Валентин Юрьевич Катасонов

Как у нас отбирают деньги? Тайные пружины финансов

© Катасонов В.Ю., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Сила денег

Валентин Катасонов

Деньги – это то, перед чем склоняет голову почти все человечество. Денежные отношения пронизали и повязали наш бренный мир. Они оценивают наш труд, определяют содержимое холодильника, становятся причиной короткого счастья и страшных трагедий, они – причина и генератор бесчисленных конфликтов между людьми – от краж и до войн. Поистине деньги для многих – совершенно реальный бог, мамона, золотой телец, на которого уповают миллионы и приносят ему в жертву энергию, таланты, честь и нередко саму жизнь.

Однако время меняет статус мамоны. Да, она по-прежнему заправляет падшим миром и вершит судьбами своих подданных, но мало кто знает ее сокровенную тайну, а именно – патологическую слабость и эфемерность. Что такое деньги сегодня? Какова их сила и есть ли она на самом деле?

Да, мы мало что знаем о внутренней жизни дензнаков. Предлагаемая вашему вниманию статья на многое раскроет глаза. Несмотря на свою определенную академичность и финансовую специфику, она эффективно поможет всем заинтересованным читателям разобраться в наших денежных недоумениях, потому что, повторимся, все мы крайне неосведомлены о сущности «зеленого» тельца – доллара – на сегодняшний день.

Обсуждение проблем текущего экономического и финансового кризиса заставляет нас распутывать сложную цепочку причинно-следственных связей в экономике, и мы рано или поздно доходим до «вечных» вопросов, имеющих отношение к деньгам:

Что представляют собой современные деньги? Какую роль они играют в экономике? Почему в мире ощущается постоянный дефицит денег? Почему при этом деньги обесцениваются? И т. д. и т. п.

Начать распутывать клубок «вечных» вопросов, по нашему мнению, следует с вопроса обеспечения денег. Фундаментом любой денежной системы (организации денежного обращения в стране, регулируемой с помощью законов) является обеспечение денег.

Если деньги не обеспечены, то здание денежной системы и всей экономики начинает рушиться, если обеспечены – то оно стоит. Обеспечение денег – способ поддержания способности денежных знаков выполнять все или некоторые функции денег (прежде всего средства обмена и платежа). Сегодня в некоторых учебниках по экономике пишется, что современные деньги вообще ничем не обеспечены. Это не совсем так, ведь в этом случае мировая экономика переживала бы не просто кризис, а самый настоящий коллапс. Речь может идти об изменении способов обеспечения денег, появлении таких способов, которые выходят за рамки традиционной экономической теории и могут быть адекватно описаны лишь с помощью политических, психологических и духовных понятий.

Товарное обеспечение денег: история и современность

Начнем с того, что в принципе человечеству известно два основных способа обеспечения денег:

1) товарное обеспечение;

2) нетоварное обеспечение.

Товарное обеспечение денег можно рассматривать в двух аспектах:

а) в узком смысле – обеспечение денег товарами и ценностями, которыми располагает эмитент денег (тот, кто выпускает деньги) и которые он обязуется предоставить предъявителю денег по его первому требованию по определенной цене;

б) в широком смысле – обеспечение денег всей массой товаров и услуг, которые обращаются в экономике страны, где данные деньги были эмитированы; в еще более широком смысле – обеспечение денег всей массой товаров и услуг, которые обращаются в мировой экономике (если продавцы готовы обменивать товары и услуги на данные денежные знаки).

Товарное обеспечение в узком смысле чаще всего выступало в форме золота и других драгоценных металлов, которые хранились в банке-эмитенте или казначействе. Эмитент по первому требованию держателя денежного знака (банкноты, казначейского билета) обменивал его на металл по заранее определенному паритету.

Иногда в качестве обеспечения использовались другие ценности и товары. Например, сразу же после революции 1789 года власти Франции приступили к выпуску так называемых ассигнатов под обеспечение земельными участками. Правда, эксперимент с такими бумажными деньгами длился недолго, так как ассигнатов было выпущено очень много, и при фиксированной цене на землю они стали терять доверие со стороны граждан, и их покупательная способность быстро сошла на нет. при товарных деньгах (прежде всего металлических) использовалось товарное обеспечение в узком смысле этого слова.

Однако сегодня в мире практически нет таких денежных систем, которые бы опирались на товарное обеспечение такого рода. Хотя некоторые центральные банки и казначейства (министерства финансов) могут располагать значительными запасами товарных ценностей – золотом, другими драгоценными металлами (а в ряде случаев также драгоценными камнями), они не производят обмен этих ценностей на выпускаемые ими денежные знаки (банкноты, разменную монету, казначейские билеты). Такой размен был временно прекращен еще в годы Первой мировой войны, а окончательно – в 30-е годы прошлого столетия. После Второй мировой войны лишь доллар США, предъявляемый денежными властями других стран, мог обмениваться на монетарное золото из запасов казначейства США (для физических и юридических лиц такой обмен доллара США был прекращен в 1934 году и более не восстанавливался). Давно уже хозяева печатного станка в Америке благоразумно вымарали на зеленых бумажках всякие намеки на то, что эти бумажки обеспечены желтым металлом и что хозяева обещают обменивать доллары на золото. Они также благоразумно перевели в 1934 году золото с балансов федеральных банков, входящих в ФРС США, на баланс Министерста финансов США (получив в обмен так называемые золотые сертификаты), чтобы у держателей банкнот не возникало соблазна требовать у хозяев печатного станка золото.

Теперь о товарном обеспечении денег в широком смысле. В принципе это очень неплохая вещь, так как позволяет отказаться от накопления золота, которое известный английский экономист Джон Кейнс называл «пережитком варварства». Наш гениальный Пушкин еще за сто лет до Кейнса (когда Лондон начал активно насаждать золотой стандарт по всему миру) писал в «Евгении Онегине» о возможности существования общества без золотых денег:

Он был великий эконом,

И он умел судить о том,

Как государство богатеет,

И как живет, и почему

Не нужно золота ему,

Когда простой продукт имеет.

Интересно, что в 1920-е годы Советский Союз стоял перед выбором: то ли восстанавливать золотой стандарт (идея «золотого червонца», которая в значительной мере опиралась на опыт введения золотого рубля министром финансов С.Ю. Виттте в конце XIX века), то ли обойтись без золотого стандарта и сделать упор на обеспечение рубля «простым продуктом» (товарами, производимыми промышленностью, сельским хозяйством и другими отраслями экономики). В конечном счете был выбран второй путь. На наш взгляд, такое решение позволило избежать многих тех проблем, которые в начале ХХ века возникли из-за того, что страна «подсела» на «золотую иглу», и которые подвели Россию к революции 1917 года (проблема золотого рубля Витте, на наш взгляд, до сих пор слабо освещена в современной литературе и требует специального разговора). Именно опора на рубль, имеющий широкое товарное обеспечение, позволила стране провести индустриализацию, стать действительно суверенным государством и подготовиться к войне с Гитлером.

В начале же XXI века ситуация с товарным обеспечением денег в широком смысле слова в России и во всем мире очень не проста. Некоторые экономисты утверждают, что такое обеспечение существует, так как денежная эмиссия представляет собой процесс обмена бумажных знаков эмитента (центрального банка) на иные бумажные знаки или под обеспечение иных бумажных знаков, называемых ценными бумагами. Такие ценные бумаги выпускаются правительствами (обычно министерствами финансов), торговыми и промышленными корпорациями, банками, страховыми компаниями и т. д. Называются они облигациями, акциями, векселями, производными финансовыми инструментами и т. п. Считается, что каждая ценная бумага, в свою очередь, имеет обеспечение в виде уже произведенных товаров или иных материальных активов (прежде всего природные ресурсы); в крайнем случае она является свидетельством того, что ее эмитент в ближайшем будущем произведет товар или услугу. Однако, ценные бумаги, становящиеся основой эмиссии денежных знаков, на самом деле не являются надежными представителями материальных богатств.

Во-первых, потому, что в современной экономике выстраиваются многоэтажные пирамиды из ценных бумаг, и ценная бумага, находящаяся на «верхнем этаже» пирамиды, имеет слишком тонкую и ненадежную связь с бумагами, находящимися на «нижнем этаже». Верхние этажи пирамиды достраивались в 80—90-е годы прошлого столетия с помощью производных финансовых инструментов, которые практически полностью оторвались от реального сектора экономики и создали самодостаточный рынок, где операции мало чем отличаются от азартных игр в казино. Более того, такой спекулятивный рынок обескровливал реальный сектор экономики, т. к. свободные финансовые ресурсы из этого сектора уходили в погоне за легкой наживой в финансовые спекуляции.

Падение пирамид ценных бумаг приводит к тому, что ценные бумаги «верхних этажей», под которые эмитируются денежные знаки, оказываются простым мусором. Яркой иллюстрацией построения таких бумажных пирамид является пирамида ипотечных бумаг, которая была выстроена в США, а затем обвалилась, спровоцировав мировой кризис.

Во-вторых, потому, что некоторые ценные бумаги изначально не были обеспечены материальными ценностями. То есть речь идет о самом банальном мошенничестве. Причем в США это мошенничество было поставлено на «научную основу» и стало называться «управление стоимостью бизнеса». Еще лет 20–30 лет назад стоимость компаний определялась с помощью денежных оценок ее чистых активов по бухгалтерским балансам и иной финансовой отчетности или по котировкам акций, привязанным к значениям фактической прибыли (которая опять-таки фиксировалась в финансовой отчетности компаний). В 1980-е и особенно 1990-е годы главным ориентиром успешности бизнеса стала ожидаемая компанией в туманном будущем прибыль. Курсы акций и стоимость компаний стали определяться сладкими сказками и не менее сладкими мечтами, которые на «научном языке» стали называться «ожиданиями инвесторов». Если в 1970-е годы экономическая наука превратилась в ее жалкое подобие (поскольку исчез измеритель стоимости в виде золота как всеобщего эквивалента стоимости, а без эталонов измерений, как говорил Д.И. Менделеев, науки не бывает), то появление теории «управления стоимостью бизнеса» означало окончательную трансформацию экономической науки в шарлатанство. «Научное» шарлатанство, усиленное «промывкой мозгов» обывателей, привело к появлению на финансовых рынках «пузырей», которые в определенные моменты времени «сдуваются» или «лопаются», приводя к потерям инвесторов, измеряемым иногда не миллиардами, а триллионами долларов. Однако владельцев печатного станка (то бишь ФРС США) это уже не волнует, так как они под эти «пузыри» успели напечатать миллиарды и триллионы долларов, получив эмиссионную прибыль и инвестировав ее во вполне реальные (а не виртуальные) активы.

В-третьих, все те же шарлатаны (опираясь на экономическую «науку» и средства массового оболванивания) стали внедрять в практику новый класс активов, о которых ранее никто и слухом не слыхивал. Речь идет о так называемых нематериальных активах в виде «объектов интеллектуальной собственности», товарных знаков, фирменных «брендов» и всяких прочих каббалистических «виртуальностей». При этом на такие «виртуальности» стало приходиться более половины, а иногда более 90 процентов активов некоторых компаний. Начался ренессанс теории «постиндустриального общества» под вывеской «новой экономики», «экономики знаний», «экономики услуг» и всякой прочей тарабарщины, убеждавшей обывателя, что он может безбедно жить в виртуальной экономике, питаясь духом неизвестного науке происхождения. Энергичное наращивание таких «нематериальных активов» помогало быстро сооружать пирамиды ценных бумаг и надувать «пузыри» на финансовых рынках. В условиях кризиса «нематериальные активы» испарялись с такой же скоростью, с какой сдувались «шарики» на финансовых рынках.

Итак, товарного обеспечения американской валюты в широком смысле слова не было с 70-х годов прошлого столетия. По оценкам некоторых экономистов, всех материальных ресурсов в США хватит лишь для покрытия всего нескольких процентов требований всех держателей долларов (как резидентов, так и нерезидентов).

Даже всех материальных богатств мира (при сегодняшнем уровне цен) не хватило бы для «связывания» небольшой части накопившейся в мировой экономике «зеленой массы». Кстати, даже если бы активов США хватило для того, чтобы удовлетворить всех счастливых держателей «зеленой бумаги», совсем не факт, что Америка им это позволила бы сделать. Если в 1971 году Дядя Сэм отказался делиться своим золотым запасом с остальным миром, он точно также может отказаться от того, чтобы Америку скупали какие-то люди, не вписывающиеся в их представления о демократии и цивилизации. За примерами далеко ходить не надо. В середине текущего десятилетия начался бум создания в странах, торгующих нефтью и сырьем, так называемых суверенных фондов (в России был создан Стабилизационный фонд). Эти фонды формировались за счет валютных доходов от экспорта (прежде всего доллары, частично евро); через некоторое время доллары США подобно бумерангу стали возвращаться в Америку. Вашингтон объявил тревогу и начал выставлять барьеры на пути инвестиций суверенных фондов под предлогом того, что они «угрожают национальной безопасности США».

Что же тогда говорить о других валютах, скажем, нашем рубле? Валюты других стран, особенно развивающихся и таких, как Россия, «обеспечиваются» прежде всего, долларом США («национальные денежные единицы» выпускаются в результате скупки центральными банками американской валюты, накапливаемой в международных резервах). Очевидно, что такое «обеспечение» представляет собой способ ограбления экономически слабых стран теми, кто печатает американскую валюту. В обмен на реальные ресурсы (нефть, металлы, другое сырье, трудоемкая промышленная продукция и т. д.) получают почти ничем не обеспеченные «зеленые бумажки» и над виртуальной мировой финансовой пирамидой надстраивают еще один этаж в виде фантиков, называемых «национальными денежными единицами». На самом деле это все та же «зеленая бумага», которая центральными банками перекрашивается в другой цвет.

Нетоварное обеспечение денег

В современном мире «финансовых пирамид» преобладают способы нетоварного обеспечения денежных знаков. Впрочем, такой способ обеспечения существовал еще задолго до нынешних времен. Довольно часто нетоварные методы выступали (и продолжают выступать) как дополнение к товарным. В литературе нетоварное обеспечение обычно отождествляется с принудительным, или силовым обеспечением. Действительно, чаще всего оно опирается на военную и полицейскую мощь государства, предписывающего людям пользоваться денежными знаками, не имеющими внутренней стоимости или не имеющими достаточного товарного обеспечения. В данном случае мы имеем дело с так называемыми «декретными», или «фиатными» деньгами (от лат. Fiat – декрет, указание «да будет так»). В экономических словарях под «фиатными» понимаются деньги, для которых государство устанавливает ценность, обеспечивает и гарантирует их покупательную способность своим авторитетом и властью.

Случаи принудительного обеспечения денежных знаков многочисленны. Они относятся еще к тем временам, когда не было бумажных денег и в обращении использовались монеты. Но ведь далеко не всегда внутренняя стоимость монет соответствовала их номиналу, имела место так называемая порча монет эмитентом (тем, кто имел право чеканить монету – императором, удельным князем и т. п.). Под «порчей» понимается снижение (по отношению к номиналу) содержания драгоценного металла в монете либо за счет снижения ее веса, либо за счет снижения доли драгоценного металла в монетном сплаве. Римский император Диоклетиан, стремясь поддержать покупательную способность чеканенных им неполноценных монет, ввел смертную казнь для «отказников» (тех, кто отказывался принимать монету по ее номиналу). При появлении первых бумажных денег в Китае (VII век н. э.) они воспринимались населением с большим недоверием, и император ввел смертную казнь для «отказников». В записках Марко Поло (XIII век) мы читаем, что по-прежнему император продолжал карать «отказников» смертной казнью. Уже упоминавшиеся выше ассигнаты (Франция, конец XVIII века), которые, несмотря на формальное обеспечение землей, стали терять доверие граждан, революционным властям пришлось дополнительно «подкреплять» декретом, согласно которому «отказникам» грозила 20-летняя каторга или даже смерть. В эпоху борьбы за независимость североамериканских колоний от Британии Континентальный rонгресс решил отказаться от британского фунта стерлингов и стал выпускать свои собственные деньги. Отказ от использования таких денег рассматривался как «враждебный акт» и иногда лишал «отказника» права на взыскание долгов.

Иными словами, силовое обеспечение было необходимо либо для того, чтобы «неполноценные» денежные знаки приравнять к полноценным (металлическим) деньгам? и/или для того, чтобы не допустить замещения денег национального эмитента деньгами иностранного эмитента. Последний случай понятен многим нашим гражданам среднего и старшего возраста: еще два десятка лет назад в СССР использование иностранной валюты рассматривалось как уголовное преступление и каралось многолетним тюремным заключением. Это наглядный пример «силового» обеспечения покупательной способности российского рубля, поддержания его монопольного положения и борьбы с «рублевыми отказниками». Подобная мера вполне нормальна для любого государства, заботящегося о своей безопасности; национальная денежная единица (ее статус, покупательная способность и устойчивость) является важнейшим признаком национального суверенитета и экономического здоровья. Напомним, что развал Советского Союза начался с того, что в стране начала свободно «гулять» иностранная валюта (даже еще до отмены соответствующей статьи Уголовного кодекса).

Итак, нетоварное обеспечение до недавних времен базировалось на использовании такого чувства человека, как страх (страх наказания за отказ от использования денежных знаков или, наоборот, за использование «запрещенных» денежных знаков). Сегодня нетоварное обеспечение денег базируется на эксплуатации также ряда других психологических и душевных свойств человека.

Почему же доллар США продолжает держаться «на плаву», а в условиях нынешнего кризиса даже вырос в цене по отношению к рублю и денежным единицам иных стран? Отчасти мы уже ответили на этот вопрос: потому, что владельцам печатного станка (т. е. хозяевам ФРС) удалось в кратчайшие сроки произвести, как сегодня модно говорить, «перезагрузку» сознания людей – начиная от простых домохозяек и кончая топ-менеджерами корпораций и «профессионалами» финансовых рынков. Неотъемлемым условием взрывного развития финансовых рынков и «финансизации» всей экономики и общественной жизни является агрессивное воздействие мировой олигархии на сознание и поведение человека. Хозяева ФРС озаботились активным «финансовым просвещением» всех слоев общества, и такое «просвещение» не менее разрушительно для человека, чем, скажем? «сексуальное просвещение», насаждаемое сегодня в наших школах. Известна горькая шутка, что «самым ценным ресурсом рыночной экономики является дурак». Прежде всего такой ресурс нужен тем, кто управляет деньгами, не обеспеченными материальными ценностями. Но, согласно статистике, умственно неполноценных людей рождается не более одного процента. Для того чтобы увеличить этот показатель, чтобы убедить людей принимать «зеленую бумагу» и «инвестировать» ее в различные виртуальные ценности, получая при этом положительные эмоции и ощущая себя при этом богатым и счастливым человеком, необходима самая настоящая «революция сознания». Разговор об этой «революции», ее методах и последствиях для человечества выходит за рамки данной статьи. В контексте нашего разговора отметим, что на смену товарному обеспечению валюты приходит нетоварное в виде различных методов управления человеческим сознанием. При этом в конечном счете используются и культивируются такие глубинные и темные свойства человеческой души, как алчность и страх. Многие современные теоретические и прикладные «изыскания» в области экономики и финансов, по сути, заняты изучением, оценкой и прогнозированием именно этих двух свойств человека, причем алчность измеряется с помощью показателей нормы прибыли, «маржи», рентабельности, доходности и т. п., а страх – с помощью различных показателей риска.

В принципе, нетоварное обеспечение денег может опираться не только на негативные, но также положительные качества человека. Скажем, на глубоко переживаемое и осознаваемое людьми чувство патриотизма, народного единения и доверия к властям, осуществляющим выпуск денег. Такое происходит чаще всего в годы войны или иных общенациональных бедствий. То есть люди в экстремальных ситуациях ведут себя совсем не так, как должен вести себя, согласно учебникам экономики, «хомо экономикус». Выпуск денег, который не сопровождался безудержной инфляцией, потому что опирался на доверие людей, происходил в нашей стране в годы Первой мировой войны и в годы Великой Отечественной войны. С некоторыми оговорками в качестве примера можно привести те же США в годы Второй мировой войны, когда президенту Ф. Рузвельту удалось консолидировать американское общество и добиться с его стороны высокой степени доверия. Доверие к властям и в нашей стране, и в Америке, и в других воюющих странах проявлялось в том, что население добровольно приобретало на получаемые деньги облигации государственных займов, полагая, что в мирное время власти смогут вернуть народу долги военного времени. В годы Первой мировой войны многие люди просто хранили и накапливали денежные знаки, полагая, что сразу же после возвращения к мирной жизни власти обязательно восстановят золотой стандарт и при необходимости бумажные деньги можно будет обменять на металл.

Оккупационная валюта

Долларовый станок

Силовое обеспечение денежных знаков становится особенно очевидным и явным, когда насилие со стороны государства осуществляется не в отношении своих граждан, а граждан другой страны (или многих стран) с целью заставить их принимать чужую (иностранную) валюту. При этом государство уже использует не полицейские силы и правоохранительные органы, а армию и другие виды вооружённых сил вплоть до бомбардировщиков и авианосцев (это, конечно, не исключает использование полицейских сил, но уже специальных подразделений, сформированных из местных наёмников). Речь идёт о так называемых военных, или оккупационных деньгах, которые широко использовались воюющими странами в годы Первой и Второй мировых войн.

Большая советская энциклопедия о военных деньгах: «Военные деньги – особый вид бумажных денег, выпускаемых в качестве обязательного платёжного средства военными властями одного государства (коалицией государств) на территории другой страны (группы стран)… В.Д. (называемые также оккупационными) могут быть выпущены как в форме местной валюты, так и в валюте оккупирующей страны. На территории, где они обращаются, находятся параллельно две валюты: местные деньги, бывшие ранее в обращении, и В.Д., официальная цель выпуска которых – выплата денежного содержания личному составу вооружённых сил и обеспечение расчётов с местным населением за товары и услуги. Наличие в обращении двух валют приводит к усилению финансового хаоса в оккупированных странах, к обострению инфляционного процесса». Отличием военных денег от обычных, как отмечается в том же источнике, помимо всего является «отсутствие какого-либо обеспечения, а также принудительный курс по отношению к местной валюте» (БСЭ, 1978 г.).

В условиях так называемой глобализации, когда США стали рассматривать весь земной шар в качестве сферы своих национальных интересов, т. е. фактически стали относиться к другим государствам как к своим вассалам, доллар приобрёл ярко выраженные признаки оккупационной валюты. Доллар США имеет хождение во многих странах мира наравне с местными валютами в качестве средства платежа и средства обращения, и это явление получило название долларизации экономики. В более широком смысле долларизация проявляется также в том, что денежные власти других государств интенсивно накапливают доллары в составе международных резервов, а население и юридические лица хранят свободные средства в «зелёных» на валютных счетах в банках или под матрацем (деньги как средство тезаврации, или накопления). Американская валюта имеет ряд поразительных сходств с оккупационными деньгами времён Первой и Второй мировой войн.

Во-первых, это «отсутствие какого-либо обеспечения» (речь идёт, конечно же, о товарном обеспечении; это обеспечение кончилось в 1971 году, когда американский президент Р. Никсон объявил о полном прекращении обмена долларов на золото из запасов казначейства США).

Во-вторых, «принудительный курс по отношению к местной валюте». В России, например, эта «принудительность» проявляется в том, что доллар оказывается переоцененным по отношению к рублю. Так, если сегодня за 1 доллар США дают 30–32 рубля, то при сопоставлении цен в российской экономике и экономике США реальное соотношение покупательной способности доллара и рубля (паритет покупательной способности двух валют) примерно в два раза меньше (1 доллар США соответствует 15–16 рублям). «Принудительный» курс доллара США по отношению к рублю и многим другим национальным валютам приводит к финансовому ограблению оккупируемых стран, так как покупка природных ресурсов, предприятий, банков, других элементов национального богатства этих стран американскому «инвестору» обходится очень дёшево; местные инвесторы, имеющие капиталы в национальной валюте, оказываются абсолютно неконкурентоспособными перед натиском заморских. Также дёшево обходится Дяде Сэму покупка нефти, леса, металлов и других сырьевых товаров.

В-третьих, внедрение доллара в денежные системы других стран «приводит к усилению финансового хаоса в оккупированных странах, к обострению инфляционного процесса». Достаточно вспомнить Россию и другие страны бывшего социалистического лагеря. Местные денежные власти в условиях долларизации экономики теряют всякий контроль над финансовым сектором национальной экономики. Фактически управление этим сектором и всей экономикой переходит к тому, кто печатает доллары, т. е. к Федеральной резервной системе США.

Есть и некоторые отличия доллара США от оккупационных денег времен Первой и Второй мировой войн. В той же статье из БСЭ об оккупационных деньгах говорится, что для их использования характерны «кратковременность и ограниченность территориального обращения». Действительно, оккупационные деньги существовали лишь во время войн, и их использование распространялось лишь на территории, занятые вооружёнными силами. Доллар же выступает в качестве оккупационной валюты уже несколько десятилетий (после прекращения обмена доллара на золото в 1971 г.), а в условиях финансовой глобализации территорией долларовой оккупации стал почти весь мир.

Не следует понимать силовое давление на другие страны лишь как военную оккупацию в буквальном смысле этого слова (примеры современной военной оккупации – Ирак, Афганистан). Иногда бывает достаточно лишь угрозы военных действий в отношении страны, где должен быть наведен необходимый денежный и финансовый порядок по рецептам Вашингтона (или Международного валютного фонда, за вывеской которого скрывается тот же Вашингтон).

Кроме того, эффект грубой физической силы многократно усиливается, когда военные методы дополняются акциями спецслужб (в том числе планирование и проведение террористических операций, компрометация и устранение неугодных политических деятелей), политико-дипломатическим давлением, духовно-психологическим натиском на местное население («промывка мозгов» через СМИ, учреждения культуры и образования; так называемая миссионерская работа различных деструктивных сект и т. п.), экономическими мерами (объявление эмбарго на поставки товаров в страны, не соответствующие американским стандартам «демократии»; «замораживание» и арест счетов в банках, подконтрольных ФРС США; введение запретительных пошлин на ввоз товаров из «недемократических стран» и т. п.).

Какие конкретно задачи по поддержке доллара решают силовые методы?

Прежде всего – навязывание американского доллара в качестве инструмента платежа. После Второй мировой войны сложилась такая ситуация, когда в мире был большой «долларовый голод», поскольку львиная доля всех товаров и услуг на международных рынках были американского происхождения (экономика других стран была разрушена). Именно тогда сложился такой порядок, когда расчёты за многие товары осуществлялись с помощью американской валюты (например, за нефть). Соответственно золотовалютные резервы большинства стран мира также формировались преимущественно за счёт долларов США.

Но уже в 1960-е годы американская валюта начала слабеть, и возникло «бегство от доллара» (в другие валюты или золото). Примером бегства от доллара в золото является всем хорошо известная история генерала Шарля де Голля, который предъявил американскому казначейству доллары для их обмена в золото. Местью Вашингтона за подобный поступок явились спровоцированные американскими службами так называемые студенческие волнения во Франции в 1968 году, которые привели к отставке президента де Голля и бегству капиталов из Франции. Фактически это была акция устрашения, предназначенная для других «союзников», ищущих альтернативу доллару США в золоте, коллективных валютах или так называемом бумажном золоте (искусственная валюта под названием «специальные права заимствования», которую предлагалось выпускать Международному валютному фонду вместо доллара США). И сегодня Вашингтон жестоко наказывает тех, кто пытается соскочить с «долларовой иглы». Например, хорошо известно, какое бешенство в Вашингтоне вызвало заявление Саддама Хусейна о том, что Ирак принял решение перейти к расчетам по поставкам нефти с доллара на евро. Военные аналитики считают, что именно после этого было принято окончательное решение о вооружённом вторжении в Ирак.

Опасения слишком быстрого укрепления коллективной европейской валюты евро сыграли не последнюю роль в инициировании войны против Сербии, расположенной в самом центре Западной Европы. Не в последнюю очередь угрозы применения военной силы со стороны США (и демонстрация военной силы в Ираке) привели к отказу введения 23 исламскими странами коллективной валюты – золотого динара.

В последние десятилетия немалых трудов Вашингтону стоило навязывание другим странам политики накопления валютных резервов в виде долларов США. До недавнего времени рекордсменом по накоплению «зелёной бумаги» в резервах была Япония (сегодня она отошла на второе место, уступив пальму первенства Китаю). Для этого Вашингтону не надо было планировать военную операцию против Страны восходящего солнца, поскольку они её провели ещё в 1945 году, сбросив атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Устойчивый «комплекс страха», возникший после этого события, превратил Японию в послушного вассала Америки. Это очень хорошо проявляется в сфере валютно-финансовых отношений двух стран: Япония, за которой закрепилась репутация «прагматичной» страны, принимала и принимает в этой сфере много таких решений, которые кажутся иррациональными с точки зрения её экономических интересов и которые, в конечном счёте привели её к состоянию перманентной экономической стагнации (к сожалению, формат статьи не позволяет даже перечислить все те ходы, которая Япония сделала, играя с Америкой в поддавки).

Очень важно подчеркнуть, что Вашингтон использует силовые методы не только для расширения географического пространства господства американской валюты. Целью военно-финансовой политики США является также расширение экономического пространства такого господства. Речь идёт о навязывании всему миру «рыночной идеологии» с целью резкого расширения сферы товарно-денежных отношений, которые бы обслуживались печатным станком ФРС. Именно под этим углом зрения следует рассматривать причины такого явления, как «приватизационная лихорадка», которая в 1990-е годы захватила не только Россию, но весь мир.

Конечно, в первую очередь, целью глобальной приватизации было установление контроля западного капитала (в первую очередь американского) над производительными силами в мире. Но одновременно создавался мощный спрос на продукцию печатного станка ФРС.

Именно для стимулирования этого спроса началась также активная кампания в России и во всём мире по вовлечению в рыночные отношения земли и других природных ресурсов, которые традиционно рассматривались в качестве дара Божьего, принадлежащего всем членам общества и не подлежащего купле-продаже.

Сегодня товарами становятся не только земля и недра, но также воздух, питьевая вода, люди, культура, история, слово, идеи и т. д. Говорят, уже начали продавать участки на Луне, а завтра могут начать торговать другими планетами Солнечной системы. Конечными заказчиками подобного рода «рыночных новаций» являются всё те же хозяева печатного станка, которым нужен устойчивый спрос на «зелёную бумагу». Для эффективного и быстрого внедрения таких «новаций» нужна радикальная перестройка человеческого сознания, его полное порабощение. Это возможно лишь с помощью насилия, не только физического, но также психологического и духовного. Оккупация военная обычно идёт параллельно с оккупацией духовной, которая для человека может быть ещё более страшной.

Американский доллар после 11 сентября 2001 года

Валюта, покорившая мир

Несмотря на все потуги Вашингтона, позиции американской валюты к началу нового века и тысячелетия оказались весьма шаткими (в это время в США разразился фондовый кризис, который в короткий отрезок времени привел к потерям виртуальных активов, равных нескольким триллионам долларов). В самых безвыходных ситуациях у хозяев печатного станка остаётся единственный выход – большая война. И она была начата. Речь идёт об известных событиях 11 сентября 2001 года, которые фактически означали начало глобальной (третьей мировой) войны под вывеской борьбы с терроризмом. На самом деле, речь идет не о борьбе с терроризмом, а о борьбе со всем человечеством с использованием культивируемого Вашингтоном (читай: хозяев печатного станка ФРС) терроризма. «Террор» – означает «ужас», таким образом, терроризм призван управлять людьми через создание у них устойчивого чувства страха. С этой точки зрения многие военные акции государства подходят под определение терроризма: бомбардировки мирного населения в Дрездене в конце Второй мировой войны силами английской и американской авиации, атомные бомбардировки в Хиросиме и Нагасаки, агрессия против Ирака и Югославии и т. п.

Необъявленная Вашингтоном третья мировая война помимо политических целей преследует целый ряд экономических.

Во-первых, усилившаяся милитаризация экономики смягчает переживаемый американской экономикой кризис и обогащает военно-промышленные корпорации. Для финансирования военных программ приходится увеличивать дефициты государственного бюджета. Дефициты в конечном счёте покрываются займами банков, входящих в состав ФРС. То есть печатный станок начинает работать ещё веселее.

Во-вторых, под предлогом борьбы с «общечеловеческим злом» Вашингтону легче заставлять своих союзников раскошеливаться на реализацию различных авантюристических проектов и операций (достаточно вспомнить, что союзникам по «совместной военной акции» против Ирака в 2005 году пришлось выложить десятки миллиардов долларов для компенсации расходов Вашингтона).

В-третьих, США получили возможность управлять объёмом громадной денежной «зелёной» массы. Достаточно объявить то или иное государство, банк, компанию, человека в причастности к «терроризму», для того чтобы затем «заморозить» или арестовать соответствующие банковские счета. Некоторые политики и экономисты не исключают, что США в целях сокращения накопившегося гигантского «долларового навеса» (доллары, которые не могут быть «отоварены» реальными ценностями) объявят их «грязными» деньгами, так как они обращались в «преступных» («недемократических») странах (так что нашим олигархам стоит задуматься о своём будущем).

В-четвёртых, для того чтобы создать спрос на доллар США, надо создать хаос, экономическую разруху (или ожидания хаоса и разрухи) в тех странах, которые эмитируют валюты, способные конкурировать с американской валютой. «Борьба с терроризмом» (читай: культивирование терроризма) – идеальное средство для организации такого хаоса. События 11 сентября 2001 года и последовавшие за ними акции Вашингтона подтвердили и закрепили статус доллара США как оккупационной валюты.

Диалектика американской военно-финансовой политики такова, что благодаря оккупационной валюте США становится легче одерживать новые военные победы. Речь идёт о коррупции, «покупке» с помощью «зелёных» бумажек политических и государственных деятелей, журналистов, военных и иных деятелей, образующих «пятую колонну» в завоёвываемых янки странах. Отметим лишь, что опора на «денежное оружие» кардинальным образом меняет стратегию и тактику ведения войн Пентагоном.

Как-то в передаче по радио, посвящённой последней агрессии США против Ирака, я услышал примерно такую фразу, которая, на мой взгляд, точно отражает современную военную доктрину США: «Своим солдатам Америка платит ровно столько, чтобы они не перебежали к врагу. Деньги она платит в основном солдатам чужой армии, поскольку убить чужого солдата дороже, чем его купить. Разгромить чужую армию дороже, чем скупить её генералитет».

Да, американский доллар, как показал пример Ирака, помогает Вашингтону одерживать отдельные военные победы, но это ещё не означает выиграть необъявленную третью мировую войну. Можно подкупить отдельных президентов, министров или генералов, но нельзя подкупить весь народ. На примере того же Ирака мы видим, что после быстрой победы в 2005 году Америка в этой стране «завязла» и несёт серьёзные потери. На другом фланге мировой войны Америка терпит поражение: в Венесуэле к власти пришёл Чавес. Особенно выводит Вашингтон из душевного равновесие заявление Чавеса, что его страна будет отказываться от использования доллара США в качестве платёжного средства и для накопления международных резервов, а сами резервы будут переведены в банки, неподконтрольные Вашингтону. Очевидно, что даже ФРС с её печатным станком не хватит сил для того, чтобы подкупить и завоевать все человечество. И не потому, что запасы бумаги и краски кончатся, а потому, что далеко не все готовы поклоняться зелёной бумажке с масонской символикой.

Многие политики в США (даже на высшем уровне власти) понимают бесперспективность прежней силовой внешней политики. Именно на критике низкой эффективности грубых методов давления на другие страны, практиковавшихся Дж. Бушем-младшим, «сыграл» Барак Обама во время своей предвыборной кампании. Были у Барака Обамы даже намёки на то, что американский доллар исчерпал свой потенциал и для преодоления мирового кризиса надо подумать о радикальной реформе мировой валютной системы.

