Реинкарнация архимага

Глава 1

Пролог.

Я открыл глаза. Зрение вернулось не сразу, пришлось привыкнуть к полумраку, но когда я увидел картинку, то захотелось смеяться и орать от переполняющих меня чувств! Несуразная кондовая мебель, странная лампа на столе, с затейливым стеклянным колпаком и образ какого-то святого в углу под потолком. А за окном неполным кругом висит здоровенное ночное светило… Нет, такого у нас точно не было!

— Ай да Люциус! Ай да сукин сын, у него всё получилось!

Часть сознания моего реципиента уже в меня внедрилась, но я своим пробуждением приостановил этот процесс.

— Слияние! — отдал я команду на продолжение и вновь отключился, уходя в беспамятство.

Когда процесс идёт правильно, то ему не стоит мешать. Только хуже сделаешь. Тем более надо спешить. Чем раньше начнётся Слияние, тем более детальные воспоминания предшественника останутся в доступе.

Душа реципиента тело уже покинула, а его память осталась, как и моя. Мне требуется качественное Слияние памяти, чтобы я смог нормально адаптироваться в новом для себя мире.

Главное сделано — я попал в новое тело!

Впрочем, стоит рассказать, с чего всё началось.

Нас было сорок! Сорок архимагов Великой Империи, стоящих на страже её интересов и рубежей.

После Второй Магической войны нас осталось четверо.

Материк теперь рассекает обширная зона Серых земель, Провалов и Пустошей, разделившая две Империи на сотни лиг. В этой войне погибли тысячи Одарённых, и сотни тысяч обычных солдат, но каждая из Империй объявила себя победителем.

Из нашей крайней битвы я Люциуса вытащил на себе, до последнего прикрывая нас обоих Щитами, от бушевавшего Посмертного Проклятия их лучшего архимага Фабера, которого мне пришлось добивать, после того, как мы с другом уничтожили ещё двух архимагов из его тройки.

Потрепало меня тогда знатно, так как я под конец уже черпал Силу из своего организма, теряя каждую минуту годы жизни. Да, маги живут долго, но мои годы утекали, как песок в песочных часах. Быстро и безвозвратно.

В итоге, имея тело старика и энергоканалы, которые потрескались, словно иссушенное дерево, я выбрался к своим. Лечили меня долго, но восстановить не смогли.

Спустя полгода я принял предложение друга. Люциуса назначили ректором столичной Академии Магических Искусств, а я стал деканом факультета Боевой Магии.

Почти полтора года я ещё бился за восстановление здоровья, периодически переходя из рук в руки к Целителям лучших клиник.

Денег потратил, не счесть.

Но последний диагноз выглядел, как приговор — максимум год, а потом я уже не смогу даже с помощью внешних источников поддерживать своё умирающее тело.

Деградация энергоканалов продолжалось неумолимо. И даже оседлай я в то время вдруг какой-то могучий Источник Силы, то очень скоро смогу зачерпнуть из него ровно столько, сколько воды решетом из ручья. Жалкие капли. И их мне уже не хватит.

Год. Много это или мало? Смотря для кого, и какая при этом мотивация присутствует.

Люциус нашёл древний ритуал, который, по его мнению, имел подтверждения, что душу умирающего можно переселить. Куда и как — непонятно. Но легенды утверждают, что обратный сигнал от переселённых несколько раз приходил!

Используя всё своё влияние он сумел заинтересовать этим проектом Имперский Клан, и нам предоставили достойное финансирование. В первую очередь оно потребовалось для создания Алтаря — артефактного сооружения, стоящего в центре громадной пентаграммы. Для него создали уникальный накопитель Силы, а всё сооружение было построено вдали от столицы. Предполагался огромный выброс Силы, оттого рисковать никто не хотел.

А я… Я в это время впитывал знания с такой скоростью, что куда там лучшим студентам. В средствах на обучение я был практически не ограничен, в том плане, что моих накоплений ещё хватало на сильнейшие эликсиры Памяти и Выносливости, и даже на оплату индивидуальных занятий с лучшими специалистами.

Да, я спал по полтора — два часа в сутки, но успел освоить почти все программы смежных факультетов, о предметах которых раньше имел лишь начальное представление, в пределах курса боевой магии. Осваивал таинства артефакторики, алхимии ( с упором на травничество, так как кто знает, куда меня занесёт и есть ли там магия) и даже целительство почти что изучил, хотя такое вряд ли возможно — там каждую неделю толика знаний добавляется и это бесконечный процесс.

И вот настал тот день.

Думаю, взметнувшийся столб света был виден даже в столице, хотя мы и находились в десятке лиг от неё.

— Всё-таки попробуй передать мне весточку! — попросил меня друг, перед тем, как активировать пентаграмму.

Спасибо тебе, Люциус!

У тебя всё получилось!

Я в новом мире!

Глава 1

Реинкарнация состоялась!

К переходу души я готовился.

Проигрывал для себя сотни сценариев, но никак не ожидал, что всё выйдет так просто.

Хотя, как сказать. Я сейчас лежу на кровати в виде мумии, со слегка запечённой корочкой.

Если что, моего предшественника убили довольно мощным артефактом.

— Привет от Шуваловых! — произнёс один из двух убийц, прежде, чем ко мне понеслась Стена Огня.

Второй был готов стрелять, но не успел.

Зря они так. Базарил бы первый поменьше, а второй начал стрелять, и мой реципиент не успел бы выставить Отражающий Щит. Да, он ему не сильно помог, так как убийцы своей цели достигли, но и их не стало. А заклинание артефакта, частично прорвавшееся через Щит, опалило это тело, как поросёнка над очагом. Зато отражения Щита хватило, чтобы оба наёмника превратились в обугленные тушки.

Обычное дело — извечное соревнование брони и снарядов, в неё прилетающих, а в переводе на наш магический язык — противостояние защитных заклинаний против атакующих.

Хех, уже на следующий день, покопавшись в памяти, я выяснил, что это тело принадлежит барону Владимиру Васильевичу Энгельгардту. Да, с Шуваловыми нехорошо вышло, примерно так же, как и с оплаченными ими киллерами — на поединке, «до первой крови», один из многочисленных отпрысков побочной ветви некогда славного рода Шуваловых применил запрещённый артефакт, и нарвался всё на тот же Отражающий Щит — магическую коронку этого парня, который он научился ставить за полсекунды. И пусть Игорёк Шувалов был седьмая вода на киселе, третий сын в побочном Роде, но ответка от Шуваловых Энгельгардту прилетела. Сразу же после выпуска из училища.

Итак, что мы имеем?

Российская Империя. Губернский город Тамбов, в госпитале которого я нахожусь. Одна тысяча восемьсот семьдесят пятый год по местному летоисчислению.

Условия для старта весьма спорны.

Родовое имение Энгельгардтов в Климово изрядно разорено, и сейчас там распоряжается далёкий родственник, имеющий чин статского советника.

Обо мне он не забыл. Именно Платон Вадимович отправил меня в военное училище, но при этом не забывал ежемесячно высылать по шестьдесят рублей на карманные расходы. Странная позиция, но с этим я позже буду разбираться.

Родители парня, в чьё тело я попал, умерли от холеры.

Из родственников, кто хоть как-то поддерживает отношения и пишет письма — опальный профессор Энгельгардт Александр Николаевич, сосланный под Батищево, что в Смоленской губернии, и его жена — писательница, переводчица и составительница Полного немецко-русского словаря.

Кто они такие и как мне отнестись к этой информации — пока непонятно. Но отчего-то возникает предположение, что помощи от них ждать не стоит.

Среди непонятного — нынешняя позиция Клана Шуваловых. Надеюсь, они вдоволь натешились и забудут обо мне, а если нет — то повоюем. Дайте только совсем немного времени на подготовку.

Враги меня никогда не пугали — была бы магия, а уж я найду способ, как стать сильным и непредсказуемо опасным!

Опять же — план моего предшественника — съездить в родовое имение и разобраться, что же там случилось и на что он может надеяться, уже не выходит по срокам. Я почти две недели провалялся в больнице, никуда не торопясь и приноравливаясь к новому миру, практически исчерпав половину того срока, который был положен выпускникам училища на поездку к родным. Как я понимаю, теперь пора выдвигаться согласно полученному предписанию, если я не хочу привлечь к себе нежелательное внимание и начать службу с вопиющих нарушений.

Опять же, меня такое положение дел более чем устраивает. Оказаться среди тех, кто Владимира раньше не знал, а потом отбыть на новое место службы — что может быть лучше. Никакая мелочь теперь не вызовет подозрений, если я поведу себя не так, или изменю каким-то его бывшим привычкам.

Самое главное — магия в этом мире есть! Появилась она не так давно. Меньше века назад. Хотя, это официальная версия. На самом деле во многих легендах упоминаются могучие маги, а давность свершённых ими подвигов насчитывает не одну сотню лет.

Несмотря на то, что Владимир и был аттестован, как маг пятого разряда, что считалось замечательным результатом для молодого выпускника училища, его знания и способности меня огорчили. Даже самый плохонький первокурсник из моего бывшего мира по сравнению с ним выглядел куда более успешно, в магическом плане превосходя Энгергальрдта по всем параметрам, и зачастую, в разы.

Но хоть что-то парень умел, и то слава Илле, или слава Богу, как здесь принято говорить.

Энгергальрдт владеет магией, и это здорово!

Да, я мог бы подлечиться самостоятельно, однако пока предпочёл этого не делать, чтобы не спеша адаптироваться к новому телу и миру. Едино, на что я решился — парочка заклинаний, направленных на рост волос. Брови и ресницы обгорели, оттого выглядел я первое время не очень хорошо.

Пока же я старательно изучал все газеты, какие только попадали в руки, а когда разрешили ходить, то стал гулять по парку при больнице, и вскоре завёл знакомства. Сначала больше слушал, потом сам начал много говорить, нарабатывая разговорную практику. Знание языка мне досталось вместе с памятью реципиента, но знать язык и уметь живо и свободно общаться — это разные вещи.

В физическом плане тело парня выглядело весьма неплохо. Крепкий, выносливый, в меру ловкий и быстрый. Да, до идеала ещё далеко, но базовые характеристики уже хороши и обладают большим потенциалом роста.

Используя любой солнечный денёк я старался загорать, подставляя под солнечные лучи лицо и руки. Обгоревшая кожа быстро сошла, а целитель хорошо поработал, разгладив последствия ожогов. Но мой неестественно белый цвет лица и рук просто бросались в глаза. За неделю немного выправил положение, хотя первые дни чуть не обгорел, перебрав с солнечными ваннами.

Последние деньки в больнице порадовали. Я уже почти здоров, а тут ещё ко мне в офицерскую палату подселили штабс-ротмистра Павла Ивановича Стрелкова, прибывшего с переломом руки.

Вот уж с кем я от души наговорился, попутно узнавая у него все тонкости службы и правильную постановку себя в армейской среде.

Повезло, что ротмистр не был Одарённым, и не имел замашек сноба, так что беседовали мы с ним почти на равных, словно дальние родственники, где старший чисто по-дружески поучал младшего.

— Ну что, голубчик, завтра комиссией вас осмотрим, да на выписку, — слегка грассируя, объявил мне заведующий отделением после очередного осмотра, — Я бы вас ещё денька на три придержал, но вы же поездом поедете? Вот дорогой и отоспитесь. Что ещё в поезде делать.

— А можно мне выписку на послезавтра, на утро перенести, если она состоится? — обратился я к врачу.

— Какие-то сложности?

— Так мы завтра с господином штабс-капитаном мою выписку отметим, а ближайший поезд у меня только послезавтра. В десять утра. Не хочу по городу с вещами слоняться.

— Крепкие напитки я вам запрещаю, а пару бутылочек красного вина не повредят. Смотрите — зайду, проверю, — намекнул целитель, — А документы и вещи тебе завтра после обеда выдадут. В своём диагнозе я уверен, а комиссия так, для проформы. Положено, раз уж ты больше недели у нас пролежал.

— Я правильно понял, что красного надо три брать? — на всякий случай уточнил я у Стрелкова, когда целитель ушёл.

— Бери четыре, — бесшабашно махнул ротмистр рукой, — Не медсестру же посреди вечера за добавкой посылать. Ты лучше расскажи мне, куда поедешь? Указано же в направлении?

— Да, но мне ни о чём особо не говорит. Какая-то пограничная застава Быковка, что в тридцати верстах ниже Камышина, по левому берегу Волги.

— Булухтинская аномалия, значит, — задумчиво почесал Стрелков свою щёгольскую бородку, — Даже не могу сказать честно, повезло тебе или нет. Сложно там всё. Вроде и Твари не слишком сильные из аномалии появляются, но опять же озеро Эльтон — главная солеварня всего Поволжья, а там уже государственный интерес присутствует. Прилично казна с продажи соли дохода получает, а Булухта с её Тварями активно мешает добыче и торговым караванам. Но с этим ты на месте разберёшься, а пока про дорогу поговорим. Деньги на проезд тебе выдали?

— На сто рублей подорожных билетов, и на первое обзаведение тоже вспомоществование получил.

— Сотни вряд ли хватит. Тебе не ниже второго класса билеты положено брать, иначе не поймут-с, да и сам не рад будешь. Если не обворуют, то не выспишься и пропахнешь так, что хоть одежду выкидывай. Выходит, от Тамбова до Саратова ты поездом доедешь, а там на пароход сядешь. В итоге рубликов сто сорок, а то и сто пятьдесят потратишь, и это без питания, а чисто на билеты.

— А если первый класс? — взыграло во мне чувство гордости.

По сути, первый раз мне, архимагу, пытаются указать моё место в этом мире. Звучит довольно унизительно и вызывающе.

— Тут я тебе не подсказчик, ни разу первым классом не ездил, но думаю, рублей на сорок — пятьдесят они дороже будут. Каждый. Что на поезд, что на пароход. Сам подумай, стоит ли за несколько дней поездки такие деньжищи за каждый билет вываливать, если они примерно соответствуют твоему месячному жалованью?

Мда-а, а вот и вторая обидная плюха прилетела. Меня ещё и жалованьем обделят на ближайшие годы. Этак, на уровне выживания, где не предусматривается места каким-то излишествам.

Допустим, с этой проблемой я вопрос решу, раз уж мой реципиент умудрился больше двухсот рублей накопить за последний год обучения, создавая простейшие артефакты лечения и омоложения, реализуя их через какую-то сомнительную лавку. Но такой подвиг он совершил лишь на третьем курсе, а до этого тянул суровую лямку военного училища с тем, что было.

Даже вникать не хочу. Для Академии моего прошлого мира вполне обычное дело, когда студенты старших курсов берутся за подработку, создавая кто что может.

Артефакты и зелья от них обычно стоят в два — три раза дешевле, чем те, которые продают лицензированные специалисты, но и на них спрос имеется. А что касается лавочников в нашем квартале, так это было моё предложение. Мы с Люциусом тогда скинулись и снабдили всех торговцев артефактами оценки, естественно, не за бесплатно. Сдали в аренду. Зато какая мотивация у студентов появилась! Это вам не оценка преподавателя, а суровая правда жизни, когда твоё творение оценивает вполне себе легальный артефакт, а лавочник, зевая, указывает, что качество товара только на троечку, и оттого отсчитывает лишь одну — две серебрушки и медные монеты.

Вот это оценка так оценка! Студент потом землю носом роет и на семинары бегом бежит, чтобы выяснить, в чём же он ошибся, мечтая всё исправить и заработать в следующий раз больше.

Эх, опять меня в воспоминания о прошлом затянуло, а всего-то лишь вышел за пределы госпиталя и направился к торговому ряду. И тут я вновь налетел на суровые реалии нового мира.

Товар нашёл, а как его доставить? Чисто теоретически в крупных лавках есть посыльные, но здесь в Тамбове таких нет.

— Ваше Высокоблагородие, — нещадно кто-то мне польстил из-за спины, — Не желаете помощь окажу.

Я обернулся. Парень, лет пятнадцати. Стоит со здоровенной плетёной корзиной, а к ней ещё и лямки приделаны.

— И сколько стоит твоя помощь? — оглядел я его довольно внимательно.

— В эту часть города — всего лишь десять копеек, — обрадовано зачастил он в ответ, — А в другую…

— Пять, и мне до госпиталя, — мотнул я головой в сторону ворот, до которых тут рукой подать.

— Как скажете, Высокоблагородие, — опять обозвал он меня не по званию, торопливо загружая к себе в корзину купленные мной закуски и бутылки вина.

Как я отметил, делал он это умело и аккуратно.

— А нет ли тут поблизости книжного магазина?

— Есть, как не быть.

— Далеко?

— Туточки. Совсем рядом. На следующей улице свернём, а там третий дом по левую руку.

— Веди.

Магазином оказалась лавка в одно окно.

— Есть у вас что-нибудь по лечебным травам? — обратился я к унылому дедку, гоняющему мух самодельной хлопушкой.

— Новейший справочник. В двух частях. Вот, пожалуйста, — кинулся шустрый старикан к одной из полок, и сдув густую пыль, выложил на прилавок две книжки, — Всё как есть. С описаниями, рецептами и картинками.

«Царство врачебных трав и растений. Книга практических советов. Сочинение доктора Смельского 1870 г.» Сто сорок восемь страниц и сорок семь рисунков.

Бегло полистал. Скудно. Но хоть что-то. Опять же рисунки незнакомых мне трав выполнены вполне качественно.

— И сколько это стоит?

— Че… Шесть рублей!

— Отец, ты бредишь! Я десятитомник самого Пушкина могу купить за полтора рубля. А тут всего две книжонки неизвестного автора.

— С чего вдруг неизвестного? Их Превосходительство тайный советник Елеазар Никитич Смельский ещё четыре года назад заведовал Главным военно-медицинским управлением всей страны! — гордо заявил старикан, словно он сам каким-то образом был к этому причастен.

— А нынче ты с его книжек столько пыли сдул, что я чихать скоро начну, — тут парировал я, на что он не вдруг смог ответить, — Похоже, они там так и простояли без дела с момента своего издания.

В итоге книжки я купил за рубль восемьдесят, и то переплатил. Пожалел старика, у которого от торга вены на лбу начали вздуваться. Надеюсь, эти убогие справочники мне пригодятся.

Если что, в первом чтении, когда бегло пролистывал страницы, я не увидел ни малейшего участия магии в описываемых процессах приготовления лечебных зелий. И это уже интересно!

* * *

Опыт — великое дело. В четыре бутылки красного мы втроём тютелька в тютельку уложились. Доктор, убедившись, что корзина пуста, а особого желания на продолжение банкета мы не испытываем, вскоре удалился, а мы со Стрелковым вышли на балкон. Штабс-ротмистр собрался покурить, а мне были интересны любые его высказывания по поводу предстоящей службы.

— Я тут знакомых нашёл, — красиво затянулся ротмистр папиросой, а потом выпустил в вечернее безветрие три кольца дыма, — Расспросил про твою аномалию. Неплохая стартовая позиция. Серьёзных Тварей там нет, и пока вы, маги, там востребованы.

— Что значит пока?

— А ты сам не видишь, как перерождается армия? Те же пушки уже на подходе. Что маги могут сделать против скорострельной пушки Барановского?

— Это какое-то новшество?

— Не особенное. Когда на службу зачислят, подпишись на «Военное Обозрение». Выходит два раза в месяц, но для офицеров недорого получается, так как Военное Министерство это издание дотирует.

— А что всё-таки с пушками?

— Пять выстрелов в минуту. Калибр — два с половиной дюйма. Выбор снаряда — или чугунная граната, или шрапнельный заряд. И прицельная дальность почти в две версты. Каково? — с этаким снисхождением и вызовом посмотрел на меня Стрелков.

Сделав вид, что я чертовски озадачен, я кинулся рыться в памяти реципиента в поисках подсказок.

Да, у магов моего уровня здесь всё довольно грустно.

Дистанция хромает, в лучшем случае заканчиваясь на трёхстах — четырёхстах метрах, а уж про скорость полёта элементарного Огнешара лучше не вспоминать. Летит медленней, чем стрела из лука.

— Впечатляет, — вынужден я был признать тот факт, что прямое попадание такого снаряда мне в нынешнем теле пока вряд ли удастся пережить.

А вот насчёт дистанции, он зря. Существуют способы, знаете ли. Не буду хвастаться, но мы с Люциусом как-то раз за полсотни лиг один подарок отправили. Говорят, красивый замок там раньше был.

А вот не стоило кое-кому свои грязные лапы к любимой дочери ректора протягивать, и уж тем более, её похищать. Дочь мы вернули через час, а замок превратили во впадину через два часа.

Кстати, неплохое озеро получилось. Два акведука, которые раньше обеспечивали замок, теперь снабжают новое озеро проточной водой.

Император Люциусу тогда лишь пальцем погрозил, что-то при этом сурово выговаривая, и уж потом, когда нас уже никто не видел, показал поднятый вверх большой палец.

— Ты, Владимир Васильевич, лучше вот что мне объясни. Ты как-то раз оговорился, что выпущен был магом пятого разряда. Тогда отчего ты подпоручик? Пятый разряд — это поручик, и не иначе. Я к чему речь веду — дело даже не в званиях и чинах, а в окладе. Ты же знаешь, что время твоего обязательного армейского контракта ограничено полной выплатой за обучение. Пожелаешь дальше служить, заключай новый контракт и получай оклад в два раза больше. Вот только у поручика оклад всяко выше, чем у подпоручика. Мог бы обязательный контракт пораньше закрыть. Хотя, на аномалии серьёзные доплаты не только за пограничную службу предусмотрены, но и боевые выплаты имеют место быть. Ну, и доля с ингредиентов, добытых с Тварей.

— Павел Иванович, тут мне один недотырок изрядно подкузьмил. Некий Шувалов. Сам он из побочной ветви, и далеко не в наследниках, но важности и хамства, хоть отбавляй. Пришлось с ним на поединок выйти, а он возьми и используй артефакт. В итоге сам же поджарился до смерти, а мне строгач влепили и последнее предупреждение, а заодно и звание придержали.

— И что-то мне подсказывает, что в госпиталь после училища ты не случайно попал? — прищурился штаб-ротмистр.

— Так и есть. Покойники перед смертью успели передать привет от Шуваловых.

— Полиции сказал?

— Не стал. Свидетелей нет, а адвокаты Шуваловых меня потом за клевету такими исками постараются опутать, что куда там самым матёрым паукам.

— И то верно, — согласился Стрелков, — Пошли спать. Завтра я тебя хотя бы до ворот провожу. А там даст Бог, ещё свидимся.

Глава 2

Поехали!

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие;

В зеленых плакали и пели.

А. Блок.

Особого шока от вида вокзала и паровозов я не испытал.

Освоился, и в нужный момент просто перешёл на память реципиента, делая её основной. В итоге получилось вполне адекватное поведение выпускника военного училища, следующего к месту службы. Не зря я время на тренировки в госпитале потратил — теперь мимикрия поведения у меня выходит легко и непринуждённо, благодаря тому, что Слияние прошло крайне успешно. Настолько, что я иногда даже сам начинаю путаться, чьей памятью порой пользуюсь, отдавая ей приоритет.

Оказывается мой реципиент был парень не промах — последние два курса командовал отделением, и умудрился сделать его одним из лучших. Что, собственно и послужило причиной ссоры с Шуваловым, который со своей свитой не смог пережить того, что они оказались в аутсайдерах. Господи, какая глупость и мальчишество! Стоило из-за этого жизни лишаться!

В зале вокзала висели вполне себе понятные схемы, объясняющие разницу цены и предполагаемого комфорта.

Если коротко: жёлтые и синие — вагоны первого и второго класса, для привилегированных, зеленые — вагоны третьего класса, для «простонародья». Отличаются количеством мест, комфортом и ценой билетов.

Насчёт комфорта я было озадачился, так как в нижней части вагонов особой разницы не заметил. Всё оказалось просто — вагоны первого и второго класса ставят в начале поезда, оттого их меньше трясёт и гораздо меньше раскачивает на поворотах.

Первый класс от второго отличается тем, что в маленьком пространстве, называемом купе, были спальные места всего лишь для двух пассажиров, а не четырёх, как во втором, и выглядели они, как роскошные диваны, обитые бархатом.

Прибыв на извозчике, я свою кладь понёс сам. Её у меня не так много. Обычный курсантский рюкзак, со скатками шинели и накидки поверху и баул со всем остальным, что зачастую не входит в стандартный набор курсанта.

Билет во второй класс я купил свободно, а когда время подошло, поднялся с лавки в зале ожидания и направился на перрон. Тут-то и пиликнуло…

Хм, не понял. В прошлом мире у меня была целая система различных систем оповещения и изрядная свита из охраны, слуг и питомцев. Но вот такой пилик — пилик всегда означал одно — надвигающиеся опасности. Этакие, очень быстро наступающие, и зачастую, непредсказуемые…

Справедливо решив, что разобраться с тем, отчего и как сработало предупреждение — всегда успею, я накинул на себя Щит устремился навстречу неприятностям.

Двое крепких парней поджидали меня в тёмном переходе, ведущем от вокзала на перрон.

Переться к ним я не стал. Переложил баул в левую руку и остановился. Решил посмотреть, что они дальше собираются делать. Времени у них немного. Люди здесь часто ходят, а при свидетелях на какие-то действия эта парочка вряд ли решится.

— Слышь, курсантик, угости-ка дядю папироской, — сообразив то же самое, бугай тут же сделал шаг мне навстречу, а его напарник, этакий жилистый шустрик, опустил руку в карман и умело выбрал позицию для удара, сдвинувшись вправо.

— Стой где стоишь! — скомандовал я.

— А то что? Визгом меня оглушишь? — хрюкнул бугай, восторгаясь собственной шутке.

Продолжать дальше разговор было бессмысленно и опасно. Бугай схлопотал в живот Воздушным Кулаком, и вылетел на перрон, выбив спиной двери, а живчика встретил мой тяжёлый баул, летящий ему навстречу. Равновесие он не смог удержать. Его глаз я принял на кулак, приложил мордой об пол, а потом пару раз сильно пробил с ноги по корпусу.

Не прошло и нескольких секунд, как раздался свисток полицейского, его подхватил ещё один, а там и третий отозвался.

— Ваше благородие, что случилось? — первым влетел в переход ражий полицейский, громко топоча сапогами.

— Ограбить хотели. Вон у того в руке что-то опасное зажато, — указал я на шустрика.

Наступив сапогом на руку бандита, полицейский ловко сдернул с его руки увесистую гирьку на витом кожаном шнурке.

— Хороший кистень! Таким голову проломить — как нечего делать! — цокнул он языком.

— Васянин за старшего, тащите этих варнаков в околоток. А вы, Ваше благородие, каким классом ехать изволите? — озадачил он меня неожиданным вопросом.

— Вторым, — пожал я плечами.

— Вторым — это хорошо. Тогда я прямо в вагоне с вас объяснения сниму. Там и стол есть и людишки мешать не будут, — обрадовал меня служитель закона.

Я его прекрасно понял, когда мы пошли по перрону вдоль вагонов третьего класса. Несмотря на то, что до отправления поезда было более получаса, в каждом оконце было не меньше пяти самых разных лиц, начиная от ребятни, и заканчивая взрослыми.

— Третий класс всегда битком набивается, — пояснил мне полицейский, — До семидесяти взрослых разрешено, и по одному ребёнку бесплатно. Порой места не найдёшь, где присесть можно, а гам такой стоит, что кричать порой приходится.

— И как же там спят?

— По очереди, а то и вовсе на мешках в проходе.

— Понятно, — мысленно поблагодарил я штабс-ротмистра за дельный совет про билет второго класса.

Двое суток в таких условиях — поневоле взвоешь.

— А вот и ваш вагон, — отступил на шаг полицейский, давая мне возможность предъявить билет осанистому проводнику, который своим видом и статями ничуть ему не уступал, — Служивый, мне пустое купе потребуется на четверть часа. Нужно с нашего героя объяснения снять.

— Сейчас сделаем, — понятливо кивнул тот в ответ, и ловко перебрал связку ключей в пальцах, — Следуйте за мной.

Нашлось и пустое купе, и полицейский с меня взял короткое объяснение, а когда выходил, то едва заметно подмигнул мне, зачем, я сначала не понял.

— Ваше благородие, вы почаще к нам в город заглядывайте. Глядишь, и нас без работы оставите! А про ваш подвиг наше управление вне всякого сомнения соответствующую реляцию и благодарность по месту вашей службы вскорости пришлёт!

Чего он так разорялся, я понял лишь тогда, когда проводник указал на моё купе двум кисейным барышням, которых сопровождал худощавый студент-задохлик.

Я так понял, что это подгон. Полиция наверняка поимку бандитов на свой счёт запишет, а мне два старых служаки просто посодействовать решили.

— У нас куплены билеты, — решительно заявил мне студент, пребывающей в форме Института инженеров путей сообщения.

— Поздравляю, — довольно холодно отозвался я, расстилая постельное бельё на нижней полке.

— Вы не хотите пустить барышень вниз?

— Нет, не хочу.

— Могу я узнать, отчего? — постарался грозно спросить этот недотёпа.

— Место я первым занял, а барышням и наверху будет хорошо. Если что, мы им всегда поможем подняться, а то они вряд ли сами смогут это сделать куртуазно, — с намёком произнёс я парню, но он меня вряд ли понял.

Тугодум попался.

— Другими словами, вы им отказываете в размещении на нижних сидениях? — ещё не совсем раненым буйволом, а всего лишь с нотками этого рыка, попытался выяснить паренёк.

— Я мало сплю. Часа четыре, редко пять. Как вы считаете, насколько мне пристойно будет сидеть около спящей девушки, когда я проснусь, а она всё ещё будет спать? — озадачил я будущего путейца новыми вводными, — Зато вы, когда проснётесь, можете запросто присесть на мою кровать.

— Ну, девушкам требуется личное пространство… — неуверенно промямлил он.

— Так обеспечьте, если можете. Кто же вам мешает? — вполне обоснованно предложил я в ответ, — А пока мы можем выйти ненадолго, если барышням нужно переодеться.

Оказалось, нужно. И это хорошо. С приходом этой компании молодёжи я почувствовал рядом опасную магию.

Быстренько просканировал их ауры. Надо же, все трое Одарённые, но слабенькие.

Парень маг третьего уровня, по местной шкале, а девушки — двоечки. Но магия у них обычная, универсальная. Никаких отклонений.

Артефакты? Прошёлся ещё раз. Чисто. Есть парочка слабых целительских на девушках и небольшой накопитель Силы у парня. Показалось?

Эту глупость я прихлопнул, словно муху хлопушкой. Вот нет. Запах мертвечины трудно с чем-то спутать, а именно так я воспринимаю эманации магии Смерти.

Закрыл глаза я начал более тщательную диагностику, не вдруг, но нашёл! Кто-то искусно вплёл нити проклятия в ауру девушек, отчего они не выглядели, как характерное чёрное пятно, а лишь немного затеняли его верхнюю часть.

Тонкая работа и настолько искусная, что впору вспоминать, насколько я был хорош в прошлой жизни. Нет на проклятиях я не специализировался, но умел, чего уж там. Но для такой изысканной работы даже мне бы потребовалась подготовка и целый ряд условий.

Девицы тут же согласились, что наше отсутствие им бы не помешало. Я сразу же поднялся с места и отправился на перрон, а там и мой попутчик следом вышел.

Может он и хотел остаться в коридоре вагона, но тут сейчас как раз собрались загружаться два многочисленных семейства, а вагонный коридорчик настолько узкий, что в нём двоим едва разойтись выйдет.

— Давайте знакомиться, — предложил я, — Подпоручик Владимир Васильевич Энгельгардт. Барон. И вы зря на меня дуетесь. Скоро сами поймёте, насколько я был прав, не уступив место внизу.

— Уже понял, извините. Дворянин Броницкий, Александр Яковлевич, — протянул студент узкую ладонь, — Сопровождаю кузин до их имения в Саратове, а то обе что-то занедужили.

— И артефакты вы им заряжаете, если я правильно всё понял? — спросил я у него, вызвав чуть ли не испуг.

— Какие… — попытался он откреститься, но закашлялся.

— У каждой из них имеется плохонький целительский артефакт. А их личная Сила тратится на борьбу с недугом.

— Откуда вам это известно? — повысил голос Александр.

— Вот только нервничать и кричать не надо. Я, изволите ли знать, три года в училище для Одарённых пребывал. Есть способы, позволяющие многое увидеть. На словах такое не объяснить. Считайте, что это просто жизненный опыт.

— И что он вам говорит?

— Что сразу по приезду в Саратов с барышень не помешает снять проклятие. Кстати, очень умело построенное. Надеюсь, у вас есть нужные знакомые для такой тонкой манипуляции.

— Вы шутите?

— Отнюдь. Когда я ощущаю эманации магии Смерти, то юмор мне уже не удаётся.

— Хм. А ведь я тоже что-то такое почувствовал. И знаете, вы правы — словно этаким кладбищем пахнуло. Да и девушек нынче не узнать. Тихие, бледные, подавленные. Кто поверит, что ещё пару месяцев назад они обе такие веселушки были, что ни минуты без улыбки нельзя было оставаться. Что же мне делать?

— В дороге я вам помогу. Выдам вам пару артефактов из своих запасов. Поменяете их на те, что на них надеты. Мои получше будут, но не намного. Зато девушкам чуток полегчает. И необратимые последствия отсрочим.

— И что я вам за это буду должен? — подозрительно уставился на меня юноша.

Оно и понятно. Он меня в мошенничестве тут же начал подозревать.

— Я бы сказал, что ничего, но знаете, терпеть не могу работать бесплатно. У меня на этом пунктик какой-то имеется. Давайте так договоримся, свои артефакты я буду заряжать сам, а вы за каждую зарядку обеспечите меня стаканом крепкого горячего чая с сахаром и желательно с лимоном, если выйдет. Понятное дело, в Саратове артефакты вы мне вернёте, поменяв их обратно на свои. И не затягивайте со снятием проклятия, а то очень скоро ваши кузины перейдут в разряд неодарённых, а потом вовсе умрут.

— Как скоро это случится?

— Откуда мне знать, — легко соврал я в ответ, так как когда проклятие в моём мире принялось корёжить мой организм и каналы, я изучил по этому вопросу всё, что стоило внимания, — Может неделя, а может и пара месяцев у вас есть. Но не больше.

Мог бы и точно сказать, но нет никакого желания проводить доскональный осмотр в неподходящих условиях, и расходовать свою Силу, которой потребуется немало.

В это время на перроне ударил второй колокол. Две минуты до отправления.

— Пожалуй, нам пора, — дёрнул я за рукав тужурки замершего студента, а потом и подтолкнул его к ступеням вагона.

Кузины Александра с толком использовали наше отсутствие и успели переодеться в довольно простенькие льняные сарафаны и рубахи с коротким рукавом. Всяко лучше, чем их сложные пышные юбки и кофточки.

— Мои кузины — Яна и Анна Янковские, — представил мне девушек студент.

— Подпоручик барон Энгельгардт Владимир Васильевич. — Повторился я, но особого интереса в глазах девушек не увидел.

Оно и понятно. Их сейчас проклятие накрыло и все силы из них высасывает. Каким чудом ещё на ногах держаться.

— Девушки, мы с Александром заключили пари, — понёс я чушь, копаясь в бауле, вытащенном из-под лавки, — Я узнал, что вы слегка приболели, но ваши артефакты с болезнью едва справляются, и сказал, что мои будут лучше, но он мне не верит. Сейчас я их заряжу, а вы нам потом честно скажете, какие лучше.

— А на что вы поспорили? — спросила Анна.

— На стакан горячего сладкого чая после каждой зарядки артефакта.

— Чай у меня есть. Хороший. Полфунта купила няне в подарок.

— А у меня есть мёд. Липовый. Только он очень твёрдый и его придётся ножом колупать, — тут же добавила Яна.

— Сойдёт. Мне это нужно, чтобы расход Силы восстанавливать, как можно быстрей. За три года обучения в нас палками вбивали одну простую истину — резерв Силы мага должен восполняться в первую очередь. И очень убедительные примеры приводили, — надавил я девушкам на жалость.

Собственно, договорённость достигнута, пора и к делу переходить.

Десяток своих поделок мой реципиент захватил с собой, рассчитывая начать с них поиски сбыта для своих артефактов на новом месте, где он устроится.

Чисто моё мнение — это детские поделки, которые даже называть артефактами не хочется, но отчего-то даже они в этом мире ценятся. Переделать их во что-то более лучшее я уже не успеваю, да и условий для этого нет, так что пляшем от того, что имеем.

На зарядку несложных артефактов мне потребовалось не более пяти минут на каждый, а мой резерв Силы просел процентов на пятнадцать. Так-то, не густо.

Во всех смыслах. Я и про свой резерв, и про потенциал накопителя артефакта.

Девушки засомневались было, но тут поезд тронулся, и позволил отвлечь внимание, а там мы со студентом в две глотки смогли уговорить их на пробу, утверждая, что если никакой разницы не будет заметно, то завтра же утром мы всё вернём назад.

А вот и сюрпрайз — оказывается, чай в вагонах не дают! Кипятком стоит озаботиться на станциях. Или покупать билеты первого класса, где такой сервис предусмотрен.

— Воду у проводника раздобудь, — обратился я к студенту, когда вытащил я из баула свой походный латунный котелок и вывалил из него нехитрое курсантское имущество — набор иголок с нитками, материал для подшивок подворотничка, опасную бритвы с помазком и две упаковки бязи — ткани, не раз применяемой моим предшественником вместо бинтов, — Эта ёмкость как раз на четыре стакана, — вручил я ему инструмент для выполнения условий пари, — А я потом и воду под чай вскипячу. Или сам сделай, если умеешь.

Судя по тому, как наш Саша головой замотал — мол, не умеет. Вот тебе и маг.

После крепкого чая и замены артефактов девушкам ощутимо полегчало. У них даже щёчки порозовели и хоть какой-то интерес к жизни появился.

По крайней мере в окно стали поглядывать и меня наконец-то заметили. В том смысле, что кинули свои заинтересованные взгляды и переглянулись, а то раньше вели себя, словно две сонные амёбы.

А когда через полчаса они на пару ушли «попудрить носики», мы с Александром Яковлевичем поговорили.

— Можете даже ни в чём не убеждать меня дальше. Я своими глазами вижу, как ожили мои кузины, — начал студент, едва за девушками закрылась дверь, — Вы сможете снять с них проклятье?

— Теоретически, да, но это будет нелегко. Зато что я точно могу — так это отследить, чтобы вы не стали жертвой мошенников.

— Простите, не понял, — помотал Александр головой.

— Насколько я знаю, реальных специалистов по снятию проклятий в разы меньше, чем мошенников и мошенниц, которые якобы практикуют снятие порчи и проклятий, — поделился я с парнем знаниями из своего прошлого мира, — В Саратове я не собираюсь долго задерживаться, без необходимости. От силы дня три — четыре потрачу, чтобы попробовать установить нужные мне связи и приобрести то, чего мне пока недостаёт для службы. Так что успевайте, если желаете, чтобы я помог вам в контроле за излечением, — вытащил я из баула первую книгу по местным травам.

— Извиняюсь, что отвлекаю, а как вы смотрите на то, чтобы это время провести в гостевых покоях усадьбы Янковских. Поверьте, там условия будут гораздо лучше, чем в любой гостинице, а уж тем более, постоялом дворе, — родил Александр, — И нет, вы никого своим присутствием не обремените. У них полно свободных комнат.

— Если так и будет, то я, пожалуй, соглашусь, — кивнул я, перед тем, как перейти к тщательному изучению справочника.

Впереди у меня далеко не простая задача — надо понять, какие из трав являются хотя бы частичными аналогами растений моего мира, и что можно будет получить из этих сборов сверх тех декларируемых возможностей, которые меня ни разу не впечатлили.

Судя по рецептам, приведённым в книге, и описанию их действия, про травничество здесь знают, а вот его алхимическая часть — это уже область свободного поиска, и писать книги про неё никто не станет.

Собственно, и я не собираюсь, если хотя бы часть моих опытов увенчается успехом.

Оно и понятно — кому интересно делиться рецептами уникальных зелий. А уж в том, что они у меня будут, лично я не сомневаюсь. Очень, знаете ли, схожие результаты даже в первом чтении травника Смельского в глаза бросаются. Их бы эффект увеличить в разы — золотое дно, да и только!

Спустя пару часов чтения стало понятно — хотя бы простейшее оборудование для алхимической лаборатории надо покупать. Срочно.

Чую, придётся мне в Саратове задержаться чуть дольше предполагаемого. Впрочем, ничего страшного. Запас времени у меня есть. Почти десять дней могу на себя потратить, ничего не нарушая и укладываясь в сроки предписания.

Глава 3

Саратов

Дворяне Янковские владели в Саратове изрядным поместьем.

Это я оценил, когда мы только в него въезжали.

С моим вселением возникли некоторые сложности, но уже спустя полчаса, которые я провёл на веранде дома под пару кружек вполне приличного чая, всё было решено.

— Владимир Васильевич, вас покои устраивают? — прибежал ко мне студент, когда я вернулся на веранду, чтобы добить недоеденный пряник изрядных размеров, запивая его чаем.

— Вполне, — коротко отозвался я в ответ, — Когда артефакты будем менять? — Задал я вопрос про возврат мне пары моих изделий.

— М-м-м, видите ли, а не могли бы вы назвать их цену? — как-то очень непросто отозвался на это студент.

— Думаю, вы свои, бесполезные, рублей по двадцать покупали, — отвлёкся я от очень большого пряника, — А мои вдвое лучше. И это — как минимум.

— Я правильно понял, что по пятьдесят рублей за каждый будет достаточно? — торопливо поинтересовался Саня.

— Вполне. Заряжать сам будешь, — вгрызся я в боковину пряника, где был самый толстый слой сахарной глазури, громко захрустевший на моих крепких зубах.

Первую же знахарку, которую родители девушек разыскали через своих знакомых, я живо отправил восвояси. Мошенница. Дар едва-едва на единичку, а этого точно не хватит, чтобы распутать те хитросплетения в ауре девушек. Даже я — маг — пятёрка, и то сомневаюсь в успехе.

— Ты ещё пожалеешь, офицерик, — прошипела эта старая карга, которая ничем, кроме спектакля, своих клиентов порадовать не могла.

— А давай-ка мы проклятиями с тобой обменяемся? — с улыбкой предложил я ей, — На тебя икоту или понос наслать? Выбирай, — и бабу словно ветром сдуло, как только до неё дошло, что я ей предлагаю.

— Мошенница? — прервал Александр тяжёлое молчание семейства Янковских.

— Стопроцентная. Но судя по ряду висюлек, что на ней нацеплены, вполне могла оказаться носителем «цыганского гипноза». Пользы от него никакой, но на время вполне могла заставить вас поддаться уговорам.

— И что же нам делать? Я к паре знакомых целителей обращался, так они только руками разводят, утверждают, что не верят в проклятия, но чую — врут. Слишком уж неубедительные аргументы приводят, — уныло поделился отец семейства, — А эта… Ведь по сто рублей за каждое снятие запросила, дрянь такая!

— Неплохие деньги, пусть и за непростую работу, — кивнул я, и задумался, — А что целители предлагают?

— Один выразил готовность два раза в неделю поддерживать дочерей своей Силой, но запросил четыреста рублей в месяц, мотивируя тем, что ему придётся отказывать многим клиентам.

— Это не панацея, — помотал я головой, — Если бы поддержка была ежедневной, тогда такое решение вполне возможно. Видите ли, объяснить несложно — допустим, целитель пополнит резерв ваших дочерей, но проклятие его опустошит за день — полтора, и продолжит своё дело. Нет, это не выход. Это не избавление от причины, которой является проклятие, а всего лишь способ растянуть его действие на более длительный срок. Кстати, даже Александр, и тот может оказать не меньшую помощь, если каждый день будет пополнять кузинам резерв, пусть и не полностью. Полагаю, примерно то на то и выйдет.

— Владимир Васильевич, а вы не могли бы сами снять проклятие? — переглянулся с родственниками Александр, перед тем, как задать вопрос.

— Затрудняюсь в честном ответе. С плетениями в ауре я вполне смог бы разобраться. Вопрос лишь в том, хватит ли моего резерва Силы на столь долгую и кропотливую работу?

— А если по частям! — чуть ли не подпрыгнул на стуле Саня.

— Боюсь, что проклятие сможет восстановиться, и как бы не с той же скоростью, с которой я буду восстанавливать резерв. Вполне может так выйти, что через день мне придётся начинать с той же отметки, что и первый раз.

— Неужели нет никакого выхода⁈ — всплеснула руками мать девушек, — И вы не сможете помочь?

— Есть, и как минимум, два варианта. Первый — это эликсиры восстановления сил, а второй — сторонний источник, от которого я мог бы пополнять свой резерв, но увы, у меня пока такого накопителя нет. Планировал обзавестись им по месту службы, подобрав себе что-то из трофеев. Как вам известно — кристаллы Силы довольно часто встречаются в Тварях, и пусть они не вечны, но на какое-то количество циклов перезарядки их хватает.

— Вам нужен кристалл Силы? — начал чесать затылок Александр, — Над этим стоит подумать.

— Да, и довольно ёмкий. Его можно не покупать, а арендовать на разовое использование. Покупать кристаллы я не готов, так как предполагаю, что они стоят дорого, а я надеюсь, что вскоре у меня они появятся вполне бесплатно. Зато арендовать заряженный кристалл можно за вполне разумные деньги.

— Прямо сейчас к соседу схожу, — поднялся с места глава семьи, — Помнится, он чем-то подобным изрядно хвастал, но я тогда особого значения этому не придал.

— Пить меньше надо было! — не смогла себя сдержать его супруга, — Тебя от него двое слуг под руки вели.

— Ларочка, ну что ты опять начинаешь… Я уже полтора месяца к Савелию Павловичу не заглядывал, — в темпе вковался мужчина в уличную обувь, и выскочил, так и не завязав шнурки на полуботинках.

— Опять на полдня пропадёт и вернётся на бровях, — проворчала госпожа Янковская, но не угадала, супруг примчался обратно быстрой ланью, не прошло и четверти часа.

— Такие подойдут? — вывалил он на стол четыре камня, два из которых были в довольно примитивной оправе.

— Сразу не готов сказать. Сосед никаких характеристик вам не называл? — попытался я понять, что к нам привалило.

— Нет. Выслушал меня и заявил, что этих мне вполне хватит, — этак убеждённо заявил господин Янковский, — Сейчас он приведёт себя в порядок и сам придёт.

— Александр, ты же всё понимаешь? — развернулся я на стуле в сторону студента.

— До ноля будем сливаться? — обречённо поинтересовался он в ответ.

— Чуток себе оставим. Но на самом донышке. Пожалуй, тебе вот этот кристалл подойдёт, — подтолкнул я к нему один из обрамлённых камней, — А я остальными займусь. Заполняй свой под пробку!

Подгон от соседа, Савелия Павловича, оказался вовсе не плох. Обрамлённые кристаллы по своей ёмкости почти моему резерву соответствуют, а те, что проще, примерно в треть выходят.

Жаль, что всё предстоит зарядить собственной Силой, но это уже другой вопрос.

Получив в свои руки инструмент, который позволял компенсировать мою магическую недостаточность, я повёл себя гораздо уверенней.

На проверку ёмкости кристаллов у нас ушёл день. В итоге вышло всё почти так, как и предсказывал Савелий Павлович. Два обрамлённых кристалла процентов на восемьдесят вполне могут восполнить мой резерв, если их ёмкость посчитать с потерями при передаче.

Честно скажу — мне было чертовски ссыкотно, когда я подходил к Яне, лежащей на животе, и не был твёрдо уверен в том, что смогу ей помочь.

Отчего к Яне — так брошенная монета упала орлом. Была бы решка — сейчас на кушетке лежала бы Аня.

Если кто считает, что водить руками по обнажённому девичьему телу прикольно, то смотря как, и при каких обстоятельствах. Я же искал точки, обеспечивающие максимальный контакт с аурой. Нашёл, и почти на приличных местах, а дальше пошла вполне себе нудная и упорная работа, схожая с распутыванием рыбацкой сети, сбившейся в клубок.

Первую пару часов я что-то выравнивал, вытаскивал перепутавшиеся нити, пытался понять хитросплетения, а потом потребовался первый допинг! Первый мана — кристалл очень быстро потерял свой заряд.

Рано.

Я ещё ничего не сделал и даже ни разу не притронулся к тем нитям, меж которыми вплетено Проклятие.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражные стёкла окон, давно сменился синевой сумерек, а я всё сидел, склонившись над мерцающим клубком магических нитей. Руки дрожали от напряжения — второй кристалл, выжатый до прозрачности, покатился по столу с глухим стуком.

— Слишком грубо, — прошипел я себе под нос, ощущая, как отражённое проклятие едким туманом оседает на пальцах.

Оно чувствовало мои попытки, сжималось, как плёнка, притворяясь хрупким, но стоило только потянуть темно-бордовую нить, вьющуюся змеёй среди золотых узоров, как она начинала пульсировать и вырываться из захвата моего силового жгута.

— «Живое», — понял я с внезапным холодком в груди.

Большинство проклятий — механизмы, слепые ловушки. Это же извивалось, подражало дыханию, училось и боролось за своё существование, как опытный и опасный магический паразит.

Третий кристалл пошёл, не самый ёмкий. Я снова поочерёдно окунаю ладони в глубокую миску с водой и вместо неё тут же появляется новая. Кто-то заботливо стирает со лба капли пота. А я начинаю работать быстрей. Плетения уже не столь густы и большая часть узлов распутана. Сейчас работаю в два щупа — жгута, а проклятие постепенно теряет силу и проворство. Под конец я и вовсе разошёлся, выхватывая сразу по две нити и тут же отправляя их в воду.

— Всё! — наконец-то закончив, откинулся на спинку стула и чуть подумав, всё-таки взял четвёртый камень, чтобы частично восстановить свой резерв Силы.

Добрую минуту сижу, покачиваясь и глупо улыбаясь. Славная работа получилась! Очень тонкая, можно смело сказать — филигранная.

— Владимир Васильевич, пойдёмте я вас за стол провожу, — слышу голос Александра из-за спины.

— Сначала умыться, — качаю в ответ головой, а потом долго, с фырканьем, полощусь в принесённом тазу с тёплой водой.

Хотел было подняться к себе, чтобы поменять мокрую рубашку, но понял, что вернуться обратно на первый этаж уже сил не хватит, не удержусь и прилягу «на минутку», так и оставаясь голодным.

Нет, так дело не пойдёт. Кастую на себя Восстановление Сил. И на несколько секунд замираю.

Во, теперь лучше, встаю, делаю пару неуверенных шагов, разминая затёкшие ноги, а потом уже довольно бодро плетусь в обеденный зал.

Меня ждут. Стол накрыт, но от супа я отказываюсь и пододвигаю к себе блюдо с запечённой уткой, отрываю ножку и едва слышным рычаньем начинаю её в темпе обгладывать. Затем вторую.

— Прошу извинить меня за непристойное поведение за столом, — сыто отваливаюсь на спинку, когда от утки ничего не остаётся, — Есть хотел до потери сознания.

Споласкиваю руки в принесённой миске и уже более спокойно обвожу всех взглядом.

— Владимир Васильевич, а у вас глаза красные! Ой, простите! — выпуливает Анна, и прижимает ладошку ко рту.

— Видимо сосуды полопались. Через день — другой пройдёт, — моргаю я несколько раз, чтобы убедиться — вижу всё хорошо и зрение не пострадало.

— С Яной всё в порядке? — неуверенно интересуется хозяйка усадьбы.

— Завтра — послезавтра уже точно несомненные улучшения увидите. Проклятие я уничтожил, но должен сказать, что сильный и опытный малефик его накладывал. Это кому же такому важному вы дорогу перешли?

— Пожалуй, мы после бала себя плохо почувствовали, — негромко произнесла Яна, появляясь в дверях зала.

— О, Яна Сергеевна, как вы себя чувствуете? — успел я первым задать вопрос, явно снимая его с губ родителей.

— Пока сказать не могу. В голове ясность появилась и я магию почувствовала, — неуверенно ответила моя пациентка.

— А вот магией не спешите пользоваться, по крайней мере ближайшую пару дней. Всё таки ауру я вам прилично разбередил, пока проклятие вытаскивал. Дайте ей восстановиться.

— Дочь, а не расскажешь нам, что у вас на балу произошло? — поинтересовался Сергей Никифорович.

— Всё хорошо было. Мы очень сыну князя понравились, он с каждую из нас на три танца приглашал.

— И кому-то это сильно не понравилось, — заметила Лариса Адольфовна, нервно затеребив руками носовой платок.

— Полячке одной и её злобной матушке. Та нас всё время злым взглядом сверлила и что-то пришёптывала про себя.

— А руками она вас не трогала? — тут же поинтересовался я.

Чтобы внедрить на расстояние столь сильное проклятие, нужен малефик с запредельной мощью, а вот при контакте — совсем другое дело. Намного проще выйдет.

— Нет, — сначала уверенно заявила было девушка, а потом призадумалась, — Хотя был момент, когда она неловко к столу подходила и меня случайно задела.

— А я с ней на выходе из туалетной комнаты чуть лбами не столкнулась. Она летела туда, словно на пожар, и даже не извинилась, — вспомнила Анна.

Все замолкли, пытаясь осмыслить услышанное.

