Любовь Черенкова

Склад

От автора

Много ли есть книг, посвященных работе ЧОП на складе, да и самим работникам склада? А, между тем, реалии жизни диктуют свои правила: во многих регионах России профессия охранника и работника склада стала чуть ли не самой распространенной. Немного ироничная книга Любови Черенковой возмещает этот пробел.

Посвящается всем охранникам ЧОПа и всем работникам склада.

* * *

«Прочитав посвящение книги Любови Черенковой «Склад», можно подумать, что предстоит весёлое чтение действительно ироничной книжки. Но не тут-то было. На самом деле в книге вас ждёт настоящая захватывающая детективная история с лихо завёрнутым сюжетом. Хотя книга – небольшая по объёму, но насыщена информацией и включает в себя несколько сюжетных линий, каждую из которых при желании можно развить в самостоятельную повесть.

Читать книгу очень легко. Даёшься диву – откуда молодая писательница черпает вдохновение для своих повествований? Складывается впечатление, что сюжеты ей кто-то диктует свыше.

Любовь Черенкова зарекомендовала себя как автор, который в своём творчестве совмещает три ипостаси – музыку, любовь и мистику. В представленной книге можно наблюдать это соединение хотя и в несколько завуалированной форме.

Лёгкость изложения, приближенность к жизненным реалиям, налёт некоторой фантасмагоричности только добавляют плюсов книге. По ней запросто можно снять отличный художественный фильм, который сочетал бы в себе современный сюжет и вечную борьбу добра со злом».

Юлия Калашникова

«Размышлизмы» о «любимой» работе

Прозвонил будильник. Открываю один глаз… «Может, мне на работу все-таки в ночь, а я просто забыл переставить будильник на другое время? Сейчас выключу его и буду преспокойно спать», – этой светлой мыслью я пытался заставить мозг работать. Но подсознание ясно давало мне понять, что моим радужным мечтам о продолжительном сне не суждено сбыться. Подъем!

Собираясь на работу, я думал: «Интересно, вот в детстве все мечтали кем-то быть: космонавтами, милиционерами, олигархами, в конце концов. А кто-нибудь мечтал стать работником склада?».

«Ну, вряд ли», – ответил я сам себе. На мечту детства это явно «не тянуло». Нужно обязательно придумать романтику, какую-нибудь «фишечку», чтобы не стыдно было ответить, где работаешь, да и самому идти на работу с осознанием собственного достоинства.

Может, оригинальная спецодежда? «Явно, нет», – эту мысль я отверг сразу, вспомнив, во что мне предстоит на работе переодеваться.

Может, опасность работы? «Ну, с очень большой натяжкой». Хотя разукрасить этот вариант уже было можно.

А, может, общественная значимость и социальная полезность? Ну, я и «загнул».

Ничего путного в голову не приходило.

«Зато сосед Петька уже полгода сидит дома без работы, никуда не может устроиться – в стране кризис, безработица. А у меня завтра зарплата», – и с полным ощущением, что все не так уж и плохо, я вышел из дома.

Ироничный стишок

Посвящается всем работникам склада

(объект «Фольксваген»)

Работа на складе – мечта моя с детства,

От этой мечты никуда мне не деться,

Спецовка казенная, график отличный,

И с подработками платят прилично.

Иду бодрым духом с утра на работу,

А если «в ночную» – то спать мне охота,

Вот только финансы поют мне романсы,

Фольксваген, forever! Все это – нюансы.

Справедливость выше милосердия

«…Милосердие для слабых, сильным – яду из флакона!

Мне бы слабость, я тогда бы не стоял у Рубикона…» (Анатолий Крупнов – автор песен, музыкант, лидер группы «Черный обелиск»)

Украина, Киев, 2014 г. Здание службы безопасности Украины, Департамент «Т»[1]

– Товарищ майор, доставили Туманову Верославу Андреевну.

– Заводите.

Линник Артем Борисович вот уже три года занимал одну из ведущих должностей в службе безопасности Украины. В свои 45 лет у него была жена, двое детей, квартира в Киеве и коттедж в престижном загородном районе.

С делом Тумановой было не все так просто…

– Оставьте нас наедине, – произнес Артем Борисович сотруднику, приведшему женщину. Когда тот вышел, майор обратился к Тумановой:

– Я изучил Ваше дело, но хочу выяснить все детали лично. Итак, Ваше имя.

– Туманова Верослава Андреевна.

– Дата и место рождения.

– 16 октября 1983 года, село Буховое Чаплыгинского района Липецкой области.

– Как Вы попали в Украину?

– У меня родители были военнослужащими. Еще в советское время их распределили сюда в одну из воинских частей. Я какое-то время жила с бабушкой, а после ее смерти с пятого класса переехала к ним. После выхода родителей на пенсию жили в деревне – у нас свой дом был. Неделю назад в него попала бомба. Родители погибли…

Майор промолчал.

– А я снимаю квартиру в Василькове. Удобно, рядом со школой, в которой работаю учителем истории.

– Работали, – поправил ее Линник, – вряд ли Вы туда вернетесь. Вы представляете угрозу идеологическому и нравственному воспитанию подрастающего поколения, ведете аморальный образ жизни, что несовместимо с работой учителя. Вы преподаете историю не по учебникам, рекомендованным министерством образования Украины, тем самым обманывая детей, извращаете истинную историю.

Верослава не знала, как отвечать на такой формальный подход к ее работе. Лишь произнесла:

– Я так не считаю. Я рассказываю детям правду. Просто хочу донести то, что узнала сама от своих учителей.

Майор резко перевел разговор на другую тему:

– По показаниям соседей в Вашей квартире бывает много мужчин.

– Совершенно верно, – согласилась учительница, – но больше женщин. Люди называют меня ведуньей, я судьбу предсказываю – на картах гадаю.

Данная информация имелась в деле и Линнику была известна, но он решил прояснить для себя некоторые вопросы.

– В деле есть заявления людей, которые утверждают, что Вы разговариваете с духами.

– Ну, если нужно, разговариваю, – совершенно не смущаясь, ответила Верослава, – правда, по неопытности однажды вызвала дух одного немецкого композитора – Роберта Шумана[2]. Начиталась я тогда его биографии, наслушалась музыки, и захотелось мне напрямую узнать кое-что. А нельзя вторгаться в тот мир без очень важной причины, только ради интереса. Глупая была еще, только училась.… К нему, ведь, тоже всякие сущности приходили. Процесс творчества – это зачастую процесс вторжения в другое пространство. Мы – к ним, они – к нам. Многое он пытался отразить в своей музыке. Некоторые считали, что у Шумана была психическая болезнь. Но это было не так… Люди – им легче объявить человека сумасшедшим, чем понять, что же на самом деле с ним происходит.

Артем Борисович понимал, что разговор может уйти в область, где он экспертом не являлся, поэтому вернулся к первоначально выдвинутым обвинениям.

– А что Вы скажете о своей связи с гражданами зарубежных государств?

– С какими гражданами? – искренне удивилась Верослава.

– С рок-музыкантом Микко Нурми, гражданином Финляндии.

– Ах, – улыбнулась женщина, – так он приезжал на гастроли в Киев. Моя подруга, журналистка, брала у него интервью, а потом показывала город. Ко мне в гости заглядывали.

– Ваша подруга, Золотарева Анастасия Владимировна – это отдельный разговор.

– Но она музыкальный журналист, – женщина разволновалась: еще не хватало «втягивать» ее во всю эту нелепую ситуацию, – к политике никакого отношения не имеет и угрозу национальной государственности Украины не представляет.

– Мы сами разберемся, кто представляет угрозу, а кто – нет, – жестко перебил ее Линник, – что же касается Вас, то я не могу игнорировать материалы Вашего дела.

– Доносы, – тихо произнесла Верослава.

Майор посмотрел на нее и продолжил, не ответив на реплику:

– Верослава Андреевна, в Вашем деле достаточно материалов для того, чтобы суд вынес обвинительный приговор и назначил наказание в виде лишения свободы на достаточно большой срок.

– За что? Я ведь ни в чем не виновата, – Верослава абсолютно ничего не понимала.

– Злоупотребление служебными полномочиями, сопротивление сотруднику службы безопасности во время исполнения им служебных обязанностей, подозрение в государственной измене…

– Какое сопротивление? Я Вас не совсем понимаю, – ошеломленная, она не знала, как воспринимать слова майора.

– Сопротивление полковнику Гончаруку при взятии показаний.

– Но товарищ полковник приходил ко мне явно не с целью допроса.

– Это меня не касается, я руководствуюсь материалами дела.

– Но измена? Откуда? – Верослава не могла в это поверить.

– Я не уполномочен с Вами это обсуждать, – ответил майор.

– Делайте, что Вам подсказывает сердце, – понимая, что заверения в своей невиновности ни к чему не приведут, тихо произнесла женщина.

А сердце Артему Борисовичу подсказывало, что учительница невиновна. И дело это не такое простое, как могло показаться на первый взгляд. Но у него было четкое указание от вышестоящего начальства: дело Тумановой передать в суд с негласными рекомендациями для обвинительного приговора. А указания (в данном случае это можно было рассматривать как приказ) начальства он должен был выполнять.

