Джуно Блэк

Зверские убийства в Тенистой Лощине

Tok. Тайны Тенистой лощины

Juno Black

SHADY HOLLOW

Copyright © 2015 by Juneau Black

All rights reserved

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

Перевод с английского М. Жуковой

© Жукова М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

От автора

«Тенистая Лощина» – это сказка об обитателях леса, и время от времени вдумчивый читатель может оторваться от книги и задаться вопросом: как именно функционирует город, в котором в одном здании живут лисы и кролики, или как мышь и лось могут беседовать с глазу на глаз. Милый читатель, не забывайте: это художественное произведение. Сходство героев с любыми настоящими существами, будь то живые или жестоко убитые, на самом деле является случайным. Если вам важно разобраться с этим вопросом перед тем, как продолжить чтение, просто думайте о героях как о людях со специфическими чертами животных… другими словами, о таких, как мы с вами.

Ну а теперь, когда вы это знаете, добро пожаловать в Тенистую Лощину.

Действующие лица

Глэдис Ханисакл. Ничто не ускользает от внимания этой городской сплетницы и проныры, сующей клюв в чужие дела. Именно она нашла труп и подняла тревогу. Но, возможно, она уже знала, где нужно искать…

Отто Зумпф. Ворчливый, вечно недовольный и неразговорчивый самец жабы из Тенистой Лощины. Отто нравится очень немногим. Но главный вопрос в том, кто же его ненавидит.

Вера Виксен. Хитрая лиса-журналистка с нюхом на неприятности и желанием выяснить правду. Может ли она доверять кому‑то из окружающих?

Че-Бе Стоун. Жующий сигары скунс, редактор издаваемой в Тенистой Лощине газеты «Вестник». Че-Бе («Все только в черном и белом цвете и черным по белому!») любит хорошие заголовки. Готов ли он убить, чтобы броский заголовок появился в его газете?

Ленор Ли. Черная как ночь ворона, которая открыла в городе книжный магазин под названием «Жребий брошен» и любит тайны. Если кого‑то и можно считать экспертом по убийствам, то Ленор.

Джо. Добродушный гигантский лось, владелец кафе, в котором собираются местные жители. Если появилась какая‑то сплетня, то Джо ее слышал. Может, он слышал слишком много.

Начальник полиции Теодор Мид. Из медведей получаются отличные сотрудники правоохранительных органов. Он большой, сильный и воинственный. Но кажется, что начальник полиции Мид не особо заинтересован в раскрытии преступления. Зачем, если в это время он может порыбачить? Разве это не подозрительно?

Заместитель начальника полиции Орвилл Браун. Этот большой бурый медведь является самой трудолюбивой половиной отделения полиции Тенистой Лощины. Он работает строго по инструкции. Только половина страниц «Руководства по поддержанию общественного порядка» вырвана.

Руби Юинг. Нет никого более дружелюбного и всепрощающего, чем Руби. Но с Руби тоже связано немало скандалов…

Реджинальд фон Биверпелт. Этот богатый промышленник в большей или меньшей степени правит в Тенистой Лощине, но не в своей семье – дома у него идет борьба с женой и дочерьми. И так ли надежен его лесопильный завод, как кажется на первый взгляд?

Говард Читтерс. Робкий бухгалтер, работающий на лесопильном заводе. Читтерс терпит высокомерие и надменность Реджинальда, а время от времени и словесные оскорбления. Но может, он знает кое-что про финансовое положение лесопильного завода, о чем не известно никому другому?

Анастасия и Эсмеральда фон Биверпелт. Дочери самой богатой в городе семьи любят ходить по магазинам и сплетничать, но только пока тайны их семьи остаются скрытыми ото всех.

Эдит фон Биверпелт. Ходят слухи, что на самом деле именно светская львица Эдит, стоящая за троном из обглоданного дерева, держит в лапах всю власть. Она контролирует денежные потоки, и все ее слушаются…

Левша. Мелкий уголовник, орудующий в городе. Этот умеющий хорошо маскироваться енот живет в самой темной части Тенистой Лощины. Конечно, он не станет покрывать никого совершившего преступление. Но если ему за это хорошо заплатили…

Амброзий Хайдеггер. Профессор философии и специалист по всем вопросам. Этот филин слывет самым умным обитателем леса и не дает никому об этом забыть. Но не слишком ли он умен на свою беду?

Сунь Ли. Он владеет рестораном «Бамбуковый лес», где подают такие вкусные вегетарианские блюда, что за них душу можно продать. Но его прошлое остается тайной. Никто не знает, кто он такой на самом деле.

Пролог

Маленький городок под названием Тенистая Лощина находится на крайнем севере, вдали от всех мест, которые вы знаете или видите в своих снах. В лесах вообще много поселений, расположенных вдали от больших городов и суетного мира. Тенистая Лощина – только одно из них, там живут обитатели леса всех видов и темпераментов, от крошечной мышки до могучего лося. Обитают они все вместе в успешно функционирующем и по большей части мирном сообществе.

Вы можете задаться вопросом: а как выглядит такое место? Cквозь город течет красивая петляющая река. Вода весело бурлит в летние месяцы, а осенью скорость течения замедляется. Зимой река замерзает, и обитатели Тенистой Лощины катаются по льду на коньках, организуют там праздники и лепят снеговиков на берегах. Даже склонные к гибернации [1] существа не могут устоять и пропустить такие волшебные развлечения, которые здесь устраиваются! Весной река возвращается к жизни и почти выходит из берегов после таяния снегов и сезонных дождей.

Река несется мимо лесопильного завода, причалов и города. Но в одном месте она впадает в небольшой пруд рядом с лесопилкой. Это тихое местечко, где животные могут отдохнуть в одиночестве… если проявят осторожность и не натолкнутся на Отто Зумпфа. Отто – эксцентричный, вечно всем недовольный жаб, который живет в самой заболоченной части пруда, в глинобитной хижине, в окружении высокой травы и камыша. Он патрулирует берег, словно взял на себя обязательство это делать, и гордится тем, что может начать спор на любую тему.

Одна из его самых любимых тем торчит на другой стороне пруда. Лесопильный завод фон Биверпелта можно назвать сердцем города по многим причинам. Огромное деревянное водяное колесо крутится день и ночь, а в воздухе постоянно висит облако из опилок, наполняя его специфическими запахами промышленности и прогресса. От восхода до заката слышатся крики рабочих. Работа на лесопилке кипит, и она обеспечивает существование многих жителей городка – не только бобров, ондатр и сурков, как можно было бы ожидать, но также мышей, кроликов, воробьев, а иногда и случайно попавших сюда норок. Даже драчливые водяные крысы, которые гонят лес вниз по течению, прекрасно понимают, как сильно лесопильный завод влияет на жизнь в регионе. Над ним (буквально, потому что его кабинет находится на самом верху часовой башни) восседает Реджинальд фон Биверпелт и внимательно следит за всеми процессами, чтобы все работало как часы. Тенистая Лощина процветает вместе с лесопильным заводом… даже несмотря на то, что вполне определенные жабы ворчат из-за шума и опилок.

Конечно, в городе работают и другие предприятия. Есть магазинчик хозяйственных товаров, бакалейная лавка и цветочный магазин. Все они расположены на восточной стороне Главной улицы. На западной стороне находится отделение полиции и городская ратуша. Поверните за угол на Ореховую улицу – и увидите книжный магазин «Жребий брошен», настоящий приют для библиофилов с любыми полосами и пятнами на теле. Любовные романы, детективы, исторические книги, поэзия – здесь на полках можно найти все. Другие мелкие предприятия (ателье, галантерея, аптека) расположены на боковых улочках – Дубовой и Сосновой. У их владельцев много работы.

Но в Тенистой Лощине не только работают. Прогуляйтесь по Главной улице мимо Речного проезда или пройдите вверх по Кленовой, Вязовой, Каштановой и Буковой улицам, и в конце концов вы поймете, что настоящее сердце города находится на пересечении Главной улицы и Ореховой. Думаете, это какое‑то роскошное заведение? Может, церковь? Большой концертный зал? Шалаш на дереве для пожилых горожан? Нет, нет и нет. Это небольшое кафе совсем непримечательного вида, построенное под могучими платанами. Внутри тепло, есть деревянные кабинки, сиденья в которых блестят после стольких лет приема посетителей, сильно пахнет кофе и сладкими фруктовыми пирогами (фирменными в этом заведении). Эти запахи уже впитались в стены. Кафе называется «За кружечкой у Джо», заправляет здесь лось с впечатляющей мордой, как не постеснялся бы сказать сам скромняга Джо. Пусть он никогда не выиграет конкурс красоты, вниманием он не обделен, и все согласны с тем, что он прекрасно умеет варить кофе. Большинство жителей городка начинают свой день или ночь в кафе у Джо. И если появляется какая‑то новость, которую стоит услышать, то Джо ее точно уже слышал.

Только не думайте, что в Тенистой Лощине нет официального источника новостей. Редакция издаваемой здесь газеты «Вестник» находится менее чем в квартале от кафе, у самого поворота на Вязовую улицу, и занимает здание внушительного вида. Можно купить утренний выпуск и, попивая кофе, внимательно изучать последние новости этого удаленного северного городка, в котором кипит жизнь.

Например, в сегодняшней передовице рассказывается о конкурсе правописания и его победительнице Эшли Читтерс (мышка, восемь лет), опубликована фотография гордящейся собой ученицы, с медалью в форме пчелы на длинной ленте, висящей у нее на шее. Она побеждает третий год подряд. В этом году Эшли без колебаний правильно написала слово «н-е-с-г-о-в-о-р-ч-и-в-ы-й» под бурные аплодисменты публики. Ее соперником был горностай, который по иронии судьбы отличался некоторым упрямством, но он попытался поставить две буквы «и» в слове «с-л-е-з-л-и-в-ы-й», допустив ошибку. Рядом со статьей о королеве правописания приведен рецепт персикового пирога от кроликов из Холодных Садов. От сопровождающей статью фотографии текут слюнки.

Вот такие новости в Тенистой Лощине.

Конечно, случаются и другие вещи. Есть любовь и ненависть, обман и предательство. Есть верность и разочарование, героизм и злодейство, но лишь в мелких масштабах. По большей части все это остается в тайне и не выносится на общественный суд. Все происходит за закрытыми дверьми, или в подземных норах, или среди ветвей, которые создают в городке такую приятную тень. Их не выставляют напоказ в мирной и спокойной Тенистой Лощине.

Но очень скоро вы их увидите.

Глава 1

В один прекрасный день на рассвете в конце августа солнце появилось из-за далеких гор, чтобы осветить лес золотистым светом. Глэдис Ханисакл всегда просыпалась рано. Она уже махала крыльями в воздухе и преодолела более половины пути в город, в который летала ежедневно. Она была птичкой колибри и в основном питалась нектаром цветов, ее ярко-зеленые крылья все время находились в движении, и она преодолевала по сто миль [2] в час. Языком она тоже трепала без устали. Глэдис слыла городской сплетницей и работала в единственной в Тенистой Лощине газете «Вестник», где она вела колонку и регулярно писала о городских мероприятиях и вообще о том, что происходило в Тенистой Лощине. Возможно, это была не самая престижная должность, но ей с ее талантами она прекрасно подходила. Че-Бе Стоун, редактор «Вестника», любезно предоставил Глэдис маленький письменный стол в отделе новостей, и таким образом она стала первой обозревательницей светской хроники, которая получила статус штатного репортера. После того как ей оказали такие почести, Глэдис гордо надувала грудь и ежедневно являлась на работу. Че-Бе Стоун любил, чтобы все его журналисты находились в редакции, где он мог следить за ними пронзительными глазами скунса.

Глэдис вдовствовала, ее птенцы давно выросли и улетели кто куда. А будучи обитательницей пустого гнезда, она каждый день с нетерпением ждала, когда сможет отправиться на работу. Кроме того, она хотела доказать свою нужность газете, чтобы работа у нее была всегда.

В это утро Глэдис вылетела из своего маленького соломенного дома, расположенного высоко на одном из буков за пределами городской черты, и полетела в сторону центра и редакции газеты. Она вглядывалась в тропы, частично скрытые листьями, где стояла тишина, и поняла, что почти никто еще не проснулся. Глэдис заметила только Джо, шагавшего по северной тропе, и его массивные копыта поразительно тихо ступали по дороге. Лось по своей природе не относился к тем, кто рано встает – по крайней мере, в сравнении с птицами. Но Джо и подумать не мог о том, чтобы заставить кого‑то из посетителей ждать перед закрытыми дверьми кафе. Он вставал до рассвета, чтобы открыть заведение и сварить свежий кофе, который будет подавать своим клиентам. Казалось, Джо всегда на работе, при этом он никогда не жаловался, несмотря на то что был один в этом мире, если не считать его сына, Джо-младшего. Официанты и повара приходили и уходили… Джо неизменно оставался.

Глэдис уделила Джо мало внимания, пока махала крыльями над лесом. У нее хватало собственных проблем, о которых стоило беспокоиться, спасибо большое. Когда она пролетала над самыми высокими ветками, у нее буквально гудело в голове – мозг был занят мыслями о ее младшей дочери Хизер, которая недавно переехала к новому мужу. Да, они оба взрослые, но прерогатива матери – беспокоиться о своих отпрысках, и Глэдис не являлась исключением. Конечно, ее девочка говорила, что счастлива. Они с мужем жили в своем собственном мире, в дне лёта от Глэдис. Но кто знает, что там творилось на самом деле?

Глэдис не знала и, что для нее несвойственно, чувствовала себя не в своей тарелке, а в результате беспокоилась. Она не хотела пребывать в таком состоянии. Никогда! Ее просто трясло от одной мысли, что она не услышала сплетню!

Погрузившись в свои мысли, Глэдис два раза облетела по кругу пруд у лесопилки, а потом стала набирать высоту вместе с направленным вверх воздушным потоком. Она бросила взгляд на воду, до которой еще не дошел солнечный свет. Глэдис летела вместе с ветром и внезапно заметила кое-что необычное, то, что несколько не вписывалось в привычную картину. Она спустилась чуть ниже, чтобы взглянуть еще разок. Что это может быть? Какой‑то мешок? Кусок дерева, плавающий в пруду? Она опустилась еще ниже, ее гнало вперед природное любопытство.

Бесформенный предмет плавал на гладкой поверхности воды в бледном свете зари и озадачивал Глэдис. Он был неподвижен, не издавал звуков, но точно не являлся кучей спутавшихся водорослей или куском бревна, который слабое течение отнесло в центр пруда.

У колибри все похолодело внутри. Предмет становился все более… знакомым, и это было ужасно! Глэдис судорожно махала крыльями, спускаясь все ниже и ниже, пока наконец не зависла непосредственно над телом жабы, плавающей брюхом вверх. И не просто какой‑то жабы. Это был Отто Зумпф.

Отто давно жил в пруду в Тенистой Лощине. Он заработал репутацию сварливого и неприветливого типа, хотя некоторые обитатели настаивали на том, что в душе он очень добрый. Правда, он ни за что не поблагодарил бы вас, если б вы про него такое сказали.

А теперь, похоже, он умер. Бледные лапы не двигались и словно застыли. Если б не положение тела и не жуткая неподвижность, можно было подумать, что он собирается прыгнуть.

Ошарашенная Глэдис отмечала эти вроде бы несущественные факты, глядя на несчастную жабу с точки обзора, доступной только птицам. Если б кто‑то наблюдал за Глэдис с берега, то не понял бы смысла ее действий. Однако она об этом не думала, потому что все еще пыталась переварить ужасную правду о кончине Отто. Она была в панике.

Мертв! Несчастный Отто мертв! А она, Глэдис Ханисакл, первой узнала об этом! Наконец Глэдис нервно огляделась вокруг, чтобы выяснить, нет ли кого‑то поблизости. Она обнаружила труп, но ей требовалось с кем‑то этим поделиться. Ее крошечное сердечко колибри просто гудело от учащенного сердцебиения. Сердце билось так быстро, что Глэдис испугалась: она же может лишиться чувств! У нее была очень важная новость, которая заинтересует всех в Тенистой Лощине. Она должна с кем‑то поделиться. Нет, она должна сообщить ее всем!

Маленький голосок у нее в голове напомнил, что в первую очередь необходимо поставить в известность полицию. Так будет правильно. Глэдис с важным видом кивнула сама себе. Нужно сообщить властям. Она позвонит в полицию после того, как доберется до редакции и немного успокоится. Хотя она не особо любила Отто, он был ее соседом, а если ты обнаруживаешь соседа мертвым по пути на работу, это шокирует.

Каким‑то чудом пораженная Глэдис, которая никак не могла прийти в себя от увиденного, добралась до места назначения и приземлилась у редакции газеты. Она поспешила в здание, надеясь, что еще никто не пришел. Но стоило ей войти, как она почувствовала сильный запах кофе, который пили в отделе новостей. Она точно знала, кто его пьет – лиса.

Глава 2

Вера Виксен работала корреспондентом отдела новостей «Вестника». Она являлась одной из штатных сотрудников, которые, казалось, жили в редакции, и давно следовала журналистской традиции пить крепкую яву [3] – черный и обжигающий кофе. Его варили из-за производимого им эффекта, а не ради удовольствия. Казалось, что шустрая рыжая лиса подпитывается от него энергией и расцветает. Почти все остальные покупали кофе у Джо. Надо отдать Вере должное, она тоже часто покупала кофе у лося, но ей требовалась постоянная подпитка.

Вера всегда надеялась разузнать какую‑то сенсационную новость и опубликовать эксклюзив, и сегодняшний день не был исключением. Стоило ей только услышать, как в редакцию залетела Глэдис, и у нее задергались острые ушки: она приготовилась услышать последние сплетни, выдаваемые на большой скорости. Но вместо того, чтобы открыть клюв, Глэдис поспешила к своему письменному столу, не сказав ни слова. Это было так необычно, что лиса поднялась со своего места и потрусила к маленькой колибри.

– Доброе утро, – поздоровалась Вера с улыбкой.

Глэдис резко кивнула, но так и не встретилась глазами с лисой. Только Вера неспроста считалась лучшим специалистом по журналистским расследованиям. Она заметила, как тяжело дышит маленькая птичка, буквально хватая клювом воздух.

– Что случилось, Глэдис? – спросила Вера. – Ты выглядишь расстроенной. В чем дело?

Глэдис расплакалась. Сокрытие информации противоречило ее природе. Стоило Вере чуть-чуть подтолкнуть ее – и она совершенно позабыла о своих намерениях и выдала все.

Вера слушала взволнованную колибри, и ее рыжие уши встали торчком, а черный нос подергивался. Смерть? В Тенистой Лощине? Вера, естественно, заинтересовалась. Именно поэтому она и была отличной журналисткой. Хотя некоторые жители города называли ее пронырливой и сующей нос не в свои дела, Вера не обращала на них внимания. Она считала, что хороший репортер должен интересоваться всем и задавать такие вопросы, которые другие задать побоялись бы.

Вытянув основные факты из Глэдис, Вера посадила продолжающую плакать колибри в уголке, принесла ей стакан воды с сахаром, который так любила птичка, и целую стопку салфеток. Мозг Веры напряженно работал. Если Глэдис только что обнаружила тело, возможно, его пока больше никто не видел. И если Вера поспешит, то может оказаться на месте раньше всех и зафиксировать все детали. Смерть Отто станет главной новостью хотя бы потому, что всем в городе когда‑то доставалось от этой жабы.

В отличие от колибри, Вера совсем не считала себя обязанной сразу же отправляться в полицию. Начальником отделения полиции в Тенистой Лощине служил Теодор Мид, черный медведь, который медленно двигался и медленно думал. У него не возникало проблем, когда требовалось разобраться с воровством в магазинах или нарушением уровня шума, но на большее он был не способен. Вера с радостью сообщит о кончине Отто Зумпфа полицейским, но только после того, как сама осмотрит место. Она перекинула ремень фотоаппарата через плечо и приготовилась отправиться в путь.

Перед тем как выйти из здания редакции, она еще раз проверила, как себя чувствует Глэдис. Маленькая птичка все еще тяжело дышала и вытирала глаза. Как только Глэдис придет в себя, то разболтает об увиденном всем, кто встретится у нее на пути. У Веры имелся очень небольшой запас времени до того, как весь город окажется у пруда, чтобы поглазеть на тело Отто. Вера вышла из редакции «Вестника» и поспешила к пруду.

К счастью, было еще слишком рано и проснулись лишь немногие жители городка, за исключением работников лесопильного завода, который возвышался над дальней частью пруда. Колесо уже непрерывно вращалось, и от него по напоминающей стекло поверхности воды разбегались расширяющиеся круги.

Вера шла целенаправленно, висевший на перекинутом через плечо ремне фотоаппарат бил ее в бок. Она остановилась на берегу пруда и принялась его рассматривать. У края воды густо росла плакун-трава с пурпурными цветками, сразу за ней цвели маленькие зеленые водоросли. Все казалось обманчиво спокойным. Только чуть дальше находился Отто Зумпф. Плавал в воде. Мордой вверх. Точно так, как описала Глэдис.

Вера наклонилась и быстро сделала несколько фотографий. Земля у края воды была мягкой и влажной. Из уважения к Отто Вера постаралась не затоптать следы лап. Даже мертвый, Отто, вероятно, не хотел бы, чтобы кто‑то слонялся по его территории и устраивал беспорядок.

По привычке Вера сделала несколько фотографий отпечатков лап, хотя и не была уверена, что по ним можно будет кого‑то опознать. Она прошлась вокруг зарослей сорняков, ее нос при этом яростно подергивался. Вера заметила пустую бутылку, слишком блестящую для того, чтобы быть мусором, спрятанную среди возвышающихся у пруда стеблей. Похоже, кто‑то хотел выбросить бутылку в воду, но она не долетела, пойманная камышами. Вера не стала к ней прикасаться, но сделала еще один снимок.

Ее притягивал вид мертвой жабы – и Вера снова принялась осматривать плавающее в воде тело. Оно находилось далековато от берега, поэтому она не могла рассмотреть детали или вытащить Отто без лодки. При мысли о том, как бедного Отто придется тащить назад на твердую землю, Вера содрогнулась. Она почти с ним не общалась, но, конечно, не могла представить его мертвым. У него случился сердечный приступ? Все дело в возрасте? Хотя всем казалось, что Отто будет жить вечно. Тем не менее с любым может произойти несчастный случай. Может, он вчера вечером напился, не смог правильно оценить расстояние до воды в темноте, упал в пруд и утонул.

– Но разве амфибии тонут? Кто‑нибудь слышал про такое? – пробормотала она себе под нос. – Если б Отто в чем‑то и утонул, то в бутылке со спиртным.

У Веры заканчивалось время. Солнце уже поднялось над вершинами деревьев, вокруг слышались звуки дня, начиналась обычная жизнь. Она еще какое‑то время осматривалась, а затем решила, что пора сообщить о случившемся полиции. Начальник отделения Мид, по крайней мере, раздобудет лодку и доставит тело Отто на сушу.

Перед тем как отправиться в отделение полиции, Вера проскользнула в редакцию «Вестника» и осторожно засунула фотоаппарат в самый большой ящик своего стола, а по пути завернула к Глэдис, чтобы проверить, как там она.

Но Вера не успела дойти до угла, где работала колибри. Она услышала, как Глэдис стрекочет без остановки, и решила подслушать.

– Меня всю затрясло, мурашки побежали по позвоночнику, вверх и вниз, затем я увидела, как несчастный старый Отто плавает там… О, когда я только проснулась сегодня утром, то почувствовала, что день будет плохой! – трещала Глэдис, сообщая новость. Похоже, она полностью восстановила душевное равновесие после пережитого ужаса. Вера обратила внимание, что Глэдис успела приукрасить свой рассказ, добавив намеки на злой рок, который не упомянула, когда рассказывала об увиденном Вере.

Лиса покачала головой и побежала из редакции, чтобы первой добраться до полиции, пока никто не успел ее остановить.

В отделении стояла тишина, но дверь была распахнута, поэтому Вера вошла, не удосужившись постучаться. Мида на месте еще не было, поэтому Вера сообщила об увиденном его заместителю Орвиллу Брауну. Как и его начальник, Орвилл был крупным медведем, хотя и бурым, и гораздо лучше соображающим.

Он заявил Вере, что немедленно отправится к пруду, чтобы заняться расследованием и забрать тело для проведения похорон подобающим образом. Он знал, что начальника не будет еще в лучшем случае пару часов, и Мид не станет спешить даже из-за чего‑то такого серьезного, как смерть. Однако Орвилл любил приходить на работу и начинать свой день спокойно, задолго до появления начальника. Таким образом ему удавалось решать ежедневные проблемы, связанные с охраной правопорядка в Тенистой Лощине. Сидя в одиночестве в отделении, Орвилл мог предаваться своим грандиозным мечтам, в которых сам становился начальником полиции, надевал новую фуражку и блестящий жетон полицейского, пользовался уважением и вызывал восхищение у всего городка.

Может, его преданность делу сейчас сыграет ему на руку. Он займется печальным делом о смерти Отто Зумпфа до обеда, а эта лиса-журналистка напишет про его компетентность и стойкость во время этого тяжкого испытания. Да, на самом деле звучит неплохо.

Вернувшись к реальности, Орвилл предупредил Веру, чтобы она никому не рассказывала о случившемся, пока он со всем не разберется.

– К сожалению, скрыть информацию не получится. Я узнала о случившемся от Глэдис Ханисакл, – сообщила Вера.

Медведь закатил глаза.

– Ну, ладно. Не получится скрыть, значит, не получится.

Заместитель начальника отделения полиции Орвилл собрал все необходимое полицейскому для выполнения своих обязанностей – фуражку, наручники, – нахмурился, принял угрожающий вид и направился к пруду. Вера шагала рядом. Она не спрашивала разрешения к нему присоединиться, но Орвилл еще полностью не проснулся. В любом случае у него не было оснований не допускать лису на место происшествия. Он знал репутацию Веры, знал, какая она журналистка. Она в любом случае оказалась бы там.

– Мне придется где‑то реквизировать лодку, – проворчал Орвилл по пути к пруду. – Начальник забрал лодку полиции, чтобы отправиться в рыболовную экспедицию.

– И что он надеется найти во время этой экспедиции? – с любопытством поинтересовалась Вера.

– Думаю, рыбу. – Орвилл в непонимании уставился на лису. – А что еще можно?

Она подозрительно посмотрела на бурого медведя.

– Это буквально рыболовная экспедиция? Не сбор каких‑то сведений?

– Конечно.

Вера прищурилась, затем вздохнула.

– Не важно. Я знаю, что в здании суда Тенистой Лощины вы оба бываете нечасто.

– Почти не бываем, – улыбнулся Орвилл, демонстрируя огромные зубы. – Большинство сразу же признается.

– Да уж, – выдохнула Вера. Орвилл мог наводить ужас, если хотел.

Он осматривал берег, пока они шли.

– Значит, теперь мне придется искать другую лодку.

– На лесопильном заводе есть несколько, – сообщила Вера. – На тот случай, если лес упадет с баржи.

– Пойдет, – буркнул медведь.

Они дошли до того места, с которого Вера чуть раньше делала фотографии. Она сказала, что посторожит тут, пока Орвилл ходит за лодкой, и затем наблюдала, как огромный медведь спешит к лесопилке и становится все меньше и меньше, удаляясь от нее.

Вера ждала. Через четверть часа она увидела, как лодка отходит от причала у завода и направляется к плавающему телу Отто. Несколько горожан заметили, что что‑то явно не так, и начали собираться вдоль берега, чтобы посмотреть, что же происходит.

Когда Орвилл добрался до тела, Вера услышала, как он удивленно вскрикнул, и на мгновение подумала, что Отто, возможно, все еще дышит. Но медведь не торопился, а это означало, что спешить уже некуда. Он привязал тело к лодке веревкой и начал медленно грести к берегу, к тому месту, где стояла Вера.

Недалеко от берега Орвилл выпрыгнул в воду, подняв огромный фонтан брызг, и вытащил лодку на сушу. Он увидел собравшуюся толпу и заорал:

– Назад! Все назад! Освободите место! Имейте уважение!

Все испугались при виде разъяренного бурого медведя и отступили назад… за исключением Веры. Она знала, что что‑то не так.

– Мне помочь его вытащить? – предложила она.

– Незачем.

Орвилл подошел к телу и аккуратно его поднял, словно это был детеныш, а не труп. Абсолютно спокойно он донес Отто до берега и осторожно опустил на холодную грязную землю мордой вниз. Огромный медведь содрогнулся лишь раз, не от отвращения или холода, а от ярости.

Вера поняла почему, когда присмотрелась получше.

В дополнение к тому, что Отто лежал мордой вниз и не двигался, из тела струилась темная струйка крови. Больше всего пугала рукоятка ножа, торчавшая из его спины.

Вера отступила назад, ее скрутило.

В Тенистой Лощине почти не совершалось преступлений и, насколько знала Вера, убийств не совершалось никогда. Может, Отто и был сварливым и неприветливым, но он был одним из горожан и на протяжении многих лет жил рядом с прудом у лесопильного завода.

– Кто мог это сделать? – прошептала Вера.

Орвилл встал в полный рост, отряхиваясь и разбрызгивая воду.

– Не знаю, но обязательно выясню.

Если заместитель и помнил, что он работал под началом Мида, ему, похоже, на это было плевать. Он мог собрать доказательства, все сфотографировать, связаться с похоронным бюро «Мирная лощина» на Тисовой улице, чтобы те забрали тело Отто до того, как начальник полиции вылезет из кровати. Орвилл любил свою работу и знал, что у него хорошо получается выполнять свои обязанности. Его волновало, что он выполнял бóльшую часть работы, а все заслуги забирал его начальник, но жаловаться Орвилл не хотел, это казалось слишком мелочным. В конце‑то концов, кого на самом деле волнует, который из медведей раскроет дело о краже ледяной скульптуры?

Но сейчас он думал по-другому. Мелкие преступления были частью жизни городка, но убийство – это оскорбление, нанесенное цивилизованному обществу. Может, Отто и не был самым милым соседом, но никто не заслуживал такого конца. Несмотря на положение дел, Орвилл чувствовал волнение. Может, именно по этой причине он пошел по этой стезе? Защищать Отто было слишком поздно, но Орвилл точно мог по справедливости наказать виновного в смерти жабы.

Со своей стороны Вера также знала, что это открытие меняет дело. Меняет все! Она оставила Орвилла выполнять его работу и понеслась назад в редакцию. Хотя бы один раз ей удалось опередить Глэдис и первой узнать сенсационную новость. К несчастью, это была трагедия.

Но это также мог быть и ее шанс.

Глава 3

В то время как горожане собрались у пруда и в ужасе наблюдали за тем, как Орвилл вытаскивал из воды труп, а Глэдис неустанно трещала, повторяя историю, которая утратила свою свежесть, до тех пор, пока у нее не пересохло в горле, в кафе «За кружечкой у Джо» все шло своим чередом. Там все еще пребывали в блаженном неведении.

Джо работал, выполняя обычные утренние обязанности. Он наслаждался своим любимым временем дня – подготовкой к наплыву посетителей на завтрак. Он сварил кофе, потом выставил в витрине различные кексы и булочки. Их испекли предыдущим вечером, теперь они остыли и восхитительно пахли. Он поставил салфетки в салфетницы (но не заполнил их до предела) и вытер столы до блеска. Джо гордился тем, как успешно вел дела. У него было отличное заведение! Если у него появлялась свободная минутка, то он обязательно проводил тряпкой по стойке и перекладывал булочки, чтобы в первом ряду оказались самые свежие с яблочной начинкой. Он мог поспорить, что к обеду они все закончатся.

Джо вздохнул – лоси умеют очень тяжело вздыхать, учтите. В юности он и подумать не мог, что жизнь у него сложится именно так – он будет управлять кафе в маленьком городке и в одиночестве растить сына. Но теперь у него было это кафе, и бóльшую часть времени он был благодарен судьбе за это. В некоторые дни он даже не думал о своей жене и не гадал, почему она ушла. Бóльшую часть времени он чувствовал удовлетворение, если не счастье, и делал все, что только может лось. Его любили в Тенистой Лощине, считали хорошим зверем, хотя он никогда не демонстрировал интереса ни к одной из одиноких дам, которым подавал кофе.

В настоящее его вернул быстрый стук в дверь кофейни.

Джо понял, что уже почти шесть часов утра. Время открываться! Он отпер дверь и перевернул табличку на «Открыто».

– Заходите, заходите! – громко закричал он белке, которая ждала снаружи. – Один кофе, сейчас подам! – Джо широко улыбнулся. Он не собирался больше размышлять о прошлом. Это никогда не заканчивалось ничем хорошим.

Белка оказалась первой посетительницей из многих. Вскоре в кофейню вбежал самец мыши.

– Привет, Джо! Мне как обычно, – попросил он, подергивая усами.

Это был один из постоянных посетителей Джо: Говард Читтерс, главный бухгалтер Реджинальда фон Биверпелта, владельца лесопилки. Говард всегда спешил, поскольку всюду немного опаздывал. Каждое утро он забегал в кафе, чтобы набрать разной выпечки с собой на работу. Все знали, что у Джо лучшая выпечка в городе, а для мистера фон Биверпелта подходило все только самое лучшее.

Конечно, Реджинальд фон Биверпелт был слишком занят и являлся слишком важной фигурой, чтобы самому покупать себе завтрак. Для этого у него имелся Говард. Хотя этот самец мыши и числился бухгалтером, ему приходилось выполнять самую разную работу и поручения, которые и близко нельзя было назвать привлекательными. Многие жители городка не стали бы терпеть такое отношение к себе, но Говарду была очень важна его работа: дома его ждало много ртов, которые требовалось кормить. У них с его милейшей женой, миссис Амелией Читтерс (светом его убогой жизни), родилось пять пометов мышат, и если дать Говарду время немного подумать, он вспомнит и скажет вам точное количество своих детей. Говард работал по много часов в день и терпел оскорбления и унижения от фон Биверпелта ради семьи. В последнем помете оказалось трое мышат, а из этого следовало, что работа Говарда стала значить для него еще больше.

К счастью, ему относительно хорошо платили, он был отличным бухгалтером и всегда проверял все по четыре раза. Он любил свою работу. Она позволяла ему уйти из дома, где все было завалено грязными подгузниками, чашками с киснущим молоком и огромными горами деревянных игрушек на ковре. Говард обожал свою семью, ему нравилось быть отцом, но ему также очень нравился и его кабинет на лесопильном заводе, где имелась дверь, которую он мог закрыть. Там его никто не беспокоил, кроме начальника, а тот кричал его имя так громко, что было слышно за две мили.

Говард с беспокойством смотрел на часы, пока Джо собирал его заказ.

– Спасибо, Джо! Запиши на счет лесопилки!

Взяв в лапы пакет с выпечкой, крошечный самец мыши согнулся под тяжестью ноши и, пошатываясь, вышел из кафе.

– Ой! – пискнул Говард, испугавшись кого-то снаружи. – Простите!

– Привеееееет, Джо, – прозвучал голос нового посетителя, появившегося сразу же после исчезновения мыши.

Это был еще один постоянный клиент кафе «За кружечкой у Джо», который приходил рано утром, – профессор Амброзий Хайдеггер. Именно он испугал Говарда – неожиданное появление филина или совы обычно приводило к дискомфорту у мыши даже в таком цивилизованном обществе, как Тенистая Лощина. Сам Хайдеггер придерживался строго вегетарианской диеты после того, как прочитал много литературы о ее пользе. По вечерам он преподавал философию старшеклассникам и считал себя очень сведущим ученым. Хайдеггер зашел в кафе за сладкой булочкой, которой обычно баловал себя перед сном – по большей части он бодрствовал ночью и спал днем.

– О, и еще я возьму несколько замечательных кексиков с тмином на вечер, – добавил он. – Меня ждет много работы после того, как проснусь!

Ему требовалось хорошо подкрепиться, чтобы работать в своем заставленном книгами кабинете, который располагался высоко на вязе за чертой города. Сегодня ему предстояло проверять первые работы учеников в этом семестре. Его работа требовала немалого терпения, потому что он считал бóльшую часть студентов идиотами. Возможно, так оно и было, но им, по крайней мере, повезло учиться у великого профессора Хайдеггера! Он поблагодарил Джо за хорошее обслуживание и оставил щедрые чаевые в банке, стоявшей для этой цели у кассы.

Джо был очень занят на протяжении всего утра. В воздухе стоял гул, и не только из-за того, что это типично для солнечного дня в конце лета. Животные болтали друг с другом. Джо несколько раз уловил слова «заместитель начальника полиции Орвилл» и автоматически стал прислушиваться. Прежде чем он успел осмыслить услышанное, появилась новая посетительница и вклинилась в его мысли.

– Доброе утро, Джо! – Грубый голос принадлежал Ленор Ли. Это была ворона, державшая очень популярный в городке книжный магазин под названием «Жребий брошен». Джо не любил читать, но Ленор была его постоянной посетительницей и всегда быстро соображала. Она залетала рано утром, чтобы выпить кофе и съесть булочку с грецким орехом, а затем отправлялась в свой книжный магазин, чтобы заняться бухгалтерией перед тем, как позже открыть двери для покупателей.

Джо налил ей кофе и положил в пакет булочку, которую она обычно брала. Ленор никогда не изменяла своим привычкам, заказывая одно и то же, и ей нравилось, что Джо брался собирать ее заказ, едва увидев, как она влетает в его кофейню.

– Ленор, что‑то витает в воздухе, – тихим голосом произнес Джо. Обычно он не любил признаваться в отсутствии у него информации, но Ленор была особым случаем.

Она кивнула и задержалась у стойки, чтобы добавить немного меда в напиток.

– Я видела, что у пруда собралось много народу. Все суетятся, бегают. Думаю, кто‑то утонул.

– Правда? Это ужасно.

– Я не уверена в том, что именно случилось, – призналась Ленор. Она тоже терпеть не могла признаваться в отсутствии информации, но Джо был особым случаем. – Я не хотела останавливаться и пялиться, но мне показалось, что я видела в толпе Веру, а она точно мне все расскажет. – Ленор с Верой были хорошими подругами. Их дружба основывалась на схожести характеров – обе были любопытными и любили печатное слово. – Но готова поспорить: ты узнаешь о случившемся гораздо раньше меня.

– Надеюсь, что не случилось ничего плохого, – ответил Джо, опасаясь, что как раз случилось. Он чувствовал беспокойство костями. – Не могу объяснить, но мне это не нравится. Тут что‑то должно измениться.

Ворона посмотрела на него блестящими черными глазами.

– Измениться в Тенистой Лощине? Для этого должно случиться что‑то на самом деле ужасное. – Она забрала свой завтрак. – Одна вещь, которая точно не изменится, – это мой приход на работу вовремя! Береги себя, Джо.

Она перелетела на другую сторону улицы и открыла тяжелую темную дубовую дверь в книжный магазин в то же время, что и всегда. Ленор Ли была очень пунктуальной и обстоятельной, она любила, чтобы все шло так, как ей нравилось. Это отражалось в успехе ее книжного магазина, единственного в Тенистой Лощине (и на самом деле на много миль вокруг).

По традиции обитатели леса не особо увлекаются чтением, но положение дел изменилось после того, как Ленор открыла свой книжный магазин. «Никогда больше город не будет жить без качественных развлечений. Жребий брошен!» – заявила она на церемонии открытия и перерезала ленточку. И ее решение открыть магазин оказалось очень мудрым.

Ее уютный маленький магазинчик находился в перестроенном зернохранилище и выглядел крайне привлекательно. Каждый этаж Ленор посвятила какому‑то определенному жанру, а по стенам тянулись полки с книгами. Центр магазина представлял собой открытую шахту (за исключением первого этажа), а каждый этаж походил на балкон, с которого можно было наблюдать за входящими посетителями. Такая планировка была очень практичной, позволяя Ленор добираться до этажей за несколько секунд. В углах стояли лампы и удобные кресла, где можно было свернуться в клубочек с детективом или последним триллером. Магазин также имел очень удачное расположение напротив кафе «За кружечкой у Джо», и многие посетители делали перерыв в чтении, чтобы перекусить у Джо, а затем вернуться к Ленор. Гармония в бизнесе в их городке была просто необходима. Ленор оглядела свою маленькую империю, но думала она о полученной от Джо новости. Она надеялась, что к ней в самом скором времени заглянет Вера.

Глава 4

В это самое время Вера Виксен находилась в редакции газеты. Она действовала очень быстро после того, как рассталась с Орвиллом. Она понеслась в темную комнату для проявки фотопленок, которая находилась в подвале. Теперь лиса сидела, склонившись над своим письменным столом и изучая только что проявленные черно-белые фотографии места преступления. Орвилл выглядел очень решительным и разгневанным, когда доставил тело Отто на берег, поэтому, как считала Вера, медведь приложит все усилия, чтобы найти убийцу. Однако она больше верила в его намерения, чем в компетентность.

На самом деле Вера не сомневалась, что именно она имеет самый большой опыт в проведении расследований в Тенистой Лощине. Она работала в отделе по борьбе с преступностью в большом городе на юге страны перед тем, как выбрать более спокойную жизнь в Тенистой Лощине. Немногие соседи знали про ее прошлое, и Вера не собиралась ставить об этом в известность всех остальных. У нее были свои тайны, и она предпочитала, чтобы они оставались тайнами.

– Вера! – кричали из задымленного кабинета главного редактора.

Вера вздохнула и закатила глаза, а затем аккуратно подсунула фотографии под вчерашнюю газету. После этого она встала из-за стола и поспешила в кабинет главного редактора. В клубах дыма просматривались только очертания его фигуры.

– Да, Че-Бе? – спросила она.

Че-Бе Стоун был упитанным, но энергичным пожилым скунсом. Сейчас он гневно смотрел на Веру, сидя за массивным дубовым столом.

– Что с убийством? – спросил он, вертя сигару.

– Я работаю по этому делу, Че-Бе, – заверила его Вера, кашляя, оттого что мерзко пахнущий дым заполнил ее легкие.

– Я только что услышал о нем от сержанта – как там его? Орвилл? Он хочет разместить в газете заявление, но не желает за него платить!

– Но он же заместитель начальника полиции, Че-Бе. А мы не берем денег с полиции за публикацию официальных заявлений, – терпеливо объяснила Вера.

– Не берем? Да это преступление! – рявкнул Че-Бе, при этом его сигара чуть не выпала из пасти. Он очень болезненно относился к вопросам оплаты. – В любом случае это большая новость. Огромная. Судьбоносная! Работай по этому делу, Вера. Я хочу получить броский заголовок и статью на всю полосу к закату солнца!