— Я бы на вашем месте письмо в жандармское управление Тамбова отправил. Думаю, их отдел магического контроля сильно заинтересуется малефиком польского происхождения. А я со своей стороны готов описание проклятия предоставить. Знаете, очень уж хитро оно было замаскировано. Если не знать, где и что искать, то можно и не заметить, — благодарно кивнул я служанке, которая очень своевременно поставила передо мной стакан с крепким чаем.

— Это каким же образом? — подал голос Савелий Павлович, с интересом прислушивающийся к нашей беседе.

— Обычно проклятие выглядит, как прыщ на коже, или нарыв, если оно сильное. Такое трудно не заметить. А здесь его нити были настолько тонко переплетены с аурой, что лишь затеняли её верхнюю часть.

— Извините за вопрос, но откуда вы столько про проклятия знаете?

— Три года в военном училище провёл, где обучают армейских магов. Двести сорок курсантов с их фейерверком юношеских эмоций. Иное проклятие и не со зла делалось, в том смысле, что неосознанно, под влиянием стресса или ещё какого яркого происшествия. Например, поставил один другому подножку на полосе препятствий, а тот не просто упал, так ещё и ногу сломал, ну и проклял подлеца вслед, сам того не желая, — описал я один из случаев, выуженный из памяти реципиента.

— Надо же… — покачал головой Савелий Павлович, — Смогли удивить. Может вы ещё и в артефактах разбираетесь? — отчего-то потёр он руки.

— И не только разбираюсь. Кое-что своими руками делать приходилось, — кивнул я в ответ, наслаждаясь весьма достойным чаем.

— Любопытно было бы взглянуть, — прищурился он.

— Яна Сергеевна, будьте так добры, покажите вашему соседу тот амулет, который для вас Александр приобрёл, — попросил я свою пациентку, — Строго не судите, делалось наспех, так как у курсантов свободного времени немного, и почти что на коленке. Но работает.

— Хм. Оригинально, — оценил артефакт Савелий Павлович, — А кто вам рунную цепочку составлял?

— Сам. Всё сам. Сейчас уже знаю, как его можно улучшить, и обязательно сделаю это, как только время появится.

— А что-то ещё пробовали изготовить?

— Да, омолаживающие амулеты. Их тоже охотно раскупали, — жестом попросил я служанку ещё об одном стакане чая.

— Очень любопытно, а почему я про это не знаю! — тут же вклинилась в разговор Лариса Адольфовна.

— Вам-то зачем, вы и так превосходно выглядите, — довольно ловко вывернулся я с ответом.

— Попытка польстить засчитана, — улыбнулась хозяйка, — Но амулет вы просто обязаны показать. Как быстро он начинает действовать?

— Первый заметный результат уже через час можно увидеть, но только в том случае, если мы в этот час вас не увидим. Иначе глаз понемногу станет привыкать к постепенным изменениям и покажется, что особой разницы нет.

— Амулет же у вас без привязки к владельцу? — всего лишь на несколько секунд промедлила Лариса Адольфовна с вопросом.

— Конечно её нет. Зачем она нужна простому и недорогому артефакту?

— Тогда мы его на няне можем испытать! — радостно предложила нетерпеливая дама.

— Хорошо. Думаю — это будет весьма познавательно, — поднимаясь с места, усмехнулся я в ответ, так как подобные опыты в памяти моего предшественника были, и они всегда заканчивались удачно.

Мне пришлось подняться в отведённые гостевые покои, и порыскав в бауле, вытащить мешочек с поделками.

Тот лавочник, с которым я в Тамбове дело имел, мне особо с ценами не давал разгуляться. Семь рублей заработка с артефакта, и на этом всё. Впрочем, для курсанта это и так выше крыши!

Проверив парочку амулетов, я чуть подзарядил один из них и оба положил в карман. Знаю я женщин. Им точно что-то ещё может на ум взбрести, а мне, усталому, опять придётся бегать по лестнице.

Няню вызвали, амулет на неё нацепили и строго — настрого запретили ей смотреться в зеркало.

А мы продолжили ужин.

— Владимир Васильевич, а когда вы Анной займётесь? — задал Александр тот вопрос, который просто витал в воздухе.

— Скорей всего послезавтра, но точно скажу завтра к вечеру. Знаете, мне борьба с проклятием тяжеловато далась, оттого я не готов начать следующее снятие порчи до тех пор, пока не буду уверен, что смогу его полностью завершить.

— Вы имеете в виду — без вреда для себя? — осторожно поинтересовался Александр.

— И в таком плане тоже, — не стал я отнекиваться от очевидного, — В этот раз, если вы заметили, я пару раз по грани прошёл.

Студент, понятное дело, таких тонкостей не отметил, но головой согласно кивнул, подтверждая мои слова.

Во, и теперь я исключительно выгодно выгляжу в глазах всех присутствующих! Прямо таки герой — герой.

— А не пора ли нам Клавдию Родионовну пригласить, — спустя какое-то время поинтересовалась Лариса Адольфовна, давно уже нетерпеливо бросающая взгляды на большие напольные часы.

— Надо же, как быстро время пролетело, — с деланным изумлением отозвался её супруг, с сожалением посмотрев на только что начатую очередную бутылку вина, которое исправно поступало на стол, под неодобрительное хмыканье жены.

В прямую конфронтацию с мужем Лариса Адольфовна при гостях не вступала, и её супруг с соседом знатно оттягивались, собственно, и про меня не забывая, стоило кому-то из них заметить, что мой бокал пуст.

— А ведь и действительно наша Клавдюшка помолодела, — почти сходу определила Лариса Адольфовна, — Иди-ка в зеркало посмотрись.

— Ой, как молодка, ей-богу! Хоть сейчас под венец! — явно преувеличила улучшения няня, — А морщины-то, морщины — почти все разгладились, и румянец такой у меня уж не помню когда и был! Чудесная вещица! Снимать прикажете? — спросила она, не скрывая сожаления.

— Хм, — почесал в затылке глава семейства, — Владимир Васильевич, а у вас ещё такого же амулетика не будет случайно?

Вместо ответа я выложил на стол ещё один артефакт. Как знал, что пригодится.

— Тогда я с вами за оба рассчитаюсь, но, с вашего разрешения, чуть позже, чтобы компанию не разрушать. А пока предлагаю выпить за красоту! И ты, Клавушка, с нами присядь, винца вот выпей. Дай-ка я на тебя вблизи полюбуюсь.

— Ой, скажете тоже, — засмущалась та в ответ, и слегка жеманясь, присела на краешек стула.

— Тогда уж и мне вашего вина налей. А то эта шипучка уже поперёк горла стоит, — скомандовала хозяйка, неодобрительно косясь на бутылку шампанского.

— Налью, как не налить, — продолжил сладко ворковать Сергей Никифорович, заметно радуясь тому, что вечер удался и продолжается, — Ты у меня и так красотка писаная, а завтра ещё краше станешь.

Глава 4

Замечательный город Саратов

На следующее утро я проснулся рано. Выскочив во двор, провёл положенную разминку, уделив внимание растяжкам, и ополоснулся ведром колодезной воды. После чего растёрся докрасна полотенцем и бодрым оленем поскакал наверх, переодеваться.

И нет, не нужно всё списывать на молодой организм. Просто сообразил, что мой целительский амулет мне не помешает. Так что зарядил его с вечера, надел — и вуаля — ни красных глаз на утро, ни похмельного синдрома не отмечено. Так что через короткое время я, румяный, побритый и полностью довольный жизнью, спустился в зал, где над кружкой рассола хмуро пребывал Сергей Никифорович.

— Завидую я вам, молодым, — известил он меня со скорбью в голосе, оценив мой цветущий вид, и после жадно припал к рассолу.

— Думаю, что я сейчас вполне мог бы составить вам конкуренцию в употреблении народных средств, но мне лечебного артефакта хватило, — заметил я в ответ, попросив служанку приготовить кофе.

— Так-с, а вот с этого момента попрошу поподробней, — вперил в меня хозяин дома заинтересованный взгляд, отягощённый вполне понятными страданиями.

— Всё же просто, — развёл я руками, — Нужно всего лишь было на ночь надеть на себя лечилку, и утром встаёшь, как огурец.

Для наглядности, я вытащил кулон из-за ворота рубахи, наглядно демонстрируя, о чём речь.

— А продайте-ка мне, дорогой вы мой, один, нет — парочку этих замечательных вещиц, но только т-с-с-с! Чтобы жена ни сном, ни духом… — предложил он, трагическим полушёпотом.

— Не вопрос. Прямо сейчас принесу, а пока кофе пью, успею зарядить их.

— А это никак на лечение Анны не повлияет? — всё-таки нашёл он в себе силы, чтобы совестливо задать правильный вопрос.

— Я очень быстро восстанавливаюсь. И получаса не пройдёт, как снова с полным резервом буду, — заверил я страдальца, поднимаясь с места.

— Вроде, полегчало… — неуверенно отметил Сергей Никифорович, когда я расправлялся уже со второй чашкой кофе и успешно боролся с целой дюжиной небольших пирожков с разнообразной ягодной начинкой.

С виду они все были одинаковы, но нет. В одних земляника, в других малина, а то и вовсе чернослив. Короче — каждый из них вполне приятный сюрприз.

Про эффект плацебо я страдальцу рассказывать не стал, так как он, стоило чуть порозоветь лицу, начал деятельно собираться в гости.

— Пойду соседа спасать. Он мне дорог, а с таким амулетом в два раза дороже станет, — твёрдо вознамерился глава семьи выдвинуться на выручку своего верного собутыльника, уже поднимаясь с места, но нет.

— Папа, Владимир Васильевич! — лёгкой ланью вбежала к нам Яна, — Представляете, я проснулась, и чувствую, что магия у меня полностью восстановилась! А лёгкость-то какая! — закружилась она на месте, демонстрируя, насколько же ей хорошо, — Ой, я наверное плохо поступаю. Даже не подумала к Анне заскочить, — тут же умчалась девушка обратно.

— О как… — только и вымолвил Сергей Никифорович, тяжело плюхаясь обратно в кресло, — И действительно помогло ей ваше лечение. Я уж и забыл, какие у меня дочери подвижные и весёлые. А у вас, Владимир Васильевич, какие планы на день?

— Если я не сильно злоупотребляю вашим гостеприимством, то хотелось бы, пользуясь случаем, форму себе заказать. В Тамбове у меня не получилось, так может в Саратове успеют пошить, а лучше из готового что-нибудь подогнать.

— По вопросу вашего проживание лучше и не заикайтесь. Вы теперь самый дорогой гость в нашем доме! Да, и на будущее — если узнаю, что вы в Саратове были и не у нас остановились, то сильно на вас обижусь! А насчёт формы, так я сейчас же велю коляску запрячь, и Федот отвезёт вас, куда надо. Думаю, он сам вам и подскажет, где офицеры обшиваться изволят. Как-никак, всю свою жизнь по Саратову катается.

— Буду весьма признателен, — только и смог я сказать в ответ, дивясь про себя столь внезапно возникшим отношениям искренней дружбы.

— Но Савелия Павловича всё равно нужно спасать. Я ненадолго, задерживаться не стану, вернусь раньше, чем вам коляску заложат, — уже более уверенно поднялся с места счастливый отец, направляясь на выход.

Яна оказалась редкой непоседой. Как я понял, она и кузена, и сестру, и свою матушку успела разбудить. Так что к моему отъезду не только Сергей Никифорович успел вернуться, но и всё семейство за столом собралось.

Видом Яны и её матушки все восхитились по очереди, но под сурдинку, нет-нет да поглядывая на Анну, которая была бледна и казалось, дышала через раз.

— Александр, я могу поручить вам сегодняшнюю зарядку хотя бы двух камней? — спросил я у своего недавнего ассистента.

— Два точно осилю, но попробую больше, — чуть было не подскочил с места юноша.

— Больше не нужно. Завтра мне нужна будет ваша помощь во время лечения. Будет очень обидно, если вы сегодня перенапряжётесь и завтра окажетесь бесполезны.

— Владимир Васильевич, всё сделаю, — заверил меня студент, прижимая ладонь к груди.

— Тогда я вас покину, — оглядел я семейство.

— Обязательно постарайтесь вернуться к обеду! — захлопотала хозяйка, — И не вздумайте где-нибудь перекусить. Вам что больше нравится — осетрина или телятина?

— Лариса Адольфовна, уверяю вас, курсанты военного училища в еде неприхотливы. Так что не стоит ради меня что-то менять, — улыбнулся я, вспоминая, чем нас иной раз в столовой кормили.

Да и в госпитале меня разносолами не баловали.

А сам в очередной раз подивился, насколько хорошо я сжился с памятью реципиента. Прямо как своими собственными его воспоминаниями пользуюсь. И это славно! Меньше шансов оговориться случайно, а то и вовсе что-то непотребное исполнить.

Федот повёз меня в Старый гостиный двор. С его слов, именно туда сейчас въехали хорошие портные, когда половина лавочников сменили торговые места, перебравшись в новый, недавно отстроенный. Но кучер очень настойчиво рекомендовал посетить Блюмов.

Собственно, там мы в итоге и нашли всё необходимое. Этакий Военторг местного разлива.

Пока ехали, я осматривался. Почти весь Саратов застроен деревянными домами и избами. Каменных построек крайне мало. Над городом гордо возвышаются купола храмов, которых тут в достатке. Собственно, ближе к центру города картина начала меняться. Стали появляться вполне приличные особняки. Особенно мне понравилось здание Саратовского дворянского собрания. Его стиль был строг и лаконичен. Всё, как я любил в своей прошлой жизни. Эх, что вспоминать…

— Ваше благородие, что заказывать будем? — обратился ко мне приказчик большой лавки Медведицкого, найденной мной на втором этаже, которая специализировалась на военной форме.

Он уже добрых пять минут наблюдает, как я перехожу от одного манекена к другому, рассматривая разнообразие офицерских форм.

— По распределению отбываю подпоручиком пограничной заставы, — довольно неопределённо ответил я, доверяя вопрос специалисту.

— По таможенному ведомству, значит. Повезло вам. Кавалерийская форма встала бы вдвое дороже. Вы же после училища? — утвердительно заметил он, глядя на форму курсанта, — Тогда вам на первый раз гарнизонная касса обмундирование оплатит, а через два года службы всё на свои уже будете покупать. Не переживайте. Документ о покупке мы вам чин чином оформим. Зимнюю форму тоже будете сразу заказывать?

— Пожалуй нет. Повременю.

— И правильно. После училища офицеры быстро в теле поправляются. Если сейчас брать, то к зиме форма маловата может оказаться, — довольно объективно отозвался он, невольно вызывая доверие.

— Сапог все три пары брать будете?

— Зачем так много?

— Наоборот — это мало. Для конной езды нужны? Нужны, — начал продавец загибать пальцы, — Для пеших построений тоже, ну, и парадные, само собой. Первые две пары по два рубля, а парадные четыре. Дальше китель и мундир, головные уборы к ним, летнее пальто, — начал откладывать приказчик костяшки на счётах, — Гимнастических рубах сколько? Полдюжины? — я лишь заторможено кивнул, — Портупеи две, обычная полтора рубля, парадная два с половиной, да, за подгонку одежды по рублику, и на неё я вам документ не дам, её вам не оплатят. Итого с вас девяносто один рубль пятьдесят копеек, но документ только на восемьдесят девять с полтиной оформим. Всё устраивает?

— Э-э, а что так дорого?

— Так вот же прейскурант по вашему ведомству. Извольте ознакомиться. Нигде лишней копейки не взял, — вытащил мужик стопку бумаг казённого вида и выбрав ту, которую надо, положил её передо мной на прилавок, — Кстати, кителей лучше сразу пару берите, а то и вовсе три штуки. Они у вашего брата быстро выгорают и треплются.

— Хм. Китель двадцать пять рублей. Мундир сорок пять, — ознакомился я с бумагой, — Однако…

— Зимние вещи ещё дороже выйдут, — «обрадовал» меня приказчик.

— Чёрт с ним, считай ещё два кителя, — махнул я рукой.

— Подгонять будем?

— Давай сначала примерим, — попытался я снизить расходы.

— Как скажете, только я и так вижу, что придётся. Вон какой вы поджарый, — звякнул мужик в колокольчик и отдал необходимое поручение прибежавшему молодому пареньку.

Не ошибся опытный торговец. Китель на мне болтается. Точно в талии ушивать придётся. А вот с размером плеч он даже на глаз угадал.

— Давай три кителя, — обречённо махнул я рукой.

— Деньги вам вернут только за два, третий китель вы уже за свой счёт берёте, — уведомил меня приказчик, на что я, вздыхая, только головой кивнул.

Мда-а. Неплохо я отоварился. Без малого на сто пятьдесят рублей, и это ещё без зимних вещей. Отчего-то служба мне резко перестала нравится. Если источник приработка не найду, так впору полгода бесплатно служить, откладывая деньги на будущие покупки обмундирования.

Сапоги, портупеи, фуражки и гимнастёрки, как мы в училище называли гимнастические рубахи, забрал сразу, а за всем остальным мне следует послезавтра приехать. Шустрый паренёк всё мне тщательно упаковал и помог дотащить до коляски, а получив свой гривенник, просиял и пожелал счастливого пути.

— В конце концов не так уж сильно я и потратился, — мысленно успокоил я себя на обратной дороге, — Янковские у меня как раз шесть артефактов купили за сто пятьдесят рублей, а их заготовка мне в семь с полтиной обходилась, так что в минусе я всего на сорок пять рубликов.

Этот нехитрый подсчёт немного поднял настроение, и к Янковским я прибыл, уже не ощущая себя столь безжалостно ограбленным.

Обед у Ларисы Адольфовны и вправду вышел знатным. Наелся так, что ремень пришлось на две дырки перестегнуть. Слегка осоловев от количества съеденного, под чай, принялся заряжать камень Силы, начав с самого большого. Получилось на удивление быстро. Сам от себя такого не ожидал.

Выйдя из-за стола, попросил у хозяйки какой-нибудь коврик, и получив вполне пригодный экземпляр, отправился медитировать на веранду. Пора мне, архимагу, начать разбираться, что и как стоит в первую очередь улучшить в этом новом теле. Судя по воспоминаниям того Владимира, знания этого мира о магии, по крайней мере те, что преподавали ему в училище, довольно примитивны и бесхитростны. Зачастую, они сводятся к простейшим упражнения. Считается, что достаточно через день — другой упорно использовать одно и то же заклинание, расходуя резерв почти под ноль, а потом долгое время медитировать, восстанавливая резерв.

Для чего нужно многократное повторение одних и тех же заклинаний? С этим тоже всё просто. Местная магия так устроена, что многократное повторение заклинаний их изрядно улучшает. Да так, что это даже на глаз заметно.

Только что изученное заклинание определяется, как Ученик, и следующий уровень, а им уже будет Адепт третьей степени, можно получить только через многократное использование одного и того же заклинания. Причём количество повторений — особенность чисто индивидуальная, и зависит от предрасположенности мага к тому или иному виду магии. К примеру, первым на уровень Адепта у парня вышел Огнешар. Буквально, через двести повторений, что считается замечательным результатом. Чуть хуже было со Щитами, и не очень хорошо с остальными стихиями. Зато лечебные заклинания у реципиента продвигались вперёд не хуже, чем магия Огня.

Беда лишь в том, что каждый следующий уровень требовал уже в разы больше повторений. К примеру, Огнешар Адепта второй степени случился уже больше тысячи повторений, но тогда Володя даже сбился со счёта, оттого и цифра вышла приблизительная. А уж Адепта первой степени он получил за полмесяца перед выпуском, и это они отпраздновали всем отделением, как почти небывалый случай, которые в училище можно по пальцам пересчитать.

Казалось бы — всё проще простого. Проводи больше времени на полигоне и на медитациях — и будет тебе счастье. Так вот нет. С магией шутки плохи. Даже обычному спортсмену, занимающемуся бегом, и то не стоит тренироваться через силу, иначе необратимые травмы ног, а в особенности колен, неминуемы. Год — другой, и вполне может оказаться инвалидом.

С магией всё ещё сложней. Можно запросто повредить энергоканалы, которые если и восстановятся, то далеко не быстро и вполне может статься, не лучшим образом. Резерв Силы — тоже инструмент довольно капризный, и его тоже можно надсадить и травмировать, если держать в режиме постоянных перегрузок.

Собственно, первые два года преподаватели курсантов старательно обучали тщательному контролю за своим Даром, и перегружаться не давали, буквально в подкорку вбивая, что свой Дар они могут легко потерять, а излишние магические тренировки могут нанести непоправимый вред их способностям. Вот уж где лучше недобрать, чем перебрать!

На первых порах мне придётся всё изучать и анализировать. Всё таки магия разных миров имеет свои отличия, пусть и незначительные. Тут даже магический фон заметно ниже, чем тот прежний, хорошо знакомый и изученный.

Стоп, а ведь на этом можно сыграть!

Чуть повозившись на далеко не мягком коврике, я с особым тщанием начал изучать, как же здесь устроены контуры восполнения магии, и какие фильтры стоят меж ними и резервом Силы. И вовсе не удивительно, что нашёл, как улучшить и то, и другое. Да, не сразу. Пока по чуть-чуть, не допуская ошибок, но определённо есть над чем поработать.

Первым делом я заметил, что фильтры, отсеивающие примеси из внешних потоков энергии, были настроены слишком консервативно — словно их Создатель боялся малейшей искры Хаоса. Но ведь именно в Хаосе часто кроется наибольший потенциал для роста мага. Это такая же магия, пусть и не стихийная.

Аккуратно переплетая нити заклятий, я заметно ослабил ограничения, добавив в них гибкие резонансные узлы. Теперь система могла адаптироваться к перепадам магического давления, а не блокировать их наглухо.

Плюс? Несомненный! Да ещё какой, если я не ошибаюсь.

Однако контуры восполнения Силы оказались выполнены хитрее. Их структура напоминала древние схемы, где каждое ответвление было завязано на архаичные символы-якоря. Сначала я подумал, что это просто дань традиции, но позже обнаружил скрытый слой — своего рода предохранитель, вплетенный в саму ткань магии. Попытка его удалить вызвала едва уловимую вибрацию: система сопротивлялась, словно живая. Мне пришлось замедлиться и перейти к анализу через обратные проекции. Оказалось, якоря не просто стабилизируют поток — они удерживают связь с чем-то… другим. С измерением? С сущностью?

Пока гадал, случайно активировал один из символов. Сам не готов сказать, почему. Показалось, что это правильно. Воздух вспыхнул синевой, и перед глазами поплыли строки на забытом языке. Переводчик-автомат в подсознании сработал с задержкой, но смысл проступил: «Тот, кто рвёт связи вслепую, обречён стать мостом для Теней». Не самый обнадёживающий намёк.

Пришлось пересмотреть подход. Вместо грубого вмешательства начал перенастраивать резонансы, подстраиваясь под ритм исходных контуров. Медленно, словно танцуя с невидимым партнёром, я вплетал новые паттерны, оставляя древние якоря нетронутыми, но перенаправляя их энергию. И система ответила — магия заструилась более плавно, а где-то в глубине, за фильтрами, мне почудился едва уловимый шепот.

Благодарность? Предостережение?

Работать дальше стало и проще, и опаснее. Каждое изменение теперь требовало двойной проверки — не только расчетов, но и… интуиции. Как будто сама Сила через контуры учила меня диалогу, а не монологу. И чем глубже я погружался, тем яснее понимал: мои сегодняшние улучшения — лишь первый шаг. Где-то за пределами увиденных мной схем таится куда больший секрет и потенциал — вопрос, на который у меня пока не было ответа.

Заниматься собственным усовершенствованием можно бесконечно. Оттого на затёкшие ноги я поднялся, лишь спустя долгое время.

Зато был доволен и слегка опьянён, как кот, дорвавшийся до валерьянки.

Всё не так уж и плохо в новой жизни! Если я правильно помню, то свои первые магические улучшения, примерно такого же плана, я в прошлом мире осуществил лишь года через три — четыре после выпуска из Академии.

А тут, на тебе, на порядок быстрей вышло, и честно признаюсь, более гладко.

Присев раз десять, восстановил подвижность ног и пошёл в зал. А там сюрприз!

— Владимир Васильевич, — голосом трагической актрисы из провинциального театра, обратилась ко мне Лариса Адольфовна, — Позвольте вам представить двух моих закадычных подруг.

Хех, если не ошибаюсь, уже самим словосочетанием хозяйка дома даёт мне понять, что не всё между ними так гладко и благостно.

— Прошу меня извинить, но позвольте хотя бы переодеться, — прервал я её, поклонившись дамам ничем не обязывающим кивком головы, а после легко взбежал по лестнице.

Угадал. И трёх минут не прошло, как в мою дверь поскреблись.

— Мама просила передать, чтобы вы им кулоны не меньше пятидесяти рублей оценили. Они точно купят, — заговорщицки произнесла Яна, и тут же умчалась дальше.

А мне что, пятьдесят так пятьдесят. Я и так сегодня пострадал от обмундировочного беспредела.

Оттого переоделся в чистое партикулярное, и положив в карман два кулона, которые зарядил на удивление быстро, с чистой совестью отправился продавать плоды своего труда. Благо, реклама, в лице хозяйки, причём в самом прямом смысле этого слова, никакого торга не допускает.

— А вот и я! Дамы, давайте знакомиться… — объявил я гостьям ещё с лестницы, вполне понимая, что выгляжу далеко не плохо.

Не успели подруги хозяйки, осчастливленные приобретением кулонов, не взирая на потерю ими ста рублей, нас покинуть, как нежданчиком, чисто по-соседски, заявился Савелий Павлович. Очень бодрый и чрезвычайно деятельный.

— Владимир Васильевич, у меня к вам разговор, приватный и чрезвычайной важности, — на полном серьёзе заявил он.

— Тогда пройдёмте на веранду, не выгонять же нам хозяев из-за стола.

— Ах, да. Где мои манеры. Прошу простить, — раскланялся он, чуть было не хлопнув себя по лбу.

— Итак. Я вас внимательно слушаю, — решил я сократить беседу, когда мы остались наедине, так как её содержание выглядело вполне предсказуемо.

— В некотором роде я ваш коллега. С юности интересуюсь артефактами, и всем, что с ними связано. Впрочем, вы видели оправы камней Силы, что скажете?

— В какой-то мере они действительно ограничивают саморазряд, пусть и незначительно. Простите, но на более подробное изучение у меня не было времени.

— В точку! Именно такую задачу я себе ставил. Вроде, что-то получилось, но именно, что незначительно. Зато ваши изделия меня поразили до глубины души.

— Ай, бросьте! Даже сейчас я уже знаю, как сделать их работу в полтора, а то и в два раза эффективней. Так что — было бы чем гордиться!

— Неужели? Нет, верю, чего это я. И чего же вам не хватает?

— Времени, ингредиентов, инструмента — можете любое подчеркнуть, но лучше всё сразу.

— Кроме времени всё готов предоставить. Причём инструмент немедля, на ваш выбор. У меня, знаете ли, за годы увлечения его какого только не накопилось, а на ингредиенты мне дня три потребуется, если ваш список окажется не прост. Да, и реализацию я готов на себя взять! Что скажете?

— Для начала поинтересуюсь, в чём ваш интерес? — с любопытством глянул я на своего потенциального партнёра.

— Четверть от прибыли, — выдохнул он.

— Савелий Павлович, давайте лучше обратно за стол пройдём, — состроил я скучное лицо.

— Хорошо, я понял. Пятнадцать!

В ответ я протянул свою руку, и крепко за неё ухватил будущего партнёра.

— Я готов был согласиться на десять, но давайте — ни мне ни вам. Неужели вас двенадцать с половиной процентов не устроят.

Сосед было подёргался, но я его не отпускал.

— Хорошо, я согласен, — обречённо произнёс он, после пяти тщетных попыток, но свою руку так и не смог выдернуть…

— Вы ещё будете благодарить тот день, когда совершили самую выгодную сделку в своей жизни, — легко пообещал я ему.

И надеюсь, не соврал.

Глава 5

А этот мир не так уж и плох

Избавление Анны от проклятия я откладывать не стал. Девушке с каждым днём становилось всё хуже. За пять дней нашего знакомства она сильно сдала.

Стоило начать диагностику и я сразу отметил, что проклятие крепчает. Это было заметно по цвету и толщине его плетений. Нити потемнели, став почти что чёрными.

Вчера перед сном, анализируя прошлое исцеление Яны, я невольно вспомнил пару любопытных моментов. Когда я только начинал разбирать эту безумную путаницу нитей, то пару раз мне пришлось разрывать нить проклятия. Не сказать, чтобы это легко, но вполне достижимо. Интересный момент был в том, что оторванная нить резко слабела и затем довольно свободно вытаскивалась, если её успеть ухватить за оборванный кончик.

Вот с этого я и решил начать. Угадал. Дело пошло значительно быстрей. Я поддевал одним силовым жгутом почти чёрную нить проклятия, подключал второй жгут и разрывал нить на части, а потом начинал тянуть. Пара секунд, и какая-то из частей нити слабела, вместо упругой резинки становясь подобием варёной лапши. Коротыши, которые оставались, уже особой сложности не представляли. Да, они цеплялись, пробовали извиваться, как червяк, разорванный пополам, но от того лишь частенько сами себя выпутывали из плетения ауры и мне оставалось только подхватить их и отправить в таз с водой.

Про себя отметил, что самая сложная половина переплетений мной уже разобрана, а резерв всё ещё наполовину полон. Неплохо.

Ближе к концу работы я всё же вытянул руку и пощёлкал пальцами, в ответ на что тут же получил в руку камень Силы. Пока восстанавливал резерв, оглядел результаты своей работы. Совсем немного осталось, но что-то мне не нравилось. Пришлось приглядываться более тщательно.

Вон оно что! Нити от ауры, словно корни растения, потянулись к телу девушки и уже вплотную подобрались к её энергоканалам. С них-то я и начал продолжение исцеления. Хм. Твёрдые. Действительно, как корни. Пришлось их аккуратно выпутывать, а затем отрывать, чуть ли не с мясом. Когда закончил, использовал заклинание Малого Исцеления. Надеюсь его, и работы моего исцеляющего амулета окажется достаточно, чтобы ранки быстро закрылись.

Остатки чёрных нитей добил ударными темпами, а затем решил посмотреть, как у Анны обстоит вопрос с подпиткой резерва.

Свою я недавно неплохо изучил, оттого интересно будет взглянуть на отличия между нами.

И я их нашёл. Напрасно я вчера думал, что это у меня всё плохо, когда чистил фильтры и вводил дополнительные контуры. У девушки с подпиткой Силы полная беда!

Три! Всего три убогих контура… Нет слов. Просто чудо, как Анна магом смогла стать.

И это я даже не говорю про фильтры и энергоканалы. А что про них говорить, если их почти что нет. Вместо фильтров стоит какая-то одинокая пробка, которая цедит через себя Силу по капельке. А энергоканалы у девушки толщиной в пару волосков.

Сильно вмешиваться не стал. Добавил пару более эффективных контуров для сбора Силы, создал дублирующий фильтр, который куда как лучше работает, а вот энергоканалы трогать побоялся. Слишком уж ювелирная работа с ними потребуется. Пока мне такую не потянуть. Вот войду в силу, вернув себе хотя бы половину прежних способностей, тогда может и возьмусь за столь микроскопические операции, но не раньше.

— Уф-ф, попить дайте! — откинулся я на спинку стула, на котором провёл долгое время.

— Всё⁈ — спросил Александр из-за спины, и в его голосе смешалось восхищение и недоверие.

— Опыт — великая штука, — оторвался я от стакана с водой, — С Яной мне пришлось на ощупь пробираться. Чрезмерно осторожничая, чтобы ничем не навредить. А тут я уже знал, что и как можно сделать. Но мы вовремя успели. Ещё бы день — другой, и не знаю, смог бы я помочь или уже нет.

— Вода сегодня очень быстро чернела, — высказал студент своё замечание в увиденном им процессе.

— Да, это проклятие чересчур быстро развивается.

Служанка, которая меняла тазы с водой, поинтересовалась, можно ли зайти родственникам нашей пациентки.

— Укрой Анну простынкой, и пусть заходят, — собрался я с силами, поднимаясь с места.

— Владимир Васильевич, стол накрыт. Вы сегодня быстро управились. Отчего? Что с Анной? — на одном дыхании успела Яна протараторить сразу много слов.

— Всё хорошо, — передвигая ещё непослушными ногами, направился я в свою комнату, — Распорядитесь, чтобы мне таз с водой принесли и пару полотенец.

Хех, на столе, в прямой доступности от того места, где я обычно сижу, стояли противни с уткой, курой под соусом и запечёными рябчиками.

Но сейчас я нарушать этикет не стал. Отобедал чинно, ни разу не попутав столовые приборы. Кстати, сегодня они из серебра. Праздник в доме, не иначе.

— Вижу, вам сегодня легче, — заметил Сергей Никифорович.

— Так и есть. Работы вышло больше, но я уже наверняка знал, что делать, — промокнув губы салфеткой, поднял я бокал вина, — Не выпить ли нам за то, что все беды с вашими дочерьми закончились?

От этого предложения хозяин дома не отказался, с удовольствием меня поддержав.

— Владимир Васильевич, не сочтите за оскорбление, но мы люди далеко не бедные и от нас не убудет, а вам не помешает. Очень прошу, примите. От всей души, — вытащил он из внутреннего кармана камзола продолговатый конверт и с некоторой опаской протянул его мне.

Так деньги, как не сложно было догадаться.

Разыгрывать из себя идеалиста я не стал. Взял, и без всяких эмоций и слов благодарности, спокойно положил к себе в карман. Опыт прошлой жизни, знаете ли.

Я научил себя всегда получать деньги за исцеление. Самые разные. С бедняков — горстку серебра, с богатых — тяжёлый мешочек золотых монет. И дело вовсе не в скаредности. Люди должны научиться ценить своё здоровье! Зато стоит им заплатить за лечение, пусть и не последнее отдать, как сразу интерес появляется к тому, как это можно было предотвратить. Хорошая оплата лучше любых уговоров и долгих слов ум в порядок приводит.

В мире, где существует магия это сделать не сложно. К примеру, даже примитивные целительские артефакты, изготовление которых мой реципиент поставил чуть ли не на поток, и те способны избавить от многих бед.

— Сергей Никифорович, вот вы далеко не бедный человек, но судя по всему никогда не задумывались, что большинство болезней, и даже проклятий, довольно легко можно избежать. Но вы этого не сделали. Подскажите мне, отчего так? Русский авось? Или ждали, когда жареный петух в филейную часть клюнет?

— Так хорошие артефакты дороги… — неуверенно ответил мой собеседник.

— Это как посмотреть. К примеру, мои родители умерли от холеры. Если бы на них был тот амулет, который вы купили ради похмелья за двадцать пять рублей, то их шанс выжить увеличился бы в три, а то и в четыре раза. Лишь бы нашлось, кто его заряжать мог.

— Вот даже как! — с каким-то благоговением погладил себя по груди хозяин поместья.

— Именно. За здоровьем надо следить изначально, иначе потом придётся дорого платить, а заодно тратить время и нервы. Оно вам надо? — неторопливо вёл я беседу, разделывая тушку рябчика.

— Допустим, с амулетами я всё понял. Тогда, если у вас они есть, то мне ещё штуки три, а то и четыре потребуются, а что с проклятиями?

Вопрос не сложный, но я делаю вид, что раздумываю, а сам ем тем временем.

— Обереги. К сожалению образцов у меня нет, но они скоро появятся. Да, не самые сильные. Полностью спасут лишь от самоучек, но будь они на ваших дочерях, то приняли бы на себя значительную часть проклятия. Пусть при этом и рассыпались. Зато клиническая картина у нас была бы не на недели, а то и вовсе на дни, а на месяца растянута. Да и проклятие не имело бы той силы.

— Вы хотите сказать, что довольно простой оберег…

— Уже сказал, но отвечаю только за свои. Моего личного изготовления, — поднял я свой бокал, полностью разобравшись с рябчиком.

— Смогли удивить, — отсалютовал в свою очередь Сергей Никифорович.

Мой будущий партнёр, Савелий Павлович, обозначил себя через полчаса после обеда. Слугу с запиской прислал. А там приглашение в гости.

Конечно же пойду. Вчера у нас с ним речь об инструментарии артефакторов шла, которого у него, если верить словам, скопилось в неприлично большом количестве. Вот и посмотрим, что же там есть ценного и полезного. Будет крайне обидно, если этот визит меня разочарует.

Ответ я писать не стал, а просто поднялся из-за стола и сказал слуге, чтобы он проводил меня до особняка соседа.

Встретились, раскланялись, поприветствовали друг друга, потом я отказался от предложений кофе или чая, и сославшись на усталость, попросил перейти к делу.

К демонстрации своих инструментов Савелий Павлович подготовился. Длиннющий обеденный стол был занят сумками и саквояжами, по виду которых несложно было определить, что приобретены они далеко не вчера. Где-то кожа потрескалась от старости, а на некоторых сумках ткань уже выцвела.

— Это всего лишь походные наборы. А ещё у меня есть две оборудованные мастерские, и целая кладовка старого оборудования, которое я поменял, — пыжась от гордости, доложил мне недоделанный артефактор.

Нет, я всё понимаю. Человек нашёл себе хобби, деньги есть и он их тратит на своё увлечение. Но зачем так бестолково? Уже после очередного осмотра пятого или шестого походного набора я начал скучать, так как они лишь в незначительных деталях отличались друг от друга.

Впрочем, кто я такой, чтобы его судить? Вспоминая себя в прошлой жизни, и те коллекции оружия, которые я собирал, а потом никогда не использовал, должен отметить, что все мы, мужики, в каких-то вопросах чокнутые.

Кто-то из приличной оружейной лавки без покупки никогда не уйдёт, кто из магазинчика с обычным домашним инструментом, а у соседа Янковских свой бзик.

— А вот это уже интересно, — оживился я, когда Савелий отщёлкнул с виду прочные замки на необычной и очень тяжёлой кожаной сумке, а потом развернул её на три раза, как свёрток.

Множество кармашков с ремешками, отсутствие украшательства и даже по виду замечательная сталь на первых же увиденных штихелях. А то, что было в более крупных карманах, порадовало меня ещё больше. Два разобранных настольных станочка для ручной прокатки, миниатюрные тисы и выковки под лапки для удержания камня. И даже магическая горелка впечатлила. Далеко не самая простенькая конструкция. Надо брать.

— И где же вы такое приобрели? — проверяя другие карманы, оценил я запас прокатных колец, как вполне достаточный на первое время.

Набор для травления я уже тоже заметил. Не факт, что его химикаты не нужно будет обновлять, а вот кольца мне быстро точно было не заказать. Так что их запас — это несомненный плюс.

— Друзья позвали. У них один швед в карты проигрался и этот набор был готов в залог отдать, а они никак не могли решиться, пока кто-то обо мне не вспомнил. Вот я и дал под него сто рублей. Швед с меня обещание взял, что никому залог не продам в течении месяца, пока он его за сто десять не выкупит. Он, до того, как все свои финансы проиграл, хотел своё дело у нас, в Саратове открыть, но не сложилось.

— Так отчего же не выкупил?

— Убили его на дуэли. И недели не прошло. Говорят, хотел с вызываемого денег содрать, да только не на того нарвался.

— Мне этот набор подходит. Давайте обговорим, на каких условиях я его могу забрать, — неторопливо начал я раскладывать обратно по кармашкам осмотренный инструмент.

Набор, пусть и не мечта артефактора, но очень достойный, а сталь по качеству не хуже, чем была в моём мире у Подгорного народа, а они считались лучшими в своём деле.

— Просто заберите, да и всё, — предложил Савелий Павлович.

— Так дело не пойдёт. Речь у нас с вами о партнёрских отношениях, поэтому подарок принять не готов. Но если справедливую цену обозначите, то почему бы и нет.

— Тогда за сто рублей забирайте. Признаюсь, у меня до него руки так и не дошли. Как раз я тогда у себя в мастерской переоборудование затеял, а там сами понимаете, возможности совершенно другие, — попытался надуть щёки мой якобы коллега по артефакторному цеху.

Вот только я его работы уже видел и успел оценить. У нас в Академии он бы с первого курса с треском вылетел, без права возвращения. Понятное дело, что такого я ему никогда не скажу. Мне он пока дорог своими связями и энтузиазмом.

— Договорились. Прошу деньги от меня принять и мне простенькую расписку предоставить, — вытянул я из кармана продолговатый конверт, в котором, как я уже успел полюбопытствовать, было шесть почти новеньких сторублёвых ассигнаций.

С одной стороны, вроде вовсе недорого господин Янковский жизни своих дочерей оценил, а с другой… Я бы на его месте вряд ли рискнул довериться незнакомому парню. Поэтому, без претензий.

Мой вопрос о расписке соседа удивил, но он постарался такое принять, как должное.

На самом деле, запроси он пятьсот рублей, я бы и их отдал, не раздумывая. Стоящая покупка для моих нужд. Вроде бы и суровый минимализм, но при некоторой фантазии, используя этот набор с умом вполне можно выкрутиться и выйти на неплохие цифры, в плане производительности.

Мастерские, которыми так хотел похвастаться Савелий, меня не впечатлили. Да, вроде всё дорого и монументально, взять те же могучие чугунные основы, а зачем?

Нет, я бы нашёл, как эти возможности использовать, но на это потребуется время для размышлений. По крайней мере, с расстановкой оборудования я даже с первого взгляда не согласен. Зачем у входа нужны самые дорогие станки, а не те, с которых начинается производственная цепочка?

Но об этом мы ещё с партнёром поговорим, когда время придёт. Я лишь откровенных дураков терпеть не могу, а он вроде не в их числе. Так что, надеюсь найдём общий язык.

— Владимир Васильевич, Ане стало легче. А вы где были? Откуда у вас такая сумка? Она же тяжёлая! — встретила меня Яна, стоило мне вернуться в дом Янковских.

— Похоже, кое-кого стоит обратно усыпить, — спустив с плеч купленный набор, потёр я мочку уха, — Не знаешь, к чему уши чешутся?

— Мочка левого уха — к скандалу! — не задумываясь выдала девушка.

— Пф-ф, с чего бы. Кто же скандалить собрался?

— Так вас уже давно ждут. И маменька сказала, чтобы вы цену меньше семидесяти рублей не вздумали называть, иначе ваших прежних покупательниц подставите.

— Стоп. Солнце моё, принцесса ты наша снегурочка, — загрузил я чрезвычайно словоохотливую девицу неожиданными оборотами речи, — Давай толком объясни, кто меня ждёт и почему?

— Так подруги подруг моей маменьки пришли, — объявила Яна Сергеевна, как нечто само собой разумеющееся.

— И что им от меня нужно? — с трудом понял я, что явились знакомые её знакомых.

— А что этим старым кошёлкам ещё нужно, кроме омоложения? — далеко не эстетично, но вполне доступно объяснила девушка.

— Можно подумать, так в Саратове про такое никто не знал. Наверняка же у вас свои артефакторы есть, и ассортимент у них имеется. Вроде того, чтобы на любой вкус.

— Всё есть. И артефакторы, и ассортимент, — подтвердила Яна, — Но вот такого эффекта не один из них не достиг.

— Слушай, я так-то прилично устал. А нельзя этот женский хор отправить на попозже? Скажем, на послезавтра.

— Сдурели? Там первые дамы города собрались! И любая из них способна массу неприятностей доставить.

— Мне? Обломаются, — почти не задумался я с ответом, — А потом и страдать начнут.

— А если нам?

— Что они могут вам сделать?

— Вот как на первый бал пригласят, там сразу и узнаем… — отчётливо показала мне девушка границы полётов свободы и фантазии для молодых девиц в отдельно взятой Саратовской губернии.

Оказывается, крылышки-то не особо распустишь.

— Ладно, веди меня на Голгофу, — вынужденно согласился я, понимая, что кроме меня эту ситуацию уже никто не разрулит.

Дамы вдруг массово возжелали. Причём ни тела, ни деликатесов, а артефактов омоложения. Не верю! Саратов довольно продвинутый город, и я, даже случайным взглядом, и то заметил пару лавок артефакторной тематики.

Опять же, кто я такой, чтобы двигаться против тренда, если уж он возник!

— Добрый вечер, дамы. Разрешите представиться — я барон Энгельгардт, Владимир Васильевич, — оглядел я тучное сообщество матрон, желающих омоложения, — Сожалею, что был занят своими делами, и не знал, что вы удостоили меня визитами. Но я уже тут и готов всех вас выслушать.

— Мне нужен амулет. Такой же, как на Янковской, — бескомпромиссно выдала самая находчивая дама.

— Не переживайте. Они есть у меня. Целых пять штук в запасе! — приложил я руку к сердцу, давая понять дамам, что волноваться им не о чем.

— М-м-м, как вы наверняка успели заметить нас шестеро, — ехидно ответила мне собеседница.

— Значит достанется не всем, а мы организуем аукцион, — заявил я в ответ, как нечто, само собой разумеющееся, — Итак, первый лот. Стартовая цена — семьдесят рублей. Кто её готов поддержать?– не давая им одуматься, начал я торги.

Нормально лот ушёл. За сто двадцать.

Остальные уже пошли дороже. В среднем, за сто сорок. А за последний вовсе заруба началась. На четырёхстах остановились. Но как я понял, так что-то личное мелькало.

Нормально я порезвился! Приход больше тысячи рублей!

Ух какой хороший и благостный мир мне достался…

Глава 6

Быковская застава

Колёсный пароход «Успех», принадлежащий акционерному обществу «Самолёт» оказался единственным вариантом. Остальные не готовы были меня высадить в самой Быковке, предлагая мне штатную остановку в Николаевске, что находится верстах в тридцати с лишним выше по течению от места моей предстоящей службы.

Добираться по степи не понять на чём, да по летней пыли и жаре — нет уж, увольте.

Пришлось переплатить. Так как такая льгота, связанная с персональной высадкой пассажира, распространялась лишь для первого класса. Кстати, обошёлся мне билет не так уж и дорого — всего-то в двадцать восемь рублей.

Когда я похвастался Янковским удачной покупкой билета, то Сергей Никифорович сначала наморщил лоб, а потом точно вспомнил, что «Успех» в прошлом году потерпел серьёзную аварию, столкнувшись с буксиром, и это его первый рейс после ремонта.

— Скорей всего, люди на него опасаются брать билеты. Народ у нас суеверный, — заметил он, наблюдая, придётся ли такая новость мне по душе, — Оттого они и на ваши условия согласились.

— За одного битого двух небитых дают, — ловко ввернул я народную поговорку, используя память реципиента, — Думаю, команду после прошлой аварии так пропесочили, что они второй раз не позволят себе разгильдяйства.

Покидал я Саратов под вечер и с изрядным сожалением. Очень удачно я здесь время провёл, всерьёз улучшив своё финансовое положение. Заодно связями обзавёлся, и возможным пристанищем, в виде дома Янковских.

Об этом мне не раз и не два напомнили и Сергей Никифорович, и Лариса Адольфовна.

Даже Яну с Анной мы с Александром успели выгулять, когда им полегчало. Неспеша прокатились с ними на коляске вдоль по улице, что с видом на Волгу, где пришлось чопорно раскланиваться со множеством их знакомых, занятых тем же самым, а потом часок посидели в кофейне.

Как я мог отказать? Стоило мне примерить новую парадную форму, да ещё нацепить кобуру, как девушки засуетились со страшной силой. Собственно, от нас со студентом на тот момент уже ничего не зависело. Прогулка была предрешена.

Провожали меня Янковские всем семейством. Лариса Адольфовна даже всплакнула от полноты чувств, а барышни без устали платочками махали.

Багажа у меня добавилось, и прилично. Форма, инструменты артефактора, набор юного алхимика, кое-что из повседневной партикулярной одежды, корзина с коньяком и сыром, и приличная связка книг, упакованная в отдельный баул. И да, мной приобретён предмет особой гордости — шестизарядный Colt M1873!

Именно про него в училище говорили с придыханием, как о несбыточной мечте. Вот только в Саратове эта мечта стоила аж семьдесят пять рублей серебром! И это вместо семнадцати с половиной долларов, по которой револьвер продают в Америке. А ещё мне пришлось купить кобуру, сотню патронов и патронташ. Итого — сотня рублей, как с куста! На попытку поторговаться, хозяин оружейного магазина лишь головой помотал, но отсыпал мне дюжину патронов, которые я истратил в тот же вечер, привыкая к оружию.

Каюта первого класса выглядит вполне достойно. Вот только она двухместная, и кто окажется моим соседом, я пока не знаю.

А им оказался грузный купец, мужчина весьма колоритный, и весом пудов под восемь.

— Позвольте представиться — купец первой гильдии Тимур Тимофеевич Туманов, — этаким волжским басом заявил он о себе, зорко поглядывая, как к нам в салон заносят его багаж, к слову сказать, не такой уж и большой.

— Барон Энгергальрдт, Владимир Васильевич, — кивнул я в ответ, уже догадываясь, кто из нас займёт верхнюю полку.

— Вы тоже до Царицына или дальше?

— Нет, сойду чуть ниже Камышина. В Быковке, если это вам о чём-то говорит, — с интересом глянул я на его ауру.

Ничего необычного. Магического Дара у купца нет. Зато пара неплохих артефактов присутствует. Пока не разобрал, каких именно, так как купец постоянно находится в движении и рассмотреть их сложно.

— Говорит, представьте себе. Даже лавку думал там открыть, но всё руки не доходят, — прищурился купчина, в свою очередь изучая меня, — Как я вижу, родовитостью вы хвастаться не станете?

— А зачем? До середины завтрашнего дня делить нам нечего, а там я сойду.

— И что? Даже нижнюю полку мне без боя уступите? — насмешливо поинтересовался купец.

— Тимур Тимофеевич, — укоризненно покачал я головой, — Если я вместе с полкой упаду на вас, то мы отделаемся синяками, а если вы на меня…

Ох, как он захохотал…

— У меня есть коньяк. Французский. Не откажетесь выпить за знакомство? — отсмеялся купец, вытирая большим клетчатым платком пот со лба.

— У меня тоже есть, и тоже французский, — улыбнулся я в ответ.

Так-то, памятуя наставление моего госпитального знакомого, я кроме водки и четыре бутылки коньяка приобрёл, как презенты и средство налаживания связей.

— А ещё превосходный сыр, — продолжил настаивать Туманов.

— Я вроде тоже неплохой сыр выбрал. По крайней мере на мой вкус он оказался лучшим в их торговом ряду.

— Уели. Давно меня так никто не обрезал. Так чей коньяк будем пить?

— Ваш, конечно. Вы же первый начали, — поддел я его, на что купчина лишь заулыбался.

Пароход ещё только отчалил, а у нас уже пошла задушевная беседа. Дорожные знакомства — они такие. Иногда человек в себе годами что-то держит, а потом, зачастую неожиданно для себя, почти незнакомому попутчику это вываливает.

К моему удивлению, спиртным злоупотреблять мы не стали. Собственно, я и не собирался соперничать в этом вопросе с купцом, у которого явное преимущество не только в весе, но и в опыте распития.

Мы всего-то придавили одну бутылочку, да и пошли себе в буфет, где нас порадовали изрядной ухой из севрюги.

Судя по публике в буфете, куда пускают пассажиров только первого и второго класса, нас набралось на этот рейс немного.

Туманов, как ему казалось, очень тонко выведывал, откуда вдруг у меня деньги взялись на билет первого класса. Ничего не оставалось, как преподнести ему изрядно выхолощенную версию о спасении от проклятия двух благородных девиц. Понятно, не называя фамилий.

— Вы хотите сказать, что проклятия действительно существуют? И это не сказки⁈ — несколько преувеличенно изумился он, заметно переигрывая.

— Знали бы вы, сколько их всяких разных я видел, и даже снимал, за три года обучения в училище, — не менее деланно вздохнул я в ответ.

— Пожалуй, я готов вам на слово поверить. Более того скажу — это многое объясняет.

Что именно, уточнять я не стал. Захочет, так сам расскажет.

Молчал купец долго, что-то про себя соображая.

— Как вы считаете, возможно ли такое, чтобы баржа, которая привезла десять тысяч пудов зерна, была перед самой разгрузкой потоплена тремя топляками, которые чуть ли не разом проломили её борт в разных местах? Или с широких сходен упасть, да так неудачно, что и деньги, и документы подмочены оказались.

— Всякое бывает, — равнодушно пожал я плечами, — Иногда такие странности случаются, что впору в чертовщину начать верить.

— Но вы же можете проверить человека на присутствие проклятия?

— Смотря какого уровня и силы оно будет. Скажем, на понос или половую неполноценность, или на что-то похожее, проклятия выглядят довольно просто. С их снятием сложности не возникнет, а за остальные вот так сходу не ручаюсь. Работа может оказаться сложной и долгой, а с моей будущей службой такое вряд ли совместимо.

— Как я вас понял, в Саратове вы смогли справиться с серьёзным проклятием, и не у самого бедного семейства. Отчего они к своим, саратовским специалистам не обратились?

— Кто вам такое сказал? Конечно же обращались! И, скажу больше, я даже видел эту мошенницу! Как маг она ничего из себя не представляла, зато мозги так умела запудрить, что куда там опытным цыганкам. Кстати, как мне потом сказали, она у них в Саратове считалась лучшей. Очень похоже на то, что я её дискредитировал, и дама на меня осерчала, — заметил я, с улыбкой вспоминая, как мы с этой сукой расстались.

— Точно мошенница?

