Вероника Хлебова

Целостность. Как не застрять в травме и вернуть себе себя

© Хлебова В., текст

© ООО «Издательство АСТ»

Предисловие

Здравствуйте, мои уважаемые читатели!

Меня зовут Вероника Хлебова, и я психолог. Более пятнадцати лет я исследую причины тяжелых эмоциональных состояний, которые мы испытываем, а именно – чувства вины, стыда, всевозможных страхов, недоверия себе и людям, нелюбви…

Я уделяю этому исследованию почти все свое время. Я веду групповую терапию и индивидуальные консультации. В последнее время в своей работе я использую медитации, что позволяет моим клиентам быстро погрузиться на уровень причин тяжелых внутренних состояний.

Я спрашивала своих клиентов и задавала себе такие же вопросы: «Почему? Почему наше привычное состояние – не радость от того, что мы живем, а озабоченность своим внешним видом или своим социальным или материальным положением? Почему мы всегда недовольны тем, что имеем, и постоянно переживаем тревогу или раздражение? Почему мы не верим другим людям и нас часто преследуют ощущение небезопасности и все чувства, связанные с ним?»

И когда я спрашиваю своих клиентов, что же мешает им перестать играть роль удобных, хороших и приятных кому-то людей, что мешает принимать собственные решения, в ответ я часто слышу слова: «Мне страшно», «Меня бросят, покинут», «Я такая никому не буду нужна». Или отвечают так: «Мне страшно, что я не выживу одна», «Я боюсь, что меня будут бить, преследовать, высмеивать», «Мир очень опасный, и я никому не могу доверять».

Большинство из нас боится. Нет, мы не чувствуем страх постоянно. Страх находится глубоко внутри и управляет нашим поведением. Мы не можем довериться, открыться. Мы боимся не быть принятыми, и наша культура этому способствует. Многие боятся себя настоящих, боятся показать свои подлинные чувства и желания. И привычка показывать вместо себя придуманный образ становится настолько устойчивой, что многие думают, что они такие и есть.

У нас всегда есть причины, по которым мы увели себя в «подполье», по которым закрылись и перестали доверять другим. Мы очень искренние в детстве, мы готовы быть открытыми и доверяем близким, пока они не нарушат наше доверие. Потом мы делаем выводы, что быть открытым и уязвимым – это значит подвергнуть себя опасности: предательству, высмеиванию или другой подножке…

Однажды мы работали с клиентом, который заметил, что доверял только своей жене, а с другими людьми он был обаятельным, ответственным, харизматичным, интересным… Он был любым, но не самим собой. Он мог надеть любую маску «для дела». И он привык их надевать, считая такое положение дел нормальным. Только в терапии мой клиент осознал, что у него накопился гигантский голод по искренности, открытости, доверительному обмену с другими людьми… Он осознал, что голодал, и этот голод был нестерпимым.

Так происходит у многих. Некоторые даже думают, что «они просто такие люди, и им не нужны отношения». Отношения нужны всем, но мы можем не осознавать, что из-за страха боли мы можем отказываться от них. А из-за голода по любви мы можем, напротив, создавать слишком тесные отношения, отношения-кандалы.

Мы зависим от близких людей. Страх заставляет нас играть удобные роли и для них. И мы тоже заставляем их играть, хоть и невольно. Мы контролируем себя, чтобы не показать чего-нибудь «неправильного», и считаем, что можем контролировать близких.

Итак, когда у нас нет базового чувства безопасности или доверия, мы можем прятаться от людей или, напротив, играть удобные для них роли, но только не показывать настоящих себя. Мы прячем свои чувства, никому не открываемся и не доверяем.

Желание «спрятать себя» приводит к одному из сильнейших внутренних конфликтов: мы сами себя подавляем больше, чем это делают другие. Мы делаем это, чтобы (как нам кажется) себя защитить. Но мы рождены для того, чтобы проявлять и выражать себя. Мы не можем чувствовать себя хорошо, если подавлены наша уязвимость, наши живые реакции, наши подлинные желания. Поэтому, подавляя себя ради выживания, мы умерщвляем себя, лишая права на жизнь, на то, чтобы свободно самовыражаться.

И в этой книге я приглашаю вас рассмотреть этот глубочайший внутренний конфликт для того, чтобы снизить свой страх, усилить ощущение доверия и безопасности.

Если эта книга покажется вам сложной, начните с двух моих первых книг – «Быть жертвой больше не выгодно» и «Сепарация. Как перестать зависеть от других людей». Там много описаний чувств и состояний, которые вы испытываете, а также причин, по которым вы не прошли сепарацию до конца.

В этой книге мы доберемся до первоистоков – мы поговорим о том, как возникла травма недоверия, почему мы до сих пор боимся отношений и поэтому закрываемся и играем роли для других людей. В книге вы найдете вопросы для размышлений, самостоятельные практики исцеления и предложения, как усилить своего Наблюдателя.

Идите по ней в своем темпе – если ваше внутреннее пространство сейчас свободно, вы сможете «загрузить» в него книгу целиком. Если же вы наполнены своими внутренними переживаниями, вы сможете разместить внутри себя немного новой информации. Но даже полстраницы, даже несколько строчек в день-два – это уже очень весомый вклад в ваше освобождение от страха.

Глава 1. Почему мы не доверяем

Вы наверняка замечали, что когда вы знакомитесь с новыми людьми, то ведете себя достаточно настороженно и закрыто. И вы начинаете открываться им только в том случае, если у вас появляется доверие. Окружающие вас люди делают некие поступки, которые вы интерпретируете как «желательные для вас». Или же проходит достаточно времени, на протяжении которого они не делают «ничего плохого». И только после этого вы открываетесь и выдаете им «кредит доверия».

Слово «кредит» выглядит здесь вполне уместно: кредит предполагается отработать, и если ваши близкие это не сделают, то вы можете снова «закрыться». То же самое происходит и внутри окружающих, и они заняты поисками близких людей – таких, кому могли бы доверять.

Почему мы так недоверчивы? Почему мы «проверяем» других людей, почему у нас появляется боль или обида, когда они не «оправдывают наше доверие»? Потому что мы уже переживали опыт, в котором мы были открыты и доверчивы, но с нами обращались грубо, или же не ценили наше доверие, или даже злоупотребляли им. Мы не могли ни назвать свои чувства, ни пожаловаться, ни рассказать о своей боли, так как подобное обращение с доверием ребенка (а мы были тогда детьми) зачастую считалось нормальным. То есть у нас не было опыта бережного и уважительного обращения с нашим доверием. Не получилось и рассказать о своей боли, не удалось прожить злость. Поэтому не удалось «отпустить» страх, что все повторится снова. И поэтому мы не верим другим людям и одновременно ждем того, кому могли бы поверить, довериться.

Пока мы не отпустили травму, мы интерпретируем поведение других людей как «ненадежное» и «не заслуживающее доверия». Одновременно мы продолжаем бояться и ставим себя в заведомо уязвимую позицию. И когда другой человек действительно не справляется с возложенным на него доверием, мы начинаем испытывать и новую боль, и старую, которую не прожили и не отпустили. Именно поэтому боль может казаться нестерпимой, а страх – всепоглощающим, как у ребенка. Мы по-прежнему можем воспринимать старый опыт как угрожающий, то есть боимся его повторения и «держим» себя «под защитой».

Если нам удается отпустить старый опыт, погоревать, освободиться от старых чувств, то и других людей мы перестаем воспринимать как носителей опасности.

Как это происходит, я расскажу вам в этой книге.

Личный опыт небезопасности: причины и последствия

Однажды у меня появилась клиентка, переживающая сильнейший страх смерти. Женщина уже давно была замужем, у нее были свои дети. Но она испытывала ужас, что может умереть, а ее дети могут остаться без матери.

Я довольно много сессий провела с ней, прежде чем понять причину ее сильных чувств. Ее психика разъединила причину и следствия. Казалось, что страх никак не связан с прошлым, ведь многие люди боятся смерти. Но мое чутье меня не подвело: этот страх имел вполне конкретные причины.

Ее отец был груб с ней, матерью и братом. Вспышки его гнева были внезапны и страшны: он мог бить домашних и, случалось, даже кидался с ножом на мать. Он часто бывал пьян и никогда не был в хорошем расположении духа. Моя клиентка старалась не попадаться ему на глаза, чтобы лишний раз не провоцировать его агрессию в свой адрес.

Она часто описывала один и тот же травмировавший ее эпизод из детства: когда отец в очередной раз был пьян и привычно начал избивать мать, выкрикивая грязные ругательства, он заметил свою дочь и кинулся на нее. Девочка выбежала из дома, в ужасе позвонила в дверь соседям, прошмыгнула мимо них, когда они ее впустили, и убежала в самую дальнюю комнату, спрятавшись под кроватью.

Этот ужас жил с ней и теперь: память сохранила смертельную угрозу от человека, который постоянно был рядом. Моя клиентка не любила его и не считала отцом, но была вынуждена жить с ним под одной крышей, и каждый день она проводила в страхе, что ее могут убить.

Когда появились дети, эта боязнь немного видоизменилась: теперь клиентка представляла, что умрет, а дети ее потеряют. В действительности этот страх «всплывал» из прошлого – для того, чтобы она «отпустила» его и перестала бояться. Наша психика всегда стремится к регенерации, а сознание – к осознанности. Но самостоятельно мы редко можем справиться сами, и нам нужна помощь. Чтобы подобный страх перестал беспокоить, необходимо провести работу с чувством небезопасности, что мы и делали в терапии.

Расскажу еще об одном опыте нарушенного доверия. Другую мою клиентку не били и угрозы ее жизни не было. Родители «просто» унижали ее. Например, поделившись своими детскими проблемами, девочка слышала, как мать со смехом рассказывает о ее переживаниях своим знакомым. Почему мама так делала? Скорее всего, она не придавала этим переживаниям значения, не ценила доверие дочери. Если мы обесцениваем чужие чувства, это приведет только к одному: к потере доверия к нам и закрытости и отдалению другой стороны.

Именно так и произошло с моей клиенткой: описанный мной случай был далеко не единственным. В конце концов женщина закрылась совсем и стала общаться с другими людьми только с помощью «маски» милого и дружелюбного человека. Она очень страдает от отсутствия близости, но страх до терапии был сильнее, и мы понимаем почему.

С еще одной моей клиенткой мама конкурировала по-женски, всячески подчеркивая, что единственная красивая женщина в доме – это она. Такое неравноценное соперничество наносит глубокую рану доверию и влияет на ощущение безопасности: в собственном доме становится страшно и неуютно. Ребенок – зависимое существо и нуждается в поддержке и одобрении. Жесткая конкуренция со стороны близкого человека создает чувство небезопасности: на ребенка могут «напасть и покусать» в любой момент, не обращая внимания на те разрушения, которые ему наносят. Для этой женщины небезопасными стали почти все существа женского пола: так старая боль не давала ей расслабиться в настоящем.

Доверие может быть нарушено и другими взрослыми. Люди более старшего поколения рассказывали леденящие душу истории о воспитателях, которые их демонстративно жестоко наказывали. Массовое высмеивание, унизительные высказывания… После подобных действий ребенок может замкнуться и навсегда потерять доверие к людям.

Несколько клиенток рассказывали мне, что почему-то их не любили учителя. Одну из них называли тупой. Сейчас подобное отношение к ученикам не так часто встретишь, но раньше такое обращение считалось допустимым. Две другие клиентки, напротив, были слишком активными и сообразительными, и их преподавательницы почему-то сердились, отчитывали их и даже осаживали своих учениц. Возможно, неудобство у учителей возникало из-за того, что им нужно было как-то реагировать на активность, а сил на это не было: хотелось послушных и тихих детей. И в результате сложившиеся неприязненные отношения, разумеется, совсем не способствовали развитию доверия к взрослым людям.

Особого упоминания заслуживает подростковый возраст. В это время растущий ребенок чрезвычайно уязвим: он нуждается в принятии со стороны сверстников. Насмешки, бойкоты и прочие проявления группового отвержения могут спровоцировать сильную травму. И, как я уже говорила выше, травматичное событие психика Жертвы может вытеснить, но боль и страх перед другими людьми останутся.

Итак, у каждого из нас есть своя личная история потери доверия. Есть страх небезопасности, который возник рядом с самыми близкими людьми. Или не очень близкими, но которые были рядом, и уйти от них было невозможно. И тот самый страх все еще жив, воспринимается как актуальная угроза, которая может повториться.

Единственный способ избавиться от страха и восстановить доверие себе и другим людям – это начать исцеление своих детских травм, из-за которых у нас и закрепились страх и последующие механизмы защиты от него.

В рамках этой книги вы сможете найти (точнее, обнаружить) эти травмы и осознать их влияние. Но исцеление возможно только в том случае, если вам удастся их отпустить, отгоревать, высказать все, что застряло в горле, в некоторых случаях – «отозлиться», восстановить права и границы. Все это можно сделать в процессе индивидуальной или групповой терапии.

Давайте внимательно рассмотрим некоторые примеры, результатом которых стали страх и потеря доверия.

История первая

МЕНЯ ОТДАЛИ НА ПЯТИДНЕВКУ

«Мне три года, и меня привели в садик. Мама сказала, что мне здесь будет весело, но мне страшно. Чужие взрослые женщины говорят мне, что я должен делать. Они заставляют меня есть еду, которая мне не нравится. Они заставляют меня спать, хотя я не хочу.

Один раз я пытался протестовать, но на меня прикрикнули. Я испугался. Они же большие, а я маленький. Они определенно сильнее меня. Тогда я плачу, чтобы показать им, как мне больно и страшно. Но они сердятся еще больше. Называют меня плаксой. Вечером меня не забирают домой. Это – пятидневка.

Тот ужас, в котором я нахожусь, не заканчивается. Я не могу повлиять на то, что происходит со мной. Не могу вернуться домой. Не могу остановить насильственное кормление. Не могу сказать, как мне не нравится то, что со мной делают. Меня как будто нет для этих взрослых. Есть только мое тело, которое они должны сохранить. Но они не видят, что я страдаю. Не видят, что я не только тело. Не признают, что я человек, обладающий человеческими правами. Удивительно, но они считают, что мне должно быть хорошо и я должен быть за это благодарен.

Я еще не знаю о времени. Я не понимаю, как долго продлится пытка. Она мне кажется бесконечной. Я чувствую себя плохим и нелюбимым. Разве можно оставить своего ребенка в этом месте, если его любят? Я полагаю, что нет. Видимо, меня не любят. Я не знаю, как можно выдерживать этот ад бесконечно. Тогда я принимаю решение нравиться взрослым.

Я замечаю, как смягчается голос у воспитателей, и они даже хвалят меня, если я слушаюсь. Точно так же я слушаюсь маму и папу, хочу им понравиться. С одной только надеждой, что за хорошее поведение они заберут меня отсюда. Я думаю только о том, чтобы меня забрали. И я стараюсь нравиться всем, потому что считаю, что только так я получу освобождение».

Эта история – иллюстрация того, как и почему у героя возникло недоверие не только к другим людям, но и к себе. Себе – в том, что можно открыто показывать свои чувства, например недовольство.

Поскольку недовольство не было принято как сигнал, заслуживающий внимания, оно стало «опасным» и для мальчика. И, напротив, когда мальчик понял, что милым и послушным быть безопаснее, он надел эту маску на себя и носил ее долгие годы, полагая, что быть приятным и жертвенным – это его истинная натура. Одновременно он мечтал получить внимание матери и отца, очень сильно страдал, потому что не знал, кто он и зачем появился.

История вторая

Я ЗАМОРОЗИЛАСЬ

«Я часто замирала перед другими людьми, становилась каменной, неживой. Что это было со мной? Например, вопрос “Что ты хочешь?” меня всегда ставил в тупик. Точнее, я впадала в ступор, чувствовала, словно замираю. Когда интересовались моим мнением, я собиралась с силами, чтобы выдать что-то умное. Выходит, тоже замирала, но очень старалась держать лицо.

Сейчас я замираю, когда оказываюсь среди незнакомых людей. Я не могу чувствовать себя естественно, свободно. Я двигаюсь и говорю шаблонно, как будто я не живой человек, а заведенная игрушка.

Я не сразу это заметила. Я замечала только последствия: мне будто было тяжело/скучно/неинтересно c другими людьми. То есть я замирала, становилась неживой, а мне казалось, что мне тяжело с людьми. Отчасти поэтому я не любила менять работу, не хотела начинать какие-то хобби или учебу, не хотела знакомиться с новыми людьми – потому что старых я хотя бы знала. И уже привыкла к ним. Конечно, были люди, с которыми я могла раскрепоститься и быть собой, и поэтому считала их хорошими людьми.

Когда я заметила свое замирание, я ужаснулась. Мой страх перед миром во многом формировал мою жизнь, управлял моими действиями и моей судьбой. В тот момент, когда я ощутила свой страх, я стала вспоминать о том, как строго ко мне относились в детстве. Везде – дома, в саду и в школе. Я не успевала почувствовать, что я хочу, потому что все уже было решено за меня: что я буду есть, куда пойду учиться, с кем буду гулять, во что буду играть, какие кружки буду посещать. Меня стыдили за “неправильные” чувства (мне сказали, что плакать нельзя, злиться стыдно). За “неправильные” желания тоже стыдили: например, меня называли белоручкой и барыней за то, что я не хотела учиться шить…

Я не приобрела навык слышать себя: точнее, ему не дали места, его перекрыли. Это привело к тому, что я стала слушать других людей: что “правильно” чувствовать, как “правильно” выглядеть и что “правильно” хотеть. Я научилась изображать “нужные” чувства и “правильные” желания и даже почти поверила, что все это – мое.

Однако, реализуя не свои желания и заставляя себя чувствовать то, что я не чувствую, я оставалась все тем же маленьким послушным ребенком, за которого все решают другие люди. Мне это не приносило ни радости, ни даже удовлетворения. А новых людей я боялась.

Что было потом? Я стала отогревать своего Внутреннего Ребенка. Мне мешал мой Внутренний Тиран, потому что он постоянно решал, как правильно поступить. Однажды, после некоторого опыта таких внутренних практик, я пришла в магазин женской одежды. Мой взгляд упал на милую футболку в цветочках – почти детскую. И я заметила, что кто-то внутри сказал мне: “Не надо это тебе, возьми что-то более приличное”. Внутри было холодно. Я уже почти подчинилась, но вдруг что-то очнулось во мне: вот что я делала с собой всю жизнь – я сама подавляла себя.

Я купила смешную футболку и немедленно почувствовала тихую радость. Это радовался мой Внутренний Ребенок. А я увидела, что у меня есть желания! Свои! Это было счастье. Потом я каталась на самокате, пускала мыльные пузыри и к концу дня развеселилась. Я была живой! Я была собой!»

Эти истории показывают, как начинается непринятие себя и как мы начинаем подавлять «настоящесть», то есть искреннее, спонтанное (неконтролируемое) самовыражение. Чтобы не переживать боль отвержения, наказания, грубого обращения, мы начинаем себя контролировать. Контроль осуществляет фигура Внутреннего Тирана. Получается, что одну часть контролирует, осуждает и хвалит другая часть. Внутренний Ребенок находится под контролем Внутреннего Тирана. И слушается его.

Другие люди и обстоятельства своими действиями всего лишь «запускают» наш внутренний конфликт. Если они осуждают нас – мы осуждаем себя сами. Чужую оценку мы мгновенно запускаем внутрь себя и сами себя наказываем. И все начинается в детстве, когда нас воспитывали.

Травма недоверия: в детстве мы считали себя виновными

Будучи ребенком, вы не могли разобраться в том, что происходит с родителями. Вы попросту не были взрослыми. Поэтому вы не могли осознать, почему они, к примеру, ругаются. Но их скандалы причиняли вам боль.

Вы не могли понять, почему они ругают вас, и считали себя причиной их недовольства. Если они мало обращали на вас внимания или, напротив, слишком контролировали, вы думали, что все из-за вас, что вы не достойны внимания, все делаете «не так» и поэтому вас нужно контролировать.

Если семья была бедной, вы старались ничего не просить. Если родители плохо себя чувствовали и грустили, вы могли не просить их внимания – им же тяжело. Или вовсе начинали решать их проблемы.

Вы выработали определенную стратегию поведения – спрятались или стали такими, какими было быть безопасно. И вы не думали, что причина происходящего – не в вас. Но причина действительно была не в вас. Вы были зависимы и вынуждены вписаться в предлагаемые условия, которые создавали взрослые вокруг вас. Но день за днем, раз за разом вы привыкали к тому, что с вами что-то не так, что вам нужно прятать свои чувства, нужно подавлять непринимаемые качества характера. Все это стало глубоко укоренившейся привычкой, которую мы даже не считаем привычкой. Мы считаем, что мы действительно плохие и виноватые.

Наша задача – вспомнить, как все начиналось. И снова посмотреть на себя, теперь уже другими глазами.

А что же происходит с родителями? Они тоже пытаются «обслуживать» свои дефициты. У них тоже есть травмы и сложившиеся модели выживания. И в свое время они относились к вам настолько тепло, насколько позволял их личный ресурс. Возможно, вам вообще не досталось тепла.

Психологические травмы требуют большого количества ресурса на обслуживание. На их вытеснение, на нейтрализацию злости, вины нужно много сил. На переживание жажды любви нужен ресурс. Например, если вы страдаете от того, что вас не ценят, вы теряете силы. Самоограничения и самонасилие требуют гигантских ресурсов. Если мы сопротивляемся самонасилию, мы тоже тратим силы. Ребенку достается то, что остается. Именно поэтому, если мы любим своих детей, нам нужно заниматься своими травмами и остановить слив ресурса.

Одна моя клиентка была очень зла на свою маму за отсутствие не просто теплоты, но даже любых эмоций по отношению к себе. Она никогда не была собой, она даже не знала, какая она на самом деле. Всю свою жизнь (а ей уже за сорок) она ассоциировала себя с тем образом, который она создавала для других, – с хорошей девочкой. Она была опутана стыдом и виной – это, кстати, верный признак того, что человек не принимает себя настоящим.

Когда она рассказывала про мать, я со стороны чувствовала, что ее мама – сломленный человек. Женщина, которая просто играла роль матери и хозяйки при вспыльчивом и властном муже. У нее было трое детей, но ей было не до них. Она очень старалась угодить мужу, чтобы не оказаться раскритикованной или даже побитой. То есть мама моей клиентки не повзрослела и тоже была «хорошей девочкой».

Другая женщина тоже очень злилась на свою мать из-за невнимания с ее стороны. Мама развелась с мужем-дебоширом и впоследствии пыталась выстраивать отношения с другими мужчинами. В доме появился один мужчина, потом другой… Мать все свое внимание уделяла своим новым партнерам. Девочка очень страдала из-за этого. Она всячески старалась заработать хотя бы каплю внимания. Она хотела делиться с матерью, рассказывала истории из своей детской жизни… А та ссылалась на работу и на необходимость готовить.

Вы можете сами вспомнить у себя такие эпизоды. Когда у вас не было сил заниматься детьми, вы говорили, что вы заняты, вам нужно готовить, работать, убирать… Ресурс уходил «на сторону», но никто раньше об этом не думал, не размышлял.

Но вернемся к истории клиентки. Девочка старательно подавляла свою злость, потому что боялась совсем «потерять» мать. Злость появилась впоследствии, когда она сама стала матерью. Испытывая теплоту и нежность к своим детям, она осуждала свою незрелую мать, которая искала любви у мужчин.

Со стороны мне было видно, что мать моей клиентки удовлетворяла свой детский дефицит в любви и внимании. Если ваш собственный дефицит не удовлетворен, вы будете искать того, кто его может наполнить. И это, скорее всего, не дети, потому что они сами нуждаются в вас и на них нужно тратить ресурс.

Все это формирует у детей таких родителей страх и недоверие к миру, неверие в то, что его «могут любить просто так», таким, какой он есть, и страх «не понравиться, быть отвергнутым, наказанным за плохое поведение».

Коллективный опыт небезопасности и недоверия

Рано или поздно мы попадаем в коллектив детей. Детские сады, школы, кружки и секции, дворовые компании. Мы не просто оказываемся в чужой среде, к которой нужно приспособиться. Мы оказываемся в большом эмоциональном котле: дети переживают эмоции, воспитатели тоже находятся под влиянием своих чувств, они могут быть уставшими, раздраженными, на них влияют личные убеждения, которые могут быть неосознанными.

Маленькому человеку, безусловно, нужна теплая среда, чтобы выдержать такую лавину чужих эмоций. И помощи, как правило, у него нет. Он чутко сканирует среду, чтобы занять наименее затратную позицию. У него так же, как и в семье, развиваются навыки удобного, послушного человека. Он может играть любые роли, которые подходят для обеспечения себе безопасности. И, помимо всего прочего, он не понимает, что чувствует, и поэтому ему сложно свои чувства назвать, принять и прожить, чтобы они не застревали внутри.

Если в коллективе есть дети, проявляющие лидерство и агрессию, то у других детей возникает страх перед ними, так как они могут проявить насилие или спровоцировать группу на проявление насилия. В таких обстоятельствах все ресурсы ребенка начинают работать на выживание, и о свободном самовыражении не может и быть речи.

Я слышала множество историй про детское насилие: драки, избиения, групповое высмеивание, унижение. Такие травмы могут сформировать глубокое недоверие к миру людей и недоверие себе – появляются сомнения, все ли «со мной хорошо», «потому что если бы я хорошо себя вел, со мной бы такого не случилось».

Но насилие случается не потому, что кто-то себя плохо вел, а потому что общество все еще не уделяет должного внимания тому, как необходимо выстраивать атмосферу в детских коллективах, как работать с эмоциональными состояниями детей, как готовить педагогов, чтобы они не вносили в среду оценки, осуждения или требования, исходящие из личных предпочтений.

Также на нас могут влиять травмы рода, поколений, войны. Несмотря на то что мы не жили во времена раскулачивания или репрессий, мы все равно несем в себе опыт страха перед насилием, попрания прав, беспомощности перед лицом силы. Опыт травм передается генетически – это последние данные науки эпигенетики. Нам необходимо освободить себя не только от собственного опыта переживаний, но и отпустить застарелый болезненный опыт, которые тоже влияет на наше восприятие реальности, создавая негативные переносы.

На своих терапевтических группах я помогаю людям вернуть себе ощущение ценности и освободиться от старого страха. Я это делаю в технике глубинной медитации, которая позволяет эмоционально погрузиться на уровень травмы и отпустить старую боль и страхи, заставляющие нас бояться.

Одна женщина почувствовала, как на нее влияет опыт бабушек и прабабушек, страдавших от того, что они – женщины, менее ценный и значимый пол, нежели мужчины. Она почувствовала, что несла в себе старые программы – терпеть, подстраиваться, ставить мужа на первое место, а себя – на последнее. В этом опыте было много непрожитой и неотпущенной боли, что влияло на ее отношения с мужчинами.

Отношения были полны страданий, а также были перегружены ожиданиями, что мужчина о ней должен заботиться, что он возьмет ее «на ручки» и понесет на себе. Реальные отношения с партнерами были далеки от этих ожиданий, и поэтому боли и обид становилось все больше. В медитации мы признали боль и страдания поколений бабушек, прабабушек, и также женщина как будто дала им возможность «высказаться». У нее спонтанно возникали слова горечи, и она их проговаривала. Интересно, что работа шла с ней, но все присутствующие женщины тоже освобождались от установок, связанных с униженностью и неравноправием, и им становилось легче.

Вопросы к размышлению

•Говорите ли вы себе: «Ничего страшного», «Потерпи», «Возьми себя в руки», «Хватит ныть»?

•Как часто вы заставляете себя делать то, что вам не нравится?

•Насколько часто вы позволяете себе плакать, чувствовать себя уязвимыми, несправляющимися?

•Ругаете ли вы себя за это или позволяете себе прожить чувства?

•Прислушиваетесь ли вы к себе или ориентируетесь на то, что делают другие люди?

Это ключевые вопросы, которые отражают ваше состояние: можете ли вы проживать свои «чувства уязвимости» или нет.

Какие разрешения нам необходимы, чтобы доверять себе

Возможно, вы бы и хотели побыть уязвимыми, но вам кажется, что этого не позволят окружающие. Они вас раскритикуют, или посмеются, или разочаруются в вас. Если вы так думаете, значит, сами себя подавляете. Вам кажется, что это делают другие, но на самом деле это ваших рук дело – вы хотите избежать критики, отвержения и насмешек.

Одна женщина написала мне: «У стоматолога в кресле я жалела себя, но потом приказала себе взять себя в руки». Я спросила ее, когда ей было легче – когда она жалела себя или когда приказала себе взять себя в руки? Она ответила, что легче было себя заставить. То есть ей более опасно чувствовать себя уязвимой (живой), чем замороженной (контролирующей).

Если ребенку больно, то ему нужно признание права чувствовать боль. Это право ему необходимо разрешить. «Тебе больно, потому что ты упал и ударился» – это легализация права на чувства. Потом важно проявить сочувствие: «Мне очень жаль, что тебе больно». Так родитель разрешает сочувствие к себе и последующее проживание неприятного опыта. И потом он может выразить веру в своего ребенка: «Я верю, что ты сильный, и верю, что справишься». Так он разрешает верить в себя.

Если эти фазы не пройдены, ребенок не получает необходимых разрешений. Вместо этого он получает послание: «Терпи, не обращай внимание на то, что с тобой происходит». Так мы научились замораживать свои чувства и не только в ситуациях с болью, но и в других случаях, когда наши нужды игнорировались. Например, когда мы, будучи детьми, хотели поговорить со взрослыми о своем дискомфорте – физическом (холодно, жарко, невкусно, слишком большая учебная или семейная нагрузка) или эмоциональном (не хватает общения с родителями, теплоты, страшно, нужна поддержка), а нас игнорировали. В этих случаях мы тоже могли заморозиться, потому что переживать такой дискомфорт постоянно очень больно.

То, что мы не прожили, мы впоследствии боимся проживать из-за накопленной боли, которую не хотим чувствовать, а с замороженными чувствами нельзя быть в контакте ни с собой, ни с другими. И вот теперь мы уже сами осуждаем других за их чувства.

Часто меня спрашивают, не приводит ли такое отношение к себе к эгоизму, изнеженности, неприспособленности к жизни? Например, если жалеть себя у стоматолога, то может пройти много времени, и все будут ждать, и это создаст проблемы другим людям! В этом умозаключении скрыта системная ошибка. Суть убеждения вот в чем: если подавляешь себя – всем от этого хорошо. Если слушаешь себя – все от этого страдают. В том случае, если у нас есть привычка прислушиваться к себе, мы можем даже не доводить себя до стоматолога. Все проблемы будут решаться раньше. Но даже в случае острых проблем сочувствие к себе, напротив, успокаивает страх. Страх можно не замораживать, его нужно признать. И тогда его влияние снижается.

Давайте подытожим вышесказанное.

Мы перестаем доверять себе, когда значимые взрослые не доверяют нам. То есть они не верят, что мы можем страдать, например, из-за скандалов в семье. Переставая себе доверять, мы замораживаемся, перестаем опираться на свои чувства, нужды, не принимаем и не признаем себя. И мы перестаем доверять окружающим людям, столкнувшись с болью их недоверия, небережности, а порой и жестокости. Недоверие сохраняется на протяжении всей жизни и даже усиливается с новыми травмами, которые наслаиваются на старые. Мы становимся все более отстраненными и замороженными, надеваем маски, потому что не верим, что нас примут и не причинят нам боль.