– Мне нужно вначале раздобыть факты, и только потом я смогу о них написать, Че-Бе.

– Ну, тогда иди! Иди, иди! И пиши черным по белому! – заорал он.

Вера помчалась со всех лап из задымленного кабинета и остановилась у своего письменного стола только для того, чтобы схватить фотографии. Все будет в черном и белом цвете и черным по белому. У нее задергался нос. Ей не требовалось, чтобы Че-Бе говорил ей, что это большая новость.

Через несколько секунд лиса уже оказалась на улице, посмотрев по сторонам перед тем, как перебежать через дорогу. Конечно, переходить улицу в Тенистой Лощине было совсем не опасно. Жизнь здесь текла медленно и неторопливо. Но Вера чувствовала, как в воздухе изменилось настроение.

Те спокойствие и тишина, которые раньше царили в городке, исчезли. Жители стояли в дверных проемах и переговаривались друг с другом, позабыв о своих обычных делах. Но поскольку убили ворчливого отшельника Отто Зумпфа, с шоком от его смерти все существа должны были справиться быстро, переключившись на сплетни об убийстве.

Лиса перебежала на затененную сторону Главной улицы и секунду спустя вошла в кафе «За кружечкой у Джо». Она огляделась. В кафе было полно посетителей, все болтали, выстраивая версии, и выглядели обеспокоенно. Казалось, будто в городе отмечали какую‑то особенно мрачную дату.

– Вера! – Джо заметил ее и уже наливал черный кофе, который она обычно брала. – Вот, возьми. Похоже, что ты уже в курсе событий.

– Значит, ты тоже слышал? – Это был глупый вопрос. Если в городе происходило что‑то заслуживающее внимания, то Джо обязательно слышал эту новость.

– Глэдис залетала примерно полчаса назад, чтобы выпить что‑нибудь бодрящее и смочить горло. Сегодня утром оно у нее полностью пересохло.

Несмотря на мрачную тему, Вера быстро улыбнулась Джо, сверкнув зубами.

– Бедные твои уши.

– Вообще это ужасно, – серьезно сказал Джо. – Это неправильно – то, что случилось с Отто.

– А убийство хоть когда‑нибудь бывает правильным? – задала она риторический вопрос.

Джо молчал какое‑то время, затем заговорил, очень медленно произнося слова:

– Иногда оно бывает оправданным. – Казалось, он говорил сам с собой. Затем Джо покачал головой, и его ветвистые рога поцарапали потолок. – Но Отто никому не приносил зла.

– Он много спорил и ругался с жителями города, – заметила Вера. Она, как и все остальные, прекрасно знала репутацию жабы, хотя и не жила всю жизнь в Тенистой Лощине.

Джо снова покачал головой.

– Но это были только слова! Да, он был ворчуном. Но его споры с соседями были развлечением. Он так забавлялся! Он же никому не навредил. Если кто‑то и страдал, то он сам, живя в полном одиночестве. Из-за его чудачеств все держались от пруда подальше.

Вера кивнула и достала блокнот.

– Я могу тебя процитировать?

Вера попросила Джо поделиться информацией об Отто Зумпфе. Что он еще про него знал? Лось вспомнил несколько историй, связанных со сварливым обитателем пруда. Похоже, Зумпф приехал откуда‑то с крайнего севера, где очень длинные ночи и холодные зимы заставляют некоторых существ по полгода прятаться глубоко под землей. Джо подозревал, что привычка Отто жить отшельником даже в относительно мягком климате лесов, окружающих Тенистую Лощину, объяснялась сильно развитым инстинктом самосохранения.

Самец жабы жадно пил кофе при каждой возможности, поэтому Джо часто его видел. Но в последние годы Зумпф стал более молчаливым и все больше времени проводил в одиночестве. Он редко разговаривал с кем‑либо в городе. Даже добродушному Джо нечасто удавалось услышать от него хоть слово. Самые длинные разговоры Отто (если их вообще можно было назвать разговорами) представляли собой яростные перепалки или споры с теми, кто попадался ему на пути.

По словам Джо, вчера Зумпф яростно ругался с самым главным зверем в городе, самим Реджинальдом фон Биверпелтом, неофициальным мэром города. В последние несколько недель Зумпф выступал против дамбы лесопильного завода из-за того, что та загрязняла его часть пруда. После долгих подстрекательств фон Биверпелт забыл про чувство собственного достоинства и ответил Отто в его же стиле, используя такие грубые слова, которые Вера не сможет опубликовать в газете.

– Конечно, я не утверждаю, что вчерашний спор имеет какое‑то отношение к смерти Отто, – продолжал Джо. – Он ругался со всеми. Вчера еще и с Руби поругался. Сказал ей что‑то совершенно непристойное. Ее пошатывало, когда она зашла ко мне сегодня утром. На час позже обычного, да и судя по виду, она всю ночь глаз не сомкнула.

На самом деле Руби Юинг буквально ввалилась в кофейню. Джо не имел привычки задавать лишние вопросы, поэтому просто поприветствовал ее и принялся за приготовление очень крепкого напитка. Если говорить на простом и понятном языке, то Руби совсем не была овцой, когда дело касалось взаимоотношений с противоположным полом. Никакой скромности, робости и застенчивости! Она любила весело провести время, хотя хорошо работала (когда работала), и Джо это прекрасно знал, потому что какое‑то время она была официанткой у него в кафе. Руби переходила с одного места работы на другое импульсивно, ни с того ни с сего. В настоящее время она работала в доме престарелых «Добрая ворона».

Джо, как и всегда, был тактичен, пожелал ей доброго дня и отвернулся, протирая стойку так, чтобы та блестела. Руби ушла очень быстро, почти ничего не сказав. Вера воздержалась от едкого комментария о том, что эта овца, похоже, не смыкает глаз большую часть ночей. Джо, конечно, был вежливым и не стал упоминать эту сторону жизни Руби.

Вера закрыла блокнот.

– Ну, мне, наверное, пора.

Она точно знала, куда теперь пойдет, и пошагала дальше по улице.

– Ленор? – крикнула Вера, оглядывая книжный магазин. – Ты здесь?

Единственным звуком, который Вера услышала в ответ, был шорох крыльев, когда Ленор спускалась со стропил. Ее кабинет находился на самом верху старого зернохранилища, где никто не мог ее побеспокоить.

– Привет, – ответила ворона, легко приземляясь рядом с лисой. – Сказала бы «доброе утро», но, похоже, оно совсем не доброе, правда?

– Значит, ты тоже в курсе, – заметила Вера.

– Я думаю, о случившемся уже знают все. Здесь новости распространяются очень быстро.

– Я пишу статью про смерть Зумпфа, – пояснила Вера. – Ты знаешь, что в Тенистой Лощине никогда раньше не случалось убийств?

– Это не совсем так. – Ленор взъерошила перышки. – Я только что перечитывала местные хроники. В первые годы своего существования Тенистая Лощина была довольно суровым городом. Убийство произошло при жизни моего деда, когда лесопильный завод только начали строить. На строительной площадке нашли мертвого рабочего. Вначале его смерть посчитали несчастным случаем, но вскоре выяснилось, что он застукал другого рабочего за воровством денег из фонда строительства. Личность вора выяснили быстро, но он успел сбежать до того, как до него добралась полиция. Ласка [4] – что тут еще говорить. – Заканчивая историю, Ленор многозначительно взмахнула крыльями.

– Как интересно! Я могу вставить это в статью, – заметила Вера, быстро все записывая.

– Я не думаю, что Отто мог разозлить кого‑то достаточно сильно, чтобы в него воткнули нож, – задумчиво продолжала Ленор. – Он, конечно, был чудаковатый, но вел себя так последние десять лет, а не только вчера.

– Вероятно, кто‑то отреагировал на сказанное несколько по-другому, – заметила Вера. – Или произошло что‑то еще.

Их разговор прервал донесшийся с улицы шум. Лиса с вороной напряглись, повернулись и выглянули в открытую дверь.

Заместитель начальника полиции Орвилл не тратил время зря. Он вел енота со скованными за спиной лапами по середине Главной улицы. Енот громко протестовал из-за такого отношения, но мрачное выражение морды медведя показывало, что он вряд ли изменит свое решение.

Ленор удивленно каркнула.

– Орвилл ведет Левшу в полицейский участок!

Вера выскочила из книжного магазина на улицу.

– Орвилл! – закричала она. – Ты арестовал Левшу? Ты предъявишь ему обвинение?

Левша, бросив на нее взгляд, узнал журналистку из «Вестника» и тут же заскулил:

– Это предубеждение в чистом виде! Из того, что я раньше попадал кое в какие переделки, не следует, что я убийца. Почему они так думают? Я это не потерплю! Я подам иск! Я добьюсь справедливости!

– Шагай давай, – прорычал медведь. – Умник нашелся.

– Почему ты его арестовал? – опять спросила Вера.

– Я его не арестовал, – недовольно ответил мрачный Орвилл. – Просто веду его в отделение, чтобы задать несколько вопросов.

– Но почему? Что тебе удалось выяснить?

– Оставьте ведение расследования профессионалам, мисс Виксен, – ответил медведь надменным тоном. – Иди и пиши свои статейки. А мне нужно искать убийцу. Следы лап этого зверя обнаружили на месте преступления.

Вера отступила назад. Она чувствовала себя так, словно ее укусила змея. Какое‑то время она наблюдала за медведем, который вел енота вниз по улице, затем прищурилась.

– Мои статейки? – Она открыла блокнот. – Этот надменный… Я такую статью выдам Тенистой Лощине…

Ленор, обняв подругу крылом, повела ее назад в книжный магазин и несколько минут успокаивала.

– Да, он очень высокомерный, Вера, весь такой огромный и могучий, но он на самом деле полицейский. Я уверена, что он приложит все силы, чтобы поймать убийцу.

– А всех его сил будет достаточно? Орвилл собирается допрашивать Левшу просто потому, что в Тенистой Лощине енот лучше всех тянет на подозреваемого. Всем это известно. Но Левша не убийца, даже если это отпечатки его лап… Ленор!

– Да? – Глаза-бусинки у птицы расширились.

– Именно это я и хотела тебе показать. Я сделала несколько фотографий на месте преступления. Орвилл сказал, что Левша оставил там отпечатки своих лап. Давай проверим, что там еще есть. Готова поспорить: Орвилл что‑то пропустил.

– Кто ж будет с этим спорить? – хмыкнула Ленор.

Лиса с вороной склонились над фотографиями, внимательно их рассматривая. Вера выбрала удачные ракурсы, да и сами фотографии получились четкими.

Вера уже видела вызывающую ужас сцену, поэтому подошла к делу прагматично.

– Конечно, его не могли заколоть ножом в воде: он бы погрузился поглубже и сбежал. Это означает, что какой‑то зверь оказался сильнее его на берегу, а затем столкнул его в пруд… или позволил зайти самому. Так что давай смотреть, нет ли чего‑то на берегу…

– Вот. – Ленор коснулась когтем одного места на фотографии. – Видишь следы в грязи? Что‑то широкое наподобие тела Отто здесь тащили в пруд.

– Этот отпечаток на самом деле является отпечатком лапы енота, – добавила Вера, постукивая по еще одному месту на той же фотографии.

– А вот здесь бобровая тропа. И отпечаток копыта. Это ничего не доказывает, несмотря на то, что думает Орвилл. Все пользуются этой тропой. Кроме меня и других птиц, – заметила Ленор, поднимая крыло.

Вера, прищурившись, рассматривала фотографию.

– Мы не всё можем определить по фотографиям. Там осталось много всего. Думаю, нам нужно еще разок сходить самим на место преступления.

– А разве Орвилл не огородил его веревкой?

– И что? – Вера убрала блокнот. – Закрой магазин ненадолго. В любом случае никто не станет покупать у тебя детективы, пока не раскрыто это преступление.

– Грустно, но это так, – согласилась Ленор. – Беги туда. Встретимся на месте.

Хотя Ленор пришлось запирать дверь и вешать на нее табличку «Закрыто», она очень быстро взмыла в воздух и обогнала бегущую по земле лису.

Ленор была уже у пруда, когда туда добежала Вера, и разглядывала место преступления. Орвилл на самом деле его огородил, но оно продолжало привлекать любопытных горожан. Вокруг осталось много отпечатков лап, даже на огороженном участке. Вера вздохнула при виде того, как все затоптали. И это лучшее, на что способен Орвилл?

– Вот стеклянная бутылка с одной из твоих фотографий. – Ленор показала крылом на бутылку, которую Вера видела раньше.

– Да, ее бросили в камыши. Она слишком далеко, мне до нее не добраться, не искупавшись в пруду, – проворчала Вера.

– О, не беспокойся! – Ленор подлетела к бутылке и схватила ее клювом. Как и любая ворона, она всегда замечала блестящие предметы. Ленор бросила бутылку к лапам лисы и опустилась на землю. – Как ты считаешь: это важно?

– Как знать, может, и нет.

Вера взяла находку в лапу. Это была бутылка из-под алкогольного напитка из темно-зеленого стекла с этикеткой, на которой было изображено цветущее дерево и напечатаны иероглифы, которые Вера прочитать не смогла.

– Похоже на бутылки с вином из «Бамбукового леса», – заметила она, имея в виду новый ресторан, которым управлял недавно появившийся в Тенистой Лощине огромный панда по имени Сунь Ли. Он был последним прибавлением к жителям города. Сунь Ли подавал очень вкусные вегетарианские блюда, ставшие популярными в городе. Но Вера практически ничего про него не знала. – Наверное, это старая бутылка. Ресторан открылся несколько месяцев назад.

– Сомневаюсь, – покачала головой Ленор. – Она очень чистая. На ней нет грязи, этикетка не отклеилась, а ведь недавно шли дожди. Она не могла пролежать здесь дольше одного или двух дней.

– Как думаешь: это улика? – Вера с уважением относилась к способности Ленор все быстро подмечать и делать разумные выводы.

– Ну, я не думаю, что кто‑то убил Отто бутылкой. Но мы можем спросить у Сунь Ли, продавал ли он это вино в последние несколько дней, а если да, то кому.

– Отличная мысль. – Вера положила бутылку в свою сумку. – Я больше ничего не вижу. Земля в жутком состоянии! И пока Орвилл не отпустит Левшу, мы не узнаем, почему он его задержал.

Ворона согласилась.

– Мы выясним больше, если поговорим с другими жителями. Давай отправимся в «Бамбуковый лес». Сейчас почти обед!

Глава 5

Ресторан «Бамбуковый лес» располагался в небольшом здании на восточной оконечности Кленовой улицы. Крыша немного загибалась вверх по углам, а вся территория рядом заросла бамбуком. Сунь Ли привез с собой семена бамбука, и очень быстро здесь выросла бамбуковая роща. Из-за высокой травы место выглядело интригующе, как никакое другое в Тенистой Лощине. Светло-зеленые стебли закрывали ресторан так, что он совсем не был виден с улицы. Посетители оказывались в тихом уединенном месте, где наслаждались трапезой.

Ворона и лиса прошли по узкой петляющей тропинке, посыпанной гладкими белыми камушками, которая привела их к ярко-красной двери. До того как одна из подруг успела постучать, дверь медленно открылась. Из темного помещения появилось черно-белое существо.

– Столик на двоих. Пообедать? – спросил Сунь Ли.

Вера слышала, что панда говорит на дюжине языков и диалектов. С другой стороны, она много всего слышала про этого зверя и большей части информации не верила.

Вера бросила взгляд на Ленор, та кивнула.

– Да, пожалуйста, если мы не слишком рано.

– Проходите сюда.

Сунь Ли повел их по залу с низким потолком к освещенному столику у окна, сквозь которое прекрасно виднелся буйно разросшийся бамбук. Хозяин ресторана разлил горячий чай по крошечным голубым чашечкам, казавшимся хрупкими на вид, а затем, волоча ноги, отправился за меню. Ленор с Верой оказались не первыми посетительницами. Две молодые бобрихи сидели в другом углу – наследницы фон Биверпелта. Они уже покусывали маленькие овощные стебли.

Ленор взяла свою чашку и поднесла к свету, наблюдая за тем, как солнце освещает тонкую керамику изнутри.

– Красиво, – заметила она. Ворона любила такие вещи.

– Они вам нравятся? Несколько чашек разбилось во время морского путешествия, но я рад, что бóльшая часть посуды доехала в целости и сохранности, – сообщил Сунь Ли, возвращаясь с меню в виде развернутых свитков. – Блюдо дня сегодня – зеленый горошек с лесными грибами, – продолжил он. – Очень вкусно.

Услышав это, Вера даже не потрудилась взглянуть в меню.

– Отлично. А что у вас можно выпить, кроме чая? – спросила она, сразу переходя к делу. Вера, немного порывшись у себя в сумке, извлекла из нее бутылку и показала ее панде. – У вас есть что‑то подобное?

Сунь Ли выглядел абсолютно невозмутимым, когда взял в лапы бутылку и осмотрел ее.

– Конечно. Я продаю здесь сливовое вино.

– Вы помните, кто последним покупал его у вас? Навынос?

Панда задумался.

– Думаю, что мисс Руби. В начале недели.

– Руби Юинг?

– Да. Она у меня работала сразу после того, как я сюда переехал. Мне требовалась помощь для открытия ресторана. Она очень полюбила сливовое вино. Почему вы спрашиваете?

Вера бросила взгляд на Ленор. Ворона ободряюще кивнула.

– Мы нашли бутылку рядом с телом Отто Зумпфа, – призналась Вера. – Но, конечно, это может ничего не значить.

– Часто трудно понять, из каких деталей состоит рисунок, пока не отойдешь подальше и не посмотришь на ситуацию в целом, – произнес Сунь Ли. Похоже, собственного мнения у него не было. – Извините, мне нужно выполнять ваш заказ.

После того как он ушел, Ленор заметила:

– Похоже, его не особо интересует смерть Отто.

Вера смотрела на бамбук за окном.

– Не уверена, что он вообще когда‑то встречался с Отто. Жаба совершенно точно не стала бы здесь есть.

– Если тут нет какого‑то фирменного блюда из мух и мелких рыбешек, – согласилась ворона.

Ленор с Верой замолчали, обдумывая, есть ли какая‑то связь между Сунь Ли и умершим Отто. Тенистая Лощина была совсем небольшим городком, и было сложно представить, что здесь кто‑то не знаком друг с другом.

Сунь Ли не потребовалось много времени, чтобы приготовить и лично принести им две тарелки, от которых шел пар.

– Мне следовало спросить вас раньше. Вы когда‑нибудь встречались с Отто? – обратилась Вера к панде.

– О да, – ответил Сунь Ли. – Он приходил несколько раз сразу после открытия. Ему нравилось мое фирменное блюдо, которое я подаю на обед. Хотя мне очень жаль, что он считал необходимым заворачивать недоеденное в лист и тайком уносить из ресторана. У меня для этого есть специальные коробочки.

– Он тайком уносил еду? – переспросила Ленор.

Владелец ресторана кивнул с самым серьезным видом.

– Он хотел выяснить рецепт приготовления соуса. Но, конечно, это фамильный секрет.

Лиса с вороной не поняли, шутил Сунь Ли или нет. Он отвесил им легкий поклон и удалился.

От тарелок восхитительно пахло, и Вера с Ленор набросились на еду, а все мысли об убийстве были временно поставлены на паузу. От расследований разгорается аппетит. Однако тема убийства вскоре снова всплыла на поверхность, и подруги принялись обсуждать возможные мотивы.

Раздумывая, будет ли приличным вылизать тарелку или это считается дурными манерами, Вера бросила взгляд на второй занятый в ресторане столик и поняла, что дочери фон Биверпелта смотрят на них. Они сидели далековато для того, чтобы слышать, что обсуждают Вера с Ленор, но смотрели совершенно точно заинтересованно. Вера мгновенно задумалась почему.

Когда Ленор, сидевшая клювом в другую сторону, начала громко рассуждать о вероятной виновности Левши, Вера пнула ее под столом задней лапой и кивнула в сторону занятого столика. Ленор мгновенно ее поняла и затянула длинную обличительную речь, ругая посетителей своего магазина, которые часто усаживались в кресла со стопкой книг, но никогда не удосуживались поставить их обратно на место.

– Неужели они думают, что мне больше нечем заняться? – спросила Ленор жалобным тоном.

Вера сочувственно кивнула, затем снова бросила взгляд на занятый столик. Казалось, молодые бобрихи утратили интерес к подслушиванию. Они собирали свои вещи и готовились уходить. А вещей у них было много. Похоже, обед последовал за долгим шопингом.

У Реджинальда и Эдит фон Биверпелт было только две дочери – Анастасия и Эсмеральда, и они считали, что их фамилия дает им право на уважение и восхищение всего города. Они были моложе Ленор, вероятно, одного возраста с Верой. Ни одна из них не работала и дня в своей жизни. Фон Биверпелт зарабатывал много денег и щедро тратил их на жену и дочерей. Казалось, большую часть своего времени бобрихи проводили в магазинах, или думали про шопинг, или говорили про шопинг… или сплетничали. Дочери фон Биверпелта знали почти всех в городе, потому что их мать заседала во всех комитетах и являлась членом всех советов директоров.

Поговаривали, Реджинальд фон Биверпелт надеялся, что к этому времени его дочери выйдут замуж или уедут из дома, но, судя по всему, ни одно из этих желаний в ближайшем времени не сбудется. Обе бобрихи имели привлекательную внешность (несмотря на сильно выдающиеся вперед передние зубы). Но Анастасия и Эсмеральда были тщеславными и глупыми созданиями, что и являлось главным препятствием для будущего счастья.

К Вере они относились с презрением и больше никаких чувств не испытывали – лису в городе считали успешной, пусть и уделяющей работе слишком много времени. Ленор для них вообще не существовала – они ничего не читали и за покупками в книжный магазин не ходили. Но направляясь к выходу из ресторана, сестры специально прошли мимо столика подруг.

– Разве ты не должна сейчас быть на работе, Вера? – язвительно спросила Анастасия, когда сестры поравнялись со столиком, за которым сидели лиса и ворона. Многочисленные пакеты с покупками, которые несла Эсмеральда, чуть не смахнули чайник со стола. Вера успела его схватить и не дала ему разбиться. Она посмотрела на сестер ледяным взглядом.

– Я работаю, – тихо ответила она. – Я собираю материал для статьи об убийстве Зумпфа.

Фон Биверпелты переглянулись.

– И поиски материалов привели тебя на обед?

– А куда, по вашему мнению, они должны были меня привести?

– О, не знаю. Я же не звезда журналистики, – огрызнулась Эсмеральда.

– А как вы отреагировали на его убийство? Вы хорошо знали Отто? – спросила Вера самым спокойным тоном, на который только была способна.

– «Хорошо знали Отто»? Да этот старый пень только рявкал на нас, называя бесполезными бородавками на экосистеме! Я ему тогда ответила, что он‑то, конечно, все знает про бородавки! Да кому какое дело до этой старой жабы? – насмешливо произнесла Эсмеральда.

Бобрихи фыркнули и ушли. Ленор с Верой проводили их взглядом до выхода.

– Очаровательные девушки, – съязвила Вера, наблюдая за тем, как за сестрами закрывалась дверь, а потом снова принялась за обед.

Ленор покачала головой.

– «Бесполезные бородавки на экосистеме»! Отто умел точно выразиться.

– У него был талант понимать, что беспокоит разных существ, – задумчиво произнесла Вера. – Нашим наследницам не нравится, когда их считают бесполезными.

– Может, и нет, но они не стали бы убивать Отто за его слова!

У лисы слегка задергался нос.

– Давай надеяться, что нет. Если нам придется рассматривать кандидатуру каждого оскорбленного Отто животного, то в подозреваемые попадет весь город.

Ленор сочувственно посмотрела на нее.

– Давай доберемся до сути этого дела. И тебе же нужно писать статью! Через несколько часов сдавать в печать.

Вера кивнула:

– И мне нужно написать хорошую статью. Может, я пока еще не звезда журналистики, но точно знаю, что этот выпуск будут читать все!

Глава 6

Во второй половине дня большинство жителей Тенистой Лощины занимались своими обычными делами, хотя и несколько нервозно, что для них было нетипично. Однако это не касалось заместителя начальника полиции Орвилла. Его распорядок дня в корне не изменился из-за обнаружения трупа в пруду, да и начальника полиции, как обычно, не было на месте.

Орвилл знал, как следует начинать расследование дела. Он совершенно точно опознал труп как Отто Зумпфа, проживавшего в пруду. Он собрал доказательства, включая пробу воды. Он также позвонил в ритуальное агентство, чтобы их представители приехали и забрали тело после обследования. Придется делать вскрытие, и для этого вызвали патологоанатома из соседнего городка, потому что в Тенистой Лощине своего не имелось. Орвилл послал голубя со срочным сообщением. Он с нетерпением ждал прибытия специалиста, потому что сейчас были заняты обе камеры: в одной на койке лежало тело Отто Зумпфа (пока оно не пахло, но это неизбежно случится в скором будущем), во второй находилось совсем не неподвижное тело Левши, который своим талантом к словесным оскорблениям мог посоперничать с усопшим.

Не обращая внимания на Левшу, Орвилл тихо стоял у входа в камеру, где лежал Отто, и думал. Он не очень хорошо знал погибшего, но все равно зрелище было отрезвляющим. Жизнь коротка и в одно мгновение может оказаться еще короче.

Медведь направился к своему гигантскому письменному столу, чтобы подготовить отчет для шефа. Начальник полиции никогда не появлялся на работе рано (если появлялся вообще), но рассчитывал на то, что заместитель будет информировать его о происходящем в городе. Орвилл почти с нетерпением ждал прихода начальника, чтобы увидеть шок у него на морде. Ни у одного из них не было опыта расследования убийств, но Орвилл поставил бы деньги на себя. Он довольно много читал и в свободное время изучал методы работы полиции и методы ведения расследования. Он был почти уверен, что Мид понятия не имеет, что делать в такой ситуации. Но Орвилл был также уверен, что его начальник поставит себе в заслугу поимку преступника независимо от того, кто это сделает.

Сейчас самым важным была видимость продвижения вперед. Поэтому Орвилл выяснил, где находился Левша, и сразу же его арестовал. Ему в любом случае требовалось найти этого зверя: Левшу разыскивали в связи с серией пропаж ювелирных изделий, о чем сообщили из соседнего с Тенистой Лощиной округа ниже по реке. Именно там находились основные «охотничьи угодья» Левши. Сам Орвилл сомневался, что тот имел какое‑то отношение к убийству. Но он хотел, чтобы жители города были спокойны.

Вскоре в Тенистую Лощину прибыл патологоанатом, поспешно скользя по земле. Его звали Соломон Бродхед, он был самцом гадюки с большим опытом определения различных причин смерти. Он не внушал доверия (только страх и отвращение), но на самом деле великолепно выполнял свою работу. Большинство существ, попадавшихся ему на пути, быстренько находили причины, чтобы убраться подальше, но это абсолютно не беспокоило доктора Бродхеда. Он проследовал по внезапно опустевшей Главной улице и вскоре проскользнул в отделение полиции.

– Здравсссствуйте, госссподин полицейсссский, – прошипел он. – Где жертва?

Орвилл кивнул на камеру, в которой лежал Отто.

– Вот там.

Змей проскользнул между железными прутьями решетки в камеру и свернулся кольцом вокруг тела жабы.

– Интерессссно, – заметил он, при этом его язык то появлялся, то исчезал. Доктор Бродхед был способен учуять то, что не мог уловить никто другой.

Орвилл отвернулся. Несмотря на толстую шкуру, его пробирала дрожь.

Закончив осмотр тела, доктор Бродхед выполз из камеры. Орвилл расхаживал перед своим письменным столом.

– Ну? Нашли что‑нибудь? – спросил медведь.

Доктор Бродхед вздохнул:

– Мисссстер Зумпф умер не от кровопотери, то есть причиной ссссмерти является не ножевая рана.

– Вы уверены? – уточнил медведь. В конце‑то концов, Отто воткнули нож в спину. Но медведь вежливо ждал, когда змей продолжит свои объяснения.

– Причиной ссссмерти является яд! – объявил доктор Бродхед, затем сделал театральную паузу. – Я дам вам знать, когда выясню, какой яд исссспользовалсссся. Мне нужно провессссти исссследования в моей лаборатории.

– Сссспасибо, то есть спасибо вам!

Орвилла эта новость несколько шокировала. После того как патологоанатом уполз, Орвилл продолжил ходить взад и вперед по кабинету. Это было очень важное открытие. Если Отто отравили, то он, вероятно, умирал (или уже умер!), когда в него вонзили нож. Кто это сделал и почему?

Орвилл надеялся произвести впечатление на своего начальника, быстро раскрыв преступление. Но теперь стало ясно, что этого не случится. С каждой минутой дело осложнялось. Орвилл прекратил ходить по кабинету, вспомнив, что в камере все еще отдыхает Левша. Ему нужно допросить этого подонка.

Енот лежал, растянувшись на койке и глядя в потолок. Услышав, как Орвилл идет к камере, он сел и снова начал жаловаться:

– Что происходит? Что это была за рептилия, от которой у меня по коже мурашки побежали? Вы не можете держать меня здесь! Я требую адвоката!

У Орвилла уже начинала болеть голова и совершенно не было настроения выслушивать излишне эмоциональные выступления. Он взял стул и поставил его перед камерой Левши.

– Заткнись! – прорычал медведь. Удивительно, но Левша подчинился. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что тебе известно про Отто Зумпфа.

– Я ничего не знаю. Клянусь, – заговорил Левша, нервно заикаясь под суровым взглядом Орвилла. – Может, я и вор, но я никогда никого не убивал. Зачем мне убивать жабу?.. Да он жил хуже, чем я. Воровать у него нечего! Вы должны мне поверить!

Звучало вполне правдоподобно, но Орвилл не был готов выпустить енота из камеры.

– Этого мало. Проведешь ночь здесь, – заявил он Левше. – Посмотрим, не вспомнишь ли что‑то полезное утром.

Проверив, что камера Левши надежно заперта, Орвилл направился в кофейню Джо, где заказал одно фирменное блюдо для Левши, а второе себе, чтобы немедленно съесть. У заместителя начальника отделения полиции был невероятно долгий день, и он с нетерпением ждал возможности отправиться домой хотя бы на несколько часов. Ему будет легче заниматься расследованием после того, как он поест и поспит. Поглощая ужин (желудевое пюре с медом и гарниром из жаренных на гриле кусочков яблока), он думал, что было бы неплохо поделиться с кем‑то своими идеями. Но затем Орвилл решил, что предпочтет работать по делу один, чтобы не разбираться еще и с начальством. Мид, можно сказать, отсутствовал, даже когда присутствовал.

Наконец добравшись до дома, Орвилл налил себе рюмочку настойки из лесной бузины. Он пил мало спиртного, но с наслаждением пропускал рюмочку-другую после долгого дня. Этот день получился самым долгим из всех, которые он помнил, – ведь Тенистую Лощину совсем нельзя было назвать рассадником преступной деятельности.

Орвилл устроился в кресле, чтобы выпить настойку и все хорошенько обдумать. Он едва ли успел допить рюмку, когда его голова опустилась вниз и он захрапел. Такое случалось довольно часто, а затем, через несколько часов, Орвилл резко просыпался – проголодавшимся и в плохом настроении. И хотя медведь этого еще не знал, на следующее утро он будет очень недоволен.

Пока Орвилл дремал в кресле, Вера судорожно строчила в редакции газеты. За ее стенами было тише, чем обычно в городе, да и в лесу, казалось, не слышалось вечернего пения птиц. Вера спешила закончить статью и успела всего за несколько минут до установленного срока. Че-Бе стоял у нее над душой и дышал в затылок.

– Думай о продажах! – сказал Че-Бе, глаза которого необычно блестели. – Все захотят купить по экземпляру. Им нужна будет газета. Это история года! Десятилетия! Надеюсь, что судебный процесс затянется на несколько недель!

Вера смотрела, как работают наборщики и статья занимает свое место. Когда заработали печатные станки, она широко зевнула.

– Ну, дело сделано. Мне нужно немного поспать. Увидимся утром.

– Очень рано утром, лиса. Ты должна заниматься этим делом, пока к нему не угаснет интерес, поняла меня? Пока это дело не умрет!

– Неудачный выбор слова, но я вас услышала, Че-Бе.

Глава 7

Вера с трудом добралась до своей норы и сразу же рухнула на мягкую постель. Она отключилась и крепко проспала до тех пор, пока яркий солнечный луч не ударил ей в глаза.

– Слишком рано, – пробурчала она себе под нос.

– Вера! – позвал ее голос снаружи. – Вера, ты проснулась?

– Кому я понадобилась? – прорычала лиса.

– Это Глэдис. Че-Бе хочет, чтобы ты немедленно бежала в редакцию. Орвилл прочитал твою статью и слетел с катушек!

– Этого и следовало ожидать, – простонала Вера, но у нее задергались уши. Несмотря на усталость, лиса улыбнулась. Значит, ее статья заинтересовала медведя? Именно к этому она и стремилась.

Глэдис маячила перед норой, пока из нее не вышла Вера и не направилась по Кленовой улице в направлении Главной. Колибри непрерывно болтала, а Вера только кивала в нужных местах. В любом случае бесполезно пытаться вставить хоть слово.

Конечно, Глэдис хотела говорить только на одну тему. Новость об убийстве Отто теперь дошла до самых дальних уголков леса, и в немалой степени благодаря «Вестнику», в котором всю первую полосу занимала статья о совершённом преступлении (написанная Верой Виксен, штатным репортером).

Когда Вера повернула к кафе «За кружечкой у Джо» и потянулась к двери, Глэдис закричала:

– Нет времени пить кофе! Че-Бе сказал: никаких отклонений от курса.

– Кофейня – это не отклонение от курса, Глэдис. Это необходимость.

Вера распахнула дверь. Когда она шла к стойке, к ней повернулось несколько пар глаз. Зашуршали экземпляры утренней газеты.

– Отличная статья, Вера, – была первая фраза Джо, которую он произнес, наливая Вере ее обычный кофе.

– Вы на самом деле нашли доказательства, которые пропустила полиция? – пропищал голос. Он принадлежал одному из старших детей из клана Читтерсов, вероятно третьего помета. Вера никак не могла запомнить их имена.

– Я слышал, Орвилл так бушевал, что его впору было связывать, – заметил другой зверь.

– Ну, по крайней мере, твоя статья заставила его прочитать газету, – сухо пробурчал Джо.

Вера благодарно кивнула, когда Джо вручил ей напиток. Глэдис отогнала собравшихся вокруг Веры зверей и быстро повела ее в редакцию, подгоняя по пути.

Внутри редакции все бурлило. Скунс мгновенно заметил Веру.

– Ты о чем думала, лиса? Ты с ума сошла? – заорал Че-Бе, не вынимая сигару из пасти. – Орвилл пригрозил закрыть газету!

– За что? – лукаво спросила Вера.

Че-Бе взял в лапы газету и процитировал:

Хотя автор этой статьи уверена в компетентности полиции Тенистой Лощины, она не посчитала лишним самой наведаться на место преступления и обследовать его. В результате автор обнаружила предмет, который, вероятно, проглядела полиция: пустую бутылку из-под сливового вина, оставленную, возможно, нападавшим. Владелец «Бамбукового леса» мистер Сунь Ли опознал бутылку как проданную в его ресторане и вспомнил, что такую бутылку покупали всего несколько дней назад. Неизвестно, почему полиция не работает в этом направлении.

Газета будет рада получить любые дополнительные сведения, которые нам смогут предоставить. Каждый желающий передать информацию о смерти Отто Зумпфа может написать в «Вестник» на имя главного редактора Че-Бе Стоуна.

Гарантируем полную анонимность.

– Ты только дураком Орвилла не назвала, Вера.

Она нетерпеливо взмахнула лапой.

– Я сообщаю то, что вижу, Че-Бе. Вы же сами велели мне заняться расследованием, вот я и занялась.

– Сегодня утром пришло тридцать писем редактору! – заорал Че-Бе.

– Это хорошо или плохо?

– Ты шутишь? Это великолепно! Половина считает, что ты права, другая половина – что нет. И еще есть те, кто считает тебя нахальной и бесцеремонной. Но они все читают – и покупают – газету!

Вера закатила глаза.

– Я рада, что это сработало. А теперь, если вы меня извините…

– Не так быстро, лиса. Ты должна прямо сейчас топать в отделение полиции и извиниться перед Орвиллом. Это единственный способ заставить его от меня отстать.

– Извиниться? Я ни в чем не виновата!

– Сделай это, лиса. Или ты больше не занимаешься этим делом. – Че-Бе в последний раз хмыкнул и развернулся, показывая, что разговор окончен.

Поскольку выбора у Веры не было, она направилась прямо в отделение полиции. Каменное здание стояло в тени больших дубов, которые росли вдоль квартала на Главной улице. Она застала Орвилла сидящим за письменным столом, сегодняшняя газета (довольно сильно измятая и порванная) лежала на его столе. Начальника полиции Мида не было видно. Зато Левша был виден и очень хорошо слышен в своей камере дальше по коридору.

Орвилл прищурился, увидев, как Вера заходит в отделение. Его глаза превратились в такие узкие щелочки, что лиса задумалась, разумно ли поступила, написав такую смелую статью. В памяти всплыла поговорка о том, что нельзя тыкать в медведя палкой, но Вера не смогла вспомнить, что она еще означает, кроме того, что это глупо.

Заместитель начальника полиции был крупным существом, в особенности когда вставал в полный рост – как он сделал сейчас. И теперь он смотрел сверху вниз на менее впечатляющую своим ростом Веру. Она увидела мускулистые лапы медведя и с трудом справилась с инстинктивным желанием бежать.

– Доброе утро, Орвилл, – поздоровалась Вера и попыталась улыбнуться.

– Мисс Виксен, поправь меня, если ошибаюсь, но я позволил тебе вместе со мной отправиться на место преступления, – заговорил медведь тихим спокойным голосом, который вызывал большее беспокойство, чем если б он орал. – Я позволил тебе фотографировать. Я позволил тебе осмотреть тело. И в ответ на такое особое отношение ты написала вот это. – Он шлепнул лапой по разложенной на столе газете и проколол лист когтями.

Шерсть на загривке у Веры встала дыбом.

– Это все правда!

– Это неуважительно, и это усложняет мою работу, – ответил Орвилл. – Не пытайся провернуть ничего подобного еще раз, лиса, или я тебя раздавлю.

Вера сделала шаг назад, стараясь не съежиться, хотя всем ее конечностям очень этого хотелось.

– Раздавишь меня? Тебе вначале нужно поймать меня, медведь, а я долго могу бегать вокруг тебя кругами!

– Посмотрим, лиса. По крайней мере, ты хорошо повеселилась, когда писала свою статейку.

– На самом деле нет. Че-Бе велел мне порыскать в округе, вот я и порыскала. Что я могу поделать, если нашла то, что упустил ты?

– Ты – просто журналистка, – в раздражении огрызнулся Орвилл. – Не забывай: единственный детектив, занимающийся этим делом, – это я! Меня нанимает город для расследования преступлений.

– А как насчет твоего начальника? – спросила Вера.

Орвилл фыркнул.

– Ты его здесь видишь? Да даже убийство не может оторвать его от рыбалки.

Вера увидела открывшуюся возможность и решила использовать другой подход.

– Наверное, тебе и правда трудно, раз приходится делать все одному, – произнесла она мягким голосом.

– Никто не понимает, сколько здесь работы! – проворчал Орвилл. – Конечно, Тенистая Лощина кажется тихим и спокойным городком. Но что‑нибудь постоянно происходит. То превышение допустимого уровня шума, то кто‑то бросит желудь в окно школы. На прошлой неделе Анастасия фон Биверпелт свалилась в овраг, когда пыталась сделать селфи… И еще кражи! – Он гневно посмотрел в сторону Левши. – Двадцать пять фунтов [5] меда из полевых цветов исчезли из универсама на прошлой неделе. И где я их нахожу? Под тентом в весельной лодке, стоящей в пруду у лесопильного завода. У Левши пока не нашлось времени перегнать ее вниз по реке.

Вера захлопала ресницами.

– Боже мой! И как ты их нашел?

Орвилл пожал плечами.

– Получил подсказку от Зумпфа. От него почти ничего не ускользало. Неудивительно, что Левше захотелось ему отомстить.

– Я его не травил! – заорал Левша из своей камеры.

– Закрой пасть, енот! – прорычал Орвилл, но было уже поздно.

– Погоди-ка, – ухватилась за информацию пораженная Вера. – Отравил? Кто так решил?

Медведь смотрел на нее какое‑то время, а потом решил, что часть правды нужно сообщить.

– Скользкий змей, патологоанатом из соседнего округа. Он еще готовит полный отчет, но кое-что сказал сразу. Он заявил, что Отто выпил яд – или кто‑то заставил его это сделать. Его закололи ножом уже мертвого.

– Значит, Отто выпил яд. О боже… бутылка из-под вина! – воскликнула Вера, понимая важность своей находки.

У Орвилла тоже округлились глаза.

– Мне нужна эта улика, лиса.

– Она у меня с собой.

Веру потрясла новость о том, что использовался яд. Она быстро достала бутылку из сумки.

Орвилл забрал ее у лисы, очень осторожно взяв огромными лапами.

– Отлично. Я прямо сейчас отправлю ее доктору Бродхеду для проведения анализа. Если яд был в ней, то это уже какая‑то зацепка.

– Ты отлично знаешь свое дело. Ты должен стать начальником полиции. – Сказав это, Вера для пущей убедительности похлопала ресницами.

Орвилл снова выпрямился в полный рост.

– И, должен заметить, я на этой должности неплохо бы работал. – Затем он резко склонился к Вере. – Но если ты думаешь, что я поведусь на такую явную лесть, ты меня недооцениваешь! – Он обнажил клыки в трех дюймах от морды Веры.

У нее затряслись лапы, но она все равно резко ответила:

– Мы еще посмотрим, кто кого недооценивает, медведь! Готова поспорить: я найду убийцу раньше тебя!

Она развернулась, махнула хвостом и выбежала из отделения полиции.

Хотя Орвилл яростно взревел, он не побежал за ней. Вера посчитала, что ей повезло. Да любой обитатель леса испугался бы от одной мысли, что его будет преследовать разозленный медведь.

Она бежала по улице и думала о новом развитии событий. Она поняла, что не только еще больше раздразнила Орвилла, но и не извинилась перед ним. Упс. Че-Бе на стену полезет, если узнает, как прошла встреча и как она все испортила.

– После этого для меня будет лучше первой найти убийцу Отто! – пробормотала она себе под нос. – И яд! Это все меняет. А теперь нужно выяснить, где кто находился в ночь его смерти.