— Стопроцентная, — щёлкнул я пальцами, чтобы заказать у официанта ещё одну чашку кофе.

Пусть время позднее, но я себя знаю. Кофе меня взбодрит, но ненадолго. Часа не пройдёт, как его эффект закончится.

— Какая интересная штука — наша жизнь! — внезапно заключил Туманов, — Вы мне на многое глаза открыли, но признаюсь, мне нужно время, чтобы всё обдумать.

— Подумать — оно никогда не помешает, — меланхолично согласился я с ним, грея ладонь на кофейной чашке.

— Пообещайте мне, что если к вам приедет человек от меня, то вы постараетесь ему помочь, — попросил меня мой новый знакомый, — Разумеется, не бесплатно.

— Обещать ничего не буду, но пусть приедет сначала. Как у меня там со службой и временем всё сложится, а потом, по силам ли мне будет что-то найти и с этим справиться — один Бог знает.

Креститься не стал, хотя уже умею. Купец-то, как я успел заметить, из староверов. Зачем нам терять ту тонкую доверительную нить ради религиозных мелочей.

Высадили в Быковке меня довольно просто. Нет никто не стал притирать пароход к причалу, хоть он тут и был, всё случилось гораздо проще.

За полчаса до прибытия в Быковку мне предложили услуги пары матросов, готовых перенести мои вещи в шлюпку.

А когда они это сделали, то наш пароход, с его осадкой в метр, почти что притёрся к левому берегу Волги, уходя с сильного течения на фарватере.

Матросы спустили шлюпку, а мне пришлось спускаться по верёвочной лестнице, чтобы в неё попасть.

Пока пароход, который сбросил ход и сейчас, лениво шлёпал плицами по воде, изображая из себя дрейфующую льдину и неторопливо скатываясь вниз, матросы в шлюпке налегли на вёсла.

Меня и мой багаж они очень быстро выгрузили на вполне приличный причал, и ни секунды немедля, кинулись догонять пароход, до которого и было-то всего метров сорок — пятьдесят, не больше.

А я в очередной раз подивился умению пароходств извлекать прибыль на ровном месте.

Всего лишь несколько минут простоя потребовалось, а меня буквально вынудили купить билет первого класса.

Два коротких пароходных гудка в виде прощания, были очень похожи на издевательство.

Не, не угадал. Оказывается — это звуковой сигнал, свидетельствующий о высадке пассажира.

А вот и первый местный абориген. Какой-то парнишка, лет десяти — двенадцати со всех ног летит вниз по косогору, отреагировав на гудок.

— Ваше Благородие, вам помочь отнести вещи до заставы? — издалека огорошил он меня неожиданным вопросом.

— А далеко до неё?

— Версты полторы будет.

Посмотрев на худенького мальчишку, а потом на свой багаж, я лишь головой помотал.

— Бричку или подводу какую сможешь найти?

— Пять копеек, и я до деда Никифора сбегаю. У него и бричка новая, и лошадка шустрая. Как фон — барон до заставы доедете.

— Держи гривенник, — не нашёл я у себя в карманах более мелкой монеты, — И чтоб быстро мне!

Сунув монетку за щеку, парень опрометью метнулся вверх, к деревушке, а вскоре и бричка подъехала.

Небольшое село Быковка вплотную примыкало к пограничной заставе. Здесь, на левом берегу Волги, такое соседство выглядело вполне уместно, ведь рядом находится магическая аномалия, из которой иногда выбираются опасные Твари.

Жители Быковки давно привыкли к тревожному колокольному набату и ночным перестрелкам. Дети играли в «пограничников и чудовищ», а старики, сидя на завалинках, спорили, когда в следующий раз аномалия выплюнет что-нибудь по-настоящему страшное. Но несмотря на всё это, село жило своей размеренной жизнью — люди пахали землю, выращивали замечательные арбузы, ловили рыбу и праздновали свадьбы.

¬– Никифор, кого привёз? — окликнули моего возницу со стены.

— Ворота отворяй, их благородие господин подпоручик к месту службы прибыл, — весело откликнулся крестьянин, за время погрузки успев из меня выудить некоторые подробности.

— К четвёртому дому езжай. Там вещи на крыльцо выгрузишь и Федота кликнешь, — заметил служивый, прежде чем дунуть в свисток, — А вы, ваше благородие, к господину ротмистру с документами пожалуйте. Они в офицерском собрании сейчас пребывают.

Загремели засовы, со скрипом открылись ворота, и мы въехали на территорию заставы.

Что могу сказать — не впечатляет. Десяток домов-пятистенок выстроились в два ряда. Меж ними расположено более представительное строение, на шесть окон, перед ним плац, а по левую сторону теснятся казармы, конюшни и склады. Территория заставы обнесена стеной, где наружная часть выполнена из брёвен, а внутренняя их досок. Промежуток между ними засыпан глиной и песком ровно настолько, чтобы солдат лишь до пояса высовывался над заострёнными концами брёвен. Землю для засыпки наверняка брали из рва, который снаружи окаймляет стену.

С виду — вполне добротное оборонительное сооружение вышло. По крайней мере откровенных прорех и следов обветшалости я не заметил.

Ротмистр встретил меня на крыльце. Я подошёл, представился, как положено и доложил о цели прибытия.

— Ротмистр Удалов, Викентий Константинович, — услышал в ответ, — Пройдёмте внутрь, документы ваши приму и писарю на оформление передам. Вижу, насчёт дома вам уже правильно подсказали.

Как я и ожидал, изучение документов вызвало у ротмистра вопросы.

— Тут указано, что вы маг пятого уровня? — вопросительно изогнул ротмистр бровь, дважды перечитав моё направление.

— Именно так, — коротко подтвердил я, но заметив, что его это не устроило, добавил, — История непростая и довольно долгая. Позвольте её вечером рассказать, когда проставляться буду.

— И то верно. Как проставляться собираетесь и чем?

— Водку привёз. Смирновскую.

— Хм. Смирновскую, — призадумался ротмистр, — Ладно. Возьму грех на душу, но пяти бутылок будет достаточно. И смотрите мне, без продолжения! Насчёт закусок я сам распоряжусь. Идите обустраивайтесь, а через два часа жду вас в обеденном зале. Да, кстати, а на чём это вы прибыть изволили? — остановил он меня уже перед самым выходом.

— Пароход «Успех» меня высадил.

— На причал?

— Нет, шлюпку отправили.

— А отчего вы местным пароходством не воспользовались? У нас два раза в неделю пароходики останавливаются, если пассажиры есть. Места там, правда, только сидячие имеются, зато билет до Саратова всего в четыре рубля обходится.

— Ещё бы мне такое кто-то подсказал, — пожал я плечами.

— Считайте, что теперь знаете, — отпустил меня Удалов.

Хм, за билет я конечно же переплатил, но отчего-то не сожалею. Зато теперь путешествие до Саратова уже не выглядит особо затратным.

В отведённом мне доме меня встретил Федот. Как выяснилось — мой денщик. Мужик лет тридцати, невысокого роста, он заметно прихрамывал на правую ногу.

— Хозяйство у нас в доме неплохое. Посуды в достатке. Постельного белья два комплекта, да вы сейчас ещё столько же получите. Свечей маловато и ваксу нужно будет купить, чай опять же и остальное, по мелочи. А что у вас с формой, ваше благородие? — быстро вводил меня денщик в курс дела.

— Три кителя купил, ещё парадная форма имеется. Сапог четыре пары, — перечислил я основу своего нехитрого гардероба.

— Тогда нам к каптенармусу нужно сходить. Два комплекта солдатской формы приобрести и башмаки. Погоны лишние у вас есть?

— Нет, лишних не имею. А зачем мне солдатская форма?

— Ну не в кителе же вы по степи передвигаться собрались! — всплеснул Федот руками, — И в сапогах много не набегаете. Так что восемь рубликов с собой прихватите и пойдёмте обмундирование пополнять. А я к завтрашнему дню всё подгоню и погоны пришпандорю.

За всеми хлопотами и примерками двух часов мне с трудом хватило, чтобы подготовиться к вечеру и хоть как-то разобрать багаж.

— Господа офицеры, позвольте вам представить барона Энгельгардта, Владимира Васильевича — встретил меня Удалов, — В свою очередь, познакомлю вас, Владимир Васильевич, с нашими славными офицерами.

Далее последовала череда знакомств, и пусть я старался всех запомнить, но уверенно меня хватило лишь на первую половину имён, отчеств и фамилий. Дальше начал путаться.

Глава 7

Первый рейд

На ознакомление и притирку с моим десятком бойцов ротмистр выделил мне два дня. С учётом того, что я прибыл на четыре дня раньше срока, то не особо и щедро получилось.

Как выяснилось, солдат на заставе служит сто двадцать человек, при десяти офицерах, считая меня. Девять десятков — это рейдовые группы. Остальные три десятка занимаются хозяйственной службой, но в случае надобности знают, с какого конца за винтовку браться.

Застава считается одной из трёх самых больших, что расположены вокруг Булухтинской аномалии.

Мы, с соседними заставами, что слева и справа от нас, прикрываем побережье Волги, а другие крупные заставы защищают солеварни озера Эльтон и караванный путь от него.

Вокруг аномалии в общей сложности расположено двенадцать застав, на которых несут службу больше тысячи солдат и около сотни офицеров-магов.

Вооружают солдат винтовками Бердана, образца тысяча восемьсот семидесятого года, под унитарный патрон в четыре и две десятых линии*.

* Калибр 10,75 мм. (4,2 линии).

Бойцы в моём десятке опытные, а фельдфебель Самойлов, Илья Васильевич, так и вовсе хорош. Восьмой год на этой заставе и по праву считается одним из лучших десятников.

Три версты все бойцы смогли пробежать в хорошем темпе, и никто особо не запыхался.Отстрелялись тоже отлично. Со ста шагов, посмеиваясь, все положили по пять выстрелов в полу ростовую мишень.

— Отлично, бойцы. Признаюсь, даже не ожидал от вас таких результатов, — не поскупился я на похвалу.

— Рады стараться ваше благородие, а может и вы нам что покажете, — довольно прищурился фельдфебель, — А то слухи по части самые разные гуляют.

— Могу и я показать, — кивнул в ответ, так как что-то подобное ожидал, — Во-он там одинокий кустик видишь? — ткнул я пальцем на край стрельбища, где шагах в трёхстах от нас едва заметно виднелись три веточки над землёй.

— Это который по колено будет?

— Он самый. Других-то там нет. Попасть по нему сможешь?

— Шутите?

— А я попробую, — развернулся в нужную сторону, и подцепив к Огнешару прицел по взгляду, в одно движение выпулил усложнённое заклинание.

Громыхнуло, а когда пыль опала, то куста уже не было, как и того бугорка, на котором он рос.

— Уважительно, — довольно странно оценил мой результат Самойлов.

— А теперь пойдёмте посмотрим, как вы с двадцати шагов стрелять умеете, — озадачил я бойцов, а подойдя, остановил их и сам прошёл чуть дальше, встав шагах в пяти от мишени, чтобы набросить на неё Щит, — Поочерёдно по мишени пли!

Мда-а… не те у меня ещё силы, что раньше. Уронила пуля мишень уже на шестом выстреле, но бойцов проняло.

— Что-то ещё можете показать? — изрядно повеселел мой десятник, орлом поглядывая на бойцов.

— Могу ещё по площади ударить и примерно на полминуты стаю Тварей так подморозить, что они скорость вдвое, и то и втрое потеряют, и не вдруг восстановятся. А если вы сейчас башку кому-то проломите, или задницу штыком проткнёте, то могу попробовать залечить, — предложил я на голубом глазу.

До моего десятка шутка про лечение дошла не сразу, но через пару — тройку секунд ржали уже все.

— Давно у меня такого весёлого командира не было, — вытирая слезу, признал фельдфебель.

— А ты не радуйся раньше времени, со мной не только насмеёшься, но и наплачешься. Пойдёмте-ка в тенёк, — мотнул я головой в сторону хлипкого навеса на краю стрелковых позиций, — Поговорим, как мы себе на улучшенное питание и прочие нужды деньги сможем заработать. Заодно расскажете, кто и что умеет в работе с трофеями и травами.Илья Васильевич, не в обиду, — заметил я, как фельдфебель поджал губы, считая, что я влезаю в его епархию, — Мне лично каждого послушать нужно, чтобы понимать, что он знает и к чему расположен. Поясню. Допустим Иван может шкуру с лисы хорошо и быстро снять. Но между хорошо, отлично и идеально разница очень большая и зачастую она исчисляется в десятки рублей. Ты или я его этому не научим, но специалиста мы же сможем найти? И появится у нас в десятке тот, кто всем прибыль начнёт немалую приносить. Так же дело обстоит с травами, и с другими ингредиентами, что с Тварей добываются.

Похоже, моя речь Самойлова не только не убедила, а ещё и во вред мне пошла.

Фельдфебель замкнулся и рожу такую скорчил, словно что-то тухлое съел. Глядя на него, и остальные хвосты прижали. Короче, не получился у меня разговор, как задумывал, не поняли меня, а жаль.

На следующий день я никаких испытаний устраивать не стал. Едино что — по утру оружие у всех проверил. И не зря. Две берданки, как тут эти винтовки обзывают, меня не устроили. Слишком уж их хорошо чистили… Если что, то толчёным кирпичом! Отправил фельдфебеля с бойцами к оружейнику, а сам посоветовал ему пока новые винтовки получить и пристрелять, мотивируя это тем, что две сданы в ремонт, откуда вряд ли вернутся.

Про столь варварский способ чистки оружия я узнал, покопавшись в памяти своего предшественника. И дело вовсе не в тупости армейцев, а в дымном порохе. То количество нагара в стволе, который он даёт, обычной паклей с маслом не очистишь. Нужны более радикальные средства. Вот только в инструкции по чистке винтовок не учли, что не только кирпич разный бывает, но и толочь его можно по-всякому. Постарался это объяснить. Дошло или нет, пока не знаю.

После утреннего осмотра отправил всех отдыхать и готовиться к завтрашнему выходу.

Если фельдфебель рассчитывал меня застать в постели, разморённого сладким сном, то фиг он угадал. Внутренний будильник, всё ещё настроенный на училище, поднял меня в половину шестого.

Успел с гимнастикой, с прокачкой того магического минимума, который я, как архимаг, посчитал пока достаточным, спокойно позавтракал и встретил Самойлова полностью готовым к выходу, и с револьвером на поясе.

— Десяток к выходу готов, — хмуро доложил фельдфебель.

— Квитанцию взял? — довольно весело поинтересовался я.

— А то, — с каким-то вызовом отозвался мой недовольный десятник.

Да, это нововведение. На месте пересечения зон ответственности нашей и соседней заставы стоит столб с ящиком. Мы обязаны положить туда свой квиток, а в ответ забрать и сдать писарю другой, который найдём в ящике. Вроде и не хитрая система контроля, зато действенная. Случись вдруг, где прорыв Тварей, и разбирательство прибывшего окружного комиссара выйдет простым и коротким.Чей квиток он не обнаружит, и не увидит его регистрации в журнале строгой отчётности, тот и окажется крайним, со всеми плачевными последствиями в их адрес.

Как по мне — отличная выдумка. Дисциплинирует. Но старые вояки ворчат, говоря, что им не доверяют.

Ну и побежали. До столба чуть больше восьми вёрст, если по карте. С учётом извилистости тропы, а заодно и спусков — подъёмов, под все десять может запросто набраться.

Вояки посматривают на меня снисходительно, но с изрядным интересом смотрят на кобуру.

Понятное дело, тут такого зверя, как Кольт ещё в глаза никто не видывал.

А я пока бегу трусцой вместе со всеми, и даже не использую магию. Самому интересно, насколько крепкое тело мне досталось. Так-то ни разу возможности его нормально испытать не было. То одно, то другое мешало. Зато сейчас самые настоящие полевые испытания, без всяких скидок.

После шести вёрст пробежки, понимаю, что новые солдатские башмаки — штука суровая. Дело вплотную к кровавым мозолям идёт.

Во время привала снимаю башмаки и осматриваю ноги. Так и есть. Стёр пятки до крови. Усаживаюсь по-турецки, прихватываю ступни руками и кастую на себя Малое Исцеление.

Пара минут, и я обуваюсь, не забыв активировать целительский амулет и поменять портянки на чистые и сухие. Краем глаза замечаю, как десятник обменялся взглядами с парой бойцов. Вроде, оценили мои действия и одобрили.

На первых Тварей мы нарвались через версту.

Боец, который шёл впереди всех, поднял руку. Парой выразительных жестов, он показал, что им замечено девять шакалов, а потом припал на колено и замер. Бойцы привычно разделились на две части и цепочкой осторожно потянулись в обход, охватывая замеченную стаю полукругом.

Пригнувшись, я отправился к нашему разведчику, стараясь ступать максимально тихо.

Тронув бойца за плечо, я дождался его указания, и осторожно приподнялся, вглядываясь в подсказанном направлении. Не сразу, но через редкий кустарник сначала заметил две головы сидящих Тварей, а чуть приподнявшись, разглядел и остальную стаю, улёгшуюся в тени распадка.

Далековато. Метров под триста от нас.

Жестами дав понять бойцу, чтобы он оставался на месте, я набросил на себя маскирующее заклинание и переступая с пятки на носок, начал красться к месту залёжки стаи.

Заклинанием Ледяной Поток мой реципиент умел оперировать со ста двадцати шагов, успев его прокачать в училище до уровня Адепта третьей степени. Заклинание бьёт по площади, замораживая цели и ограничивая их подвижность, но ущерб своим жертвам наносит не слишком большой. Этакие мелкие порезы льдинами, на которые Тварям, крепким на рану, глубоко плевать.

Шакалы — мутанты, Твари далеко не самые опасные, хотя от своих обычных степных собратьев они изрядно отличаются гипертрофированными размерами. Весит такая тварюшка под четыре пуда, и имеет впечатляющий набор клыков и когтей.

В какой-то степени с местом службы мне повезло. Здесь редко встречаются опасные Твари — мутанты крупного размера, зато из глубин аномалии иногда может вывалиться нечто внеранговое, не имеющее аналогов среди земной живности.

Изучая бестиарий встречающихся Тварей сначала по памяти реципиента, а потом и по паре купленных книг, я смог опознать лишь несколько Тварей, с какими мне пришлось встречаться в моём прошлом мире. Понятно, что я сейчас говорю не про мутантов, а про порождения Бездны, которые через Пробои научились просачиваться в другие миры. Вот они, как правило, смертельно опасны, если не знать, как с ними бороться.

Пользуясь малейшими неровностями местности, я постарался как можно ближе подобраться к распадку. Маскирующее заклинание — штука хорошая, но вовсе не панацея. К примеру, те же жабы-переростки или орёл-могильник обладают весьма специфическим зрением, реагирующим на любое малейшее движение. Даже не заметив меня, как цель, они отреагируют на размытое пятно, которое передвигается, и не преминут поинтересоваться, что с ним не так.

До заранее присмотренного кустика, довольно невеликого размера, я добрался минуты за две. С позицией угадал неплохо — весь распадок, как на ладони. Вот только как не крутил, но не смог выставить площадь заморозки так, чтобы полностью накрыть сразу всех. Слишком далеко друг от друга торчали сторожевые псы стаи, которые её охраняли. Ладно, с одним из них придётся разбираться самому, и быстро. Мутанты очень подвижны, и умеют с места развивать приличную скорость. На всякий случай расстегнул кобуру, и лишь потом подготовил заклинание. Примерился и запустил, захватив в область заморозки ближайшего ко мне караульного.

Как я и ожидал, второй тут же меня обнаружил и сорвался с места. Ещё бы, когда ты выпускаешь сформированное заклинание, маскировка пропадает.

Да, стаю накрыло.

— Пли! — командую я, а сам жду набегающую тварюшку.

Собираюсь её Молнией приголубить, но шагов с двадцати, чтобы наверняка, а потом добить из револьвера. Отчего не Огнешаром — так после него на трофеи уже можно не рассчитывать.

Выходит, как по писаному. Шакал падает от меня метрах в пяти, а я успеваю ещё двоих с ног сбить. Одного Воздушным Кулаком, а второго, опять же Молнией. Десяток вполне удачно отстрелялся. Лишь одну тварюшку на штык взяли.

— Раненых нет? — поинтересовался я на всякий случай.

— Никак нет, Ваше благородие, — на удивление уважительно откликнулся десятник, — Легко Тварей взяли.

— Вот и славно, — несколько меланхолично заметил я, разглядывая мутантов, — Камни Силы вы как делите?

— Первый ваш, если он не один окажется, а остальные продаём и деньги делим на всех поровну, включая вас.

— Все найденные Камни мне отдашь, — распорядился я, отчего Самойлов просто полыхнул недовольством, но расспрашивать ни о чём не стал, а я не был расположен что-то объяснять, помня ситуацию с башмаками.

Пора свой десяток приучать к тому, чтобы верили мне безоговорочно. Даже в том случае, если им кажется, что я откровенную дичь несу.

Камней в Тварях было обнаружено шесть штук. Не самых больших и довольно неказистых на вид, но для моей задумки вполне достаточных.

Под осуждающий взгляд десятника я забрал у него все Камни, и ссыпал их в карман своей гимнастёрки, застегнув его на пуговицу.

— И что дальше? — хмуро пронаблюдал десятник за моими действиями.

— Пожалуй, жребий бросайте, — пожал я плечами, — И те пятеро, кто выиграет, пусть по три серебряных рубля мне принесут.

— Это ещё зачем?

— Артефакты им делать буду. На защиту и исцеление. Своего серебра у меня нет, так что рубли раскатаю на металл. Пусть и не самые сильные браслеты получатся, но при случае выжить помогут, — пожевал я сорванную травинку, глядя, как бойцы разделывают туши, складывая останки Тварей поверх груды валежника.

— Вы и такое умеете?

— А то ты не помнишь, как я тебе сказал — что со мной будет весело, — поддел я его, не став напоминать про вторую часть своего обещания.

Так-то, опытный десяток неплохо отработался, но отчего в некоторых трупах я вижу по три пулевых отверстия, а в других по одному. Тем более, какая-то тварюшка и вовсе до наших рядов добралась. Короче, есть ещё над чем поработать с приданным мне десятком.

Но начинать всё равно придётся с себя.

Я специально не форсировал ни свои умения, ни возможности, зная, что очень скоро окажусь среди тех, кто сможет это оценить. И да, маги заставы, по крайней мере трое из них, вполне себе могут. Опытные. Пусть они и не всё увидят, но мой стартовый потенциал довольно точно определят.

Пока он у меня вполне обычный. Почти что соответствует выпускнику армейского училища.А я никуда не тороплюсь. Вживаюсь в новый мир, стараясь не сильно привлекать к себе лишнее внимание, не выделятся и не светить необычными способностями.

— Шкуры снимать не будем, — подумав, продолжил Самойлов, — Летняя шкура шакала не ценится, да и ледышками своими вы их сильно посекли, — добавил он мне повод для размышлений.

Над заклинанием заморозки придётся поработать. Пролонгировать и усилить останавливающее действие, а льдинки убрать, чтобы шкуры не портить. Придётся покопаться в моём обширном арсенале из прошлой жизни и подобрать что-нибудь более подходящее, что окажется по силам моим пока что невеликим способностям. Так-то Адский Холод напрашивается, вот только не в той версии, какая была на вооружении у архимага. Для подпоручика она избыточна и затратна. Мне же не требуется замораживать полгорода или осаждённую крепость. Хватит круга с радиусом метров в пятнадцать, где всего лишь на минуту температура опустится до минус ста градусов. А ещё Паралич и Оглушение не помешают. После освоения такого набора заклинаний на мутантов можно хоть с кинжалом выходить.

Тем временем бойцы распотрошили туши, вытаскивая из каждой сердце и печень, которые пойдут на изготовление эликсиров, и отрубили лапы с когтями. Их уже на заставе обработают и в кузню передадут. Больно уж хорошие ножи получаются из стали с добавлением дроблёных когтей. Прочные и заточку долго держат. У моего десятка у всех такие есть. То-то они так шустро с разделкой справились.

Обратно возвращались, не особо торопясь. И даже сделали две десятиминутных остановки около ериков, где я сумел отыскать небольшие полянки с парочкой интересных трав.

— На свидание собрались, ваше благородие? — с усмешкой поинтересовался Самойлов, когда я вышел первый раз к стоянке с веником собранной травы.

— А ты, Илья Васильевич, давай дальше зубоскаль, пока зубы не болят, — бережно приторочил я веник поверх своего небольшого рюкзачка.

— Так этож обычный зверобой. При чём здесь зубы?

— То для тебя он обычный, а для меня — в самом цвету. Считай, в нужное время собран. Вот заболят у меня зубы или суставы, и будет мне лекарство. Опять же, если рану смазать, то нагноения можно избежать.

— Неужто в училище такому учат? — не поверил фельдфебель, да и остальные бойцы подтянулись, с интересом прислушиваясь к нашей беседе.

— К сожалению нет. Такому не учат. Просто книги надо нужные читать. Ты грамотен?

— А то! Три года в церковно-приходскую школу ходил.

— Тогда могу тебе на пару вечерков одолжить одну книжку занятную. С картинками. Глядишь, и узнаешь, сколько всякой полезной травы ты своими башмаками вытоптал.

Когда я вышел со следующим веником, то бойцы даже в круг собрались, чтобы узнать, отчего помогает таволга шестилепестная. Пришлось рассказывать. Выслушали с интересом.

Для чего я их хочу увлечь травничеством? Так тут расчёт прост. Иметь десять здоровых лбов в подчинении и ходить собирать травы самому — не рационально. Я лучше на приготовлении лекарств сосредоточусь, пока лето не закончилось. Начну с простых рецептов, а там, глядишь, и до трав из аномалии доберусь.

Глава 8

Сутки — двое. Жизнь заставы.

Сегодня у нас день отдыха.

Отдых условный. Бойцам даётся время, чтобы почистить оружие, привести в порядок обмундирование, подлечить лёгкие раны и травмы. Завтра мы уже заступим в резерв. Это означает, что в течении пяти минут наш десяток будет обязан выдвинуться по тревоге на помощь тем, кто сейчас в рейде. А послезавтра мы уже сами уйдём с дозором. На этот раз — к границе аномалии.

Такой распорядок сложился на заставе, и он неукоснительно поддерживается.

Меня от большинства хлопот освободил Федот и мой десятник. А вот от написания рапорта открутиться не вышло. Ещё бы. Девять мутантов в зоне нашей ответственности — явление далеко не рядовое.

— Тревожный звоночек, — так прокомментировал ротмистр мой вчерашний устный доклад, — Как бы у Тварей период активности раньше времени не начался. Вы уж не поленитесь. Подробно всё распишите, а я может быть и сам завтра к аномалии выйду. Что-то на душе неспокойно. Как бы не пришлось раньше времени усиление запрашивать.

Про эту практику я уже знаю. Дважды в год, обычно весной и осенью, у аномальных Тварей начинается Гон. Из-под внутренних куполов аномалии начинают выбираться жуткие Твари, зачастую мало похожие на кого-то из земных обитателей. Они изгоняют большую часть мутантов из-под внешнего купола, а иногда и сами выбегают вслед за ними, как за добычей.

На время периода повышенной активности численный состав пограничных застав удваивают, присылая к нам на подмогу армейцев с правобережных гарнизонов.

Сколько куполов скрывает в себе Булухтинская аномалия никто точно не знает. Достоверно известно лишь то, что две экспедиции, членам которых удалось проникнуть за второй купол, сумели добраться до границ третьего, но преодолеть его уже не смогли.

В училище нам описывали внутреннее строение аномалий, сравнивая их с морскими глубинами. На пять — шесть метров может нырнуть почти каждый, на пятнадцать — двадцать — уже единицы, и то после долгих тренировок, а вот глубже пятидесяти — этот мир таких смельчаков пока не знает.

В аномалиях тоже есть давление, только не воды, а магии. Те экспедиции, которые проникли за второй купол и смогли вернуться, были оснащены мощнейшими артефактами, но и они не помогли им продвинуться дальше.

Верно и обратное наблюдение — мутанты и Твари, вырвавшиеся из-под внешнего купола, уже не могут попасть обратно, и спустя какое-то время погибают. И тут опять же напрашивается сравнение с обитателями глубин, которые выбрались на берег. На воздухе у них воздушный пузырь раздулся, и глубина их обратно уже не принимает.

Магическое давление во всех аномалиях, хаотично разбросанных по нашей стране, разное. Например, в огромной Сибирской аномалии, раскинувшейся на сотни километров, даже без сильных артефактов можно зайти под второй купол, а с ними, и под третий. Впрочем, учёные давно установили закономерность, фактами подтверждая, что чем больше площадь аномалии, тем меньше под её куполами давление магии.

С рапортом я управился довольно быстро, описав всё, как было, разве что не упомянул про то, что применял маскировочное заклинание. Нет, оно не является каким-то запретным, но считается сложным, а для выпускника училища такое будет выглядеть несколько вызывающе. Зачем мне раньше времени дразнить гусей. Могут не поверить, и придётся весь рапорт заново переписывать.

Занёс рапорт писарю. Узнал, что наш ротмистр действительно сорвался в рейд и хотел было вернуться к себе, но вспомнил про местного алхимика, с которым я ещё толком не успел познакомиться.

Алхимией у нас занимается фельдшер. Как маг он слабенький, двоечка, если правильно помню. На заставу попал в чине вольноопределяющегося, подписав с погранслужбой контракт сразу же после окончания фельдшерских курсов.

У фельдшера было закрыто, но кто-то в помещении определённо был, о чём свидетельствовало позвякивание склянок и едва слышное бурчание.

Пожав плечами, постучал.

— Кто там? — послышался недовольный голос.

— Подпоручик Энгельгардт, Владимир Васильевич.

— Подождите минутку. Заканчиваю, — и действительно, открыл фельдшер очень быстро, — Заболели?

— К счастью, нет. Шёл мимо, решил зайти познакомиться, заодно узнать, что вы из наших трофеев собираетесь изготовить.

— А, так это ваш десяток отметился, — заулыбался алхимик, — Позвольте представиться, Шварц Эммануил Давидович. А я как раз последнюю партию ваших ингредиентов только что спиртом залил. Сильно пахнет?

— Ощутимо, — признался я, даже не принюхиваясь, а всего лишь сморщив нос.

— Сейчас окна открою, — засмущался Шварц.

— А давайте на улице побеседуем? — предложил я, углядев перед медпунктом вполне приличную скамейку, на что фельдшер согласно кивнул и бросился открывать окна, перед тем, как выйти.

Боюсь, его кабинет не сразу проветрится, а надышаться и пропахнуть парами спирта и ещё чем-то, с крайне резким запахом, мне совсем не хочется.

— Что вы хотели узнать? — успел Шварц скинуть с себя серый рабочий халат, в неопрятных пятнах.

— Просто никогда не видел, как работают алхимики. Обычное любопытство, и не более того.

— Боюсь, даже если бы я и хотел, то сегодня ничего не смог вам показать. Слишком простые ингредиенты. Работы с ними, скорей, к фармакологии можно отнести, чем к алхимии. Сейчас я всё мелко покрошил и залил спиртом. Завтра, когда эта вытяжка отстоится, я аккуратно спирт солью и выпарю. Потом соберу и взвешу полученный порошок и разбавлю его дистиллированной водой.

— И что в итоге получится?

— Из сердец — эликсир выносливости, а из печени — неплохой тонизирующий экстракт, заметно увеличивающий проворство. Скажем, приняв его, при беге на версту почти сотню шагов выиграете у равного бегуна. Тот и другой эликсир часа на два с половиной вас усилят, и заметьте, без всяких последствий и побочных эффектов! — торжественно поднял палец Эммануил Давидович, явно гордясь своими работами на ниве производства алхимической продукции.

А почему бы и нет? Имеет право. К тому же я его аптекарские весы успел оценить, и даже позавидовать слегка — далеко не самые дешёвые, да ещё и с парой дюжин тончайших разновесов.

— Весьма впечатляет, — вежливо кивнул я, чтобы не охладить пыл этого энтузиаста, — А попробуйте меня удивить? Скажите, что вам известно о каких-то средствах, способных увеличить у мага его резерв Силы.

— Допустим, скажу что известно, а зачем? — несколько неприлично шмыгнул носом Шварц, — Мне ни нужных ингредиентов никто в руки не даст, да я и сам их не приму, прекрасно понимая, что моего разряда мага для таких рецептов недостаточно. Нет у меня такого резерва Силы, чтобы даже простейший эликсир такого предназначения я сумел вытянуть, — произнёс Шварц с заметным надрывом, — Довольны? Вы это желали услышать?

— Упс-с. Вот только бабских истерик нам не хватало, — помахал я ладонью у него перед глазами, но это не слишком помогло, — На нас же люди смотрят, — попытался воззвать я к его разуму, и тоже мимо, — Кстати, а отчего бы вам заёмной Силой не воспользоваться? — нашёл я следующий вариант, почти незаметно, и вроде бы случайно, пнув алхимика по ноге, чтобы привести его в чувство.

— А-а… А это как? — вынырнул он из своих ощущений безнадёги.

— Есть два стопроцентных варианта, — авторитетно заявил я ему, визуально оценивая состояние клиента, как нестабильное, — Но сначала нам нужно выпить.

— У меня есть спирт…

— Надеюсь, ты им не злоупотребляешь, — проворчал я, беря фельдшера на буксир, и переходя с ним на ты, так как по возрасту он почти что сверстник.

— Мне испарений хватает, — на бегу признался сын Давида, прежде чем я его плюхнул на лавку возле своего дома.

— А сейчас мы с тобой будем по маленькой пить очень приличную водку, причём, под хорошую закуску, а ты мне вдумчиво начнёшь рассказывать, что там у тебя за трудности со сложным зельем. И что оно может дать, да и вообще всё, что ты знаешь про его аналоги, — неопределённо помахал я рукой, давая понять, что вопрос у меня разносторонний и далеко не самый простой.

Водку Шварц пил хорошо, а информацию излагал плохо.

Вовсе не от нежелания.

Похоже, что у него в голове одни лишь рецепты упорядочены, а всё остальное свалено в кучу, как нечто маловажное.

Да, эликсиры для расширения Резерва Силы в этом мире есть! И это плюс! Но ингредиенты для них редки, а исполнение эликсиров выглядит крайне сложным процессом. Впрочем, когда такое меня останавливало? Вот и на этот раз…

Любая сложная задача становится вовсе не сложной, если её правильно разбить на вполне выполнимые этапы.

Этим делом я сейчас и занялся, твёрдо намереваясь отхватить себе достойное место под местным Солнцем. Мне нужна магия! И любой, кто будет стоять к ней на пути, мне вовсе не друг!

— Итак, дорогой вы мой, успокоились?

— Да, спасибо. Извините, что сорвался, — покаялся фельдшер.

— Бывает, — покладисто согласился я, — А теперь подробненько попробуй мне описать, чего же нам не хватает для изготовления эликсира, а заодно просвети меня, где их можно раздобыть и за какую цену?

— Купить такой эликсир можно, но скорей всего лишь в Петербурге или Москве. Если ориентироваться на средний уровень, то он обойдётся вам не меньше трёх — четырёх тысяч рублей.

— Ого, неужели на его изготовление бриллианты идут? — не смог сдержать я удивления.

— Хуже. Камни Силы. И далеко не всякие.

— Много?

— Не меньше трёх. Лучше четыре или пять, но здесь мы упираемся в следующую неприятность. Их нужно будет размолоть в тончайшую пыль, буквально в пудру, а потом собрать в специальную суспензию и зарядить. Все вместе!

— И в чём же сложность?

— В графике зарядки. Он не линеен. Сначала потребуется очень мощный поток, прямо могучий, примерно минут на двадцать, а потом расход силы станет снижаться. У меня есть пара самодельных приборов, которых было бы достаточно для контроля, но такой поток Силы мне не потянуть. Никогда, — понурил голову Давидович.

— А если я попробую? Эта операция намного сложней обычной зарядки камней — накопителей? И можно ли как-то узнать, насколько мои способности окажутся достаточны?

— Узнать можно. Это я могу измерить. А насчёт зарядки… Почти то же самое, как с камнями, но требуется постоянный приборный контроль. Любые значительные отклонения от графика пойдут производимому эликсиру в минус. А он в изрядные деньги встанет.

— Ладно. Моё первоначальное любопытство в этом вопросе ты удовлетворил. Но я вот о чём ещё хотел спросить, отчего я не увидел трав у тебя в лаборатории?

— А я ими не занимаюсь, — пожал плечами фельдшер, — Что-то необходимое мне в аптеку закупают в виде сухих сборов, а сам я работе с травами не обучен. Более того, на фельдшерских курсах даже упоминать про травы не стоило. Нам буквально вдалбливали в голову, что врачи и знахари — это две большие разницы.

— Очень странно. Думал, наберусь опыта, но не угадал, — расстроился я, но не сильно.

Всё равно я не собираюсь следовать местным рецептам травничества. Лекарства, которые по ним можно приготовить, отличаются от тех, какие были в моей прошлой жизни, как брага от коньяка.

Но мне надо подобрать правильные аналоги трав и их пропорции. Далеко не простая задача, и в один день, и даже в месяц, её не решить, но я справлюсь. Когда-нибудь… Наверное.

* * *

Вот уже пару минут хожу по своему невеликому жилищу, и никак не могу определиться с местом.

— Ваше благородие, что вы мечетесь? Мне скажите, и я всё сделаю, — отвлёк меня денщик, с тревогой наблюдая за моими измерениями и недовольством.

— Вот где тут верстак поставить? Вот такой, хотя бы из пары прочных дубовых досок, — показал я руками желаемый размер.

— Помилуйте! Зачем вам в доме верстак?

— Артефакты своим бойцам обещал изготовить, а здесь даже станочки с наковаленкой негде крепить.

— Если желаете, я с оружейником могу переговорить. У него два ружейных верстака без дела простаивают, — предложил Федот после коротких раздумий, а потом, правильно оценив мой недоверчивый взгляд, добавил, — У оружейника, как мы в прошлом году новые винтовки получили, работы сейчас совсем нет. Это он раньше зашивался и помощников требовал, а нынче не у дел оказался.

— А и поговори, — тяжело выдохнул я в ответ, всё ещё не остыв от идеи домашней мастерской, которую негде разместить.

— Ваше благородие. Оружейник на месте и вас ожидает, — доложился Федот уже через десять минут.

Собственно, оно и не удивительно. До оружейной мастерской оказалось идти всего ничего.

— Ваше благородие, здравствовать, — поприветствовал меня кряжистый мужик, с чрезвычайно густыми бровями, — Значитца, разрешите представиться — Иван Силыч меня кличут. Ефрейтор Глушко.

Интересно представился. Провокационно. Явно желает посмотреть, как я отнесусь к столь вопиющему нарушению субординации.

— Ты, Иван Силыч, поменьше фрондёрствуй, особенно при посторонних, и тогда будем дружить, — сумел я его удивить своим ответом, — Федот мою надобность тебе обсказал?

— Так понял я его, чего не понять, — поскрёб мужик бороду пальцами, — Больше скажу. Очень к месту наша встреча пришлась. После вашего револьвера, — осторожно выговорил он новое слово, — Ко мне офицеры зачастили. И все, как один, интересуются, доброе это оружие или игрушка какая новомодная. Я, признаюсь, в ответах терялся, а как стало известно, что вы из него тварюшку прикончили, тут такой интерес возник, что пером не описать. Погодите, под вечер ротмистр из степи вернётся, и меня точно в Саратов снарядят, чтобы энти револьверы покупать. Так что сильно я интересуюсь его устройством и прочими тонкостями, которые при покупке не помешает знать. А то ведь подсунут барахло, а денег-то отвалить придётся не шуточно!

— Пошли сначала посмотрим, что у тебя для меня подходящего найдётся, — усмехнулся я, поняв интересы оружейника и нехитрый расклад, по которому он от значительной части работ запросто избавится.

Кольт — оружие надёжное. Ухаживай за ним своевременно и никакой ремонт ему на долгие годы не потребуется.

— Так пистолетная комната вам в самый раз выйдет! Там даже место есть, где передохнуть можно. А по зиме я печь топлю, и она одной стеной туда выходит, — горячо начал агитировать меня Силыч, явно мечтая о тех временах, когда в его вотчине перестанут появляться офицеры, если вдруг все они обзаведутся нормальным и надёжным оружием.

— Федот, кобуру принеси, — обернулся я в сторону приоткрытой двери, прекрасно зная, что денщик наш разговор подслушивает, но не со зла.

Этакое двоевластие на заставе наблюдаю. Вроде, и выполняют солдаты все приказы, но с оглядкой на старослужащих, зачастую дожидаясь их подтверждения. Пока не понял — плохо это или хорошо. Про самодуров среди офицеров заставы я не слышал. Да и откуда бы им взяться, если каждый десяток раз в три дня далеко в степь уходит. Начни кто из офицеров зверствовать не в меру и руки распускать, так ведь может и не вернуться с очередного выхода.

Да, вот такие взрослые мужские игры у нас на заставе происходят, и никуда от этого не деться. Любой, кто служил или обучался в военном училище, меня поймёт, а может и нет, но к примеру мой десятник, как старослужащий, среди солдат авторитет имеет в разы больший, чем я, маг и подпоручик.

Особо вникать в тонкости общения пока не стал. Мне гораздо интересней предложение оружейника, настолько, что аж руки чешутся.

И да, он угадал. Прямо-таки то, что мне надо!

Прямоугольная комната, примерно на двадцать — двадцать пять квадратных сажен, с соотношением длины стен два к трём. Отдельно выделен уголок, с парой плетёных кресел, видимо для офицеров, которые притащили свои пистолеты на незначительную правку.

Пара верстаков присутствует, и на одном из них тисы стоят. Гораздо более серьёзные, чем те, что у меня в наборе. И даже наковаленка присутствует, пусть и небольшая. А вот с освещением всё плохо, как и со шторами.

— Чай есть, или Федота за ним послать? — спросил я у Глушко, плюхаясь в плетёное кресло, к слову сказать, чертовски удобное.

— Обидеть хотите, ваше благородие, чай в нашем деле завсегда необходим, — продолжил играть ефрейтор, заметно подкашивая под этакого недалёкого служаку.

Меня такое нисколько не задевает. Это он роль играет, а я, дай Бог, сразу две, а то и три.

Принесённый денщиком револьвер его отвлёк, если не вовсе погрузил в сумеречное состояние.

И слава Богу! Мне рожи меньше корчить.

Тяжеловато с непривычки, но кто же знал, что для переселения души и её правильного отыгрыша, в первую очередь стоило обучаться актёрскому мастерству.

Я вот такой тонкости даже предположить не мог, и будь сейчас зрители моего спектакля чуть проницательней, так и всплыл бы я, как Тритон, пытающийся изобразить из себя очаровательную деву.

Не поняли? Ничего страшного. Это отголоски из моего мира.

Кстати, их, ровно как и воспоминаний, всё меньше и меньше. Дело к тому идёт, что очень скоро я сроднюсь напрочь не только с памятью моего реципиента, но и со всеми его помыслами, привычками и остальными особенностями, которые люди часто за собой не замечают.

Страшно? Вовсе нет. Скажу больше, к чему-то подобному я и сам стремился.

Наш симбиоз выглядит вполне естественно, а два моих сознания понемногу начинают привыкать к тому, кто из них за что отвечает.

По крайней мере никаких конфликтов меж ними в ближайшее время не предвидится. Оба загружены.

И это славно!

А у меня полдня осталось, чтобы изготовить шесть артефактов. Один для себя и пять — для бойцов моего десятка.

— Федот! Где тебя носит! Инструменты мои живо тащи! — гаркнул я в открытое окно на ползаставы, обозначая своё новое логово.

Надеюсь, мой посыл будет правильно понят, и излишне любопытных не придётся наказывать, Хотя… Отчего бы не пошутить…

Мина-пердушка… Забавная шутка одного моего приятеля из прошлого мира, тем не менее, она позволила нам в первый же день вычислить пару кротов у себя в окружении.

Там всё просто. Несколько небольших артефактов, размеров в мелкую монету, разбрасываются под окнами штаба или офицерского дома, а потом нужно всего лишь подождать, кто в ближайшие сутки выдаст себя звуком и запахом.

И спросить.

А уж это мы умели.

Хех, опять ностальгия. Ладно хоть по делу.

Но пяток пердушек уже ожидают своих жертв у меня под окном.

Глава 9

Хлопоты житейские

На изготовление шести заготовок под браслеты и работу по трём из них у меня ушёл весь остаток дня и половина следующего. Эти артефакты оказались гораздо сложней в работе, чем всё, что мой реципиент делал раньше. Порадовала моторика рук. Нанесение рунных цепочек я выполнил с хорошим качеством. До идеала ещё далеко, но результат обнадёживал. Думал, будет хуже.

Федота посадил перетирать в кашицу часть принесённых растений, подготовив и тщательно отобрав для этого нужные части растений. Кашица пойдёт на мази. Из части цветов получится спиртовая вытяжка, а остальное мы с Федотом порубим и высушим. Да, из одного растения можно получить три разных вида лекарств, пусть и со схожими качествами, но отличающимися по применению.

К примеру, мазь пойдёт на раны, спиртовая вытяжка на больные зубы и ноющие суставы, а заваренный в кипятке сбор можно использовать, как средство от поноса и желудочных расстройств. Не сказать, что это будут сильные лекарственные средства, но с довольно заметным эффектом, что по нынешним временам вполне достойный результат.

— Самойлов! — открыв окно, крикнул я замеченному вдруг десятнику, который шёл мимо, — Зайди-ка на минутку.

— Слушаю, вашбродь, — замялся фельдфебель у порога.

— Три браслета успел сделать. Подходи, объясню, как ими пользоваться, — подозвал я его к столу, на котором были выложены артефакты.

— Смотри внимательно. Видишь крутилку? Когда она на значок щита направлена, то браслет на защиту работает, когда на крест — то лечить начнёт, а если на чёрную точку, то браслет не будет работать и расходовать Силу, которой тут не безгранично. Все три заряжены. Раздай, кому посчитаешь нужным, и строго-настрого предупреди, чтобы не баловались. Если кто из любопытства свой браслет по глупости разрядит, то пусть ко мне даже не подходит, а идёт заряжать его за свои деньги.

— А как вы это определите?

— Если защиту включит, то она лишь на атаку сработает, а если на лечение, то мы же будем знать, ранен был боец, или срамную болезнь лечил.

— А ваш браслет и такое может? — всерьёз заинтересовался фельдфебель декларируемыми мной характеристиками.

— С сифилисом вряд ли справится, разве, что подохнуть от него долгое время не даст, а с остальными болезнями — вполне способен. Ты, если что, не темни. У нас в десятке кто-то болеет?

— А еслиб и болел, то что? В город к дорогому целителю его отправим? Так никто не даст увольнительную раньше пары месяцев, а потом, откуда столько денег у солдата, чтобы к городским целителям бежать. У них ценник с десяти рублей за обычный чих начинается, — слегка окрысился на меня десятник, что-то про себя обдумывая.

— Сколько? — сухо спросил я.

— Что сколько? — не понял Самойлов.

— Сколько больных у нас в десятке? — поставил я вопрос со всей командирской прямотой, не давая возможности врать и юлить.

— Двое, — нехотя признался он, — По пьяному делу с одной местной шалашовкой отметились, а она какую-то заразу от проезжего коробейника подцепила, за платочек аленький.

— Дела… — протянул я, не зная, как правильно поступить, — Приводи страдальцев по очереди. Первого, через полчаса.

Вылечить обоих бесплатно я смогу. Два Средних Исцеления. Если оба не вдруг, отчего бы и нет, вытяну, взяв хотя бы получасовой перерыв на восстановление Силы. Но отрабатывать должок они у меня будут долго.

Впрочем, не это меня волнует, а сам факт излечения, где я засвечу лишнее.

Так-то, Среднее Исцеление, в его бывшей версии, которую знал тот, прошлый Энгельгардт, его резерв Силы чуть ли не до донышка исчерпывало. Оно и оказалось первым, которое я, сидя на лавочке перед госпиталем, изрядно переработал, используя свои знания из прошлой жизни. Думал, на себя использовать, но осознав, что традиционное излечение мне в плане адаптации на пользу, передумал, а заклинание осталось.

Вышло довольно убедительно. Почти в полтора раза увеличилась эффективность заклинания, и примерно на столько же снизилась его энергоёмкость. Как по мне — результат более, чем замечательный. Впору начать рассуждать о том, что моя модификация Среднего Исцеления вплотную подходит к его более старшим версиям Исцелений, которые мне ещё не скоро станут доступны. А если учесть, что в этом мире существует странная система прокачки самих заклинаний, то может быть всё очень весело выйдет.

Но не вдруг. А лишь, когда я разберусь, как можно с показателями этого ресурса поступать творчески. Обходя сотни, а то и тысячи повторов, которые здесь считаются необходимым условием, присваивая каждому заклинанию возрастающие ступени мастерства.

В это все верят. А как по мне — чистая ересь!

Нет. Никто не спорит, что формирование заклинания занимает вполне определённое время, но отчего меняются его свойства? Такие, как дальность, скорость и поражающее действие у того же Огнешара?

Этого я пока не понял, а местная теория магии считает такие условия развития, как нечто само собой разумеющееся, приводя на то сотни аргументов и фактов.

Я хоть и прекрасно понимаю менталитет учёного люда, готового всё объяснить с умным видом, а потом, чуть ли не на кулаках, отстаивать свои теории, но нет. Изучил. Правдоподобных объяснений пока не нашёл.

Предположения? Да, они у меня есть. И если честно, то не радуют.

Как вам такая мысль, что в давние времена довольно могучий маг — менталист сумел внедрить этакую установку, которую его жертвы и последователи сумели протащить через десятилетия, если не больше? Говоря попросту, уровень заклинаний прописан в головах магов, а не где-то ещё. Как такое возможно — это большая загадка.

Из тех, которые разгадаешь вслух, и головы не сносить.

Нет, я вполне допускаю, что некоторые ограничения на силу заклинаний были введены чисто ради безопасности их пользователей, и каким-то загадочным образом в них внедрены, например, при обряде инициации. Они плавно приручали своих хозяев к каким-то заклинаниям, а затем создавали атмосферу праздника, немного их усиливая. А саму классификацию магии люди придумали позже. Есть среди нас такие, кого хлебом не корми, дай только чего-нибудь объяснить, а особенно за солидные оклады и научные степени со званиями.

Вот и объяснили учёные прокачку заклинаний, сославшись на имеющийся опыт, а не на ментальные установки в головах магов. Но это пока моя личная версия. Непроверенная.

С кого начну её проверять? Так с себя. Но позже. Когда из завтрашнего выхода в степь вернусь.

А поход предстоит интересный. Мы же прямо до Внешнего Купола аномалии дойдём. Вот я и проверю, отличаются ли попытки Пробоя в этом мире от тех, которые мы у себя сумели вовремя остановить.

Да, в моём прошлом мире с Пробоями справились, пусть и не сразу. Я лично не раз ездил в экспедиции, снимающие на теле планеты тот слой нарывов, которые выходили на опасный уровень. Обычно такого хватало надолго, на пару лет точно. Ни один «нарыв» у нас на материке так и не лопнул, чтобы разрастись этакой язвой, и занять площади в десятки раз больше, чем прежде. Но это у нас. Соседям, и ряду островных государств повезло меньше. Их территории мы потом зачищали, выжигая земли под ноль и оставляя за собой Пустоши, которые впоследствии оказались настолько ценным ресурсом, что за них пришлось повоевать. Очень большая прибыль получалась с того, что мы на них добывали. А самое главное — маги, которые там работали, росли в опыте и уровнях выдающимися темпами.

Во! Покопавшись в воспоминаниях и проведя параллели, я понял, что меня так сильно беспокоит!

Давление магии внутри Булухтинской аномалии… Несмотря на небольшие размеры Булухты, как её здесь называют, она обладает чрезмерным внутренним давлением.

И всё бы ничего, но магический фон планеты Земля процентов на пятнадцать — двадцать ниже, чем был у нас. А значит что?

Всего лишь надо понимать, что вскоре произойдёт большой БУДУБУМ!!!

А потом аномалия в разы расширится, резко и вдруг, и из её нутра полезут уже совсем другие Твари. Настолько серьёзные, что с ними даже армия вряд ли справится, не понеся многотысячных потерь.

Избежать такое можно. Нужно всего лишь вскрыть внешний слой купола аномалии, тем самым стравив давление сначала из-под него, а затем и заставив следующий купол бездарно работать на такую накачку. Употребляя медицинские термины — в нарыв нужно вставить дренаж, и тогда он не бомбанёт.

На первый взгляд — решение простое и красивое.

Дьявол, как это и положено, кроется в мелочах. И первой мелочью станут те мутанты, которые обнаружат прорыв Купола, и кинутся к этому месту, так как такое у них заложено на уровне инстинкта. Для них площадь под куполом — это свой мирок, который они готовы защищать так же, как муравьи защищают свой муравейник.

От стратегически важных размышлений меня отвлёк боец с триппером. Он явился ко мне, вытаращив глаза, как котик, который недавно плакал. Оно и понятно. Гонорея в острой форме самого сурового бойца проймёт.

— Просто сядь и молчи. Руку на стол положи, любовничек, — не смог я под конец удержаться, чтобы не стебануться над неудачником.

Минуты две трачу, чтобы собрать сложное заклинание, а потом его запустить.

И да — это моя новая проблема.