Практика 1

ВЫЯВЛЕНИЕ ТРАВМЫ НЕДОВЕРИЯ

Сейчас мы сделаем практику, которая выявит причины вашего недоверия миру. Она сработает наилучшим образом, если вы найдете спокойное место, где вам никто не будет мешать. Сядьте удобно, но с прямой спиной. Сделайте несколько вдохов и выдохов, убрав мысли и сосредоточившись на дыхании.

Сейчас я предлагаю вам просто начать вспоминать. Вспомните себя, когда вам было двадцать лет. Может быть, вы студент или уже работаете. Что с вами происходит? Что вы чувствуете? Если можете закрыть глаза, то закройте. Так вы будете меньше фокусироваться на внешнем и больше будете чувствовать внутреннее. Сейчас вам четырнадцать лет. Чувствуете ли вы себя в безопасности в этом возрасте? А сейчас вам десять лет. Вспоминайте, что с вами было тогда. А теперь вспомните себя в пять лет.

Была ли тревога тогда? Что вас пугало? Кто вас пугал? О чем тогда говорили взрослые? Что они обсуждали? Обсуждали ли они то, как им тяжела жизнь, например, как им тяжело жить в вашей семье? Обсуждали ли они то, что им не хватает денег? Быть может, вам говорили, что сделали бы аборт? Может, кто-то из взрослых грозился покончить с собой? Или кто-то из них пил, или был слишком контролирующим? Как появилось ваше недоверие? Что произошло? Применяли ли ваши родители к вам физическую силу, например, били вас? Дрались ли они друг с другом, пугая вас?

Если у вас поднимаются воспоминания и чувства, с которыми связаны эти воспоминания, не избегайте их, позвольте себе побыть в своих чувствах, называя их. Например, так: «Я испытываю страх», «Я очень злюсь», «Мне грустно», «Мне обидно».

Каким образом травма влияет на самопредъявление

Травма сохраняет ощущение зависимости. Мы как будто остаемся маленькими детьми, которые что-то должны взрослым. И нам не хватает их разрешения поступать по-своему или даже чувствовать то, что мы чувствуем. Кроме того, без их разрешения нам очень сложно говорить о том, что нам не нравится, с чем мы не согласны, предъявлять «неодобряемые чувства», например злость. В результате мы сами давимся своей злостью, потому что нам страшно ее предъявить.

Вы боитесь выразить несогласие своему начальнику? Думаете, что он вас уволит? Либо испортит вам жизнь? Быть может, вы боитесь выразить некоторые чувства своему партнеру? Возможно, вы боитесь преподавателя?

Однажды я работала с таким случаем: студентка хотела уйти из университета, в котором училась уже три года. Мама отправила ее ко мне, чтобы я поговорила с ней. Я спросила, что повлияло на ее решение? Девушка заметила, что ей очень плохо, так как ее проекты курирует женщина, по ее словам, «невыносимая». Оказалось, что женщина-куратор высказывала суровые суждения о проектах студентки. Ее требования казались слишком высокими. Она считала, что достаточно объяснить материал один раз, потому что «это же институт, а не детский сад». Девушка чувствовала отчаяние, потому что не успевала, и критика наставницы ее ранила. Она очень злилась, но не видела выхода.

– Ты ей отвечаешь каким-нибудь образом? Оппонируешь? Высказываешь несогласие?

– Нет.

– Почему?

– Я ее боюсь.

– Чего же ты боишься?

– Того, что она будет мне мстить, а мне еще с ней учиться до конца университета.

– И ты думаешь, что легче уйти, а не спорить с ней?

– Конечно, это легче.

Итак, мы имеем ситуацию, в которой все внимание девушки приковано к куратору. Она для нее слишком грандиозная фигура, обладающая большой властью. От нее хочется сбежать, даже во вред себе (бросить начатое). Страх мешает проявлять себя, выражать свое мнение и чувства.

Это все типичные признаки переноса. Когда мы имеем дело со страхом, нам необходимо понимать, как наш старый опыт влияет на настоящее и как проявляется перенос.

Глава 2. Что такое перенос и триггер и зачем нам нужно о них знать

Перенос – это свойство нашей психики «переносить» старый детский опыт на новые обстоятельства. Старые чувства могут возникнуть в отношениях с совсем другими людьми. Триггер – это «точка входа», через которую запускается перенос.

В случае со студенткой можно увидеть, что женщина-куратор ей кого-то напомнила. Кого-то, кого она боялась и кто обладал большой властью над ней. Были и триггеры: сухая, жесткая оценка, невозможность избежать оценивания, куратор выше ее в иерархии. Все это намекало на родительскую фигуру либо на учителя, например, начальной школы. В средней школе редко бывает такая сильная зависимость, а вот в начальной – вполне.

Я попросила девушку сосредоточиться на чувствах, которые она испытывает рядом со своим куратором. Она назвала «зависимость, злость, страх». Я спросила, испытывала ли она раньше такие чувства и с кем именно. Она не могла ответить, и я помогла ей, называя триггеры:

– Ты переживаешь страх. Тебе кажется, что ты не успеваешь. Тебя слишком торопят. Объясняют только один раз, потом ждут результата. С тобой разговаривают грубо, бестактно.

– Это немного напоминает мои отношения с учительницей математики. Она слишком много требовала. Я не могла ей объяснить, что я не такая способная в математике, как ей кажется. Она постоянно дергала меня, требовала больше заниматься.

– А до учительницы? Кто думал, что ты должна быть другой, более активной или способной, и, возможно, злился, что ты не такая?

– Все это похоже на мою маму. Мы с ней совершенно разные. Я в детстве даже любила больше отца, чем ее, потому что она мне казалась вспыльчивой и требовательной.

– А куратор похожа на нее?

– Да, очень.

Перенос происходит помимо нашей воли. Мы начинаем испытывать те же чувства, что и рядом с тем человеком, с кем мы не могли выражать себя свободно. Мы испытываем страх и запрет на выражение чувств или несогласия.

Моя задача заключалась в том, чтобы помочь девушке выразить себя, а если точнее – помочь ей внести себя во взаимодействие с наставницей. Этого взаимодействия не было из-за страха, который, как мы уже знаем, возникал автоматически, как будто девушка чувствовала себя ребенком рядом с матерью.

Переносы у нас возникают намного чаще, чем мы думаем. Вы можете научиться их отслеживать. Когда идет перенос, вы чувствуете то же самое, что и рядом с мамой, или папой, или сестрой, или братом… Часто перенос идет из подросткового возраста – когда мы начинаем протестовать или переживаем страх из-за непринятия группой. Если вы пережили отвержение группой в более младшем возрасте, ваш страх будет еще сильнее. Вы можете даже избегать коллективов, бояться говорить, выступать или вовсе молчать, если группа, например, более пяти человек.

Бывает, что мы видим в других людях своих учителей, бабушек или дедушек, даже соседок и других взрослых, которые сыграли важную роль в нашей жизни. На кого идет перенос? На тех, от кого мы чувствуем зависимость: партнеры, мужья, жены, друзья, начальники, полиция (можем проецировать перенесенное насилие), налоговая (можем проецировать избыточный контроль, перенесенный в детстве), наши дети (проецируем себя, причем в разном виде: себя, которым не досталось любви, и себя, которых не принимаем). Те люди, на которых идет перенос, мы воспринимаем искаженно. Можно сказать, мы приписываем им качества, которых нет, либо мы их гипертрофируем.

Например, наша студентка «умножила» свою зависимость от преподавательницы, придав ей больший вес и значение в своей жизни. Это то, что происходит в любой родительской проекции: мы усиливаем опасность другого человека и часто придаем ему более суровые черты, чем есть на самом деле. Именно поэтому наша героиня «замирает» в присутствии своей проекции, как ребенок замирает перед родителем.

Вот наиболее частые триггеры, на которые мы больше всего реагируем: грубость, требовательность, критика, холодность, скандал или конфликт, отсутствие интереса, нарушение договоренностей или, напротив, повышенная чувствительность, эмоциональная потребность другого человека в нас, повышенные ожидания и нарушение границ.

Давайте разберем эти триггеры более детально.

1. Грубость, требовательность, критика, холодность, отсутствие интереса или нарушение договоренностей.

Это значит, что вам не хватило принятия, терпимости, вы не могли сказать о том, что вам не нравится, или внести другое чувство, которое могло считаться «неприемлемым». В этих зонах у нас очень много эмоциональных «дыр» и очень мало свободы продолжать быть, говорить, возражать, предлагать свое видение. И поэтому у нас копится множество непрожитых чувств. Не высказали свою обиду, злость, не сказали, что есть страх, – тело тоже зажалось.

А потом мы встречаем триггер… Вспомним студентку. Если кто-то высказался в духе: «Почему так трудно понять с первого раза?», или: «Ну почему так долго?», или даже если без слов кто-то торопит, то возникают чувства, которые не были высказаны. Часто это злость или обида. Мы замыкаемся или начинается конфликт. Наша студентка замыкалась, потому что наставницу она боялась так же, как боялась свою мать. У нее шел перенос, то есть она оказывалась во власти старой истории, в которой чувствовала себя бесправной, маленькой и зависимой.

Почему триггерит холодность, безразличие или даже намек на отсутствие интереса? Потому что актуализируется травма дефицита любви. Нас как будто снова обделили вниманием, сочувствием, вовлеченностью. Это было больно в детстве, и это больно сейчас.

2. Крик, конфликт, скандал.

В этом случае мы попадаем по переносу в ситуацию, когда мы чувствуем себя беспомощными и нам страшно, если ругаются друг с другом родители или они ругаются на нас. Поэтому мы можем выстраивать свои отношения так, чтобы в них не было конфликтов. Зачастую даже жертвуем своими интересами из-за этого страха.

Отсутствие права на злость становится большой проблемой. Потому что злость – это выражение активной энергии. Эта энергия необходима для того, чтобы вносить изменения в свою жизнь, для того, чтобы иметь дело с самыми разными людьми, а не только с приятными. И конечно, для обозначения своих границ.

3. Повышенная чувствительность других людей, например слезы детей и их зависимость от нас.

Почему это может раздражать? В первую очередь, зависимость детей раздражает нас, если мы играем роль хороших родителей. Например: «Я тебе все уже сделала – и игрушки, и лучший садик, и погуляла с тобой, что тебе еще надо?» Такая мама не провела время с ребенком в удовольствие и делала то, что «надо», и поэтому истощилась. И если ребенок к тому же еще и «недоволен», это может вывести ее из себя.

Также может сказываться собственная замороженная чувствительность. «Не надо ныть, скажи русскими словами, что тебе надо?» Если нас злят слезы, «слабость» детей, необходимо протестировать собственную уязвимость. Насколько она признана вами?

Почему же у нас идут переносы? Почему нельзя их остановить? Потому что перенос – процесс бессознательный. Это похоже на механизм, который работает автономно, и не нужно нажимать на кнопку вручную. Он запущен из-за травмы. И перестанет работать, только если мы остановим его автономность, научимся замечать, а заметив, погрузимся в то прошлое, когда все это запустилось. Немного похоже на путешествие на машине времени. Только этот процесс не слишком приятный. Скорее, мы из настоящего оказываем помощь себе из прошлого.

Однако большинство людей не видят этих переносов и впадают в свои процессы совершенно неосознанно. И мы тоже можем почувствовать, что в нас видят каких-то больших и грандиозных людей. Это может нас раздражать или же, напротив, тешить наше эго. Потому что, когда нас идеализируют, то есть видят в нас своих же «хороших родителей», это приятно. Пока не наступит разочарование и нас не обесценят. Это уже совсем не приятно и бывает даже больно.

Психологический перенос. Как обращаться с тем, что на вас кого-то проецируют

Вы можете почувствовать, что другой человек явно от вас что-то ждет. Он всеми способами дает вам понять, что это ожидание должно быть исполнено, иначе он пострадает. Вы можете начать чувствовать тяжесть, вину и даже страх перед этим ожиданием. Это еще один признак того, что на вас идет перенос.

Если другой человек не осознает свой процесс, не осознает, что у него идет перенос, и считает, что вы ему «на самом деле должны», – дела совсем плохи. Объясниться можно только на уровне Наблюдателей, когда этот человек видит свой процесс, а вы видите свою реакцию. Если же ни вы, ни ваш партнер не можете выйти в Наблюдателя, запускается треугольник Карпмана, в котором он становится Жертвой, а вам придется занять роль Спасателя, Тирана или еще одной Жертвы. Повторюсь: в момент переноса вы чувствуете, что вас настойчиво приглашают или даже тащат в какой-то сценарий. На вас могут проецировать «хорошего отца» или «хорошую мать», которых у вашего визави никогда не было. И он по некоторым признакам решает, что вы именно такой человек.

Что это за признаки? Вы проявляете доброту, участие, сочувствие. Вы смотрите ласково, обращаетесь с уважением и вниманием. Выслушиваете. Чувствуете, что можно говорить, а что – лучше не надо. То есть вы идеальная «мать». Поэтому такие переносы идут на психологов и многих других людей, находящихся в служении людям. Ваш визави к вам привязывается. Он хочет больше, чем получил: больше внимания, больше знаков уважения и сочувствия. Больше времени с вами.

Осознает ли он(-а), что впадает в зависимость? Чаще всего – нет. Если осознает, то сразу идут к психологу работать с травмой. Проблема начинается в том случае, если ваш партнер не осознает, что у него идет перенос. Он считает, что у него нет чрезмерных требований, и все его намерения и желания справедливы, и вы ему должны. Вот это «ты мне должен» является водоразделом между просто теплыми отношениями между людьми и отношениями с переносом. К слову, перенос «включается» не только по вашим действиям и поступкам. Даже внешность, манера говорить, убеждения могут актуализировать перенос в детство.

Однако он может быть и не слишком приятным. Бывают негативные переносы. Вам предъявляют завышенные требования, вас обвиняют, осыпают претензиями, от вас требуют внимания, причем в определенном виде, партнер или знакомый убежден, что вы что-то ему(ей) должны, от вас хотят заботы и требуют ответственности, отвергают вас по каким-то своим критериям, почему-то избегают, не идут на контакт, осуждают.

Однажды у меня была сессия с мамой семилетней девочки. Женщина испытывала смешанные чувства к дочери: вместе с любовью она переживала раздражение и даже втайне хотела иметь другую, «более воспитанную и тихую» дочь. Ее дочка оказалась «слишком требовательной», мама постоянно слышала от нее: «Посиди со мной», «Отведи меня в школу, я с папой не хочу!», «Нарежь мне фрукты!» И эта «требовательность» очень раздражала.

В этой ситуации мы видим некоторые признаки переноса:

1. Оценка, суждение. Дочь расценивается как «плохая». Есть определенное ожидание, какой она «должна быть».

2. Ощущение позиции Жертвы. То есть мать чувствует себя не старшей, а равной или даже младшей, переживает чувства бессилия, страха, агрессии. Жертва превращается в Преследователя.

3. Желание вступить в конфронтацию, «победить», подавить дочку или даже «заменить» ее на другой объект.

Итак, ребенок ощущается в этой ситуации как более взрослый, опасный, неблагодарный и так далее. Я спросила маму, на что это похоже из ее раннего прошлого. Кто «нападал», был будто «сверху», был «наглым», «неблагодарным»? Женщина вспомнила подругу детства, рядом с которой она ощущала себя менее значимой, менее принятой и не чувствовала уважения от нее. Активная подруга будто «затмевала» ее, и рядом с ней нельзя было почувствовать себя такой же ценной. Мы поработали с этим, потом я отделила образ подруги от образа дочери. Женщина в потрясении молчала несколько минут. Она сама увидела, как два образа наложились друг на друга и невысказанные чувства к одному человеку проецировались на другого.

Мы уже знаем, что перенос характерен тем, что вы внезапно ощущаете себя «маленьким» рядом с «большими» людьми. Или, наоборот, «большим» рядом с «маленькими». Что в таких обстоятельствах переживает девочка? В большинстве случаев она не может отдать маме ответственность за ее чувства и считает себя «плохой».

Как обходиться с чужими переносами? Если мы не осознанны, мы пытаемся реагировать на это по-детски. Мы можем избегать таких людей или же «подыгрывать» им, встраиваться в их сценарий. Одна женщина обожала свою подругу. Она считала ее мудрой, тонкой, глубокой. Но вот подруга попросила ее помочь своим родным. Просьбы были мелкие, но моя клиентка не могла отказать. Выполняя эти просьбы, она очень скоро начала злиться. Все закончилось крупным скандалом и прекращением общения.

Позитивный перенос сменяется негативным, и это происходит очень часто. Если в другом человеке вам нужно только теплое родительское отношение, это значит, что вы не принимаете его целиком как живого человека, идеализируя некоторые его качества. Когда же он начинает показывать свои человеческие черты – а по-другому и не может быть, – вы можете разочароваться в нем, если вы изначально хотели лишь получить наполнение своего дефицита. А это в свою очередь происходит только в том случае, если ваша травма все еще не закрыта, горевание не закончилось и вы не примирились со своим прошлым, то есть не поработали с травмой.

Как же обращаться с чужими переносами? Бережно, но с выставлением границ. Я как терапевт, если вижу ожидания со стороны клиента, говорю ему о том, что, вероятно, ему чего-то не хватило в детстве, именно поэтому он надеется получить этот дефицит от меня. То есть я нахожусь в Наблюдателе и вывожу своего клиента в Наблюдателя, чтобы он тоже «увидел» свой процесс со стороны.

Может ли вам быть полезен чужой перенос? Безусловно. Вы тоже можете что-то в себе осознать, что раньше не видели. Например, ваша приветливость – настоящая или это маска? Вы действительно хотите помогать другим или просто играете роль? Можно многое рассмотреть подробнее и избавиться от собственных деструктивных стратегий – например спасательских. Однако призвать другого человека к ответу за его перенос вы не можете. Потому что, если он его не осознает, он его не сможет признать своим. Поэтому – границы. Я не втягиваюсь ни в позицию Спасателя, ни в позицию Преследователя. Хотя, надо сказать, иногда нас очень сильно пытаются в них втянуть. Но мне помогает мой Наблюдатель – я вижу процессы других людей. И помогает право не быть хорошей для всех. Кроме того, я верю, что, если сейчас человек столкнется с границами, это ему очень поможет в будущем, в том числе почувствовать свои границы.

Можно ли спастись от психологического переноса

Итак, мы поняли, что от чужого переноса спастись нельзя и нужно с ним обойтись иначе, по-другому. А вы сами замечаете свои переносы? Замечали ли вы, что некоторые люди вас пугают, другие – раздражают, третьи – восхищают? А еще кто-то кажется милым и слабым, и так хочется о нем позаботиться. А еще в некоторых ситуациях хочется бросить своего партнера, проломить волю своего ребенка, убежать от неприятных обстоятельств, кого-то переубедить, чтобы понял, что ошибается…

Почти всегда это – перенос. То есть вы находитесь в прошлом, где вы ребенок, которого не слышат или обижают, или вы, как ребенок, помогаете родителям, чтобы получить от них внимание и тепло… Или же вы ваш «родитель» (это фигура Внутреннего Тирана), который судит, оценивает, требует… Мы склонны отдавать ответственность другим людям, если мы сами – в положении Жертвы, поэтому нам легче увидеть перенос на нас, чем собственный.

Однако стоит понять: перенос – это не нечто «плохое», это неизбежность травмы, которую вам нанесли. Поэтому признать свой перенос необходимо, чтобы поработать с травмой, которая его вызывает. Вот некоторые вопросы, которые у вас могут возникнуть. К ним приведены мои ответы.

Вопрос: Как быть, если у начальника или у коллеги по работе перенос? Забанить его нельзя, нужно как-то общаться.

Ответ: Я бы отражала чувства. Например, так: «Вы расстроены? Из-за моих слов?» Или так: «Вы не хотели бы, чтобы я делала так? Это как-то нарушает ваши планы и расстраивает вас?»

Если человек контактный, он начнет отвечать, если нет – ничего не поделаешь. Мы можем предлагать, а другой имеет право отказаться. Поэтому наиболее важным шагом я считаю работу со своими реакциями. В переносе один проецирует, а другой реагирует, как я уже говорила, чувством вины или другими «зависимыми» чувствами.

Вопрос: Долгое время я занималась самобичеванием и думала, что это – осознанность. Когда человек нарушал мои ожидания, я, вместо того чтобы считать его плохим, начинала считать плохой себя – ведь это у меня есть такие ожидания. И значит, чтобы стать совершеннее, мне нужно избавиться от них. До сих пор я иногда скатываюсь в обиду, что мир может быть любым, а я должна терпеть и принимать его, иначе я недостаточно хороша и совершенна.

Ответ: Вероятно, вы слишком ответственная и пока не можете отличить, какой вклад внесли вы, а что сделал другой человек, поэтому берете всю ответственность на себя. Скорее всего, ваши родители обвиняли вас, и в ответственности вы не видите ничего хорошего, но не брать ее на себя (вдобавок и чужую) все равно не можете. Примите то, что у вас есть ожидания. Они есть у всех, и вы – не исключение.

Не принимая себя, мы будем избегать ответственности за свои реакции, за то, что вносим в отношения. Большинство так и пытаются сделать из своих партнеров хороших родителей для себя, чтобы восполнить дефициты, или же «убегают» от родителей из-за страхов, или контролируют их – тоже для того, чтобы не встречаться со страхами.

А есть еще один вариант переноса, только… себя. Это перенос «запрещенной» части в себе, то есть части, которую мы подавили, не приняли.

Почему нам нужно знать о переносах и триггерах

Вы можете спросить меня: «Зачем нам эти психологические термины?» Нам необходимо понимать, почему мы часто чувствуем себя одинокими или раздражаемся. Более 90 % наших реакций на окружающую действительность не имеют к ней отношения. Хотя нам кажется, что именно другие люди являются источником нашей боли или раздражения, на самом деле источник дискомфорта находится внутри нас. Другие люди лишь «триггерят» нас, то есть задевают наши болезненные места.

Однажды меня уволили с работы. Это был 1998 год, и тогда, во время кризиса, было уволено до 30 % всех занятых людей. Но это не имело для меня значения, потому что уволили меня! Я была типичной хорошей девочкой, и меня не за что было увольнять. Так я тогда размышляла. Я не могла принять во внимание то, что компания пыталась выжить на фоне гиперинфляции. Более того, после увольнения я ушла во фриланс. И работаю самозанятой до сих пор! Я больше никогда не работала в компании, и в конечном итоге та форма работы, которую я выбрала сейчас, является для меня лучшей и оптимальной. И это не единственное последствие увольнения. Я стала намного свободнее в плане выбора и постепенно от тренингов продаж пришла к работе психолога.

Другими словами, увольнение стало болезненным, но очень важным стимулом моего личного роста и взросления. Но в тот самый момент мне казалось, что мир рухнул. Все, во что я верила, полетело крахом. Я думала, что нужно быть хорошим сотрудником, и тогда мне ничего не угрожает. Эти убеждения всего лишь отражали мои защиты, которые возникли в результате травмы. Теперь я и сама нередко с такими работаю.

Травма – это не то событие, которое произошло в детстве. Это то, что происходит с нами внутри, это последствия, которые мы переживаем изо дня в день, пока не исцелимся. В результате травмы нарушается целостность: одна наша часть начинает контролировать другую часть. И поэтому мы то нуждаемся и страдаем, то злы и недовольны собой.

Это отражение нашей внутренней динамики: Внутренний Ребенок нуждается, старается, но все равно получает оплеухи. Внутренний Тиран контролирует Ребенка, чтобы он не страдал, но в конечном итоге сам приносит больше страданий, чем окружающий мир. Слово «исцеление» происходит от слова «целый». То есть, работая с травмой, мы возвращаем себе целостность, когда перестаем воспринимать события как дети и учимся способности выдерживать неопределенность, опираясь на веру в себя.

Могла бы я воспринять увольнение без боли? Конечно, и именно такое восприятие было бы нормальным. Что бы я чувствовала? Возможно, досаду, что нужно тратить время и силы на поиск нового места. А возможно, обошлось бы и без нее, если бы такие поиски не казались мне утомительными. В моем случае увольнение стало триггером, которое запустило ряд эмоциональных реакций, связанных с недостаточным ощущением ценности. Я не чувствовала себя ценной, значимой и именно поэтому пережила увольнение столь драматично.

Мы даже не подозреваем, как много и как часто мы погружаемся в драматичные переживания прошлого. Даже простые события вроде того, что вы подхватили простуду, или на вас в очереди закрыли кассу и нужно просто перейти на другую, или вы испачкали одежду – все это может запустить ваши личные триггеры, начнется погружение в травматичную реальность, в которой у вас все это будет отзываться болью, одиночеством, обидой, отверженностью и так далее.

Итак, триггер – это точка входа в травму. Мы реагируем на него гневом, болью или обидой. Без осознания своих триггеров мы будем считать, что все происходит случайно и именно с теми людьми, которые запустили наш внутренний процесс. Но это не так. Мы сами делаем вклад в то, что чувствуем.

«Какой еще вклад?» – можете спросить вы. Мы вносим в отношения свои ожидания, способы реагировать на свои же травмы и свои нужды. Мы вносим и свою замороженность, и свою депрессию. Все это принимают другие люди и реагируют на наш вклад. Именно поэтому на нашу позицию Жертвы они откликаются жесткостью, требовательностью, критикой. Некоторые реагируют спасательством, то есть берут нашу ответственность на себя. Но и в том и другом случае мы дополняем нашу нецелостность другими людьми и создаем разного рода созависимые отношения.

Знать свои переносы очень важно. Из-за переносов мы выпадаем из реальности, наш взгляд на мир искажается: то нас охватывают страхи перед такими же людьми, как и мы, то мы находимся под влиянием нужды в любви и требуем ее у обычных людей, которые нам не родители.

Иногда мне говорят: «Зачем мне нужно наблюдать за своими чувствами? Мне некогда этим заниматься! Для чего мне нужно знать о триггерах и переносах? Это перегружает меня!» В действительности наблюдать за собой легче, чем наблюдать за окружающими и всегда быть начеку. Контроль забирает намного больше сил. Но нам кажется, что, наоборот, контролировать, сканировать, что происходит вокруг, легче, чем исследовать себя и свои переносы.

Почему же у нас перевернуто все с ног на голову? Потому что мы привыкли сканировать пространство вокруг себя. А насколько это энергозатратно – даже не замечаем. Потому что если есть страх, что нас застанут врасплох, то наблюдение за окружающими и контроль реальности кажется естественным. Но контроль не естественен, он вынужденный! И съедает очень много энергии. Мы страдаем от выгорания, у нас не хватает сил. Но мы даже не связываем свою обессиленность с привычкой контролировать каждый свой шаг и свое окружение.

Итак, зачем нам нужно замечать свои переносы? Так мы осознаем свои реакции на других людей. Нам нужно знать, что переносы возникают всегда, если наша детская травма не закрыта. Наши отношения выстраиваются на переносах. Мы не видим реальных людей и не знаем, какие они. Мы наполняем их образы своим внутренним содержанием. В своих детях мы видим себя. Причем таких себя, которым не досталось столько, сколько было нужно. Или, наоборот, таких, к которым относились строго наши родители. В своих партнерах мы видим родителей и учителей, хотим встретить в их лице «любящих родителей», а получаем «холодных, злых или занятых» мам и пап, которым «не хватает на нас времени». И мы снова и снова проживаем свои травмы, а с ними – надежды, разочарования и боль.

Именно бесконечно повторяющееся болезненное кино должно стимулировать нас изменить свою реальность. Поначалу практика наблюдения может показаться сложной, потому что мы не привыкли смотреть на свои реакции со стороны. Но постепенно, когда вам будут открываться все новые детали, такая практика станет для вас привычной.

Итак, в момент переноса мы оказываемся в прошлом и начинаем испытывать старые чувства, которые переживали в похожей ситуации. Мы оказываемся в эмоциональном потоке. Нам нужно разделить старый поток и новый, то есть отделить то, что мы чувствуем, например к партнеру, от того, что мы чувствовали рядом с папой.

У одной женщины не складывались отношения. Она не могла понять, в чем причина. Она молодая, привлекательная, умная. В чем же дело? Проблема была в том, что в ее отношениях с матерью не было любви. Когда девочка хотела проявить свои чувства, мама отворачивалась от нее. Сложился паттерн «Любовь – это плохо, неуместно, ее не примут, и я тоже ее не принимаю». На всех новых мужчин проецировался такой тяжелый эмоциональный опыт. По сути, это был опыт бесчувствия. Снять перенос – значит отделить настоящее от прошлого. Это серьезная эмоциональная работа, и она сама себя не сделает. Нам нужно захотеть ее проделать – только тогда начнется исцеление.

Мне часто задают вопрос: «Как отличить, есть ли опасность от того или иного человека или ситуации или у нас идет перенос? Например, когда он кричит – он опасен или я боюсь потому, что он напомнил мне папу? Или когда партнер хочет продавить свои решения? Он опасен?» Вы не уверены только лишь потому, что еще не наладили достаточную связь с самим собой. Постепенно, когда вы будете замечать, что именно вас триггерит, у вас не будет сомнений, где реальная опасность, а где – перенос. Ну и вспомните, что в основном мы живем в переносах. То есть чаще всего серьезной опасности нет, но есть наши старые страхи, которые мы воспринимаем всерьез.

То, что мы накладываем на другого человека образ страшного, пугающего взрослого из детства, не означает автоматически, что другие люди не нарушают наши границы. Нарушают и довольно часто. Но чувства, которые мы испытываем, так же часто – частично или полностью – относятся не к ним.

Одна женщина рассказывала, как ее триггерят курильщики. Она буквально выходила из себя и теряла огромное количество энергии, возмущаясь, что они нарушают ее границы. В действительности после работы с ней выяснилось, что ее родители не считались с тем, что ей не нравится. «Потерпишь», – говорили они, если она жаловалась на дискомфорт. Такое безразличие больно ранило ее, и возмущение, которое она высказывала, совершенно не принималось ими всерьез. В курильщиках женщина видела таких же безразличных родителей, и старая травма начинала снова болеть. Она поначалу давилась своей злостью, потом начала высказывать недовольство курильщикам вслух. Получалось это довольно агрессивно, и люди, конечно, реагировали нервно. Почему? Потому что она нарушала уже их границы, отчитывая их и нападая на них.

Давайте представим ситуацию, что травмы нет. Как бы женщина воспринимала курение в своем присутствии? Намного терпимее. Она замечала бы его только в случае физиологической непереносимости. Кроме того, она могла бы вежливо обозначить свои границы, сообщив, что ей не нравится дым, если бы это происходило в помещении, а на улице отошла бы подальше. И все.

Нам нужно осознать, что нет никаких готовых решений, помогающих разрулить подобные конфликты интересов. Но я уверена, что после исцеления травмирующего обстоятельства триггеры уже не так болезненны. Мы остаемся в реальности, не улетая в свой персональный ад.

Еще одна женщина жутко пугалась, если кто-то рядом кричал. Но особенный ужас у нее вызывали ситуации, когда этим человеком оказывался тот, от кого она зависела. Ее муж оказался довольно-таки эмоциональным человеком. Когда он повышал голос, она замирала, замыкалась в себе и периодически даже хотела развестись. Когда мы стали с ней работать, довольно быстро всплыли семейные скандалы и даже драки. Взрослые были слишком заняты выяснением отношений, чтобы заметить, какую боль все это ей причиняло.

Я уже говорила о том, что перенос идет, если не закрыта травма. Если травма закрыта, то мы воспринимаем то, что происходит, совершенно по-другому. Мы видим кричащего человека, но не чувствуем страха. Мы можем выслушать его и спокойно ответить. Мы начинаем ощущать, что он отдельный человек. Он что-то переживает, у него включился свой триггер, идет свой перенос. Мы видим, что он переживает какой-то свой процесс. И эта отдельность не захватывает нас, не пугает.

И сейчас я вам хочу рассказать один пример, который происходил с моей клиенткой. Она очень злилась на учительницу своего сына и была охвачена гневом, обидой и страхом. Страх она не чувствовала, но он определенно был. Женщина жаловалась, что учительница наносит вред ее сыну, занижает ему оценки, манипулирует им и угрожает ему. Она затеяла серию переговоров, но учительница, поговорив один раз, начала избегать ее.

Я обратила внимание клиентки на сильные чувства, но женщина не хотела признавать, что у нее идет перенос: «Скажите, а если бы с вашим ребенком такое случилось, вы бы не защищали его?» Но все же через некоторое время ей удалось осознать, что в ней говорит ее детская боль от несправедливости, которую она чувствовала в школе. Она очень старалась, но учительница занижала ей оценки и даже, кажется, не любила ее.

Вы можете спросить: «Значит ли это, что вашей клиентке показалось, что к ее сыну относятся плохо?» На этот вопрос можно ответить только после исцеления травмы. Бывает так, что перенос полностью искажает реальность. Например, строгая учительница начинает казаться тираном и абсолютным злом. Бывает и иначе: реальные действия педагога могут быть не слишком этичными плюс перенос, который усиливает переживания. Бывает и так, что в сценарии участвует ребенок: чувствуя, что мама заинтересована в его школьной истории, он начинает «подыгрывать ей», обвиняя учителя. Ему кажется, что родителю это «надо», и он ее спасает таким образом. Однако во всех случаях перенос есть, и он травмирует женщину, затягивая в конфликт других людей. Часто, очень часто мы преувеличиваем наносимый другим человеком вред, если находимся под влиянием переноса.

Глава 3. Чем отличается ответственность от вины

Насколько то, что с нами происходит, случайно

Случайны ли события, которые с нами происходят? Это самый глубокий вопрос, на который мы зачастую не хотим искать ответ. Потому что ответ приведет нас к ответственности: нам придется признать, что мы во многом сами творим свою судьбу не такой, как нам бы хотелось. Но в действительности это означает также и то, что мы можем сотворить ее другой! Такой, которая нам больше нравится.

Нам кажется случайным то, что мы пока не можем объяснить и что пока не осознаем. Случайны ли наши партнеры по отношениям? Случайны ли конфликты, которые между нами происходят? Виновата ли судьба в том, что у нас нет отношений, что мы болеем, выгораем, тревожимся, чувствуем себя маленькими и слабыми перед ней?

Мы видим последствия, но редко осознаем причины. То есть мы мало задумываемся, какой вклад мы сделали, чтобы получилось то, что получилось. Когда мы узнаем, что сами способствовали тому, что имеем, мы можем начать чувствовать вину или даже злость: «Ну вот, снова я сама виновата» или «Неужели другие люди не отвечают за отношения (мои болезни/мою работу/мое эмоциональное состояние)?»

Чем же отличается вина от ответственности? Во-первых, оценкой. Если я злюсь и принимаю себя в злости (то есть принимаю, что я могу злиться, принимаю свою неидеальность) – это ответственность. Если я злюсь и чувствую вину, значит, я поставила себе негативную оценку: «Злиться – это плохо», то есть я считаю, что не имею права злиться, я должна быть идеальной. Если я совершила ошибку, например, отругала ребенка за его шалости, а потом осознала, что подавила в нем живость, и ставлю себе плохую оценку – я начинаю чувствовать вину. Потом я ее хочу загладить. Или же у меня возникает злость на человека, перед которым я чувствую вину. Если же, осознав ошибку, я могу принять себя неидеальной, то есть соглашусь с тем, что я не могла быть другой, потому что верила догмам или была под влиянием травмы, – я не чувствую вину. Я, напротив, хочу все изменить, хочу наслаждаться спонтанностью своего ребенка, чтобы наполнить наши отношения тем, чего раньше в них не было. Это – ответственность.

Ответственность может приоткрыть дверцу, в которую хлынут те чувства, которые раньше удерживались. Например, ваш ребенок получит разрешение выразить вам свои чувства. Он может разозлиться, но, если вы прощаете себя, вы не создаете напряжение. В результате происходит расширение отношений, в них появляются те части, которым раньше не было позволено проявляться. И тогда отношения становятся более близкими, интересными и теплыми.

Всякий раз, когда мы соглашаемся работать с той или иной травмой, мы берем ответственность – за себя, за отношения и даже за общество в целом. Потому что, переставая участвовать в насилии над собой и другим человеком, мы вносим в среду меньше вины и боли, а больше принятия и свободы. Когда мы все больше исследуем себя, мы все больше осознаем, что именно мы вносим в среду.

Мы можем осознать, что избегаем отношений из-за страха насилия, и тогда мы можем принять решение поработать с травмой, которая запускает этот страх. Мы можем заметить, что выгораем из-за привычки не прислушиваться к себе, к своим границам, и тогда мы можем начать работу по реабилитации своих прав на желания и физические границы. Когда мы замечаем, что конфликты в семье – это следствие наших ожиданий, мы можем взять ответственность за свою нужду, например, в безопасности или любви, которые провоцируют ожидания. И такая ответственность означает, что мы перестаем зависеть от тех, кто нам «должен», то есть от людей, на которых мы проецируем родителей. И без этих ожиданий мы чувствуем себя все более уверенными и цельными. Постепенно мы начинаем воспринимать «случайности» как сигналы, побуждающие нас осознать новые причинно-следственные связи, которые нам пока еще не заметны.

Откуда берется самонасилие

Многие из нас живут так, как будто нас кто-то заставляет. Кто-то заставляет ходить на работу, кто-то заставляет терпеть бытовые и прочие неудобства, кто-то заставляет экономить на себе и так далее. А если человек не осознает, что заставляет себя сам, то он вообще может считать, что только такой образ жизни правильный и верный. Такой человек очень боится сделать шаг вправо или влево, хотя может не чувствовать этот страх. Что-то внутри него мгновенно отсекает альтернативные варианты, кроме тех, которые ему позволили его взрослые в его детстве.

Отследить самонасилие, когда оно стало плотью и кровью, когда ты не пробовал, не видел других вариантов, а если видел, то осуждал, становится очень важной задачей. Причины самонасилия могут немного отличаться, но их суть – отсутствие выбора.

Вот я работаю с женщиной, которая ненавидит свою работу, но все же продолжает на нее ходить. Посторонний человек подумает: «Ну все же просто: не нравится – увольняйся!» Но, увы, не так все просто. Насилие над собой в ее случае, в ее персональном мире, является лучшим выходом из всех возможных вариантов. Как возникло такое патологическое представление о себе?

Когда формировались ее нейронные связи, когда она была ребенком, зависящим от взрослых, некритичным и доверчивым, она столкнулась с тем, что родители совершенно не интересовались ее жизнью. Нет, они следили за тем, чтобы она вовремя пришла из школы, а мама даже была очень тревожной, беспокоилась за свою дочь. Но они не разговаривали с ней, не спрашивали, как она проживает свою жизнь, нужна ли помощь… И вообще не проявляли к ней сочувствия. Чтобы добиться их внимания, дочь всячески старалась освободить родителей от ответственности за себя. Она подавляла свои желания, заставляла себя сидеть за уроками, ходить на ненавистные уроки музыки, лишь бы родители были довольны. Так формируется и становится нормой насилие над собой, оно выбирается в качестве жизненной стратегии, единственно правильной из всех возможных.

Мне часто пишут: «Все так жили, и психологов не было». Так вы пытаетесь оправдать подобное положение вещей. Не надо ни оправдывать, ни нападать, просто посмотрите на причины и следствия. Если в вашей жизни вам не дали свободу выбора, вы с большой долей вероятности станете Жертвой, которая всем должна. И, если вы не хотите быть такой Жертвой, вам придется признать, что вам был нанесен ущерб.

Итак, в каких условиях не формируется самонасилие и оно не выбирается как единственно верная стратегия? Только в том случае, если вам позволено не делать то, что вы не хотите. Желание жить сохраняется только в таких обстоятельствах, когда вы можете отказаться, уйти, не делать то, что не можете, не интересно, на что не хватает сил.

На примере описанной выше истории женщины мы видим, что важно, чтобы она могла не ходить в музыкальную школу, если ей там не нравилось. Важно, чтобы родители как минимум заметили, что в школе ей скучно, и хотя бы согласились с ее чувствами, то есть не оспаривали их реальность и правдивость. Как максимум можно было бы поинтересоваться, что это за школа, возможно, найти способ заинтересовать свою дочь учебой…

Это касается чего угодно. Ребенок не хочет есть определенную еду? Нужно признать это нежелание. Не хочет носить одежду, которую купила мама? И это тоже нужно признать. И так далее. Признать чувства ребенка – не значит оказаться у него в подчинении. Это значит быть человечным, эмпатичным, внимательным родителем.

Работа с упомянутой выше женщиной идет очень тяжело. У нее накоплено много раздражения, которое она выплескивает на окружающих, которые ее как будто «заставляют» делать то, что она не хочет. Но сама она не может уйти, например, с ненавистной работы, потому что в ее бессознательном работа – это помощь родителям, ради которых она должна стараться (как прописано в ее внутреннем сценарии). Даже с моей поддержкой изменения происходят очень медленно, с большим сопротивлением, потому что вся ее личность выстроена вокруг того, что Жертвой быть правильно (несмотря на гигантское количество накопленной агрессии). Окружающие люди, которые не знают и не должны знать, какую травму она пережила в детстве, становятся ходячими триггерами, запускающими ее основной сценарий Жертвы, которая становится токсичной, агрессивной, сопротивляющейся.

Вы можете сказать: «Но ведь в жизни столько вещей, которые нужно просто делать! Не рефлексировать “хочу – не хочу”, а делать!» Давайте продолжим размышлять.

Три студентки делали проект для института на оценку. Одна девочка в их группе сделала львиную его часть, потому что не могла просто «спустить все на тормозах». Две другие «слились», говоря современным сленгом, и просто ничего не делали. Все трое переругались, обвиняя друг друга в диктаторстве или лени. Но одна из них ходила к хорошему психологу, который помог ей осознать, что ей просто не нравится проект. Ей не нравится ни проект, ни предмет, ни преподаватель. И ей нужно искать что-то другое, к чему будет лежать душа и от чего не будет возникать сопротивление. Девочку отпустило. Она начала совсем другой разговор с подругами, и они все признали, что им не нравится то же самое и все они страдают от бессилия. Поэтому и обвиняют друг друга. К слову, двое из них потом перешли на другие направления, их поиск продолжился.

К чему это я? К тому, что мы страдаем по привычке, заставляем себя, сопротивляемся, ненавидим тех, кто не истязает себя, – тоже по привычке. Очень многое мы делать не обязаны, но не чувствуем права не делать. Или не чувствуем выбора.

Выше я писала, что мы должны дать другим людям право не любить нас. И тогда мы не будем неискренними, не будем создавать деструктивные конструкции в духе: «Я буду стараться, а ты меня за это будешь любить. А если не будешь, я тебя обвиню, брошу, обесценю».

Наличие права выбора дает пространство для подлинной страсти: потому что чувства возникают только в свободе. Представьте сами: сможете ли вы любить, если вас заставляют любить? То же самое касается и любого другого выбора. Вы можете ненавидеть убираться в доме, если заставляете себя делать уборку. И можете делать это с удовольствием, если хотите сделать дом уютным для себя и своих любимых, потому что вы так хотите. Вы можете ненавидеть учебу, если у вас нет выбора, и вы будете учиться с интересом, если у вас есть внутреннее право в любой момент отказаться от старых занятий ради поиска новых.

Я могу поделиться и своим опытом. Я работала из чувства долга и делала это потому, что сама выбирала, как работать, сколько и с кем. Стоит ли говорить, что именно во втором случае я работала и работаю с радостью и удовольствием?

Почему нельзя быть «хорошим», не испытывая вины

Как перестать себя заставлять ходить на нелюбимую работу, как разрешить заботу о себе, как отказывать, как сказать: «Я не хочу»? Нужно осознать, что эти естественные и простые решения сложно сделать, когда есть страх. Именно страх сдерживает нас от того, чтобы жить свою жизнь, а не ту, которая считается «правильной».

Осознайте свой страх. Чего вы боитесь? Не удовлетворяйтесь ответом: «У меня не будет денег» или «Я потеряю друзей». Это внушенные убеждения. Скорее всего, есть страх оказаться плохим, неправильным для тех людей, кого вы считаете значимыми. А изначально – для родителей, которых вы теперь проецируете на других людей и обстоятельства.

Сколько бы вы ни старались «быть хорошим», все равно вами будут недовольны, постоянно или время от времени. Вы будете испытывать за это вину, потому что ждете, что вами будут довольны «всегда», и не учитываете то, что недовольство – это чувство, которое испытывают другие люди. То есть они чего-то ждут, а потом расстраиваются. И вы не сможете сделать так, чтобы удовлетворить все их нужды. Людей много, нужд – еще больше. А вы – один, на всех вашего ресурса не хватит.

Допустим, ваш ребенок хочет, чтобы вы с ним поиграли, мама хочет пожаловаться, муж – поделиться тем, как идет его проект. Подруга разводится с мужем. А у начальника недавно была операция, он не в форме и очень на вас рассчитывает. А еще есть ваши личные потребности. Вы хотите отдохнуть, сходить на йогу, научиться шитью, пению, рисованию!

Даже если вы мега-супер-пупер-хорошая и полностью отказались от своих нужд, вы все равно не сможете удовлетворить всех. Вам придется выбирать, кому и сколько пожертвовать от вашего скудного ресурса. Почему скудного? Потому что вы себя толком не наполнили, а только раздаете. И вот она приходит, ваша вина. Не удалось быть хорошей для всех. Это системная ошибка, неверная точка обзора. Признайте себя важным человеком. Важным настолько, чтобы позволить себе наполняться ресурсом. Договоритесь с близкими, когда, кому и сколько вы можете отдать. Именно в этом случае у вас не будет слива энергии.

Когда вы решаете – это дает силы. Когда решает ваш страх – быть плохой и заработать недовольный взгляд – вы теряете последние ресурсы, которые оставались. Радость жизни возникает только в том случае, если вы чувствуете себя хозяином своей жизни. В остальных случаях вы не подниметесь выше ощущения Жертвы, которая легко потом спустит на «мучителей» всех собак, став Преследователем.

«Соберись, тряпка!» Почему самокритика не способствует нашему развитию?

Мы привыкли к тому, что самокритика способствует исправлению недостатков, в результате чего мы становимся лучше, и поэтому мы постоянно собой недовольны. Если прислушаться к претензиям, которые звучат у нас в голове, они направлены на то, чтобы мы меньше спали и ели, меньше делали то, что нравится, но больше работали или делали что-то «полезное» – чаще всего из того, что не нравится и к чему возникает сопротивление.

Самое интересное, что мы одобряем такое отношение к себе, считая его саморазвитием. В действительности это не саморазвитие, а саморазрушение. Заставлять себя, сопротивляться и испытывать тяжелые чувства разочарования и раздражения за то, что не соответствуешь своим ожиданиям, – это не саморазвитие. Это больше похоже на истязание.

Многие из нас верят деструктивному убеждению, что если мы не будем себя заставлять, то совсем ничего не захотим делать. «Я совершенно ничего не хочу, и это меня пугает. Я хочу только лежать на диване, смотреть фильмы и есть конфеты», – так мне говорили клиенты множество раз. «Если я не буду себя заставлять работать, моя семья останется без завтраков и обедов, без денег и уборки, и я не могу себе этого позволить», – так они продолжали свою мысль.

Если посмотреть со стороны на такие решения, то можно заметить, что эти люди привыкли не доверять себе и действуют из обязательства, долга и нужды. Долг заменяет любовь. Мы перестаем чувствовать себя живыми, становясь функциональными роботами. Будучи живыми, мы можем делать свою работу из любви и с удовольствием, без тяжелого шлейфа негативных переживаний. Но откуда берется эта любовь?

Любовь как уважение к себе, любовь как принятие себя несовместимы с насилием. У нас есть выбор, хотя многие из нас его не чувствуют из-за сложившихся привычек реагировать, думать и чувствовать. Этот выбор еще и потому непросто сделать, что мы следуем за обществом, а в нем такие сценарии приняты большинством людей. Нам придется идти против течения и бороться с собственным страхом, но игра стоит свеч, и Париж стоит мессы. Если вы захотите сделать шаг к таким переменам – проживать свою жизнь не в насилии над собой, а в любви к себе, – у вас тут же появятся источники информации и помощь в том, чтобы у вас происходили перемены.

Так как же происходит наше развитие? За счет каких ресурсов? Когда мы доверяем себе, мы идем за своим интересом, за своей интуицией, и они нас ведут дорогой развития своих потенциалов. Мы с интересом исследуем новые занятия, профессии, блюда, способы посадки цветов, интересные игры с детьми и так далее. Мы не требуем от себя каких-то результатов, оставаясь в удовольствии от исследования и проживания опыта без особых ожиданий соответствовать каким-то образцам.

Если мы не доверяем себе, мы всегда недовольны собой, потому что требуем больше, чем можем, требуем то, что вообще не можем. И даже если мы что-то изучаем, то делаем это из-под палки, с сильным сопротивлением или же с завышенными ожиданиями от самого себя.

Самокритика блокирует потенциал и ставит под сомнение собственную ценность. Самоуважение исходит из принятия себя ценным и способствует нашему развитию.

Глава 4. Внутренние голоса: как понять, кто говорит

Слышали ли вы, как разговариваете с собой? Например, кому-то доказываете, что не виноваты, хотели «как лучше», злитесь, спорите с ним, но продолжаете доказывать? А с кем именно вы говорите?

Или, к примеру, вы произносите внутри себя: «Вот вечно со мной что-то не так. Ну почему я не проверила отчет? Тогда заметила бы ошибку и не получила выговор», «Почему я не проверила, взяла ли паспорт? Тогда меня не остановили бы на проходной…» А это чей голос? Кто чувствует себя плохим, а кто ругает?

Зачастую у нас внутри звучат только эти два голоса. Голос Внутреннего Критика и голос Внутреннего Ребенка. Они постоянно ведут диалоги. Точнее – Критик нападает на Ребенка. И поэтому настроение у нас зачастую ниже среднего.

«Зачем я сейчас съела это пирожное? Теперь придется отрабатывать в спортзале».

«Почему я не проверила, во что одет ребенок? Теперь бы он не заболел…»

«Как я мог так глупо повестись на обещания? Меня попросту обманули. Теперь все думают, что я дурак».

«Почему я сказала те грубые слова? Мы бы не поссорились».

Нам не удается примириться со своими прошлыми шагами, потому что они привели к результату, который мы считаем плохим. Поэтому разгораются внутренние конфликты, которые приводят к стрессу и страданиям, подавляют нашу жизненную силу.

А теперь вспомним Наблюдателя. Что он говорит? Он говорит: «Я вижу тебя. Я вижу, что ты сейчас нападаешь на себя. Я вижу, что ты не можешь простить себе ошибку. Я вижу, что ты расстроен. Я вижу, что ты расстроился из-за того, что опоздал. Я вижу, что ты злишься, потому что думаешь, что вот этот человек хочет от тебя больше, чем ты готов дать».

А что говорит Внутренний Взрослый? Он говорит: «С тобой все в порядке».

«Ты съела пирожное, потому что очень захотелось. Все с тобой в порядке. Посмотри, может, ты слишком строга к себе, и поэтому хочется порадовать себя. А может, ты еще более строга, и на самом деле это первое пирожное за этот месяц».

«Ты сделала ошибку в отчете. Все с тобой в порядке. Ты перегружена, давай отдохнем».

«Ты поверил обещаниям, потому что ты привык доверять. Это нормально – доверять, а вот обманывать – нет. Проблема не в тебе, а в том, кто тебя обманул».

«Ребенок заболел, так бывает. Не надо себя ругать, давай лучше поможем ему поскорее выздороветь».

«Ты сказала грубые слова, потому что не могла их удержать. Все с тобой хорошо, давай посмотрим, что произошло между вами. Ты не виновата, разберемся с ответственностью».

Поговорим о Наблюдателе. Зачем он нужен и как его вырастить

Мы живем в автоматичном режиме. То есть мы не задумываемся каждую секунду, что происходит и почему мы чувствуем те или иные чувства. Мы игнорируем состояние тела, свои чувства и потребности. Мы следуем задачам, которые создало наше эго, и полагаем, что тело и душа должны подстроиться.

Что такое эго? Это все наши установки, убеждения и концепции, которые появились у нас, когда мы думали, что нам угрожает страшный мир. И травма в этом сыграла ведущую роль. Мы хотели спастись от того, чтобы боль появилась снова. И поэтому создали себе, как нам казалось, ведущий к безопасной жизни план. Контроль себя, своих чувств и своего тела, перекладывание ответственности за свои состояния и нужды на других людей, создание образа вместо настоящего себя, а также одобрение убеждений, которые с этим связаны, – все эти процессы можно отнести к нашему эго. На страже выполнения всех правил и порядков стоит фигура нашего Внутреннего Тирана. Она следит, чтобы все установки неукоснительно выполнялись.

Все, что не соответствует плану эго, мы отрицаем и порицаем. Но хуже всего то, что мы этого не замечаем, считая, что так жить правильно. То есть мы не замечаем ни своего Внутреннего Тирана, ни влияние своего эго. Наши установки приняты нами уже давно и работают автоматически. Так же автоматически работают все наши реакции.

Что это за реакции? Например, желание нравиться. Мы считаем это желание естественным и не задумываемся, что его причина – это глубокий страх быть отвергнутым и остаться без любви. Можно ли считать желание нравиться токсичным всегда, при любых обстоятельствах? Это очень интересная тема. Желание понравиться можно спутать с желанием близости. В свою очередь, желание близости может быть естественным и может быть травматичным, то есть иметь токсичную природу. Желание нравиться можно спутать с желанием оказать помощь. Можно спутать с состраданием. И все эти чувства могут быть созданы разными источниками. Они могут оказаться здоровыми, контактными и могут иметь в основе желание получить что-то от другого человека, чтобы закрыть свои эмоциональные дыры.

Пока мы не научились отличать, из каких источников идут наши чувства, мы постоянно будем сомневаться. И именно поэтому вы мне задаете вопросы в духе: «А как понять..?» и «Где проходит грань..?»

«Как понять, я защищаю свои границы или претендую на чужие?»

«Где проходит грань между правом на злость и причинением вреда другим людям?»

«Как понять, я люблю себя или проявляю эгоизм?»

«Как узнать, мой ребенок по-настоящему нуждается во мне или манипулирует мной?»

Мы задаемся этими вопросами, потому что нам не хватает понимания себя, своих чувств и мы не слишком в хорошем контакте с самими собой. Вопросы снимаются, когда вы можете видеть, а точнее, осознавать глубинный источник своих чувств. Именно для этого нам и нужен Наблюдатель. Он сможет выйти за границы нашего эго, он увидит то, что есть, а не то, что мы хотели бы о себе думать.

И, кстати, отвечая на вопрос, является ли желание нравиться токсичным, я скажу – да, при условии, если вы научились не путать его с другими чувствами, некоторые из которых я выше упомянула. Нам нужно осознать, что в конечном итоге мы каждый день причиняем себе боль, чтобы избежать ту, которую нам причинили давно и от которой у нас до сих пор нет противоядия.

Итак, с помощью Наблюдателя мы начинаем исследовать свои страхи, свои зависимости. Чаще всего мы игнорируем состояние своего тела, пока оно не начинает болеть. Поэтому мы не чувствуем, расслаблено оно или напряжено.

Я предлагаю вам первую задачу для тренировки вашего Наблюдателя. Хотя бы раз в день наблюдайте в определенное вами время – расслаблены вы или напряжены. Просто наблюдайте. У вас может возникнуть сопротивление, так как вашему эго не понравится отвлекаться от задач, связанных с выживанием. Замечайте также свое сопротивление.

Хорошим стимулом для наблюдения будет ваше желание избавиться от страха, а также от брони в виде защит, от зависимости от других людей. Вспоминайте об этом всякий раз, когда эго начнет обесценивать затею с наблюдением. Вспомните качество вашей жизни под руководством эго и решите для себя, хотите ли вы улучшить ее.

Одна женщина сообщила мне, когда начала свои наблюдения: «Я внезапно заметила, как напрягаюсь, когда мой муж возвращается домой с работы. Я этого раньше не замечала. Я стала исследовать – а почему это происходит? – и пришла к удивительному выводу: дело вообще не в нем. Просто когда я не одна и рядом находится любой человек, я напрягаюсь.

Я стала вспоминать, что такого со мной произошло, из-за чего я не могу расслабиться рядом с людьми. Дело в том, что, когда я была маленькой, мама постоянно контролировала меня. Не так сижу, не так хожу… Были постоянные упреки и критика. Именно из-за ее контроля я не могла быть спокойной, и теперь это напряжение воспроизводится рядом с любым человеком».

Как только мы начинаем замечать подобные вещи, мы можем:

1. Отследить свой перенос.

2. Освободить себя от старой травмы.

3. Восстановить свои права и границы теперь уже с другими людьми.

В данном случае – разрешить себе быть собой, такой, какая вы есть, в присутствии мужа и всех остальных людей.

Такое освобождение повлияет не только на отношения с другими людьми. На уровне энергии вы будете тратить меньше ресурса на подавление себя, на напряжение, на сдерживание страха. Вся свободная энергия может быть направлена на более приятные задачи: встречи с друзьями, занятие творчеством, пением, танцами, рисованием…

Вы можете удивиться: «Что, так просто?» И я отвечу: «Да, просто, когда работа сделана. Но даже отследить зажим энергии не так-то просто, если ваш Наблюдатель еще слаб или вообще отсутствует. То есть вы не отслеживаете себя». Пока у нас отсутствует Наблюдатель, мы не знаем себя. Мы фантазируем о себе.

«Я очень общительный человек», – говорит женщина, которая закрыта для разговоров по душам.

«Я никогда не злюсь», – вторит другая, которая раздражается каждый день и по мелочам.

Мы не хотим видеть свою злость, зависть, ревность, да и просто то, что зависимы от других людей. Если у нас нет Наблюдателя, мы обманываем себя. И именно поэтому мы максимально далеки от самих себя и не понимаем, что создаем свою жизнь такой, какая она есть.

Как вырастить Наблюдателя

Начните с простых практик. Наблюдайте за своим телом, за своим дыханием – хотя бы по минуте два раза в день. Потом начните замечать свои эмоции. Заметили, что обиделись? Похвалите себя. Потом наблюдайте за обидой: как и почему она возникла? «Эта ситуация, в которую я попал(-а), напоминает мне что-то в прошлом? Какую детскую историю? Чего мне не хватило тогда? Какая защита от боли появилась?» Возьмите за правило исследовать свои эмоции хотя бы один раз в день. Так вы все больше будете отказываться от автоматизма, а значит – от детских реакций, от гигантских потерь ресурсов, от недоверия себе, от вины, долженствования…

Да, Наблюдатель – это начало освобождения.

Я вижу свою зацикленность на деньгах. На внешности. На порядке. На том, чтобы все было идеально.

Я вижу, как я попадаю в Жертву. Я вижу, как я становлюсь Преследователем. Я вижу (осознаю), что часто переживаю злость. Я вижу (осознаю), что меня радует.

Я вижу (осознаю), что не позволяю себе поменять надоевшую работу, потому что вижу (осознаю) свой страх «упустить синицу в руках» и остаться ни с чем.

Я вижу (осознаю), что слишком много думаю, и не слишком опираюсь на то, что чувствую….

И так далее, и так далее…

Если же мы начинаем смотреть из Наблюдателя, мы видим себя такими, какие мы есть. Мы можем выйти из повторяющихся реакций, например из страдания. И чем сильнее наш Наблюдатель, тем скорее мы выйдем.

Что это за фигура – Наблюдатель? Она безоценочная, то есть не выставляет оценок. Представьте себе ученого, исследующего бактерии, или биолога, наблюдающего за животными в их естественной среде обитания. Они не ставят оценки – хорошо себя ведут бактерии или плохо. Они просто наблюдают, давая место всему происходящему.

Вспомните себя, охваченного чувствами. Если вы назовете свои чувства, вы уже не погружены в них тотально. А когда вы примете себя в этих чувствах, то есть согласитесь, что имеете право их испытывать, вас отпустит еще больше. А потом вспомните, часто ли вы их переживаете. И в каких обстоятельствах они возникают. Такое исследование не только полезно, потому что вы можете обнаружить перенос, но и в результате вас отпускает еще больше.

«Я соглашаюсь признать, что я сейчас – Жертва. Или Преследователь. Что я обижаюсь, нуждаюсь, что у меня не хватает теплоты. И я соглашаюсь, что я в этот момент именно такой (такая)». Это – принятие.

«С помощью Наблюдателя я вижу свои процессы. Я вижу процессы других людей. И если я "выпадаю" из позиции Наблюдателя, я снова оказываюсь в привычных "автоматизмах"».

Итак, Наблюдатель помогает нам разъединиться со своими эмоциональными процессами. Мы не перестаем чувствовать, но мы перестаем быть охваченными своими чувствами.

Что поможет выдерживать отношения с другими людьми

В длительных отношениях мы играем одни и те же роли. Просто понаблюдайте – и вы заметите. Мы можем спасать своего партнера или ждать, что он нас спасет.

Что значит «спасет»? Значит, разрешит нам то, что мы боимся делать сами. Например, я не могу признать себя красивой, а мой муж любуется мной. Он подтверждает мою красоту, но одновременно спасает. Или он нуждается в том, чтобы я высоко ценила его усилия. Сам он обесценивает свой вклад, поэтому ему нужна я. Я его хвалю, и на один день он чувствует себя хорошо. Но потом он теряет веру в себя, и все начинается сначала.

Таких сценариев может быть множество, и мы постоянно их отыгрываем. Зачастую мы устаем играть свои роли, и тогда отношения распадаются. Все это происходит потому, что мы боимся честно говорить о том, что чувствуем. Боимся говорить и себе, и партнеру. Скандалы не в счет. Скандалы и претензии основаны на обвинениях, а не на искреннем признании своих чувств.

Почему так трудно быть искренними с собой и с другими? Во-первых, мы очень боимся одиночества. И нам кажется, что если мы начнем вскрывать свои сценарии и говорить о них, то отношения не выдержат и мы окажемся в одиночестве. Во-вторых, мы не умеем замечать свои чувства, называть их и говорить о них не так, как будто партнер виноват в их появлении. То есть мы не очень умеем признавать их своими.

Что же делать? Учиться замечать себя. Буквально: «Я замечаю, что я чувствую в отношениях вообще, в отношениях с определенным человеком. Я замечаю свои защиты, например, как я обижаюсь и замыкаюсь. Или нападаю. Я замечаю свои зависимости. Например, мне очень нужно, чтобы партнер меня утешал. Или веселил. Или чтобы был на моей стороне. Или защищал. Потому что сама я в определенных ситуациях – ребенок, который ждет помощи от родителя.

Я умею называть свои чувства. Я замечаю, что стала играть определенную роль, и я осознаю, почему я вдруг перестала быть собой и стала “хорошей девочкой”. Я могу сказать своему партнеру только то, что касается его, но могу выдержать то, что не имеет к нему отношения, а относится, скорее, к грандиозным фигурам из моего прошлого. Во всем этом мне помогает мой Наблюдатель. Я вижу, как я реагирую, и понимаю почему».

Сначала кажется, что Наблюдатель – это очень сложно. Так происходит потому, что мы быстро реагируем на триггеры. Можно смотреть на ситуацию задним числом: «Что это было? Почему я испугалась или обиделась?» Потом вы научитесь наблюдать в моменте, в режиме реального времени.

Чтобы выйти из ролей, нужен Наблюдатель. Чтобы сепарироваться, нужен Наблюдатель. Чтобы не испытывать тяжелые чувства, нужен Наблюдатель, потому что вы быстро обнаруживаете себя в чувствах и рассоединяетесь с ними, оставаясь укорененными в себе. Для тренировки Наблюдателя я использую концентрацию на своем теле.

Наблюдая за телом, вы видите его в моменте. Потом вы учитесь так же видеть свои чувства и другие реакции. Попробуйте наблюдать за своим дыханием. Или за ощущениями в теле. Достаточно нескольких минут в день. И ваш Наблюдатель начнет крепнуть.

Глава 5. Контроль, или Как мы спасаемся от страха небезопасности

У меня была клиентка, которую били на первом году жизни, если она описалась или испачкалась. Об этом своем грустном опыте она знала со слов бабушки и мамы, которые рассказывали о своих действиях как о «воспитании». И они очень гордились тем, что ребенок очень быстро приучился к горшку и опрятности.

Как это стало возможным? Очевидно, что девочка не «пришла» к гигиене сама, а ее «подтолкнули». Годовалый ребенок слишком мал, чтобы контролировать себя. Но если все свои жизненные силы он направит на контроль, то выполнение задачи «не писаться» становится возможной.

То есть, если мы все свои силы бросим на контроль для того, чтобы нас не били, не оскорбляли и не причиняли боль иным способом, мы можем научиться не допускать «промахов». И таким образом обеспечить себе безопасность.

Однако на контроль нам нужно потратить ресурсы: мы их забираем у своей жизненной энергии. Мы перестаем расслабляться, потому что может случиться оплошность, и за ней последует боль. Тело становится напряженным, Внутренний Тиран растет не по дням, а по часам. Расслабляться, играть, решать свои задачи нет ресурса: надо выживать. Именно поэтому контролирующие люди выглядят сосредоточенными, серьезными, но при этом скучными – откуда возьмется вдохновение и живость? Ими пожертвовали, потому что нужно было выживать.

Однако если для девочки, которую бьют, самоконтроль является жизненно необходимым, то для взрослого человека, который контролирует себя ежедневно, например, в том, достаточно ли он был милым и любезным, чтобы его не раскритиковали, такой контроль становится избыточным, необязательным. Мы продолжаем тратить ресурс по привычке, хотя в этом уже нет необходимости.

Если вы понаблюдаете за собой, вы заметите много такого самоконтроля, который появился в детстве, но так и остался с нами навсегда. Мы контролируем себя в том, чтобы быть хорошими для значимых людей, и ругаем себя, если нами не довольны. Мы контролируем свои чувства и ругаем себя, если они «плохие». Мы контролируем себя в том, чтобы не поставить свои нужды на первое место, чтобы не оказаться отвергнутыми. Мы тратим все силы на то, чтобы не переживать страх наказания, отвержения, одиночества, нелюбви. Все эти виды самоконтроля тоже появились в детстве, а их причины были вытеснены. Однако свои жизненные силы мы по-прежнему тратим. Именно поэтому жизнь нам кажется такой тяжелой и поэтому порой не хочется жить.

Для чего же бабушка и мама моей клиентки «приучали ее к порядку?» Так они называли свое нежелание заниматься зависимым ребенком. А причина этого нежелания – в отсутствии ресурса. Силы уходили на что-то другое. Да на те же выживание и самоконтроль. Получается, что если жизненные силы уходят «налево», то нет сил на то, чтобы любить, сопереживать, поддерживать? Да, все так просто. И непросто одновременно.

Мы можем подменять понятия. Например, свое желание повелевать ребенком мы можем назвать «любовью к нему». Отсутствие сил для построения отношений можем назвать «Я работаю». Нелюбовь к себе, нежелание вкладываться в себя можем назвать «У меня нет на это денег». Жизненные силы уходят, когда мы лишаем себя внимания, заботы, контролируем себя и наказываем.

Если мы стремимся быть «хорошими», тогда мы и от других людей ждем такого же поведения – самоконтроля. Мы можем оказывать давление, если они в нашей власти или зависят от нас. Контролируя себя, мы хотим контролировать других. Переделывая себя, мы не находим ничего предосудительного в том, чтобы оказывать давление на близких.

Почему мы считаем нормальным влиять на других людей, заставляя их менять себя и свою природу

Мы с детства привыкаем к тому, что переделывать, менять человека – это нормально. Мы видели, как на нашем «исправлении» настаивали наши родители и учителя, мы видели, что все остальные люди постоянно атакуют границы друг друга, и даже привыкли к тому, что требование изменений – это хорошо и правильно. Более того, мы стали ассоциировать принятие себя с потаканием, с попытками разбаловать человека, посадить его себе на шею.

Все это происходит из-за той самой подмены понятий. Мы не понимаем, что нами движет. Мы не осознаем, что давим, контролируем, атакуем. Из-за отсутствия опыта распознавания своих чувств, потребностей мы моментально перекладываем свою ответственность на других людей.

В приведенном ранее примере мама и бабушка думали, что они оказывают «благо», воспитывают ребенка. Если бы они осознали и честно признались, что у них нет сил заниматься ребенком, насилия бы не было. И ребенок не приучился бы контролировать себя, тратя на это всю свою жизненную энергию. К слову, недоверие клиентки достигло таких размеров, что она могла открыться только в узком кругу семьи. С родней она почти не общалась, да и подруг у нее не было.

Что было бы, если бы мы не переделывали, не контролировали себя и других?

Мы признали бы свои нужды и ценности своими. А за другими людьми оставили бы право быть такими, какими они могут и хотят быть.

Мы научились бы говорить о своих нуждах, научились бы договариваться. Потому что договориться можно, только когда признаются границы, иначе происходит их взлом: «Мне нужно нечто от тебя и давай договоримся, что ты будешь делать то, что мне нужно».

Мы научились бы говорить о своих ограничениях. Говорили бы о том, что мы в состоянии сделать, а что – нет.

Но не произошло бы того, чего мы боимся. Дети не портятся, партнер не садится на шею. Наоборот, отношения становятся ближе и теплее или же уходят люди, которые совсем не в резонансе с нами.

Принятие людей такими, какие они есть, благотворнее сказывается на отношениях, чем контроль и попытки их переделать. Но это происходит только у тех, кто согласен бросить вызов массовым и личным стереотипам и прожить сепарацию так, как ее раньше не переживал никто до нас.

Почему, когда возникает тревога, хочется все и всех контролировать

Для начала вспомним, что собой представляет тревога. Тревога появляется в детстве, когда мы не чувствуем себя в безопасности. Из-за чего? Из-за того, что мы не можем влиять на родителей и других взрослых. Они часто непредсказуемы, могут напасть с криками и критикой, могут требовать то, что у нас не получается, и вообще живут своей жизнью, не замечая нашей нужды в них.

Мы пытались подстроиться, чтобы все-таки не остаться без удовлетворения своей нужды и чтобы нам не причинили боль критикой, или обвинениями, или обесцениванием. Мы пытались предвидеть, предугадать настроение, пробовали разные стратегии, чтобы снизить риски. Когда мы были детьми, мы делали все, чтобы избежать боли. Мы подстраивались, не осознавая этого. Росток пытался пробиться через асфальт, не думая, что он делает, просто потому что хотел жить.

«Мне все надо успеть, чтобы не отстать от других».

«Мне надо все сделать правильно, чтобы быть безупречной и никто не подкопался ко мне».

«Я не буду признавать свои ошибки, чтобы меня не подловили на несовершенстве».

«Я стану умнее других, чтобы меня выделяли».

«Я буду милой и приятной, тогда меня будут любить».

«Я буду следить за тем, чтобы все было так, как правильно (как мне нужно)».

И так далее. Мы подмечали, что приветствовали взрослые, а что отвергали, и пытались подстроиться. В целом все стратегии можно свести к контролю: мы учились контролировать реальность, чтобы не переживать боль. И еще мы учились не быть собой, учились примерять на себя роль – опять же, чтобы влиять на других людей, чтобы они принимали нас и не причиняли нам боль.

В детстве ребенок думает, что именно он причина всего. И поэтому, когда его критикуют, он думает, что это он плохой, а не мама устала и не справляется с его чувствами. Но мы ничего не можем поделать с маминой усталостью и с тем, что она не справляется! Потому что это не наша зона ответственности! Выходит, что все стратегии подстройки не имеют смысла, так как основаны на искаженном восприятии реальности.

Что же делать с тревогой? Осознать, что это состояние ребенка рядом с непредсказуемым миром. И не убегать от нее в привычные модели контроля реальности.

Практика

Заметили тревогу? Побудьте в ней. Дышите глубоко, как бы растворяя ее. Не убегайте в делание чего-либо. Осознайте, что это детский страх. Отдавайте ответственность родителю за его неспособность выдерживать вас в детстве. Проделайте эту практику столько раз, сколько нужно.

В конечном итоге нам нужно сбросить с себя все стратегии контроля, потому что они бессмысленны и не помогают избавиться от тревоги.

Деньги и контроль

Однажды меня спросили, строю ли я планы, сколько я хочу заработать, выстраиваю ли я стратегии. Это очень интересная тема, потому что в конечном итоге затрагивает нашу личную безопасность. Ее, безопасность, мы связываем с определенным количеством денег. И чем меньше у нас доверия миру (высшим силам), тем больше мы стараемся контролировать сами этот процесс.

Еще раз: степень доверия связана с тем, насколько мы связываем свою безопасность с личными усилиями или же со способностью положиться «на мир, на высшие силы, на Вселенную, на большое целое», частью которого мы являемся.

Вот возможные варианты выстраивания последующих стратегий в соответствии со степенью своего доверия.

Я свою безопасность доверяю только своим усилиям.

В этом случае все наше внимание будет приковано к тому, чтобы изучить рынки, уловить предпочтения, захватить внимание, понравиться клиентам или работодателю, делать все «правильно», то есть как сказано в доктринах и учениях, игнорировать внутренний голос, интуицию, потому что все это кажется ненаучным, ненадежным и в конечном итоге небезопасным.

И тогда мы слишком полагаемся на себя, игнорируя целое, и поэтому неудачи воспринимаются болезненно, как угроза своей безопасности, и поэтому мы зависим от тех людей, от которых получаем деньги, и поэтому мы не даем себе выходных, игнорируя собственную усталость… Это неизбежные последствия подобного взгляда на мир.

2. Я доверяю миру, опираясь на отклик других людей, которые встречаются с тем, что я вношу. Но еще больше я опираюсь на свои ценности, на доверие себе как одному из Творцов своей реальности.

Я верю своей интуиции, доверяю своему состоянию, своим желаниям. Например, я не делаю то, что мне не нравится. Чувствуя усталость, я отдыхаю. Я не работаю в нересурсном состоянии. Я уверена, что деньги у меня всегда будут, и поэтому занимаюсь в основном творческой частью своих проектов.

Я не завишу от клиентов, покупателей, начальства, потому что деньги приходят не только от них. Я нахожу тех, кому важен мой продукт. И даже если денег приходит не слишком много (по моим меркам), я не готова усиливать контроль, чтобы добывать их неестественным для меня способом.

Очень много людей находятся на уровне первого пункта, и это естественно, потому что мы только учимся доверию. Большое количество людей находятся в промежуточном состоянии, и я в том числе, потому что я иду вместе со всеми от контроля к доверию. Что касается моей работы как психолога или писателя, я работаю только в поточном состоянии, из «здесь и сейчас» – это уже мне легко. И я надеюсь со временем полностью отказаться от контроля.

В каждой новой ситуации у нас открывается новое поле для исследований своего способа контролировать реальность.

К чему привело мое увлечение социальными танцами и почему я считаю их терапией

Социальными танцами называют сальсу и бачату. Однажды я почувствовала устойчивое желание научиться танцевать, немного подождала, убедилась, что это не мимолетное желание, и начала свой путь в танцах.

Я ожидала, что научусь красиво танцевать в паре, но совсем не думала, что танцы станут для меня настоящей терапией. Новый опыт приносит новые чувства и переживания, часть из них – восторженные, часть – совсем другого свойства.

Например, я почувствовала, что мне сложно находиться в паре. Я совершенно не понимала, что от меня хотят. Тело не включалось, зато включалась голова, которая хотела понять, как нужно правильно делать движения. Определенно телу нужно было дать разрешение двигаться, пусть неправильно и с ошибками, но двигаться спонтанно, свободно! Это означало, что придется принять свою уязвимость, что кто-то увидит мои ошибки или я кому-то наступлю на ногу или задену рукой, то есть причиню кому-то неудобство. Одновременно мне пришлось снижать требования к партнеру – буквально те же самые.

То есть принять то, что он может наступить на ногу, задеть меня рукой, сделать слишком резкое движение, которое потребует от меня такого же экстренного реагирования. Если говорить коротко: нужно было увидеть и принять себя неудобной для кого-то. Необходимо было принять, что мне будут неудобны мои партнеры, учителя, классы, форма занятий и так далее. К своей чести я заметила, что все это было похоже на перестройку без особых усилий.

Но то, что мне далось по-настоящему трудно, – это необходимость расслабить тело. У меня было слишком много опыта контроля и слишком мало опыта расслабленности. Я отчетливо осознала, что воспринимаю учителей как ребенок – мне хотелось им понравиться, чтобы они похвалили меня. Наблюдатель все это видел, то есть одна часть меня находилась в привычных детских реакциях, а другая – в безоценочном наблюдении.

Все это позволило мне преодолеть некоторые неприятные переживания, когда мне начинало казаться, что я деревянная и из меня ничего не выйдет. Когда учителя говорили мне, что я слишком контролирую, пытаясь угадать следующее движение, вместо того чтобы расслабиться и «плыть по течению», это еще больше меня озадачивало и расстраивало. Мне не удавалось расслабиться, как я ни старалась! Старые телесные реакции были сильнее и опережали новые, нарабатываемые сейчас очень медленно и постепенно.

В социальных танцах мужчина создает форму, то есть придумывает, какие будут движения, а женщина следует, то есть является ведомой, но не просто следует, а создает красоту и объем. У каждого своя роль, и эта роль не просто органична, но именно она и создает танец. То есть нужно было быть расслабленной и красивой в условиях абсолютной неопределенности!

Для контролирующего человека неопределенность – самый страшный враг. Однако именно в условиях неопределенности, когда нет заданных параметров или их мало, возникает творчество, возникает энергия, возникает страсть. Почему так? Просто потому что. Это данность: либо контроль, либо свобода. Либо структурное и застывшее, либо живое и новое. Либо известное и скучное, либо неизвестное, рождающее страсть.

Чтобы в нашей жизни было больше страсти, больше творчества и больше нового, нужно освободить место для этой энергии. Расчистив ее, разумеется, от застывшего и устаревшего, то есть мертвого.

Глава 6. Как выдерживать неопределенность

Почему неопределенность нас так пугает

Представьте: вы не знаете, что будет завтра. Вы не знаете, сможете ли вы рассчитывать на свои средства, материальные накопления. Вы не знаете, сохранятся ли ваши отношения и какими они будут. Вы на самом деле не контролируете процессы старения. Болезни тоже нам не подконтрольны. Чтобы не переживать ужас осознания, что все перечисленное – это не настоящие опоры, а только мнимые, мы убегаем в «делание», в контроль, надеясь на него, что он обеспечит нам сохранность того, что нам нужно. «На что же опираться?» – спросите вы. Я призываю опираться не на мнимое, а на то, что происходит сейчас.

Несмотря на то что мы стареем, мы живем. То, что мы живем, – это важнее. Это значит, что, пока есть жизнь, мы можем ее наполнить радостью. Или горем – это по желанию.

Несмотря на то что мы можем терять отношения или деньги, у нас есть наша жизнь и наш опыт. На опыт мы точно можем опереться. Мы можем создать новые отношения или вовсе не создавать их, если нас привлекает другой опыт. Мы опираемся на знания и навыки, которые у нас точно есть и точно будут, что бы ни случилось. Мы можем опираться на свою способность ценить. Что бы ни произошло, мы можем найти, что ценить. Мы опираемся на свою способность отпускать. Если возникают разногласия с другими людьми, нам будет легче отпустить их, чем пытаться контролировать или переделывать. Потому что мы тратим много усилий, а результата, скорее всего, не будет.

КАК Я НАУЧИЛАСЬ ВЫДЕРЖИВАТЬ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ В ОТНОШЕНИЯХ С МУЖЧИНОЙ

Когда-то я была очень активной в завязывании отношений. С самого начала знакомства я как будто строила план и выполняла его. Надо написать то-то, надо сказать то-то. Пора уже приступать к сексу. Я должна быть красивой, как вот та модель. Нужно говорить определенные слова, чтобы он полюбил меня, понял, какое я сокровище, не захотел со мной расставаться.

Я даже не осознавала, в какой тревоге я нахожусь. Я не понимала, что мной двигал страх. А вдруг он не заинтересуется мной? Вдруг не успеет заметить, какая я интересная? И в сексе хороша. И хозяйка отличная. Не успеет заметить и уйдет, а я снова останусь с дырой внутри.

Я не ценила себя и надеялась начать это делать, только если мой мужчина меня оценит. Нельзя сказать, что отношений у меня не было. Они завязывались, но и в более тесном контакте я все равно не была «в себе». Теперь я начинала думать, что он мне что-то должен. Если мы жили вместе, я активно предъявляла, что именно он должен. Если он находился на расстоянии (был у меня такой роман), я делала вид, что мне все подходит. Про долги помалкивала, чтобы он не ушел.

Вы правы, все из детства. Отец был приходящим, и я не чувствовала себя его любимой дочкой. Мама была рядом, но она не видела меня. Она страдала по папе и жила своей жизнью. Меня как будто не было для них как живого человека.

Я вышла во взрослую жизнь с этой дырой и пыталась ее заполнить. Я переживала сильный страх в отношениях, потому что боялась повтора: не хотела, чтобы меня снова бросили. Все это сформировало мою аномальную активность: сделать все «правильно», чтобы не остаться одной.

Мне пришлось в терапии погоревать о своем детстве. Я почувствовала себя-ребенка. Почувствовала свою заброшенность, неинтересность, в первую очередь, для родителей. Это было очень горько. Именно от этой боли я убегала в отношения с мужчинами. И, увы, никто из них не стал мне новой мамой или новым папой. Меня неизменно ждало разочарование.

Однако мне самой удалось почувствовать, что со мной все в порядке. Что мои родители меня не замечали не по моей вине, не из-за того, что со мной было что-то не так. Меня не замечали из-за них самих. Они не смогли почувствовать живого родного человека рядом.

Так произошла сепарация на уровне души. И появилось что-то новое. Я чувствую не просто «со мной все в порядке». Я чувствую, что умею любить и что меня тоже можно любить. Может, не каждый сможет меня полюбить. И это нормально, потому что и я такая же. Я не смогу полюбить любого мужчину.

Недавно я сблизилась с одним мужчиной. Мы подолгу гуляем, говорим о разном. У нас много общих увлечений. И я чувствую сексуальный интерес к нему. Но у меня появилось время… Как же выразиться? Я больше не тороплюсь. Мне нравится идти шаг за шагом, ничего не форсируя. Я выдерживаю неопределенность, которую раньше не выносила.

Это очень приятное чувство. Оно похоже на веру себе и тому мужчине. Так оно и есть, это вера, доверие. Что бы ни сложилось, я благодаря ему переживаю себя в отношениях совсем по-другому. И так мне больше нравится, чем как это было раньше.

Оказалось, узнавать себя это не только интересно, это трогательно, мило, светло, душевно… Даже не могу подобрать подходящих слов, чтобы объяснить, что значит «чувствовать себя живой».

Я работаю с мужчиной, который не чувствует себя. Все его внимание направлено вовне, на других людей. Он замечает их, изучает их привычки, желания. Он знает, как им понравиться. И он очень страдает. Он думает, что страдание связано с тем, что его так и не полюбили, как ему было нужно, несмотря на все его старания и попытки.

В действительности он страдает из-за того, что сам как личность не выделен и не легализован. Ему как будто не разрешили быть. Именно тогда, когда его желания не учитывались, когда его боль игнорировалась, когда его сопротивление подавлялось взрослыми, он не смог появиться. Были другие люди, а он не появился. А для человека это ад – не быть, не существовать.

Мы работаем над тем, чтобы признать его существующим. Это значит, что ему нужно признать свои желания, чувства и потребности и научиться опираться на них, а также почувствовать свое тело. И такое признание сталкивается с его же сопротивлением, то есть он сам саботирует свое появление. Почему? Потому что десятки лет он жил и оттачивал совсем другие навыки – жить для других и подстраиваться под других.

Глава 7. Обесценивание как защита от боли и чувств

Как случается, что мы перестаем ценить? Почему в детстве нам нравилось смотреть на лягушек, кошек или муравьев, и все это было захватывающе и занимательно? Почему нам было «достаточно» совсем недорогих игрушек, а то хватало и резиночки, или прыгалки, или мяча? И мы играли с удовольствием и радостью?

Я помню, как мы с подружками делали «секретики». Мы брали обертки от конфет, находили осколки от бутылок, под стекло клали обертку и закапывали в песочнице. А потом делали «окошечко», раскапывая свой секретик, и это было счастье!

Мы могли ценить простые вещи, но со временем мы перестаем это делать. Все наше пространство начинает занимать Внутренний Тиран, который не ценит такие мелочи: ему нужны достижения «посерьезнее». Помимо этого, мы сливаем слишком много энергии и вместе с ней – способность радоваться. В самом деле, как можно радоваться и ценить мелочи, когда все внутри охвачено страхом и тревогой?

Может показаться, что ценить не так уж важно. Но в действительности так мы наполняем свою жизнь очень приятными переживаниями: радость, вдохновение, умиление, теплота, близость и даже восторг и экстаз. Но, охваченные грустными и тревожными мыслями, мы все пропускаем: свежий ветер, зеленые листики, чудесный детский юмор, удивительные наполняющие наблюдения. Смотря на то, как другие люди проживают свою жизнь, мы можем получить опыт, приятный и не слишком, даже не проживая сложные ситуации самостоятельно. Я скажу больше: все, что мы видим, может пойти нам на пользу – в моменте или после осмысления и проживания. Но для этого необходимо уметь ценить. Обесценивая близких людей, мы страдаем сами, и не меньше их.

Я хорошо помню, как – будто случайно – я увидела своего старшего сына интересным человеком. Ему было лет восемь. Он только что пришел с улицы и принес улитку; он наблюдал за ней и делился со мной своими чувствами. Это был живой, искренний интерес исследователя. Заметила я и любопытство, и теплоту: к животным мой сын относится с сочувствием и уважением. Когда он был младше, он точно так же исследовал морских обитателей в каждой поездке на море: приносил рапанов, крабов и крабиков, но тогда мне казалось, что это просто забава. Что-то вроде времяпровождения, чтобы не было скучно.

Было в этом моем взгляде на него нечто снисходительно-высокомерное: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И в этом снисхождении я ничего не чувствовала и нечего мне было разделить с сыном: не было ни взаимности, ни интереса. И вот наступил момент, когда я начала чувствовать в его поиске, исследовании мира и его самого со всеми его переживаниями. И внезапно я почувствовала, что меня как будто наполнили чистейшей ценностью происходящего. Появились радость, любовь и теплота.

Зачастую мы видим других людей схематично, не чувствуя их. Мы даем им возможность играть роль, например, хорошего сына или хорошего ученика, запрещая те проявления, которые нам не нравятся, или оставаясь к ним равнодушными.

Другой человек страдает от такого обращения? Да, несомненно. Но больше всех страдаем мы, потому что не можем чувствовать важнейших для нас эмоций. Мы не чувствуем радости, любви, теплоты. Эти чувства, а также переживание взаимной вовлеченности, совместности, единения, не могут возникнуть, когда мы сосредоточены на роли и не замечаем человечности.

Как растопить обесценивание? Замечать его. Учиться тому, что не все само собой происходит, и зачастую наши близкие прикладывают усилия, чтобы порадовать нас или помочь нам. Учиться ценить себя за свои интересы, а не только за выполнение долга.

Я смогла почувствовать сына после того, как впервые заметила себя – не в какой-то роли, а просто живым человеком. И это открытие в себе «живого» было намного интереснее, чем все мои формальные способности. Переживая состояние соединения со своей глубиной, я была интересна сама себе. Когда я теряла эту связь, все возвращалось на круги своя: я сама становилась неценной, и мой сын снова раздражал меня своими «недостатками».

Наша живость похожа на уникальный цветок: у каждого она своя. Все зависит от того, из какого положения мы на нее смотрим. Если из Жертвы (Спасателя, Тирана), мы ее не видим, не чувствуем, обесцениваем. Если мы можем почувствовать этот цветок и можем придать ему ценность, взгляд на мир становится совершенно другим, и сам мир становится совершенно другим, хотя он и остается точно таким же, как раньше. Потому что «красота – в глазах смотрящего».

Глава 8. Признание права на злость

Злость на своих родителей – это нормально?

Когда мы начинаем осознавать, что нам не позволили быть детьми и сделали из нас взрослых или же по-иному «удобных» марионеток, мы можем почувствовать злость. И это совершенно нормально. Если вы не чувствуете злость – это проблема. Скорее всего, она заморожена из-за страха перед грандиозными фигурами. Если же вы почувствовали ее – это очень хорошо. Не разозлившись, вы не сможете отделиться, сепарироваться. Вы не сможете позволить себе свою собственную жизнь и продолжите жить по родительским лекалам.

Кроме того, мы можем злиться от осознания, как эмоции родителей повлияли на нас. Как их депрессия или конфликты ограничили нас. Мы можем злиться, если они невольно использовали нас, например, сравнивали с собой не в нашу пользу, что обижало и ранило. Или лишали нас важных нужд: мало находились рядом или не замечали наших потребностей. Но если мы в детстве не получили разрешения слышать себя, верить себе, опираться на свои цели и были вынуждены встраиваться в недоброжелательную среду, у нас остается большой дефицит и много злости за эту подавленность.

Мы можем осознавать, что злимся на родителей, но бывает и так, что запрет на злость по отношению к ним проявляется по отношению к другим людям. Мы злимся на самом деле на родителей, а выражаем злость по отношению к тому, на кого идет перенос или кто подвернулся под руку, потому что злости в нас слишком много.

Вы можете злиться также на то, что родители не признают нанесенный вам ущерб. Вы как будто тоже не можете признать его, и вам важно, чтобы они взяли ответственность. Но ответственность может взять только тот, у кого есть на это ресурс и намерение. Поэтому нам нужно учиться самим признавать свои чувства и признавать нанесенный нам ущерб.

Что делать с этой злостью? Многие начинают чувствовать за нее вину. Многие боятся, «жалеют» родителей. Если вы чувствуете злость, признайте ее: «Я сейчас злюсь, потому что мне не разрешили быть собой… Меня подавляли, делали из меня «хорошего мальчика». Я очень зол, когда осознаю, к каким последствиям это привело».

Нельзя подавлять злость или любое другое чувство. Злость является последствием нанесенного ущерба. Совершенно не имеет значения, осознавали ли взрослые, что наносили вам ущерб, или нет. Он нанесен, и образовалась травма.

Вспоминайте все эпизоды подавления. Позволяйте себе злиться и принимайте себя в злости. После выплеска эмоции вам должно стать полегче. Если этого не происходит, возможно, вам нужно время. Или же вы можете застрять в каком-то из ожиданий – например, чтобы родители взяли ответственность. Если вы не можете понять, почему злость не проходит, обратитесь к терапевту.

Практика

«ПРИЗНАНИЕ СВОИХ ЧУВСТВ»

Выберите для себя спокойное место и выделите себе время. Сядьте удобно и начинайте глубоко дышать. Постарайтесь успокоить свои мысли – они вас отвлекают неслучайно. Так эго обесценивает практику, тянет назад, к защитам от выживания. Принимайте в себе эти процессы и не ругайте себя за них.

Вспомните ситуации в семье, которые вызывали у вас ощущение отсутствия безопасности, которые пугали вас. Вам как ребенку очень важно это ощущение безопасности. Семья для ребенка – это оплот, здесь он может расслабиться, по крайней мере, это необходимо для его нормального здорового развития.

Если ребенок в доме чувствует себя комфортно, он может свободно говорить, передвигаться, делать ошибки, он может спокойно ложиться спать, не думая о том, как там мама, как папа, не поубивают ли они друг друга, или не убьют сами себя, или как мне им помочь. Если все это происходит, то развитие ребенка останавливается. Он не может развиваться дальше, он не может строить свой собственный мир, свою собственную жизнь, потому что эти взрослые, которые не взрослые в этот момент, они оттягивают на себя всю его энергию, все его внимание. И его собственное развитие, как я уже сказала, останавливается. То есть человек в этой точке остается ребенком, который не может просто жить, ему нужно что-то сделать, чтобы справиться с этой угрозой небезопасности.

Так появляются самые разные стратегии. Кто-то становится Спасателем, чтобы спасать мать, отца, брать на себя их ответственность, потому что у него нет выбора, и в этот момент у ребенка действительно нет выбора. Он замирает, его энергия перестает течь свободно. Есть и те, которые не становятся Спасателями, а просто остаются Жертвами, очень запуганными, которые пытаются подстроиться, становятся хорошими мальчиками, хорошими девочками, то есть делают все правильно, не проявляют себя, а играют какую-то роль. Они думают, что своим хорошим поведением не вызовут угрожающие обстоятельства.

Внутренним взглядом посмотрите на себя-ребенка, которому пришлось пережить многое. Признайте себя пострадавшим со стороны взрослых. Если вам хочется выразить, сказать слова от себя-ребенка, скажите их. Дайте своим чувствам место и пространство, выскажите все, что у вас возникает внутри. Если вы злитесь, выразите это. Например, так: «Я злюсь на вас, что вы постоянно ругались и пугали меня. Я злюсь, что у меня не было ощущения безопасности в собственном доме». А теперь скажите вслух или про себя: «Мои чувства важны. Я имею право чувствовать то, что чувствую. Я имею право опираться на свои чувства. Я верю тому, что чувствую. Мои чувства имеют причину».

И сейчас начинайте глубоко дышать, как бы присваивая себе это новое право. Делаем глубокий вдох и на выдохе повторяем: «Мои чувства важны». Когда мы дышим вот так глубоко, мы меняем старую программу на новую. «Я имею право опираться на свои чувства». Спокойный, медленный выдох. И еще один глубокий вдох, и на выдохе повторите: «Я верю тому, что я чувствую, мои чувства имеют причину». Повторите это столько раз, сколько вам нужно. Повторите вслух или про себя: «С моими чувствами все в порядке. Мои чувства важны. Я теперь прислушиваюсь к своим чувствам».

Практика

«Я ПРИЗНАЮ НАНЕСЕННЫЙ МНЕ УЩЕРБ»

Снова вспомните, как именно вы потеряли доверие. Как возник страх показать себя настоящего? Вспомните все эпизоды, как это происходило. Погрузитесь в чувства, которые вы тогда испытывали. Когда вы осознали, что вам нанесен ущерб, у вас могут подняться злость, обида, чувство несправедливости, одиночество и отчаяние. Разрешите себе-ребенку высказать все чувства, которые вы не высказали, когда происходила вся эта ситуация, связанная с небезопасностью. Если ваши родители вели себя небезопасно, вы боялись и вынуждены были заморозить свою злость. Сейчас пришло время ее высвободить.

Если вы злы на своих родителей, скажите: «Я очень злюсь, потому что…» Иногда может возникать презрение. Тоже можете сказать: «Я чувствую презрение, потому что…» Просто назовите свои чувства и будьте в них, не убегайте от них, не нужно торопиться.

Почему не нужно торопиться? Если мы слишком спешим, мы не проживаем эмоции, мы как будто не даем себе возможности сделать один шаг и уже торопимся сделать следующий. Но так не получится. Травма так не исцелится. Нужно просто выдерживать себя в чувствах, чтобы вы не переживали. Выдерживать себя в страхе, выдерживать себя в обиде, выдерживать себя в злости. Это не значит, что нужно зависнуть в этом надолго, это значит, что пора признать: «Да, я сейчас злюсь, мне страшно, я обижаюсь» и дать себе время побыть в этом столько, сколько нужно.

Ваши взрослые не выдерживали вас в ваших чувствах. Они либо их игнорировали, либо подавляли вас, поэтому вы остались зависимыми от того, что они вас заметят или придадут значимость вашим чувствам. И когда вы начинаете все это делать сами, вы перестаете быть зависимыми от родительского разрешения и признания.

Теперь будьте готовы признать себя пострадавшей (пострадавшим). Можно сделать это, сказав вслух: «Я признаю, что мне был причинен ущерб. Я сам его признаю, без подтверждений извне. Я верю себе, потому что я опираюсь на свои чувства и потому что вижу, к чему это привело». И почувствуйте, как все меняется внутри, когда вы даете себе право чувствовать то, что вы чувствуете, и как вы сами признаете нанесенный вам ущерб. Почувствуйте, как прибывает энергия, как прибывают сила, опорность, побудьте в этом ощущении, запомните его. Можно даже создать намерение: «Каждая клеточка моего тела запоминает эти новые ощущения доверия своим чувствам».

Вы можете делать эти практики одну за другой или отдельно. Прислушайтесь к себе: если есть желание, то не останавливайтесь.

Что делать, если злость не заканчивается, и что делать, если злость не возникает

Мы с вами уже говорили о том, что злость возникает, когда мы чувствуем, что нам нанесли ущерб. Если наши родители не принимают нашу злость, то есть осуждают нас, критикуют, или же оправдываются, то злость нас «не отпускает». Почему так происходит? Потому что нам нужно признание ущерба, так как это признание связано с завершенностью.

В юридической практике, если ответчик признал нанесение ущерба, суд назначает штраф и пострадавшая сторона получает не только компенсацию, но и признание своей правоты. Это необходимо для того, чтобы пострадавший мог отпустить ситуацию и «жить дальше». Однако в вопросах межличностных отношений мы не можем назначить подобный суд и «ответчики» могут не признать нанесенный ими ущерб. Это может помешать нам отпустить обидную ситуацию. Такая «безответственность» может причинять нам боль, но она же становится точкой для роста. «Если обидчики не признали мою боль, я сам ее приму и признаю! Я начинаю больше верить себе, своим чувствами и состоянию, чем подтверждению со стороны».

«Я сам признаю нанесенный мне ущерб»/«Я сама признаю себя пострадавшей» – если вам удастся почувствовать это разрешение на признание, то у вас произойдет расширение себя. В чувствах это выражается в облегчении, освобождении, радости за себя. Такие чувства возникают, потому что вы становитесь более значимым, обладающим большими правами, чем раньше.

Что происходит, если злость не возникает? Это значит, что ваш Внутренний Ребенок (это часть нас, которая все еще живет в прошлом и боится, что родители покинут нас или будут нас ругать, или же есть страх, что они «не выдержат») боится «предъявлять» им свои претензии. Боится расставить точки над i, потому что злость, как он, Ребенок, думает, разозлит дающий источник, которым он считает своих родителей.

Мы можем не злиться из-за страха не получить то, что нам нужно, – любовь и принятие. Эта надежда сдерживает наши эмоции. Мы можем злиться на других людей, например детей или партнеров, но не по отношению к родителям. Это очень глубокие процессы, их не всегда можно почувствовать сразу.

Есть еще одна возможная причина отсутствия злости. Если наши родители проявляли грубость, агрессию, мы можем отказаться быть «такими же монстрами». Мы хотим быть антиподами тех, кто причиняет боль. Именно поэтому мы можем бессознательно блокировать свою злость.

Отсутствие злости препятствует сепарации. Потому что без этой энергии отделиться невозможно, мы так и остаемся связанными с родительскими фигурами. Затянувшаяся злость тоже означает остановку в сепарации. Мы как будто хотим изменить родителей или же питаем надежду на то, что они вернут свой долг.

У меня в практике были клиенты и с затянувшейся злостью на родителей, и с отсутствующей злостью. Одна женщина, которая не злилась, даже создала позитивный образ вокруг этого качества. Она считала себя «очень хорошей» по сравнению с отцом и матерью, которые действительно проявляли токсичность в отношениях. Мама была похожа на маленькую девочку, которая конкурировала за «папу» с собственной дочерью. Отец действительно был более теплым, но и более вспыльчивым, порой агрессивным. Девочка не чувствовала безопасности, и ни о каком доверии даже не могло идти и речи. Она старалась стать безупречной, чтобы к ней не придиралась мать. Ее живость не могла существовать в таких сложных условиях.

Она надела маску идеальности – не злилась, была всегда ответственна, точна, приветлива. Именно поэтому ее сепарация затянулась – разозлиться и высказать вслух то, что она чувствует, для нее было равносильно тому, чтобы стать монстром, обижающим детей. Только после того, как она разрешила себе стать «плохой», она смогла разозлиться и наконец-то перестала вкладывать всю свою энергию в такой затратный образ. Он не только был «дорог в обслуживании», но и делал из нее Жертву, которая не могла защитить свои интересы.

Глава 9. Влияние детских чувств на взрослую жизнь

Детские страхи мешают взрослой жизни

До сих пор мы с вами говорили преимущественно о родителях. Однако очень многие говорят примерно следующее: «Я уже больше ничего не жду от родителей». Или даже так: «Я принял то, что случилось со мной в детстве. Это уже не болит». Почему же тогда у нас сохраняется все тот же страх небезопасности? Неужели мы запрограммированы теперь жить в защитах, не доверяя никому, не открываясь людям? Для начала расскажу вам несколько типичных ожиданий…

Мужчина очень любит (по его словам) свою жену. Но он требует, чтобы она каждый вечер встречала его улыбкой. А если улыбки нет, у него портится настроение. Он начинает упрекать жену в холодности. Она оправдывается, злится, и ей совсем не хочется изображать хорошее настроение «под дулом пистолета». Он не осознает, что созависим. Что же с ним случилось в детстве? Мама была теплой, но она часто уезжала на заработки. Когда она возвращалась, она улыбалась, и мальчик чувствовал себя любимым. Когда она уезжала, он замирал, ожидая ее возвращения. С женой у него может проигрываться сценарий «Мама вернулась»: она должна улыбнуться, чтобы он мог почувствовать себя любимым. Если же она не улыбается – возникает огорчение, быстро переходящее в горечь и злость.

Женщина ждет от мужа, что он будет разделять ее интерес к психологии. И не только к психологии – ко всем ее интересам. Муж не интересуется почти ничем из ее списка. Она очень расстраивается и даже разочаровывается. Она находит в нем другие «изъяны» и в конце концов инициирует расставание. Мужчина собирает вещи и уходит. Внезапно женщина погружается в черную дыру бесконечной боли. Она не осознавала, что созависима. С мужем ей удавалось чувствовать себя принятой, чего никогда не было с родителями. Они не ценила его принятие, потому что считала это само собой разумеющимся. Помимо нужды в любви и принятии, у нее были и другие нужды – например, в близости на основе общих интересов. Поскольку первая потребность наполнялась незаметно для нее, ситуацию со второй она замечала очень хорошо из-за того, что муж не мог ее удовлетворить.

Женщина боится громких компаний и крикливого начальника. Она сжимается в комок и готова в любой момент заплакать, как ребенок. Она находится под влиянием детского страха: в доме постоянно были скандалы, и она не чувствовала себя в безопасности.

Почему старые истории продолжают воспроизводиться с другими людьми? Почему детство не заканчивается и продолжает оказывать влияние? Чуть выше мы говорили о том, что тот опыт, который мы получили, остается актуальным для нас, пока мы не изменили свое восприятие. То есть пока мы не погрузимся в травму и не поработаем с ней, автоматически будет воспроизводиться именно детский опыт. Глазами мы видим жену или мужа, начальника или подругу. Но внутренне мы чувствуем себя ребенком рядом с родителем, или воспитателем, или учителем…

Одна женщина рассказывала, как сильно ее раздражает подруга. Раздражает тем, что тратит на семью намного меньше времени и сил, чем сама клиентка.

– У меня есть подруга. Когда я разговариваю с ней, она меня часто бесит. Или просто раздражает. Она не занимается столько с одним ребенком, сколько я занимаюсь с двумя. У меня – школа, врачи, психологи, спортивные секции для детей… А еще прогулки, здоровое питание. И еще я их выслушиваю, играю с ними. Львиную долю своего времени я трачу на семью. Получается, что работаю без выходных и праздников. А подруга живет расслабленно… Ребенок – один, и, кажется она совсем не думает о его будущем! Спокойно отвела в школу, спокойно привела. Минимум активности! И как же меня это раздражает!

– Раздражает расслабленностью? А ты не можешь расслабиться?

– Нет, не могу! А когда мне расслабиться? Один – младший школьник, другой – пятилетка. И вообще: кто еще будет заниматься детьми, если не я? На отца детей я не слишком рассчитываю. Он все время на работе.

– А что ты чувствуешь, когда все это происходит?

– Истощение чувствую. И еще апатию и безнадегу – никто же вместо меня все это не сделает!

Женщина начинает плакать. Я вижу, что она, с одной стороны, жалеет себя. А с другой – не может отпустить. Требует больше, чем может выдержать. Еще я вижу, что для нее такая модель – привычная. Привычно ждать от себя больше, чем есть сил.

Почему это так очевидно мне? Потому что здоровый человек опирается на свое самочувствие. Он чувствует, что устал, что силы закончились. Человек с травмой игнорирует все сигналы своего тела, пока не дойдет до истощения. И даже тогда он может не признавать свою «человечность». Он видит не конечность своих сил, а травму, и пытается от нее защититься.

– Вспомни себя ребенком. Ты затрачивала много сил на поддержание семьи, родителей. Почему так произошло?

Я высказываю предположение, но я на 99 % уверена, что оно точное. Потому что, если бы она не была перегружена в детстве, у нее сформировались бы границы.

– Потому что родители не занимались домом, совсем. Мать не убиралась, а отец считал, что его должны обслуживать. Он никогда не ценил ни вымытый пол, ни приготовленный ужин. А я… Я очень хотела создать теплую атмосферу в доме. Я убирала, стирала. Даже совсем малышкой я ухаживала за собой сама.

Женщина снова плачет. Я вижу, сколько сил она потратила, взяв на себя родительские обязанности.

– Ты взяла на себя недетскую ответственность. Потому что хотела теплую семью.

– Да.

– И до сих пор ты берешь всю ответственность на себя, потому что ты так привыкла.

Женщина плачет, а я даю ей некоторое время осознать взаимосвязь ее детской травмы и нынешнего отчаяния и истощения. Потом я провожу практику возвращения родителям ответственности за атмосферу в доме, когда она была маленькой. Все это отражается на ее чувствах: она перестает ощущать себя Жертвой, чувствует больше свободы. Потом я помогаю ей почувствовать границы своих возможностей. Она запоминает все эти ощущения. Затем я прошу ее, переживающую «новые» чувства, снова вспомнить ситуацию истощения. И спрашиваю, почему так произошло?

– Потому что я не принимала в расчет свои потребности и слишком хотела быть хорошей.

Чуть позже мы снова вспоминаем подругу. Женщине становится понятно, почему та ее так раздражала. Она позволяла себе не брать избыточную ответственность, то есть чувствовала, что не сможет сделать больше.

Какие еще чувства необходимо разморозить и принять в себе

Одна женщина пишет: «Я жалею свою дочь, когда она плачет, если ударилась или плохо себя чувствует. Но когда она рыдает из-за того, что не успела сделать домашнее задание, я считаю такое поведение истерикой. Я начинаю злиться и хочу, чтобы она скорее прекратила».

Вероятно, у мамы есть убеждение, что некоторые чувства оправданы, другие – нет. Одни чувства можно выражать, а другие нужно прекратить. Откуда берется такая нетерпимость? Скорее всего, из опыта мамы. Похоже, ее родители рассуждали подобным образом. Ей тоже запрещали испытывать некоторые чувства, терпимо относясь к другим. Почему? Потому что определенные чувства они могли выдержать, другие – нет. И… скорее всего, они переняли эту стратегию у своих родителей. Все дело в том, что, если мы не работаем со своими блоками, напряжениями, травмами, мы их воспроизводим – для себя и для других. Особенно уязвимы дети, потому что наши партнеры, скорее всего, будут сопротивляться и возражать.

Итак, наша привычка рационализировать чувства, то есть считать их плохими, глупыми и неправильными, говорит лишь о том, что мы сами себе не позволяем их переживать. Потому что нам это запретили в детстве. Вспомните, какие свои реакции вы считаете оправданными, а за какие вы себя осуждаете? А теперь вспомните, осуждали ли вас за эти реакции в детстве родители, учителя?

Одна женщина завидовала крупному блогеру, которая свободно появлялась в кадре, выражала свои взгляды и зарабатывала хорошие деньги. Она осуждала себя за зависть, считая ее плохим чувством. В детстве ей внушили, что нужно быть хорошей. А хорошие девочки плохих чувств не испытывают. Разумеется, это не так. Маме были неудобны некоторые переживания девочки, и она их попыталась удалить внушениями и наказаниями, но они никуда не исчезли. Почему появилась зависть? Зависть в данном случае выражает нужду в открытом самовыражении, которое женщина в себе подавляла.

Еще одна женщина осуждала других людей за яркие эмоции, которые они себе позволяли. Но при тщательном разборе выяснилось, что эмоции ей кажутся угрозой, потому что мать с отцом постоянно ругались на повышенных тонах, не заботясь о том, что чувствует их дочь, не замечая, как она их боится. И, конечно, женщина не позволяла себе выражение эмоций, считая их злом, и очень страдала от такого подавления себя.

Итак, нет таких чувств, которых быть не должно. Они все отражают наше взаимодействие с реальностью и самими собой. Однако чувства, которые мы себе запретили, проявляются тайно, и мы вынуждены их скрывать. Если же мы готовы признать их и принять себя в них, мы получаем шанс заметить более глубокий пласт проблемы, а именно потребности, которые мы по каким-то причинам не соглашаемся удовлетворить, или травмы, которые ждут своего исцеления.

Глава 10. О чем говорит сопротивление

Сопротивление переменам

Мы уже говорили о том, что сопротивление связано с попытками эго не дать нам разрушить наши программы выживания. Эго хочет их сохранить. Если мы не осознаем, что находимся в программах эго, то оно полностью захватывает нас и мы мыслим только категориями выживания.

В чем это выражается? В том, что мы находим «весомые причины» не меняться. Эти причины подсказывает сопротивление, но мы этого не видим. Нам кажется, что препятствия действительно есть. Какие именно причины мы находим весомыми и поэтому останавливаем свое развитие?

1. Мы не хотим видеть свою Тень и боимся «обнаружить в себе что-то плохое».

Что плохое мы можем обнаружить? Ничего, если не оценивать свои чувства. Но если же мы осуждаем себя и других людей за чувства, то мы откажемся видеть свою злость, зависть, ревность, нужду в других людях, свою неидеальность и так далее и тому подобное. Чаще всего мы даже не осознаем, что нам мешает заниматься своими травмами. Нам кажется, что мы просто «не хотим» или в этом «нет необходимости».

2. Мы не хотим вкладывать в себя деньги и ресурсы.

И это нежелание часто прячется за рациональными объяснениями в духе «Ну что я нового узнаю, что не смогу прочитать?» или еще более обесценивающими «У меня есть дела поважнее». То есть дела важнее вас, и вы это даже не оспариваете.

К этой же категории мы можем отнести «У меня нет на это денег» – потому что вы боитесь тратить на себя, потому что это может быть страшно для тех, кто привык ставить себя на последнее место после всех остальных. Предвижу ваш аргумент: «Но денег действительно может быть мало». Деньги – это не цель, это средство. И если ваша цель – развитие и вы его себе разрешаете, то средство на это найдется. Так работает поле.

3. Мы не хотим менять свой привычный мир.

Тренировать «Наблюдателя»? Нет, это «слишком сложно». Подлинная причина такого сопротивления связана с тем, что у такого человека мало ресурсов на изменения. Ресурсы действительно нужны, поначалу. Вы тренируете новые навыки, вы работаете со своим страхом, злостью, вы учитесь доверять. На это нужны ресурсы. Но в конечном итоге вы получите намного больше ресурса, чем вложили. Вы освободите себя от множества деструктивных процессов – от неспособности обозначить границы до платы за созависимые отношения.

Вот еще некоторые причины:

• Страх потери из-за изменений – семьи, отношений, статуса (например, замужней женщины).

• Надежда, что мир поменяется сам (да-да, именно так).

• Бонусы Жертвы – жизнь за счет энергии других людей.

Давайте поговорим про сопротивление исцелению – как это ни парадоксально, более осознанная часть нас хочет перестать бояться, хочет перестать быть зависимой, маленькой и так далее. Но у нас присутствует не меньший драйвер сопротивлению к тому, чтобы все оставалось, как было. И сейчас я хочу рассказать об одной очень мало осознаваемой причине – это надежда, что мир поменяется. В первую очередь мы хотим, чтобы родители наши поменялись, и причем не сейчас, а тогда.

Наш Внутренний Ребенок хочет, чтобы мама и папа, которые нанесли ущерб, изменились. Чтобы они выросли, поумнели и осознали, как были не правы. И не только чтоб признали свои ошибки, но и изменились – стали более чуткими, любящими. То есть мы хотим, чтобы они стали другими людьми. И выражается это в том, что мы словно не можем отпустить, мы не можем простить.

Итак, «Не могу простить» – это, как ни парадоксально, сопротивление. И до определенного момента это может быть здоровой частью процесса, но с какого-то момента мы можем говорить о застревании в травме, о застревании в позиции Жертвы, когда человек уже сам выбирает не двигаться вперед.

Расскажу об одном конкретном случае из практики, когда так происходило. Мы работали с одной моей клиенткой по поводу ее злости к матери. Самое интересное, что ее Внутренний Ребенок был очень привязан к матери, но тем не менее у нее накопилось очень много ненависти из-за невнимания, что она больше тратила времени на своих мужчин, чем на дочь.

И у дочери было накоплено очень много не просто злости, а ненависти. И когда мы начали работать, мы несколько раз провели практику признания того, что она получила ущерб, признали ее чувства и ее саму нормальными. Но никак у нее не встраивалось в картине мира, что ее мать – просто человек, не монстр и не убийца. Не хотела она принимать, что мама не могла любить ее так, как ей было нужно. Не могла она принять, что мама не справилась.

Хотя ей самой казалось, что претензий к матери у нее больше нет, но было видно через переносы, которые у нее шли на других людей, что претензий очень много. Других людей – подруг, начальниц, докторов – она наделяла материнскими качествами и ждала от них внимания, заботы, очень тонкой настройки на ее нужды. И когда мы разбирали ее очередной перенос, когда у нее было очень много ненависти к начальнице, я с помощью практики медитации спросила ее Внутреннего Ребенка: «Чего тебе все еще не хватает, чтобы тебе стало легче?» Женщина ответила: «Мне не хватило того, чтобы мою мать наказали, я хочу, чтобы ее наказали». Выходило, что она удерживала ненависть к матери и поэтому не могла отпустить. Но в основе этой ненависти лежит все-таки надежда, что мать изменится.

Нас отпускает тогда, когда мы больше не тешим надежду. А надежду мы перестаем тешить после того, как поверим, что никто нам не может помешать относиться к себе как лучшая мама на свете.

Как еще можно заметить сопротивление изменениям

Внутри оно может ощущаться как нежелание, отсутствие интереса и нехватка сил. Вы можете «не хотеть» получать новые знания, развиваться самостоятельно, а не внутри компании. Вы даже можете «не хотеть» создавать семью, развивать отношения. У вас может «не быть» сил на физические упражнения, на то, что «не приносит денег», – увлечения «для себя».

Очень многие чувствуют нежелание заниматься собой – ухаживать за телом, покупать красивую одежду или вообще тратить на себя деньги. В рабочих процессах мы часто видим столкновения между сторонниками перемен и сторонниками того, чтобы «оставить все как есть». В ряде случаев в этом есть смысл, но зачастую подлинным мотивом сохранения «старых порядков» служит именно сопротивление развитию. Потому что каждый элемент нового требует включенности, то есть времени и усилий. На усилия нужна энергия, а мы помним, куда она уходит: на обслуживание своих страхов, сохранение защит от тревоги и так далее.

Подчеркну, что я описываю универсальные законы. Если мы сопротивляемся разрушительным изменениям, то, конечно, это защита границ. Но мы должны иметь хорошую связь с собой и миром, чтобы разобраться, действительно ли новшества разрушительны для нас.

Насилие над собой или усилие – в чем разница?

Расскажу вам о своем личном примере, как я переживала эту разницу. Однажды преподавательница нашей группы по танцам заболела, и поэтому наш класс объединили с другим, более продвинутым. И вот начался урок.

Никаких поблажек не было: преподаватель обычно принимает во внимание уровень большинства. Из нашей нулевой группы было всего два человека, и человек двадцать было «продвинутых». Нужно было быстро повторять движения, быстро запоминать их. Быстро не получалось: мне явно требовалось больше времени.

Я тут же почувствовала сопротивление. Мое напряжение нарастало, пока я осознанно не решила что-то с этим сделать. Потому что я начала терять смысл нахождения здесь, и это был для меня важный сигнал. Я начала расслабляться осознанно. То есть, замечая напряжение, я соглашалась с причиной его возникновения. Я сказала себе: «Да, тебе не нравится делать сложные движения, и тебе не нравится, что учитель выбрал большинство, а не тебя».

После этого признания мне полегчало и даже появился азарт попробовать то, что я еще не умею, но уже получается у других учеников. На расслаблении движения запоминались быстрее и быстрее стало получаться. И в этот же момент я почувствовала удовольствие и радость по разным причинам:

1. Что танцую.

2. Что у меня получаются новые красивые движения.

3. От своей подвижности, грации, сексуальности.

4. От энергии группы и преподавателя, которые помогли мне сделать усилие и получить все эти удовольствия.

Я подумала о разнице между насилием и усилием. Насилие над собой возникает, если:

1. Мы сравниваем себя с другими, оцениваем себя негативно и заставляем себя «быть не хуже» или даже «лучше».

2. Мы не можем расслабиться, напряжены, пытаемся научиться чему-либо в напряжении.

3. Не считаемся с собой, не замечаем сопротивление, не учитываем свои индивидуальные особенности.

4. Требуем от себя результата, не умеем получить радость от процесса.

Поэтому от насилия мы чувствуем себя плохо, а от усилия – хорошо. Развитие нам необходимо: например, занимаясь танцами, я осваиваю не только движения. Можно сказать, что я развиваю свой способ получать удовольствие, но и это еще не все.

Я все больше узнаю себя, все больше учусь считаться с собой, в результате чего мои возможности и варианты творить свою жизнь существенно расширяются. По себе я чувствую, что жажда к развитию у меня и так заложена, ее не нужно искусственно создавать. Но я, к сожалению, делала очень много попыток ускорить свое развитие с помощью насилия. Это связано с недоверием себе, с неспособностью прислушиваться к своему телу – что оно хочет, когда оно устало, когда ему достаточно, когда нужен другой подход и даже преподаватель. Вот так и формируется сопротивление, которое приходится подстегивать с помощью насилия над собой, и замкнутый круг идет на новый цикл.

Глава 11. Путь к целостности

Не давайте своему партнеру надежду, что вы изменитесь ради него

Замечали ли вы, что, пытаясь понравиться другим людям, вы прячете то, что им может не понравиться, особенно когда дело касается самых важных для нас отношений? Мы можем не только стремиться к тому, чтобы нас видели приятными, красивыми, умными, практичными… Но мы также можем подстроиться под партнера, жертвуя своим временем, своими интересами. Мы можем не отказывать ему, чего бы он ни хотел…

У нас есть определенная цель – понравиться, но мы создаем обманчивое впечатление и даем надежду другому человеку, что мы другие. Он видит не вас, он видит то, что ему показали. Он может быть не в курсе, чего вы хотите на самом деле и нравится ли вам, к примеру, его рыбалка или его любимые фильмы… Он может не знать, что вы не любите ходить в походы или любите спать до обеда, но ради него вы встаете раньше. Он не знает, потому что вы не сказали. А не сказали потому, что понравиться ему вам важнее того, чтобы быть собой и выражать себя свободно.

В конечном итоге ваш партнер имеет дело не с вами, а с тем образом, который вы ему предоставили. Он не знает, что вы любите, а что – нет. Он не предполагает, что вы терпите ради того, чтобы он наполнил вас любовью. И если он этого не сделает в том виде, как вам это нужно, он может столкнуться с вашей злостью и разочарованием. И будет не понимать: «А что случилось? Я думал, тебе нравится играть с моим ребенком от первого брака…», «Я не знал, что тебе тяжело выслушивать меня, когда я делюсь с тобой», «Я не предполагал, что тебя так раздражают мои интересы».

Подавление себя не проходит даром и накапливается в виде усталости, раздражения и претензий к тому самому партнеру, ради которого пришлось подавлять себя. Партнер действительно привык, что вы под него подстраивались, и считал, что вы это делали добровольно. У него тоже есть свои неудовлетворенные нужды, и он тоже хочет любви, принятия, благодарности, свободы от непосильных усилий, разрешения жить по-своему – и всего этого он ждет от вас. И вы дали ему понять, вольно или невольно, что вы ему все это обеспечите. Вы дали ему понять, что готовы меняться ради него, подстраиваться под его нужды и обстоятельства, жертвовать собой.

Через определенное время у вас обоих появляется воз претензий – как же так? Обещал, но не сделал? И каждый из вас оказывается в недоумении: «Почему же ты молчал? Почему не говорил, что тебе так плохо?» И претензии идут на новый виток: «Я знал(-а), что ты меня никогда не любил(-а)!»

Что происходит? А вот что: вы оба молчали, потому что нужда была настолько сильной, что ради ее удовлетворения вам казалось, что можно забыть про себя настоящего. Никто из вас не знал, что вся эта конструкция продержится до поры до времени. Когда начались выяснения, важно понять: это неизбежно. Если вы оба играли роли, значит, подавляли себя ради удовлетворения нужд в любви. А если подавляли себя, значит, накопилось недовольство и раздражение.

Если вы заметили, что стараетесь ради того, чтобы нравиться, постарайтесь избавиться от этой привычки. Подавление себя хорошим не заканчивается. Если же страшно проявлять себя настоящего, значит, пришло время обратить на это внимание и начать по шагам свое исцеление.

Чего больше в нашей жизни: реальности или иллюзии?

Особенность детского восприятия заключается в том, что ребенок не может целостно видеть то, что с ним происходит. Если его ругают, он думает, что он плохой. Он не может осознать, что его родители или воспитатели

1. Могут быть уставшими от своего чувства вины или долга или других деструктивных состояний.

2. Не прожили свое детство так, чтобы чувствовать себя детьми, а не взрослыми. У них нет «подключения» к состоянию ребенка, так как эта область у них «заморожена» или не принята. Мы делали выводы исходя из того уровня сознания и опыта, на котором находились.

3. Проецируют на ребенка тот образ, который им нужен, и не обладают достаточным количеством любви для принятия.

Не обладая всей полнотой картины, мы не учимся распознавать, кто за что отвечает. Нам кажется, что именно мы виноваты в том, что мама расстроена, а папа разочарован. Более того, мы даже не понимаем, что они чувствуют, и реагируем только на их отношение.

Многие люди так и остаются на детском уровне сознания, продолжая чувствовать себя плохими и виноватыми, если на них сердятся. Для того чтобы видеть картину целостно, нам нужно смотреть не из состояния Ребенка. Он видит картину не целиком, а фрагментами. Тех, кто кричит и ругается, он видит «плохими», а тех, кто добр и ласков – хорошими. В некоторых случаях такой взгляд отражает реальность. Так можно распознать преступника или по-настоящему доброжелательного человека. Но что делать, если добрый человек не в ресурсе и злится? Что делать, если добрый доктор вынужден сделать укол? Что делать, если мошенник и аферист под маской заботы хочет воспользоваться твоими ресурсами?

В более сложных ситуациях нам нужны более сложные способы реагирования. Нам помогли бы чутье, интуиция, способность воспринимать человека в разных состояниях. И, главное, нам нужно быть «в моменте», не откатываясь в свои травмы, которые искажают наше восприятие. Только поднявшись своим сознанием выше, а точнее – в целостность, мы сможем отличить – действительно ли чувства другого человека имеют к нам отношение или же он находится в своей реальности, в которой вы выступаете триггером. Действительно ли он – то, что он транслирует, или же это только маска? Действительно ли он однозначно «плохой» или однозначно «хороший» или же вы находитесь в сознании ребенка?

В более целостном состоянии я смогу понять, что нет ничего случайного, и я выстраиваю отношения на основе ожиданий, реагирую на неприятные обстоятельства защитами. В более целостном состоянии я не так сильно завишу от других людей, как зависит ребенок. Как минимум я понимаю, что мои чувства могут иметь травматичную природу. В более целостном состоянии я больше опираюсь на себя, я принимаю себя в тех состояниях, в которых родители меня не приняли. Для того чтобы это произошло, необходимо проделать гигантскую работу. И все это принесет результат: напряжения в вашей жизни будет в разы меньше.

Следующий уровень сознания знаменуется тем, что мы перестаем воспринимать других людей как своих врагов. Почему мы их воспринимаем как врагов? Потому что они нам причиняли боль. Это любые ситуации, в которых вы чувствуете себя брошенными, недооцененными, когда вам кажется, что от вас слишком много хотят, когда другие люди не держат обещаний, и множество других.

И тогда другой человек становится врагом. Бывшие мужья и жены, бывшие друзья, коллеги и единомышленники, бывшие начальники. Нам может казаться, что нас подвела компания, страна и даже Бог. Мы можем воспринимать и «чужих», незнакомых людей врагами. Этим пользуются политики: наше недовольство своей работой они направляют на нужных им людей.

На уровне обычного травматичного сознания мы оказываемся в ловушке. Мы начинаем осуждать и отвергать, потому что нам кажется, что эти люди мешают, не дают реализоваться мечте, подводят. Такая постановка вопроса говорит о том, что мы не опираемся на себя и слишком привязаны к поддержке извне. Это не значит, что мы не имеем права находиться на детском уровне сознания. Конечно, имеем, и это не плохо, но и не хорошо. Но если мы хотим исцеления, то есть вернуться к целостности, нам необходимо заметить, что на этом уровне мы не сможем примириться с такими жизненными реалиями.

Детский уровень сознания мы перерастаем, только работая с травмой. Сначала мы признаем свои чувства, а потом уже можем взять за них ответственность. То есть это мы берем на себя заботу о Внутреннем Ребенке, это мы нейтрализуем Внутреннего Тирана. Это мы сами отказываемся от деструктивных установок, учимся отпускать и примиряться как с тем, что случилось, так и с его последствиями. Это мы учимся любить и ценить себя, не ожидая, что другие люди, как родители, которых нам не хватило, это сделают для нас.

И чтобы воспринимать других людей не как врагов, которые мешают нам жить, нам необходимо примириться внутри себя с тем, что наши родители – не враги. Увидеть их не глазами пострадавшего ребенка, а более целостно – как таких же людей, как и мы, которые проходят свои жизненные уроки. Если нам это удается, мы и других людей начинаем воспринимать как живых, которые не лучше и не хуже нас, но они могли с чем-то не справиться или, напротив, могли отразить наш вклад в отношения.

Одна женщина развелась с мужем. У них были несовершеннолетние дети. Муж довольно быстро нашел новую подругу, и у них родился ребенок. Наша героиня переживала адовы муки: она чувствовала себя ненужной и несчастной. Ей казалось, что бывший муж счастлив, а она – нет. Ей пришлось учиться обходиться без его поддержки. Устраивать быт, решать многие вопросы. Она думала о том, что ее деньги достаются теперь новой жене и новому ребенку. Еще ее угнетало то, что новая жена оказалась моложе на десяток лет, и ее женское самолюбие оказалось уязвленным. Бывший казался врагом – это из-за него она несчастлива.

К счастью, моя клиентка решила пройти терапию. По мере того как она сталкивалась с собственным непринятием своего возраста, своей ревностью, завистью и злостью, она все больше осознавала, что муж был не таким уж врагом. Он действительно выступил триггером множества ее травм, которые появились значительно раньше. Когда ей удалось увидеть в себе красивую женщину, которая справилась с непростым испытанием, вышла из состояния Жертвы, она примирилась с тем, что случилось. И не только примирилась, но даже признала, что развод был и ее выбором. Она вспомнила, что сама уже не хотела жить с бывшим, потому что противоречия между ними невозможно было разрешить на том уровне сознания, на котором они находились. В конечном итоге ее бывший наступил на прежние грабли в своих новых отношениях. Его история повторилась, а вот история моей клиентки изменилась, потому что изменилась она.

Итак, мы переходим на новый уровень сознания, проработав старый багаж, убрав из него все конфликты и противоречия. И все окружающие нас люди, особенно близкие, активно нам подсвечивают зоны ближайшего развития. И если с индивидуальной травмой мы более-менее еще можем разобраться, то с коллективным пластом реальности немного сложнее.

Мы сами поддерживаем тот мир, который нас окружает: своим неверием в то, что влияем на него, своей неосознанностью – то есть мы не видим, что вносим в среду, своими страхами, которые, умноженные другими страхами, формируют коллективную Жертву, на которую всегда находится свой Тиран, непременно обладающий властью и влиянием. Все, что мы не осознаем, наполняется иллюзией. Например, мы можем считать, что наши родители могли быть другими, хотя они не могли. И вот в этой иллюзии того, что все могло быть по-другому, у нас возникают страдания о том, чего никогда и не могло быть.

Нам стоит помнить, что в любой момент мы можем оказаться в иллюзии. Мы можем не осознавать, почему мы сами поступили так или иначе или другой человек, потому что не видим всей реальности, а лишь ее фрагмент. Впрочем, это не делает нас плохими, скорее – полузрячими.

Помня об этом, мы уже не захотим настаивать на своем ви́дении как непреложной истине и будем с интересом исследовать себя и других людей. Пока еще невидимые фрагменты реальности могут стать видимыми в любой момент времени благодаря нашей готовности допустить свое несовершенство. А также благодаря нашей готовности продолжать свое развитие до конца жизни.

Глава 12. Границы

Что такое границы? Мы можем думать, что защищать границы – значит защищать свое пространство, свое мнение и свои убеждения. Стало быть, границы защищают то, во что мы верим, и то, что нам дорого. И это действительно так. Но это далеко не все что относится к понятию границ.

Однажды мы работали с женщиной, у которой не складывались отношения с мужчинами. Она молода, красива и умна. Нет никаких препятствий в том, чтобы у нее были отношения. Или все же есть? Что нужно для отношений? Для них нужны границы, то есть нужно присвоить себе множество прав: на личное пространство и личное время, на распоряжение своим телом, право занимать пространство, быть, заботиться о себе, ставить свои интересы на первое место и право предупреждать о том, где именно проходят наши границы.

Что происходит, если эти права не присвоены? В дело идут психологические защиты, и часто это избегание отношений или же быстрая их смена, а также разрыв отношений. Именно это и происходило в жизни молодой женщины. В своей семье она не чувствовала себя в безопасности, потому что понятия границ в ней не существовало. «Ты будешь делать то, что я хочу», – говорила бабушка, которая ее воспитывала. Такая установка нарушает все границы, и это небезопасно.

У каждого человека должно быть свое пространство, в котором он находится один, без других людей. Не так важно, что он делает – читает, играет, спит или общается с друзьями. Личное пространство дает нам возможность чувствовать свою личную свободу. Если его нет, мы находимся во власти других людей, и это небезопасно, даже если это самые близкие нам люди. Наша героиня, к сожалению, слишком долго жила в остановке бесправия, и поэтому ее защитой стало избегание отношений – что она и делала. Сознательно она хотела отношений, а бессознательно избегала их, потому что не умела выстраивать границы и могла только убегать.

Я знаю множество историй, как родители грубо вмешивались в самые интимные границы своих детей. Одна мама требовала от дочери держать дверь открытой, когда она принимает душ. Другая мама читала письма и дневники, третья – подслушивала разговоры… Еще одна поощряла дочь рассказывать ей секреты, а потом публично высмеивала ее. У каждой пострадавшей сформировались очень жесткие защиты и повышенное недоверие к людям.

У людей, переживших грубое вторжение в свои границы, формируется слишком дальняя дистанция для общения, и они никого к себе не подпускают. С другими людьми они могут быть избыточно деликатными, то есть полагают, что у всех людей есть повышенная потребность в личном пространстве, потому что работает механизм переноса.

Я часто слышу истории о том, что кому-то пришлось рано повзрослеть. У одних людей родители были слишком инфантильными, и их детям ничего не оставалось, кроме как самим о себе заботиться. У других детей родители были слишком требовательными: они должны были нести большую нагрузку – в учебе, спорте или, например, в игре на музыкальных инструментах. Часть детей трудилась не по-детски в своей семье – кто-то приглядывал за младшими, другие убирали, готовили или брали на себя взрослую ответственность по-другому. Если у таких людей не было времени играть, встречаться с друзьями, «бездельничать» или просто уделять себе время, то они могут не чувствовать своих границ. Для них становится привычно думать о других больше, чем о себе.

Человеческие права как основа наших границ

Итак, у каждого из нас есть человеческие права. Они неотъемлемы, то есть не нуждаются в доказательствах. Однако мы живем так, что сами не верим в свои права, и ведем себя так, как будто и другие в них не верят. Все это происходит потому, что мы не получили в детстве разрешения на свое личное пространство и продолжаем думать, что кто-то должен даровать нам такое право.

Приведу пример того, что произошло с моей клиенткой. Ей было лет пять или шесть, когда она нагрубила маме. Точнее, мама подумала, что дочь ей нагрубила. «Ты – злая, а бабушка – добрая», – вот что сказала девочка. Она сказала то, что чувствовала, но мама не смогла этого выдержать. Она выставила дочь на лестничную клетку: «Ну и ищи себе другую маму».

Какие границы дочери оказались нарушенными? Фундаментальные: право на свое место, на дом, на родителей. Каждый из нас имеет право на свое место в этом мире. Ребенок имеет право на место в своем доме – независимо от того, что он говорит и выражает ли благодарность. Право безусловно, по факту рождения. Мать нарушает это право, обидевшись на дочь. У дочери вследствие нарушения ее границ искажается восприятие: «Я не имею права на дом по факту рождения, а только «за хорошее поведение»». Точно так же происходит искажение и по отношению к миру: «Другие люди должны быть хорошими, иначе они не имеют права на свои границы».

Роль «хорошей девочки» и «хорошего мальчика», которая негласно навязывается в нашей культурной среде, – это жесткое нарушение границ. Ребенка принимают послушным, но не принимают протестующим. Между тем протест необходим, если происходит насилие. Протест может возникнуть, когда кто-то, обладающий властью, не признает наши физические возможности, проявляет неуважение к личности – судит, оценивает, осуждает и так далее. Но у многих людей такой протест не возникает, потому что у них уже сформировано согласие на нарушение своих границ. Если от человека отрезают все части, кроме «хороших», он делает то же самое по отношению к другим. Так формируется среда, в которой узаконено эмоциональное (и не только) насилие.

Среди нас есть люди с нарушениями фундаментального права на существование – «Я есть». Этим людям было отказано в субъектности: они могли только сливаться с другими людьми, предугадывая, что те хотят. Есть люди с нарушенными правами на выражение чувств. Им запрещали злиться, или радоваться, или грустить, или говорить о чувствах, или их поощряли испытывать превосходство, проявляя свои интеллектуальные способности, но не ценить и не уважать чувства и так далее.

Нарушения границ могут быть на разных уровнях – от права быть до права чувствовать усталость, от права выглядеть на свой возраст до права на протест. Следовательно, границы символизируют наличие этих прав, и признавать их нам нужно в первую очередь самим. А другим людям нужно лишь донести то, где проходят ваши границы.

Почему возникают сложности с границами

Часто мне задают вопрос: «Как понять, где проходят мои границы? Как узнать, не нарушаю ли я границы другого человека?» Может показаться, что вот сейчас мы поймем, как работает схема границ, и будет легче. Но границы – это не то, о чем можно узнать или что можно понять. Это то, что мы чувствуем (или не чувствуем).

Вы можете чувствовать или не чувствовать сигналы своего тела. А чаще всего происходит вот что: вы чувствуете эти сигналы, но не придаете им значения. Вы чувствуете, что устали, но все равно продолжаете заниматься домашними делами: готовите, убираете, делаете уроки с детьми… Это значит, что в вашей личной картине мира эти дела важнее вашей усталости, и на этом основании вы их игнорируете. То есть сами же нарушаете свои границы.

Вам не нравится ваша работа, и вы это чувствуете. Вы чувствуете, что вы переросли это занятие или оно вовсе «не ваше». Но вы не меняете работу, потому что боитесь остаться без денег, не найти другую работу. Это значит, что в вашей картине мира вы можете пожертвовать собой «ради денег», а точнее, ради выживания. По крайней мере, вы думаете, что вы выживаете.

Не так давно у меня произошел один случай. Школа танцев, в которую я хожу, проводила отчетный концерт. Преподавательница пригласила нескольких участниц для совместных репетиций, чтобы выступить на этом концерте, а меня она попросила стать организатором: арендовать зал, оповещать участниц о времени репетиций и быть связующим звеном с преподавателем. Я согласилась.

Потом на практике выяснилось, что все это требует кучу времени и усилий! Кто был организатором групп, меня поймет. Я почувствовала усталость. Именно усталость говорила о том, что у меня нет столько сил для ведения этого проекта. По крайней мере, в том виде, в котором он сложился. Я не только почувствовала усталость. Я придала ей значение, это была моя опора.

После этого я поговорила с участницами, что не думала, что буду тратить столько усилий, и попросила их быть более включенными, читать чат и быстро давать ответ. Преподавательницу я попросила напрямую общаться с участницами. Никто не возражал. После реорганизации я вкладывала намного меньше усилий и вполне могла сделать ту часть работы, которая осталась.

Что могло бы произойти, если бы я «побоялась» обозначить границы? Скорее всего, я принялась бы терпеть, а потом под благовидным предлогом покинула бы проект. Разве не так поступают множество людей? Избегание вместо границ – это очень частая история.

Итак, для того чтобы обозначить границы, нужно быть на связи с собой. Чувствовать себя, придавать значимость сигналам. И не стесняться ставить себя на первое место. Что это значит – «ставить себя на первое место»?

Одну женщину, классного специалиста, часто приглашали для экспертизы. Казалось бы, востребованность – это так здорово! Но не все проекты ей были интересны. Однако она скрепя сердце соглашалась на все. Когда я ее спросила, почему ей так трудно отказаться, она ответила: «Тогда меня перестанут приглашать».

В чем ошибка подобного мировоззрения? В том, что в глубине души женщина думает, что ее приглашают «за хорошее поведение». А хорошее поведение для нее – это никого не расстраивать и не злить. Разумеется, дело было в детской травме. Когда мама расстраивалась, она теряла даже то внимание, которого и так было не слишком много. Когда папа злился, было очень страшно, и конец всегда был одинаковый – ее наказывали. Поэтому единственным выходом сохранить контакт с мамой и не навлечь раздражение и наказание от папы был только вариант подстроиться. Нужно было быть хорошей, не провоцировать негативные чувства родителей.

Но почему же все-таки ее приглашали? За то, что она была безотказной? Конечно же, нет! Ее приглашали потому, что она была классным экспертом. И подстроились бы под нее, под ее график. И некоторое количество отказов никак не повлияло бы на ее востребованность. Скорее, наоборот, ее хотели бы пригласить еще больше. На этом примере мы видим, что «поставить себя на первое место» буквально означает «ценить себя», а вовсе не «плевать на всех», «эгоистично думать только о себе».

Давайте рассмотрим еще такой пример. «Я не могу отказать своему ребенку, родителю, другу… Я буду чувствовать вину». Если вы пожизненный Спасатель, это значит, что вы не чувствуете себя ценным «просто так». Вам нужно заслужить свою ценность, и вы это делаете, принося пользу другим, помогая. Это очень интересная тема и глубокая. Помогать – это хорошо, гуманно, это по-человечески. Так мы думаем. Однако мы не подозреваем, что помощь и спасательство имеют противоположные заряды.

Спасатель не помогает. Он берет на себя чужую ответственность. Что происходит, когда мы берем на себя то, что другие могут сделать сами? Мы перегружаем себя и инфантилизируем тех, кого мы спасаем. Наше физическое состояние может быть важным сигналом, чтобы мы могли разобраться: «Я сейчас помогаю или спасаю?» Усталость, раздражение, заморозка чувств дают сигнал, что вы взяли не себя больше, чем можете вынести. Радость, воодушевление, теплые отношения сигнализируют о том, что с вашей помощью все в порядке. Сложность возникает в том, что мы привыкли спасать, боимся не спасать, не доверяем близким и поэтому спасаем.

Когда я была начинающим психологом, я была таким Спасателем. У меня была идея, что я смогу помочь многим людям прозреть и освободиться от детских травм. Именно поэтому я брала много клиентов, проводила много терапевтических групп и не обращала внимания на усталость. Поэтому я накапливала напряжение и чаще раздражалась. И кроме того, в этой позиции было еще и высокомерное желание помочь всем, кто ко мне пришел. Это только потом я поняла, что не все зависит от меня. Напротив, все зависит от вас, дорогие мои читатели и клиенты. Да, от вас! От вашего желания измениться. Именно вы открываете двери, и в вас входит знание. Именно вы соглашаетесь погрузиться в детские чувства, порой неприятные, чтобы их прожить и отпустить. Именно вы находите меня по резонансу и доверяете моему методу, потому что без вашего доверия ничего не сработает. Что же делаю я? Я вкладываю свой опыт, создаю условия для исцеления. И в этом я мастер. Но большую часть работы делаете все равно вы.

Сейчас мои взгляды изменились. Я избавилась от высокомерного желания помочь всем. Я знаю, что помогу немногим, но от этого мой труд не становится менее ценным. Я помогаю тем, кто этого захотел. Согласитесь, это очень по-партнерски, без ожиданий и насилия с моей стороны! И, конечно, я опираюсь на свои ощущения: устала/есть силы, интересно/не очень (так я ищу новые методы, идеи и темы для работы). Если я вижу, что мы с клиентом не в резонансе, он не реагирует на мои методы, я не буду его спасать и откажусь от работы. Он непременно найдет специалиста, который ему больше подойдет.

Итак, если мы опираемся на свои границы, это вовсе не эгоистично. Напротив, доверяя себе, мы вносим в отношения больше доверия своим партнерам, больше уважения к тому, что они сильные и могут справиться со своими запросами. И наши родители, и наши дети тоже на что-то способны. И наша задача – осознать, что они могут сделать самостоятельно, а в чем мы можем им помочь.

На то, что происходит в отношениях, влияют наши травмы и сложившиеся сценарии взаимодействия.

В одном творческом проекте встретились три женщины. Одна привыкла брать ответственность за других людей, другая привыкла, что о ней заботятся и берут за нее ответственность, а третья протестует против чужого мнения, потому что ей важно, чтобы ее мнение признали самым верным. Разумеется, у этих женщин не случайно сформировались такие стратегии. У всех были предпосылки или причины. Мы можем даже предположить, что первая женщина привыкла отвечать за кого-то или ей нельзя было быть ребенком в семье. Вторая женщина, напротив, не смогла повзрослеть, потому что в нее не верили взрослые и слишком контролировали ее. А третья женщина страдала в детстве от того, что ее с кем-то сравнивали и она не чувствовала себя ценной. Или она отстаивала себя, когда на нее нападал отец или учитель.

Если эти женщины не осознают свое поведение, а точнее, давно сформировавшиеся реакции, они будут вносить свои привычные паттерны отношений, даже не задумываясь. Слишком ответственной женщине покажется, что никто не может «нормально сделать работу». Женщине, в которую не верили, будет казаться, что она ничего не может, что другие взрослее и умнее ее и лучше молчать и ничего не делать. Протестующей покажется, что ее мнение не ценят, что ее отодвигают на задний план. У нее вспыхнет обида, и она начнет протестовать.

Им всем покажется случайным то, что случилось. Они будут недовольны друг другом, потому что будут испытывать «старые» чувства в новых обстоятельствах. Женщина с повышенной ответственностью будет страдать, что «снова все взвалили на нее». В действительности сначала она взяла все эти задачи, не прислушалась к своим настоящим желаниям. Привыкла брать больше и снова сделала это неосознанно. Вторая женщина будет обижена, что снова ее «проигнорировали». Она не заметить, что сама себя подавила. Она подумает, что это сделали ее коллеги.

В обстоятельствах, когда мы не знаем (да и не должны знать), что у каждого встреченного нами человека происходило в его жизни, нам нужно опираться на осознанность, на понимание себя, своих особенностей, в том числе травм, и на готовность договариваться с людьми, не похожими на нас. Нам нужно не манипулировать своими травмами, перекладывая ответственность за них на других людей, а самим относиться к себе бережно, хорошо чувствуя свои личные возможности.

Что изменилось бы, если бы эти три женщины осознавали себя? Первая женщина не торопилась бы схватить все в свои руки, дала бы место другим участницам. Неуверенная женщина поддержала бы себя в том, чтобы пробовать, а протестующая женщина сама бы училась ценить себя, не ожидая, что это ей должны другие люди. Также очень помогают заранее оговоренные правила игры, к примеру: все вопросы обсуждаем; если есть разногласия, уходим с ними домой, на другой день приходим с новыми идеями; если не успеваем сделать свою работу в срок, просим помощи и так далее. Что еще влияет на личное ощущение границ? Состояние наших потребностей. Точнее – как мы с ними обращаемся.

Потребность в любви и границы

У всех нас есть глубокая потребность в том, чтобы быть собой. То есть быть не похожим ни на кого, уникальным в сочетании всех качеств, талантов, темперамента и опыта. Ощущение себя собой придает нам сил, мы чувствуем себя хорошо и свободно. Нам нужны права на место, пространство, на то, чтобы быть любимыми. Мы хотим чувствовать себя ценными, хотим уважения. Это совершенно нормальные потребности. Нет плохих потребностей.

Иногда меня спрашивают: «А если у меня есть потребность наслаждаться едой с утра до вечера, это тоже нормально?» или «Если у моей дочери есть потребность ныть, это тоже хорошо?» Еда с утра до вечера – это попытка компенсировать неудовлетворенную потребность – одну из описанных выше. Нытье – это реакция на неудовлетворенную потребность. Тоже смотрите выше, на какую. Очень полезно научиться отличать потребность (нужду) от способа ее компенсировать или способа реагировать на неудовлетворенность.

Итак, нет плохих потребностей. Но есть защиты, компенсации и другие реакции, которые появляются, если потребности хронически не удовлетворяются. Эти, например, ожидания мы можем считать своими границами. И если обжорство, страдания или избегание отношений являются нашим личным делом, то вот ожидания от других людей могут нарушать их границы.

Молодой мужчина почувствовал зависимость от подруги. Он осознал, что ему очень важно ее одобрение. Поначалу его желание обсуждать с ней все свои дела он считал нормальным. Но, заметив, что не может решить без нее ни один, даже маленький, вопрос, а также обратив внимание на усталость женщины от его частых обращений, задумался. Ему очень хотелось получить одобрение отца, которого никогда не было. Голод остался. Теперь с ним он обращался к подруге. В данном случае нарушение границ выражается в ожидании наполнения своего ресурса от человека, который не является родителем.

Еще один мужчина ждал от подруги, что она будет ему готовить и убирать в доме. Он привык, что его мама заботится о нем. Однако он не научился ценить ее труд, считая, что это ее обязанность. Его ожидание заботы так и не изменилось – он считал, что заботу ему «должны», а ценить ему как будто «нечего». Способность ценить чужой труд и благодарить за него – это признак зрелости, взрослости. Человек в детской позиции не умеет это делать, потому что ему кажется, что ему «должны». Итак, в данном случае нарушением границ будет обесценивание чужой энергии, отданной из любви и заботы.

Супруги придерживаются разных политических взглядов. По сути, они выбирают разные ценности и приоритеты, основанные на своих личных взглядах на мир. Они спорят друг с другом и, теряя терпение в том, чтобы переубедить друг друга, проявляют агрессию. Как проявляется нарушение границ? В попытках друг друга изменить. С чем это связано? У некоторых – с потребностью в безопасности. Есть люди, которым безопасно только рядом с человеком похожих взглядов. У других желание изменить партнера связано с потребностью в близости: «Если у нас разные взгляды, мы не можем быть близки». Поэтому появляется импульс изменить другого человека, «переделать» его. В данном случае потребность переделать другого человека и нарушение его границ связано с невозможностью выдержать инаковость, различие во взглядах, оставаясь при этом близкими и безопасными друг для друга людьми.

Чем меньше мы можем выдержать другого человека другим, то есть не похожим на нас, тем больше вероятность того, что мы будем нарушать его границы, требуя измениться. Чем меньше мы отслеживаем свои нужды, которые не наполнены, тем больше мы будем уверены, что эти нужды обязаны наполнять наши близкие люди.

Помните историю моей клиентки, которую я описала выше? «Ты будешь делать то, что я хочу», – говорила ей бабушка. Это история абсолютного отрицания того факта, что другой человек равен тебе в правах. Даже если это ребенок. У него своя жизнь и свои желания. И это необходимо признать. И сделать это проще, когда мы можем честно посмотреть на свои процессы со стороны и увидеть свои нужды, за которые мы отдаем ответственность другим людям, а также заметить причины, по которым мы не хотим отпускать других людей, привязывая их к себе.

«Если я буду обозначать границы, меня отвергнут». Как справиться с этим страхом

Мы интуитивно чувствуем, что если мы откажем близким в родительской заботе о них, то им придется нелегко. Они могут не выдержать такого отказа. Они хотят провести вместе время, занять у нас денег, попросить совета, помощи и внимания. У них могут быть завышенные ожидания, о которых мы говорили выше. И мы принимаем решение, согласиться или отказать, опираясь на личное ощущение своих границ.

Если мы боимся отказать, мы будем соглашаться, жертвуя своими интересами. То есть на то, чтобы обозначить границы, нужна смелость. Свои ресурсы должны цениться выше, чем желание нравиться и быть хорошим. Кроме того, нужно уже хорошо знать себя. Ваши границы – это ваши присвоенные права или же способ избежать контакта? Ваши границы – это уважение к своим ресурсам или же желание пользоваться чужим ресурсом?

Но вернемся к страху отвержения. Вероятно, боятся те, кто все еще чувствует себя маленьким и бесправным рядом с «большими» и «взрослыми» людьми. Если основная наша роль – это Спасатель, мы автоматически будем ставить на первое место других людей, не обращая внимания на себя. Часто мы боимся отказать из-за чувства вины. То есть мы отказываемся от границ, чтобы не переживать ее.

Границы связаны не только с отказами. Мы можем избегать границ, чтобы не допустить конфликтов. Есть такой страх: «Если я покажу, что мне что-то не нравится или не подходит, будет конфликт, которого я не хочу. Поэтому я лучше буду избегать сложных тем, спорных вопросов, и тогда я смогу избежать конфликтов».

И еще мы избегаем обозначения границ, чтобы не быть отвергнутыми. Мы умалчиваем о том, что нам не нравится, что нам неудобно, что смущает или не подходит иным образом, потому что боимся, что это вызовет неприятные эмоции у другой стороны с последующим отвержением.

Одна женщина запомнила, что, будучи ребенком, назвала дедушку дураком за то, что он ее дразнил. Папа хлопнул ее по губам, давая понять, что виновата именно она… Дедушке он ничего не сказал. Так ответственность осталась с девочкой: это она должна была молчать, если рядом большие и сильные, которые могут причинить боль. Так у нее почти физически слова застряли в горле: обозначение границ стало настоящей проблемой.

Другая женщина вспомнила, как бабушка обиделась на нее и перестала с ней разговаривать. Дело было так: внучка убежала играть с подружками, хотя бабушка просила ее остаться с ней. Мы не знаем, что двигало бабушкой и почему она так нуждалась в том, чтобы ребенок остался с ней. Но обида говорит о многом: бабушка чувствовала зависимость, но ответственность за это «отдала» ребенку. Мама не стала поддерживать дочь, встав на сторону бабушки в ее обиде. Почувствовав себя отвергнутой, женщина запомнила, как и почему ее отвергли. Она научилась избегать отношений – потому что «зачем они нужны, если ты в них постоянно должна?»

Избегание вместо защиты границ – это частая история. Как вернуть себе право границ? Мы знаем, что границы – это про права. Право выбирать себя в те моменты, когда это необходимо. Право говорить о трудностях, обсуждать происходящее. Это готовность договариваться об уважении границ с обеих сторон.

Необходимо проделать терапевтическую работу по возвращению бабушке ответственности за ее чувства, снятию страха перед другими людьми и признанию права говорить о сложностях в отношениях. То есть вам нужно разморозить травму, чтобы почувствовать боль, оплакать ее и отпустить.

Я, как и другие психологи, помогаю размораживать и проживать такие травмы в терапии. Еще одна задача – это убрать грандиозность взрослых, потому что в восприятии Ребенка застыло ощущение бессилия перед ними. Я это делаю в терапевтической медитации. Самостоятельно это сделать невозможно, потому что нужна еще одна фигура, помимо тех, которые создали травматичное переживание, и чтобы эта фигура помогла провести вашего Внутреннего Ребенка в другую реальность.

Как обозначить границы близким людям

Однажды клиентка пожаловалась мне на близкую подругу. Они договорились о встрече, но в последний момент подруга встречу отменила. Они договорились снова, и снова подруга попросила перенести их свидание, сославшись на дела. У нашей героини возникли чувства обиды и разочарования. Прислушавшись к себе, она поняла, что, по ее мнению, подруга вела себя так, как будто не считала ее ценной. Как будто другие дела и обстоятельства были важнее нее. Я ответила:

– Похоже, ваша подруга ценна для вас, если у вас возникли такие чувства.

Женщина была в замешательстве. У нее пока еще были сложности с тем, чтобы заметить свои чувства и тем более их идентифицировать, то есть назвать своим именем.

– После того, как она поступила, мне сложно это признать. Мне хочется сказать, что ничего страшного не случилось и встречи с ней не так важны для меня.

– Для чего вам хочется обесценить вашу дружбу?

– Чтобы не признавать, что мне было больно… Мне пришлось бы признать, что она имеет для меня значение, и я тогда оказалась бы в очень уязвимом положении… А я не хочу быть уязвимой, потому что она может воспользоваться моей зависимостью от нее.

Что происходит? Перед нами обесценивание как защитная реакция. Эта реакция заложена еще в детстве: родители обращались с ней довольно жестко, тепла и внимания не было. Обесценивание своих чувств помогло ей не испытывать боль. Ей казалось, что боль прошла. Но вместе с болью исчезло что-то теплое, интимное. То, что объединяет нас, из-за чего мы хотим встречаться, общаться, обмениваться идеями, добрым человеческим отношением.

Постепенно дистанция увеличивается. И вот уже кажется, что никто не нужен, что дружить бессмысленно и бесполезно. Именно это и переживала моя клиентка. Впустив подругу в ближний круг, наша героиня действительно чувствовала небезопасную уязвимость. Вот эта уязвимость подверглась испытаниям. Нужно было найти новый путь: обесценивание и охлаждение в отношениях больше не устраивали ее. Мы говорили о том, как можно обозначить границы. Но еще больше мы уделили внимание ее смелости говорить о своих чувствах.

Границы – это лучшая альтернатива защитам. В данном случае – обесцениванию, дистанцированию и последующей изоляции. Но как их обозначить, какими словами? Для начала выясним, какие формулировки не являются обозначением границ:

1. «Ты не ценишь наши отношения, я для тебя пустое место, что ли?»

2. «Ты причинила мне боль, мне очень больно!»

3. «Ты не должна так поступать, мы же друзья! С друзьями так себя не ведут!»

Как думаете, почему эти фразы не обозначают границы? Потому что это претензии и обвинения. Почему мы обвиняем? Потому что мы почувствовали боль, или злость, или разочарование… Но не успели осознать свои чувства, не успели понять, что оказались в позиции Жертвы, и незаметно для себя оказались Преследователем. Обвинения возникают, если мы не успеваем отследить свои же собственные чувства. А чувства возникают, в свою очередь, из наших нужд и ожиданий.

В нашем примере у героини были ожидания, что подруга «будет понимать», как нелегко ей даются близкие отношения, и будет ценить эти отношения «по образу и подобию», то есть так, как видит из своего мира моя клиентка. Но мы знаем, что другой человек – другой, и у него свой мир. Это не значит, что подруга не ценит отношения, но она придает значение другому и дружит по-другому. Именно «нестыковка» двух миров рождает противоречие и сомнения. Разобраться в том, что хочу я и действительно ли другой человек хотел причинить боль или он просто другой, – это задача на расширение и освобождение от старых травм.

Что же является обозначением границ? Только если мы вносим себя, если говорим о своих чувствах, но не обвиняем, не перекладываем ответственность за свое состояние на других людей. Мы призываем к взаимодействию. И – очень важно! – мы признаем ценность другого человека для нас. Например, так: «Когда ты отложила нашу встречу во второй раз, я почувствовала обиду, как будто не важна для тебя. Я хочу, чтобы ты знала, что мне важна наша дружба и важна ты. Я не обвиняю тебя, однако надеюсь быть услышанной».

Вариантов может быть множество, но они имеют общее черты:

1. Мы говорим о своих чувствах, не перенося за них ответственность на другого человека.

2. Мы говорим о его ценности для нас.

3. Мы выражаем надежду на диалог.

Это самораскрытие – да. Для многих это выход из зоны комфорта – да. Это высший пилотаж – взрослая позиция. Мы оставляем другому человеку ответственность за его решение. Даже за то, что, возможно, он поставил что-то другое на первое место. Это очень уязвимо – да. Но так он сможет увидеть вас живым человеком. Отсутствие обвинения сталкивает его с самим собой: он не защищается, а задумывается и о ваших отношениях, и о своих приоритетах. Безусловно, ваша искренность не гарантирует вам безоговорочных изменений в вашу пользу. Но именно такая форма и является границами.

Стоит сказать, что в разных обстоятельствах границы могут быть более жесткими. И даже если вы пока еще не можете избавиться от обвинения, то и за это не стоит себя винить. И все же осознание того, что на самом деле можно назвать границами, может существенно помочь быть более искренним и открытым в построении близких отношений.

Глава 13. Как вылечить психологическую травму

Психологическая травма чем-то похожа на физическую. Она может болеть, если ее задевают. И вместо нее может быть рубец, то есть участок, лишенный чувствительности. Тогда наши чувства оказываются замороженными.

Я хорошо помню, как мои чувства были заморожены. Я писала в другой книге о своем сыне, которого отвела на плавание, и он показывал очень хорошие результаты. Он жаловался, что ему трудно, но я не слышала его. Я думала о том, что нужно перебороть себя, нужно воспитывать характер, и вообще – как можно чему-то научиться, если не работать над навыками?

Все это справедливо в том случае, если человек выбрал занятие сам и сам решил потратить свои усилия. И даже в этом случае он имеет право передумать. С детьми нужно быть особенно внимательными, потому что они навсегда запомнят потраченные усилия: возникнет сопротивление либо конкретному занятию, либо фигуре учителя или родителя, которых он потом будет проецировать на людей или начальников. Они тоже могут терять свою чувствительность к себе, своим чувствам, своему телу. И будут нечувствительными к своим детям. Какой и я была в свое время.

Только слезы моего сына пробудили меня, и я разрешила ему бросить спорт. Потом был длительный период реабилитации: он «ничего не делал» два года, потом выбирал и пробовал разные виды спорта сам, потом выбрал музыку и теперь получает образование по специальности музыкального продюсера, композитора, звукорежиссера и так далее. Реабилитация помогла ему снова выбрать себя. К слову, сейчас он с удовольствием плавает, играет в шахматы и занимается скалолазанием – все эти занятия я предлагала ему в детстве, но не слишком усердствовала в требованиях.

Итак, болезненное место или замороженность являются следствием травмы. Как начать исцеление? Травму необходимо признать. И это самый важный шаг. Это значит, нужно согласиться, что она есть. А также признать, что нам был нанесен ущерб. Большинство людей не осознают, что носят в себе травмы. Поэтому они никогда не будут исцелены. Во многом травмы создают особенности нашего характера, например, стыд за то, что мы не такие, как надо, или закрытость, недоверчивость, или стремление к совершенству – в фигуре, знаниях, в работе. Мы можем думать, что это истинные наши качества, но это не так.

Когда мы признаем: «Я закрыта, потому что боюсь» – это уже признание травмы. «Я боюсь потому, что не верю, что меня примут, как не принимали родители в детстве» – это еще один шаг к исцелению. Признание травмы ослабляет ее действие. Вы уже не живете автоматически в сознании Жертвы, вы уже делаете шаги к ее осознанию. Это значит, что с вами уже нельзя поступить как с ребенком, вы осознаете, что «попали в травму», но все же вы не ребенок, у которого нет ни власти, ни возможностей для защиты.

Нам бывает сложно признать травму, если нам это не подтвердили. Одна клиентка рассказывала мне, что, когда она спрашивала мать: «Почему ты меня била?», та отвечала: «Этого не было, не придумывай». Ее снова охватывали боль и неверие, что она на что-то способна. А все потому, что подтверждение матери как будто «легализовывало травму», другими словами, делало ее «существующей». Но все же самое сложное – самому заметить ее признаки. Для этого необходимо признать, что некая сфера жизни вас беспокоит. Некий жизненный сценарий повторяется. И все это не «просто так».

Практика

«ОТДЕЛЯЕМ СЕБЯ ОТ СВОЕЙ ТРАВМЫ»

Сядьте удобно, с прямой спиной. Начинайте глубоко и медленно дышать. Прикройте глаза. Освободите голову от мыслей. Считайте на вдохе, это помогает не думать.

Почему нам нужно «освободить голову от мыслей»? Потому что исцеление происходит на уровне чувств. Мысли мешают погрузиться в чувства. Можно даже сказать, что они мешают нам войти в состояние, в котором возможно исцеление.

Старайтесь сосредоточиться на теле, чувствуйте разные его части: руки, ноги, спину. Все это кажется простым, даже слишком. Но перенесение внимания с постоянного отслеживания на себя уже является целительной практикой.

Продолжайте дышать. Вдыхайте и выдыхайте все медленнее. И теперь вспомните свою главную обиду на родителей. Почувствуйте ее. Почувствуйте, как сложно вам ее отпустить. И задайте себе вопрос «Почему ее так сложно отпустить?» Дайте себе время.

Возможно, вы хотите, чтобы они признали, что нанесли вам ущерб. Быть может, вы хотите, чтобы они тоже страдали, и у вас появляются перед глазами картины мести, наказания. Возможно, вы ничего не чувствуете. Заморозили чувства, чтобы не переживать боль. В этом случае я рекомендую еще раз проделать предыдущие практики.

Теперь посмотрите на себя страдающего как бы со стороны. Представьте, что вы человек, который наблюдает за вами. Наблюдатель не дает оценок, не осуждает. Он просто наблюдает. Посмотрите на себя-обиженного со стороны.

Если у вас возникает сострадание, побудьте в этом чувстве, переживите его как можно дольше. Этого сострадания вам не хватило в детстве, когда вам был нанесен ущерб. Продолжайте смотреть. Вы можете увидеть свою обиду как камень на шее, который невозможно снять. Или как веревку на руках. У вас может возникнуть свой образ. Наблюдайте, как вы живете с этой веревкой или камнем, отказываясь их снять. Дайте себе время.

И теперь осознайте, что у вас есть власть избавиться от этого груза. Все уже случилось давно, и теперь вы больше не маленький ребенок, зависящий от взрослых. Вы можете не носить этот груз в себе. И, если вы готовы, снимите с себя эту обиду. Почувствуйте, как вам будет без нее.

Если вы почувствовали облегчение, запомните, как можно снять с себя любой груз. Это ваша жизнь, и именно вы решаете – носить его или нет. Если вам не удалось почувствовать облегчение, не отчаивайтесь. Ваша вера в свою силу еще не окрепла, всему свое время.

Зачем нужно горевание? Можно ли не переживать неприятные чувства?

В некоторых случаях, для того чтобы отпустить обиду, нам необходимо проделать практику горевания. Многим из нас свойственно избегать неприятных переживаний. Это естественно: нам хочется радости и покоя. Поэтому возникает сопротивление – в том числе сопротивление терапии, сопротивление гореванию. Еще раз напомню смысл процесса горевания: вы признаете нанесенный вам ущерб и проживаете чувства по этому поводу. Вас отпускает.

Ко мне пришла женщина с депрессивным состоянием. Жизнь не радует, замкнута, другие люди раздражают. Я спросила, как давно она так себя чувствует, и женщина ответила: «Давно». Это вершина айсберга. Что-то заставило ее сжаться, замкнуться, практически исчезнуть.

Началась терапия. Она не запоминала ничего из того, что с ней происходило за неделю (терапия происходит раз в неделю). Но все же мы смогли поговорить о ее снах. Я тоже ей давала обратную связь о том, что с ней происходит: «Ты замечаешь, что ждешь от меня чего-то? Замечаешь, что ты больше наблюдаешь за мной, чем прислушиваешься к себе?» Все это помогало ей начать отслеживать свои процессы. Очень медленно она выходила из оцепенения привычных реакций и училась смотреть на себя из позиции Наблюдателя.

Это естественно: ведь большинство из нас не знает себя. Мы думаем иначе, мы имеем некие оценочные представления о себе. И не можем зачастую назвать ни свои чувства, ни свои мотивы… Поэтому нужна подготовка к изменениям: знакомство со своими реакциями и нуждами. Только спустя год у нее началось горевание.

Как оно начинается? Оно начинается с того, что человек осознает, что все его реакции – не случайность. Что они сформированы определенными причинами. В ее случае – абсолютной незаметностью для своих родителей. Она была для них, скорее, объектом. Ее чувства не учитывались, ее нужды никого не интересовали. Папа вручил ей роль героя, который должен самоотверженно преодолевать препятствия. Мама оставила тлеющее раздражение от ее неискренности, фальшивости. И вот когда женщина стала осознавать, что ее депрессивность, замкнутость, раздражительность связаны с теми событиями, которые произошли в детстве, у нее запустился процесс горевания. Она испытывала горечь и гнев, и снова горечь и гнев. Однако после горевания ее начало потихоньку «отпускать». Это момент, когда бывший Ребенок перестает надеяться на родителя и начинает опираться на себя.

В своих терапевтических медитациях я чувствую этот момент, когда клиент готов сепарироваться, и помогаю ему обозначить границы: «Это моя жизнь. Теперь я решаю».

Женщина почувствовала воодушевление, радость, эмоциональный подъем. Депрессивность отступила. У меня даже возникло ощущение, что человек вырос и занял больше пространства. Я спросила: «Что хочется сделать прямо сейчас?» И у нее возникли вдохновляющие идеи, что можно сделать без рабства созависимости. Это ее наполнило еще больше. Жизнь наполнилась новыми событиями и чувствами. Ради этого мы и работали.

Что делать, если возникает сопротивление переживать неприятные чувства? Просто его признать и принять себя в сопротивлении. Иначе процесс освобождения остановится и созависимость сохранится. Именно принятие себя в любых состояниях является поддержкой. Попытка перескочить через сопротивление, заставить себя приведет к срыву. Человек все равно не пойдет дальше. Горевание – единственный путь к свободе. Но и сопротивление нельзя игнорировать – чтобы идти дальше, нужно его заметить и принять.

Как отпустить прошлое, не меняя других людей и не застревая в страдании

Иногда у нас может возникнуть вопрос: «Как качественно прожить горевание для того, чтобы прошлое отпустило и больше не оказывало своего деструктивного влияния?» Некоторые пишут: «Я плачу по прошлому, но меня не отпускает, я злюсь, но злость на обидчиков не заканчивается». Почему так происходит? Вероятно, какие-то внутренние процессы возобновляют цикл страдания. То есть внутри все еще сохраняется надежда на то, что обидчики изменятся и будут другими людьми – любящими, принимающими, ответственными и так далее.

Итак, вы осознали, что ваши страхи, неверие себе и своим чувствам, ваши размытые границы, а также злость и раздражение, ваша зависимость от оценки других, ваше избегание отношений и тому подобное связаны с некоторыми обстоятельствами в прошлом, в которых вы застряли. Эту травму, которая до сих пор влияет на ваши нынешние ощущения и состояния, необходимо исцелить, а саму ситуацию – отпустить. Вот это отпускание – это и есть процесс горевания.

Если вы все еще сохраняете надежду на изменение другого человека – например, мама извинится, или папа станет поддерживающим, или партнер, на которого шел родительский перенос, станет принимающим и сочувствующим, в то время как он никогда таким не был, – все это означает, что вы хотите, чтобы изменились другие люди, и не хотите меняться сами. То есть не хотите выходить из роли несчастного Ребенка.

Ожидания, что изменятся другие люди, несбыточны. Они не изменятся настолько, чтобы быть вам хорошими родителями. И они не изменятся ради вас, потому что они и так делают все, что могут. Все, на что у них есть ресурс. Ваши ожидания приведут вас к разочарованию и к последующему страданию. То есть цикл не закроется, он будет повторяться бесконечное количество раз, а вы в состоянии ожидания будете бесконечно страдать.

Итак, горевание – это прощание с иллюзией, что другие люди поменяются. Это прощание с мечтой, что все могло быть иначе. Было так, как было, и прошлое изменить нельзя. Если ваше страдание повторяется, значит, вы продолжаете настаивать на иллюзии, что можно изменить прошлое, можно изменить родителей и других людей.

Если коротко, то так:

• Горевание – это взросление. Сохранение страдания – это желание остаться ребенком.

• Горевание заканчивается, страдание возобновляется.

• Горевание сопровождается грустью о том, что случилось неприятное, изменившее мою жизнь, сожалением, что пришлось все это пережить. А впоследствии – отделением от «обидчика», осознанием, что вы больше от него не зависите.

Страдание сопровождается тоской, досадой, гневом, желанием доказать, достучаться, научить, как правильно. Оно показывает, что вы сохраняете неразделенность, то есть не сепарируетесь, не формируете свои границы, оставляя их открытыми, готовые вторгнуться со своей «правдой», но и открытые для вторжения другого с его оценками, суждениями, его взглядом на жизнь.

Одна женщина, будучи пару лет в терапии, пригласила маму в гости. Увидев ее «в объеме», то есть посмотрев на нее глазами, которые уже умели осознавать разные процессы, женщина пережила скорбь и гнев. Мама воспитывала ее детей, причем агрессивно, хотя она того не замечала. «Что, трудно помолчать?», «Прекрати, люди смотрят», «Хватит выть» – эти реакции сводили женщину с ума. Страдание стало ее основным чувством. Женщина начала «защищать» детей от «агрессора», мама обижалась – «Это же воспитание!» Они оказались в треугольнике Карпмана, сменяя друг друга в ролях Жертвы и Насильника.

Когда я помогла ей отследить свои чувства, женщина осознала, что все еще надеялась, что мама поймет, как ей было больно от такого воспитания и как больно теперь ее детям. Но при этом у нее совершенно не было идеи границ! Вмешательство мамы воспринималось как право, безусловное и неоспоримое. У нее не было даже идеи, что мама не должна, не обязана, может не вмешиваться в воспитание. Например, так: «Мама, у нас с тобой разные взгляды на воспитание, и это нормально. Я понимаю, что тебе может что-то не нравиться, но я готова отвечать за последствия. Отдыхай, ты уже отработала свою материнскую функцию. Пришло время жить для себя».

Границы появляются вследствие горевания, потому что горевание сопровождает подлинное отделение, настоящую сепарацию. Если же у вас все еще сохраняются боль, надежда, что все поменяется, вы застряли в Жертве и пока еще не отгоревали свою детскую надежду, что взрослые вокруг вас станут совершенно другими людьми только потому, что вы этого хотите.

Как избавиться от душевной боли с помощью проживания

Есть ли волшебный способ избавиться от душевной боли? Алкоголь, наркотики и антидепрессанты мы не считаем, потому что они не устраняют проблему, а лишь притупляют восприятие. Единственный способ отпустить (не избавиться от нее!) душевную боль – это прожить ее. Наверняка многих в этом месте охватит страх: «Проживать то, что хочется забыть? Ну уж нет…» По этой причине мы не говорим о том, что нам причиняло или продолжает причинять боль. Мы думаем, что если не говорим и не вспоминаем, то боли нет…

Одна женщина в детстве не получила защиты от отца, другую жестко критиковала мать, третья страдала от нападок старшей сестры… Одного сравнивали с другими детьми и называли плохим, другого не принимали в чувствах, третьего и вовсе не замечали – вроде он есть, а вроде его и нет… Все наши отношения с родителями оставили душевную боль, которую мы тщательно прячем, чтобы не встречаться с ней. И эта боль заставляет нас стараться быть хорошими, чтобы не вызвать гнев других людей, чтобы не получать критику и нравиться. Как будто ничего не изменилось и рядом с нами все те же взрослые, а мы маленькие и беззащитные, которые без них не выживут.

Как проживать старую боль? Нужно признать, что она есть. Нужно назвать свои детские чувства: «Я обижаюсь», «Я злюсь», «Мне страшно», «Мне одиноко», «Я чувствую себя плохим». Для этого мы вспоминаем типичные ситуации из детства. Вспоминаем, что причинило нам боль. Мы смотрим на себя-ребенка новыми глазами Наблюдателя, а не старыми глазами Критика. Мы никуда не торопимся, не останавливаем себя и погружаемся в чувство. Мы принимаем, что имеем право его испытывать. Некоторые плачут, другие злятся… Главное – чувствовать.

Принятие – это готовность принимать себя именно таким, относиться к себе с теплом и состраданием. Старым своим взглядом, из фигуры Критика, это невозможно; нужен новый взгляд на себя: теплый, прощающий, любящий. И тогда чувства проживаются. Они уходят, и нас отпускает.

Мы еще можем обозначить границы, можем отказаться слушаться и поступать по-своему… Это уже потом, когда мы меняем старый сценарий. Вот лишь несколько откликов о том, как другие люди объясняют, как они проживают:

• «Прожить – значит не убежать, не подавить чувства, дать себе право и время побыть в чувствах, чтобы они растеклись внутри, назвать эти чувства, осознать, почему они возникли, сказать себе, что со мной все нормально».

• «Проживать – значит выдерживать себя, свои реакции и признавать потребности без критики, избегания и обесценивания».

• «Прожить – это значит дать этому место, признать, что это происходит, назвать, что происходит. Это было для меня первым уровнем. Второй уровень – это увидеть потребность Внутреннего Ребенка, которая не удовлетворена. И дать это себе самой. В острые моменты, когда нет сил просить помощи, закрыть эту потребность с помощью специалиста или медитации. Отдавая себе то, что мы ожидаем от других, мы выходим из зависимости. Вот вообще инсайт».

• «Когда я нахожу внутри себя эмоцию и чувство, когда она накатывает, то проживать ее для меня обозначает не торопить и не замедлять ее, оставить ее в себе на всю ее естественную длину. Дать ей развернуться, не гася и не утрируя».

• «Проживать – значит идти за своими чувствами, зачастую преодолевая страх, ведь бояться можно просто сильных острых переживаний, принимать всё, что открывается, а открыться может все что угодно. И снова принимать, давать время, поддержку, утешение, быть рядом с собой. Для этого нужна сильная любящая фигура Взрослого. Для этого нужны храбрость и смелость».

И еще добавлю от себя. Единственный способ не закреплять травму – это прожить чувства. Когда мы проживаем, мы переходим на новую ступень опыта. Когда мы вытесняем, прячем чувства, отказываемся их прожить, мы усиливаем влияние травмы и совершенствуем свои токсичные защиты.

Как прекратить бесконтрольный слив своей энергии

Каждый человек хоть раз в жизни жаловался на отсутствие сил, на выгорание, на потерю интереса к жизни. А есть люди, которые постоянно чувствуют выгорание. Почему? Действительно ли мы ничего не можем изменить? Действительно ли мы ни на что не влияем? Правда ли, что во всем виноваты правительство, родственники, и вообще жизнь – сложная штука?

Когда-то я написала текст-шутку о «бюджете» наших внутренних ресурсов, рассказав, как мы теряем «деньги» (ресурсы) и как накапливаем их. Подумали о себе плохо, обесценили себя – потратили ресурсы. Зависли в каком-нибудь деструктивном процессе – например, давней обиде – снова тратим ресурс. Причем на постоянной основе. Подавляем себя, не даем «непризнанным» частям проявиться – снова идет расход. К примеру, не признаем свою злость или зависть, хотя злимся и завидуем, или ругаем себя за «слабость», ожидая от себя постоянного крепкого состояния, и не даем себе их пережить. Все это очень дорого стоит – и подавление, и непризнание.

Борьба с собой – одно из самых дорогостоящих для ресурса «удовольствий», хотя мы не смотрим на вещи таким образом. Не замечаем свои нужды, выстраиваем сложные конструкции, придумываем, как их заполнить с помощью других людей, а это снова расход, теперь уже на состояние зависимости. Потому что потребности можно удовлетворить самим, например, приняв себя (принятие – это аналог любви), и это уже будет доход. Но мы лишаем себя этого дохода из-за детского страха быть отвергнутыми.

Играем роль – расход. Не чувствуем потребностей души – расход. Неудивительно, что у многих из нас так мало сил и так мало радости – бюджет ресурса не сходится. Слишком много тратим на защиты, на то, чтобы быть закрытыми, на то, чтобы подавить себя. Как же прекратить этот бесконтрольный слив энергии?

Очень многое мы принимаем за норму. Нам кажется, что тревожиться, например, из-за детей – это нормально. Но это не так. Постоянная тревога, когда нет угрозы жизни, – это уже не норма, а привычка или привычная программа, с присутствием которой мы согласились. Нам кажется, что быть в состоянии конфронтации, например, с родственниками – это тоже нормально, если они, с нашей точки зрения, поступают как-то «не так». Но при пристальном рассмотрении мы снова заметим привычку к осуждению чего-то иного, того, что нам не нравится. Или же увидим, что не обозначаем право на свои границы, потому что хотим быть хорошими. И злимся, что другие люди этим пользуются.

Осуждение – это очень затратная программа. Потому что мы тратим свою энергию на производство обиды, злости, ненависти и страдания. Мы можем не замечать постоянного самоосуждения по мелочам, пустякам. И поэтому мы не замечаем слива энергии, который происходит ежедневно и не покрывается никакими радостями жизни, потому что «заработанное» моментально сливается, растрачивается.

Итак, самое главное, что нужно сделать, – это начать замечать, от чего мы так сильно устаем, не считать происходящее за норму, начать присматриваться.

Если мы обнаружили вредоносную программу внутри себя, у нас тут же появляется шанс ее исправить, изменив отношение к себе или приняв, что другие люди – другие. Потому что мы сами решаем, как потратить свой бюджет, на что направлять свои средства-ресурсы. И чем больше в нас неосознанного, незамеченного, тем больше мы оказываемся во власти подобных программ, тем больше отдаем и тем больше чувствуем себя истощенными. Одновременно каждый шаг, направленный на примирение с собой, прибавляет нам энергии, сил, в том числе для того, чтобы мы могли максимально развернуть свой потенциал и начать получать удовольствие от своей жизни.

Наступит ли счастье, если партнеры прошли процесс сепарации

Коротко напомню, что значит «сепарация». Это способность чувствовать себя отдельным, то есть способность осознавать себя, свои чувства, потребности и множество других процессов. А также способность отделять свои чувства и ожидания от других людей и, наоборот, умение замечать чужие процессы в отношении себя.

Например:

1. Сепарированный, или отделившийся, отдельный человек осознает свои чувства на протяжении дня и может их назвать.

2. Он умеет чувствовать себя (то есть не ориентироваться на то, что делают, говорят и хотят другие люди), свое тело, свои возможности и ограничения.

3. Он не чувствует болезненную зависимость от других людей (что они подумали, как поступили), не привязан к внешней оценке.

В его жизни не слишком много страха, тревоги ввиду того, что есть ощущение власти над своей жизнью и довольно много интереса и радости в отношении окружающего мира.

Такой человек не оценивает себя как функцию или вещь, которая что-то должна, а может охотно помогать или участвовать в любом творчестве, в том числе рабочем, или в отношениях добровольно, по своему желанию.

В связи со всем вышесказанным сепарированный (отдельный) человек имеет достаточно ресурса для отношений, относится к партнеру с уважением (как к самому себе), но одновременно может говорить о своих границах и чувствует право не завязывать отношения с неблизкими по духу людьми.

Означает ли все это последующее счастье в отношениях? Вовсе нет. Если отношения завязались, когда партнеры были в созависимости, они создадут сценарий или несколько сценариев. Каждый будет ждать от другого того, что ему не хватает. Одному не хватает безопасности, другому – любви. Одному – уважения, другому – признания своей ценности. Одному – свободы, другому – права чувствовать. И так далее. Партнеры обязательно разочаруются друг в друге – это неизбежное последствие созависимости. После этого из закромов психики выплеснутся подавленные с детства боль, обида и гнев. Партнеры будут уверены, что другой человек – «не тот», «не такой» и им нужен «другой», «правильный». На этой стадии они могут расстаться, но могут и терпеть друг друга, продолжая созависимость, или же начнут сепарацию.

Нужно понимать, что на сепарацию нужен ресурс. Так или иначе все созависимые пункты потребуют перепроживания. Терапия необходима.

Партнеры учатся отслеживать свои чувства и реакции, ищут источник своих травм, начинают свое исцеление. Параллельно у них продолжают свою работу их созависимые сценарии, которые триггерят и воспроизводят их детские нужды в отношении друг друга и все те же реакции – разочарование, гнев, желание отвергнуть, обесценить. Однако им может помочь способность ценить друг друга (в противовес обесцениванию) и ресурс выдерживать несовершенство друг друга (в противовес желанию покинуть, бросить партнера из-за его «несоответствия идеалу»). Чем раньше удастся отказаться от ожиданий или определиться с тем, что вы с партнером не имеете ничего общего, кроме взаимных ожиданий, тем легче будут все последующие шаги.

Отказаться от ожиданий – значит научиться закрывать свои нужды самостоятельно. То есть ценить себя, давать себе права быть, чувствовать, хотеть, не хотеть и так далее – смотрите список выше. В конечном итоге чем меньше в нас Жертвы, тем больше мы способны к вдохновляющим, творческим и счастливым отношениям, и наоборот.

Для чего нужна работа с травмами? Неужели без этого нельзя обойтись?

Нужно понимать, что травма ограничивает нас во всем. Травма способствовала появлению страха перед другими людьми. Травма ограничила нас в том, как мы справляемся с этим страхом. Она же вызвала недоверие к другим людям, хотя многие из них не несут опасности. Наоборот, мы могли бы создавать отношения, творческие проекты, работать вместе совсем на другой основе. Травма не дает возможности принять себя, вызывает недовольство другими людьми.

Все это создает напряженность и агрессию – следствие случившегося когда-то расщепления. Из-за механизма переноса мы видим в других людях обидчиков – явных или потенциальных. Мы боимся их и хотим заслужить их расположение, чтобы обезопасить себя. То есть всеми нашими действиями управляет страх, хотя все могло бы быть иначе.

Работа с травмой существенно расширяет наш взгляд на мир. Мы перестаем чувствовать себя маленькими, нас больше не пугают другие люди. Мы их видим просто другими. Мы не обязаны всех любить, но точно можем не бояться большую их часть. Исцелив травму, мы свободнее выражаем себя – можем позволить себе любимое занятие, выделить себе время, другие ресурсы. Мы становимся терпимее, потому что радикальность (следствие расщепления) уходит. Отпустив старую боль, мы освобождаем пространство для новых событий и новых чувств. И если на нас не влияют травмы, то чувства оказываются более светлыми, радостными, созидательными.

Большое количество людей выбирают ничего не делать со своим эмоциональным состоянием и совершают большую ошибку. Все, что мы несем в себе, влияет на качество нашей жизни. Например, если у вас есть голодная потребность в том, чтобы вам дали право быть таким, какой вы есть, вам постоянно будут попадаться люди и события, оспаривающие это ваше право. Это не наказание, не рок. Так формируется поле между людьми.

Предположим, встречаются два человека, которые не привыкли осознавать свои чувства и поведение. Тогда, если один будет в сильной нужде (в позиции Жертвы), то другой окажется в позиции Тирана, Преследователя. Он может быть и Спасателем, но все равно периодически будет Тираном.

На практике это выглядит так: если вы слишком стараетесь понравиться, то вы внесете в поле свою нецелостность. Другой человек, если тоже нецелостный, «дополнит» вас, а вы «дополните» его. Он добавит своего Тирана для вашей целостности, а вы ему «добавите» Жертву. И каждый из вас воспроизведет другому вашу же внутреннюю динамику, то есть отразит ваши личные отношения с собой.

Предположим, один человек неосознанный, а другой уже осознает себя, свои чувства, может отследить свои реакции. Тогда если один вносит свою голодную нужду, то другой не берет на себя ответственность за нее. Может отстраниться, может дать обратную связь, если захочет тот, кто пока не чувствует себя. Но спасать он не будет.

Два осознанных человека создают совсем другую динамику. Они уже могут не «вручать» друг другу свои нужды. И поэтому не ожидают, что другой возьмет ее, и, следовательно, не травмируются, если он «не берет». Но они оба могут свободно говорить о своих чувствах, даже о болезненных, предупреждая о своем состоянии: «Я сейчас не могу говорить, я сильно раздражена», «Мне сейчас очень грустно, можешь меня послушать?» То есть между такими людьми уже есть граница, завершен договор о «невторжении». Такие отношения значительно легче созависимых, их легче поддерживать (но не тем, кто все еще созависим и ждет маму).

Осознанный человек может общаться с неосознанным только в поле уважения границ. Как только нарушается эмоциональная граница, то есть идет запрос на родительскую фигуру, он не будет брать на себя чужую ответственность.

Одна женщина вышла замуж за мужчину, у которого уже была дочь. Она сразу почувствовала, как ее муж любит своего ребенка и хочет помогать ей, проводить с ней время. Женщине казалось, что девочка ворует ее время, ее любовь. Она начала чувствовать возникающую ревность и агрессию. Поначалу она хотела убедить мужа, что именно она его любимая женщина и у «девочки есть мать». Мужчина пытался ей объяснить, что он любит их обеих и ему нужны они обе. Но объяснить такие вещи невозможно, потому что в женщине говорила ее травма. Она чувствовала, что ее не любили достаточно, то есть у нее был дефицит любви. Только после того, как прошла необходимая работа, женщину стало «отпускать» и ревность начала рассеиваться, а вместе с ней и агрессия. Она смогла полюбить девочку от другого брака. И даже потом удивлялась, как у нее вообще могли возникнуть такие чувства по отношению к ребенку.

Нам нужно понять, что напряжение в зоне травмы обязательно возникнет и именно с теми людьми, на которых вы возлагаете свои надежды. И снимается это напряжение только после работы с травмой. Если такая работа проделана, вы расширяетесь, то есть прежние ограничения уходят, вам меньше «мешают» другие люди, да и вы уже не такой слабый, зависимый, как чувствовали себя прежде.

Давайте продолжим рассмотрение предложенного случая. Что происходит с мужчиной, который «принимает на себя» нужду, возникшую из переноса? Если он не может сепарироваться, отделить себя от чувств своей жены, он почувствует себя в западне. Он может ощущать, что его свободу «перекрывают» и ему нужно что-то сделать, чтобы остаться в отношениях с женщиной и со своим ребенком. Впрочем, он может все это не осознавать и чувствовать только вину или гнев. Он будет действовать согласно одному из вариантов:

• Мужчина может «упасть» в Жертву и, согласившись с женой, прервать отношения с ребенком или существенно их сократить.

• Мужчина может из Жертвы переместиться в Преследователя, и тогда он начнет обвинять жену.

• Он может из Жертвы включить защиты – например, молчать о том, что встречается с ребенком, или, с точки зрения жены, «врать».

Еще раз подчеркнем, что он вынужден ответить на вторжение. «Какое вторжение?» – спросите вы. Да, когда мы пытаемся реализовать свою нужду за чужой счет, мы вторгаемся в чужие границы и нарушаем их.

До сих пор я говорила об ответных реакциях мужчины, который находится на том же уровне осознанности, то есть мало рефлексирует и просто реагирует на вызов. Как он ответит, если он больше осознает себя и то, что происходит? Он может осознать, что его жене не хватило любви в детстве и сейчас, когда она переживает свои чувства, ей кажется, что «другую девочку любят больше, чем ее». Он может поговорить с женой о ее чувствах, «подтолкнуть» ее к осознанию, но он может этого не делать. Потому что мало того, что он осознает. Важно, чтобы она сама осознала свою травму, которая актуализировалась в этот момент. Но даже и это он не обязан делать. Главный признак отсутствия зависимости, или цельности, – это присвоенное право любить того, кого хочется любить. И если это право присвоено, то:

1. Мужчину невозможно будет склонить к чувству вины.

2. Его трудно будет разозлить. Злость – признак того, что ему «нужно разрешение» от жены любить дочь, а она это разрешение не дала. Кроме того, злость «следует» за виной почти всегда: мы злимся на тех, кто ввергает нас в вину.

Он сможет быть терпеливым до некоторых пор, но потом может оставить попытки достучаться до жены, и тогда отношения окажутся под угрозой. И вовсе не потому, что он «выберет» дочь, а потому, что невозможно постоянно подвергаться атакам границ. По крайней мере, для зрелого человека это очень трудно, да и смысла в этом нет.

Зрелому человеку не нужны разрешения, потому что права ему и так присвоены. Зрелый человек не нуждается в матери: ему достаточно партнера. Зрелый человек хочет видеть рядом с собой такого же зрелого человека или как минимум такого, который тоже стремится к зрелости.

Глава 14. Навстречу зрелости

Принятие родителей

Зачем нужно принимать родителей? Тем более если они нанесли нам ущерб? Наши родители так или иначе интегрированы в наши внутренние голоса. Когда мы начинаем свой путь к трансформации, мы смотрим на себя их глазами. Мы судим, критикуем и оцениваем в себе то, что им не нравилось в нас. Теперь и это нам тоже не нравится в себе.

Если с их стороны было насилие, то мы впоследствии могли ненавидеть себя, считать себя очень плохими. У нас могли выработаться самые деструктивные защиты, которые нам тяжело нести: отказ от себя, необходимость играть роли, стать «хорошим», могло появиться подавление своих живых качеств и искренних чувств и многое другое. И у нас есть идея, которую мы не замечаем, но в которую верим: что если мы будем продолжать злиться на них, то так мы защитим себя, так мы встанем на свою сторону и даже поддержим себя.

В действительности, сохраняя внутри боль и агрессию, а также привычные разрушительные модели поведения, мы разрушаем себя. Именно поэтому нам нужно освободиться от тяжелых чувств – ради себя в первую очередь. Я не буду сейчас касаться психосоматики – как тяжелые чувства, которые мы сохраняем, влияют на наше здоровье не лучшим образом. Вы сами сможете найти необходимую литературу, таких источников более чем достаточно.

Есть еще один важнейший нюанс: обвиняя родителей, мы оставляем за собой право быть маленькими, а за ними – становиться грандиозными, более могущественными, чем мы. И не только за ними, но и за всеми, на кого у нас идет родительский перенос. А это все наше ближайшее окружение – от партнеров до начальников, от друзей до представителей государства… Почти весь мир оказывается большим и угрожающим, а мы остаемся маленькими и бесправными.

Однако принятие родителей – это далеко не первая фаза нашего исцеления. Скорее, последняя. Сначала нам нужно принять себя, вернуть себе права на чувства, нужды, перестать вечно испытывать стыд и вину, простить себя за ошибки… Это важный этап возвращения себе целостности – принять себя. Следующий этап – принятие мира. И родители – не только часть мира. Они – неудобная его часть, потому что причиняли нам боль. Через такое принятие мы принимаем неудобный мир, который не соответствует нашим ожиданиям. Это опять же не означает, что мы должны утратить себя. То есть вопрос «Либо мир, либо я» не стоит. Вопрос «Либо я подстроюсь, либо он меня уничтожит» или «Я закрою дверь для мира, чтобы он не разрушил меня» – не стоит. Нам необходимо прийти не к полярности, а к сосуществованию.

«Другие люди имеют право на жизнь, и я имею право на жизнь. Другие люди не совершенны, и я не совершенен. Я имею право быть таким, какой я есть, и они имеют такие же права.

Однако я имею право выбирать людей для общения, я имею право ставить себя на первое место в своем личном мире, и я опираюсь на свои границы и ресурсы. Я имею право выбирать то, что мне подходит в данный момент времени, не заслуживая это и не подстраиваясь под кого-то». Именно в таком состоянии, в таких ощущениях мы можем считать себя взрослыми, целостными, зрелыми. Если этот баланс нарушен, кто-то объявлен «врагом», не имеющим право на существование, или нам кажется, что он должен быть лишен прав, значит, баланса нет, необходимо продолжать работать с травмой.

Как я уже говорила, родители – та часть этого мира, которую нам очень сложно принять, если было насилие, пренебрежение, отказ в удовлетворении базовых потребностей и так далее. Однако, принимая их право быть такими, какие они есть, и не на словах, а искренне, глубоко внутри, мы совершаем качественный скачок в своем психологическом развитии. Такое принятие окончательно вытеснит наше недоверие миру, выведет нас из закрытого состояния в открытое, из ограничений – к большому количеству возможностей, из бесчувствия или страданий – в более светлую, теплую, интересную жизнь. Говоря простым языком, в целостном состоянии нас намного меньше раздражают люди, их несовершенства и даже заблуждения (точнее, то, что мы считаем заблуждениями). Травмы не цепляют, триггеры не срабатывают, нет накопленного гнева или страдания. Потому что, приняв родителей, мир принять уже не так сложно.

Практика

«ПРИМИРЕНИЕ СЕБЯ С МИРОМ»

Сядьте удобно, с прямой спиной. Начинайте слушать свое дыхание. Слушайте, как вдыхаете, слушайте, как выдыхаете. Погружайтесь внутрь себя, уходите от суеты, которая затягивает вас. Только внутри происходят изменения, которые вы хотите. Дышите несколько минут, вдыхая и выдыхая все глубже и медленнее.

И сейчас вспомните основное ваше недовольство миром. Что вас отталкивает в людях? С чем трудно примириться? Признайте, что у вас есть это недовольство. Можно произнести вслух: «Мне не нравится то, что…» Не торопитесь, побудьте с этим признанием. Можно повторить еще раз и еще. Почувствуйте, сколько вам нужно времени, чтобы выговориться, и предоставьте себе такую возможность. Вы можете начать плакать или злиться, и это нормально. Примите свое чувство: «Я чувствую злость, разочарование, горечь, обиду… И со мной все в порядке. Я имею право переживать эти чувства».

Потом проведите экскурс в прошлое. Давно у вас возникают эти чувства? Когда они возникли впервые? Связаны ли они со взрослыми, которые вас воспитывали? Посмотрите со стороны на себя, кто сейчас страдает от действий других людей. Посочувствуйте себе. Не торопитесь, побудьте в теплых чувствах к себе. Можно даже сказать: «Я столько всего пережил! Я горжусь собой».

Теперь выйдите в позицию Наблюдателя. Смотрите на себя как будто со стороны. Наблюдайте за собой. Переведите взгляд на взрослых, от действий которых возникли ваши обида, разочарование, страх и злость. Просто наблюдайте за тем, как они живут и что делают. Через некоторое время вы можете осознать, что они, как и вы, пытаются найти свои опоры. Они ошибаются, но по-другому поступать они не умеют. Попробуйте принять то, что ошибки в отношении вас они сделали не осознанно, а в силу своего ограниченного мировоззрения. Если вам не удается успокоить злость, не ругайте себя. Значит, вам нужно еще время для примирения.

Как достичь зрелости

Если говорить о страхах перед миром и недоверием к нему, очевидно, что зрелость наступает, когда мы перестаем бояться и больше открываемся, больше доверяем тому, что мир в целом не является враждебным. Это конечная задача нашего путешествия, но ей предшествуют другие шаги.

Если вы можете заметить в себе детские процессы – например, острую нужду в любви или заботе, или сильный страх показать себя, или страх других людей – это уже очень высокая степень осознания! Множество людей вообще не отслеживают себя и только реагируют одними и теми же способами, постоянно воспроизводя свои нужды и реакции на то, что их не удовлетворили.

Зрелость не приходит сама, ее нужно приближать своими усилиями. Практикуйте ежедневно одну из практик, которые вы нашли в этой книге. Встреча с самим собой полезна во всех смыслах: вы обращаете внимание на себя, принимаете свои чувства, вы вообще осуществляете перенастройку! Каждый день задавайте себе вопросы (в любой из моментов): «Что я сейчас чувствую?» и «Что происходит, из-за чего я все это чувствую?» Если вы проделаете такую практику два-три раза в день и понаблюдаете за своими реакциями в течение хотя бы месяца, вы многое узнаете о себе того, что раньше не замечали. Постарайтесь обойтись без оценок и суждений: так вам будет легче быть честным с собой. А честность необходима, чтобы зафиксировать свои подлинные чувства и другие ответы на то, что происходит.

Еще одна практика, которая может помочь, – это наблюдение за телом. Отслеживайте, как и при каких обстоятельствах ваше тело оказывается сковано, сжато, и делайте практики на расслабление. И особенно полезно понаблюдать, из-за чего происходит сжатие. Обычно это следствие испуга, раздражения или иного дискомфорта. Чем больше вы способны отслеживать себя, тем меньше вы Ребенок, потерявшийся среди «страшных» взрослых. И, конечно же, работайте со своими травмами. Я постаралась показать на примере, как реагирует травмированный человек и как – целостный, или сепарированный, или зрелый. Это все синонимы.

Вы можете спросить меня: «А где найти зрелых людей?» И вообще – зачем вам развиваться, зачем заниматься своими травмами, если большинство людей так и живут в автоматическом режиме и не стремятся к осознанности? Когда-то и я так думала. Мне очень хотелось, чтобы все люди развивались, отпускали свое напряжение, сохранившееся с детских лет, и возвращали себе свои человеческие права. Но напрямую люди не видят выгод от такой работы. Получается, что сейчас нужно пострадать, сейчас нужно открыться и довериться – и себе, и психологу, сейчас нужно потратить деньги… А облегчение произойдет когда-то потом. И многие люди, которые постоянно совершают автоматические действия, чтобы обезопасить себя, думают, что у них нет на это времени и ресурса.

Я постоянно сталкиваюсь с проблемой: как объяснить человеку, что он будет чувствовать? Ведь у большинства чувства заморожены, и им невозможно рассказать, к примеру, об облегчении, которое наступит, если им удастся признать свою Тень (часть, которую они раньше не признавали в себе). Им очень сложно сообщить, что отношения становятся более доверительными, поскольку они не верят этому. А не верят потому, что не было опыта доверия. Даже о радости, облегчении после того, как они почувствуют свои права не быть слишком хорошими, трудно рассказать, потому что они пока не могут это себе представить, и им придется поверить мне на слово. А верить сложно, потому что привычнее не верить… Есть еще масса препятствий к тому, чтобы человек захотел скинуть роль Жертвы с себя, чтобы поверил, что можно не бояться… И особенно сложно поверить, что мы не такие уж маленькие и беспомощные и у нас намного больше власти, чем мы привыкли думать.

И все же такие люди есть. Когда мы освобождаемся от своих травм, к нам в жизнь по закону резонанса приходят другие люди. Все это произошло и со мной тоже. Такого количества осознанных людей, которые окружают меня сейчас, я не встречала за всю свою предыдущую жизнь. И не случайно не встречала. Я была в другой реальности, и там были другие люди.

Самое важное, что нужно понять: сначала вам не дадут никаких гарантий, и вам нужно просто поверить. Изменения принесут облегчение в первую очередь вам, а окружение подтянется позже. И не стоит забывать, что в более зрелом, целостном состоянии мы по-другому смотрим на людей – с меньшими ожиданиями и с меньшей агрессией. И в ответ они тоже меньше впадают в агрессию или «в Жертву» рядом с нами.

Если я даю другим людям право не любить меня, я сама освобождаюсь от страха быть для кого-то «плохой»

Если мы целостны, то нам не страшно, что кто-то может нас не любить. Почему? Потому что мы это допускаем изначально. Во-первых, есть люди, которые с нами не в резонансе, у нас разные качества и настройки. Во-вторых, мы знаем, что у многих людей может начаться перенос и в вас они увидят не вас, а какого-то насильника из прошлого, и мы не можем нести за это ответственность.

Однако наши детские программы, настроенные на выживание, не могут справиться с тем, что нас не любят. Если нами управляет детский страх «не понравиться», мы не сможем выдержать такой опыт. Мы будем стараться «нравиться» или же начнем ненавидеть оппонента, чтобы любым способом успокоить свой страх. «Ты меня не любишь, а я тебя – не только не люблю, но еще и ненавижу».

Что для нас в детстве значило «быть плохим»? Это означало опасность. Наши взрослые могли не принимать нашу «детскость», то есть дурашливость, желание играть, веселость и «несерьезность». Они могли не принимать наши злость, желание настоять на своем, желание поставить себя на первое место.

«Мама, я устал», – говорит ребенок после долгого для него пути и просится на ручки. Мама не только не берет на ручки, но и «насыпает» сверху вины: «Как ты можешь? Я тоже устала, но ведь иду!»

Первоклассница злится, что задали слишком много домашних заданий. «Подумаешь, какая фифа!» – говорит отец. Тем он ставит «запрет» на злость, да еще и зарождает в ней стыд. Его послание красноречиво говорит: «Ты не имеешь права злиться, ты мне такая не нравишься».

Вот еще несколько примеров.

Девочка получает внимание родителей, только если приносит из школы грамоты и победы на олимпиадах. Все другие ее чувства, чаяния и заботы игнорируются. Поэтому она боится показать то, что принесет ей игнорирование, боль, и сама начинает прятать свои чувства. У нее формируется страх оказаться плохой для своих родителей, если она не будет соответствовать их ожиданиям. Теперь она сама уже презирает всех, кто не соответствует образу отличницы, но при этом у нее очень большая нужда в людях, общении, теплоте.

Девочка постоянно наблюдает мамины страдания: она очень много работает и совсем не счастлива. Девочка решает «быть хорошей», не мешать маме своими проблемами, и у нее формируется псевдоличность хорошего человека, который всем помогает. При этом у нее накоплено много раздражения и нужды в матери.

Мальчику очень не хватает отца: он всегда занят, ему некогда общаться с сыном. Сын боится «спугнуть» редкие моменты контакта и показывает отцу только «хорошую», «правильную» часть себя, которую, с его точки зрения, примут. При этом у него накоплено очень много обид и нужды в поддерживающей фигуре.

Итак, вариантов великое множество, когда мы так или иначе отбрасываем те части себя, которые, как нам кажется, не могут быть приняты. По этим причинам у нас возникает сильный страх «не нравиться». Людей, которые это выдерживают не только без страха, но и с принятием, совсем немного.

Как же мы можем позволить другим людям не любить нас, если это вызывает страх, тревогу, беспокойство? И почему нам нужно дать им такое право? В чем смысл? Смысл в том, что мы перестаем вкладывать свою энергию в токсичные взаимосвязи.

Одна женщина мне сказала: «Мой муж – актер. И хороший актер. Он мог подыграть мне, он мог сделать вид, что понял меня, услышал. И даже сделать вид, что работает над собой. Я верила и ждала, что вот-вот мы пройдем те тупики, в которых мы застряли… Но он просто не хотел меня отпускать, не хотел расставаться. И меняться не хотел. И вводил меня в заблуждение. Впрочем, я тоже не хотела ничего менять до поры до времени. Только когда я решилась, мы развелись. И все его старые уловки больше не сработали».

Одна сторона хочет изменений, но боится сделать решающий шаг и развестись. Другая сторона даже и не думает ничего менять и продолжает следовать стратегии «Подстраивайся, продолжай нравиться», будучи не в силах принять тот факт, что весь ресурс отношений уже исчерпан.

Если мы допускаем, что можем не нравиться или разонравиться, мы чувствуем себя свободнее. Мы не цепляемся за старое, нас меньше ранит завершение отношений. Мы отпускаем друг друга, живем и развиваемся дальше.

Может, и у вас происходит что-то похожее? И вам страшно не нравиться? Тогда понаблюдайте, исследуйте, какую цену вы платите за то, чтобы создавать иллюзию, а также соглашаться на иллюзию, которую создают для вас. Как избавиться от страха быть для кого-то «плохим»? Продолжайте работу со своими травмами, и этот уровень станет вам доступен.

Чего хочет ваш Внутренний Ребенок

Внутренний Ребенок – это живая часть нас, которая хочет познавать, пробовать, экспериментировать, радоваться! Я начала чувствовать своего Внутреннего Ребенка в радостном состоянии не слишком давно, а до тех пор это был перегруженный и обиженный маленький старичок. Точнее, старушка. Сейчас я чувствую себя моложе, чем пятнадцать лет назад! И в этом нет никакого чуда: разгружая себя, освобождая от эмоционального груза, я становилась моложе, потому что Внутренний Ребенок получал больше свободы. Откаты происходят, и это совершенно нормально. Но каждый раз все легче вернуться к своим правам – на свой путь, вернуть свое достоинство. Однажды я спросила участников своей терапевтической группы, что хочет их Внутренний Ребенок, и получила такие ответы.

«Мой Ребенок хочет только лежать на диване и смотреть мультики. И все, что его отвлекает от этого занятия, вызывает раздражение».

Очевидно, что этого Внутреннего Ребенка так перегружают, что у него остаются силы только на самый ленивый отдых, а вовсе не наоборот, как думают многие: «Я ленивая, поэтому мне ничего не хочется». У людей, которые думают в таком ключе, пока еще не хватает осознания, как и в чем они себя перегружают. «Достаточно» того, что они ругают себя за ошибки, – и радости жизни не будет, а силы будут испаряться в геометрической прогрессии.

«Однажды я осознала, как на самом деле уязвим маленький ребенок! Вспомнилось, как мои маленькие детские проступки раздувались в большую проблему, и я в итоге становилась эгоисткой, безответственной, лентяйкой, грязнулей, ненадежной, меня стыдили за мой внешний вид. И я этому так поверила! Абсолютно! Любая моя попытка сломать эти шаблоны приводила к тому, что я совершала еще больше ошибок! А эта фраза, что «я все делаю не так», словно стала моим девизом по жизни. Сильнее всего эти процессы «расцвели пышным цветом» рядом с мужем, и я раз за разом переживаю стыд (за свой внешний вид, за свое поведение), вину и обиду за то, что он ко мне так относится, но при этом ничего поделать не могу, поскольку его мнение сильнее. Он как Взрослый прав, я как маленькая – нет».

Все последующие ожидания и требования воспринимаются так же, как в детстве, наш Внутренний Ребенок принимает их так же доверчиво, хотя мы уже выросли и можем не слушаться своих родителей! Выходит, что это наша личная задача – освободиться от детского восприятия, от детских травм, изменить угол зрения, а на самом деле – поверить в свои права. Нам нужно отследить, какие именно права нарушаются до сих пор. Внутренний Ребенок первой героини хочет мультики как элемент своей личной жизни, потому что устал нести на себе чужой груз.

«Меня сегодня накрыла злость, я выбрала не себя, не свои желания, а желания близких людей, уступила, хотя хотела другого, и злилась… И все пошло не так, и я впала в Жертву, потом в Тирана. Ведь очень сильно уступаю всем в ущерб себе, отодвигаю свои желания и коплю раздражение…»

Почему мы ставим себя на последнее место? Наверное, хотим быть хорошими для других или боимся причинить ущерб своим детям, выбирая свои интересы. Страх все еще выбирает вместо вас, необходимо продолжать внутреннюю работу!

«Я сегодня не стала печь утром блины детям. Сказала, что поедим кашу, а потом не спеша сделаю блины. Я же обычно – галопом по Европам – бегом бегу печь, не позавтракав, чтобы все сделать быстро-быстро. Хотела, чтобы они радовались, не думала о себе. Сегодня испекла с удовольствием. Дети вообще ничего не заметили, а я не страдала, что себя не выбрала. Внутренний Ребенок доволен, ему хорошо».

В этом случае женщина выбрала себя и обнаружила, что никто не пострадал. Силы остались при ней, и сразу появились удовлетворение и покой. Так кто же дает такие разрешения Внутреннему Ребенку выбирать себя, ставить себя на первое место? Оказывается, не другие люди, а мы сами.

«Недавно мы гуляли с мужем в ботаническом саду. Я там залипла просто – так мне интересно было смотреть на растения. Муж, которому не очень-то интересно было, садился в стороне и наблюдал за мной. Потом он сказал, что я была похожа на ребенка в магазине, где продают конфеты».

И снова женщина «отпустила» себя, не впала в долженствование или какую-то роль, не крутила мысли. И тут же появился интерес, любознательность, которые наполнили ее ресурсом…

Убедитесь, что «выбрать себя» – это не значит «быть эгоистом». Это значит «уважать свои потребности», «отпустить себя на волю», «быть искренним» и «живым».

Давайте возобновим в памяти алгоритм работы со страхом небезопасности.

1. Замечаем свои чувства страха и тревоги. Называем свои чувства вслух или «про себя».

2. Отслеживаем триггер, из-за которого возник страх.

3. Осознаем, какой именно произошел перенос, какая травма из прошлого всплыла.

4. Утешаем и поддерживаем Внутреннего Ребенка: признаем его чувства, подтверждаем, что с ним все в порядке.

5. Даем Ребенку высказаться, например, выразить обиду или злость. Даем себе побыть в чувствах до момента, когда вас начнет «отпускать».

6. Отодвигаем Внутреннего Тирана, взращиваем внутреннего доброго Взрослого, который принимает Внутреннего Ребенка.

7. Присваиваем право на границы, на ошибку и другое, что было запрещено.

На чем мы концентрируемся, то и наполняет нашу жизнь

Если не вдаваться в причины наших переживаний и других состояний, то можно заметить, что мы постоянно муссируем одни и те же мысли. Кто-то каждый день думает о том, какой он неудачник. Другой человек постоянно боится будущего. Есть те, кто ежедневно страдает от одиночества – с тоской, обидой, чувством недостойности. Есть люди, постоянно находящиеся в состоянии гнева, они готовы раздражаться по каждому пустяку. Есть те, кто прокручивает мысли об обиде спустя несколько лет после события и даже больше. Итак, если не анализировать, откуда они взялись, легко убедиться, что постоянные негативные мысли создают один и тот же эмоциональный фон – такой же негативный. Все это можно заметить, если выйти в позицию Наблюдателя – то есть осознать свои чувства в моменте.

Я на своих сессиях часто провожу интересный эксперимент на концентрацию внимания. Я прошу клиента взять левой рукой свое правое запястье. Попробуйте. Посмотрите, что будет. Итак, вы взяли рукой свое правой запястье. Почувствуйте его, акцентированное левой рукой. Почувствовали? Хорошо. Теперь уберите левую руку. Продолжайте чувствовать правое запястье. Чувствуете? Отлично. А теперь представьте, что вы можете дышать им. Делайте глубокий вдох… А на выдохе расслабьте правое запястье.

Сделайте несколько таких вдохов-выдохов. Не торопитесь. Прочувствуйте каждый вдох и на каждом выдохе расслабляйте, смягчайте, отпускайте напряжение из правого запястья. Получается? Очень хорошо! А теперь сравните ощущения в запястье, которым вы дышали, и ощущения в запястье, на котором вы не концентрировали свое внимание. Большинство моих клиентов говорят, что они стали лучше чувствовать правое запястье. Оно даже будто стало живее и плотнее, весомее. А левое запястье осталось легким, незаметным.

Что это за эффект? Это эффект концентрации внимания. Чувствуя свое тело, мы обнуляем тревожные мысли. Мысли, которые изматывают нас. Если мы неосознанно повторяем тревожные мысли, мы концентрируемся на них, тем самым придаем им значимость и объем, культивируем и умножаем их. Можно сказать, удобряем и поливаем, чтобы они лучше проросли. Невероятно, но мы позволяем своим мыслям вносить диссонанс в нашу жизнь и даже разрушать нас.

Получается, что мы сами выбираем – поддерживать себя или разрушать. Мы можем каждый день хвалить себя за то, что осознали какой-нибудь фрагмент своих отношений или какой-нибудь страх. Это действительно колоссальная работа, и мы имеем право себя похвалить! Но если мы будем сосредоточены только на результате (например, избавлении), то можем игнорировать свои достижения. Суть заключается именно в том, чтобы признавать своими достижениями даже маленькие шаги. Как та женщина, которая разрешила себе не готовить сразу блины, сделала в действительности гигантский шаг. Она изменила шаблон и не побоялась этого. Это очень много значит.

Нам нужно быть готовыми к тому, что мы можем возвращаться к старым сценариям и мыслям. Мы можем неожиданно для себя испугаться кого-то, хотя уже вроде бы страха давно не было. Это совершенно нормально. Старые шаблоны уходят очень медленно и часто «возвращаются», когда у нас мало ресурса или нас застали врасплох. Просто продолжайте свои практики, и со временем опора станет настолько прочной, что страхи и недоверие утратят свое главенствующее влияние, и своей жизнью будете управлять только вы сами.

Вместо послесловия. Рассказ о том, как я доверилась сыну в его призвании и что из этого вышло

Я иду по дорожке парка с сыном-музыкантом, мы разговариваем. Он делится тем, какие у него планы. Творческая жизнь бьет ключом: есть заказы, его приглашают на выступления, зовут проводить мастер-классы. Я слушаю его и вспоминаю…

Сыну восемнадцать, и он сообщает мне, что собирается учиться на саунд-дизайнера. Он вдохновлен после того, как побывал на дне открытых дверей в университете. Ему нравится направление, нравятся преподаватели, и ему кажется, что он нашел то, что искал. А я слушаю и замечаю, как во мне говорят смешанные чувства. Громче всего «звучат» беспокойство, а также неверие, что из этого что-то выйдет. Однако есть и вдохновение: сыну удалось засеять это чувство в моей душе.

Мне нравится, что он горит, и я чувствую расслабленность. Это чувство называют спокойствием, но, по мне, это внутреннее согласие с происходящим. Я не хочу сейчас выражать ему свое беспокойство, потому что четко осознаю, что оно – результат моего неверия. Да, оно основано на моем личном восприятии и опыте. У меня есть убеждение, что музыкой очень сложно заработать на жизнь. Кроме того, я сомневаюсь, что сыну хватит сил и устойчивости на то, чтобы предъявлять себя и продавать свой продукт.

Я разделяю его радость и даю «добро» на учебу. Я знаю, что парень талантлив, и опираюсь на свою веру в его талант.

Проходит четыре года. Изменилось время. Изменилась я. И изменился сын. Я намного меньше поддерживаю свое неверие. Нет, я не подавляю его. Я его не поддерживаю своим ресурсом, то есть во мне больше веры, чем было раньше. Сын окреп – у него появилась масса опыта, в котором ему приходилось отстаивать себя. В нашем времени людям тоже нужна музыка – и коммерческая, например для рекламы или кино, и, как и раньше, нужна музыка для удовольствия и для души. У сына уже есть два продюсера, которые сотрудничают с ним в продвижении его проектов, и оба очень хотят с ним работать, потому что им нравится то, что он делает.

Когда он со мной делится, я вспоминаю о своем неверии и о том, что не стала активно вываливать ему на голову свои чувства. Неверие – это сильная негативная энергия, она может сломать, обрезать крылья.

Тогда я не знала того, что будет сейчас, и не могла знать. Мне нужно было просто поверить. И я, несмотря на сопротивление, вызванное неверием, оставила в душе место для веры.

«Знаешь, когда мы говорили с продюсером, я почувствовал, что он очень хороший менеджер. А я – творец, тот, кто творит. Мы нужны друг другу и дополняем друг друга». Я подумала о том, что различия между ними не стали проблемой. Различия не становятся проблемой, если не вызывают антагонизма в духе: «Если ты не такой, как я, – ты плохой». Различия дополняют партнеров, когда для этого есть зеленый свет.

То, что происходит сейчас, имело долгую предысторию, и это не только про то, что было четырьмя годами ранее. Наши отношения с сыном постоянно формировали нас, как нас формируют отношения со всеми людьми. Поэтому то, что мы имеем в итоге, никогда не бывает случайностью. Это закономерности, которые мы еще не успели осознать.

Об авторе

Вероника Хлебова – психолог, блогер. В своей работе интегрирует разные психологические методы, в частности метод медитации. Помогла тысячам людей найти себя и свой путь.

25 лет терапии

Из них 10 лет личной терапии и 15 лет практики, бесчисленное количество терапевтических групп и мастер-классов, последние 5 лет преимущественно онлайн.

5книг

В том числе бестселлер «Сепарация. Как перестать зависеть от других людей».

Трое детей

Двое сыновей и дочь, с которыми сложились теплые и близкие отношения.

Content

Вероника Хлебова
Целостность. Как не застрять в травме и вернуть себе себя

Предисловие

Глава 1. Почему мы не доверяем

Личный опыт небезопасности: причины и последствия

Травма недоверия: в детстве мы считали себя виновными

Коллективный опыт небезопасности и недоверия

Какие разрешения нам необходимы, чтобы доверять себе

Каким образом травма влияет на самопредъявление

Глава 2. Что такое перенос и триггер и зачем нам нужно о них знать

Психологический перенос. Как обращаться с тем, что на вас кого-то проецируют

Можно ли спастись от психологического переноса

Почему нам нужно знать о переносах и триггерах

Глава 3. Чем отличается ответственность от вины

Насколько то, что с нами происходит, случайно

Откуда берется самонасилие

Почему нельзя быть «хорошим», не испытывая вины

«Соберись, тряпка!» Почему самокритика не способствует нашему развитию?

Глава 4. Внутренние голоса: как понять, кто говорит

Поговорим о Наблюдателе. Зачем он нужен и как его вырастить

Как вырастить Наблюдателя

Что поможет выдерживать отношения с другими людьми

Глава 5. Контроль, или Как мы спасаемся от страха небезопасности

Почему мы считаем нормальным влиять на других людей, заставляя их менять себя и свою природу

Почему, когда возникает тревога, хочется все и всех контролировать

Деньги и контроль

К чему привело мое увлечение социальными танцами и почему я считаю их терапией

Глава 6. Как выдерживать неопределенность

Почему неопределенность нас так пугает

Глава 7. Обесценивание как защита от боли и чувств

Глава 8. Признание права на злость

Злость на своих родителей – это нормально?

Что делать, если злость не заканчивается, и что делать, если злость не возникает

Глава 9. Влияние детских чувств на взрослую жизнь

Детские страхи мешают взрослой жизни

Какие еще чувства необходимо разморозить и принять в себе

Глава 10. О чем говорит сопротивление

Сопротивление переменам

Как еще можно заметить сопротивление изменениям

Насилие над собой или усилие – в чем разница?

Глава 11. Путь к целостности

Не давайте своему партнеру надежду, что вы изменитесь ради него

Чего больше в нашей жизни: реальности или иллюзии?

Глава 12. Границы

Человеческие права как основа наших границ

Почему возникают сложности с границами

Потребность в любви и границы

«Если я буду обозначать границы, меня отвергнут». Как справиться с этим страхом

Как обозначить границы близким людям

Глава 13. Как вылечить психологическую травму

Зачем нужно горевание? Можно ли не переживать неприятные чувства?

Как отпустить прошлое, не меняя других людей и не застревая в страдании

Как избавиться от душевной боли с помощью проживания

Как прекратить бесконтрольный слив своей энергии

Наступит ли счастье, если партнеры прошли процесс сепарации

Для чего нужна работа с травмами? Неужели без этого нельзя обойтись?

Глава 14. Навстречу зрелости

Принятие родителей

Как достичь зрелости

Если я даю другим людям право не любить меня, я сама освобождаюсь от страха быть для кого-то «плохой»

Чего хочет ваш Внутренний Ребенок

На чем мы концентрируемся, то и наполняет нашу жизнь

Вместо послесловия. Рассказ о том, как я доверилась сыну в его призвании и что из этого вышло

Об авторе