Вера пробежала мимо редакции, не желая разговаривать с Че-Бе и признаваться, что она не сделала того, что он велел. Вместо этого она сразу направилась в книжный магазинчик «Жребий брошен», чтобы обсудить отравление с Ленор.

Оказалось, что Ленор изучала методы расследования преступлений. Она устроилась рядом с окном, опустив клюв в книгу, на тот случай, если в магазин в такую рань зайдет кто‑то из покупателей. Она достала несколько книг об убийствах и просматривала их, делая пометки. Ленор углубилась в сборник рассказов о хорошо известном детективе, который использовал дедуктивный метод. Она надеялась найти руководство для расследования убийства.

Пока она выписала несколько ключевых моментов:

• Главная ошибка – строить теории, пока не собрана информация. Соберите факты и улики, а затем посмотрите, какая теория подойдет.

• Отбросьте все невозможное. То, что останется (каким бы невероятным оно ни казалось), И БУДЕТ ОТВЕТОМ.

• Рейхенбахский водопад[6]= плохое место для отпуска.

Когда Вера вбежала в магазин, Ленор только что отложила гусиное перо. Лиса тяжело дышала, еще не отойдя от встречи в отделении.

– Ленор, я только что из полиции. Ты никогда не догадаешься! Отто отравили!

Ворона в удивлении опустила книгу на стол.

– Но ты же говорила, что его закололи ножом! – напомнила ворона. – Ты же видела нож.

– Да, но, очевидно, это случилось после его смерти. По словам Орвилла, патологоанатом уверен, что Отто отравили. – Вера содрогнулась. – Но его действительно нашли с воткнутым в спину ножом. Кто настолько ненавидел Отто, чтобы убивать его дважды? – Даже думать о том, что в Тенистой Лощине живет кто‑то настолько чокнутый, было ужасно.

– Или, может, убийц было двое! – Мозг у умной Ленор сразу же заработал, просчитывая возможные сценарии. Она читала про подобные вещи. Вероятно, жертва умерла после первой попытки отравления. Но если там появился еще кто‑то и решил, что Отто просто спит, то вполне мог использовать нож. – Это означает, что двое животных пытались убить Отто в одну и ту же ночь. Он, конечно, был чудаковатый, но такое совпадение кажется очень странным.

– Может, он видел что‑то, что видеть не следовало, – высказала предположение Вера.

Она вспомнила, как Орвилл рассказал ей про подсказку Отто – как тот сообщил про украденный Левшой мед. А что, если Левша захотел отомстить?

Вера выслушала все, что Ленор рассказала ей про расследование убийств, затем, кивая, прочитала тщательно сделанные вороной пометки.

– Значит, первое, что нужно сделать, – это выяснить, кто где находился в ту ночь. Нам нужно узнать алиби всех жителей Тенистой Лощины.

– Да, – кивнула Ленор. – Но не забывай: алиби нужно подтвердить, чтобы оно чего‑то стоило.

Вера начала с собственного алиби. Она находилась у себя в норе и читала.

– Но свидетелей у меня нет, – призналась она.

– На твоем месте я не стала бы беспокоиться. Не думаю, что ты являешься главной подозреваемой. – После Ленор сказала, что сама долго оставалась в книжном магазине – требовалось разобраться с поставками, домой она вернулась почти в полночь. По дороге она видела на улице Говарда Читтерса. – Он тоже меня видел и помахал, но мы не разговаривали. Он часто задерживается у фон Биверпелта, а потом спешит домой к своей семье.

– Хорошо. Пойду выяснять алиби у других. Увидимся!

Выбежав из книжного магазинчика, Вера снова заглянула к Джо за кофе и информацией. В это время в кафе было относительно тихо. Из любопытства Вера спросила Джо, где тот находился в ночь убийства Отто. Джо долго смотрел на нее, потом ответил:

– Мы с сыном отправились домой сразу после того, как закрыли кафе. Часок поиграли в криббидж, а после легли спасть, нам открывать кофейню на рассвете.

Конечно, Вера верила ему. Джо являлся одним из самых заметных жителей города. И не в привычках лося было прятаться от других.

– Я просто пытаюсь выяснить, не видел ли кто‑нибудь чего‑нибудь. Похоже, у нас в городе живут одни домоседы.

– Я понимаю, Вера. Почему бы тебе не спросить Хайдеггера, не заметил ли он чего‑нибудь странного. Он ведь ночная птица.

– Отличная мысль! – Вера вскинула голову. – Не могу поверить, что сама не додумалась.

– Ну, тебе придется немного подождать, он еще спит.

– И мне придется слушать все его разглагольствования. – Вера скорчила гримасу, думая о напыщенной болтливой птице.

– Удачи, – пожелал Джо выбегающей за дверь лисе.

Пока двое животных обсуждали новое, ставящее в тупик развитие дела, в другой части города происходило кое-что еще. Кто‑то украдкой бегал среди деревьев у края пруда, на противоположном берегу от того места, где обнаружили тело Отто.

– Где она? Где она? – Существо бросалось то в одну сторону, то в другую и что‑то искало. – Ни на кого нельзя положиться, только на себя… Нельзя было доверять этому зверю.

При звуке чьих‑то приближающихся шагов существо сбежало до того, как его заметили. Нельзя, чтобы его здесь видели. Любое подозрение обернется катастрофой.

Глава 8

Хотя большинство обитателей Тенистой Лощины продолжали обсуждать провокационную статью Веры, в особняке фон Биверпелтов разыгрывалась совсем другая драма. Реджинальд фон Биверпелт уже шел к двери, обдумывая несколько срочных вопросов, с которыми ему требовалось разобраться на работе, как внезапно путь ему преградила жена.

– Реджи, я хочу с тобой поговорить, – объявила Эдит.

Реджинальд вздохнул; ему почти удалось сбежать, не встретив ни жену, ни дочерей. Он любил свою семью, но животному нужно начинать день спокойно, в особенности когда приходится напряженно работать сутки напролет, чтобы сделать Тенистую Лощину таким прекрасным городом. Он попытался выскочить за дверь, притворившись, будто не услышал слов жены, произнесенных сладким голоском, но не успел. Он так торопился сбежать из собственного дома, что уронил портфель, и Эдит догнала его у массивных дубовых дверей в прихожей. Реджинальд сдался.

– В чем дело, моя драгоценная? – успокаивающим тоном спросил Реджинальд. Эдит хотела поругаться. Он это видел. Это было так же хорошо видно, как штормовую тучу на горизонте. И дождь должен был пролиться на него. – Мы можем поговорить вечером?

– Нет. Это важно, Реджи.

Эдит фон Биверпелт было нечем заняться на протяжении дня, поэтому бóльшую часть времени она беспокоилась о том, о чем беспокоиться не требовалось, а также волновалась за членов своей семьи, хотя дочери фон Биверпелтов были вполне самодостаточными. Единственной проблемой, которую они создавали, – огромные счета, приходившие из магазинов и от кредиторов в конце каждого месяца. Поэтому Эдит сосредотачивала свое вызывающее страх внимание на бедном муже, которому хотелось только одного – уйти на работу и побыть в тишине.

– Я считаю, что мы мало проводим времени вместе и ты уделяешь недостаточно внимания моим потребностям, – сварливо заявила Эдит. – Я говорю про время содержательного общения с семьей.

Для Реджинальда это заявление прозвучало словно цитата из какого‑то журнала; так и было на самом деле. Эдит страстно увлекалась чтением журналов, а вот книги совсем не любила (за исключением кулинарных, которые регулярно покупала).

К этому Реджинальд не был готов и тупо уставился на жену.

– Время содержательного общения с семьей?

– И поддержания эмоциональной связи, – добавила Эдит.

Он снова попытался ее успокоить:

– Дорогая, я буду рад обсудить это с тобой позже, но сейчас мне нужно на завод. Знаешь ли, он сам работать не будет.

Обычно эта тактика оказывалась весьма эффективной, но только не сегодня.

– О да, ты всегда сбегаешь на работу. Ты всегда так рад уйти из дома. Что сегодня в программе? – спросила Эдит, голос которой становился все громче и настойчивее. Она требовала внимания! – Собираешься встретиться с ней? – Последнее слово было произнесено на полной громкости, затем Эдит шумно разрыдалась.

– С кем? – Реджинальд изобразил на морде невинность и непонимание.

– С этой потаскухой, – выплюнула Эдит и прищурилась.

– Бренда – прекрасная секретарша и милое юное создание, как тебе прекрасно известно, – быстро ответил он.

– Я не ее имею в виду!

Реджинальду этого хватило.

– Я не знаю, о ком ты говоришь! – заорал он, хотя прекрасно знал. – Мне нужно заниматься делами!

Заявив это, он подхватил портфель с пола, куда тот упал, и вылетел из дома, с грохотом захлопнув дверь у себя за спиной. Эдит побежала в гостиную и рухнула на диван, рыдая и поднося к глазам изящный кружевной платочек.

Обе дочери фон Биверпелтов прятались на лестнице и слушали, как ругаются их родители. Не имея практически никаких шансов завести романтические отношения – по крайней мере, на данный момент, – они часто подслушивали разговоры родителей. Они читали те же журналы, что и их мать, поэтому узнали сценарий из статьи «Можно ли спасти этот брак?», опубликованной в прошлом месяце. Эсмеральда была полностью на стороне матери, обладая точно таким же темпераментом. Анастасия иногда сочувствовала отцу, хотя держала это при себе. Ее мать могла быть очень требовательной.

После того как отец вылетел из дома, сестры подождали несколько минут, затем исчезли с лестницы. Эдит быстро прекратила рыдать после того, как дверь за мужем закрылась; она могла бы сделать отличную карьеру в театре. Обычно после семейной ссоры она просила домработницу заварить ей чай и отнести наверх. Эдит в таких случаях проводила бóльшую часть утра у себя в спальне, восстанавливая нервы, как она сама выражалась.

Однако у девушек были совсем другие планы. Даже Эсмеральда не хотела томиться у одра матери, сочувственно кивая и подбирая отброшенные в сторону бумажные платочки. Сестры хотели отправиться в город и послушать сплетни об убийстве. Каждая их них несколько раз перечитала статью Веры в газете.

– Убийство – это так волнующе и увлекательно! – прошептала Анастасия.

Они быстро переоделись и, пробегая мимо спальни матери, радостно крикнули ей, что уходят. Таким образом им удалось избежать объяснений. Они сбежали вниз и вылетели из дверей особняка до того, как Эдит успела их остановить и допросить об их планах.

Целью сестер было кафе «За кружечкой у Джо». Они никогда не проводили там время, предпочитая более изысканные заведения. Но сегодня им придется сделать исключение, потому что, вероятно, именно это место станет центром городских сплетен.

Зайдя в кофейню, они неловко остановились, ожидая, что их проводят за столик. Джо в это время был очень занят за стойкой и заметил их только спустя несколько минут.

– Садитесь в любом месте, дамы! – прокричал он. – Если не хотите ждать официанта, подходите ко мне и заказывайте!

Анастасия и Эсмеральда направились к маленькому столику в углу. Хотя они этого и не понимали, им очень повезло получить столик. В кофейне было очень оживленно. Все жители городка собрались тут, чтобы выпить кофе и обсудить последние новости про убийство.

Сестры фон Биверпелт устроились за столиком и стали осматриваться в поисках официанта. Все что‑то ели и пили, но как посетители получили еду и напитки? Наконец Анастасия решила подойти к стойке, чтобы сделать заказ.

– Сиди здесь и охраняй столик, – велела она сестре. – Я пойду туда и закажу нам что‑нибудь.

У стойки Анастасия заказала у лося два больших стакана яблочного сидра, а также два кекса с черникой. Она обрадовалась, что все стоит не очень дорого и у нее достаточно денег в кармане, чтобы расплатиться. (Вообще она привыкла говорить обслуживающему персоналу, чтобы «записали на счет», но подозревала, что в кафе у Джо ничего на счет не записывают, да и «счетов» просто нет.) Она подождала, пока Джо разольет напитки и выложит кексы на тарелку. Затем Анастасия вернулась за столик с едой и напитками в лапах. Вначале Эсмеральда подозрительно понюхала кексик, но стоило ей попробовать лакомство, как она с готовностью его проглотила.

Анастасия ела свой кекс более изящно, с интересом оглядывая кафе. Обычно фон Биверпелты ни с кем не общались, ведь они стояли выше всех на социальной лестнице. Но сейчас Анастасия с удивлением рассматривала разнообразных существ, населявших Тенистую Лощину. А услышав слово «убийство», улыбнулась. Они попали в нужное место.

Глава 9

Вера понимала, что придется ждать до захода солнца, чтобы поймать Хайдеггера и обо всем его расспросить, поэтому пока решила поговорить с другими жителями городка, которые могли бодрствовать в тот злополучный вечер, когда умер Отто. Она помнила, как Ленор говорила, что видела Говарда Читтерса, поэтому решила начать с лесопилки.

Лесопильный завод располагался на окраине города в районе пруда. Повсюду слышались громкие звуки – там рубили и пилили. Пахло опилками и древесной стружкой. Бревна в верховьях реки заготавливались командами бобров и речных крыс, а вниз по реке их гнали ловкие капитаны-ондатры, которые прыгали по плывущим бревнам с такой же легкостью, как другие существа ходят по твердой земле. Выше по течению вся река была забита бревнами, что замедляло ее течение.

Часть реки отвели в пруд у завода, который Отто считал своим домом. Там же вращалось огромное колесо. Благодаря колесу работало все на лесопилке и, можно сказать, во всем городе. С поручениями и особыми заданиями носились дюжины разных существ, поддерживая производство.

Сориентировавшись, Вера направилась в центральный офис, ловко перепрыгивая через груды древесины и не обращая внимания на любопытные взгляды (а иногда и свист) рабочих.

– Мистер фон Биверпелт у себя? – спросила она у молодой бобрихи за секретарским столом.

– Мистер фон Биверпелт – очень занятой боб… зверь, – надменно ответила секретарша. – Если вы хотите с ним поговорить, нужно записываться заранее.

– Я – Вера Виксен из «Вестника». Мне хотелось бы задать директору несколько вопросов.

– Как я уже сказала, вам нужно записаться. Сейчас с ним нельзя встретиться.

– О, понимаю. – Вера изобразила разочарование на морде. – Очень жаль, потому что моя статья должна сегодня уйти в печать. Я хотела бы получить от него комментарий по поводу возможного закрытия лесопильного завода. – Сказав свою колкость, Вера мило улыбнулась и стала ждать.

Секретарша ахнула.

– Что? Закрытия? С какой стати заводу закрываться?

Вера поняла, что завладела вниманием бобрихи.

– Ну, если заместителю начальника полиции Орвиллу придется исследовать пруд для расследования убийства мистера Зумпфа, то, конечно, потребуется закрыть завод на неопределенный период времени. Я считаю, что мистер фон Биверпелт должен осознавать этот риск.

– О! – Секретарша явно заволновалась. – Он никогда не говорил… то есть мы никак не можем закрыться. О боже. Давайте я проверю… – Бобриха встала из-за стола и поспешила в святая святых – кабинет директора.

Вера была очень довольна собой из-за того, что ей в голову пришла такая идея. Мысль об остановке работы, даже временно, привела секретаршу в ужас. Если завод встанет, то это повлияет на весь город. Вера знала, что управляющий заводом бобер никогда не даст ей интервью, если только не посчитает, что это в его интересах. Ему захочется успокоить своих рабочих и горожан, чтобы никто не утратил веру в завод.

Секретарша довольно быстро вернулась.

– Пойдемте со мной, мисс Виксен, – пригласила она, обеспокоенно нахмурившись.

Вера пошла за маленькой бобрихой по коридору. Все было красиво оформлено – дорогие дубовые панели, мозаичный пол, выложенный елочкой из сосны и ясеня. Вера лениво задумалась, сколько времени потребовалось рабочим фон Биверпелта, чтобы вырезать все эти куски, выложить их узором, а затем отполировать, чтобы директор мог ходить по ним каждое утро.

Они дошли до двери в конце коридора.

– К вам мисс Вера Виксен, сэр, – задыхаясь, объявила секретарша.

Вера вошла в кабинет, площадь которого превышала всю ее нору. Там было полно шикарной мебели, но внимание сразу же привлекал массивный письменный стол в самом центре. За ним расслабленно восседал роскошно одетый Реджинальд фон Биверпелт. Он курил трубку и воплощал собой большого начальника, которого ничто не беспокоит. Только глаза выдавали, что далеко не все здесь хорошо. Покрасневшими и уставшими глазами бобер настороженно смотрел на Веру.

– Всегда рад встрече с представителями четвертой власти![7] – сказал он вместо приветствия. – Скажите, мисс Виксен, чем я могу быть вам полезен? До следующей встречи у меня остается всего несколько минут.

Вера достала блокнот и ручку.

– Доброе утро, сэр. Я готовлю статью о смерти Отто Зумпфа. Мне бы хотелось узнать вашу реакцию, учитывая, что трагедия произошла совсем рядом с заводом.

– Конечно, мне было грустно услышать о смерти Отто. Может, мы и не были в самых лучших отношениях, но соседи и все такое… Да, очень грустно. – Фон Биверпелт совсем не выглядел расстроенным.

– У вас с ним в прошлом неоднократно возникали споры, – мягко напомнила Вера, строча в блокноте.

Фон Биверпелт громко опустил трубку, которую курил, на стол.

– Что вы хотите этим сказать? Эта чудаковатая жаба и с пнем бы стала спорить! Он заявлял, что мой завод мешает ему спать днем! А я могу сказать, что его сон мешал мне получать прибыль!

– Как я понимаю, больше он не помешает вам получать прибыль, сэр.

Фон Биверпелт разозлился еще больше:

– Ты на что намекаешь, лиса?

– Ни на что. Я просто констатирую факт. А теперь скажите, что вы станете делать, если заместитель начальника полиции Орвилл прикажет вам остановить водяное колесо, чтобы он мог обыскать пруд на предмет улик?

– Остановить колесо? – в ужасе переспросил фон Биверпелт. Все мысли об Отто вылетели у него из головы. – Он не посмеет! Кроме того, полицию в Тенистой Лощине возглавляет начальник Мид.

– Я думаю, что мы оба знаем, какая от него польза в расследовании, сэр.

– Мид – прекрасный полицейский! Высший класс! Отличный медведь!

– Вы, сэр, вероятно, на самом деле придерживаетесь высокого мнения о нем, учитывая, сколько денег вложили в его кампанию, когда он баллотировался на пост начальника полиции.

– Так, послушай… – прорычал фон Биверпелт.

– Хотя вам, конечно, нечего бояться тщательного расследования, – быстро продолжала Вера. – В конце‑то концов, вы же не могли находиться рядом с прудом в ту ночь. Кстати, где вы были?

– Не твое дело! – рявкнул фон Биверпелт.

– Занимались чем‑то интересным?

– Конечно, нет! Я был дома с женой… – выдал он и резко запнулся, поняв, как прозвучала его фраза.

Вера перешла к следующему вопросу до того, как фон Биверпелт смог как‑то дополнить сказанное.

– Значит, вы никак не прокомментируете возможное закрытие завода? Не хотите успокоить город?

Бобер поднялся из-за стола.

– Послушай, лиса. От завода зависит жизнь в Тенистой Лощине! Дюжины зверей и их семьи зависят от его непрерывной работы. Он нужен лесорубам, плотникам, резчикам по дереву и строителям. Даже в твоей редакции используют бумагу, сделанную из моей древесной массы. Никто не допустит закрытия этого предприятия!

– Отлично, сэр. – Вера в точности записала его слова. – А теперь простите, мне нужно бежать, чтобы успеть в срок сдать статью. Да и у вас назначена следующая встреча.

И она выскользнула из кабинета до того, как бобер успел хоть что‑то сказать, и направилась по коридору к выходу.

Ее остановил тихий голосок:

– Мисс Виксен!

Вера посмотрела в открывшуюся слева дверь. В дверном проеме тесного кабинетика стоял коричневый самец мыши Говард Читтерс. Заметив, как он нетерпеливо подзывает ее к себе, Вера зашла в кабинет и увидела еще одну дверь. Лиса догадалась, что через нее можно попасть в кабинет фон Биверпелта.

Читтерс тоже бросил взгляд на дверь.

– Мисс Виксен, я не мог не услышать… Это правда, что завод может закрыться? – У Читтерса дрожали усы, когда он это спрашивал.

Вера почувствовала угрызения совести. У ее уловки, использованной для проникновения в кабинет фон Биверпелта, возникли непредсказуемые последствия. У Читтерса, работавшего бухгалтером на лесопилке, была большая семья, и он жил от зарплаты до зарплаты. Он не мог позволить себе остаться даже без одной выплаты, что неизбежно случится в случае закрытия завода.

– Это очень маловероятно, – увильнула от прямого ответа Вера. – На вашем месте я не стала бы беспокоиться за свою работу.

– О, я надеюсь, что не придется. Вдобавок ко всему остальному! – простонал Читтерс. – Мы тогда точно не справимся! Расходы растут, и нам нельзя терять рабочие дни.

– На заводе есть проблемы? – поинтересовалась Вера, носом учуяв материал для еще одной статьи.

Читтерс ломал свои маленькие лапки.

– Нет! То есть их не будет, если лесопилка продолжит работу. Но были большие расходы. Слишком большие… – Маленький мышонок принялся грызть карандаш. – Я должен…

– О, вот вы где, мисс Виксен, – перебил его другой голос. В дверном проеме стояла секретарша и гневно смотрела на них обоих.

– Спасибо за то, что подтвердили заявление фон Биверпелта, мистер Читтерс, – быстро произнесла Вера.

– До свидания, мисс Виксен. – Говард быстро вернулся к своему письменному столу.

– Позвольте мне проводить вас, мисс Виксен. – Секретарша прищурилась, глядя на лису холодным взглядом. Вера смиренно последовала за ней, но мысли водоворотом крутились у нее в голове.

Эсмеральда и Анастасия потягивали сидр маленькими глотками, пытаясь прислушиваться к разговорам, которые вели вокруг, как вдруг увидели движущуюся вниз по Главной улице фигуру. Это был панда в своем обычном балахоне (одевался он просто). Сунь Ли вразвалку направлялся на юг. Другие посетители кафе тоже заметили, как он проходит мимо. Разговоры стихли один за другим. Возобновились они только после того, как Сунь Ли исчез из виду, но теперь все переговаривались очень тихо.

– Я бы остерегался этого зверя, – заметил бурундук, обращаясь к своему соседу. – Я много чего про него слышал.

– Но он милый зверь, и мы ведь не знаем, правда ли все то, что про него говорят. Кроме того, орехи кешью со специями, которые он готовит, получаются очень вкусными, – с сомнением в голосе заявил собеседник бурундука. – Он добавляет в них маленькие кукурузные початки, а соус какой…

– Да, но что он туда добавляет? В этом‑то весь вопрос. Я не могу приготовить этот соус дома! Помяни мои слова: этот панда – хитрый и изворотливый тип.

– Он никогда ни с кем не разговаривает… – сплетничал другой посетитель. – И почему он с Востока переехал сюда, в Тенистую Лощину? Расстояние‑то какое. И родственников у него тут точно нет.

– Я слышал, он убил кого‑то в драке у себя на родине, и ему пришлось бежать.

Эта сплетня, хоть и не была новой (и уж точно подтвержденной), внезапно предстала в новом свете, а все, кто услышал последнюю фразу, на мгновение замолчали.

– Но даже если и так, я не понимаю, что он мог иметь против Отто, – заметил кто‑то из более разумных существ.

– Отто из всех делал врагов, – сказал еще один зверь. – А кто знает, из-за чего панда срывается с катушек?

– Я слышала, что Сунь Ли убил другую панду голыми лапами! – заявила белка.

– А разве не все его лапы голые? – в недоумении спросил хорек.

– Я имела в виду, что он не пользовался оружием! – закричала белка. – На что еще он способен? Я думаю, нам здесь жилось лучше, пока он не появился!

Послышались злобные возгласы. Некоторые звери с ней соглашались, но у других заурчало в животах при мысли о том, что им никогда больше не доведется поесть клейкий рисовый кекс с густым соусом из красной фасоли, который Сунь Ли подавал только по воскресеньям. Может ли панда на самом деле быть убийцей?

Эсмеральда многозначительно посмотрела на Анастасию.

– Не так уж много нужно, чтобы завести народ, правда?

Поскольку дочери фон Биверпелтов никогда толком не знали ни Отто, ни Сунь Ли, они ничего не могли добавить к разговору. Но сестры были довольны результатами своей маленькой экскурсии. Они получили интересную информацию. К тому же Анастасия решила, что ей очень понравились кексы с черникой, которые подавали в этом кафе.

Глава 10

После ухода Веры из его кабинета Реджинальд фон Биверпелт вздохнул и опустился в кресло за письменным столом. Ему совсем не нравилось, что лиса что‑то разнюхивает у него на заводе. Он позвал секретаршу и попросил ее принести кофе. Ему требовалось подумать.

Через несколько минут в дверь робко постучали, и в кабинет заглянула Бренда.

– Заходи, заходи, – нетерпеливо позвал Реджинальд.

Она быстро вошла с подносом, на котором стояли кофейник с чашкой, поставила их на огромный стол, затем также поспешно вышла.

Реджинальд наблюдал за ней. Секретарша была молодой бобрихой, примерно одного возраста с его дочерьми. Реджинальд хотел, чтобы одна из них или обе работали в администрации завода, изучали дело, но они отказались. Он надеялся, что у него родятся сыновья, молодые крепкие бобры, которые примут эстафету. Но Анастасия и Эсмеральда хотели только тратить деньги, которые он зарабатывал. Бобер потряс головой, чтобы очистить ее от этих мыслей, и налил из шикарного кофейника себе чашку ароматного напитка, с помощью которого хотел восстановить силы. Фон Биверпелт пил черный кофе, но для лучшего вкуса добавлял в него чайную ложку сахара. Реджинальд сделал глоток обжигающего кофе и откинулся на спинку кресла.

Он не очень хорошо себя чувствовал после разговора с журналисткой. Закрытие завода обернется катастрофой. Из-за этого не только нарушится производство, но также на поверхность могут всплыть и неудачные решения, которые Реджинальд принимал в моменты слабости.

К тому времени, как Реджинальд допил вторую чашку кофе, он чувствовал себя действительно плохо. Что с ним такое? Это было не просто беспокойство. У него начало затуманиваться зрение. Его взгляд упал на кофе. Напиток ведь имел какой‑то… странный вкус?

Бобра охватила паника. Может, что‑то действительно не так. В конце‑то концов, по Тенистой Лощине бегает убийца! Реджинальд закашлялся, но успел позвать Бренду до того, как свалился с кресла и рухнул на пол.

Бренда вбежала в кабинет и, увидев лежащего на полу начальника, дико закричала. Вскоре в кабинете появились другие звери, включая Говарда Читтерса. Кто‑то (не Бренда) сообразил, что следует позвонить в скорую.

Бренда не особо любила своего начальника, но это было лучшее место из всех, где она успела поработать, и ей совсем не хотелось его терять. Если фон Биверпелт умрет, а лесопильный завод закроется, Бренде придется вернуться к матери.

Через несколько минут Бренда услышала шум в приемной, а потом в кабинет вбежали две белки в медицинской форме и с носилками. Они присели рядом с распростертым телом Реджинальда и перекатили его на носилки. Одна из белок проверила у него пульс, а вторая в это время расспрашивала секретаршу о том, что случилось.

Между рыданиями та объяснила, что директор встречался с лисой из газеты, затем попросил ее принести кофе. Она понятия не имела, что произошло после этого.

– С ним все будет в порядке? – спросила Бренда у парамедиков.

Белки с мрачными мордочками заверили ее, что сделают все возможное. После этого они выбежали из кабинета, чтобы доставить бобра в больницу.

Поскольку все животные в Тенистой Лощине автоматически останавливались и уступали дорогу белкам-парамедикам, те очень быстро доставили фон Биверпелта в больницу. Она представляла собой небольшое кирпичное строение у реки, с большими окнами, чтобы выздоравливающим пациентам открывался вид на природу.

Однако, прибыв в больницу, белки были удивлены, узнав, что городского врача там нет. После недолгих судорожных поисков они обнаружили медсестру, которая сообщила им, что врач отправился по срочному вызову. Два чрезвычайных происшествия были неслыханным делом в Тенистой Лощине, где многие месяцы ничего не происходило.

Одна из белок осталась с фон Биверпелтом, находившимся без сознания, а вторая выбежала из здания.

– Кто‑нибудь знает, куда вызвали врача? – спросила белка-медик. – Или где сейчас полицейские?

Один из прохожих показал на восток.

– Заместитель начальника полиции Орвилл только что направился в «Бамбуковый лес»!

Белка-парамедик кивнула, дернула хвостом и понеслась вниз по улице к ресторану.

К счастью, до обеда оставалось еще много времени, и в ресторане никого не было, за исключением самого Сунь Ли. Панда спокойно стоял перед Орвиллом, державшим в лапе пустую бутылку. Белка, заикаясь, начала излагать проблему Орвиллу, и тут, к ее удивлению, Сунь Ли выхватил из-за стойки небольшой чемоданчик.

– Я могу помочь пациенту.

Сунь Ли быстро поменял табличку «Открыто» на «Закрыто» на входной двери и побежал к больнице. Поставленная в тупик белка последовала за двумя медведями. Белка не знала, как панда может помочь, но радовалась, что кто‑то взял ответственность на себя.

Сунь Ли вошел в больницу и оценил положение дел. Внезапно изменилось не только его поведение, казалось, он даже внешне изменился. Он действовал энергично и по-деловому, рявкал, отдавая приказы, которым тут же подчинялись белки без лишних вопросов. Они вкатили фон Биверпелта на каталке в смотровую. Сунь Ли проверил жизненно важные показатели – пульс, дыхание, температуру. Никто не спрашивал, почему шеф-повар обследует пациента, которому требуется медицинская помощь. Сунь Ли объявил, что фон Биверпелта, вероятно, отравили и нужно растворить яд в большом количестве жидкости – чем больше, тем лучше.

Все указания были выполнены, и в конце концов жизнь пациента оказалась вне опасности. Фон Биверпелта перенесли в солнечную палату и оставили отдыхать. Он что‑то лепетал про кофе и Эдит, но белки мягко уложили его на кровать, и бобер в изнеможении закрыл глаза.

Орвилл, который приходил в «Бамбуковый лес», чтобы допросить панду по поводу бутылки, теперь находился в растерянности и смущении. Если панда был как‑то замешан в смерти Отто, то зачем ему спасать жизнь другого зверя?

– Вы выглядите удивленным, – заметил Сунь Ли, обращаясь к Орвиллу.

– Я не знал, что вы еще и врач, мистер Ли. М-м, то есть доктор Ли.

– На самом деле правильнее говорить «доктор Сунь». При всем моем уважении к полиции, вы очень мало про меня знаете. – Сунь Ли немного помолчал. – Если вы хотите узнать что‑то еще, то всегда можете меня найти в ресторане. Я буду счастлив поговорить с вами, но сейчас мне нужно заниматься своим делом.

Сунь Ли молча поклонился двум белкам, которые недавно смотрели, как он спасает жизнь бобра. После этого, не произнеся ни слова, панда отправился назад в «Бамбуковый лес».

Белки многозначительно переглянулись. Понаблюдав за его работой, они поняли, что перед ними настоящий врач, и не могли дождаться, когда смогут всем об этом рассказать.

Возвращаясь назад в ресторан, чтобы подготовиться к наплыву посетителей в обеденное время, Сунь Ли судорожно размышлял. В голове у него царил настоящий хаос! Несомненно, его тайна больше не будет тайной. Глазом моргнуть не успеешь – а новость о том, что он не тот, за кого себя выдавал, распространится по всему городу. Когда‑то он поклялся, что больше никогда не возьмет ничью жизнь в свои лапы. Но что он мог поделать?

Несколько вещей в прошлом Сунь Ли на самом деле соответствовали тому, что поговаривали в городе, но имелись и существенные отличия. Когда‑то Сунь Ли был уважаемым хирургом в своей родной стране. Во время самой обычной операции сыну премьер-министра что‑то пошло не так, и пациент умер. Сунь Ли несправедливо наказали за эту трагедию и лишили медицинской лицензии. Не зная, чем заняться, он ушел в монастырь в горах.

После несколько лет жизни там и безмолвных молитв Сунь Ли решил, что с него хватит. Он уехал с родины, чтобы начать новую жизнь в другой далекой стране. Сунь Ли всегда любил готовить, а здесь, в Тенистой Лощине, его блюда считались инновационными и очень нравились горожанам. Он знал, что вызывает любопытство у местных жителей, но никогда и ни с кем не обсуждал свое прошлое. Эта часть его жизни закончилась. Он был просто поваром.

До этого дня. Сунь Ли зашел в «Бамбуковый лес» и принялся за работу на кухне – нарезал овощи с уверенностью первоклассного шеф-повара… или хирурга. Вокруг него росли горы кусочков моркови, стручкового гороха, каштанов. Что‑то подсказывало панде, что сегодня ему придется трудиться очень напряженно.

Глава 11

Работа на лесопилке постепенно возвращалась в привычное русло. После того как директора унесли на носилках в больницу, Бренда прекратила плакать и вернулась к своим обязанностям. Вначале она отправила посыльного в дом фон Биверпелтов, чтобы сообщить Эдит, что Реджинальда увезли в больницу. Затем Бренда связалась с отделением полиции Тенистой Лощины, поставив в известность дежурного о том, что ее начальник внезапно лишился сознания при подозрительных обстоятельствах и нужно прислать кого‑нибудь на лесопилку для проведения расследования. Оставшуюся часть дня она провела заверяя рабочих, что на самом деле ничего серьезного не случилось и завод работает как обычно. Когда пришло время закрывать офис (но не сам завод, который функционировал почти круглосуточно), Бренда подхватила свою сумочку и отправилась домой. Для одного дня ей хватило впечатлений.

Вскоре после ухода секретарши на заводе появился Орвилл для осмотра места преступления. Говард Читтерс все еще трудился за своим маленьким письменным столом. При виде медведя-полицейского он испуганно пискнул, а потом впустил его в кабинет начальника.

Орвилл быстро огляделся и взял кофе и сахар, которые по-прежнему стояли на столе фон Биверпелта, для проведения анализов. Судя по тому, что медведь видел и слышал от Сунь Ли, он имел дело с новым случаем намеренного отравления. Что же происходит в этом городе?

– Кто варит кофе фон Биверпелту? – спросил медведь.

– Сегодня его готовила Бренда, его секретарша, – ответил Читтерс.

– Где хранятся запасы кофе? – продолжал допрос детектив.

– В маленькой кухоньке рядом с коридором.

– И как я предполагаю, кто угодно может туда войти, – прорычал Орвилл.

– Ну, да, сэр. Кто станет охранять кухню?

– Прекрасно. Просто прекрасно, – пробормотал себе под нос Орвилл.

Он планировал зайти в больницу и проверить, как себя чувствует фон Биверпелт. Орвилл искренне надеялся, что бобер выкарабкается, чтобы у полиции на лапах не оказалось еще одно убийство. Орвилл решил, что два преступления, вероятно, связаны, но пока не разобрался как. Ему придется потратить какое‑то время на изучение ядов. Может, ему поможет доктор Бродхед.

Вера тем временем забежала в редакцию, чтобы набросать следующую статью и передать ее редактору. Это нужно успеть сделать до вечернего срока. Редактором работал белый кролик неопределенного возраста, который появился в «Вестнике» задолго до переезда Веры в Тенистую Лощину. Он забрал у нее написанные от лапы страницы и принялся их читать, глядя на строчки поверх очков с линзами в форме полумесяца.

– Дальнейшее развитие событий… осушение пруда… возможная остановка работы лесопильного завода… хмммммм. Какой будет заголовок?

– Я не придумываю заголовки. Наверное, такой, какой скажет Че-Бе.

Кролик вздохнул.

– Могу предположить, что что‑то про обреченность и мрак, чтобы жители гадали, будет у них работа предстоящей зимой или нет.

– Ну, Че-Бе свое дело знает, – пожала плечами Вера. – Мне нужно застать Хайдеггера до того, как он улетит по делам. Простите.

При упоминании Хайдеггера кролик непроизвольно содрогнулся, хотя филин уже давно не ел грызунов.

Вера побежала к жилищу Хайдеггера, огромному и величественному вязу. Он жил в квартире, расположенной примерно в тридцати футах [8] над землей. Когда жители городка слышали имя Хайдеггера, они обычно шутили про «башню из слоновой кости» [9].

Поскольку те, кто передвигался и жил на земле, не могли постучать в дверь Хайдеггера, он придумал целую систему со звонком. Вера увидела длинную лозу, змеей спускавшуюся с дерева. Прямо над землей висела небольшая табличка со словами: «Пожалуйста, дерните за звонок». Она так и сделала. Если звонок и прозвенел в квартире Хайдеггера, это было вне пределов ее слышимости. Вера ждала в сгущающихся сумерках и смотрела, как земля погружается в тень. Вершины деревьев все еще освещал солнечный свет, но темнота наступит очень быстро.

– Доооообрый вечер, – прозвучал тихий голос рядом с ней.

Вера подпрыгнула. Хайдеггер неслышно слетел вниз и теперь стоял рядом с ней.

– Добрый вечер, профессор. Мне хотелось бы поговорить с вами.

– Про ночь убийства, – сделал вывод филин.

– На самом деле да. Я подумала, раз вы летаете по ночам, то могли что‑то видеть.

– Да, я в тот вечер покидал свой дом, – произнес Хайдеггер, глядя на Веру огромными немигающими желтыми глазами. Лиса поняла, почему маленькие зверьки так его боятся. – Я долетел почти до Зеленой горы и вернулся назад – это ответ на ваш незаданный вопрос. Мой коллега профессор ван Хут подтвердит, что в момент убийства Зумпфа я находился во многих милях от того места.

– О! – Вера была немного разочарована, хотя, конечно, важно знать, что Хайдеггер не входит в список подозреваемых. – Я надеялась, что вы могли стать свидетелем чего‑то важного.

– Ну, не исключено, что я могу вам немного помочь. Вы создали такой ажиотаж в городе после того, как опередили полицию. Можно сказать, выиграли на их поле.

– Вы имеете в виду обнаружение бутылки из-под сливового вина?

Филин кивнул.

– Я видел ту же самую бутылку в том же самом месте в последних лучах уходящего дня. Но тогда она мне показалась просто зеленой вспышкой. Однако прочитав вашу статью, я понял, что видел.

– Значит, какой‑то зверь оставил ее там в день убийства!

– Возможно, незадолго до того, как я ее увидел, потому что мгновение спустя я заметил, как кто‑то спешит прочь от пруда. На основании элементарного расчета траектории и средней скорости я могу с уверенностью утверждать, что это животное шло как раз из указанного места.

– Вы видели, кто это был? – спросила Вера.

– К сожалению, его скрывала листва. Четко рассмотреть его с моей точки обзора я не мог. Но это был кто‑то средних размеров. И двигался он воровато. Вы знаете, что английское слово furtive происходит от латинского furtivus, которое означает «вор»? Следовательно, furtively, как двигалось это животное, означает «воровато» или «крадучись».

Хайдеггер никогда не мог удержаться от демонстрации своих обширных познаний. Несомненно, он был самым образованным существом в Тенистой Лощине и имел многочисленные дипломы и степени, полученные в престижных университетах по всему миру, и никогда не забывал об этом напомнить.

«Надутая старая птица», – подумала Вера, но его зрению она доверяла.

– Вы рассказали об этом заместителю начальника полиции Орвиллу или начальнику полиции Миду? – спросила она.

– Они не удосужились со мной побеседовать, – презрительно фыркнул Хайдеггер и взмахнул крыльями. – Возможно, они и приходили, пока я спал или отсутствовал. Может, начальник Мид решил, что мое дерево расположено слишком далеко от его любимого места рыбалки на реке. Именно там, как я вижу, он проводит бóльшую часть времени.

Филин снова взъерошил перья.

– Это все, что я могу вам сказать, мисс Виксен. А теперь извините меня…

С этими словами он неуклюже побежал навстречу легкому ветерку и вскоре взмыл вверх. Теперь это была грациозная и смертоносная птица, летящая по темнеющему небу.

Вера смотрела ему вслед и гадала, сколько всего могли заметить остальные жители Тенистой Лощины, не осознавая ценности увиденного. Она решила, раз начальник полиции не удосужился появиться в отделении, то у нее нет другого выбора, кроме как заявиться к нему домой. И терять времени она не могла.

Начальник полиции Теодор, или Тедди, Мид жил в другом конце города, рядом с речным причалом, в берлоге под скалистым холмом, из-за которого реке приходилось делать поворот по довольно большой дуге у его основания. Вера увидела свет в маленьком окошке у двери и вежливо постучалась.

Она выждала минуту, на протяжении которой стояла тишина, и снова постучала, громче и увереннее.

– Сэр! Пожалуйста, откройте!

Она услышала шарканье внутри. Затем шаги.

«Вороватые шаги», – подумала Вера.

Дверь медленно открылась.

– О, мисс Виксен, – произнес Мид, пытаясь улыбнуться, но у него ничего не получилось. – Как мило, что вы ко мне заглянули. Проходите. – Вера зашла в большой дом. На кухонном столе лежала рыба, несомненно недавно пойманная в реке. Начальник полиции занимался приготовлением ужина. – Чем я могу вам помочь?

– Я пишу продолжение статьи об убийстве Отто. Я надеялась, что вы сможете рассказать о том, как продвигаются дела.

– О, хорошо. Вот, значит… да. Конечно, продвигаются. Определенно.

– В чем дело, сэр? – спросила Вера, которая начала испытывать раздражение.

– Наверное, вам лучше поговорить с Орвиллом. Он очень толковый молодой медведь.

– Но вы же, конечно, знаете, что происходит. Вы же возглавляете расследование.

– Я… – Судя по виду, Мид запаниковал. – Я не знаю как! Мне никогда раньше не доводилось расследовать убийство! Кто‑то в этом городе оказался убийцей! Обезумевшим убийцей, который орудует ножом и травит ядами! Вы понимаете, что это означает? Вы не отсюда, лиса, – продолжал он. – Вы родились и выросли не здесь. Никто в Тенистой Лощине не запирает двери, потому что у нас просто нет замков на дверях. Только теперь магазин закупил замки, которые привезут на следующей барже. Десять семей уже заказали их себе. Что мы будем делать?