Тем не менее и при новом президенте Америка продолжает прежний курс (ничего удивительного: ведь американский народ не выбирает управляющих и тем более акционеров ФРС – они всё те же). Суть этого курса предельно проста: для того чтобы обеспечить господство доллара в мире, Америка использует военную силу; для того чтобы обеспечить военное господство, Америка использует силу доллара. Это означает, что имеет место сращивание, смыкание интересов Федеральной резервной системы США и Пентагона, которые вырабатывают и проводят в жизнь единую военно-денежную политику. Более полувека назад американским президентом Эйзенхаэуром в обиход был введён термин «военно-промышленный комплекс США», который объяснял сращивание военно-промышленных монополий и Пентагона. В XXI веке и Америка, и мир совсем другие. Сегодня более актуальным становится термин «военно-денежный комплекс США». Конечно, в этом альянсе доминирующим началом является ФРС, а Пентагон (вкупе с ЦРУ и другими спецслужбами США, Госдепом, информационно-пропагандистскими службами и т. д.) выступает в качестве государственного приказчика, выполняющего указания своего частного и очень могущественного хозяина. Лишь через понимание экономической, политической и духовной природы этого альянса можно оценить политику и планы Америки в отношении всего мира и России.

Безрассудный процент

Ростовщик

В Священном Писании многократно говорится о запрете на взимание процента, который можно рассматривать как одну из «малых» заповедей Бога. Нарушение её ведёт неизбежно к наказанию ростовщика, а также тех, кто попустительствует ростовщикам.

Бог вразумляет всех людей, которые ещё не потеряли совесть и разум, что ростовщичество – грех, не только через Священное Писание, но также посылая периодически им «сигналы». Нынешний экономический кризис является ещё одним таким «сигналом», а по сути – судом (кризис в переводе с греческого означает «суд»). Судом не над отдельным человеком, а над обществом, в котором место Бога заняли деньги, а «хозяином жизни» стал ростовщик, который теперь называется приличным словом «банкир». Думающий человек должен осознать, что корни кризиса – в ссудном проценте, что ссудный процент подобен вирусу, не только разъедающему совесть человека, но также разрушающему экономику – дом, в котором он живёт (экономика в переводе с греческого означает «домостроительство», «домострой»). В данной статье мы апеллируем не только к нравственному чувству читателя, но также к его способности рассуждать логически. И тогда он поймёт, что ссудный процент – не только «подсудный», но также «безрассудный».

Кризисы: попытки технократического истолкования

Далеко не все правильно расшифровывают называемые «кризисами» «сигналы», посылаемые человеку свыше. Эти экономические кризисы уже на протяжении двух последних столетий с удивительной периодичностью терзают человечество. Некоторые люди рассматривают их как разновидность природных стихийных бедствий, подобных засухам или цунами, и отказываются видеть антропогенные причины кризисов. То есть причины, обусловленные прежде всего изменением сознания человека.

Что касается «профессиональных» экономистов, то некоторые из них понимают кризисы как неизбежную «плату» за технический и экономический прогресс человечества и никаких нравственных и духовных причин подобных явлений не усматривают. Их «конструктивные» предложения сводятся к тому, чтобы внести некоторые коррективы в существующую (капиталистическую) модель общества. Например, усилить или, наоборот, ослабить государственное регулирование хозяйственной деятельности, что позволит если не ликвидировать кризисы, то по крайней мере смягчить их. Среди современных «профессиональных» экономистов в основном превалируют технократические представления о природе кризисов. Например, очень популярной является теория «волнового развития экономики» нашего отечественного экономиста Кондратьева. Похожие представления были популярными уже в XIX веке, когда Запад столкнулся с первыми кризисами перепроизводства; здесь на память приходит теория «циклического развития экономики» К. Маркса.

Все подобные теории причины циклического развития (и соответственно, кризисов) сводят к «техническому прогрессу», точнее, к цикличности процессов замещения основных фондов на новой технической (технологической) основе. С теми или иными вариациями авторы подобных теорий выделяют следующие фазы (этапы) цикла:

1) бурное развитие производства на основе новых технологий и масштабных инвестиций в «локомотивные» отрасли экономики;

2) расширение рынка и повышение платёжеспособного спроса во всех сегментах экономики (денежные средства из «локомотивных» отраслей растекаются по всей экономике);

3) мультипликативный подъём во всех отраслях экономики за счёт повышения совокупного платёжеспособного спроса;

4) исчерпание мультипликативного эффекта и падение производства (кризис перепроизводства, рецессия) со всеми вытекающими последствиями (затруднение реализации продукции, банкротства предприятий, увольнения рабочих, падение цен на товары и активы и т. п.).

«Технократы» типа Кондратьева мало интересуются антропологическими, социальными и политическими аспектами экономической деятельности, и их логические построения похожи на астрологические или каббалистические схемы. Такие авторы вольно или невольно приписывают производительным силам какие-то мистические свойства «циклического», «волнового», «спирального» развития, как будто речь идёт о восходах и заходах солнца или смене времён года.

Парадокс заключается в том, что до перехода человечества к капиталистической цивилизации экономика действительно имела сезонный характер развития, т. к. была преимущественно аграрной. Но в той экономике циклических кризисов перепроизводства как раз не было (скорее, там бывали кризисы недопроизводства в результате засух и других стихийных бедствий). В капиталистической цивилизации трудовая деятельность человека сосредоточилась в промышленности, т. е. освободилась в значительной мере от влияния сезонных факторов. Однако именно с этого времени общество стало переживать циклические кризисы перепроизводства, причём с удивительной периодичностью.

Карл Маркс о кризисах

У отдельных авторов имеются нюансы, которые детализируют и дополняют эту технократическую теорию кризисов социальными, психологическими и даже политическими факторами. Например, у К. Маркса технологический подход дополняется политэкономическим.

Он не считает, что кризисы перепроизводства фатальны для человечества, эти кризисы присущи лишь капитализму. Капитализм – это то, что мы сегодня стыдливо называем «рыночной экономикой». Из самого названия капитализма следует, что это такая организация общества, при которой главной целью человеческой деятельности становится накопление, приумножение богатства, капитала, а отнюдь не производство товаров и услуг для удовлетворения жизненно необходимых потребностей всех членов общества.

Немножко отвлечёмся: слово «капитализм» также не до конца раскрывает смысл и цели той цивилизации, которую мы привыкли так называть. Дело в том, что по отношению к цели накопления богатств и капиталов у элиты этого общества имеется ещё более «высокая» цель, которая на протяжении всей истории скрывалась и продолжает скрываться. Речь идёт о мировом господстве, мировой власти. Богатство – это власть над вещами. А есть ещё власть над людьми. Если речь идёт о власти над телом человека, его способностью создавать какие-то блага, то это просто рабовладение. В истории это уже было. Но есть власть над душой человека, «душевладение». Вот к этой-то высшей цели и стремится элита того общества, которое мы называем «капиталистическим». Будет достигнута власть над душой человека – будет власть и над его телом, и над всеми материальными благами на Земле. По отношению к этой высшей цели миллиардные богатства оказываются лишь средством. Но это понимают и этим руководствуются лишь самые «избранные» и «посвящённые» в элите так называемого капиталистического общества (в основном это ростовщики). Это уже сфера особого религиозного сознания, по сравнению с которой «капитализм» в его обычном «материалистическом» понимании кажется грубой вульгарщиной. Именно в таком вульгарном, «материалистическом» виде подаёт нам концепцию «капитализма» К. Маркс в своём «Капитале». Именно поэтому тем, кто слишком усердно изучал марксизм, до сих пор трудно понять смысл современной истории и тех событий, которые переживает сегодня Россия.

Но вернёмся к проблеме кризисов. Классик вводит в схему циклического развития экономики понятие «ограниченный платёжеспособный спрос», который, по его мнению, является органическим «дефектом» капитализма. Чтобы избавить читателя от чрезвычайно сложного и утомительного пересказа «Капитала», где Маркс языком профессионального талмудиста пытается объяснить циклический характер развития капиталистической экономики, скажем коротко: фактор «ограниченного платёжеспособного спроса в модели Маркса «накладывается» на фактор «циклического развития основного капитала» (обновление, старение и замещение устаревших основных фондов), создавая периодически мощный негативный синергетический эффект в виде разрушительных кризисов перепроизводства.

По Марксу, существует неизлечимое противоречие капитализма – между ограниченным платёжеспособным спросом и предложением товаров и услуг. Ограниченный платёжеспособный спрос (спрос населения на потребительские товары и услуги и компаний – на машины, оборудование и другие инвестиционные товары, сырьё, энергию), спады и стагнация экономики – это «норма» капитализма. Это болезнь, которая «выходит наружу», и всем наглядно видно «гниение» капитализма. Болезнь может уходить «внутрь» лишь на короткие моменты времени – на фазе подъёма экономики.

По Марксу, отставание платёжеспособного спроса (т. е. спроса, обеспеченного деньгами) от предложения товаров и услуг порождается капиталистической эксплуатацией. Эта эксплуатация проявляется прежде всего в присвоении капиталистом (хозяином предприятия) большей части созданного рабочим продукта – так называемого прибавочного продукта, или «прибавочной стоимости». Рабочему остаются лишь «крохи» в виде так называемого необходимого продукта. Такие «крохи» не в состоянии обеспечить необходимый платёжеспособный спрос, особенно учитывая неизбежный процесс имущественной поляризации общества и накопления капитала в руках капиталистов-предпринимателей (этот процесс Маркс даже назвал «всеобщим законом капиталистического накопления»).

Приведённые выше положения классика достаточно хорошо популяризированы и хорошо известны не только профессорам экономики. Сегодня в условиях кризиса мы наблюдаем определённый ренессанс марксизма, когда «Капитал» стал вновь востребованной книгой. Действительно, многие положения классика хорошо ложатся на сегодняшнюю действительность. Однако то, что сказал Маркс о циклическом развитии экономики и ограниченном платёжеспособном спросе, как мы покажем ниже, – лишь половина правды. Создатель «Капитала» недоговаривает самого важного. А полуправда иногда хуже обмана, поскольку «чистую» ложь бывает легче раскусить. Приведённые выше объяснения кризисов (даже дополненные политэкономическими объяснениями) являются поверхностными, не затрагивают «пружин» капиталистической модели экономики.

Денежная система капитализма

Ядром общества, построенного на идеологии капитализма, является специфическая денежная система. Классик марксизма в «Капитале» говорит о том, что капитал может существовать в различных формах – товарной (произведённые для реализации продукты труда), производительной (прежде всего основные фонды экономики), а также денежной (наличные и безналичные деньги). Если говорить простым языком, то товарная и производительная формы – это как бы «не совсем» капитал, «неполноценный» капитал. Опираясь на современную терминологию, их можно было бы назвать двумя формами реальных активов – товарные и производственные активы. Мы далее будем ставить в кавычки слово «капитал» применительно к этим двум формам. По отношению к денежному капиталу товарный и производительный «капиталы» – лишь средство создания и наращивания первого. Деньги являются наиболее полным и завершённым воплощением капитала в силу того, что он обладает абсолютной ликвидностью, т. е. способен моментально и без потерь конвертироваться в любые другие блага, как материальные, так и нематериальные.

Обычно в учебниках по экономике пишут, что основными функциями денег являются функции всеобщего эквивалента (измерителя) стоимости всех товаров, средства обмена и платежа. Однако подобные положения (которые зазубривают каждый год миллионы студентов) также, как и теория Маркса, являются полуправдой. Деньги при капитализме – не только инструмент платежей и обмена, некий сиюминутный «посредник» в торговле и производстве, они не просто их «бесстрастный слуга».

Деньги – это прежде всего инструмент организации и управления. А управление может иметь разные цели, что зависит от нравственных, умственных и духовных качеств хозяина денег. Те, кто стремится управлять другими людьми, подчинять их себе, эксплуатировать их, неизбежно хотят иметь больше этих самых инструментов, которые называются деньгами. В пределе они стремятся собрать в своих руках столько денег, чтобы можно было господствовать над всем миром (выше мы уже отметили, что именно это является «высшей» целью «денежной» цивилизации, а накопление денег – лишь средство достижения этой цели). «Капитал» в товарной и производительной форме для реализации таких амбициозных целей не очень подходит, для этого нужен капитал именно в денежной форме.

Но тут возникает одно серьёзное «но» для тех, кто хотел бы править миром с помощью денег. Деньги, которые они будут накапливать, перестанут «работать», приумножать капитал. Стало быть, произойдёт «омертвление» капитала, что противоречит самой природе капитала. «Капитал, как говаривал классик марксизма, – это самовозрастающая (выделено мною. – В.К.) стоимость». Те, кто изучал марксистско-ленинскую политэкономию, эту фразу запомнили на всю жизнь. Но именно здесь осторожный классик «проговаривается». Ни товарный, ни производительный «капиталы» «самовозрастать» не могут, для их приумножения необходимы затраты умственного и физического труда – купцов, промышленников, наёмных работников физического и умственного труда. «Самовозрастать» может лишь денежный капитал!

Как же заставить накопленные деньги «самовозрастать»? Очень просто: деньги должны давать процент посредством передачи их в ссуду (кредит, заём). Капитал при этом никуда не уходит, так, право собственности на ссужаемые деньги остаётся у кредитора. Деньги даются на время (срочность), под процент (платность) и под залог (обеспеченность).

Поскольку в Средние века в Европе существовали жёсткие ограничения и запреты на ростовщичество, то тем, кто задумал накапливать капитал в денежной форме и стремиться к экономическому и политическому господству, надо было добиться отмены этих ограничений и запретов. Именно с отмены таких ограничений и началось бурное развитие капитализма. Именно это событие можно назвать настоящей буржуазной революцией, которая была совершена ростовщиками, находившимися до этого на нелегальном или полулегальном положении. Все другие события, о которых подробно говорится в наших учебниках по экономической истории капитализма («огораживание» крестьян в Англии и другие формы первоначального накопления капитала, Великие географические открытия и приток золота из Америки в Европу, свержения с престолов и казни монархов, промышленная революция в Англии и т. д.), вторичны по отношению к этой главной «революции» ростовщиков, или «денежной» революции. О «денежной» революции, к сожалению, в учебниках пишется крайне редко и мало (иногда одним абзацем).

Отмена запретов на ростовщичество привела к тому, что появилась новая функция денег – функция образования сокровищ (так пишут в учебниках). Здесь следует уточнить: просто «сокровища» лежат мёртвым грузом подобно имуществу Скупого рыцаря. У ростовщиков (в отличие от непрактичных рыцарей) сокровища стали «самовозрастать» посредством начисления процентов, а это уже не просто сокровища, а капитал. Следовательно, новую функцию денег правильнее назвать функцией образования капитала.

Все последующие столетия ростовщики думали только об одном: как усовершенствовать процесс «самовозрастания» денег, капиталистического накопления. История денег и денежного обращения свидетельствует о том, что ростовщики (которые стали себя называть «банкирами») были весьма изобретательны в конструировании хитроумных схем и механизмов приумножения денежных капиталов. Перенесёмся в новую и новейшую историю капитализма.

Кредитные деньги и кризисы

Наиболее важной особенностью денежной системы зрелого капитализма является то, что все деньги стали кредитными. Кредитные деньги – величайшее изобретение ростовщиков Нового времени. Оно позволяет банкирам делать деньги «из воздуха», а одновременно загонять всё общество в долговую петлю и управлять им! Такое не снилось ни средневековым алхимикам, ни самым изощрённым деспотам.

Деньги выпускаются, прежде всего, центральными банками (которые часто называют эмиссионными банками) – в виде банкнот. В самом общем виде банкноту можно определить как вексель на банкира, т. е. обязательство центрального банка перед держателем банкноты. Первоначально эти обязательства заключались в том, что центральный банк обменивал банкноту на золото, которое имелось у него в запасе. Сегодня банкноты нигде в мире уже не обмениваются на золото, они превратились в неразменные бумажные деньги. Тем не менее банкноты относятся к кредитным деньгам, так как они выпускаются под долговые обязательства других субъектов (облигации казначейства, коммерческие векселя, валюта), т. е. их эмиссия сопровождается увеличением различных долгов в экономике.

Кроме того, деньги выпускаются коммерческими банками, которые выдают кредиты, и эти кредиты размещаются на депозитных счетах либо банка-кредитора, либо других банков. Поэтому данные деньги ещё называются депозитными. Поскольку они представляют собой записи на счетах, а операции с такими деньгами (изменения величин обязательств и требований участников сделок) выражаются также в форме записей на счетах, то они ещё имеют название безналичных денег (в отличие от банкнот и разменных монет, которые относятся к наличным денежным знакам). Главное для нас в данном случае не форма денег, а то, что создание денег коммерческими банками ведёт к увеличению долгов (физических и юридических лиц). Хотя законными платёжными средствами считаются лишь банкноты, тем не менее в реальной жизни основная часть денежной массы приходится на депозитные деньги.

И тут мы подходим к самому главному, что позволяет понять природу кризисов в капиталистической экономике. Количество денег, имеющихся в экономике, равно сумме количества всех эмитированных центральным банком и коммерческими банками денег во всех формах. Предположим, что банки выпустили кредитных денег на сумму 1000 единиц. Именно столько денег будет обращаться, и других денег в экономике нет и быть не может. При этом в экономике возникают долговые обязательства, которые равны основной сумме долга, т. е. 1000 единицам, плюс проценты по долгу. Предположим, что средний срок погашения долга равен одному году, а сумма начисленных за этот период процентов составит 500 единиц. Таким образом, общий объём долговых обязательств, которые должны быть погашены в конце периода, составит 1500 единиц. Но ведь денег в экономике лишь 1000 единиц! То есть на всех должников денег не хватит! Таким образом, сакраментальная фраза «Денег никогда не хватает», которую мы иногда произносим, имеет очень глубокий смысл. Речь идёт, конечно же, не о том, что человек по своей природе может безудержно культивировать и наращивать свои потребности, на которые может не хватить всех денег мира. Речь идёт о том, что имеющихся в обществе кредитных денег не хватает на то, чтобы покрыть все возникшие обязательства.

В момент «денежной революции» времён позднего Средневековья «жаждой денег» страдали лишь немногие (ростовщики), для кого деньги представлялись универсальным и самым эффективным средством власти и господства. Для Нового времени (эпохи капитализма) «жажда денег» стала всеобщей болезнью. Но при этом для 99 процентов таких «жаждущих» погоня за деньгами стала лишь средством выживания, способом выскочить из долговой петли кредиторов-ростовщиков. Погоня за деньгами сделала конкуренцию нормой жизни, именно легализация ростовщического процента быстро превратила общественные отношения в «войну всех против всех» (Гоббс).

Вновь вернёмся к нашему числовому примеру. Предположим, предприниматели, получившие кредиты, рассчитывают после реализации товара получить прибыль, равную 500 единицам (условный пример). Следовательно, сумма цен товаров будет равна: 1000 ед. кредита (который был израсходован на заработную плату работников, сырьё, энергию, оборудование и т. п.) плюс 500 ед. процентов (которые надо уплатить кредитору в течение года) плюс 500 ед. ожидаемой прибыли. Получается, что сумма цен товаров (заложенных в расчёты предпринимателей) равна 2000 ед. В нашем условном примере ожидаемая предпринимателями норма прибыли равняется 33,3 % (500 ед. прибыли: 1500 ед. издержек производства, включая уплату процентов). Учитывая, что предпринимателю ещё надо заплатить налоги с прибыли, норма чистой прибыли может оказаться существенно ниже.

Таким образом, наш условный пример наглядно показывает, что за каждую денежную единицу, обращающуюся в стране, конкурирует товаров стоимостью 2 единицы. Вот вам простое числовое объяснение того, откуда при капитализме взялась конкуренция и почему «профессиональные» экономисты называют «склонность к конкуренции» «естественным» (и даже «вечным») свойством человека.

В хозяйственной жизни всё перевернулось с ног на голову. По сути, можно констатировать «смерть» экономики. Ведь «экономика», как мы выше сказали, – это «домостроительство», т. е. человеческая деятельность, направленная на удовлетворение естественных потребностей людей в товарах и услугах. На смену экономике пришла «хрематистика», что в переводе означает деятельность по наращиванию богатства (термин этот ввёл в оборот ещё Аристотель). Более понятным для современного человека является слово «капитализм» – синоним «хрематистики». Кстати, достаточно абсурдно звучит используемое сегодня словосочетание «капиталистическая экономика», т. к. «капитализм» и «экономика» являются противоположными понятиями. С учётом только что сказанного, уважаемый читатель, дальше по тексту слова «экономика», «экономический» я буду ставить в кавычки. Кстати, слово «экономист» сегодня также надо употреблять с кавычками, так как люди, которые себя так называют, занимаются в основном не «домостроительством», а ретранслируют и пропагандируют идеи хрематистики. Настоящее их название – хрематисты.

Раньше товары производили ради того, чтобы обеспечивать «жажду товаров» (прежде всего товаров первой необходимости, но также предметов роскоши для аристократов). При капитализме акценты незаметно, но быстро сместились, и производство товаров стало исключительно средством для добывания денег. А если это так, то по большому счёту товаропроизводителю всё равно, что производить. Это может быть пшеница, а может быть опиум; это могут быть автомобили, а могут быть пушки и пулемёты; это могут быть лекарства, а могут быть сигареты и водка и т. п. Более того, многие производители заметили, что удовлетворение «противоестественных» потребностей (наркотики, водка, табак, оружие и т. п.) оказывается более прибыльным (денежным) бизнесом, чем удовлетворение естественных потребностей (продовольствие, одежда, жильё и т. п.). Тотальная «жажда денег» привела к тому, что основное внимание компании стали уделять не производству жизненно необходимых товаров и услуг, а формированию «противоестественных» потребностей с помощью активной рекламы и других изощрённых методов развращения человека.

Но, несмотря на все ухищрения товаропроизводителей и на ужесточение конкуренции, платёжеспособный спрос общества всегда оказывается меньше предложения товаров, причём разница оказывается равной величине начисленных процентов (в нашем примере – 500 единиц). А уж о получении запланированной нормы прибыли (в нашем числовом примере – 33,3 %) и мечтать не приходится! Отсюда – неизбежные банкротства и все остальные атрибуты кризиса перепроизводства.

Возникает естественный вопрос: затрагивает ли кризис кредиторов, не возникает ли «эффект домино», когда обанкротившийся получатель кредита тянет за собой в яму банкира? Ничего подобного! Банкиры не любят рисковать, а для защиты от подобных ситуаций у них есть проверенный инструмент – залог. Скажем больше: банкиры даже желают, чтобы их клиент обанкротился. Почему? Потому, что стоимость залога (даже с учётом его возможного обесценения), как правило, намного превышает сумму долга. В классической литературе выведен образ ростовщика, который, между прочим, мечтает не о процентах, а о залоге! («Гобсек» О. Бальзака, «Венецианский купец» В. Шекспира и др.).

Возникает ещё один вопрос: почему кризисы перепроизводства возникают с определённой периодичностью, причём периоды между ними достаточно велики (10–20 и более лет)? Наверное, из-за диспропорций между количеством кредитных денег в обращении и величиной обязательств, подлежащих погашению, капиталистическая экономика находилась бы в состоянии перманентной стагнации. Однако банкиры имеют возможность управлять предложением денежной массы, в частности, увеличивать количество денег в обращении путём рефинансирования возникающих долгов. Иначе говоря, под покрытие старых кредитных обязательств банкиры выдают новые кредиты.

Чтобы клиент не сорвался «с крючка», банкиры выработали «железное правило»: клиент, у которого не хватает денег для погашения всех обязательств перед кредитором, должен сначала уплачивать проценты, а основная сумма долга при этом остаётся не погашенной. Это обеспечивает сохранение зависимости клиента от кредитора. Этому также способствует правило: если клиент хочет погасить досрочно свои обязательства перед кредитором, он должен уплатить штраф. Иногда досрочное погашение вообще запрещается.

Одним словом: «рубль за вход, десять рублей за выход»!

Таким образом, осуществляется строительство долговой «пирамиды». «Экономике» дают «разогнаться». Для такого «разгона» также очень подходят среднесрочные и долгосрочные кредиты, которые обычно используются для инвестиций в то самое техническое перевооружение производства, о котором мы говорили выше. Только надо разобраться: что первично, а что вторично? Технический прогресс управляет предложением кредитных денег (что фактически постулирует К. Маркс) или же регулирование массы кредитных денег позволяет управлять техническим прогрессом? Конечно же, второе. Банкиры не заинтересованы в том, чтобы «экономика» перманентно стагнировала или постоянно «спотыкалась». Опираясь на инструменты рефинансирования долга и увеличивая сроки кредитов, банкиры растягивают экономический цикл до 10–20 лет. Именно за это время экономика успевает дать хороший «прирост», после чего можно заняться «стрижкой баранов». Да, да! Именно так на циничном языке банкиров называется то самое событие, которое в умных книгах по экономике именуется «рецессией».

«Урожаи», которые ростовщики собирают во время кризисов, не идут ни в какое сравнение с теми доходами, которые они получают в «мирное время» (т. е. в периоды между кризисами). Как говорится: «Кому война (то бишь – кризис), а кому – мать родна».

Собирают они по крайней мере два «урожая». Первый – залоги своих обанкротившихся клиентов. Второй – прочие реальные активы (в том числе акции предприятий промышленности, транспорта, торговли и т. п.), свободно обращающиеся на рынке и которые резко дешевеют в периоды спадов. Благо для этого у ростовщиков накоплен громадный денежный капитал плюс к этому всегда наготове «печатный станок».

Столь же богатые «урожаи» банкиры, пожалуй, могут снимать лишь при организации таких рукотворных катастроф, как войны и революции. Но это уже тема особого разговора.

Для того чтобы «процесс пошёл» (т. е. «запустить» кризис), необходимо просто перекрыть «вентиль» денежного предложения. Обычно это делает «генеральный штаб» ростовщиков, который называется центральным банком. Он прекращает операции рефинансирования и/или резко повышает учётную ставку, что делает деньги дорогими и недоступными. Вслед за акциями «генерального штаба» начинаются действия отдельных ростовщиков. Так, они начинают требовать немедленного погашения действующих кредитов (нередко кредитные договора не определяют точные сроки погашения, такие кредиты называются «онкольными» – погашаемыми по первому требованию кредитора). Есть и другие «детонаторы», способные вызвать кризисы, но это уже для профессионалов.

Ловушка инвестиций

Биржевой мир Уолл-стрит

Когда такие инвестиции валом валят в Россию (как это было, например, в период 2007–2008 годов), то наши журналисты (а заодно с ними и многие «профессиональные» экономисты) как дети радуются и ожидают в самые короткие сроки построения «светлого капиталистического будущего». Когда поток иностранных инвестиций пересыхает и/ или инвесторы уходят из России, они грустят и начинают петь мантры на тему: «надо улучшить инвестиционный климат в России», «надо создать благоприятные условия иностранным инвесторам», «надо привлекать иностранный капитал» и т. д. и т. п. Одним словом, «заграница нам поможет», а без неё мы будем прозябать на обочине мирового прогресса. Кажется, за почти два десятилетия торжества «свободы слова» в России СМИ сделали своё чёрное дело: мои даже самые «продвинутые» студенты начинают говорить на занятиях об иностранных инвестициях, используя штампы известного «профессионального» экономиста Ясина (научного руководителя Высшей школы экономики – «пятой колонны» Вашингтонского обкома партии в нашей стране). Я по мере сил стараюсь объяснять им смысл этих штампов и разъяснять, как же на самом деле обстоит дело с иностранными инвестициями в России. В общей сложности таких наиболее значимых штампов, или мифов, набирается с десяток. Хочу повысить КПД своей преподавательской работы и раскрыть смысл этих мифов не только своим студентам, но также любознательным читателям.

Миф первый: «иностранные инвестиции способствуют совершенствованию структуры и модернизации российской экономики».

Авторы этого мифа стремятся создать у обывателя представление, что инвестиции из-за рубежа идут прежде всего в реальный сектор экономики и способствуют развитию материально-технической базы обрабатывающей промышленности и экономической инфраструктуры (реконструкция действующих предприятий, расширение производственных мощностей, внедрение новых технологий с целью повышения эффективности производства, создание наукоёмких производств, развитие транспорта и т. п.). А это со временем позволит России из сырьевой страны превратиться в индустриальную державу, экспортирующую машины и оборудование, другую наукоёмкую продукцию.

Увы, желаемое выдаётся за действительное. Прибегнем к такому источнику, как Росстат. По его данным, кредиты иностранных банков российским организациям для осуществления различных инвестиций в 2008 году составили действительно очень внушительную цифру:2 563,8 млрд руб. Если округлить, то это 2,5 триллиона рублей! А если пересчитать на доллары по курсу 1 долл. США = 30 рублей, то получится внушительная сумма – 85,5 млрд долл.! Да с помощью таких иностранных инвестиций в течение десяти лет можно полноценную индустриализацию провести! Почище сталинской. Однако я должен разочаровать наших читателей. Почти 93 % всех этих кредитов были выданы для инвестиций в так называемые финансовые активы, т. е. в операции с ценными бумагами. А на инвестиции в основной капитал (физические активы) лишь около 7 %.

Въедливый читатель скажет: а может быть, те самые финансовые инвестиции представляют собой долгосрочные вложения в акции и облигации российских предприятий и в конечном счёте предназначаются для нашей «капиталистической индустриализации»? Ещё раз должен огорчить читателей: почти все кредиты (примерно 98 %) предназначены для «краткосрочных финансовых инвестиций». Это на официальном языке Росстата. А на «бытовом» языке это банальные финансовые спекуляции, которые не только не помогают реальному сектору экономики, а, наоборот, мешают его развитию, т. к. вызывают периодические взлёты и падения рыночных котировок этих предприятий, внося полную дезорганизацию в производство и доводя даже рентабельные предприятия до банкротства. Чтобы у неподготовленного читателя сложилось более чёткое представление, что такое «финансовые инвестиции», напомню: в 1997–1998 годах в России возник бум на рынке ценных бумаг под названием ГКО (минфиновские обязательства). Кончился этот бум плачевно – кризисом. Но иностранные инвесторы очень хорошо тогда нагрели руки на спекуляциях с ГКО, выведя из страны десятки миллиардов наших кровных денег (погашение ГКО осуществлялось из государственного бюджета).

Резюме: иностранные инвестиции способствуют закреплению диспропорций российской экономики, превращению России в сырьевой придаток Запада, высасыванию из страны не только природных ресурсов, но также финансовых.

Миф второй: «иностранные инвестиции представляют собой вложения в основной капитал, способствуют развитию материально-технической базы российской экономики».

Напомним, что инвестиции в основной капитал – вложения в здания, сооружения, машины, оборудование, транспортные средства, программное обеспечение и другое имущество (имеющее как материальную, так и нематериальную форму), которое характеризуется длительными сроками использования. Это и создание объектов, и их покупка, и их качественное преобразование (модернизация, техническое перевооружение). Если обратиться к тому же Росстату или Банку России, то указанные организации удовлетворят наше любопытство относительно того, каковы реальные масштабы иностранных инвестиций в основной капитал. Таких вложений на порядок меньше, чем объём инвестиций в краткосрочные финансовые активы (фактически – финансовые спекуляции). Но всё равно получается достаточно солидная сумма. Однако подавляющая часть так называемых инвестиций в основной капитал не создаёт этот капитал (основные фонды), а лишь ведёт к переходу уже созданных ранее (в советский период истории) объектов производства и экономической инфраструктуры из одних рук в другие. Российские предприятия превратились в объект спекулятивных операций, а их новые владельцы думают не о совершенствовании производства, а о том, как бы повысить (используя финансовые технологии) рыночные котировки купленного предприятия и выгоднее его перепродать. Раньше спекулировали пшеницей, нефтью, золотом и другими товарами, теперь спекулируют крупными предприятиями. Российскими предприятиями сегодня «рулят» не производственники, а «финансовые гении».

Одно утешение: такое происходит во всём мире. Согласно экспертным оценкам, в прошлом десятилетии лишь 1 из 5-ти долларов прямых инвестиций (инвестиций в основной капитал, дающих инвестору контроль над предприятием) направлялся на создание новых объектов, а 4 доллара использовались для покупки существующих. Примерно такая раскладка наблюдается по прямым иностранным инвестициям в России. А «профессиональные» экономисты типа г-на Ясина создают «шумовую завесу», позволяющую прикрывать инвестиционную интервенцию западного капитала в Россию.

Резюме: иностранные инвестиции в основной капитал означают не экономическое развитие России, а скупку её предприятий и установление контроля над российской экономикой со стороны транснациональных корпораций.

Миф третий: «иностранные инвестиции – это деньги, которые приходят из-за границы».

Иногда иностранные инвестиции действительно представляют собой перемещения денег из одной страны в другую с целью вложения в финансовые или нефинансовые активы в принимающей стране. Но далеко не всегда и не во всех странах. Да, в какой-то момент времени деньги действительно приходят в страну, пересекая её границу (иногда виртуальную, поскольку сегодня международные расчёты и платежи представляют собой передачу электронного сигнала). А затем иностранный инвестор может уже существовать в принимающей стране достаточно автономно, расширяя свои операции за счёт прибыли, получаемой в принимающей стране. Он может осуществлять новые инвестиции за счёт реинвестирования прибыли.

А теперь обратимся к данным Росстата. По данным этой организации, в 2000 году инвестиции в основной капитал организаций с участием иностранного капитала более чем на 60 % обеспечивались за счёт полученных в России прибылей и только на 40 % – за счёт притока новых капиталов в нашу страну из-за рубежа. В 2005 году эта пропорция стала равной 80:20, а в 2008 году – 75:25. Иначе говоря, иностранные инвесторы укрепляются в России за счёт эксплуатации природных и людских ресурсов нашей же страны. Можно сказать также: мы своими богатствами и своим трудом помогаем иностранцам ещё глубже пустить корни в российской экономике. А наша статистика внутренние источники финансирования предприятий с участием иностранного капитала учитывает как «иностранные инвестиции».

Резюме: на словах «заграница нам помогает», а на деле всё наоборот: мы помогаем обогащаться загранице за счёт нашего народа: а) наших предков (прошлый труд, овеществлённый в основных фондах, созданных в годы индустриализации); б) нынешнего поколения (живой труд); в) наших детей и внуков (природные ресурсы и долги по сегодняшним кредитам).

Миф четвёртый: «присутствие иностранного капитала в нашей стране невелико и, следовательно, не представляет никакой угрозы для российской экономики и безопасности России в целом».

Этот миф нужен для того, чтобы обеспечить идеологическое прикрытие продолжающейся инвестиционной агрессии Запада, которая ведёт к быстрому укреплению позиций иностранного капитала в России. Опять же обратимся к Росстату. Несколько лет назад он начал публиковать статистические данные по уставным капиталам основных секторов и отраслей российской экономики, в том числе в разрезе форм собственности. Почему-то эти цифры крайне редко встречаются в СМИ, поэтому приведу некоторые из них. В 2009 году доля предприятий с участием иностранного капитала (тех, где иностранцам принадлежит контроль) в общей величине совокупного уставного капитала всех отраслей российской экономики была равна 25 %. Не знаю, как вы, но меня эта цифра впечатляет. Хотя понятно, что это «средняя температура по госпиталю». Заглянем в отдельные сектора и отрасли. Эта доля иностранцев («нерезидентов») в добыче полезных ископаемых равна 59 %! Мы говорим, что мы – сырьевая страна. Может быть, но вот добыча сырья, полезных ископаемых уже не в наших руках. Далее. По всем отраслям обрабатывающей промышленности рассматриваемый нами показатель в 2009 году составил 41 %! А что скрывается за этой средней цифрой? В пищевой промышленности показатель доли иностранцев в уставных капиталах был равен 60 %, в текстильной и швейной – 54 %, в производстве кокса и нефтепродуктов – 50 %, в оптовой и розничной торговле – 67 %. Так что ситуация критическая и даже катастрофическая. Думаю, что реальная ситуация значительно хуже той, которая представлена статистикой Росстата. Потому что многие так называемые российские компании на поверку управляются офшорными фирмами, за которыми могут стоять транснациональные корпорации и банки. Почему-то ни в правительстве, ни в Государственной думе приведённые мною данные Росстата не обсуждаются. Более того, из этих органов государственной власти постоянно продолжают исходить разного рода инициативы по поводу «привлечения иностранных инвесторов» в страну.