– Максимум, что я могу для Вас сделать, Верослава Андреевна, – это ходатайствовать о помещении Вас в психиатрическую клинику.

– Вы считаете, что «накачивание» меня психотропными препаратами лучше, чем тюремный режим и осваивание блатного жаргона? – усмехнулась учительница.

– Лекарства Вам давать никто не будет, я об этом позабочусь.

– Вам-то это все зачем, товарищ майор? – Верослава понимала, что от нее сейчас мало что зависит.

– Справедливость превыше всего.… К тому же, Вы сами сказали: поступайте так, как подсказывает Ваше сердце…

* * *

Линник Артем Борисович родился в 1969 году в Киеве в семье врачей. Мать – педиатр, отец – хирург. Но по стопам родителей Артем идти не хотел. Его всегда привлекала карьера военного. К тому же, у Артема был хороший пример – его дядя, Гончарук Богдан Данилович, который занимал далеко не последний пост в Службе безопасности Украины.

По протекции дяди Артем поступил в Национальную академию Службы безопасности Украины, которую закончил с отличием и был распределен в Департамент защиты национальной государственности. Практически сразу женился: дядя «просватал» ему одну из своих подчиненных – Веронику Олексиенко, миловидную блондинку, которая после свадьбы родила Артему сына и, следом за ним, дочь.

Дети уже выросли, родители, слава Богу, еще живы…

Еще живы.… Сейчас это словосочетание применимо к большей части населения Украины.

Война… Она всегда была в фильмах, в новостях по телевизору и в газетах. Где-то далеко.…Но не в родной Украине.

Артем «разрывался на части». Один Артем – это мальчик, который все лето бегал босиком по хутору, где жили его бабушка и дедушка, выгонял пастись овец и коз, помогал деду строить загон для поросят. А вечером пил парное домашнее молоко с бабушкиными пампушками. Другой Артем – начальник, майор Службы безопасности Украины. Военная субординация никогда не позволяла ему обсуждать приказы вышестоящих начальников. Но не в этот раз…

– Дядя, я хотел бы с тобой поговорить, – Артем вошел в кабинет Богдана Даниловича Гончарука.

– Присаживайся, Артем. Мне известно, что ты уже разговаривал с Тумановой. Каковы результаты?

– Можешь мне ответить сначала на один вопрос, – Линник был настроен решительно, – от кого именно исходил негласный приказ о последующем аресте Тумановой?

– Я не обязан отвечать тебе на подобные вопросы, – недовольство полковника данным разговором была очевидна, – с каких это пор ты начал обсуждать приказы? Не забывай, где ты находишься и с кем разговариваешь, – произнес Гончарук «металлическим» голосом.

Линник понял, что здесь не найдет ответы на интересующие его вопросы. По крайней мере, не сейчас.

– Ваши указания будут выполнены. Разрешите идти, товарищ полковник? – майор вышел из кабинета. Что-то в этом деле его явно беспокоило. Да и дядя: почему он отказался говорить с ним на эту тему? Что-то здесь было не так…

А потом был суд, после которого, учитывая материалы дела, показания найденных Линником свидетелей и, разумеется, рекомендации медицинской комиссии, обследовавшей подсудимую, Верославу Туманову поместили в психиатрическую больницу Киева.

* * *

Украина, Киев,

Психиатрическая больница

им И.П. Павлова

– Ты действительно сошла с ума, раз по собственной воле согласилась здесь находиться, – Анастасия Золотарева была в недоумении.

– Ну, я же тебе говорю – выбора практически не было. Или сюда, или – в тюрьму, – пыталась оправдать свои поступки Верослава.

– Этот Гончарук – гнида. Неужели управы на него не найти? Сначала я от него пострадала, теперь вот – ты.

– Что тут сделаешь? Мне с ним не справиться. Но, поверь, ни один поступок не останется безнаказанным. Справедливость в любом случае восторжествует, – Верослава искренне в это верила.

– А я могу помочь ей восторжествовать, – Настя была явно озадачена, узнав, где именно находится ее подруга. И сейчас обдумывала все возможные варианты развития сценария.

– Думаю, поспешных решений принимать не стоит, давай подождем. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь. Твой финский друг звонил? – Верослава перевела разговор на другую тему.

– Да, – улыбнулась подруга, – последние события, произошедшие со мной, его очень встревожили, звонит каждый день. Говорит, как только закончится его гастрольный тур, сразу поженимся. Зовет меня в Финляндию.

– Поезжай, конечно, – Верослава была искренне рада за подругу. Она знала, что для Насти значит этот музыкант, как она уже много лет о нем мечтала.

– Я тебя здесь не брошу.

– Время свидания истекло, – санитарка грозного вида прекратила разговор девушек.

История Анастасия до обозначенных событий

Анастасия Золотарева родилась в Москве в 1985 году. С детства ходила в музыкальную школу. Затем – музыкальное училище. Родители мечтали видеть свою девочку знаменитой пианисткой. Но, проучившись год в музыкальном ВУЗе, Настя неожиданно для них забрала свои документы и поступила в Институт журналистики.

Таких резких поступков чета Золотаревых от своей деточки не ожидали и смирились только спустя несколько лет, когда Анастасия после окончания института стала работать журналистом – международником в известном музыкальном журнале.

Работа девушке нравилась: встреча с интересными людьми, российскими и зарубежными «звездами», командировки за границу. И вот, в один, безусловно, прекрасный день, ей поручили взять интервью у известного финского рок-музыканта, Микко Нурми. Счастью Насти не было предела – она обожала его музыку, ну и самого Микко, разумеется. В надежде на возможную встречу с ним девушка даже финский язык выучила, и тут – такая удача!

Не стоит, наверное, говорить, что радужным мечтам о финском рок-музыканте не суждено было сбыться. Конечно, Анастасия была на его концерте и брала интервью, причем Микко был приятно удивлен, когда русская журналистка заговорила с ним на его родном языке. Еще бы! Настя столько дней и ночей провела, пытаясь произнести что-то вроде Minä rakastan sinua[3].

Но было одно НО – музыкант был помолвлен и свадьба запланирована через полгода.

«Ну и за что мне все это?» – думала Настя. У нее всегда было много поклонников, некоторые из них даже звали ее замуж. Но что толку? Это ведь были не Микко.

И тут судьба подкинула ей интересное предложение – должность главного редактора музыкального журнала. Одно смущало – это был журнал Украины. Решив, что место главного редактора в Москве Насте вряд ли кто предложит, а Киев – тоже столица, девушка согласилась.

Киев понравился Анастасии сразу же. С жильем также повезло – директор журнала предоставила ей корпоративную квартиру. Все это, а также постоянные приглашения в качестве гостя или эксперта на телевизионные передачи делали должность главного редактора поистине идеальной.

Но с личным счастьем не заладилось и здесь. Вот тут-то ей сотрудницы и подсказали, что, мол, живет в городе Васильков одна девушка – учительница по профессии, ведунья по призванию. Все знает, все расскажет. Дали адрес – Настя и поехала.

Дверь ей открыла симпатичная веселая девушка с пронзительным взглядом.

– Это Вы – Верослава?

– Да, я, – ответила ведунья, – можно на ТЫ. Заходи…

Анастасия была удивлена – обычно в образе ведуний и гадалок ей представлялись всякие бабушки, а не молодые девушки.

За чаем журналистка рассказала Верославе о цели своего прихода.

– Может, на мне проклятье какое – венец безбрачия или еще что?

Ведунья улыбнулась:

– Ну, давай посмотрим.

Разложив карты, которых Настя никогда прежде не видела, ведунья произнесла:

– Выйдешь ты замуж, не переживай. Но не так скоро, как хотела. Надвигаются негативные события, которые порождает Хаос. Отменить их мы не можем, управлять еще не научились. Это нужно попытаться пережить. А замуж выйдешь обязательно, только в чужедальней стране.

– Может, в Финляндии? – с надеждой спросила Анастасия.

– Может, – улыбнулась девушка.

– А как это – быть ведуньей? – поинтересовалась журналистка, – интересно, наверное? Посредничество между Небом и Землей, взаимосвязь тонкого и физического миров…

– Кому больше дается, с того больше и спрашивается, – грустно ответила Верослава, – за все придется платить. А там, в верхних сферах платежи происходят по-крупному…

С этого дня девушки стали подругами. Настя рассказала о своих чувствах к Микко Нурми, на что ведунья ответила уклончиво:

– На отвлеченном верхнем уровне возможно все и не существует ничего невозможного. Потерпи, разведчица.

– Почему, разведчица? – удивилась Настя.

– А вот узнаешь со временем, – улыбнулась ведунья.

Анастасия совсем не против была потерпеть – настораживали только предсказанные Верославой негативные события. И они наступили…

Дело было так…

За Анастасией долгое время ухаживал один военный корреспондент-криминалист. Максим Шуфрич был серьезным молодым человеком, знал три языка, имел множество знакомых в самых разных сферах деятельности. В общем, очень завидный жених. Правда, у него имелась контузия, случившаяся при взрыве во время одного репортажа. Он, слава Богу, остался жив, а контузия на количество поклонниц, как оказалось, абсолютно не влияла. Максим почему-то сразу обратил свое внимание на Анастасию Золотареву. Девушка же была не против знаков внимания со стороны Шуфрича, но отвечать взаимностью на его чувства не собиралась. Тем не менее, они часто встречались, общаясь на разные темы и делясь новостями. К тому же, парень он был интересный, веселый, симпатичный и перспективный. Ну, мало ли?