«Он говорит точно так же, как Глэдис», – подумала Вера. Но в некоторой степени она сочувствовала медведю. Он стал беспечным после долгих лет спокойной жизни в Тенистой Лощине. Его словно убаюкало. И теперь он оказался полностью не подготовленным к кризисной ситуации.

– Тогда что делает Орвилл? Он же тоже никогда раньше не занимался расследованием убийств, – заметила Вера.

– Он работает, следуя «Руководству по поддержанию общественного порядка». Там имеются все необходимые методические указания. Мы держим это руководство на полке в отделении. На самом деле книга слишком большая и не помещается на полке, поэтому мы вырвали раздел «Как бить и пытать заключенных». В любом случае кому это нужно? – Мид с несчастным видом посмотрел на рыбу на столе. – Сейчас у меня хорошо получается только рыбалка.

– Значит, Орвилл работает, следуя указаниям из «Руководства», без помощи своего начальника. Вы хотите, чтобы убийце удалось ускользнуть?

– Конечно, нет. Мы арестовали Левшу!

– Совсем не имея доказательств. Кроме того, что это Левша.

– Ну, он может что‑то знать.

– Вы не выясните, что он знает, пока сами не узнаете, что спрашивать, сэр! – закричала Вера. – Хайдеггер сообщил мне, что он видел, как некое животное оставило бутылку с отравленным вином у пруда. Теперь вам нужно просто выяснить, кто это был, и вы найдете убийцу.

– Просто у всех спросить? – уточнил Мид. – Виновный соврет.

– Именно поэтому нужно проверить алиби, – терпеливо объяснила Вера. – Выяснить, где все находились в ту ночь. Найти свидетелей, чтобы подтвердить алиби. Если кто‑то врет, то будут расхождения. И вы получите убийцу.

– Вы считаете, что это так просто? – У Мида в глазах впервые появилась надежда.

– Не просто, но возможно. Орвилл уже начал работать. Вы придете завтра в отделение, чтобы ему помочь?

– Да, конечно. – Мид выпрямился в полный рост. – Пока это безумие не закончится, Тенистая Лощина не будет прежней. Вначале убили Отто, а затем кто‑то попытался отравить фон Биверпелта. Что нам делать?

– О чем вы? Кто‑то попытался отравить фон Биверпелта? – переспросила Вера. – Я только сегодня его видела.

– Вы не слышали? Фон Биверпелта нашли без сознания на полу у него в кабинете. Его отправили в больницу, но врача не оказалось на месте. Знаете, кто его спас? Сунь Ли! Кто знал, что он имеет медицинское образование? Фон Биверпелту повезло, иначе мы бы хоронили его вместе с Отто.

Вера была так ошарашена этой новостью, что не могла произнести ни слова. Может, в Тенистой Лощине поселился серийный отравитель? Она собирала материал для статьи, предполагая, что Отто стал жертвой кого‑то, у кого имелся на него зуб. А вдруг он только первый из многих? Эта мысль была слишком ужасной, чтобы думать о ней. А Сунь Ли! Ей требовалось побольше узнать про панду.

Глава 12

Вера провела беспокойную ночь у себя в норе, прекрасно понимая, что в двери у нее нет замка. Она решила, что утром следует заглянуть в универсам. Это будет благоразумно. Конечно, просто заглянуть.

На следующее утро сурок, стоявший за прилавком, сказал, что их ассортимент не включает замки.

– Но вы можете внести себя в список желающих получить замок. Мы заказали целую партию с низовьев реки.

Вера добавила свою фамилию в список, затем поблагодарила продавца и пошла дальше. Она собиралась сделать то, что следовало сделать сразу после убийства Отто: отправилась к нему в дом, стоявший на краю пруда. Отто жил в заболоченной местности. В водоем медленно впадал маленький ручеек, из-за чего образовался болотистый участок, заросший камышами. Это была идеальная среда обитания для жабы-отшельника.

Для лисы она была менее идеальной, и Вера морщилась, пока шла по грязной земле; когда ее лапы опускались в тягучую грязь, слышалось хлюпанье. Она прошла мимо зарослей хвоща высотой в два ее роста и только после этого нашла дверь в жилище. Оно было встроено в низкий пригорок, немного возвышающийся над уровнем болота.

Вера не заметила никаких следов беспорядка за время, прошедшее после смерти Отто. Единственная тропинка едва просматривалась. Она засохла и потрескалась от палящего летнего солнца, пусть и не такого жаркого в конце лета. Вера легко толкнула дверь, и та распахнулась. Ей в нос ударил кисловатый запах влажной земли. У Отто тоже не было замка. Его характера было достаточно, чтобы другие жители города держались от него подальше. Внутри дома было холодно и влажно, земляные стены прекрасно защищали как от летней жары, так и от зимнего холода.

Вера вошла внутрь и огляделась. Она не была уверена в том, чтó ищет.

Отто жил довольно просто. Если и требовались доказательства того, что самец жабы вел одинокое существование, здесь это сразу бросалось в глаза, стоило только осмотреть его гостиную. К маленькому столу был придвинут стул. Рядом с камином стоял невысокий табурет и вполне мог использоваться гостем, если бы кто‑то зашел к Отто. На полках в посудных шкафах выстроились банки с фруктовыми консервами и сушеными насекомыми. Отто любил бутерброды с малиной и сверчками, и его пищевые предпочтения были еще одной причиной, объясняющей, почему он так редко принимал гостей.

Вера обратила внимание на то, что в доме также много алкоголя. На нижних полках серванта стояли бутылки вина, пива и более крепкие напитки. Ее острый взгляд заметил одну печально знакомую бутылку… Сливовое вино Сунь Ли. Очевидно, Отто оно нравилось. Вера взяла бутылку с полки и опустила в свою сумку. Если и оно окажется отравленным, то дело сильно изменится.

Она пересекла скудно обставленную гостиную и нашла спальню Отто, которая оказалась еще более скромной. Маленькая прикроватная тумбочка стояла рядом с низкой кроватью, угол закрывала занавеска, пространство за которой служило Отто шкафом. Вера отодвинула занавеску в сторону, но не увидела ничего интересного. Только зимнюю одежду и стопку дешевых криминальных романов с пожелтевшими страницами.

Она повернулась к прикроватной тумбочке и наконец нашла хоть что‑то многообещающее: на нижней полке лежали небольшие тетради в черных обложках. Еще одна такая тетрадь лежала на тумбочке. Вера взяла ее в лапы и пролистала. Отто вел дневник!

Вера начала читать и улыбнулась. Может, она нашла зацепку. Отто был не из тех, кто пишет для потомков. Записи были неразборчивые, почерк мелкий, корявый, иногда попадались зашифрованные фрагменты. Он писал на смеси языков, переходил с одного на другой, иногда в одном предложении.

Записи были самыми разными: иногда практичными – «Напомнить Джо, чтобы починил выходящую в переулок дверь, а то открывается на ветру», иногда мстительными – «ФБ был в ярости, когда шел на работу. Интересно, ЭФБ снова репетировала свою роль в “Укрощении строптивой”?».

Вера попыталась прочитать записи, сделанные в последние несколько дней жизни Отто, но его почерк было тяжело разобрать. Она пока не увидела ничего полезного, но решила забрать дневник с собой, чтобы изучить на досуге. После минутных размышлений Вера взяла и другие тетради, заключив, что они могут пригодиться, если она соберется писать статью о прошлом Отто. Убирая дневники в сумку, она испытывала легкие сомнения и угрызения совести. Это же не воровство? В конце‑то концов, она делает это, чтобы помочь найти убийцу Отто.

– Я не дам твоим дневникам пропасть, Отто, обещаю. Я их использую, – сказала Вера пустому дому.

Она плотно закрыла входную дверь и выбралась из болота. Когда ее лапы ступили на сухую твердую землю, Вера вздохнула с облегчением. Некоторые животные просто не приспособлены к жизни на воде. Она очистила лапы от грязи и вернулась в город с новой целью. Она прочитает все дневники Отто. Что‑то обязательно всплывет. Может, ей поможет Ленор после того, как вечером закроет магазин.

Но вначале Вере требовалось появиться на работе.

Когда она зашла в редакцию «Вестника», то ее надежды на спокойную работу со сделанными записями улетучились. В редакции стоял шум. Самые разные животные носились взад и вперед. По крайней мере, типографские станки пока не стучали, потому что обычно они печатали газеты по ночам. Вера заметила взъерошенную Глэдис и поспешила к ней.

– Что происходит? – спросила Вера, опасаясь самого худшего.

– Че-Бе готовит специальный выпуск, посвященный волне преступности, – сообщила Глэдис.

– Два преступления – это еще не волна.

– Ну, я уверена, что он надеется на третье – что‑нибудь ужасное.

Вера вздохнула. Сама она надеялась еще немного позаниматься расследованием до того, как весь город узнает о происходящем. Если бы только ей удалось уговорить Че-Бе отложить публикацию специального выпуска «Вестника». Хотя она знала, что это весьма маловероятно, попытаться следовало. Она направилась к кабинету главного редактора и громко постучала. Услышав, как скунс что‑то буркнул, Вера посчитала это приглашением войти.

– Что происходит, лиса? – рявкнул начальник, у которого из угла пасти торчала незажженная сигара. – Ты еще не раскрыла убийство? Весь город в опасности! Нам нужны ответы!

– Сэр, я очень надеюсь, что вы передумаете выпускать специальный выпуск. Мне нужно дополнительное время, чтобы опросить жителей города о том, свидетелями чего они могли стать.

– Ну, так опрашивай! Я тебе за это плачу!

– Но если вы поднимете шум, то только посеете панику. Звери запомнят то, что прочитали, или то, что обсуждали… а не то, что могли заметить сами несколько дней назад.

– Чушь. Специальный выпуск поможет всем об этом задуматься! Я, можно сказать, филантроп. Я даже попросил Амелию Читтерс написать в кулинарной колонке рецепт успокаивающего чая от расшатанных нервов. Всего лишь добавьте стаканчик яблочного бренди.

– Какой вы заботливый, сэр, – произнесла Вера с подчеркнутой медлительностью. – Когда выходит специальный выпуск?

– Завтра утром, как раз к похоронам жабы. Срок сдачи статьи на два часа позже, чем обычно. Иди и пиши обо всем, что накопала, а затем давай продавать газеты! – Че-Бе в возбуждении запрыгнул на свой письменный стол и начал выкрикивать приказы нескольким кроликам с заляпанными чернилами лапами, которые готовились набирать текст. – Если на первой полосе окажется ошибка, вы все уволены! Понятно?

Вера воспользовалась возможностью и сбежала из редакции. На улице она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы у нее прояснилась голова. Она не смогла убедить Че-Бе притормозить выпуск. Это означало, что сегодня ей требовалась какая‑то идея или просто немного везения, иначе будет слишком поздно. На воспоминания всех свидетелей повлияют захватывающие и производящие глубокое впечатление статьи из «Вестника». У читателей перехватит дыхание, потому что вся редакция пребывает в возбуждении после запугиваний Че-Бе, а поэтому не может нормально писать. Журналисты напишут то, что он им скажет. Че-Бе хочет продавать газеты, а не искать убийцу.

Эта задачка остается Вере. Она не сомневалась, что Орвилл делает все, что только может. Просто она не думала, что он ведет расследование должным образом. Придраться к Левше было легко, но это же не выход.

До того как Вера успела решить, что ей делать дальше, она увидела Говарда Читтерса, спешащего вниз по улице. Она побежала за ним.

– Мистер Читтерс! Мистер Читтерс!

Он опасливо оглянулся.

– О, это вы, мисс Виксен!

– Что произошло вчера после того, как я ушла с завода? Мой начальник сказал, что, по мнению фон Биверпелта, его хотели отравить.

– Его на самом деле отравили. Когда он пил кофе.

– Кофе был отравлен? Сваренный Джо? – в неверии спросила Вера.

– О, нет! – пискнул Читтерс. – Ему отдельно варят кофе и приносят в кабинет. Это входит в обязанности Бренды. Но она никогда не сделала бы ничего подобного. Вероятно, кто‑то тайком прокрался в офис и добавил яд в кофейник. В общем, фон Биверпелт потерял сознание, и если б Сунь Ли не услышал про случившееся от белок-парамедиков, то моего начальника уже не было бы в живых.

– Сунь Ли тоже решил, что это яд?

– Да. Он сразу понял. Бренда подумала, что у фон Биверпелта сердечный приступ… из-за ваших вопросов.

Вера фыркнула.

– Маловероятно. Мне нужно поговорить с Сунь Ли. Сегодня фон Биверпелт остался дома?

– Да. Я только что забегал его проведать, – сообщил Говард. – Он дал мне поручения, лежа в кровати. Сейчас он с комфортом отдыхает. С ним жена и дочери.

Вера задумалась, насколько комфортно себя кто‑то может чувствовать, если над ними маячат дамы из семьи фон Биверпелтов, но не сказала этого вслух. Вместо этого она направилась в ресторан Сунь Ли.

Было еще рано, и наплыва посетителей в «Бамбуковом лесу» не наблюдалось. На самом деле заведение должно открыться только через несколько часов, но стоило Вере один раз постучать, как дверь распахнулась.

– Как я могу вам помочь? – спросил Сунь Ли, поклонился и отступил в сторону, давая Вере пройти.

– Я хотела поговорить с вами про фон Биверпелта, – объявила она, сразу переходя к делу. – Вы вчера спасли ему жизнь. Мне так сказали.

– Я сделал все, что мог. К счастью, этого оказалось достаточно.

– Значит, вы не всегда работали шеф-поваром.

– Ну, вы же тоже не всегда были журналисткой, – ответил Сунь Ли. Вера напряглась, ожидая какого‑то обвинения, но Сунь Ли спокойно продолжил: – У каждого из нас своя история. В моей родной стране я был хирургом с хорошей репутацией. Затем я уехал оттуда. Теперь я не врач, но рад, что мои знания и умения позволили кому‑то помочь.

– Да, вы предотвратили еще одно убийство.

– Похоже, что так, – согласился Сунь Ли с обеспокоенным выражением морды. – Но этого может оказаться недостаточно в предстоящие дни. Вы же журналистка, мисс Виксен. Вы ищете – как у вас говорят? – сенсацию.

– Да, наверное.

– В таком случае я покажу вам сенсацию. Идите за мной.

Сунь Ли провел Веру через погруженный в тишину ресторан на кухню, а оттуда в небольшой коридорчик, где горел тусклый свет. Вера немного занервничала, но заставила себя успокоиться. Конечно, Сунь Ли на стороне добра. Он же хирург! Но все равно ей следовало кого‑то предупредить о том, куда она пошла.

Мысли лисы не успели завести ее слишком далеко, потому что Сунь Ли остановился и открыл большой стенной шкаф. Вера заглянула внутрь и увидела многочисленные бутылочки и пакетики с непонятными надписями, которые она не могла прочесть, хотя содержимое некоторых было вполне очевидным. Это была кладовка Сунь Ли.

– Я держу здесь бóльшую часть кухонной утвари и того, что мне требуется для готовки, а также кое‑какие лекарства, – пояснил Сунь Ли и достал маленькую коробочку с самой верхней полки. Она была завернута в бумагу. – Это «замирающее сердце» – по крайней мере, так переводится название с моего родного языка. Это порошок, который делают из корней одного очень редкого растения, произрастающего на горных склонах, где часто бывают туманы, но никогда не идет дождь. В малых дозах «замирающее сердце» является лекарством – успокаивает пациента, помогает заснуть или снять боль после травмы.

– А что будет, если принять слишком большую дозу? – осторожно уточнила Вера.

– Вы умрете, – просто ответил Сунь Ли. – Если использовать этот препарат неправильно, то он вызовет остановку сердца. Отсюда и название.

– Вы считаете, что Отто и фон Биверпелта отравили чем‑то подобным?

– Я думаю, что их отравили именно этим порошком. У меня было две коробочки с «замирающим сердцем», когда я заполнял этот шкаф. Но лекарство мне не потребовалось ни разу. Однако вчера, наблюдая за бобром, я узнал симптомы отравления и решил провести инвентаризацию. Одной коробочки не хватает.

– Кто‑то ее украл?

– Боюсь, что да. К сожалению, это могло произойти в любой момент после открытия ресторана.

– Кто еще знает, что это лекарство можно использовать как яд?

– Все, кто работал у меня в кухне и обеденном зале. Я предупреждал каждого сотрудника, чтобы ничего не брали с этой полки, так как любой из этих препаратов опасен.

– Кто у вас работал после того, как вы открылись?

Сунь Ли вручил Вере список, включавший нескольких обитателей Тенистой Лощины, которых она знала лично. Большинство из них работали временно или брались за случайные подработки по всему городу, как, например, Руби Юинг и старшие дети Читтерсов.

– Я передам этот список Орвиллу. И начальнику полиции, – рассеянно добавила Вера. – Он захочет это узнать.

– Медведям следует искать пропавшую коробочку, – настаивал Сунь Ли. – В ней достаточно порошка, чтобы убить еще много зверей.

После этого Вера задала Сунь Ли несколько вопросов, не столько ради статьи, сколько из любопытства; она хотела побольше узнать про панду. Сунь Ли предложил ей чай, но Вера с сожалением отказалась. До конца дня у нее оставалось много дел, и чай ей в этом не поможет.

Глава 13

Что делать? Вера рассматривала доступные варианты. Ей предстояло задать столько вопросов, но не хватало времени, чтобы их задать. События выходили из-под контроля, словно листья, разлетающиеся во время шторма. Ей требовалось составить цельную картину из того, что она знала. И только тогда она сможет понять, в каком направлении вести расследование.

Вера для начала решила подпитать мозг тонизирующим напитком в кафе «За кружечкой у Джо», но, прежде чем она успела до него добраться, увидела Руби Юинг, шагающую вверх по улице с противоположной стороны. Руби была красиво одета, даже слишком нарядно для обычного дня.

– Руби! – позвала Вера. – У тебя есть минутка?

В первое мгновение Руби никак не отреагировала и продолжила свой путь так, словно не услышала Веру. Но когда они поравнялись, Руби тепло улыбнулась.

– Привет! Кого я вижу! Это же наша звезда журналистики!

– Ну, насчет журналистки ты абсолютно права. Можно мне задать тебе несколько вопросов?

– Конечно, – ответила Руби. – Я как раз собиралась зайти в кафе и пропустить по стаканчику.

– И я тоже, – кивнула Вера, заводя Руби в здание. Вместо того чтобы проследовать к стойке, Вера кивнула на столик у окна. – Давай присядем на несколько минут. Джо! – позвала она. – Нам как обычно.

Ожидая, когда принесут напитки, Вера наблюдала за сидевшей с ней за одним столом овцой и вспоминала все, что про нее слышала. Как и Вера, Руби Юинг не всегда проживала в Тенистой Лощине. Когда‑то она жила с другими овцами, подобными ей, резвилась на лугу и довольно блеяла… или что там делают овцы, когда оказываются в обществе себе подобных.

Однако Руби не была такой, как другие овцы. По мере взросления она становилась все более необузданной. Она жаждала любви, и ее практически каждую неделю видели с новым поклонником. Она была поборницей равноправия – для нее не играла роли порода. Но все отношения заканчивались скандалом.

После одного вопиющего и публичного происшествия от нее отвернулась семья и выгнала из дома, чтобы Руби сама искала свое место в мире. Она появилась в Тенистой Лощине несколько лет назад и, казалось, наконец нашла свой дом в этом маленьком городке.

Хотя у Руби была не самая лучшая репутация, она, бесспорно, являлась членом местного сообщества. В свободное время она по доброй воле срезала сорняки на городской площади и время от времени работала волонтером в библиотеке. За несколько лет Руби сменила несколько мест работы и в настоящее время трудилась в доме престарелых «Добрая ворона» и, казалось, была довольна. А что касается тех животных, у которых возникали проблемы с Руби, тех, кто унижал ее и показывал свое пренебрежение на улице… Ну, это в большей степени характеризовало их самих, а не ее.

– Ты сегодня очень хорошо выглядишь, – заметила Вера, надеясь таким образом заставить овцу расслабиться. – Собираешься куда‑нибудь? Какой‑то особый случай?

– Нет, на работу, как обычно. А почему ты спрашиваешь?

– Ты такая нарядная. В твоем кулоне рубин, да?

Овца коснулась камня.

– Да, рубин. Знаешь, это такая маленькая шутка: камень – рубин, а я – Руби [10]. Я получила его в подарок, потому что он мне очень идет!

– Я понимаю, почему тебе хочется носить его каждый день, – кивнула Вера, отмечая про себя, что Руби не сказала, кто сделал ей этот подарок. Может, она сама.

Руби оглядывалась вокруг. Кофейня была заполнена наполовину.

– Ты еще будешь писать статьи про смерть Отто?

– Да, и про попытку убийства фон Биверпелта.

– Ничего себе! – Руби аж подпрыгнула на месте. – Конечно, это часть того же сумасшествия. Не могу поверить, что в городе орудует серийный убийца. Об этом даже думать жутко. Мне так хочется, чтобы все закончилось.

– Я уверена, что этого хотят все. Но пока убийца не пойман, мы не можем вернуться к привычной жизни.

– Ты такая целеустремленная и упорная, – заметила Руби. – Ты стараешься даже больше полиции.

– Они тоже работают по этому делу, только по-другому.

Овца засмеялась:

– Я видела, как работает начальник полиции, дорогая. Да он бы и в трех соснах заблудился.

В этот момент подошел Джо с напитками. Руби посмотрела на свой кофе (латте с большой шапкой пены, взбитыми сливками и малиной сверху) и вздохнула.

– Знаешь, после смерти несчастного Отто я не получаю удовольствия от напитков.

– Ты хорошо его знала?

– Наверное, не хуже других. Он не был таким ворчливым и брюзгливым, как казался. Мы с ним часто болтали, когда я проходила мимо пруда. Знаешь, у него была такая интересная жизнь, он посетил столько мест.

– Когда ты в последний раз видела Отто?

– В день его смерти. У меня было одно дельце в районе пруда. Я ему помахала, когда возвращалась, но проходила слишком далеко, чтобы мы могли поговорить. Это было, может, за два часа до заката.

– Ты заходила в «Бамбуковый лес»?

– Почему ты спрашиваешь? – внезапно напряглась Руби.

– Сунь Ли сказал, что ты раньше там работала и купила у него бутылочку сливового вина.

– Ах, это. Да, я люблю сливовое вино. Я к нему пристрастилась, когда работала там официанткой.

– У тебя осталась бутылка, которую ты купила в тот день?

– Что? Нет, не думаю… Я ее потеряла.

– Ты потеряла целую бутылку вина?

Вероятно, Верин скептицизм был слишком явным, потому что Руби заняла оборонительную позицию.

– Я куда‑то ее положила, пока бегала по делам, и забыла.

– Похожую бутылку нашли недалеко от тела Отто.

Теперь Руби явно стало некомфортно, и это было заметно.

– Ну, он отличался острым зрением. Если я оставила бутылку у пруда, то он, вероятно, ее нашел.

– В ней остались следы яда.

– О боже! – Руби резко выдохнула. – Как такое может быть?

– Может, Отто не первым ее нашел. Может, бутылку обнаружил убийца и добавил туда яд.

– А затем вручил Отто? Это жестоко. Отто был очень хорошим. Чем он заслужил такую смерть?

В это мгновение Руби замолчала и принялась задумчиво попивать свой кофе маленькими глотками.

Вера поняла, что больше ничего полезного она из овцы не вытянет. Лиса допила свой кофе и собрала вещи.

– Спасибо, что поговорила со мной, Руби, – поблагодарила она сидевшую с ней за столом овцу. – У меня много работы. Увидимся!

С этими словами Вера отнесла пустую кружку к стойке и попрощалась с Джо. Руби осталась за столом, глядя в свой быстро остывающий кофе и тающую шапку из взбитых сливок.

Пока овца продолжала сидеть над кофе, Говард Читтерс пробежал мимо окон кофейни «За кружечкой у Джо» и быстро юркнул в тень, чтобы спрятаться, когда вышла Вера.

Он весьма неблагожелательно думал про отважную журналистку Веру Виксен.

– Мне совсем не нужно, чтобы эта лиса что‑то разнюхивала на лесопильном заводе, – сказал он сам себе, повторяя услышанное от фон Биверпелта. – У нас и так достаточно проблем. Еще не хватало, чтобы о них писали на первой полосе этой бульварной газетенки. – Говард привык к тому, что начальник давал ему указания на работе, а жена точно так же вела себя с ним дома.

Говард Читтерс не всегда был робкой мышью. Когда‑то и у него имелись великие мечты и устремления. В молодости он жил в большом городе. Он покинул семейное поле, чтобы изучать бухгалтерское дело. Кому‑то оно может казаться скучным, но Говард всегда любил цифры, и у него хорошо получалось с ними работать. Он мог сделать так, чтобы все сходилось!

В городе Говард познакомился с Амелией, молодой симпатичной мышкой, пытавшейся стать художницей. Они влюбились друг в друга и поженились. Их совместная жизнь оказалась именно такой, о какой мечтал Говард, – пока Амелия не забеременела. После этого все изменилось. Амелия забросила искусство и мастерскую и настояла, чтобы они переехали в какой‑нибудь маленький городок, где смогут растить свой первый помет. При слове «помет» сердце Говарда сжималось от страха, но он с неохотой выполнил просьбу любимой. Они перебрались в небольшой домик в Тенистой Лощине, а Говард устроился на лесопилку.

Амелия родила пятерых (все верно, пятерых) детей. Да, для мышиного помета это немного [11], но более чем достаточно для Говарда. С тех пор его жизнь в Тенистой Лощине состояла из ведения бухгалтерского учета на заводе, заботы о все увеличивающемся количестве отпрысков Читтерсов и жене. Говард мечтал совсем о другом, но у него было только это, и он не позволит любопытной и лезущей в чужие дела лисе лишить его всего.

Говард почувствовал облегчение, узнав, что Реджинальд фон Биверпелт выкарабкается. Хотя Говард иногда представлял в своих мечтах, как сам возглавит лесопильный завод, он слишком привык делать то, что ему велят. Он надеялся, что начальник вскоре вернется в свой кабинет. Говард знал, что нескольких дней заботы жены и дочерей будет достаточно для фон Биверпелта. Он прибежит на лесопилку, как только сможет. Если бы только Говард мог до тех пор удержать эту лису и не пустить ее на завод!

Вера пребывала в счастливом неведении о мыслях Читтерса, когда возвращалась в редакцию «Вестника». Она быстро настрочила несколько абзацев. Вера в деталях описала спасение жизни Реджинальда фон Биверпелта Сунь Ли, а затем занялась мелкими фактами из жизни Отто, которые пыталась сложить воедино. Все это время Че-Бе гневно смотрел на нее сквозь стекло, отделявшее его кабинет от остальной редакции. Когда Вера закончила, он мгновенно бросился к ней и выхватил статью у нее из лап, пока не высохли чернила.

– Статья Виксен готова! В печать! Заголовок: «Тенистую Лощину подстерегает опасность!». За работу, все. Печатаем черным по белому!

За работой время пролетело незаметно. Выйдя из «Вестника», Вера направилась к своей норе, но выбрала долгий путь по Речной улице, проходившей ближе всего у широких берегов полноводной реки. В городе стояла тишина, на улице практически никого не было. Вера увидела самца белки в модной жилетке и пиджаке, который шел по другой стороне улицы – одного из банковских служащих. Но когда Вера помахала ему в знак приветствия, он только коснулся лапой шляпы и пробежал мимо. Настроение в городке определенно изменилось в худшую сторону. Вера, вздохнув, повернула на Кленовую улицу и пошла к своему скромному жилищу. Над головой невозмутимо мерцали звезды, их совершенно не беспокоил хаос внизу.

Вера шла дальше, не осознавая, что за ней следят, наблюдая из самых темных мест. Когда Вера добралась до своего дома, зверь еще немного постоял в тени, а затем исчез.

У себя в норе Вера содрогнулась, но не смогла объяснить почему. Она замерла, глядя на входную дверь без замка, а затем пожала плечами. Что она сейчас могла сделать? Снять номер в гостинице? Если она поддастся панике, то убийца выиграет, да и у нее не было оснований думать, что она станет следующей жертвой – если вообще будет следующая жертва. Она словно поглупела из-за охватившего город страха, да и день выдался долгим. Вера планировала перечитать свои записи и начать новую статью, но усталость и стресс от беготни взяли свое. Вскоре после того, как она съела несколько горстей сушеных фруктов (вместе с небольшим кусочком мягкого сыра, который намазывала сверху), она свернулась клубочком и заснула.

Глава 14

На следующее утро с самого рассвета стояла прекрасная погода, но лишь немногие обитатели Тенистой Лощины радовались яркому солнечному свету и теплому легкому ветерку. Большинство пребывали в страхе. Родители пересчитывали своих детей. Мужья проверяли, где жены. И почти все подозрительно смотрели на свою еду, прикидывая, нет ли отравы в самом невинном завтраке.

Вера проснулась рано, но не стала проверять свою еду на наличие в ней яда – она слишком проголодалась, чтобы о чем‑то думать. После завтрака она собрала все свои записи и составила список зверей, которых ей требовалось опросить. Ее работа сегодня хоть в чем‑то будет проще: все соберутся в одном месте.

Сегодня были похороны Отто Зумпфа. Обычно лесным обитателям не устраивали пышные похороны, но из-за всей шумихи, окружающей смерть Отто, ожидалось, что придет много народа. Вера подготовилась заблаговременно, одевшись в черный костюм, который очень красиво контрастировал с ее собственным рыжим мехом.

Она выбежала из дома и остановилась по пути у книжного магазина «Жребий брошен», чтобы встретиться с Ленор (конечно, как обычно, в черном). Лиса с вороной направились на кладбище и прошли через ворота, представлявшие собой арку из двух тисовых деревьев, росших над тропинкой.

На кладбище стояла тишина. Благодаря огромным кипарисам бóльшая часть территории оставалась в тени, поэтому травы тут росло совсем немного. Скромные надгробия всего за несколько лет обрастали мхом; здесь всегда было прохладно, даже в самую сильную летнюю жару.

Рядом с раскопанной могилой уже собралась толпа. Тело Отто, завернутое в саван, лежало на дне. Пораженная Ленор огляделась вокруг.

– Сколько зверей собралось! Все болтают и сплетничают! – воскликнула она. – Отто это бы очень не понравилось! Единственное, что сейчас удерживает его здесь, так это то, что он мертв.

– Тихо, ворона. – Вера попыталась подавить смешок. Ленор говорила правду: бóльшую часть своей жизни Отто ненавидел подобные сборища. Он был одиночкой по натуре и считал толпой любую группу существ, превышающую одну особь.

Жители города оделись в черное, как и принято на похоронах. Руби Юинг нацепила изящную маленькую шляпку с вуалью, закрывавшей верхнюю половину ее морды. Присутствовали все дамы из семейства фон Биверпелтов, хотя Реджинальд остался в постели. Он был еще очень слаб после отравления и не мог появляться на публике. Эдит компенсировала его отсутствие, громко сморкаясь в черный кружевной платочек и всем и каждому говоря про «бедного Отто» и про то, как повезло ей самой – ведь ее мужа могла постичь та же участь.

– Это, должно быть, бешеный зверь, раз он набросился на мистера фон Биверпелта и бедного Отто?! В конце‑то концов, что у них общего? Да ничего! – закричала Эдит.

Вера услышала последние слова Эдит и обменялась многозначительным взглядом с Ленор. Слова бобрихи не были лишены смысла. Что у этих двоих общего? Вере ничего не приходило на ум.

– Пруд? – тихо высказала предположение Ленор так, что ее могла слышать только Вера. – Отто там жил, а фон Биверпелт работает рядом. Кто‑то по неизвестной причине пытается прогнать всех с пруда?

Вера задумалась.

– Рядом с прудом живет семья сурков, у северной оконечности. Мы можем спросить у них, не видели ли они чего‑нибудь подозрительного.

– И предупредить их.

– Конечно, – согласилась лиса.

Однако в глубине души Вера не думала, что пруд имеет какое‑то отношение к отравлениям. Чего можно добиться, отгоняя от него зверей? Пруд всегда был там! Кроме того, чтобы действительно оттуда всех отпугнуть, нужно закрыть лесопилку. Она сама проверила эту идею на фон Биверпелте, хотя и считала подобную возможность нелепой. Она просто пыталась шокировать бобра, чтобы тот заговорил. Но теперь, когда Ленор предложила в качестве мотива контроль над прудом, Вера задумалась, не пытается ли кто‑то на самом деле закрыть лесопильный завод. Даже думать об этом было ужасно. Город зависел от завода; саботаж в таком случае окажется хуже убийства.

В это мгновение пастор откашлялся, и Вера была вынуждена прекратить свои размышления и вернуться к действительности. Пастор Джеймс «Дасти» Конкерс был тощим североамериканским зайцем. Одевался он неряшливо, имел взъерошенный вид, но был искренним и исполненным благих намерений. Он проходил обучение на обширных равнинах на западе и уже давно служил разъездным священником в приходах лесных сурков в нескольких округах. Пастор работал по много часов, часто в опасных условиях, благодаря чему заработал авторитет, на завоевание которого у большинства священнослужителей уходит много лет.

Пастор Дасти еще раз откашлялся и жестом попросил тишины.

– Братья и сестры Тенистой Лощины, сегодня мы собрались здесь, чтобы проститься с одним из наших собратьев, который покинул нас слишком рано, – обратился он к горожанам. – Хотя самец жабы, возможно, не был самым приятным в общении существом, он очень давно проживал в Тенистой Лощине, и никто не станет отрицать, что после ухода Отто Зумпфа наш городок не останется таким, как прежде.

– Да, теперь будет поспокойнее, – прозвучал голос из толпы. На него тут же шикнули.

Пастор Дасти бросил взгляд в сторону прервавшего его зверя и продолжил свою надгробную речь:

– Отто тяжело сходился с другими горожанами. Он приехал к нам издалека, из страны, лежащей за морем, где снег идет почти круглый год. В таком месте жить тяжело, и Отто уехал оттуда и объездил весь мир, прежде чем поселиться в Тенистой Лощине. – Голос Дасти стал громче, когда он вошел во вкус. – Отто работал много лет, служил моряком, был лодочником и грузчиком и даже шпионом. Да! – Пастор Дасти закивал, услышав ропот в толпе. – Во время Третьей Войны Аллигаторов он сидел глубоко в Великом Зеленом Болоте! Готов поспорить, лишь немногие из вас об этом знали. Он действовал смело, с презрением относился к опасностям, поджидавшим его на самых сложных водных путях по болоту, и доставил немало сведений повстанцам. Его работа спасла много жизней, и именно там он научился ценить молчание и тишину. Служба научила Отто мало рассказывать о себе. После заключения мирного договора он снова отправился на север и наконец нашел место, которое смог назвать своим домом: пруд в Тенистой Лощине, где он прожил до последнего дня.

Дасти взглянул на свои записи, потом поднял голову и с грустью обвел взглядом толпу.

– Я сказал, что Отто с трудом заводил друзей. То же самое можно сказать и про врагов. Он всегда отстаивал свое мнение, не избегал споров, хотя, возможно, иногда следовало это сделать, но он по-доброму относился к молодежи и никому не принес зла.

Некоторые из собравшихся тихо согласились с этими словами.

– Поэтому мы не можем предать это несчастное существо земле, не пообещав друг другу – все мы – найти виновного в смерти Отто. – Пастор Дасти опять заговорил громче: – Теперь пришел наш черед свершить правосудие и воздать за содеянное убийце, чтобы Отто покоился с миром, как он того заслуживает! Я призываю всех вас, братья и сестры, сделать все возможное, чтобы помочь полиции найти виновного!

На этот раз реакция была более бурной. Послышалось несколько выкриков «Аминь!», и все захлопали. Дасти кивнул с серьезным видом, затем поднял лапы, призывая собравшихся к тишине.

– Время искать правду еще придет, а сейчас время попрощаться с Отто Зумпфом. Пусть каждый из вас возьмет небольшую горсть земли и бросит в могилу. Вспоминайте Отто с добротой.

Дасти первым подал пример: взял немного земли из кучи, возвышавшейся рядом с вырытой могилой, и бросил на завернутое тело жабы.

– Прощай, Отто, – сказал он. – Надеюсь, ты найдешь свое любимое болото в следующей жизни.

Один за другим горожане последовали примеру пастора. Большинство прошептали лишь несколько слов над могилой и быстро покинули кладбище, но некоторые задержались подольше, вероятно желая как‑то по-особенному попрощаться с Отто или раздумывая о собственной смертности.

Джо даже вылил немного кофе в могилу.

– За счет заведения, друг, – произнес лось своим громким голосом.

Вера заметила, как Руби шмыгает носом под вуалью, а Орвилл перекрестился перед тем, как что‑то тихо сказать над могилой. Его слов никто не услышал.

Вера ничего не сказала, бросая землю на тело Отто, но молча дала обещание расследовать это дело, пока не выяснит правду.

Поминки проходили в кафе у Джо – где же еще? Все жители городка очень тихо вели себя на похоронах, а теперь болтали так, словно давно не виделись друг с другом. Надгробная речь пастора Дасти получилась очень эффектной – если он ставил целью напомнить всем, что Отто был одним из них.

У жителей укрепилось чувство, что совершено вопиющее преступление, с которым нельзя мириться. Убийцу необходимо поймать. Должен состояться суд! Мистера Фэллоу, черного крыса и известного адвоката, владеющего юридической конторой в районе Зеркального Озера, попросили выступить в роли государственного обвинителя после начала судебного процесса, и он с готовностью согласился. (В Тенистой Лощине не было штатного государственного обвинителя.)

Орвилл использовал возможность и загнал в угол жителей города, с которыми собирался побеседовать. Он напугал их до полусмерти, выспрашивая, где они находились в ночь преступления. Вера не гнушалась подслушиванием и услышала несколько вариаций одной и той же фразы: «Дома! Дома! Спросите мою жену и детей!»

Она должным образом оценила едкий и дерзкий ответ Руби на вопросы Орвилла:

– Вас не должно удивлять, господин полицейский, что в ту ночь я принимала друга. Вы должны понимать, почему я не стану называть его имя.

Она произнесла эти слова таким тоном, что Орвилл покраснел до ушей и быстро отправил ее прочь.

– Что‑нибудь интересное удалось услышать? – Ленор присоединилась к Вере примерно через час после начала поминок.

Лиса покачала головой.

– На самом деле нет. Похоже, жители нашего городка старались не покидать свои дома в ночь, когда умер Отто.

– Очень кстати для убийцы, – заметила Ленор.

– Мне просто хочется понять, почему убили Отто. И также почему отравили фон Биверпелта! Отто поругался с ним в день своей смерти, но даже если фон Биверпелт убил жабу в припадке ярости, он бы не стал притворяться жертвой, правда?

– На него не похоже. Не в его стиле! И вспомни, как умер Отто – способ убийства. – Ленор прошлым вечером читала книгу по криминальной психологии.

– Что ты имеешь в виду?

– Если б Отто погиб в драке или его б убил какой‑то зверь в приступе ярости, то он бы скончался от ножевого ранения. Я хочу сказать, все случилось бы быстро и жестоко. Но яд – совсем другое дело. Нужно подготовиться, заранее все спланировать. Нужно достать яд, нужны еда или питье, куда его добавить. Яд не используют на эмоциях, когда ты в ярости.

Вера кивнула.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мог ли кто‑то пытаться подставить фон Биверпелта, заколов Отто ножом после убийства – чтобы все выглядело так, будто тот погиб в драке?

– Это не объясняет, как или почему отравили фон Биверпелта.

– Бр-р. Ты права. Все это так путает. Словно смотришь на происходящее сквозь туман.

– Просто нужно продолжать расследование, – заявила Ленор. – Убийца должен был допустить какую‑то ошибку – в детективах они всегда их допускают. Мы выясним, что это за ошибка, и разберемся с преступлением. Ты сможешь написать статью, достойную памяти Отто, и город вернется к нормальной жизни.

– Надеюсь, – с несчастным видом ответила Вера. – Сейчас я вообще ничего не понимаю.

Глава 15

Помня о предупреждении панды насчет яда, Вера пришла в отделение полиции на следующее утро после похорон. Ее последняя встреча с Орвиллом завершилась на плохой ноте, но теперь у нее появилась важная информация, которую требовалось ему сообщить.

Когда она вошла, Орвилл сидел за своим письменным столом и изучал какие‑то бумаги. Как обычно, начальника полиции нигде не было видно.

– Привет, – тихо поздоровалась Вера. – Я не отрываю тебя от дел?

Орвилл, подняв глаза, увидел, кто пришел, и распрямил спину. Вера заметила, что выражение его морды изменилось, но не могла определить, злится он или просто испытывает раздражение.

– Здравствуй, лиса. Нет, ты не отрываешь меня от дел. – Орвилл кивнул на лежавшие на столе бумаги. – Это отчеты доктора Бродхеда. Он наконец прислал результаты анализов. Он исследовал яд, которым отравили Отто Зумпфа и чуть не убили Реджинальда фон Биверпелта. Хотя доктор и называет себя экспертом, он не знает, какой яд использовался.

– Он называется «замирающее сердце» – на нашем языке, – сообщила Вера.

Медведь прищурился.

– А ты это откуда знаешь?

– Мне сказал Сунь Ли.

Вера в подробностях рассказала о своем визите в «Бамбуковый лес». Она упомянула, что в прошлом Сунь Ли работал хирургом, а затем объяснила Орвиллу, как действует «замирающее сердце». Орвилл что‑то быстро записывал в блокноте, а затем буркнул себе под нос, что сегодня же реквизирует остатки таинственного яда и спрячет их в сейф, где они будут надежно храниться под замком.

– Пожалуйста, пойми: тому, кто украл одну коробочку с «замирающим сердцем», хватит яда, чтобы убить всех в Тенистой Лощине. Убийце не нужна вторая коробка, – мягко пояснила Вера Орвиллу.

Медведь кивнул, но заявил, что все равно не может оставить яд там, где он сейчас находится.

– Я его заберу на всякий случай, – твердо сказал он. – Для пущей безопасности.

Вера услышала, как Левша поет в камере. Орвилл повернулся в ту сторону и заметил:

– Мне на самом деле следует подумать о том, чтобы отпустить Левшу. Он слишком долго наслаждается удобной койкой и бесплатной едой.

Вера кивнула. Как она догадалась, Орвилл знал, что Левша не виновен в преступлениях и, похоже, вообще ничего не видел. Пришла пора выпустить енота на свободу.

– На один повод для беспокойства меньше, – вздохнул Орвилл. – Хотя мне было приятно сидеть здесь хоть в чьей‑то компании.

