Любовь Черенкова

Справедливость выше милосердия

© Черенкова Л.Ю., 2017

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2017

* * *

Справедливость выше милосердия

Украина, Киев, 2014 г.

Здание службы безопасности Украины

Департамент «Т»[1]

– Товарищ майор, доставили Туманову Верославу Андреевну.

– Заводите.

Линник Артём Борисович вот уже три года занимал одну из ведущих должностей в Службе безопасности Украины. В свои сорок пять он имел жену, двух детей, квартиру в Киеве и коттедж в престижном загородном районе.

С делом Тумановой было всё не так просто…

– Оставьте нас наедине, – сказал Артём Борисович сотруднику, который привёл женщину. Когда тот вышел, майор обратился к Тумановой:

– Я изучил Ваше дело, но хочу выяснить некоторые детали лично. Итак, Ваше имя.

– Туманова Верослава Андреевна.

– Дата и место рождения.

– 16 октября 1983 года, село Буховое Чаплыгинского района Липецкой области.

– Как Вы попали в Украину?

– У меня родители были военнослужащими. Ещё в советское время их распределили сюда в одну из воинских частей. Я какое-то время жила с бабушкой, а после ее смерти в пятом классе переехала к ним. После выхода на пенсию родители обосновались в деревне – у нас свой дом был. Неделю назад в него попала бомба. Родители погибли…

Майор промолчал.

– А я снимаю квартиру в Василькове. Удобно, рядом со школой, в которой работаю учителем истории.

– Работали, – поправил её Линник. – Вряд ли Вы туда вернётесь. Вы представляете угрозу идеологическому и нравственному воспитанию подрастающего поколения, ведёте аморальный образ жизни, что несовместимо с профессией учителя. Вы преподаёте историю не по учебникам, рекомендованным Министерством образования Украины, тем самым обманываете детей, извращаете истинную историю.

Верослава не знала, как реагировать на столь формальный подход к её работе. Лишь произнесла:

– Я так не считаю. Я рассказываю детям правду. Просто хочу донести то, что узнала сама от своих учителей.

Майор резко перевёл разговор на другую тему:

– По показаниям соседей, в Вашей квартире бывает много мужчин.

– Совершенно верно, – согласилась учительница, – но больше женщин. Люди называют меня ведуньей, я судьбу предсказываю: на картах гадаю.

Данная информация имелась в деле, и Линнику была известна, но он решил прояснить для себя кое-какие нюансы.

– В деле есть заявления людей, которые утверждают, будто Вы разговариваете с духами.

– Ну, если нужно, разговариваю, – совершенно не смущаясь, ответила Верослава.

Линник понял, что разговор может уйти в область, где он экспертом не являлся, поэтому вернулся к первоначально выдвинутым обвинениям.

– А что Вы скажете о своих связях с гражданами зарубежных государств?

– С какими гражданами? – искренне удивилась Верослава.

– С рок-музыкантом Микко Нурми, гражданином Финляндии.

– Ах, Микко! – улыбнулась женщина. – Так он приезжал на гастроли в Киев. Моя подруга, журналистка, брала у него интервью, а потом показывала город. Ко мне в гости заглядывали.

– Ваша подруга, Золотарёва Анастасия Владимировна, – это отдельный разговор.

– Она музыкальный журналист, – женщина разволновалась: ещё не хватало «втягивать» подругу в эту нелепую историю, – к политике никакого отношения не имеет и угрозу безопасности Украины не представляет.

– Мы сами разберёмся, кто представляет угрозу, а кто нет, – жёстко перебил Линник. – Что касается Вас, я не могу игнорировать материалы Вашего дела.

– Доносы, – тихо произнесла Верослава.

Майор посмотрел на неё и продолжил, не ответив на реплику:

– Верослава Андреевна, в Вашем деле хватит материалов, чтобы суд вынес обвинительный приговор и назначил наказание в виде лишения свободы на достаточно большой срок.

– За что? Я ведь ни в чём не виновата, – Верослава абсолютно ничего не понимала.

– Злоупотребление служебными полномочиями, сопротивление сотруднику службы безопасности во время исполнения им служебных обязанностей, подозрение в государственной измене…

– Какое сопротивление? Я не понимаю, – ошеломлённая, она не знала, как воспринимать слова майора.

– Сопротивление полковнику Гончаруку при взятии показаний.

– Но полковник приходил ко мне явно не с целью допроса!..

– Это меня не касается, я руководствуюсь материалами дела.

– Но… измена? Какая? Откуда?

– Я не уполномочен обсуждать это с Вами.

– Делайте, что Вам подсказывает сердце, – понимая, что заверения в невиновности ни к чему не приведут, тихо произнесла женщина.

А сердце Артёму Борисовичу подсказывало, что учительница действительно ни в чём не виновата. И дело это не такое простое, как могло показаться на первый взгляд. Но у него имелись чёткие указания от начальства: дело Тумановой передать в суд с негласными рекомендациями для обвинительного приговора. А указания (в данном случае их можно было рассматривать как приказ) начальства надо выполнять…

– Максимум, что я могу для Вас сделать, Верослава Андреевна, – это ходатайствовать, чтобы Вас поместили в психиатрическую клинику.

– Вы считаете, что «накачивание» психотропными препаратами лучше, чем тюремный режим и осваивание блатного жаргона? – усмехнулась учительница.

– Лекарства Вам давать никто не будет, я об этом позабочусь.

– Вам-то это всё зачем, товарищ майор? Или – «господин майор»? – Верослава понимала: сейчас от неё мало что зависит.

– Справедливость превыше всего… К тому же Вы сами сказали: поступайте, как подсказывает сердце…

* * *

Артём Линник родился в 1969 году в Киеве в семье врачей. Мать – педиатр, отец – хирург. Но по стопам родителей Артём идти не захотел. Его всегда привлекала карьера военного. К тому же у него был хороший пример – его дядя, Гончарук Богдан Данилович, занимавший далеко не последний пост в Службе безопасности Украины.

По протекции дяди Артём поступил в Национальную академию Службы безопасности Украины, которую закончил с отличием, был распределён в Департамент защиты национальной государственности. Практически сразу женился: дядя «сосватал» ему одну из своих подчинённых – Веронику Олексиенко, миловидную блондинку, которая после свадьбы родила Артёму сына и следом – дочь.

Дети уже выросли; родители, слава Богу, ещё живы…

Ещё живы… Сейчас это словосочетание применимо к большей части населения Украины.

Война… Она всегда была в фильмах, в новостях по телевизору и в газетах. Где-то далеко… Но не в родной Украине.

Артём «разрывался на части», словно в его душе одновременно уживалось два совершенно разных человека. Один Артём – мальчик, который всё лето бегал босиком по хутору, где жили его бабушка и дедушка, выгонял пастись овец и коз, помогал деду строить загон для поросят, а вечером пил парное молоко с бабушкиными пампушками. Другой Артём – начальник, майор Службы безопасности Украины. Военная субординация никогда не позволяла ему обсуждать приказы вышестоящих начальников. Но не в этот раз…

– Дядя, я хотел бы с тобой поговорить, – Артем вошёл в кабинет Богдана Даниловича Гончарука.

– Присаживайся, Артём. Мне известно, что ты уже разговаривал с Тумановой. Каковы результаты?

– Можешь мне ответить сначала на один вопрос? – Линник был настроен решительно. – От кого именно исходил негласный приказ об её аресте?

– Я не обязан отвечать тебе на подобные вопросы, – недовольство полковника было очевидно, – с каких это пор ты начал обсуждать приказы? Не забывай, где ты находишься и с кем разговариваешь! – произнёс Гончарук «металлическим» голосом.

Линник понял, что здесь не найдёт ответы на интересующие его вопросы. По крайней мере, не сейчас.

– Ваши указания будут выполнены. Разрешите идти, товарищ полковник?

Майор вышел из кабинета. Что-то в деле Тумановой его явно беспокоило. Да и дядя… Почему он отказался говорить с ним на эту тему? Что-то здесь не так…

А потом был суд, после которого, учитывая материалы дела, показания найденных Линником свидетелей и, разумеется, рекомендации медицинской комиссии, обследовавшей подсудимую, Верославу Туманову поместили в психиатрическую больницу Киева.

* * *

Украина, Киев

Психиатрическая больница

им. И. П. Павлова

– Ты действительно сошла с ума, раз добровольно согласилась здесь находиться! – Анастасия Золотарёва была в полном недоумении.

– Ну, я же тебе говорю: выбора практически не было. Или сюда, или в тюрьму, – пыталась оправдать свой поступок Верослава.

– Этот Гончарук – гнида. Неужели управы на него не найти? Сначала я от него пострадала, теперь вот – ты.

– Что тут сделаешь? Мне с ним не справиться. Но поверь, ни один поступок не останется безнаказанным. Справедливость в любом случае восторжествует, – Верослава искренне в это верила.

– А я могу помочь ей восторжествовать, – Настя обдумывала все возможные варианты развития событий.

– Думаю, поспешных решений принимать не стоит, давай подождём. Лучше расскажи, как ты. Твой финский друг звонил? – перевела разговор на другую тему Верослава.