Кредиты и займы сегодня также относятся к разряду «инвестиций». Об опасности нарастающей угрозы внешнего долга, образованного западными кредитами и займами, я сейчас распространяться не буду, поскольку здесь вроде бы всё итак понятно.

Резюме: практически во многих отраслях российской экономики нам уже мало что принадлежит; большая часть активов находится в собственности и/или под эффективным контролем иностранного капитала.

Миф пятый: «иностранным инвесторам надо создавать различные привилегии и льготы, чтобы они имели условия, равные тем, которые имеют российские инвесторы».

На самом деле многие страны мира, не стесняясь, обеспечивают преференции именно своим, отечественным инвесторам. И это правильно со всех точек зрения. Но да ладно. Наши «высоконравственные» власти делают вид, что они заботятся о «всеобщем и полном равенстве» везде и во всём. Но в этом случае им надо заботиться о том, чтобы поставить в равные условия отечественного инвестора, который до сих пор находится в России на правах нелюбимого ребёнка. Причин такого неравенства (не в пользу отечественного инвестора) много. Прежде всего российский инвестор не может пользоваться дешёвыми финансовыми ресурсами, которые западный инвестор может получить из множества разных источников. Например, в банках развития (у нас такой банк был создан несколько лет назад на базе известного ВЭБа, но российских инвесторов он явно не жалует). Банк России фактически организовал «кредитную блокаду» в отношении российских предприятий (эта тема обширная, я её здесь не буду развивать). Но, пожалуй, самая главная преференция для иностранных инвесторов на нашем экономическом пространстве – заниженный курс рубля по отношению к доллару и другим резервным валютам. А занижен он по крайней мере в два раза по отношению к доллару США (если сравнивать по паритету покупательной способности).

Резюме: иностранный инвестор может приобретать российские активы на очень выгодных условиях (фактически они обходятся ему в два раза дешевле, так как он меняет иностранную валюту на рубли, необходимые для покупки по льготному, заниженному курсу).

Миф шестой: «иностранные инвестиции нам нужны, потому что в стране не хватает собственных ресурсов».

Те, кто усвоил хотя бы азы экономики, знают, что произведённый в стране валовой общественный продукт (валовой внутренний продукт) с точки зрения его использования делится на две большие части: а) текущее потребление (то, что съедается, выпивается, изнашивается, потребляется в течение данного года); б) оставшаяся часть, которая называется сбережением и которая предназначена для использования в будущем. Вторая часть ВВП и является источником инвестиций, направляемых на создание новых, расширение и совершенствование существующих производств. Некоторые страны почти полностью «проедают» свой создаваемый ВВП, и на инвестиции им мало что остаётся (или же инвестиции осуществляются за счёт внешних заимствований). А в некоторых странах сберегается очень значительная часть ВВП, что даёт им возможность осуществлять масштабные капиталовложения. В России сберегаемая часть ВВП составляет 30–35 %. По сравнению с большинством стран (особенно на фоне западных стран) это очень солидная часть. Но если мы обратимся всё к тому же Росстату, то увидим, что реально на инвестиции в основной капитал расходуется примерно половина сберегаемой части. А куда же исчезла вторая половина? Она пошла на финансирование экономик других стран, почти исключительно экономически развитых стран. Как это выглядит в реальной жизни? Центральный банк России, управляя громадными валютными резервами (полученными от экспорта нефти и другого сырья; сегодня это около 500 млрд долл.), размещает их на Западе, осуществляя кредитование под низкий процент (а нередко – с учётом инфляции и валютных курсовых изменений – под отрицательный процент) экономик других стран.

Резюме: половина инвестиционного потенциала России используется для «помощи» Западу, который не ограничивает «себя любимого» в потреблении. Фактически эту «помощь» можно рассматривать как дань, которую наша страна, проигравшая холодную войну, вынуждена платить победителям, прежде всего Америке. Кстати, часть этой нашей «помощи» возвращается к нам «из-за бугра» в виде грабительских кредитов. Своими собственными руками мы загоняем себя в долговую кабалу!

Миф седьмой: «иностранные инвестиции – это процесс перемещения финансовых ресурсов «из-за бугра» в Россию».

Многие мифы строятся на том, что говорится половина правды, а вторая половина замалчивается. Это наглядно видно на примере данного мифа. Да, иностранные инвестиции – это движение финансовых ресурсов «оттуда» в направлении «сюда». Но мы уже выше отмечали (миф третий), что значительная часть иностранных инвестиций «питается» за счёт внутренних, а не внешних ресурсов (реинвестиции доходов предприятий с участием иностранного капитала). Кроме того, наши российские мифотворцы всегда аккуратно обходят такой щекотливый вопрос, как перевод иностранными инвесторами получаемых в России доходов за рубеж. Эти доходы складываются из процентов по кредитам и займам, дивидендов, арендных и франшизных платежей и т. п.

Так вот, согласно данным Банка России, за период 1995–2010 годов общий объём инвестиционных доходов, выведенных иностранцами из нашей страны, составил 513 млрд долл. (в среднем в расчёте на год получается 32 млрд долл.) Гигантская величина, превышающая величину всех золотовалютных резервов Российской Федерации на сегодняшний день. Также для сравнения: накопленные иностранные прямые инвестиции в России на 01.01. 2010 (последние из имеющихся данных Банка России) составили 382 млрд долл.

Таким образом, иностранные инвестиции подобны насосу, заброшенному западными корпорациями в российскую экономику. В 1990-е годы западные инвесторы «подсуетились», активно поучаствовали в российской приватизации (скупка активов за бесценок) и запустили в действие «финансовый насос», который исправно обескровливает Россию и продлевает жизнь Западу. Например, инвестиции в основной капитал организаций с участием иностранного капитала в России в 2008 году составили 1176 млрд руб., причём основная часть была обеспечена за счёт реинвестиций; на средства, переведённые из-за рубежа, пришлось лишь 304 млрд руб. При валютном курсе рубля по отношению к доллару 30:1 получается, что из-за границы пришло средств на инвестиции в основной капитал около 10 млрд долл. США. А совокупные инвестиционные доходы нерезидентов (иностранцев) в РФ, по данным Банка России, в том же 2008 году составили 88,7 млрд долл. Вот вам наглядная статистическая иллюстрация действия иностранных инвестиций как «финансового насоса».

Уже не приходится говорить о том, что большинство иностранных инвестиций представляют собой вложения в активы с высокой ликвидностью. Говоря по-русски, это означает, что иностранный инвестор при первых же симптомах ухудшения экономической ситуации в России продаёт свои активы и «делает ноги» из страны. Естественно, со своими капиталами. При этом провоцируя кризис в российской экономике. За месяц из страны порой убегало по несколько десятков миллиардов долларов. Например, по данным Банка России, на 01.01.2008 объём накопленных иностранных инвестиций в российской экономике был равен 491,1 млрд долл., а ровно через год, 01.01.2009, эта величина снизилась до 215,8 млрд долл. Падение почти в 2,3 раза! Вот вам игра под названием «Русские горки», в которую любят играть в Российской Федерации западные инвесторы (их отечественные СМИ политкорректно называют: «наши партнёры по экономическому сотрудничеству»).

Резюме: иностранные инвестиции в России – это своеобразный «насос», который откачивает из нашей экономики не только природные, но и финансовые ресурсы. Кроме того, иностранные капиталы могут сниматься со своего места, убегая «отсюда» в направлении «туда», превращаясь в эффективный механизм обрушения российской экономики.

На этом я временно ставлю точку на перечислении и раскрытии мифов, относящихся к теме иностранных инвестиций в России. Есть ещё много других мифов, но все они сводятся к фразе одного из героев Ильфа и Петрова: «Заграница нам поможет». Я постарался не вдаваться во многие тонкости, которые интересны лишь профессиональным экономистам и финансистам.

На примере мифов об иностранных инвестициях мы ещё раз убеждаемся, что в реальной экономической ситуации всё в точности «до наоборот» по сравнению с тем, что внушают нам «профессиональные» экономисты и «российские» СМИ. Иногда для понимания реальной ситуации нам бывает достаточно открыть статистический сборник Росстата или Банка России. С моей точки зрения, эти организации уже перестали «лакировать» действительность, полагая, что статистикой сегодняшним гражданам России некогда интересоваться; создаётся впечатление, что эта статистика готовится в основном для международных финансовых организаций типа МВФ и иностранных спекулянтов (для ориентации последних на экономическом пространстве России).

Подобные мифы создаются и по другим экономическим вопросам: денежное обращение, заработная плата, инфляция, цены, валютный курс рубля, налоги и т. п. Если Бог даст, обсудим со временем экономическое мифотворчество и в других областях. Отметим, что такое экономическое мифотворчество распространяется не только по каналам прессы и телевидения, но также через высшие учебные заведения. Удар наносится по молодёжи, что представляет главную угрозу со стороны экономических мифов.

У рассмотренных нами выше проблем иностранных инвестиций, безусловно, есть также политическое, социальное, правовое и духовно-нравственное измерение. Например, необходимо осмысление того, почему наш народ добровольно оплачивает сегодня ту «верёвку» (покупку нерезидентами российских активов за счёт наших же средств), на которой завтра те же «иностранные инвесторы» убедят его повеситься (причём добровольно). С помощью статистики и экономических категорий этого не объяснишь. Причины лежат в духовной сфере. Приглашаю всех к широкой (не только экономической) дискуссии и готов отвечать на вопросы.

Кто управляет российской экономикой?

Два с половиной десятилетия существования Российской Федерации мы наблюдали появление самых разных государственных программ, планов, проектов и других документов, в которых ставились цели и задачи, фиксировались сроки их достижения, иногда даже определялись необходимые ресурсы и средства. Если провести инвентаризацию таких документов, то за период с начала 1992 г. по сегодняшний день их число будет измеряться сотнями, а может быть, тысячами. Цели некоторых из них активно ретранслировались всеми средствами массовой информации, и некоторые из таких целей даже возводились в ранг национальной идеи. На память приходят такие цели-лозунги, как «удвоение ВВП», «структурная перестройка экономики», «превращение России в мировую энергетическую державу», «выход на мировой уровень конкурентоспособности», «перевод экономики на рельсы инновационного развития», «модернизация экономики», «превращение рубля в международную валюту», «создание в России международных финансовых центров» и т. п. Срок жизни таких лозунгов крайне короток: они подобны бабочкам-однодневкам, которые рождаются утром, а умирают вечером. Сложно припомнить, чтобы цели и задачи хотя бы одного из государственных документов, относящихся к сфере экономики, были выполнены (по крайней мере в полном объёме). Трудно заподозрить также, чтобы инициаторы таких лозунгов (а это чаще всего первые люди государства – президент и премьер-министр) искренне не желали исполнения объявленных целей и задач. Думаю, что и желали, и переживали по поводу того, что ничего не исполняется.

И вот по истечении почти двух десятилетий существования государственности в виде Российской Федерации возникают закономерные вопросы: почему ничего не выполнялось и не выполняется? кто виноват? что делать? Сразу уйдём от попытки ответить на второй вопрос – оставим его правоохранительным органам. Сосредоточимся на первом и третьем вопросах. При этом отметим, что над этими вопросами мучаются сегодня многие люди, действительно озабоченные будущим нашего государства.

При ответе на первый из поставленных вопросов не будем отвлекаться на такие «технические мелочи», как организация контроля за исполнением государственных программ, планов и проектов и персональная ответственность официальных лиц за срыв исполнения. Создаётся впечатление, что ничего этого не было с самого начала существования нашего государства Российская Федерация. Отсутствие контроля и персональной ответственности – следствие более глубоких причин.

Есть уже и некоторые ответы с объяснением таких глубоких причин. Например, Церковь совершенно справедливо говорит о духовно-нравственном оскудении нашего общества и при этом не только предлагает, но и реально борется за его духовно-нравственное возрождение. Правоведы и юристы смотрят на вопросы под своим профессиональным углом зрения и совершенно правильно называют такие причины, как коррупция и фактическое отсутствие судебной системы и механизмов защиты прав граждан (нынешние суды – горькая пародия на правосудие). Политики говорят об отсутствии гражданского общества и политических механизмов реализации основных конституционных прав гражданина. И с этим трудно не согласиться.

На наш взгляд, хуже всего готовы для ответа на поставленные вопросы экономисты. Хотя некоторые из них достаточно жёстко и нелицеприятно критикуют нашу экономическую действительность. Их критический пафос часто обычно сводится к тому, что они констатируют на отдельных примерах или даже с помощью обобщённых статистических данных те или иные «провалы» и «узкие места» нашей экономики, в том числе «провалы» в выполнении государственных программ, планов и проектов. Ряд из них пытается ответить также на третий вопрос («Что делать?») и формулирует разные рекомендации и предложения. Но для того, чтобы прописать пациенту лекарство, врач сначала должен правильно поставить диагноз. Без правильного диагноза лечение не поможет, и пациент может скончаться. Мы такое сравнение приводим в связи с тем, что многие экономисты предлагают для нашей экономики средства, которые образно можно назвать «обезболивающими». Они снимают боль, но не ликвидируют причины болезни. А болезнь нашей экономики по своей тяжести можно сравнить с онкологией. Многие экономисты просто боятся ставить такой диагноз, и поэтому их можно назвать недобросовестными врачами (их подобное положение вполне устраивает, так как они регулярно получают гонорары за такое «лечение»). Итак, наберёмся мужества и на основе многочисленных явных симптомов и данных, полученных в результате обследований и анализов, постараемся поставить честный и профессиональный диагноз. Это единственный шанс спасти больного.

Честный диагноз: внутренняя неуправляемость российской экономики

Обозначенный в заголовке диагноз означает, что органы государственного управления Российской Федерации, на которые возложены функции управления экономикой в соответствии с российским законодательством, не в состоянии эффективно выполнять эти функции. Именно по этой причине все те цели и задачи, о которых мы выше говорили, оказываются невыполненными и превращаются в лозунги. Указанный диагноз базируется на ряде фундаментальных свойств сформированного в РФ экономического механизма.

Под экономическим механизмом мы понимаем определённые «правила игры» для всех основных субъектов экономических отношений в пределах юрисдикции Российской Федерации (органов государственного управления, компаний и предприятий разных форм собственности, физических лиц). Эти «правила игры» фиксируются в различных законодательных актах и иных нормативных документах Российской Федерации и распространяются на сферы производства, обмена, распределения и потребления общественного продукта.

Обозначим те ключевые особенности этого механизма, которые значимы для обоснования нашего диагноза.

Первая особенность. Сильная зависимость российской экономики от экспорта. При этом в системе международного разделения труда Россия была (и остаётся) ярко выраженным донором: экспорт существенно (в отдельные годы – в два раза) превышал импорт, а положительное сальдо баланса внешней торговли достигало 10 % ВВП. В данном случае критически важной особенностью является даже не то, что Россия имеет громадную экспортную квоту, а то, что речь идёт об экспорте сырья и энергоносителей. Рынки этих товаров крайне неустойчивы1. При одних и тех же физических объёмах экспорта объёмы валютной выручки страны могут различаться в разы. Доходы бюджетной системы страны в значительной степени зависят от экспортной выручки Газпрома и нефтяных компаний. Очевидно, что при такой структуре внешнеторговой деятельности бюджетное планирование в Российской Федерации становится «гаданием на кофейной гуще». Жизнь постоянно ломает те прогнозы цен на энергоносители и иные ценовые посылки, которые закладываются в утверждённые бюджеты. Невозможность бюджетного планирования серьёзно подрывает управляемость российской экономики. Впрочем, указанная особенность экономического механизма очевидна, на неё не могут не обращать внимания любые добросовестные исследователи. Её признают и наши руководители (президент страны и премьер-министр).

Вторая особенность. Она является продолжением первой особенности. Её можно сформулировать следующим образом: отсутствие тесных связей между отечественными товаропроизводителями и потребителями. То есть речь идёт об отсутствии нормального внутреннего рынка товаров и услуг. Наиболее естественный и эффективный способ стимулирования экономического развития страны государством – поддержка и расширение платёжеспособного спроса населения (с помощью различного рода социальных программ, снижения налогов на физических лиц, повышения заработной платы бюджетникам и т. п.). При наличии внутреннего рынка деньги потребителей в конечном счёте оказывались бы у товаропроизводителей и использовались для пополнения оборотного капитала и инвестиций в основной капитал. Однако наши денежные власти в лице Министерства финансов занимают по данному вопросу диаметрально противоположную позицию. В соответствии с догматами религии либерализма и монетаризма они твердят, что увеличение социальных расходов государства будет разгонять инфляцию. Да, будет. Но лишь в том случае, если деньги, которые попадают в карман потребителя, затем перекочёвывают не на счета российских товаропроизводителей, а на счета зарубежных компаний, поставляющих на российский рынок импортные товары. У нас сегодня по продовольственным товарам импортом закрывается не менее 50 % платёжеспособного спроса, по некоторым промышленным товарам длительного пользования – 100 %. Вступление России в ВТО окончательно уничтожит российского товаропроизводителя (за исключением компаний, которые добывают природные ресурсы) и поставит крест на возможности создания внутреннего рынка. Возможности управления экономикой через регулирование внутреннего рынка станут равны нулю, поскольку исчезнет объект регулирования. Да, в Москве, Петербурге и других крупных городах будут магазины, супермаркеты, торговые центры, но там будут продаваться исключительно иностранные товары. Но это уже не российский рынок, а российский сегмент мирового рынка. В условиях глобализации мировой рынок превратился в совокупность большого количества таких национальных сегментов с единой централизованной системой управления, не «привязанной» к какому-то конкретному государству.

Третья особенность. Сильная зависимость экономики Российской Федерации от иностранных инвесторов. Мы не будем сейчас называть цифры, характеризующие долю участия нерезидентов в капитале отдельных отраслей экономики. Они мало о чём говорят, поскольку измерить реальное присутствие нерезидентов в российской экономике страны крайне сложно.

Во-первых, по причине того, что в качестве акционеров могут использоваться подставные фигуры российского происхождения, за которыми тщательно прячутся истинные хозяева.

Во-вторых, в силу того, что довольно часто используется многоуровневая система участия в капитале компании, которая формально относится к разряду «российской». Иногда таких уровней бывает два-три, но известны случаи, когда их число достигает десяти и более, а конечной структурой является какая-нибудь фирма, зарегистрированная на Багамских островах, в Лихтенштейне или в каком-либо ином офшоре.

В качестве примера можно привести историю с нефтяной компанией ЮКОС, руководителям которой российскими властями в конце 2003 г. Были предъявлены многочисленные претензии в связи с уклонением от уплаты налогов и другими нарушениями российского законодательства. Расследования, проведённые прокуратурой и другими правоохранительными органами, показали, что компания имела многоуровневую систему управления, а конечная структура была зарегистрирована в офшоре и фактически находилась под контролем одного из представителей клана Ротшильдов.

Другой пример относится к банковской системе РФ. Как известно, в середине текущего десятилетия Банк России, имеющий достаточно мощные структуры банковского надзора, начал глубокую проверку кредитных организаций на предмет их возможного включения в систему страхования вкладов. Незадолго до своей гибели тогдашний первый заместитель председателя Банка России А.А. Козлов на одной полуофициальной встрече признался, что не исключает возможности того, что фактически под контролем нерезидентов находится более половины российских банков. Официальные данные Банка России в то время содержали другую цифру – менее 20 %. Денежные власти страны на официальном уровне постоянно повторяли, что присутствие нерезидентов в банковском секторе далеко от критического уровня.

В начале 2010 г. председатель комитета Государственной думы Российской Федерации по экономической политике и предпринимательству Е.А. Фёдоров обнародовал весьма шокирующие цифры: 95 % крупных предприятий и банков, которые принято считать «российскими», управляются из офшоров. В офшорах создаются структуры, которые через систему участия контролируют «российские» компании и банки. В некоторых случаях владельцами офшорных структур выступают граждане Российской Федерации (нередко они имеют двойное гражданство), в других – граждане других государств. В нормальных условиях факт такого «офшорного» характера управления российской экономикой не замечается. Однако в случае каких-то локальных или глобальных коллизий этот факт может приобрести критическое значение для нашей страны (об этом мы скажем ниже). Россия может лишиться значительной части этих активов или от российских властей могут потребовать компенсации.

Четвёртая особенность. Суть её проста: отсутствие у властей каких-либо возможностей управлять международным движением капитала. Это связано с тем, что в середине текущего десятилетия была проведена полная валютная либерализация, которая сняла всякие ограничения на экспорт и импорт капитала. На современном мировом финансовом рынке подавляющая часть капитала носит спекулятивный характер, имеет форму «горячих» денег, блуждающих по всему миру в поиске быстрой прибыли. Масштабы операций на финансовых рынках за последние десятилетия выросли в десятки раз— в связи с появлением новых финансовых инструментов, которые утратили всякую связь с реальным сектором экономики. Речь идёт о фьючерсах, форвардах, опционах, свопах – производных финансовых инструментах, которые, по сути, превратили мировые финансы в громадное «казино». Резкие притоки и оттоки «горячих» денег способны в течение нескольких дней вызывать резкие «перегревы» национальной экономики или кризисы – валютные, банковские, экономические. Так называемые рыночные методы противостояния стихии мирового финансового рынка, о которых говорили проповедники религии экономического либерализма и монетаризма, оказались совершенно бесполезными. Речь идёт о возможности валютных интервенций для защиты национальной валюты в периоды таких «набегов» валютных спекулянтов. Валютных резервов страны зачастую оказывается недостаточно для такой защиты, и национальные валюты падают. Не выдержал натиска валютного спекулянта Дж. Сороса в 1992 г. даже британский фунт стерлингов, который резко обесценился (на чём Соросу удалось очень хорошо заработать). Опыт других стран показывает, что, только используя механизмы регулирования международного движения капитала, можно предотвратить кризисные явления в национальной экономике или по крайней мере смягчить их действие. Например, Малайзия в меньшей степени подверглась действию финансового кризиса в Юго-Восточной Азии в 1997–1998 гг., поскольку ввела ограничения по международным операциям с капиталом и не допустила опустошения национальной экономики. К сожалению, власти России добровольно отказались от использования этого инструмента (надо было ввести валютные ограничения) в 2008 г., когда возникли первые признаки кризиса в стране. В результате в течение нескольких месяцев Россия из «острова стабильности» (слова министра финансов А.Л. Кудрина, сказанные в мае 2008 г.) превратилась в страну с резко падающим фондовым рынком (причём глубина падения была гораздо больше, чем в США и других странах Запада). Власти страны оказались, по сути, простыми наблюдателями кризисных явлений в российской экономике конца 2008 – начала 2009 г. В основном роль властей в это время сводилась к тому, чтобы проводить сеансы психотерапии для миллионов наших граждан и убеждать население, что «всё хорошо», а «завтра будет ещё лучше».

Пятая особенность. Коротко её можно сформулировать следующим образом: отсутствие суверенной денежной системы. Это последняя из главных особенностей российского экономического механизма. Последняя – по порядку, но не последняя по значимости. Может быть, по значимости её следовало бы поставить даже на первое место. Деньги – «кровь» любой экономики, с их помощью происходят метаболические процессы в организме под названием «экономика» (т. е. процессы обмена товаров). Денежная система – совокупность взаимосвязанных элементов, включающая: механизм создания (эмиссии) денег, каналы циркуляции денег, институты денежного хозяйства, порядок и способы обеспечения денег, порядок и механизмы обмена национальных денежных денег на иностранную валюту и т. д. Существуют различные типы денежных систем: одни позволяют властям страны эффективно управлять экономикой страны, регулируя выпуск денег и определяя направления и скорость их циркуляции по каналам денежного обращения; другие делают власти лишь простыми наблюдателями процессов создания и обращения денег.

Крайне важным с точки зрения оценки денежной системы как механизма управления экономикой является такой её элемент, как порядок создания (эмиссии) денег. Рамки данной статьи не позволяют подробно остановиться на этом ключевом для понимания проблемы управляемости российской экономики вопросе. Отметим, что в новой и новейшей истории человечество использовало в основном следующие четыре типа эмиссионного механизма:

– выпуск беспроцентных денег казначейством (казначейские билеты);

– выпуск кредитными организациями кредитных денег через формирование активов в виде векселей и других долговых обязательств товаропроизводителей (компаний реального сектора экономики);

– выпуск кредитными организациями кредитных денег через формирование активов в виде долговых обязательств правительств (прежде всего облигаций казначейств/министерств финансов);

– выпуск кредитными организациями национальных денежных знаков через формирование активов в виде резервов иностранной валюты.

Коротко отметим, что первые три типа денежной эмиссии позволяют (по крайней мере потенциально) властям данной страны управлять денежной массой и определять приоритетные направления распределения этой массы в экономике. Четвёртый тип, который часто называют «валютным управлением», привязывает использующую его страну к денежным властям той страны (метрополии), валюта которой используется в качестве валютных резервов. В литературе по денежным системам «валютное управление» хорошо описано, это денежная система колоний и зависимых от метрополий стран. Именно такой тип денежной системы имеет сегодня Россия, для которой, если судить по составу её валютных резервов, метрополией выступают в первую очередь Соединённые Штаты Америки, выпускающие доллары.

Денежная масса Российской Федерации много раз сжималась и расширялась в зависимости от того, как складывалась конъюнктура на мировом рынке энергоносителей. В некоторых случаях сжатие достигало такого уровня, что фактически экономика оказывалась без так нужной ей «крови», и она впадала в коматозное состояние. Частично дефицит «крови» компенсировался созданием денежных суррогатов, однако нормальные процессы товарного метаболизма в экономике нарушались. Ещё раз подчеркнём, что власти страны при такой денежной системе могут лишь выступать в роли наблюдателей, но отнюдь не врачей, способных оказать больному срочную и эффективную медицинскую помощь.

О внешнем управлении российской экономикой

Формирование экономического механизма РФ, основные особенности которого мы перечислили выше, – непрерывный процесс, который раньше назывался красивым словом «реформы», а сейчас (в силу того, что результаты «реформ» оказались плачевными) стал называться не менее красивым словом «модернизация». Вместе с тем фундамент этого механизма был заложен ещё в начале прошлого десятилетия, а в текущем десятилетии происходят лишь какие-то частичные корректировки механизма. Идеологическим обоснованием «реформ» послужили идеи экономического либерализма. Суть их достаточно проста: минимизировать роль государства в экономической жизни, свернуть государственное регулирование, провести приватизацию государственных предприятий, отказаться от социальных программ, отменить всякие барьеры во внешнеэкономической сфере, положиться на рынок как якобы идеальный механизм автоматического регулирования всех экономических отношений и экономических процессов. Идеи экономического либерализма были привнесены в нашу страну извне, и, как сегодня становится очевидным даже особо наивным людям, отнюдь не для того, чтобы способствовать экономическому развитию России. Можно назвать следующие основные цели агрессивно навязанного нам Западом экономического либерализма:

– нанести окончательный удар по экономике своего геополитического противника в холодной войне, которая велась против нашей страны со времён окончания Второй мировой войны;

– превратить Россию в объект эксплуатации со стороны западных транснациональных корпораций и банков;

– обеспечить эффективное управление экономикой и политической жизнью России в нужном для Запада направлении.

Итак, мы не утверждаем, что экономика Российской Федерации стала полностью неуправляемой и развивается исключительно под влиянием стихийно складывающейся конъюнктуры мировых товарных и финансовых рынков. Она имеет внешнее управление.

Под прикрытием разговоров о «рыночной экономике» Запад осуществлял конкретные шаги по выстраиванию внешнего управления российской экономикой.

История формирования экономического механизма в Российской Федерации – интересная и очень поучительная тема. Но она выходит за рамки данной статьи. Поэтому для понимания истории вопроса ограничимся небольшим отрывком из интервью с председателем Комитета по экономической политике и предпринимательству Государственной думы РФ Е.А. Фёдоровым: «…история Российского государства (Российской Федерации. – Авт.) базируется на десяти тысячах американских советников, которые сидели во всех министерствах и ведомствах России… И, например, имущественное министерство, Росимущество, это шестиэтажное здание… весь шестой этаж занимали американские советники. И они назначали, кому быть олигархом, кому продать (российские предприятия. – Авт.). Они назначали кадры… правила экономического оборота… писали те же чикагские мальчики (американские советники, которые руководствовались постулатами чикагской экономической школы, т. е. монетаризма. – Авт.)».

После того как американские советники «назначили» российских олигархов, начался второй этап «реформ». Вот как их описывает Е.А. Фёдоров: «…система управления была олигархическая, когда во главе России стояло Политбюро в виде семибанкирщины, как тогда называли, многие помнят… за каждым олигархом были закреплены министерства… эта семибанкирщина формировала всю власть в стране, которая ей была подчинена… министры были сотрудниками этих семи или восьми олигархов в стране…»

Каковы механизмы такого внешнего управления? Для этого следует ещё раз остановиться на пяти вышеперечисленных особенностях экономического механизма РФ. При взгляде на экономику России извне мы можем увидеть, что каждой из перечисленных выше особенностей её экономического механизма соответствует свой механизм внешнего управления. Всего можно выделить пять тесно между собой связанных и дополняющих друг друга механизмов внешнего управления российской экономикой.

Первый механизм

Сильная зависимость российской экономики от конъюнктуры мировых рынков сырья и энергоносителей позволяет Западу управлять российской экономикой через манипулирование указанными рынками. Это очень обширная тема. Отметим лишь, что сегодня ценообразование на многих товарных рынках формируется не так, как это описывалось (и продолжает описываться) в учебниках по рыночной экономике. Это раньше цена формировалась в результате соотношения спроса и предложения на реальный товар (цена спот). Сегодня на товарных рынках – диктат производных инструментов в виде форвардных контрактов, фьючерсов, опционов. Обороты на рынках таких «бумажных» товаров порой в десятки раз превышают обороты на рынках физических товаров. Цены на рынках производных инструментов, базирующихся на нефти, природном газе, золоте, пшенице и других биржевых товарах, формируются под влиянием «ожиданий» участников рынков, а ожидания – дело весьма субъективное. Здесь уже в действие включаются нетрадиционные рычаги рыночного управления, а инструменты информационного управления. Не погружаясь в детали отметим, что все эти инструменты информационного управления рынками «бумажной» нефти и «бумажного» природного газа находятся в руках Запада, точнее – западных ТНК и ТНБ. Цены на рынках «бумажных» товаров – первичны, они диктуют цены на рынках физических товаров. Мы прекрасно видели, что летом 2008 г. соотношение спроса и предложения на мировом рынке нефти изменялось очень незначительно, однако к осени того же года цены на «чёрное золото» упали почти в три раза. Это нанесло тяжёлый удар по российской экономике. Мы не знаем до конца всех мотивов манипуляторов рынка, когда они проводили «опускание» рынка энергоносителей. Может быть, в упомянутом случае главной целью манипуляций было не «опускание» российской экономики, а что-то иное. Однако мы видим, что у Запада имеется очень эффективное оружие, которое при необходимости может быть направлено исключительно против российской экономики.

Второй механизм

Говоря выше о второй особенности российского экономического механизма, мы подчеркнули: «В условиях глобализации мировой рынок превратился в совокупность большого количества… национальных сегментов с единой централизованной системой управления, не «привязанной» к какому-то конкретному государству». Российский сегмент мирового рынка означает совокупность российских резидентов (юридические и физические лица), которые выступают исключительно в качестве покупателей (но не производителей и продавцов)товаров и услуг; последние поставляются в этот сегмент производителями из самых разных точек земного шара. Производители товаров и услуг в современных условиях входят в состав или находятся под жёстким контролем транснациональных корпораций (ТНК), а последние диктуют свои условия разобщённым потребителям из разных национальных сегментов мирового рынка. Власти соответствующих стран (даже если бы искренне желали) не в состоянии противостоять мощному диктату ТНК. Последние используют для поддержания своего контроля над национальными сегментами мирового рынка легальные и нелегальные методы. Среди нелегальных методов основным является подкуп транснациональными корпорациями местных властей. Главная цель ТНК – не допустить появления и укрепления национального товаропроизводителя. Местные (национальные) власти для противостояния диктату ТНК лишены главной опоры – полноценного национального рынка с национальным товаропроизводителем.

Для иллюстрации и обоснования сформулированных положений имеется богатый (и очень печальный) опыт стран, относящихся к периферии мирового капитализма (страны Латинской Америки, Африки, Азии). Все эти страны имеют ярко выраженную монокультурную экспортную специализацию, сильную импортную зависимость и отсутствие полноценных внутренних рынков товаров и услуг. Любые попытки создания импортозамещающих производств в этих странах всячески пресекаются развитыми странами (странами «золотого миллиарда») и ТНК.

Всё сказанное в полной мере относится также к России. Последние фрагменты национального рынка и национального товарного производства в РФ будут ликвидированы в случае вступления страны в ВТО. В этом случае страна на 100 % окажется под внешним управлением, институты внутреннего управления экономикой в РФ исчезнут или будут иметь чисто декоративный характер.

Мы уже не говорим о том, что высочайшая импортная зависимость страны делает её уязвимой для политического давления со стороны стран базирования ТНК (т. е. США и других развитых стран). Наличие самой угрозы торгово-экономических блокад со стороны развитых стран повышает для последних эффективность любых методов внешнего управления Россией.

Запад периодически демонстрирует эффективность данного метода, организуя блокады против тех или иных стран. Достаточно вспомнить многолетнюю блокаду против Ирака, организованную Соединёнными Штатами. По оценкам экспертов, в результате блокады в Ираке умерло несколько миллионов человек. Блокада проводилась не только для решения конкретных экономических и политических задач в отношении Ирака, но и для устрашения других стран, которые хотели бы выйти из-под внешнего управления США.

Третий механизм

Этот механизм можно назвать внешним управлением через нерезидентов, выступающих в качестве инвесторов. Это управление через участие в капитале российских компаний и через владение иными активами в Российской Федерации(земля, недвижимость, ценные бумаги, иные финансовые и нефинансовые активы). В данном случае можно говорить о двух уровнях такого внешнего управления:

а) уровень отдельной российской компании (внешнее микроуправление);

б) уровень сектора, отрасли или всей российской экономики (внешнее макроуправление).

В первом случае управление осуществляется с учётом стратегических целей и тактических соображений отдельного нерезидента, который установил контроль над российской компанией. Здесь управляющим субъектом является отдельный нерезидент, а объектом управления – подконтрольная ему российская компания (активы). При этом возможны самые разные варианты управленческих решений: продажа компании (активов), осуществление инвестиций для расширения производственных мощностей и/или технической реконструкции предприятия, закрытие (сворачивание) производства, перепрофилирование бизнеса, организация банкротства и т. п.

Как показывает мировой опыт, в любом случае нерезидент в своих управленческих решениях не принимает (или почти не принимает) в расчёт интересы той страны, где находятся подконтрольные активы (компания, предприятие, иной актив). Особенно это характерно для случая, когда нерезидентом выступает ТНК, которая осуществляет свои операции во многих странах и проводит «оптимизацию» своих операций в масштабах всего мира. Использование национальным государством инструментов внутреннего управления для того, чтобы заставить такого «глобального» нерезидента учитывать национальные интересы, малоэффективно.

Во втором случае внешнее управление (макроуправление) возможно в силу того, что действия многих разрозненных нерезидентов в той или иной стране могут координироваться властями страны базирования нерезидентов. В данном случае управляющим субъектом выступает государственная власть той страны, где базируются нерезиденты. Объектом управления выступает совокупность находящихся под контролем нерезидентов компаний и иных активов другой страны.