Вот и теперь – они сидели в «Кофе Хауз», недалеко от редакции журнала, где работала Настя.

– Вот, возьми это, – произнес Максим после пятиминутного обмена любезностями, передавая какой-то пакет, – это документы. Спрячь их где-нибудь, только не у себя дома и не у своих родных и знакомых.

– Что это? – Анастасия взяла бумаги.

– Здесь вся информация о незаконной экономической деятельности одного крупного государственного деятеля. Потом посмотришь его имя. Здесь все доказательства, собранные мной в результате журналистского расследования. На меня, возможно, скоро «выйдут», поэтому я передаю эти бумаги тебе, потому что доверяю, как себе. Мне кое-что еще нужно выяснить, тогда я смогу обнародовать эти материалы…

Настя внимательно слушала, а Максим продолжал:

– Там, на самом деле, много имен. Есть, кстати, и… – Шуфрич назвал фамилию одного сотрудника службы безопасности Украины, – я по своим каналам узнал, что он занимается шпионажем в пользу США.

– Да уж, за такой компромат тебя «по головке не погладят».

– Вот-вот. Не знаю, что будет со мной.… Пусть документы пока у тебя побудут. Если получится, заберу.

На тот момент Анастасия не отнеслась со всей серьезностью к этому, потому что полностью была поглощена мыслями о предстоящей командировке в Москву – через неделю там будет проходить концерт Микко Нурми. Конечно же, ей, как главному редактору, совсем не обязательно было самой брать интервью (в конце концов, на это есть журналисты), но шанс увидеть своего любимого, да еще и похвастаться новой должностью, Анастасия упускать не хотела.

Однако папку с документами спрятала в надежном месте, решив ознакомиться с ними позднее.

История Верославы до обозначенных событий

Верослава Туманова, как и было уже сказано ранее, родилась в 1983 году в селе Буховое Чаплыгинского района Липецкой области. Родители были военнослужащими, поэтому часто меняли место жительства. Любимая бабушка не отдала им внучку:

– Сами мотайтесь, где хотите, а Верку не дам – пускай доучится на одном месте.

Верослава этому была и рада: бабулю она любила, да и переезжать все время с места на место ей совсем не хотелось. А в селе все родное: с одной стороны – темный лес, куда лишний раз ходить не нужно – незачем тревожить Лешего без надобности, как говаривала бабушка; с другой стороны – Становая Ряса[4], куда Верослава летом ходила купаться, а то и так с книжкой прибежит, сядет на берегу и часами читает.

Еще у бабушки всегда было много разных ягод и трав. Она водила внучку в лес, показывая и рассказывая, где какая травка и от чего помогает. Учила слышать посторонние звуки за пределами видимого пространства, жить в ладу с Природой: слышать, что нашептывает легкий ветерок, понимать, что пытаются сказать древние дубы, расшифровывать мудрые слова родной речки.… Да и множеству других премудростей учила любимая бабушка…

Тяжело переживала она смерть бабули, но… делать нечего – родители забрали ее с собой. В пятый класс девочка уже пошла в школу воинской части в Украине.

После окончания школы Верослава поступила в педагогический институт. Все ладно было до той поры, пока однокурсница Леся не взяла ее с собой к бабке Пелагее, что судьбу предсказывать может. Было интересно и необычно – девушки поехали в хутор.

Местные сразу показали, как пройти к Пелагее. Та сидела на лавке возле своей хаты, а рядом с ней развалился огромный пушистый кот, который, видимо, отдыхал после сытного обеда. Пелагея прямо с порога заявила Лесе:

– Чого пришла? Дивчина твоя все умеет и знает, не меньше меня.

Девушки в недоумении переглянулись.

– Ну, заходите в хату.

В хате бабка Пелагея погадала Лесе на картах, рассказала ее пути-дороги и, когда девушки уже собрались уходить, обратилась к Верославе:

– Судьба у тебя, девка, не завидная. Но усе буде добре, только слушай свое сердце.

С тем и расстались.

– Верка, так ты у нас ведунья, оказывается! – Леся была в восторге.

– Ну, не знаю. Чему-то бабушка учила, чему-то сама научилась, что-то само пришло.

– Что же ты молчала? Я всем нашим расскажу!

– А стоит ли? – робко произнесла Верослава.

Но Леся слушать ничего не стала, и на следующий день уже весь институт знал, что у них есть своя ведунья.

– То-то тебе вопросы на экзаменах достаются самые легкие, – шутили преподаватели.

После окончания института Верослава стала работать учительницей истории в общеобразовательной школе города Васильков. «Сарафанное радио» сделало свое дело: постепенно молва о ведунье Верославе распространилась по всему Василькову и за его пределами.

Люди приезжали к девушке со всей Украины кто с чем: кто с «сердечными» проблемами, кто по здоровью, кто по рабочим проблемам, а кто и просто так – посмотреть и поговорить «о том о сем». Верослава всех сердечно встречала и пыталась помочь, насколько это было в ее силах. Были и скептики:

– И откуда это Вы все узнаете? С кем Вы там общаетесь? С какими-такими духами, и из какого мира – светлого или темного?

На что Верослава просто отвечала:

– Это очень условное деление: там все так же, как и у нас. Есть и плохие, есть и хорошие – все вместе живут. А просить помощи тоже нужно «с умом»: с какой такой радости кто-то вообще должен помогать мне?

– Это все сказки, – уверяли скептики.

Но ведунья никого и не собиралась переубеждать. А зачем? Главное, чтобы у человека в душе было добро, чтобы поступки его были честными и благими. Все отражается в делах людей – по ним и судить.

Как раз в это самое время Верослава Туманова и познакомилась с Анастасией Золотаревой.

Повествование продолжается

Настя буквально купалась в своем счастье: после концерта в Москве она взяла интервью у Микко Нурми, причем в уютном кафе, куда ее пригласил сам рок-музыкант. В неформальной обстановке общались не только на профессиональные темы, поэтому журналистка ловко выяснила, что помолвка Микко расторгнута и он совершенно свободен. На прощание, они обменялись своими контактными данными для дальнейшего общения.

Но встреча с рок-музыкантом была не единственным делом, для которого Анастасия прилетела в Москву. Еще в Киеве она ознакомилась с документами, которые передал ей Максим Шуфрич, и поняла, что здесь их оставлять небезопасно – найдут любыми путями.

И еще… Люди, которые фигурировали в этих документах, не могли не догадываться, кто собирал на них компромат, раз Максим так боялся оставлять бумаги у себя.

Переживая за него. Настя решила посоветоваться с подругой:

– Верка, что же делать? Они на него «выйдут» обязательно рано или поздно. Там такой компромат! Что же будет с Максом?

– Боюсь, ничем не могу тебя обрадовать, – ответила ведунья, начав раскладывать на столе свои карты, – вряд ли ты увидишь еще своего друга.

– Бог мой, что же делать? – Настя «не на шутку» встревожилась.

– Увези документы в Москву. Отдай в Службу внешней разведки[5]России, так надежней будет. Тебе-то они зачем – так рисковать?

Так Анастасия и поступила. На следующий день после встречи с Микко Нурми журналистка пошла на Остоженку в Пресс-бюро СВР, где и отдала документы, переданные Шуфричем, на всякий случай сделав себе предварительно копии. В приемной Золотарева рассказала, кто передал ей эти документы, о ком в них идет речь, кто посоветовал отвезти их сюда, упомянув при этом Верославу и ее необыкновенный дар. Все это Настя изложила письменно, указав контактные данные всех фигурирующих в этом непростом деле лиц, и с легким сердцем и чувством выполненного долга улетела в Киев.

г. Киев

Довольная проделанной работой, Анастасия спускалась с трапа самолета, когда к ней подошли два человека в форме:

– Золоторева Анастасия Владимировна?

– Да, – удивилась журналистка.

– Вы должны проехать с нами, – они показали свои удостоверения.

– Я что, арестована?

– Пока нет. Но, если не хотите проблем, Вам лучше поехать с нами.

Журналистка практически не сомневалась, куда ее везут эти люди. «Неужели они узнали, что документы были у нее? Может, они «взяли» Максима, пытали его, и он им все рассказал?» – с такими мыслями Настя доехала до здания Службы безопасности Украины.

– Золотарева Анастасия Владимировна?

– Я-то – да, а вот Вы кто? – не чувствуя за собой абсолютно никакой вины, поинтересовалась Настя.

– Гончарук Богдан Данилович, полковник Службы безопасности Украины.

– И что же я такого натворила, что мной интересуются такие серьезные структуры?

– А вот это нам и предстоит выяснить, – спокойным тоном ответил полковник, – пока Вы приглашены в качестве свидетеля по делу Шуфрича Максима Леонидовича, подозреваемого в государственной измене и шпионаже.