Глиф. Очень нужная и важная способность для любого боевого мага.

Этакий набор слотов, с уже собранными сложными заклинаниями, в которые достаточно было мысленно тыкнуть и подать Силу, а не заниматься тем онанизмом, как я сейчас, бездарно растрачивая время на подготовку и выстраивание заклинаний.

На полдюжины слотов я бы глиф ещё вчера собрал, но вот нет же! Я же перфекционист! Тип того, что всегда им был и буду, как бы не печально оно порой казалось.

Но вот на дюжину слотов глиф пока не встаёт. Он упёрся, заколдобился и перестал отвечать на запросы. Но я его внедрение не прерываю ни на секунду.

А если честно, то порой болезненные ощущения появляются такие, словно ежа против шерсти рожаю. К счастью, они только простреливают, но, чёрт побери, чересчур уж ярко!

Из хорошего, моих скупых мужских слёз никто не увидит.

Сглазил.

Пока с установкой глифа возился, второй страдалец явился.

— Не восстановился ещё полностью. Через полчаса приходи, — через открытое окно отправил я его погулять.

Нечего бойцу своего командира видеть с потным лицом и влажными глазами. Пусть считает, что нам, магам, всё легко даётся. Ага, по щучьему велению…

Закончив с глифом и излечением половых гигантов из своего десятка, я занялся конструированием облегчённой версии Заморозки. С расчётами особо мудрить не стал. В хорошо знакомом мне заклинании, из своего старого арсенала архимага, я лишь изрядно урезал расход Силы, выставив его примерно в одну шестую часть своего резерва. Площадь заморозки решил оставить такую же, как у Ледяного Потока, посчитав её достаточной и удобной. Разместил собранное заклинание в глиф и отправился за пределы заставы.

Жахнул, предварительно оббежав присмотренный участок степи и убедившись, что никого не задену. Резерв просел в пределах ожидаемого, площадь накрытия оказалась чуть больше расчётной, а вот время… Я даже спустя три минуты не смог близко подойди. Холод стоял лютейший! Зайти смог минут через десять. Под ногами хрустит замороженная трава, а веточка кустарника отломилась со звуком сосульки, явив на свет остекленевшую поверхность излома.

— Похоже, с холодом перебор вышел, — самокритично признал я, почёсывая затылок, — Поленился. Всё-таки нужно было пересчитать концентрацию Силы на площадь поражения. Впрочем, больше не меньше. Накрой я ту стаю шакалов и, пожалуй, не один бы не выбрался. Там бы и окоченели.

Подумав, решил пока ничего не менять. Посмотрим, как Заморозка на мутантах сработает. Так-то очень бодрое заклинание получилось.

И вот что интересно — отчего-то закралось у меня сомнение в том, что это заклинание вышло уровня Ученик, или даже Адепт. Эффективность у него на уровне Мастера. И сравнить не с чем. Заморозке в её чистом виде, без поражающих элементов льда, в училище не обучали. Вот забавно-то выйдет, если те заклинания, которые я извлеку из арсенала архимага, да под себя подработаю, сразу выйдут на уровень Мастера.

Отчего я в такие фантазии ударился? Так тут всё просто.

Чисто машинально сразу же сравнил свою Заморозку и штатный Ледяной Поток.

К примеру, в тот же распадок, мы сразу же после боя зашли и особого холода не ощутили. Так, лёгкую прохладу, а тут…

Мда-а. Может, всё-таки мне ещё уменьшить расход Силы? Корректировка не такая уж и сложная выйдет. А то засвечусь с незнакомым этому миру заклинанием, которое маги с нашей заставы попросят им показать, и что отвечать?

— Господа, сначала вам придётся освоить совершенно новый рунический язык! — вполголоса произнёс я, чисто для того, чтобы услышать, насколько лживо и глупо такие слова прозвучат.

Хм. А что, если сослаться на Родовое умение? За годы обучения в училище такие курсанты Владимиру встречались. Один мог на минуту — другую покрыться Каменной Кожей, по которой бить, только руки ломать. Другой умел Телекинезом кирпичи кидать, шагов на сто с лишним. А Харитон, из его отделения, был способен уйти под воду минут на пятнадцать, без всякого вреда для себя.

— Ладно. Заморозку оставлю в глифе, — решил я для себя, радуясь найденному решению и резво пошагал к заставе.

— Ваше благородие, не желаете с нами на рыбалку сходить? — окликнул меня Самойлов, поймав меня у самого дома.

— Удочек нет, и времени, — отрицательно помотал я головой.

— Так мы же неводом. За час управимся. Наша очередь нынче, да и господа офицеры насчёт свежей рыбки уже интересовались, — хитро прищурился десятник.

Кормят на заставе неплохо. Но жить на берегу Волги и оставаться без вкусного приварка способен только ленивый. Пограничники себя такими не считали и вскоре весь мой десяток устремился за поскрипывающей подводой, на которую был свален невод и больше дюжины плетёных корзин.

К реке выбрались по дороге, проходящей по окраине села. Песчаная коса здесь простирается версты на полторы вниз по теченью. На берегу, шагах в десяти от воды нашлась добротная лодка, которую шестеро бойцов спустили на воду. Уложив на корме невод, гребцы навалились на вёсла. От берега отошли недалеко. Шагов на тридцать — сорок, как закончилась верёвка, а два бойца, которые её удерживали, зашли в воду чуть ли не по пояс.

Выведя лодку на течение, один стал быстро вымётывать сети за борт, а второй погрёб, уходя от всплывающий поплавков. Когда весь невод оказался в воде, лодка быстро направилась к берегу, торопясь доставить конец бечевы, уходящий к снасти.

— Растягивай крылья! Веселей шевелись! Рыба ждать не станет! — зычно командовал Самойлов, но как я понял, этот спектакль ради меня играется.

Бойцы и сами уверенно и умело выполняют нехитрые действия.

— Нижние, навались! Отстаёте! Сходится начинайте, невод скоро на мелководье выйдет, — азартно продолжал руководить десятник, — Гребцы в воду! Верхнюю подбору поднимай, а то весь крупняк в реку выпрыгнет!

Рыба и правда, выйдя на мелководье, отходила к берегу и с разгона перепрыгивала строй поплавков. Вскоре невод тяжело заскрёб по песку, а там и мы с десятником подхватились, помогая вытаскивать тяжёлый кошель на песок.

— Ох, и удачливы вы, ваше благородие! — оценил Самойлов улов, — Как считаете парни, обловили мы десяток Емельяненко?

— Как есть обловили! — чуть ли ни в унисон заявили оба гребца, радостно скалясь.

Рыбу начали сортировать, раскладывая по разным корзинам, в чём и фельдфебель принял деятельное участие, отобрав в отдельную корзину пяток мерных судаков, полдюжины стерлядок, и украсил эту картину парочкой осетров, фунтов на пятнадцать каждый.

— Гринёв, Грицко. Идите бабе Нюре поклонитесь. Скажете от нашего десятка со всем уважением, — кивнул десятник на корзину лично им отобранной рыбы.

Я отвернулся, сдерживая ухмылку. Тут провидцем не нужно быть, чтобы понять, куда сейчас бойцы отправятся, зная, что в селе есть шинок, до поздней ночи торгующий казённой водкой.

Да и пусть. Мужики взрослые, разумные. В залётах не замечены. А радость в жизни должна у всех быть.

Меж тем из кошеля извлекли пудового осетра, пару клыкастых судаков, впечатляющих размеров, а там и корзины закончились.

— Иванов, отправляйся на заставу. Пусть корзин побольше отыщут. Да, и поварам скажи, чтобы место на леднике готовили. Рыбы ещё два раза по столько будет.

— Что, действительно неплохой улов? — оценил я суету с добычей.

— В это лето наибольшим будет, — лихо подкрутил ус фельдфебель, — Неводок-то у нас неказистый. Покажи такой промысловикам, так засмеют. Но ничего, зимой крылья саженей на десять — двенадцать нарастим, совсем другая песня выйдет.

Хорошо живётся простым людям… Беззаботно.

Вечером вкуснейшей рыбки вдосталь нажарят, да посидят дружной компанией, отмечая успех.

А ты тут голову ломай, как силу магическую вернуть, и при своих остаться, не заинтересовав никого чрезмерно.

Глава 10

А тут орёл… Крылья — в шесть саженей…

Если кто-то считает, что я забыл про Шуваловых, то зря.

Просто, прибыв в Саратов я, определившись на жительство к Янковским, довольно трезво оценил возможности наёмных гастролёров. Отыскать меня в незнакомом городе, да в случайном месте — задача для этого мира из разряда нереальных. По крайней мере в тот короткий срок, который я пробыл в этом городе.

Зато про место моего назначения можно было узнать из многих источников. И в первую очередь, из самого училища. Сумели же там ни за что удержать мне звание, выпустив подпоручиком. Когда я о произошедшем поединке и его последствиях рассказывал офицерам нашей заставы, у них желваки ходили.

Что я предпринял по поводу возможной угрозы со стороны Шуваловых? Всего лишь Федота отправил в село. Оно у нас небольшое. Сто домов едва наберётся. Понятно, что здесь все всех знают, а то и в родстве разной степени состоят. Любой новый человек — как белая ворона. Вот и отыщет мой денщик того паренька, который пароход со мной встретил, а заодно и парочку его дружков. Задание у них будет простое — обо всех новых людях докладывать, кто в село прибыл, и присматривать за ними. Тактика не раз проверенная и действенная. От подвижных и глазастых пацанов новый человек в селе не укроется, как бы не старался. Опять же на бегающих по улице детей никто особого внимания не обращает — обычная деталь деревенского пейзажа. Такая же привычная, как кучка баб, судачащих у колодца, или стайка важных гусей, переходящих дорогу.

Заодно я Самойлову намекнул, что был бы весьма рад, если «баба Нюра» известит меня своевременно, начни кто вдруг моей персоной интересоваться. А что тут необычного — шинок в селе, он не только пьянки ради. Люди сюда и за новостями приходят. Или с новостями, которые не зазорно и на выпивку обменять.

А мы едем. Отчего едем, а не бежим, так хитрожо… предусмотрительный Самойлов вчера своих коллег из хозяйственного отделения пригласил, чтобы отпраздновать рыбацкую удачу. И как-то само собой у них зашёл разговор, что неплохо бы провести ревизию опорного пункта, что стоит посредине пути между заставой и границей аномалии. Так что нынче десяток устроился на двух подводах, а мне нашлась смирная, но холёная кобылка.

Где-то через час мы добрались до небольшого укрепления, представляющего собой квадрат, этак в простых саженях*, примерно восемь на восемь.

* Простая сажень — расстояние между большими пальцами вытянутых в противоположные стороны рук человека, примерно 152 см.

На вид — довольно прочное сооружение. Жерди частокола толстые, такие пальцами двух рук не охватишь, изнутри прошиты тремя рядами слег и скобами. Имеются мостки. Снаружи рогатки в два ряда, чтобы не позволить тварюшкам с разгона запрыгнуть на стену. Пожалуй, тут и от приличной стаи шакалов — мутантов можно без труда отбиться, если успеешь укрыться вовремя.

К моему удивлению с выходом десятник не стал торопиться. Лишь отправил двоих наблюдателей на стену, а остальные побежали к ближайшей рощице, откуда вскоре притащили подходящие колья, позволяющие подремонтировать один из внешних рядов рогаток.

Вышли мы лишь через час, под бодрый стук плотницких топоров. Хозяйственники подошли к делу ответственно. Провели полную ревизию стен и помостов и, закрыв за нами ворота, начали устранять замеченные недостатки.

О том, что мы подходим к аномалии, я понял без подсказок.

Магический фон. Он усилился, и потоки магии стали гуще и ощутимей. До плотности моего бывшего мира ещё не дошло, но мне, как магу, тут «дышится» намного легче, чем на заставе.

А когда до купола оставалось совсем немного, где-то верстах в трёх правее нас глухо прозвучал взрыв.

— Туда! — тут же скомандовал я, предвосхитив распоряжение Самойлова.

Тут уж мы помчались, не жалея ног.

— Эликсиры! Щиты! — коротко выкрикнул я на бегу, чтобы не сбить дыхание.

Ход мы сбавили, переходя на шаг, но ровно на полминуты, а потом продолжили бег, ожидая наступления действия эликсира.

Да, забористая штука у Шварца получилась. Я ещё никогда так быстро не бегал! Даже пришлось чуть умерить прыть, чтобы не отрываться от бойцов.

Прокол купола я сначала почувствовал, а потом и увидел, так как оттуда полезли мутанты.

Первую пятёрку лис — переростков пристрелили бойцы. Я лишь самую шуструю зацепил Параличом, после чего её просто добили ударом штыка в голову.

Молодцы бойцы! Не теряют хладнокровия! Патроны берегут и ценную шкурку не портят.

Следующими начали появляться старые знакомые — шакалы.

Тут-то и обнаружилось преимущество боя у самого прокола. Мутанты, выскочив из-под купола, на несколько секунд словно впадали в подобие столбняка, чихая и бестолково мотая мордами. Вот и сейчас стая настолько плотно сгрудилась, что не приласкать их Ледяным Потоком оказалось выше моих сил.

Пристрелили и этих, не давая им отойти от заморозки.

— Командир, вижу следы. Тут человек был. Вроде один, — выкрикнул крайний правый боец.

— Грицко, Гринёв, по следу! — тут же рявкнул Самойлов и лишь после этого спросил у меня, — Мы же выстоим без них, ваше благородие?

— Пусть бегут, — махнул я рукой, — А я ещё чуть понаблюдаю и, пожалуй, закрою эту дыру.

Разглядывая купол магическим зрением, я обратил внимание, что его полупрозрачная стена пытается восстановить свою целостность, но выходящие из-под неё мутанты возвращают пробитую брешь к прежним размерам. Впрочем, делать выводы пока рано, к тому же к нам сурки повалили. Этакие жирненькие мутанты, габаритами с годовалого кабанчика и зубами, размером чуть ли не в большой палец. Целая дюжина! Впрочем, им хватало одной пули в голову, и я лишь пару раз применил Паралич. Нет, бой у самого прокола — это просто праздник какой-то!

К сожалению, он быстро закончился. Орёл — могильник, устрашающих размеров, медлить не стал ни секунды. Я успел поймать птицу — мутанта на Молнию, а когда он упал, его нашпиговали пулями.

Потом наступила пауза, и я воочию убедился, что прокол купола затягивается, и довольно быстро.

— За мной не ходить! — скомандовал бойцам, а сам кинулся в закрывающейся пробоине. Подскочив вплотную, сначала метнул в неё Огнешар, чтобы нос к носу не столкнуться с какой-нибудь Тварью, и лишь потом, зайдя под купол, скастовал Заморозку. С наслаждение потянул на себя густые потоки магии, и ударил Заморозкой ещё раз, увеличивая её площадь.

Как же тут, под куполом, хорошо! Резерв Силы восполняется быстро. Пусть не настолько, как от хорошего накопителя, но вполне достойно. Я вышел из-под купола и скастовал Заморозку уже с нашей стороны. Как оказалось, зря. Перестраховался. До полного закрытия прокола к нам больше никто так и не вышел.

Пробоина в куполе уже давно закрылась, а тут и наши бойцы вернулись. И не одни. На невысокой каурой лошади тело привязано. Судя по всему, труп киргиза*.

* С конца восемнадцатого века и до начала двадцатого в официальных документах Российской империи казахов и кыргызов называли одним словом — «киргиз».

— Чтож вы, ироды, его живым не взяли? — обрушился фельдфебель на бойцов.

— Он уже до лошади добрался. Сходу вдогон палили, шагов с двухсот, — уверенно ответил Гринёв, ничуть не чувствуя себя виноватым.

На слово Самойлов не поверил. Подошёл к трупу, осмотрел входное отверстие от пули в спине, а потом приподняв голову трупа за волосы, поискал выходное отверстие, обнаружил его в районе ключицы и лишь головой кивнул, подтверждая сказанное бойцом.

— Наискосок пуля вошла, — доложил он мне результат своих наблюдений, — Когда киргиз на лошади был, пригнувшись. Судя по всему — шаман из молодых. Больно висюлек много нацеплено. Он Младшего Жуза. Их тамга на нём.

— Это хорошо или плохо? — уточнил я, не зная местных раскладов.

— Плохо. Мы с ними в мире живём, — вздохнул десятник, — Придётся тело на заставу везти и киргизов извещать.

— Так он же на нас Тварей натравил! — возмутился я.

— Хм, а ведь действительно! — хлопнул Самойлов себя по лбу. — Ну-ка, парни, пошукайте там в траве. Ищите любой обрывок верёвок или косточки какие.

— Нашёл! — буквально через минуту крикнул кто-то из бойцов, и остальные тут же выскочили обратно, дуя в кулаки и потирая уши, — Ну и холодина же там. Я зимой на ветру так не мёрз! — С каким-то детским восторгом заметил боец, протягивая фельдфебелю обрывок из переплетённых верёвочек, с бусинками и косточками.

Я сделал вид, что его не слышал, в свою очередь рассматривая остатки убогого артефакта, переданного мне десятником.

— И как это нам может помочь? — поинтересовался я вслух, чисто для себя.

— Вы просто никогда их писем не видели. Они у киргизов из верёвочек состоят.

— Это как?

— Нашли мы однажды на выходе их торговца с охраной. Тварей успели отогнать, а вот людей спасти не удалось. У торговца при себе два шнурка оказалось, а на них ниточки с узелками привязаны. Любопытно мне стало. Подошёл я как-то к одному киргизу на ярмарке и спросил, что это за ерунда. А тот возьми и прочитай. На одном шнурке указано, сколько, у кого и почём тот торговец овец купил, а на втором — кому и за сколько их продал.

— Хм. Первый раз о таком слышу, — мотнул я головой, — Но тут мы закончили. Что дальше делать будем?

— Сейчас киргиза скинем, и Гринёв на лошади за подводами поскачет. Столько трофеев на себе нам не унести, — довольно оскалился десятник.

Во, такой подход мне очень нравится!

Трофей — как много в этом слове всего приятного слилось!

Прикинув, что у меня образовался целый час свободного времени, я не смог устоять, чтобы не пополнить запасы трав, тем более — аномалия-то, вот она. Рукой можно потрогать. Опять же — сильный магический фон присутствует.

С собой прихватил пару недавних пациентов. Пусть начинают долги отрабатывать.

Пошли, как миленькие, слыша вслед ехидные смешки. Похоже, весь десяток был в курсе их беды. Тем более стоит бывших болезных припахать к работам. Придётся им стать наглядным пособием того, что халявного лечения за столь стыдные болезни не будет.

Обратно мы вернулись почти вровень с прибытием подвод. Три вязанки травы принесли, разных видов. Можно и больше было набрать, но пришлось преодолеть свою жадность — обрабатывать-то всё мне с Федотом придётся.

Наше возвращение на заставу вышло поистине триумфальным!

Правда, орёл немного подкузьмил, но так даже красивей получилось.

Перед погрузкой его обмотали верёвками и привязали поперёк подводы, скидав в её переднюю часть туши сурков. В результате эта громадная птица оказалась шире въездных задних ворот, которые в целях безопасности сделаны одностворчатыми. Пришлось бойцам орла отвязывать и заносить на руках.

Мы припозднились, и нас уже ожидали с некоторой тревогой. Так что вестовые кинулись про наше прибытие с трофеями тут же докладывать, а там и все офицеры, которые уже отужинали, высыпали на крыльцо.

— Господа офицеры, предлагаю подпоручика Энгельгардта больше в рейды не отпускать, — довольно громко пошутил ротмистр, — Оказывается, до его прибытия мы крайне спокойно жили!

— Рад стараться! — поддержал я шутку, старательно изобразив из себя тупого служаку.

Посмеялись. Кстати, нормальные здесь офицеры служат. По крайней мере с чувством юмора у них порядок.

— А пойдёмте-ка за стол, Владимир Васильевич, и вы нам всё расскажете, а то ведь вас потом все по очереди заставят одно и то же пересказывать, — пригласил меня ротмистр в зал офицерского собрания.

Я оглянулся на Самойлова, и тот головой кивнул, дав понять, что он за всем проследит.

Под мой рассказ нашлось несколько бутылок лёгкого сухого вина, а в качестве закуски были предложены рыбные деликатесы, как я полагаю, приготовленные из нашего вчерашнего улова.

Кстати, если вам вдруг кто-то скажет, что малосольная стерлядка или осетрина горячего копчения плохо сочетается с сухим вином, не верьте! После целого дня, проведённого на свежем воздухе — за уши не оттащишь.

Рассказ я начал сразу с услышанного взрыва. И сильно развеселил всех, описывая вылет орла — могильника.

— И тут, представьте себе, появляется ЭТО! Крылья в шесть сажень, — развёл я руки, в одной из которых был уже пустой бокал, а во второй вилка с пластиком стерлядки.

— Гкхм-м! — показательно громко откашлялся ротмистр.

— Ну ладно, ладно, — примирительно заметил я, — Пусть будет пять!

Тут уже закашлялось сразу трое.

— Хорошо, четыре сажени, — заметно урезал я размеры осетра, — Не, господа, но там же явно больше трёх, — с обиженным видом протянул я бокал за добавкой, под общий ржач.

Традиция, однако. Правильного охотничьего рассказа без преувеличений не бывает…

Вот только смех за столом как рукой сняло, когда я про киргиза упомянул.

— Вы хотите сказать, что выход Тварей из-под купола спровоцировал киргиз? — уточнил ротмистр.

— Молодой шаман, — подтвердил я.

— А доказательства у вас какие-то имеются?

— Моё слово, и вот такая штука, найденная на месте пробоя, — вытащил я из нагрудного кармана остатки шаманского артефакта.

— А вот это уже аргумент, — взял в руки Удалов нашу находку, заодно показывая её офицерам, — Завтра же с утра отправлю гонцов в Младший Жуз. Очень мне интересно, как они объяснят действия своего соплеменника. А от вас, Владимир Васильевич, утром жду обстоятельный рапорт. Да, и завтра вечером никуда не уходите. С киргизами вместе будем разговаривать.

После этого наши вечерние посиделки заметно увяли, и вскоре офицеры стали откланиваться.

Вскоре и я откланялся. Дел полно — у меня ещё травы не разобраны.

— Владимир Васильевич, — окликнул меня штабс-ротмистр Васильков, — Хотел у вас поинтересоваться, что вы с мясом сурков собрались делать?

Хм, а ведь он меня явно поджидал, сидя на лавочке, и судя по паре окурков на земле, довольно долго.

— Представления не имею, но с удовольствием приму дружеский совет, — присел я рядом с ним на лавку.

— Похоже, вы не в курсе, что это мяско слегка способствует развитию магических способностей, — внимательно посмотрел он на мою реакцию.

— Про зайцев и медведей, вышедших из аномалий, слышал, а вот про сурков не довелось, — развёл я руками.

— Если хотите дружеский совет, то вот он — наши офицеры будут вам крайне признательны, если половину мяса вы оставите для питания магов, а вторую я вам помогу выгодно продать. И кстати, добудь кто из них сурка, и он тоже пойдёт в общий котёл.

— А почему бы не отдать мясо солдатам?

— Шутите, или цен не знаете?

— Второе.

— Мясо аномального сурка в полтора — два раза дороже телятины.

— Хм, а отчего бы тогда всё мясо нашим магам не оставить?

— Испортится. Даже на леднике. Да и не следует его чрезмерно долго хранить. Оно уже через неделю начнёт понемногу терять свои свойства, — буквально на лету убил он мою мысль о том, что уж мясо-то я смог бы так заморозить, что оно бы и год пролежало, а то и дольше.

Как мамонт в вечной мерзлоте.

— Тогда считайте, что мы договорились. Вот только как мой десятник к такому дележу отнесётся? — озадачился я вопросом, не окажусь ли я серьёзно должен своему десятку.

— Вы что же, собрались передать вырученные деньги от второй половины мяса своему десятку? Я правильно вас понял? — с какой-то нездоровой весёлостью поинтересовался штабс-ротмистр.

— Именно так.

— Хотел бы я посмотреть на рожу Самойлова, когда вы это ему скажете, но не судьба. Мне завтра на выход, — рассмеялся Васильков, — Но потом обязательно с вас рассказ потребую. Красочный. Примерно, как сегодня про орла, — поддел он меня напоследок перед тем, как попрощаться.

Заинтриговал, негодяй. Но, судя по всему, сюрприз меня ожидает знатный.

Он возни с травами меня избавил Федот. Отчего-то он меня вдруг сильно зауважал. Денщик подробно выспросил, что и с какой травой нужно сделать в первую очередь, а что до завтра подождёт. Естественно, первыми в работу пошли соцветия трав для мазей.

Спать мне совершенно не хотелось, и я с чего-то вдруг уселся писать письмо. Анне и Яне Янковским.

Получилось неожиданно хорошо. Просто и трогательно, хотя нигде я ни разу нормы правил не переступил.

Перечитав, вышел по нужде на улицу, а на обратном пути посмотрел в своё кухонное окно.

Федот работал. Перед ним стоял едва початый полуштоф* казённой водки, а на тарелке были заготовлены краюха хлеба и пластики сала. Но трудился денщик истово. Надо будет ему с первой же продажи лекарств долю выделить. От меня не убудет, а человеку приятно.

* Полуштоф — устаревшая русская единица измерения объёма жидкости, равная ½ штофа.

Как правило, использовался десятериковый штоф, половина которого составляла 0,61495 л.

Глава 11

Перспективы. Радостные и мрачные.

Утро я начал, как обычно. Лёгкая разминка, ведро колодезной воды на голову, чашка крепкого кофе.

Всё — я бодр и свеж.

Для чего я написал сёстрам Янковским, пока сам не знаю. Может, просто не хватает общения с девушками? Выяснил у Федота, как письма отправлять. С этим делом всё оказалось несложно. Письмо надо отнести писарю, он по справочнику определит цену почтовой марки, к которой придётся добавить две копейки на услуги матроса с парохода. А уж вестовой с заставы примет и отправит почту с каждого парохода, который к нам причаливает. Так как конверты у меня были свои, то всё удовольствие обошлось мне в четыре копейки. На обратном пути мой денщик ещё к Самойлову успел забежать, чтобы пригласить его на разговор и вернувшись, отправился разжигать самовар, только вчера им же купленный.

Убедил меня, языкастый, что без чая с выпечкой или пряниками и разговор не разговор.

Самойлов подошёл, когда я уже добрую треть рапорта написал. Так быстро вышло оттого, что мне скрывать там пока нечего. Оттого пишу, как всё было, не мудрствуя.

— Ваше благородие, вызывали?

— Приглашал, — помотал я головой, — Присаживайся, чай наливай и подсказывай, кого из бойцов в рапорте стоит особо отметить.

— Много фамилий упоминать не нужно. У нас же нет ни убитых, ни раненых, — не раздумывая, выдал десятник сходу.

— Так за одно это стоит награждать!

— Никак нет. Наверху не поймут. Считается, что если мы без потерь обошлись, то и победа была лёгкой. Хотя, так оно и есть, если разобраться, — флегматично пожал он плечами.

— Погоди-ка. Получается, если бы мы половину десятка там, у прокола положили, то всех остальных могли наградить?

— По медальке «За отвагу» запросто могло достаться. И за меньшие достижения медали получали, если много крови пролилось, — криво ухмыльнулся фельдфебель.

— Бред какой-то, — высказал я своё мнение о существующей практике награждений, где принято награждать не за результат, а за потери, — Ладно. Видимо это не нашего ума дело, — открестился я на всякий случай от возможных обвинений в вольнодумстве.

Если разобраться, то ни людей, ни подводных течений, которые могут скрытно кипеть даже на отдельно взятой заставе, я толком не знаю. А вот за резкие высказывания можно и пострадать. За примером далеко ходить не нужно. Мой дядя — ссыльный профессор химии, нынче в разорённом имении живёт, старательно и умело осваивая правильное ведение помещичьего хозяйствования.

Помолчали. Наливая себе чай.

— Я тебя позвал, чтобы про мясо сурков поговорить, — продолжил я разговор, — Что ты скажешь по поводу того, чтобы половину мяса нашим магам отдать, а вторую продать, и деньги вам на провиантский кошт передать?

Ух, как он поперхнулся! Надо было мне подождать, а то сейчас впору бежать и по спине его хлопать, что мало кому помогает.

Откашлявшись, Самойлов начал отрицательно мотать головой, раньше, чем смог заговорить.

— Такое никак невозможно, ваше благородие! Вы и себя и нас подставите! Нам зависть не нужна, а вам недовольство офицеров. Мясо сурка всегда магам отходило. Традиция! Не, никак нельзя такое исполнить! Этак до бунта один шаг!

Задав пару уточняющих вопросов, я и сам понял, что замахнулся чуть ли не на нарушение основополагающих устоев заставы.

— Ладно. Вопрос с сурками снимаю, — отмахнулся я, и Самойлов шумно выдохнул, с явным облегчением, — Давай о камнях Силы поговорим.

— Пятнадцать штук добыли. С орла камень ваш, тут даже без сомнений. Вы бы этого стервятника и без нас добили с револьвера. Мои с испуга стрелять начали, — признал десятник, явно не желая спорить.

— С шакалов?

— Пять вышло.

— Все мне сдашь. И по три рубля с остальных собери. Будут у нас артефакты на весь десяток. Может, и к следующему выходу успею сделать, — заявил я, подумав, — Но это пока без обещаний.

Есть у меня пара идей, как можно изготовление ускорить, но моим половым гигантам — штрафни кам они вряд ли понравятся. Придётся им всерьёз попотеть, когда ручки прокаток станут проворачивать. А что делать… Браслеты сами себя не изготовят.

— Цену остальных камней узнай, но не продавай. Просто скажи мне, кто и сколько предлагает, — завуалировал я своё желание выкупить у нашего десятка все камни самому.

Да, просто выплачу максимальную цену, которую десятнику предложат, и наверняка ещё в приличном выигрыше окажусь, отрезав ту череду посредников — перекупов, по которой ко мне раньше доходили даже не камни, а их осколки.

— Как скажете, — кивнул Самойлов, — Баньку не желаете сегодня посетить?

— У нас в части?

— В селе. Добрая баня получилась. Сам ставил, — похвалился фельдфебель.

— Тут видишь какое дело… — задумался я, стоит ли рассказывать десятнику про мои опасения насчёт Шуваловых, а потом плюнул и рассказал.

— А мы Грицко с Гринёвым с собой прихватим. Пусть посидят в теньке, да пивко под воблу попьют. Парни молодые, глазастые. Мимо них мышь не проскочит, — тут же нашёлся Самойлов, — Да и шинкарка молчит. Значит нет в селе чужих.

— Вечером мне в части нужно быть. Киргизы должны приехать.

— Так я сейчас тогда пошлю кого-нибудь с наказом, чтобы хозяйка баньку затопила, а через час — другой и мы подойдём.

Хм, баня — это хорошо, а вот выход в село — не очень. Идти в гости с револьвером на поясе и двумя вооружёнными пограничниками в качестве охраны?

Впрочем, я маг, оттого сам себе оружие и охрана, но подстраховка всё равно не помешает.

С этой светлой мыслью я отправился в свою новую мастерскую и там быстренько, минут за пятнадцать, из уже подготовленных заготовок, доделал очередной браслет. Погуляю сегодня с ним, а вечером отдам Самойлову. Пусть кому-то из бойцов передаст.

Как несложно догадаться, на завтрак магам были предложены котлеты из мяса сурка. Заказал себе две, хотя остальные сразу брали по четыре, а потом их ещё и на добавку хватало. Я бы тоже съел побольше, но впереди баня, куда не стоит ходить обожравшись.

За столом среди офицеров зашёл спор, насколько сильно мясо сурка может увеличивать резерв Силы у магов. Я, слушая со стороны, невольно принял сторону штабс-ротмистра Василькова. Он наиболее аргументированно утверждал, что если употреблять сурка по два раза в день, то за месяц можно рассчитывать на рост резерва в один процент. Честно говоря, так себе рост, но сам способ его получения прост и приятен. Кстати, Васильков был единственным, кто отметил, что рост на четвёртом уровне и на пятом слегка отличается. Резерв у «пятёрочек» растёт медленней и не так результативен. Он же и предположил, что на шестом уровне маг и вовсе может не заметить те полпроцента, а уж про седьмой уровень и говорить нечего. Там нужны другие катализаторы роста.

Порадовало другое. Штабс-ротмистр уверенно доказывал, что мясо сурка — мутанта гораздо полезней тем, что не столько увеличивает резерв Силы, сколько расширяет и укрепляет каналы.

И всё бы хорошо, но с такой «диетой» физические нагрузки мне придётся увеличить, и серьёзно. Зато появится возможность сослаться на питание, если кто-то вдруг заметит, как быстро начали расти мои магические способности, которые я каждое утро прокачиваю, но совершенно другим способом — методикой раскачки резерва. Кастую мощное заклинание, наполняю его силой, а потом развеиваю, забирая энергию обратно. С глифом — секундное дело.

После завтрака, всё-таки чересчур плотного, я немного помедитировал, гоняя магию взад-вперёд, а там и фельдфебель нарисовался. При параде…

Нет, он был не в парадке, но и не в той солдатской форме, в которой мы выходим в рейды.

Обычная повседневка, но почти новенькая, идеально отутюженная и украшенная солдатским Георгием и полудюжиной медалей.

— Илья Васильевич, а предупредить не мог? — крикнул я ему через открытое окно, и через три минуты сам вышел, приодетый по форме, благо, Федот поддерживает её в идеальном состоянии, — Мы с тобой словно не в баню, а на смотрины собрались, — пошутил я, отчего десятник лишь крякнул, и отвернув лицо в сторону, сделал вид, что чего-то рассматривает в противоположной от меня стороне.

Баня и вправду оказалась чудо как хороша! Протоплена до трескучего жара, такого, что мы минут за десять — пятнадцать прогрелись до последней косточки. А потом началось священнодействие.

Крутым кипятком были заварены четыре веника — два дубовых и два берёзовых, а в запахе заваренных для каменки трав я уловил ароматы смородины, крапивы, мяты и, о чудо, эвкалипта!

— Василич, а эвкалипт откуда? — приоткрыл я глаз, сразу опознав аромат.

— На Волге живём, — ответил десятник, припадая к запотевшей кружке с ядрёным квасом, — В том же Царицыне не только крымских вин вдосталь, но и с далёкой Индии товары имеются.

Первым под веники попал я. А когда мы дважды выбегали на улицу, обдавая друг друга ведрами родниковой воды, чтобы отойти от жара, то я в свою очередь предложил и десятника попарить.

— Сомлеете, ваше благородие, да и я погорячей люблю, — засомневался десятник.

— А давай попробуем, — усмехнулся я в ответ, готовя шутку.

Браслетик-то на мне, правда пришлось его потуже натянуть на руку, чтобы не обжигал, а там защитная функция предусмотрена. Вот и проверю, как она в бане себя проявит.

Держался Самойлов долго. Пара малых бадеек с травяным отваром уже дно показала, а он всё не сдавался.

Наконец замахал рукой и тяжело сполз с лавки.

— Да уж… Сильны вы, ваше благородие, не ожидал, — помотал он головой, но лишь после того, как я его тремя ведрами окатил, — Так меня ещё никто не отхаживал.

Нормально артефакт отработал. Дышать, разве что, было тяжеловато, зато жара, работая вениками, я почти не ощущал.

На этот раз выпили травяного взвара, после которого я чуть придремал.

— Ваше благородие, вы мыться пойдёте? Если что, я спинку могу потереть, — разбудил меня нежный девичий голос.

Я приоткрыл один глаз, потом закрыл его и открыл уже оба. Широко. Не, не померещилось… Голенькая.

— Ты кто, красавица? — посмотрел я на невысокую светло-русую дивчину, представшую передо мной во всей красе своей молодости.

Хороша, чертовка! Худовата немного, но фигуриста, небольшая грудь торчит задорно, и не единого следа какой-то обвислости. А мордашка — просто умиление! Этакое сочетание наивности, опасения и любопытства.

— Меня Дуней звать. А я правда красивая?

— Да я такой красоты в жизни не видел! Иди-ка ко мне, я тебе это делом докажу, — предложил я, чуть отодвигаясь на своей лежанке и давая ей место.

Хихикнула, и легла! Доказывать пришлось трижды, в перерывах поглаживая и шепча на ушко всякие благоглупости.

— Вас хозяева на обед поди-ка заждались, — вдруг опомнилась она, и шустро накинув сарафан, опрометью выпулилась из бани, оставив меня в одиночестве.

— Васильич, что это было? — требовательно спросил я, предварительно дождавшись, пока хозяйка выставит на стол чугунок с густой ухой, томящийся до моего прихода в русской печи, и уйдёт.

— Вы про Дуняшу? — задал вопрос Самойлов, на самом деле наклоняя в это время полуштоф с водкой над моей рюмкой.

— Да, — кивнул я, отвечая сразу на оба вопроса.

На заданный, и не высказанный.

Десятник налил. Выпили, корочкой хлеба занюхали. Солёным груздочком закусили.

— Понравилась?

— Не то слово…

— Соседка моей Настасьи уже год, как просит дочке офицера найти. Овдовела она, года четыре назад. Девка заневестилась давно, а кому она без приданого нужна? Разве бобылю какому, а то и вовсе снохачу. Вот только Дуняша мне, почти как родная, а офицера свободного для неё не было. Вы не смотрите, что она не девкой вам досталась, то отдельная история.

— Расскажешь?

— Так нечего рассказывать. Прижал её, когда молода и глупа была, один охальник, да и обесчестил. А потом утонул, — уставился Самойлов в окно, пряча взгляд, — Но давно это было. А после — ни-ни.

Угу, понятно кто в этой части села прокурор и судья, и концы в воду, если что. Волга-то, вот она. Из окна видно.

— И что предлагаешь?

— Так в прислугу её наймите, как приходящую, скажем в день отдыха, а то и на следующий день.

— У меня же Федот есть.

— Нечто он не понимает, что молодому парню он девку ни в жисть не заменит? — хохотнул фельдфебель над своей нехитрой солёной шуткой, — Найдёт, где погулять.

— Ей-то это зачем?

— Так на приданое заработать, — вроде, как удивился Самойлов моей непонятливости, — По весне сторгуем ей корову добрую, птицу какую, а за зиму она одеждой и всякими подушками обзаведётся — вот и готова невеста на выданье.

— Всё так просто?

— Нет, конечно. Сама призналась, что очень уж вы ей глянулись, — с намёком поднял десятник полуштоф над моей рюмкой, в ответ на что я лишь головой мотнул.

Хех. Без меня меня женили! А Самойлов-то, какой красавчик! Психолог доморощенный… Представил себе, что у меня от сперматоксикоза может крышу начать сносить, и тут же выход нашёл, да как ловко! Всем сумел угодить!

На самом деле временная жена, без всяких обязательств… Красивая, молодая, задорная. Чем не вариант?

— Васильич, а вдруг детишки случатся? — осенила меня вполне реальная мысль, раз уж тут всё так просто.

— Так у баб свои средства от этого дела имеются, а если и не сработают… Ну и что. Для крестьянской семьи заиметь ребёнка с Даром — это как билет в счастливое будущее. Свадебку по весне, правда, отложить придётся, так и вы в обиде не останетесь. А как только Дар у дитяти подтвердится, так на Дуняшу такой спрос будет, что куда там корове с прочим барахлом, — без всяких преувеличений вывалил мне десятник посконную правду прагматичной крестьянской жизни.

Такой, как она есть. Без всяких приукрашиваний.

Заинтересовала меня эта сторона жизни. Хозяйственная. Все рядом живём, и мы, и крестьяне, но оказывается, я очень многого не знаю.

С осторожных вопросов я и начал, использовав на себе Малое Исцеление, чтобы снять влияние уже выпитой водки, а свою рюмку перевернул вверх дном. Разговор с цен начал.

— Коровы у нас, на левобережье, не так дороги, как в городе, но опять же, цена от времени года зависит. По осени справную корову у нас можно и за двенадцать рублей сторговать, а по весне она же восемнадцать уже будет стоить, и то — пойди купи, если найдёшь. Про город и говорить нечего. Там цены почти вдвое дороже наших.

— И какой же мне оклад женской прислуге предложить? — сумел я, меж нашими разговорами о ценах, вклинить довольно интересный для меня вопрос.

— Если вы на пять рублей в месяц согласны, то и Дуняша, и матушка её, будут счастливы, — заверил меня десятник.

Ему бы в сводники, с таким талантом…

— Кто я такой, чтоб мешать счастью? Скажи им, что я согласен, — согласился я на несколько дорогие, но эксклюзивные услуги, в наличии которых меня уверенно заверили.

В том плане, что на всё время нашего договора, я у Дуняши одним-единственным буду. И никого больше.

* * *

Киргизы приехали впятером. Старый шаман и четверо хмурых мужиков в возрасте.

Шаман — баксы Есакай, довольно сносно говорил на русском. Пригласив меня и киргизов на чай, Удалов довольно долго и неспешно обсуждал с Есакаем цены на баранов и зерно, интересовался здоровьем неведомых мне именитых киргизов, а сам рассказывал, где и какая ярмарка в ближайшее время состоится.

— Зачем Нышана убили? — перешёл шаман к делу, когда чай был допит, а чашки отодвинуты.

— Он на моих людей Тварей натравил, — вступил я в разговор после того, как ротмистр ко мне обернулся, передавая слово.

— Много?

Загибая пальцы, я начал перечислять трофеи.

— Много, — уважительно поцокал шаман языком, — А вас сколько было?

— Я и десяток пограничников.

— Сильные воины, — кивнул Есакай, — А почему ты считаешь, что это Нышан сделал?

— Следы его у пробоя остались, и ещё кое-что, — вытащил я из кармана остатки найденного киргизского амулета.

— Его работа, — признал шаман, подслеповато щурясь и перебирая пальцами хитросплетения узелков и бусинок, — Зря я Нышана этому научил. Как долго трактат открытым простоял?

— Трактат? — не понял я.

— В переводе на ваш язык трактат — это Урочище, — пояснил Есакай.

— Примерно полчаса, — прикинул я время, за которое мы добрались до пробоя, прибавив к нему минуты боя.

— Мало, — огорчённо помотал шаман головой, — От силы на месяц он беду отсрочил. Эх, простояла бы пробоина хотя бы полдня, глядишь, год — другой можно было бы спокойно жить.

— Так за полдня к нам бы сотни Тварей из-под купола выбежали, — нехорошо усмехнулся ротмистр.

— У вас сильные воины. Отсиделись бы в своих крепостях, а теперь всё плохо будет. Уходить нужно, и вам и нам. Беда раньше случится, чем начнётся осенний Гон. Трактат силу большую набрал, а выпустить её вы не дали. Вот-вот он рост пойдёт. Всё накроет. От Волги до Эльтона. Через год Тварей уже не сотни будет. Тысячами начнут оттуда выходить. А если люди под новый купол попадут, то и их придётся убивать, — завершил своё мрачное предсказание баксы Есакай.

Глава 12

Что делать?

— Что делать будем? — закурив, спросил у меня Удалов, когда мы вышли на крыльцо, чтобы посмотреть на отъезжающих киргизов.

— Вы позавчера сами к Куполу выходили. Зачем? — поинтересовался я в ответ.

— Я чувствую его напряжённость, — не сразу признался ротмистр, — И да, она сейчас очень высокая.

— Уже неплохо, — кивнул я, соображая, как бы помягче преподнести Удалову свои мысли и догадки, — Я тоже почувствовал, что Купол буквально дрожит от переполнения. И даже внутри побывал. Недолго. Буквально секунд пять — шесть. Магический фон там стоит такой, что его можно ломтями нарезать.

— Наверное, стоит совещание устроить. Выслушать мнение наших офицеров.

— Не уверен, что они всерьёз воспримут пророчество какого-то киргизского шамана, — отрицательно мотнул я головой, — Могу предложить более простой способ.

— Интересно узнать, какой?

— Вы что-то знаете о том, как проникали под купол экспедиции учёных?

— Использовали мощные артефакты, разрывающие защиту. Какие именно, мне неизвестно.

— Угу, это я и предполагал. Не подскажете, чей десяток у нас послезавтра выходит к Куполу?

— Штабс-ротмистра Василькова.

— Идеальное совпадение. Прямо то, что нужно! Мы должны пойти с ними. Я и мой десяток. Скорей всего, ваше присутствие нам тоже не помешает, как и три — четыре подводы, вроде тех, на которых мы доставили трофеи.

— Объяснитесь!

— Завтра я попробую собрать пару — тройку артефактов вроде тех, что были у учёных. Если повезёт, и Твари успеют к пробою, то мы можем повторить успех нашего прошлого выхода, но растянув действие пробоя на более длительное время. Скажем, на час. Что там Еникай говорил? Полдня пробоя отсрочили бы Хлопок аномалии на год? Но зачем нам полдня, если мы можем стравливать давление под Куполом небольшими частями? Как предохранительный клапан на паровом котле.

— Хлопок аномалии? Интересный термин.

— Сам в голову пришёл, как нечто близкое к ситуации.

— Вы уверены, что сможете вскрыть Купол? — выразительно посмотрел на меня ротмистр.

— Конечно же нет. Оттого и собираюсь начать с не очень мощных артефактов. Знаете, как-то сильно не хочется организовать в Куполе такую дыру, которая соберёт к ней всех обитателей той зоны.

— Рискованно, — чуть подумав, заметил Удалов.

— Жизнь вообще рискованная штука, а рано или поздно мы все умрём. Но лично я хочу дожить до старости, — философски отметил я, — В самом крайнем случае очень велика вероятность того, что мне удастся закрыть пробой, как я это сделал в прошлый раз.

— Я читал ваш рапорт. Воспользовались Ледяным Потоком?

— Не совсем. Его усиленной версией. Само заклинание показать не смогу — Родовое умение с непонятной мне схемой, зато его результат вас впечатлит. Это очень сильная и долгая заморозка.

— Пока не совсем понимаю, ради чего вы собираетесь рисковать?

— Конечно же, ради выгоды. Как своей личной, так и общей. Для всей заставы, — не стал я скрывать очевидное.

— Поясните, — потребовал ротмистр.

— Думаю, мы все будем неплохо выглядеть, докладывая о четырёх — пяти десятках Тварей, добываемых каждый месяц. Не так ли? — с ухмылкой поглядел я на Удалова.

— Не то, что не плохо, а я бы сказал — даже слишком хорошо, — скептически отозвался Удалов.

— Боюсь, первые два месяца меньше не получится, если мы всерьёз хотим снизить давление под Куполом.

— Звучит слишком оптимистично, чтобы в это поверить, — весьма недовольно пробурчал ротмистр в ответ.

— Готов поспорить на две бутылки французского коньяка, что добьюсь успеха с первого раза, — применил я запрещённый приём, — Но у меня есть условия. Вполне приемлемые.

— Хотелось бы их услышать.

— Пятьдесят процентов от трофеев мне. Двадцать — моему десятку. Двадцать в фонд заставы и десять тому десятку, который будет нас сопровождать, и на счёт которого запишут добытых тварюшек. Считаю, что будет вполне справедливо, если в докладах начальству отмечусь не я один, а все офицеры заставы.

— Вас не интересуют награды? — не поверил Удалов своим ушам.

— Увы мне, Викентий Константинович, но нет, не особо интересуют. Мне лучше деньгами. По медальке — другой мы все за год и так получим, а на орден мне претендовать рано. Не поймут-с. Да, и ещё. Моему десятку потребуется второй комплект винтовок с подсумками.

— А это для чего?

— Подсумок у солдат на тридцать патронов. Ровно на столько, сколько положено до чистки оружия.

— У нас на складе есть патронные сумки. Они на шестьдесят патронов, — возразил ротмистр.

— Моя тактика не предполагает чистку винтовок посреди боя, — решительно отрезал я в ответ, — Закончился подсумок — смени винтовку. Мне не нужны неожиданности. Обычно они приводят к чьей-то глупой смерти.

— Винтовки есть. Выдадим. И я даже вместе с вами схожу к Куполу, — принял Удалов не простое для него решение, — Но если у вас ничего не выйдет, то тут же подам рапорт, где опишу возможную угрозу.

— Вы в своём праве. Но я бы не стал торопить события. Предсказание шамана в качестве доказательства — не смешно выйдет, — постарался я влить некоторую дозу сомнений в решительность ротмистра, — Если мы сами себе не поможем, то особо рассчитывать не на что. Ни Царицын, ни Саратов нас не выручит, а пока информация дойдёт до столицы и там примут хоть какое-то решение, уже будет поздно. Пока у нас есть две недели. Сумеем осуществить мой замысел и какое-то время удержать пробой — выиграем ещё пару месяцев. Научимся такое делать на постоянной основе — станем богатыми и награды заработаем.

— Звучит неплохо, но пока это только слова.

— Согласен. Давайте подождём с выводами до послезавтра. И я побежал, с вашего разрешения. Слишком многое предстоит сделать.

Сделать мне и впрямь предстоит не просто много, а очень много.

Как изготовить для своего мира артефакт Пробоя, я знаю чисто теоретически. Сам никогда их не изготавливал, и думал, что они мне не понадобятся. Не угадал.

Если разобраться, артефакт не слишком сложный. Этакий накопитель с контуром подзарядки, который начинает собирать энергию с защиты Купола, её ослабляя, а потом взрывается от полученного переизбытка, обеспечивая Пробой ослабленного участка его же магией, но со знаком минус. Наверняка что-то подобное и убитый нами шаман соорудил. Вопрос всего лишь в том, смогу ли я правильно соотнести пропорции, исходя из расхождений магического фона миров и каких-либо неизвестных особенностей аномалии.

— Федот, сбегай до Самойлова. Скажи, чтобы все камни мне в мастерскую принёс, — отдал я распоряжение денщику, начав переодеваться в рабочее.

Да, мне пришлось приобрести ещё один комплект солдатской формы. Как хотите, но работа артефактора иногда связана с дымом, пылью, копотью, а то и вовсе мелкими брызгами раскалённого металла.

Пока денщик бегал, я успел доделать из подготовленных вчера заготовок ещё один солдатский артефакт. Уже неплохо. Пять моих бойцов теперь со Щитами и излечением.

— Принёс, ваше благородие, — ввалился фельдфебель в мою мастерскую.

— Во сколько оставшиеся камни оценили?

— По семнадцать с полтиной на всех выйдет, включая вас, — расплылся Самойлов в улыбке.

— Недорого. В городе они бы вдвое, а то не втрое дороже стоили, если в розницу, — хмыкнул я. — Ладно, давай их мне, деньги после ужина отдам. А теперь слушай меня внимательно. Послезавтра мы снова идём к Куполу.

Дальше я начал нарезать задачи, в основном на завтра, но и сегодня придётся побегать. К примеру, те же новые винтовки получить со всем необходимым.

Чую, вопросов у моего десятника накопилось воз и маленькая тележка, но я ясно дал понять, что пока много рассказать не могу.

— Кстати, не знаешь, кто мне может сделать ошейник? — вспомнил я перед тем, как отправить Самойлова по делам.

— Знаю. Есть у нас скорняк. Какой вам ошейник нужен?

— На меня, — сумел я его удивить напоследок.

Кстати, а начну-ка я с него, с артефакта, который будет крепится на ошейник. Он не сложен в изготовлении, а я как раз успокоюсь и разогреюсь слегка.

Что за артефакт я собрался изготовить? Так всё понятно из его названия Рупор. Он крепится на горло, под самый подбородок, и усиливает громкость речи в несколько раз. В крайнем выходе к Куполу мне такой возможности сильно недоставало, чтобы своевременно отдавать команды бойцам.

Итак, шесть рун, самый плохонький камень из сурка, примитивная оправа с двумя загибулинами, которыми я закреплю артефакт на ошейнике. Полчаса работы — и готово!

К счастью, никого я таким артефактом не удивлю. У нас в училище их подобие половина преподавателей носили. Мой по «оручести» должен выйти чуть получше, но не в комнате же его настраивать.

Отложив готовое изделие в сторону, я хрустнул пальцами, а потом аккуратно взяв пальцами камень, который достали из орла, и внимательно рассмотрел его на свет.

Очень приличный экземпляр. Почти правильной формы и без видимых дефектов. Собственно — первый достойный трофей, из тех, которыми можно гордиться. И пусть он размером всего лишь в недозрелую вишню, но ёмкость накопителя, который я собираюсь ваять, должна оказаться очень достойной.

Серебряный рубль, который здесь весит чуть больше двадцати граммов, пришлось раскатать на шесть полосок, вымеряв их длину так, чтобы они охватывали половину окружности моего шарообразного камушка. Это будущий каркас экрана, который оплетёт камень со всех сторон и на порядок снизит саморазряд, не позволяя закаченной Силе бездарно вытекать. Восемь рун на каждую полосу. Пару раз ошибался, так как работа тонкая, и приходилось раскатывать полоски серебра заново, переписывая рунную цепочку. Два с половиной часа работы, не разгибаясь.

Глянул на часы, и понял, что катастрофически опаздываю на ужин. Точней — уже опоздал, но минут пятнадцать ещё есть. Успеваю.

После ужина я слегка осоловел, что и неудивительно после столь насыщенного дня. Но подстёгиваемый мыслью, что артефакты Пробоя сами себя не сделают, а завтра день мутный, так как мы будем в резерве и режиме пятиминутной готовности, всё-таки нашёл силы, чтобы отправиться обратно.