– Да, – улыбнулась подруга, – звонит каждый день. Последние события его очень встревожили. Говорит, как только закончится гастрольный тур, сразу поженимся. Зовёт меня в Финляндию.

– Поезжай, конечно! – Верослава была искренне рада за подругу. Она знала, что для Насти значит этот музыкант.

– Я тебя здесь не брошу.

Время свидания истекло, – санитарка грозного вида прекратила разговор девушек.

История Анастасии до обозначенных событий

Анастасия Золотарёва родилась в Москве в 1985 году. С детства ходила в музыкальную школу. Затем – в музыкальное училище. Родители мечтали видеть свою девочку знаменитой пианисткой. Но, проучившись год в музыкальном вузе, Настя неожиданно для них забрала документы и поступила в Институт журналистики.

Такого чета Золотарёвых от своей деточки не ожидала… Смирились только спустя несколько лет, когда Анастасия после окончания учёбы устроилась работать журналистом-международником в известный музыкальный журнал.

Работа девушке нравилась: встречи с интересными людьми, российскими и зарубежными «звёздами», командировки за границу. И вот в один – безусловно, прекрасный! – день ей поручили взять интервью у известного финского рок-музыканта Микко Нурми. Счастью Насти не было предела: она обожала его музыку… ну, и самого Микко. В надежде на возможную встречу с ним девушка даже финский язык выучила, и тут – такая удача!

Не стоит, наверное, говорить, что радужным мечтам о финском рок-музыканте не суждено было сбыться. Конечно, Анастасия ходила на его концерт и брала интервью, причём Микко приятно удивился, когда русская журналистка заговорила с ним на его родном языке. Ещё бы! Настя столько дней и ночей провела, пытаясь произнести что-то вроде Minärakastansinua[2].

Но музыкант был помолвлен, и свадьба запланирована через полгода.

«Ну и за что мне всё это?» – думала Настя. У неё всегда было много поклонников, некоторые даже звали её замуж. Но что толку? Никто из них не был Микко…

И тут судьба подкинула ей интересное предложение – должность главного редактора музыкального журнала. Одно смущало: это был украинский журнал. Решив, что место главреда в Москве Насте вряд ли кто предложит, а Киев – тоже столица, девушка согласилась.

Киев понравился Анастасии сразу. С жильём тоже повезло: директор журнала предоставила ей корпоративную квартиру. Всё это, а также постоянные приглашения в качестве гостя или эксперта на телевизионные передачи делали новую должность поистине идеальной.

Но с личным счастьем не заладилось и здесь… Вот тут-то ей сотрудницы и подсказали: мол, живёт в городе Василькове одна девушка – учительница по профессии, ведунья по призванию. Всё знает, всё расскажет. Дали адрес – Настя и поехала.

Дверь ей открыла симпатичная девушка с пронзительным взглядом.

– Это Вы Верослава?

– Да, я, – ответила ведунья. – Можно на «ты». Заходи…

Анастасия была удивлена: в образе ведуний и гадалок ей представлялись всякие бабушки, но никак не молодые женщины.

За чаем журналистка рассказала Верославе о цели своего прихода.

– Может, на мне проклятье какое: венец безбрачия или ещё что?

Ведунья улыбнулась:

– Ну, давай посмотрим.

Разложив карты, которых Настя никогда прежде не видела, Вера произнесла:

– Выйдешь ты замуж, не переживай. Но не так скоро, как хотела. Надвигаются негативные события, которые порождает Хаос. Отменить их мы не можем, управлять – ещё не научились. Это нужно попытаться пережить. А замуж выйдешь обязательно, только в чужедальней стране.

– Может, в Финляндии? – с надеждой спросила Анастасия.

– Может, – улыбнулась девушка.

– А каково это – быть ведуньей? – поинтересовалась журналистка. – Интересно, наверное? Посредничество между Небом и Землёй, взаимосвязь тонкого и физического миров…

– Кому больше даётся, с того больше и спрашивается, – серьёзно ответила Верослава. – За всё придется платить. А там, в верхних сферах, платежи крупные…

С этого дня девушки стали подругами. Настя рассказала о своих чувствах к Микко Нурми, на что ведунья ответила уклончиво:

– На отвлечённом верхнем уровне возможно всё. Потерпи, разведчица.

– Почему разведчица? – удивилась Настя.

– Узнаешь со временем, – улыбнулась ведунья.

Анастасия была совсем не против потерпеть, настораживали только маячившие на горизонте негативные события, предсказанные Верославой. И они наступили…

За Анастасией долгое время ухаживал военный корреспондент-криминалист Максим Шуфрич. Он был серьёзным молодым человеком, знал три языка, имел множество знакомых в самых разных сферах. В общем, завидный жених. Правда, в прошлом у него была контузия, случившаяся при взрыве во время одного репортажа. Он, слава Богу, остался жив, а контузия на количество поклонниц, как оказалось, абсолютно не влияла. Максим почему-то сразу положил глаз на Анастасию Золотарёву. Девушка не противилась знакам внимания со стороны Шуфрича, но отвечать взаимностью на его чувства не собиралась. Тем не менее, они часто встречались, общались на разные темы и делились новостями. В конце концов, парень он был интересный, весёлый, симпатичный… и перспективный. Ну, мало ли?

Они сидели в кофейне, недалеко от редакции журнала, где работала Настя.

– Вот, возьми, – после пятиминутного обмена любезностями произнес Максим, передавая девушке какой-то пакет. – Это документы. Спрячь их где-нибудь, только не у себя дома и не у своих родных или знакомых.

– Что это? – Анастасия взяла бумаги.

– Здесь вся информация о незаконной экономической деятельности одного крупного государственного деятеля. Потом посмотришь его имя. В папке все доказательства, собранные мной в результате журналистского расследования. На меня, возможно, скоро «выйдут», поэтому я передаю бумаги тебе, потому что доверяю, как себе. Мне кое-что ещё нужно выяснить, тогда я смогу обнародовать все материалы… Там на самом деле много имён. Есть, кстати, и… – Шуфрич назвал фамилию одного сотрудника Службы безопасности Украины, – я по своим каналам узнал, что он занимается шпионажем в пользу США.

– Да уж, за такой компромат тебя по головке не погладят…

– Вот-вот. Не знаю, что будет со мной… Пусть документы пока у тебя полежат. Если получится, заберу.

Тогда Анастасия не отнеслась со всей серьёзностью к просьбе Макса, потому что полностью была поглощена мыслями о предстоящей командировке в Москву: через неделю там планировался концерт Микко Нурми. Конечно, ей, как главному редактору, совсем не обязательно было самой брать интервью (на это есть рядовые журналисты), но шанс увидеть любимого, да ещё и похвастаться новой должностью, Анастасия упускать не хотела.

Однако папку с документами она всё же спрятала в надёжном месте, решив ознакомиться с ними позже.

История Верославы до обозначенных событий

Верослава Туманова, как было уже сказано ранее, родилась в 1983 году в селе Буховое Чаплыгинского района Липецкой области. Родители были военнослужащими, поэтому часто переезжали. Любимая бабушка не отдала им внучку:

– Сами мотайтесь, где хотите, а Верку не дам – пускай доучится на одном месте.

Верослава этому была даже рада: она любила родителей, но и бабулю тоже любила, да и переезжать всё время с места на место ей совсем не хотелось. А в селе всё родное: с одной стороны – тёмный лес, куда лишний раз ходить не нужно («Незачем тревожить Лешего без надобности», – говаривала бабушка); с другой стороны – Становая Ряса[3], куда Верослава летом бегала купаться, а бывало, садилась на берегу с книжкой и часами читала.

Ещё у бабушки всегда хранилось много разных ягод и трав. Она водила внучку в лес, показывая и рассказывая, где какая травка растёт и от чего помогает. Учила различать посторонние звуки за пределами видимого пространства, жить в ладу с Природой: слышать, что нашептывает лёгкий ветерок, понимать, что пытаются сказать древние дубы, расшифровывать мудрые слова родной речки… Да и множеству других премудростей учила любимая бабушка…

Тяжело переживала Вера смерть бабули, но… делать нечего – родители забрали её с собой. В пятый класс девочка пошла уже в школу при воинской части на Украине.

После окончания школы Верослава поступила в педагогический институт. Всё ладно было до той поры, пока однокурсница Леся не взяла её с собой к бабке Пелагее, про которую говаривали, будто она судьбу предсказывать может. Было интересно и необычно – девушки поехали в хутор.

Местные сразу показали, как пройти к Пелагее. Та сидела на лавке возле своей хаты, а рядом с ней развалился огромный пушистый кот.

Пелагея прямо с порога заявила Лесе:

– Чого пришла? Дивчина твоя всё умеет и знает не меньше меня.

Девушки в недоумении переглянулись.

– Ну, заходьте в хату.

В хате бабка Пелагея погадала Лесе на картах, рассказала её пути-дороги и, когда гостьи уже собрались уходить, обратилась к Верославе:

– Судьба у тебя, девка, незавидная. Но усё буде добре, только слушай своё сердце.

С тем и расстались.

– Верка, так ты у нас ведунья, оказывается! – Леся была в восторге.

– Ну, не знаю. Чему-то бабушка учила, чему-то сама научилась, что-то само пришло.