Например, власти США неоднократно организовывали (и продолжают организовывать) различные блокады, эмбарго, иные санкции в отношении отдельных стран. Например, Ирака, Ирана, Афганистана. «Карательные кампании» Вашингтона преследуют прежде всего политические цели стратегического характера. Американские компании и банки получают предписания о «правилах поведения» в стране, подпадающей под санкции американской администрации. В случае нарушения американскими компаниями и банками таких «правил поведения» они сами подпадают под действие санкций со стороны администрации США. В организации таких скоординированных «карательных кампаний» участвуют Государственный департамент, Министерство финансов, ЦРУ, Министерство обороны и другие ведомства США. Санкции распространяются на различные виды операций нерезидентов: а) торговые; б)валютно-финансовые; в) инвестиционные. В данном случае мы акцентируем внимание на инвестиционных операциях. Санкции по данному виду операций могут предусматривать: а) временное прекращение работы подконтрольного предприятия; б) вывод активов из страны (если для этого имеются возможности); в) полное закрытие компании и требование полной компенсации (стоимость активов, упущенные выгоды и др.). В случае отказа от компенсаций последующими шагами со стороны страны, применяющей санкции, могут стать: «замораживание» банковских счетов компаний и организаций той страны, против которой применяются санкции; арест их нефинансовых активов; торговые эмбарго и т. п.

«Правила поведения» могут распространяться на американские компании и банки, которые осуществляют свои операции во многих странах мира, а не только на те банки и компании, которые имеют или контролируют активы в стране, против которой организуются санкции.

Например, в конце 1970-х – начале 1980-х гг. Вашингтон пытался блокировать сделку «газ – трубы» между СССР и рядом стран Западной Европы («сделку века»), которая предусматривала поставку рядом западных компаний труб для строительства газопровода из Западной Сибири в Западную Европу и последующую оплату этих поставок природным газом. Американские банки и компании в то время никаких активов в Советском Союзе не имели и не контролировали. Для блокирования сделки Вашингтон установил санкции против тех американских компаний и банков, которые будут замечены в прямом или косвенном участии в реализации указанной сделки. В первую очередь это касалось тех американских компаний и банков, которые участвовали в капитале западноевропейских компаний и банков, участвовавших в реализации газового проекта. Была попытка также ввести санкции против западноевропейских компаний, в капитале которых американские инвесторы не участвовали. Несмотря на все усилия США, проект по строительству газопровода тем не менее был реализован. В конгрессе США в 1980-е гг. были организованы специальные слушания для анализа причин низкой эффективности санкций США в случае указанной «сделки века». Были приняты некоторые практические меры по повышению эффективности «карательных кампаний» в отношении «недружественных» Вашингтону стран.

Следует обратить внимание, что эффективность «карательных кампаний» американских властей в отношении тех или иных «недружественных» стран в последние годы стала снижаться. Причина в том, что американские компании и банки стали уходить из-под юрисдикции Соединённых Штатов и регистрироваться в различных офшорах. В этой связи новая американская администрация во главе с президентом Б. Обамой начала активную борьбу с офшорами, пытаясь вернуть ТНК и ТНБ под юрисдикцию США.

Конечно, борьба нынешней администрации США против офшоров объясняется не только стремлением повысить эффективность скоординированных «карательных кампаний» против неугодных Вашингтону стран. Она обусловлена и рядом других причин, в частности, фискальными соображениями, а также (в первую очередь) прогрессирующей утратой властей США контроля над американской экономикой. Можно без преувеличения сказать, что эффективность внутреннего управления экономикой в США сегодня ненамного выше, чем в России. Американские эксперты связывают это в первую очередь с массовым переходом американских ТНК и ТНБ под «крыши» различных офшоров, а также с тем, что у многих ТНК и ТНБ сегодня зарубежные активы превышают активы, находящиеся в США.

Хотелось бы отметить, что офшорный характер российской экономики становится мощной козырной картой в руках нерезидентов и тех судебных и правоохранительных органов, которые могут защищать интересы нерезидентов, владеющих российскими активами через посредство оффшорных структур. Рассматривая выше офшорный характер нашей экономики, мы сказали: «…в случае каких-то локальных или глобальных коллизий этот факт может приобрести критическое значение для нашей страны». Постараемся показать, в чём риски такой особенности российской экономики, на примере компании ЮКОС. Эту, как нам казалось, российскую компанию ещё в 1990-е гг. прибрали к рукам зарубежные инвесторы. Контроль над ЮКОСом осуществлялся через офшорные холдинговые структуры. Активы ЮКОСа после серии судебных разбирательств в этом десятилетии были проданы Роснефти и другим российским компаниям для взыскания неуплаченных за многие годы налогов. Однако все точки над «i» в этой истории не расставлены. Иностранные инвесторы считают, что распродажа активов ЮКОСа нанесла им ущерб, измеряемый суммами, которые даже выше величины рыночной капитализации их долей в капитале компании на момент наложения ареста на её активы (в сумму оцениваемого ущерба включаются также упущенные выгоды и моральные издержки). Пока данные претензии «придерживаются» судами США и западноевропейских стран. Однако иски иностранных инвесторов к правительству Российской Федерации в любой момент могут быть использованы властями Запада в качестве если не козырной, то разменной карты для давления на Российскую Федерацию.

Требования, подобные требованиям иностранных инвесторов ЮКОСа, могут находиться в «замороженном» виде годами и даже десятилетиями, но в нужный момент использоваться для достижения иностранными властями своих политических и экономических целей. Можно вспомнить, что все требования французских держателей российских ценных бумаг, которые возникли в нашей стране после известных событий 1917 года, «всплыли» в полном объёме, когда в СССР началась перестройка. В конечном счёте власти СССР накануне развала страны удовлетворили все эти претензии, хотя с момента их возникновения прошло более семидесяти лет.

Четвёртый механизм

Этот механизм можно назвать внешним управлением посредством «оптимизации» трансграничного движения капитала. Мы выше уже отметили, что в России были отменены всякие ограничения на международное движение капитала, что создало максимально благоприятные условия для «оптимизации» финансовых потоков из России и в Россию. Данный вид внешнего управления осуществляется транснациональными банками и корпорациями, контролирующими потоки «горячих» денег в международной финансовой системе. Цель такого внешнего управления – всё та же, что и при использовании других механизмов, т. е. получение максимальной прибыли. Прибыль получается за счёт «раскачки» международными спекулянтами российской экономики, включающей следующие основные этапы:

а) мощный приток иностранных инвестиций в страну, так называемый бум инвестиций;

б) «перегрев» экономики, что выражается в росте цен на все виды активов;

в) быстрый «выход» иностранных инвесторов из активов на «пике» цен и при относительно высоком валютном курсе рубля с выводом капиталов и спекулятивной прибыли за пределы России;

г) «обвал» на фондовом рынке, рынке недвижимости и других рынках; девальвация рубля, экономический спад и т. д.;

д) скупка иностранными инвесторами российских активов в момент достижения рынком «нижней точки» (при наличии заниженного курса рубля).

«Оптимизацию» своих финансовых потоков, связанных с операциями в российской экономике, нерезиденты проводят с учётом глобальной финансовой ситуации. То есть на динамику трансграничных потоков капитала России могут оказывать существенное влияние кризисы или планы организации кризисов в любых других странах мира. Последний мировой кризис показал, что кризисы – далеко не стихийное явление, они планируются и практически реализуются мировой финансовой олигархией. В первую очередь – международными банками (коммерческими и инвестиционными), институциональными инвесторами, хеджевыми фондами. Основная цель такого «планирования» кризисов – перераспределение финансовых и нефинансовых активов в масштабах мировой экономики в пользу мировой финансовой олигархии. Российская экономика – лишь объект подобного «планирования» кризисов. Соответственно, она становится и жертвой такого «планирования», поскольку в результате каждого кризиса новая порция активов переходит под контроль нерезидентов, прямо или опосредованно представляющих интересы мировой финансовой олигархии.

Пятый механизм

Этот вид внешнего управления связан с использованием особенностей денежной системы Российской Федерации, а именно с тем, что эмиссия национальной валюты (рубля) Центральным банком Российской Федерации осуществляется в результате покупки им иностранной валюты у российских экспортёров (прежде всего экспортёров нефти, природного газа, других природных ресурсов). Как мы выше уже отмечали, подобный тип денежной системы принято называть «валютным управлением», и он присущ странам периферии мирового капитализма. Метрополия, т. е. страна, в которой осуществляется эмиссия резервной валюты (валюты, формирующей международные резервы страны, находящейся под внешним управлением), имеет возможность эффективно управлять экономикой той страны, которая осуществляет эмиссию национальных денежных знаков под обеспечение резервной валюты.

В международных резервах Банка России основной валютой являются доллары США. Следовательно, по отношению к России «денежной метрополией» выступают Соединённые Штаты. Правда, тут имеется существенный нюанс. Он связан с тем, что эмиссию долларов осуществляет не государство, а Федеральная резервная система США (ФРС), которая по своему статусу является частной корпорацией закрытого типа. Поэтому если быть точным, то для России (и ещё многих других стран мира) «денежной метрополией» является ФРС, управляемая несколькими крупными частными акционерами. Возможности ФРС и её главных акционеров управлять Соединёнными Штатами, для которых доллар является национальной валютой, и многими другими странами мира резко возросли после того, как в первой половине 1970-х гг. в мире был окончательно отменён так называемый золотой стандарт и мировая финансовая система стала основываться исключительно на долларе США (до этого существовала так называемая Бреттон-Вудская валютно-финансовая система, которая базировалась на долларе и золоте, причём США были обязаны обменивать доллары на золото официальным властям других стран по фиксированному паритету). Для ФРС это означало освобождение от «золотого тормоза» (или «золотого якоря»). Образно выражаясь, был включён на полную мощность «печатный станок» ФРС, началась безудержная эмиссия доллара. Лишь акционеры ФРС исходя из своих планов (естественно, секретных) определяли (и до сих пор продолжают определять) объём долларовой денежной эмиссии и основные пропорции распределения денежной массы – как в пределах американской экономики, так ив масштабах мировой экономики. В отдельные моменты (в соответствии с секретными планами главных акционеров ФРС) Центральный банк Америки производит резкое сжатие денежной массы, что создаёт кризисные ситуации в отдельных странах мира или во всей мировой экономике.

Следует особо подчеркнуть, что ФРС манипулирует не только величиной общей денежной долларовой массы, но и её распределением по отраслям, секторам экономики, странам и т. п. Дело в том, что ФРС проводит в жизнь свою глобальную денежно-кредитную политику, используя целую сеть институтов, через которые она «прицельно» манипулирует денежной массой. Это: Федеральные резервные банки (ФРБ), образующие ФРС (всего имеется 12 ФРБ); банки-акционеры ФРС; иные (не относящиеся к банкам-акционерам) американские банки и другие кредитные организации, пребывающие в сфере регулирования и контроля ФРС; крупные и крупнейшие американские и неамериканские банки, находящиеся в собственности или под контролем отдельных главных акционеров ФРС («мировые олигархические банки»); находящийся под сильным контролем Федерального резервного банка Нью-Йорка Банк международных расчётов (БМР) и многие другие кредитные и финансовые институты.

Если говорить о том, каким образом ФРС может осуществлять внешнее управление российской экономикой, то следует назвать следующие основные каналы управления:

а) управление процессом предоставления кредитов российским предприятиям и кредитным организациям (надо иметь в виду, что многие банки, которые предоставляют кредиты российским организациям, прямо или опосредованно рефинансируются Федеральным резервом);

б) управление мировыми товарными рынками, критически значимыми для Российской Федерации (рынок нефти, природного газа).

Если говорить о втором канале, то роль ФРС в манипуляции ценами на мировых рынках трудно переоценить. Ведь цена товара в значительной степени зависит от того, какой объём долларовой массы попадёт на соответствующий товарный рынок. Селективная денежная политика, проводимая ФРС через сеть подконтрольных ей кредитных и финансовых организаций, позволяет управлять ценами критически значимых для российской экономики экспортных товаров. Резкое падение цен на нефть на мировом рынке во второй половине 2008 г. (в три раза) – яркое тому подтверждение (оно было обусловлено резким изъятием с мировых рынков громадной долларовой денежной массы).

Ещё одним каналом влияния денежных властей США на российскую экономику является то, что громадная масса международных резервов Банка России оказалась номинированной в долларах и размещённой в финансовых инструментах американских институтов (ноты и облигации казначейства США; до недавнего времени – ценные бумаги американских ипотечных агентств; валютные депозиты американских коммерческих банков). Сегодня к международным резервам Банка России добавляются валютные резервы Резервного фонда и Фонда национального благосостояния (созданы на базе Стабилизационного фонда), которые находятся введении Министерства финансов Российской Федерации и которыми на правах агента управляет Банк России, размещая средства на депозитах иностранных банков и в различных ценных бумагах, эмитированных нерезидентами. Фактически сотни миллиардов долларов оказываются инвестированными не в российскую, а в зарубежную, прежде всего американскую, экономику. Но для нас сейчас важен другой момент: эти громадные средства оказываются в большей степени под контролем не российских денежных властей, а под контролем американских властей. Такой зависимый статус наших международных валютных резервов создаёт благоприятные условия для проведения нерезидентами (прежде всего администрацией США и главными акционерами ФРС) эффективного внешнего управления Российской Федерацией (как в сфере экономики, так и в сфере политики).

Затронутые нами вопросы являются ключевыми для понимания нынешнего экономического и политического положения Российской Федерации. Рассмотренные выше вопросы, касающиеся оценки эффективности «внутреннего» управления российской экономикой, а также вопросы, раскрывающие механизм «внешнего» управления российской экономикой, изложены в крайне сжатой, тезисной форме. Каждый тезис нуждается в дальнейшей проработке и требует, как минимум, формата отдельной статьи.

Мы же пока ограничились тезисной формой изложения. Во-первых, для того чтобы попытаться дать целостную оценку степени управляемости российской экономики, а также выявить общий комплекс основных угроз и рисков окончательной утраты такой управляемости. Во-вторых, мы полагаем, что поднятая тема является ключевой для современных экономических исследований, и приглашаем читателей к участию в обсуждении и более детальном рассмотрении сформулированных тезисов.

Нами остался не рассмотренным ещё один из поднятых вопросов: «Что делать?» Применительно к нашей теме его можно сформулировать в виде двух взаимосвязанных вопросов:

– Каким образом преодолеть нынешнюю «внутреннюю» неуправляемость российской экономики?

– Каким образом снизить те угрозы и риски, которые возникли в связи с созданием механизмов «внешнего» управления российской экономикой, и каким образом можно осуществить демонтаж этих механизмов?

Попытаемся ответить на эти непростые, но жизненно важные вопросы в следующей статье.

Об изгнании Христом торговцев и менял из храма

История изгнания Иисусом Христом торговцев и менял из Иерусалимского храма (история очищения храма) – одна из наиболее ярких и запоминающихся в Новом Завете. Об этой истории мы читаем в Новом Завете четырежды: в Евангелии от Иоанна (2:13–17), в Евангелии от Матфея (21:12–13), в Евангелии от Луки (19:45–46), в Евангелии от Марка (11:15–17).

О сюжете очищения храма написано и сказано немало Святыми Отцами Церкви, богословами, писателями, философами и прочими мыслителями за последние две тысячи лет.

В толкованиях на указанные места из Священного Писания подробно говорится: о пагубном влиянии страсти сребролюбия и стяжательства на душу человека; о том, что Христос в этот момент объявил напрямую о своём Божественном происхождении (когда сказал про храм: «дом Отца моего». – Ин., 2:16); о том, что изгнание Христом торгашей и менял из храма было той «последней каплей», которая привела фарисеев и первосвященников к решению об убийстве Сына Божия; о том, что это был протест Христа против превращения «дома молитвы» в «вертеп разбойников» (Мф., 21:13) и т. д.

Хотелось бы обратить внимание на три момента, которые мне показались важными, но исчерпывающих комментариев и объяснений по которым мне не удалось найти в трудах Святых Отцов, богословов, историков, философов.

Момент первый. Как известно, Христос в течение всех трёх с половиной лет Своего земного служения не только учил, но часто обличал. Обличал он прежде всего фарисеев, саддукеев, книжников. Обличал, т. е. раскрывал их злые помыслы, давал оценку их злым поступкам, объяснял истинный смысл их лукавых речей. Обличал, т. е. воздействовал словом. Обличал, но при этом проявлял смирение и терпение в отношении окружавших Его грешников. Ещё в VII веке до Р.Х. пророк Исаия говорил о грядущем Христе: «Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по-истине» (Ис., 42:3); эти слова пророка в своём Евангелии воспроизвёл св. Матфей (Мф., 12:20).

А вот в случае с торговцами и меновщиками он действовал не только и не столько словом, сколько силой (перевернул скамьи торговцев, столы меновщиков, изгнал их из храма). Возможно, этим Он дал понять, что бороться с таким злом, как торгашество и ростовщичество, следует не только словом, но также силой.

Если бы Он просто желал бы наказать торговцев и меновщиков, Он мог бы использовать для этого Своё слово. Вспомним, что именно словом Христос сделал так, что бесплодная смоковница засохла. Во многих случаях Христос имел возможность использовать и слово, и силу для борьбы с вполне реальным (можно сказать, «физическим») злом. Вспомним, например, сцену ареста Христа, преданного Иудой. Люди от первосвященников и старейшин пришли для того, чтобы схватить Христа, а Пётр вынул меч и отсёк ухо рабу первосвященника. Христос тогда сказал Петру: «…возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечём погибнут; или ты думаешь, что Я не могу умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф., 26:52–53).

А в случае с торгашами и меновщиками он применил не слово, а силу, причём не силу бесплотных ангелов, а свою собственную физическую силу, проявив свою человеческую природу. Правда, вместо меча Он взял хлыст, сплетённый из верёвок. Вероятно, этим поступком он дал нам понять, что в некоторых случаях со злом надо бороться не только уговорами и обличениями. Очевидно, именно зло торгашества и ростовщичества относится к таким случаям. Я не готов немедленно ответить на вопрос, какую силу и каким образом можно и нужно применять в современных условиях для борьбы с торгашами и ростовщиками. Но уходить от ответа на этот вопрос было бы неправильно.

Момент второй. Если в Евангелии от Иоанна речь идёт об изгнании торговцев и меновщиков из храма в начале земного служения (первая Пасха, пришедшаяся на период служения Христа), то в остальных трёх Евангелиях описывается изгнание Христом торговцев и меновщиков из того же храма через три года, в конце Его земного служения.

Существует, правда, мнение, что евангелист Иоанн говорил о том же событии, что и другие евангелисты. Некоторые богословы обращают внимание, что святой Иоанн в своём повествовании не преследует цели последовательного, хронологического изложения евангельских событий, что исходя из духовного замысла повествования святой Иоанн поместил данный сюжет, относящийся к последним дням земной жизни Спасителя, в начало своего повествования. Однако большинство богословов всё-таки придерживаются точки зрения, что было два очищения храма от спекулянтов. Именно так толкуют Евангельскую историю, например, святой Феофан Затворник и А. Лопухин («Библейская история Ветхого и Нового Завета»).

Итак, прошло три года. Грозная сцена изгнания из храма стала стираться в памяти меновщиков и торговцев, гневное предупреждение Христа не возымело должного эффекта. Всё вернулось на круги своя. Тяга к барышам и процентам оказалась для этой публики сильнее слова Бога. О чём это говорит? Это говорит о том, что «вирус» торгашества и ростовщичества (а шире – «вирус» стяжательства) глубоко проник в организм человечества, что этот организм болен и этот «вирус» будет сидеть в этом организме до конца земной истории. У какого-то Святого Отца прочитал, что «вирус» стяжательства поселился в человеке в момент его грехопадения в раю…

Нынешний финансовый кризис – также яркое свидетельство стойкости «вируса» торгашества и ростовщичества в человеческом обществе. Осенью 2008 года, когда начали падать многие банковские гиганты на Уолл-стрит, некоторые духовно чуткие люди совершенно справедливо заметили, что это похоже на кару Божию (между прочим, «кризис» по-гречески означает «суд»). Целый ряд государственных деятелей и представителей бизнеса стали говорить правильные слова о духовно-нравственных причинах кризиса. Но вот прошло немногим более двух лет, возникла некоторая стабилизация (безусловно, временная, искусственная, обусловленная «накачкой» мировой финансовой системы дополнительными триллионами долларов; кризис не кончился, а лишь только прошёл начальную свою фазу), и испуг мировых торгашей и ростовщиков стал испаряться как утренний туман. Некоторых среди них уже нет (обанкротились), но оставшиеся (а также некоторые «новички», пришедшие на смену банкротам) опять расселись стройными рядами в притворе храма и принялись за прежнее ремесло.

Эффект «хлыста» финансового кризиса оказался очень кратковременным, даже более кратковременным, чем после биржевого краха в октябре 1929 года в США, когда в западной экономике произошла определённая перестройка и примерно полвека она функционировала на основе принципов Дж. Кейнса (государственное регулирование экономики и определённые ограничения алчности финансовой олигархии). Это свидетельствует, с одной стороны, о нарастающем бесчувствии и безрассудстве мировой финансовой олигархии; с другой стороны, – о прогрессирующей неспособности общества противостоять алчности этой олигархии.

Уж если Бог не смог вразумить сребролюбивых и стяжательных иудеев, то вряд ли мы, слабые и грешные, сможем избавить человечество от этой болезни. Надо трезво оценивать духовно-нравственное состояние человечества и понимать: мы, немощные духом, можем лишь ослабить эту болезнь. А если мы дерзаем заниматься её лечением, то надо помнить, что она заразная и что мы с нашим слабым духовным иммунитетом сами можем пополнить контингент тех, кто страдает этой болезнью стяжания и сребролюбия.

Достаточно вспомнить, как Мартин Лютер и прочие протестанты энергично начали бороться с заразой ростовщичества и стяжания внутри католической церкви. А кончилось это тем, что в лоне протестантизма эта зараза перестала считаться болезнью и даже стала знаком «богоизбранности». Как тут не вспомнить слова из Евангелия насчёт того, что можно изгнать одного беса, а его место займут десять ещё более злых бесов.

Момент третий. Изгоняя торговцев и менял из храма, Христос замахнулся в первую очередь не на тех торговцев и меновщиков, которые находились в притворе храма, а на высшую власть в Иудее в лице первосвященников и их ближайшего круга.

К сожалению, не всегда в объяснении данного евангельского сюжета его толкователи акцентируют на этом внимание.

Иногда об этом торжище в притворе Иерусалимского храма пишут как о банальном базаре, который мало чем отличается от других базаров на Востоке. Приведём пример такого толкования: «Таким образом, двор язычников (та часть территории храма, где расположились торговцы и менялы. – В.К.) со временем превратился попросту в базарную площадь с шумом, гамом, толкотнёй, спорами, обманами – что так неуместно было в стенах зданий, причислявшихся к храму. Вся торговля имела характер личной наживы, торг необходимыми для жертвоприношений предметами производился не от храма, а по личной инициативе частных торговцев, которые преследовали исключительно корыстные расчёты». («Евангельские беседы на каждый день года по церковным зачалам». – М.: Правило веры, 1999. – С. 322). Далее подводится итог, что «этот торг ничем не отличался от обычного базара» (там же). С таким толкованием согласиться сложно.

Слава Богу, есть толкования, лаконично, но убедительно объясняющие, кто был истинным организатором торжища на территории Иерусалимского храма. Более полутора столетий назад Святитель Иннокентий Херсонский (Борисов) в своей прекрасной работе «Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа…» писал: «Не недостаток другого места был причиною, что часть храма превратили в торжище. Внизу, при подошве горы, на коей стоял храм, и за его оградою довольно оставалось пустого пространства, где можно было расположиться торжникам. Но там надеялись менее выгод и не по столь многой и высокой плате за право торговли старейшинам храма; а в сем последнем и состояло дело. Корысть была душою беспорядка, который, находясь под покровительством самих начальников, усилился до высочайшей степени» (курсив мой. – В.К.) (Святитель Иннокентий Херсонский (Борисов). Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, изображённые по сказанию всех четырёх евангелистов. Часть II. – Одесса, 1857. – С. 10).

Христос бросал вызов иудейской верхушке, которая фактически организовала под крышей Иерусалимского храма торгово-ростовщический бизнес и баснословно на этом бизнесе богатела. Торговцы и меновщики в притворе храма были лишь небольшой частью той разветвлённой финансово-торговой системы, которая выходила за рамки не только храма, но также Иерусалима и всей древней Иудеи.

Вероятно, читателям Евангелия, жившим в первые века после Рождества Христова, многие новозаветные сюжеты, включая рассматриваемый нами сюжет, не надо было специально объяснять. А вот для современного читателя Евангелия сюжет очищения храма от спекулянтов Спасителем требует дополнительных разъяснений. Понимание отдельных деталей евангельских (библейских) повествований очень оживляет восприятие этих повествований. В результате современный человек (который в отличие от наших предков привык к конкретно-предметному постижению истин) более остро и живо начинает воспринимать то, что происходило две тысячи лет назад. Неизбежно он начинает проводить определённые параллели с современностью. В конечном счёте это помогает ему глубже постигать духовный смысл библейских событий, метафизику мировой истории.

Две тысячи лет назад простые иудеи соприкасались с необузданным разгулом спекулянтов и торгашей лишь на ограниченном пространстве двора Иерусалимского храма, причём это соприкосновение для простого иудея, как правило, происходило лишь раз в году. Современному человеку приходится каждодневно сталкиваться с разного рода торговцами и меновщиками, при этом они заполнили всё наше жизненное пространство и сделали нашу жизнь невыносимой. С учётом этого обозначенные выше три момента евангельской истории могут быть практически важными при ответе на вопрос: «Как нам жить?»

Мы будем благодарны, если по первым двум моментам наши читатели помогут нам найти необходимые толкования и комментарии Святых Отцов и богословов, а современные богословы, священники и миряне выскажут свои суждения. Такие суждения будут особенно ценны, если их привязать к реалиям сегодняшнего дня.

Что касается третьего момента, то он требует скрупулёзной работы с историческими и археологическими источниками. Слишком большая наша отдалённость от событий того времени неизбежно потребует использования метода исторической реконструкции. Это позволит понять глубже, кем и как была организована торгово-ростовщическая деятельность в Иерусалимском храме; какое место она занимала в тогдашней экономической системе Иудеи и всей Римской империи; каковы были масштабы этой деятельности; как эта деятельность в целом влияла на жизнь людей в Иудее и за её пределами. Наше понимание третьего момента (без претензий на исчерпывающее изложение) мы попытаемся изложить в ближайшее время в специальной статье.

Процент как вирус разрушения

Мне уже неоднократно приходилось писать и выступать на тему ростовщичества. Вот и книга у меня вышла на эту тему (В.Ю. Катасонов. О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. Книга 1. – М.: НИИ школьных технологий, 2011). Но я вновь вынужден обращаться к проблеме ростовщичества.

Почему? Во-первых, потому, что сегодня даже в «православных кругах» начинают поговаривать: мы против ростовщичества, но при этом считаем возможным кредитование под «разумный процент». На наших глазах рождается дикая ересь под названием «православный бэнкинг» (ее «раскручивает» группа людей, прикрывающихся вывеской «православный клуб предпринимателей»). Во-вторых, как показывает опыт, не все мои читатели и слушатели ухватывают простую мысль: ростовщичество не только аморально (это понимают все), но и разрушительно. Причем разрушению подвергаются все стороны жизни человека и общества: экономика, природа, техносфера, наука и культура и т. п. До тех пор, пока будет существовать ростовщичество, общество не будет иметь здоровой экономики. Оно неизбежно будет сталкиваться с так называемыми «кризисами перепроизводства», инфляцией, безработицей, колебаниями на рынках, изматывающей конкуренцией, истощением природных ресурсов, загрязнением окружающей среды, прогрессирующим ухудшением качества производимых товаров и многими другими негативными явлениями. Думаю, что профессиональные банкиры понимают все это, но существующий «статус кво» их устраивает. Поддерживать этот «статус кво» помогают лоббисты типа «клуба православных предпринимателей». Всякого рода встречи в верхах («восьмерка», «двадцатка» и т. п.) ничем конкретным не кончаются (лишь одни заклинания насчет ужесточения банковского надзора и т. п.).

Постараюсь коротко остановиться на некоторых аспектах разрушительного действия ссудного процента.

Принципиальная схема действия «процентного вируса»

1. Современные деньги во всех без исключения странах – кредитные. Это означает, что они попадают в обращение в виде кредитов, причем кредиты выдаются под процент (о механизмах выпуска кредитных денег я сейчас подробно говорить не буду).

2. Соответственно у получателей кредитов возникает долг (если это корпорации – корпоративный долг, если физические лица – долг домашних хозяйств, если государство – государственный долг).

3. Величина совокупного долга равняется сумме кредита (основной долг) плюс сумме начисленных процентов. Предположим, что основной долг = 100 ед., начисленные проценты = 50. Общая сумма обязательств должников перед кредиторами = 150. В нашем условном примере срок погашения обязательств – 1 год.

4. Через 1 год после получения кредитов должники смогут в лучшем случае вернуть кредиторам лишь 100 ед. Ведь денежная масса = сумме выданных кредитов = 100 ед. Других денег в экономике нет! Т. е. величина обязательств должников превышает денежную массу на 50 ед.! Все очень просто: денег в экономике, базирующейся на кредитных деньгах, всегда меньше суммы долга (обязательств) на величину начисленных процентов.

5. В конце года часть получателей кредитов терпят банкротство. Конечно не все. Есть счастливчики, которые за счет нечеловеческих усилий в конкурентной борьбе сумели получить такое количество денежных единиц, которых оказывается достаточно для того, чтобы покрыть все свои обязательства. Предположим, в нашем условном примере все получатели кредитов – компании, предположим, что их было в начале года 100. В конце года «живых» компаний осталось 50, остальные обанкротились. Я не буду рассказывать о тех разрушительных последствиях, которые несут банкротства, думаю, что читатели сами могут рассказать об этом.

Предварительные выводы

а) денег в современной экономике никогда не хватает;

б) эта нехватка денег приводит к бешеной конкуренции между хозяйствующими субъектами (конкуренция, в конечном счете, ведется не за рынки или источники сырья, а за самый дефицитный ресурс – деньги покупателей/потребителей);

в) экономическая система, базирующаяся на кредитных деньгах, неизбежно порождает массовые банкротства (так наз. «кризисы перепроизводства»);

г) дисбалансы в экономике возникают при любом значении процента (как при «ростовщическом», так и при «разумном»).

«Процентный вирус» захватил сегодня все части организма, называемого «экономикой» и этот организм пребывает в тяжелом состоянии.

Вокруг этого больного собрался консилиум патентованных «врачей» (то есть светил так называемой «экономической науки» – некоторые из них академики, попадаются даже лауреаты Нобелевской премии «по экономике») и дают различные советы. Но эти советы касаются в основном того, как сбить температуру (жаропонижающее), снять боль (анальгетики) или уменьшить зуд (таблетки типа супрастина). Но все их советы и лекарства не лечат, а в лучшем случае облегчают страдания больного и создают психотерапевтический эффект. На самом деле вокруг пациента собралась мафия в белых халатах, которая не заинтересована в выздоровлении больного. У них такой «социальный заказ» – никому не рассказывать, что у больного тяжелое вирусное заболевание и что спасти его можно лишь радикальным средством.

Таким радикальным средством является отмена (запрещение) ссудного процента. Но даже во время встреч «восьмерки», «двадцатки» и на прочих наднациональных форумах в разгар последнего финансового кризиса никто из президентов, премьер-министров, министров финансов и председателей центральных банков о «процентном вирусе» как причине кризиса даже не заикнулся. В лучшем случае звучали общие слова о «безнравственности» отдельных банкиров, о «необходимости координации усилий денежных властей» отдельных стран, об «усилении банковского надзора», о введении новых правил оценки кредитных рисков под загадочным названием «Базель – 3», об укрупнении (или наоборот разукрупнении) кредитных организаций и прочая чушь, которая производит эффект на некоторых впечатлительных слушателей и читателей. Думаю, что некоторые из тех, кто встречался и выступал на финансовых саммитах в разгар последнего кризиса, действительно не разбирается в современной денежной системе и просто озвучивает тексты, составляемые советниками. Другие политики все прекрасно понимают и сознательно оберегают интересы мировых ростовщиков, из рук которых они получают корм.

Но вернемся к вопросу о разрушительных последствиях «процентного вируса». Если в рамках национальной экономики хозяйствующим субъектам не хватает денег для покрытия своих обязательств перед кредиторами-ростовщиками (а денег меньше, чем обязательств на величину начисленных процентов), то одним из способов преодолеть этот денежный дефицит является выход товаропроизводителей за пределы национальной экономики.

Для чего?

Для того, чтобы реализовать свой товар на внешних рынках, получить денежную выручку от реализации и с ее помощью покрыть свои обязательства перед кредиторами-ростовщиками. Почти 100 лет назад Ленин написал интересную работу «Империализм, как высшая стадия капитализма». По сути, эта брошюра – прекрасная компиляция многих источников (как зарубежных, так и российских), содержащих анализ капитализма конца 19 – начала 20 века. Ленин просто популяризировал идеи многих прозорливых и грамотных людей того времени. Суть идей очень проста – капиталистам становится тесно в национальных границах, возникает острое противоречие между товарным предложением и платежеспособным спросом (т. е. спрос на товары есть, а вот денег на их приобретение не хватает). Отсюда растет агрессивность частного капитала, усиливается конкурентная борьба за внешние рынки (а также за источники дешевого сырья), в конечном счете все кончается большой войной. В 20 веке было две большие войны и бесчисленное количество малых и средних. Ленин в своей работе сказал «А», но почему-то не сказал «Б». Он, ссылаясь на своего «духовного» учителя Маркса правильно отметил: платежеспособный спрос отстает от товарного предложения, что порождает кризисы перепроизводства. Но ни Маркс, ни Ленин не докопались до первопричины этого коренного противоречия капитализма (а, скорее, докопались, но сохранили эту тайну мировых ростовщиков). Первопричина – процентный вирус, сокращающий платёжеспособный спрос общества. Процент накапливается в сейфах (на счетах) ростовщиков в виде капитала вместо того, чтобы расходоваться на покупку товаров.

Таким образом, в «процентной экономике» (т. е. экономике, базирующейся на кредитных деньгах) неизбежно создаются предпосылки для развязывания войн. А любая война – это уничтожение национального богатства и смерти людей. Это последствие развития «процентного вируса» не менее разрушительно, чем кризисы перепроизводства. Впрочем, о том, что более разрушительно, знает лишь Господь Бог. В наших СМИ постоянно муссируется тема сталинизма с его репрессиями, ГУЛАГами и т. п. Я не хочу погружаться в эти дискуссии. Хочу лишь предложить нашим журналистам другую, не менее интересную тему: в США в годы «великой депрессии» 1930-х гг. число безработных в отдельные годы доходило до 25 % и число умерших от голода в это десятилетие составило, по некоторым источникам, около 5 млн. человек. И это в богатой Америке! А первопричина – «процентный вирус».

А про число погибших в двух мировых войнах я говорить не буду. Сейчас, накануне Дня Победы на эту тему говорится и пишется не мало. К сожалению, рассматривая причины второй мировой войны, мы почти не говорим о роли мировых ростовщиков в создании условий для ее развязывания. В лучшем случае некоторые авторы докапываются до того, что Гитлера к власти привели банкиры-ростовщики (причем не только германские, но также английские и американские). Об этом, конечно же надо говорить. Но все-таки «танцевать» при выяснении причин этой войны надо от такой «печки», которая называется «процентный вирус». Дело не только и не столько в личностях отдельных банкиров (с них юридическая и нравственная ответственность за их деяния не снимается), сколько в системе ростовщического капитализма в целом.

Тема «процентного вируса», по моему мнению, является центральной при выяснении причин всех других «болезней» современной «рыночной экономики». Без понимания роли и места ссудного процента в разрушительных процессах, охвативших современное общество, нельзя «прописать» правильное «лекарство» или правильный курс лечения.

Одни (сторонники сохранения «статус кво») будут «прописывать» обезболивающие «таблетки» или «инъекции». Мы с вами наблюдаем сегодня такие «психотерапевтические» сеансы «лечения», проводимые «профессиональными» политиками и «экономистами».

Другие (революционеры и радикалы) будут решать проблему «кардинальным», или «оперативным» путем, кромсая общество «ножами» революционного террора, порождая реки крови, но, не принося измученному организму никакого облегчения и обрекая его на дальнейшие, еще большие муки.