Изначально я хотел соорудить три артефакта разной мощности, но хорошенько подумав и оценив ассортимент камней, остановился на четырёх. Три будут из камней, добытых из сурков, и один — из лисицы. Итого — три попытки Пробоя в порядке нарастания. Сначала один артефакт из камня сурка, потом сразу два, и лишь затем третий, самый мощный задействую. Стопроцентной уверенности, что всё получится с первого раза у меня нет, но попытаться, с высокой степенью вероятности удачи — почему бы и попробовать.

Осилил только первые три артефакта. А потом спать потянуло так, хоть спички в глаза вставляй.

Вяло попытался сообразить, у кого посреди ночи можно эликсиром на бодрость разжиться, но потом вспомнил слова Василькова о том, что мясо сурка имеет побочный эффект, которым не стоит пренебрегать — лишние полчаса — час сна лучше честно отоспать.

Перед тем, как заснуть, вспомнил про Дуняшу, а затем её образ стал как-то произвольно изменяться, показывая мне то Яну, то Анну Янковскую. Заснул, улыбаясь. Какая нелепость…

Утро встретило меня обильной росой и туманом.

Обычная тренировка, с упором на растяжки, прокачка магических способностей…

Хм, мне показалось или нет? Вроде дело с ростом магической Силы веселей пошло…

Пока уверенно об этом заявить не готов, но как-то чересчур легко мне сегодня всё даётся. Может глиф стабилизировался?

Сказать честно, я развитие магии сейчас не особо педалирую. Стараюсь оставаться в образе недавнего выпускника училища и соответствовать подтверждённому магическому рангу.

Да, отличник, лучший в своём выпуске, успевший развить одно из заклинаний до Адепта первого уровня. Отличное прикрытие. По крайней мере ни один из наших офицеров в мои годы такого не добивался. Так что их пока ничего не удивляет.

В офицерской столовой меня поджидал Васильков, который тут же подсел ко мне за стол, и даже нашёл для этого очень приятную причину.

— Владимир Васильевич, я вам деньги принёс за мяско. Сто пятьдесят два рубля вышло. В городе наверняка дороже можно было продать, но офицеры с соседних застав нам не чужие. Мы с ними всегда стараемся излишки сначала друг другу предложить, и лишь потом к торговцам обращаемся. Так что не серчайте, что немного продешевил. Глядишь, и воздастся нам тем же самым.

— Быстро у вас получилось, — хмыкнул я, сначала старательно прожевав котлету.

— А куда нам деваться, — развёл штабс-ротмистр руками, — Маги, особенно те, кто контракт на продолжение службы сверх срока подписал, за любую возможность усиления хватаются, если оно по их средствам. К примеру, мне совсем немного до мага — «шестёрки» осталось. Как только уровень возьму, так можно будет представление на ротмистра оформлять. Послужной список позволяет.

Хех, а вот и объяснение столь рьяной заинтересованности Василькова в недавнем разговоре, для которого он меня так долго на улице поджидал. Вовсе не удивлюсь, если узнаю, что котлеты из мяса мутанта он сейчас уничтожает ровно до тех пор, пока глаза от обжорства не начинают вылазить. Есть у него на то весомый стимул. Ротмистр — это не только звание, но и повышенный оклад, и возможность получить очень привлекательную должность.

— Вы уже в курсе, что завтра мы вместе выходим?

— Представьте себе, да. Но причины не знаю, — прищурился штабс-ротмистр, готовясь выпытать из меня максимум возможного.

— Попытаемся проверить одну версию. Если получится, то ротмистр её всем объяснит, а вот если нет… Вряд ли он мне даст время на вторую попытку. Впрочем, завтра своими глазами всё увидите, если повезёт. А сейчас извините, вынужден откланяться. У меня всего лишь день на подготовку остался.

Сказать честно, я за утро уже раз пятьдесят попытался прокачать ситуацию, с каждым разом всё больше и ясней понимая, что второго шанса у меня не будет.

Выглядит всё очень плохо. Если на завтрашнем выходе я не смогу организовать Пробой, то вряд ли Удалов ещё раз пойдёт мне навстречу. И что тогда? Дожидаемся Хлопка, а там смотрим, кто из пограничников выжил, а кто стал мутантом?

Допустим, о себе я успею побеспокоится. Изготовлю пару защитных артефактов и постоянно буду держать их активированными. С высокой степенью вероятности — выживу и не превращусь в урода — мутанта. А потом что делать? Убивать вчерашних сослуживцев, свой десяток, Дуняшу…

Бр-р-р… Нет!

Придётся сегодня поднапрячься с артефактами. По крайней мере ещё парочка из лисьих камней всерьёз могут увеличить шансы на Пробой, если остальные не сработают, как надо.

Работал, как проклятый, а заодно сам себя успокаивал. Пускай я по косвенным признакам сужу, но вроде мой артефакт на камне из лисы должен будет куда как громче хлопнуть, чем поделка киргизского шамана. Насколько правильно судить про мощность взрыва в магическом эквиваленте, ориентируясь на звук, мне вряд ли кто подскажет, да это и не требуется. Правильная проверка может быть достигнута лишь эмпирическим путём. А пара дополнительных мощных артефактов даст мне возможность на четвёртую попытку.

— Ваше благородие, обед пропустите! — постучал в окно Федот, чётко выполнив моё распоряжение о том, чтобы напоминать мне про еду.

— Через пять минут буду, — закусил я губу, так как от неожиданного стука у меня чуть было штихель не сорвался, что привело бы в негодность труд последнего часа.

Заскочил в дом, чтобы переодеться, а у умывальника на себя в зеркало глянул.

Жуть. Лицо землистого цвета. Глаза красные, а волосы всклокочены так, словно я с сеновала упал.

Тяжело даётся и работа, и заполнение накопителя Силой, и такая же операция с одним уже готовым лисьим артефактом. По сути, я за это время в один только накопитель на камне из орла уже два своих резерва слил. Но уже на первый лисий артефакт меня не хватило, чтобы его заполнить под завязку. А впереди ещё два, и работа, которая тоже требует магической составляющей.

— Владимир Васильевич, — осторожно подсел за мой стол ротмистр Удалов, — Я случайно узнал, что вы у своего десятка все камни сами выкупили. Зачем?

— Неужели вы думаете, что Купол сам себя пробьёт? — окрысился я в ответ, оторвавшись от еды, — Впрочем, извините. Устал, переутомлён, выкачался под ноль, оттого психую.

— В чём-то не уверены?

— В вас. Боюсь, второго шанса вы мне не предоставите и случится непоправимое, — резанул я правду-матку.

Глава 13

Давно застава не помнила таких выходов. Два десятка бойцов, три подводы, где и возницы, и их сопровождающие из ветеранов вооружены, тройка магов, следующих верхом, как бы не самых сильных на заставе, если немного себе польстить.

Подводы идут не пустые. Все три загружены кольями для рогаток. Как говорится: — На Бога надейся, а сам не плошай. Вот и подумалось мне — зная точное место пробоя, отчего бы его не огородить рогатками в два ряда.

Десять рублей, как с куста. Зато хозяйственное отделение заставы план по заготовке кольев за день выполнило. А что делать, стимулирую из собственных средств. Надеюсь, окупятся мои вложения.

Мутанты из-под Купола выходят, на всю голову пристукнутые, и особой прыти у них не отмечено. Вот и попробуем создать им препятствие, чтобы не дать разбежаться, пока они такие вялые.

Догадываясь, что колья примут на себя часть пуль, но и подойдём мы на этот раз поближе, а три мага — это вам не баран чихал. На самый крайний случай у меня есть Заморозка, от зоны поражения которой я и плясал, высчитывая количество рогаток.

Таким вот цыганским табором проезжаем мимо пограничного пункта, куда вскоре вернуться подводы, и движемся дальше, уже пристально поглядывая по сторонам.

Начали мы часа через полтора, после прибытия к тому месту, где у нас в прошлый раз произошёл Пробой.

Бойцы к тому времени навязали и установили рогатки, скрепив их меж собой прочной верёвкой, а подводы удачно успели уйти в степной форт, так как никаких выстрелов мы не слышали.

Демонстративно сотворив крестное знамение, я пошёл к рогаткам, ориентируясь на белую тряпку, которой обозначен подготовленный проход меж рогаток, для чего мне достаточно будет скинуть две петли.

Признаюсь, над конструкцией артефакта Пробоя пришлось поломать голову.

Всё дело в том, что я не знал, какой силы поток начнёт наполнять тот накопитель, который должен потом взорваться. Не выйдет ли так, что стоит мне мину активировать и сунуть под Купол, как тут же рванёт?

Но решение нашлось. Простое и элегантное — я поставил ограничитель на входной канал. Теперь, какой бы ни была сила входящей магии, накопитель никак не переполнится раньше тридцати секунд.

Тем не менее, начал я с опаской, и что скрывать, укрывшись Щитами.

А что в этом постыдного?

Мои мины — изделия новые, экспериментальные. Если что, ни разу не апробированные, и честно сказать, я далеко не уверен, что рвани первая же, самая слабая мина, у меня в руках, то я выживу. Скорей нет, чем да.

Занёс первый артефакт и пропихнул его под Купол по максимуму. Отступая мелкими шажками, вымерил, что активировать его смогу примерно с расстояния в полутора сажень, не больше.

Но это уже кое-что!По крайней мере, между нами, уже стоит два Щита, которых просто не было, когда артефакт Пробоя находился у меня в руках.

Активировал свою поделку и постарался с достоинством удалиться, закрывая за собой проход меж рядов рогаток.

По пути активировал Рупор.

Бумкнуло примерно через минуту, и не сказать, чтобы чересчур сильно.

— Замечен Пробой! — радостно сообщил я через несколько секунд, — Довольно незначительный, если судить по выбросу Силы, — не стал я признаваться, что размер дыры в Куполе я наглядно вижу.

Так себе дырка получилась, размером с форточку и она уже вот-вот захлопнется.

Так и вышло. Минуты не прошло, как Купол затянул пробоину, в которую ни одна тварюшка так и

не пролезла.

Печально?

Вовсе нет — радостно! Мой артефакт сработал, как надо, а то, что мощность оказалась недостаточна, так это мы сейчас поправим.

Насчёт следующей попытки у меня возникли сомнения. И всё дело в спешке. Излишняя торопливость артефакторам не к лицу. Вредит результатам. Хотя, на тот момент у меня и выбора не было. Осваивать что-то новое в столь сжатые сроки нереально.

Моё смятение понять не сложно. Уже по дороге к Куполу у меня возникли вопросы. Два одинаковых артефакта, которые я одновременно активирую, рванут разом, или один из них задержится, пусть и на доли секунды.

Зря я сразу этому значения не придал. Может, успел бы придумать, как мне запараллелить камни и организовать переток меж ними, чтобы они всё-таки разом бумкнули. А сейчас я сильно опасаюсь. Как бы первый взрыв не отбросил своего близнеца от Купола.

Сомнения меня не обманули. Второй артефакт отбросило в сторону, и он сработал уже с изрядной задержкой. Имеем три минуты мелкого прокола, и ни одной Твари с той стороны.

— Похоже на то, что я уже могу рассчитывать на коньяк, — не слишком радостно заметил ротмистр, подводя итоги первых попыток.

— Не судите опрометчиво, — произнёс я уже кем-то сказанную фразу.

Да, так бывает, что все красивые слова уже давно кем-то сказаны, а нам лишь предстоит их повторять. Обидно.

На самом деле, болтая с ротмистром, я наблюдаю за Куполом. Его вторая рана затягивается медленней и не с такой плотностью.

— Очень похоже на то, что сегодня удача нас всё-таки посетит. Но нужно торопиться. Купол очень быстро восстанавливается, затягивая место Пробоя, — с этими словами я снова кинулся к Куполу, и заложил под него артефакт с Камнем лисы.

Удалов кивнул, хотя в глазах его читалась тревога. Он явно не верил в успех, но, видимо, решил дать мне ещё один шанс — или просто хотел убедиться сам, что всё действительно безнадёжно.

Бабахнуло громко и Пробой открылся! Да ещё какой! Раза в полтора шире, чем вышел у киргизского шамана. Из Пробоя вырвался поток горячего степного ветра, насыщенного магией. Воздух был сухим. Пахнуло озоном и полынью. Грохот вышел такой, что даже рогатки затрещали. Земля под ногами вздрогнула, и из Купола хлынула волна энергии.

— Есть Пробой! Приготовились к стрельбе! — с трудом я сдержался от того, чтобы не заорать во весь голос.

Если я надеялся, что рогатки нам помогут, то не угадал. Первыми из Пробоя вылетели вороны.

Слава глифу! Подготовленную Молнию я за полсекунды поменял на Оглушалку и врезал ей по стае. И тут же следом отправил Ледяной Поток. Почти всех птиц — мутантов удалось пристрелить на подлёте, а опоздавших, которые залетели чуть позже, добить на земле. Это уже моя магия сработала, заземлив опаздунов. Но вот две вороны на штыках нашей передней пятёрки — это косяк. Допускать тварюшек до штыков в мои планы не входило.

Пробой снова сияет, как новенький, изображая из себя арку радиусом метров в десять -двенадцать.

А вот и шакалы пожаловали, и как бы не две стаи сразу.

— Второе отделение! Стрельба по готовности, — подключил я при посредстве Рупора десяток Василькова.

Мы могли бы и сами с ними справиться, пусть их и было больше двух десятков, и через рогатки ни один не перепрыгнул, но совесть тоже нужно иметь. В том плане, чтобы уж совсем беспардонно не врать, когда в рапорте эти тварюшки будут на счёт десятка штабс-ротмистра Василькова записаны.

Лисы, сурки, два кабана, которые испортили нам первый ряд рогаток. И долгая пауза.

— Сменить винтовки! — отдал я команду своему десятку, — Второй десяток — огонь по готовности!

Пробой затягивался, и довольно быстро.

А пострелять десятку Василькова пришлось. Восьмёрка сайгаков — мутантов, размером с хорошего жеребца и с почти метровыми рогами оказались неплохой целью, добивать которую пришлось уже моим бойцам. Ещё я успел осадить одного мутанта в прыжке, врезав по нему Воздушным Кулаком, отчего он упал своим брюхом на рогатки, где его и добили.

Крепки на рану эти мутанты оказались, а может — калибр берданок для них маловат или пуля у нас неправильная. В том плане, что нет в ней ярко выраженного останавливающего действия. Со своего места я прекрасно видел, что васильковцы, расположенные по краям моего десятка, простреливали сайгаков насквозь, попадая им в бок, но летальным становилось лишь попадание в голову, и чаще всего, не одно.

Дальше были ещё пять шакалов, два беркута и наступил очередной перерыв.

— Ваше Высокоблагородие, — обратился я к ротмистру при всех, как положено, ибо субординацию надо блюсти, — Что у нас со временем?

— Сорок две минуты, — глянул Удалов на часы.

— Будем закрывать?

— А не рано?

— Так Пробой не в один миг затянется.

— Тогда действуйте!

Вот он — самый опасный момент сегодняшней вылазки. Пробой уже наполовину затянулся, но всё равно можно нарваться на мутантов, которые неожиданно выскочат, когда я буду в двух — трёх шагах от Купола.

На мне два активированных Щита и Огнешар, готовый отправиться в раскрытый Пробой, сквозь его мерцающую радужную плёнку, не такую непроницаемую, как Купол, но достаточную, чтобы за ней ни черта не было видно.

Самойлов открыл мне проход в ряду рогаток, а когда я хотел его закрыть, он не дал мне это сделать, упрямо мотнув головой. Набычился десятник, и проход своим телом закрыл. Хм, мелочь, а приятно. Оставил мне шанс выскочить, хотя сам рискует.

— Сейчас я сам справлюсь. Остальные только помешают. Так что приказываю: за рогатки никому не заходить. Ни шагу вперёд без моей команды. Понятно? — разнёсся мой приказ с изрядной громкостью.

Бойцы кивнули, кто-то даже поправил подсумок. Напряжение нарастало. Я чувствовал его кожей, как будто воздух вокруг стал гуще.

В этот момент Купол внезапно дернулся, словно живое существо, которому стало больно. Я замер. Сердце екнуло, но времени на раздумья уже не было. Пробежав несколько шагов, я запустил в Пробой Огнешар, и он полыхнул уже с той стороны, да так ярко, что свет даже сквозь плёнку Пробоя пробился. Попал! Я остановился, и повторил. Вспышек больше не было.

Выскочив на ту сторону, едва не вляпался в тушу какой-то безголовой здоровенной курицы, очень похожей на страуса — гиганта. Огнешар попал ей в голову, напрочь её испепелив. Больше никого не увидел. Выставил две Заморозки и ухватив гигантскую птицу за длинную шею, волоком потянул её вслед за собой, выбираясь из-под Купола.

— Поднять стволы вверх! — скомандовал я, едва перейдя на нашу сторону, — Самойлов, помогай!

И снова потянул тварюшку за собой. Тяжёлая. Пудов семь — восемь, если не больше. Вот она какая оказалась, степная дрофа — мутант. До этого я местное подобие страуса видел только на картинках.

Оттащив тушку птицы подальше от Купола, мы с десятником закрыли проход в рогатках, и вся наша команда принялась ждать, когда Пробой окончательно закроется.

На это ушло семь долгих минут.

— Получилось, — прошептал я, опираясь на рогатку.

— Да, — кивнул Удалов, подходя ко мне. — Мы продержали Пробой открытым почти пятьдесят четыре минуты.

— И выбили больше сорока особей, — довольно добавил Васильков, вытирая платком вспотевший лоб.

— Это только начало, — сказал я, глядя на Купол. — Теперь мы знаем, как это делать. И будем повторять. Неделя за неделей. Месяц за месяцем.

Удалов посмотрел на меня долгим взглядом, потом протянул руку.

— Сделайте так, чтобы мы все дожили до старости, подпоручик.

Я пожал её.

— Приложу все усилия. Только дайте мне время и ресурсы.

— Получите. — Уверенно пообещал он в ответ.

— Тогда начнём готовиться к следующему выходу. Через полторы недели — снова к Куполу.

Все молчали, ещё не понимая, что сегодня мы сделали первый шаг к победе. Но и к ещё большему риску.

Купол дышал теперь по-другому — глубже, болезненнее. Как будто ждал, что мы продолжим.

А мы продолжим.

Пока не станет легче.

Или пока не станет слишком поздно.

* * *

Вернулись мы, не слишком опаздывая на ужин. Втроём. Когда до заставы осталось версты три — четыре, и показались первые плантации арбузов, то мы просто воспользовались скоростью передвижения наших лошадок, и старательно их понукая, изрядно оторвались от каравана и своих десятков побольше, чем на полчаса.

Нас ждали. В зале офицерского собрания был подготовлен праздничный ужин и вскладчину закупленный ящик цимлянского, уже слегка не полный.

Я успел в темпе умыться и переоделся в положенную форму. Так что на фоне остальных офицеров ущербно не выглядел.

Говорить за ужином и после него мне много не пришлось. Васильков оказался отличным рассказчиком, и он очень красочно поведал, как и что происходило.

— Господа, и у меня для всех нас радостная новость, — под конец рассказа привлёк штабс-ротмистр к себе всеобщее внимание, — Владимир Васильевич добыл дрофу. Прямо из-под Купола её лично вытащил, а мясо пожертвовал в наш общий котёл. А для желающих ускоренно прокачать адепты Воздуха сильно рекомендую мясо сайгака. Но дрофа — это настоящее чудо!

— И что? — недоуменно протянул поручик Попов, — Чем оно необычно?

— О, друг мой, мало того, что оно вкусней, так ещё и полезней раза в полтора, чем мясо сурка! — торжественно объявил Васильков, не скрывая своей радости.

Вопросы ко мне конечно же были.

Нашлись и горячие головы, готовые попробовать самостоятельно повторить наш сегодняшний рейд. Вот только у них не было артефактов Пробоя и моей Заморозки.

— Господа, не будем горячиться. Думаю, в ближайшие два — три месяца у каждого из вас будет возможность выйти вместе с десятком подпоручика и своими глазами посмотреть, что и как он делает, — вмешался ротмистр в обсуждение, — А пока у нас замечательный результат — несколько десятков убитых Тварей и ни одного раненого!

Что характерно, ни Удалов, ни я не стали распространяться о своих сомнениях насчёт напряжения под Куполом. Слова шамана в качестве аргумента не выставишь, а свои впечатления к делу не пришьёшь. К тому же, как я понял, кроме ротмистра состояние Купола никто не чувствует. Единственное что ощущают другие маги — это рост магического фона вокруг Купола, и то лишь когда подходят к нему чуть ли не вплотную.

И уж тем более я не собираюсь никому рассказывать о том, что я вижу контуры Пробоя.

* * *

Тамбов. Особняк Тамбовского губернского предводителя дворянства тайного советника Кондоиди Григория Владимировича.

— Иосиф Львович, я уже не знаю к кому обращаться, так что вас пригласил чисто из чувства безысходности, — встретил у дверей тайный советник полковника жандармерии Сироткина, — Как я слышал, польскую ведьму ваши молодцы скрутили.

— Знаю я про ваше горе. Что, никак внучка не поправится?

— Два целителя и лучший специалист по проклятиям от неё не отходят. Проклятие каждый день пробуют снять, но хватает этого ровно на полдня. Может вы что подскажете?

— Хм, может и подскажу, — многозначительно хмыкнул жандарм, и был тут же препровождён в обеденный зал, где богато накрытый стол украшала целая галерея разномастных бутылок, чтобы на любой вкус угодить.

— Шампанское, бенедиктин, коньяк? — любезно предложил Кондоиди.

— Давайте коньяк, а дамские напитки оставим для дам, — благодушно прогудел Сироткин, — Собственно, взяли мы ведьму. Дела магические и политические — это всё по нашему ведомству проходит. Успела старуха одного из моих проклятьем огреть, да так крепко, что он умер на следующий же день. А как ей руки заломили, да всякие штучки — дрючки с неё сорвали, так сразу сознание потеряла, а потом, не приходя в себя, взяла и померла. Жуткое дело. Я её через три часа после задержания видел. Как есть в мумию высохла.

Выпили. Закусили, старательно и вдумчиво.

— Якобы её внучку мы тоже взяли. Та сразу раскололась. Никакая она не внучка этой карге оказалась, а обычная варшавская проститутка. Старуха её за внешний вид к себе пристроила и намеревалась или замуж удачно выдать, или в содержанки к богачу какому определить, и самой при ней пребывать.

— А как вы догадались-то, что это она проклятьями разбрасывается? — с трудом скрывая нетерпение, спросил хозяин особняка.

— Подсказку получили. Письмишко пришло из Саратова. Эта ведьма на каком-то балу двух дворянок Янковских прокляла. И знаете, будете смеяться, но их обеих какой-то подпоручик от проклятий избавил, и он даже своё мнение отдельной бумагой изложил. Жаль, я его фамилию не запомнил. Больно мудрёная. Такую даже и не выговорить сходу русскому человеку.

— Дорогой вы мой, — молитвенно сложил руки Григорий Владимирович, — Христом Богом заклинаю, найдите мне этого подпоручика! А уж я в долгу не останусь.

— Найти — дело не хитрое. Вся наша служба на том стоит, — раздул ноздри полковник, орлиным взором осматривая стол.

— Может горячее подать? Поросёночек молочный, с хреном?

— Сначала записку напишу, и пусть её скорей доставят ко мне в управление. Глядишь, к концу обеда и отыщут мне, где ваш подпоручик нынче службу несёт, — важно заметил Сироткин.

Глава 14

Не самые спокойные дни.

После столь удачного рейда мне и моему десятку предоставили два дня отдыха.

Десятник, который словно случайно попался мне на пути, когда я возвращался с пробежки, уверил меня, что за трофеями и десятком он проследит, а Дуняша ко мне придёт через час.

Федот словно уже всё зная наперёд, готовит сладкие плюшки с изюмом, которые у него получаются исключительно. Кстати, не обнаружив никаких трав, собранных с нашего крайнего выхода, он вроде даже огорчился, пока я ему не подсказал, что те веники, что у него на чердаке высохли, уже вполне готовы к мелкой рубке.

Эх… Сколько дел. Стою сейчас, как витязь на распутье — налево пойдёшь… Эм-м… Ну, так-то — да. Налево, как много в этом слове…

Отвлёкся.

У меня сейчас возник некоторый цейтнот по времени. Нужно бы и со своими магическими способностями поработать, вдумчиво обследуя каждый узел и канал, и с артефактами у меня пока завал, там я до сих пор для своего десятка работу не закончил, и травы внимания требуют.

Отгадайте, что я выбрал? Правильно. Пошёл к воротам Дуняшу встречать.

Она на заставе впервые, а на такую красоту у кого-то из мужиков может и заклинить запросто. Лучше сразу обозначить её статус и себя, в качестве защитника и что уж скрывать — официального любовника, взявшего себе девушку на содержание, как бы это гнусно не звучало.

Впрочем, мораль этого времени весьма терпима. Помнится, мне рассказывал один курсант из моего отделения в училище, как у них помещик, обитающий по соседству, в себе дар гипнотизёра обнаружил. Вот уж кто развлекался, набрав себе полдюжины девушек, и заставляя их перед гостями всякое разное исполнять. И ничего. Приняли за чудачество. Никто его не осудил и не отказал от дома. Правда, позже пошли разговоры, что его собственные же крестьяне выпороли, и он притих, но это уже совсем другая история.

Но тем не менее, иду встречать.

Самойлов и тут успел. Внёс Дуняшу в списки тех, кому разрешено посещать заставу, и сам рядом со мной постоял, когда она проходила, всем своим видом давая понять, что тут вам не там.

Проверяющие зыркнули на десятника, потом на меня, и надеюсь, по нашим исключительно добрым лицам, излучающим радость и умиротворение, всё поняли и прониклись. По крайней мере вели они себя, аки агнцы святыя и даже на девушку не пялились.

Ох и любопытны же женщины!

Дуняша, впервые попав на заставу, о чём только не спросила, пока мы с ней к моему дому шли.

Зато потом, спустя пару часов, так оценила выпечку Федота, что он только подкладывать ей успевал.

Короче, вышло так, что прокачку магических структур мне пришлось временно отложить. Ненадолго, надеюсь. Отчего сомнения? Так девушка вроде до завтра собралась остаться, а сейчас по дому шуршит, что-то там намывая и выскабливая. Я было сунулся в дом пару раз, но чуть было мокрой тряпкой не получил.

Памятуя по прошлой жизни о том, что генеральная уборка для женщин сродни сражению для мужчин, я благоразумно ретировался в мастерскую.

Стоит сильно жалеть, как этот мир отстал от моего в плане магии. Даже у нас в Академии, в обычных мастерских для студентов — артефакторов, имелись магические копиры. Пусть не самые лучшие, но вполне достаточные для того, чтобы за пару часов наштамповать десяток — другой таких вот амулетов, над единицами которых я часами зависаю. Смогу ли когда-нибудь сам себе такой копир соорудить? Скорей всего смогу, потратив на это месяц своей жизни и кучу ценных ресурсов.

Но этого месяца у меня нет, и вряд ли он вскоре появится. Как нет и ресурсов. Зато мой жизненный опыт подсказывает, что очень скоро у меня попробуют появиться последователи. Нежелательные. Как минимум трое офицеров уже вчера открыто высказались, что хотели бы повторить сценарий моего рейда, а ещё двое отмолчались, переглядываясь. И даже увещевания ротмистра их ни в чём не убедили. Готов поспорить, что ещё день — другой и они в кулуарных разговорах сами себя убедят, что им такой выход вполне по силам. И всё дело лишь в отсутствии артефактов Пробоя, в которых они ни бум-бум.

Что произойдёт дальше — предсказать не трудно. Эти наивные албанские парни наверняка зашлют ко мне парламентёра, который сначала будет налегать на офицерское братство и прочие благоглупости, и лишь потом подойдёт к предложению денег. А дальше случится непоправимое. Вовремя закрыть Пробой они не смогут — в итоге мы будем иметь два потерянных десятка погранцов и больше полусотни мутантов, которые разбежались по округе.

Отказать им в продаже? Тогда простые завистники превратятся пусть и не во врагов, а всего лишь в откровенных недоброжелателей.

Но недоброжелатели в нашем службе — это почти то же самое, что враги. Особенно когда речь идёт о людях, которые могут влиять на распределение заданий и прочие «мелочи», способные превратить службу в ад, а ещё писать анонимные жалобы, хотя, может и не анонимные.

Я вздохнул, отложив в сторону незаконченный браслет. Нужно будет искать компромисс.

Первое, что пришло в голову — продать им артефакты, но с условием. Не просто втюхать за приличное количество монет, а взять на себя роль наставника. Провести инструктаж, объяснить, как правильно использовать Пробой, предупредить о рисках. Конечно, это не гарантировало, что они не наломают дров, но хотя бы снижало шансы на полный провал.

Грубо говоря — можно будет поменяться ролями, где их десяток, а не мой, будет играть роль первой скрипки.

Оставался другой путь — жесткий отказ. Но не просто «нет», а с демонстрацией силы. Если я смогу показать, что мои артефакты — не просто безделушки, а смертельно опасные инструменты, которые в неумелых руках гарантированно убьют самого владельца, возможно, их пыл поутихнет.

Но для этого придётся вносить дополнения в уже работающую схему артефакта.

Я снова вздохнул. Как же всё запутанно. В своём прошлом мире я бы просто сказал «нет» и не переживал о последствиях. Но здесь отсутствие авторитета играет не в мою пользу.

И тут раздался стук в дверь.

— Войдите.

На пороге стоял молодой поручик, один из тех самых «энтузиастов». В его глазах читался неподдельный азарт.

— Подпоручик, у меня есть предложение, которое, думаю, вас заинтересует…

Вот и началось…

Поручик вошёл, стараясь выглядеть уверенно, но пальцы его нервно перебирали пряжку портупеи. Я знаю его — Карлович, из третьего десятка. Не дурак, но горячий, с амбициями, перевешивающими осторожность.

— Владимир Васильевич, — начал он, — Мы с друзьями обсудили ваш рейд. И, честно говоря, впечатлены. Очень впечатлены.

Я медленно откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Это похоже на начало долгой речи. Садись, поручик.

Он сел на краешек стула, словно боялся раздавить его.

— Мы хотим повторить ваш успех. Но… понимаем, что без артефактов Пробоя это невозможно.

— Ага, — кивнул я. — И вы пришли, чтобы предложить мне золотые горы в обмен на парочку таких штук?

Карлович покраснел, но не отступил.

— Мы готовы заплатить. Но не только деньгами. Мы предлагаем сотрудничество. Вы снабжаете нас артефактами, а мы делимся добычей.

Я усмехнулся.

— То есть я должен поверить, что вы, не зная толком, как этим пользоваться, не угробите себя в первые же минуты?

— Мы не дураки! — вспыхнул он. — Мы расспросили почти всех, кто вчера с вами выходил…

— Почти всех? — я приподнял бровь. — Молодцы. Завидное рвение. Думаю, теперь вы имеете чёткий план, как стоит тренировать свой десяток к нашему совместному выходу.

Лейтенант сглотнул, но глаза его горели.

— У меня опытные бойцы. Не понимаю, к чему их ещё готовить, если у вас ни одна Тварь за ряды рогаток не вышла.

Я вздохнул и потёр переносицу.

— Не совсем так. Двух ворон мои бойцы приняли на штыки.

— Господи — это такие мелочи…

Ну-ну, мелочи. Если эта птица — мутант долбанёт своим клювом по твоей тупой башке, то на заставе тут же станет на одного поручика меньше. А ещё у неё есть острющие мощные когти, которыми она запросто снимет скальп, а то и всю кожу с лица.

— Ладно. Допустим, я соглашусь на ваши условия, но лишь после выполнения вами пары моих условий.

— Каких? — насторожился он.

— Во-первых, вы получите согласие ротмистра, и это не обсуждается. Во-вторых, договариваться будем лишь после нашего совместного выхода, где я на вас посмотрю в деле. Если вас что-то не устраивает — сделка отменяется.

Карлович кивнул. Радостно и уверенно, явно не сообразив, в чём подвох.

А вот это он зря. Я же не любопытства ради так тщательно расспрашивал всех, кого мог, про то, сколько тварюшек выпуливается из-под Купола в период Гона.

Пока что услышал максимальную оценку в две сотни с небольшим.

Что из этого следует? Всего лишь то, что мы уже прилично проредили мутантов. Ещё несколько удачных выходов к Куполу, и там останется совсем мало тварюшек. Настолько мало, что с момента открытия Пробоя в пятый или шестой раз их вряд ли выйдет больше полутора десятков прежде, чем он закроется. С этим нашествием два десятка бойцов при поддержке магов — «энтузиастов» легко справятся.

Отчего я в этом почти уверен и не считаю, что тварюшек может и больше вывалиться? Так мутировавшие животные и птицы очень прожорливы, а их кормовая база имеет ограниченный размер. Но эти мои домыслы мы ещё проверим.

Вот такую хитрую хитрость я буквально за секунды придумал, и поручик её съел. Выиграл время, за которое мы успеем в разы снизить опасность, а я не наживу недоброжелателей. Признаюсь, я Карловича обманул.

Но если это спасёт десятки жизней — возможно, оно того стоит.

С Удаловым, понятное дело, придётся объяснится. Служака он ревностный и почти наверняка потребует подробных объяснений, а то и вовсе проконтролирует, насколько верны мои предположения, сходив со мной в ближайшие совместные рейды. А мне со своими коварными планами стоит поторопиться. Наши «горячие головы» не обладают безграничным терпением. А потому, нужно сдвинуть сроки ближайших выходов. Хотя бы ещё пару раз выйти в следующую неделю. Как бы ни был прекрасен мир чужими страданиями, но надеюсь, я нашёл способ, который позволит мне избежать зависти офицеров.

— Ладно, Бог тебе судья, — озвучил мне ротмистр свой вердикт, когда я поделился с ним своими планами, — Но я разрешу им самостоятельный выход не раньше, чем сам проверю, что твои доводы верны. И да, забери свой коньяк, — поморщился Удалов, напомнив мне про пари, которое он проиграл.

— Оставьте пока у себя. У меня парочка вопросов появилась, которые потребуют вдумчивого разговора. Но не сегодня.

— Знаю, что на сегодняшний вечер у тебя другие планы, — хохотнул ротмистр, явно уже осведомлённый о том, кто у меня в гостях, — Но заинтриговал. Хорошо, подожду до завтра.

На ужин я прибыл первым, собственно, первым и ушёл с него. Что могу сказать — мясо дрофы действительно вкусней сурка. Разве, чуть жёстче, чем обычные куриные бедрышки и слегка отдаёт степными травами, что по мне — только идёт ему в плюс.

Даже нас, офицеров, повар разнообразием специй не балует. Тот же перец здесь чрезмерно дорог. Два — три раза в год офицеры по полтиннику скидываются, чтобы купить четверть фунта перца, и то, не самого лучшего.

И казалось бы, с чего у меня вдруг такой интерес возник к этому вопросу — так тут всё просто. Травники в моём мире умели не только зелья создавать, но и растения выращивать. В том числе — ударными темпами. Вопрос лишь в том, какое количество магической Силы будет влито в те заклинания, которые мы переняли у Дриад — тех лесных нимф, способных из семечка за день поднять дерево в разы выше своего роста.

И пусть я пока на их способности не вышел, но дайте мне сотню горошин чёрного перца, и половина из них взойдёт теми самыми жгучими лианами. А там, если дальше постараться, то и урожай уже через полторы — две недели можно будет снимать.

Но пока это мои заметки на будущее. Никто сейчас не даст мне заниматься этим крайне прибыльным делом. Остаётся всего лишь помечтать.

Рассказывать про то, как и что у нас вышло с Дуняшей, я не стану. Ограничусь одним — было хорошо. Мы немного утомили друг дружку, но в меру.

Зато утро меня встретило неприятной новостью:

— Ваше Благородие, ряженые прибыли, — первым делом доложил мне Федот, подавая кофе.

— Ты про что? — поинтересовался я, ещё не совсем проснувшись, и всё ещё пребывая в сладких воспоминаниях о проведённой ночи.

— Трое на постоялом дворе остановились. Якобы, коробейники. Вот только пароход их шлюпкой высадил.

Услышав эту дичь, я чуть было в голос не заржал.

Похоже, Шуваловы на этот раз превзошли сами себя и наняли самых тупых исполнителей, которые вовсе не знакомы с местными реалиями.

Три, Карл, три коробейника! Если у них ещё и товар одинаковый, то это не просто палево, а словно плакат над головой!

А уж про то, что пароход их шлюпкой высадил, я и вовсе не стану говорить. Если «коробейники» тут крестьянам не шелка с жемчугом собрались продавать, который у них никто не приобретёт, то им услуги пароходства точно не окупить. По себе знаю, сколько это стоит.

Не, с этим Родом Шуваловых, которые только позорят свой Клан непроходимой тупизной, нужно точно что-то делать. И крайне жаль, что у меня пока руки связаны. В том смысле, что я на службе, и откосить от неё на пару недель мне никак не удастся, но, если честно — руки чешутся, чтобы раскатать их в тонкий блин.

Как-то так вышло, что наш десяток и на второй день выпал из графика заставы.

Оттого Самойлов, который ко мне примчался, получив известие от шинкарки, лишь с удивлением наблюдал, как я переодеваюсь я проверяю свои артефакты.

— Ваше благородие, уже знаете? — хищно прищурился он, — Там про вас расспрашивали.

— Сорока вести на хвосте принесла, — довольно спокойно отозвался я в ответ, затягивая на себе ремень с револьвером.

— Живыми будем брать? — дал он понять, что вписывается в мою движуху.

— Особой нужды нет. И так всё понятно.

— Двое в шинок спустились, а третий наверху, в номере, но уже штоф водки себе заказал с закуской.

— Заказал, ещё не значит, что выпил, — поделился я с ним собственным горьким опытом, когда меня чуть было так же не развели убийцы, присланные по мою душу.

Я тогда пару часов обождал, надеясь, что обнаружу пьяные тела в алкогольном коматозе, а на самом деле встретил тройку неплохо экипированных убийц, и ни одна пробка на бутылках в их номере так и не была вскрыта.

— И то верно, — согласился десятник, — Пожалуй, схожу-ка я с ребятами в шинок. Что-то пива захотелось, аж в невмоготу.

— Без меня наверх не поднимайтесь. Щитами прикрою, и проследи, чтобы все наши с браслетами были. Кстати, вот тебе ещё три штуки. Вчера доделал и зарядил.

Что могу сказать. Эта ветвь Шуваловых — реально тупые.

Прислали ко мне гопоту, которая «крышует» тамбовский рынок, чувствуя себя королями.

Сейчас эти «короли» на полпути к Царицыну.

Течение у Волги бурное, глядишь, к вечеру все три трупа и до города доплывут. Но это не точно.

Зато я про тамбовскую ветвь Шуваловых уже довольно многое знаю.

Братки, когда очнулись и поняли, что дело дрянь, запели так, что куда там сладкоголосым эльфийским дивам. А уж информацию про Шуваловых вываливали вовсе охотно, стараясь доказать свою полезность.

Немного удивил их старшак. Он попытался мне тиснуть целую речь «по понятиям». Признаюсь, даже заслушался. Такую дичь, излагаемую с умным видом, не каждый день услышишь. Знал бы он, что меж его «понятиями» даже у барона Энгельгардта, а тем более меня — архимага из другого мира, пропасть величиной с Тихий океан, то наверное бы не стал так распинаться.

Собственно, и я ему не сказал, какое количество его коллег лично мной было на кол посажено, вздёрнуто или попросту сожжено магией, ввиду отсутствия времени на разговоры с преступниками.

Глядя на меня, молодого подпоручика, он бы не поверил.

А я и не стал убеждать. Отпустил в вольное плавание. И даже грехи ему простил, когда его тело течение на середину реки вынесло.

Но двести рублей старшаку и по сотне его прилипалам — такое оскорбление я Шуваловым припомню.

Как-то слишком дёшево они меня ценят!

Глава 15

Новые возможности.

Наконец-то у меня весь десяток снабжён артефактами.

В прошлый выход нам приходилось ставить бойцов через одного, чтобы те, у кого есть магическая защита своими штыками прикрывали соратников, не имеющих артефактов. Пусть мои браслеты не относятся к чему-то особо сильному, но пару — тройку ворон или один бросок шакала они вполне способны отразить, а это уже неплохой шанс избежать ранений, а то и смерти.

Сегодня мы идём в рейд к Куполу с десятком поручика Гаврилова. Есть и некоторые изменения по вооружению, пока пробные. Вместо второго комплекта винтовок двое бойцов вторым оружием несут егерские штуцеры.

В крайний выход я заметил, что пуля из берданки тех же сайгаков пробивает насквозь, но мутанты при этом не особо теряют в подвижности. Вот Удалов и предложил испытать штуцеры.

Если сравнивать штуцер с винтовкой, то в минусе — низкий темп стрельбы, а в плюсе — в полтора раза больший калибр и очень тяжёлая свинцовая пуля без оболочки.

Всё остальное осталось без изменений.

С выходом затягивать не стали. Нам дали передохнуть два дня, а к вечеру второго дня я во время ужина предложил очередной совместный рейд, к изрядной радости Гаврилова — одного из тех двух офицеров, которые отмолчались, не выразив вслух желания про самостоятельный выход к Пробою, но явно горели желанием его осуществить.

На открытие Пробоя сегодня хватило одного артефакта с Камнем лисы.

Отчего-то мутанты на этот раз не слишком торопились. Я уже начал волноваться, так как Пробой наполовину затянулся, и тут началось…

Первыми выскочила стайка в семь лисиц, и почти сразу же, столько же шакалов. Затем полезли змеи. Мерзкие твари, вселяющие первобытный страх своим жутким видом. К счастью, их было немного, пять штук, но одну самую крупную, я всё-таки Огнешаром приголубил, больно уж она мерзкая была. До дрожи своим видом пробирала.

Десяток ворон.

Парочка беркутов.

И вот они — сайгаки! Да как много!

— Штуцера к бою! — скомандовал я, и два гулких выстрела, перекрывая своим буханьем тявканье винтовок, сбили с ног двух мутантов.

— Десяток Гаврилова — огонь по готовности! — отдал я команду, а сам выставил Щит меж рядами рогаток.

Там как раз парочка оклемавшихся сайгаков к прыжку приготовилась. Одного бойцы всё-таки успели убить, а второй столкнулся с моим Щитом и его отбросило обратно, к сожалению, не на рогатки. Второй раз ударили штуцеры, опять с превосходным результатом, и через несколько секунд сайгаки закончились. Снова долгая пауза. Потом одна за другой выскочили две дрофы. Вот тут-то я и оценил их клюв, который в прошлый раз не увидел, так как снёс этой птице башку Огнешаром. Да уж — клюв у дрофы что надо — просто не клюв, а какой-то бивень!

А потом вылезла ОНА! Здоровенная черепаха! И раздув капюшон, зашипела, да так громко и мерзко, что уши заложило. Исполнив вокальную партию — эта скотина плюнула! К счастью, я успел выставить Щит, по которому сейчас стекает целое ведро отвратительной зелёно-бурой слизи.

Черепаха снова зашипела. На этот раз опустив голову вниз. Самое неприятное то, что пули её не берут! У этой дряни даже глаза прикрыты костяными пластинами. Нет, от попадания по ним она вздрагивает, и не больше того.

— Штуцера! По голове!

Дум-дум. Башка у черепахи дёрнулась из стороны в сторону, словно она получила хлёсткие пощёчины с двух рук. А потом она втянула себя под панцирь и замерла.

Огнешар. Молния… Бесполезно. Лишь вздрагивает и выжидает. Паралич вообще лесом пошёл. Даже не среагировала.

— Прекратить огонь! Всем отойти на десять шагов! — скомандовал я, с помощью Рупора перекрикивая грохот бесполезной пальбы.

Мда-а… Пришло время заходить с козырей, как бы мне не хотелось раньше времени светить свои возможности.

— Заморозка! — мысленно прошептал я, отправляя в путь своё недавно разработанное заклинание.

И оно сработало как надо! Тварюга покрылась инеем и перестала подавать признаки жизни.

Немного подумав, я не нашёл в этом ничего удивительного. Черепахи и змеи у нас относятся к холоднокровным и с наступлением холодов впадают в спячку.

— Ваше благородие, что дальше делать будем? — не вытерпел Самойлов.

— Ждать. Похоже, Пробой сегодня сам по себе закроется. — Глянул я на окно, от которого осталась одна треть.

Долго мы с этой бронированной дрянью разбирались и совершенно напрасно кучу патронов сожгли. Убить мы её так и не смогли. Сейчас она издевательски дрыхнет в десяти шагах от нас, и я пока в растерянности, так как не понимаю, что дальше делать.

Пока время было, я нашёл хоть какой-то выход.

— Пробой закрыт. Поручик, сколько мы продержались?

— Один час девятнадцать минут! — с восторгом ответил Гаврилов.

— Так, нам нужны будут крепкие шесты, чтобы перевернуть эту дрянь на спину. Десятники, выделите по четыре человека, из самых сильных и отправьте их к роще, пусть подберут ваги себе по руке, — переложил я на чужие плечи непростую задачу, заодно стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Это только кажется, что двухсаженную жердь в ногу толщиной легко найти и вырезать, имея при себе один только нож. На самом деле — там только с одними сучьями намаешься вдосталь, прежде чем их обрежешь.

Так оно и вышло. Ждать пришлось целый час. За это время пара бойцов успела метнуться до пограничного пункта, где нас поджидали подводы с ветеранами — хозяйственниками, и о, чудо! У них при себе оказалось четыре топора!

Заклинание Заморозки я обновил не так давно, полчаса ещё не прошло. Черепаха лежит, как лежала, изображая из себя бронированный банковский сейф.

— Какие мнения будут? — на всякий случай поинтересовался я у ветеранов.

— Башку бы ей заклинить… — Услышал я на редкость дельный совет.

— А справитесь?

— Если колья с ваших загородок разрешите взять, то можно попробовать, — деловито заметил рукастый мужик, с опаской поглядывая на здоровенные когти черепашьих лап.

Под его руководством бойцы выбрали четыре кола, обтесали их до острого клина и укоротили раза в три, а потом начали споро вгонять эти клинья в узенькую щель между башкой черепахи и панцирем. Колья пошли! Я глазам не поверил. Черепаху пули винтовок не брали, а тут…

— Как так… — недоуменно оглянулся я на довольного ветерана.

— Вы же причал наш видели? — поинтересовался он с усмешкой, — Если что, то он уже три ледохода пережил. А всё почему? Мы камни вот такенные с помощью клинышков вырубили для основания, — развёл он руки, показывая размеры камней, — Дырок насверлили, дубовые клинья вбили и водой их полили. Вот и треснул камень в тот размер, который был нужен. Если уж гранит клину поддался, то и с этим чудищем справимся.

Вбить удалось все четыре клина. Бойцы время от времени клали ладонь на панцирь, а потом демонстративно дули в кулаки, показывая, что заморозил я тварюгу на совесть. Дотверда.

Разделывали её долго. Промёрзла, и даже топором плохо рубилась. Настолько долго, что с заставы вместе с ротмистром примчался резервный десяток.

Возвращались на заставу по темноте, но без особой опаски. Полнолуние, ясное небо и сеттер Карловича — добродушная тёмно-рыжая псина, которая, по его словам, любую тварюшку за версту чует.

Все трофеи в подводы не влезли. Но за два рейса хозяйственники их остатки доставили внутрь ограды пограничного пункта, а там я это дело заморозил. Так что оставшиеся трофеи хозяйственники завтра утром вывезут, организовав дополнительный рейс. А я договорился с ними, что и опустошённый панцирь мне доставят. Разве, что он лишней дыркой обзаведётся, чтобы было за что лошадиные постромки привязать и притащить его волоком.

Не поверите, но на заставе, куда мы прибыли за полночь, никто не спал.

А уж Васильков, когда узнал, что мы добыли, чуть в пляс не пустился.

— Владимир Васильевич, — обратился он ко мне заговорщицким шёпотом, когда страсти чуть улеглись, — А давайте отойдём для приватного разговора.

— Соглашусь, когда вы пуговицу мою отпустите, — ответил я, улыбаясь.

Штабс-ротмистр у нас забавный. Фанат и знаток любых блюд, изготовленных из мяса тварюшек. Видели бы вы, с какой гордостью он мне похвастался, что им собрано больше ста пятидесяти лучших рецептов, где подробно описано, как и какое мясо лучше приготовить, чтобы оно оказалось максимально полезным для мага.

Отошли мы с ним не так далеко, шагов на десять от крыльца офицерского собрания.

— Владимир Васильевич, что на этот раз, насчёт мяса? — трагическим полушёпотом поинтересовался Васильков.

— Всё как обычно. Жду ваших мудрых и правильных советов. Они идут не только мне на пользу, но и репутацию всей нашей заставы поднимают, — полил я елей ему на душу.

— Какое счастье — в кои веки встретить единомышленника! — На полном серьёзе отозвался штабс-ротмистр, — Я завтра же, по эстафете, передам наши предложения по продаже мяса на все ближайшие заставы. То-то им радости будет!

— А что вы собираетесь предложить? — спросил я, чисто ради опыта в таких сделках.

— Сурков продаём всех! — Васильков решительно рубанул воздух ребром ладони, — Двух дроф туда же, а себе оставляем одну дрофу и лапы черепахи, с печенью и сердцем, остальное тоже продадим.

— Мы будем питаться мясом черепахи? — уточнил я на всякий случай.

— Вот именно! — возликовал Васильков, — А вы знаете, сколько черепах добыто за все годы существования Булухтинской аномалии?

— Представления не имею, — честно признался я в ответ.

— Ваш экземпляр третий по счёту! А второй добыла одна из экспедиций, которая заходила под Купол четыре года назад!

— То есть вы уверены, что мясо черепах едят? — уточнил я на всякий случай, глядя Василькову в глаза.

— Владимир Васильевич, вы когда-нибудь ели правильно приготовленный стейк? Не те насквозь прожаренные подошвы, которые недобросовестные рестораторы пытаются выдать за стейк, а именно классический. С хрустящей корочкой и нежным, сочным розовым мясом внутри?

— Пожалуй, нет. А что, вкусно?

— Божественно! Три! — на всякий случай поднял штабс-ротмистр перед собой три пальца, — Всего три раза в своей жизни я в ресторане пробовал правильно приготовленный стейк! И больше ста раз готовил его сам. Зачастую, вполне удачно. Я к чему веду — мясо черепахи многие гурманы оценивают на уровне лучшей телятины!

— Это, конечно же здорово, но что она нам, магам, может дать?

— Вот! В самую точку! Черепахи Булухты в этом плане пока unexplored facultatem — неизученная возможность, — блеснул Васильков знанием латыни, — И этому есть объяснения. Про первый трофей, кроме его описания, больше никаких данных нет, а второй экземпляр был убит, но оставлен под Куполом. Экспедиция понесла к тому времени значительные потери и им пришлось выносить раненых, а не трофеи.

— Тогда, если честно, я не совсем понимаю ваш энтузиазм. Вы предлагаете проверенное и полезное мясо сменить на нечто неизведанное, — с некоторой тревогой глянул я на штабс-ротмистра.

— Индийские источники и их же рецепты! — наставительно задрал Васильков вверх свой указательный палец, — Там говорится, что мясо черепах одно из самых полезных!

— У вас есть возможность получать какие-то сведения из Индии? — не поверил я.

— Господи, а какой чай мы все пьём? Я имею в виду, из дорогих сортов. Или вы считаете, что фунт чая из Индии доставить легче, чем пару — тройку страниц? Нужно просто уметь задавать купцам правильные вопросы, и держать их в друзьях. Вот как-нибудь вместе выберемся в Царицын, и я вас там с двумя индусами познакомлю. Умнейшие люди, но с весьма своеобразными взглядами на жизнь.

— И у них есть упоминание про черепах? — вернул я на землю разошедшегося было собеседника.

— Конечно есть, и не одно. И даже рецепты имеются, но в наших условиях они невыполнимы, — с горечью признал Васильков, — Но я нигде не встретил ни одного возражения насчёт черепаховых стейков. С определённой долей уверенности могу сказать, что они будут не менее, чем в два раза эффективней, чем мясо сурка и даже дрофы, а вот каков будет максимум, то сие для меня загадка великая.

Представляете, я даже глаза зажмурил, боясь поверить в удачу…

Я его нашёл! Нашёл того человека, который грамотно, со ссылками на свои собственные источники, сможет любопытным вполне внятно объяснить мой быстрый рост, как мага.

Теперь главное, чтобы постепенный рост магии у себя заметили все офицеры заставы. И приняли это, как факт, отметив при случае, я подрастал я прямо у них на глазах. И сами они выросли. А уж, как и у кого он будет отличаться, можно всегда списать на индивидуальные особенности.

Это я к чему веду? Так всё же просто. Раньше мне приходилось сдерживать своё развитие, а теперь у меня появилась возможность его объяснить и залегендировать, да так, что не подкопаешься. Даже могу просто тупо твердить: — Я следовал советам штабс-ротмистра Василькова и мои способности чрезвычайно быстро росли.

И это окажется правдой, пусть и не полной. Хоть чем меня проверяй! А уж как Васильков любым проверяющим может мозг засрать, то не моя проблема.

Утро я начал благостно. С кофе и хорошей разминки. Потом посетил завтрак и больше двух часов провёл в медитации, занимаясь тончайшей правкой и модернизацией магического конструкта своего тела. Работа вышла кропотливая и далеко непростая. Не скажу, чтобы я сильно продвинулся, дай Бог, если одну двадцатую часть от первоначальной задачи выполнил, но и это уже кое-что.