– Что??? – Анастасия с поистине актерским мастерством разыграла изумление.

– Шуфрич Максим Леонидович был Вашим хорошим другом?

– Почему, был? – насторожилась журналистка.

– Он погиб при невыясненных обстоятельствах.

Такой поворот событий был ожидаем, поэтому, смахнув предательски набежавшую слезу, Анастасия продолжила:

– Невыясненных для кого?

– Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос: он был Вашим женихом?

– Нет, мы дружили, Максим ухаживал за мной, но о каких-то близких отношениях не могло быть и речи.

– Допустим, – Гончарук внимательно посмотрел на Золотареву и продолжил, – перед Вашей поездкой в Москву вы встречались. Он вам ничего «такого» не говорил, не передавал?

– Чего – «такого»? – всерьез испугалась Анастасия, но постаралась этого не показывать.

– Может быть, о своей работе – он вел журналистское расследование.

– Нет, ни о каком расследовании Максим не упоминал. Он, как обычно, наговорил кучу комплиментов. Я, в свою очередь, рассказала о предстоящей поездке в Москву…

– Нам известно, что Шуфрич передал Вам какой-то пакет, – строго произнес Гончарук.

– Ах, это… – постаралась улыбнуться Настя, – да, передавал. Но я не думаю, что это важно – в пакете были мои любимые конфеты «Вишня в ликере» и дорогое вино. К сожалению, конфеты предъявить не могу – уже съела, а вот вино пока стоит дома. Будете проверять?

– Обязательно, – совершенно серьезно ответил Богдан Данилович.

Анастасия была спокойна по этому поводу, потому что точно знала – в шкафу у нее есть белое сухое «Батар-Монраше Гран Крю», подаренное ей директором журнала на День Рождение. А вот документов не было – они были очень далеко…

– Сразу же после встречи с Шуфричем Вы улетели в Москву, – продолжал допрос полковник.

– Я уезжала в служебную командировку, брала интервью у известного рок-музыканта. Это можно проверить – поездка была запланирована задолго до разговора с Максимом.

– Мы проверим это, не сомневайтесь. Но хочу предупредить – в Ваших же интересах отдать документы, иначе могут быть серьезные проблемы и невыясненные обстоятельства, – недобро сказал полковник.

Затем был обыск в ее квартире и квартирах ее друзей и знакомых.

А потом – этот случай, который перечеркнул, как ей казалось, всю жизнь.

Как-то, возвращаясь почти ночью с работы, Анастасию окликнули:

– Девушка, подождите.

Настя обернулась – какой-то парень весьма сомнительного вида подходил к ней. Решив не вступать в разговор с подозрительными личностями, она хотела продолжить свой путь, но впереди стояли еще двое.

– Что вам надо? – испугалась девушка.

– А то ты не знаешь? – усмехнулся один из них, – где документы?

– У меня ничего нет.

Тогда ее начали избивать. Казалось, это длилось целую вечность. Били руками, а когда она упала от боли, и ногами. По всему телу. По лицу. Последнее, что услышала Анастасия перед тем, как потерять сознание, было:

– Если не отдашь документы, умрешь.

* * *

Как раз во время этих обысков и допросов полковник Гончарук и познакомился с Верославой Тумановой, как с лучшей подругой Анастасии Золотаревой.

Он вызвал ее к себе в кабинет.

– Туманова Верослава Андреевна?

– Да.

– Вы являетесь подругой Золотаревой Анастасии Владимировны?

– Вы правы, – спокойно ответила женщина.

– Догадываетесь, почему я Вас вызвал?

– Наверное, потому, что я Вам нужна.

«Нужна» – от этого слова Богдан Данилович доже вздрогнул. Возможно, и так…

– Анастасия Владимировна ничего Вам не говорила про своего коллегу, Шуфрича Максима Леонидовича?

– Да, конечно. Это ее коллега – журналист. Максим был влюблен в нее, но Настя не могла ответить ему взаимностью. Они дружили.

– Максим Леонидович подозревается в шпионаже против Украины. Вы что-нибудь об этом знаете? Золотарева ничего не рассказывала? – последовательно задавал вопросы полковник.

– Нет. Я уверена, что Насте самой ничего не известно, иначе обязательно бы мне рассказала.

– Ну, допустим, – полковник сделал паузу, затем продолжил, – рассказывают, что Вы – ведунья, на картах гадаете. Но ведь никто не может знать будущее.

– В гадание можно не верить, но рекомендуется относиться к этому с уважением, – ответила Верослава, – а понять знаки из неявленного мира поможет мудрость сердца и доброта ума. Нужно иметь силу, чтобы узнавать будущее. Кто владеет ключами к Будущему, владеет всем.

Ведунья его притягивала, вызывала неудержимый интерес и, одновременно, раздражала, пугала. Она не была красавицей в том смысле, в каком понимал это Гончарук. То есть, на конкурсе красоты она вряд ли бы заняла призовое место. Ведунья была худощавой шатенкой с глазами «болотного» оттенка: что-то среднее между коричневым и зеленым.

Полковник продолжал допрос – пока отпускать ее не хотел. И непонятно было в итоге, кто кого допрашивал. Верослава задавала вопросы на совершенно разную тематику, нисколько не смущаясь его положения, да и самой обстановки. Но, как только тема разговора переставала вызывать у нее интерес, она мгновенно «отключалась» и несла, по мнению Гончарука, какую-то чушь. Эти постоянные переходы состояний от взрослой разумной женщины к инфантильному ребенку и обратно его раздражали. Но тогда что притягивало? Вот с этим Богдан Данилович и хотел впоследствии разобраться.

* * *

– Ты почему мне ничего не сказала? – Верослава была в больнице, куда после избиения, всю в крови, привезли Анастасию.

– А как бы я тебе сказала? – еле проговорила подруга, – меня привезли сюда в бессознательном состоянии, на мне «живого места» не было, я и говорить-то не могла. Вот только теперь хоть как-то разговариваю и двигаюсь.

– Кто это сделал, догадываешься?

– А что тут догадываться? Точно знаю – по приказу Гончарука это было. Он мне еще в кабинете своем угрожал, да и эти твари потребовали документы.

– Я тут тебе водички заговоренной принесла. Пей, поможет силы восстановить быстрее.

– Спасибо, Верка. У тебя из-за меня, надеюсь, проблем не было?

– Допрашивали меня тоже. Но что я ему могла сказать? Мы же ничего «такого» с тобой не обсуждали, – улыбнулась Верослава.

– Вот-вот, точно – не обсуждали, – попробовала улыбнуться в ответ Настя.

* * *

Богдан Данилович был у себя дома. Мысли о документах Шуфрича его не покидали: «Как этот сопляк сумел «нарыть» столько секретной информации? И, главное, были доказательства: копии подписанных документов, фотографии… Кто же мог меня так подставить? Хорошо еще, нашлись люди, которые сдали этого журналюгу. Разумеется, не безвозмездно», – полковник нахмурился, вспомнив сумму, которую он заплатил за добытые сведения. Но теперь он точно знал, какими данными располагал Шуфрич. Но вот где же они – это был основной вопрос. При обыске квартиры покойного документов обнаружено не было. И тут очередная информация: переданный пакет Золотаревой. Но и тут Гончарука постигла неудача.

От тяжелых раздумий полковника оторвал телефонный звонок.

– Богдан Данилович, вечер добрый, – в трубке раздался знакомый голос.

– Здравствуй,…

– Только не надо имен, – перебил голос в трубке, – как продвигается расследование? Почему документы еще не найдены? Ты понимаешь, что, если информация попадет не в те руки, то пострадаю не только я, но и другие люди, ты в том числе?

– Я все понимаю. Мы активно работаем. Но смерть Максима Шуфрича не решила проблем. Я думал, эта журналистка, Золотарева, владеет информацией, но, видимо, это не так. Или она очень хорошо скрывает.

– Меня интересует результат, это в твоих же интересах. Действуй, – разговор прекратился.

«Действуй – легко сказать», – думал Богдан Данилович, – «если Золотарева увезла документы в Москву, то сотрудники СВР России уже были бы здесь. Значит, бумаги еще на территории Украины, если вообще они у нее были.… А ее подруга, Туманова, тоже не похоже, что ей известно… Хотя, сходить к ней еще раз надо».

Полковник и сам не мог до конца себе объяснить, зачем именно ему надо идти к Верославе, но желание было – и это главное, потому что Гончарук привык, чтобы его желания всегда исполнялись.

* * *

В квартиру Верославы Тумановой позвонили. Открыв дверь, женщина удивилась неожиданному визиту – на пороге стоял Гончарук Богдан Данилович.

– Верослава Андреевна, здравствуйте.

– У Вас возникли какие-нибудь дополнительные вопросы? – спросила ведунья, впуская полковника в квартиру.

– Я здесь, скорее, по личному вопросу, хотя, признаюсь, до конца не верю в Вашу абсолютную непричастность к делу Максима Леонидовича Шуфрича.

– И зря. Мне нечего Вам добавить.

– Ну, хорошо, оставим пока это. Верослава Андреевна, я человек военный, поэтому привык говорить напрямую.

– Ой, ли? – перебила его ведунья.

Полковник сделал вид, что не заметил усмешку Верославы, и продолжил:

– Вы мне определенно нравитесь. Пока не решил, почему, но это неважно. Хочу предложить прямо: в моей власти посадить Вас в тюрьму как соучастника за сокрытие информации, представляющей интерес для службы безопасности Украины. Собрать доказательства – не проблема.

– Вы мне угрожаете?

– Ну, что Вы, просто говорю факты, а Вам решать, что с ними делать. Но, как моя любовница, Вы будете в полной безопасности.

– То есть, вы понимаете, что как мужчина Вы меня не сможете заинтересовать, поэтому сразу перешли к шантажу?

– Что ты себе позволяешь?! – Гончарук, раздражаясь, перешел на ТЫ.

– Мне скрывать нечего, – Верослава испугалась, но виду не подала, – а сейчас, я попрошу покинуть мою квартиру.

– Ты еще пожалеешь, ведьма, – полковник удалился в гневе.

* * *

– Верка, то, что ты рассказываешь, ужасно. Гончарук – опасный тип. Не знаю уж, зачем ему ты, но своего он постарается добиться любыми средствами. Такая уж он гнида, – Настя очень испугалась за свою подругу, когда та ей рассказала о визите полковника.

– Не переживай. Ты только из больницы – волноваться нельзя. Все разрешится. Хорошо, что ты те документы в Москву увезла.

– Так по твоему же совету.

– Кстати, – Верослава взяла подругу за руку, – хотела тебе сказать – меня вызывают завтра в департамент защиты национальной безопасности.

– Гончарук вызывает? – испугалась Настя.

– Нет, майор Линник какой-то.

– Ох, Верка, держись.

Возвращаемся в первоначальное время

«И что из этого для меня?»

слова привиделись в момент пробуждения

В палате кто-то разговаривал, кто-то тихонечко плакал, кто-то просто спал. Верослава же пыталась прислушаться к тому, что происходит за границей реальности, услышать другие голоса, как учила ее бабушка.

«Ты здесь ненадолго» – и образ майора Линника…

– Туманова, к тебе пришли, – медсестра отвела ее в комнату для посещений больных.

Верослава была неприятно удивлена, увидев там полковника Гончарука.

– Конечно, это не то место, где ты должна сейчас находиться, но, в принципе, тоже подходит, – начал свою речь Богдан Данилович, – мой племянник все-таки решил ослушаться моего приказа и поступить по-своему, оправдывая это офицерской честью и законами справедливости. Ну, что ж, моих планов это все равно не нарушает.

– Так майор Линник – Ваш племянник? Понятно. А ваши мелочные планы – отомстить мне?

– Ну почему же отомстить? Я всегда добиваюсь того, чего хочу. А на донный момент я хочу тебя. И я этого добьюсь.

– Каким же образом, позвольте полюбопытствовать? И в чем интерес близких отношений с женщиной, которой Вы неприятны и которая Вас не уважает?

– А это тебя не касается. Будем считать, что это – моя прихоть. Ты сама подумай и реши, что для тебя важнее. Первый вариант: ты – моя любовница. У тебя своя квартира в Киеве, тебя никто не беспокоит по делу Шуфрича. Работаешь, кем хочешь. Занимаешься, чем хочешь. Второй вариант: ты сгниваешь в этой психушке в состоянии овоща, обколотая аминазином и галоперидолом. Выбор за тобой, – усмехнулся Гончарук.

«Ты здесь ненадолго» – Верослава вспомнила слова из неявленного мира.

– Пожалуй, выберу второе, – ответила она.

– Очень жаль, – произнес полковник, – но, выбор сделан.

* * *

– Мне поменяли лекарства? – спросила Верослава медсестру, увидев совершенно другие таблетки на раздаче.

– Да, так назначил врач.

Женщина, как обычно, спрятала таблетки за щекой, сделав вид, что выпила.

Через неделю.

– Туманова, тебе таблетки заменили на уколы, – сказала медсестра, заходя в палату.

– Зачем? – перепугалась Верослава, – я же хорошо себя чувствую.

– Это ты у врача спроси. Назначили – я делаю.

– Я отказываюсь, – попыталась сопротивляться женщина.

Медсестре на помощь пришлось вызвать двух санитаров.

Так продолжалось неделю. Поначалу Верослава еще сопротивлялась, но потом стала «понимать», что ее попытки не допустить проникновение лекарств в свой организм ни к чему не приведут – только к дополнительным синякам, которых и так было много от уколов.

«Ну, зачем она вообще живет? Для чего? Для кого?» – такие мысли постоянно проносились в голове Верославы. «Никому она не нужна. Нет ни одного человека, кто бы искренне ей посочувствовал. Ну, если только Настька – она хорошая. А где тот, к кому можно было бы прижаться и поведать все свои мысли, все свои переживания, свою боль? Кто мог бы понять? Нет такого. Да и будет ли?» – Верослава уже ни на что не надеялась. Надежда вместе с рассудком постепенно таяла и мысль о мерзких притязаниях Гончарука уже не казалась ей абсолютно невозможной.

«Да какая разница? Что толку в ее принципах? Кому они нужны? Уже ни веры, ни надежды, ни любви – ничего нет. Одна пустота и боль – физическая и душевная. И уже не скажешь, какая из них нестерпимее».

– Туманова, к тебе пришли, – санитарка вошла в палату, взяла ее за руку и отвела в комнату, где уже ждал Гончарук.

– Ну, и как ты здесь? – поинтересовался он, когда дверь за санитаркой закрылась.

Верослава посмотрела на него и опустила глаза, ничего не ответив. Такой полковник ее еще не видел.

– Девочка моя, – видя, что она совершенно не сопротивляется, Гончарук приобнял Верославу, – я ведь не желаю тебе зла.

Женщина посмотрела обреченно. На сопротивление уже не осталось ни сил, ни желания.

– Все будет хорошо, – полковник решился ее поцеловать – Верослава не пыталась отстраниться.

– Какая ты красивая, – он начал расстегивать ее халат. «Неужели он все-таки добился своего?».

Но планам Богдана Даниловича не суждено было осуществиться: у Верославы начались судороги, и она упала на пол. Гончарук сразу же вызвал медсестру, которая сделала пациентке укол. Верославу отнесли в палату.

– Посещения Тумановой запрещены, – строго ответили Анастасии Золотаревой в клинике.

– Как запрещены? Кем запрещены? Я ее подруга, Анастасия Золотарева, журналистка, между прочим. Почему я не могу ее увидеть? Что с ней?

– У Тумановой вчера был эпилептический приступ.

– Какой приступ?! – возмутилась журналистка, – она же абсолютно здорова!

– Ничего не знаю, – уклончиво ответила медсестра, – у нее температура под сорок, судороги, сильная депрессия. Посещения запрещены.

– Не знаю, что вы ей колете и по чьему приказу, но выясню это непременно! – крикнула Настя напоследок.

* * *

– Вы изверги, фашисты! – Настя ворвалась в кабинет Линника Артема Борисовича.

– Кто Вы и что здесь делаете? – строго спросил майор.

– Я Анастасия Золотарева, подруга Верославы Тумановой, которую Вы лично посадили в психушку, а теперь издеваетесь над ней! Она же долго так не выдержит! Главное, за что? Из-за личной прихоти Вашего дядечки?

– Подождите, я ничего не понимаю. Про какие издевательства Вы говорите и при чем тут мой дядя? – майор постоянно думал о деле Тумановой. Его терзала мысль о том, что он поступил несправедливо, помещая здоровую девушку в психиатрическую клинику. Но успокаивал себя тем, что это лучше, чем пребывание в тюрьме. К тому же, он лично договорился с врачом о том, что пребывание Тумановой в больнице будет носить чисто формальный характер. Линник собирался забрать женщину, как только выяснит, что именно ей угрожает.

– Не делайте вид, что не понимаете, – не унималась Анастасия, – по приказу Вашего дяди, полковника Гончарука, я была избита, а Верке сейчас что-то колют, от чего у нее начались эпилептические припадки.

– Но я действительно не понимаю, о чем Вы говорите, – всерьез заволновался Артем Борисович, – присаживайтесь, давайте спокойно все обсудим.

– Что обсуждать? Действовать нужно, и как можно быстрее. Хотя Вы, наверное, заодно с Гончаруком.

– Анастасия Владимировна, откровенно говоря, дело Тумановой мне сразу показалось сфальсифицированным. Но Богдан Данилович дал мне четкое указание – направить Верославу Андреевну в тюрьму. Полагаясь на свой опыт и учитывая возникшие сомнения, я определил ее в психиатрическую клинику до выяснения всех обстоятельств.

– А про Максима Шуфрича Вам что-нибудь известно? – поинтересовалась Настя.

– Нет, совершенно искренне ответил майор, – этим делом занимается лично мой дядя, и я к этому отношения не имею.

– Максим был военным корреспондентом-криминалистом и моим другом. Он вел журналистское расследование, – начала рассказывать Анастасия. Она поведала Линнику о допросах Гончарука, об избиении по его приказу, о явном интересе полковника к Верославе, об угрозах в случае дальнейшего сопротивления.

Артем Борисович не мог в это поверить. Теперь картинка начала складываться, выстраиваясь в логическую цепочку. Туманова однозначно была невиновна.

– Я действительно эту информацию слышу первый раз, – ответил майор Насте, – разговаривать будем позже, сейчас срочно едем за Тумановой.

Видя, что Линник ничего не знал о «делишках» своего дяди, Анастасия по дороге рассказала о судьбе переданных ей документов.

– Это Вы очень хорошо сделали, что увезли документы из Украины, – одобрил ее действия майор.

Тогда журналистка назвала имя человека, на которого был собран весь материал.

– Не может этого быть! – удивился Артем Борисович, – это просто невозможно. Каким образом были добыты документы?

– Вот этого я не знаю, – ответила журналистка, – мне Максим передал только папку с уже собранными документами. Там есть информация, касающаяся Вашего дяди.

– Да, он его старый товарищ, – майор помолчал, затем сказал грустно, – дядя всегда был для меня примером. Я всегда хотел на него быть похож. Но, как выясняется, я многого не знал…

* * *

– Мы к директору, – показав свое удостоверение, майор пошел сразу к директору, где попросил пригласить Туманову и ее лечащего врача, – мы забираем Туманову.

– Извините, товарищ майор, а полковник Гончарук об этом знает? – спросил директор.

– Я не знаю, о чем Вы разговаривали с Богданом Даниловичем, но, если будете покрывать его дальше, то Служба безопасности займется и Вами.

– Верочка, – Настя бросилась обнимать подругу, которую привели в кабинет директора. Но та ее не узнала – женщина дрожала, не понимая, что происходит.

– Сейчас Вы мне напишите объяснительную, где укажете препараты, назначенные Тумановой, – обратился Линник к вошедшему лечащему врачу Верославы, – и, главное, по чьему именно приказу все это происходило.

Врач посмотрел на директора – тот кивнул.

– Хорошо. Это было указание полковника Гончарука. Он сказал, что Туманова подозревается в сокрытии важной информации, представляющей интерес для Службы безопасности Украины. Учитывая, что Верослава Андреевна к тому же страдает тяжелой формой шизофрении, были назначены инъекции галоперидола с сульфазином.

– Какая шизофрения, Вы о чем? Мы же обсуждали с Вами это вопрос – Туманова абсолютно здоровая женщина, – майор был крайне удивлен.

– Но товарищ полковник сказал…

– Я все понял, – перебил врача Линник, – пишите.

У выхода из психиатрической клиники к ним подошли два человека и предъявили свои удостоверения.

– Служба внешней разведки России, – представились они.

Артем Борисович растерялся, но Золотарева ему шепнула:

– Я в Москве отдала им документы Максима и рассказала обо всем.

– Совершенно верно, – подтвердил один из сотрудников, – но этим делом занимаются другие люди. Мы же уполномочены привезти в Москву Туманову Верославу Андреевну и Золотареву Анастасию Владимировну.

– Это еще зачем? – удивилась журналистка. Понятно, что Верослава в этом разговоре принимать участия никак не могла – она стояла рядом, совершенно безучастная ко всему происходящему вокруг.

– На это есть распоряжение вышестоящего руководства. В Москве вам все объяснят, ничего не бойтесь.

Затем, обращаясь к Линнику, разведчик произнес:

– Мы здесь уже давно и ведем собственное расследование. Вы же понимаете. Что женщинам оставаться в Украине небезопасно. Мы заберем их с собой. Туманову восстановим в нашей клинике – ее способностями заинтересовался спецотдел. Ну, а журналисты в нашем деле всегда играли не последнюю роль. Сейчас мы заедем за документами и необходимыми вещами, а затем – сразу же в аэропорт. Билеты уже имеются.

Майор понимал логичные доводы сотрудников СВР, но прощаться навсегда с Тумановой и Золотаревой он почему-то не хотел. Видя его сомнения, Анастасия произнесла:

– Я Вам оставлю адрес, где мы будем жить в Москве – это квартира моих родителей.

На том и порешили.

Женщины сели в машину к разведчикам, а Линник поехал к своему дяде, по дороге позвонив в Службу собственной безопасности.

* * *

Майор застал Гончарука, спешно выходящим из своего кабинета. Тот, завидя, Артема, гневно произнес:

– Ты зачем увез Туманову из клиники? Где она сейчас?

– Может, вернемся в кабинет и поговорим? – спокойно ответил Линник.

– Ты – предатель. Предатель семьи, предатель Родины! Что с тобой разговаривать?

– Я ли, товарищ полковник? – строго ответил Артем Борисович, – у меня есть как раз все доказательства обратного.

Богдан Данилович вернулся в свой кабинет.

– Ты веришь этим преступницам, а не своему дяде?

– Мой дядя раньше был для меня примером, но на предателя я походить не хочу, – категорично ответил Линник.

– Где Туманова и Золотарева? – поинтересовался Гончарук.

– Уже не в Украине. Полчаса назад они улетели в Москву.

– Возомнил себя борцом за справедливость? – вскричал полковник, – а как же милосердие, особенно к своей семье? Или для тебя справедливость выше этого?

– Семью свою я люблю – это мой тыл. А милосердие – к кому? К преступнику?

– Твой тыл? – улыбнулся Богдан Данилович, – ну что же… Раз уж ты пошел против меня, поговорим откровенно. Между прочим, твоя жена, Вероника, была моей любовницей.

Линник вздрогнул, а Гончарук продолжал:

– Очень правильная, исполнительная девочка. Свои люди в семье, знаешь ли…

– Ты – сука, – еле проговорил майор.

– Ну и что. И ведьма твоя давно уже была бы моей. Я вчера навещал ее. И все бы получилось, вот только обкололи ее дрянью всякой и в самый неподходящий момент у нее припадок начался. Тут уж не до романтики.

– По твоему же приказу и обкололи.

– Принципиальная уж больно, – ничуть не смутился Гончарук.

Мир Артема Линника, который он так долго выстраивал, рушился: семья, карьера. Зато открывался новый путь. Ему вспомнились слова, произнесенные Верославой перед расставанием. Она все время молчала, погруженная в свои мысли, но перед тем, как сесть в машину к сотрудникам СВР вернулась в реальность и произнесла, глядя прямо ему в глаза:

– Отпуская прошлое, можно получить силу для будущего.

В кабинет полковника вошли пять человек.

– Это сотрудники Службы собственной безопасности, – пояснил Линник, – наш разговор был записан на диктофон. А вот – заявления от директора психиатрической клиники и лечащего врача Тумановой.

С этими словами майор передал записывающее устройство и бумаги вошедшим людям.

– Гончарук Богдан Данилович, пройдемте с нами.

* * *

– Вероника, дети выросли, с карьерой у тебя все сложилось удачно – за тебя я спокоен. Думаю, развод в нашей ситуации будет наиболее оптимальным решением, – произнес в заключение разговора с женой Линник.

Разговор был тяжелым, но необходимым, учитывая то, что Артем Борисович узнал от Гончарука.

– Я много лет жил в обмане и теперь не вижу смысла это продолжать.

Жена не была против – они давно были чужими друг другу.

* * *

«Мое писание давно начертано жилками по листве, реками по земле, облаками по небу»

Ярослав Волохов

г. Киев, склад торгово-производственной компании

– Сегодня в ночь ожидается очень большая загрузка, – объявил на инструктаже начальник охраны, – дилеры каким-то образом узнали, что фирма планирует повышение цен на продукцию, поэтому сегодня и в ближайшие дни на смену выводим дополнительных сотрудников. Сейчас меня срочно вызывают в офис, поэтому инструктаж продолжит старший смены.

– Итак, – начал говорить старший смены, – второй, третий и шестой посты: досмотр металлодетектором на входе, а на выходе – еще и тактильно. Не забываем осматривать сумки. Четвертый пост: сотрудники склада сообщили, что в эту ночь с Польши и Германии ожидается около десяти машин. Одну уже разгружают, остальные пока на таможне. Тринадцатый и четырнадцатый посты: вход только по спискам, досмотр обязателен. Пятый, седьмой и восьмой посты: машин будет много, так что в «час пик» придем на помощь. Все, рации и фонарики возьмете у прежней смены. По постам!

Артема Борисовича Линника распределили на восьмой пост, негласно называемый «хозяин помойки». Задача заключалась в том, чтобы досматривать весь поступающий со склада мусор (в основном, пустые коробки) и не допускать несанкционированного вывоза продукции.

«Доработался», – думал он, осматривая пустые коробки, сваленные погрузчиками[6], штабелерами[7]и ричтраками[8]у тридцать девятых ворот склада. – «Стоило учиться в Национальной академии службы безопасности Украины, чтобы в итоге разгребать коробки с мусором?».

А что еще оставалось делать? Работать с людьми, которым не доверяешь? Это было не для Линника. Справедливость была жизненной позицией Артема Борисовича, и предавать свои принципы он не собирался.

В течение пяти лет после увольнения из Службы безопасности ему запрещен выезд за пределы страны. Но оставаться здесь не представляется возможным. Да и зачем? С работы он уволился, с женой развелся, дети выросли – у них своя жизнь.

Линника отчего-то не покидала мысль о Верославе: как она там, в Москве, зачем она понадобилась Службе внешней разведки России? Может, они никогда и не увидятся больше. Да и повода-то не было никакого…

«Верослава – светлый человечек», – воспоминания о ней согревали разочарованное сердце Артема Борисовича. – «И что же теперь – пять лет провести охранником на складе? Нет, нужно что-то придумать. Некоторые машины, загрузку которых он контролирует, едут в Белоруссию. А что, если…? Он хорошо знает одного водителя.… Если все хорошенько продумать…».

* * *

В Москве, ул. Остоженка,

Здание Службы внешней разведки России

– Ну вот, Верослава Андреевна, поздравляем с полным выздоровлением.

– Благодарю за проявленную заботу, – ответила женщина, – но, быть может, сейчас Вы наконец-то расскажете, какой интерес я могу представлять для разведки?

– Конечно-конечно. Анастасия Владимировна наверняка рассказывала Вам о нашем с ней разговоре…

– Разумеется: она теперь работает «на вас».

– У нас, – поправил ее сотрудник СВР, – наша Служба заинтересована и в Вашей кандидатуре.

– В моей? – искренне удивилась Верослава, – но я не журналист, в другие страны не выезжаю, да и языками никакими не владею.

– По рассказам Вашей подруги и по нашим наблюдениям, проведенным в клинике, где Вы были на восстановлении, у Вас имеются способности, которые можно было бы использовать на благо Родины.

– Я, безусловно, рада, что мои скромные способности были так высоко отмечены Службой внешней разведки, но не думаю, что это хорошая идея – делать мой дар профессией.

– Подумайте о перспективах. Верослава Андреевна.

– Дело не в перспективах, поймите. Просто это неправильно – получать деньги за то, что мне не принадлежит. Это несправедливо.

– Ну почему же? Использовать Ваши способности на благо Родины – что в этом может быть плохого?

– Может, и ничего. Но это не для меня, извините. Я так чувствую.… А дочку свою отдайте замуж все-таки за темноволосого парня, а не за светлого, как хотели Вы с супругой. В противном случае намается она с ним.

– Я Вас понял, Верослава Андреевна, – улыбнулся сотрудник СВР, – спасибо, Вы можете идти.

* * *

г. Киев, склад торгово-производственной компании

– Алексей, дóбры дзень[9], – обратился Линник к водителю, пока работники склада загружали машину.

– О, Артем, рады сустрэчы[10]! Як справы[11]? – добродушный водитель фуры пожал руку охраннику.

– У меня к тебе разговор серьезный, – кратко Линник рассказал свой план водителю. Лицо Алексея приняло сосредоточенное выражение.

– Ты понимаешь, чем я рискую? – справедливо заметил он, – я понимаю, почему ты хочешь уехать, план неплохой, но очень рискованный.

– Сколько ты хочешь? – напрямую спросил Артем.

Алексей назвал сумму. Это были большие деньги, которых в наличии у Линника не было.

– Я что-нибудь придумаю, – ответил он, – благодарю, что не отказал.

– Як усё будзе гатова, скажаш[12].

* * *

В Москве

– Верка, представляешь? Микко «загорелся» – хочет себе жену-разведчицу, – Анастасия только что вернулась из Финляндии, куда ездила к своему ненаглядному рок-музыканту. Эмоции по этому поводу «били через край».

– А на твоей «подпольной» работе что говорят по этому поводу? – улыбнулась Верослава.

– Да нормально все – мы обсуждали такой вариант. Давай, ты со мной поедешь? – предложила журналистка.

– Ну нет, нечего мне делать в чужой стране – у меня же нет там никакого рок-музыканта.

– Ничего, найдем! – счастливая Анастасия хотела осчастливить всех вокруг.

– Да нет, не поеду. Здесь мне нужно оставаться, в России.

– Это еще зачем? Работы нет, семьи тоже нет, – Настя действительно не понимала, зачем Вера хотела остаться в России: родители погибли, близких родственников не было, а с дальними она никогда не общалась. Перспектива хорошей работы тоже весьма сомнительна: надо же – отказалась работать в СВР! Некоторые принципы своей подруги журналистка явно не одобряла.

– Все будет со временем, – не сдавалась на уговоры Верослава.

– Ну, знаешь – со временем. Я тебе сейчас предлагаю. Я буду рядом, будем помогать друг другу, – не унималась журналистка.

– Нет, Настя, я здесь останусь. А за тебя очень рада – пусть все сложится хорошо.

* * *

г. Киев

Чтобы заплатить водителю, Артем распродал все более-менее ценное, что у него имелось. Да и зачем оно ему? А план был такой: в пустой коробке, среди других, загруженных в фуру, пересечь границу. А уж с Белоруссии попытаться нелегально уехать в Россию. Как там жить, на что – сейчас Линника это мало интересовало. Главное – добраться до Москвы, где жила Верослава. А там – видно будет.

Фуру Алексея начали загружать перед самым обедом. Он, как и было заранее обговорено, захватил с собой пустую коробку, в которой должен был пересекать границу Артем. После половины загрузки работники склада наполовину закрыли ворота, и ушли на обед, оставив у ворот охранника, которым и оказался Линник. Артем проговорил в рацию:

– Я на ноль-тридцать[13] и меняюсь на седьмой пост.

Седьмой пост был «блуждающим», то есть предполагался обход территории. Линник вышел на улицу в «курилку», где недалеко стояла фура Алексея. Дойдя до его машины, якобы осматривая территорию, Артем незаметно подошел к прицепу. Между ним и закрытыми воротами было небольшое пространство, куда Артем втиснулся и попал в фуру. Найдя и разложив пустую коробку, он влез в нее и стал ждать.

После обеда в машину догрузили оставшиеся коробки, водитель закрыл прицеп, и фура поехала в Белоруссию.

Артема Линника уже не интересовало, что происходило на складе, когда его там не обнаружили. Главное, он сделал первый шаг к другой жизни. Теперь назад пути нет: кто смотрит в прошлое, тот туда и уходит…

Через некоторое время фура остановилась, Алексей открыл прицеп и выпустил Артема:

– Скоро таможня. Отдохни немного, а потом я упакую коробку.

На таможне Артем так долго сидел в неудобном положении, что болели все мышцы. Но была цель, которая помогала преодолевать любые трудности.

Таможенник попросил открыть прицеп и внимательно осмотрел внутреннее пространство.

– Закрывайте, – после этих слов Линник облегченно вздохнул и «провалился» в глубокий сон.

Очнулся, когда Алексей открывал прицеп фуры.

– Ну, ты як, жывы яшчэ[14]?

– Не уверен, – попытался пошутить Артем, выбираясь из коробки.

– Границу мы пересекли. Залезай теперь в кабину. Повезу тебя к моей бабуле. Там у нее и переночуешь (я ее предупредил насчет тебя), а потом – в Россию.

– Спасибо тебе огромное, – Линник с благодарностью отдал водителю обговоренную сумму.

– Оставь себе немного, дорога предстоит еще долгая, – Алексей вернул немного денег.

– Спасибо еще раз.

По дороге Алексей рассказал, что они едут в деревню Демьянки Добрушского района Гомельской области.

– Деревня эта нежилая, – пояснил он, – всего двадцать пять дворов, из которых жилых только один – моей бабушки, Старовойтовой Алены Дорофеевны. Демьянки попали после Чернобыля под выселение, а моя бабуля уезжать не захотела: куда, говорит, мне на старости лет уезжать из родной деревни? Так и осталась. Телефон есть, телевизор – тоже, продукты мы с братом привозим (он в Гомеле живет). Да и сама земля в деревне историческая: исследователи нашли две стоянки эпохи неолита. Имеется в Демьянках и древнее курганское кладбище – захоронения радимичей[15]. Так-то вот…

Было видно, что Алексей очень гордится своей малой Родиной. За разговором об исторической деревне Демьянки попутчики доехали до места назначения.

– Вот, бабуля, это Артем, я про него и говорил.

– Проходите в дом, что на пороге-то стоять? – приветливая маленькая старушка расцеловала своего внука и провела в дом, – садитесь за стол, с дороги устали, поди.

Поев, водитель произнес:

– Ну все, бабуль, мне ехать нужно – еще машину разгружать. А ты, – обратился он к Артему, – слушай бабушку. Она тебе объяснит, как пересекать границу.

– Все объясню, не переживай, Алеша, езжай с Богом.

Когда Алексей уехал, Линник спросил:

– Алена Дорофеевна, а не скучно Вам одной в глухой деревне?

– Да какой там, милок. У меня же огород, живность всякая – котики, собачки, куры, коза. Где уж тут скучать? Дети и внуки приезжают.

– Алексей рассказывал, что Демьянки – историческое место.

– А ты иди пока погуляй и посмотри тут все. С середины девятнадцатого века Демьянки стали владением Герардов. Николай Герард[16]усадьбу здесь построил в псевдорусском стиле. Поди, посмотри.

* * *

– Завтра поутру, – начала рассказывать Алена Дорофеевна, когда Артем вернулся с осмотра местных достопримечательностей – отправишься в путь. Пойдешь по левому берегу реки Ипуть[17], никуда не сворачивая. Там пешеходом несложно границу пересечь. Будешь идти, пока не доберешься до села Добродеевка. село большое, рядом с границей. Это уже Брянская область. Пойдешь там вот по этому адресу – кавалер мой там раньше жил. По молодости бегали друг к другу. А потом я замуж вышла – детки, внучата. Да и он женился вскоре. Умер давно.… Сейчас там дочка его живет – я ей позвонила и предупредила насчет тебя. Переночуешь у нее, а оттуда – в Вышков. На поезде доедешь до Брянска, а потом уж – куда хочешь.

Артем печально произнес:

– Да не знаю я, Алена Дорофеевна, куда и ехать-то. Работы нет, дети остались в Украине, с женой развелся. Никто меня в России не ждет.

– Так чего же ты туда рвешься?

– К Верославе, – проговорил Линник, думая о ней.

– К возлюбленной, что ли?

– Да не возлюбленная она мне. Сердце рвется к ней, но …

– А что тебе терять-то? Езжай к ней, – посоветовала бабушка, – и имя какое редкое – Верослава. Редкое имя… Фамилия-то у нее есть?

– Туманова, – ответил Артем.

– Это внучка Мелании, что ли? – удивилась Алена Дорофеевна.

– А я не знаю, – смутился такому неожиданному повороту событий Артем, – Верослава, я знаю, родилась в деревне Буховое Чаплыгинского района Липецкой области.

– Ну, тогда точно – внучка Мелании Тумановой, – улыбнулась бабушка, – видишь, как оно все складывается? Мы с Меланией выросли вместе – она с Демьянок, как и я. А как поехала она учиться – познакомилась со своим будущим супругом. Вот и уехала к нему. С тех пор и не виделись.

– Умерла она давно, – вспомнил Артем слова Верославы.

– Так это и понятно – возраст-то у нас.… Ох, сильная ведьма была Мелания уже в те годы.

– Так и Верослава тоже.

– Не удивительно.

* * *

Наутро Артем отправился в путь тропами, какими наказала идти Алена Дорофеевна. Все рассказала бабушка: как ориентироваться, где сворачивать. Через несколько часов его уже встречали в Добродеевке.

– А куда теперь ты собираешься? – спросила дочь бывшего кавалера Алены Дорофеевны. Она никуда не стала уезжать из деревни – так и жила здесь со своим семейством.

– Да не решил еще.

У Линника еще с Демьянок начала выстраиваться цель путешествия. Даже не цель – какое-то смутное, едва уловимое желание: он хотел поехать на Родину Верославы, своими глазами посмотреть, где она жила.

– В Липецкой области есть деревня Буховое (это в Чаплыгинском районе). Поеду, для начала, туда. Не подскажете, как добраться?

– Подскажу, конечно. До Вышкова завтра тебя мой сын отвезет на машине. Оттуда доедешь до Брянска. Там пересядешь на другой поезд, который следует через станцию Раненбуг – это и есть город Чаплыгин. А там уж автобусы местные ходят.

Артем «прикинул», во сколько ему обойдется этот непростой путь – как раз последние деньги и уйдут. А что потом? Но желание ехать в Буховое пересиливало все доводы разума. Будь, что будет!

* * *

На следующее утро Линника отвезли до Вышкова. Из разговора с водителем выяснилось, что тот окончил МГУ[18]с красным дипломом.

– А что же Вы делаете здесь с таким образованием? – искренне удивился Артем.

– А что же еще? Работы здесь нет. А в Москву ехать с семьей – тоже «накладно»: квартиру снимать, детей определять в школу. Хорошо оплачиваемую работу и там сложно найти, а тут и вовсе не требуется столько квалифицированных специалистов с высшим образованием. Вон, у нас грузчиком на складе работает выпускник МГИМО[19]. Все так живут, – подытожил водитель.

Поездка действительно была не из легких: пересадки, ожидания… Хорошо еще, что добрая хозяйка положила ему продуктов в дорогу.

– Следующая станция Раненбург[20].

Вот он и на месте.

Выйдя из поезда, Артем Линник осмотрелся: маленькая станция, одноэтажный вокзал. Небольшой городок Чаплыгин – один из множества в огромной России.

– Не подскажете, где здесь автобус на Буховое? – спросил он проходящую мимо женщину. Та показала дорогу к автовокзалу.

Как выяснилось, автобус в Буховое ходил раз в день – и на него он опоздал. Идти пешком сил уже не было, поэтому Линнику пришлось ночевать на лавочке в парке – хорошо еще, что было лето, и ночи стояли еще теплые.

От собранной в дорогу еды остались только два бутерброда, которые Артем сразу же съел.

На следующий день кондукторша никак не хотела вести его бесплатно, а денег уже не было. Но, к его радости, нашлись добрые люди:

– Да что тут ехать-то? Двадцать километров всего. Давайте скинемся – не пешком же идти человеку.

Артем очень смутился: в любой другой ситуации он, разумеется, отказался бы от предложенной помощи, но выбирать не приходилось.

Кондукторша собрала деньги за проезд и автобус поехал. Верослава.… Это ее родные места: здесь она родилась и выросла…

– Все, конечная, – объявила кондукторша.

Артем вышел из автобуса. На остановке стояли какие-то люди, но он не обратил на них внимания.

«И куда теперь?» – подумал он.

– Артем Борисович, – вдруг раздался неожиданно голос со стороны автобусной остановки.

Артем обернулся – там стояла Верослава.

Ноябрь, 2015 г.

Примечания

1

Департамент защиты национальной государственности Украины.

2

Роберт Александр Шуман (8 июня 1810, Цвиккау – 29 июля 1856, Эндених) – немецкий композитор, педагог и влиятельный музыкальный критик. Широко известен как один из самых выдающихся композиторов эпохи романтизма.

3

Я тебя люблю (фин.).

4

Становая Ряса – река в России, протекает в Рязанской области, Липецкой области. Устье реки находится в 295 км по правому берегу реки Воронеж. Длина реки составляет 100 км, площадь водосборного бассейна 2210 км^2.

5

Далее – СВР.

6

Погрузчик – самоходная или ручная (мускульная) машина для поднятия, транспортировки и укладки различных грузов.

7

Штабелёр – это транспортное средство, оборудованное механизмом для подъёма, штабелирования (хранения и перевозки грузов с установкой их друг на друга) или перемещения интермодальных транспортных единиц (то есть грузов, приспособленных для перевозки различными видами транспорта).

8

Ричтрак – это высотный штабелер с высокой производительностью труда, предназначенный для использования на высоте от 5 до 11 метров.

9

Добрый день (белорус.)

10

Рад встрече (белорус.)

11

Как дела (белорус.)

12

Как все будет готово, скажешь (белорус.)

13

Покурить.

14

Ну, ты как, жив еще? (белорус.)

15

Радимичи – союз восточнославянских племён, расселившихся в междуречье Днепра и Десны. Платили дань Хазарскому каганату. Около 885 подчинены князем Олегом, в 984 окончательно покорены князем Владимиром I Святославичем. В 11 – начале 13 вв. жили в Черниговском и Смоленском княжествах. Утратили своё племенное наименование, с 1169 в источниках не упоминались.

16

Герард Николай Николаевич – русский государственный деятель, брат Владимира Николаевича Герарда. Родился в 1838 г. При введении в действие судебных уставов 1864 г. был избран мировым судьею в Петербурге и после О.И. Квиста был председателем петербургского мирового съезда, позднее – обер-прокурором 4 департамента Сената, старшим председателем варшавской судебной палаты, сенатором, в 1884 – 86 годах главноуправляющим учреждениями Императрицы Марии. В 1905 году назначен генерал-губернатором Финляндии; управлял ею в примирительном духе; при нем введен в действие новый сеймовый устав 1906 г. Когда обострилась реакция, он должен был оставить этот пост (1908); ныне не присутствующий член государственного совета.

17

Ипуть (белор. Iпуць) – река в Могилёвской области Белоруссии, Смоленской и Брянской областях России, Гомельской области Белоруссии, левый приток реки Сож (впадает в Гомеле). Река сплавная, в низовьях судоходна.

18

Московский Государственный Университет.

19

Московский государственный институт международных отношений.

20

Раненбург – железнодорожная станция города Чаплыгин Липецкой области. Построена в 1890 году на линии Волово – Богоявленск. В 1896 году отсюда пошла линия на Павелец и Москву, и станция стала узловой. В настоящий момент относится к Павелецкому направлению из Москвы, линии Богоявленск – Павелец. Вокзал 1-этажный, состоит из двух корпусов, пристроенных друг к другу. На станции заканчивается однопутная линия со стороны Узуново. Дальше к югу тянется уже абсолютно двухпутный участок.

Content

Любовь Черенкова
Склад

От автора

«Размышлизмы» о «любимой» работе

Ироничный стишок

Справедливость выше милосердия

История Анастасия до обозначенных событий

История Верославы до обозначенных событий

Повествование продолжается

Возвращаемся в первоначальное время

Примечания