– Что же ты молчала? Я всем нашим расскажу!

– А стоит ли? – робко произнесла Верослава.

Но Леся слушать ничего не пожелала, и на следующий день весь институт знал, что у них есть своя ведунья.

– То-то тебе вопросы на экзаменах достаются самые лёгкие, – шутили преподаватели.

После окончания института Верослава стала работать учительницей истории в общеобразовательной школе города с симпатичным названием Васильков. «Сарафанное радио» сделало своё дело: постепенно молва о ведунье Верославе распространилась по всему Василькову и далеко за его пределами. Люди приезжали к девушке из разных уголков Украины: кто с «сердечными» проблемами, кто по здоровью, кто по рабочим вопросам, а кто и просто так – посмотреть и поговорить «о том, о сём». Верослава всех сердечно встречала и пыталась помочь, насколько это было в её силах. Попадались, разумеется, и скептики:

– И откуда Вы всё узнаете? С кем там общаетесь? С какими такими духами, из какого мира – светлого или тёмного?

На такие заявления Верослава отвечала просто:

– Это очень условное деление: там всё так же, как и у нас. Есть плохие, есть и хорошие – все живут вместе. А просить помощи тоже нужно с умом: с какой такой радости кто-то вообще должен мне помогать?

– Это всё сказки, – уверяли скептики.

Но ведунья никого не собиралась переубеждать. Зачем? Главное, чтобы у человека в душе было добро, чтобы поступки его были честными и благими. Всё отражается в делах людей – по делам и судить.

Как раз в это время Верослава Туманова и познакомилась с Анастасией Золотарёвой.

Повествование продолжается

Настя буквально купалась в своём счастье: после концерта в Москве она взяла интервью у Микко Нурми, причём в уютном кафе, куда её пригласил сам рок-музыкант. В неформальной обстановке они общались не только на профессиональные темы, поэтому журналистка ловко выяснила, что помолвка Микко расторгнута и он совершенно свободен. На прощание они обменялись номерами телефонов и адресами.

Но встреча с рок-музыкантом была не единственным делом, ради которого Анастасия прилетела в Москву. Ещё в Киеве она ознакомилась с документами, которые передал ей Максим Шуфрич, и поняла, что здесь их оставлять небезопасно: найдут любыми путями.

И ещё… Люди, которые фигурировали в этих документах, не могли не догадываться, кто собирал на них компромат, раз Максим так боялся оставлять бумаги у себя.

Переживая за него, Настя решила посоветоваться с подругой:

– Верка, что делать? Они на него обязательно выйдут, рано или поздно… Там такой компромат! Что тогда будет с Максом?

– Боюсь, ничем не могу тебя обрадовать, – ответила ведунья, раскладывая на столе карты, – вряд ли ты ещё увидишь своего друга…

– Бог мой, что же делать???

– Увези документы в Москву. Отдай в Службу внешней разведки[4] России, так надёжней всего будет. Тебе-то зачем рисковать?

На следующий день после встречи с Микко Нурми журналистка пошла на Остоженку в пресс-бюро СВР, где и отдала документы, переданные Шуфричем, на всякий случай предварительно сняв копии. В приёмной Золотарёва рассказала, кто передал ей бумаги, о ком в них идёт речь, кто посоветовал отвезти их сюда, упомянув при этом Верославу и её необыкновенный дар. Всё это Настя изложила письменно – и с лёгким сердцем и чувством выполненного долга улетела в Киев.

Киев

Довольная проделанной работой, Анастасия спускалась с трапа самолёта, когда к ней подошли два человека в форме:

– Золотарёва Анастасия Владимировна?

– Да…

– Вы должны проехать с нами, – они показали свои удостоверения.

– Я что, арестована?

– Пока нет. Но если не хотите проблем, Вам лучше поехать с нами.

Журналистка практически не сомневалась, куда её везут. «Неужели они узнали, что документы были у меня? Может, они взяли Максима, пытали его, и он им всё рассказал?» – с такими мыслями Настя ехала к зданию Службы безопасности Украины.

– Золотарёва Анастасия Владимировна?

– Я – да, а вот Вы кто? – не чувствуя за собой никакой вины, поинтересовалась Настя.

– Гончарук Богдан Данилович, полковник Службы безопасности Украины.

– И что же я такого натворила, коли мной интересуются такие серьёзные структуры?

– А вот это нам и предстоит выяснить, – спокойным тоном ответил полковник. – Пока Вы приглашены в качестве свидетеля по делу Шуфрича Максима Леонидовича, подозреваемого в государственной измене и шпионаже.

– Что??? – Анастасия мастерски разыграла изумление.

– Шуфрич Максим Леонидович был Вашим близким другом?

– Почему «был»? – насторожилась журналистка.

– Он погиб при невыясненных обстоятельствах.

Такой поворот событий был ожидаем, поэтому, смахнув предательски набежавшую слезу, Анастасия продолжила:

– Невыясненных для кого?

– Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос: он был Вашим женихом?

– Нет. Мы дружили. Максим ухаживал за мной, но о близких отношениях между нами не могло и речи идти.

– Допустим. Перед Вашей поездкой в Москву вы встречались. Он вам ничего «такого» не говорил, не передавал?

– Чего – «такого»? – всерьёз испугалась Анастасия, но старалась не выдать своих чувств.

– Может быть, о своей работе. Он вёл журналистское расследование.

– Нет, ни о каком расследовании Максим не упоминал. Как обычно, наговорил кучу комплиментов. Я, в свою очередь, рассказала о предстоящей поездке в Москву…

– Нам известно, что Шуфрич передал Вам какой-то пакет, – строго произнёс Гончарук.

– Ах, это… – постаралась улыбнуться Настя. – Да, передал. Но я не думаю, что это важно: в пакете были мои любимые конфеты «Вишня в ликёре» и хорошее вино. К сожалению, конфеты предъявить не могу – уже съела, – а вот вино пока стоит дома. Будете проверять?

– Обязательно, – совершенно серьёзно ответил полковник.

Анастасия по этому поводу не волновалась, потому что знала: в шкафу у неё есть белое сухое «Батар-Монраше Гран Крю», подаренное ей директором журнала на день рождения. А вот документы, переданные Максимом, уже были далеко…

– Сразу после встречи с Шуфричем Вы улетели в Москву, – продолжал Гончарук.

– Я ездила в служебную командировку, брала интервью у известного рок-музыканта. Это легко проверить: поездка была запланирована задолго до разговора с Максимом.

– Мы проверим, не сомневайтесь. Но хочу предупредить: в Ваших же интересах отдать документы, иначе могут быть серьёзные проблемы и… невыясненные обстоятельства, – недобро сказал полковник.

Затем последовали обыски в её квартире и в квартирах её друзей и знакомых.

А потом – этот случай, который перечеркнул, как ей казалось, всю жизнь.

Как-то, возвращаясь почти ночью с работы, Анастасия услышала за спиной:

– Девушка, подождите!

Настя обернулась: какой-то парень весьма сомнительного вида шёл прямо к ней. Решив не вступать в разговор с подозрительными личностями, она хотела продолжить свой путь, но впереди стояли ещё двое.

– Что вам надо? – испугалась девушка.

– А то ты не знаешь, – усмехнулся один из них. – Где документы?

– У меня ничего нет.

И её начали избивать. Казалось, это длилось целую вечность. Били руками, а когда от боли она упала, то и ногами. По всему телу. По лицу. Последнее, что услышала Анастасия перед тем, как потерять сознание, было:

– Если не отдашь документы – умрёшь.

* * *

Как раз во время этих обысков и допросов полковник Гончарук и познакомился с Верославой Тумановой как с лучшей подругой Анастасии Золотарёвой.

Он вызвал её к себе в кабинет.

– Туманова Верослава Андреевна?

– Да.

– Вы являетесь подругой Золотарёвой Анастасии Владимировны?

– Вы правы, – спокойно ответила женщина.

– Догадываетесь, почему я Вас вызвал?

– Наверное, потому, что я Вам нужна.

«Нужна» – от этого слова Богдан Данилович даже вздрогнул. Возможно, и так…

– Анастасия Владимировна ничего Вам не говорила про некого Шуфрича Максима Леонидовича?

– Да, конечно. Он её коллега-журналист. Максим был влюблён в нее, но Настя не могла ответить ему взаимностью. Они дружили.

– Шуфрич подозревается в шпионаже против Украины. Вы что-нибудь об этом знаете? Золотарёва ничего не рассказывала?

– Нет. Я уверена, что Насте самой ничего не известно, иначе обязательно бы мне рассказала.

– Ну, допустим, – полковник сделал паузу. – Рассказывают, будто Вы ведунья, на картах гадаете. Но ведь никто не может знать будущее.

– В гадания можно не верить, но относиться к таким вещам рекомендуется с уважением, – ответила Верослава, – а понять знаки из неявленного мира поможет мудрость сердца и доброта ума. Нужно иметь силу, чтобы узнавать будущее. Кто владеет ключами к будущему, владеет всем.

Ведунья его притягивала, вызывала неудержимый интерес и одновременно раздражала, пугала. Она не была красавицей в том смысле, в каком понимал это Гончарук, то есть на конкурсе красоты она вряд ли заняла бы призовое место. Туманова была худощавой шатенкой с глазами «болотного» оттенка: что-то среднее между коричневым и зелёным.