Затем ещё пара часов работы в мастерской, где я готовлю оплётку для нового накопителя Силы, уже из шестнадцати сегментов, которые должны будут охватить красивый ярко-жёлтый камень, размером с небольшой грецкий орех. Не подвела черепаха. Одарила достойным Камнем!

Но пришлось прерваться. Перерыв на обед. И да — стейк из мяса черепахи оказался удивительно хорош! Похоже, я влюбился в это блюдо!

А дальше я пошёл осуществлять План!

Раз я собираюсь всех убеждать, что у меня наметились сдвиги с улучшением в плане магии, то к этому должны быть какие-то основания. Так что, выйдя с заставы я пошёл на берег Волги. Далеко отходить специально не стал. Шагах в трёхстах нашёл подходящую скалу и неспешно начал окучивать её Огнешарами. Получалось довольно гулко. Вовсе не удивительно, что вскоре ко мне примчался один из резервных десятков, поднятый по тревоге. Ха, с Васильковым во главе.

— Владимир Васильевич, позвольте узнать, чем вы занимаетесь! — издалека крикнул штабс-ротмистр.

Я развеял очередное подготовленное заклинание и лишь после этого повернулся к своему знакомому.

— Вы знаете, мне сегодня во время медитации слишком легко стали даваться некоторые упражнения. Показалось, что я их выполняю намного быстрей. Вот я и решил проверить, не изменилось ли у меня что. Например, не увеличилось ли то максимально возможное количество Огнешаров, которые я могу создать.

— И как успехи?

— А вот сейчас ещё полдюжины выпущу и буду знать.

— Друг мой, а что вам мешает их в реку запускать, смотрите, это же так просто и никого не будет тревожить, — с какой-то изысканной элегантностью отправил штабс-ротмистр свой Огнешар в сторону Волги.

И остолбенел… Похоже, у него даже челюсть отвалилась от удивления.

— Красивый у вас Огнешар, и очень быстрый, — оценил я увиденное.

— А… Что? Да-да, — растерянно пробормотал Васильков, очнувшись.

Он недоуменно посмотрел на свою руку, потом на реку, потом снова на руку, словно во что-то не верил.

— Подпоручик, а вам не сложно будет запустить следующее ваше заклинание одновременно со мной? — неожиданно спросил он.

— Никаких проблем, — подошёл я к нему поближе, — На счёт три?

Запустили. Его Огнешар улетел значительно дальше моего, шагов на пятьдесят — шестьдесят, хотя всплеснули они почти одновременно.

— Давайте ещё раз, — каким-то очень напряжённым голосом потребовал штабс-ротмистр.

Повторили, и с тем же результатом. А дальше началось странное. Васильков кинулся обниматься…

— Голубчик… Дорогой вы мой! А ведь я раньше осени и не ждал, — бессвязно бормоча, тряс он мою руку, когда я выскользнул из его объятий.

— Да что случилось в конце концов! — чуть повысил я голос, так как происходящее перестало мне нравится.

— Можете поздравить меня с магом шестой степени! — счастливо выдохнул Васильков.

— Поздравляю! Искренне рад за вас! Замечательное достижение! Но позвольте, я свой эксперимент завершу?

Радостный штабс-ротмистр только рукой махнул.

— Плюс два! — торжественно объявил я ему, когда отстрелялся.

— Что, простите? — не сразу понял он меня, пребывая в своих мечтаниях.

— Я теперь могу выпустить на два Огнешара больше, чем показал на выпускном экзамене, — скромно заметил я в ответ.

— Да это не результат, подпоручик, а результатище! — порадовался он за меня, — Будет о чём поговорить сегодня за ужином. И да — давайте-ка поторопимся. Сегодня мне предстоит проставляться.

Ой, опять! Сопьюсь же я с ними… Вот ей-богу сопьюсь…

Глава 16

Проклятие, говорите, ну-ну…

На следующий день, когда я после разминки и завтрака уже готов был послать Федота в село, чтобы кое-кого известить про свой выходной, мне прилетел привет из недавнего прошлого.

Всего-то, сложенный вчетверо листочек: «Ваше благородие. Купец второй гильдии Илья Васильевич Воронов вас беспокоит. Купец первой гильдии Тимур Тимофеевич Туманов меня к вам направил по известному вам вопросу. Прошу найти время для встречи».

Хм, молодец купчина! Всё просто и ясно, без излишних словоизлияний. Хотя и с тавтологией. Но и себя блюдёт, давая понять, что знает свой вес и место, и упрекнуть его не за что.

— Федот, есть известия о новых людях в селе?

— Говорят, какой-то купец высадился с ящиком коньяка и бочонком икры. При нём слуга имеется. Пожилой.

— Надо же, — покачал я головой, — А про икру-то вы как узнали?

— Так под неё особый бочонок идёт… — посмотрел на меня Федот, как на несмышлёныша.

Хех. На ровном месте уделал.

— Тогда я в село.

— Самойлова звать?

— Один схожу. Впрочем, нет. Пошли вдвоём. Ты к Дуне заскочишь.

Револьвер я на всякий случай нацепил. Даже не столько из-за опаски, а чисто ради представительности. Уважают простые люди вид оружия, порой не понимая, что я сам покруче любого револьвера буду.

Встретились мы в шинке. Илья Васильевич оказался субтильным чернявым живчиком, лет сорока, с грустными глазами и выдающимся носом. Со способностями, пусть и невеликими. Маг — «двоечка». Свои злоключения он мне описывал живо, и даже старался шутить по этому поводу, вот только ему самому было не весело.

Когда чай был выпит, я взял его за руку и начал искать следы проклятия. Никогда бы не нашёл, используя обычную диагностику, но я уже примерно представил, как может работать такое проклятие.

Алхимики в моём мире научились изготавливать почти невидимые нити. Аристократы использовали их для ловли форели и изготовления петель на фазанов. Заметить такую нить можно лишь на солнце, по характерному отблеску. Вот что-то похожее я увидел и у Воронова. Как несложно было предположить — тянулась эта нить к голове.

Отпустив руку купца, я откинулся на спинку стула.

— Ну что, Ваше благородие, нашли? — невесело спросил он у меня, угадав ответ.

— Нашёл. У вас периодически бывают нарушения в движениях и возможно, потеря сознания или забывчивость, так?

— Именно так. По лестнице уже боюсь ходить. Иван страхует.

— Значит, оно.

— Сильно меня прокляли?

— Не очень. Другой вопрос, что проклятие очень хитро замаскированное и неплохо прижилось у вас. Давно его за собой замечаете?

— Примерно, с год. Но скажите, а как же потопление баржи? В неё сразу три бревна врезались.

— Нет. Никакого отношения к вам этот случай не имеет. Просто совпадение.

— Значит, не соврали мне, что это плотовщики плохо брёвна увязали и потеряли хвост, — про себя заметил купец, и тут же порывисто вскинулся, — Помочь мне сможете? Поверьте, я сумею отблагодарить! Кстати, я тут с подарками приехал, так что они уже ваши. За то, что подтвердили мои опасения.

— Что касается помощи, то попробовать можно. Вот только мне нужно подготовиться, и скорей всего потребуется поддержка ещё одного мага, — задумчиво проговорил я, размышляя, согласится ли Васильков поучаствовать в качестве помощника, перекачивая мне Силу.

— Мой Иван не подойдёт?

— Он у вас маг? — удивился я.

— Да, у него четвёртая степень, но я это не афиширую. И вас о том же прошу.

Красавчик, что могу сказать. Иметь мага — телохранителя под видом слуги… Даже мой опытный десятник в их спектакль поверил.

— Я вас услышал. Пригласите его к столу. Нужно задать ему несколько вопросов.

— Может лучше ко мне в номер поднимемся? Мне не хотелось бы его раскрывать.

— Иван, вы умеете перекачивать Силу, — спросил я у довольно крупного мужика, который умело косил под слугу, когда мы поднялись на второй этаж,

— Умею, — лаконично отозвался маг.

— И у вас есть накопитель Силы с собой?

— Имеется.

— В размер вашего резерва?

— Чуть побольше… — прищурился якобы слуга, но уточнять больше ничего не стал.

— Тогда должно хватить, — почесал я в затылке, — Попробовать могу, и с очень большой вероятностью у меня получится. Осталось условия обговорить.

— Тысяча рублей вас устроит?

— Умеете вы уговаривать, — хмыкнул я в ответ, так как согласился бы и на сумму вдвое меньшую, — Но я же могу к вам обращаться, если мне нужно будет что-то купить или продать? Разумеется, ничего незаконного не попрошу.

— Хотя бы обозначьте, про что речь? — с интересом посмотрел на меня купец.

— К примеру, сейчас у моего десятка скопилось приличное количество шкур лис — мутантов и сурков. Есть и эксклюзивный трофей — панцирь гигантской черепахи. Говорят, их за все годы нашей аномалии лишь три штуки добыли, но трофеи не сумели вынести. А у меня есть. Ну, и прочая сопутствующая мелочь имеется. Когти разные, клыки, рога сайгаков, клювы дроф.

— Вы же сейчас про трофеи всей заставы говорите?

— Вовсе нет. Лишь про свои и своего десятка.

— Хотелось бы уточнить — приличное количество — это сколько?

— Шкурок разного вида точно больше, чем по дюжине каждой, а про всё остальное лучше вам мой десятник расскажет, если интересно. Вызвать его?

— Каким образом?

— Мой денщик должен с минуты на минуту вернуться. Его и пошлю.

— Очень интересует, а ваш денщик тогда пусть мои подарки с собой прихватит.

Признаться, я думал, что для транспортировки Федот попросит денег на бричку, но он, услышав, что именно требуется отнести, лишь довольно хмыкнул и буквально через минуту вернулся от шинкарки со здоровенной заплечной корзиной, в которую и коньяк вошёл, и полуведёрный бочонок икры, и ещё место осталось.

— Раз мы про всё договорились, так может начнём? — предложил я, — Или заранее выпить желаете?

— Будет больно? — с кислой рожей спросил Воронов.

— Не столько больно, сколько необычно. И неприятно, конечно. Поковыряться мне изрядно придётся.

— Я могу Илью Васильевича в Лечебный Сон погрузить. На полчаса. — заявил Иван с абсолютно бесстрастной рожей.

— Можем не успеть за полчаса.

— Повторю, — коротко, но уверенно изрёк этот немногословный тип.

— Тогда снимайте рубаху, Илья Васильевич, и ложитесь на живот. Сейчас ведро с водой принесут и начинаем.

Очень интересное проклятие на купца наложено. Похожее на лиану. В том смысле, что очень быстро регенерирует, и даже когда я разорвал её пополам, она за пару минут сумела соединиться обратно, выбросив вверх несколько ветвей — хлыстов, которые принялись искать отсечённую часть, беспорядочно тыкаясь в самых разных направлениях. Нашли, и быстро начали прирастать друг к другу.

Место соединения я снова рассёк и занялся корешками — ложоножками, которые присосались к источнику Воронова.

Регенерировать на два фронта у лианы выходило заметно хуже. Количество усов, выбрасываемых вверх, сократилось, как и их активность. А молодая поросль не шла ни в какое сравнение с тем, что уже прижилось. Такое впечатление, что я виноград обрезаю. То, что выросло давно, словно одеревенело, зато молодые ростки можно шутя обрывать.

Так я и начал действовать — сначала срезаю верхушки, и тут же перехожу на корешки, успевая выдернуть одну — две ложоножки.

Не скажу, чтобы было легко. Знаю я эти лианы. Оставь хоть где-то кусочек корешка или веточку, и она снова прорастёт. Пусть и не сразу. Оттого работа быстрой не получалась. Приходилось тщательно проверять каждый удалённый корешок и в случае сомнения прижигать то место, из которого он извлечён, точечным касанием щупа с миниатюрным Факелом на его окончании. Понятное дело, что на пользу Воронову такие манипуляции не пойдут, и рост его резерва надолго застопорится, но он и так маг невеликих возможностей. И на другой чаше весов вовсе не мелочь, а его жизнь.

Я дважды требовал от Ивана подкачки, щёлкая в воздухе пальцами, и он мне её подавал, на удивление умело и в достойном количестве.

— Вроде всё, — разогнул я спину, с хрустом потягиваясь.

— Вроде? — с непонятной интонацией спросил Иван.

— Слушай, а ты в ведро заглядывал?

— Видел, что ты туда что-то сбрасывал, а что именно — не заметил.

— А ты посвети туда ярко. — посоветовал я в ответ.

Иван так и сделал, и отшатнулся, пытаясь скрыть гримасу отвращения.

В ведре просто клубился комок полупрозрачных обрубков, тщетно пытаясь соединиться в одно целое. Без привязки к чужой Силе получалось у него плохо.

— Я могу это сжечь?

— Не стану возражать, но сначала Воронову результат покажем.

— Почему я ничего до этого не видел?

— Они очень умело маскировались. Я слышал, что если чистый бриллиант бросить в воду, то его почти невозможно разглядеть. Тут примерно то же самое было.

— А как ты заметил?

— Я был первым в училище, — проигнорировал я его переход на «ты», — И командовал лучшим отделением. Нам все завидовали. Так что проклятий было много. Иногда по пять в день. Пусть и не таких изысканных, как это, но тем не менее.

От заклинания сна, полученного от своего мага, Воронов очнулся минут через десять.

Скривился, когда увидел, что я из него вытащил, и похоже, с трудом сдержал рвотный порыв. Да ладно. Это же не ведро глистов. Хотя, если воображение развито, то, пожалуй, похоже выйдет.

И да, я получил продолговатый конверт, в который даже не стал заглядывать, так как знал, что там.

А потом мы пошли вниз.

Самойлов нас заждался. Это можно было понять по останкам некогда запечённой утки, косточки которой он сейчас обсасывал, старательно собирая с них последние волоконца мяса.

Знакомить купца с фельдфебелем пришлось мне.

Занятное зрелище! Оба посмотрели друг на друга так, словно они борцы, которые готовятся выйти на помост.

Эти изучающие взгляды, старательно выпестованную агрессивность и уверенность в победе я уже не меньше сотни раз видел. Оттого заказал себе пиво с солёными орешками и приготовился наслаждаться зрелищем.

Ох, как же они рубились… То горячо сыпали аргументами и примерами, то ударялись в долгие истории, чтобы усыпить внимание собеседника и подойти к спору с другой стороны, то негодовали, а купец даже за грудь хватался, трижды имитируя признаки наступающего инфаркта.

Как я не растягивал употребления пива, но высокие договаривающиеся стороны пришли к соглашению лишь на середине моей третьей кружки. Причём обе стороны излучали полное удовлетворение и даже руку друг другу пожали.

А я, а что я… Я к обеду стал богаче ещё на восемьсот двадцать рублей. Больше половины из них заплачено за панцирь.

— Хороший купец, — лихо подкрутил ус фельдфебель, когда мы проводили взглядами подводу с товаром, который был продан Воронову, — Раза в полтора больше получили, чем у обычных скупщиков. И он был рад. Просил сообщать тут же, если у нас очередная партия трофеев скопится.

— Добрая новость. Думаю, что она не только нас, но и весь десяток порадует.

— А то… Парни уже и денег домой отправили, сколько раньше за полгода не отправляли, а сейчас, с этих денег, заново разговор про двуствольные уточницы заведут.

— Что ещё за уточницы? — услышал я незнакомое слово, но по смыслу догадался, что речь идёт про оружие.

— Тульские. Восемь линий* и вес пули вдвое больше, по сравнению с егерским штуцером.

* В России калибры нарезного оружия обозначались в линиях, при этом 1 дюйм = 10 линиям = 25,4 мм. 8 линий — это примерно восьмой калибр — 21,2 мм. Вес сферической пули 56–63 грамма, конической — 75–84 г.

— А о чём речь идёт?

— Так понравилось всем, как пуля из штуцера сайгаков клала, и как черепахе башку мотыльнуло, что она даже под панцирь ушла. А уточница мало того, что двуствольная, так и перезарядка у неё быстрая. Патрон, правда дорогой, как не в себя, но зато каков результат! Вот и подбивают меня парни, чтобы с общих денег я купил на наш десяток пару таких страхолюдин.

— А ты что думаешь?

— Пока ничего. Купцу вопрос задал. Пусть цены в оружейных лавках узнает. Боюсь, что три десятка патронов нам как бы не в само ружьё по деньгам встали.

— Ради тридцати выстрелов ружьё покупать?

— Так перезарядить-то мы и сами можем. Капсюля и порох есть, пули отольём — невелика хитрость. Нам лишь гильзы нужны. Но и их менять придётся время от времени.

Замолчал я надолго. Ровно настолько, чтобы мой десятник начал волноваться.

— Ваше благородие, я что-то не то сказал?

Нет, я конечно же могу Самойлову покаяться. Признаться, что это я должен был подумать над вооружением десятка, пусть и не знал о существовании таких ружей. Опять же, начальство у пограничников… Неужели среди них не нашлось ни одной светлой головы, которая бы сообразила, что берданки — далеко не лучшее оружие в борьбе с мутантами? Хотя… Вряд ли хоть одна штабная крыса, от которой что-то зависит в вопросах вооружения, когда-нибудь видела Тварей. А ломать через колено установившийся порядок, снабжая пограничников охотничьим оружием… Никак нельзя, господа. У нас же существует номенклатура, субординация, циркуляры и армейские уставы. Кому оно надо — огород городить… Всё же сверху донизу согласовано и на каждый чих документ имеется.

— Два ружья и гильзы к ним за мой счёт купишь, — распорядился я, услышав в ответ азартное хмыканье фельдфебеля, — Но патроны снаряжать сами будете. И не только пулями. Очень мне интересно, как по стае тех же ворон картечь себя покажет, — дал я новые вводные, заставив уже десятника задуматься.

Обед в офицерском собрании прошёл предсказуемо. Господа офицеры жрали, как не в себя, налегая на мясные блюда. Я старался поддерживать общий настрой, изображая энтузиазм, но в голове держал, что меня Дуняша ждёт, и может не понять, если я приду, осоловевший от количества съеденного.

Уделив девушке два часа, я занялся тем, что теперь можно делать без особой опаски — прокачкой собственной магии.

Массовый жор, который ожидаемо напал на офицеров, лучше всяких слов подтвердил мне, что версию штабс-ротмистра наши маги приняли, как руководство к действию. Ещё бы не приняли! Вчера вечером над Волгой не один десяток Огнешаров взлетал, которыми счастливый и изрядно пьяненький Васильков доказывал свою новую степень мага, чуть ли не требуя от остальных, чтобы они с ним состязались. Понятное дело, что мои не раз сказанные слова о том, что и у меня изрядные подвижки с ростом магии произошли, на фоне такого доказательства все просто приняли на веру.

Что могу сказать. Вернуть себе свои былые возможности мне вряд ли удастся быстро.

Потратил на собственное улучшение два часа. Ощущение — словно небольшую заплатку на мантии сделал. Небольшую и неказистую, но дырочку вроде зашил.

Магический конструкт доставшегося мне тела мало того, что чрезмерно примитивен, он ещё и полон недостатков. Описывать путь к идеалу? Найдите сто отличий между улицей в селе и столичным проспектом. Выйдет проще и быстрей.

По большому — меня всё не устраивает.

Поэтому нужно просто выдохнуть, и работать с тем, что есть.

Чем, собственно, я и занимаюсь, но пока хватаясь за самые очевидные недостатки. И это, скорей всего, неправильный подход.

Допустим, сегодня я подлатал и очистил четыре узла с сопутствующими энергоканалами. Стало ли мне легче? В какой-то степени, да. Полпроцентика, а то и процент к своим способностям добавил.

Вот только вовсе не факт, что через пару месяцев мне не придётся сюда снова вернуться.

Перспективный план своего магического развития можно сравнить с планом города. Заложишь в него чересчур узкую улицу, и вскоре сто раз пожалеешь. Так как расширить её, даже чуть-чуть, уже обойдётся дороже, чем стоило всё её строительство. Вокруг улицы строения успели вырасти, и для расширения их надо сносить. А строить сразу, чтобы было на шикарную перспективу… Так до неё можно и не дожить, ибо дорого и медленно всё пойдёт.

Дилемма, однако.

— Ваше благородие, у меня самовар готов и ватрушки испечены, — появилась Дуняша в дверях, и Солнце предательски подсветило в какой-то момент её фигурку, в простом летнем сарафане из реденькой ткани.

Хех, а ведь под сарафаном-то ничего и нет, что не удивительно.

— Как мне кажется, концепцию плана превращения меня в великого архимага следует более тщательно продумать, — лицемерно заявил я сам себе, — И план может подождать.

Глава 17

— Владимир Васильевич, вы же завтра пойдёте к Куполу? — дождался меня на следующее утро поручик Карлович, нервно вышагивая перед крыльцом офицерского собрания.

— Собираюсь, — подтвердил я, и судя по тому, как просиял поручик, тут же догадался, — Видимо мы с вами выйдем?

— Именно так, — расцвёл он в повторной улыбке, хитро поглядывая на меня, — Надеюсь, вы не забыли…

— Не забыл, — усмехнулся я в ответ.

Да, был у нас с ним разговор, в котором совместный выход прозвучал, как обязательное условие для дальнейшей самостоятельной активации артефакта Пробоя. Помню. Я даже придумал, чем можно будет заменить мою Заморозку для такого десятка. Ещё одним артефактом. Да, дорогим, с Камнем шакала, но его конструкт я пока себе смутно представляю, и как именно он сработает на практике, совсем непонятно. Нужна проверка.

Всё-таки магия разных миров имеет отличия, оттого трудно угадать разброс показателей.

На самом деле ещё один десяток, обученный работе с Пробоем, заставе не помешает. Всякое может случится, а поручик сам в бой рвётся, так почему бы и не его десяток рассмотреть в роли дублёра. Нужно будет с Удаловым этот вопрос обсудить. Вполне возможно он более лучший вариант знает и подскажет, да и не дело — прыгать через голову начальника заставы. Субординацию нужно блюсти.

Пока мои успехи ротмистра впечатлили, и он во многом идёт навстречу — одно только изменение графика выходов чего стоит. С офицерами заставы пришлось поделиться некоторыми соображениями, но особо мы раскрываться не стали. Ротмистр сослался на предсказания шамана и на свою особенность — чуять напряжение Купола. Мои же способности я попросил пока не афишировать.

В Российской Империи ещё есть аномалии. И не все они находятся в таких же благодатных местах, как Булухта. К примеру, кроме самой большой — Сибирской, есть ещё Мурманская, Архангельская и Сахалинская. Ну, и ещё с десяток других, поменьше. Пока я лицо подневольное, то мне вовсе не хочется, чтобы, оценив мой талант, меня откомандировали куда-то на дальний север. Меня и на Быковской заставе всё устраивает. Здесь хотя бы арбузы растут, а не ягель с морошкой. Коллектив нормальный подобрался. И да — я научился здесь зарабатывать очень приличные деньги!

Это важно! За деньги можно не только откупиться от службы, погасив долг за обучение, но и добыть эликсиры, с помощью которых можно прокачать свои магические способности намного быстрей. К примеру, хороший эликсир может при первом применении настолько же увеличить резерв Силы, как полгода — год упорных тренировок. Жаль, что такие чудо — средства можно использовать довольно редко, примерно раз в полгода, а ещё они чертовски дороги и к ним приходит привыкание. Каждое последующее применение несёт всё меньший эффект, и лишь очень богатые и отъявленные перфекционисты продолжают приём таких эликсиров больше пяти раз. Дальнейший эффект от их применения нужно уже под увеличительным стеклом разглядывать.

Косить от пограничной службы я пока не собираюсь. Где я ещё найду столь благодатные условия для развития? Тут у меня всё есть, и тварюшки, и полезное мясо, и даже насыщенный магический фон под Куполом и около него. Интуитивно чую, что он как-то на меня влияет в лучшую сторону. Ощущения такие — словно только там я могу подпитывать свою магию в полной мере. Сложно передать. Если кто-нибудь после грозы вдыхал морской воздух, насыщенный озоном, тот меня поймёт. Им дышишь полной грудью, и словно пьянеешь.

— Подпоручик, я слышал, к вам купец приезжал, и вы ему целую подводу трофеев отправили? — оторвал меня от кофе слегка вальяжный тон поручика Радошевского, который решил громко пообщаться, находясь в другом конце зала, — Долго торговались? — прозвучала в его вопросе неприкрытая насмешка.

Пришлось поставить кружку на стол, и чуть прикрыв глаза, сосчитать до пяти.

— Почти три кружки пива выпить успел, наблюдая за этим зрелищем, но оно того стоило! — отозвался я вполне доброжелательно.

— Простите? — недоверчиво выгнул поручик бровь, желая узнать больше.

— Мой десятник оказался очень хорош в торге. Купцу пришлось три раза имитировать сердечный припадок, торгуясь с ним, — намеренно хохотнул я, якобы находя такое смешным, — Но смотреть за ними со стороны было весело.

На самом деле — нет, не смешно. Радошевский явно не просто так затеял разговор.

По странному стечению судьбы, баронов среди офицеров всего лишь две штуки — я и Радошевский. И пусть меня это мало трогает, но вот Радошевский нацелен на лидерство, и хоть как-то, но пытается себя выставить первым номером.

Если честно, мне на его потуги плевать, но вот в этой попытке он перестарался. Это у него, якобы вельможного пана, самомнение настолько зашкаливает, что разговоры барона и купца ему кажутся крамолой, а вот нашим офицерам и в голову не придёт такое ляпнуть. Нет у них в обычае столь помпезного польского само возвеличивания.

Ну вот… Испортил человеку праздник… Похоже поручик мысленно уже расписал весь наш диалог, и для его завершения уже подготовил красивые фразы, а я ему всё обломал.

А ведь как красиво он сейчас мог начать вещать, что негоже людям его титулов, с неодарёнными купцами якшаться. Нет, больше половины наших офицеров его потуги вряд ли бы поняли, но у той тройки поручиков, что с ним постоянно за столом сидят, он мог бы рассчитывать на успех.

— Что от вас хотел Радошевский? — негромко поинтересовался у меня Васильков, присаживаясь ко мне за стол.

— Вряд ли он намерен ссориться. Просто пытается заработать немного дутого авторитета и слегка потешить своё уязвлённое польское самолюбие, — пожал я плечами.

— Гонора у него и в самом деле хоть отбавляй, — огорчённо заметил штабс-ротмистр, — Впрочем, с поляками всегда было непросто. Шляхта.

— Пусть это останется его проблемами. Меня его подколки абсолютно не задевают, — пожал я плечами.

— Остаётся только завидовать вашему спокойствию, — приятно удивился Васильков.

Ну, а как он хотел. Понятно, что был бы я тем молодым парнем, за которого себя выдаю, то наверняка бы вспылил, и быть бы ссоре. Зато для архимага, прожившего непростую жизнь, такие подначки — всего лишь забавный детский лепет. Что-то вроде подростковых попыток самоутверждения.

Но вот мне как-то неинтересно раздувать конфликт, который попросту не нужен. Мешает.

Меня ждёт по-настоящему серьёзное и важное дело. Я уже разве только слюну изо рта не пускаю, представляя себе, какие возможности у меня появятся с накопителем из Камня черепахи.

Понятно, что это не Пирамида Крейга. Тот эксклюзив, который я добыл в одном из своих походов, и уже будучи архимагом, долгие две недели пытался его наполнить. У того была ёмкость в двадцать восемь моих резервов Силы! С ним я стал практически бессмертен! Ровно до тех пор, пока не нарвался на сплочённую тройку архимагов противника, и они всерьёз меня и Люциуса уделали совместными групповыми заклинаниями.

Однако и то, что я сегодня собираюсь завершить — для этого мира весьма серьёзная заявка. По крайней мере для магов моей степени.

Но пока не стану бежать впереди паровоза. Скоро у меня появится первый серьёзный артефакт, ради которого я впервые расщедрюсь на привязку по крови и нанесу на него свою метку.

Что это даёт? Чуть больший процент эффективности и гарантию того, что никто на этот артефакт не покусится. А уж с моими-то возможностями, так и вовсе. Даже если его потом разберут на части, то в плюсе будет лишь то серебро, которое я раскатал из трёх серебряных рублей. Руны моего бывшего мира вряд ли кто сможет отменить. А сам Камень я потом найду. Метка направление подскажет.

До обеда я успел закончить работы с артефактом и даже немного позанимался своим внутренним Конструктом, добавляя ему крохи эффективности. Один — два процента вышло, не больше.

Смешно? Вовсе нет. Москва тоже не сразу строилась. Это сейчас я так спокойно про пару процентов говорю, а вот когда всерьёз прокачаюсь, мне уже такой скоротечный подвиг повторить не удастся. Там на каждый процент роста совсем не часы и не дни пойдут, месяцы, а потом и вовсе годы.

По крайней мере, так было у нас. А как тут дела обстоят, пока непонятно.

Можно списать возможность усилений на столь несоразмерно большие величины на слабый магический фон этого мира.

Вроде того, что одно было компенсировано другим.

Пожалуй, пока приму это, как возможное объяснение.

— Да, чуть не забыл, — остановил меня штабс-ротмистр, когда я уже начал было подниматься из-за стола, — Вы на обед придите пораньше.

— Будет что-то необычное?

— Скорей всего соседи захотят с вами познакомиться.

— Только познакомиться? — спросил я наугад, и попал.

Васильков смутился и отвёл взгляд.

— Вы сейчас к себе пойдёте?

— Нет, в мастерскую.

— Разрешите я вас провожу? — предложил штабс-ротмистр, в ответ на что я лишь кивнул.

Мы прошли шагов десять, прежде чем Васильков снова заговорил.

— Один мой знакомый предположил, что вы не тот, за кого себя выдаёте, — наконец выдавил он из себя.

— Неожиданно… — усмехнулся я в ответ, — И кто же я такой, по его мнению?

— Исследователь от государства, возможно, снабжённый каким-то специальным артефактом, — с насмешкой донёс до меня конспирологические домыслы штабс-ротмистр, но его взгляд эту насмешку нивелировал.

— Разве только артефактом Удачи, — вздохнул я, — Жаль, что таких не бывает. Хотя, вряд ли стоит называть удачей, когда на тебя мутанты изо всех щелей лезут.

— О, кстати! Не подскажете, откуда у вас такие знания по созданию артефактов.

— От нехватки денег. Знаете, на стипендию курсанта не проживёшь, а очень хочется. Пришлось после второго курса потратить всё лето на изучение книг, насмерть замучить нашего преподавателя по артефакторике, а потом весь третий курс убивать всё свободное время и даже отрывать от сна час — другой, клепая артефакты на продажу. Зато чему-то научился и даже с некоторыми накоплениями покинул стены училища.

Довольно добросовестно выдал я чистую правду, хотя разговор мне не нравится. Ещё чуть-чуть, и будет похоже на форменный допрос.

— И Огнешар у тебя знатный. Адепт первого уровня. Как и у меня.

— Вам напомнить, как мы на берегу встретились? Наши офицеры часто тренируются?

— К сожалению, нет.

— А я при любом удобном случае. И сейчас я снова иду работать, а не в потолок плевать.

— Хотите сказать…

— Уже сказал, — отрезал я и свернул ко входу в мастерскую.

Штабс-ротмистр вроде неплохой мужик, но похоже я чересчур близко его к себе подпустил. Придётся добавить холодка в наши приятельские отношения.

Работу с накопителем я закончил примерно через четыре часа. Красивая штука получилась, но довольно громоздкая и тяжёлая. Как бы не под четверть фунта весит. Не удивительно. Три серебряных рубля пришлось раскатать, а каждый из них весит больше двадцати грамм. Амулет определил на длинный шёлковый шнурок, отмерив его так, чтобы артефакт оказался на ладонь выше пупа. Пока я весь из себя поджарый то там он незаметней всего будет.

Попробовал влить Силу. Половина резерва — как с куста, а заполнение накопителя от силы десять процентов. Прелестно!

Хороший накопитель получился, но вот вопрос с его зарядкой нужно решать. Нет у меня столько времени, чтобы самому его наполнить. То выход, то боевое дежурство, то тренировки. Нет, Сила мне самому нужна. А пока — только на сон грядущий могу себе позволить её расходовать.

Помогут ли знания моего бывшего мира решить проблему? Конечно же — да! Но работы и серебра потребуется изрядное количество. Оглядев совершенно другим взглядом выделенную мне комнатушку, я измерил её шагами, а потом провёл приблизительный расчёт. А неплохо!

Если по периметру комнаты протянуть приёмный контур и замкнуть его на заряжающий артефакт, то даже местного слабого магического фона хватит, чтобы за два — три дня наполнить мой новый накопитель. А плинтуса на полу и порог у дверей мне в помощь. Чуть отожму их, благо на гвозди кто-то поскупился, протяну под ними тонкую серебряную ленточку, и заколочу всё обратно. Концы ленты выведу в угловой сундук, полный всякого хлама, установлю там артефактную зарядку и замок повешу. Как по мне — отличный вариант! Но займусь я им завтра. Нет у меня при себе серебряных рублей в нужном количестве.

А сейчас немного почищу каналы, так как ничего серьёзного больше не успеваю сделать — и на обед. Кстати, каналы у меня чуть-чуть расширились и окрепли, поэтому в зал офицерского собрания я заходил в превосходном настроении.

Васильков меня уже поджидал за «нашим» столом, в компании двух незнакомых офицеров.

— Подпоручик Энгельгардт, Владимир Васильевич. Поручик Левин, Илья Юрьевич. Штабс-ротмистр Львов, Дмитрий Константинович, — представил он нас друг другу.

— Добрый день, господа, — кивнул я в ответ, усаживаясь за стол.

Удостоился заинтересованных взглядов, но разговор пришлось отложить — мне принесли восхитительный стейк средней прожарки, из черепахи, который я успел заказать, заходя в зал.

У «соседей» хватило терпения. Дождались, пока я разберусь с мясом, и лишь потом приступили к планомерной осаде.

— Владимир Васильевич, мы знаем про ваши удачные выходы к Куполу, — начал Левин.

— Как и про ваши трофеи, — подхватил Львов.

— Польщён, — равнодушно признался я, разглядывая на свет переливы вина в своём бокале.

— Не желаете поделиться с нами вашей тактикой? — не вытерпел Илья Юрьевич.

— Неужели штабс-ротмистр Васильков красочно не расписал свой рассказ про наш совместный выход? Увы мне, но я не обладаю и пятой долей его таланта рассказчика. Поэтому просто не хочу вам портить впечатление от его замечательного повествования, — попытался я перевести стрелки на Василькова.

— Разумеется, мы его внимательно выслушали, — бессовестно сдал штабс-ротмистра нетерпеливый Левин, — Но даже после этого осталось много неясностей.

Его дальнейшие рассуждения прервал ротмистр Удалов, пришедший на обед. Мы встали, чтобы поприветствовать старшего по званию. А потом пришлось сдвигать столы.

Удалову удалось отвлечь наших соседей минут на пять, пока ему несли мясо.

— И всё же, подпоручик, как вам это удаётся? — дождался Львов, когда наш ротмистр приступит к стейку.

— О чём речь? — отложил в сторону столовые приборы Удалов, отчего-то глядя на меня.

— Хотят выпытать, как можно организовать Пробой, — легко угадал я потаённые мысли гостей.

— Не лишайте их радости. Пусть своим умом разгадают довольно нехитрую загадку. Просто расскажите нашим гостям про молодого шамана, и у них будет столько же карт на руках сколько было у вас, — посоветовал мне Удалов, заново приступая к стейку.

А я что… Взял и рассказал.

На самом деле и я, и ротмистр уже оценили Купол, как шикарную ресурсную базу.

Недаром у нас с самого утра раздаётся стук топоров и молотков. На первые же деньги, полученные в фонд заставы, наш ротмистр закупил брёвна и доски. Давно ему не давали покоя убогие смотровые башни по углам заставы, куда вчетвером не вдруг поместишься.

Зато нынешние, что строятся — просто красота!

Гораздо больших размеров, Г-образные, с широким настилом и козырьком. Туда не только дюжину стрелков можно разместить, но ещё и нескольких магов. И строится вся эта красота на доходы от трофеев, которые идут в фонд заставы.

И казалось бы — мне радоваться надо, что обороноспособность заставы на глазах растёт, но это кому как. А с меня, на каждый помост, ротмистр стребовал по паре защитных артефактов.

И я их сделаю. Пусть не завтра. Но и тянуть не стану.

После обеда мы пошли провожать гостей. Не сказать, чтобы они уезжали недовольные, скорей — изрядно озадаченные. Всё-таки неплохо меня Удалов прикрыл. Все возможные претензии превратил в забавную викторину.

Вот только чую, что скоро ротмистр заведёт разговор о том, что пропорции дележа трофеев надо бы поменять. И знаете — я соглашусь.

В прошлый раз я его поймал в критической ситуации, когда он и не на такие условия рад был соглашаться, а нынче…

— Владимир Васильевич, а вы можете следующий Пробой подольше подержать? — остановил меня ротмистр, — Если верить арифметике шамана, то мы скоро год уже выиграем.

Ну, вот и началось…

Миры вроде бы разные, а люди не меняются.

Глава 18

Поехали!

В рейд с десятком Карловича мы вышли рано утром, уже сложившимся составом, который включал в себя три подводы хозяйственников с тремя сопровождающими. Ещё и пяти вёрст от заставы не отошли, как вдруг Самойлов головой закрутил. Потом он и вовсе всех остановил и выслал две пары бойцов далеко вперёд.

— Илья Васильевич, что-то случилось? — пришпорил я свою кобылку, подъезжая к нему поближе.

— Ни птиц, ни зверья не вижу. Всё как вымерло и предчувствие у меня нехорошее. — Хмуро заметил фельдфебель.

Привстав на стременах, я внимательно оглядел окрестности. Действительно тишина. Птиц не только не видно, а даже не слышно.

Пошли сторожась. Оружие у всех наготове. Через полверсты один из пары бойцов, идущих впереди и справа от нашей дороги, остановился и поднял руку. Я успел к нему первым.

— Ваше благородие. Следы. Свежие. Не меньше дюжины конных.

— Где? — посмотрел я на землю под собой, ничего не наблюдая.

— Так вон же, — ткнул он пальцем в сторону солончака.

— Ох и зорок ты, братец. Со ста шагов углядел, — покачал я головой, теперь и сам увидев цепочку следов, — А с чего ты взял, что они свежие?

— Тёмные они. За день ветром и солнцем их высушит, и они в цвет солончака станут.

Накинув на себя Щит и приготовив Огнешар, поехал смотреть.

Действительно, по склону солончака прошлась цепочка из свежих следов, но что гораздо хуже, на другой стороне небольшой возвышенности следов было ещё больше.

Махнул рукой, подзывая своего десятника. Вместе с ним примчался Карлович.

— Киргизы. Подков нет. На рассвете прошли. Не меньше полусотни, — хмуро оценил Самойлов, — Нужно заставу известить.

— Каким образом? — повернулся к нему Карлович.

— Одну из подвод назад отправим с тремя хозяйственниками. Они все при оружии, да и не посмеет никто вблизи заставы баловать. Выстрелы слышны будут. Наши тут же верхами сорвутся.

— Смотрите, дым! — воскликнул поручик, указывая на столб густого дыма, который только-только начал подниматься к небу.

— Хана нашему пункту, — с досадой заметил фельдфебель, — Дым вон какой чернющий. Маслом полили, не иначе, и скорей всего, земляным. Это оно обычно так чадит.

— Возвращаться надо. Пешим против конных, да ещё в таком количестве, не устоять. К тому же, мы не знаем, сколько их там нас поджидает. Придём к горящему форту, а там киргизов пара сотен. И сами поляжем, и заставу ослабим, — решил Карлович.

— Соглашайтесь, ваше благородие. Поручик дело говорит, — нехотя буркнул Самойлов, видимо опасаясь, что я решу геройствовать и свой десяток за собой потащу.

— Назад так назад, — пожал я плечами, помня, что поручик старше меня по званию, — А что дальше делать будем?

— Казачью сотню из Николаевска вызовем. Они живо киргизов в чувство приведут. Не впервой, — развернул поручик своего коня.

Возвращались, поспешая. Мы с Карловичем ехали сзади, со вскинутыми Щитами за спиной.

Оглядывались постоянно, мне даже показалось, что пару раз, очень далеко, на пределе видимости, я сумел разглядеть над барханами островерхие шапки киргизов, но поручиться за это не был готов, оттого и тревогу объявлять не стал.

Ротмистр наш доклад выслушал и немедля отправил гонца в Николаевск.

На заставе объявили повышенную боевую готовность и даже пару раз ударили в набат, извещая местных жителей о возможной угрозе.

— Несколько Родов Младшего Жуза собирались откочевать подальше от аномалии, — поделился Удалов за обедом своими соображениями с остальными офицерами, — Если они отошли хотя бы вёрст на семьдесят, то считайте, что щита из союзных нам киргизов мы в этих местах лишились. Со Средним жузом у нас отношения вроде бы нейтральные, но не со всеми племенами. Кипчаки и аргыны могут, по старой памяти, и в набег пойти.

— Нам ли кочевников бояться! — выпятил грудь Радошевский, — Чем они нас испугают? Из оружия у них луки, пики, да сабельки кривые.

— Отстали вы от времени, поручик, сильно отстали, — неодобрительно покачал головой Удалов, — Та же Персия сейчас с англичанами вовсю заигрывает. В персидскую армию английские инструкторы привлечены, а у киргизов вполне приличные винтовки и штуцера стали появляться.

— И зачем они им нужны? С кем им воевать?

— Разве вы не слышали, что в Коканде творится? Мы только там порядок стали наводить, как бунты начались. И сейчас вопрос в том, кто это одеяло на себя перетянет — мы или персы.

— Где мы и где Коканд, — продолжил упорствовать барон.

— Если киргизы активизируются, то у России большая часть войск, которая в южной части страны расположена, окажется скованной. Граница-то с киргизами у нас на добрую тысячу вёрст, а то и больше. И откуда прикажете войска на Коканд собирать? С западных границ перевозить? Так там тоже неспокойно, даже если забыть, как это долго и дорого выйдет. Поэтому гораздо проще киргизов вооружить, особенно, если дать часть оружия авансом, под будущую долю от набегов.

— Какая подлая хитрость! Воистину — персидское коварство, — заметил Карлович.

— Я бы сказал, английское. Это же их обычный стиль — мутить воду, чтобы использовать потом ситуацию себе на пользу, — в свою очередь заметил я, и ротмистр лишь согласно кивнул, хоть и был удивлён.

— Ждём. Надеюсь, в ближайшие дни казаки разузнают серьёзность намерений киргизов и их силы, и если всё будет совсем плохо, то к нам с правобережья переправят кавалерийской полк, — оптимистично закончил Удалов.

Ну-ну. Звучит неплохо. Вот только я откуда-то помню, что тумен — это десять тысяч всадников. И кочевники, предки которых воевали в таких соединениях, вряд ли забыли передать свой опыт праправнукам.

— Ваше Высокоблагородие, — абсолютно официально обратился я к ротмистру, — Вы можете распорядиться, чтобы мне на изготовление первой очереди защитных артефактов для заставы выдали четыре Камня и восемь рублей серебром?

— Разумеется, — прищурился Удалов, не готовый понять, зачем я публично вскидываю уже решённый вопрос.

Так чтобы ко мне не лезли! Хотя бы пару дней.

В свете новых обстоятельств моё ускоренное развитие магических способностей становится инструментом выживания. Придётся активно работать над собой и своими бывшими заклинаниями. Как я уже убедился — они получаются внеранговые. В том смысле, что их не нужно прокачивать, повторяя тысячи раз, чтобы преодолеть уровни Адепта.

Что это даёт? Максимум эффективности и скорости при минимизации затраченной Силы. Понятное дело, что заклинаниями из своего прошлого арсенала архимага я ещё не скоро смогу пользоваться, а вот их облегчённой версией — очень даже вполне. Моя Заморозка тому свидетель.

Но первым, с чего я начну, станет поточное производство. Серебряные рубли сами себя в полоски не раскатают. Значит мне придётся их плавить, превращая в тонкий пруток, а двум должникам отрабатывать своё излечение от постыдной болезни, крутя ручки настольных прокатных станков. Даже представить себе не могу, какие рожи у них будут, когда они увидят столь варварское обращение с деньгами. Для них это — как водкой руки мыть…

Кинув клич среди офицеров, я начал активно менять ассигнации на серебряные монеты. Разумеется, по курсу, который не в пользу ассигнаций.

Порадовал поручик Карлович, притащивший сорок серебряных рублей, почти новеньких, не ходивших по рукам. На минуточку — это два фунта высокопробного серебра, вполне пригодного для всех моих поделок.

Святая Илле! Видели бы преподаватели моей бывшей Академии, чем занимается декан факультета Боевых Искусств, — со смеха бы сдохли, а те, кто выжил, вспоминали бы мне эти изделия до гробовой доски!

А что делать, если приходится приноравливаться под местные руны и материалы. Кстати, по мнению аборигенов — у меня вполне годные артефакты получаются, которые тут ещё поискать надо.

Понятное дело что мне, как артефактору, жёстко не хватает практики. Опять же — перевод рун моего мира на местные, почти всегда идёт изделию в минус. Впечатление такое — словно стихи переводишь. Оригинал всегда будет лучше.

— Федот, отправляйся в село за Дуней. Скажи, что она к нам надолго переезжает. Пусть вещи соберёт, — отправил я денщика за своей пассией, — Крупы и муки с солью — купи побольше. И про чай с сахаром не забудь. Из расчёта на месяц, — выдал я Федоту десятку ассигнациями.

Денщик посуровел лицом, прекрасно поняв, откуда ветер дует, но ни слова не сказал и глупых вопросов не стал задавать. Ан нет, сглазил. Уже в дверях он остановился.

— Ваше благородие, может спирта бутылки три купить? Дюже полезен он для заживления ран, — озаботился денщик, — Тогда бы вам ещё три рубля надобно добавить. Казённый полуштоф рубль и четыре копейки стоит.

Угу. Знаю я это «заживление ран». От силы, денщик перегаром мне на раны дыхнёт.

— Вот тебе два рубля на полный штоф, — добавил я нотку оптимизма Федоту, выбрав половинчатое решение.

Интерес Федота именно к спирту, а не к водке я не так давно уловил. Как и его интерес к травничеству. Он, исподволь, частенько меня расспрашивал о свойствах той или иной травы, её корней и цветов.

Представить себе не можете, каково было моё удивление, когда однажды в его комнатёнке я увидел добрую дюжину «мерзавчиков», в которых плавали травы и корни.

Что могу сказать… У каждого человека есть своё представление о травничестве. Но вот полынь, в качестве добавки в алкоголь, я бы точно не стал рассматривать. И пить. Особенно барышням.

Иначе они рискуют проснуться через двое суток, и не вспомнить, как они их провели и с кем. Впрочем, именно по этой причине у нас в Академии настоящий полынный абсент пользовался большим успехом, а вот его вкусовые имитации — нет.

Казаки прибыли на следующий день. Дали передохнуть коням, оставили квартирьеров, и сотня ушла в степь.

Первые два дня ничего не происходило, а потом они поймали двух киргизов и притащили их на дознание.

Спустя три дня со стороны Царицына прибыли баржи и с них начал выгружаться кавалерийский полк.

А на следующий день, после обеда, меня вызвал ротмистр. Он был не один. В кресле у окна удобно устроился осанистый мужик, с родовым кольцом на руке и гербом Клана на груди.

— Подпоручик, тут гость по вашу душу прибыл. Бумаги для вас привёз и письмо личного характера, уже для меня. Секрета в нём нет — меня убедительно просят оказать максимальное содействие и уговорить вас на недолгую поездку в Тамбов.

— Так у нас вроде как остановка к тому не располагает, — осторожно заметил я в ответ.

— Обстановка как раз довольно спокойная. Пока армия здесь у нас нет необходимости выхода к Куполу. Считайте, что обязательных выходов на треть убавилось.

— А я могу отказаться? — спросил я у Удалова, краем глаза отслеживая реакцию его гостя.

Он перестал изображать равнодушие и как-то нехорошо уставился на меня.

— Можете, — пожал ротмистр плечами.

— Я могу узнать причину отказа? — подал гость голос, меняя позу на менее вальяжную.

— Вам назвать все сразу? Или самые первостепенные? — повернулся я в его сторону.

— Мы могли бы с подпоручиком поговорить с глазу на глаз? — спросил гость у ротмистра.

— До ужина обеденный зал нашего собрания в вашем распоряжении, — дал понять Удалов, что он из своего кабинета уходить не намерен, как и излишне прогибаться перед кем-то, если это идёт вразрез с его служебными обязанностями.

— Ваш начальник вас ценит, — заметил гость, когда мы вышли в обеденный зал и устроились за столом напротив друг друга, — Кстати, позвольте представиться, маг восьмой степени Сорокин, Владимир Александрович. Представляю интересы Клана Кондоиди. Слышали о таком?

— Не только слышал, а ещё и лицезрел Григория Владимировича несколько раз. И не делайте удивлённое лицо. Вы же наверняка узнали, где я обучался. Давайте уже ближе к делу. Вы хотели узнать причины? Тогда я начну. Во-первых, я не люблю тесноту кают и купе

— У причала нас ждёт яхта саратовского губернатора. А до Тамбова поедете первым классом, — моментально парировал Сорокин.

— Во-вторых, я нарушу время тренировок и не сумею закончить некоторые артефакты.

— С тренировками я сумею помочь и даже приятно вас удивлю, а артефакты — дело наживное, — пожал маг плечами.

— Здесь у меня спокойная, размеренная жизнь, а в Тамбове меня дважды пытались убить.

— Со мной вам некого боятся, а на яхте нас ждёт пара охранников, которые последуют с нами до Тамбова.

— Я пока не понимаю, что вам от меня нужно?

— Снятие проклятия. Между прочим, с очаровательной девушки.

— Неужели у вас специалиста не нашлось?

— Специалист есть. И весьма опытный, но проклятие уже через день возрождается. Он лишь руками разводит, недоумевая.

— И тут появляюсь я, весь из себя сияющий и на белом коне. И легко справляюсь с тем, с чем не смог совладать ваш мастер. Так?

— Почти, — скупо улыбнулся Сорокин, — Янковским вы же смогли помочь.

— Я же попросил их не болтать лишнего! — вырвалось у меня.

— Они и не болтали. Но и врать представителю жандармерии не решились. Кстати, польскую ведьму жандармерия задержала, но отчего-то она быстро умерла и превратилась в мумию. Можете не сомневаться, но благодарственное письмо от жандармерии вы скоро получите. С причинами у вас всё?

— Конечно нет, — помотал я головой, — У меня здесь друзья, превосходное и полезное питание, отзывчивая девушка, свежий воздух, изрядный доход от трофеев. И это ещё не весь букет. На что я всё это должен променять?

— Разве пять тысяч рублей, и заиметь в должниках Тамбовского губернского предводителя дворянства, тайного советника Кондоиди Григория Владимировича, не оправдывают цель поездки? — иезуитски выверенно предложил маг.

Ещё бы. Просто нечеловеческий соблазн!

Этак, глядишь, и на службу не придётся возвращаться. Денег хватит, чтобы обучение оплатить, а влияния Кондоиди будет достаточно, чтобы документы на отставку мне за пару дней оформили.

Но с этим можно не спешить. Допустим, по той простейшей причине, что кроме как на Быковской заставе меня никто нигде не ждёт.

Разве, что ссыльный профессор мне интересные письма пишет, описывая своё врастание в помещичью жизнь при крайне неблагоприятных условиях, да второй родственник продолжает деньги присылать, хотя письмами не балует. Вот только вряд ли кто-нибудь из них меня в гости ждёт, и уж тем более, на постоянное проживание.

— Меня всегда убеждали убедительные доводы, — кивнул я Сорокину, — Но вдруг у меня ничего не выйдет?

— Значит получите всего пятьсот рублей. Но я в вас верю. Даже ставку сделаю на вашу победу!

— О как! А есть желающие поспорить?

— Их больше, чем вы думаете, — прищурился маг в недоброй улыбке.

— Мне тоже будет разрешено поставить на себя?

— В пределах двухсот рублей, — что-то прикинул про себя Сорокин.

— Всего-то? — разочарованно выдохнул я в ответ, — Не густо!

— Может и больше получится, если вы мне подыграете.

— Всегда мечтал о славе артиста! Театральные подмостки, флер гримёрок, интриги в борьбе за главную роль. Считайте, что вы меня убедили! Через полчаса я буду готов отправиться в путь! — воодушевлённо доложил я магу, заставив его улыбаться.

Ну, а что. Красиво же согласился…

Доложился ротмистру. Получил от него бумаги, в числе которых нашлись те, где мне был предоставлен отпуск на две недели. Хм, разумеется, без содержания. Жмоты.

Потом я заскочил в мастерскую, где снял с зарядки почти полный накопитель.

Пошёл к себе, приказал Федоту упаковать мою парадную форму, а сам стал переодеваться в новый китель и свежую сорочку. Разумеется, револьвер не забыл нацепить. По дороге шлёпнул Дуняшу по упругой попе и строго-настрого наказал до моего приезда жить у меня и из моего дома не высовываться, что бы не случилось.