Хочу быть правильно понятым: исторический опыт учит, что никаким «революционным декретом» «процентный вирус» не отменишь. Декреты лишь тогда дадут эффект, когда люди духовно и нравственно будут готовы к этому. Поэтому необходимо, чтобы с церковных амвонов звучали проповеди, которые бы объясняли духовную природу и духовную опасность «процентного вируса».

Нарушающий библейский запрет на ростовщичество нарушает не только «малую заповедь» Бога, но также многие из главных десяти заповедей. В том числе и заповедь «не убий». В предыдущий раз я попытался показать, что «процентный вирус» ведет к экономическим кризисам и к войнам; в двадцатом веке они унесли в совокупности десятки и десятки миллионов жизней и еще больше жизней искалечили. Итак, в первую очередь, надо лечить «человеческое сердце», а уже после этого проводить реформирование экономической и денежной системы общества. Это единственно возможный алгоритм борьбы с «процентным вирусом». Иной алгоритм будет приводить к событиям типа 1789 года (французская революция) или 1917 года («русские» февральская и октябрьские революции).

Напомню слова Спасителя: «…исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк. 7: 20–23). Обратите внимание: среди главных видов зла, исходящих из «сердца человеческого», Спаситель называет «лихоимство», т. е. ростовщичество!

А там же, в «сердце человеческом» гнездятся такие близкие по духу виды зла, как «убийства» (процентный вирус» порождает войны), «кражи» (взимание процента есть откровенная кража имущества должника), «завистливое око» (зависть, желание чужого имущества нередко толкает людей на занятие ростовщичеством; нередко ростовщик «кладет глаз» на чужое имущество, которое затем переходит к нему в качестве залога по кредиту). Впрочем, злые помыслы могут исходить также из сердец тех, кто становится жертвами ростовщичества: то же «завистливое око» (желание «красивой» жизни и желание быть «не хуже других») или безумство (добровольное обречение человека на долговое рабство) и т. п.

«Процентный вирус» создает как видимые, так и невидимые разрушения. Вернее, алгоритм развития «болезни» таков: сначала невидимые разрушения (на «клеточном уровне»), а затем уже видимые «метастазы» (те же кризисы и войны), гниение живого организма, сопровождающееся невыносимыми болями и смрадом. Люди относятся достаточно «толерантно» к проблеме ростовщичества по той причине, что его действие длительное время не ощущается людьми физически. Этим его действие похоже на невидимую, но смертельную радиацию.

Постараюсь быть более конкретным. Сегодня нам «профессиональные экономисты» говорят, что важнейшей чертой современного человека является его стремление конкурировать с другими людьми, что это его свойство происходит от Адама и Евы (некоторые «профессиональные экономисты» договорились до того, что уже в первых людях увидели признаки homo economicus). Они также говорят, что конкуренция – «двигатель прогресса» и «мотор» «рыночной экономики». Этот бред с серьезным видом преподают сегодня в ВУЗах профессора экономики. Вообще, модель «рыночной экономики» с ее «мотором» – конкуренцией мне очень напоминает большой аквариум с рыбами разного «калибра» – от мелких пескарей до громадных океанских акул. Через некоторое время в таком аквариуме остается одна самая большая акула, которая через некоторое время подыхает по банальной причине – отсутствию корма.

Не хочу углубляться в экономическую историю, но отмечу: на протяжении многих столетий (Средние века), когда в обществе доминировали христианские принципы отношений между людьми, конкуренция считалась грехом, а взаимопомощь и сотрудничество были добродетелью, к которой люди стремились. Была, конечно, и конкуренция (также как было «подпольное» ростовщичество), но люди по крайне мере не афишировали это проявление своей греховной природы (и даже как-то пытались с этим грехом бороться).

С появлением процента началась погоня за деньгами, которые, как мы выше отмечали, стали самым дефицитным ресурсом. В борьбу за деньги неизбежно втягивались даже те, кто не страдал такими пороками, как сребролюбие и те, кто конкуренции предпочитал взаимопомощь и сотрудничество. Это была жесточайшее насилие над людьми, причем насилие не только, и не столько физическое, сколько духовное. Это и было тем невидимым разрушающим эффектом «процентного вируса», после которого через одно – два столетия началось видимое разрушение общества в виде кризисов и войн.

Мифы об иностранных инвестициях

Тема иностранных инвестиций является одной из центровых в наших СМИ. Когда такие инвестиции валом валят в Россию (как это было, например, в период 2007–2008 гг.), то наши журналисты (а заодно с ними и многие «профессиональные» экономисты) как дети радуются и ожидают в самые короткие сроки построения «светлого капиталистического будущего».

Когда поток иностранных инвестиций пересыхает, они грустят и начинают петь мантры на тему: «надо улучшить инвестиционный климат в России», «надо создать благоприятные условия иностранным инвесторам», «надо привлекать иностранный капитал» и т. д. и т. п. Одним словом: «заграница нам поможет», а без нее мы будем прозябать на обочине мирового прогресса. Кажется, за почти два десятилетия торжества «свободы слова» в России СМИ сделали свое черное дело: мои даже самые «продвинутые» студенты начинают говорить мне на занятиях об иностранных инвестициях, используя штампы известного «профессионального» экономиста Ясина. Я, по мере сил, стараюсь объяснять им смысл этих штампов и объяснять, как же на самом деле обстоит дело с иностранными инвестициями в России. В общей сложности таких наиболее значимых штампов, или мифов набирается с десяток. Хочу повысить к.п.д. своей преподавательской работы и раскрыть смысл этих мифов не только своим студентам.

Миф первый

Этот миф можно сформулировать примерно так: «Иностранные инвестиции способствуют решению структурных проблем российской экономики». Имеется в виду, что инвестиции идут, прежде всего, в реальный сектор экономики и способствуют развитию материально-технической базы обрабатывающей промышленности (реконструкция действующих предприятий, расширение производственных мощностей, внедрение новых технологий с целью повышения эффективности производства и т. п.). А, это со временем позволит России из сырьевой страны превратиться в индустриальную державу, экспортирующую машины и оборудование, другую наукоемкую продукцию.

Увы, желаемое выдается за действительное. Прибегнем к такому источнику, как Росстат. По его данным, кредиты иностранных банков российским организациям для осуществления различных инвестиций в 2008 году составили действительно очень внушительную цифру: 2.563,8 млрд. руб. Если округлить, то это 2,5 триллиона рублей! А если пересчитать на доллары по курсу 1 долл. США = 30 рублей, то получится внушительная сумма 85,5 млрд. долл.! Да с помощью таких иностранных инвестиций в течение десяти лет можно полноценную индустриализацию провести! Почище сталинской. Однако я должен разочаровать наших читателей. Почти 93 процента всех этих кредитов были выданы для инвестиций в так называемые «финансовые активы», т. е. в операции с ценными бумагами. А на инвестиции в основной капитал (физические активы) лишь около 7 процентов. Въедливый читатель скажет: а может быть, те самые финансовые инвестиции представляют собой долгосрочные вложения в акции и облигации российских предприятий и, в конечном счете, предназначаются для нашей «капиталистической индустриализации»? Еще раз должен огорчить читателей: почти все кредиты (почти 98 процентов) предназначены для краткосрочных финансовых инвестиций. Это на «академическом» языке. А на «бытовом» языке это банальные финансовые спекуляции, которые не только не помогают реальному сектору экономики, а, наоборот, мешают его развитию, т. к. вызывают периодические взлеты и падения рыночных котировок этих предприятий.

Миф второй

«Иностранные инвесторы осуществляют вложения в основной капитал и, тем самым, способствуют развитию производства, техническому прогрессу, обновлению продукции и т. д. и т. п.». Если обратиться к тому же Росстату или Банку России, то указанные организации удовлетворят наше любопытство относительно того, каковы реальные масштабы иностранных инвестиций в основной капитал (т. е. здания, сооружения, машины, оборудование, транспортные средства и другое имущество, которое характеризуется длительными сроками использования). Вроде бы также получается немало (хотя на порядок меньше, чем инвестиции в финансовые спекуляции). Но дело в том, что подавляющая часть так называемых «инвестиций в основной капитал» не создают этот капитал (основные фонды), а лишь ведут к переходу уже созданных ранее (в советский период истории) объектов из одних рук в другие. Российские предприятия превратились в объект спекулятивных операций, а их новые владельцы думают не о совершенствовании производства, а о том, как бы повысить (используя финансовые технологии) рыночные котировки купленного предприятия и повыгоднее его перепродать. Раньше спекулировали пшеницей, нефтью, золотом и другими товарами, теперь спекулируют крупными предприятиями.

Одно утешение: такое происходит во всем мире. Согласно экспертным оценкам, в прошлом десятилетии лишь 1 из 5 долларов прямых инвестиций (инвестиций в основной капитал, дающих инвестору контроль над предприятием) направлялся на создание новых объектов, а 4 доллара использовались для покупки существующих. Примерно такая раскладка наблюдается по прямым иностранным инвестициям в России. Таким образом, иностранные инвестиции в основной капитал означают не экономическое развитие России, а скупку ее предприятий и установление контроля над российской экономикой со стороны транснациональных корпораций. А «профессиональные» экономисты типа г-на Ясина создают «шумовую завесу», позволяющую прикрывать инвестиционную интервенцию западного капитала в Россию.

Миф третий

«Иностранные инвестиции – это деньги, которые приходят из-за границы». Иногда иностранные инвестиции действительно представляют собой перемещения денег из одной страны в другую с целю вложения в финансовые или нефинансовые активы в последней. Но далеко не всегда и не во всех странах. Да, в какой-то момент времени деньги действительно приходят в страну, пересекая ее границу (иногда виртуальную, поскольку сегодня международные расчеты и платежи представляют собой передачу электронного сигнала). А затем иностранный инвестор может уже существовать в принимающей стране достаточно автономно, расширяя свои операции за счет прибыли, получаемой в принимающей стране. Он может осуществлять новые инвестиции за счет реинвестирования прибыли.

А теперь обратимся к данным Росстата. По данным этой организации, в 2000 году инвестиции в основной капитал организаций с участием иностранного капитала более чем на 60 % обеспечивались за счет полученных в России прибылей, и только на 40 % за счет притока новых капиталов в нашу страну из-за рубежа. В 2005 году эта пропорция стала равной 80: 20, а в 2008 году – 75: 25. Иначе говоря, иностранные инвесторы укрепляются в России за счет эксплуатации природных и людских ресурсов нашей же страны. Можно сказать также: мы своими богатствами и своим трудом помогаем иностранцам еще глубже пустить корни в российской экономике. А наша статистика внутренние источники финансирования предприятий с участием иностранного капитала учитывает как «иностранные инвестиции». На бумаге получается, что «заграница нам помогает», а на деле все наоборот: мы помогаем обогащаться загранице за счет нашего народа:

– наших предков (прошлый труд, овеществленный в основных фондах, созданных в годы индустриализации),

– нынешнего поколения (живой труд),

– наших детей и внуков (природные ресурсы и долги по сегодняшним кредитам).

Миф четвертый

«Присутствие иностранного капитала в нашей стране невелико и, следовательно, не представляет никакой угрозы для российской экономики и безопасности России в целом». Этот миф нужен для того, чтобы обеспечить идеологическое прикрытие продолжающейся инвестиционной агрессии Запада, которая ведет к быстрому укреплению позиций иностранного капитала в России. Опять же обратимся к Росстату. Несколько лет назад он начал публиковать статистические данные по уставным капиталам основных секторов и отраслей российской экономики, в том числе в разрезе форм собственности. Почему-то эти цифры крайне редко встречаются в СМИ, поэтому приведу некоторые из них. В 2009 году доля предприятий с участием иностранного капитала (тех, где иностранцам принадлежит контроль) в общей величине совокупного уставного капитала всех отраслей российской экономики была равна 25 %. Не знаю, как вы, но меня эта цифра впечатляет. Хотя понятно, что это «средняя температура по госпиталю». Заглянем в отдельные сектора и отрасли. Эта доля иностранцев («нерезидентов») в добыче полезных ископаемых равна 59 %! Мы говорим, что мы – сырьевая страна. Может быть, но вот добыча сырья, полезных ископаемых уже не в наших руках. Далее. По всем отраслям обрабатывающей промышленности рассматриваемый нами показатель в 2009 году составил 41 %! А что скрывается за этой средней цифрой? В пищевой промышленности показатель доли иностранцев в уставных капиталах был равен 60 %, в текстильной и швейной – 54 %, в производстве кокса и нефтепродуктов – 50 %, в оптовой и розничной торговле – 67 %. Так что ситуация критическая и даже катастрофическая. Практически во многих отраслях нам уже мало что принадлежит. Думаю, что реальная ситуация значительно хуже даже той, которая представлена статистикой Росстата. Потому что многие так называемые «российские» компании на поверку управляются оффшорными фирмами, за которыми могут стоять транснациональные корпорации и банки. Почему-то ни в правительстве, ни в Государственной Думе приведенные мною данные Росстата не обсуждаются. Более того, из этих органов государственной власти постоянно продолжают исходить разного рода инициативы по поводу «привлечения иностранных инвесторов» в страну.

Миф пятый

«Иностранным инвесторам надо создавать различные привилегии и льготы, чтобы они имели условия, равные тем, которые имеют российские инвесторы». На самом деле многие страны мира, не стесняясь, обеспечивают преференции именно своим, отечественным инвесторам. Но, да ладно. Наши «высоконравственные» власти заботятся о всеобщем и полном равенстве везде и во всем. Но в этом случае им надо заботиться о том, чтобы поставить в равные условия отечественного инвестора, который до сих пор находится в России на правах нелюбимого ребенка. Причин такого неравенства (не в пользу отечественного инвестора) много. Например, российский инвестор не может пользоваться дешевыми финансовыми ресурсами, который западный инвестор может получить из множества разных источников. Например, в банках развития (у нас такой банк появился несколько лет назад, но российских инвесторов он явно не жалует). Но, пожалуй, самая главная преференция для иностранных инвесторов на нашем экономическом пространстве – заниженный курс рубля по отношению к доллару и другим резервным валютам. А занижен он, по крайней мере, в два раза по отношению к доллару США (если сравнивать по паритету покупательной способности). Это означает, что иностранный инвестор может приобретать российские активы на очень выгодных условиях (фактически в два раза дешевле, так как он меняет иностранную валюту на рубли, необходимые для покупки по льготному, заниженному курсу). Я не хочу дальше углубляться в тонкости валютного курса. Думаю, читатель и так понял, что российская власть для добросовестных отечественных инвесторов – что злая мачеха.

Миф шестой

«Иностранные инвестиции нам нужны, потому что в стране не хватает собственных ресурсов». Те, кто усвоил хотя бы азы экономики, знают, что произведенный в стране валовой общественный продукт (валовой внутренний продукт) с точки зрения его использования делится на две большие части: а) текущее потребление (то, что съедается, выпивается, изнашивается, потребляется) в течение данного года; б) оставшаяся часть, которая называется сбережением и которая предназначена для использования в будущем. Вторая часть ВВП и является источником инвестиций, направляемых на создание новых, расширение и совершенствование существующих производств. Некоторые страны почти полностью «проедают» свой создаваемый ВВП и на инвестиции им мало что остается (или же инвестиции осуществляются за счет внешних заимствований). А некоторых стран сберегается очень значительная часть ВВП, что дает им возможность осуществлять масштабные капиталовложения. В России сберегаемая часть ВВП составляет 30–35 %. По сравнению с большинством стран (особенно на фоне западных стран) это очень солидная часть. Но если мы обратимся все к тому же Росстату, то увидим, что реально на инвестиции в основной капитал расходуется примерно половина сберегаемой части. А куда же исчезла вторая половина? Она пошла на финансирование экономик других стран, почти исключительно экономически развитых стран. Как это выглядит в реальной жизни. Центральный банк России, управляя громадными валютными резервами (полученными от экспорта нефти и другого сырья; сегодня это около 500 млрд. долл.), размещает их на Западе, осуществляя кредитование под низкий процент (а нередко – с учетом инфляции и валютных курсовых изменений – под отрицательный процент) экономик других стран. Таким образом, половина инвестиционного потенциала России используется для «помощи» Западу, который не ограничивает «себя любимого» в потреблении. Кстати, часть этой нашей «помощи» возвращается к нам «из-за бугра» в виде грабительских кредитов. Своими собственными руками мы загоняем себя в долговую кабалу!

И опять мы видим, что в реальной экономической ситуации все в точности «до наоборот» по сравнению с тем, что внушают нам «профессиональные» экономисты и «российские» СМИ.

Миф седьмой

«Иностранные инвестиции представляют собой поток финансовых ресурсов из других стран в Россию». Многие мифы строятся на том, что говорится половина правды, а вторая половина замалчивается. Это наглядно видно на примере данного мифа. Да, иностранные инвестиции – это движение финансовых ресурсов «оттуда» в направлении «сюда». Но мы уже выше отмечали (миф третий), что значительная часть иностранных инвестиций «питается» за счет внутренних, а не внешних ресурсов (реинвестиции доходов предприятий с участием иностранного капитала). Но наши российские мифотворцы всегда аккуратно обходят такой неприятный вопрос, как перевод иностранными инвесторами получаемых в России доходов за рубеж. Эти доходы складываются из процентов по кредитам, дивидендов, арендных платежей и т. п. Так вот, согласно данным Банка России, за период 1995–2010 гг. общий инвестиционных доходов, выведенных иностранцами из нашей страны, составил 513 млрд. долл. (в среднем в расчете на год получается 32 млрд. долл.) Гигантская величина, превышающая величину всех золото-валютных резервов Российской Федерации на сегодняшний день. Также для сравнения: накопленные иностранные прямые инвестиции в России на 01.01. 2010 г. (последние из имеющихся данных Банка России) составили 382 млрд. долл. Таким образом, иностранные инвестиции подобны насосу, заброшенному западными корпорациями в российскую экономику. В 1990-е гг. западные инвесторы «подсуетились», активно поучаствовали в российской приватизации (скупка активов за бесценок) и запустили в действие «финансовый насос», который исправно обескровливает Россию и продлевает жизнь Западу.

На этом я временно ставлю точку на перечислении и раскрытии мифов, относящихся к теме иностранных инвестиций в России. Я постарался не вдаваться во многие тонкости, которые интересны лишь профессиональным экономистам и финансистам. У рассмотренных нами проблем, безусловно, есть также политическое, социальное и духовное измерение. Например, необходимо объяснение того, почему наш народ добровольно оплачивает сегодня ту «веревку» (покупку российских активов за счет наших же средств), на которой завтра те же «иностранные инвесторы» заставят его повеситься. С помощью статистики и экономических категорий этого не объяснишь. Причины лежат в духовной сфере. Приглашаю всех к широкой (не только экономической) дискуссии и готов отвечать на вопросы.

О тайнах банковского бизнеса

Банкирам (и судьям, защищавшим банкиров) нередко «подыгрывали» политики, купленные банкирами. Прежде всего, они стали писать законы, которые фактически разрешали банкирам не возвращать деньги вкладчикам. В случае банковских паник политики обращались к народу с призывами проявлять «патриотичность» и воздерживаться от снятия денег со счетов. Банкиров же они хвалили за то, что те «помогают обществу в тяжелые времена», что они обеспечивают важнейшую социально-экономическую функцию – «трансформацию сбережений населения в инвестиции» (тут политикам пришли на помощь «профессиональные экономисты») и т. п. В самые «критические» для банков моменты на помощь «генеральным штабам» ростовщиков (центральным банкам), которые оказываются бессильными противостоять стихиям кризисов, приходят президенты и премьер-министры, принимающие порой совсем «недемократические» и «нерыночные» решения.

Вот лишь один пример такой политической поддержки – всеми (не только в Америке, но и в России) восхваляемый президент США Франклин Делано Рузвельт. Первое, что сделал пришедший к власти Рузвельт, – объявил 5 марта 1933 г. четырехдневные «банковские каникулы», защитив тем самым ростовщиков от разъяренных вкладчиков. А 9 марта он уже «провел» через Конгресс Закон о чрезвычайной помощи банкам, который предусматривал выделение громадной по тем временам суммы в размере 2 млрд. долл. для «пополнения ликвидности» коммерческих банков, входивших в Федеральную Резервную Систему (ФРС). Какая оперативность! Напомним, что в «обычные», «спокойные» времена даже президентам страны приближаться к «независимой» ФРС не рекомендуется.

Франклин Рузвельт

А сколько «психотерапевтических» бесед новый президент страны провел с американцами по радио (так называемые «беседы у камина»), чтобы успокоить их и убедить не забирать своих вклады!

Президент Ф.Рузвельт даже читал «лекции», в которых он объяснял миллионам простых граждан, как устроена банковская система: «Прежде всего, позвольте мне указать на тот простой факт, что, когда вы помещаете деньги в банк, их там не складывают в сейфы. Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита – облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе говоря, банк заставляет ваши деньги «работать», чтобы «крутились колеса» промышленности и сельского хозяйства. Сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков – такое количество, которое в обычное время вполне достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах. Другими словами, все денежные знаки в стране составляют лишь небольшую часть от суммы вкладов во всех банках» (Франклин Рузвельт. Беседы у камина. М.: ИТРК, 2003, с.26).

Судя по этой «лекции», можно сказать, что президент действует как преданный защитник интересов Уолл-стрит. Но при этом не вполне разбирается (или делает вид, что не разбирается) в том, что говорит. В его «лекции» правда и ложь перемешаны. Действительно, президент говорит правду: «сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков». Но что из этого следует? Из этого следует (мы с вами это уже разобрали), что банк ворует деньги вкладчиков, ибо право собственности на эти деньги остается у вкладчиков, а не переходит к банкам. Президент считает, что тех наличных денег, которые имеются в банках, «достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах». Значит, президент фактически решает за американцев, сколько денег из того, что является их собственностью, им «достаточно». Хороша демократия! Это уже попахивает «лагерным социализмом». И, наконец, откровенная ложь или неграмотность в словах: «Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита – облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе говоря, банк заставляет ваши деньги «работать»». Банки инвестируют деньги, но не деньги клиентов, а собственные деньги, которые они создали из «воздуха». Что касается того, что деньги клиента «работают», то они действительно «работают». Но не для того, «чтобы «крутились колеса» промышленности и сельского хозяйства», а для того, чтобы ростовщики могли использовать наличные деньги клиента для погашения самых неотложных денежных обязательств своих банков. Они делают все необходимое для того, чтобы «крутились колеса» того «печатного станка», с помощью которого ростовщики «делают» новые деньги. Но даже новые деньги, которые ростовщики «делали из воздуха» в те «бурные» годы, которые предшествовали «обвалу» 1929 года, использовались не для того, «чтобы «крутились колеса» промышленности и сельского хозяйства». Они использовались почти исключительно для того, чтобы «крутились колеса» биржевых спекуляций.

У президента в его «лекциях» сквозит «нежное» чувство к своим покровителям с Уолл-стрит. Это не они виноваты в кризисе, а некоторые «несознательные» американцы, которые усомнились в «честности» ростовщиков. Да может быть, еще некоторые «несознательные» банкиры, которые уж «чересчур заигрались» на биржах. Все же остальные – «белые и пушистые».

Вот слова президента: «В стране сложилось плохое положение с банками. Некоторые банкиры, распоряжаясь средствами людей, действовали некомпетентно и бесчестно. Доверенные им деньги они вкладывали в спекуляции или рискованные ссуды. Разумеется, к огромному большинству банков это не относится, однако таких примеров было достаточно, чтобы потрясти граждан Соединенных Штатов и на время лишить их чувства безопасности. Это породило такое настроение умов, когда люди перестали делать различия между банками и по действиям некоторых из них стали судить плохо обо всех» (Там же, с.30).

Вообще-то, это было бы очень здорово, если бы американцы «перестали делать различия между банками». Потому что все банки в Америке, начиная, по крайней мере, с середины 19 века работают без полного резервирования, т. е. они действовали и до сих пор действуют, как выразился Ф.Рузвельт, «бесчестно». Других банков в Америке нет, ибо любой банк с полным резервированием оказался бы «паршивой овцой» в стаде «белых и пушистых», и его бы просто «съели». Если и делать различия между банками, то их можно разделить на две группы: а) те, «некомпетентность» и «бесчестность», которых уже вылезла наружу; б) те, которые умеют поддерживать имидж «белых и пушистых» несмотря на свою неплатежеспособность. Если бы американцы это понимали, то, вполне вероятно, такой «бесчестной» банковской системы в главной стране «победившего капитализма» не было бы. Просто потому, что американцы перестали бы поддерживать этот «бесчестный» бизнес своими кровными деньгами.

Допускаю, что «просветительские» речи президента Франклина Рузвельта оказывали определенный «психотерапевтический» и «просветительский» эффект на среднестатистического американца. Ибо среднестатистический американец, судя по всему, понимал в банковских делах еще меньше своего президента и принимал его слова «за чистую монету».

Как ростовщики боролись за легализацию резервирования

Понятно, что любое жульничество должно караться законом. Ростовщикам за многие века их криминальной деятельности удалось решить невероятно сложную задачу: они сумели почти всех (прежде всего законодателей, прокуроров и судей, а сегодня и «профессиональных экономистов», которые пишут учебники по «банковскому делу») убедить в том, что «частичное резервирование» – это «норма» банковских операций. Что привлечение ликвидных ресурсов под «складские расписки» – это не просто операция по хранению золота или банкнот, а ссудная операция, которая отражается в балансе ростовщика. Но при этом ссудная операция, ни имеющая надлежащего обеспечения со стороны ростовщика. Т. е. операция, которая заранее дает ростовщикам право грабить своих клиентов.

Дадим слово уже упоминавшемуся когда-то нами М.Ротбардту: «Если однажды банкир решает начать преступную деятельность, кое о чем он должен побеспокоиться заранее. Во-первых, его должно беспокоить, что если его разоблачат, он может угодить в тюрьму и ему придется выплатить огромный штраф за мошенничество. Ему необходимо нанять юрисконсультов, экономистов и финансистов, чтобы убедить суд и публику в том, что частичное резервирование является не мошенничеством и хищением, а законной предпринимательской практикой и добровольными контрактами. И поэтому, если кто-то предъявит расписку, которая должна быть погашена золотом или наличными по предъявлению, а банкир не сможет ее оплатить, то это всего лишь неприятная предпринимательская ошибка, а не вскрытое преступление. Чтобы оправдаться с помощью таких аргументов, он должен убедить власти, что его депозитные обязательства являются не залогом, как на складе, а просто долгом под честное слово. Если люди поверят в это надувательство, тогда у банкира соблазн воспользоваться значительно расширившимися возможностями для осуществления хищений на основе частичного резервирования только усиливается. Понятно, что, если банкир депозитного банка или владелец денежного хранилища рассматриваются как обычный владелец склада или хранитель залога, деньги, помещенные на хранение, не могут включаться в раздел «Активы» в его балансе. Эти деньги никоим образом не могут составлять часть его активов, и потому они никак не могут являться «долгом», который может быть выплачен депозитору, и соответственно входить в раздел «Пассивы» его банка; складируясь ради хранения, они не являются займом или долгом и поэтому вообще не входят в его баланс» (Мюррей Ротбардт. Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. Челябинск: «Социум», 2003, с.44).

Постепенно на основе решения судов, которые рассматривали многочисленные иски по поводу жульничества ростовщиков на основе «частичного резервирования», стало формироваться прецедентное право по вопросам «депозитных операций» банков. Суды все чаще стали трактовать такие операции как ссудные, а не складские (операции хранения). Ростовщикам удалось заполучить в союзники по данному вопросу государство. Основой такого альянса являлся интерес государства в получении части доходов от необеспеченной эмиссии денег.

Как пишет отечественный экономист г. Сапов, «банки и правительства в кредите, создаваемом из ничего, и необеспеченной эмиссии банкнот видели источник доходов, альтернативный политически неудобному повышению налогов», в результате «против объединенного интереса банков и правительства не устояли не только суды, но и экономисты-теоретики» (Г.Сапов. Из ничего не вышло ничего. Последние двести лет банковские реформы носили деструктивный характер // «Независимая газета», 25.11.2008).

Важно отметить, что практикой частичного резервирования стали злоупотреблять не только частные коммерческие банки, но также центральные (эмиссионные) банки. Например, сразу же после создания первого центрального банка – Банка Англии (1694 г.) он стал выпускать больше законных платежных средств (банкнот), чем было золота в его подвалах. В 18–19 вв. в США предпринимались попытки создания центрального банка: сначала это был Банк Северной Америки (1781–1785 гг.), затем Первый банк Соединенных Штатов (1791–1811 гг.), Второй банк Соединенных Штатов (1816–1833 гг.). Так вот эти центральные банки также работали с частичным резервированием, что выражалось в значительном превышении эмиссии банкнот по сравнению с имеющимися запасами золота.

Например, в 1818 году при золотых резервах, равных 2,36 млн. долл. в обращении находилось банкнот на сумму 21,8 млн. долл., т. е. покрытие бумажных денег золотом равнялось 11 % (А. Лежава. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010, с. 113–114).

Ощущение того, что операции по привлечению вкладов превратились в ссудные, стало возникать в результате того, что банкиры от взимания платы за хранение денег перешли к начислению процентов по вкладам. Банкиры занимались развращением простых людей, предлагая им стать «маленькими ростовщиками», рантье, получающими подобно «большим ростовщикам» проценты. Надо иметь в виду, что «большие ростовщики» в Средние века – это преимущественно иудеи, а «маленькие ростовщики» – преимущественно христиане. Если на ростовщическую деятельность первых общество смотрело с презрением, но все-таки терпело ее, то ростовщическая деятельность вторых была недопустима, так как считалась в христианстве грехом. По сути, длительное время процентные депозитные операции банкиров-ростовщиков осуществлялись «подпольно». Каким образом? Например, обыватель заключал с банкиром-ростовщиком договор на хранение денег. Затем он обращался к банкиру с требованием якобы забрать свои деньги, а последний якобы оказывался не способным эти деньги вернуть. Затем стороны заключали новый договор, по которому банкир уплачивал обывателю штраф – замаскированный процент и обещал вернуть первоначальную сумму денег в определенные сроки. Как вы сами понимаете, обывателю не всегда удавалось получить деньги по второму договору, но желание получить от ростовщика «морковку» в виде так называемого «штрафа» превышало голос разума и совести.

Для того, чтобы «завлечь» клиента в свои сети, заставить его нести свои деньги в банк, ростовщики шли на любые ухищрения. Так, пенсионная система, которая появилась в некоторых странах Запада в 19 веке, – это отнюдь не «завоевание трудящихся», как пишется в некоторых книгах. И не проявление «заботы о трудящихся» со стороны государства, как пишется в других книгах. Это проект ростовщиков, направленный на их дополнительное обогащение. Дело в том, что первоначально пенсионное обеспечение представляло собой накопления на банковских счетах вкладов, которые делали на протяжении всей трудовой деятельности наемные работники. Т. е. пенсионное обеспечение в те времена – это не более чем «услуга» ростовщиков населению, которая обеспечивала банкам постоянный приток наличности. Сегодня система пенсионного обеспечения усовершенствовалась: между работником и банком появился посредник в виде пенсионного фонда, но в целом принцип остается тот же: пенсионная система в первую очередь оказывает «услуги» не работникам, а банкам. Говорят, что впервые такую систему «пенсионного обеспечения» предложил Ноа Вебстер (Noah Webster) – тот самый, кто создал первый американский словарь, который сегодня можно найти в любом книжном магазине.

Вот что пишет по этому поводу Александр Лежава (между прочим, профессиональный банкир): «В 1785–1786 годах он (Вебстер – В.К.) совершил турне по 13 новым штатам и убедил ключевых законодателей легализовать выплату процентов за пользование деньгами, по крайней мере, на севере страны. Это привело к тому, что люди начали экономить и понесли свои деньги в сберегательные банки, где им выплачивали за это 5 % годовых реальных денег. Если вам будут выплачивать по 5 % годовых в течение 49 лет, пока вы трудитесь (с 16 до 65 лет), то сбережения за это время вырастают в 4 раза. А этот четырехкратный прирост означает, что среднестатистический человек вполне может накопить достаточно средств, чтобы спокойно выйти на пенсию и не работать на склоне своих лет. Широкое распространение это явление в Америке и Англии получило в начале XIX века. Все то время, пока население осуществляло сбережение своих денежных средств, их деньги использовались бизнесменами, которые брали в банках кредиты…» (А. Лежава. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010, с. 77–78).

Следует все-таки уточнить один момент в приведенной цитате: деньгами в первую очередь пользовались не бизнесмены (получатели кредитов), а банки (кредиторы), а уж на основе полученных «живых денег» «пенсионных взносов» банки «делали» новые деньги, которыми и пользовались бизнесмены. То есть ловкие ростовщики были посредниками, которые в равной степени пользовались доверчивостью и трудящихся (наемных работников), и бизнесменов (работодателей).

Как ростовщики разрушают мир

Тема «процентного вируса», по моему мнению, является центральной при выяснении причин всех других «болезней» современной «рыночной экономики». Без понимания роли и места ссудного процента в разрушительных процессах, охвативших современное общество, нельзя «прописать» правильное «лекарство» или правильный курс лечения. Одни (сторонники сохранения «статус кво») будут «прописывать» обезболивающие «таблетки» или «инъекции».

Мы с вами наблюдаем сегодня такие «психотерапевтические» сеансы «лечения», проводимые «профессиональными» политиками и «экономистами».

Другие (революционеры и радикалы) будут решать проблему «кардинальным», или «оперативным» путем, кромсая общество «ножами» революционного террора, порождая реки крови, но, не принося измученному организму никакого облегчения и обрекая его на дальнейшие, еще большие муки.

Хочу быть правильно понятым: исторический опыт учит, что никаким «революционным декретом» «процентный вирус» не отменишь. Декреты лишь тогда дадут эффект, когда люди духовно и нравственно будут готовы к этому. Поэтому необходимо, чтобы с церковных амвонов звучали проповеди, которые бы объясняли духовную природу и духовную опасность «процентного вируса». Нарушающий библейский запрет на ростовщичество нарушает не только «малую заповедь» Бога, но также многие из главных десяти заповедей. В том числе и заповедь «не убий». В предыдущий раз я попытался показать, что «процентный вирус» ведет к экономическим кризисам и к войнам; в двадцатом веке они унесли в совокупности десятки и десятки миллионов жизней и еще больше жизней искалечили. Итак, в первую очередь, надо лечить «человеческое сердце», а уже после этого проводить реформирование экономической и денежной системы общества. Это единственно возможный алгоритм борьбы с «процентным вирусом». Иной алгоритм будет приводить к событиям типа 1789 года (французская революция) или 1917 года («русские» февральская и октябрьские революции).

Напомню слова Спасителя: «…исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк. 7: 20–23). Обратите внимание: среди главных видов зла, исходящих из «сердца человеческого», Спаситель называет «лихоимство», т. е. ростовщичество!

А там же, в «сердце человеческом» гнездятся такие близкие по духу виды зла, как «убийства» (процентный вирус» порождает войны), «кражи» (взимание процента есть откровенная кража имущества должника), «завистливое око» (зависть, желание чужого имущества нередко толкает людей на занятие ростовщичеством; нередко ростовщик «кладет глаз» на чужое имущество, которое затем переходит к нему в качестве залога по кредиту). Впрочем, злые помыслы могут исходить также из сердец тех, кто становится жертвами ростовщичества: то же «завистливое око» (желание «красивой» жизни и желание быть «не хуже других») или безумство (добровольное обречение человека на долговое рабство) и т. п.

«Процентный вирус» создает как видимые, так и невидимые разрушения. Вернее алгоритм развития «болезни» таков: сначала невидимые разрушения (на «клеточном уровне»), а затем уже видимые «метастазы» (те же кризисы и войны), гниение живого организма, сопровождающееся невыносимыми болями и смрадом. Люди относятся достаточно «толерантно» к проблеме ростовщичества по той причине, что его действие длительное время не ощущается людьми физически. Этим его действие похоже на невидимую, но смертельную радиацию.

Постараюсь быть более конкретным. Сегодня нам «профессиональные экономисты» говорят, что важнейшей чертой современного человека является его стремление конкурировать с другими людьми, что это его свойство происходит от Адама и Евы (некоторые «профессиональные экономисты» договорились до того, что уже в первых людях увидели признаки homo economicus). Они также говорят, что конкуренция – «двигатель прогресса» и «мотор» «рыночной экономики». Этот бред с серьезным видом преподают сегодня в ВУЗах профессора экономики. Вообще, модель «рыночной экономики» с ее «мотором» – конкуренцией мне очень напоминает большой аквариум с рыбами разного «калибра» – от мелких пескарей до громадных океанских акул. Через некоторое время в таком аквариуме остается одна самая большая акула, которая через некоторое время подыхает по банальной причине – отсутствию корма.

Не хочу углубляться в экономическую историю, но отмечу: на протяжении многих столетий (Средние века), когда в обществе доминировали христианские принципы отношений между людьми, конкуренция считалась грехом, а взаимопомощь и сотрудничество были добродетелью, к которой люди стремились. Была, конечно, и конкуренция (также как было «подпольное» ростовщичество), но люди по крайне мере не афишировали это проявление своей греховной природы (и даже как-то пытались с этим грехом бороться).

С появлением процента началась погоня за деньгами, которые, как мы выше отмечали, стали самым дефицитным ресурсом. В борьбу за деньги неизбежно втягивались даже те, кто не страдал такими пороками, как сребролюбие и те, кто конкуренции предпочитал взаимопомощь и сотрудничество. Это была жесточайшее насилие над людьми, причем насилие не только, и не столько физическое, сколько духовное. Это и было тем невидимым разрушающим эффектом «процентного вируса», после которого через одно – два столетия началось видимое разрушение общества в виде кризисов и войн.

Депозиты как добровольное вложение в финансовую пирамиду

О том, как постепенно и незаметно происходила «мутация» обычных «складских» услуг ростовщиков и их превращение в «депозитные» (т. е. кредитные без необходимого обеспечения для клиентов банков), можно прочитать в книге «Деньги в законе: национальный и международный аспекты», написанной известным историком банковского права Артуром Нуссбаумом (A.Nussbaum. Money in the Law: National and International. Brooklyn: Foundation Press, 1950; книга, к сожалению, до сих пор не переведена на русский язык). Он считает, что решения судов, которые оправдывали ростовщиков (банкиров) в случае неспособности последних погашать свои обязательства по складским распискам, – явное нарушение человеческой логики и норм права собственности. Если в отношении других товаров имеются способы надежного их хранения (например, зерно хранится в элеваторах, и владельцы элеваторов не пытаются украсть его), то для денег, по мнению А.Нуссбаума, на всей Земле нет безопасного места хранения. Заметьте: это было сказано более шестидесяти лет тому назад, когда еще существовал золотой стандарт, и денежно-кредитная система была несравненно более устойчивой, чем современная.

Операции по привлечению вкладов в банки и сегодня нельзя назвать кредитными (ссудными), они продолжают сохранять свою противоречивость и двусмысленность, о которых обычно не задумываются как клиенты банков, так и «профессиональные экономисты». Согласно юридическим нормам, при кредитной (ссудной) операции кредитор на время (срок кредита) теряет право пользования (распоряжение) переданными деньгами. С точки зрения «профессиональных экономистов», именно вследствие того, что кредитор отказывается от «сегодняшних благ» в виде своих денег ради «будущих благ» он и получает «вознаграждение за воздержание» в виде процентов. Теперь посмотрим на договор между вкладчиком и банком (договор вклада). Клиент (если только специально не оговорено в договоре с банком) остается собственником своих денег, он оставляет за собой право пользования (распоряжения) деньгами и имеет право забирать свои деньги из банка в любое время. Правда, в договоре при этом обычно оговаривается, что клиент лишается своих процентов или даже уплачивает штраф в случае досрочного снятия денег. Но это не меняет сути договора: право пользования (распоряжения) деньгами остается за клиентом. Не меняется суть и в том случае, если речь идет не о вкладе до востребования, а о срочном вкладе. Следовательно, это не кредитные отношения между клиентом и банком. Банк, строго говоря, может лишь управлять деньгами клиента по поручению последнего (например, осуществляя те или иные операции платежей и расчетов через текущие и расчетные счета), получая при этом плату за услуги.

В Гражданском кодексе РФ есть глава 44 «Банковский вклад» и глава 45 «Расчетный счет». В них нет ни слова о переходе прав собственности на деньги клиента (или права распоряжения этими деньгами) к банку в обмен на некие обязательства банка.

«По жизни» получается так: банк по своему усмотрению распоряжается деньгами клиента, погашая с их помощью свои обязательства перед другими клиентами, а порой используя эти деньги для своих собственных потребностей. Это является грубым попранием прав вкладчиков как собственников, вступает в непреодолимое противоречие со «священным» принципом капитализма – «неприкосновенности частной собственности». Это мелкому жулику, укравшему в супермаркете кусок сыра или бутылку пива, грозит позор и суд. У ростовщиков же их криминальная деятельность, связанная с воровством миллиардных сумм, называется «банковским делом» и является одной из самых уважаемых и престижных. Никакие юридические ухищрения за последние столетия не смогли вразумительно объяснить и оправдать это мошенничество. Слабость юридического обоснования банковского бизнеса более чем компенсирована «научными» усилиями «профессиональных экономистов», «просветительской» деятельностью университетских профессоров и PR-активностью средств массовой информации.

Таким образом, узаконенное мошенничество в виде операций по вкладам дает ростовщикам возможность создавать («рисовать») кредитные деньги, которые, как мы уже отмечали, также не являются «законным платежным средством».

Если двигаться в наших размышлениях дальше, то неизбежно придем к неутешительному выводу: нелегитимной оказывается вся современная банковская система. Не думаю, что это является открытием для опытных законодателей, политиков и юристов. Выражаясь языком Евангелия, современная банковская система представляет собой «дом, построенный на песке». А такой «дом», согласно Евангелию, должен «упасть». Подтверждением этого являются кризисы: банковские, финансовые, экономические.

Итак, незаметно, на протяжении нескольких веков происходила мутация складских операций в депозитно-кредитные с «частичным резервированием». Завершение этого процесса сделало банковское дело привилегированным по сравнению с другими бизнесами: только банкирам на «законных основаниях» было позволено заниматься хищением чужой собственности.

Фактически банки превратились в «камеры хранения» с ограниченной ответственностью, где действует принцип: «захочу (или смогу) – верну ваш чемодан, не захочу (или не смогу) – не верну». Но в целом чемоданов почему-то пропадает больше, чем возвращается клиентам.

Любой банк, придерживающийся практики частичного резервирования (а сегодня это практически все банки), является по определению неплатёжеспособным (исключение составляют лишь те банки, которые занимаются преимущественно не кредитными и депозитными операциями, а другими – например, расчетами и платежами; но тогда они лишь условно могут называться «банками»). Только этого почему-то не замечают клиенты, органы банковского надзора, аудиторы.

Кстати, опыт общения автора с «живыми» банкирами показывает, что они как раз очень хорошо ощущают свою неплатежеспособность, только не афишируют ее. А чтобы у клиентов не зародилось никаких сомнений, то банки создают PR-службы, убеждающие клиентов в своем «бессмертии».

Неплатежеспособность маскируется тем, что банкиры делают все возможное для того, чтобы объем вкладов постоянно наращивался, чтобы за счет притока новых «настоящих» денег можно было погашать ранее взятые на себя обязательства. То есть действует банальный механизм «финансовой пирамиды». Для того, чтобы «процесс» притока депозитов не прекращался, банки используют разные способы. Например, начинают повышать процентные ставки по депозитным операциям (явный признак того, что со строительством «пирамиды» у банка возникли проблемы). Также предлагают клиентам различные услуги и дополнительные льготы: страхование на случай смерти, регулярную оплату налогов, счетов за газ, телефон и т. п.

Когда «пирамида» перестает расти, ростовщики начинают нервничать. Обычно уже на этом этапе остатки «резервов» ростовщик предусмотрительно начинает выводить на Багамы или в иные оффшоры, куда не доберутся ни клиенты, ни банковский надзор. В один «черный» «четверг» или «вторник» начинаются «набеги» вкладчиков. Быстро выясняется: «король (т. е. банкир) – голый (т. е. неплатежеспособный)». Тогда «король» (пардон – ростовщик) объявляет себя (по согласованию с денежными властями) банкротом. Пулю в лоб он пускать не собирается. Даже «долговая яма» (как в старые добрые времена) ему не грозит. Ведь ростовщический бизнес нынче – «общество с ограниченной ответственностью»! Банковский бизнес – это вам не «пирамиды» МММ, за которые аферисты типа Мавроди получают «сроки». А когда «пыль» банкротства немного осядет (надо подождать годик), наш «король» отправляется на Багамы – поближе к своим (подчеркиваем: теперь уже своим!) «резервам». «Резервов» может быть столько, что их наш «король» не «съест» и за пять своих жизней. Совсем не исключаю, что эти «резервы» опять могут вернуться в «родную страну» под «флагом» какого-нибудь оффшорного царства-государства для того, чтобы учредить новый банк. В этом случае игра под кодовым названием «частичное резервирование» начинается по новому кругу.

Игра в одни ворота

Итак, если посмотреть на депозитно-кредитные операции банков как на процесс строительства «пирамиды», приходит понимание того, что банковская деятельность есть ничто иное, как азартная игра. В этой игре всегда выигрывают банкиры. Что касается вкладчиков, то на первых порах они получают небольшой стабильный доход, но затем с большой вероятностью лишаются всех своих денег. Средняя доходность всех клиентов в этой игре имеет устойчивое отрицательное значение (отдельные клиенты типа «Лени Голубкова» могут иметь и положительные значения доходности, но все клиенты, рассматриваемые как «класс», – только убытки). Мы не принимаем во внимание случай, когда убытки всех клиентов покрывает государство – например, с помощью системы «страхования вкладов» (когда убытки перекладываются на все общество, которое оплачивает «страхование вкладов» своими налогами).

Если законодатели и политики всех стран мира с той или иной степенью энтузиазма борются против таких «азартных игр», как, скажем, биржевые спекуляции или финансовые производные инструменты (деривативы), то по отношению к банковской деятельности все они, как правило, предельно лояльны. Весь их энтузиазм в данном случае сводится к тому, чтобы внести те или иные усовершенствования в «азартную игру» под названием «банковское дело», но сам принцип игры не меняется. Фактически, строительство «долговой пирамиды» в банковском секторе не только не осуждается, но даже поощряется законодателями. Например, созданием систем «страхования вкладов». Или мощными «вливаниями» казенных денег в банковские пирамиды; последний яркий пример – «вливания» в 2008 г. из федерального бюджета США согласно «плану Полсона» (Полсон – министр финансов США в администрации президента Дж. Буша мл.).

Чтобы законодателям быть последовательными до конца, им следовало бы также оказывать моральную и материальную поддержку строительству «пирамид» типа МММ. Однако, реализация проектов строительства подобных пирамид не в состоянии обеспечить таких бешеных прибылей, поэтому законодателям такая «мелочь» не интересна. К тому же авторы таких проектов (Мавроди и Ко.) – явные «чужаки», они не входят к «клуб ростовщиков». На аферистах типа Мавроди законодатели могут продемонстрировать свою «принципиальность».

Как мы выше сказали, банки перешли от взимания платы за депонирование денег к выплате процентов своим клиентам. За счет чего происходит выплата? За счет того, что объемы выданных кредитов («созданных» новых денег) превышает многократно объемы привлеченных «настоящих» денег. А отнюдь не за счет того, как думают многие, что проценты по активным операциям выше, чем по пассивным операциям. Даже если проценты по вкладам будут выше, чем по выдаваемым кредитам, у банков имеются большие возможности для ведения прибыльного бизнеса. При этом банки всегда стараются не выплачивать проценты «настоящими» деньгами, а начислять («рисовать») проценты и присоединять начисленные суммы к суммам вкладов – так называемая «капитализация процентов». Таким образом, у клиента на счете растут суммы «нарисованных» денег, создавая иллюзию, что он богатеет подобно ростовщику. Ростовщики заинтересованы, чтобы клиенты как можно дольше держали свои вклады в банке и как можно реже обращались в банки за «настоящими» деньгами.

Для этого они, во-первых, предлагают своим клиентам такие «инструменты управления» депозитными деньгами, как чеки и пластиковые карты, которые позволяют резко снизить использование «настоящих» денег. Во-вторых, для максимального продления сроков нахождения клиентских денег в банках последние предлагают повышенные проценты по срочным вкладам (т. е. вкладам с заранее оговоренным сроком возможного снятия денег и/или закрытия счета); при этом, как правило, процент по долгосрочным вкладам существенно выше, чем по краткосрочным.

«Частичное резервирование» потенциально является мощным фактором инфляции. Прежде всего, ростовщики сегодня научились создавать больше денег, чем это необходимо для обеспечения оборота товаров. Здесь мы должны отметить, что выигрывают от инфляции ростовщики, которые «создают» деньги, а проигрывают, прежде всего, простые люди. Почему? Потому, что вновь созданные деньги, прежде всего, оказываются в руках самих ростовщиков и тех лиц, которые близки к ним. Они (люди из круга ростовщиков) с помощью этих новых денег приобретают товары и активы по тем ценам, которые сложились на рынках еще до появления новой партии денег. А далее деньги начинают двигаться с той или иной скоростью по разным «цепочкам», и рынки начинают реагировать на увеличение денежного предложения ростом цен. До простых людей новые деньги доходят в последнюю очередь, когда инфляция получает хороший «разгон». Подобная неравномерная динамика цен ведет к перераспределению богатства в пользу ростовщиков за счет народа. Этот механизм перераспределения хорошо описан в работах многих авторов.

Например, уже упоминавшийся нами представитель австрийской экономической школы Ротбардт пишет: «Как и в случае любого фальшивомонетничества, до тех пор, пока складские расписки в качестве заменителей настоящих денег, результатом станет увеличение денежной массы в обществе, рост цен на товары в долларах, перераспределение денег и богатства в пользу первых получателей новых банковских денег (в первую очередь в пользу самого банка, затем в пользу его дебиторов и далее тех, кто продаст им товары) за счет тех, кто получает новые деньги позже или вообще не получает» (Мюррей Ротбардт. Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. Челябинск: «Социум», 2003, с.53).

Эзотерика ростовщичества

Одна из таких «земных» тем – банки, которые заняли в экономике и обществе доминирующие позиции, влияя на все стороны жизни человека. Казалось бы, нам с банками всё ясно.

Во-первых, это кредиторы, которые грабят остальное общество, давая деньги под процент. Об этой стороне банков я не буду подробно распространяться. Желающие могут прочитать мою книгу «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. Хрестоматия современных проблем «денежной цивилизации» (М.: НИИ школьных технологий, 2011).

Во-вторых, они являются, как утверждают учебники по экономике, «финансовыми посредниками», которые привлекают деньги физических и юридических лиц (депозитные, или пассивные, операции), а затем эти самые деньги предоставляют в кредит другим физическим и юридическим лицам (активные операции). Взгляд на банки как «финансовых посредников» общепринят и вполне устраивает ростовщиков. Да и простому обывателю тут вроде всё понятно, ему кажется, что рассуждать тут особенно не о чем. Именно не рассуждая среднестатистический гражданин спешит отнести свои сбережения в банк, рассчитывая, что эти деньги будут «работать» на него и приносить проценты.

В этой ситуации есть по крайней мере два момента, которые не очень радуют. Во-первых, нередко клиент банка, открывающий депозитный счёт, стремится уподобиться тому же самому ростовщику, получая проценты и мечтая стать рантье. Очевидно, что такой менталитет не вполне согласуется с христианским мировоззрением. Но мы об этом сейчас говорить не будем. А во-вторых, здесь проявляется человеческая глупость, что с точки зрения христианства также есть грех. А почему же глупость? – спросите вы. Мой преподавательский опыт показывает, что редко кто схватывает суть моих объяснений на лету (следствие длительного «информационного облучения» со стороны СМИ и «патентованных» университетских профессоров). В учебниках по экономике сущность так называемых депозитных операций толком не объясняется, ибо данный вопрос относится к сфере тщательно охраняемой банками тайны. Этакая «банковская эзотерика»! («эзотерика» – тайное знание). Попробую объяснить суть депозитных операций в данной статье, максимально избегая «птичьего» языка, используемого профессорами от экономики и ростовщиками. При необходимости буду цитировать других авторов (не относящихся к разряду «патентованных» профессоров и «профессиональных» экономистов), ибо, как говорится, «нет пророка в своём отечестве».

Цель данной публикации – убедить православных (и не православных тоже) людей быть осторожнее и благоразумнее в мире «рыночной экономики». Вся эта так называемая экономика – сплошной бизнес, а любой бизнес (понимаемый как деятельность, где главной целью является прибыль) есть способ обчищать карманы людей, не прибегая к прямому насилию. То есть прибегая к обману. И банковский бизнес в этом отношении занимает первое место. Мы об этом не задумываемся по очень простой причине: этот обман легализован.

Частичное резервирование = фальшивомонетничество

Всем хорошо известны такие явления, которые на бытовом уровне называются «набегами» вкладчиков на банки. В результате происходят массовые банкротства кредитных организаций, а затем волны кризисы распространяются на другие сектора. Спрашивается: почему банки терпят банкротства? Ведь кредитная деятельность банков (активные операции) является достаточно безопасным видом бизнеса: кредиты надёжно обеспечиваются залогами (в крайнем случае – гарантиями, страховками, поручительствами). Банкиры – консервативные люди и предпочитают перестраховываться, требуя обеспечения в размере 150–200 % общей суммы обязательств получателей кредитов (основная сумма долга плюс проценты).

Причина в том, что для банковской деятельности характерно частичное резервирование их пассивных операций, т. е. операций, связанных с выдачей банками обязательств. Иначе говоря, обязательства банкиров перед их клиентами, размещающими средства на депозитах, оказываются больше имеющихся в наличии у банков ликвидных активов – в разы, иногда в десятки раз (под ликвидными активами имеются в виду наличные деньги или ценные бумаги и другое имущество, которые могут быть быстро обращены в наличные деньги). Выданные коммерческими банками обязательства – это «депозитные деньги», которые, строго говоря, законными платёжными средствами не являются (в любом государстве, в том числе в РФ, в Конституции или ином важном законодательном акте чётко говорится, что к законному платёжному средству относятся наличные деньги, выпускаемые Центральным банком). Ликвидные активы – это «настоящие деньги», которые (в отличие от депозитных денег) являются законным платёжным средством и в настоящее время почти исключительно являются деньгами Центрального банка (раньше это были также казначейские билеты, а ещё раньше к «настоящим деньгам» относили золото и серебро). Так, сегодня в совокупной денежной массе развитых стран на «настоящие деньги» приходится не более 10 %, всё остальное – «депозитные деньги».

К «частичному резервированию» стали прибегать ещё многие столетия назад ростовщики и менялы, которые брали на хранение золото, а под это золото выдавали так называемые складские расписки, по которому предъявитель записки мог в любое время получить золото из хранилища ростовщика (менялы). Первоначально ростовщики и менялы зарабатывали на том, что взимали плату за хранение золота (подобно тому, как мы сегодня платим за услуги камеры хранения или аренду «банковской ячейки»). Поскольку одновременно все расписки ростовщикам не предъявлялись, то они сообразили, что расписок можно выписать на большее количество золота, чем фактически находилось в хранилище. Этими расписками можно было торговать как обыкновенными деньгами (т. е. золотом), получая хороший процент. Это было жульничество, но поначалу его никто не замечал. Постепенно пропорция между объёмом расписок (в стоимостном выражении) и объёмом золота на хранении (также в стоимостном выражении) менялась всё больше в пользу первого. Если говорить коротко, то главной причиной практики «частичного резервирования» является неуёмная жадность ростовщиков, а с правовой точки зрения это натуральное жульничество.

Почему жадность подталкивает современных ростовщиков к «частичному резервированию»? Потому, что «полное резервирование» делает невозможным наращивание кредитной эмиссии коммерческими банками, они оказываются лишь простыми «посредниками», через которых происходит перемещение существующих денег от одних лиц к другим, новых денег при этом не создаётся. При таком бизнесе можно заработать лишь скромные комиссионные, а о больших ростовщических процентах мечтать не приходится.

Всё познаётся в сравнении. Ростовщичество тех «добрых, старых времён», которые предшествовали «денежной революции», в наше время некоторым экспертам и специалистам кажется вполне «приличным»: те ростовщики «торговали» деньгами, которые принадлежали им лично. Ростовщичество времён «частичного резервирования» уже совсем другое: ростовщик ссужает не свои личные деньги, а новые деньги, которые он «создаёт из воздуха», используя в качестве частичного обеспечения новых, «искусственных» денег чужие настоящие деньги. Но проценты, получаемые от выдачи в ссуду таких «искусственных» денег, вполне настоящие, и они увеличивают реальное богатство ростовщика. Если старое ростовщичество было просто грабежом, то новое ростовщичество, основанное на «частичном резервировании», можно выразить простой формулой:

Процентный грабёж + депозитное жульничество = грабёж в квадрате

Легализация частичного резервирования – по сути, продолжение «денежной революции» ростовщиков, о которой я подробно написал в своей книге «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном». Легализация частичного резервирования последовала сразу же за легализацией ростовщического процента, поскольку неуёмная жажда ростовщиков к обогащению натолкнулась на ограниченную ресурсную базу кредитной деятельности.

Среди западных специалистов наиболее последовательно критику частичного резервирования проводят представители австрийской экономической школы. Один из них – Мюррей Ротбардт.

В своей книге «Показания против Федерального резерва» Ротбардт следующим образом описывает механизм «создания» денег в условиях «частичного резервирования»:

«Пока банк в своей деятельности строго придерживается 100 %-ного резервирования, денежная масса не увеличивается, изменяется только форма, в которой обращаются деньги. Так, если в обществе имеется 2 млн долл. наличных денег и люди кладут 1,2 млн долл. в депозитные банки, то общая сумма денег, равная 2 млн долл., остаётся неизменной с той лишь разницей, что 800 000 долл. будут оставаться наличными, тогда как остальные 1,2 млн долл. будут обращаться в виде складских расписок на наличные деньги.

Предположим, что банки поддались соблазну создать фальшивые складские расписки на наличные деньги и выдать их в виде ссуды. В результате ранее строго разделённые депозитная и ссудная деятельность банков смешиваются. Сохранность доверенного вклада нарушается, и депозитный договор не может быть выполнен, если все «кредиторы» попытаются предъявить свои требования к погашению. Липовые складские расписки выдаются банком в виде ссуды. Банковская деятельность с частичным резервированием поднимает свою «уродливую голову» (Мюррей Ротбардт. Показания против Федерального резерва / Пер. с англ. – Челябинск: Социум, 2003. – С. 51–52).

Поясним, что в приведённом отрывке под «складскими расписками» имеются в виду депозитные деньги, т. е. новые деньги, «созданные» коммерческими банками (в отличие от наличных денег, которые, как мы выше сказали, эмитированы Центральным банком и рассматриваются в любой стране в качестве единственного законного платёжного средства).

«Асимметрия» кредитных и депозитных операций банков

Представленная в первой беседе схема операций банков с «частичным резервированием» демонстрирует ярко выраженную «асимметрию» их активных и пассивных операций. Эта «асимметрия» имеет следующие измерения.

1. Разная степень обеспеченности (покрытия залогом) операций:

– по активным операциям (выдача кредитов) банки требуют обеспечения, причём стоимостные оценки принимаемых кредитором залогов намного превышают суммы долговых обязательств получателей кредитов;

– по пассивным операциям (привлечение денег на депозиты) банки не предоставляют вкладчикам необходимого резервирования (т. е. обеспечения) своих обязательств (нередко величина такого резервирования в целом по депозитным обязательствам составляет лишь 10 %, а иногда и того меньше).

2. Разная правовая природа операций:

– пассивные операции представляют собой правовые отношения, вытекающие из договора хранения (депонирования, или депозита);

– активные операции имеют правовую природу кредита.

3. Разная срочность операций:

– пассивные операции (вклады) характеризуются тем, что деньги могут быть востребованы в любой момент (т. е. ресурсы во вкладах должны быть отнесены к высоколиквидным);

– активные операции (кредиты) характеризуются тем, что они возвращаются банку лишь по истечении срока кредита (т. е. ресурсы, связанные в кредитах, имеют более низкую ликвидность).

По-английски указанное несовпадение пассивных и активных операций по срокам называется maturities mismatch.

4. Различные подходы к стоимостной оценке:

– активы отражаются в балансе банка обычно по текущей рыночной оценке (значит, существует риск снижения стоимостных оценок активов);

– оценка обязательств (пассивов) банка, как правило, не меняется во времени (если только банк не потерпел фактическое крушение; в этом случае процедура банкротства может предполагать дисконтирование обязательств перед клиентами).

Понятно, что все эти «асимметрии» создают риски неустойчивости банка, грозят банковской паникой и банкротствами. На такую «асимметрию» обращают внимание многие специалисты.

Предоставим слово бывшему заместителю председателя Счётной палаты России Ю. Болдыреву: «Важно отметить, что клиенты банка, как правило, вступают с ним в сугубо неравноправные отношения. Попробуйте взять в банке кредит – с вас потребуют не только сведения о целях кредитования и о ваших источниках доходов, но и залог, который в случае невозможности возврата вами кредита и уплаты процентов по нему обернётся в доход банка. Если же вы ссужаете банку деньги (кладёте их на банковский депозит), вы не только получите существенно меньший процент по вкладу… но ещё вынуждены довериться этому банку – никакой залог со стороны банка в вашу пользу на случай его несостоятельности и банкротства не только не предусматривается, но считается неуместным даже ставить об этом вопрос» (Ю. Болдырев. О бочках мёда и ложках дёгтя. – М.: Крымский мост – 9Д, Форум, 2003. – С. 203).

Последствия такой «асимметрии» больно бьют не только по рядовым вкладчикам (физическим лицам), но также по бизнесу и даже государству:

«Хранение средств в банках рискованно не только для мелких и средних вкладчиков, но и для самых крупных корпораций с госучастием, а также для такого неслабенького, казалось бы клиента, как само государство. Примеров пропажи госсредств в банках (уже не при их перечислении, а при хранении) – великое множество. Так, например, Счётная палата выявила, что при банкротстве одного только «Кредобанка» вместе с ним пропали более трёхсот миллионов долларов США наших государственных средств. Разумеется, никто за это не ответил и ни с кого эти средства не взысканы – непредвиденные, видите ли, обстоятельства…» (Там же, с. 203–204).

Уважаемые читатели, убедительно советую: хорошенько задумайтесь о той «асимметрии» банковских операций, которую я вам обрисовал, прежде чем бежать в банк и сдавать ему свои «кровные». Такая «асимметрия» может существовать лишь при наличии массовой армии «лохов». Исчезнут «лохи» – исчезнет и «асимметрия», исчезнет «асимметрия» – исчезнут и незаконные сверхприбыли банков. И тогда банкирам, выражаясь словами известного персонажа О. Бендера, придётся «переквалифицироваться в управдомы». А тем, кто не сможет устроиться на должность управдома, придётся оставаться в банке, довольствуясь скромным доходами от «оказания финансовых услуг» типа платежей и расчётов или обмена валюты.

Политики как лоббисты частичного резервирования

Банкирам (и судьям, защищавшим банкиров) нередко «подыгрывали» политики, купленные банкирами. Прежде всего они стали писать законы, которые фактически разрешали банкирам не возвращать деньги вкладчикам. В случае банковских паник политики обращались к народу с призывами проявлять «патриотичность» и воздерживаться от снятия денег со счетов. Банкиров же они хвалили за то, что те «помогают обществу в тяжёлые времена», что они обеспечивают важнейшую социально-экономическую функцию – «трансформацию сбережений населения в инвестиции» (тут политикам пришли на помощь «профессиональные экономисты») и т. п. В самые «критические» для банков моменты на помощь «генеральным штабам» ростовщиков (центральным банкам), которые оказываются бессильными противостоять стихиям кризисов, приходят президенты и премьер-министры, принимающие порой совсем «недемократические» и «нерыночные» решения.

Вот лишь один пример такой политической поддержки – всеми (не только в Америке, но и в России) восхваляемый президент США Франклин Делано Рузвельт. Первое, что сделал пришедший к власти Рузвельт, – объявил 5 марта 1933 года четырёхдневные «банковские каникулы», защитив тем самым ростовщиков от разъярённых вкладчиков. А 9 марта он уже «провёл» через конгресс Закон о чрезвычайной помощи банкам, который предусматривал выделение громадной по тем временам суммы в размере 2 млрд долл. для «пополнения ликвидности» коммерческих банков, входивших в Федеральную резервную систему (ФРС). Какая оперативность! Напомним, что в «обычные», «спокойные» времена даже президентам страны приближаться к «независимой» ФРС не рекомендуется.

А сколько «психотерапевтических» бесед новый президент страны провёл с американцами по радио (так называемые беседы у камина), чтобы успокоить их и убедить не забирать своих вклады!

Президент Ф. Рузвельт даже читал «лекции», в которых он объяснял миллионам простых граждан, как устроена банковская система: «Прежде всего позвольте мне указать на тот простой факт, что, когда вы помещаете деньги в банк, их там не складывают в сейфы. Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита – облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе говоря, банк заставляет ваши деньги «работать», чтобы «крутились колёса» промышленности и сельского хозяйства. Сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков – такое количество, которое в обычное время вполне достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах. Другими словами, все денежные знаки в стране составляют лишь небольшую часть от суммы вкладов во всех банках» (Франклин Рузвельт. Беседы у камина. – М.: ИТРК, 2003. – С. 26).

Судя по этой «лекции», можно сказать, что президент действует как преданный защитник интересов Уолл-стрит. Но при этом не вполне разбирается (или делает вид, что не разбирается) в том, что говорит. В его «лекции» правда и ложь перемешаны. Действительно, президент говорит правду: «Сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков». Но что из этого следует? Из этого следует (мы с вами это уже разобрали), что банк ворует деньги вкладчиков, ибо право собственности на эти деньги остаётся у вкладчиков, а не переходит к банкам. Президент считает, что тех наличных денег, которые имеются в банках, «достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах». Значит, президент фактически решает за американцев, сколько денег из того, что является их собственностью, им «достаточно». Хороша демократия! Это уже попахивает «лагерным социализмом». И, наконец, откровенная ложь или неграмотность в словах: «Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита – облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе говоря, банк заставляет ваши деньги «работать». Банки инвестируют деньги, но не деньги клиентов, а собственные деньги, которые они создали из «воздуха». Что касается того, что деньги клиента «работают», то они действительно «работают». Но не для того, «чтобы «крутились колёса» промышленности и сельского хозяйства», а для того, чтобы ростовщики могли использовать наличные деньги клиента для погашения самых неотложных денежных обязательств своих банков. Они делают всё необходимое для того, чтобы «крутились колёса» того «печатного станка», с помощью которого ростовщики «делают» новые деньги. Но даже новые деньги, которые ростовщики «делали из воздуха» в те «бурные» годы, которые предшествовали «обвалу» 1929 года, использовались не для того, «чтобы «крутились колёса» промышленности и сельского хозяйства». Они использовались почти исключительно для того, чтобы «крутились колёса» биржевых спекуляций.

У президента в его «лекциях» сквозит «нежное» чувство к своим покровителям с Уолл-стрит. Это не они виноваты в кризисе, а некоторые «несознательные» американцы, которые усомнились в «честности» ростовщиков. Да, может быть, ещё некоторые «несознательные» банкиры, которые уж «чересчур заигрались» на биржах. Все же остальные – «белые и пушистые».

Вот слова президента: «В стране сложилось плохое положение с банками. Некоторые банкиры, распоряжаясь средствами людей, действовали некомпетентно и бесчестно. Доверенные им деньги они вкладывали в спекуляции или рискованные ссуды. Разумеется, к огромному большинству банков это не относится, однако таких примеров было достаточно, чтобы потрясти граждан Соединённых Штатов и на время лишить их чувства безопасности. Это породило такое настроение умов, когда люди перестали делать различия между банками и по действиям некоторых из них стали судить плохо обо всех» (там же, с. 30).

Вообще-то это было бы очень здорово, если бы американцы «перестали делать различия между банками». Потому что все банки в Америке, начиная по крайней мере с середины XIX века, работают без полного резервирования, т. е. они действовали и до сих пор действуют, как выразился Ф. Рузвельт, «бесчестно». Других банков в Америке нет, ибо любой банк с полным резервированием оказался бы «паршивой овцой» в стаде «белых и пушистых», и его бы просто «съели». Если и делать различия между банками, то их можно разделить на две группы: а) те, «некомпетентность» и «бесчестность» которых уже вылезла наружу; б) те, которые умеют поддерживать имидж «белых и пушистых», несмотря на свою неплатёжеспособность. Если бы американцы это понимали, то, вполне вероятно, такой «бесчестной» банковской системы в главной стране «победившего капитализма» не было бы. Просто потому, что американцы перестали бы поддерживать этот «бесчестный» бизнес своими кровными деньгами.

Допускаю, что «просветительские» речи президента Ф.Рузвельта оказывали определённый «психотерапевтический» и «просветительский» эффект на среднестатистического американца. Ибо среднестатистический американец, судя по всему, понимал в банковских делах ещё меньше своего президента и принимал его слова «за чистую монету».

Депозиты, или Добровольная сдача денег на дело построения финансовых пирамид

О том, как постепенно и незаметно происходила «мутация» обычных «складских» услуг ростовщиков и их превращение в «депозитные» (т. е. кредитные без необходимого обеспечения для клиентов банков), можно прочитать в книге «Деньги в законе: национальный и международный аспекты», написанной известным историком банковского права Артуром Нуссбаумом (A.Nussbaum. Money in the Law: National and International. – Brooklyn: Foundation Press, 1950; книга, к сожалению, до сих пор не переведена на русский язык). Он считает, что решения судов, которые оправдывали ростовщиков (банкиров) в случае неспособности последних погашать свои обязательства по складским распискам, – явное нарушение человеческой логики и норм права собственности. Если в отношении других товаров имеются способы надёжного их хранения (например, зерно хранится в элеваторах, и владельцы элеваторов не пытаются украсть его), то для денег, по мнению А. Нуссбаума, на всей Земле нет безопасного места хранения. Заметьте: это было сказано более шестидесяти лет назад, когда ещё существовал золотой стандарт и денежно-кредитная система была несравненно более устойчивой, чем современная.

Операции по привлечению вкладов в банки и сегодня нельзя назвать кредитными (ссудными), они продолжают сохранять свою противоречивость и двусмысленность, о которых обычно не задумываются как клиенты банков, так и «профессиональные экономисты». Согласно юридическим нормам, при кредитной (ссудной) операции кредитор на время (срок кредита) теряет право пользования (распоряжение) переданными деньгами. С точки зрения «профессиональных экономистов», именно вследствие того, что кредитор отказывается от «сегодняшних благ» в виде своих денег ради «будущих благ», он и получает «вознаграждение за воздержание» в виде процентов. Теперь посмотрим на договор между вкладчиком и банком (договор вклада). Клиент (если только специально не оговорено в договоре с банком) остаётся собственником своих денег, он оставляет за собой право пользования (распоряжения) деньгами и имеет право забирать свои деньги из банка в любое время. Правда, в договоре при этом обычно оговаривается, что клиент лишается своих процентов или даже уплачивает штраф в случае досрочного снятия денег. Но это не меняет сути договора: право пользования (распоряжения) деньгами остаётся за клиентом. Не меняется суть и в том случае, если речь идёт не о вкладе до востребования, а о срочном вкладе. Следовательно, это не кредитные отношения между клиентом и банком. Банк, строго говоря, может лишь управлять деньгами клиента по поручению последнего (например, осуществляя те или иные операции платежей и расчётов через текущие и расчётные счета), получая при этом плату за услуги.

В Гражданском кодексе РФ есть глава 44 «Банковский вклад» и глава 45 «Расчётный счёт». В них нет ни слова о переходе прав собственности на деньги клиента (или права распоряжения этими деньгами) к банку в обмен на некие обязательства банка.

По жизни получается так: банк по своему усмотрению распоряжается деньгами клиента, погашая с их помощью свои обязательства перед другими клиентами, а порой используя эти деньги для своих собственных потребностей. Это является грубым попранием прав вкладчиков как собственников, вступает в непреодолимое противоречие со «священным» принципом капитализма – «неприкосновенности частной собственности». Это мелкому жулику, укравшему в супермаркете кусок сыра или бутылку пива, грозит позор и суд. У ростовщиков же их криминальная деятельность, связанная с воровством миллиардных сумм, называется «банковским делом» и является одной из самых уважаемых и престижных. Никакие юридические ухищрения за последние столетия не смогли вразумительно объяснить и оправдать это мошенничество. Слабость юридического обоснования банковского бизнеса более чем компенсирована «научными» усилиями «профессиональных экономистов», «просветительской» деятельностью университетских профессоров и PR-активностью средств массовой информации.

Таким образом, узаконенное мошенничество в виде операций по вкладам даёт ростовщикам возможность создавать («рисовать») кредитные деньги, которые, как мы уже отмечали, также не являются «законным платёжным средством».

Если двигаться в наших размышлениях дальше, то неизбежно придём к неутешительному выводу: нелегитимной оказывается вся современная банковская система. Не думаю, что это является открытием для опытных законодателей, политиков и юристов. Выражаясь языком Евангелия, современная банковская система представляет собой «дом, построенный на песке». А такой «дом», согласно Евангелию, должен «упасть». Подтверждением этого являются кризисы: банковские, финансовые, экономические.

Итак, незаметно на протяжении нескольких веков происходила мутация складских операций в депозитно-кредитные с «частичным резервированием». Завершение этого процесса сделало банковское дело привилегированным по сравнению с другими бизнесами: только банкирам на «законных основаниях» было позволено заниматься хищением чужой собственности.

Фактически банки превратились в «камеры хранения» с ограниченной ответственностью, где действует принцип: «захочу (или смогу) – верну ваш чемодан, не захочу (или не смогу) – не верну». Но в целом чемоданов почему-то пропадает больше, чем возвращается клиентам.

Любой банк, придерживающийся практики частичного резервирования (а сегодня это практически все банки), является по определению неплатёжеспособным (исключение составляют лишь те банки, которые занимаются преимущественно не кредитными и депозитными операциями, а другими – например, расчётами и платежами; но тогда они лишь условно могут называться «банками»). Только этого почему-то не замечают клиенты, органы банковского надзора, аудиторы. Кстати, опыт общения автора с «живыми» банкирами показывает, что они как раз очень хорошо ощущают свою неплатёжеспособность, только не афишируют её. А чтобы у клиентов не зародилось никаких сомнений, то банки создают PR-службы, убеждающие клиентов в своём «бессмертии».

Неплатёжеспособность маскируется тем, что банкиры делают всё возможное для того, чтобы объём вкладов постоянно наращивался, чтобы за счёт притока новых «настоящих» денег можно было погашать ранее взятые на себя обязательства. То есть действует банальный механизм «финансовой пирамиды». Для того чтобы «процесс» притока депозитов не прекращался, банки используют разные способы. Например, начинают повышать процентные ставки по депозитным операциям (явный признак того, что со строительством «пирамиды» у банка возникли проблемы). Также предлагают клиентам различные услуги и дополнительные льготы: страхование на случай смерти, регулярную оплату налогов, счетов за газ, телефон и т. п.

Когда «пирамида» перестаёт расти, ростовщики начинают нервничать. Обычно уже на этом этапе остатки «резервов» ростовщик предусмотрительно начинает выводить на Багамы или в иные офшоры, куда не доберутся ни клиенты, ни банковский надзор. В один «чёрный» «четверг» или «вторник» начинаются «набеги» вкладчиков. Быстро выясняется: «король (т. е. банкир) – голый (т. е. неплатёжеспособный)». Тогда «король» (пардон – ростовщик) объявляет себя (по согласованию с денежными властями) банкротом. Пулю в лоб он пускать не собирается. Даже «долговая яма» (как в старые добрые времена) ему не грозит. Ведь ростовщический бизнес нынче – «общество с ограниченной ответственностью»! Банковский бизнес – это вам не «пирамиды» МММ, за которые аферисты типа Мавроди получают «сроки». А когда «пыль» банкротства немного осядет (надо подождать годик), наш «король» отправляется на Багамы – поближе к своим (подчёркиваем: теперь уже своим!) «резервам». «Резервов» может быть столько, что их наш «король» не «съест» и за пять своих жизней. Совсем не исключаю, что эти «резервы» опять могут вернуться в «родную страну» под «флагом» какого-нибудь офшорного царства-государства для того, чтобы учредить новый банк. В этом случае игра под кодовым названием «частичное резервирование» начинается по новому кругу.

Частичное резервирование и финансовые кризисы

И, наконец, последнее по порядку, но первое по значению: частичное резервирование имеет непосредственное отношение к созданию кризисов. Оно позволяет ростовщикам искусственно увеличивать предложение кредитов, понижает процентные ставки, делает деньги доступными. Избыток (вернее – видимость того, что есть избыток) денег в «экономике» позволяет предпринимателям наращивать норму сбережения (т. е. долю доходов, которая направляется не на текущее потребление, а на инвестиции). Начинается инвестиционный «бум». Решения об инвестициях принимаются с учётом того, что ресурсов (основных фондов, инвестиционных товаров, природных ресурсов, рабочей силы) в «экономике» стало больше. Однако это иллюзия: ресурсов в «экономике» больше не стало. Больше стало лишь денег, а деньги – это не ресурсы, а лишь их зеркальное отражение.

«Иллюзионистами», которые создают такие «зрительные эффекты» у предпринимателей, являются банки с их технологиями «раздувания» кредитов. Если смотреть в «волшебное зеркало» «иллюзионистов», то возникает состояние эйфории: «Как я богат!», «Какие у меня ослепительные перспективы!», «Сколько я могу себе позволить!».

Кончаются такие сеансы «иллюзионизма» всегда одинаково: «зрительные эффекты» исчезают. Процентные ставки начинают расти, новые кредиты становятся недоступными, ценные бумаги и другие активы падают в цене, ранее выданные кредиты отзываются. Те инвестиционные проекты, которые ещё недавно казались рентабельными (с учётом низкой цены на деньги), неожиданно оказываются убыточными. Клиенты «иллюзионистов», т. е. предприниматели, от состояния эйфории переходят к состоянию, которое у медиков называется «ломка», «паника» или «похмелье».

«Частичное резервирование», как и всякое другое жульничество, рано или поздно раскрывается и кончается «набегами» держателей «складских расписок» (владельцев депозитных счетов) на ростовщические конторы (современные коммерческие банки). Так начинается банковская паника, которая затем перерастает в банковский кризис.

Банковский кризис разворачивается по следующему сценарию: сворачивание рынка межбанковского кредитования, резкий взлёт процентных ставок по кредитам, полное прекращение кредитных операций и рефинансирования долгов по ранее выданным кредитам, цепочки банкротств банков (принцип «домино»). Одновременно банки настойчиво требуют возврата ранее выданных кредитов, сбрасывают имеющиеся у них ценные бумаги для поддержания собственной платёжеспособности и вынуждают своих клиентов делать то же самое.

Это провоцирует обвал на фондовом рынке (рынке, где обращаются акции, облигации и другие ценные бумаги). Начинается бегство капитала из страны, что ведёт к падению валютного курса национальной денежной единицы. Это уже следующие стадии сценария: финансовый и валютный кризис.

Наконец, начинается общеэкономический кризис с банкротствами предприятий реального сектора экономики, увольнениями и безработицей, затовариванием складов и последующим падением цен на товарных рынках (дефляция) и т. п.

Раньше для нас описание кризиса с его стадиями и формами (банковский, финансовый, валютный, экономический кризисы) было сплошной абстракцией, изложенной в учебниках по политической экономии капитализма. А вот в 2008–2009 годах мы впервые всё это наблюдали «живьём» в нашей стране, которая начала жить по законам «цивилизованного мира». Надеюсь, что данная статья позволит осмыслить этот «живой» опыт, а главное – извлечь из него необходимые уроки.

Дойная корова. О нашей помощи Западу

В последнее время в наших СМИ регулярно обсуждается тема возможной помощи со стороны России Западу для предотвращения надвигающегося долгового кризиса. Летом появилась информация о возможности предоставления помощи Греции. Осенью В.В. Путиным, министром финансов Антоном Сиулановым, помощником Президента России Аркадием Дворковичем и другими официальными лицами стал озвучиваться вопрос о финансовой поддержке Испании и других европейских стран. Рассматривались варианты прямого выкупа Россией государственных долговых бумаг европейцев, помощи через Европейский фонд финансовой стабильности или даже с использованием Международного валютного фонда в качестве посредника между Россией и Европой. Немало шума наделало интервью президента Союза предпринимателей и арендаторов России А.П. Бунича под очень звучным названием «Путин отдает МВФ золотовалютный запас России?»; оно появилось в начале ноября и широко разошлось по различным СМИ. Подобные сенсации возбудили часть нашего общества, вызывая у людей возмущения и протесты примерно такого толка: у нас самих куча всяких экономических и социальных «дыр», а наши власти собираются отрывать самое необходимое у народа и помогать «зажравшейся» Европе. Мне как специалисту по финансам приходится такое слышать каждый день, причем от людей, занимающихся экономикой практически (бизнесмены) или теоретически (преподаватели ВУЗов).

К сожалению, такие эмоциональные реакции свидетельствуют о недостаточно глубоком понимании того, как устроена российская и мировая экономика. Дело в том, что Россия уже на протяжении почти двух десятилетий своего существования оказывает масштабную финансовую помощь Западу. И именно это факт, с моей точки зрения, действительно заслуживает внимания всего нашего общества и действительно является возмутительным.

Все валютные резервы страны, как известно, сосредоточены в двух «мешках» – Банка России и Министерства финансов (наши денежные власти). В совокупности (вместе с золотом) они образуют «международные резервы», которые на 1 ноября 2011 года составили 525,6 млрд. долл., причем на иностранную валюту пришлось почти 477 млрд. долл. Хочу обратить внимание, что все эти сотни миллиардов долларов уже отданы Западу в виде финансовой помощи. Даже по терминологии наших денежных властей, это называется «экспортом капитала». Но таким экспортом, который наносит нашей экономике большой ущерб, а Западу – выигрыш. Часть нашей валюты размещается на счетах зарубежных банков, другая часть инвестируется в различные долговые бумаги. И то, и другое дает крайне низкий номинальный доход. А с учетом изменения цен на отдельные финансовые инструменты (ценные бумаги) и колебаний обменных курсов валют наши денежные власти в отдельные годы имели чистые убытки от такого «экспорта капитала». По оценкам С.Ю. Глазьева, за период 2001–2007 гг. прямые убытки в связи с обесценением валютных резервов Российской Федерации составили 50 млрд. долл., а косвенные убытки в виде упущенной выгоды – 200 млрд. долл. («Некомпетентность Кудрина обошлась России в $ 50 млрд. убытков» (Сергей Глазьев, 27 июля 2008 г.) //http://www.glazev.ru/econom_polit/2447).

Примечательно, что даже номинальная доходность международных резервов РФ в несколько раз ниже, чем даже рентабельность ряда отраслей нашей не очень уж здоровой экономики. Этот доход также в несколько раз ниже, чем доход иностранных инвесторов в России. Так что наши денежные власти к национальному товаропроизводителю относятся хуже, чем самая злая мачеха.

Наши денежные власти помогают западным экономикам – в первую очередь международным банкам, которые, в свою очередь, на наши же деньги скупают наши же активы. Наши денежные власти помогают западным государствам (прежде всего США), которые на наши же деньги (которые они получают от нас в обмен на казначейские облигации) покупают и производят оружие, которым смогут (не приведи Господи!) убивать наших же граждан. Таким образом, наши денежные власти – не просто злая мачеха, а самая что ни наесть «пятая колонна» злейших врагов России.

Итак, все запасы иностранной валюты из государственных закромов России (до последнего доллара и последнего евро) уже предоставлены в виде помощи «бедному» Западу. Поэтому больше украсть у нашего народа, чем уже украдено нельзя. А все разговоры о том, чтобы помочь «бедной» Испании или еще какой-то «бедной» европейской стране – это проявления «подковерной» борьбы различных западных банков, которые оказывают нажим на наши власти. Речь ведь идет о «помощи» не той или иной стране, а тем банкам, которые являются держателями долга соответствующих государств и которые желают «отбить» свои деньги. Так что мы являемся свидетелями алчной борьбы между различными стаями международных банковских хищников за передел валютных резервов России.

Если бы денежные власти России хоть немного думали о национальных интересах страны, им следовало бы сейчас не рассуждать о том, какой стране Запада оказать «помощь», а думать о том, как восстановить национальный суверенитет над той частью экономики, которая называется «валютные резервы». А также озаботиться о том, чтобы вывести валютные резервы страны из зоны банковских рисков. После очередной встречи «двадцатки» в Каннах был подготовлен «черный список» из 29 международных банков, которые находятся на грани коллапса. Между прочим, значительная часть наших резервов размещена именно в этих банках.

В первой части своей публикации я показал только верхнюю часть «айсберга». Напомню: я говорил о «помощи» в виде международных резервов, которые наши денежные власти (Банк России и Министерство финансов РФ) размещают в иностранных банках (валютные депозитные счета) и инвестируют в долговые бумаги, выпущенные государствами других стран (среди них на первом месте – Соединенные Штаты). Величина таких резервов превысила 500 млрд. долл. Слово «помощь», конечно надо ставить в кавычки, поскольку настоящая помощь предполагает добровольность. А в нашем случае это фактически репарации и контрибуции, которые Россия, проигравшая «холодную войну», платит Западу как победителю. При этом Банк России и Министерство финансов выполняют функции администрации по репарациям и контрибуциям. В русском языке подобного рода принудительная «помощь» называется словом «грабеж».

Существует множество других способов и форм грабежа России Западом, причем нередко достаточно закамуфлированных. Камуфляж обеспечивают наши СМИ и учебники, которые умудряются назвать грабеж красивыми словами: «международные экономические отношения», «сотрудничество», «интеграция России в мировую экономику», «взаимный обмен» и т. п.

На второе место среди форм нашей «помощи» Западу я поставил бы экспорт частного капитала из России. Так эта форма официально называется на языке наших денежных властей. Происхождение большей части такого частного капитала достаточно мутное: криминальные деньги, коррупционная рента, прибыли и амортизационные отчисления предприятий, попавших в частные руки в результате приватизации (зачастую проведенной с грубыми нарушениями законодательства) и т. п. Обратимся к официальным данным Банка России (статистика платежного баланса). Если просуммировать годовые объемы чистого экспорта частного капитала из России за период 1995–2010 гг., то получим величину 763 млрд. долл. Для российской экономики это почти полный вычет, а для экономик Запада – соответственно приобретение. В нормальных странах экспорт капитала контролируется государством и обеспечивает пополнение казны за счет уплаты налогов от доходов, получаемых от зарубежных инвестиций. Из нашей страны частный капитал часто уходит «с концами» (в частности, в оффшоры), не декларируя своих доходов и уж, тем более, не уплачивая налогов. Декларированные (и отраженные в официальной статистике) доходы от наших зарубежных инвестиций за период 1995–2010 гг. составили всего 262 млрд. долл. (что, по любым меркам, крайне мало). Таким образом, чистые потери России от экспорта частного капитала за период 1995–2010 гг. составили более 500 млрд. долл. (763 млрд. – 262 млрд.). В среднем в расчете на один год получается чистых потерь более 30 млрд. долл.! Я привожу самые общие цифры, не погружая читателя в разные профессиональные тонкости.

Но и это – лишь вершина айсберга. Ведь значительная часть частного капитала уходит за границу вообще не «регистрируясь», контрабандно. Сегодня это стало совсем просто, ведь несколько лет назад у нас в России была проведена полная «валютная либерализация»: отмена всяких ограничений на движение капитала через границы в обе стороны. Но хозяева частного капитала, в силу не вполне законного (или абсолютно незаконного) происхождения этого капитала, а также для того, чтобы «замести следы», предпочитают пользоваться нелегальными каналами. Я не буду сейчас описывать технологии нелегального выведения капитала из страны, интересующимся рекомендую обратиться к моей книге «Бегство капитала из России» (М.: Анкил, 2002). Различные экспертные оценки (в том числе мои) показывают, что величина нелегального (не фиксируемого в статистике) экспорта частного капитала как минимум равна объему легального вывоза капитала. Я называю самые консервативные оценки. При этом заметьте: о возвращении в Россию доходов от такого вывоза капитала речи вообще не идет! Это чистый и необратимый вычет из валового продукта страны.

Экономисты не располагают возможностью дать точные оценки бегства капитала из страны. Это в первую очередь задача правоохранительных органов и спецслужб. Материалов о нелегальном выводе крупных средств из страны за последние годы накопилось очень много. Достаточно назвать записку рабочей группы Государственной думы РФ по борьбе с коррупций в высших эшелонах власти (под руководством В.М. Кузнецова), которая была 20 апреля 2009 года направлена Президенту Российской Федерации Д.А. Медведеву. В ней собран богатейший материал о нелегальном вывозе из страны драгоценных металлов, алмазов, редкоземельного сырья, апатитов, угля, нефти, оборудования и машин, технологий оборонного характера и т. д. Всего, по оценкам авторов записки, за период 1992–2009 гг. вывезено различных ценностей, ресурсов и товаров на сумму не менее 10 триллионов долларов. То есть в среднем на год получается без малого по 600 млрд. долл. Чтобы было понятно, скажу: годовой валовой внутренний продукт (ВВП) Российской Федерации в настоящее время оценивается примерно в 3 триллиона долларов (расчет по паритету покупательной способности рубля и доллара).

Читатели могут ознакомиться с упомянутым документом – он размещен на многих сайтах в интернете. Безусловно, содержащиеся в записке факты требуют серьезной проверки со стороны прокуратуры и других компетентных органов.

Но многие оценки и факты совпадают с тем, что содержится в других документах и исследованиях. Например, мною была издана книга «Золото в экономики и политике России» (М.: Анкил, 2009), содержащая кое-какие «кабинетные» (основанные на анализе статистических источников) оценки по разграблению нашего золотого запаса. Факты и стоимостные оценки, касающиеся вывоза «желтого металла» из России, собранные в записке В.М. Кузнецова, мне отнюдь не кажутся фантастическими. Они сопоставимы с моими оценками и заслуживают серьезной проверки. К сожалению, вокруг указанного документы создан заговор молчания, который длится уже 2,5 года. Вот вам и борьба с коррупцией, чуть ли не возведенная в ранг «национальной идеи»!

В данной публикации я не касаюсь различных морально-нравственных, юридических и политических аспектов данного вида нашей «помощи» Западу. Приведу лишь фрагмент из одного давнишнего выступления тогдашнего президента США Б. Клинтона, который высоко оценил вклад «демократической» России в экономическое развитие Америки. Выступая на совещании Объединенного комитета начальника штабов США в 1995 году, он сказал «Мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомной бомбой государство, которое было бы нелегко создать. Да, мы затратили на это многие миллиарды долларов, но они уже близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью: за четыре года мы и наши союзники получили стратегического сырья на 15 млрд. долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д. Под существующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тыс. тонн меди, почти 50 тыс. т алюминия, 2 тыс. т цезия, бериллия, стронция. В годы так называемой перестройки в СССР многие наши военные и бизнесмены не верили в успех предстоящих операций. И напрасно. Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составлявшее основную конкуренцию Америке» (цит. по: М.Морозов. Как уничтожить Россию // Трибуна, 21.08.2008).

Кстати, наши чиновники и олигархии, рассовывающие ворованные деньги по иностранным банкам, крайне близоруки и даже безумны. Им кажется, что эти зарубежные активы – их собственность. Есть много причин в этом сомневаться. Если российские власти не проявили должной воли в том, чтобы провести конфискацию такого имущества, то ее наверняка проявят власти Запада. Они это сумеют сделать красиво и изящно, выступив в роли «эффективных борцов» с коррупцией. Впрочем, эта тема заслуживает особого разговора.

Обсуждение вопроса о нашей «помощи» Западу (т. е. ограбления России) не преследует цель посеять ужас и уныние у русского народа. Это обсуждение должно позволить нам трезво оценить спускаемые сверху лозунги «борьбы с коррупцией», «проведения модернизации», «повышения конкурентоспособности» (очевидно, что при такой мощной утечке капитала за рубеж из России эти лозунги практически не реализуемы и, скорее всего, являются верхом политического лицемерия).

Кроме того, оно поможет нам понять, где корабль нашего государства имеет самые крупные «пробоины», – для того, чтобы при наведении порядка в стране (на что мы все сильно надеемся) начать немедленно их «затыкать». Конечно, в первую очередь, необходимо восстановление ограничений на международное движение капитала.

Наконец, мы должны выявить и оценить те активы, которые против воли народа были выведены из страны и превратились в легальные и нелегальные «зарубежные активы». Имеется определенный мировой опыт, который показывает: награбленные и выведенные за границу богатства можно возвращать в страну их происхождения или, по крайней мере, устанавливать эффективный контроль над зарубежными активами.

К сожалению, наша «помощь» Западу размещением валютных резервов за рубежом и бегством частного капитала (преимущественно нелегального) не ограничивается. Имеются и иные виды «помощи».

Как стригут шерсть

Всем хорошо известна крылатая фраза Quod licet Jovi (Iovi) non licet bovi (лат. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку»), авторство которой приписывается римскому трагику Публию Теренцию. С времен Теренция прошли тысячелетия, но его афоризм в сегодняшнем мире двойных стандартов стал еще более актуальным. Особенно – в мире финансов.

Кого же в современном финансовом мире следует считать быками? – Очень многих. Их правильнее было бы даже назвать баранами, с которых ростовщики и спекулянты постоянно «стригут шерсть», т. е. получают проценты и доходы от биржевых манипуляций. К быкам (баранам) относятся, прежде всего, простые граждане, которых мировые ростовщики действительно стремятся превратить в тупых баранов (так легче с них «стричь шерсть», т. е. заманивать в разного рода «финансовые пирамиды»). К быкам также относятся компании, функционирующие в реальном секторе производства (им постоянно нужны кредиты, кроме того, они вынуждены пользоваться целым рядом других «финансовых услуг» ростовщиков и спекулянтов). Быками можно назвать и большинство банков, находящихся на периферии мировой финансовой системы, которые становятся жертвой периодически возникающих мировых финансовых и банковских кризисов. Наконец, жирными быками, становящимися добычей ростовщиков и спекулянтов, становятся целые государства, опутанные сетью долгов и расплачивающиеся по этим долгам налогами со своих граждан.

Вот этой последней разновидности быков и посвящена значительная часть информационных сообщений, проходящих по каналам телевидения, интернета, газет и других печатных изданий. Все разговоры последнего года – о Греции, Испании, Италии, других странах, входящих в зону евро и Европейский союз. О том, какие у них высокие показатели внешнего долга, дефициты бюджетов, цены выпускаемых государственных долговых обязательств, кредитные рейтинги и т. д. и т. п. Спора нет – эти страны давно уже жили не по средствам, пользуясь безоглядно услугами мировых ростовщиков, все глубже увязая в долгах. Действительно в странах Европейского союза надо наводить финансовый и иной порядок (все споры лишь о том, каким способом наводить и за счет кого). Оставим сейчас в стороне этот серьезный вопрос и постараемся разобраться, кто сегодня в финансовом мире выступает в качестве Юпитеров.

Во-первых, это некоторые экономически развитые страны. Например, самый высокий уровень внешней задолженности в группе развитых стран у Японии – свыше 200 % ВВП. Однако про этого Юпитера в СМИ – молчок. Почему? Причин много. Одна из них: страна восходящего солнца исправно и послушно покупает долговые обязательства американского казначейства за счет своих громадных валютных резервов. Хотя Япония – не самый главный Юпитер (она имеет также определенные свойства быка), ее на данном этапе исторического развития трогать запрещено. Среди развитых стран главным Юпитером являются Соединенные Штаты. У них государственный долг сегодня достиг 100 % ВВП, а по абсолютному объему (почти 15 трлн. долл.) превышает суммарный долг всех государств еврозоны. Для сравнения: на начало нынешнего года уровень государственного долга в таких «критических» странах ЕС, как Португалия был равен 97 % ВВП, Италия -118 %, Испания – 60 %. Я использую слово «критические», потому что финансовые аналитики «предрекают» дефолт этих (и ряда других) стран ЕС, а рейтинговые агентства выставляют им «оценки», которые (если использовать школьную пятибалльную шкалу) близки к двойке. В то же время Соединенным Штатам они выставляют исключительно пятерки, потому что США – Юпитер в мире финансов.

Во-вторых, еще более важными Юпитерами оказываются банки. Не все конечно, а те, которые принято называть «мировыми». Те, про которых принято говорить: «слишком большие, чтобы умереть». Мне не хотелось бы сейчас использовать эмоции для того, чтобы описывать этих «жирных котов». Эмоции оставим для тех, кто участвует в движении «Оккупируй Уолл-стрит». Было бы лучше, если активисты этого движения объяснили широким слоям населения, каким образом эти «жирные коты» грабят народ. Если мы возьмем балансы мировых банков, то с удивлением увидим, что финансовое положение какой-нибудь Греции или Испании на фоне таких банков является не просто благополучным, а отличным. Обязательства этих банков перед клиентами по депозитным (пассивным) операциям во многие десятки раз превышают наличные ликвидные средства, с помощью которых покрываются эти обязательства. Примерно также выглядит соотношение долговых обязательств и собственного капитала банков. С точки зрения финансовой науки, любое предприятие, имеющее такие показатели, немедленно объявляется банкротом. Но только не банки. На профессиональном языке банкиров это называется «частичным покрытием обязательств» кредитных институтов. А на обычном языке это называется мошенничеством, причем таким, которое прикрывается государством. Во-первых, потому, что это прикрытие даже обеспечивается некоторыми законами, легализующими откровенное мошенничество. Во-вторых, в случае ожидаемого дефолта банка (банковские и финансовые кризисы) государство приходит на помощь таким «бессмертным» «жирным котам». Кризис 2008–2009 гг. показал, что на Уолл-стрит был установлен «банковский социализм»: «жирные коты» получили триллионы (не миллиарды!) долларов из Федерального резерва и Казначейства США. В российских и мировых СМИ об этой стороне банковского бизнеса почти ничего не говорится (справедливости ради следует сказать, что в учебниках по экономике об этом также говорится очень невнятно). СМИ подобно собачке Тузик предпочитают носиться с «дохлой кошкой» под названием «долговой кризис в ЕС», эту «дохлую кошку» хитроумные банкиры побрасывают обозревателям, аналитикам, комментаторам, дикторам и прочим служителям «четвертой власти». А наши финансовые Юпитеры остаются в тени, обдумывая, каким образом сыграть еще одну партию покера с теми, кого они считают «тупыми баранами».

Еще раз повторяю: долговые и финансовые проблемы в Греции, Испании, Португалии, других странах ЕС надо решать. Но начинать надо с «жирных котов», или (по нашей терминологии) финансовых Юпитеров, штаб-квартиры которых находятся не только в Нью-Йорке, но также Лондоне, Франкфурте, Париже, Цюрихе и других городах мира. Все эти Юпитеры незримыми нитями связаны с самым главным Юпитером мировой финансовой системы – Федеральной резервной системой США, которая делает деньги из воздуха и накачивает ими мировые банки. Именно в этих Юпитерах находится корень перманентного финансового кризиса.

К сожалению, кризис 2008–2009 гг. лишь немного вспугнул «жирных котов»; в общественной жизни не выявилось реальных сил, которые смогли бы повергнуть власть финансовых Юпитеров (движение «Оккупируй Уолл-стрит», по моему мнению, реальным потенциалом не обладает). Со стороны отдельных политиков и государственных деятелей были лишь отдельные эмоциональные всплески, которые к сегодняшнему дню почти полностью выдохлись. Наиболее ярким таким всплеском было решение Конгресса США провести с помощью Счетной палаты США аудит Федерального резерва. Счетная палата выявила, что указанное учреждение раздало кредитов в период последнего кризиса на 16 трлн. долларов. При этом перечислялись банки, которые были главными получателями (я об этом писал в октябре с.г. на РНЛ). Примечательно, что, как отмечает Счетная палата, ни один цент из этой сумму возвращен не был. Первым в списке Счетной палаты был банк Citigroup, который получил от Федерального резерва 2,5 трлн. долларов. Кстати, это почти в семь раз превышает нынешний государственный долг Греции, о котором говорят с утра до ночи как о «самом слабом звене мировой финансовой системы».

Может быть, банки продолжают «сидеть» на полученных деньгах? Ничего подобного! Они их уже раздали в виде кредитов (в том числе, тем же странами еврозоны). В начале ноября в Каннах прошла очередная встреча «двадцатки», на которой, как всегда, вяло «жевался» вопрос о надвигающемся кризисе (следующая волна). После встречи сразу же был составлен «черный список» мировых банков, которые опять оказались на грани коллапса (как в 2008 году) и превратились в угрозу для мировой финансовой системы. Кто в этом списке?

Из 29 вошедших в перечень компаний, критически важных для глобальной экономической стабильности, 17 – из Европы, 8 – из Америки, 4 – из Азии. В список были включены: Bank of America, Bank of China, Bank of New York Mellon, Banque Populaire, Barclays, BNP Paribas, Citigroup, Commerzbank, Crédit Agricole, Credit Suisse, Deutsche Bank, Dexia, Goldman Sachs, HSBC, ING Bank, JPMorgan Chase, Lloyds Banking Group, Mitsubishi UFJ, Mizuho, Morgan Stanley, Nordea, Royal Bank of Scotland, Santander, Société Générale, State Street, Sumitomo Mitsui, UBS, Unicredit Group и Wells Fargo. Обратим внимание, что в списке не только американские банки с Уолл-стрит, но также «приближенные» к ФРС банки других стран. В том числе европейских. Так, среди проблемных европейских финансовых организаций оказались немецкие Deutsche Bank и Commerzbank и крупнейшие банки Франции – BNP Paribas, Societe Generale, Credit Agricole и Banque Populaire, которые активно приобретали долговые бумаги Греции, Испании, Италии.

Примечательно, что «черный список» мировых банков содержит практически все кредитные институты, которые входят в известные списки журнала Форчун («сливки» мировых финансов). Кроме того, указанный список по своему составу очень похож на список Счетной палаты США (перечень банков, получивших 16 трлн. долларов). Самое удивительное: «черный список» не является секретным документом, но он почти не появлялся в российских СМИ. Наши охочие до сенсаций СМИ «не заметили» этого списка, который можно найти на ряде зарубежных сайтов. Нашей «четвертой власти» интереснее обсуждать проблемы Испании или Греции, выступающих в финансовом мире в роли быков. Таким образом, «четвертая власть» помогает «первой власти», т. е. Юпитерам «стричь шерсть» с тех, кого мы назвали быками (они же – бараны).

Религия «экономического роста»

В известной российской газете «Ведомости» 24 апреля была опубликована статья Сергея Гуриева и Олега Цывинского «Вера и процветание». Авторы весьма солидные: первый из них – ректор Российской экономической школы (РЭШ), второй – профессор Йельского университета и РЭШ.

Статья посвящена оценке роли и места религии в экономической жизни современного общества, в том числе российского общества. Похвально, что наконец-то экономисты стали выходить из своего «гетто», где до сих пор можно было говорить только о макроэкономических показателях, «финансовых инструментах» и всякой прочей экономической эзотерике с весьма наукообразным, таинственным названием «экономикс». Все остальное почиталось «ненаучной» ересью и строго каралось со стороны «смотрящих» за чистотой «экономической науки». Но жизнь берет свое, и псевдонаучные абстракции «экономикс» начинают вызывать раздражение и протест даже со стороны самых нетребовательных и толерантных членов общества. Достаточно вспомнить историю, которая произошла осенью прошлого года в самом престижном в Америке Гарвардском университете: тогда двести студентов ногами проголосовали против курса «экономикс», покинув лекцию одного из гуру «экономической науки». В своем письменном обращении они заявили о том, что преподносимая им в университете экономическая теория крайне далека от реальной жизни. В российских университетах таких публичных организованных протестов не наблюдается, но зато имеют место массовые «тихие» протесты: наши студенты на занятиях по экономической теории «держат фигу в кармане» (см. мою публикацию на РНЛ: «Кризис современного образования как шанс на наше спасение» от 08.12.2011). Авторы статьи как работники высшей школы не могут не чувствовать этих настроений, поэтому не дожидаясь публичных протестов со стороны студенчества, пытаются реагировать на реальные вызовы нашей жизни. Свою статью они начинают с хорошо известного всякому грамотному (даже считающему себя атеистом) человеку тезиса: «Религия формирует социальные нормы – уровень доверия к другим людям, отношение к труду и успеху, принятие или порицание обществом нечестных и незаконных путей обогащения. Социальные нормы определяют социальный капитал, уровень которого сильно влияет на экономический рост». Хотя в этой фразе не все понятно «непосвященным» («социальный капитал», «экономический рост»), однако, общая идея улавливается: религия является фундаментом («базисом») общества, а экономика – лишь «надстройка», производная от этого «базиса». Отрадно, что наконец-то эту банальную истину решились озвучить представители «экономической науки», которые до этого фанатично руками и ногами держались за марксистскую модель общества как «общественно-экономическую формацию» (в этой модели экономика – базис, а религия третьестепенный элемент политической надстройки).

Но далее следует целый ряд «откровений» и «открытий» авторов, которые заставляют сильно удивиться даже людей, далеких от «экономической науки» и науки вообще. Их «открытия» показывают, что после длительного нахождения в «гетто» «экономической науки» и выхода впервые за его пределы, авторы тут же заблудились. Мир, находящийся за воротами «гетто» для них оказался непостижимым, восприятие – крайне парадоксальным. А точнее говоря – диким и примитивным.

Профессора задают достаточно странный вопрос: «Что знают о религии экономисты?». Экономисты бывают разные: эрудированные и не очень, верующие и неверующие, воцерковленные и не воцерковленные и т. д. Логики здесь не больше, чем в вопросе: «Что знают об искусстве (биологии, истории, географии, семейной жизни, политике и т. п.) экономисты?» Видимо, авторы имели в виду: что знают о религии лично они? А знают они, мягко говоря, очень немного. Судя по статье, свои знания о религии они почерпнули из двух источников: 1) работы Роберта Барро и Рэчела Макклили, посвященной влиянию фактора религии на экономический рост; 2) статьи Паолы Салиенцы и Луиджи Зангалеса «Опиум для народа? Религия и экономические отношения» в Journal of Monetary Economics. Обе работы представляют собой обобщение результатов социологических обследований в десятках стран мира среди представителей различных религий, а также атеистов и агностиков.

Авторы статьи в «Вестях» озвучивают некоторые выводы указанных выше исследований. Некоторые выводы по своей «глубине» напоминают тезис: «Волга впадает в Каспийское море». Например (цитирую): «Результаты работы (второй из названых выше – В.К.) говорят о том, что религиозные люди значительно отличаются от неверующих. В свою очередь есть различия и между агностиками и атеистами». Или: «Атеисты по сравнению с агностиками и верующими… имеют более прогрессивное отношение к женщинам». Можно догадаться, что речь идет о внебрачных отношениях и прочих формах «свободных» отношений мужчин и женщин. Трудно только понять, кто определил эти отношения «более прогрессивными»: авторы первоисточника или авторы статьи «Вестей»? Примечательно, что авторы статьи «Вестей» не оспаривают ни одного тезиса исследования заморских гуру. Так что, скорее всего, оценка «более прогрессивные» принадлежит заморским гуру.

Мы не знаем, как были сформулированы многие вопросы анкет, применявшихся при опросах. Вместе с тем хорошо известно, что исходные формулировки анкет могут очень сильно влиять на количественные результаты (показатели) обследований, а количественные показатели, в свою очередь, могут быть по-разному истолкованы. Например, вызывает серьезное сомнение следующий вывод: «Более религиозные люди считают приемлемым более высокое неравенство при рыночных отношениях (так как успех отражает заслуги и усилия), они чаще считают, что общество не должно отвечать за низкие доходы менее успешных людей». Достаточно любому гражданину России поговорить со своими друзьями, знакомыми и коллегами, относящимся к разным категориям людей (православные, католики, мусульмане, буддисты и представители других конфессий, атеисты, агностики и т. д.), чтобы понять, что этот вывод совершенно не соотносится с реальной жизнью. Не будем сейчас углубляться в критический анализ данного вывода, он является типичным для исследований «профессиональных экономистов» (типичным в смысле несоответствия реалиям жизни).

Вместе с тем, статья «Ведомостей» лишний раз подтверждает известные евангельские слова: «слепой ведет слепого» (Мф. 15:14). Речь идет о том, что наши отечественные «профессиональные экономисты» крепко ухватились за слепого поводыря, называемого «западная экономическая наука», а самостоятельно ходить боятся. При этом наши «слепые» «экономисты» хотят повести за собой народ и привести его в ту самую яму, о которой Христос говорил в своей притче о слепых.

Еще одно «открытие» авторов статьи «Ведомостей»: «В целом Гуизо, Сапиенца и Зингалес заключают, что протестантизм и иудаизм в значительной степени согласуются с нормами, способствующими экономическому росту». В данной фразе под «экономическим ростом» понимается, судя по всему, модель экономики, которая на понятном нам языке называется «капитализмом». Сформулированное выше «открытие» подается как некая сенсация. Но это сенсация для тех, кто все это время пребывал в гетто «экономической науки». В начале ХХ века немецкие социологи Макс Вебер и Вернер Зомбарт уже сделали этот вывод, и сегодня он включен даже в учебники. Макс Вебер в известной работе «Протестантская этика и дух капитализма» (1904–1905), «Хозяйственная этика мировых религий» (1920), «Социология религии» (1921) пришел к выводу о том, что толчок быстрому развитию капитализма в Европе дала Реформация, которая породила «протестантскую этику». Вернер Зомбарт в своих работах «Современный капитализм» (1902), «Евреи и хозяйственная жизнь» (1910), «Буржуа» (1920) пальму первенства отдавал не протестантизму, а иудаизму. На протяжении нескольких десятилетий ведутся дискуссии относительно сильных и слабых сторон теорий указанных двух немецких социологов. Не вдаваясь в эти дискуссии, отметим, что оба немца в целом достаточно неплохо знали догматику указанных двух религий, имели представление о многих нюансах религиозного сознания представителей протестантизма и иудаизма, проводили тонкий сравнительный анализ хозяйственной этики всех основных мировых религий. При этом разногласия между Вебером и Зомбартом не были принципиальными. Ведь, в конечном счете, протестантизм (особенно кальвинистского толка) является, как образно выражаются православные писатели, внебрачным ребенком, родившимся в результате блудной связи католицизма и иудаизма. Работы Вебера и Зомбарта при всех их неточностях и недостатках выглядят на фоне современных экономико-социологических исследований (тех, на которые опираются наши два профессора) как виртуозные музыкальные произведения Моцарта на фоне «песни узбека», который «поет то, что видит».

В целом поражает крайнее невежество авторов статьи «Ведомостей». Мы уже отчасти объяснили причины этого: авторы слишком долго пребывали в «гетто», называемое «экономической наукой». Впрочем, это не только «гетто», но и секта. Секта, в которой царит определенный тип религиозного сознания. Любая религия иррациональна. Иррациональность обычно порождается тем, что вера конкретного носителя религии базируется не только на рациональном знании, но также на интуиции, опыте религиозной жизни, божественных откровениях. Религиозное сознание членов секты «экономическая наука» базируется на иррациональной вере в материю и богатство, а иррациональное начало усиливается откровенным невежеством.

Мне уже приходилось писать о том, что в нашем сегодняшнем мире на передовые позиции выходит так называемая «религия денег» (см. мою публикацию на РНЛ: «Капитализм как религия» от 24.01. и 28.01.2012). Религия, не включенная не в один справочник мировых религий и сект. Она скрывается за вывесками официальных религий. А ее догматика прописана в учебниках по экономике. Если в традиционных религиях человек ищет спасения в Боге, то в «религии денег» – в денежных знаках, числах, электронных записях. Это разновидность религии «золотого тельца». Но здесь уровень «духовности» намного выше: происходит переход от поклонения материальным идолам к поклонению виртуальной «дырке от бублика». Иррациональность сознания (= невежество) просто зашкаливает.

Авторы статьи избегают называть объект своего религиозного поклонения прямо («деньги»), а используют вместо этого лукавое слово «экономический рост». Сегодня в России после двадцати лет внедрения религии денег (в том числе под видом «экономической науки» и «экономической теории») прямой призыв к поклонению идолу денег у нормальных людей вызывает реакцию отторжения. Но все основные догматы религии денег остаются не затронутыми. Это: ориентация на накопление богатства и денег как главную цель жизни человека и единственное средство его спасения; разрешение на использование любых средств для достижения указанной цели (среди которых особенно приветствуются обман и насилие); «священный характер» частной собственности (в первую очередь на средства производства); индивидуализм и воинствующий эгоизм и т. д.

Еще раз повторим: за вывеской «экономического роста» скрывается капитализм (он же: «мамонизм», «рыночная экономика», «хрематистика» и т. п.). «Экономический рост» – «дурная бесконечность» увеличения валового внутреннего продукта (ВВП) посредством перемалывания природных ресурсов, разрушения окружающей среды, медленного умерщвления человека как наемного раба, уничтожения человека как потребителя опасных для тела и души товаров и услуг, усиления конкуренции между наемными работниками на рынке труда, отчуждения людей, превращения человека в зверя. Но, в конечном счете, за «дурной бесконечностью» роста ВВП искусно камуфлируется другая, исходная «дурная бесконечность» – накопления денежного богатства.

Рассмотрение двумя профессорами вопросов религии под углом зрения ее влияния на экономический рост фактически означает оценку и ранжирование религий с точки зрения того, насколько они уживаются с религией «экономического роста» (т. е. фактически «религией денег»). Наиболее совместимыми оказываются протестантизм и иудаизм. А вот с истинным христианством она не только не совместима, но и прямо его отрицает. Заканчивается статья призывом авторов к «религии в России» (авторы не очень хорошо владеют русским языком; судя по всему, они имеют в виду Русскую православную церковь). Призывом «исправляться» и вносить свой вклад в дело «экономического роста». Фактически это призыв к нашей Церкви перестать быть слишком «христианской». А также призывом не отставать от других мировых религий и конфессий, которые на наших глазах превращаются в вывески, за которыми уже полноправно утверждается «религия денег». От себя добавим: в этом в последнее время особенно преуспел католицизм (см. мою публикацию на РНЛ: «Ватикан озвучивает планы мирового иудаизма» от 26.10.2011).

Не представляется для меня также случайным выход двух профессоров за пределы своего «профессионального» гетто (секты). «Первый блин» у них явно получился «комом». Прежде всего, это обусловлено тем, что за забором «профессионального» гетто они уже давно привыкли нести всякую чушь, не получая необходимого отпора. Полагаю, что за первым выходом последуют следующие вылазки. Видимо, «профессиональным экономистам» дан сигнал более активно и агрессивно продвигать в России «религию денег» под видом «научных экономических исследований».

Столпы российских финансовых реформ

Беспечность, продажность и невежество – столпы российских финансовых реформ.

Причин того, что Россия в части, касающейся ее финансов, живет чужим умом, по мнению Сергея Фёдоровича Шарапова, несколько.

Первая причина. В России к середине 19 века не сложилось необходимого понимания того, как должна выглядеть финансовая система страны. Отсутствие в России собственной финансовой теории привело к пагубным последствиям, дорогим ошибкам, за которые, как говорил Шарапов, «нам еще долго расплачиваться»: «Если бы существовала истинная финансовая наука, если бы государям, начиная с Александра II, не приходилось доверяться искусству выдвинутых общественным мнением или случаем лиц, призванных к заведованию государственным хозяйством, можно было бы смело быть уверенным, что такая же мудрая настороженность (выше автор говорил о той настороженности, которую проявляли русские Самодержцы, когда предлагалось выпускать дополнительное количество бумажных денежных знаков – В.К.) была проявлена и в остальных отраслях финансового дела. Не было бы произведено бесполезной ломки старых кредитных учреждений, были бы найдены иные финансовые основания для великой реформы 1861 года, иначе были бы выстроены русские железные дороги, не было бы сделано столько угнетающих Россию внешних и внутренних займов. Но финансовой науки не было, были теоретики-доктринеры, рядившиеся в западную ученость» («Бумажный рубль»).

В момент, когда была написана книга «Бумажный рубль», Россия была на пороге новой реформы – перехода к золотому рублю. А убедительного научного обоснования этой реформы не было. Здравый смысл говорил против этой реформы. Но в России привыкли верить в теории, а не в здравый смысл. Шарапов считал, что для противостояния готовящейся денежной реформе тогдашнего министра финансов С.Ю. Витте нужно было здравый смысл облечь в привычные для чиновников одежды «научной теории»: «Господствовали западные теории, которые к настоящему времени показали свою полную несостоятельность. Необходимо создавать собственную финансовую науку. Актуальность этого возрастает в связи с тем, что власти готовятся переводить денежную систему России на золотой рубль. Альтернативой золотому рублю являются абсолютные деньги». Книга С.Ф. Шарапова «Бумажный рубль», изданная в 1895 году, призвана была убедительно показать научную альтернативу золотому рубля в виде абсолютных (бумажных) денег. Это было необходимым, но не достаточным условием успеха в борьбе с Витте и его сторонниками по поводу золотого рубля.

Вторая причина: продажность и беспринципность русской «ученой публики», готовой одобрить и обосновать все, что необходимо политической и особенно денежной власти. О ней Шарапов пишет не в «Бумажных деньгах», в своем романе «Иванов 16-й и Соколов 18-й (политическая фантазия, продолжение романа «Диктатор»)»: «Значительное число ученых прямо продалось бирже и проповедует то, что ей на руку. Этим, между прочим, мастерски воспользовался Витте. В его время чуть ли не все европейские знаменитости были на содержании у кредитной канцелярии. Из наших он тоже навербовал немало. Вспомните, например, покойного Миклашевского. До Витте дал чудесные работы по бумажным деньгам, затем поговорил с Сергеем Юльевичем – и начал воспевать золото. Также были завербованы Чупров, Постников, Янжул, Озеров и др., я таких знаю человек десять из наших профессоров. Европейцы тоже. Знаете ли вы, что последняя статья Леруа Болье в «Neue Freie Presse», наделавшая столько шуму, была написана в кабинете у Витте? Зачем в Париже сидит Рафалович? Почему ни одна русская газета не напечатает против золотой валюты?» (эти слова произносит герой романа по фамилии Соколов).

Впрочем, была еще одна причина быстрого продвижения разрушительных для России теорий и реформ – невежество высшей власти, которая не понимала сущности предстоящих преобразований. Невежество сосуществовало рядом со слепой, почти религиозной верой в истинность западных финансовых теорий и вытекающих из них реформ: «Верховная власть волей-неволей санкционировала на веру ряд мероприятий, объема и сущности коих не понимали даже сами их авторы, один за другим сходившие со сцены, натворя бед России».

Все сказанное более ста лет назад С. Шараповым в полной мере относится к нашим современным «реформам» и их «научному» обоснованию. Это «научное» обоснование, в котором участвовали такие украшенные академическими и учеными титулами «умы», как А. Яковлев, г. Явлинский, Е. Гайдар, Е. Ясин и др., представляет собой адскую смесь, замешанную на невежестве, продажности и беспечности.

Незатейливое финансовое правило, или Удушение России на «научной» основе

Денежные власти России из всей западной финансовой науки выучили только одно незатейливое правило: самое опасное для денежного обращения и экономики – избыток денег. Это правило было ими заучено как религиозный догмат, как «символ веры» религии под названием «экономический либерализм». Поэтому власти для себя выработали еще одно правило: пусть лучше денег будет меньше, чем больше необходимого. Кстати, Шарапов обращает внимание, что религия «экономического либерализма» не могла дать внятного ответа на вопрос: сколько же денег необходимо экономике? И сегодня проповедники «экономического либерализма» (например, представители экономической теории монетаризма) путаются в ответах на этот вопрос. На вполне «научной основе» денежные власти России в течение полувека (с момента реформы начала 1860-х гг. до первой мировой войны и революции 1917 года) «сжимали денежную массу», т. е. душили российскую экономику на радость врагам нашей страны и западным ростовщикам.

Недостаток денег, как отмечает Шарапов, угнетает и обесценивает труд: «Политическая экономия определяет капитал как концентрированный прошлый труд, являющийся орудием новому труду. Недостаток денежных знаков, возвышая плату за наем капитала, отделяет, отрезывает его от труда будущего, обесценивает, парализует этот труд, отдает его в кабалу и ставит элементы праздные – в положение, господствующее в стране, элементы трудовые – в рабство им». Как это положение актуально для понимания нынешней политики денежных властей РФ, «борющихся с инфляцией» путем сжатия денежной массы! Создание дефицита денег выгодно тем, кто торгует деньгами, т. е. ростовщикам, угнетает главный экономический ресурс общества – труд.

Шарапов прямо говорит, что при сложившейся финансовой системе в России произошла лишь замена форм крепостного права, причем новая форма крепостного права оказалась еще более тяжелой: «Примеряя эти соображения к жизни, легко понять, что это не про Америку говорится, а про матушку Россию, где только благодаря западной финансовой доктрине, отводившей глаза русскому финансовому ведомству за последнюю четверть века, вместо старого добродушного крепостного права юридического создалось новое, в тысячу раз тягчайшее, – крепостное право экономическое.

Господа: биржевики, дисконтеры, спекулянты, рантьеры, чиновники.

Рабы: землевладельцы, земледельцы, промышленники, рабочие.

Вот прямые последствия недостатка денежных знаков и вместе с тем его точные признаки».

Хочу обратить ваше внимание на то, что среди «рабов» оказываются и рабочие, и промышленники! Это противоречит догматам марксизма! (желающим понять, почему промышленники оказываются в компании «рабов», рекомендую посмотреть мою критику марксизма в книге «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном»). Также любопытно: в одной компании «господ» у Шарапова оказываются финансисты (биржевики, дисконтеры, спекулянты) и чиновники. Мы сегодня видим этот «брак по расчету» между банкирами и чиновниками – как в России, так и во всем мире. В России недостаток денег в обращении способствовал тому, что на смену юридическому крепостному праву пришло экономическое крепостное право. Как точно! Нынешний строй следует называть не «рыночной экономикой» и даже не «капитализмом», а «экономическим крепостным правом»!

Уроки финансовых реформ дореволюционной России, или Предупреждение С. Шарапова нынешней России

Шарапов постоянно сравнивает две финансовые системы России: ту, которая существовала без малого век до прихода к рулю власти «молодых финансистов», и ту, которая была создана этими «молодыми финансистами».

«Как ни странно, но мы сами, собственными руками разломали и растоптали очень верную научно, очень удобную практически систему. Накануне самого освобождения крестьян, когда предстояла вопиющая необходимость обновить нашу старую финансовую систему, оживить, расширить кредит, удвоить или утроить количество денежных знаков соответственно ожидаемому увеличению сделок и потребности в деньгах при вольнонаемном труде, пришла группа «молодых финансистов» с Евгением Ивановичем Ламанским и Владимиром Павловичем Безобразовым в качестве дельфийских оракулов и главных инициаторов реформ во главе, захватила руководство российскими финансами, в несколько лет изломала и исковеркала все и, после тридцатилетнего владычества, сдала Россию в ужасном виде, в котором она теперь находится».

Шарапов приводит перечень печальных результатов использования западной финансовой науки и проводимых на ее основе реформ денежно-кредитного хозяйства страны: «Все это (реформирование финансовой системы – В.К.) совершалось самым добросовестным образом, согласно последнему слову западной финансовой науки. В результате оказалось:

Четыре миллиарда бесполезного долга, в том числе около половины на золото.

Огромные бюджетные назначения на уплату процентов.

Широко развитая за наш счет германская железная промышленность и машиностроение.

Огромный ввоз иностранных товаров в Россию.

Сеть железных дорог, обремененная неоплатным почти долгом иностранцам и не вырабатывающая процентов.

Разорение поместного и земледельческого классов.

Биржевая игра русскими фондами.

Ограбление и истощение земли и сведение лесов по нужде ради самосохранения.

Уничтожение труда, торжество всякой наживы, спекуляции и хищничества.

Понижение нравственного уровня. Отчаяние безвыходности, бесплодие честности и высоких нравственных доблестей. Нигилизм. Анархисты.

Все это дало нам тридцатилетнее господство чужих финансовых доктрин…».

Перечитывая Шарапова, забываешь, что речь идет о событиях в России более чем вековой давности. Мы в России уже пережили двадцать лет господства чужих финансовых доктрин. Промежуточные итоги такого господства видны не вооруженным глазом и не отягощенным западными экономическими теориями умом. Но это, как говорится, «еще не вечер». Чем все это может кончиться, можно узнать из работ Шарапова. Хотя он не дожил не до первой мировой войны, не до революций 1917 года и последующих событий, он многое предвидел. Многие его экономические и политические прозрения исполнились. Будем надеяться, что трагическая история первых десятилетий прошлого века не повторится. Хотя бы потому, что у нас есть С.Ф.Шарапов. Шарапов, который нас предупредил. Шарапов, который подсказал нам, что делать. С.Ф. Шарапов для нас важнее и нужнее, чем вся нынешняя Академия наук, занимающаяся «пережевыванием» западных лженаучных теорий экономики и финансов.

О российском рубле

Я согласен, что действительно символика наших денежных знаков очень важна для формирования правильного, национального сознания русского человека. Посмотрите на бумажные знаки, которые выпускаются Федеральной резервной системой и которые не совсем правильно называют «долларами США». Они насыщены масонской символикой, которая отражает мировоззрение хозяев «печатного станка» ФРС и вскрывает истинные их цели. Безусловно, эта сатанинская символика на подсознательном уровне влияет на сознание людей, систему ценностей, способствует их духовному порабощению.

Но речь сейчас не о символике российского рубля. А о некоторых других тезисах автора указанной публикации, которые, на мой взгляд, являются глубоко ошибочными. К сожалению, подобного рода тезисы довольно часто озвучиваются на РНЛ и в других патриотических СМИ. Поэтому у меня возникло желание поставить точки над «i». Основной ошибочный тезис отца Геннадия заключен в следующем абзаце материала: «Очевидно, что рано или поздно рубль станет мировой валютой. К этому надо готовиться, продвигать наш рубль. У России нет выбора: либо быть империей, либо не быть вообще. Поэтому рубль может быть или международной валютой, или, в конце концов, станет действительно «деревом»». Сразу выношу за скобки вопрос о том, надо быть России империей или нет. И что такое империя. И какой могла бы быть российская империя. Это тема отдельного разговора. А вот то, что России надо быть духовно, политически и экономически независимой страной, я думаю, ни у кого из патриотов (да и вообще граждан России) сомнения не вызывает. Так вот, для того, чтобы Россия могла быть экономически независимым государством, у нее должна быть суверенная денежная система. То есть такая денежная система, которая управляется изнутри, нашим государством. Важнейшим условием этого является следующее: национальная денежная единица (рубль) должна обращаться в пределах национальных границ России. Рубль может и должен использоваться исключительно для обслуживания сделок между физическими и юридическими лицами РФ в пределах экономического пространства России. Национальная денежная единица не может и не должна использоваться для обслуживания международных расчетов. Такое использование приведет к тому, что рубль будет обращаться на международных финансовых рынках и неизбежно станет объектом спекуляций. Курс рубля начнет резко колебаться, дестабилизируя экономическое положение России. Именно это происходило с нашим рублем в 19 веке, когда он обращался за пределами Российской Империи. Нашим рублем играли Ротшильды, Варбурги и Лазары и прочие спекулянты на лондонской, берлинской и парижской биржах. В 1920-е годы нарком финансов Сокольников (Бриллиант), видный представитель «новой оппозиции», продвигал проект российского «золотого червонца», который бы обслуживал не только и не столько отечественную экономику, сколько интересы иностранных инвесторов, западных кредиторов, валютных спекулянтов. Слава Богу, тогда удалось не допустить реализации этого проекта. Постепенно стала складываться советская денежно-кредитная система, в которой были четко разведены внутреннее денежное обращение и международные расчеты. Внутреннее денежное обращение было двухконтурным: один контур обслуживал предприятия и организации и базировался на безналичных расчетах; другой контур обслуживал население и базировался на наличных деньгах (зарплаты, розничная торговля). Сообщение между двумя контурами было очень ограниченным и жестко регламентированным. Международные расчеты обслуживались иностранными валютами и, при определенных условиях, золотом (в те времена существовал международный золотой стандарт). Разведение внутренних и международных расчетов обеспечивалось также государственной валютной монополией. Такая монополия – важнейшее условие существования суверенного государства в условиях враждебного окружения. Если бы ее не было, то страна была бы разграблена иностранными инвесторами, кредиторами, валютными спекулянтами и прочими финансовыми мародерами. Она также стала бы объектом валютно-финансовых диверсий со стороны западных государств (такие диверсии были отработанным оружием в годы «холодной войны»). В послевоенные годы СССР имел большой авторитет в мире, а также обладал большим экономическим потенциалом. Ряд соседних стран в конце 1940-х – начале 1950-х гг. предлагал Советскому Союзу перейти во взаимной торговле на расчеты в российских рублях. Т. е. у нас имелась возможность сделать рубль международной и резервной валютой еще более 60 лет назад. Однако хорошо разбиравшийся в тонкостях международных финансов И.В. Сталин подобные соблазнительные предложения отклонял.

Иногда говорят, что в 1970-е – 1980-е годы советский рубль был международной валютой, обслуживая расчеты в рамках Совета экономической взаимопомощи. Но это ошибка. Такого не было. В рамках СЭВ обращался так называемый «переводной рубль», который не имел никакого отношения к советскому рублю. Между прочим, Москва предлагала назвать эту денежную единицу как-то иначе, чтобы не было путаницы, но наши друзья по социалистическому лагерю настояли именно на этом названии. Это была наднациональная валюта, которая на пике своего расцвета обслуживала до 30 % мирового товарооборота. Европейская валюта «евро» – жалкое подобие переводного рубля. К сожалению, сегодня о переводном рубле студенты вообще ничего не слышали, а молодое поколение преподавателей (также как многие наши патриоты) считает, что это был советский рубль.

В материале отца Геннадия звучит ностальгия по золотому рублю дореволюционной России («Выбор символа российского рубля, независимо от того, насколько наш «деревянный» рубль становится золотым…»). Эта ностальгия типична для многих патриотов. К сожалению, мы плохо представляем нашу экономическую историю. Навязывание нашему народу золотого рубля министром финансов С.Ю. Витте (денежная реформа 1897 года) было страшнейшим ударом по России. Таким ударом, который привел и к «русской» революции 1905–1907 гг., и к революциям 1917 года. Выдающиеся русские патриоты того времени генерал А.Д. Нечволодов, экономист С.Ф. Шарапов, общественный деятель г. Бутми и многие другие пытались не допустить того, чтобы Россия «подсела» на «иглу» золотых кредитов Ротшильдов. Увы, им это сделать не удалось. С помощью золотого рубля, которую враги России лукаво и льстиво называли «самой твердой валютой в мире», мировые банкиры начали высасывать все соки из России. Происходила активная скупка отечественных предприятий, быстрыми темпами рос внешний долг, дивиденды и проценты в виде «золотых рублей» текли широкой рекой из страны. Накануне первой мировой войны Россия занимала 4-е, 5-е, 6-е места по объемам производства многих видов промышленной и сельскохозяйственной продукции. А вот по внешнему долгу она оказалась на первом месте. Банков с российским капиталом в стране уже не было. Трудно было назвать отрасль, в которой бы не было доминирования иностранного капитала. Нашим патриотам есть о чем подумать, когда они вспоминают «Россию, которую мы потеряли».

Думаю, что те экономисты, которые закладывали основы денежно-кредитной системы СССР (со второй половины 1920-х гг.) прекрасно усвоили уроки «денежной реформы» С. Витте. А также внимательно изучили работы С. Шарапова, идеи которого легли в основу создания денежно-кредитной системы нового типа. Эта система уникальна. Именно поэтому о ней наши враги и контролируемые ими СМИ предпочитают даже не вспоминать. А вместо этого подбрасывают нам ложные идеи о «международном рубле». Не усвоим уроки прошлого – опять наступим на те же «грабли», которые подсунул России Витте и его зарубежные покровители.

Хитрости государственного долга

Очередной акт перманентного спектакля под названием «Пересмотр «потолка» государственного долга США» завершён 17 октября 2013 года. Спектакль разыгрывается уже на протяжении нескольких десятилетий на Капитолийском холме в Вашингтоне (предыдущий акт разыгрывался летом 2011 года). Действие последнего акта началось в конце сентября. Почти три недели центральной темой мировых СМИ был бюджетный кризис и возможный дефолт США. В одной связке рассматривались две проблемы: отсутствие у страны с 1 октября государственного бюджета и исчерпание лимита государственных заимствований. Лишь поздно вечером 16 октября по местному времени (утром 17 октября по Москве) палата представителей конгресса США одобрила компромиссный проект бюджета, позволяющий повысить потолок госдолга страны, избежав, таким образом, технического дефолта, а также возобновить работу правительственных учреждений. За законопроект были поданы голоса 285 конгрессменов, против – 144. Ранее 16 октября этот документ одобрил сенат США.

Главная идея всех актов спектакля: Америка может и должна наращивать свои государственные заимствования. Эта идея полностью овладела массами: многие члены конгресса США, американские и зарубежные эксперты, простые граждане страны полагают, что выход из бюджетного кризиса возможен лишь через повышение «потолка» государственных заимствований.

Мол, если будет повышен этот самый «потолок», правительство США сможет разместить внутри страны и за рубежом новую партию казначейских бумаг, получить необходимые деньги и за счёт этих «вливаний» сформировать федеральный бюджет. Почти все информационные сообщения о событиях на Капитолийском холме в Вашингтоне и почти все аналитические обзоры по проблеме бюджетно-финансового кризиса США сконцентрировались на теме повышения «потолка» государственного долга Америки. Вопрос о том, надо или не надо его повышать, даже не обсуждается. Конечно, надо. Все споры и дискуссии вращаются лишь вокруг частных вопросов. Например: каким может (должен) стать новый «потолок» долга? Что смогут (должны) выторговать республиканцы в обмен на своё согласие повысить «потолок»? Иногда рождается идея: не следует ли вообще отменить «потолок» и наращивать государственный долг без оглядки?

Необходимость повышения «потолка» государственного долга США признают обе главные политические партии Америки, к его немедленному пересмотру взывали банкиры Уолл-стрит и лондонского Сити. К этим призывам присоединились такие страны, как Китай и Япония, которые в совокупности держат американских казначейских бумаг на сумму около 2,4 трлн долларов и которые опасаются, что эти бумаги обесценятся. На необходимость пересмотра угрожающе намекало в последние дни рейтинговое агентство «Фитч», которое предупредило о возможном понижении рейтинга Америки. К пересмотру лимита заимствований Вашингтон подталкивал и Международный валютный фонд, который справедливо полагает, что так называемый технический дефолт по обязательствам правительства США спровоцирует мировой финансовый кризис. Короче говоря, альтернативные варианты преодоления бюджетно-финансового кризиса США, т. е. без повышения долгового «потолка», даже не обсуждаются. Вернее, некоторые политики и эксперты его обсуждают, но их голосов не слышно, данный вариант просто замалчивается.

Немногие оппоненты, критикующие политику наращивания государственных заимствований, прежде всего обращают внимание на то, что государственный долг в последние десятилетия растёт по экспоненте. Если экстраполировать прошлые тенденции изменения государственного долга на средне- и долгосрочную перспективу, то американская экономика просто рухнет. Долг государства – результат несбалансированного федерального бюджета, т. е. дефицитного бюджета. Величина государственного долга США на любой момент времени – нарастающий итог дефицитов и профицитов бюджетов всех предыдущих лет. На протяжении истории США не раз федеральный бюджет сводился с дефицитом. Но затем наступали времена профицитных бюджетов, за счёт которых удавалось погашать часть государственного долга. Например, с конца 1930-х до середины 1940-х годов Америка имела большие дефициты федерального бюджета, что было обусловлено многократным ростом военных расходов. Государственный долг неуклонно нарастал. Если в 1930 году он составлял 16,6 % ВВП, то в 1940 году был уже равен 52,4 % ВВП, а в 1946 году достиг рекордной (и пока непревзойдённой) планки в 121,2 % ВВП. Сведение бюджетов с профицитом после окончания Второй мировой войны позволило Америке начать плавное снижение относительного уровня государственного долга: в 1950 году он был равен 94,0 %, в 1960 году – 56,0 %, а в 1970 году-37,6 %.

Америка вступила в фазу хронических бюджетных дефицитов с конца 1960-х годов. Они были спровоцированы войной США в Южном Вьетнаме и быстрым ростом военных расходов. С приходом в Белый дом президента Р. Рейгана Вашингтон провозгласил новую экономическую политику, которую позднее стали называть «рейганомикой». Важным элементом этой политики стал рост государственного долга. Если в 1980 году государственный долг США был равен 909 млрд долларов, то в 1990 году он уже составил 3206 млрд долларов, т. е. увеличился в 3,5 раза. Начался рост, который экономисты стали называть «экспонентным». В относительном выражении государственный долг в этот период увеличился с 33,4 до 55,9 % ВВП. Некоторые добросовестные американские экономисты обратили внимание на то, что в это время в Америке полностью прекратился экономический рост. Цифры прироста ВВП, показываемые официальной статистикой, – полный блеф. Эти цифры демонстрируют не прирост производства товаров и услуг, а прирост их потребления. Это товары и услуги, которые Америка приобретает за счёт заимствований у других стран.

За последние 50 лет Америка лишь четыре раза имела бюджет с превышением налоговых доходов над расходами. Это были годы президентства Б. Клинтона: 1998, 1999, 2000, 2001 годы. В эти годы произошли «передышка» в наращивании государственного долга и даже некоторое снижение относительного (не абсолютного) его уровня. Так, в 2000 году он был равен 58,0 %, а в 2001 году-5 7,4 %.

Прошлое десятилетие – период ярко выраженного роста государственного долга «по экспоненте». В 2001 году в абсолютном выражении долг составил 5,77 трлн долларов, а в 2011 году -15,14 трлн долларов, рост в 2,6 раза. В относительном выражении долг увеличился с 57,4 до 100,0 % ВВП. Американская экономика при президентах Дж. Буше-мл. и Б. Обаме окончательно подсела на иглу заимствований, утратила стимулы развития. Осознание этого факта дошло до некоторых «народных избранников» в конгрессе США, поэтому дебаты о повышении «потолка» государственного долга летом 2011 года были как никогда жаркими. Некоторая часть трезвомыслящих республиканцев сумела настоять тогда на том, что повышение «потолка» на 2,5 трлн долларов должно сопровождаться обязательством администрации и демократов, поддерживающих президента, снизить за время действия лимита долга суммарные расходы федерального бюджета на ту же сумму. Администрация этого обещания не выполнила, и данное обстоятельство обострило противостояние на Капитолийском холме в октябре с.г.

Некоторые скептики утверждают, что Америка, мол, проскочила «точку невозврата». То есть не только снизить, но даже заморозить уровень государственной задолженности США не представляется никакой возможности. Однако это не так. Давайте прикинем. За последние пять лет ежегодный дефицит федерального бюджета устойчиво превышал 1 трлн долларов (лишь в 2012/2013 фин. г. ожидается, что он может оказаться ниже этой величины). Это, грубо говоря, примерно 1/3 расходов федерального бюджета. Значит, если федеральное правительство не будет прибегать к заимствованиям, то для обеспечения сбалансированного бюджета необходимо снизить расходы примерно на 1/3. Различные расчёты экспертов показывают, что такое сокращение вполне возможно. Причём для этого не надо даже доходить до «технического дефолта», которым мировые СМИ и администрация Белого дома пугают американцев и весь мир.

К сожалению, альтернативные варианты выхода Америки из бюджетно-финансового кризиса не обсуждались ни на Капитолийском холме, ни в американских СМИ. Формат статьи не позволяет даже кратко описать все альтернативы. Специалистам они известны. Это: а) повышение налоговой базы бюджета; б) сокращение (в том числе секвестирование) бюджетных расходов; в) покрытие дефицита бюджета с помощью денежной эмиссии, организуемой казначейством (выпуск казначейских билетов).

У большинства «народных избранников» очень короткая память. Они даже не помнят некоторые законы, которые принимались в конгрессе США совсем недавно. Прежде всего речь идёт об акте, который называется «Закон о сбалансированном бюджете и контроле за дефицитом в чрезвычайных условиях». Он был принят в 1985 году. Акт называется также по фамилиям его инициаторов Законом Грэмма – Рудмана – Холлингса (Gramm – Rudman – Hollings Act) – Из самого названия акта понятно, что он принят в целях уменьшения стремительно растущего дефицита федерального бюджета США, который имел место во время президентства Р. Рейгана. Закон ограничил принятие актов, увеличивающих расходы и уменьшающих доходы, включительно до 1998 года. Впоследствии он был дополнен общим законом о бюджетном согласовании от 1993 года. Упомянутый закон никто не отменял, но о нём почему-то сегодня не вспоминают.

При наличии политической воли президент и «народные избранники» США могли бы не только «заморозить» уровень государственной задолженности США, но даже начать снижать её. Прецедентов в американской истории достаточно. Один из них – снижение абсолютных размеров государственного долга после окончания Второй мировой войны. Ещё более впечатляющий пример относится к XIX веку. Американский президент Эндрю Джексон, известный как ярый противник создания центрального банка в США, вошёл в историю своей страны не только тем, что сумел закрыть существовавший в то время (30-е годы позапрошлого века) Центральный банк. Другим его достижением было то, что он благодаря своим решительным мерам сумел не только снизить государственный долг США, но и довести его до нуля. Этот прецедент до сих пор не удалось повторить ни одному президенту Америки. Сегодня в Америке нечасто вспоминают своего легендарного Эндрю Джексона. Фактически национальный герой находится в информационной блокаде. История борьбы Эндрю Джексона против банкиров могла бы раскрыть американцам глаза на те события, которые они наблюдали в октябре на Капитолийском холме. Они тогда бы поняли, почему обсуждались одни варианты выхода из финансово-банковского кризиса и всячески замалчивались другие. Ответ ясен и очевиден. Потому что решение, только принятое конгрессом США, продиктовано хозяевами Федеральной резервной системы. Государственный долг – эффективный и надёжный инструмент, с помощью которого финансовые олигархи держат под своим контролем и президента, и правительство, и «народных избранников», и сам народ Америки.

Content

Валентин Юрьевич Катасонов
Как у нас отбирают деньги? Тайные пружины финансов

Сила денег

Оккупационная валюта

Американский доллар после 11 сентября 2001 года

Безрассудный процент

Ловушка инвестиций

Кто управляет российской экономикой?

Об изгнании Христом торговцев и менял из храма

Процент как вирус разрушения

Мифы об иностранных инвестициях

О тайнах банковского бизнеса

Как ростовщики боролись за легализацию резервирования

Как ростовщики разрушают мир

Депозиты как добровольное вложение в финансовую пирамиду

Игра в одни ворота

Эзотерика ростовщичества

Дойная корова. О нашей помощи Западу

Как стригут шерсть

Религия «экономического роста»

Столпы российских финансовых реформ

О российском рубле

Хитрости государственного долга