Полковник продолжал допрос: не хотел пока отпускать её. Непонятно только, кто кого в итоге допрашивал… Верослава задавала вопросы на совершенно разные темы, нисколько не смущаясь. Но как только разговор переставал вызывать у неё интерес, она мгновенно «отключалась» и несла, по мнению Гончарука, какую-то чушь. Эти постоянные переходы от взрослой разумной женщины к инфантильному ребёнку и обратно его раздражали. Но тогда что притягивало? Вот с этим Богдан Данилович и хотел впоследствии разобраться.

* * *

– Ты почему мне ничего не сказала? – Верослава примчалась в больницу, куда после избиения всю в крови привезли Анастасию.

– А как бы я тебе сказала? – еле проговорила подруга. – Меня привезли сюда в бессознательном состоянии, на мне живого места не было, я и говорить толком не могла. Вот только теперь хоть как-то разговариваю и двигаюсь.

– Кто это сделал, догадываешься?

– А что тут догадываться? Точно знаю: по приказу Гончарука это было. Он мне ещё в своём кабинете угрожал, да и эти твари потребовали документы.

– Я тут тебе водички заговорённой принесла. Пей, поможет силы восстановить быстрее.

– Спасибо, Верка. У тебя из-за меня, надеюсь, проблем не было?

– Меня тоже допрашивали. Но что я могла сказать? Мы же ничего такого с тобой не обсуждали, – улыбнулась Верослава.

– Вот-вот, точно – не обсуждали, – попробовала улыбнуться в ответ Настя.

* * *

Богдан Данилович был у себя дома. Мысли о документах Шуфрича его не покидали: «Как этот сопляк сумел нарыть столько секретной информации? И, главное, нашёл доказательства: копии подписанных документов, фотографии… Кто же мог меня так подставить? Хорошо ещё, нашлись люди, которые сдали этого журналюгу. Разумеется, не безвозмездно».

Полковник нахмурился, вспомнив сумму, которую заплатил за добытые сведения. Зато теперь он точно знал, какими данными располагал Шуфрич. Только где они сейчас – вот главный вопрос. При обыске квартиры покойного документов не обнаружили. И тут очередная зацепка – переданный Золотарёвой пакет. Но Гончарука снова постигла неудача.

От тяжёлых раздумий полковника оторвал телефонный звонок.

– Богдан Данилович, вечер добрый, – раздался в трубке знакомый голос.

– Здравствуй…

– Только не надо имён, – перебил голос. – Как продвигается расследование? Почему документы ещё не найдены? Ты понимаешь, если информация попадёт не в те руки, пострадаю не только я, но и другие люди, ты в том числе?

– Я всё понимаю. Мы активно работаем. Но смерть Шуфрича не решила проблему. Я думал, эта журналистка, Золотарёва, владеет информацией, но, видимо, это не так. Или она очень хорошо скрывает.

– Меня интересует результат, это в твоих же интересах. Действуй!

Разговор прервался.

«“Действуй” – легко сказать! – подумал Богдан Данилович. – Если бы Золотарёва увезла документы в Москву, то сотрудники СВР России уже были бы здесь. Значит, бумаги ещё на территории Украины, если вообще они у неё были… А её подруга, Туманова… Тоже непохоже, что ей известно… Хотя сходить к ней ещё раз надо».

Полковник и сам не мог до конца себе объяснить, зачем именно ему надо идти к Верославе, но желание было – и это главное, так как Гончарук привык, что его желания всегда исполняются.

* * *

В квартиру Верославы позвонили. Открыв дверь, женщина удивилась: на пороге стоял Гончарук.

– Верослава Андреевна, здравствуйте.

– У Вас возникли какие-то дополнительные вопросы? – спросила ведунья, впуская полковника в квартиру.

– Я здесь, скорее, по личному желанию, хотя, признаюсь, до конца не верю в Вашу абсолютную непричастность к делу Максима Шуфрича.

– И зря. Мне нечего добавить.

– Ну, хорошо, оставим пока это. Верослава Андреевна, я человек военный, поэтому привык говорить напрямую.

– Ой ли?

Полковник сделал вид, что не заметил усмешку Верославы, и продолжил:

– Вы мне определённо нравитесь. Пока не решил, почему, но это неважно. Хочу честно предупредить: в моей власти посадить Вас в тюрьму как соучастника за сокрытие информации, представляющей интерес для службы безопасности Украины. Собрать доказательства не проблема.

– Вы мне угрожаете?

– Ну что Вы, просто излагаю факты, а Вам решать, что с ними делать. Впрочем, в качестве моей любовницы Вы будете в полной безопасности.

– То есть Вы понимаете, что как мужчина заинтересовать меня не сможете, поэтому сразу переходите к шантажу?

– Что ты себе позволяешь?! – Гончарук, раздражаясь, перешёл на «ты».

– Мне скрывать нечего, – Верослава испугалась, но виду не подала, – а сейчас я попрошу покинуть мою квартиру.

– Ты ещё пожалеешь, ведьма! – взбешённый полковник удалился.

* * *

– Верка, то, что ты рассказываешь, ужасно. Гончарук – опасный тип. Не знаю уж, зачем ты ему понадобилась, но своего он постарается добиться любыми средствами. Такая уж он гнида, – Настя очень испугалась за подругу, когда та ей рассказала о визите полковника.

– Не переживай. Ты только из больницы – волноваться нельзя. Всё разрешится. Хорошо, что ты те документы в Москву увезла.

– Так по твоему же совету.

– Кстати, – Верослава взяла подругу за руку, – хотела тебе сказать: завтра меня вызывают в Департамент защиты национальной безопасности.

– Гончарук вызывает? – испугалась Настя.

– Нет, майор Линник какой-то.

Ох, Верка, держись!..

Возвращаемся в первоначальное время

«И что из этого для меня?»

(слова привиделись в момент пробуждения)

В палате кто-то разговаривал, кто-то тихонечко плакал, кто-то просто спал. Верослава же пыталась прислушаться к тому, что происходит за границей реальности, надеялась разобрать другие голоса, как учила бабушка.

«Ты здесь ненадолго», – и образ майора Линника возник в подсознании…

– Туманова, к тебе пришли, – медсестра отвела девушку в комнату, предназначенную для посещений больных.

Верослава была неприятно удивлена, увидев там полковника Гончарука.

– Конечно, это не то место, где ты должна сейчас находиться, но, в принципе, тоже подходит, – начал полковник. – Мой племянник всё-таки решил ослушаться моего приказа и поступил по-своему, оправдывая неповиновение офицерской честью и законами справедливости. Ну, что ж, моих планов это всё равно не нарушает.

– Так майор Линник – Ваш племянник? Понятно. А Ваши мелочные планы – отомстить мне?

– Ну почему же отомстить? Я всегда добиваюсь того, чего хочу. А на данный момент я хочу тебя. И я своего добьюсь.

– Каким образом, позвольте полюбопытствовать? И в чём интерес близких отношений с женщиной, которой Вы неприятны и которая Вас не уважает?

– А это тебя не касается. Будем считать это моей прихотью. Ты сама подумай и реши, что для тебя важнее. Первый вариант: ты моя любовница. У тебя своя квартира в Киеве, тебя никто не беспокоит по делу Шуфрича. Работаешь, кем хочешь. Занимаешься, чем хочешь. Второй вариант: ты гниёшь в этой психушке в состоянии овоща, обколотая аминазином и галоперидолом. Выбор за тобой, – усмехнулся Гончарук.

«Ты здесь ненадолго», – Верослава вспомнила слова из неявленного мира.

– Пожалуй, выберу второе, – ответила она.

– Очень жаль, – произнёс полковник. – Но выбор сделан.

* * *

– Мне поменяли лекарства? – спросила Верослава медсестру, увидев совершенно другие таблетки на раздаче.

– Да, назначение врача.

Женщина, как обычно, спрятала таблетки за щекой, сделав вид, что выпила…

Через неделю.

– Туманова, тебе таблетки заменили на уколы, – сказала медсестра, зайдя в палату.

– Зачем? – перепугалась Верослава. – Я же хорошо себя чувствую.

– Это ты у врача спроси. Он назначает – я делаю.

– Я отказываюсь, – воспротивилась женщина. Медсестре на помощь пришлось вызвать двух санитаров.

Так продолжалось неделю. Поначалу Верослава сопротивлялась, но быстро убедилась, что любые попытки не допустить проникновение лекарств в организм приводят только к дополнительным синякам, которых и так хватало от уколов.

«Ну, зачем я вообще живу? Для чего? Для кого? – такие мысли постоянно проносились в голове Верославы. – Никому не нужна. Нет ни одного человека, который искренне мне посочувствовал бы. Ну, если только Настька – она хорошая. А где тот, к кому можно было бы прижаться и поведать все свои мысли, все свои переживания, свою боль? Кто мог бы понять? Нет такого. Да и будет ли?»

Верослава уже ни на что не надеялась. Надежда вместе с рассудком постепенно таяли, и мысль принять мерзкие притязания Гончарука уже не казалась абсолютно невозможной.

«Да какая разница? Что толку в принципах? Кому они нужны? Уже ни веры, ни надежды, ни любви – ничего нет. Одна пустота и боль – физическая и душевная. Сразу и не скажешь, какая из них нестерпимее».

– Туманова, к тебе пришли, – санитарка взяла её за руку и отвела в комнату, где ждал Гончарук.

– Ну, и как ты здесь? – поинтересовался он, когда дверь за санитаркой закрылась.

Верослава посмотрела на него и опустила глаза, ничего не ответив. Полковник такой её ещё не видел.

– Девочка моя, – видя, что она совершенно не сопротивляется, Гончарук приобнял Верославу, – я ведь не желаю тебе зла.

Женщина обречённо посмотрела на своего мучителя. На сопротивление уже не осталось ни сил, ни желания.

– Всё будет хорошо, – полковник решился её поцеловать. Верослава даже не попыталась отстраниться.

– Какая ты красивая, – он начал расстёгивать её халат. «Неужели всё-таки добился своего?»

Но планам Богдана Даниловича не суждено было осуществиться: у Верославы начались судороги, и она упала на пол. Гончарук сразу же вызвал медсестру, которая сделала пациентке укол. Верославу отнесли в палату.

– Посещения Тумановой запрещены, – строго ответили Анастасии Золотарёвой в клинике.

– Как запрещены? Кем запрещены? Я журналистка, между прочим. Почему я не могу её увидеть? Что с ней?

– У Тумановой вчера был эпилептический приступ.

– Какой приступ?! – возмутилась девушка. – Она же абсолютно здорова!

– Ничего не знаю, – отрезала медсестра. – У неё температура под сорок, судороги, сильная депрессия. Посещения запрещены.

– Не знаю, что вы ей колете и по чьему приказу, но выясню непременно! – крикнула Настя напоследок.

* * *

– Вы изверги, фашисты! – Настя ворвалась в кабинет Артёма Линника.

– Вы кто? И что здесь делаете? – строго спросил майор.

– Я Анастасия Золотарёва, подруга Верославы Тумановой, которую Вы лично посадили в психушку, а теперь издеваетесь над ней! Она же долго так не выдержит! Главное – за что? Из-за личной прихоти Вашего дядечки?

– Подождите, я ничего не понимаю! Про какие издевательства Вы говорите и при чём тут мой дядя? – майор постоянно думал о деле Тумановой. Его терзала мысль о том, что он поступил несправедливо, помещая здоровую девушку в психиатрическую клинику. Но успокаивал себя тем, что больница, как ни крути, лучше тюрьмы. К тому же он лично договорился с врачом: пребывание Тумановой в стационаре будет носить чисто формальный характер. Линник собирался забрать женщину, как только выяснит, что именно ей угрожает.

– Не делайте вид, будто не понимаете! – не унималась Анастасия. – По приказу Вашего дяди, полковника Гончарука, меня избили, а Верке сейчас что-то колют такое, от чего у неё начались эпилептические припадки!

– Но я действительно не понимаю, о чём Вы говорите, – всерьёз заволновался Артём Борисович. – Присаживайтесь, давайте спокойно всё обсудим.

– Что обсуждать? Действовать нужно, и как можно быстрее. Хотя Вы, наверное, заодно с Гончаруком…

– Анастасия Владимировна, откровенно говоря, дело Тумановой мне сразу показалось сфальсифицированным. Но Богдан Данилович дал мне чёткое указание: направить Верославу Андреевну в тюрьму. Полагаясь на свой опыт и учитывая возникшие сомнения, я определил её в психиатрическую клинику до выяснения всех обстоятельств.

– А про Максима Шуфрича Вам что-нибудь известно? – поинтересовалась Настя.

– Нет, – совершенно искренне ответил майор, – этим делом занимается лично мой дядя, и я к нему отношения не имею.

– Максим был военным корреспондентом-криминалистом и моим другом. Он вёл журналистское расследование, – начала рассказывать Анастасия. Она поведала Линнику о допросах Гончарука, об избиении по его приказу, о явном интересе полковника к Верославе, об угрозах в случае дальнейшего сопротивления.

Артём Борисович не мог поверить её словам. Теперь картинка начала складываться, выстраиваясь в логическую цепочку. Туманова однозначно была невиновна.

– Я действительно слышу всё это первый раз, – сказал майор. – Разговаривать будем позже, сейчас срочно едем за Тумановой.

Уверившись, что Линник ничего не знал о делишках своего дяди, Анастасия по дороге рассказала о судьбе переданных ей документов.

– Вы правильно сделали, что увезли документы из Украины, – одобрил её действия майор.

Тогда журналистка назвала имя человека, на которого был собран компромат.

– Не может быть! – изумился Артём Борисович. – Это просто невозможно! Каким образом были добыты документы?

– Вот этого я не знаю, – ответила журналистка, – мне Максим передал только папку с уже собранными материалами. Там есть информация, касающаяся Вашего дяди.

– Да, он его старый товарищ, – майор помолчал, затем грустно добавил: – Дядя всегда служил для меня примером. С детства я хотел стать похожим на него. Но, как выясняется, я многого не знал…

* * *

Майор пошёл сразу к директору, где попросил пригласить Туманову и её лечащего врача:

– Мы забираем Верославу Андреевну.

– Извините, товарищ майор, а полковник Гончарук в курсе? – спросил директор.

– Я не знаю, о чём Вы разговаривали с Богданом Даниловичем, но, если будете покрывать его дальше, Служба безопасности займётся и Вами.

– Верочка, – Настя бросилась обнимать подругу, которую привели в кабинет директора. Но Верослава её не узнала: женщина дрожала, не понимая, что происходит.

– Сейчас Вы мне напишете объяснительную, где укажите препараты, назначенные Тумановой, – обратился Линник к лечащему врачу Верославы, как только он появился на пороге, – и, главное, по чьему именно приказу это делалось.

Врач посмотрел на директора – тот кивнул.

– Хорошо. Мы получили указания от полковника Гончарука. Он сказал, что Туманова подозревается в сокрытии важной информации, представляющей интерес для Службы безопасности Украины. Учитывая, что Верослава Андреевна к тому же страдает тяжёлой формой шизофрении, было принято решение назначить инъекции галоперидола с сульфазином.

– Какая шизофрения, Вы о чём? Мы же обсуждали с Вами это вопрос: Туманова – абсолютно здоровая женщина! – майор был крайне удивлён.

– Но господин полковник сказал…

– Я всё понял, – перебил врача Линник, – пишите.

У выхода из психиатрической клиники к ним подошли два человека и предъявили свои удостоверения.

– Служба внешней разведки России, – представились они.

Артём Борисович растерялся, но Золотарёва шепнула:

– Я в Москве отдала им документы Максима и рассказала обо всём.

– Совершенно верно, – подтвердил один из сотрудников, – но этим делом занимаются другие люди. Мы же уполномочены привезти в Москву Туманову Верославу Андреевну и Золотарёву Анастасию Владимировну.

– Это ещё зачем? – удивилась журналистка. Понятно, что Верослава в этом разговоре принимать участия никак не могла: она стояла рядом, совершенно безучастная ко всему происходящему.

– На это есть распоряжение руководства. В Москве вам всё объяснят, ничего не бойтесь.

Затем, обращаясь к Линнику, разведчик произнес:

– Мы здесь уже давно и ведём собственное расследование. Вы же понимаете, что женщинам оставаться в Украине небезопасно. Мы заберём их с собой. Туманову восстановим в нашей клинике: её способностями заинтересовался спецотдел. Ну, а журналисты в нашем деле всегда играли не последнюю роль. Сейчас мы заедем за документами и необходимыми вещами, а затем – сразу в аэропорт. Билеты уже имеются.

Майор понимал логичные доводы сотрудников СВР, но прощаться навсегда с Тумановой и Золотарёвой он почему-то не хотел. Видя его сомнения, Анастасия произнесла:

– Я Вам оставлю адрес, где мы будем жить в Москве, – это квартира моих родителей.

На том и порешили.

Женщины сели в машину к разведчикам, а Линник поехал к своему дяде, по дороге позвонив в Службу собственной безопасности.

* * *

Майор застал Гончарука спешно выходящим из своего кабинета. Тот, завидя, Артёма, гневно произнёс:

– Ты зачем увёз Туманову из клиники? Где она сейчас?

– Может, вернёмся в кабинет и поговорим? – спокойно ответил Линник.

– Ты предатель. Предатель семьи, предатель Родины! Что с тобой разговаривать?

– Я ли, товарищ полковник? – вопросом на вопрос ответил Артём. – У меня как раз есть все доказательства обратного.

Богдан Данилович вернулся в свой кабинет.

– Ты веришь этим преступницам, а не своему дяде?

– Мой дядя раньше был для меня примером… но на предателя я походить не хочу, – категорично заявил Линник.

– Где Туманова и Золотарёва?

– Уже не в Украине. Полчаса назад они улетели в Москву.

– Возомнил себя борцом за справедливость?! – вскричал полковник. – А как же милосердие, особенно к своей семье? Или для тебя справедливость выше этого?

– Семью свою я люблю – это мой тыл. А милосердие – к кому? К преступнику?

– Твой тыл? – улыбнулся Богдан Данилович. – Ну что же… Раз уж ты пошёл против меня, поговорим откровенно. Между прочим, твоя жена, Вероника, была моей любовницей.

Линник вздрогнул, а Гончарук безжалостно продолжил:

– Очень правильная, исполнительная девочка. Свои люди в семье, знаешь ли…

– Какая же ты мразь, – выплюнул майор.

– Ну и что. И ведьма твоя давно уже была бы моей. Я вчера навещал её. И всё бы получилось, вот только обкололи её всякой дрянью, и в самый неподходящий момент у неё припадок начался. Тут уж не до романтики.

– По твоему ведь приказу и обкололи!

– Принципиальная уж больно, – ничуть не смутился Гончарук.

Мир Артёма Линника, который он так долго выстраивал, рушился: семья, карьера… Зато открывался новый путь. Ему вспомнились слова, произнесённые Верославой перед расставанием. Она всё время молчала, погружённая в свои мысли, но, перед тем как сесть в машину к сотрудникам СВР, вернулась в реальность и произнесла, глядя ему в глаза:

– Отпуская прошлое, можно получить силу для будущего.

В кабинет полковника вошли пять человек.

– Это сотрудники Службы собственной безопасности, – пояснил Линник, – наш разговор был записан на диктофон. А вот – заявления от директора психиатрической клиники и лечащего врача Тумановой.

С этими словами майор передал записывающее устройство и бумаги вошедшим людям.

– Гончарук Богдан Данилович, пройдёмте с нами.

* * *

– …Вероника, дети выросли, с карьерой у тебя всё сложилось удачно – за тебя я спокоен. Думаю, развод в нашей ситуации будет самым оптимальным решением, – произнёс в заключение разговора с женой Линник.

Беседа получилась тяжёлой, но была необходима, учитывая то, что Артём узнал от Гончарука.

– Я много лет жил в обмане и не вижу смысла продолжать этот фарс.

Жена не возражала: они давно стали чужими друг другу.

* * *

«Моё писание давно начертано жилками по листве,

реками по земле, облаками по небу»

(Ярослав Волохов)

Киев, склад торгово-производственной компании

– Сегодня в ночь ожидается большая загрузка, – объявил на инструктаже начальник охраны. – Дилеры каким-то образом узнали, что фирма планирует повышение цен на продукцию, поэтому сегодня и в ближайшие дни на смену выводим дополнительных сотрудников. Сейчас меня срочно вызывают в офис, так что инструктаж продолжит старший смены.

– Итак, – начал старший смены, – второй, третий и шестой посты: досмотр металлодетектором на входе, а на выходе – ещё и тактильно. Не забываем досматривать сумки. Четвёртый пост: сотрудники склада сообщили, что сегодня ночью ожидается около десяти машин из Польши и Германии. Одну уже разгружают, остальные пока на таможне. Тринадцатый и четырнадцатый посты: вход только по спискам, досмотр обязателен. Пятый, седьмой и восьмой посты: машин будет много, так что в «час пик» придём на помощь. Всё, рации и фонари возьмёте у прежней смены. По постам!

Артёма Линника распределили на восьмой пост, негласно называемый «хозяин помойки». Задача заключалась в том, чтобы досматривать весь поступающий со склада мусор (в основном пустые коробки) и не допускать несанкционированного вывоза продукции.

«Доработался, – думал он, осматривая пустые коробки, сваленные погрузчиками[5], штабелерами[6] и ричтраками[7] у тридцать девятых ворот склада. – Стоило учиться в Национальной академии СБУ, чтобы в итоге разгребать ящики с мусором?»

А что ещё оставалось делать? Работать с людьми, которым не доверяешь? Это не для Линника. Справедливость была жизненной позицией Артёма, и предавать свои принципы он не собирался.

В течение пяти лет после увольнения из Службы безопасности ему запрещён выезд за пределы страны. Но оставаться здесь не представлялось возможным. Да и зачем? С работы он уволился, с женой развёлся, дети выросли – у них своя жизнь.

Линника отчего-то не покидала мысль о Верославе: как она там, в Москве, зачем она понадобилась Службе внешней разведки России? Может, они никогда больше и не увидятся. Да и повода никакого не было… Светлый человечек!

Воспоминания о ней согревали сердце Артёма.

«И что же теперь – пять лет провести охранником на складе? Нет, нужно что-то придумать». Некоторые машины, загрузку которых он контролирует, едут в Белоруссию. А что, если?.. Он лично знает одного водителя… Если всё хорошенько продумать…

* * *

Москва, ул. Остоженка

здание Службы внешней разведки России

– Ну вот, Верослава Андреевна, поздравляем с полным выздоровлением!

– Благодарю за проявленную заботу, – ответила женщина. – Может, сейчас Вы наконец расскажете, какой интерес я могу представлять для разведки?

– Конечно-конечно. Анастасия Владимировна наверняка говорила Вам о нашем с ней разговоре…

– Разумеется. Она же теперь работает на вас.

– У нас, – поправил сотрудник СВР. – Наша Служба заинтересована и в Вашей кандидатуре.

– В моей? – искренне удивилась Верослава. – Но я не журналист, в другие страны не выезжаю, да и языками никакими не владею.

– По рассказам Вашей подруги и по нашим наблюдениям, проведённым в клинике, где Вы находились на восстановлении, у Вас имеются особые способности, которые можно было бы использовать на благо Родины.

– Я, безусловно, рада, что мои скромные возможности были отмечены и так высоко оценены Службой внешней разведки, но не думаю, что делать мой дар профессией – хорошая идея.

– Подумайте о перспективах, Верослава Андреевна.

– Дело не в перспективах, поймите. Просто это неправильно – получать деньги за то, что мне не принадлежит. Несправедливо.

– Ну почему же? Что может быть плохого в том, чтобы использовать Ваши способности на благо Родины?

– Может, и ничего. Но это не для меня, извините. Я так чувствую… А дочку свою отдайте замуж за темноволосого парня, а не за блондина, как хотите Вы с супругой. В противном случае намается она с ним.

– Я Вас понял, Верослава Андреевна, – улыбнулся сотрудник СВР. – Спасибо, Вы можете идти.

* * *

Киев, склад торгово-производственной компании

– Алексей, до́брыдзень[8], – обратился Линник к водителю, пока работники склада загружали машину.

– О, Артём, рады сустрэчы[9]! Як спра́вы[10]? – добродушный водитель фуры пожал руку охраннику.

– У меня к тебе разговор серьёзный, – и Линник рассказал кратко свой план водителю. Лицо Алексея приняло сосредоточенное выражение.

– Ты понимаешь, чем я рискую? – справедливо заметил тот. – План неплохой, но очень рискованный.

– Сколько ты хочешь? – напрямую спросил Артём.

Алексей назвал сумму. Это были большие деньги, которых в наличии у Линника не было.

– Я что-нибудь придумаю, – ответил он. – Благодарю, что не отказал.

– Як усё будзе гатова, скажаш[11].

* * *

Москва

– Верка, представляешь? Микко загорелся: хочет себе жену-разведчицу, – Анастасия только что вернулась из Финляндии, куда ездила к своему ненаглядному рок-музыканту. Эмоции по этому поводу били через край.

– А на твоей «подпольной» работе что говорят по этому поводу? – улыбнулась Верослава.

– Да нормально всё. Мы обсуждали такой вариант. Давай ты со мной поедешь?

– Ну уж нет, нечего мне делать в чужой стране: у меня же нет там никакого рок-музыканта.

– Ничего, найдём! – счастливая Анастасия хотела осчастливить всех вокруг.

– Да нет, не поеду. Здесь мне нужно оставаться, в России.

– Зачем? Работы нет, семьи тоже, – Настя действительно не понимала, зачем Вера хотела остаться в России: родители погибли, близких родственников не было, а с дальними она никогда не общалась. Перспектива получить хорошую работу весьма сомнительна: надо же – отказалась работать в СВР! Некоторые принципы подруги журналистка явно не одобряла.

– Всё будет со временем, – на любые уговоры отвечала Верослава.

– Ну, знаешь, «со временем»… Я тебе сейчас предлагаю. Я буду рядом, будем помогать друг другу, – не унималась журналистка.

– Нет, Настя, я здесь останусь. А за тебя очень рада: пусть всё сложится хорошо.

* * *

Киев

Чтобы заплатить водителю, Артём распродал всё более-менее ценное, что у него имелось. Да и зачем оно ему? А план был такой: в пустой коробке среди других, загруженных в фуру, пересечь границу. А уж из Белоруссии он попытается нелегально уехать в Россию. Как там жить, на что – сейчас Линника мало интересовало. Главное – добраться до Москвы, где жила Верослава. А там видно будет.

Фуру Алексея начали загружать перед самым обедом. Он, как и было заранее оговорено, захватил с собой пустую коробку, в которой должен был пересечь границу Артём. После половины загрузки работники склада наполовину закрыли ворота и ушли на обед, оставив у въезда охранника, которым оказался Линник. Артём проговорил в рацию:

– Я на ноль-тридцать[12] – и меняюсь на седьмой пост.

Седьмой пост был «блуждающим», то есть предполагался обход территории. Линник вышел на улицу в «курилку», недалеко от которой стояла фура Алексея. Дойдя до его машины и якобы осматривая территорию, Артём незаметно подошёл к прицепу. Между ним и закрытыми воротами оставалось небольшое пространство, куда Артём втиснулся и попал в фуру. Найдя и разложив пустую коробку, он влез в неё и стал ждать.

После обеда в машину догрузили оставшиеся коробки, водитель закрыл прицеп, и фура поехала в Белоруссию.

Артёма уже не интересовало, что происходило на складе, когда его там не обнаружили. Главное – он сделал первый шаг к новой жизни. Теперь назад пути не было: кто смотрит в прошлое, тот туда и уходит…

Через некоторое время фура остановилась, Алексей открыл прицеп и выпустил Артёма:

– Скоро таможня. Отдохни немного, а потом я упакую коробку.

На таможне Линник так долго сидел в неудобной позе, что разболелись мышцы. Но у него была цель, которая помогала преодолевать любые трудности.

Таможенник попросил открыть прицеп и внимательно осмотрел внутреннее пространство.

– Закрывайте.

Линник облегчённо выдохнул и провалился в глубокий сон. Очнулся он, когда Алексей открывал прицеп фуры.

– Ну, ты як, жывы яшчэ[13]?

– Не уверен, – попытался пошутить Артём, выбираясь из коробки.

– Границу мы пересекли. Залезай теперь в кабину. Повезу тебя к моей бабуле. У неё и переночуешь (я её предупредил насчёт тебя), а потом – в Россию.

– Спасибо тебе огромное, – Линник с благодарностью отдал водителю обговорённую сумму.

– Оставь себе немного, дорога предстоит долгая, – Алексей вернул часть денег.

– Спасибо ещё раз.

По дороге Алексей рассказал, что они едут в деревню Демьянки Добрушского района Гомельской области.

– Деревня эта нежилая, – пояснил он, – всего двадцать пять дворов, из которых жилой только один – моей бабушки, Старовойтовой Алёны Дорофеевны. Демьянки попали после Чернобыля под выселение, а моя бабуля уезжать не захотела: куда, говорит, мне на старости лет уезжать из родной деревни? Так и осталась. Телефон есть, телевизор тоже, продукты мы с братом привозим (он в Гомеле живёт). Да и сама земля в деревне историческая: исследователи нашли две стоянки эпохи неолита. Имеется в Демьянках и древнее курганское кладбище – захоронения радимичей[14]. Так-то вот…

Было видно, что Алексей очень гордится своей малой родиной. За разговором об исторической деревне Демьянки попутчики доехали до места назначения.

– Вот, бабуля, это Артём, я про него говорил.

– Проходите в дом, что на пороге-то стоять? – приветливая маленькая старушка расцеловала внука и провела мужчин в дом. – Садитесь за стол, с дороги устали поди.

Поев, водитель произнёс:

– Ну всё, бабуль, мне ехать нужно. Ещё машину разгружать. А ты, – обратился он к Артёму, – слушай бабушку. Она тебе объяснит, как пересечь границу.

– Всё объясню, не переживай, Алёша, езжай с Богом. Когда Алексей уехал, Линник спросил:

– Алёна Дорофеевна, а не скучно Вам одной в глухой деревне?

– Да какой там, милок. У меня же огород, живность всякая – котики, собачки, куры, коза. Где уж тут скучать? Дети и внуки приезжают.

– Алексей рассказывал, что Демьянки – историческое место.

– А ты иди пока, погуляй и посмотри тут всё. С середины девятнадцатого века Демьянки стали владением Герардов. Николай Герард[15] усадьбу здесь построил в псевдорусском стиле. Пойди, посмотри.

* * *

– Завтра поутру, – начала Алёна Дорофеевна, когда Артём вернулся с осмотра местных достопримечательностей, – отправишься в путь-дорогу. Пойдёшь по левому берегу реки Ипуть[16], никуда не сворачивая. Там пешеходом несложно границу пересечь. Будешь идти, пока не доберёшься до села Добродеевка. Село большое, рядом с границей. Это уже Брянская область. Иди вот по этому адресу: кавалер мой там раньше жил. По молодости бегали друг к другу. А потом я замуж вышла. Да и он женился вскоре. Умер давно… Сейчас там дочка его живёт. Я ей позвонила, предупредила насчёт тебя. Переночуешь у неё, а оттуда – в Вышков. На поезде доедешь до Брянска, а потом уж – куда хочешь.

Артём печально произнёс:

– Да не знаю я, Алёна Дорофеевна, куда и ехать. Работы нет, дети остались в Украине, с женой развёлся. Никто меня в России не ждёт.

– Так чего же ты туда рвёшься?

– К Верославе, – проговорил Линник, думая о ней.

– К возлюбленной, что ли?

– Да не возлюбленная она мне. Сердце рвётся к ней, но…

– А что тебе терять-то? И езжай к ней! – посоветовала бабушка. – И имя какое редкое – Верослава. Редкое имя… Фамилия-то у неё есть?

– Туманова, – ответил Артём.

– Так это внучка Мелании, что ли? – удивилась Алёна Дорофеевна.

– А я не знаю, – смутился таким неожиданным поворотом событий Артём. – Родилась она в деревне Буховое Чаплыгинского района Липецкой области.

– Ну, тогда точно – внучка Мелании Тумановой, – улыбнулась бабушка. – Видишь, как оно складывается? Мы с Меланией выросли вместе: она с Демьянок, как и я. А как поехала она учиться – познакомилась со своим будущим супругом. Вот и перебралась к нему. С тех пор и не виделись.

– Умерла она давно, – вспомнил Артём слова Верославы.

– Так оно и понятно: возраст-то у нас… Ох, сильная ведьма была Мелания уже в те годы…

– Так и Верослава тоже.

– Неудивительно…

* * *

Наутро Артём отправился в путь тропами, какими наказала идти Алёна Дорофеевна. Всё рассказала бабушка: как ориентироваться, где сворачивать. Через несколько часов его уже встречали в Добродеевке.

– Куда теперь собираешься? – спросила дочь бывшего кавалера Алёны Дорофеевны. Она никуда не стала уезжать из деревни – так и жила здесь со своим семейством.

– Да не решил пока.

У Линника ещё с Демьянок начала выстраиваться цель путешествия. Даже не цель – какое-то смутное, едва уловимое желание: он хотел поехать на родину Верославы, своими глазами посмотреть, где она жила.

– В Липецкой области есть деревня Буховое (это в Чаплыгинском районе). Поеду для начала туда. Не подскажете, как добраться?

– Подскажу, конечно. До Вышкова завтра тебя мой сын отвезёт на машине. Оттуда доедешь до Брянска. Там пересядешь на другой поезд, который следует через станцию Раненбург – это и есть город Чаплыгин. А там уж автобусы местные ходят.

Артём прикинул, во сколько ему обойдётся дорога: как раз последние деньги и уйдут. А что потом? Но желание ехать в Буховое пересиливало любые доводы рассудка. Будь что будет!

* * *

На следующее утро Линника отвезли до Вышкова. Из разговора с водителем выяснилось, что тот окончил МГУ с красным дипломом.

– А что же Вы шофером работаете с таким образованием? – искренне удивился Артём.

– А кем же ещё? Тут работы нет. А в Москву ехать с семьёй – накладно: квартиру снимать, детей определять в школу… Хорошо оплачиваемую работу и там сложно найти, а у нас и вовсе не требуется столько квалифицированных специалистов с высшим образованием. Вон, на складе грузчиком работает выпускник МГИМО. Все так живут, – подытожил водитель.

Поездка была не из лёгких: пересадки, ожидания… Хорошо ещё, что добрая хозяйка положила ему продуктов в дорогу.

– Следующая станция Раненбург[17].

Вот он и на месте.

Выйдя из поезда, Артём осмотрелся: маленькая станция, одноэтажный вокзал… Небольшой городок Чаплыгин – один из множества в огромной России.

– Не подскажете, где здесь автобус на Буховое? – спросил он проходящую мимо женщину. Та показала, как пройти к автовокзалу.

Оказалось, автобус в Буховое ходил раз в день, и на него он опоздал. Идти пешком сил уже не хватило, поэтому Линнику пришлось ночевать на лавочке в парке: хорошо, что было лето и ночи стояли теплые.

От собранной в дорогу еды остались только два бутерброда, которые Артём сразу же съел.

На следующий день кондукторша никак не хотела вести его бесплатно, а деньги кончились. Но, к его радости, нашлись добрые люди:

– Да что тут ехать-то? Двадцать километров всего. Давайте скинемся: не пешком же идти человеку.

Артём очень смутился. В любой другой ситуации он, разумеется, отказался бы от предложенной помощи… но выбирать не приходилось.

Кондукторша собрала деньги за проезд, и автобус поехал. Верослава… Это её родные места: здесь она родилась и выросла…

– Всё, конечная, – объявила кондукторша.

Артём вышел из автобуса. На остановке стояли какие-то люди, но он не обратил на них внимания.

«И куда теперь?»

– Артём Борисович, – вдруг со стороны автобусной остановки послышался знакомый голос.

Артём обернулся: там стояла Верослава.

Через год после обозначенных событий

– Артём, почему ты не говоришь, где работаешь? Откуда у нас эта квартира? – в очередной раз поинтересовалась Верослава.

После всех ужасных событий, произошедших с ней в Украине, она наконец наслаждалась своим счастьем. Сама судьба свела их с Артёмом в Буховом. А теперь они поженились, скоро должна родиться дочка.

Свои мистические способности Верослава старалась гнать подальше: неправильно это, не по-Божески как-то. Что она, святая какая, чтобы знать будущее? А раз нет, то всё это зло. И расплата должна быть немалой, уж это Верослава знала наверняка. Живя одна, она особо не задумывалась над последствиями. А теперь – любимый муж, долгожданный ребёнок.

Так вот: любимый муж каждый день уходил на работу, только на какую – не говорил.

– Просто верь мне, позже всё расскажу.

Верослава верила и с лишними вопросами не приставала. А пока домохозяйничала и с радостью ждала появления на свет их доченьки.

Но однажды Линник, вернувшись с работы, огорошил её новостью:

– Завтра я отправляюсь в Украину.

У Верославы от услышанного подкосились ноги.

– Но тебя же там убьют! Ты забыл, каким путём выбирался оттуда?

– Успокойся, родная. Теперь я могу тебе всё рассказать. Дело в том, что я, ещё служа в СБУ, стал агентом Федеральной службы безопасности России.

– Что??? – Верослава не могла поверить словам мужа. – Они тебя завербовали?

– Я согласился сам по идейным соображениям, – видя, что творит мой дядя, да и не он один…

– Значит, квартира…

– Да, это служебная квартира.

– Теперь всё понятно.

Но зачем тебе сейчас там работать? Ты навсегда уехал из Украины.

– Некоторые коллеги по моей бывшей работе согласились сотрудничать со мной. Правда, совсем не из идейных соображений. У меня на них есть компромат.

Возникла пауза, после которой Верослава снова спросила:

– Так зачем тебе ехать в Украину? Это же опасно.

– У моего агента появились очень важные сведения, которые я должен предоставить начальству. Эта информация настолько секретна, что переправлять её по другим каналам небезопасно – только с рук на руки.

– А если тебя подставят?

– Это никому не выгодно. Украинскому агенту невыгодно, потому что компромат на него окажется в других руках и, как минимум, с карьерой придётся распрощаться. А российской стороне невыгодно, потому что информация представляет огромный интерес для страны. Получить как-то иначе эти сведения будет проблематично.

На следующее утро Артём уехал, а Верослава места себе не находила. Конечно, муж говорил, что система операционных мероприятий, в ходе которых будет произведена передача секретных материалов, была четко спланирована. Но что ей до того, если все её мысли вращались вокруг подстерегающих Артёма опасностей?

Интересно, как чувствуют себя другие жёны, у которых мужья занимаются опасной работой? Привыкли? Или тоже каждый раз переживают: вернётся или нет?

Разумеется, её Артём не мог поступить иначе. Он честный и справедливый.

Прошло несколько дней

Верослава беспокоилась: муж должен был вернуться ещё вчера. Она всю ночь не спала, ждала его. Что могло случиться? Даже узнать не у кого. Да и телефон Артём оставил дома, взяв служебный, номера которого она не знала.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Верослава кинулась отвечать в надежде, что звонит Артём. Но…

– Верослава Андреевна?

– Да, это я.

– Приезжайте через час по адресу, – мужчина назвал известный адрес. – На Вас уже заказан пропуск. Там Вам объяснят, как пройти ко мне.

– Но кто Вы?

– Я коллега Вашего мужа.

У Верославы от волнения задрожали руки. Ледяные щупальца страха сковали внутренности. Почему Артём сам не позвонил? Где он? Но размышлять об этом уже не было времени.

Через час она сидела в кабинете звонившего ей мужчины.

– Где Артём? – это был единственный вопрос, который сейчас интересовал Верославу.

– Не беспокойтесь, Верослава Андреевна, Ваш муж жив и почти здоров.

– Что значит – «почти»?

– Присядьте, Верослава Андреевна. Мы знаем, что Артём Линник рассказал Вам о своей командировке, хотя и не должен был этого делать.

– Ему ничего не грозит?

В ответ мужчина протянул билет на самолёт:

– Завтра Вы должны вылететь во Вьетнам. Соберите всё необходимое. Там Вас встретят.

– Но почему Вы ничего мне не отвечаете? Пожалейте меня: у меня же ребёнок будет! – в отчаянии воскликнула Верослава.

– Вот и не переживайте так. Я сказал то, что Вам надо знать прямо сейчас. Остальное узнаете во Вьетнаме.

Верослава не знала, что и думать. Кто её будет встречать? Где Артём? Почему Вьетнам? Эти и другие вопросы не покидали девушку во время перелёта.

А вот и аэропорт незнакомого города. Всё чужое. Люди говорят на непонятном языке. А вдруг её никто не встретит? Может, ей специально сказали не волноваться, чтобы она поверила и улетела с глаз долой? Может, от неё решили избавиться, как и от Артёма?

– Верослава!

Девушка обернулась, услышав знакомый голос.

– Артём!

Через мгновение он был рядом с ней.

– А что у тебя с рукой? – взволнованно спросила Верослава, глядя на перевязанное плечо мужа.

– Ранили в перестрелке.

– Какой перестрелке? Ты же говорил – тебе ничего не угрожает?

– Да, операционные мероприятия были тщательно продуманы. Беда в том, что украинского агента раскрыли. Как выяснилось, за ним следили. Ещё повезло, что он успел передать секретные данные до того, как его убили.

– Какой ужас!

– А меня решено было перебросить во Вьетнам. Так что осваивайся, родная.

– Ты не представляешь, как я переживала, пока тебя не было.

– Прости, я не мог тебе ничего сообщить. Всё произошло неожиданно. Решения принимались мгновенно.

– Мне придётся привыкать к роли жены разведчика? – спросила Верослава, глядя на любимого мужа.

– Теперь будет гораздо спокойнее, – пообещал Артём. – Я сделаю всё для безопасности твоей и нашей будущей дочки.

Примечания

1

Департамент защиты национальной государственности Украины.

2

Я тебя люблю (фин.).

3

Становая Ря́са – река в России. Протекает по территории Новодеревенского района Рязанской области, Чаплыгинского и Добровского районов Липецкой области. Основная часть названия происходит от слова «ряса» – «топкое место»; Становая – так как она была основной среди других рек Ряс.

4

Далее – СВР.

5

Погрузчик – самоходная или ручная (мускульная) машина для поднятия, транспортировки и укладки различных грузов.

6

Штабелёр – транспортное средство, оборудованное механизмом для подъёма, штабелирования (хранения и перевозки грузов с установкой их друг на друга) или перемещения интермодальных транспортных единиц (то есть грузов, приспособленных для перевозки различными видами транспорта).

7

Ричтрак – высотный штабелёр с высокой производительностью труда, предназначенный для использования на высоте от пяти до одиннадцати метров.

8

Добрый день (белорус.)

9

Рад встрече (белорус.)

10

Как дела (белорус.)

11

Как всё будет готово, скажешь (белорус.)

12

Покурить.

13

Ну, ты как, жив ещё? (белорус.)

14

Радимичи – союз восточнославянских племён, расселившихся в междуречье Днепра и Десны. Около 885 подчинены князем Олегом, в 984 окончательно покорены князем Владимиром I Святославичем. В 11 – начале 13 вв. жили в Черниговском и Смоленском княжествах. Утратили своё племенное наименование, с 1169 в источниках не упоминались.

15

Герард Николай Николаевич – русский государственный деятель, брат Владимира Николаевича Герарда. Родился в 1838 г. При введении в действие судебных уставов 1864 г. был избран мировым судьёй в Петербурге и после О. И. Квиста был председателем петербургского мирового съезда, позднее – обер-прокурором 4-го департамента Сената, старшим председателем варшавской судебной палаты, сенатором, в 1884–1886 годах главноуправляющим учреждениями Императрицы Марии. В 1905 году назначен генерал-губернатором Финляндии; управлял ею в примирительном духе; при нём введен в действие новый сеймовый устав 1906 г. Когда обострилась реакция, он должен был оставить этот пост (1908).

16

Ипуть (белор. Іпуць) – река в Могилёвской области Белоруссии, Смоленской и Брянской областях России, Гомельской области Белоруссии, левый приток реки Сож (впадает в Гомеле). Река сплавная, в низовьях судоходна.

17

Раненбург – железнодорожная станция города Чаплыгин Липецкой области. Построена в 1890 году на линии Волово – Богоявленск. В 1896 году отсюда пошла линия на Павелец и Москву, и станция стала узловой. В настоящий момент относится к Павелецкому направлению из Москвы, линии Богоявленск – Павелец. Вокзал одноэтажный, состоит из двух корпусов, пристроенных друг к другу. На станции заканчивается однопутная линия со стороны Узуново. Дальше к югу тянется уже абсолютно двухпутный участок.

Content

Любовь Черенкова
Справедливость выше милосердия

Справедливость выше милосердия

История Анастасии до обозначенных событий

История Верославы до обозначенных событий

Повествование продолжается

Возвращаемся в первоначальное время

Через год после обозначенных событий

Прошло несколько дней

Примечания