Дело даже не в опасности со стороны киргизов. В селе казаки квартируют, а на берегу реки целый полк кавалеристов палатки раскинул. Вот уж где опасность для девушки, так опасность. Почти уверен, что грядёт к весне в нашем Быково большой демографический взрыв. Слишком много собралось неудовлетворённых самцов на одну квадратную версту. Вся надежда на маркитанток. Те, как рыбы-прилипалы обычно за полком следуют, и у них есть при себе все товары первой необходимости: выпивка, чай, табак и доступные девки. Но вот пока я их ярко раскрашенных кибиток не увидел. Опаздывают, суки. Этак и недели не пройдёт, как кавалеристы начнут совсем уж юных быковчанок совращать. Опыт у них большой, а крестьянки падки на деньги. Мне даже дядя про это писал:

«За деньги баба продаст любую девку в деревне, сестру, даже и дочь, о самой же и говорить нечего.„Это не мыло, не смылится“, „это не лужа, останется и мужу“, рассуждает баба».

Нравы деревенских баб и девок до невероятности просты: деньги, какой-нибудь платок, при известных обстоятельствах, лишь бы только никто не знал, лишь бы шито-крыто, делают все. *

* «Письма из деревни» (Энгельгардт). Письмо седьмое.

И ведь не поспоришь, памятуя про то, как мне Дуняшу сосватали.

К Сорокину я вернулся даже раньше, чем обещал. Четверти часа не прошло.

— Поехали!

Глава 19

Тамбов — город хлебный

После прибытия в Саратов у меня образовалось два часа свободного времени. И пусть в зале ожидания для пассажиров первого класса всё было очень пристойно, но терять время я не хотел.

— Пойду, прогуляюсь. Через час вернусь. Охраны не надо. Вряд ли меня кто-то здесь ждёт, — поставил я в известность Сорокина, но тот всё равно отравил со мной одного из своих охранников.

Как я понимаю, в большей степени для того, чтобы он не дал мне возможности опоздать на поезд.

— Газеты! Свежие газеты! Полк кавалеристов переправился через Волгу, чтобы покорять киргизов! Новости! Свежие новости!

Я звонко щёлкнул пальцами, и махнул юному продавцу, подзывая его к себе. Купил две газеты.

— Где здесь ближайшая книжная лавка?

— Вон на той улице. По правой руке будет, — указал парнишка пальцем.

Лавка и впрямь оказалась неплоха. Купил две книги из пяти предложенных, продолжая наращивать свою библиотеку по травам.

Артефакты дело хорошее. Чего уж скрывать — весьма прибыльное. Но ингредиенты для них, как и оборудование для работ, не всегда может оказаться в доступе. А травы — они и есть травы. Везде растут. И для приготовления многих рецептов вполне хватит обычного кухонного инвентаря, а то и вовсе ступки с пестиком.

На обратном пути я зашёл в одну из новомодных кофеен, которых в Саратове пока не так много. Заказал кофе с печеньками и своего охранника угостил. Не слишком дорого вышло, зато немало очков уважения в свою пользу заработал. Перестал на меня мужик косится, как на нечто навязанное и не стоящее его внимания. Ну, хоть так. Глядишь, и окупится когда-нибудь моё скромное денежное вложение.

Интерьер купе первого класса меня впечатлил. Диваны и спинки обиты малиновым трипом, на потолке линкруст, столик из красного дерева с инкрустацией, а все полированный бронзовые детали начищены до блеска. Неплохо живёт отдельно взятая кучка пассажиров!

Да, а ещё здесь всего два места, а не четыре, как в купе второго класса.

— Что пригорюнились, Владимир Васильевич? — любезно поинтересовался Сорокин, когда поезд, набирая ход, покинул пригороды Саратова.

— Сожалею о бездарно теряемом времени, — мягко намекнул я магу на его обещание.

— Неужели готовы к тренировке?

— Всегда готов! — встретил я его вопрос с бравым видом и лёгкой дурнинкой во взгляде.

— Вы когда-нибудь пробовали тренировать каналы рук отдельно от остальных?

— Похоже, что нет, — не стал я ему рассказывать про то, что знаю сразу несколько таких методик, но не из этого мира.

— Хм, тогда может выйти весьма занятно, — покровительственно усмехнулся маг восьмой степени, снимая с багажной полки свой чемодан, даже на вид выглядящий неимоверно дорого.

Изучать чужие вещи мне показалось неприличным, и я уставился в окно, и смотрел ровно до тех пор, пока не услышал звуки защёлкивающихся замков и шарканье чемодана по полке.

В руках у Сорокина оказался длинный кожаный пенал, из которого маг достал два веера…

Признаться, я чудом удержался, чтобы не хихикнуть.

— Сядьте удобней и откиньтесь на спинку дивана, — раскинул маг первый веер и со щелчком зафиксировал его в раскрытом положении, со вторым сделал то же самое, — У вас случайно нет при себе пустого накопителя?

— Есть один, но он почти заполнен, — за шнурок вытащил я своё изделие из-под сорочки.

— Интересная штука. Откуда вы её взяли?

— Сам сделал.

— А Камень?

— Добыл из гигантской черепахи.

— И какая ёмкость у вашего накопителя? — недоверчиво осмотрел он моё изделие.

— Порядка пяти моих резервов, если сливаться под ноль.

— Сумели удивить. В ваши годы я был бы безмерно счастлив и горд, будь у меня такая замечательная штуковина, да ещё собственной работы и с самостоятельно добытым Камнем. Сколько туда Силы сейчас можно влить?

— Половину моего резерва точно, может, чуть больше.

— Через энергетические жгуты умеете в накопитель Силу подавать?

— Не пробовал, но не думаю, что с этим возникнут проблемы.

— Тем не менее рисковать не будем. Слейте сейчас одну десятую вашего резерва и во время тренировки старайтесь не превышать полученный уровень. И сделайте это через жгут.

Жгут так жгут. Мне больше слово щуп нравится, но не спорить же по мелочам.

— Готово, — доложил я через полторы минуты.

— Как-то слишком быстро у вас вышло, — не поверил Сорокин.

— А я сразу четыре жгута прицепил, — беззаботно ответил я и увидел ещё более недоверчивый взгляд в свою сторону.

— Ладно. Продолжим, — воздержался маг от комментариев, — Кладите руки на веера, но так, чтобы ваши растопыренные пальцы закрывали большие символы.

Вот уж когда пришла пора пожалеть, что я не пианист. У них растяжка пальцев больше октавы, а я с задачей справился со скрежетом зубовным.

— Сейчас наполнение вас энергией должно увеличиться. Старайтесь удерживать уровень резерва на прежней отметке, сбрасывая Силу в накопитель. Если не сможете справляться — разрывайте контакт с веерами.

— Накопитель полон! — доложил я через какое-то время своему случайному наставнику.

— Заканчивайте! — скомандовал маг и я оторвал руки от артефактов, которыми, вне всякого сомнения, являлись эти веера.

— Хорошие артефакты, — оценил я веера, — Индия или Китай?

— Почти угадали. Тибет. Действуют, как разветвлённый приёмный контур с небольшим усилителем, — аккуратно собрал маг свои приблуды и упаковал их обратно в чехол.

— И в чём же, по вашему мнению, польза от такой тренировки? — захотелось мне услышать версию Сорокина, так как свои выводы я уже сделал.

— Чистая Сила, когда идёт противотоком, то смывает все бляшки и дефекты на ваших каналах и укрепляет стенки. Как родниковая вода. Очень скоро вы почувствуете эффект. В большей степени для каналов рук, а может даже и на росте своего резерва заметите.

— А он-то тут каким образом связан?

— Представьте себе, что вы делаете дыхательную гимнастику, заставляя себя правильно набрать воздух, и так же правильно его выдохнуть. Ваши лёгкие расправляются, и даже из их самых дальних уголков уходит углекислый газ, который там скопился сверх меры. В дыхательных техниках такое называется аэрацией лёгких, а то и гипервентиляцией.

— Красивый пример, — оценил я яркость сравнений.

— К сожалению, не мой, и как я догадываюсь, даже не моего учителя, — нехотя признался Владимир Александрович.

Должен заметить, интересный взгляд. В своём прошлом мире мы такими мелочами не заморачивались. У нас и магический фон был мощней, и потоки Силы на заклинания уходили в разы больше, так что чисткой и укреплением каналов столь архаичным способом никто не занимался. А здесь он работает.

Впрочем, мне не привыкать. Я за любые тренировки, если они приносят хотя бы десятые доли процента к росту какого-то магического аспекта. Пусть это будет улучшение и укрепление каналов рук, или ускорение реакции и каста хотя бы на пару десятых секунды. В конце концов всё в дело пойдёт. И я уже это проходил в прошлой жизни.

Чуть позже я сумел удивить мага ещё раз, когда вытащил книгу по травам и увлечённо начал её читать, делая пометки карандашом.

— Владимир Васильевич, а травы-то вам зачем? — не сдержал он любопытства.

— Для души, — оторвался я от книги, — Артефактами я тоже увлекаюсь, но в основном ради денег, а возится с травами просто люблю.

До прибытия в Тамбов я, под руководством Сорокина, успел трижды позаниматься с тибетскими артефактами, скидывая энергию в накопитель мага. Не скажу, чтобы ах какой рост магии у себя заметил, но зато вполне уверенно овладел подпиткой из накопителя, не касаясь его руками.

А это не просто плюс, господа, а здоровенный ПЛЮСИЩЕ!!

Я в восторге! Только ради этого одного стоило соглашаться на поездку в Тамбов!

Впрочем, через день — другой, ну ладно, через неделю — полторы, я бы и своим умом до такого дошёл, но на тот момент слишком много всего навалилось. Нужна была передышка и умственная перезарядка. Монотонная дорога и подсказка мага этому просветлению изрядно поспособствовали.

Слава телеграфу, в Тамбове нас встречали. Очень богатая карета. Шестеро стражей верхом, а те двое, что прибыли с нами, без затей запрыгнули на запятки кареты, изображая из себя грумов.

Владимир Александрович лишь головой кивнул, воспринимая такую встречу, как нечто обычное и должное.

За время моего недолгого отсутствия Тамбов ничуть не изменился. Где расположен особняк Кондоиди, больше похожий на небольшой дворец, я знал. Поэтому, когда наша карета проехала мимо Казанского Собора, то я понял — мы уже рядом.

Чопорный дворецкий встретил Сорокина на крыльце и поприветствовал его поклоном. Меня же он удостоил лёгким, едва заметным кивком головы. Вроде того, что подпоручику и этого чересчур.

— Их Превосходительство ожидают вас в библиотеке, — доложил он Владимиру Александровичу.

— Гостевые покои для барона Энгельгардта готовы? — спросил маг.

— Не извольте сомневаться, ваше Сиятельство, — поклонился дворецкий ещё раз, и уже мне поклончик отвесил, этакий, более уважительный.

Хех, а Сорокин-то у нас никак граф? И ведь слова не сказал, тихушник. Или наш граф любит путешествовать инкогнито?

— Ваше Превосходительство? — постучав, зашёл Сорокин первым, и сделав мне знак, чтобы я следовал за ним, — Позвольте вам представить барона Энгельгардта, Владимира Васильевича.

— Нашёлся наш герой! Да вы проходите господа, присаживайтесь. Как о карете доложили я велел в малом обеденном зале накрывать. Так что десять минут у нас имеется. Расскажите мне барон, как служба? Что на границе интересного?

Мы зашли в библиотеку и расположились за столом. Большая комната, стены которой были уставлены книгами, а воздух пах старой кожей, воском и чем-то ещё… Отчаянием?

Вблизи Кондоиди я вижу впервые. В числе гостей он пару раз бывал в училище на торжествах, но там нам было не до разглядывания именитых гостей на трибуне.

Мужчина в возрасте. Выглядит лет на пятьдесят. Вид измученный. С наружностью и повадками сановника, небольшого роста, с рыжими баками, с хохолком на лбу, с приятными формами обращения, с изысканной речью и тем, что Достоевский называл «дворянское присюсюкивание».

— Служим, Ваше Превосходительство. Мутантов, вышедших из-под купола, исправно бьём. А то, что киргизы к нам в большом количестве нагрянули, так из Царицына кавалерийский полк на помощь пришёл.

— Вот же неймётся этим кочевникам! — экспрессивно стукнул кулачком по столу тайный советник, — Мы же мировую с ними заключали?

— Младший жуз от нас далеко откочевал, а на их место кипчаки или аргынцы пожаловали. Скоро выясним.

— Отчего откочевали? — верно уловил Кондоиди самую интересную деталь в моём ответе.

— Боятся, что Булухтинская аномалия может разрастись.

— А она может?

— Так считают их шаманы.

— А вы откуда об этом знаете? — вмешался в наш разговор Сорокин.

— Лично присутствовал при разговоре старого шамана с нашим ротмистром.

— Очень тревожная новость, — постучал тайный советник пальцами по столу, словно он на пианино играет, — Если аномалия Волгу накроет, то одна из главных транспортных артерий страны под угрозой окажется. Ну, ладно, над этим мне подумать надо. А что ещё интересного расскажете?

— Так нечего рассказывать. Служба и есть служба, — пожал я плечами, не желая тратить время попусту.

Я же не беседовать приехал, а по делу.

— Барон скромничает, — упрекнул меня маг, — Я специально не стал его в поезде расспрашивать про то, как он добыл себе Камень из гигантской черепахи. Владимир Васильевич, вы же не откажете нам в рассказе? Насколько я знаю, в Булухтинской аномалии до этого всего одну такую Тварь удалось убить.

— Не соглашусь с вами. Наши офицеры уверенно утверждают, что моя была третьей, — помотал я головой.

— Тем не менее.

— Конечно расскажу, — кивнул я, соглашаясь, — Но сначала мне хотелось узнать, кто же стал жертвой проклятья?

— Моя внучка. Графиня Бальмен, Настасья Александровна.

— Она встречалась с малефиком? — спросил я, и заметил в глазах Кондоиди непонимание, — Ну, с польской ведьмой? Та задевала её рукой?

— Да, дважды на балах сталкивались и да, та её задевала, — подсказал Сорокин.

— А вы откуда знаете? — удивлённо спросил у него хозяин особняка.

— Первый разговор у Настасьи Александровны и Окунева при мне состоялся, — хмыкнул маг, — И он тоже эти вопросы задал ей одними из первых.

Понятно, видимо моего коллегу по снятию проклятий зовут Окуневым. Запомню.

— Тогда очень высока вероятность, что вы обратились по адресу. Но точно что-то смогу сказать лишь после осмотра, — предвосхитил я дальнейшие расспросы.

— Ваше Превосходительство, стол накрыт, — уведомил дворецкий хозяина особняка.

— Пойдёмте, господа, перекусим, — пригласил нас Контоиди, но сам приотстал и успел что-то шепнуть дворецкому.

Впрочем, разгадка наступила быстро. В обеденный зал, вместе с дуэньей, пришла Она — графиня Бальмен, Настасья Александровна. Именно так мне её и представили.

Несмотря на бледность и слегка исхудавшее лицо, девушка была хороша!

Всё-таки смешение кровей, а в данном случае: греческой, русской и нормандской, даёт свои плоды! Красавица настолько ярко выделялась своим необычным видом из всех барышень, кого я успел разглядеть в этом мире, что не заметить её было просто невозможно.

Если что, первую проверку я прошёл. На девушку не глазел. Те же ножи и вилки всегда выбирал правильные и без малейших сомнений. Не стану хвалиться, но это даже для прежнего барона было не сложно. Обучен.

Разговоры начались, когда подали чай.

— Барон, расскажите нам, как вы лечили сестёр Янковских?

— Я не лечил. Я снимал с них проклятие, которое оказалось довольно необычным. Но что именно вас интересует?

— Вы их трогали? — подняла графиня длинные ресницы и поглядела на меня с вызовом.

— Одна ладонь у меня находилась на уровне талии, а вторая в первом случае на половину ладони ниже уровня плеч и чуть левей, а во втором посередине, но чуть выше.

— Но они же были в одежде?

— Отнюдь. Всё, что выше пояса им пришлось снять и лечь на живот.

— Какой позор… — еле слышно прошептала графиня, а её дуэнья побагровела лицом и энергично стала кивать головой в знак поддержки.

— По сравнению с ними вы сейчас выглядите неплохо, чему я немало удивлён. А они дышали через раз.

— Могу я узнать, чем вы удивлены? — вмешался в беседу Сорокин, перекрывая некрасивую паузу, повисшую в воздухе.

— Проклятие присасывается к Источнику мага, и чуть окрепнув, начинает выбрасывать ростки в разные стороны. Стоит им достичь какого-то жизненно важного органа, к примеру того же сердца или мозга, и всё, счёт пойдёт на часы, а то и вовсе на минуты и уж тогда пациента вряд ли кто возьмётся спасать. Я, так точно, нет.

— Почему?

— Не успею. А брать на себя ответственность за чью-то смерть — увольте.

— Но сейчас вы уверены, что можете меня вылечить? — сумела графиня перебороть своё волнение.

— Я не лечу, — терпеливо напомнил я ей, — Просто умею снимать проклятия. Но без обследования ничего предсказывать, а тем более обещать, не собираюсь.

— И много проклятий вы сняли? — ехидно поинтересовалась девушка.

— Много, — уверенно ответил я, кивнув, — Больше сотни точно, а пожалуй, так и вовсе ближе к двумстам.

— У нас на весь город столько за год не наберётся.

— Охотно верю. Магов в Тамбове не густо, и живут все спокойно и дружно. Зато в военном училище страсти порой такие кипят — куда там Шекспиру. Особенно «урожайные» дни бывают, когда весь курс, а это двести магов, заставляют пробежать на время пятнадцать вёрст с полной выкладкой, и каждому отделению засчитывают результат по последнему прибежавшему. Там проклятия сыплются, как из Рога Изобилия. Отстающие проклинают тех, кто умчался, бросив товарища, который захромал, а уж неудачников, которые оставили отделение без увольнительных, проклинают все остальные. Иногда, удачно. Так что наловчился я проклятия снимать, и даже стал на этом поприще известной личностью.

— Наверное, за деньги проклятия снимали? — довольно едко спросила девушка.

— И такое бывало, но редко, — не отреагировал я на её колкость, — Далеко не все проклятия были получены случайно. Некоторые вполне справедливо. Но эти истории не для девичьих ушек. Так что, Ваше Сиятельство, будем обследоваться? Кстати, на время обследования можете сказать своей служанке, чтобы она укрыла вас простынёй. Я просто под неё просуну руки. Вы только представьте себе, какая для всех будет радость, если проклятья на вас нет, и это обычная болезнь, — чуть приврал я, чтобы уговорить пациентку.

На самом деле я готов поставить сто рублей против червонца, что увижу уже знакомую картину. Зато порадовало, как дуэнья скуксилась, когда я её в служанки определил. А вот нечего поддерживать воспитанницу, готовую принять ошибочное решение.

— Как по-вашему — сёстры Янковские красивы? — вдруг спросила графиня.

— Когда я с ними познакомился, они меня совершенно не заинтересовали. Выглядели, как снулые воблы. Но когда они выздоровели, то приятно удивили живостью и весёлым характером, — очень осторожно, тщательно подбирая слова, ответил я вполне дипломатично.

— Я согласна на обследование. Но комната будет плотно зашторена, а кроме мадам Флоранс со мной будет няня.

Аллилуйя!

— Девушки, вот что за тараканы у вас головах⁈ — хотелось мне задать вопрос, но не стал.

Не поймут-с…

Глава 20

На распутье…

После вчерашнего обследования графини Бальмен все в доме Кондоиди смотрели на меня с каким-то странным сочетанием надежды и опаски. Сама Настасья Александровна держалась холодно, но в её глазах читалось любопытство. Прислуга косилась на меня исподтишка, дворецкий стал почтительно-суетлив, а сам тайный советник то и дело заводил разговоры о «необходимости консилиума».

Проклятие, как я и предполагал, оказалось того же типа, что и у сестёр Янковских. Но с одним важным отличием — оно уже успело пустить корни глубже, и они заматерели. Если у тех девушек ростки только начали прорастать к сердцу, то здесь ситуация была серьёзнее. С ростками приглашённый мастер проклятий справлялся, но корни он не видел и не затрагивал.

Подумать мне было над чем. Корни, с их большим количеством ложеножек, выглядели очень серьёзно. Начни я их вырывать, и они будут отделяться от Источника девушки «с мясом», оставляя очень глубокие раны. Такие, после которых её Источник может и не оправиться. Высохнет и распадётся в труху.

— Вы уверены, что справитесь? — спросил Сорокин, словно уловив ход моих мыслей. — Вы что-то недоговариваете.

Маг нашёл меня в библиотеке, где я предавался своим нелёгким раздумьям, даже не пытаясь читать отобранные книги.

— Конечно, — отозвался я и снова уставился в окно, — Но думаю, что стоит ещё раз обсудить наше соглашение.

— Для чего? Вы что-то недоговариваете.

— Появились нюансы. Я могу снять проклятье, и довольно быстро, но графиня перестанет быть Одарённой. Если попытаться работать ювелирно, то шансы сохранить магию у неё будут. Осталось согласовать, что именно вас интересует. Просто снять проклятье — да, могу. И заметьте, никто не посмеет мне сказать, что я свою работу не выполнил. Проклятья нет. Графиня жива и здорова. Договор выполнен.

— Кондоиди не станет ждать. Он уже отправил гонцов в столицу — ищет других специалистов.

— Пусть ищет. Чем больше найдёт, тем лучше.

— А если кто-то из них возьмётся за лечение раньше вас?

Я повернулся к нему и усмехнулся:

— Тогда им придётся объяснять, почему после их вмешательства улучшений не наступило, а я умою руки. Хотя, есть вероятность, что у кого-то и получится выполнить ту задачу, за которую мне не хочется браться. Пока же я не уверен на сто процентов в том, что смогу сохранить пациентке Дар, пусть и не в полной мере.

— Значит, вы действительно сможете помочь? — Сорокин просто сверлил меня взглядом.

— Смогу. Вопрос только — как. Оставить её живой, но без Дара — на это мне хватит трёх — четырёх подходов в течении пары дней. А вот оставить ей Дар…

Маг побледнел:

— Вы сообщили об этом Кондоиди?

— Нет. — Я потрогал корешок книги о тибетских артефактах. — Потому что он тут же заподозрит, будто я специально отговариваюсь от конкуренции.

Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Графиня едва притронулась к еде, а её дуэнья — та самая мадам Флоранс — бросала на меня взгляды, полные немого укора.

— Барон, — внезапно прозвучал голос Кондоиди, — А правда ли, что вы добыли Камень из черепахи-мутанта?

Ложка в моей руке на мгновение замерла.

— Правда.

— И как вам это удалось? — Тайный советник наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул азарт коллекционера.

— Очень просто. Я её убил.

Сорокин фыркнул в салфетку.

— Один? — недоверчиво протянул Кондоиди.

— Никак нет. С двумя десятками солдат. — Я поставил чашку с чаем на стол. — Но Камень достался мне — потому что я внёс максимальный вклад в победу, и таковы правила между магом и его десятком.

Настасья Александровна вдруг закашлялась. Чёрные круги у неё под глазами стали заметнее.

— Прошу прощения… — Она встала, опираясь на спинку стула. — Я удаляюсь.

Её тень скользнула к двери, оставляя за собой лёгкий шлейф лаванды и чего-то горького — возможно, полыни.

— Владимир Васильевич, что происходит? — обратился ко мне Кондоиди.

— Я борюсь со своим внутренним конфликтом, — печально вздохнул я в ответ, ничуть не притворяясь.

— Могу я узнать, в чём он заключается?

— Если бы всё было так просто… Разумная часть моего сознания рекомендует поставить вас в известность, что графиню можно спасти, но Дар она потеряет. На этом и остановится.

— Далеко не самый лучший вариант, но хоть кое-что. Как я полагаю, есть и другой путь?

— Совесть, Ваше Превосходительство. Она утверждает, что Дар девушки можно спасти, пусть и в усечённом виде, но прыгать придётся выше головы, и не раз. А это риск, так как гарантий нет никаких. Я про магию. Не уверен, что предложи вы мне вдвое, а то и втрое больше, я вам смогу что-то уверенно пообещать. Так что, если мои услуги вас всё ещё интересуют, то я своё слово сказал. Выбор за вами.

— Мы можем об этом поговорить ещё раз, в присутствии мастера, который уже снимал проклятья с моей внучки, после чего ей становилось легче?

— Не вопрос. Хоть сейчас. Так как услуги вашего специалиста очень скоро снова графине потребуются. До обеда лучше не ждать. И я очень бы хотел посмотреть на его работу.

— В каком смысле — посмотреть? — вмешался Сорокин в разговор.

— В самом прямом. Я вижу, что происходит с проклятьем. Родовая особенность. Но это не для распространения. Узнаю, что вы разболтали, и в друзьях мы не останемся.

— Надо же, какая серьёзная угроза, — попробовал Сорокин нивелировать моё предупреждение.

— Давайте просто вспомним, как вы меня искали, и за сколько вёрст поехали, чтобы призвать меня на помощь, — парировал я его попытку моего принижения, — Так что не стоит плевать в колодец. Может ещё придётся воды напиться, — не стал я спускать этот вопрос на тормозах, — И да, я вас предупредил. Серьёзно.

Кто бы со стороны, знающий, мог оценить те секунды нашей переглядки с Сорокиным. Он прикидывал, чем меня из заклинаний огорошить, чтобы спесь сбить, а я — как его победить, не уродуя и без фатального исхода. Варианты были, и больше одного. Но мы оба сдержались. Не та ситуация.

Однако урок из этого мимолётного противостояния я извлёк. Мне нужно срочно совершенствовать свой арсенал. Срочно пополнять его заклинаниями вне ранга. Из своего прошлого.

— Окунев уже прибыл, — похоже не заметил Кондоиди наш лёгкий конфликт, — Пройдёмте, я вас познакомлю.

— Окунев, Иван Иванович, дворянин без титула, — представился мне белобрысый толстячок лет пятидесяти, реденькая шевелюра которого окаймляла обширную лысину.

Представили и меня, после чего у нас с местным мастером состоялась занимательная беседа.

— Иван Иванович, лишь благодаря вашей неоценимой помощи графиня Бальмен всё ещё жива, — начал я с беспардонной лести, к слову сказать, ничуть не соврав.

— Но уничтожить проклятье я так и не смог, — подозрительно прищурился он в ответ.

— А как вы видите проклятия?

— Словно некую область затемнения, — слегка озадачился Иван Иванович.

— И заливаете её своей магией?

— Если примитивно рассуждать, то примерно так.

— Сейчас как раз наступил подходящий момент. Корни уже выпустили ростки и их необходимо уничтожить. Вы не против, если я буду наблюдать за процессом?

— Могу я узнать, что за корни? — недоверчиво спросил Окунев.

— Их девять. У каждого от шести до десяти корешков, которыми они присосались в резерв Силы нашей пациентки. И да, вы успешно сжигали те ростки, которые они выпускали.

— Вы так рассказываете, словно воочию их видите.

— Действительно вижу, вплоть до самого мельчайшего корешка.

— Шутите?

— Вовсе нет. Родовое умение. Если мне придётся всё-таки их удалять, то вы увидите это безобразие в воде. Сразу скажу — выглядит проклятие мерзко. И не дай Бог, если кто-то надумает сохранить хоть какую-то его часть ради изучения. Идиотов я спасать не стану. Даже за очень большие деньги.

Причину я объяснять не стал. Как по мне — это проклятие создано при помощи алхимии и генетики, а польская ведьма всего лишь подсаживала своим жертвам уже готовый продукт.

Были такие спецы в моём мире, они с таких же диковин начинали, а позже дошли до химер и тех созданий, с которыми приходилось сражаться уже в составе армейских подразделений.

Так что я ничуть не удивляюсь. История имеет свойство в некоторых вопросах повторятся, даже для разных миров.

Но и вопрос я поставил серьёзный. Тайный советник Кондоиди — не просто чиновник. Он один из тех, кто держит нити влияния в Империи. А маги в его семье — это не просто родовая гордость. Скорее, политический капитал. Лишиться внучки — трагедия. Но лишиться внучки-мага — крах амбиций.

И вот на этой сложной пирамиде интересов и противоречий я сейчас должен балансировать.

Для бедного барона и подпоручика, а я отчего-то уверен, что тайный советник про меня многое знает, далеко не простая задача.

Процедуру, проводимую Окуневым, я смотрел со стороны. Как я и предполагал — он находил затемнённый участок и заливал его своей магией. Этакой, очистительной. На ростки она неплохо действовала, а вот на корни — никак.

— На этот раз вроде бы проклятье быстрей выросло, — почесал свой высокий лоб мастер, ничуть не стесняясь нарушать нормы приличия.

— Корни растут, матереют, оттого и ростки быстрей машут, — подсказал я ему правильный ответ.

— И как долго такая тенденция продлиться? — вполне адекватно оценил он мою подсказку.

— Не слишком долго. Месяца через два-три, или много — через полгода, корни окончательно съедят Источник графини, и скорей всего сами по себе умрут. Но до этого времени ваша чистка от их порождений должна проводиться обязательно. Иначе ростки дотянутся до жизненно важных органов и наступит смерть.

У Сорокина, слушающего наш разговор, лишь желваки заходили.

Нашли меня в той же библиотеке, спустя полчаса после беседы с Окуневым.

— Их Превосходительство, Григорий Владимирович Кондоиди, желает с вами побеседовать, — с бесстрастным лицом доложил дворецкий, бесцеремонно, без стука, распахнув дверь.

Нарушает, гад, но лыбиться, как родному.

— Веди, любезный, — нехотя ответил я не без подначки, обратившись к нему, как к подавальщику из кабака.

Ну такая вот игра этот сарказм и ехидство, в неё можно и вдвоём поиграть. И я в этом знаю толк. Не спроста же каменная маска дворецкого треснула на несколько секунд, и он вдруг часто задышал. Очень похоже на то, что жизнь его на стрессоустойчивость почти не проверяла. Ничего страшного. Я легко восполню этот пробел. Но потом. Сейчас есть дела поважней.

Дворецкий проводил мне до кабинета Кондоиди.

Григорий Владимирович сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Его лицо, обычно довольно живое, сейчас выдавало усталость и напряжение. Он отложил перо в сторону и жестом пригласил меня сесть.

— Владимир Васильевич, — начал он, слегка наклонив голову. — Я обдумал ваши слова. И понимаю, что времени у нас в обрез.

Я кивнул, опускаясь в кресло.

— День — другой ещё есть. Ваш мастер, Окунев, — продолжил я, — Хороший специалист. Но он борется со следствиями, а не с причиной. И если мы не уничтожим корни, графиня обречена. А корни становятся всё толще и пожирают Источник графини.

— Вы говорите так, словно это уже решённое дело, — заметил Кондоиди, пристально глядя на меня.

— Нет. Я говорю так, потому что знаю, с чем имею дело. И если вы хотите спасти не только её жизнь, но и Дар, то мне придётся рискнуть. И это будет работа совсем иного уровня. Вовсе не того, на который я подписывался.

Тайный советник медленно провёл рукой по лицу, словно стирая с него маску холодного расчёта. На мгновение он выглядел просто старым, уставшим человеком.

— Риск… — прошептал он. — Вы понимаете, если что-то пойдёт не так, я потеряю всё?

— Понимаю. Но жить она будет при любом развитии событий. Сейчас речь идёт про её Дар.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Где-то за окном кричала ворона, и этот звук казался неестественно громким.

— Что вам нужно? — наконец спросил Кондоиди.

— Свободный график лечения. Помощь пары целителей, работающих посменно. Они будут следить за здоровьем графини и поддерживать его. Маг, способный заряжать мой накопитель. Увеличение гонорара, скажем, вдвое. И… кое-что из вашей библиотеки.

— Что именно?

— Трактаты по алхимии. Пара книг, про эликсиры для роста магических уровней. И ещё пара томов, что касаются чужеродных внедрений в магическую природу. Я их видел на полках, но прочесть не успел.

Кондоиди нахмурился.

— Вы подозреваете, что это не просто проклятие?

— Я почти уверен. Впрочем, вы и сами увидите, что я буду вытаскивать. И если я прав, то ваша внучка — не единственная жертва.

Тайный советник резко встал, подошёл к окну и замер, глядя в сад. Его фигура, обычно такая внушительная, сейчас казалась немного согбенной.

— Хорошо, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Вы получите всё, что просите. Но если что-то пойдёт не так…

— Тогда вам останется только выбрать, как именно меня казнить, — закончил я за него, — Думаю, ваш Сорокин со мной сможет справиться.

Кондоиди обернулся. В его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, Владимир Васильевич.

— Не поверите, но мне тоже этого хочется.

Он кивнул и позвонил в колокольчик. Через мгновение в дверях появился дворецкий.

— Проводите барона в библиотеку. И передайте распоряжение — отныне ему предоставляется полный доступ ко всем материалам, которые он запросит.

Дворецкий чуть не подался назад от неожиданности, но быстро взял себя в руки.

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство.

Я встал, слегка поклонился и направился к выходу.

— Владимир Васильевич, — вдруг окликнул меня Кондоиди.

Я остановился.

— Спасите её. Я знаю, что внучка без магии жизни для себя не представляет.

В его голосе не было приказа, не было угрозы. Только тихая, почти незаметная мольба.

Я не стал ничего отвечать. Просто кивнул и вышел.

Вот и договорились.

Теперь оставалось всего лишь не облажаться.

* * *

Вечер. Зашторенные окна. Одинокая свеча в углу и голенькая девушка на столе. Ну, обнажённая по пояс, если уж быть точным. Она почти утопает в перине и мне остаётся лишь любоваться её спиной и практически совершенной линией плеч и шеи. Не густо. Некоторые бальные платья позволяют открыть примерно такой же вид.

Напротив меня уселась дуэнья, в углу притих целитель, а за дверями ожидают Кондоиди с Окуневым. Последний, узнав, что проклятье в воде станет видимым, буквально взорвался фейерверком прожектов, желая испробовать на нём уксус, соду, соль и святую воду. Я согласился, всего лишь повторно предупредив, чтобы он к проклятью руками не лез. Думаю, пользы от его экспериментов немного окажется, но чем чёрт не шутит. Нам сейчас любое лыко в строку.

Работать буду в «пульсирующем» режиме — тридцать — сорок минут борьбы с проклятием и почти такой же перерыв. Он нужен не мне, а девушке. Долгой операции ей не вынести без вреда для здоровья. Так что будем делать паузы, во время которых своей работой займётся целитель.

— Поехали! — пробормотал я сам про себя и начал с ростков.

Они пока что невелики, Окунев неплохо их обкорнал, но мне нужно показать проклятье в его видимой форме, чтобы мне поверили и начали доверять. С прополкой ростков по времени уложился быстро. Минуты за три. А дальше началась муторная рутина. Каждая ложеножка обладает несколькими присосками. Разглядеть присоски я не могу, поэтому интуитивно тычу щупом с огненным наконечником в места их вероятного нахождения. Шесть минут и первая ложеножка отлипает от Источника. Отрубаю её, проверяю, не оставил ли где огрехов и перехожу к следующей.

Сорок минут. Шесть ложеножек первого корня оборваны. Делаю паузу и знак целителю, а сам выхожу из комнаты.

Лёгкий перекус. Маленькая кружка кофе.

— Как она? — возвращаясь, по дороге спрашивая у целителя.

— Уже в полном порядке, — кратко отвечает он, не вдаваясь в подробности.

Эта сволочь быстро регенерирует. Уже три новые ложеножки выкинула. Но они тоненькие, как нити. Безжалостно их вырываю, прижигая едва заметные ранки. И минут через двадцать окончательно избавляюсь от первого корня. До следующего перерыва успеваю частично обработать следующий корешок.

С собственным резервом пока всё. Там совсем немного осталось, пусть он восстанавливается. После перерыва перейду на накопитель.

Пока пусть графиню осмотрят, покормят и сводят в туалет, а то ещё приспичит не вовремя.

Спустя шесть часов с пятью самыми крупными корнями было покончено, и я объявил четырёхчасовой перерыв.

Слегка перестраховываюсь.

И поверьте, у меня для этого есть причины.

Глава 21

Тамбов, пока…

Через день я отдыхал и ожидал рапорт пацанов, которых отправил к имению Шуваловых.

Снятие проклятие закончено ещё вчера, и мы просто ждём, когда графиня проснётся и очень осторожно попробует магию. По моим прикидкам Настасья Александровна потеряла один уровень. Стала «двоечкой».

Не поверите — но это замечательный результат! Я думал, потери будут значительней, о чём прямо сказал Кондоиди. Он чуть поморщился, но мои доводы принял. Нет, моей вины в том, что к началу процедуры проклятье уже съело один уровень у графини никакой быть не может. Я и так сумел прыгнуть выше головы. Похоже, все это поняли.

Тем не менее воздух в особняке звенит от напряжения.

И когда Настасья Александровна вдруг появилась в обеденном зале и прямо в дверях зажгла на руке Огонь, я был первым, кто захлопал в ладоши. Искренне.

— Солнышко ты моё! — бросился к ней тайный советник, — Миловал Господь!

— Кгхм-м, — негромко прокашлялся я, вовсе не согласный на столь громкое титулование.

Мой намёк был правильно понят. Удостоился уважительного кивка в свою сторону. Хороший знак.

Будем считать, что главная задача в Тамбове мной выполнена, остались мелкие дела: деньги получить, дать понять Шуваловым, что они не правы, да кое-что полезное закупить.

Кстати, первый вопрос вроде уже начал решаться. Кондоиди вытащил чековую книжку и чего-то там пишет.

Дописал, протянул мне. Чек на пятнадцать тысяч рублей!

Господи, каких трудов мне стоило так выверить свой поклон, чтобы он и выглядел достойно, и дал понять тайному советнику ту степень моего уважения, которое он вызвал справедливой оценкой моего таланта. Удалось.

Круто, что могу сказать. Получил больше, чем мог ожидать в самых смелых мечтах.

Как я понимаю, прямо завтра меня из особняка на выход не попросят, но и терпеть долго не станут. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить» — невольно вспомнилось.

Благодарность? Она была выражена деньгами и книгами. За оскорбление такое отношение трудно принять. Решил чуть провентилировать ситуацию.

— Могу я графине подарить артефакт? Лечебный. — Спросил я у Главы Клана Кондоиди.

Так-то, да. Понемногу всё возвращается на круги своя. Оказанная и щедро оплаченная услуга снова расставила всё по местам — богатого аристократа и подпоручика нельзя поставить на одну социальную ступень.

— Зачем? — вложил Кондоиди в свой вопрос сразу несколько смыслов.

— Я понимаю, что вы в состоянии найти ей уникальную вещь, но пока её нет, пусть у неё будет мой артефакт. Если бы он был на ней в тот злополучный вечер, то и проклятье вряд ли бы прижилось.

— Я с удовольствием приму ваш подарок! — опередила внучка призадумавшегося деда, в ответ на что получила пристальный взгляд Кондоиди.

— Упс-с, — отметил я про себя, уловив этот взгляд, — Теперь мне точно не стоит задерживаться в Тамбове.

— Прошу, Ваше Сиятельство, но сразу хочу предупредить о побочном эффекте, который я обнаружил случайно — мой артефакт не только лечит, он ещё делает женщин красивей и моложе. Хотя, в вашем случае этого эффекта не случится. Вы и так прелестны и очаровательно молоды, — подал я девушке плоский пенал, обшитый сафьяном.

— Это было кгхм-м… трогательно, — прикусил губу тайный советник, чуть поморщившись.

— Ваше Превосходительство, — обратился я уже к хозяину особняка, — Раз все наши дела ко всеобщей радости завершены, то надеюсь, вы не станете возражать, если я сегодня от вас съеду. Как вы понимаете, за время обучения в училище у меня появились знакомые в Тамбове, и они мне не простят, если узнают, что я был в городе, а их не навестил.

— Прекрасно вас понимаю, Владимир Васильевич, — не смог скрыть своей радости Кондоиди, — Я и сам вас не пойму, если в свой следующий визит в Тамбов вы нас не навестите, — сказал он, и как мне показалось, вполне искренне.

Вещами я особо обременён не был, оттого и съехал уже через час.

Кучер, узнав куда меня надо отвезти, лишь понятливо усмехнулся. Есть в Тамбове с дюжину заведений, которые весьма популярны у курсантов моего бывшего училища. Там не только можно вкусно поесть, но и переночевать в комнатах второго этажа с одной белошвеек, которых по вечерам вдосталь на улицах соседнего квартала. Полтинник за комнатку. Полтинник на пару часов или рубль за ночь — барышне. За всю историю училища такса квартала белошвеек для курсантов ни разу не менялась. Оно и понятно — Дар частенько по наследству передаётся. А Одарённый ребёнок — это билет в безбедную жизнь.

Для тех курсантов, у кого на белошвеек денег не хватало, были ремонтные бараки железной дороги. Район хоть и насквозь криминальный, но молодого мяса всегда можно вдосталь найти на любой вкус, возраст и размер, а к вечеру там на двух улицах не только плоскогрудые малолетки снуют в поисках клиента, но и после работы вполне фигуристые девахи появляются. Правда, и стоят они уже не гривенник, а два, но уже за пару часов, а не как малолетки — непонять на сколько, обычно, пока не сомлеют. И в этом нет ничего удивительного. Здоровая девка за десятичасовой рабочий день получает десять, редко двенадцать копеек, ворочая камни и таская шпалы. Мужики — раза в полтора больше.

Сейчас мне как-то глубоко фиолетово, что обо мне подумают, узнав, где я остановился. О какой такой репутации должен заботится молодой подпоручик, да ещё и вчерашний курсант?

Чек я отнёс в банк, где мне его учли, открыв счёт и выдав уже мою личную чековую книжку.

Вещи поместил в снятый номер, защитив их артефактом, а сам пошёл вниз по улице в кофейню, куда должна была прибыть парочка пацанов, нанятых мной два дня назад.

Оба моих тайных соглядатая уже бродили по улочке, бросая нетерпеливые взгляды на стёкла кофейни. Я негромко свистнул, привлекая их внимание, и пошёл в сторону ближайшего скверика на две лавки. Когда-то его украшал небольшой фонтан, но сейчас скверик выглядит не лучшим образом. Фонтан не работает, а лепнина на его краях частично обвалилась.

— Рассказывайте, — покрутил я в пальцах серебряный рубль, стимулируя их на старательное изложение информации.

— Как только темнеть начинает, конюшни запирают на два здоровенных замка, и ещё на один запирают ворота ограды, что вокруг устроена. Потом выпускают туда четырёх псов. Лохматых и вот такущих, — мазнул себя паренёк рукой почти по грудь. — А как в окнах усадьбы свет погаснет, то и во двор собак выпускают тоже. Но там не видно сколько и каких. Забор мешает, да и темно уже, — доложил тот, что постарше.

— И что, никто из дворни девок на сеновал в конюшни не таскает? — уточнил я на всякий случай.

Убийство людей в мои планы пока не входит.

— Разве только к коровнику. Там вроде собак нет. Курятник же рядом. Собаки всех курей передавят, — неуверенно предположил мой разведчик, — Но угнать лошадей не выйдет, не дадутся, да и клеймённые они, — с хитринкой глянул он на меня.

Угу, понятно, что парни обо мне подумали… Но обещанные деньги пацаны честно отработали, оттого я щелчком пальца подбросил вверх рубль, который парнишка ловко поймал ещё в воздухе ещё на взлёте.

— Вы меня не видели, и я вас не видел.

— Могила, — солидно заверил пацан, цыкнув зубом.

Остаток светового дня я провёл с пользой. Купил себе американский пантограф — копир и пару ружей «уточниц», с сотней пулевых патронов на каждую. Две с половиной тысячи рублей, как с куста. Но с хороших дел — могу себе позволить такие расходы.

Потом была поездка на вокзал, где я полностью выкупил купе первого класса на завтрашний поезд. Исключительно ради пантографа на вторую полку раскошелился. Дорогой аппарат очень тонкой работы. Не дай Бог что-то в нём поломать. Скупой платит дважды.

И наконец, я посетил телеграф.

Надо же было известить Янковских, что я к ним на пять дней в гости собрался. Заодно они и экипаж пришлют, чтобы меня с багажом на вокзале встретить.

* * *

Свою снятую комнатёнку я покинул через окно.

Имение Шуваловых находится относительно недалеко от города, порядка пяти вёрст.

Примерно полчаса неторопливого бега по подсохшим полевым дорогам.

Тамбовский Род Шуваловых не особо богат. Полторы — две тысячи десятин их земель довольно удачно протянулись вдоль реки Цна. Есть несколько заливных лугов, благоприятных для покосов сена и выпасов скота. Но семейство, после отмены крепостного права, специализируется на разведении породистых коней. Дончаков. Недаром их имение носит название — Донское.

Я со времён училища помню, с каким гордым видом утырок Шуваловых старался вещать на всю столовку, каких дорогих коней — производителей подкупил его отец в этом году.

Спасибо ему. Узнал слабое место. Бить буду по больному. По их кошельку и основной статье дохода.

И пусть о покойных плохо не говорят, но наследник местных Шувалов, который мне ни к месту вдруг вспомнился, был конченой мразью.

Я ещё на втором курсе услышал его рассказ, уточняемый парой его прихлебал, где они, не стесняясь, рожи корчили, изображая свои походы за рубль, на улицы ремонтных бараков.

Велика ли слава, дав гривенник уличным пигалицам, заставить их привести из барака побольше младшеньких, а потом поставив тех лицом друг к другу, обходить их по кругу, вслух комментируя, кто из них как глаза таращит, голосит, или язык вываливает, ощутив в себе их молодецкую удаль, склонную к беспардонным экспериментам со сменой дырок. Как по мне — мерзко, но кое-кто из курсантов их слушал с видимым вожделением, чуть слюну не пуская, впитывая опыт этой порочной троицы.

Боюсь, их последователи потом не раз повторят их «подвиги», легко разыскав себе подходящий объект для развлечений. Недаром про ремонтные бараки ходит слава, что шлюхами девки там становятся с рождения, а их «взрослая жизнь» внутри бараков начинается чрезвычайно рано.

Как правило, за конфетку. И стоит раз оступиться, как «конфеток» будет много. Но кто такое девчонке объяснит. Не мамка-алкоголичка же, которую прямо на убогом столе мужики за стакан самогона втроём дерут у неё на глазах.

Наверняка вскоре найдётся среди них и тот «добрый дядя с конфеткой», который всему дочку шлюхи обучит.

Собственно, кого нынче интересует жизнь людей в ремонтных бараках? Они были построены, как времянки, на время строительства железной дороги, и треть из бараков уже сгнила, разрушившись, но почти тысяча людей в остальных, чуть более капитальных, до сих пор живут. Фактически друг на друге. По человеку, на одной квадратной сажени, если не меньше.

Люмпены. Те, кто не смог остаться на земле, и не нашёл себе место в новом буржуазном мире. У них нет строгих моральных принципов. Да и откуда бы им взяться, если в бараках все вповалку спят, зачастую, по очереди. Одна смена выспалась — вторая пришла на их лежанки. Вот такие они — ремонтные бараки. Тут всё довольно сурово. Все спят со всеми, а вместо стен и комнат, в лучшем случае рваная простыня, накинутая на верёвку.

Под далеко не приятные размышления я добежал до имения Шуваловых.

Уже стемнело. Одна лишь Луна вполовину светит. Собаки в ограде конюшни бегают. Мой разведчик не соврал — действительно эти особи очень крупные. Как бы мне не до пупа в холке достанут. А это полтора аршина!

Но разведка наше всё!

Зная, с кем встречусь, я озаботился свиной печёнкой, благо, она заметно дешевле мяса. Зато для собак привлекательней.

Вот её-то я и начал перебрасывать через забор конюшен, привлекая собак. Что характерно — лаять псы не стали, воспринимая свиную печень, как манну небесную, падающую с неба. Собрав всех четырёх собак в кучу, я накрыл их Заморозкой. Замёрзли кобели моментально и даже не вякнули. Не успели.

Я прикинул зону заморозки и старательно её обошёл, передвигаясь вдоль забора.

Собственно — этот забор для меня смех один. Пусть он высотой с мой рост, но у нас на полосе препятствий были сооружения раза в два покруче и существенно повыше.

Перемахнув через смешную преграду, я дважды скастовал Заморозку, старательно распределяя её по конюшням, но потом ещё два раза добавил, чтобы мало не показалось. А после даже записку на калитку забора прикрепил.

Пусть Шуваловы знают от кого и за что им прилетело.

А что такого? Они меня трижды пытались убить, и даже иногда вполне удачно. К примеру, их второе покушение меня впечатлило. Ну, на том этапе моего мастерства.

Дайте мне ещё хотя бы полтора месяца на развитие Дара, и я буду смеяться…

Но нет же, никто не даст.

Мои размышления по поводу малолеток к Шуваловым не совсем относятся. Это было у того наследника, который самоубился о мой Щит. К моему походу на этих деятелей такое не особо относиться, но так-то, вспомнилось многое, пока сюда бежал. Нет у Шуваловых ко мне ярко выраженной вражды. Это я чётко уловил и понял.

Этак, на подсознательном уровне. Хотя не у всех… Источник вражды — женщина. Не слишком Одарённая.

Не спрашивайте, как я это узнал. Просто догадался. Остро почувствовал…

Как бы то ни было — а операция должна идти по плану!

Я же всё рассчитал, включая время. Последнее важно.

Может, даже себе алиби успею устроить, пока тут разбираются, чего оно и как. Впрочем, я не особо и скрываюсь.

Шуваловы — разве они скрывались, передавая мне с наёмниками: — «Привет от Шуваловых».

Вот вам и ответочка прилетела! Получите и распишитесь! Пока, вполне мирная. Без человеческих жертв.

Но легко Шуваловым не станет. Я только что их конный завод приморозил наглухо.

Почти полсотни коняшек и жеребят загубил, взяв грех на душу. Животинок чертовски жалко, а что поделать? С оппонентами стоит общаться на понятном им языке.

И я вроде бы чётко выразил тем самым свою точку зрения! Не лезьте ко мне, и я вас не трону!

Вот именно так! Нет у меня никакого желания из-за ущербного графского сынка весь Род Шуваловых уничтожать, как это принято у нынешней аристократии в случае объявления войны меж Родами.

Но нынче я могу и в войну поиграть. Чего уж скрывать.

У местных Шуваловых есть ещё два сына и две дочери. А три жены графа выбраны удачно. Ни одна из них не оказалась «урождённой», что меня порадовало. Значит, граф с головой дружит. Не рубит сук, который ему не под силу. Странно, что сыночек — покойник не в него пошёл, но с этим я ещё буду разбираться.

А пока… — я уничтожил его конный завод! Гордость и финансовую опору местного Рода Шуваловых.

Замороженные туши коняшек теперь даже на колбасу пойдут лишь после продолжительной разморозки, и то не факт.

Скажем так — своим выходом «на дело» я удовлетворён. Тихо пришёл — тихо ушёл.

Осталось незаметно пробраться обратно в комнатку, переодеться, и демонстративно позёвывая, спуститься в зал, чтобы поужинать.

* * *

Усадьба Шуваловых.

Глава Рода угрюмо поджидал всё своё семейство за столом. Время завтрака ещё не наступило, но слуги получили приказ разбудить всех членов семьи и сообщить, что их внизу ждёт Юрий Максимович. Срочно.

Собрались все не вдруг. Жён и дочерей пришлось ждать, хотя за ними дважды посылали слуг и служанок, чтобы поторапливали.

Спускаясь по мере их готовности, женщины готовились высказать своё отношение к столь необычной побудке. Однако первое, что они замечали, заходя в зал, был труп замороженной собаки, которая оттаивала и, уже создала лужу на том куске брезента, на котором её принесли. Один её вид напрочь сбивал настрой поскандалить. Как и вид хозяина поместья, который сидел насупившись, со сжатыми кулаками, и одаривал всех приходящих тяжёлым взглядом из-под бровей. Последних женщин он встретил, едва не скрежеща зубами, но взял себя в руки, и лишь тяжело выдохнув пару раз, начал говорить.

— Я прекрасно понимаю, что хозяйственные дела и источники наших доходов многих из вас не интересуют. Вам подавай шляпки, туфли, платья и развлечения. Весьма дорогостоящие, если что. Так вот. Начиная с этого момента и весь последующий год ничего подобного не будет! И я очень хотел бы узнать, кто из вас в этом виноват. Впрочем, объясню, в чём дело. В прошлом году мой конный завод принёс больше двухсот тысяч рублей прибыли, и я решил его развить и расширить, для чего взял в банке кредит, под залог имения. Чтобы закрыть кредит мне хватало двух десятков жеребцов, которые уже подрастали. Но вот сегодня ночью они все погибли, как и все те производители, за которых я заплатил крайне дорогую цену. Если я в срок не верну кредит, а теперь я его точно не верну, то проценты увеличатся в полтора раза. И кто из вас мне объяснит, что значит это послание: — «Шувалов, остановись, иначе следующей будет уже усадьба»?

— Егор? — посмотрел он на сына, который стал старшим, но тот лишь растерянно помотал головой, собственно, как и младший.

— Вы что скажете? — посмотрел он на жён, но две лишь глаза пучили, и лишь одна, вторая, мать его бывшего наследника, глядя в стол, играла скулами, да так, что желваки ходили, — Все пошли вон! Ирина, останься.

— Сука! — вызверился на неё Шувалов, когда закрылась дверь, — Знала бы ты, как трудов, даров и унижений мне стоило, чтобы из-за поступка твоего сына нас не вышвырнули из Клана.