Он поднялся из-за письменного стола и направился к камерам, чтобы сообщить заключенному хорошую новость.

Левша лежал на койке, но выжидающе поднял голову, услышав тяжелую поступь медведя. А когда зазвенели ключи, енот встал на лапы.

– Так, Левша, я собираюсь тебя отпустить, – объявил Орвилл. – Я знаю, что ты никого не убивал.

В первое мгновение енот явно испытал облегчение, но затем у него изменилось выражение морды – на ней появился страх.

– Вы не можете этого сделать! – практически закричал он на медведя. – Я останусь здесь, где убийца до меня не доберется.

Орвилл был явно ошарашен такой реакцией (да и Вера, кстати, тоже), но повесил связку ключей обратно на пояс.

– Хорошо, Левша, ты можешь остаться в тюрьме, пока мы не поймаем убийцу, – неохотно согласился Орвилл и пошел назад к своему письменному столу. Там он беспомощно пожал плечами, глядя на Веру. – Никогда раньше не встречал никого, кто просил бы оставить его в камере. С другой стороны, еще несколько дней ничего не изменят.

– Расследование дела у тебя продвигается? – робко спросила Вера.

– Почему ты спрашиваешь? А у тебя?

– На самом деле нет. Я просто сообщаю в статьях то, что слышу.

Орвилл какое‑то время гневно смотрел на нее.

– Неужели это не очевидно? Если б я знал, кто убийца, то не сидел бы здесь.

– Так что ты делаешь?

– Я задавал вопросы. Мне нужно найти того, кто добавил яд в напитки, которые пили оба пострадавших.

Он опять уселся за письменный стол, достал чистый лист бумаги и заточил карандаш.

На самом верху он написал: «Убийство». Слева: «Подозреваемые», ниже перечислил чуть ли не всех жителей Тенистой Лощины, не упомянув только детей и полицейских. Следующий столбик он назвал «Алиби на убийство Отто», а последний – «Алиби на покушение РФБ».

– Вот как я продвинулся. Похоже, никто ничего не знает.

– Может, я тебе немного помогу заполнить пробелы, – предложила Вера и поделилась информацией об алиби жителей городка, которую ей удалось собрать. Орвилл с готовностью все записывал. Он добавил сведения и о тех, с кем разговаривал сам. Один раз медведь даже улыбнулся, вычеркнув несколько имен.

– Я считаю, что ты невиновна, лиса. Ты говоришь, что находилась в одиночестве дома. Никто не может доказать, чем ты занималась на самом деле… Но если б ты убила Отто, то не стала бы так настойчиво заниматься всей этой историей.

– Ну, я была дома… одна. Я ни с кем не встречаюсь! – Вера внезапно покраснела. Какое ей дело до того, чтó медведь-полицейский подумает про ее личную жизнь?

Дверь с грохотом распахнулась, и ее внимание тут же переключилось на вошедшего.

– Мид! Шеф! – в удивлении воскликнул Орвилл. – Что вы здесь делаете? То есть я хотел сказать: рад видеть вас, сэр!

Начальник полиции не ответил ему сразу. Он прошествовал к своему столу, с которого давно требовалось стереть пыль, копившуюся на нем месяцами. Вера увидела досаду на морде начальника полиции.

– Какие новости ты можешь сообщить мне, Орвилл? – громко спросил Мид.

– Я знаю, каким ядом отравили Отто. Это редкий препарат, который мистер Сунь держит у себя в ресторане. В прошлом он работал врачом и утверждает, что это лекарство, но при его применении очень важно соблюдать дозировку. Если дать бóльшую дозировку (а очевидно, что бóльшая – это совсем не большáя), то у того, кто принял препарат, остановится сердце. Действие подобно погружению в сон. Только в данном случае вы не проснетесь.

– Ты арестовал зверя?

– Которого? – тупо спросил Орвилл.

– Панду!

– За что? У него нет мотива убивать Отто или пытаться убить фон Биверпелта. Он обнаружил, что яд пропал, несколько дней назад, но его могли украсть и несколько месяцев назад. У него не было оснований проверять, на месте препарат или нет, до последних событий. Мы знаем, какое средство использовалось. Теперь нам просто нужно выяснить, кто именно его использовал.

В это мгновение Мид, похоже, заметил Веру.

– Ты общаешься с прессой? – рявкнул он на Орвилла.

– М-м, нет. То есть… – Орвилл явно растерялся.

– На самом деле говорила как раз пресса, – влезла Вера. – Я передала кое‑какую информацию, которую полиция обязательно получила бы сама через некоторое время.

Она подмигнула Орвиллу и в ответ получила легкую благодарственную улыбку.

– Все так и есть, шеф. Вера… то есть мисс Виксен… очень помогла.

– Все так и должно быть! – проворчал начальник полиции. – Давайте не забывать, кто здесь главный.

– Да, сэр, – вздохнул Орвилл, закатывая глаза.

Вера решила, что это намек для нее – пора уходить. Она попрощалась с Орвиллом и вышла из отделения. Только Орвилл не знал, что у нее тоже имелся похожий список алиби. Ей удалось заполнить больше пробелов, чем ему, да и на ее листочке имелись дополнительные пометки: рядом с некоторыми алиби стояла маленькая красная звездочка. В самом низу тоже стояла звездочка, а рядом значилось пояснение: «Подтверждено». Использовать такие звездочки рекомендовала Ленор, и Вера была рада, что послушалась ее совета. Думая об этом, она направилась в книжный магазин, чтобы обсудить с подругой последнее развитие событий.

Вскоре ворона с лисой уже сидели, склонившись над столом, и изучали Верины записи.

Ленор показала когтем на одно из имен.

– Думаю, ты можешь поставить звездочку рядом с фон Биверпелтом – алиби на время убийства Отто. Если он тоже был намеченной жертвой, маловероятно, что он мог совершить первое убийство.

– Но у него слабое алиби, – упрямо заявила Вера. – Фон Биверпелт утверждает, что находился дома, а его жена никогда это не опровергнет.

– Ну, мое алиби тоже подтверждать некому, – заметила Ленор.

Вера покачала головой.

– Я знаю, что ты не убивала Отто.

– А я знаю, что его не убивала ты. Или твое расследование – это лучшая актерская работа, которую я когда‑либо видела! – Ленор сделала паузу, чтобы отпить глоток чая. – Но факт остается фактом: у нас мало данных, мало фактических доказательств, чтобы двигаться дальше. Убийство – это весьма занимательно. Все наши предположения по поводу соседей рассеиваются как дым. Бóльшую часть времени нам плевать, может ли кто‑то подтвердить свое местонахождение в определенный час. Но затем случается убийство, и внезапно самые уважаемые члены общества начинают себя вести как настоящие отбросы.

Вера вздохнула.

– Это очень циничный подход.

– Я – ворона, – пожала плечами Ленор. – Если хочешь солнечного света и веселой музыки, иди поищи ласточку.

– Мне кажется, город немного сплотился после смерти Отто. Мы все присматриваем друг за другом.

– Это потому, что все настороже. Убийца заставил нас оглядываться через плечо. Но когда мы оглядываемся и видим наших соседей, нам нужно что‑то сказать по-соседски. Ты представляешь, сколько раз меня уже заботливо информировали о том, что замки привезут в универсам в четверг? А любой, кто не купит замок, может писать признательное показание, если судить по тому, что говорят городские сплетницы. Попомни мои слова: если до окончания расследования случится еще одно убийство, мы увидим, что на самом деле представляют собой наши соседи.

– Как бы мне хотелось, чтобы они и раньше были настороже, – проворчала Вера. – Похоже, что в ночь, когда погиб Отто, никого поблизости не было. Хайдеггер признал, что вылетал из дома в долгое путешествие. Я написала его коллеге, которого он навещал, и тот филин подтвердил, что Хайдеггер прилетел вскоре после восхода луны и долго пробыл у него в гостях – он полетел назад значительно позже времени убийства Отто.

– Именно Хайдеггер кого‑то видел на земле, да? – уточнила Ленор.

– Да, – кивнула Вера. – Но четко рассмотреть не смог. Судя по его описанию, существо, которое он заметил, могло быть кем угодно. Ну, не кем угодно. Это была не мышь и не кролик. Существо было гораздо больше.

– И что дает это нам? – Ленор принялась перечислять возможные варианты: – Бобер, енот, овца…

– Лиса, – улыбнулась Вера.

– Лиса, – добавила в список Ленор. – Или барсук, скунс, сурок.

– Но лося и медведя исключаем.

– Если мы найдем это существо, это вовсе не будет означать, что мы найдем убийцу.

– Возможно, свидетеля, – заметила Вера. – Но для продолжения расследования нам нужна еще какая‑то зацепка.

– Давай немного отступим назад, – предложила Ленор.

В одной из ее книг был изложен принцип: «Ищи, кому выгодно преступление». Если они установят мотив убийства, то смогут найти и убийцу. Но улик было слишком мало. Почему убили Отто? Ворона снова и снова задавала себе этот вопрос. Хотя они очень старались, никто не понимал истинной причины убийства. Но без этой критически важной информации тайну дела раскрыть невозможно.

– Нужно искать мотив. Давай думать вместе, – предложила Ленор. – Давай составим список, типа твоего списка подозреваемых, или схему. Если выясним возможные причины, то сможем исключить невозможные.

Вера тут же перевернула страницу в блокноте и открыла чистую.

– Первый возможный мотив: Отто был чудиком со странным хобби – враждовать со всеми вокруг. Значит, кто‑то его ненавидел.

– У всех были проблемы с Отто. Это оправдание, а не мотив.

– Он регулярно спорил и ругался с фон Биверпелтом, потому что его беспокоил лесопильный завод из-за шума и мусора. – Вере нравился этот вариант, он казался вполне правдоподобным.

Ленор покачала головой.

– Говорю тебе: фон Биверпелт никогда не воспринимал Отто как угрозу. Лесопилка очень нужна городу, и никто не позволил бы ее закрыть из-за такого чудаковатого типа, как Отто.

– Да и фон Биверпелт не стал бы пытаться совершить самоубийство. Поэтому маловероятно, что он стоит за убийством Отто. – Вера вздохнула.

Лиса с вороной стали обсуждать другие возможные мотивы. Отто все время совал нос в чужие дела, поэтому, возможно, он увидел или услышал какую‑то сплетню, которая оказалась слишком серьезной. И хотя Отто много спорил с жителями города, он также любил обмениваться новостями и любопытными фактами со всеми, с кем сталкивался. Если Отто повторил услышанное не тому существу, мог он из-за этого стать целью?

– Если мы говорим о сплетнях, то нам нужно спросить у Глэдис, не слышала ли она чего‑то пикантного в последнее время. Может, она узнала что‑то непристойное и решила не публиковать в своей колонке, чтобы не привлекать внимания убийцы, а Отто промолчать не смог.

– Глэдис не могла услышать никакую сплетню от Отто. Они не разговаривали. Глэдис всегда считала, что Отто старается ее переплюнуть в том, что касается распространения сплетен.

– И она нашла тело, – напомнила Ленор.

Вера обратила внимание на тон Ленор.

– Ты считаешь, что она знала, где нужно искать?

– Разве есть лучший способ отвлечь внимание от себя, чем первой сообщить про преступление?

Лиса не согласилась с подругой.

– Я видела Глэдис в то утро. Она была сама не своя. Она не актриса! Помнишь ее монолог, когда в прошлом году ставили «Сон в летнюю ночь»?

Ленор весело каркнула и кивнула:

– Я знаю, что она не изображала эмоции. Она их на самом деле испытывала.

– Значит, не Глэдис и не фон Биверпелт. – Ленор просмотрела записи Веры для статей в «Вестник». – У тебя написано, что Джо видел, как в тот день рано утром Руби, пошатываясь, брела по городу. Он так тебе сказал?

– Да, но у Руби не имелось оснований для убийства Отто. Она вообще относилась к нему лучше, чем большинство из нас. Ее расстроила его смерть. Это было видно, когда я с ней разговаривала.

– Отто отравили ее вином.

– Может, она чувствовала себя виноватой, поскольку убийца воспользовался ее небрежностью.

Ленор вздохнула.

– Все эти разговоры ведут нас в никуда. Нам не собрать пазл без еще одного кусочка.

– С тем, как нам «везет», следующим кусочком станет еще один труп, – заявила Вера и тут же нарисовала в воздухе известный всем лесным обитателям знак, оберегающий от воплощения в жизнь поспешно сказанных слов.

Глава 16

Веру впереди ждало много работы.

– Мне нужно забежать в редакцию, – зевая, сообщила она. – Может, поступила какая‑то анонимная информация!

Но на пути в отдел новостей Вере пришлось признать, что она по уши погрязла в подозреваемых и их алиби – по самые свои красиво вздернутые ушки. Она не чувствовала, что приближается к раскрытию личности убийцы, который пугал жителей Тенистой Лощины.

Она с вожделением посмотрела на окна кофейни «За кружечкой у Джо», когда пробегала мимо, но твердо не позволила себе туда заглянуть. Она и так в последнее время слишком подолгу засиживалась у Джо, и эта привычка плохо сказывалась на ее кошельке и нервах. Хотя кафе и считалось лучшим местом в городе для подслушивания сплетен, она уже какое‑то время не слышала ничего полезного.

Когда Вера добралась до своего рабочего места, то увидела, что в центре ее стола лежит маленький розовый листочек. На нем было написано: «Фон Биверпелт хочет встретиться. Он дома» – и больше ничего. Вера прекрасно знала, что расспрашивать коллег о чем‑либо бесполезно. Никто не признается, что написал это сообщение. Кролики были заняты, готовя специальный выпуск, который решил подготовить Че-Бе. Можно считать, ей повезло, что они вообще передали сообщение. Вера предположила, что Реджинальд фон Биверпелт хочет сообщить ей что‑то важное, и почувствовала легкое возбуждение в животе. Может, это и есть тот удачный поворот, который она так ждала? Бобер что‑то знает про убийцу?

Но когда Вера прибежала к особняку фон Биверпелтов, оказалось, что там приняты серьезные меры безопасности. Вера уверенно постучала. Дверь открыла Анастасия, старшая дочь бобра.

– Что ты хочешь, лиса? – грубо спросила она, стоя в дверном проеме и блокируя проход Вере.

– Я пришла встретиться с твоим отцом… – начала Вера.

Но до того, как она успела закончить предложение, Анастасия перебила ее:

– Папа никого не принимает. Знаешь ли, он серьезно болен.

Вера не просто так стала звездой журналистики. Она переступила лапой через порог, слегка оттолкнула молодую бобриху и прошла мимо нее.

– Ты не знаешь всего, – заявила Вера, быстро направляясь к лестнице. – Твой отец сам попросил о встрече со мной, и ты не помешаешь мне с ним увидеться.

С этими словами Вера быстро побежала по изогнутой лестнице, затем понеслась по незнакомому коридору в поисках хозяйской спальни. Она слышала, как Анастасия кричит у нее за спиной, предупреждая остальных домочадцев, что в дом вторглось постороннее животное.

В коридоре лежал толстый ковер, на стенах висели портреты членов семьи в изысканных золотых рамах. Однако Вера едва взглянула на них, потому что ей требовалось как можно быстрее добраться до комнаты Реджинальда, и она со всех лап неслась к закрытой двери в конце коридора. Она легко постучала в дверь и дернула за ручку.

– Эй! Есть здесь кто‑нибудь? – крикнула она.

– Заходите, – прозвучал голос в ответ. Звучал он гораздо слабее, чем она привыкла слышать от Реджинальда фон Биверпелта.

Вера толкнула дверь и вошла в комнату. Бобер лежал на кровати из красного дерева с балдахином, на многочисленных подушках, под пуховым одеялом. При виде посетительницы он немного приподнялся и разгладил смявшуюся пижаму.

– Мисс Виксен, я вижу, что вы получили мое сообщение, – откашлялся он.

Перед тем как отойти от двери, Вера повернулась и заперла замок. Мать семейства и ее дочери не попадут в спальню до тех пор, пока Вера не получит материал для своей статьи. После этого лиса подошла к кровати, на которой возлежал фон Биверпелт, и поинтересовалась, как он себя чувствует.

– А как бы вы себя чувствовали, если б кто‑то попытался вас убить? – ответил он.

Вера решила пропустить обмен любезностями и достала свой блокнот.

– Что вы можете рассказать мне про инцидент? Вы знаете, кто вас отравил? – Она сразу же перешла к делу. – У кого в городе имелись на это причины?

– Знаю ли я? Конечно! – ответил бобер гораздо быстрее, чем ожидала Вера.

– И? – подбодрила его она.

Реджинальд хитро посмотрел на нее.

– Но я не могу выдать того, что знаю. Что, если убийца узнает об этом быстрее, чем полиция сможет предпринять какие‑нибудь действия?

Вера опустила блокнот на колени.

– Вы хотите, чтобы я вызвала полицию? Вы все сможете рассказать заместителю начальника отделения лично. Он – хороший полицейский.

– Нет, не смогу, – быстро ответил Реджинальд. – На самом деле я вообще не хотел бы подключать полицию!

– Вы не думаете, что для этого уже слишком поздно?

Бобер откашлялся.

– Просто… понимаете, у полиции возникнут вопросы. А лучше, если… Не на все вопросы нужно получать ответы! – внезапно закончил он.

– В этом я не могу с вами согласиться, – заявила Вера. – Понимаете, моя работа заключается в том, чтобы находить ответы. Но давайте к делу: что именно вы хотите от меня?

Реджинальд выглядел несчастным.

– Ситуация очень деликатная, мисс Виксен. Если я пообещаю вам эксклюзивное интервью… да еще, возможно, с неким бонусом… вы опубликуете то, что я вам расскажу?

– Продолжайте. – Вера прищурилась.

– Понимаете, я на самом деле боюсь, что…

В этот самый интересный момент в дверь стали колотить, и из коридора послышались крики. Все три дамы из семейства фон Биверпелтов бились в тяжелую дубовую дверь.

– Что там происходит? Почему дверь заперта? – слышался голос Эдит.

– Не разговаривай с этой лисой!

– Папа слишком слаб!

Две последние фразы прозвучали одновременно – их выкрикнули молодые бобрихи.

Реджинальд посмотрел на дверь, а затем беспомощно на Веру.

В замке заскрежетал запасной ключ, и дверь распахнулась. Эдит, Анастасия и Эсмеральда влетели в комнату и со смесью гнева и подозрительности уставились на Веру.

– Поговорим позднее, – прошептал ей Реджинальд и откинулся на подушки. Он был еще слаб.

Вера воспользовалась возможностью и направилась к выходу. Она проскользнула мимо разъяренных бобрих, пронеслась по коридору и, спустившись по извивающейся лестнице, вылетела из входной двери. В голове у нее был сумбур. Она так близко подошла к тому, чтобы выудить из фон Биверпелта важную информацию! Когда еще ей представится возможность с ним поговорить?

Глава 17

Вера направилась назад в редакцию «Вестника» в расстроенных чувствах. «Фон Биверпелт боится своей жены и дочерей», – думала она. Ей требовалось найти способ взять у него интервью наедине. Он что‑то знал – это было очевидно. А что он имел в виду под «бонусом»? Он предлагал ей взятку?

Когда Вера добралась до своего рабочего места, то снова увидела маленький розовый листок, лежавший по центру ее письменного стола. На листочке было написано: «Приходи ОДНА в большую дубовую рощу к северу от города в полночь, если хочешь получить сенсационный материал». И снова не упоминается ни тот, кто отправил сообщение, ни тот, кто его передал. Вера была заинтригована, но также почувствовала волнение. Это могло быть опасно, но любопытство не позволит ей остаться дома.

Она решила заглянуть в книжный магазин и рассказать Ленор про тайную встречу в лесу. Таким образом, если с ней что‑нибудь случится, по крайней мере хоть одно живое существо будет знать о ее местонахождении. Когда Вера зашла в «Жребий брошен», ворона вытирала пыль с книжных полок и ровно расставляла книги. Услышав планы подруги, Ленор их не одобрила.

– Это опасно, – предупредила она. – Если ты одна пойдешь в лес, то с тобой может случиться что угодно. Почему, по крайней мере, не сказать Орвиллу?

Вера покачала головой.

– Нет. Тот, кто отправил мне это сообщение, никогда не расскажет полицейскому то, что ему известно! Мне нужно пойти одной, или я никогда ничего не узнаю.

– Одна ты не пойдешь, – настаивала Ленор. – Я полечу вместе с тобой. Меня никто не увидит, я буду у берега реки, у кромки воды, сразу за дубами. Если ты не придешь туда через несколько минут после полуночи, то я полечу на поиски.

– Мне не хочется подвергать тебя опасности.

– Пфф! – фыркнула Ленор. – И это когда ты сломя голову бросаешься навстречу опасности? У тебя не выйдет развлекаться одной. На это маленькое приключение мы отправимся вместе.

Время до полуночи тянулось очень медленно. Вера сидела в книжном магазине у Ленор и напряженно работала – быстро строчила статью на первую полосу о развитии событий в расследовании. Она не уважала тех, кто считал себя журналистом, но не мог сдать материалы в срок. Когда раньше Вера жила в большом городе, она знала одного такого типа: крыса, который считал себя Величайшим Журналистом Всех Времен и занимался журналистскими расследованиями. По мнению Веры, должен наступить конец света, чтобы он сдал статью вовремя, и она никогда не видела доказательств обратного. Вера, в отличие от него, была очень дотошной и усердной.

Она упомянула в своей статье, что в расследовании теперь лично участвует начальник полиции, а также об обнаружении яда, которым отравили Отто, и о том, что про него рассказал Сунь Ли. Вера добавила восторженный отзыв (приписав немного драматизма) о действиях панды, который спас жизнь фон Биверпелту. Закончила она на оптимистичной ноте: тайна совершенно точно будет раскрыта в ближайшее время. Жителям Тенистой Лощины не нужно волноваться. Правосудие свершится.

Вера вычитала статью, внесла кое‑какие мелкие правки и понеслась в отдел новостей за несколько минут до крайнего срока сдачи материала в печать. Редакторы-кролики забрали у нее статью с явным облегчением. Вера всегда сдавала материал в срок. Но попробуй объяснить это кролику, которому нужно статью набрать, ведь готовится спецвыпуск, а Че-Бе дышит ему в затылок! Большое пустое место, оставленное для статьи Веры, выглядело весьма удручающе.

– Спасибо! – пропищал кролик. Кролики всегда ведут себя вежливо, даже если торопятся. – А теперь, пожалуйста, уйдите с дороги!

Вера проворно отпрыгнула в сторону и отправилась на поиски Че-Бе. Он вышагивал взад и вперед по своему письменному столу, напоминая крошечного генерала по большей части безразличной ко всему армии.

– Виксен! – заорал он при виде нее. – Заходи сюда!

– Я и так здесь, – заметила Вера. – Я только что отдала материал редактору.

– Отлично! Мы продадим весь тираж, если заголовок будет ярким и сразу привлечет внимание. – Он развел лапы, словно видел слова, написанные на стенах здания. – Я подумываю насчет «Убийца еще на свободе!» или «Бешеный убийца».

– «Бешеный убийца»? – в неверии переспросила Вера.

– «Злобный серийный бешеный убийца», – предложил исправленный вариант Че-Бе. – Или слишком длинно?

– Прекратите заниматься дурью, Че-Бе. Не нужно пугать горожан, чтобы они покупали газеты.

– Я просто пытаюсь заработать на жизнь, Виксен. – Че-Бе изобразил на морде печаль. – Я, как хороший кормилец, хочу, чтобы на столе была еда.

Вера покачала головой.

– Сегодня ночью я займусь еще одной зацепкой. Завтра у меня должно появиться что‑то интересное для статьи, – сообщила она.

Че-Бе мгновенно оживился и потребовал сообщить ему, о чем идет речь.

– Хотите знать? Покупайте газету! – Вера выскользнула из кабинета и понеслась прочь, слыша за спиной крик: «Лиииисаааа!»

Хорошее настроение улетучилось, когда она вышла на воздух. К вечеру похолодало. Ленор была права. Сегодняшняя встреча может оказаться опасной. Но Вера знала, что это также самая лучшая возможность выяснить, что происходит. Может, сам фон Биверпелт пытается встретиться с ней там, где их не увидят члены его семьи. Ему приходится украдкой покидать собственный дом, чтобы откровенно с кем‑то поговорить? Вера надеялась, что жизнь в доме фон Биверпелтов все‑таки не так ужасна.

Она шла по улице и вдруг с удивлением увидела того, кого никак не ожидала встретить.

– Левша! – позвала она. – Это ты?

Енот подпрыгнул, услышав свое имя; он выглядел одновременно испуганным и виноватым. Может, если б он не всегда выглядел виноватым, то у него было бы меньше проблем в Тенистой Лощине.

– О, Виксен, это ты.

– Мне казалось, что Орвилл разрешил тебе остаться в тюрьме, – заметила Вера, подойдя поближе – так, чтобы можно было говорить потише.

– Орвилл‑то разрешил, – печально вздохнул Левша. – Но затем появился начальник полиции. Вот он‑то и вышвырнул меня вон. Сказал, что я нахлебник, живу за счет горожан, мне прямо в камеру приносят еду и сплю я на пуховом матрасе!

– Ты не рад, что больше не являешься подозреваемым в убийстве?

– Лучше быть подозреваемым, чем жертвой, если понимаешь, о чем я.

– Не понимаю. О чем ты говоришь?

Левша огляделся вокруг, затем склонился поближе к лисе и зашептал:

– Иногда я прыгаю выше головы – и влипаю по уши, лиса. Мне нужно немного деньжат, поэтому я берусь за разную работенку. Понимаешь: я не уточняю детали. Не на все вопросы нужны ответы!

Вере хотелось кричать. Еще один зверь боится ответов!

– Я не боюсь задавать вопросы, Левша. О какой работе ты говоришь? Что ты такого сделал, что боишься убийцу? Почему он может прийти за тобой?

– Этого я не могу тебе сказать. Не обижайся, лиса, но ты не поймешь. Если я ошибаюсь, то со временем все устаканится. Все затихнет! Но если я прав… ну, тогда я просто сбегу из Тенистой Лощины. Подожди, и увидишь сама!

До того как Вера успела его остановить, Левша удрал. Он понесся по боковой улочке к реке. Вера знала, что никогда его не догонит.

– Может, им следовало оставить тебя в тюрьме, – пробормотала Вера себе под нос, прокручивая странный разговор с Левшой в голове.

После этого Вера вернулась домой в свою нору. Они договорились с Ленор, что отправятся в дубовую рощу по отдельности, чтобы не спугнуть того, кто захотел встретиться с Верой.

Когда Вера снова вышла из норы, стояла кромешная тьма, до полуночи оставался примерно час. Дубовая роща находилась не очень‑то близко от города; придется преодолеть немалый путь. К счастью, Вера обладала отличным ночным зрением и нашла хорошо протоптанную тропу. Однако за городом тропинка сузилась и стала шириной в одну лапу; в лесу стояла тишина, и из-за этой тишины Вера гораздо чаще оглядывалась вокруг, чем обычно.

Листья на высоких кронах деревьев скрывали звезды, луны не было видно. Под ветвями было очень темно. В последнюю неделю ночные существа, которые обычно бодрствовали в это время, не решались покидать свои жилища и находили причины остаться дома. Никто не хотел встретить на своем пути убийцу. Один раз, услышав шорох в кустах рядом с тропой, Вера высоко подпрыгнула, но существо, создавшее этот шум, так и не появилось. Возможно, оно испугалось так же, как и Вера.

В конце концов Вера перебралась через ручей по заросшему мхом бревну и оказалась в дубовой роще. Она была известна на много миль вокруг как место с самыми старыми и высокими деревьями в лесу. За рощей начинался резкий подъем, и сейчас вершина холма была полностью погружена во тьму. Деревья, нависая над землей, по ночам выглядели зловеще. Поблизости никого не было видно, поэтому Вера уселась на очень кстати оказавшееся там бревно и принялась ждать.

В лесу стояла тишина. Даже жужжание ночных насекомых едва доносилось до ее вздернутых ушей. Ей показалось, что она услышала шорох у себя за спиной, где‑то вдали, вроде у самого верха холма. Прищурившись, Вера подняла голову, но ничего не увидела.

И она снова принялась ждать. Фон Биверпелт (если это вообще был фон Биверпелт) пока не появился. Вера уже решила уйти и отправиться обратно в свою нору, как тут внезапно услышала довольно громкий звук за спиной. Шорох, перекатывание, грохот… а затем крик с неба.

– Осторожно! – донесся сверху голос Ленор.

Вера резко развернулась и увидела, как с холма катится большой валун. И она находилась прямо у него на пути! На мгновение Вера застыла на месте, ее охватил настоящий животный страх. Но затем она со всей силы отпрыгнула в сторону, когда валун практически подкатился к ней. Боль пронзила ее бок. Мир, в котором и так было темно, погрузился во мрак.

Глава 18

– Вера! – звал голос словно откуда‑то издалека. – Вера! Ты меня слышишь?

Лиса медленно моргнула. У нее болела голова. Она открыла глаза и поняла, что лежит на спине у подножия холма. Над ней склонилась Ленор; выглядела подруга обеспокоенной.

– Мне нехорошо, – простонала Вера.

– Конечно, тебе нехорошо! – закричала ворона. – Ты была без сознания.

Вера попыталась встать, но это оказалось слишком сложно. У нее кружилась голова.

– Не двигайся! – приказала Ленор. – Тебе нельзя идти. Я приведу помощь! – Она огляделась в темном лесу. – Но я не могу тебя оставить! Кто знает, где сейчас та тварь, которая это сделала? Может, только и ждет, чтобы я улетела?..

– Я могу постоять за себя… – заговорила Вера.

– Ха! Не смеши мое левое крыло, может она постоять за себя! Ты говоришь‑то с трудом! – Ленор поднялась в воздух, неуверенно взмахивая крыльями. – Очень далеко. Даже если я долечу до города, они‑то не смогут прилететь сюда, чтобы помочь. Тебе придется оставаться в одиночестве по крайней мере час.

– Я встану через минутку.

– Ты не сделаешь ничего подобного. Слушай, что тебе говорят!

Пока Ленор спорила с Верой, над ними пролетела тень.

Ленор громко каркнула, узнав, кто это.

– Это Хайдеггер. Профессоооор! – закричала она и полетела вверх, пытаясь догнать быстро передвигающуюся молчаливую птицу. – Профессор!

Хайдеггер замер, перевернулся в воздухе и принялся кружить вокруг отчаянно кричавшей ему вороны.

– Кто меня зовет? – спросил он.

– Помогите – Вера – большой валун – ранена! – только и смогла выдохнуть Ленор. – Полиция!

Хайдеггер один раз взглянул на землю, и, похоже, его огромные желтые глаза сразу же уловили все детали. Тьма не могла от него ничего утаить.

– Я приведу медведя, очень быстро! – ухнул он. Мгновение спустя Хайдеггер развернулся, поймал поток воздуха и полетел в направлении Тенистой Лощины.

Ленор снова опустилась на землю.

– Филин приведет помощь. Держись, Вера.

Вера очень старалась, но ей было трудно сосредоточиться. Теперь болела не только голова, но и тело в тех местах, которые задел валун. Она понятия не имела, сколько прошло времени до того, как они услышали приближающийся к ним треск веток.

– Это Орвилл, – тихо произнесла Ленор. – Наверное, он бежал всю дорогу сюда.

Огромный медведь действительно тяжело дышал, когда остановился рядом с Верой и Ленор.

– Что случилось? – прорычал он, гневно глядя на лежащую на спине лису.

– Она не виновата, – начала объяснять Ленор.

– Я и не говорил, что виновата! – рявкнул Орвилл. – Я спросил: что случилось?

– Я сидела на поваленном стволе бука, – заговорила Вера слабым голосом. – Внезапно Ленор, которая летала сверху, предупредила меня об опасности. Большой валун катился сверху. Если б Ленор его не заметила, он бы меня раздавил.

За спиной Орвилла на землю тихо приземлился филин.

– Этот валун лежал наверху холма с… всегда лежал.

– До сегодняшней ночи, – заметил Орвилл и, прищурившись, принялся осматривать склон. – Я плохо вижу в темноте, профессор. Вы не согласитесь взглянуть?

Филин салютовал медведю одним крылом.

– Всегда рад оказать помощь представителям закона!

Он снова взлетел, причем начал с неуклюжего разбега, но вскоре уже парил над землей, направляясь к холму. Вскоре филин полностью исчез во мраке; его не было довольно долго, затем он снова спустился, пролетев над тропой, проложенной валуном.

– Все как я и предполагал. Там валяется длинная палка с отметинами на обоих концах. Они доказывают, что ее использовали в качестве рычага. Более того, часть земли расчистили с пути, по которому катился валун. Поэтому катиться он мог только прямо к сваленному буку.

– Тут без вариантов, – заявил медведь. – Валун скатился не случайно.

Вера ждала неизбежных вопросов, но Орвилл просто посмотрел на нее сверху вниз.

– Тебя нужно доставить в Тенистую Лощину, мисс Виксен. Твои раны должен осмотреть врач.

– Я найду мистера Сунь, – предложил Хайдеггер до того, как кто‑то успел что‑то сказать. – Я попрошу его встретить вас у норы мисс Виксен.

– Отлично, – кивнул Орвилл.

– Я полечу вперед, чтобы открыть дверь, – заявила Ленор и, не дожидаясь ответа, тоже взмыла вверх.

Вера с Орвиллом остались одни.

– Ты не спросил, почему я здесь, – заговорила она.

– Пока не спросил, но еще спрошу. Не рассчитывай, что тебе удастся увильнуть, лиса.

Не говоря больше ни слова, медведь наклонился и подхватил Веру так, словно она весила не больше, чем мышонок.

– Ты собираешься нести меня всю дорогу до дома? – в неверии спросила она, причем спросила довольно робко.

Орвилл кивнул массивной головой.

– Ты точно не дойдешь на своих лапах.

Вера вспомнила, как они недавно спорили, а она сама была убеждена, что медведи-полицейские почти бесполезны, и внезапно почувствовала, как краснеет. Да у нее вся мордочка запылала! Слава звездам, что у нее рыжий мех!

– Спасибо, – только и сказала она.

– Да ладно, – ответил он и тронулся в путь. – И совершенно точно не надо писать об этом в газете.

Вера рассмеялась бы, если б чувствовала себя лучше. Да она умерла бы от смущения, если б сообщила в газете, что домой ее в лапах нес Орвилл.

Сунь Ли уже ждал их, когда они добрались до Вериной норы. Орвилл осторожно опустил Веру на кровать, и панда осмотрел ее – нет ли сломанных костей, нет ли кровотечения. Сунь Ли забинтовал ей голову, где образовалась большая шишка, и рекомендовал Вере хорошенько отдохнуть. Швы накладывать не пришлось, ей просто требовалось время на восстановление. Все будет хорошо!

Ленор, которая все это время нервничала, практически обмякла от облегчения и долго благодарила панду.

Сунь Ли ушел, напомнив всем, что Вера должна выспаться.

Но Орвилл не уходил. Он явно ждал, чтобы задать несколько вопросов.

– Так, что вы обе там делали в такое время ночи?

Вера быстро кивнула, и Ленор вкратце объяснила про записку и потенциальную зацепку, на основании которой можно было написать статью.

– Но, похоже, кто‑то пригласил меня туда, чтобы убрать с дороги, – сделала вывод Вера. Она подозревала, что это мог быть сам фон Биверпелт. Может, он не так болен, как притворяется.

– Есть какие‑то мысли насчет того, кто это мог быть? – спросил Орвилл.

Ленор развела крылья в стороны.

– Сейчас не время для допросов! Вера едва ли что‑то соображает, и уже поздно. Может, заглянешь завтра?

– Да, – согласилась Вера. – Мне нужно отдохнуть, и только после этого я смогу все обдумать.

– Хорошо, – кивнул Орвилл и пристально посмотрел на Веру перед тем, как уйти. – Ты очень сильно рискуешь, лиса, – заявил он на прощание.

– Не уверена, что это было. Предупреждение или нет?

– Мне показалось, что это сомнительный комплимент, – заявила Ленор.

Вера задумалась о том, что, возможно, очень близко подобралась к раскрытию личности убийцы. Если б рядом не оказалась Ленор и подруга не предупредила бы ее о валуне, то все могло бы закончиться печально. Вера закрыла глаза.

– Мы обо всем поговорим ут…

Она заснула, не закончив последнее слово.

Глава 19

На следующее утро гудел весь город. Вышел специальный выпуск «Вестника», и его раскупали с невероятной скоростью. Новость о нападении на Веру тоже быстро распространилась после того, как на рассвете Хайдеггер обронил случайную фразу. Джо едва управлялся, выполняя заказы и готовя кофе. Кофейня быстро наполнилась жителями городка, желавшими узнать последние новости.

Ленор ночевала у Веры на тот случай, если лисе что‑нибудь понадобится. Вера спала хорошо, но проснулась с ужасающей головной болью, что было неудивительно.

– Сунь Ли оставил для тебя лекарство. – Ленор кивнула на маленькую бутылочку на прикроватной тумбочке. – Прими одну таблетку, а то могут появиться головокружение, слабость и тошнота.

Вера покачала головой.

– Единственное лекарство, которое мне требуется, – это кофе, сваренный Джо. Давай пойдем в кафе и послушаем сплетни.

– Если ты считаешь, что у тебя хватит сил для этого.

– Хватит благодаря тебе, – сказала она подруге, которая в это время суетилась, поправляя вещи на туалетном столике. – Ты спасла мне жизнь.

– Я так испугалась, – прошептала Ленор. – Я не знаю, что бы делала без тебя. Ты – моя лучшая подруга.

Вера громко шмыгнула носом, затем взяла себя в лапы.

– Мы должны поймать убийцу, – объявила она, глядя в зеркало. – Повязки мне не идут, я начинаю воспринимать происходящее очень лично.

Две подруги направились в кофейню к Джо. Большинство посетителей, сидевших внутри, с любопытством уставились на Веру, но никто не стал поднимать шум – это не принято у лесных обитателей. Обычно они ведут себя вежливо и учтиво.

Вера огляделась и с удивлением увидела, что Эсмеральда фон Биверпелт в одиночестве сидит в одной из кабинок.

– Давай присоединимся к ней, – прошептала Вера.

– Хм. Зачем? Есть же еще несколько пустых кабинок.

– Да, но в пустых кабинках нет информации о том, как поправляется фон Биверпелт.

– Ты всегда на работе, да? – сказала себе под нос Ленор, но позволила Вере отвести себя в кабинку.

– Можно мы к тебе присоединимся? – спросила Вера самым милым тоном, на который была способна. Она специально немного опустила голову, чтобы бинты лучше просматривались.

Эсмеральда непонимающе моргнула.

– Но… конечно.

Лиса с вороной уселись, и в этот момент подошла официантка – норка с темным мехом по имени Люси.

– Рада видеть тебя на лапах, Вера, – сказала она. – Как обычно?

– Да, спасибо, – поблагодарила Вера.

– Мне только кофе, – попросила Ленор.

Официантка кивнула, вернулась назад в кухню и закричала:

– Солнышко на подставке, без снега… и блондинку с песком!

– Одну минуту, – весело отозвался Джо.

– Тебе принесут яичницу на тосте, без соли, – сказала Эсмеральда Вере. – А Ленор будет кофе со сливками и сахаром. Я учу местный жаргон, – добавила она.

– Ты в последнее время проводишь много времени у Джо? – поинтересовалась Ленор.

– Лучше проводить его здесь, чем дома. Когда папа болен и лежит в кровати, кажется, что дома слишком много народа.

– Мне грустно это слышать, – пробормотала Вера.

– Кроме того, я люблю кексы с черникой, – призналась Эсмеральда. Судя по тому, как бегали ее глаза, было ясно, что она также очарована обслуживающим персоналом, работающим в утреннюю смену. – Эта норка ходит по кафе так, словно она владелица заведения, а не Джо.

– Люси? – уточнила Вера. – Да, она умеет себя подать.

– Каково это – принимать заказы весь день вместо того, чтобы заказывать самой? – задумалась вслух Эсмеральда. – Весь день стоять на лапах и ни разу не присесть?

– Можешь устроиться на работу, и узнаешь, – предложила Ленор, не ожидая, что заносчивая и спесивая Эсмеральда сделает это на самом деле.

– Я могу попробовать, – задумчиво произнесла молодая бобриха.

Вера подумала, что ей бы это пошло на пользу. Все официанты у Джо улыбались во время работы и перешучивались с посетителями. И платили хорошо. Эсмеральда с завистью смотрела, как официанты получают все больше и больше чаевых (она умела считать деньги на лету).

Затем Вера выглянула в окно и увидела, как по улице шагает Руби Юинг.

– Посмотри. – Вера толкнула Ленор локтем в бок. – Интересно, откуда она идет. Похоже, она только что проснулась.

Эсмеральда проследила за их взглядами, тоже выглянула в окно и прищурилась.

– Эта ужасная овца! Знаете, мама ее совершенно не переносит.

Вера могла догадаться почему. Про нескромность Руби было хорошо известно в городке. Про интрижки Реджинальда фон Биверпелта было известно меньше, но его имя неоднократно всплывало в сплетнях вместе с именем Руби.

Будучи женой бобра с постоянно растущими зубами [12] и с трудом сдерживаемой яростью, Эдит сотворила немало шедевров из-за этой овцы. Эдит выиграла конкурс ледяных скульптур на Зимнем карнавале в Тенистой Лощине в прошлом году. Вера подозревала, что это произошло почти полностью потому, что бóльшую часть осени Реджинальд отсутствовал из-за «неожиданно возникших дел».

Это была потрясающе замысловатая ледяная скульптура, детально изображающая двух дочерей Эдит. Вера об этом написала целую статью.

За первое место вручили красивый шарф.

Шерстяной шарф. Шарф, который пожертвовала Руби.

Вера добавила эту информацию в статью без комментариев, хотя ее очень интересовало, что потом случилось с этим шарфом.

«Вот и мотив для отравления Реджинальда».

Может, жить в особняке фон Биверпелтов опаснее, чем она думала.

В этот момент принесли еду, и Вера очень осторожно сменила тему разговора, чтобы Эсмеральда упомянула то, что ее интересовало, но при этом не почувствовала, что ее допрашивают.

Бобриха вздохнула, когда принесли счет.

– Наверное, мне нужно домой. Маме не нравится, когда мы вне пределов досягаемости.

– Твоему отцу может потребоваться помощь, хотя ты говорила, что он быстро поправляется.

– Сегодня утром он заявил, что не может дождаться, когда наконец встанет с постели, – сообщила Эсмеральда. – Я думаю, что он хочет вернуться к работе.

– Он очень предан делу, – заметила Ленор, комкая салфетку. Вера знала, что думает подруга: Реджинальд ждет не дождется, когда ему удастся выбраться из дома и убраться подальше от своей жены!

Вера предложила проводить Эсмеральду до дома.

– Мне хотелось бы закончить тот разговор с твоим папой, да и от вашего дома не так далеко до отделения полиции, куда мне тоже нужно. В любом случае у Орвилла ко мне накопилось несколько вопросов после случившегося вчера ночью, – сказала Вера.

– Это правда, что он вынес тебя на лапах из леса? – спросила Эсмеральда.

– М-м, да, – ответила Вера. «От кого это стало известно?» – гадала она.

Эсмеральда захихикала:

– Это так романтично.

– Мне было совсем не до романтики. По большей части я думала, как бы он меня не уронил.

На самом деле у Веры и в мыслях не было, что Орвилл может ее уронить – он слишком сильный для этого. Но все равно. Романтично? Точно нет!

Они вышли из кафе «За кружечкой у Джо». Ленор требовалось открыть книжный магазин, поэтому Вера с Эсмеральдой вдвоем пошли по Лесному проспекту в элитный район Кленовые Высоты. Особняк фон Биверпелтов, построенный со сдержанной элегантностью, возвышался над всеми остальными домами и выделялся своими размерами.

По пути Вера не отставала от Эсмеральды и расспрашивала о подробностях того, что могло случиться с Отто и ее отцом.

У Эсмеральды была теория, о которой Вера никогда раньше не слышала.

– Я вообще не уверена, что все было так. Да, смерть Отто – это грустно, но на самом ли деле это убийство?

– В бутылке нашли яд. А из спины у него торчал нож.

Эсмеральда только покачала головой.

– Может, тут какое‑то недопонимание. И даже если Отто на самом деле убили, это не означает, что папу отравили. Готова поспорить: у него несварение после завтрака или что‑то в этом роде. Или ему просто хотелось внимания. В последнее время он больше обычного ворчал из-за денег. Мама это терпеть не может. Она считает, что это неприлично.

В особняке они быстро поздоровались с Эдит и Анастасией, а затем направились вверх по лестнице к спальне главы семьи фон Биверпелтов.

– Папа, ты не спишь? – крикнула Эсмеральда, открывая дверь. – Пришла мисс Виксен. У нее есть вопросы…

При виде пустой кровати Эсмеральда запнулась, но очень быстро пришла в себя.

– Папа? Ты чувствуешь себя лучше? Ты где?

Никакого ответа не последовало.

– Что происходит? Где твой отец? – крикнула Эдит, вбегая в комнату, за ней по пятам следовала Анастасия.

– Его нет в кровати, где мы его оставили сегодня утром.

– О нет! – воскликнула Эдит. – Я так волнуюсь!

Эсмеральда не казалась взволнованной.

– Наверное, он почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы на несколько часов сходить на работу. Ты же знаешь, как папа заводится, если не знает, что происходит на лесопилке каждую минуту.

– Ему не следовало вставать, а тем более куда‑то уходить, пока он не поправится, – недовольно заметила Эдит.

– О, мама, прекрати. Пусть делает все что хочет. – Анастасия уже собралась выгнать Веру из комнаты, но ее остановил крик, вырвавшийся из горла у матери:

– Его часы! Он никогда не ушел бы на работу без своих карманных часов!

Анастасия закатила глаза.

– Мне отнести их ему?

– Да, пожалуйста, и проверь, чтобы с ним все было в порядке. Убеди его вернуться домой, если жар усилится!

– Хорошо, мама.

Анастасия взяла часы и вышла из дома в сопровождении Веры, которая мгновенно решила воспользоваться возможностью и взять интервью у второй дочери бобра. Они быстро шли к лесопильному заводу, дорога до которого от дома фон Биверпелтов занимала десять минут. После облачного утра ярко светило солнце, поэтому можно было почти забыть обо всех неприятностях прошлой недели.

Только они дошли до входа в главное здание, как оттуда выбежал Говард Читтерс. При виде Веры и Анастасии он резко остановился.

– Мисс фон Биверпелт! – пискнул он. – У вас есть указания от вашего отца?

– Что? – тупо переспросила Анастасия. – Я думала, что папа здесь. Я принесла ему часы. – Она подняла лапу с часами и показала Говарду.

– Нет-нет, его здесь нет, – настойчиво повторял Читтерс. – Его здесь вообще не было. Я как раз иду к вам домой.

– Дома его тоже нет, – сообщила Анастасия.

Вера подняла лапу.

– Все‑таки он может быть дома. Вспомни: твоя мама почти нигде его не искала, а дом у вас огромный. Может, он все еще там или в саду.

– Наверное, так и есть, – согласилась Анастасия. – Пойдемте проверим.

Все трое направились назад той же дорогой. Анастасия пыталась поддерживать светскую беседу, хотя это у нее не очень хорошо получалось. По большей части она спрашивала про отпрысков Читтерса.

Говард неохотно отвечал с отсутствующим видом. Он явно беспокоился за своего начальника.

– На него это не похоже! Он всегда на связи!

Когда они добрались до дома, начались полномасштабные поиски фон Биверпелта. В особняке его не нашли, как и в оранжерее и в саду. Эдит с каждой минутой волновалась все больше, хотя ничто не изменилось, и вроде бы поводов для беспокойства не имелось. Создавалось впечатление, что лесопромышленный магнат просто взял и исчез.

У Эдит начался нервный припадок, и она опустилась на кушетку в гостиной. Тогда Вера высказала предложение о самой худшей из возможностей:

– Он мог пойти на лесопилку и где‑то упасть. В особенности если он переоценил свое состояние. Давайте позовем кого‑нибудь на помощь и поищем его.

Говард побежал на лесопилку и позвал рабочих – он предложил прочесать город и найти фон Биверпелта. Рабочие радостно оставили свои дела ради выполнения этого особого задания, но почувствовали, что что‑то не так. Сильно не так. Директора должны были быстро найти. Как фон Биверпелт мог исчезнуть? От него зависела жизнь в Тенистой Лощине.

Все заведения проверили очень быстро, и к поискам присоединился Орвилл (как только услышал новость). Вскоре одну из ласточек убедили облететь город и осмотреть его с воздуха. Ласточка так и сделала и в конце круга зависла над прудом. Она не заметила ничего необычного, если не считать какого‑то странного предмета у западного берега. Ласточка спикировала вниз, чтобы получше его рассмотреть, и увидела то, что казалось просто невозможным: на ветке болталась полосатая шелковая пижама. Как странно.

Ласточка собралась сообщить о находке, но тут поняла, что что‑то лежит под поверхностью воды. У нее из горла непроизвольно вырвался крик, и она, не теряя времени, поспешила прочь от ужасной сцены. Она полетела назад так быстро, как только ей позволяли крылья.

– Фон Биверпелт! Утонул! Пижама! – только и смогла выдать ласточка перед тем, как рухнуть без чувств у лап Орвилла.

Вера услышала эти слова и поморщилась.

– Неужели опять? – тихо произнесла она.

Дамы из семейства фон Биверпелтов находились в отчаянии, но все равно возглавили группу горожан, побежавших к месту последнего купания Реджинальда, следуя указаниям ласточки. И бобер на самом деле оказался там – лежал в воде, как Отто до него.

– О, мои звезды! – снова и снова восклицал Читтерс. – Что же мы теперь будем делать?

Вера уставилась на жуткую картину. Она была ошеломлена, и какое‑то время ее мозг просто не справлялся с увиденным. Что же происходит в Тенистой Лощине?

Глава 20

– Все назад! – заорал Орвилл. – Все отошли назад! Тело нельзя трогать!

Но у пруда воцарился хаос. Миссис фон Биверпелт и обе ее дочери бросились на распростертое тело Реджинальда, которое было абсолютно мокрым после того, как его вытянули на берег. Эдит завыла от горя и начала раскачиваться взад и вперед. Потребовался целый полк белок, чтобы оттащить ее от мужа. Дочери рыдали и заламывали лапы.

Ленор с Глэдис любезно отвели оставшихся в живых фон Биверпелтов обратно в дом, чтобы те могли успокоиться. Обе птицы парили над убитыми горем бобрихами, подгоняя их крыльями.

После того как собравшиеся на месте смерти фон Биверпелта успокоились, Орвиллу удалось найти широкую доску, чтобы водрузить на нее труп Реджинальда. С помощью нескольких других животных он доставил тело в отделение полиции. Вера внимательно осмотрела место преступления, включая странно висящую шелковую пижаму. Она сделала несколько фотографий и побежала за группой, которая несла тело. В отделении она застала Орвилла в состоянии шока. Он смотрел на – кого бы вы думали? – начальника полиции Мида, сидевшего за своим письменным столом с таким видом, будто это было самым обычным делом.

– Что вы здесь делаете? – спросил Орвилл у начальника, забыв, что тот должен находиться в отделении каждый день.

– Работаю! Нужно расследовать убийство.

– Два убийства, – поправил его Орвилл. – Я только что выловил фон Биверпелта из пруда.

– Фон Биверпелта? Боже мой!

Орвилл вместе с помощниками перетащил доску с трупом в пустую камеру; там медведь осторожно переложил тело бобра на койку. Проходя мимо второй камеры, он внезапно остановился.

– Где Левша?

– Я его выпустил. Ты же сказал, что против него нет улик, так зачем его держать?

– Вы его выпустили?

– Да, – раздраженно ответил начальник. – Если еще куда‑то вляпается, снова посадим.

– Вляпается? Во что‑то типа убийства фон Биверпелта?

– Но мы же не знаем, что он его совершил!

Орвилл явно был готов выйти из себя.

– Вы выпустили Левшу из тюрьмы, и сегодня во второй половине дня мы имеем труп фон Биверпелта!

Начальник полиции побледнел.

– Я хотел сказать… что улики косвенные…

Но было слишком поздно. Другие животные, которые помогли принести тело, бросились прочь, чтобы разнести последнюю новость по всему городку. Вера быстро царапала у себя в блокноте, чтобы зафиксировать на бумаге точные слова, пока она их не забыла.

– Мисс Виксен, я думаю, что вам лучше уйти, – обратился к ней Орвилл, останавливая на ней взгляд. – У нас ведется официальное полицейское расследование.

Для разнообразия Вера не стала с ним спорить. Она увидела, как медведь на нее смотрит, и поняла, что он не допустит ничего, кроме полного подчинения.

Орвилл наблюдал, как уходит лиса, и не сомневался, что у себя в голове она уже сочиняла обличительную статью, представляя их с Мидом некомпетентными полицейскими. Он был очень расстроен: если б ему к этому времени удалось поймать убийцу, то ничего подобного не случилось бы. И снова ему пришлось выполнять неприятные обязанности: связываться с похоронным бюро, чтобы забрали на этот раз безжизненное тело бобра. Хотя вначале придется провести вскрытие. Судя по большой ране на голове у Биверпелта, было ясно, что никакой это не несчастный случай.

После того как шок прошел, мозг Орвилла начал усиленно работать. Страх енота и его уверенность, что тот в опасности, были игрой на публику? Где Левша сейчас? Есть хоть какая‑то надежда снова его поймать?

Орвилл отправил несколько голубей в соседние города с поручением высматривать Левшу. Если он где‑то появится, то коллеги Орвилла сообщат ему об этом. Хотя медведь сомневался, что от этой затеи будет польза, потому что Левша, вероятно, уже спрятался где‑то в лесу.

Поблизости находилось несколько небольших городков, но за их пределами лес быстро превращался в густую чащу. Разумные существа не заходят далеко в лес без надежной защиты. В норах и берлогах там прячутся совсем не цивилизованные животные, тропы часто сходят на нет, и очень легко заблудиться.

Но некоторые особи типа Левши используют это себе на пользу. Еноты прекрасно умеют строить убежища, некоторые получаются настолько мастерски устроенными, что можно сидеть на крыше и не догадываться об этом. Орвилл надеялся, что не придется заниматься расследованием в глухих частях леса. Там так опасно, что даже медведь дважды подумает перед тем, как туда идти.

Вера, в свою очередь, была шокирована не меньше, чем Орвилл. Реджинальд фон Биверпелт мертв! Как такое может быть? Теперь все в Тенистой Лощине были потрясены. Смерть Отто вызвала грусть. Печальное событие! Но бобер являлся самым известным и уважаемым горожанином, а теперь его жестоко убили.

Несмотря на это, Вера старалась сохранять спокойствие и воспроизвела в памяти место преступления. Где‑то должна быть улика.

Через некоторое время в дверь тихо постучали. Вера распахнула глаза и прокричала:

– Одну минутку!

Отперев дверь, она с радостью пригласила Ленор зайти и предложила чай.

– Как я вижу, ты наконец установила замок на двери, – заметила подруга.

– Ну, теперь это модно, – ответила Вера, желая, чтобы это было не так.

Минуту спустя лиса прекратила возиться с чайником и посмотрела подруге прямо в глаза.

– Если б только он смог тогда со мной поговорить, – с сожалением произнесла она. – Фон Биверпелт что‑то знал. Я думаю, он пытался предупредить меня насчет кого‑то, но его семейка не дала ему это сделать. Мне следовало приложить больше усилий.

Ленор шикнула на нее и заметила:

– Ты не должна себя винить, Вера. Ты подвергала себя опасности, чтобы разобраться с делом, расследовать которое и у полиции не получается. Единственное существо, которое нужно винить во всем ужасе, – это убийца. Ты его обязательно вычислишь, но тебе нужно быть осторожной.

Вера знала, что подруга права. В конце‑то концов, она же журналистка, а не детектив. Она уже превзошла себя, большего от нее никто не ждал. Происходящее в Тенистой Лощине должно закончиться. Она будет счастлива вернуться к написанию статей, главной темой которых является новый сорт кофе в кафе у Джо или последняя скучная лекция профессора Хайдеггера.

Но пока на первой полосе оставалось убийство.

Глава 21

Во всей Тенистой Лощине обсуждалось отсутствие Левши, но эту тему затмевало обсуждение убийства фон Биверпелта и того, что это может значить для города.

«Чисто технически теперь за все отвечает Эдит фон Биверпелт, но она понятия не имеет, как управлять лесопильным заводом. Город обречен», – повторяли жители следующие несколько дней.

Хотя это мнение быстро распространилось по городку, говорили об этом очень тихо. Фон Биверпелты все еще оставались самой могущественной семьей в округе.

Все планировали пойти на похороны, которые обещали быть гораздо более пышными, чем весьма скромная процедура отправления Отто Зумпфа в последний путь. Эдит с дочерями не скупились на расходы. Они хотели, чтобы все прошло достойно, поэтому никто из жителей города не хотел пропустить это мероприятие. Конечно, их удручала смерть такого выдающегося горожанина, но ведь нельзя забывать и о развлечениях.

Поминальная служба по Реджинальду фон Биверпелту должна была пройти в церкви Тенистой Лощины после того, как умершего захоронят в присутствии родственников на семейном участке кладбища (как принято у бобров). Пастор Дасти Конкерс, единственный священнослужитель в городе, естественно, согласился отслужить панихиду над могилой, и таким образом он был единственным не фон Биверпелтом, присутствовавшим на самом захоронении.

В отличие от захоронения, на службе в церкви присутствовали почти все жители города, и церковь была полностью забита, когда там появились Вера и Ленор. Вера половину утра примеряла шляпки, пытаясь подобрать ту, которая скроет бинты на голове. Это ей не удалось, да еще и из-за долгих примерок они с Ленор чуть не опоздали. Подруги оделись строго и подобающе церемонии в черное, но у Веры на голове оставалась белая повязка. Что ж тут поделаешь?

Все жители городка облачились в свои лучшие наряды, но больше всех выделились вдова фон Биверпелта и ее дочери. Эдит выбрала огромную черную накидку, которая окутывала ее с головы до лап. Также она надела изысканно украшенную перьями черную шляпу с вуалью, которая прикрывала ее морду. Молодые бобрихи нарядились подобным образом; все трое держали в лапах большие черные носовые платки. Рыдания и завывания, доносившиеся с первого ряда, стали немного тише, когда пастор Дасти занял свое место за кафедрой.

Вера с Ленор успели найти места в задних рядах как раз перед тем, как пастор откашлялся.

– Дорогие друзья, мы снова собрались при печальных обстоятельствах, – заговорил он. – Сегодня мы прощаемся с одним из лучших жителей нашего города, который слишком рано ушел от нас. Реджинальд фон Биверпелт являлся директором лесопильного завода у нас в Тенистой Лощине и был одним из самых щедрых и уважаемых соседей. У него остались любимая жена Эдит и две красавицы дочери Анастасия и Эсмеральда.

После этих слов рыдания в первом ряду, где сидела семья, усилились; кто‑то несколько раз кашлянул. Дасти заставил всех замолчать, строго посмотрев на собравшихся, и продолжил поминальную речь:

– Реджинальд фон Биверпелт не всегда был столпом общества, каким вы его знали, – заговорил большой североамериканский заяц. – Когда‑то он был просто Реджи Пелтом, молодым сильным бобром из бедной части леса, нацеленным улучшить свое положение в этой жизни. После долгих лет напряженной работы он построил империю, стал Реджинальдом фон Биверпелтом, промышленным магнатом. Но он также был мужем и отцом. Его будет очень не хватать и обществу, и его семье. И я снова говорю вам: мы должны отдать ему должное. Мы не можем допустить, чтобы его убийца остался безнаказанным!

Пастор Дасти несколько увлекся. Он стал стучать по кафедре, чтобы подчеркнуть сказанное. С первого ряда послышались недовольные возгласы, и пастор взял себя в руки.

– Спасибо вам всем за то, что пришли. Поминки состоятся в особняке.

Эдит с дочерями вышли из церкви с очень достойным видом. Все остальные следовали за ними, пытаясь не отстать. Никто из горожан не хотел упустить возможность увидеть особняк фон Биверпелтов. Семья обычно никого не приглашала в гости, не устраивала приемов и не распахивала двери для более скромно живущих соседей. Среди обитателей леса нет особ королевской крови, но фон Биверпелты считались наиболее к ним приближенными. И каждое животное хотело посмотреть, как живут короли.

Джо и Сунь Ли попросили приготовить еду на поминки. Гостей набиралось слишком много, чтобы с подготовкой трапезы справилось только одно заведение. В особняке подрабатывали официанты из кафе «За кружечкой у Джо» – они ходили по комнатам с подносами с овощными мини-роллами.

Жители города прогуливались по изысканно обставленным комнатам особняка и рассматривали мебель и другое убранство. В Тенистой Лощине животные жили довольно скромно, мебель была простая, а вещей мало. Жизнь у фон Биверпелтов оказалась совсем другой. Мебель была антикварной и изысканной, в каждой комнате лежали узорные ковры. Стены украшали картины в тяжелых золотых рамах. Большинство представляли собой портреты предков фон Биверпелтов.

Вера толкнула Ленор локтем в бок.

– Кто эти богатые родственники? Пастор Дасти сказал, что фон Биверпелт родился в бедной семье.

Ленор пожала плечами и откусила еще один кусочек овощного мини-ролла.

– Похоже, Реджинальд женился на деньгах, а не сам сколотил капитал.

– Богатство семьи пришло от Эдит? – уточнила Вера.

– Должно быть, так. Это вполне могло стать причиной, по которой он не хотел с ней разводиться, – заметила Ленор. – Может, он и женился на ней только из-за денег.

Вера обдумала эту информацию, сделав глоток сливового вина и обведя глазами комнату, в которой они находились. Бóльшая часть животных собралась у открытого бара и отдыхала. Когда Вера встретилась глазами со своим начальником, Че-Бе Стоун ей подмигнул, словно говоря: если она попробует выудить информацию у выпивших горожан, то у нее наберется масса сплетен для статьи. Она притворилась, будто ничего не заметила, и отвернулась.

Вера с Ленор выбрали место в углу комнаты и наблюдали за происходящим. В помещении стоял гул: животные разговаривали и чокались.

Вдруг сквозь весь этот шум прорвался громкий крик:

– Убирайся вон!

Все развернулись и уставились на входную дверь.

Руби Юинг только что переступила через порог и выглядела как вдова в неменьшей степени, чем Эдит фон Биверпелт. Среди гостей начались тихие перешептывания, затем раздался еще один крик, когда вдова фон Биверпелта приблизилась к овце.

– Что ты здесь делаешь, мохнатая разлучница? – взревела Эдит, с каждым слогом ее голос становился все громче и громче, а последнее слово было произнесено с, казалось бы, невозможной громкостью. Перья у нее на шляпе тряслись от силы ее гнева. Дочери стояли с двух сторон от матери, демонстрируя семейную солидарность.

– Здесь собрались члены семьи и папины друзья, – добавила Анастасия, наступая на Руби в то время, как Эсмеральда утешала мать. – Ты не относишься ни к тем ни к другим. Пожалуйста, уходи.

Руби стояла на месте, и Вера задумалась, не дойдет ли все до рукоприкладства. Затем в дверях она заметила Джо, который, судя по виду, был готов пресечь любую дальнейшую перепалку. Сквозь толпу к входной двери медленно пробирался Орвилл. Если драка и начнется, то ненадолго.

Но Руби так и не шелохнулась.

– Я тоже любила его, – произнесла Руби таким тихим голосом, что Вера ее с трудом услышала. После этого овца развернулась и ушла.

Джо громко выдохнул с облегчением, огляделся вокруг и быстро вышел на улицу, предположительно, чтобы проверить, все ли в порядке с Руби. В прошлом она у него работала, и он знал ее лучше, чем большинство жителей городка.

После того как Джо ушел, народ снова заговорил. Общению способствовали алкоголь и только что развернувшаяся перед глазами сцена.

Эдит выглядела опустошенной после такой эмоциональной вспышки, поэтому дочери повели ее в спальню, чтобы она могла там отдохнуть. Через некоторое время Анастасия и Эсмеральда вернулись к гостям, немного приведя себя в порядок. Официанты продолжали курсировать по комнате, а гости были рады, что им есть о чем поговорить в спокойной обстановке.

Противостояние Эдит и Руби стало главным событием дня.

Вскоре гости собрались расходиться – допивали напитки, заворачивали в салфетки кусочки вкусной еды, чтобы отнести домой. Огромная комната почти опустела. Остались только Вера, Ленор, официанты и Сунь Ли, который помогал убираться и складывал остатки угощений на подносы.

Подруги уже не знали, какие еще версии обсуждать, они устали и решили тоже отправляться по домам. Но вначале они подошли к Анастасии и Эсмеральде, чтобы выразить соболезнования. Нельзя сказать, что наследницы бобра вели себя очень любезно, но поблагодарили лису и ворону за то, что те пришли. У Веры имелось к ним еще несколько вопросов, но день был длинным и эмоциональным для всех, поэтому она решила пока их попридержать.

Когда Ленор с Верой вышли из особняка, лиса обратилась к подруге:

– Пока ты подливала себе вино и разговаривала с Глэдис, ко мне подходил Орвилл.

– Интересовался твоим алиби?

– Нет. Он спрашивал, не можем ли мы встретиться завтра и сравнить наши записи. То, что мы собрали по делу!

Ленор покачала головой.

– Вероятно, полиция в отчаянии. Они так хотят раскрыть это дело, что готовы просить прессу о помощи.

Вера нахмурилась, а Ленор продолжила:

– Ты прекрасно знаешь, о чем я. До этого Орвилл всячески пытался тебя к нему не подпустить.

– Именно так я и подумала, – согласилась Вера. – Но я не смогла отказаться от этого предложения. Поэтому я сказала «да». Мы встречаемся в отделении полиции завтра рано утром.

Глава 22

На следующий день Вера рано проснулась и просмотрела свои записи по каждому подозреваемому и их алиби. Спала она плохо. Ее мучили кошмары – о том, как огромный валун все‑таки настигает ее. Она чуть не погибла. Она была так близка к смерти! Перед встречей с Орвиллом в отделении полиции Вера зашла к Джо, чтобы выпить кофе.

В этот ранний час в кофейне «За кружечкой у Джо» было пусто. Только Джо варил кофе и выставлял на витрине свежую выпечку.

– Какое вчера было мероприятие! – воскликнул Джо. – Я сомневался, поместятся ли все обитатели Тенистой Лощины даже в таком огромном особняке.

– Все обитатели, кроме Руби, – заметила Вера. – Ты с ней разговаривал после этого?

– Разговаривал, – подтвердил Джо, но больше ничего не добавил. Было ясно, что они говорили конфиденциально.

Вера не знала, что сказать про случившееся. Реакция Эдит получилась очень бурной, но поведение Руби было гораздо красноречивее, поэтому никто не сомневался в правдивости обвинений бобрихи.

– Можно мне сегодня два кофе? – попросила Вера, выбирая безопасную тему.

– Не спала? – уточнил Джо, наливая кофе в два больших стакана.

– Почти нет, но прошу не поэтому. – Вера объяснила, что встречается с Орвиллом, который жаловался на качество кофе в отделении полиции. Вера чувствовала себя слишком уставшей, чтобы сплетничать даже с Джо. Она просто расплатилась за кофе и побежала дальше.

Когда лиса вошла в участок, Орвилл уже сидел за своим письменным столом. Похоже, что спал он не лучше, чем она. Он с благодарностью взял у нее из лап большой стакан кофе и предложил Вере присесть на стул для посетителей напротив него.

Веру заинтересовали отчеты о вскрытии Отто Зумпфа и Реджинальда фон Биверпелта. Они лежали на столе, и медведь их внимательно изучал. Также там лежало очень сложное описание яда, представленное доктором Бродхедом.

Вера достала свои записи, в первую очередь список всех возможных подозреваемых с их алиби (или отсутствием алиби). Жители Тенистой Лощины не привыкли отчитываться о своем местонахождении в определенное время. Не помогало и то, что точное время смерти Отто определить не удалось, и оно указывалось как «в период от заката до рассвета». Большинство обитателей городка сказали, что, естественно, находились дома, но подтвердить это не мог почти никто.

У Орвилла тоже были сделаны записи, имелся даже психологический портрет Левши.

– Как я предполагаю, обнаружить его пока не удалось? – спросила Вера.

Медведь покачал своей большой тяжелой головой.

– Про Левшу могу сказать одно: он умеет прятаться. Сейчас он может быть где угодно, в любой части леса.

– Но у тебя должны быть какие‑то зацепки.

– Одна имеется, – признал Орвилл. – У Левши есть дама сердца. Я отправился к ней на следующий день после того, как Левшу выпустили из-под стражи. Конечно, она отрицала, что видела его, но, думаю, велика вероятность, что она знает, где он прячется. За ее домом следят.

Вера с интересом прочитала информацию. Дама сердца Левши по имени Ронда жила в маленьком уютном домике в Вязовой Роще – небольшой деревеньке вниз по реке. Судя по отчету, большинство соседей ее любили, хотя она была мелкой воровкой, как и ее возлюбленный.

– Похоже, ее шокировало сообщение о смерти фон Биверпелта, – продолжил Орвилл. – Готов поспорить: она об этом не знала. Если Левша и сказал ей, что его арестовывали из-за убийства Отто, то он ни словом не обмолвился про Биверпелта.

– Возможно, Левша покинул город до того, как узнал о второй смерти, – заметила Вера. – Если предположить, что он невиновен.

– Я не могу это предположить, – прорычал Орвилл. – Зачем еще ему так быстро покидать город?

– Да потому, что его обвинят в следующем преступлении – во всем плохом, что случится. Разве произошло не так?

– Ты хочешь сказать, что не считаешь Левшу виновным?

– Он находился в тюрьме, когда фон Биверпелта отравили, – выдала свой аргумент Вера. – Как он мог это сделать? И кроме того, зачем Левше убивать Отто или фон Биверпелта? У него нет мотива.

– Тебе нужно стать его адвокатом, мисс Виксен.

– Я просто пытаюсь выяснить правду.

– И я тоже. – Орвилл откинулся на спинку стула и вздохнул. – Но как‑то не складывается. Отсутствуют кусочки пазла.

Орвилл с Верой сравнили свои записи. Вера покусывала карандаш, обдумывая положение дел. Им так и не удалось найти ответы.

Обговорив расследование с Орвиллом, Вера вернулась на кладбище. У нее не было никакого конкретного плана, ее просто притягивало это тихое и спокойное место на возвышенности, где навсегда заснули «постоянные обитатели» Тенистой Лощины. Она сама не заметила, как оказалась у могилы Реджинальда.

Кем он был на самом деле? Пастор Дасти произнес такую воодушевляющую речь после смерти Отто – и жители города поняли, кого они потеряли. Но надгробная речь для фон Биверпелта оставила больше вопросов, чем ответов. Он родился в бедной семье, как и утверждал пастор? Он заработал деньги упорным трудом или разбогател благодаря удачной женитьбе? И имеет ли значение, каким образом он разбогател? Эдит на самом деле скорбит или притворяется? И в конце концов, кто же его убил и почему?

– Добрый день, мисс Виксен, – произнес спокойный и вкрадчивый голос рядом с ней.

Вера аж подпрыгнула от неожиданности. Она не слышала, как кто‑то подошел, а теперь увидела, что рядом с ней стоит Руби Юинг по-прежнему в траурном облачении.

– Привет, Руби, – поздоровалась лиса, надеясь, что удивление не отразилось у нее на морде. Вера не привыкла к тому, чтобы кто‑то неожиданно появлялся рядом или проскальзывал мимо незамеченным. И уж точно не животное типа Руби, которая никогда не славилась ловкостью.

Руби наблюдала за Верой сквозь вуаль, прикрепленную к маленькой шляпке.

– Я не думала, что ты настолько хорошо знала Реджинальда при жизни, чтобы прийти на его могилу, когда после похорон прошло так мало времени.

– Я не знала, – подтвердила Вера. – Я пришла сюда просто… наверное, чтобы по-другому на все посмотреть.

– Понятно, – кивнула Руби. – Мы не понимаем, насколько ценна жизнь, пока кого‑то не потеряем, правда?

– Наверное, так. – Вера задумалась, нет ли у Руби какой‑то особой причины для появления на кладбище. Она следила за ней? Если да, то как долго?

Но Руби только смотрела вниз на недавно закопанную могилу. Вскоре здесь посадят цветы, но сейчас земля была голой и выглядела некрасиво, немного напоминая шрам на территории кладбища.

– Я пришла с ним попрощаться без свидетелей.

– О! Мне уйти? – предложила Вера, ожидая положительного ответа.

– В этом нет необходимости. – Овца вздохнула. – Теперь смысла скрываться нет, правда?

– Скрываться? – переспросила Вера. Руби собирается в чем‑то признаться?

– Я любила Реджи. Я это признаю! И он меня любил. Знаешь, он собирался уйти от Эдит. Он обещал мне, что мы начнем новую жизнь в другом месте. Он копил деньги, скрывая их от любопытных глаз жены. Он хотел накопить достаточно, чтобы мы могли жить в комфорте. О, ничто не приносило мне такого удовольствия, как мысль о том, как мы будем счастливы вместе с Реджи!

Руби снова вздохнула и показала на могилу.

– А затем случилось это. Моего дорогого Реджи больше нет! Я никогда его не увижу, не смогу с ним поговорить, не смогу быть вместе с ним… – Она громко всхлипнула.

– Мне… очень жаль, – произнесла Вера. Она не знала, чего требует этикет при выражении соболезнований любовнице.

Черные глаза Руби за вуалью стали жесткими.

– Я уверена, что она узнала про нас. Эдит. Она не могла допустить, чтобы он от нее ушел, поэтому сделала то единственное, что могло остановить его. Она его убила!

– Ты утверждаешь, что Эдит фон Биверпелт убила своего мужа? – тихо уточнила Вера.

– Конечно, – презрительно ответила Руби. – Подумай сама. Она теряла положение первой леди города. Она была бы опозорена, да еще в дополнение к этому осталась бы без средств. Она знала, что ей никогда не убедить Реджи меня бросить. Поэтому она отомстила. Именно она маячила у его кровати, поила его ядом маленькими дозами, ослабляя его для нанесения последнего решительного удара. У кого еще имелась возможность? Она ведет хозяйство, а если захочет, то и на заводе будет всем заправлять. В конце концов, она ненавидела Реджи, потому что он сильнее любил меня!

– А что с Отто? – спросила Вера, чувствуя обеспокоенность. Она должна была признать, что версия Руби не лишена смысла.

– Бедный Отто, – покачала головой Руби. – Вероятно, Эдит на нем тренировалась. Она проверяла, сколько давать яда. Отто не был промышленным магнатом, как Реджи. Кто станет поднимать шум после его смерти?

– Но Отто вдобавок ко всему закололи ножом, – заметила Вера. Разве об этом можно забыть? Она вспомнила, как жабу вытянули на берег пруда, как она с ужасом увидела торчавший из его спины нож… С этого все и началось.

– Кто может сказать, на что способна спятившая от ревности бобриха? Пусть полиция у нее спрашивает, о чем она думала. Если у них, конечно, хватит смелости ее арестовать! Полиция всегда готова обвинять тех, кто бессилен им противостоять, а не тех, кто у власти. Когда что‑то совершают представители высшего общества – о, это совсем другое дело.

– Я уверена, что правоохранительные органы Тенистой Лощины ко всем относятся одинаково, – натянуто ответила Вера. Конечно, учитывая тот факт, что правоохранительные органы просто игнорируют свои обязанности, ежедневно отправляясь на рыбалку. Вероятно, начальник полиции Мид не посмеет арестовать Эдит. А Орвилл?

Руби рассмеялась.

– О, лиса, ты ничего не понимаешь. Откуда тебе знать? Все уважают тебя. Напряженно работающая журналистка из большого города! Ты не была предметом сплетен, не твое имя было у всех на устах, не его склоняли как хотели. Не тебя выставляли вон, когда всех остальных пускали.

– Как вчера вечером в доме фон Биверпелтов?

– Это еще одно доказательство ее ненависти ко мне и того, что она готова сделать что угодно, лишь меня обидеть и причинить мне боль. Даже после того, как убила собственного мужа.

– Это все очень интересно, но сейчас нет доказательств твоей невиновности. Алиби у тебя нет. Ни на одну из смертей.

– Я была с Реджи, когда умер несчастный Отто! – выпалила Руби. – Я раньше не говорила об этом полиции, потому что не хотела запятнать имя Реджинальда. Но теперь это не имеет значения, правда?

У Веры мгновенно разгорелся журналистский интерес.

– В ту ночь ты была с фон Биверпелтом? – Вера достала блокнот и карандаш. – А где именно?

– Обычно мы встречались в лесу, потому что в городе мы не могли появляться вместе.

– Понятно, – ответила Вера, делая записи. – А где ты находилась в день, когда умер Реджинальд?

– Ты знаешь, что я работаю в доме престарелых. – Руби сделала паузу. – Я была на работе, когда погиб Реджи. Спроси у них, тебе все подтвердят.

– Что ты собираешься делать теперь?

– Не знаю, – ответила Руби. – Не думаю, что смогу здесь жить дальше. Я ведь постоянно думаю о Реджи. Может, весной отправлюсь на запад. Еще не поздно где‑то начать все сначала.

Овца снова посмотрела на могилу, и Вера поняла, что это подсказка: ей пора уходить. Руби осталась предаваться горю на кладбище. А Вере требовалось проверить новые версии, ее ждало много работы.

Глава 23

Вера вышла с кладбища и как можно быстрее вернулась в отделение полиции.

– Орвилл! – закричала она, открыв дверь. – У меня есть новости!

Медведь-полицейский поднял голову от большой карты, развернутой у него на столе.

– И у меня есть. Мы нашли отпечаток лапы в доме фон Биверпелта – и это лапа енота! Левша не появился на похоронах, поэтому мне необходимо его найти и получить ответ на вопрос – когда он там оставил свой отпечаток? Его точно не приглашали в гости…

– Орвилл, – перебила Вера. – Я только что разговаривала с Руби Юинг. Она обвинила Эдит фон Биверпелт в обоих убийствах!

Если мягко выразиться, Орвилл был ошарашен.

– Ты уверена? – уточнил он.

– Да, хоть я и получила по голове, я точно знаю, что слышала! Так сказала Руби. И она также представила мне алиби на оба убийства. Она утверждает, что в ночь гибели Отто была на свидании с фон Биверпелтом. Когда ты ее спрашивал про алиби, она отказалась назвать его имя, потому что защищала своего любовника.

– А во время второго убийства где она была?

– Руби утверждает, что в доме престарелых. Я прямо сейчас пойду проверять ее слова. И Руби говорит, что Эдит предпочла убить Реджинальда, чем дать ему сбежать с ней.

Заместитель начальника полиции выглядел расстроенным и развел своими огромными лапами.

– Я не могу арестовать Эдит фон Биверпелт и обвинить ее в убийстве! Она же самая богатая в нашем округе.

– Орвилл! – почти закричала Вера. – Ты должен арестовать убийцу независимо от того, насколько богатым или бедным он является. Это твоя работа.

– Может, это следует сделать шефу. Для такой задачи подходит как раз такой медведь, как он. У него есть блестящий жетон полицейского и все остальное.

Орвилл не мог себе представить, как суд присяжных выносит обвинение обманутой жене бобра – в особенности такой богатой. И еще Орвилл прикинул, что последствия такого эффектного ареста могут даже привести к отставке начальника Мида. Таким образом освободится место, которое сможет занять он сам. Тогда он станет начальником полиции. Орвиллу бы этого хотелось, и к тому времени уже не нужно будет расследовать убийства. Тенистая Лощина вернется к спокойной, мирной жизни и станет городком с дружелюбными обитателями, как и было всегда.

Вера прервала поток его мыслей:

– В первую очередь нам нужны доказательства. Пока мы не можем никого арестовать.

– Ну, я намереваюсь искать Левшу, – твердо объявил Орвилл. – Что бы там ни говорила Руби, у нас есть реальный отпечаток лапы, который требует объяснения. Мне будет любопытно послушать, как Левша попытается выкрутиться.

Орвилл нашел наручники в ящике своего стола и покинул отделение полиции, Вера шла рядом с ним. Когда они добрались до здания редакции, она пожелала Орвиллу удачи и зашла внутрь.

«Пришла пора заняться старой доброй журналистикой», – решила она. Вера уже несколько дней не работала за своим рабочим столом. Теперь у нее набралось множество заметок и прибавилась история Руби, которой та поделилась. О чем же написать в завтрашний выпуск?

Было еще слишком рано, чтобы сделать обвинения Руби достоянием общественности… хотя Вера подозревала, что овца тайно надеялась как раз на то, что в газете сразу же опубликуют ее заявление. Вера редко писала что‑либо, не получив сведений из двух независимых источников. Она была журналисткой старой школы, несмотря на свою молодость. Но у нее и без этого имелось много материала для статьи.

Она вставила лист бумаги размером тринадцать с половиной на шестнадцать с половиной дюймов [13] в пишущую машинку и принялась за работу. Пока Вера печатала, ей в мозг закралась одна интересная мысль – после того, как она вспомнила кое-что упомянутое Руби. Овца заявила, что фон Биверпелт откладывал деньги, чтобы сбежать. Если сказанное пастором Дасти на похоронах тоже правда (то, что у фон Биверпелта не имелось собственных денег), то откуда он их брал?

– Читтерс, – пробормотала Вера себе под нос. Этот самец мыши был очень расстроен, когда Вера с ним разговаривала на лесопилке. Что он сказал? Слишком много расходов…

Вера вскочила из-за пишущей машинки и бросилась вон из редакции.

Лесопильный завод не работал, соблюдая траур по своему директору; всем рабочим дали несколько дней отдыха после похорон. Поэтому Вера нашла Говарда Читтерса дома, но он, как и всегда, выглядел уставшим, словно и тут перерабатывал.

– О, здравствуйте, мисс Виксен! – пискнул он, открывая дверь. – Чем я могу быть вам полезен? – С его передних лап свисали два мышонка.

– Мы можем поговорить несколько минут? – спросила Вера, вопросительно глядя на двух малышей. – Без свидетелей?

– Идите к маме, – приказал Читтерс своим отпрыскам. Они исчезли через пару секунд.

– Боже мой! – воскликнула Вера.

– Моей жене сегодня нездоровится, поэтому она отдыхает в спальне. То есть отдыхала, – поправил сам себя Говард. – Что случилось?

– Что не так с бухгалтерией на лесопильном заводе? – прямо спросила Вера.

Судя по виду, Говард занервничал еще больше.

– Э-э… ничего… то есть…

– Вы упоминали нечто подобное в тот день, когда фон Биверпелта отравили у него в кабинете. – Вера улыбнулась, чтобы успокоить Читтерса. – Послушайте, а что, если это поможет поймать убийцу?

– Наверное, вы правы.

Он подошел к письменному столу и достал бухгалтерские книги (он принес их домой с работы). Заварив крепкий чай им обоим, Читтерс уселся за стол. Вера достала свой блокнот, намереваясь выяснить, что же происходит.

– На протяжении последних нескольких месяцев меня беспокоили ошибки в бухгалтерских книгах, – стал объяснять Говард. – Вначале были только мелочи. Несколько странных платежей, пропавший чек или парочка.

Вера кивнула. Такие вещи вполне могут происходить на таком активно работающем предприятии, как лесопильный завод, и Говард, конечно, знал, что ни в одной компании не бывает стопроцентной точности в бухгалтерских книгах.

– А почему вы снова задумались об этом?

– Вскоре стало очевидно, что дело не в простых ошибках, происходит нечто более серьезное. – Он показал на столбик цифр, записанных красным, и сказал: – Нет объяснений траты довольно большой суммы денег.

– Что сказал ваш начальник?

– Я несколько раз пытался обратить внимание мистера фон Биверпелта на эти перечисления, но он всегда от меня отмахивался. «Да не волнуйся ты из-за этой мелочовки, Читтерс. Мы платим нашим рабочим и нашим поставщикам, именно это и играет роль!» Но несоответствия только увеличивались.

Самец мыши пролистал бухгалтерские книги, показывая цифры на многих страницах, куда все очень тщательно и скрупулезно вносилось. Время от времени он выписывал определенные цифры или имя получателя на отдельный листок бумаги.

Вера с Говардом так увлеклись, что не услышали, как его зовет из спальни жена, до тех пор, пока от звука ее голоса не зазвенел фарфор.

– О, простите меня! – бросил он и побежал в спальню. – Что случилось, любовь моя?

Вера слышала весь разговор.

– Можешь подогреть суп из свежих овощей, дорогой? Я проголодалась. Над чем ты работаешь? Я кричала десять раз.

– Возник один рабочий вопрос, дорогая.

Говард появился из спальни и направился в кухню разогревать суп.

Вера решила в это время сама взглянуть на бухгалтерские книги. Тщательно их просмотрев, она наконец отметила кое-что интересное. Каждый месяц, как часы, осуществлялся платеж в сумме пятисот долларов некоему животному или компании с инициалами или сокращенным названием О. Ш. Но нигде не уточнялось, кто или что это.

Вскоре к ней вернулся Говард.

– А, вы нашли эти платежи. Я просмотрел все имена и фамилии. Всех, с кем работает лесопильный завод. Таких инициалов нет ни у кого.

Вера обратила внимание на то, что последний платеж был проведен в предшествовавшую убийству фон Биверпелта неделю, после этого переводов этому получателю не делалось. Однако Вера поняла, что начальник Говарда приложил немало усилий, чтобы скрыть эти платежи от своего скрупулезного бухгалтера. Если б фон Биверпелт остался жив, Говард мог бы никогда и не обнаружить эти переводы. По своей природе он не отличался подозрительностью и обычно был слишком занят, чтобы всесторонне изучать все денежные операции на заводе.

– Мы должны показать эти бухгалтерские книги Орвиллу, – объявила Вера.

– Вы уверены? Мне не хочется порочить доброе имя фон Биверпелта.

– А что, если это и есть та подсказка, которая поможет вычислить убийцу?

Говард какое‑то время пребывал в крайней нерешительности. Как бы ему хотелось, чтобы фон Биверпелт находился рядом и сказал, что делать. Фон Биверпелт никогда не спрашивал совета у жены или дочерей по вопросам ведения бизнеса, в этом Говард был уверен. Начиная с этого дня Говард будет чтить память своего погибшего начальника, самостоятельно принимая решения.

– Хорошо. Но мы должны пойти вместе. Я отвечаю за бухгалтерские книги.

В это мгновение из спальни снова послышался громкий крик.

– Иду, дорогая, – отозвался Говард.

Он снова посмотрел на Веру:

– Как насчет завтрашнего утра?

Вера согласилась, потому что маленькие мышата выглядывали уже из всех углов комнаты.

– Тогда до завтра! – попрощалась она.

Вера вернулась в редакцию газеты. Она пребывала в возбуждении, но при этом чувствовала себя немного подавленной.

Она напечатала на пишущей машинке новую статью, сосредоточив внимание на исчезновении Левши, но никак не упомянув любовную связь фон Биверпелта на стороне. Больше она ничего из себя выжать не могла. Несмотря на то, что она узнала от Читтерса, что‑то было не так с доказательствами, которые удалось собрать к этому дню. Она не могла понять, какого именно элемента не хватает. Ничто не раздражает так, как попытка собрать пазл, когда у тебя в наличии только половина кусочков. Если следовать логике, то после подтверждения алиби кого‑то из обитателей Тенистой Лощины Вера могла бы смело вычеркнуть его или ее из списка подозреваемых. Тем не менее одни и те же имена постоянно всплывали как потенциальные кандидаты на роль убийцы. Ей требовалось поговорить с Ленор.

В книжном магазинчике в обеденный перерыв было много посетителей, жители городка толпились на каждом из этажей. Вере пришлось терпеливо ждать, пока Ленор не закончит пробивать на кассе покупки, но сохранять терпение было сложно. Вера пыталась почитать одну из выставленных у Ленор книг, перевод нового триллера «Белка, которая разворошила осиное гнездо». Отто Зумпф много лет был поклонником этой серии и читал все книги в оригинале. Вера не могла усидеть спокойно, поэтому книга вскоре оказалась забыта на столике рядом со стулом, где она уединилась в ожидании.

В конце концов у Ленор появилась свободная минутка, и она прилетела наверх, где ждала ее Вера. Если работаешь в розничной торговле, крылья являются большим преимуществом.

– Похоже, ты на взводе, – заметила ворона.

Вера объяснила, что ее беспокоит в расследовании.

– Почему я не могу никого исключить из списка подозреваемых? Почему приходится полагаться только на интуицию? Мне нужны твердые доказательства, а сейчас все постоянно меняется. Например, возьмем алиби. Мы только и делаем, что спрашиваем зверей и птиц, кто где находился в последнюю неделю, а результат? Практически ничего не можем предъявить.

– Я думала об этом, – тихо произнесла Ленор, потому что в магазине все еще оставались посетители. – Проблема в методе убийств. Обеих жертв отравили, а это означает, что алиби на самом деле ничего не доказывают. Вино и кофе могли приготовить заранее, задолго до случившегося. В случае фон Биверпелта очевидно, что некто планировал доставить отравленный напиток в офис фон Биверпелта заблаговременно. Отравителя могло и не волновать, когда именно он его выпьет, только бы бобер умер в течение нескольких дней. Именно поэтому убийца и не предпринял вторую попытку сразу после того, как фон Биверпелт остался в живых. Наш убийца ждал второй шанс, ждал, когда фон Биверпелт останется один и не сможет позвать на помощь.

– Мы не знаем точное время его исчезновения, только предположительное, – добавила Вера. – Точно мы знаем только то, что говорят Эдит и ее дочери: в то утро они видели его в постели – живым, – а в полдень он уже мертвым плавал в пруду. Это большой промежуток времени.

– Убийца мог его прикончить и на пути на лесопильный завод, и на пути обратно. Прошло несколько часов между тем, когда Эдит заметила исчезновение мужа, и обнаружением тела.

Вера в раздражении вскинула лапы.

– Как мы можем сократить этот временной промежуток?

– Алиби тебе ничего не дают. Попробуй вместо них поискать мотивы, – посоветовала Ленор.

– Отто всем давал мотивы, – проворчала Вера.

– Это слишком просто. Что‑то заставило кого‑то убить Отто, а затем фон Биверпелта. До тех пор, пока не выяснишь почему, не найдешь убийцу.

В эту минуту Ленор пришлось уйти, потому что у одной мыши возник вопрос по книге «О мышах и людях».

– Да, конечно, есть. В разделе фантастики, – объяснила Ленор и полетела на помощь.

Вера просидела еще несколько минут, размышляя. Мотив! Затем она вскочила с места и пулей вылетела из книжного магазина. Странно, но, несмотря на свою профессию и от природы очень развитые органы чувств, она не заметила, что за ней следили на пути домой.

Глава 24

На следующий день Вера встретилась с Говардом Читтерсом в отделении полиции. Маленький самец мыши сгибался под тяжестью бухгалтерских книг.

– Орвилл, у меня есть кое‑какие улики, на которые вам нужно взглянуть, – пропищал он, и после долгих объяснений своих тщательных исследований Говард показал счета Орвиллу. Но все эти цифры абсолютно ничего не значили для медведя.

– Просто объясни мне, что ты обнаружил, Читтерс, – нетерпеливо прорычал Орвилл.

Вера ободряюще толкнула мышь в бок.

Судя по виду, Говард немного нервничал, но он собрался с силами и продолжил:

– Мистер фон Биверпелт кому‑то ежемесячно переводил деньги со счета лесопильного завода и пытался скрыть эти платежи.

– Кому? – спросил медведь.

– Вот тут написано, – показал Говард.

Орвилл уставился на страницу, на которую лапкой показывал Говард.

– И кто этот О. Ш., черт побери?

Говард шумно выдохнул.

– Я не знаю, но это подсказка. Я думал, что полиция сможет догадаться.

Орвилл в замешательстве смотрел вдаль поверх головы мыши.

– Ну хорошо. Я включу это в свой отчет, – с сомнением в голосе проговорил медведь. Он потратил несколько минут, чтобы записать объяснения Говарда у себя в блокноте. Весь процесс несколько растянулся, потому что Орвиллу потребовалось задать много уточняющих вопросов, чтобы выяснить, что именно не так в бухгалтерских книгах.

Вера практически читала мысли медведя, пока он работал: «Как этот маленький мышонок разбирается во всех этих цифрах?»

Орвилл закончил писать отчет и вздохнул с облегчением.

– Вот. Дело сделано. Раз уж ты здесь, Читтерс, скажи мне: в последнее время кто‑то пытался незаконно проникнуть на лесопильный завод? Может, поблизости маячили какие‑то подозрительные личности?

– А как определить, что личность подозрительная? – уточнил поставленный в тупик Говард.

– «Крадущаяся, затаившаяся, выслеживающая кого‑то, высматривающая что‑то, похожая на енота…» Ну, как обычно. – На самом деле Орвилл слово в слово цитировал «Руководство по поддержанию общественного порядка».

– Нет, не могу сказать, что видел Левшу на заводе в последнее время. – Говард никогда не говорил с абсолютной уверенностью. Но при этом он и не был дураком. – И никто не сообщал про незаконные проникновения на территорию или кражи.

– Понятно. – Орвилл явно был разочарован.

– Четких доказательств вины Левши нет, – заметила Вера. – Я до сих пор сомневаюсь, что он имеет какое‑то отношение к убийствам.

– У тебя свои теории, лиса, а у меня свои.

В дверь отделения постучали, и вошел сурок. Это был один из плотников с лесопилки, бóльшая часть цехов и отделов на которой все еще оставалась закрыта.

– Простите, что мешаю, господин полицейский. Мистер Читтерс, я заходил к вам домой, но ваша жена сказала, что вы в отделении полиции. Вас вызывает миссис фон Биверпелт.

– Правда? – Говард выглядел удивленным. – Именно меня?

– Насколько я понял, ей нужна помощь в управлении заводом.

– О боже! Пожалуйста, простите меня. – Говард собрал все бухгалтерские книги.

Вера понимала его обеспокоенность. Технически Эдит фон Биверпелт стала его начальницей, а она не отличалась терпением.

– Я могу к вам присоединиться? – спросила она. – У меня есть несколько вопросов к Эдит.

– Читтерс, подожди минутку снаружи, – велел Орвилл. – Мне нужно поговорить с мисс Виксен.

Говард вышел из отделения полиции вслед за сурком.

Вера повернулась к Орвиллу.

– Не смей мне запрещать говорить с миссис фон Биверпелт. Я – журналистка и имею право…

– Тихо, лиса. – Орвилл поднял лапу. – Я просто собирался предупредить тебя, чтобы ты была осторожна.

– Правда?

– Если овца права и Эдит на самом деле убийца (хотя я считаю это маловероятным), она может навредить тебе, если ты задашь неправильные вопросы. Ты умна, мисс Виксен, но при этом еще и напориста и настырна. Если слишком сильно надавишь на убийцу, то на тебя могут надавить в ответ. Или сделать что‑нибудь похуже.

Вера удивленно посмотрела на Орвилла. Медведь на самом деле о ней беспокоится? Или он считает, что ей угрожает серьезная опасность? Она вспомнила про скатившийся с холма валун и поняла, что Орвилл прав.

– Я буду осторожна, – пообещала она. – Самая большая опасность, которая грозит мне в особняке фон Биверпелтов, – это обвинения в том, что я оставляю грязные следы на блестящих дубовых полах.

– Удачи, – пожелал Орвилл. – Она тебе потребуется.

Вера вышла из отделения и увидела, что на улице ее ждет Говард.

– Мне нужно идти в особняк, – сообщил он. – Эдит пока не появлялась на заводе.

Поэтому они вдвоем отправились в особняк фон Биверпелтов, а не на лесопильный завод.

Эдит мерила шагами пол в кабинете, когда они пришли.

– О, слава богу! – воскликнула она при виде Читтерса, нагруженного бухгалтерскими книгами. – У меня накопилось столько вопросов. – В это мгновение она заметила Веру и вот уж ее появлению совсем не обрадовалась. – Что я могу для вас сделать, мисс Виксен?

– Я просто хотела задать вам несколько вопросов, потому что готовлю статью о жизни вашего выдающегося мужа. Но, пожалуйста, вначале решите все вопросы с Говардом. Я подожду, тихонько посижу вот здесь, в уголке.

Она так и сделала, выбрав уголок, где оставалась незаметной, но могла слышать каждое слово.

Похоже, Эдит забыла о ней через несколько секунд.

– Мистер Читтерс, я беспокоюсь, – заговорила Эдит.

– О чем, мэм? – спросил он, усаживаясь на высокий стул после того, как разложил бухгалтерские книги на столе. Благодаря высоте этого стула его глаза оказались на одном уровне с глазами более крупной бобрихи.

– Мы должны как можно быстрее открыть завод. Мой муж хотел бы именно этого.

Эдит сделала паузу, чтобы промокнуть глаза бумажным носовым платком. Конечно, она все еще была в траурном наряде.

– Хорошо, мэм. Запускайте производство.

Ни для кого не было секретом, что Говард с нетерпением ждал возвращения на работу. Он любил свою семью, но побыть в тишине в доме Читтерсов было просто невозможно.

– Но я не знаю как! – призналась Эдит. – Реджи никогда не обсуждал со мной деловые вопросы. А что, если я все сделаю неправильно? Если с заводом ничего не выйдет, мы разоримся. Я разорюсь! – Она разрыдалась и высморкалась в бумажный платок.

Судя по виду Говарда, это эмоциональное выступление привело его в ужас.

– Просто… откройте завод. Сообщите рабочим, что смена начинается завтра, поставьте в известность поставщиков, чтобы те возобновили поставки. Нужно проверить, могут ли взять баржи нашу продукцию. Вдруг они уже договорились о перевозке других грузов, не зная, как долго мы будем закрыты. Конечно, если вы хотите компенсировать простой, то можно предложить дополнительную работу сотрудникам, которые готовы выйти в еще одну смену… – Говард запнулся, увидев, как у Эдит округлились глаза после того, как она услышала все его указания.

– А как все это сделать?

Говард нервно дернул маленьким розовым носом:

– Ну… м-м-м… Вы хотите, чтобы я этим занялся?

– Да, – выдохнула Эдит. – Пожалуйста. Мне со всем этим не справиться.

Говард легко поклонился ей:

– Не беспокойтесь, мэм. Я запущу производство, от вас потребуется только прийти на завод, когда вы будете готовы взять управление на себя.

Он подхватил бухгалтерские книги и быстро ушел. Говард радовался, что перед ним снова поставлены задачи.

Эдит обратила свое внимание на Веру, которая так и сидела на том же месте.

– Ну, мисс Виксен? Что вы хотели спросить о жизни моего «выдающегося мужа»?

Вера открыла чистую страницу в своем блокноте.

– Нужно уточнить несколько моментов, мэм. Остается неясным происхождение мистера фон Биверпелта. И как вы с ним познакомились?

Хотя Вера говорила непринужденным тоном, Эдит не расслаблялась.

– Я не помню.

– Как он за вами ухаживал? Читателям будет интересно узнать, как вы влюбились друг в друга.

– Я не помню, – повторила Эдит.

– В таком случае расскажите про день свадьбы, – закинула новую удочку Вера. – Все дамы помнят день своей свадьбы. Ваша семья присутствовала?

– Конечно, присутствовала. Они же все оплачивали, – рявкнула Эдит.

– Как щедро с их стороны. Ваше свадебное платье, вероятно, стоило целое состояние. Я видела ваш портрет в нем. Тот, который висит у камина.

– Мне очень нравилось то платье… – Голос Эдит мгновенно смягчился, когда она погрузилась в воспоминания. – Это было платье моей матери, и она хотела, чтобы я его надела. Оно было украшено мелким пресноводным жемчугом. Я думала, что эти жемчужины такие красивые…

– Не сомневаюсь, что ваша мама радовалась, видя вас в нем. Расскажите про саму свадьбу. Наверное, это было грандиозное событие! Расскажите про ваш роман.

– Роман, – эхом повторила Эдит, и ее морда приняла жесткое выражение. – Не думаю, что хочу это делать, мисс Виксен. Я не склонна делиться семейными историями с прессой.

Вере хотелось пнуть себя за неудачный выбор слова.

– Ну, я не прошу вас раскрывать никакие тайны, – проговорила Вера.

– И лучше не стоит этого делать, лиса. Мне не нравится, когда другие суют нос в мои дела. – Вдова склонилась вперед, прищурив глаза. – Те, кто со мной ссорится, вскоре жалеют об этом. Вы все поняли?

– Да, мэм. – Вера знала, когда пора заканчивать интервью. – Я сама найду дорогу к двери.

– Будьте добры.

Вера ушла как можно быстрее. Значит, Эдит фон Биверпелт тоже умела командовать, как и ее покойный муж. Может, именно она и научила его, как следует угрожать. Может, она потеряла терпение, когда у Реджинальда появились собственные идеи.

В любом случае Вере больше не удастся выудить никакую информацию у Эдит. И бобриха действительно казалась главной подозреваемой.

Глава 25

В то время как Вера и Говард встречались с новой главой лесопильного завода, Орвилл занимался таинственным отпечатком лапы енота, обнаруженным в особняке. Он поставил себе задачу найти Левшу и выяснить все раз и навсегда.

По правде говоря, Орвилл не ожидал, что поиски Левши будут такой большой проблемой. В конце‑то концов, Левша сам не хотел покидать камеру. Начальнику полиции Миду пришлось буквально вышвырнуть того вон. Орвилл задумался, а не использовал ли Левша приемы реверсивной психологии [14], чтобы на него повлиять. Может, Левша на самом деле не увалень и не дурень, а настоящий злой гений!

После нескольких минут размышлений Орвилл вернулся к реальности. Это же Левша! Один раз этот енот умудрился запереться внутри банка во время ограбления, и ему пришлось вызывать полицию, чтобы они помогли ему оттуда выбраться.

Тем не менее Орвилл не хотел рисковать. Левша совершенно точно заходил в особняк фон Биверпелта, а фон Биверпелт совершенно точно был мертв. В настоящее время Орвиллу не требовались никакие дополнительные улики. Он хотел, чтобы Левша снова сидел в тюрьме.

Орвилл прошелся по городу, заглядывая в те места, где обычно прятался енот. По месту жительства его тоже не оказалось – Левша снимал комнату у овдовевшей крысы, которая держала дешевый пансион на берегу реки, ниже по течению. Орвилл спросил у нее про Левшу, но она пару дней его не видела.

– Знаете, в этом нет ничего необычного, – заметила она. – Левша обычно спит днем, а потом уходит на всю ночь. – Хозяйка пансиона многозначительно посмотрела на блестящий жетон полицейского, который висел на груди у Орвилла. – Я ожидала увидеть вас раньше! У полиции должны были уже накопиться вопросы к нему.

У Орвилла их на самом деле было много, но с каждым часом ему казалось все менее и менее вероятным, что он получит хоть какие‑то ответы. Енота нигде не было. Сразу после пансиона медведь отправился в кафе «За кружечкой у Джо», но лось только покачал тяжелой головой.

– Я его не видел.

Молодой Джо-младший тоже покачал головой, практически идеально копируя отца.

– Пару дней назад, утром, Левша рылся в мусорных баках за нашим кафе. Но вчера и сегодня не появлялся.

После кафе Орвилл отправился в банк. Банковские служащие енота не видели, а они всегда следили, не шныряет ли он поблизости.

Затем медведь заглянул в редакцию газеты. Кролик в приемной заявил, что он вообще ничего про Левшу не слышал, но поспрашивает у журналистов. Если окажется, что кто‑то что‑то знает, кролик немедленно сообщит об этом Орвиллу.

У Орвилла сложилось странное впечатление, будто кролик посмеивался, когда он собрался уходить. Медведь резко повернулся назад.

– Лиса на месте?

– Веры сейчас нет. Но вы можете поговорить с Глэдис Ханисакл. Именно она знает все, что происходит в городе.

Орвилл взвесил вероятность быть пойманным в ловушку болтовни с Глэдис, от которой всегда очень сложно отделаться, и шанс, что она может знать что‑то полезное. Решив рискнуть, он отправился к столу Глэдис и прямо спросил у нее:

– Есть какие‑нибудь мысли насчет того, где сейчас может находиться Левша, мисс Ханисакл?

Глэдис втянула в себя воздух – это был опасный знак.

– Ну, наконец‑то! Я рада, что хоть кто‑то в этом городе взял на себя инициативу. Этот енот по уши погряз в противозаконной деятельности, а полиция ничего не предпринимает. Ну, если дело дошло до убийства, должна сказать, что преступника пора арестовать, если он его совершил. С тех пор все изменилось: я почти не сплю по ночам, и случившееся дурно влияет на детей в городе. Мы их правильно воспитывали, а теперь получается, что мы живем в худшем округе, в худшем городе в мире, и какой смысл приезжать в наш милый городок, если здесь допускаются убийства? Я говорю вам просто то, что слышу. Я знаю, что у вас благие намерения и вы стараетесь, делаете все возможное – да благослови вас Господь! – но эту проблему нужно решать, и быстро. Вы знаете, что енот связан с этим делом! Должен быть связан. Он хитрый и изворотливый. Он исчезает из города на несколько дней. Можно не сомневаться, что для какой‑то преступной деятельности… – Она запнулась, чтобы сделать вдох.

– Куда исчезает? – вставил Орвилл.

– Я не посвящена в его гнусные дела! Хотя куда‑то за пределы города, потому что его никто не видит по несколько дней. Наверное, у него где‑то есть нора, в которой он прячется. Вероятно, какое‑то сырое и ужасное место…

– Но вы не знаете где? – давил на нее Орвилл.

– Нет, – грустно ответила Глэдис. Она очень расстроилась этому пробелу в ее обширных знаниях. – Но я уверена, что прямо сейчас он там прячется.

– Понятно. Спасибо, мисс Ханисакл!

Орвилл поспешил прочь, пока колибри его не уболтала, и продолжил охоту на енота. Проверив все очевидные и известные ему места, медведь решил напечатать ориентировки. Это было легко сделать, потому что в полиции имелось старое объявление о розыске Левши.

Орвилл развесил листовки на всех общественных зданиях и официально объявил, что Левшу разыскивает полиция. Теперь любое животное, увидев Левшу, было обязано сообщить полиции о его местонахождении. В противном случае они будут считаться лицами, оказывающими содействие скрывающейся от правосудия особи.

На протяжении всего дня Левшу никто не видел, но новость об интересе к нему Орвилла распространилась по городу. Тенистая Лощина гудела от сплетен. Обитатели решили, что медведь нашел какие‑то весомые улики, которые доказывают, что убивал все‑таки Левша.

Соседи покачивали головами так, словно что‑то знали. Конечно! В конце‑то концов, это же криминальный элемент. Ни один уважаемый житель Тенистой Лощины не совершил бы ничего подобного. Это же ужас!

Вера с Ленор услышали новость на следующий день, когда находились в книжном магазине.

Лиса вздохнула.

– Я боялась, что это случится. Орвилл ищет легкий выход. Он не станет выяснять правду, если доберется до Левши. Он использует отпечатки лап как доказательство и объявит Левшу виновным во всем. Вероятно, у Левши нет никакого алиби, поэтому он и сбежал. У него нет шанса оправдаться.

– А почему ты думаешь, что Левша невиновен? – спросила Ленор, склоняя голову набок.

– Просто чувствую интуитивно. У него не было причин совершать ни одно из этих убийств. И он едва ли может обокрасть фруктовый ларек и при этом не наследить. Как он мог спланировать два успешных убийства и провернуть их без свидетелей? – Вера с отвращением покачала головой. – Не складывается.

– Тебе будет сложно доказать невиновность Левши, если ты не сможешь с ним поговорить, – заметила Ленор. – Ему повезло, что есть хоть кто‑то на его стороне. Большинство горожан будут только рады, если он получит пожизненное.

– Может, он и преступник, но точно не убийца.

Вера пожелала Ленор спокойной ночи, вышла из книжного магазина и отправилась по тропе к своей норе.

Шагая домой, Вера вдруг услышала, как у нее за спиной хрустнула ветка. Она остановилась, навострила уши и прислушалась. В эти дни осторожность не была лишней для всех. На ее счастье, Вера обладала очень острым слухом.

Внезапно из-за одного из деревьев появилась фигура в плаще с капюшоном.

– Ты Вера Виксен, журналистка? – спросил незнакомый голос. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Ты можешь записаться на встречу в отделе новостей, – ответила Вера, ускоряя шаг.

– Пожалуйста, мисс Виксен! – крикнуло животное ей вслед. – Я должна спасти моего Левшу от полиции. Он не сделал ничего плохого!

Вера мгновенно остановилась и развернулась.

– Твоего Левшу? А ты кто?

Незнакомка сняла капюшон. Это оказалась енотиха.

– Меня зовут Ронда, – представилась она. – Мы с Левшой пара.

Страх Веры мгновенно исчез, и она почуяла материал для статьи.

– Рада познакомиться с тобой, Ронда. Можно я угощу тебя чашечкой кофе?

Сама Вера никогда не отказывалась от кофе и понимала, что Ронда скажет больше, если они удобно устроятся за столиком и просто поболтают, как подружки.

Они отправились в кафе к Джо. Вере не терпелось услышать все, что скажет Ронда, но она не задавала вопросов, пока енотиха не устроилась за столом с большой чашкой кофе и еще большей булочкой с кленовым сиропом и орехами.

– Где Левша? – спросила Вера. – Не беспокойся, я не полиция. Я вас никому не сдам… если ты окажешься ценным источником информации.

– Не могу обещать, – постаралась увильнуть Ронда, глядя куда‑то вбок. – Но я знаю, что он никого не убивал.

Ронда немного рассказала Вере про себя. Если быть абсолютно честной, Ронда обижалась, что обитатели Тенистой Лощины понятия не имели, кто она такая. Она не могла поверить, что Левша никогда не упоминал ее в разговорах со своими соседями. В конце‑то концов, они же встречались уже несколько лет.

– А почему ты решила прийти в Тенистую Лощину? – поинтересовалась Вера.

Ронда объяснила, что до нее дошли слухи о том, что отпечаток лапы енота нашли в особняке фон Биверпелта, и о подозрениях Орвилла, считающего, что Левша может быть виновен не только в краже, но и в гораздо более серьезном преступлении.

– Я люблю Левшу, – заверила Ронда Веру. – Но даже я знаю, что особым умом он не славится. Он никому не желает зла, но не всегда продумывает все наперед. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.

Вера кивнула, делая глоток быстро остывающего кофе. Ей не хотелось прерывать поток слов Ронды, но она боялась, что енотиха никогда не доберется до сути. Похоже, Ронда собралась рассказать Вере все детали своих отношений с Левшой, которые нельзя было назвать очень счастливыми, а Вера про это слушать не хотела. Ее интересовали только факты.

– Так что же Левша делал в доме фон Биверпелта? – строго спросила она. – Полиция нашла отпечаток лапы енота, и это улика, которую нельзя отрицать.

– Он не имеет отношения к делу, – вздохнула Ронда, затем склонилась поближе к Вере. – Он давно оставил этот отпечаток, но у полиции до настоящего времени просто не возникало необходимости искать следы. Левша просто осматривался в особняке. Понимаешь: ему было любопытно. Но он не убийца.

Вера не одобряла моральные принципы Левши, но должна была согласиться с Рондой – енот не убийца.

Так кто же убийца?

Ронда продолжала болтовню, а Вера погрузилась в сладкие грезы. В мечтах она получала престижную награду за свою статью, в которой рассказывала о расследовании и раскрытии убийства в маленьком городке. Эти приятные мысли были прерваны Рондой, которая стучала пустой чашкой из-под кофе по столу.

Вера дернулась и заморгала, поняв, что все еще находится в кафе у Джо вместе со своей «новой лучшей подругой».

Ронда, в свою очередь, поняла, что начинает терять аудиторию, и предложила дополнительную информацию, чтобы лиса не утратила интереса.

– Разве ты не хочешь услышать, как мы познакомились с Левшой? – спросила она. – Это такая интересная история. Мы оба присматривались к одному и тому же дому и…

В этот момент Вера ее перебила:

– Прости, но мне нужно срочно сдавать статью. Дедлайн! Я очень ценю, что ты столько всего рассказала про Левшу, но мне нужно возвращаться в редакцию. Спасибо большое, что поговорила со мной. Если Левша тоже захочет со мной поговорить, пришли записку в редакцию с кодовым словом «клюква». Я приду куда угодно, чтобы с ним встретиться и услышать его версию.

Сбежав от болтливой енотихи, Вера решила отправиться домой и почитать дневники Отто. Она не сомневалась, что где‑то в них есть подсказка. Она не могла больше тратить время на любовные приключения Левши. Вера не сомневалась, что кто‑то другой не только убил Отто Зумпфа и Реджинальда фон Биверпелта, но также пытался убить и ее саму тем валуном в лесу. Только бы ей удалось выяснить кто, до того как этот зверь предпримет новую попытку лишить ее жизни!

Глава 26

Вера добралась домой без приключений и не встретив больше никого на пути. Закрывая тяжелую дубовую входную дверь, она вздохнула с облегчением. Минуту Вера пребывала в нерешительности, а потом все‑таки еще и заперла дверь – теперь у нее стоял новенький блестящий латунный замок.

«Какой фарс», – подумала она. И Реджинальда, и Отто убили не у них дома. И новые замки, которые теперь так хорошо продавались, не делали город безопаснее.

Но Вера не стала отпирать дверь.

Вместо этого пошла к столу, на котором аккуратной стопкой были сложены дневники Отто. Пришла пора их внимательно прочитать. Намереваясь сделать именно это, Вера свернулась на диванчике, надела очки для чтения, взяла в лапы дневники Отто и сушеный инжир.

Всего было восемь дневников. Бóльшая часть записей представляла собой разрозненные комментарии о соседях Отто, рассуждения на различные темы или описание того, что он ел на обед. Вера читала все очень внимательно, делая пометки, если на глаза попадалось что‑то, что могло иметь отношение к делу.

Через несколько часов она встала с дивана и принялась мерить шагами свою гостиную, чтобы немного прояснилось в мозгу. После того как она несколько раз прошлась взад и вперед, Вера заметила то, на что не обратила внимания, когда вернулась в нору: ей под дверь подсунули свернутый листок бумаги. Она бросилась к нему и сразу же развернула.

Написано было очень неровно, настоящие каракули! Вере пришлось прочитать послание три раза, прежде чем она разобрала все слова:

Прекращай заниматься делом фон Биверпелта, лиса. Следующий валун не промажет.

Вера больше растерялась и удивилась, чем испугалась после прочтения записки с угрозами. Она была журналисткой и занималась журналистскими расследованиями. Для того чтобы она отказалась от дела, требовалось гораздо больше, чем подобное предупреждение. Она очень внимательно изучила записку и почерк, пытаясь понять, какое существо могло это написать. Очевидно, что автор попытался сделать так, чтобы его не опознали, используя эти каракули. Вера поднесла листок к лампе и прищурилась, надеясь, что, может, так заметит какие‑нибудь подсказки.

На свету появился едва различимый водяной знак: образ большого платана. Где Вера его видела?

Она стала рыться в своих бумагах. Она знала, что совсем недавно видела что‑то очень похожее. Только где?

Вера резко втянула воздух, заметив тот же водяной знак на другом листе бумаги, и вытащила его дрожащими лапами.

Это было приглашение на похороны Реджинальда фон Биверпелта, написанное не кем иным, как Эдит фон Биверпелт.

Вера опустила приглашение на стол. Если оба листка пришли из особняка фон Биверпелтов (а это казалось возможным, потому что кто еще мог позволить себе такую высококачественную бумагу?), то это указывало на одну вещь. Эдит совсем недавно заявила Вере: «Те, кто со мной ссорится, вскоре жалеют об этом».

Значит, Эдит вполне могла послать ей предупреждение в этой записке. И зачем бы ей это делать, если убийца не она?

Вере теперь совсем не хотелось спать. Она чувствовала себя так бодро, словно после трех чашек кофе от Джо. Независимо от того, какие цели преследовал автор записки, после ее прочтения целеустремленность Веры только усилилась. Ей следует поискать информацию про Эдит в дневниках Отто. Может, он видел или слышал что‑то важное, и именно поэтому его убили.

Лиса долго изучала дневники, но не увидела никаких подсказок, указывающих на Эдит. С другой стороны, она не могла прочитать многие из записей.

– Часть дневников написана на другом языке, – пробормотала она вслух. – Может, у профессора Хайдеггера получится это прочитать или разобраться в каракулях на полях. Похоже, Отто использовал какой‑то шифр. Упоминая большинство жителей города, он указывал только инициалы. Отто совершенно точно не хотел, чтобы кто‑то нашел и прочитал его дневники.

Вера вспомнила, что в прошлом Отто был шпионом. Возможно, у него просто сформировалась привычка все скрывать.

Вера решила не откладывать разговор с Хайдеггером. Ей предстояло выйти в темный лес, чтобы найти ночную птицу, но Вера была лисой с острыми когтями и еще более острыми зубами. Она не боялась темноты… или того, что может скрываться в темноте.

Она положила дневники в свою сумку и отперла дверь. Вера направилась по лесу к месту обитания Хайдеггера, быстро пробегая мимо теней и время от времени оглядываясь через плечо. После событий последней недели любое существо обязательно бы нервничало, а Вера еще и очень близко подошла к поимке убийцы.

Подбежав к жилью профессора Хайдеггера, Вера испытала облегчение. Он был дома и сидел на высоко расположенной ветке, которая у него выполняла функцию балкона.

– Профессор! Здравствуйте! – закричала Вера.

Увидев гостью, Хайдеггер тут же спикировал вниз.

– Как вы себя чувствуете сегодня вечером, мисс Виксен? – вежливо спросил филин.

– Настолько хорошо, насколько можно. Спасибо, что спросили, профессор.

Вера пребывала в сильном возбуждении после пробежки по лесу и не могла дольше обмениваться любезностями. Она порылась в своей сумке и извлекла оттуда два последних дневника Отто.

– Я очень надеюсь, что вы сможете помочь мне с ними разобраться, – пояснила Вера, показывая на дневники. – Их вел Отто. Похоже, что часть то ли зашифрована, то ли написана на каком‑то иностранном языке, то ли и то и другое.

Она протянула дневники филину, который с интересом их осмотрел. Казалось, что при этом его большие глаза светились в тусклом свете.

– Как интересно! Но мне нужно время, и работать я буду в одиночестве, мисс Виксен, – предупредил филин. – Это непростое дело.

– Конечно, профессор, – ответила Вера, хотя она и надеялась получить быстрый ответ. – Свяжитесь со мной, пожалуйста, после того, как что‑то узнаете, хорошо?

– Конечно, – уверенно ответил филин. – Я знаю много языков, и нет такого шифра, который не смог бы взломать Амброзий Хайдеггер!

Вере пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться и не выдать какой‑нибудь язвительный комментарий. Она поблагодарила профессора за то, что тот проведет экспертизу и потратит свое время.

Глава 27

Вера без приключений вернулась к себе в нору и заперла дверь сразу же после того, как ее закрыла. Она прокручивала в голове разные версии. Дневники Отто. Пропавший Левша. Особая бумага Эдит.

Вера почти не спала, но утро все равно наступило очень быстро. Она буквально дотащила себя в редакцию газеты и появилась там значительно позже, чем обычно. Вера задремала у себя за письменным столом, и разбудил ее чей‑то громкий голос:

– Мисс Виксен? Мисс Виксен?

– Вот заголовок! – пробормотала она, затем заморгала и проснулась. – Да? Что?

Вера подняла голову и увидела кролика, который протягивал ей лист бумаги.

– Это пришло вам. Анонимно.

– Спасибо.

Вера протянула лапу за запиской и прочитала:

Если хотите попробовать лучший пирог с клюквой, приходите в кафе к Джо на спецобслуживание в полночь. Приходите одна – пирог очень хорош, и не стоит им с кем‑то делиться.

Вера все еще плохо соображала после сна, поэтому снова и снова перечитывала записку, пытаясь уловить смысл. Кафе «За кружечкой у Джо» не работало в полночь… Погодите-ка! В записке использовалось кодовое слово. Ронда оказалась гораздо умнее Левши; вероятно, записку составила именно она. Вера должна сегодня в полночь встретиться с Рондой перед кафе «За кружечкой у Джо», если хочет увидеть Левшу! Вера пришла в возбуждение, и хотя ее предупредили в записке, чтобы она явилась одна, лиса намеревалась сказать Ленор, куда собирается. Вера выучила урок и знала, чем заканчиваются тайные встречи в полночь.

Вера отправилась в книжный магазин и рассказала вороне о том, что планирует делать.

– Ты уверена? – спросила подруга. – Вспомни, что случилось в последний раз, когда ты ходила на встречу после такой же записки! Почему бы не попросить Орвилла пойти вместе с тобой?

Вера покачала головой.

– Это не сработает. Я думаю, что еноты могут учуять полицию за пятьдесят шагов.

– А что, если я будут летать над местом встречи?

– Именно на это я и надеялась.

Ленор полетит к кафе Джо из своего книжного магазина, а Вера отправится из своей норы – на тот случай, если за ней будут следить.

Оставшуюся часть дня Вера пыталась работать, но мысли все время утекали в сторону, поэтому она и мало сделала. Вера рано отправилась в свою нору и заснула после легкого ужина. Она очень устала.

Она резко проснулась, хотя и не поняла, что ее разбудило. Вера заморгала и посмотрела на часы.

– О, уже без четверти двенадцать! Мне пора бежать.

Она бросилась к кафе «За кружечкой у Джо» и появилась там как раз перед тем, как часы пробили полночь.

Вера знала, что и Ленор здесь, следит за происходящим сверху.

Лиса принялась нервно прохаживаться перед кафе, ожидая, когда появятся Ронда или Левша. Через несколько минут она услышала шипение из тени.

– Эй! Эй, лиса! Иди сюда.

Вера нервничала, но она понимала, что это может быть ее лучший шанс получить крайне важную информацию, поэтому направилась в затененное место. Там ее ждала Ронда, одетая в темный плащ. Она выглядела очень зловеще из-за кругов вокруг глаз.

– Иди за мной, если хочешь поговорить с Левшой, – заявила Ронда и, не дожидаясь Вериного согласия, поспешила в лес.

– Куда мы идем? – спросила Вера, семеня рядом с енотихой. – Левша где‑то поблизости?

– Он в безопасном месте, – только и ответила Ронда.

Лиса бежала за енотихой все глубже в лес. Вскоре стало очевидно, что Левша находится за пределами Тенистой Лощины.

Вере казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они с енотихой добрались до небольшого поселения, которое, как сказала Ронда, называлось Вязовая Роща. Именно там она жила и прятала Левшу от полиции Тенистой Лощины и всех остальных, кто мог на него охотиться.

Наконец они добрались до уютного, чистенького маленького домика у реки. Он весь зарос ярко-зелеными вьющимися лозами, а с двух сторон был разбит огород. Вера надеялась, что Ленор все еще тихо летит над ними.

Ронда отперла входную дверь и пригласила Веру в дом. Там она увидела Левшу в гостиной.

Он нервно вскочил, когда Вера вошла.

– О, это ты! – выпалил он.

– Конечно, это я. Ты же сам пригласил меня.

Левша кивнул.

– Да-да, пригласил. За вами никто не следил?

Судя по виду, у Ронды этот вопрос вызвал раздражение.

– Конечно, за нами никто не шел! Я прекрасно знаю, как путать следы.

Вера приступила к работе. Она быстро достала свой репортерский блокнот и уселась в мягкое кресло, стоявшее ближе всего к Левше.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, – начала она.

Левша с опаской посмотрел на Веру.

– Я этого не делал, лиса!

– Я тебе верю.

Левша не привык слышать такое.

– Веришь? Ты скажешь это медведю?

– Конечно, скажу, Левша. На самом деле я уже сказала. Но нам нужно выманить настоящего убийцу, – объяснила Вера. – Если мы сможем найти того, кто убил Отто и Реджинальда, то тебя снимут с крючка… по крайней мере, никто не станет обвинять тебя в убийстве. – Она знала, что Левша по уши погряз в других разных преступлениях. Кража драгоценных камней, торговля медом на черном рынке… – Я не очень хорошо знаю Орвилла, но считаю его честным полицейским и верю ему.

Судя по виду, и Ронда, и Левша испытали облегчение после заявления Веры. Однако енот продолжал нервничать, словно ожидал появления Орвилла у входной двери в любую минуту.

– Что ты хочешь про меня знать?

– Во-первых, что ты делал в особняке фон Биверпелта? Отпечаток твоей лапы нашли, когда Орвилл там все засыпал специальным порошком.

Левша пожал плечами.

– Это не имеет никакого отношения к убийству!

Он повторил все то, что Ронда уже рассказала Вере в кафе у Джо. Левша присматривался к особняку примерно месяц назад, но ему мало что удалось там обнаружить – он поджал хвост и сбежал, пока его не застукали.

– Но с тех пор я там не был, – заявил он. – Мне подвалило одно выгодное дельце с м-м-м клиентом. К тому же оно казалось почти законным! От меня только требовалось расплатиться наличными за драгоценные камни.

– Кто тебя нанял?

Левша покачал головой.

– Не скажу. Я выучил урок. Больше никаких случайных заработков! Никакой покупки драгоценных камней, никаких поставок сливового вина…

– Значит, это ты обронил бутылку. – Вера почуяла материал для статьи. – Расскажи мне, что случилось.

– Не могу. – Судя по всему, енот был в ужасе. – Но вино как раз и послужило мне предупреждением об опасности. Я думал, что просто выполняю небольшое поручение одного животного… Клянусь: я не знал, что оно отравлено! Мне велели оставить его у пруда, я так и сделал.

– Кто велел?

Левша закрыл пасть и яростно замотал головой.

– Нет, лиса. Если я кому‑то скажу, то меня тоже убьют.

– Он даже мне отказывается говорить, – встряла Ронда.

– Ты должен признаться, рассказать все начистоту, – твердо произнесла Вера Левше. – Твоя главная проблема – это Орвилл. Он хочет тебя арестовать за убийство Реджинальда фон Биверпелта. Рано или поздно он тебя найдет.

– Я сбегу, если потребуется, – сказал Левша.

– Нет! – опять встряла Ронда. – Если ты сбежишь, то все будут считать тебя убийцей. И ты нигде не будешь в безопасности.

– Но…

Вера встала.

– Послушай меня, Левша. Я не могу заставить тебя сказать правду. Но если ты вернешься в Тенистую Лощину, то станешь важным свидетелем. Орвилл не причинит тебе зла… Он защитит тебя от того, кого ты так боишься. – Вера подошла к двери. – Подумай об этом, енот. Ты превратишься из преступника в героя. Неужели ты этого не хочешь?

Левша вздохнул и покачал головой.

– Нет. Я хочу жить.

Глава 28

Дорога назад в Тенистую Лощину отняла много времени. Вера постоянно спотыкалась и к тому времени, как добралась до своей норы, качалась от усталости. Даже Ленор устала от нескольких часов планирования на малой высоте.

– Поспи, – посоветовала ворона. – От тебя не будет никакой пользы, если ты не сможешь думать! Увидимся завтра.

Вера спала очень крепко и проснулась после полудня. Она поспешила в редакцию газеты, чтобы написать еще одну статью. Че-Бе вышагивал по своему письменному столу с безумным видом и орал на всех, требуя работать.

Вера пыхтела над своими записями. Что у нее имелось? Ничего, что можно было бы, по ее мнению, отправить в печать. Только комментарии Руби по поводу любовной связи, да еще дорогая бумага с водяными знаками, путь которой она проследила до особняка фон Биверпелтов. Вера снова и снова вспоминала свой разговор с Руби на кладбище, просматривая записи. Но она просто не могла опубликовать статью, в которой прозвучали бы высказанные Руби обвинения в адрес Эдит, даже с запиской с угрозами, которую получила она сама. Не могла она и опубликовать интервью с Эдит, которое так нелепо закончилось. Этого было недостаточно. Газета печатала факты, а у целеустремленной журналистки возникли сложности с определением того, какие из многочисленных фактов на самом деле являлись важными. Что‑то определенно было не так.

Несмотря на то что Че-Бе требовал остаться в редакции и писать, Вера направилась к себе в нору.

– Я не могу здесь думать, Че-Бе, и в любом случае рабочий день скоро заканчивается.

– Ты – журналистка, лиса! Ты должна думать именно в таком месте, как это. Гул голосов, трескотня – это и есть редакционная атмосфера!

– До завтра, Че-Бе! – крикнула Вера.

Добравшись до дома, она увидела, что ее ждет профессор Хайдеггер.

– Я нашел кое-что, что может вас заинтересовать, – объявил он.

Вера пригласила его в свою нору, приготовила чай с перечной мятой, после чего они уселись за стол.

– Как вы и догадались, Отто писал дневники на нескольких языках, устроив этакую мешанину, а к ней добавил довольно распространенный шифр, – пояснил филин. – К счастью, я изучал все эти вещи.

Профессор Хайдеггер не сомневался, что Отто таким образом скорее забавлялся, чем пытался скрыть содержание. Первый из двух дневников особого интереса не представлял, в основном там перечислялось, что самец жабы ел каждый день и его планы на вечер, по большей части состоявшие из распития вина и брюзжания о том, куда катится мир.

Филин отбросил этот дневник в сторону и взял в лапы второй.

– Этот дневник более интригующий. Здесь описывается общение Отто с соседями в Тенистой Лощине. Как он спорил с фон Биверпелтом по поводу использования пруда, его подозрения насчет Сунь Ли и того, что панда на самом деле кладет в овощной стир-фрай [15], спор с Ленор из-за состояния некоторых старых романов. Похоже, Отто устраивал разборки и выяснял отношения со всеми.

– Ну, это ни для кого не секрет, – заметила Вера. – Предполагаю, что вы ничего не нашли про миссис фон Биверпелт?

– Непосредственно про нее ничего не написано, – продолжил профессор Хайдеггер. – Отто Зумпф дружил с Руби Юинг, причем дружили они гораздо более тесно, чем она показывала. Отто подробно описывает в дневнике, как Руби к нему приходила, чтобы обсудить свои проблемы. Они совсем не подходили друг другу, но оба чувствовали себя в городе отверженными, хотя по разным причинам. Отто общался с Руби только ради дурной славы. Он жаловался на очередного соседа, нанесшего ему обиду, а Руби делилась с ним тем, как ее унизил или как пренебрежительно к ней отнесся какой‑нибудь владелец бакалейной лавки.

Профессор Хайдеггер переворачивал страницы, на которых Отто описывал свою дружбу с Руби.

– Вот, – показал он. – Здесь упоминается Реджинальд фон Биверпелт. Похоже, Руби поделилась с ним affaires de coeur [16]. Как мы знаем из того, что случилось на поминках, у Руби была любовная связь с Реджинальдом фон Биверпелтом, и она подозревала, что миссис фон Биверпелт про нее известно.

– Да, она мне это подтвердила немного позднее, когда мы встретились на кладбище. Продолжайте, пожалуйста.

– Судя по тому, что пишет Отто, Руби была влюблена в женатого бобра и хотела, чтобы они вместе сбежали. Когда фон Биверпелт отказался и порвал с ней, она начала его шантажировать. Руби пригрозила, что не только сообщит об их связи Эдит и его дочерям, но и сделает новость достоянием всех обитателей Тенистой Лощины.

Вера медленно кивнула.

– Все сходится! Читтерс знал, что с лесопильного завода уходят деньги, которые переводят О. Ш. – Овце Шантажистке! Фон Биверпелт лишился бы своего положения и уважения в городе, поэтому ему пришлось ей платить. Но затем он разозлился. Независимо от планов Руби, бобер никогда не ушел бы от Эдит. Деньги в семье принадлежали ей, она управляла бюджетом и контролировала денежные потоки. Только и она была заинтересована в том, чтобы все осталось в тайне.

Филин отпил чай маленькими глотками.

– Этот дневник служит доказательством. Он доказывает, что Руби Юинг шантажировала фон Биверпелта.

– Но как это поможет раскрыть убийство? – спросила Вера. – Шантажисты обычно не хотят убивать своих жертв. Иначе поток денег иссякнет. Даже если у нас есть шантажистка, мы таким образом не получаем убийцу.

– Возможно, здесь имеется еще одна подсказка, которой вы сможете воспользоваться. – Профессор редко приходил в возбуждение и демонстрировал эмоции, но тут он распушил перья и принялся взволнованно скакать по гостиной у Веры. – Вот в этом абзаце Руби рассказывает Отто про свою страховку, спрятанную в лесу в полом бревне. «Это как раз в моем стиле. Это и есть я!» – заявила она Отто, но он не объясняет, что это значит. Здесь должна быть какая‑то подсказка. Может, Орвилл разберется?

«Не Орвилл!» – подумала Вера. Она сама выяснит, какая тут связь.

– Большое спасибо за вашу помощь и за то, что принесли дневники. Я отнесу их в полицию, – сказала Вера.

Хайдеггер улетел, а Вера принялась мерить шагами гостиную. «Это как раз в моем стиле. Это и есть я!» Фраза казалась знакомой. Где она слышала ее раньше? Где? Эдит узнала про любовную связь Реджинальда на стороне и убила его в гневе, как утверждает Руби? И какая страховка может быть у овцы? В доме престарелых «Добрая ворона» она просто не могла много зарабатывать… Вера замерла на месте.

Конечно. Деньги, которые получала шантажистка. Наличных было слишком много, чтобы их спрятать, да еще в одном месте, купюры наверняка обратили во что‑то маленькое и ценное. Что‑то, что легко поместится в полом бревне.

– «Это как раз в моем стиле. Это и есть я!» – выдохнула Вера. – Рубины!

Что еще это могло быть? Вероятно, Руби наняла Левшу для незаконной сделки на черном рынке – поручила ему купить рубины на полученные ею в результате шантажа деньги. Он был известным вором и знал, как продать и купить краденые драгоценные камни, и он подтвердил, что именно это и сделал. Но только узнав о том, что он стал подозреваемым в двух убийствах, Левша исчез. Енот очень боялся иметь дело с полицией. Вера теперь, вероятно, была единственной в городе, кроме Руби, знавшей, где спрятаны камни, купленные на полученные от фон Биверпелта деньги. Таким образом Вера может заставить Руби рассказать все, что той известно, найти улики, которые наконец докажут, что Эдит виновна в убийстве.

Вера выглянула наружу. На западном горизонте собрались густые волнистые облака, скрывая последний дневной свет. Приближалась буря. Если Вера поторопится, то раздобудет доказательства до того, как промокнет насквозь.

Она побежала в лес к полому бревну, упомянутому в дневнике. Она поняла, что это за бревно. Для журналистки важно знать все интересные места в лесу. Вера добралась до опушки. В угасающем свете дня она увидела полый березовый ствол, в котором могли скрываться улики. Она нагнулась и аккуратно запустила лапу внутрь, пытаясь нащупать какой‑нибудь предмет.

У нее за спиной хрустнула ветка.

– Ты всегда суешь свой красивый нос куда не следует. Значит, моя записка не произвела на тебя должного эффекта. Повернись, лиса.

Вера медленно развернулась на голос. Голос убийцы.

Голос Руби Юинг.

Глава 29

– Пошли, Вера, – скомандовала Руби. – Выбора у тебя нет. – Чтобы придать вес своим словам, Руби показала ей нож.

Вера посмотрела на лезвие, тускло блестевшее в темноте. Внезапная вспышка молнии осветила его, и нож ярко засиял. Не осознавая, что делает, Вера отступила на несколько шагов назад.

Руби сократила расстояние между ними, смотря на Веру спокойно и холодно.

– Иди, лиса. Нам сейчас предстоит прогуляться.

– Куда мы идем?

– На Высокую Скалу. Там стоит домик. Тебе на некоторое время придется в нем поселиться.

– А ты что собираешься делать?

– Я уеду отсюда, поэтому не могу оставить тебя на свободе, чтобы ты отправила полицейских по моему следу. Ты оттуда без проблем выберешься, если будешь следовать моим приказам.

Голос Руби звучал так обыденно, словно они обсуждали детали вечеринки-сюрприза в чью‑то честь.

Выбора у Веры не было, и она позволила Руби вести себя через буйный, погруженный во тьму лес к Высокой Скале. Сильный ветер трепал листья, отрывая некоторые от ветвей и отправляя их кружиться между деревьями. Это напоминало зеленую дымку. Молнии стали сверкать чаще, гром гремел громче, приближалась буря. Воздух был тяжелым, стало трудно дышать.

До Высокой Скалы было далеко, а Руби поддерживала бешеный темп. Вера не могла определить, пытается ли Руби добраться до домика, пока не разразилась буря, или у нее есть другие причины, чтобы так спешить.

Крупные капли дождя начали падать на землю задолго до того, как овца и лиса стали подниматься на склон. Подъем был резким, начинаясь у самого основания Высокой Скалы. Вера оступилась, и нож Руби тут же вонзился в лапу лисы.

– Никаких фокусов, Виксен. Даже не пытайся меня обмануть.

Овца все время оставалась начеку; у Веры не будет шанса сбежать, если что-то не отвлечет внимание Руби. Ох, почему же она не сказала Ленор, что собирается делать? Почему она никому ничего не сказала? Опускалась тьма, приближалась буря, а ей так хотелось собрать материал для статьи, что она поторопилась вопреки здравому смыслу, а теперь платила за свое глупое решение. Овца уводила ее все дальше и дальше от мест, где можно было позвать на помощь. Несмотря на заверения Руби, Вера сомневалась, что ей удастся вернуться с Высокой Скалы живой.

Высокая Скала была уединенным местом, даже по лесным стандартам. Она находилась в высшей точке длинного горного хребта, спускавшегося к реке. В ясную погоду оттуда открывался потрясающий вид. Но подъем был тяжелым, не под силу тем, у кого имелись проблемы с сердцем. Фактически это была гора с неровной поверхностью и узкой тропинкой. По обеим сторонам тропы часто встречались выходы породы, старые, поврежденные бурями валуны стояли там с незапамятных времен.

Вера бежала так быстро, как могла, потому что Руби не церемонилась с ножом и не позволяла снизить темп. Капли дождя стали бить сильнее, затем дождь пошел стеной. К тому времени, как Вера, пошатываясь, вышла на ровную площадку на вершине горы, она уже промокла до костей, ее рыжий мех казался прилизанным, а в некоторых местах шерсть спуталась. Они поднялись по единственной стороне горы, где это было вообще возможно. С другой стороны был отвесный спуск к берегу реки – и название «Высокая Скала» очень подходило этому месту.

Руби слегка подтолкнула копытами тяжело дышавшую лису.

– Шевели лапами, лиса. Давай к домику.

Вера с трудом разглядела маленький домик, про который говорила Руби. Сквозь стену дождя она видела только его очертания. Крытая соломой крыша спускалась так низко, что почти полностью скрывала окна. Даже дверь была низкой. Руби заставила Веру открыть дверь и толкнула лису на пол прежде, чем самой войти внутрь.

Вера услышала, как старая дверь с грохотом закрылась, затем лязг задвигаемого засова. После этого овца чиркнула спичкой. Вера так устала, что Руби успела зажечь лампу до того, как лиса смогла встать и посмотреть в морду своей похитительнице.

Руби Юинг стояла в центре комнаты с сухой шерстью, что удивляло, и выглядела опасно спокойной. Она смотрела на Веру с жалостью:

– Какое же ты глупое животное! Я предупреждала тебя, чтобы ты забыла про эту историю. Но ты продолжала меня преследовать. Ты сама виновата. Ты заслужила то, что получила.

– Как ты можешь такое говорить, если это ты убила Отто и Реджинальда?

– Реджинальд это тоже заслужил, – заявила Руби, наконец в ее голосе появились эмоции. – Он использовал меня. Я любила его, а он собирался отделаться от меня, чтобы соблюсти приличия.

– Ты не невинная овечка, Руби. Ты же шантажировала его.

– И что с того? Он мог себе позволить мне платить. Он хотел жить в богатстве и иметь легкую интрижку на стороне. Так почему бы мне не заставить его за это платить? Если б он не был таким напыщенным ничтожеством, мы могли бы просто сбежать и начать новую жизнь в другом месте. Но он был в долгу перед своей сварливой женой. Реджи не мог отказаться от ее денег! – Руби в исступлении размахивала ножом.

– И поэтому ты его убила. – Вера осторожно сделала несколько шагов назад, вглубь домика и подальше от опасного лезвия.

– Он собирался все рассказать! – заорала овца. – Он собирался идти к журналистам! В полицию!

– И поэтому ты решила отравить его сливовым вином.

– Реджинальд был скрягой. Он никогда не отказывался ни от чего, что мог получить бесплатно. Я решила подбросить бутылку вина у него на пути – он всегда ходил на лесопильный завод одной дорогой. Я надеялась, что он ее схватит, думая, что сэкономил несколько центов, и выпьет. И больше никаких проблем. Я не хотела, чтобы меня кто‑то видел с бутылкой, поэтому наняла Левшу, чтобы тот положил ее у пруда. Но енот оставил ее не в том месте – вместо Реджинальда вино нашел Отто. Когда Левша рассказал мне, где положил бутылку, я так разозлилась, что чуть не прибила его. Мне следовало это сделать. Вместо этого я отправилась на поиски Отто, надеясь забрать вино до того, как он его выпьет. Но было слишком поздно. Я нашла Отто лежащим у края пруда, мертвого. Я не могла допустить, чтобы кто‑то узнал про яд в бутылке. Если бы Левша услышал про Отто, он бы обо всем догадался и растрепал все, что знает! Поэтому я нашла нож и воткнула его в Отто – чтобы все выглядело так, будто он умер из-за ранения.

– Это была твоя главная ошибка, – заявила Вера, соединяя вместе кусочки пазла. – Если бы ты просто столкнула Отто в пруд, полиция никогда бы не догадалась, что это убийство. Отто был далеко не молод. Полиция предположила бы, что он умер из-за проблем с сердцем или случайно утонул из-за выпитого вина. Именно из-за ножа пригласили судмедэксперта, который и обнаружил яд. Столько усилий – и все без толку. Отто никогда не причинял тебе зла.

– Это была ошибка, – признала Руби. – Я никогда не хотела обижать или причинять боль Отто. И мне не следовало полагаться на Левшу, ни в чем! Если хочешь, чтобы что‑то было сделано хорошо, сделай это сам! Но урон уже был нанесен, и моя изначальная проблема не решилась. Реджинальд по прежнему пытался испортить мне жизнь.

– Поэтому ты решила отравить его на работе.

Овца кивнула.

– У меня был ключ от его кабинета, потому что мы там часто встречались по ночам. Его жена считала, что он работает допоздна. Я немного рисковала, но однажды ночью проскользнула туда и бросила яд в его любимый кофейник. Реджи всегда пользовался только им. Но он выпил недостаточно много.

– И тогда фон Биверпелт понял, что ты за ним охотишься, – догадалась Вера. – Он передал мне сообщение, что хочет поговорить, и это после того, как он чуть не вышвырнул меня из своего кабинета.

– Реджи собирался рассказать тебе обо мне, – кивнула Руби. – Поэтому мне требовалось убрать его со сцены. Я отправила записку ему домой – будто от Говарда. Затем я проследила за ним. Я надеялась, что мне удастся убедить его уехать со мной – решила, что попытаюсь в последний раз. Мы могли исчезнуть прямо тогда. У меня были припрятаны деньги; мы могли быть счастливы. Но он испугался. Он не давал мне говорить, не позволил ничего объяснить. – У овцы покраснели глаза из-за непролитых слез. – Я толкнула его. Реджи был еще слаб после отравления. Он упал и ударился головой о камень, а затем соскользнул в воду.

– И ты удерживала его под водой, – обвиняющим тоном сказала Вера.

– Нет! – запротестовала Руби. – Я просто… не помогла ему выбраться. Реджи дергался, махал лапами, визжал, как детеныш. На самом деле зрелище было жалкое. Я боялась, что кто‑то его услышит, но утонул он довольно быстро. И только тогда я толкнула его ко дну, чтобы тело быстро не всплыло.

– А сама отправилась на работу в дом престарелых, словно это был самый обычный день. Ты проскользнула в здание и вела себя так, словно все время находилась на работе.

Вера по-настоящему испугалась, поняв, какой расчетливой оказалась Руби.

– Это было легко. – Овца пожала плечами. – Особо сообразительных в этом городе нет. За исключением тебя, возможно. – Руби снова сосредоточила внимание на лисе. – Вот поэтому, как ты понимаешь, я и не могу тебя отпустить.

Вера поняла, что ее время заканчивается. Она отчаянно старалась придумать вопрос, которым могла бы отвлечь овцу.

– Почему ты не сбежала сразу после того, как его убила?

– Да, наверное, так было бы лучше. Но я в какой‑то степени игрок. Я гадала, сможет ли кто‑нибудь связать меня с убийствами. Затем до Левши дошло, что полученное им поручение как‑то связано со смертью Отто. Но к тому времени Орвилл уже вбил себе в голову, что виновен Левша, и я решила, что его побег из города – тоже неплохо. Результат получился такой же, как если б я убрала его с дороги.

– Ты позволила бы отправить Левшу на виселицу за собственное преступление.

– Так он все равно преступник!

– Он никогда никого не убивал. А ты убивала! Ты даже меня пыталась убить – тогда, в лесу, тем огромным валуном.

– Ты такая любопытная. Мне это не понравилось. Почему другие звери не могут оставить меня в покое?

– Может, потому что ты не можешь оставить их в покое! – выпалила Вера. – Ты ведь не собираешься оставлять меня в живых, да, Руби?

– Ты слишком много знаешь. У тебя в этом городе столько друзей, лиса. Совершенно точно больше, чем у меня. После того как они поймут, что ты исчезла, они отправятся на поиски. Не думаю, что им потребуется больше недели, чтобы обнаружить твое тело. Но к тому времени я уже заберу свои сокровища и уеду далеко!

– И тогда все поймут, что убийца – ты. – Вера отпрыгнула в сторону, когда Руби попыталась ее схватить.

– И что с того? Мне плевать! Все в этом городе меня ненавидят из-за того, какую жизнь я для себя выбрала. После того как я уеду, меня не смогут найти, поэтому пусть сплетничают. В любом случае это у них получается лучше всего.

– Тогда зачем было тащить меня сюда? Ты могла бы сбежать сегодня ночью. В этом не было необходимости.

– Мы с Реджинальдом иногда встречались здесь. Мне это место показалось очень подходящим, чтобы со всем закончить. Что я могу сказать? В душе я сентиментальна.

– Ты спятила.

Руби покачала головой.

– Тебе легче поверить в это, правда? «Сумасшедшая Руби, которая спятила из-за навязчивых идей, связанных с любовью и деньгами». В конце концов, все так и будут говорить. Но дело в том, что я продумывала каждый шаг и шла на все с открытыми глазами, потому что не боялась последствий. Убивать не страшно, если считать это безумием; убийство пугает потому, что это навсегда.

Руби грустно посмотрела на Веру.

– Именно поэтому я пыталась тебя предупредить, чтобы ты не занималась расследованием. Я не хотела, чтобы ты исчезла навсегда.

Руби снова бросилась на Веру, но лиса вовремя уклонилась от удара. Они сцепились в домике, отталкивая столики и стулья. Руби выставила нож вперед и резанула им Веру по уху.

Лиса взвыла так громко, что Руби инстинктивно прикрыла уши и выронила нож. Вера отскочила подальше, но случайно сбила лампу. Помещение погрузилось в темноту, только время от времени комната освещалась вспышками молнии, свет которых проникал сквозь маленькие окошки. Вера попыталась добраться до двери, надеясь быстро отодвинуть засов, чтобы сбежать.

Скрежет металла за спиной у Веры предупредил ее, что Руби нашла нож. Почувствовав, что овца находится совсем близко, Вера успела отпрыгнуть в сторону как раз перед тем, как Руби врезалась головой в дверь. Вера поняла, что ее единственный шанс – это сбежать через окно. Она приготовилась к прыжку, собралась и полетела прямо на стекло.

Вера плотно зажмурила глаза и почувствовала сотню маленьких порезов на своем теле, когда стекло разбилось вокруг нее. Она ударилась о землю и покатилась, стараясь не обращать внимания на резкую боль. Кусочки стекла застряли у нее в шерсти. Руби к этому времени отодвинула засов и выскочила из дома.

– Не смей, лиса! – заорала она, бросаясь в погоню за Верой.

В это мгновение лиса заметила нечто странное. С подножия горы между деревьев двигалась добрая дюжина мерцающих огней. Небо опять прорезала вспышка молнии и осветила темные силуэты, направлявшиеся к домику. На мгновение Веру охватила радость. Помощь приближается!

Вера услышала, как Руби зарычала и зашипела, когда тоже увидела это зрелище, и лиса снова упала духом. Они не успеют. Овца находилась всего в нескольких шагах от нее.

Вера попыталась откатиться, когда овца бросилась на нее, но от боли после прыжка у нее сильно закружилась голова. Нож, глубоко вонзившись, попал ей в лапу. Вера заорала. Она собралась с силами, чтобы избежать следующего удара, но казалось, что Руби ничто не остановит.

Овца снова вскинула нож, и Вера откатилась к краю обрыва. Руби последовала за ней, целясь Вере в сердце. Овца бросилась в атаку, а Вера задумалась, сможет ли остановить ее. Лиса отползла назад и сделала обманное движение, уходя влево как раз в тот момент, когда Руби кинулась на нее.

Трава была скользкой из-за дождя. Руби не смогла затормозить и испуганно заблеяла, когда ее по инерции понесло к обрыву.

Вера инстинктивно выбросила вперед лапу и ухватила Руби за ногу, как раз когда овца перевалилась через край.

– Держись! – закричала Вера.

Но Руби только пинала воздух и металась, безостановочно двигаясь. Она пыталась вырваться из Вериного захвата.

– Отстань, лиса. Отпусти меня! Мне не нужна ничья помощь. Отпусти!

Руби вырвала ногу из Вериной лапы.

– Нет! – закричала лиса.

На мгновение на морде у Руби появилась победная улыбка и показалось, будто она зависла в воздухе над пустотой. Затем овца заорала и полетела в реку, которая протекала далеко внизу под скалой.

Вера в ужасе смотрела, как Руби исчезает в темноте. Лиса застыла на месте, а ее передняя лапа свисала над краем скалы. Она тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. Спуститься с горы сама она не могла.

Вера закрыла глаза и задумалась, когда же прекратится дождь. У нее болело все тело, и при любом движении боль усиливалась, она чувствовала, как кусочки стекла все глубже впиваются в нее. Все это очень утомляло. Вера делала вдохи и выдохи, погружаясь в забытье. Ей показалось, что она услышала вдали голос Ленор и Орвилла, возможно, еще и Джо, и Сунь Ли. Но она не могла поднять голову. По Вере били струи дождя, и она потеряла сознание.

Глава 30

Буря бушевала в полную силу. Дождь шел стеной и полностью промочил жителей Тенистой Лощины, когда они бежали по склону Высокой Скалы. Наверху они нашли смелую журналистку – почти без сознания, всю мокрую и порезанную. Панда тщательно ее осмотрел, проверил пульс и заверил собравшихся обеспокоенных горожан, что жить она будет, но всем нужно отойти назад.

У Веры задрожали веки, и она открыла глаза.

– Руби… свалилась вниз.

– Мы ее найдем, – прорычал низкий голос. Орвилл стоял рядом, выражение его морды было то ли злым, то ли обеспокоенным. – Или то, что от нее осталось.

– Мы отправимся на ее поиски прямо сейчас, – объявила Ленор, жестом предлагая Глэдис и Хайдеггеру к ней присоединиться. Птицы полетели к краю скалы и спикировали вниз, к камням, на которых обнаружили разбившуюся Руби. Помочь ей было нельзя, как и в чем-то обвинять. Ленор произнесла над телом короткую лесную молитву за упокой души Руби Юинг.

А Вера наверху снова закрыла глаза.

– Пожалуйста, давайте побыстрее, – произнес Сунь Ли своим тихим голосом. – Лисе нужно как можно скорее оказать медицинскую помощь.

– Понял, – ответил Орвилл и, подняв Веру, как раньше, понес ее в Тенистую Лощину.

Когда Вера наконец открыла глаза, то первым делом увидела Сунь Ли, терпеливо ожидавшего у ее постели. Она была в своей норе. Сунь Ли тщательно промыл, обработал и забинтовал ее многочисленные порезы и ссадины. Большинство оказались поверхностными, за исключением глубокого пореза на подушечке левой передней лапы. Вспомнив, что произошло, Вера пришла в возбуждение.

Панда шикнул на нее и приказал лежать тихо.

– Ты в безопасности, – заверил он ее успокаивающим тоном. – Овца мертва, а с тобой все будет в порядке. – Он немного помолчал: – Ты подвергала себя опасности, чтобы написать статью, – укоризненно заметил Сунь Ли. – Может, в следующий раз ты обратишься к другим за помощью? Не нужно все делать самой.

Вера не ответила, только посмотрела на свою забинтованную лапу.

– Ты очень хороший врач, Сунь Ли. А Тенистой Лощине не помешает постоянный доктор. Может, тебе пришла пора задуматься о смене деятельности.

Панда улыбнулся.

– А кто станет готовить моим постоянным посетителям? Отдохни, мисс Виксен. Если не будешь спать, то не поправишься.

Вера слабо кивнула, на глаза у нее навернулись слезы. Она отвернулась мордой к стене. Она слишком ослабла, чтобы сейчас с чем‑то разбираться. Панда похлопал ее по здоровой лапе и ушел.

Когда Вера проснулась, то с радостью увидела Ленор, сидящую у ее кровати. Подруга, рассказывая ей о том, как нашла тело Руби, старалась говорить мягко. Ворона почувствовала, что Вера пока не готова обсуждать случившееся между ней и Руби на Высокой Скале. Вместо этого Ленор поведала, как профессор Хайдеггер заметил идущих через лес Веру и Руби как раз перед началом бури. Он понял, что что‑то не так, и полетел в кафе «За кружечкой у Джо» (ближайшее работавшее заведение) за помощью.

– Я поблагодарю профессора, когда его увижу, используя самые длинные выражения из возможных, – заявила Вера.

– Тебя второй раз за неделю чуть не убили, – заметила Ленор. – А мне такой стресс противопоказан. У меня начали выпадать перья.

Вера улыбнулась подруге и подумала, что она едва избежала смерти. Ей на самом деле повезло, что она осталась жива. Вере было трудно поверить, что Руби мертва, а все полные драматизма события закончились и тайны раскрыты. Ей придется написать эксклюзив для газеты, но после она с этим делом покончит. Вере хотелось о нем забыть, оставить в прошлом. Лиса снова погрузилась в сон, а Ленор успела только шепотом пожелать ей спокойной ночи.

На следующий день Вера чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы сидеть в постели и приняться за статью. Ленор осталась в норе у подруги, назначив себя ее сиделкой и охранницей. Веру хотели видеть многие жители города, но ворона отправляла всех прочь. Труднее всего оказалось с Че-Бе Стоуном. Скунс грозился обрызгать Ленор и орал снаружи, обращаясь к Вере:

– Не забывай, Виксен, что ты у меня работаешь! Крайний срок сдачи статьи завтра в полдень! Не упускай никаких деталей! Мы печатаем двойной тираж!

Вера слушала его, оставаясь в безопасности в своей норе, и тихо посмеивалась.

– Лиса? – заорал Че-Бе. – Ты там?

– В Тенистой Лощине действует официальное постановление, регулирующее уровень шума, Стоун, – прорычал чей-то голос. – Хочешь писать статью из тюремной камеры?

– Конечно, – ответил храбрый и не падающий духом Че-Бе. – Это только увеличит продажи!

– Проваливай отсюда! – крикнул Орвилл, вероятно превышая все допустимые уровни шума и нарушая то постановление, на которое ссылался и за соблюдением которого, по его словам, следил.

Вера знала, что Ленор пропустит Орвилла внутрь. Никто не говорит «нет» полиции. И именно Орвилл принес Веру домой. Целых два раза.

Лиса быстро взглянула в зеркало, нервно пригладив мех. Большую часть ее тела покрывали бинты, поэтому прихорашиваться было просто бесполезно.

– Вера? – Ленор просунула голову в дверь. – Орвилл пришел.

– Да, конечно, пригласи его! – крикнула Вера в ответ, сохраняя невозмутимый тон.

Орвилл зашел, шаркая лапами, и выглядел он менее уверенно, чем минуту назад. Он принес букет цветов.

– Это маргаритки? – спросила Вера.

– Думаю, да, – ответил медведь. – Это тебе. – Он застенчиво протянул букет лисе.

– О, спасибо! – Вера покраснела. Ей давно не дарили цветы. – Это м-м-м… очень мило с твоей стороны. Я люблю маргаритки.

Орвилл переминался с лапы на лапу.

– Ну, ты же поймала убийцу и вообще столько всего сделала. Хорошая работа. И ты такая смелая.

– Спасибо, – снова поблагодарила она. Смелой ее назвал медведь, а это очень высокая похвала.

Орвилл прищурился.

– Хотя идти одной было опасно. Тебе следовало кого‑то поставить в известность.

– Поверь мне: я выучила урок, – вздохнула Вера, поднимая раненую лапу.

Орвилл тяжело опустился на стул рядом с лисой и приготовился делать записи для официального отчета. Вера рассказала ему про дневники и бумагу с водяными знаками, которую она изначально сочла доказательством вины Эдит.

– Хотя, конечно, это были косвенные улики – бумагу могли украсть, да и пользоваться ей могла не только Эдит.

Затем она рассказала Орвиллу, как выяснила, что Руби шантажировала фон Биверпелта, и как это привело ее в лес в надежде найти тайник. Наконец лиса поведала о том, как Руби настигла ее в лесу и, угрожая ножом, заставила подняться на Высокую Скалу к уединенно стоящему там домику.

Вера пересказала медведю все, что ей говорила Руби, слово в слово – про ее отношения с фон Биверпелтом, случайное отравление Отто, преднамеренное втыкание ножа в тело жабы и утопление фон Биверпелта. У Веры задрожал голос, когда она заново переживала ужасную схватку в домике. У нее полились слезы, пока она описывала, как Руби поскользнулась на мокрой земле и упала со скалы.

– Я пыталась ее спасти, – настаивала Вера сквозь слезы. – Но она мне не позволила.

Орвилл закрыл блокнот, решив, что с лисы довольно расспросов. Он и так получил достаточно информации.

– Ты не виновата, Вера.

– Правда? А разве все случившееся не наша вина, пусть и в малой степени? Руби было почти не с кем разговаривать. К ней плохо относился весь город.

– Это не оправдание для убийства, – фыркнул Орвилл. – Цивилизованные животные так не поступают.

Вспомнив, что у нее есть важные улики, Вера протянула дневники Отто Орвиллу.

– Ты снова утаила улики от полиции! Это нарушение закона!

– С каких пор ты стал таким большим знатоком всех законов?

– Ну, начальник совсем не рад происходившему на протяжении последней недели и уже поговаривает о том, чтобы уйти в отставку и рыбачить целыми днями, – пояснил Орвилл. – Я думаю, что в скором времени смогу претендовать на должность начальника полиции, а это означает, что я обязан знать все законы. Поэтому я изучаю «Руководство по поддержанию общественного порядка».

– Это будет хорошая перемена, – заявила Вера. – Полиция, которая знает все законы! Мне хочется послушать побольше про эти планы.

– Ну, может, я смогу рассказать тебе о них за ужином… – нервно произнес Орвилл. – Конечно, когда ты будешь лучше себя чувствовать.

Вера покраснела до кончиков ушей. Приглашение на ужин? Как здорово!

– Я буду очень рада, – сказала она.

– О, правда? Ну. М-м. Хорошо! – Орвилл глупо улыбнулся. – В таком случае выздоравливай. А мне нужно идти заниматься поддержанием общественного порядка.

– Скоро увидимся, – пообещала она.

Эпилог

Вера восстанавливалась поразительно быстро. В конце‑то концов, нужно было писать статью. Журналистке нельзя отдыхать! Вера писала так быстро, как только могла. На следующий день кролики, работающие в «Вестнике», забрали у нее статью и быстро отнесли ее «версию встречи на Высокой Скале» в редакцию газеты. Историю собирались напечатать в специальном выпуске в самое ближайшее время.

Чуть позже в тот же день в дверь Вериного дома постучалась Эсмеральда фон Биверпелт.

– Не согласитесь ли посетить лесопильный завод, мисс Виксен? Там сейчас мама, и она очень просила вас прийти.

Вера почуяла сенсацию и последовала на завод за Эсмеральдой.

Эдит фон Биверпелт вышагивала взад и вперед по кабинету, который раньше занимал Реджинальд. При виде Веры она коротко кивнула.

– Вы выглядите ужасно, мисс Виксен.

– Спасибо, мэм, – ответила Вера. – Но перед тем, как мы начнем, мне хотелось бы быстренько задать вам один вопрос. – Она показала оба листа дорогой бумаги с водяными знаками, которые принесла с собой. – Первый – это приглашение на похороны вашего мужа; второй – поступившая мне угроза. По вашему мнению, как Руби могла заполучить эту бумагу?

Эдит осмотрела оба листа.

– О боже! Несколько месяцев назад я пожертвовала кое‑какие вещи дому престарелых «Добрая ворона», включая пачку платановой бумаги. Вероятно, Руби нашла ее там.

– Это все объясняет, – кивнула Вера. Значит, опять случайность, сработавшая в пользу Руби.

Эдит тоже кивнула и повернулась к секретарше.

– Позови Читтерса, – приказала она.

– С какой целью мы здесь собрались? – поинтересовалась Вера.

– Просто приготовьте свой блокнот, – ответила Эдит.

Вскоре появился Говард и замер в дверном проеме. Он явно нервничал и ломал лапы, пока Эдит не подняла голову и не заметила его.

– О, ради всего святого, Говард! – воскликнула она. – Проходи и присаживайся. Я тебя не съем.

Говард выглядел напуганным – он страшно боялся потерять работу.

– Да, госпожа? – пискнул он.

– Мне стало известно, что ты прекрасно выполняешь свою работу на лесопильном заводе, – заговорила Эдит. – Когда я попросила тебя снова запустить производство, ты все сделал великолепно, и все довольны тем, как ты управляешь предприятием. Мне хотелось бы предложить тебе более высокую должность. Я предлагаю тебе стать генеральным директором лесопильного завода. Я останусь председателем совета директоров и буду принимать все важнейшие решения, касающиеся финансов, но хочу, чтобы ты отвечал за ежедневное функционирование завода. Что скажешь, Читтерс?

На минуту Говард потерял дар речи, но поскольку он был совсем не дурак, то быстро пришел в себя и кивнул.

– Спасибо, миссис фон Биверпелт, – удалось ему выдавить из себя. – Я буду рад занять должность генерального директора лесопильного завода.

Он выпрямился и постарался принять вид промышленного магната.

Вера широко улыбнулась и подмигнула Говарду, затем принялась что‑то быстро записывать в свой блокнот.

– У меня есть несколько вопросов к вам обоим, – объявила она. Предпринятый Эдит шаг произвел впечатление на лису. Вдова знала, что Тенистой Лощине требуются хорошие новости после больших потрясений. Эта история будет идеальной.

На следующий день Вера быстро просмотрела свежий экземпляр «Вестника».

В глаза сразу бросался крупный заголовок статьи.

Вера Виксен, штатный репортер

СТРАСТЬ И ЯД

Полное признание Руби Юинг

История, которая держала в напряжении всю Тенистую Лощину на протяжении нескольких недель, наконец закончилась. Закончилась трагедией, которая положила конец череде других трагедий, некоторые из которых были случайными, а другие были результатом точного расчета. Руби Юинг призналась в убийствах Отто Зумпфа и Реджинальда фон Биверпелта. Из нее получилась убедительная злодейка, но ее история также навевает грусть. Она вынесла приговор обществу, которое осуждало ее, когда она жаждала одобрения…

В боковой колонке была напечатана дополнительная информация:

ПОВЫШЕНИЕ ЧИТТЕРСА В ДОЛЖНОСТИ; ФОН Б. ОСТАЕТСЯ В СОВЕТЕ ДИРЕКТОРОВ

Миссис фон Б. объявила, что «полностью доверяет» Читтерсу.

Читайте статью целиком в разделе «Бизнес» на странице 2.

Вера прочитала обе статьи и улыбнулась, хотя и немного грустно. Большие новости для маленького городка. Она надеялась, что ее жизнь вскоре вернется в привычное русло.

– Когда планируется следующий конкурс правописания? – спросила она у одного из кроликов.

– Четвертого числа следующего месяца! Мой сын будет участвовать в группе учащихся среднего школьного возраста! – сообщил кролик.

– Запиши за мной освещение этого конкурса! – попросила Вера. – С нетерпением жду возможности о нем написать.

– Хорошо, мисс Виксен. – Кролик снова внимательно ее осмотрел. – Вы сегодня неплохо выглядите. Очень элегантно.

– О, правда? – Вера оглядела свой новый наряд. – А не создается впечатления, будто я слишком сильно старалась?

– Старались для чего?

В эту минуту в отдел вбежал еще один кролик.

– Мисс Виксен, пришел заместитель начальника полиции Орвилл. Говорит, что у вас свидание… то есть интервью! Да, сказал, что интервью!

– Спасибо! Сейчас спущусь.

Вера схватила сумочку и сурово посмотрела на обоих кроликов.

– Ни слова этой колибри, главной сплетнице. Вы меня поняли?

Кролики быстро закивали, хлопая ушами.

– Да, конечно. Нет проблем. Мы и подумать не могли…

– Вот и хорошо.

Вера бросилась вниз, где ее ждал вполне определенный медведь, который тоже выглядел элегантно.

Кролики проводили Веру взглядами, затем посмотрели друг на друга.

– Наперегонки до письменного стола Глэдис? – спросил один из них.

– На старт… внимание… марш!

Благодарности

Мы вдвоем придумали мир, в котором обитатели леса живут, работают и убивают в милом маленьком городке. Но создание серии детективов «Тенистая Лощина» – это результат работы целой группы людей.

На начальном этапе нашим первым издателем в Hammer & Birch был Николас Тулач. Он превзошел себя и сделал больше, чем требовалось, чтобы наши истории превратились в книгу и вышли в свет.

Мы всегда будем благодарны нашему бывшему начальнику, который теперь стал другом, Дэниелу Голдину, владельцу и правообладателю книжной компании Boswell Book Company в Милуоки, Висконсин. Он был одним из наших первых читателей и неустанно продвигает наши книги, лично продавая их всем, кто попадается у него на пути. Всем бы авторам так везло.

Мы также хотим поблагодарить наших друзей и родственников, которые покупали книги, приходили на посвященные им мероприятия и были достаточно любезны, чтобы сказать нам, как им понравились книги. Эта любовь и поддержка заставляли нас писать дальше и помогли исследовать мир Тенистой Лощины, позволили находить новых героев и новые места для каждой книги.

Огромное спасибо Джейсону Гобблу, невероятному представителю издательства, за то, что он такой крутой. Мы никогда не сможем поблагодарить тебя в достаточной мере за великолепную поддержку этих книг в частности и продвижение серии в целом.

Мы должны поблагодарить Кейтлин Ландайт, редактора из Vintage & Anchor, которая заново запустила эти таинственные истории в мир и исполнила мечты, о существовании которых у нас мы даже не знали.

В дополнение к этому Шарон хотела бы сказать:

Спасибо моему любимому мужу Марку, который верит в меня и поддерживает все, что я делаю.

Джоселин говорит:

Огромное спасибо моим родителям, которые воспитывали меня на детективах издательства PBS, научили любить чтение и глазом не моргнули, когда я выбрала в качестве своей специальности английский язык. Эти книги для вас.

И спасибо тебе, Ник, за то, что ты всегда рядом. Ты, несомненно, самое лучшее, что у меня есть, и я люблю тебя больше сыра.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Примечания

1

Гибернация – спячка у животных. – Прим. переводчика.

2

1 миля = 1609 м.

3

Ява – сленговое обозначение кофе. Ява – регион, где выращивают кофе. Ранее входил в состав Голландской Ост-Индии, а ныне является частью Индонезии. Изначально этот термин относился к кофе, выращенному на Яве, но к XX веку стал обозначать любой кофе.

4

Слово weasel в английском языке означает не только «ласка», но также и «проныра, скользкий тип».

5

1 фунт = 0,453 кг.

6

Рейхенбахский водопад стал местом схавтки Шерлока Холмса и Мориарти.

7

Четвертая власть – эпитет, который используется для обозначения журналистики.

8

1 фут = 30,48 см.

9

В настоящее время выражение означает «бегство от реальности, уход от суеты и жестокости мира в творчество и размышления».

10

На английском камень рубин и имя Руби и пишутся, и звучат одинаково.

11

Обычно мыши одновременно рожают 6–8 детенышей, количество мышат в одном помете может доходить до 14.

12

У бобров зубы растут всю жизнь.

13

340 х 406 мм.

14

Реверсивная (обратная) психология – техника влияния на людей, подверженных реактивному сопротивлению, то есть это психологическое воздействие, при котором кого‑то склоняют к определенному действию, ожидая действия «наоборот».

15

Стир-фрай (дословно: мешать-жарить) – блюдо, приготовленное путем быстрого обжаривания в раскаленном масле при постоянном помешивании.

16

Affaires de сoeur (фр.) – сердечные дела, любовная связь.

Content

Джуно Блэк
Зверские убийства в Тенистой Лощине

От автора

Действующие лица

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Благодарности

Примечания