— Нашего сына, — попробовала уточнить жена.

— Отчего-то ты это только сейчас вспомнила, а не тогда, когда я пытался заняться его воспитанием, а ты всякий раз мешала. В итоге пришлось его отправить в училище, чтобы спасти от позора, но он и там сумел мне насрать! Рассказывай, что ты творила?

Ирина запиралась, ровно до тех пор, пока не заработала пару хлёстких пощёчин. И лишь потом, рыдая, стала признаваться.

— Иди к себе в комнаты. Выходить запрещаю. Как договорюсь — поедешь в монастырь, — вынес вердикт Глава Рода.

Глава 22

И снова Саратов

К Саратову я подъезжал с превосходным планом и в прекрасном настроении.

Оно и не удивительно. Какие вложения для меня сейчас самые выгодные? Тут и думать нечего — производство артефактов, продажа трофеев и прокачка себя, любимого! Свои магические способности надо возвращать, и чем скорей, тем лучше.

Боюсь ли я привлечь к себе внимание быстрым ростом себя, как мага? Уже не так сильно. Раз уж появились возможности сносно законспирировать свои растущие возможности с помощью легенды, то я этого не упущу.

Под мерный перестук вагонных колёс я уже неплохо подготовил и почистил структуру магического потенциала своего тела, пусть и не до конца, но даже примерно сообразил, чем смогу заменить тибетские артефакты Сорокина.

Его веера — штука занятная, и не только в плане экзотики. Если разобраться, они по своему функциональному назначению сродни тому приёмному контуру, который я установил у себя в мастерской для подзарядки артефактов. Этакие антенны для сбора маны из магического фона планеты с грамотным распределением её по акупунктурным точкам рук.

Не скажу, что вдруг и сразу смогу такое повторить, но мне кажется — это будет достойный вызов для меня, как для артефактора.

Акупунктура — вполне серьёзное учение. Грамотно воздействуя всего лишь на точки, которые расположены на кистях рук, можно существенно улучшить слух, зрение, обоняние, работу почек, сердца, печени и так далее. Магам вовсе не обязательно для этого использовать иглы. Так что оценивать работу тех тибетских вееров нужно комплексно. Недаром мне казалось, что после тренировок с ними я чувствовал себя гораздо бодрей, а всё, что происходило вокруг меня воспринималось чуть ярче.

Сергей Никифорович Янковский лично приехал на вокзал, чтобы меня встретить. И как я заметил, радуется он моему приезду вполне искренне. Чего скрывать — приятно.

— Дочери живы-здоровы, вас с нетерпением ожидают. Жена хорошеет, а мы с соседом больше по утрам похмельем не маемся, — незатейливо поведал он мне свои житейские радости, к каждой из которых я руку приложил, — А это что у вас? — не смог он сдержать любопытства, когда я пантограф себе на колени водрузил, перед этим не доверив его перенос носильщику.

— Очень хрупкий и дорогой американский прибор. Незаменимая вещь для изготовления артефактов.

— Прямо из самой Америки? — не смог скрыть помещик своего удивления.

— Именно так, — не стал я вдаваться в детали, чтобы не травмировать нежную душу помещика его ценой. Сам ей недоволен — изделие из ковкого чугуна мне продали так, словно оно из золота сделано наполовину с серебром, — Мы можем у какой-то цветочной лавки остановиться, а затем у кондитерской?

— Ой, да зачем? Все и так вас рады будут видеть.

— Так-то оно так, — согласился я с ним для вида, — Но пока дамы будут увлечены, мы успеем и наши мужские дела спокойно обсудить, — заставил я его задуматься.

— И то верно. Как приедем, так сразу слугу к соседу с приглашением пошлю, — просиял он лицом через несколько секунд, оценив моё предложение и повод, чтобы достойно провести день, — Он про вас уже не раз спрашивал.

Я Янковскому невольно позавидовал. Как просто и бесхитростно этому человеку живётся! Минимум забот и хлопот, а из проблем — одна лишь жена, неодобрительно относящаяся к регулярным совместным пьянкам с соседом.

Роскошный букет для жены, попроще букетики для дочерей и полторы дюжины пирожных были куплены по дороге. Вот теперь мне не стыдно и в гости показаться.

Карета Янковского мягко покачивалась на ухабах саратовских улиц, а за окном мелькали невысокие дома, лавки и редкие фонари. Сергей Никифорович тем временем оживлённо рассказывал о последних новостях в городе и уезде — кто женился, кто разорился, а кто, наоборот, неожиданно разбогател на поставках зерна и спекуляциях.

— А вот наш сосед, что через два дома живёт, — помещик понизил голос, словно боялся, что его услышат посторонние, — Недавно купил себе новую усадьбу под городом. Говорят, большие деньги где-то нашёл. Или выиграл. Только вот… — он замялся.

— Что-то не так? — насторожился я.

— Да кто его знает. С виду всё как у людей, а только… — он поёрзал на сиденье, — Странные слухи пошли. Будто бы по ночам у него во дворе огни голубые мелькают, а соседские собаки воют, как по покойнику. Да и сам он стал какой-то блёклый, будто тень от себя прежнего.

Я прикинул в уме. Голубые огни — это либо фосфор, либо магия. А если человек вдруг резко меняется… Возможно, артефакт. Или что-то похуже.

— Вы не думали, что это может быть опасно? — спросил я, искренне надеясь, что такая необычность не станет моей проблемой.

— Опасно? — Янковский фыркнул. — Да он же тише воды, ниже травы! Разве что… — он вдруг задумался, — Жена говорит, что с тех пор, как он разбогател, у него в доме ни одна кошка не приживается. Все сбегают.

Кошки чувствуют магию. Особенно, магию Смерти И это уже серьёзно.

— Ладно, разберёмся, — сказал я, откладывая мысли о соседе на потом.

Сначала — проявление вежливости, потом… возможно, придётся провести небольшое расследование.

Карета остановилась у крыльца. Дверь в особняк распахнулась, и на пороге появилась вся семья Янковских — супруга с улыбкой, дочери с любопытством в глазах и радостью.

— Наконец-то! — первой воскликнула Анна. — А мы уж думали, вы нас забыли!

— Никогда, — улыбнулся я, вручая букеты и коробку с пирожными, — Как можно забыть трёх первых красавиц Саратова, — умудрился смутить я всех троих, включая Ларису Адольфовну.

Поздний завтрак был скорей похож на ранний обед, по крайней мере по количеству блюд и их ассортименту. Меня явно ждали и мне были рады, раз всё семейство пошло на то, чтобы нарушить установленный распорядок дня.

— Владимир Васильевич, папа́сказал, что вы у нас пять дней будете гостить. Это правда? — первой не выдержала Яна светских разговоров о погоде и видах на урожай, когда мы перешли к чаепитию.

На что заработала укоризненный взгляд от матери.

— Имею такие планы, — подтвердил я, улыбаясь.

— А в ваших планах нет места для нас? — тут же встряла Анна, на что Лариса Адольфовна лишь вздохнула, возведя взгляд к потолку.

— Ну-у, если вы про утренние пробежки и гимнастику… — сделал я вид, что задумался.

— Влади-и-мир Васильеви-ич… — чуть ли не в унисон дуэтом пропели сестрёнки, показательно надув губы.

— Пошутил. Понял. Принял. Готов сегодня же загладить вину вечерним променадом и посиделками в кофейне, — поддержал я тщательно пестуемый облик военного, говоря короткими рублеными фразами.

— Ура! — грянул слаженный дуэт.

— А сейчас чем намерены заняться? — тут же полюбопытствовала Яна.

— Лавку портновскую нужно посетить. Закажу зимнюю форму и, пожалуй, пару кителей не мешает обновить, а то эти начали в плечах жать.

— Значит мне не показалось, что вы телом окрепли, — прищурилась Лариса Адольфовна.

— Мы с офицерами заставы регулярно употребляем мясо животных из аномалии. Так что ничего удивительного, что я в теле и магии добавил, — заметил я, начиная работать на легенду, но это моё замечание вызвало уже живейший интерес мужчин.

— О как! Вам уже довелось с Тварями повоевать? — задал вопрос недавно подошедший Савелий Павлович.

— С Тварями ещё нет, а вот с мутантами из-под внешнего уровня Купола дело имел, и не раз, — скромно заметил я в ответ.

— Расскажете?

— Вам про орла-могильника или гигантскую черепаху?

— Про орла! — пискнули девушки.

— Про черепаху. Это же редкость неимоверная! — воскликнул Савелий Павлович, и Янковский -старший его поддержал, часто кивая головой.

Пришлось рассказывать про оба случая. Понятное дело, изрядно привирая, как и положено при пересказе охотничьих баек.

— А Камня в черепахе случайно не оказалось? — с некоторым недоверием спросил сосед хозяев.

— Конечно оказался. Нашли мы его, — кивнул я, делая знак слуге, чтобы мне налили ещё чаю.

— И какой же он был? — прищурился Савелий Павлович.

Вместо ответа я вытащил из-под рубахи свой новый накопитель, повесив его поверх одежды.

— Трогать не рекомендую. Завязан на кровь. Может шибануть так, что мало не покажется, — остановил я любопытного соседа, уже потянувшего ко мне свои шаловливые руки.

Руки он убрал, но чуть носом не сунулся в амулет, пристально рассматривая Камень.

— Я правильно догадался, что теперь у вас и на более серьёзные артефакты Камни появились? — заключил Савелий Павлович, когда вернулся на место и задумавшись, опорожнил залпом бокал вина.

— Именно так. Больше того скажу, я дорогое американское оборудование приобрёл в Тамбове. Так что могу теперь попробовать производить артефакты в ранее недоступном мне качестве.

— Если не секрет, что купили? — тут же навострил уши этот коллекционер артефактного инструмента, которым он крайне неумело пользуется.

— Пантограф.

— Слыхал про такие. Только их к нам в России лишь на заказ везут и за очень большие деньги. Говорят, за полгода заказывать надо. Откуда-бы он в Тамбове взялся?

— Так моё бывшее училище его и заказывало. Но потом руководство поменялось, и денег на выкуп не нашлось, — сказал я чистую правду.

Вообще-то это я уговорил своего преподавателя артефакторики на заказ американской диковинки, но после смены руководства училища, которая произошла за полгода до моего выпуска, нам показали жирную дулю. Деньги на закуп дорогого оборудования в одночасье испарились.

Тем не менее — мечта сбылась. Пантограф у меня в руках. Новенький и полностью готовый к работе. И пусть это была мечта того парня, в чьё тело я попал, но она — правильная, и я её осуществил.

— И какие-же артефакты вы нынче способны изготовить? — выжидательно посмотрел на меня коллега — артефактор, неудачливый.

— Весьма дорогие, — одёрнул я себя, чтобы не почесать в затылке, — Скажем, если вы найдёте пару клиентов, которые на ладан дышат, но дела не позволяют им устраниться от руководства Родами или Кланами, то я могу вернуть их лет на пять назад, а то и на десять, по здоровью и самочувствию. Понятно, что с привязкой артефакта на кровь, и рублей этак за пятьсот. Камень в них будет полный стоять, а не кустарно гранёная дроблёнка.

Хм… Кажется, я немного переборщил. Ну, если судить по повисшему молчанию за столом.

Как-то легко мне последнее время стали деньги даваться, оттого, считая по меркам своего бывшего мира, я счёл, что пятьсот рублей за десять лет жизни — цена не то, что справедливая, а даже демпинговая.

— Владимир Васильевич, — нарушила молчание Лариса Адольфовна, — А ваше предложение только для старичков годиться? Древние бабушки вам не подойдут?

— Отчего же. Принцип артефакта один и тот же. Просто я считал, что в столь дорогостоящем артефакте в первую очередь заинтересованы Главы семейств, — заявил я на чистом глазу.

Соврал. На самом деле соображения у меня были совсем иные. Согласно местному законодательству женщины, будь они хоть трижды княгинями, крупные платежи могут осуществлять только с разрешения мужа или Главы Рода. Оттого покупательный потенциал старушек я видимо недооценил. Как оказалось, зря.

— Кстати, а отчего лишь старики и старушки? — не успокаивалась Лариса Адольфовна.

— Остальным и более дешёвых достаточно, — попытался я отмахнуться, но увидел у неё на лице сомнение, — Лучше, чем вы есть, более мощный артефакт вас не сделает. Смиритесь. Иначе потеряете шанс через несколько лет воспользоваться артефактом следующего уровня.

— Не совсем поняла… — нахмурилась Лариса Адольфовна.

— Я пока и сам ни в чём не уверен, но как мне кажется, возможны ещё две ступени артефактов, где каждый из последующих будет мощней другого. И мне очень хочется проверить мои догадки, теперь уже начав с конца цепочки.

— А отчего бы не последовательно? От первой ступени ко второй, и лишь затем — к третьей? — спросил уже Савелий Павлович.

— Для второй у меня нет подходящих Камней, — слегка соврал я, так как Камни были, но немного избыточные для таких артефактов, — Да и эффект станет не так заметен, — сказал я на этот раз чистую правду.

Расчёт. Просто расчёт. Да, не слишком сложный и циничный.

Мои артефакты, назовём их — первого уровня, уже себя показали. Хозяйка заверила, что все её подруги в восторге. Теперь осталась демонстрация на стариках — и рынок сбыта, пусть и ограниченный Саратовом, будет подготовлен и неплохо разогрет.

Отчего только Саратов? Так в ближайшие пару месяцев мне больше не потянуть.

Наверное, сёстры Янковские нашли бы повод, чтобы увязаться за мной в сегодняшних передвижениях по городу, но их маменька нарушила эти планы. Она оккупировала пролётку и умчалась в гости к какой-то даме, а мне, вроде как карету оставила, запряжённую четвериком.

Помилуйте — где карета и где подпоручик? Мне же в каждой лавке полторы цены назовут и ни за что скидки не дадут! Вроде того, что за престиж надо платить. Но нет, я к такому не готов.

Послал слугу за извозчиком. Езда в каретах пока что — не про меня!

Сделал в одёжной лавке заказ на форму и попросил подогнать её с запасом, посвободней. Причины объяснять не стал, их мастер и так увидел, заметив, как стал мне слегка маловат китель.

Следующим местом для посещения стала ювелирная мастерская. Причина для визита сюда была проста и понятна — как бы ни был хорош серебряный рубль, но проба на серебро там не высшая. Восемьсот шестьдесят восьмая, если быть точным. И пусть в недорогих артефактах примесями в металл можно пренебречь, то в серьёзных не стоит. Тут каждый процент уже значение имеет, а мне репутацию нужно завоевать. Оттого я и собираюсь каждое своё изделие изготовить как можно ближе к идеалу. Заодно договорился, чтобы купленное серебро мне в мастерской перекатали в ленты нужного размера. И под конец сумел-таки удивить ювелира, заказав себе две дюжины пуль для револьвера, эти уже из обычных серебряных монет.

Не даёт мне покоя рассказ Янковского про одного из его соседей. Может я и перестраховываюсь, но на Бога надейся, а сам не плошай.

На обратном пути я заехал в гости к Савелию Павловичу.

Как я разузнал у Янковского, именно сосед ему рассказал про странности, происходящие через дом от него.

Как оказалось, заехал я зря. Слуга доложил, что его господин до сих пор в гостях. Чёрт, я мог бы и сам догадаться — раз Лариса Адольфовна уехала из дома, то два старых приятеля наверняка просто так не расстанутся, не приговорив пару — тройку бутылок вина.

— Савелий Павлович, а я к вам только что заезжал, но меня направили по другому адресу, — с улыбкой подошёл я к двум мужчинам, которые устроились в беседке, укрытой за густыми зарослями сирени.

— Выпьете с нами? — спросил Янковский.

— Один бокал, не больше. Обещал барышням прогулку, — решил я поддержать компанию.

— Интересно, зачем вы меня искали? Какие-то вопросы по артефактам? — поднял голову Савелий Павлович.

— По дороге с вокзала Сергей Никифорович мне про одного вашего соседа рассказал. И знаете — что-то меня не отпускает. Можно у вас какие-нибудь подробности про него выяснить?

— Вы про Полуэктова Тихона Трофимовича? — спросил Никифоров, сосед Янковских, на что я лишь плечами пожал, зато Сергей Никифорович утвердительно закивал головой, — Тихон он и есть Тихон. Вот уж кому имечко подошло, как родное. Он дворянин. Как маг очень слабый, к военной магической службе не пригодный. Обучился в Московском университете на историка. У нас служил в губернском архиве. После того, как его отец помереть изволил, Тихон вступил в наследство и со службы уволился. Последнее время, начитавшись про Генриха Шлимана, сильно увлёкся археологией. И не без успехов. Что-то в музей сдавал, а кое-что и продавал. Даже я у него как-то браслет из бронзы купил со странными письменами, которые до сих пор не могу расшифровать. Ни под один древний язык не подходят, — Савелий Павлович сделал пару глотков вина, чтобы промочить горло и продолжил, — Не скажу, чтобы мы с ним дружили, но беседовали не редко. В начале лета он словно на крыльях летал, готовясь к новым раскопкам. Мне, под большим секретом поведал, что надеется интересное сарматское захоронение найти. А когда вернулся, месяца через полтора, то всё наше общение как обрезало. Я даже пару раз запиской его в гости приглашал, так он ни разу даже не ответил, негодяй. Словно я ему обиду какую нанёс.

— А с чего вы решили, что он разбогател?

— Усадьбу он за городом роскошную приобрёл и теперь её обустраивает. Забор вокруг всей усадьбы отгрохал из обрезной дубовой доски. Чуть ли не в три сажени высотой. И ворота на гранитных столбах… Такие губернатору не зазорно поставить. Представляете, какие это деньги? Я побогаче Полуэктовых живу, но подобное себе позволить не могу. Боюсь, моего годового дохода даже на строительство забора не хватит, — привёл Никифоров достаточно убедительный довод, — А вы с чего вдруг им заинтересовались?

— Не то, чтобы я раньше сильно заинтересован был, но вот теперь — да. Появился интерес.

— И какой же?

— Древние захоронения. Их, знаете ли, обычно защищают или магией, или проклятием. А проклятия — это уже по моей части, — привёл я вполне правдоподобное объяснение.

Но меня терзают смутные сомнения, что не всё так просто…

Глава 23

Саратовские дела

Рассказывать Лариса Адольфовна умеет. Вроде и немногими деталями поделилась, повествуя о своей беседе с графиней Наговицыной, почти семидесяти лет от роду, а у меня просто картинка перед глазами, где чисто по Пушкину:

"Какое низкое коварство

Полуживого забавлять,

Ему подушки поправлять,

Печально подносить лекарство,

Вздыхать и думать про себя:

Когда же черт возьмет тебя!" *

* А. С. Пушкин. «Евгений Онегин».

Ага. Родня к больной слетелась на делёж наследства. И все они уже смертельно бабушке надоели и меж собой переругались. Короче — ждёт меня старушка с очень большим нетерпением и ярко выраженным желанием насолить всем родственникам ещё долгими годами жизни.

Оттого ожидает меня завтра после обеда трудовой подвиг — создание принципиально нового артефакта, изготовленного с применением пантографа. Но это лишь после поездки к ювелиру, где я заберу свой сегодняшний заказ.

Чем так хорош копир? Во-первых, он позволяет просто обводить крупно выгравированный знак руны, а игла чётко повторит его в гораздо меньшем масштабе. В разы меньшем, если уж быть точным. С помощью регулировок я могу уменьшить копию от четырёх до восьми раз, и мне для этого не потребуется воткнутая в глаз часовая лупа. Во-вторых, все линии будут одинаковой глубины. А это чертовски важно. При ручном труде стоит где-то недобрать глубину ложбинки в знаке или в его сопряжении — и возникнут потери. Оттого я не сожалею ни об одном рубле, потраченном мной на покупку пантографа.

После ужина, который затянулся из-за рассказов девушек о нашей сегодняшней прогулке, я понял, как мало я успеваю замечать. Девчонки наперебой рассказывали, кого они встретили, кто во что был одет, и у кого сменился кавалер. Иногда Лариса Адольфовна вставляла свои замечания, как правило, довольно едкие и язвительные, после которых все трое с удовольствием «мыли кости» тому, кто попал им на язык.

Уже начало темнеть, когда сёстры потащили меня на прогулку по саду.

Эх, не хватает мне Александра. Студент уже отбыл на практику. А то бы он временами отвлекал на себя кузин.

Сад у Янковских, несмотря на его практическое назначение, спланирован и выполнен с претензией на парк. Слева Яблоневая аллея, справа Грушевая и две поперечных Вишнёвая и Черешневая. Дальняя часть сада занята кустарниками смородины, малины и крыжовника. В парковом саду имеются четыре беседки и два небольших фонтана. Кроме них в аллеях установлены широкие лавки со спинкой. Достаточно места, чтобы прогуляться и отдохнуть. В небе уже поднялась Луна и придала нашей прогулке определённую романтичность.

Ровно до тех пор, пока где-то недалеко не начала выть собака. Не прошло и нескольких секунд, как её вой подхватила ещё одна, а позже и другие присоединились.

— Опять ночь без сна, — передёрнула Яна плечами, — Из-за этого воя я не смогу окно открыть, а в душной спальне толком не выспишься.

— Скажите, Владимир Васильевич, вот люди говорят, что вой собак — это к покойнику. А что вы про это думаете? — Спросила Анна.

— Если говорить про покойников, то прежде всего я бы обратил ваше внимание на то, что у собак превосходно развито обоняние. Вовсе не исключено, что они реагируют на запах умершего, или на серьёзные раны, например, гангрену, которая пахнет отвратительно. Такой запах у собак вызывает страх и да, они могут выть. Но существуют и другие причины. Например, какая-то собака осталась без хозяина. Или она голодна. Может просто болеет. У собак, знаете ли, бывают свои эпидемии, не опасные для людей, — ответил я взвешенными рассуждениями, чтобы успокоить девушек.

Тем не менее, настроение у нас упало, а прогулка под вой собак потеряла свою прелесть, и мы поспешили вернуться в особняк.

Хоть кофе на ночь пить не рекомендуется, но спать я не собирался. Не та ситуация. Слуги ещё не легли, так что вскоре я получил полный кофейник в своё распоряжение. Кофе оказался в меру крепким и вскоре голова заработала на полную.

Итак, что мы имеем?

Полуэктов, этакий удачливый археолог, вернулся с очередных раскопок сам не свой, но в одночасье стал богатым.

После этого в его доме начала твориться всякая чертовщина. С чем, а то и с кем, он мог столкнуться в древнем захоронении?

Лич сразу отпадает.

Хоть лич и сложный соперник, а зачастую очень непредсказуемый, готовый всякий раз продемонстрировать весьма неожиданные способности, но в некоторых моментах он традиционно повторяется. Например, наткнись на него команда археолога, он какую-то её часть заберёт к себе в слуги, превратив их в нежить, а другую пустит на кровавые ритуалы, чтобы поднять свою силу и прокачать новых слуг. И уж тем более он не ринется в город, чтобы жить среди людей.

Личи — интроверты, а то и вовсе социофобы. Как правило личами становятся некроманты, одержимые знаниями. Когда наступает старость, они выбирают бессмертие, пусть и в состоянии нежити.

Могущественный некромант, желающий стать личём, проводит так называемый «ритуал вечной ночи», в ходе которого он приносит множество человеческих жертв, и заключает свою душу в специальный предмет — филактерию, после чего умирает и спустя некоторое время возрождается уже полноценным личём.

И вот тут возникает интересный момент. Пока филактерия вызревает, будущий лич на какое-то время оказывается уязвим. Он ещё не лич, но уже и не некромант, да и сам находится в состоянии, близком к анабиозу. Но даже в таком состоянии убивать его крайне опасно — Посмертное проклятье некроманта — страшная сила. Если на убийце некроманта не будет мощной защиты от проклятий — то он труп. Но даже в этом случае некромант до конца не проиграл — его душа осталась в филактерии. И горе тому, кто возьмётся её активировать. В него вселится душа покойного некроманта.

Отчего-то мне кажется, что я на верном пути, хотя есть и второй вариант — проклятье. Но тут немного не сходятся детали, к примеру, тот же вой собак.

Допустим, я выяснил, в чём дело. Осталось только подготовиться и убедиться, что мои догадки верны.

Смогу ли я сейчас победить злобного некроса?

Если честно — сомневаюсь… К тому же, если поймаю Посмертное проклятье, то снять его с себя могу и не успеть. Иногда даже опытные маги за секунды иссыхали. К тому же — Посмертное проклятье зависит лишь от изобретательности некроманта и его направленности. Это может быть не только магия Смерти, но и яд, и кислота, и болезни.

Отчего-то помирать мне совсем не хочется, так как в этот раз я уже умру навсегда.

Какие есть варианты? Вообще-то они есть, и целых два. В одном случае подготовиться получше, прежде чем ввергать себя в схватку, а во-втором… Я могу просто сделать вид, что ничего не происходит. Завтра встретиться с бабушкой — графиней, заработав на артефакте, а послезавтра забрать готовую форму, да и был таков.

Но нет же. Я никогда не отказывался от вызовов судьбы, иначе не достиг бы тех вершин… Бла-бла-бла… Кого я пытаюсь обмануть? Себя? Но зачем!

Я уже поймал себя на мысли, что ещё нигде в этом мире мне не было так радостно и спокойно, как в доме Янковских. Здесь все живут понятной жизнью и не устают ей радоваться. Пусть каждый по-своему, но зато от души, искренне.

Поэтому отставить упаднические настроения! Мне не всё равно. Трусом я никогда не был и не буду!

Итак, что мне потребуется для возможной схватки с некромантом, исходя из моего прежнего опыта?

Ледяное Копьё — отличная штука против некромантов. Она на какое-то время их Кровавый Щит превращает в ловушку для них же самих, даже если не может его пробить. Посмотрим, что у меня выйдет, когда я попробую адаптировать своё бывшее атакующее заклинание под нынешние возможности. Вторым пойдёт Призрачный Клинок. Замечательное оружие ближнего боя против нежити, которое всегда с собой.

С Посмертным проклятьем дело сложней обстоит. Мой нынешний уровень магии… Его просто не хватит. Так что тут без вариантов — придётся делать оберег, а то и два. Ох и наработаюсь же я завтра с артефактами…

А пока — адаптация заклинаний. Я подтянул к себе блокнот, долил кофе, и начал работать.

* * *

Завтрак я бы точно проспал, если бы кто-то не поскрёбся мне в двери. Уже вставал, когда услышал лёгкие удаляющиеся шаги. Кто приходил — гадать не стал. Наверняка кто-то из сестрёнок.

Три минуты, и я вполне готов. Жизнь в училище ещё не такому научит.

Завтрак прошёл мило. Пусть Лариса Адольфовна и поглядывала с подозрением то на меня, то на дочерей, но уловив каким-то верхним чутьём, что, между нами, ничего не было, успокоилась и вела себя, как добропорядочная хозяйка.

Завтраком я злоупотреблять не стал. Раз проспал утреннюю тренировку, то мне же её и восполнять. Заодно новые заклинания необходимо проверить.

Пробежался вдоль по улице, если что, мимо дома Полуэктова, но никого не увидел и ничего не почувствовал. Свернул к реке. На берегу Волги огляделся, и на бегу, мимоходом, срубил Призрачным Клинком пару берёзок толщиной в руку. Вышло довольно легко, но вот длина клинка, чуть меньше, чем в полсажени, меня совсем не порадовала. Собственно, как и Ледяное Копьё. Курам на смех! Покажи мне такое первокурсник с моего факультета… Да что вспоминать! В моём бывшем мире даже магический фон, и тот мощней был…

Я пробежался по берегу и запустил Копьём по глиняному откосу.

Хм… А вы знаете, неплохо… Почти на полсажени в сухую глину ушло. И скорость мне понравилась — понятно, что не моментальная телепортация, но побыстрей стрелы из лука. Дыра образовалась — кулак можно засунуть. Смело можно оба заклинания ставить к себе в глиф. Лишними точно не будут. Пусть они и слабенькие, но это лишь в моём понимании. А так — вне ранговые. На уровне Мастера, по местным меркам. И что особенно приятно — без всякой прокачки, состоящей из повторений в тысячи раз!

Пролётка у Янковских на этот раз оказалась свободна, и я помчался в ювелирную лавку. Пара идей в голову пришли, и я очень надеюсь, что они сбудутся.

— Ваш заказ готов, — порадовал меня ювелир, начиная выкладывать на прилавок пакеты с моим именем.

— Подождите, — остановил я его, — Штихеля есть? И мне ещё парочка браслетов женских потребуется, с местом под Камень.

— Имеются. Вам какой-то особый штихель нужен или набор показать? А браслеты у нас вот на той витрине.

— Набор.

Нет, у меня с собой есть парочка штихелей, но мелких. Весь свой инструментарий я с собой не повёз, но вот идея, которая меня осенила, требует более крупнокалиберного инструмента.

— Вот эти рекомендую. Сталь замечательная и отличной закалки. Ручки из карельской берёзы — усилия можете без опаски прилагать и рука не соскользнёт, — опытным глазом определил он во мне знатока, и не прогадал, — Пятьдесят рублей.

— Отлично. Беру. А медь листовая у вас есть?

— Конечно. Вам какую?

— Мне бы квадраты из неё со стороной в вершок** нарезать.

— А толщина?

— В одну линию*** будет достаточно.

** 1 вершок равен 44, 45 мм.

*** 1 линия равна 2, 54 мм.

— Вам какое количество?

— Две…нет три… Четыре дюжины!

— Тогда придётся немного подождать. Нарубим быстро, — задумался мастер, — Но заказ надо оплатить сразу.

— Сколько?

Он защёлкал на счётах и назвал итоговую сумму.

— Наличных у меня не хватит. Чек примете? — Спросил я, доставая чековую книжку.

— Банк у нас через четыре дома, по правой стороне, — состроил он скучающее лицо.

— Тогда ждите, я быстро приду, — ухмыльнулся я, выходя на улицу.

Следом за мной ломанулся подмастерье, и громко топая, помчался в один из переулков.

Короче, всё как всегда — я пошёл за деньгами, а он медь по соседям искать.

Почти час просидел я в чайной, что была почти напротив, пока мне не сказали, что мой заказ готов. В благодарность за ожидание ювелир подарил мне лупу на подставке, с магической подсветкой. Не великий подарок, они у него в витрине по десять рублей стояли, но и на том спасибо. Лишних инструментов не бывает.

Почти час я провёл, ковыряя штихелями мягкую медь. Изображал руны, которые потом войдут в мою медную библиотеку. Зато потом… Десять минут! Ровно столько мне потребовалось, чтобы взвести пружину пантографа и под его жужжанье нанести на браслет руны, которые я уже изобразил на медных пластинках. Мелкая фреза, как бы не та же самая, что применяются при зубных работах, со своей задачей, справилась на «отлично». Идеальные бороздки я заполнил специальными чернилами, высушив их парой взмахов руки. Вставил Камень, добытый из шакала-мутанта, и вуаля — артефакт был готов! Я его дважды проверил — полный порядок! Пора поесть. Меня уже дважды из-за дверей приглашали.

— Всем приятного аппетита! Лариса Адольфовна, заказ для графини готов, — с чистой совестью доложил я хозяйке дома, присаживаясь за обеденный стол.

— Вы кушайте, а я велю карету запрягать, — выдохнула она.

— Надо будет Ларисе какой-то подарок сделать, — подумал я, поднося ко рту первую ложку стерляжьей ухи с белыми грибами, икрой и овсянкой.

На этом мысли закончились, и наступил гастрономический оргазм!

* * *

Дворец графини Наговицыной был великолепен!

Это я вам ответственно заявляю, как человек понимающий толк в Малых дворцах. Когда-то таких у меня три штуки было, один краше другого, но после войны я их не стал поднимать из руин. Появились другие заботы. Впрочем, о чём это я… Вот жеж, навеяло…

— А куда это вы направились, милочка, и что здесь молодой человек делает в такой неподходящий момент? — остановила нас перед спальней графини какая-то мелкая белобрысая мымра с хищно задранным носом.

— Анна Тимофеевна пожелала увидеть парня своей крестницы, — спокойно ответила Лариса Адольфовна, а я чуть было не поперхнулся.

Неожиданно, если что.

— Долю наследства рассчитываешь урвать? — прошипела неприветливая дама.

— Вот ещё! Мы же не нищие, в отличии от тех, кто тут постоянно ошивается, — хлёстко отбрила её помещица, и оттеснив могучим торсом обладательницу белобрысой кудели, гордо прошествовала дальше.

В спальню графини меня пригласили минуты через три, после того как туда зашла Янковская.

Лариса Адольфовна нас представила друг другу.

Графиня Наговицына мне понравилась. Милая старушка устроилась полусидя, и с любопытством рассматривала меня свои чуть выцветшими голубыми глазами.

— Барон, а ваш артефакт точно подействует? — с любопытством, а не с недоверием спросила она.

— Можете не сомневаться. Принцип действия артефакта примерно такой же, как и у Ларисы Адольфовны, а вот его воздействие увеличено очень и очень сильно. Желаете сначала проверить и лишь потом к себе привязать? После привязки он будет работать ещё лучше.

— Не стоит. Я знаю, что вы правду сказали. Научилась определять, знаете ли…

Ну-ну. Или Родовой Навык у неё, или артефакт Правды имеется. В этом мире я про артефакты Правды не слышал, а у нас были.

Я передал свой артефакт, и указал, куда надо капнут кровью. С этим она с помощью служанки справилась за полминуты.

— А можно я тогда вас за руку подержу? — вдруг озарило меня, что изрядное количество наследников вряд ли желает княгине долгих лет жизни.

— Ларисонька, — это же тот молодой человек, что с твоих дочерей проклятье снял? — повернулась графиня к моей попутчице, и та, кивком подтвердила.

— А и подержите. От меня не убудет, — игриво подала мне графиня свою худенькую ладонь.

Я не торопился. Минуты полторы потратил, чтобы всё тщательно проверить.

— Два проклятья. Одно на рассеянность и потерю памяти, а второе — на общую слабость, или на ослабление организма. Как-то так… — заключил я, отпуская руку графини.

— Снять можно? — отчего-то шёпотом спросила у меня Лариса Адольфовна.

— Отчего бы и нет. Но Анне Тимофеевне придётся лечь на живот и подставить мне спину.

Проклятья были простенькие. Снял и развеял минут за десять.

— Всё. Можете переворачиваться. Но на будущее — обзаведитесь оберегом, — закончил я свои процедуры.

— Глашка! Подай-ка мне сафьяновую шкатулку, — приказала графиня служанке, — Есть у меня оберег, но последние годы я больше одна жила, в общество не выходила. Оттого сняла как-то раз, да и не стала надевать.

— Разрешите посмотреть? — разобрало меня любопытство, когда я увидел кулон приличного размера на очень интересной цепочке, перемежаемой небольшими пластинками с рунами.

— И как вам? — спросила Наговицына, когда я рассматривал кулон.

— Дайте пару — тройку минут. Я его сейчас заряжу и те проклятья, которые я с вас снял, навсегда перестанут приносить вам неприятности. Очень могучий оберег у вас!

— Спасибо. Кстати, что я вам должна за работу по снятью проклятий?

— Считайте, что это подарок.

— Не люблю быть должной, — усмехнулась Наговицына, и зарылась в шкатулку, которая всё ещё была открыта, — Тогда вот вам мой подарок.

— Поверьте мне — моя работа того не стоила, — покачал я головой, глядя на широкий золотой браслет с камнями, украшенный причудливой финифтью.

— Тем не менее, я настаиваю. Мне он без надобности, а эти, — кивнула она на двери, явно подразумевая своих наследников, — Недостойны любимого браслета моего мужа. Перебьются.

— Это же артефакт? — не стал я дальше отказываться, чтобы не нарваться на неприличную сцену, принимая подарок из рук графини.

— Муж называл его — Концентратор. Браслет прилично увеличивает мощь заклинаний и немного снижает расход Силы на их созидание. Пользуйтесь. И дай вам Бог удачи!

Глава 24

Битва в ночи

Когда мы вернулись в особняк Янковских, я чуть ли не бегом кинулся к себе. Время не ждёт, а я не готов. Если оберег против проклятий я себе довольно явственно представляю и уже начал для его изготовления нарезать по меди трафареты для артефакта, то со вторым у меня пока серьёзные проблемы.

Как сделать артефакт на резисты? Нет, не на один резист, что не так сложно, а сразу на несколько — вот в чём вопрос?

Вторая задача пока не находила своего решения, так что я до ужина попросту пополнял свою медную библиотеку рун, нанося на медь те из них, которые сегодня буду копировать на пантографе. Оберег графини Наговицыной подсказал мне ряд решений, но я всё-таки в прошлой жизни был боевой архимаг, а не матёрый артефактор. И пусть артефакторику я старательно изучал, но практики мне явно не хватает.

Не стоит забывать, что и руны моего мира, несмотря на их архаичный вид, заметно отличаются от того, что я увидел на обереге графини и подаренном ей браслете.

Если не вдаваться в мелочи, то почти дюжина русских рун и моих очень похожи меж собой, а насчёт остальных… Так я же барон Энгельгардт! Попробуйте доказать, что это не тайное достояние нашего Рода, берущее своё начало от древних скандинавских рун. Не знали про такие — а они есть!

Это исторический факт, и руны викингов вовсе не похожи на славянские.

Есть и ещё один момент, отчего я не опасаюсь, что мои изделия будут скопированы. Даже в простеньких артефактах у меня стоят ловушки. Самые элементарные. Специальные алхимические чернила, которыми заполняются желобки гравировки я запекаю дважды. Первыми идут ловушки. Две по желобкам, две просто по поверхности. Ушлый копировщик может зачистить шлифовальной пастой керамику запечённых чернил и обнаружить, что пара соединений были нанесены просто по поверхности, без заполнения желобков. Это его убедит, что остальное верно и у него перед глазами.

Как бы не так! На самом деле керамикой того же цвета и прочности внесены ещё несколько изменений. Но — эта керамика не проводник, а изолятор. Заполни всё одним составом, и в лучшем случае вместо оздоровительного эффекта получишь мощное слабительное. Зато вторым слоем у меня в процессе потом идёт то, что надо — алхимические чернила, наполненные мелкодисперсной пылью из Камней.

И это в простых артефактах! А в артефакте, который я успешно продал графине Наговицыной, аж восемь ловушек. Кстати, надо бы чек графини в банке учесть, и в свою очередь мой чек Ларисе Адольфовне выписать. В размере десяти процентов от цены реализованного артефакта. Пятьдесят рублей на шляпки и сумочки…

И нет — это не много, заслужила.

Без неё бы я вряд ли нашёл бы графиню Наговицыну, в качестве клиента. И уж тем более — не получил бы в подарок артефакт, который своей стоимостью в разы перекрывает мой гонорар. Не удивлюсь, если окажется, что он в десятки раз дороже. Знатная вещица! И мне уже не терпится её опробовать в деле.

Работу с оберегом я успел закончить за пять минут до того, как меня пригласили на ужин.

Долго я с ним провозился. А всему виной мой перфекционизм. Решил подстраховаться и сделал оберег двухконтурным. Первый контур защищает от проклятья, а второй поглощает то, что первый пропустил. В итоге — минус два Камня.

Меня пригласили на ужин.

Крикнул слуге за дверями, что уже иду, а сам сел заполнять чек на пятьдесят рублей. Пока переодевался, чернила просохли, и я, сложив чек вдвое, определил его в кокетливый конверт с цветочком, в которых обычно посылают записки барышням. Ну, не оказалось ничего другого под рукой.

Ужин был превосходен! И понятное дело, что барышни сумели раскрутить меня на вечернюю прогулку. Отказываться было неприлично, но перед выходом я успел подойти к хозяйке особняка.

— Лариса Адольфовна, прошу принять мою благодарность за вашу неоценимую помощь, и не вздумайте отказываться! — передал я ей конверт, прежде чем покинул обеденный зал.

Гуляли мы недолго. Ровно до «первых собак», а взвыли они на этот раз куда как громче и слаженней, чем вчера.

— Какой кошмар! — заткнула Яна уши, — Я скоро с ними неврастеничкой стану!

— На меня это меньше действует, — с тревогой посмотрела Анна на сестру, — Но вы знаете, барон. На собачью эпидемию это не похоже. Я сегодня посмотрела на соседских псов. Они здоровы и хвостами виляют. Признайтесь, вы же вчера нас просто пытались успокоить?

— Я постараюсь найти решение вашей проблемы, но пока ничего не стану обещать, — кивнул я, открывая перед девушками дверь в особняк.

На этот раз я обеспечил себя кофейником заранее. Ничего страшного, если остынет. Мне достаточно руку приложить ненадолго и подогреть кофе магией.

С артефактами на резисты я выкрутился. Не стал усложнять задачу, пытаясь запихнуть все свои хотелки в один артефакт, а сделал два. Один на Смерть и Яд, а второй на Кровь и Болезнь. Получилось даже красиво — Камень в центре, а от него две линии рун в разные стороны.

Артефакты на резисты при новом способе изготовления оказались на удивление просты. Оно и не удивительно — база у них общая, а за специализацию отвечают лишь четыре оригинальные руны. Всё остальное повторяется. Раньше мне пришлось бы гравировать всё вручную, а нынче — бери себе медную пластину из «библиотеки» и веди направляющим стилусом по её канавке. Секундное дело — и руна идеально нанесена. Просто праздник какой-то! Потом сдвигаем заготовку на одно деление, а перед собой ставим ещё одну медную пластинку и быстренько ведём по её гравировке… Лепота!

Вот чем мне всегда буржуи и нравились — они умели организовывать массовое производство! Да, на начальном этапе оно требовало солидных вложений, зато потом это быстро окупалось. Как по мне — пантограф раз в десять ускоряет работу, при соблюдении высочайшего качества. Это ли не чудо!

Закончил с артефактами я в начале первого часа ночи. Дольше медные пластины для «библиотеки» нарезал, чем потом артефакты гравировал.

Спать. Три часа у меня точно есть. И они не будут лишними. А будильник… Так это было одно из первых заклинаний, которое назубок выучили не только все студенты моего мира, но и курсанты училища в этом.

«На дело» я вышел в полчетвёртого.

Заряженный по максимуму, и в тёмно-серой тренировочной форме, почти сливающейся с предрассветными сумерками.

Две тайные калитки в ограде усадьбы Янковских я вычислил ещё во время первой утренней пробежки по саду. Как ни крути, а слуги тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Но вот тропинку они натоптали знатную. И пусть я далеко не лучший следопыт на нашей пограничной заставе, но такое трудно было не заметить.

Калитка оказалась хорошо смазана. Я и, выскользнув тенью, скастовал на себя Купол Тишины и помчался через владения соседей к имению Полуэктова.

К счастью, собак по пути не встретил. Видимо они усадьбы охраняют, а я далековато от особняков бегу, и не слышно. Понятно, что по запаху меня собаки бы вычислили, но не на таком большом расстоянии. Да и мешочек холщовый у меня на поясе висит. С набором степных трав.

Это тут, в Саратове собаки хозяев охраняют, а в степи лошадки кочевников их покой так берегут, что те посреди степи смело спят, уверенно надеясь на своих коней. А уж кони степняков иной сторожевой собаке фору дадут. И я в это готов поверить. Их обоняние никогда не было забито запахами города. Но есть травы, которые и им нюх отрубают. Такие, как у меня в мешочке.

Заборы между имениями были условные, а линии магических сигналок я видел и не задевал их. Да и не серьёзные они в садах. Так, в одну-две нитки. Дворы усадеб защищены гораздо лучше.

Забор у Полуэктова действительно был высоченный и совсем новый. Видимо поэтому его не успели оборудовать сигнальной системой. Думал я недолго. Обнаружив недалеко доску, я приставил её к забору и взбежав по ней, сумел подпрыгнуть и уцепиться за край забора. Подтянулся и замер, разглядывая сад. Тихо. В самой усадьбе ни огонька.

Эх, мне бы найти хоть какое-то подтверждение того, что я не ошибаюсь, а то выгляжу сейчас, как представитель криминального мира. Но, как назло, не вижу ни одного транспаранта, где было бы написано — «Полуэктов — тайный некромант», ни толпы зомби, у которых при ходьбе отваливаются куски гниющей плоти. Ладно, в конце концов парня обучали азам разведки и диверсионной деятельности, а уж мне и подавно грех жаловаться, с моим-то опытом.

Спрыгнув с забора, я подобрался поближе к усадьбе, а там и подходящую лавочку подобрал. С таким расчётом, чтобы моя Поисковая Сеть до самых въездных ворот смогла дотянуться.

Пока дальность этого заклинания у меня не велика — шагов на сто могу посмотреть, есть ли где опасные объекты. Что приятно — Сеть сама классифицирует объекты, разделяя живых людей, Тварей и нежить. Только раскинул заклинание, как сразу увидел, что со двора в мою сторону быстро сорвались три объекта. Видимо, почуяли всплеск магии.

Нежить! Слава Илле, я угадал!

Кастанул на себя Щит, обновил Полог Тишины, а для атаки приготовил Призрачный Меч и револьвер, заряженный серебряными пулями. Стрелять из-под Полога я не боюсь. Он гасит все звуки.

Секунды полторы, и я готов! Глиф позволяет такие скорости, за что и дорог.

Три собаки — три выстрела. Один раз промазал. Слишком резко последняя собака сменила курс, отскочив в сторону и уже оттуда прыгнув на меня. Отпрянул и с разворота врезал мечом, поймав собаку в прыжке. Убить не убил, хотя это и смешно так говорить про нежить, но позвоночник в районе крестца зацепил. Но эта тварина, извернулась в воздухе и на одних передних лапах ко мне кинулась! Пришлось ещё раз стрелять, и уже на эмоциях зарядить ей с ноги прямо по морде.

Головы всем трём, я понятное дело, отрубил и пинком отправил их подальше от тел. Иначе с некроса станется поднять своих сторожевых псов ещё раз, чтобы они ударили мне в спину.

Давненько я с нежитью не воевал! И псы, кстати, у некроманта достойные получились. Здоровенные, как доги. Быстрые. И зубы величиной с мой палец. Такие усиленный полицейский наряд размотают легко, после чего своих сторожей некрос быстренько подлечит.

Догадываюсь, что некромант уже в курсе, что у него появились гости. Оттого и торопиться мне не резон. В прошлый раз моя Поисковая Сеть толком не раскрылась, по крайней мере я не знаю, с чем столкнусь внутри усадьбы.

Так что, переборов желание бежать вперёд и безбашенно творить добро, я уселся на лавочку и снова запустил поиск, между делом перезаряжая револьвер и восстанавливая потраченную Силу.

Когда Сеть развернулась и дала результаты, то мне стало понятно, что некромант в полную силу ещё не вошёл. Четыре слуги, и он пятый. Все собрались в одном зале, посреди усадьбы.

Чему я так рад? Так я думал, что мне с дюжиной слуг придётся воевать, прежде чем до их хозяина доберусь, а не с тремя собаками и четырьмя слугами.

Как по мне — некроманты самые ленивые из магов.

Они создают мощных слуг, а сами прячутся за их спинами, пытаясь оттуда доставлять свои гадости. Слуги у них бывают хороши, особенно у личей. Некоторых так чуть не вровень можно ставить с Каменными Големами архимагов Земли — такие же опасные, тяжёлые на рану и воздействия, да ещё и подкачиваемые магом на восстановление. Но где некрос и где лич? Между ними колоссальная разница. Правда, и я нынче не архимаг, но это уже другой вопрос.

На моей стороне опыт более развитого магического мира и пара дюжин поверженных личей на личном счету.

Так что без ума я в особняк не кинулся. Пусть я изначально переиграл некроманта, и захожу не с центрального входа, но наверняка он и на этом пути поставил ловушки. Пусть и в меньшем количестве.

Теперь, когда я уверился с кем имею дело, я уже без всякого стеснения выбил Воздушным Кулаком довольно хлипкую дверь, что была со стороны сада.

Я знаю, что он знает… Так чего же скрываться!

Я прокатил по коридору Огненную Волну, очень быструю, но не слишком горячую. Какую-то часть ловушек она приняла на себя, не вызвав пожара. Потом в коридор полетели вазоны с цветами. Вовсе не зря. Две половицы осыпались прахом. Что могу сказать — примитивно, но действенно. Из неприятного — я этих ловушек магическим зрением не заметил. Они активируются лишь тогда, когда на половицу наступишь, а то этого магическим зрением практически не видимы. Этак, на уровне поверхностных помех.

Поддерживая Поисковую Сеть, я по пути проверял боковые комнаты коридора.

Допроверялся. Нашёл комнатёнку, где иссохшие трупы были выложены штабелем, который венчали трупики детей.

Этот ублюдок всю прислугу усадьбы под нож пустил, чтобы через кровавые ритуалы прокачать себя и избранных им слуг.

А у меня затык. И оставлять за спиной такую находку нельзя, так как это резерв некроманта, и заморозить не выйдет — иначе я сам себе дорогу перекрою.

К счастью, пример был хрестоматийный. Сам таким обучал. Дверь я закрыл и опечатал её временными рунами укрепления. Теперь пусть поднятые её ковыряют. Выломать вдруг не выйдет, а через полчаса малохольные зомби мне уже не станут опасны. Да и без поддержки некроманта они должны очень быстро угомониться.

Пинком открыв дверь в зал я в качестве привета запустил туда Оглушалку, после чего блинком ушёл обратно по коридору шагов на пятнадцать. И не зря. Дверь опала прахом, открыв мне вид на зал.

К моему глубокому сожалению, слуг я не сагрил.

А как бы прикольно вышло, если с ними можно было бы по очереди разобраться в узком коридоре. Вместо этого из зала донёсся низкий, хриплый голос:

— Кто-то решил, что может безнаказанно ворваться в мой дом?

Голос звучал спокойно, даже с оттенком насмешки. Но я знал этот тон — так говорят те, кто уже приготовил ловушку.

— Ну, если ты так любезно приглашаешь… — пробормотал я себе под нос, приготовив револьвер.

В зале было просторно, с высокими потолками и колоннами, поддерживающими второй этаж. В центре стоял массивный дубовый стол, заваленный книгами, склянками и… человеческими костями. Четыре слуги некроманта замерли по углам, будто статуи. А сам Полуэктов — высокий, сухопарый мужчина с бледным, почти прозрачным лицом — сидел в кресле у противоположной стены, сложив пальцы домиком.

— Барон, — произнёс он, — Я так и знал, что ты придёшь.

Я не стал удивляться, что он меня узнал. Если некромант достаточно силён, чтобы поднимать таких псов, то у него наверняка были информаторы или такая Поисковая Сеть, позволяющая ему вычислять Одарённых.

— Тогда зачем заставлял меня прыгать через забор? — усмехнулся я. — Мог бы просто на чай пригласить.

— Чай? — он скривил губы. — Я предпочитаю более… крепкие напитки.

Его рука скользнула к чёрному жезлу, лежащему на столе.

Я не стал ждать, пока он его возьмёт.

Выстрел.

Серебряная пуля просвистела в сторону некроманта, но… разбилась о невидимый барьер в сантиметре от его лица.

— Как мило, — проворчал я. — Щит.

Полуэктов усмехнулся.

— Ты думал, я не подготовился?

Он резко махнул жезлом, и его слуги ожили.

Но не так, как я ожидал.

Они не бросились на меня. Вместо этого их тела распались — плоть и кости разошлись, превратившись в чёрную жижу, которая моментально слилась в единую массу.

— Охренеть… — вырвалось у меня.

Из этой массы поднялось нечто.

Высокое, с множеством рук, скелетообразное, но покрытое чем-то вроде чёрной смолы. Глаз у него не было — только пустые впадины, из которых сочился тусклый зелёный свет.

— Мой личный проект, — скучая, пояснил Полуэктов. — Четыре в одном. Экономия ресурсов.

Я уже понял, что это за тварь. Костяной Амальгам — гибридный голем из останков нескольких существ, усиленный некромантией. Очень живучий, очень злой и очень быстрый.

— Ты мог бы просто собачек ещё пару десятков наделать, — вздохнул я, отступая к стене. — Но нет, надо же выпендриваться.

Амальгам рванул вперёд.

Я едва успел отпрыгнуть — его кулак пробил каменную кладку там, где секунду назад была моя голова.

Щит треснул уже от его следующего удара.

— Ну ладно… — я резко выдохнул и отпустил ограничения.

Призрачный Меч в моей руке вспыхнул синим пламенем.

— Давай, урод. Покажи, на что способен.

Амальгам ответил рёвом — если это можно было так назвать — и бросился в новую атаку.

А Полуэктов тем временем спокойно наблюдал, попивая что-то тёмно-красное из бокала.

— «Ох, дружок… Ты ещё пожалеешь, что не побежал сразу.» — махнул я мечом, и выскочил обратно в коридор.

Ледяное Копьё в некроса, следом Заморозка, а потом я высадил остаток барабана в Полуэктова и прикрывающую его Амальгама. Особого вреда вроде не нанёс, но каждое попадание сбивало их способности и на полсекунды, а то и на секунду, притормаживало.

Магия Крови — штука безусловно опаснейшая, вот только лютый холод, к примеру в минус сто — сто двадцать градусов по Цельсию, превращают карету в тыкву, а Кровь в лёд.

Большое спасибо Читателям, за награды, лайки и добрые комментарии!

Очень скоро на месте этой надписи будет ссылка на вторую книгу цикла «Реинкарнация архимага».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Реинкарнация архимага

Content

Реинкарнация архимага

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene