Громче меча 3

Глава первая

Папа Альфа Майк Папа

*763-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань , суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли*

— Бедер, фаста, стронга!!! — проревел Маркус и поднял двухсоткилограммовый валун над головой.

Продержав минуту, он бросил его на землю.

— Это прикольно, — сказал я. — Только в чём смысл этого упражнения?

— Да ни в чём, — пожал он плечами. — Просто для понта.

— Ну, понты — это важно, хе-хе, — посмеялся я. — А теперь смотри на настоящий памп — напрягаешь исключительно длинную головку бицепса, а все остальные отключаешь. Вот так вот…

Поднимаю 150-килограммовую свинцовую гантель, сгибаю правую руку и ощущаю, как начинает рваться мышца.

— А-а-а, блядь!!! — прокричал я, а затем опустил гантель. — И ещё раз! Бля-я-ядь! И ещё раз! А-а-а, сука! И ещё!!! И ещё!!! И ещё!!!

— Ты псих… — произнёс Маркус, пристально смотрящий на бицепс моей правой руки.

— Да, знаю, — улыбнулся я. — В этом смысл, в этом наша стратегия! А теперь левую руку! Очень важно, чтобы это делалось последовательно — так можно избежать асимметричности развития мышц.

— Так вот в чём дело — ты просто мазохист… — сказал на это Маркус.

— Может и так, но я уже полноценно пересёк «Опаловые врата», а классическими методами этот переход может занимать от трёх до шести лет, — ответил я. — Надо выбирать — долго, но менее болезненно, или сравнительно быстро, но очень больно. Я свой выбор сделал и почти ни о чём не жалею.

— А с костями ты что делаешь? — поинтересовался Маркус.

— Гну их, — ответил я. — Но очень осторожно. Пару раз ломал себе руки, но мне не понравилось и я не стал продолжать. Хотя мастер Бао говорил, что хотя бы пару десятков раз кости рук и ног надо поломать — Ци сама сделает так, чтобы в этих местах это больше не повторялось.

Но это слишком жёстко даже для меня, поэтому буду уповать, что кости уплотнит и упрочнит мышечная Ци, которой у меня с каждым месяцем будет всё больше и больше. А это ведь сильно напитанная изначальная Ци, изменившаяся под влиянием агрессивных внешних воздействий, поэтому она меняет всё, до чего может дотянуться, по строго заданным критериям — крепче, жёстче, эффективнее. И до костей это Ци-поле мышц дотягивается отлично.

В идеале, конечно же, нужно методично ломать все кости на специальных аппаратах, очень сильно похожих, как братья-близнецы, на пыточные устройства. Это всё ускорит и усилит настолько, что потом кости можно будет сломать только из противотанкового ружья или чем-то вроде удара КАМАЗом по моей Ласточке…

— Ты чего погрустнел? — спросил Маркус.

— Вспомнил о своей Ласточке… — ответил я.

— Ох, жаль твою машину, хоть это и BMW, — произнёс мой бро с сожалением.

Годы прошли, но боль не утихла…

— Короче, надо разъебать каждую мышцу, — сказал я. — А затем, как только восстановятся, нужно снова разъебать. И снова. И снова. И снова.

— Не уверен, что ненавижу себя настолько сильно, — покачал головой Маркус.

— Придётся возненавидеть сегодняшнего себя, как злейшего врага, — произнёс я, — потому что он стоит на пути к тебе завтрашнему.

— Что-то не очень мотивирует, — ответил на это Маркус.

— Ну, тогда готовься страдать и ныть, — улыбнулся я. — Это не обсуждается нихуя — ты будешь это делать, потому что это лучше для тебя. Итак, приступаем.

Далее я последовательно провёл комплекс упражнений с гантелями, индивидуально воздействовавший примерно на 16% мышц верхних конечностей и верхней части торса.

Моё отношение к боли, за эти годы, изменилось радикально — меньше болеть не стало, но стало психологически проще подвергнуть себя этой боли и доводить упражнения до конца.

С пылающими от боли мышцами, подхожу к колодцу и обливаю себя ледяной водой, набранной в ведро с помощью бронзового ручного насоса.

Его делать пришлось не без помощи Маркуса, который лучше меня шарит в литье бронзы.

Мощность этого насоса составляет двенадцать с половиной литров в минуту, но только при условии, что не особо напрягаешься. А если напрячься, я могу выжать семнадцать литров в минуту, а Маркус — шестнадцать с половиной. Дальнейший рост с помощью грубой силы ограничивает пропускная способность насоса.

Облившись дважды, я сел на лавку и просто обсыхал на солнце, параллельно восстанавливаясь после нагрузок.

Маркус же орудовал гантелями, пробуя применять мои радикальные методы экспресс-пампа…

А ведь всё это известно нам давно, потому что мастер Бао заставлял почувствовать каждую мышцу, но «включать» и «отключать» их все вместе, ради фокусировки нагрузки на одну, запрещал. Разрешалось баловаться «отключением» одной-двух за раз, чтобы нагрузка распределялась на остальные и тем самым немного ускорялось развитие.

Мне же, пока я куковал в каменном мешке, была предложена к изучению радикальная методика, которую я, собственно, успешно освоил, но по-взрослому начал применять только в убежище рода Цзоу. Собственно, «Опаловые врата» — это и есть результат.

«Так бы просидел на „Стали“ ещё очень долго», — подумал я. — «А меня ведь чуть не пристрелили, как собаку, прямо в первый день. Такой позор… Ну, то есть, Маркус в зоне риска — его можно, относительно нетрудно, замочить из ружей».

Как только оклемался, пошёл в кузницу, ковать кровавый металл.

Наплечники для Сары завершены, но остались другие элементы бронирования — поножи, наколенники, бронесапоги, наручи, шлем и пулестойкий щит.

К счастью, подаренную рапиру она не продала, хоть и сказала, что соблазн был, поэтому хлопот у меня сейчас меньше, чем могло бы быть.

Нормальную рапиру из кровавого железа делать тяжело и долго, поэтому экономия времени и нервов получилась изрядная…

Завязываю на спине кожаный фартук, вооружаюсь малым клювообразным молотом и продолжаю доводить до задуманной формы правый наруч.

Вчера я закалил его — засунул почти готовый наруч в горн и нагрел примерно до 950 градусов Цельсия, что понятно по цвету — металл стал ярко-вишнёвым, почти белёсым.

Потом я вынул заготовку из горна и закалил в масле, с добавлением «секретной смеси 11 трав и специй» — на самом деле, набора из трёх богатых природной Ци трав и особого набора минералов, улучшающих свойства закаливаемого металла.

Заготовочка пошипела положенное время, а затем я поместил её в горн, нагретый примерно до 350 градусов Цельсия. Ну и отпустил его, чтобы не стал чрезмерно хрупким.

А дальше начался процесс упрочнения.

Благодаря невероятной дури, у меня возник вопрос более качественного инструмента, потому что обычный ломается очень быстро. Думаю, нужно выковать себе набор из кровавого железа, чтобы на долгие годы.

А ещё, благодаря всё той же невероятной физической дури, мне не нужен механический молот, потому что я могу бить по заготовки с силой, близкой к молоту на водяном приводе. Ну и делать я это могу очень долго, даже несмотря на прошедшую меньше десяти минут назад тренировку.

В Храме у меня был молот, поднимаемый силой духов, но здесь такое делать слишком хлопотно, да и нет у меня столько Ци, чтобы оплатить настолько интенсивную работу духов. А на нет и суда нет, как говорится…

И раньше, в Высших палатах, была возможность улучшать качество металла методом холодной деформации, то есть, путём жестокого запизживания металла молотком. Это будто бы чеканка, но по всей плоскости металла, с уплотнением кристаллической решётки.

За неимением гербовой бумаги пишем и на простой, если кратко и ёмко. Это можно было упростить и ускорить достаточно мощным пневматическим молотом, но таких у нас нет, поэтому приходится колошматить металл вручную, с применением своей мускульной силы.

Александра как-то говорила мне с умным видом, что холодную деформацию знали ещё древние римляне, поэтому я занимаюсь в кузнице античной хуйнёй, а нормальные люди в XXI веке применяют химическое упрочнение и прочие ноу-хау технологии.

Работа шла — наруч переходил на новую ступень прочностных характеристик, а я начал интенсивно потеть. Всё-таки, с охлаждением тела нужно что-то делать.

«Жаль, что для людей не изобрели что-то вроде моторного масла», — подумал я. — «Так бы залился новеньким синтетическим маслицем и оно бы охлаждало меня, как автомобильный движок».

Через полтора часа работа была закончена и я собрал наруч в комплект, после чего скрепил его заклёпками и оборудовал кожаным подкладом, чтобы хоть как-то помочь ватному поддоспешнику в деле гашения энергии удара.

Давние испытания показали, что трёх с половиной миллиметров кровавой стали достаточно, чтобы свинцовая пуля, выпущенная с дистанции свыше 25 метров, уверенно сходила нахуй, но я закладываю четырёхмиллиметровую толщину, чтоб наверняка.

Сара близко к врагу подходить не будет, не тот у неё профиль, но иногда бывает, что солдат противника случайно заряжает увеличенный заряд пороха и классическая градация бронезащиты от стандартных средств поражения пасует.

Более длинные стволы егерьских ружей меня сильно обеспокоили, поэтому я думаю модернизировать кирасу Сары, чтобы нарастить ещё миллиметр — здоровее будет. Ну и тяжелее.

Вопрос ношения брони Сарой до сих пор не решился — она не хочет изматывать себя тренировками, но броню носить хочет, потому что так гораздо безопаснее.

«Ничего, и её уломаем, и Маркуса», — подумал я с уверенностью. — «Вы у меня, голубчики, будете не просто пампиться, а ещё и песни петь при этом».

Повторяю все процедуры с оставшимся наручем, а затем берусь за поножи.

В итоге должен получиться полный латный доспех, с замысловатым шлемом, который я уже давно начертил, но к нему даже материала ещё нет…

Думаю вот, что мне это нравится гораздо больше, чем ковыряться в бэховских движках. Возможно, имеет смысл открыть дома свою кузницу, чтобы делать аутентичные средневековые доспехи и мечи, топоры, щиты — спрос на такое точно есть, поэтому можно отличненько зарабатывать на этом.

Но не хочется загадывать, ведь вопрос с возвращением до сих пор не решён.

— Бро, ты уже думал о броне для себя? — вошёл в мою мастерскую Маркус.

— Да, думал, — кивнул я, помещая деталь бронесапога в горн. — Потихоньку плету ремни из собственных волос, но не хватает.

— Это не работает, бро, — усмехнулся Маркус.

— Но я примерял стальной наруч и даже носил его несколько часов, — сказал я. — Ремень из волос держит его надёжно.

— Нет, это не работает, — покачал головой мой чёрный брат. — Ты разве не проверял состояние стали через три-четыре часа ношения?

— Ну, как бы, нет, — ответил я.

— А зря, — ещё шире заулыбался Маркус. — Это разрушительное поле, как я понял, разбивает кристаллическую решётку — не уверен на все сто, бро, но от пуль эта броня перестаёт защищать очень быстро.

Энергия изначальной Ци, укрепляющая тело до невообразимых показателей, непрерывно воздействует на одежду, броню, даже на рюкзаки — лямки и ремни приходится менять очень часто. И чем выше плотность материала, тем сильнее разрушительный эффект. Да, я просто недооценил скорость разрушения металла…

Бронештанцы и обычные штаны, кстати, тоже разрушаются, но не так интенсивно — потому что средоточение меридианов Ци расположено в туловище. Я думаю, если удастся достичь «Хрустальных врат», нужно будет задумываться о штанах, сотканных из собственных волос, потому что общая интенсивность разрушающего поля возрастёт и тогда придётся рассекать голым.

Впрочем, где-то на «Топазовых вратах», наконец-то, произойдёт оптимизация и Ци перестанет разбазариваться на окружающий мир. А на «Рубиновых вратах» я стану менее видимым в спектре Ци — чудовища, ориентирующиеся на жизненную энергию будут замечать меня позже…

«Какие, нахуй, чудовища»? — подумал я. — «Это полностью бесполезная срань, устаревшая морально примерно двести лет назад».

А после пересечения «Алмазных врат» я стану абсолютно невидимым в Ци-спектре, что тоже бесполезно и бессмысленно. Ещё, при этом, я стану сянем и больше никогда не смогу вернуться домой. Этого сценария я постараюсь не допустить.

— Ну, хорошо, братец, — кивнул я. — Какие идеи?

— Я долго думал об этом, — произнёс Маркус. — И у меня появилась идея — нужно просто отдалить броню от тела. Я проводил эксперименты, когда было время — разрушение любого материала начинается в трёх сантиметрах, но максимальный эффект достигается только в упор, когда броня или одежда прилегает к коже. И тут у меня возникла идея — а что, если сделать из своей крови что-то вроде трёхсантиметровых распорок, а?

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. — А ведь это может сработать!

В Храме такими вопросами никто не задавался, потому что «физику», сразу после пересечения «Стальных врат», не нужна броня — никто не знал ни о каких огнестрельных ружьях. Считается, по умолчанию, что для оружия простых смертных юся-«физик» неуязвим, а против чудовищ помогут только экстремальная реакция и непревзойдённая ловкость.

— Это точно сработает! — уверенно заявил Маркус. — Но нужно кровавое железо из своей крови.

— Я, потихоньку, нарабатываю, — ответил я. — Думаю, можно сэкономить по массе, если изготовить полые трубки из кровавой стали.

— Ну, это очевидно, вообще-то, — усмехнулся Маркус. — Правда, неудобно будет носить такую броню — три сантиметра пространства зря.

— Необязательно делать прямо цельную кирасу, — сказал я. — Можно сделать только нагрудник — «front toward enemy», хе-хе!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Маркус. — Да-да! Тогда надо заниматься донорством. Я думаю, смогу отцеживать раз в неделю по пинте (1) крови…

Смотрю на заготовку в горне, вижу, что она достигает нужного цвета, и быстро погружаю её в масло. Дальше закидываю её на отпуск. Пара часов и будет готово.

— Давай посчитаем, — подошёл я к верстаку и вытащил из кипы лист рисовой бумаги. — Сначала нужно определиться, какого размера нам нужны распорки. Три сантиметра в длину, сантиметр в диаметре, но с расширением основания, для увеличения площади удельного давления на тело — а это значит, что толщина стенок должна быть…

Произвожу расчёты — получается, примерно, восемнадцать с половиной грамм.

— Верно, — кивнул Маркус, следивший за ходом моих расчётов.

— Теперь нужно понять, сколько потребуется распорок, чтобы не просто держать броню подальше от тела, но ещё и, при попадании пуль, не допускать деформации, — продолжил я. — Штук двадцати на нагрудник должно хватить. Двадцать штук — это 370 грамм кровавого железа. С литра крови мы получаем примерно пятьдесят грамм железа, но проебём при переработке 10–15%. Короче, нужно 400 грамм кровавого железа, чтобы наверняка хватило.

— Это дохуя времени, — с сожалением покачал головой Маркус.

— Красота требует жертв, — усмехнулся я. — А что может быть красивее, чем юся в пуленепробиваемом нагруднике?

— Только юся в пуленепробиваемом нагруднике и противопульном шлеме? — с улыбкой спросил Маркус.

— Именно! — ответил я. — Я думаю, буду сливать по 700 миллилитров крови в неделю и постоянно есть богатые железом продукты, чтобы восполнять недостачу. Ускоренная регенерация зарешает…

— А как тогда будешь пампить? — нахмурился Маркус.

— С постоянной кровопотерей будет даже лучше! — заулыбался я. — Нагрузки сильнее, боль ощутимее, а это толкнёт организм совершенствоваться быстрее.

— Бро, это звучит, как БДСМ, — неодобрительно покачал головой Маркус.

— Ну, я так не свои сексуальные потребности закрываю, — сказал я на это. — Это для пользы делу. Враг очень силён, но мы должны стать сильнее. Против нас все армии Поднебесной, Маркус — не получится обойтись полумерами. Нужно выжимать из своих тел всё и чуть-чуть сверху — тогда мы победим.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Маркус. — Мне кажется, что ты слишком сильно загоняешься, бро.

— Брат, я участвовал в битвах, где с каждой стороны выступали десятки тысяч, — сказал я. — И если бы не я, армия провинции Тея проиграла бы в каждой из этих битв. Мы — это решающая сила. Но кровососы ещё не показывали, что у них есть против по-настоящему сильных юся. И когда они узнают о нас, когда раздуплятся и осознают масштаб угрозы, мы должны быть выше их самых худших ожиданий.

— А я думал, что мы просто ёбнем императора и кодлу бладсакеров в его дворце, — произнёс Маркус.

— На этом ничего не закончится, — покачал я головой. — Мы, таким образом, не решим проблему кровососов, властвующих в регионах. У них провинциальные армии и все ресурсы. И все они обязательно захотят взять Юнцзин и занять императорский трон — каждый захочет. Если я верно понял их иерархическое устройство. Короче, свергнуть императора — это слишком мало. Нужно гораздо больше.

— И мы должны сделать это вчетвером? — скептически усмехнулся Маркус.

— На то мы и юся, — ответил я. — Это наша задача здесь, бро. Мы тут ради этого и больше ни для чего.

— Ну, да… — вздохнул Маркус. — Но я не чувствую в себе мотивации ебашить, бро.

— Постарайся и найди, — сказал я ему. — Иначе тупо не выживешь. Я обязательно выживу, потому что буду бороться до конца и использую любой шанс, чтобы уничтожить кровососов. А ты?

*769-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань , на улицах*

Преступный клан Лунчжи — это моя давняя нерешённая проблема. Они сделали свой ход: напали на мой дом, заставили пытать их, а затем закапывать их тела…

А я оставил это без ответа.

Но время пришло — пора навести порядок в квартале Байшань.

— Приветствую, — вошёл я в лавку торговца рисом.

— Приветствую, — поклонился мне торговец, Пэн Пенг.

— Как жизнь молодая? — спросил я.

— Молодая? — грустно усмехнулся Пэн. — Не знаю.

— Слушай, мы ведь знаем друг друга давно? — спросил я.

— Да, — осторожно кивнул напрягшийся Пенг.

— Я слышал, что к тебе недавно наведывались бандиты из клана Лунчжи, — перешёл я к сути. — Мне не нравится, когда моего главного поставщика клейкого риса напрягают какие-то уёбки с улицы — когда в следующий раз придут, скажи, что теперь я собираю с тебя дань, хорошо? Ну и если захотят пообщаться, то они знают, где я живу.

— Хорошо, — спокойно ответил Пенг. — Выплачивать нужно деньгами или можно рисом?

— С ума сошёл⁈ — возмутился я, а затем сильно сбавил тон. — Я не собираюсь брать с тебя дань… Но пусть все думают, что это я тебя крышую, хорошо?

— А-а-а, теперь я понял… — закивал Пенг. — Но зачем?

— Я сказал, зачем, — вздохнул я. — Придут — сразу говори, что я тебе угрожал, обещал сломать тебе все пальцы на левой руке, а затем трахнуть твою старушку-жену, прямо у тебя на глазах. И, типа, ты чувствуешь угрозу, а они обещали защиту — пусть решают проблему. А дальше я повеселюсь…

Со стороны всё это будет выглядеть, как захват рынка — будто бы появился новый преступный элемент, не ставящий в хуй некогда великий преступный клан Лунчжи.

Пусть до последнего думают, будто игра ведётся по понятным им правилам.

Рано или поздно, тридцать-сорок сломанных рук и ног спустя, «наблюдающий за кварталом» захочет поговорить и договориться. Тогда-то я его куриную шею и сломаю…

— Ни с кем об этом не говори, — попросил я торговца. — Если сболтнёшь кому, что это всё не совсем взаправду, то это может стать опасным для тебя. Но если я узнаю, что ты продолжаешь платить им дань — это точно станет для тебя опасным, потому что шутки закончатся. Понял меня?

— Я тебя понял, мастер Вэй, — поклонился торговец.

— Вот и отлично, — улыбнулся я.

Последовательно, лавка за лавкой, обхожу весь торговый микрорайон.

Не всем понравилась перспектива косвенного конфликта со всё ещё опасным преступным кланом, но перспектива прямого конфликта со мной не понравилась абсолютно всем.

До вечера обошёл сорок три лавки и теперь я заправский рэкетир, якобы, конечно же. Сорок три точки, если взаправду крышевать их — это деньги небольшие, зато стабильные. Но это не мой путь, потому что я не пидарас.

«Короли подворотни, блядь…» — подумал я, двигаясь к финальному пункту назначения.

Давно надо было разобраться с крупнейшим наркопритоном, находящимся на южной окраине квартала — недалеко от не очень благополучного квартала Тунчжу.

В наркопритон мадам Фэй стекаются основные поставки опиума и ланфена, то есть, синего порошка. Там большую часть и употребляют, но меньшая часть разлетается по мелким притончикам, в основном блядским, а не наркотическим.

Ланфен усиливает потенцию, поэтому спрос есть в борделях, а кто-то подсаживается на порошок из-за того, что пипирка не встаёт — постепенно, из-за роста толерантности, пипирка снова перестаёт вставать, но бедолага без ланфена уже не может…

Пару дней назад мы посидели с ребятами и подумали над конкретикой. Светиться перед властями нельзя, но делать что-то надо.

Программа минимум — обрести влияние в квартале. Есть тут орган местного самоуправления, наполненный ставленниками криминала — квартальный совет. Председатель тоже ставленник, поэтому совет не делает нихуя, что очень выгодно криминалу, который тут единственный закон.

Императору глубоко похуй, что тут происходит, стража появляется только в случае ЧП, а в остальное время жители предоставлены самим себе и местным ОПГ.

Это нужно менять. Как говорится, если хочешь что-то изменить, начни с дома. Квартал Байшань я считаю своим домом и буду менять его.

— И я его изменю так, что вы все охуеете, мрази! — воскликнул я, пинком вырывая из петель дверь наркопритона.

Примечания:

1 — Пинта — это, как известно каждому, 4 американских джилла или ⅛ американского галлона, то есть, если по-человечески, 0,473 литра.

Глава вторая

Дельта Униформ Ромео Майк Альфа Новембер

*769-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань , наркопритон мадам Фэй*

— … и видится мне только один выход из этой ситуации, — продолжал я вещать. — Твои люди, мадам Фэй, находят где-нибудь две… нет, три телеги, а также три больших куска ткани. Потом они загружают телеги вот этим всем и увозят в селитряницу. Я знаю, что вы, поганцы, имеете связи с могильщиками и избавляетесь от тел через них, поэтому если начнёшь ебать мне мозг историями о том, что ты не при делах, я… Скажем так — на телегах найдётся место для ещё одного трупа. Поняла меня?

Интерьер тут специфический, прямо сразу видно, что наркояма ебаная, а не приличное заведение: стены деревянные, обитые тканью с рисунком из лотосов и журавлей, сразу на первом этаже три десятка низких подиумов из некогда лакированных досок, с циновками и подушками на них, окна бумажные, но дешёвые, а освещается всё это потолочными масляными лампами с пожелтевшими бумажными абажурами.

Общее состояние притона далеко от мест, в которых хочется быть, но опиумным и ланфеновым торчкам глубоко похуй, что они сейчас далеко не в «Хилтоне».

— Да, мастер Вэй… — в пояс поклонилась мадам Фэй.

— И помни — ты выжила сегодня только потому, что у меня отличное настроение и я заряжен причинять добро и наносить справедливость, — предупредил я её. — Но завтра у меня может быть другое настроение, поэтому постарайся, чтобы я о тебе больше не слышал.

— Спасибо, мастер Вэй, — снова покорно поклонилась бывшая владелица наркопритона. — Вы очень добры ко мне.

Ну и запашок тут, конечно.

Воняет опиумом, то есть, терпким, вяжущим ароматом подгоревшей цветочной пыльцы, человеческим потом, давно не мытыми яйцами и жопами, а также химической вонью от горелого ланфэна.

— Отправь вон тех троих, — указал я на её подручных, стоящих на коленях.

Я ворвался в этот притон очень ярко, как фейерверк в открытое окно квартиры в новогоднюю ночь, поэтому все обитатели притона, кроме субчиков с окончательно расплавленными мозгами, навсегда запомнят это знаменательное событие.

Братков из Лунчжи я сразу порубил в салат из юнцзинской капусты, а с мадам Фэй и её людьми пришлось поговорить — я не обдумал заранее момент с избавлением от тел.

Городская стража равнодушна к рэкету, торговле людьми, наркоторговле и повальному блядству, царящим в большей части кварталов, но вот когда кто-то валит людей по-крупному — это всегда привлекает её внимание.

А я фигурно нарезал девять человек и, думаю, это считается за крупную партию. И стража обязательно захочет разобраться, а мне этого не надо, мне надо, чтобы мои разборки с кланом Лунчжи происходили в тёплой и приватной обстановке, чтоб все свои, хе-хе-хе…

Мальчики мадам Фэй метнулись на улицу, рожать мне три телеги, а её девочки быстро принесли три куска ткани.

— Нарколыг всех на улицу — у нас сегодня учёт, — сказал я. — Давайте-давайте! Поживее, блядь!

Притон пришёл в движение и равнодушно кайфовавших наркоманов начали выводить из заведения. Кого-то пришлось тащить, потому что состояние — некакашка, а кто-то ушёл сам.

Никто ничему не удивился, потому что тут такое иногда случается, насколько мне известно. Не конкретно в этом притоне, а в целом по притонам — в городе непрерывно идёт криминальная война, в ходе которой заведения меняют хозяев или закрываются «насовсем».

— Зачем вы это делаете, мастер Вэй? — спросила вдруг мадам Фэй.

— Ебашу твоих дружков? — уточнил я.

— Да, — после пары секунд колебаний, кивнула эта пожилая тётка.

— Они напали на меня, — пожал я плечами. — Пришли в мой дом, но сделали это без уважения, даже не назвали меня крёстным… К-хм. Ну, то есть, теперь я наведался с ответным визитом. И буду посещать заведение за заведением, до тех пор, пока они все не сдохнут.

— Так это просто месть? — уточнила мадам Фэй.

— Это не просто месть, — ответил я. — Я был оскорблён до глубины души. Особенно тем, как вели себя те мудаки, которых прислали ко мне. Если бы мне не пришлось скармливать им их же яйца, я бы, наверное, был менее оскорблён, но мне пришлось запачкаться и это требует компенсации.

— Возможно, я могу устроить встречу… — осторожно произнесла мадам Фэй. — И на ней вы можете договориться о выплате компенсации.

— А вот теперь ты меня заинтересовала! — заулыбался я.

Пусть думает, что со мной можно договориться. И пусть, до поры, не знает, что моя претензия к этим мудакам заключается в том, что мне не нравится тот факт, что они загрязняют воздух этого квартала своим дыханием и пердежом…

— Я могу прислать человека, чтобы он сообщил вам место и время встречи? — спросила мадам Фэй.

— Разумеется, дорогуша! — кивнул я с довольной улыбкой. — Я буду ждать в нетерпении. А теперь мне пора. Позаботьтесь о телах, чтобы мне не пришлось заботиться о вас. Хорошо?

*770-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли*

— Виталь, там к тебе какой-то человек, — заглянула в мастерскую Сара.

Прекращаю ковать и рассматриваю заготовку пуленепробиваемого шлема с лицевым щитком. Кую его для Сары — 3,5 миллиметра толщиной, из кровавой стали.

«Ну, ладно, вечером добью», — решил я.

Снимаю фартук, вешаю его на крючок и покидаю свою небольшую кузницу.

Во двор посланник не зашёл, хотя мог — дверь открыта. Наверное, побоялся, что обратно его уже не выпустят.

— Господин Синий Делун передаёт, что готов к переговорам, — после уважительного поклона, сообщил мне посланник.

На вид ему лет пятьдесят — как-то удивительно, что он до сих пор на побегушках. Хотя, это Юнцзин — тут возможно всё. Не удивлюсь, если это вообще какой-то левый тип, через которого никак не выйти на Делуна.

Одет в синюю хлопковую рубаху и синие же штаны — типичный прикид местных жителей низкого достатка. Братки одеваются сильно богаче, поэтому он либо хорошо замаскировался, либо его, как мальчика, послали назначать мне место встречи.

— Да ты что? — деланно удивился я. — Где и когда?

— Через два часа, в винной башне «Перо цапли», — ответил посланник. — Сказали, что оружие с собой брать нельзя.

— Здорово, — улыбнулся я. — Хорошо. Передай своему хозяину или кто тебя послал, что я прибуду в назначенное время.

«Перо цапли» — это известное место обитания клана Лунчжи, этакая штаб-квартира, где братки бухают, трахают шлюх, курят опиум и обкашливают вопросики…

«Получается, я не ошибся — это их малина», — пришёл я к выводу. — «Скорее всего, стоит ждать какого-то пиздеца».

Возвращаюсь в кузницу и продолжаю работу. Выходить мне где-то через полтора часа, поэтому, как раз, успею довести заготовку до первых очертаний окончательной формы.

Маркус отлёживается после пампа — ему тяжело привыкнуть к моим методам, но зато он, наконец-то, нашёл в себе мотивацию пампить по-взрослому.

«У нас есть всё, что нужно для этого», — подумал я, обстукивая заготовку молотом. — «Ему нужно лишь вновь влиться в ритм пампа и всё заиграет, как по нотам».

Сара же медитирует в беседке — видимо, наш разговор не прошёл напрасно и она осознала, что с алкашкой у неё намечались проблемы.

Теперь она, официально, в завязке, ни грамма в рот, но насчёт жопы я не уверен, а ещё она интенсивно тренирует волю, медитируя по семь-восемь часов в сутки.

Всё-таки, работу она себе выбрала неправильную — если так много бухать каждый вечер, то легко можно постепенно превратиться в Виталия Константиновича Ковалёва, образца 2025 года…

А у неё в этом была вся суть работы — въебать как можно больше алкогольных напитков, за счёт клиента, но чтобы он не почувствовал при этом, что это её самоцель. Короче, нахуяриться ненавязчиво, раскручивая клиента на дополнительные заказы, с которых капает процент.

Не знаю, могла ли она до Юнцзина больше, чем сейчас, всё-таки, она гораздо сильнее, чем та Сара, которую я застал в Храме, но мне кажется, что да.

Воля — это, в первую очередь, когнитивные способности. А алкашка отупляет, поэтому воля, неизбежно, подрывается.

Время прошло и я начал собираться. Но мне собраться — рваный плащ накинуть.

Выходу из дома и иду по нашей улице, попутно приветливо улыбаясь соседям, которые, как на подбор, уважительные и деликатные. Наверное, это я просто человек такой — душа компании и рубаха-парень…

Дохожу до винной башни «Перо цапли» и мне сразу бросается в глаза то, что возле неё слишком малолюдно. На часах сейчас «бухать», поэтому тут просто не может быть так мало алкашни.

«Точно попытаются дать мне пизды», — констатировал я.

Пожав плечами, захожу в винную башню, а там тоже малолюдно — бармен за стойкой и какой-то мужик сидит за столом в центре.

«Эх, хотел сказать „Здорова, бандиты“, но теперь это неуместно…» — подумал я недовольно.

— Вэй Та Ли? — спросил мужик за столом. — Садись и угощайся.

Перед ним стоит бутылка рисовой водки и две рюмки. Нет, пить я с ним точно не буду.

— А ты кто такой? — сел я за стол.

— Зови меня Да, — представился мужик.

Прикид у него подчёркнуто бандитский — красная шёлковая рубаха с короткими рукавами, окантовка шита серебряной нитью, штанцы тоже шёлковые, свободные, на руках цветные татуировки с клановыми знаками, а на голове нетрадиционная причёска с наголо выбритой макушкой и средней длины косой на затылке.

Вероятно, он из северо-западных кочевников, потому что больше никто в Поднебесной не носит такие странные причёски.

— Я тебя никак звать не буду, — покачал я головой. — Где Синий Делун?

— Его интересы здесь представляю я, — ответил Да.

— Да мне похуй, что ты там себе представляешь, — сказал я и встал из-за стола. — Я пришёл беседовать с Синим Делуном, а не с его второстепенной шавкой. Передай ему, что я продолжу делать то, что делаю, но теперь степень моей оскорблённости удвоилась.

— Не так быстро, — напрягся Да.

В винную башню начали забегать крепкие парни с дубинками и ножами.

— Какой сюрприз! — воскликнул я. — Какая неожиданность!

Да понял, что это был сарказм, поэтому напрягся ещё сильнее.

— Вы что, собрались убивать меня этим? — подошёл я к одному из братков и указал на деревянную дубинку с гвоздями. — А где мечи? А где, хотя бы, топоры?

— Думаешь, что ты крутой, да? — спросил браток.

— Ну, давай, ударь меня, — сказал я, а затем постучал себя пальцем по подбородку. — Вот сюда. Давай-давай, смелее, я не шучу!

Браток посмотрел на Да и тот коротко кивнул.

Замахнувшись дубинкой, это тело нанесло удар, но в следующую секунду умерло от мгновенной остановки сердца. Мой удар кулаком оказался быстрее — я пробил ему грудную клетку и смял сердце. Тело замертво рухнуло на потёртый пол.

— А был бы с мечом — я мог и не дотянуться, — развёл я руками.

Повисла напряжённая тишина.

— Ребята — нападайте, — попросил я. — Я не могу тут весь день стоять.

— Убейте его! — скомандовал Да.

Мне меч не нужен, ведь мои руки и ноги убивают. Но сегодня не день ног, ха-ха, поэтому обойдусь только боксёрскими приёмами.

Ловлю брошенный в меня кухонный нож рукой и возвращаю его отправителю, с занесением прямо в лицо.

Братки попытались навалиться на меня толпой, чтобы сбить и запинать, но они просто не знают, с кем имеют дело…

Каждый мой удар откидывал какое-то бездыханное тело на пару-тройку метров, поэтому братки начали заканчиваться, а Да стоял перед столом и охуевал.

— Имей в виду, — сказал я Да, параллельно выдавливая глаза схваченному братку, вопящему от боли. — Я мог бы убить здесь каждого, но ограничимся тремя трупами. Или четырьмя? Нет, всё-таки, тремя.

Отбрасываю братка в сторону Да, а затем двумя оплеухами вырубаю последних его собратов. Всё.

— Я понял вас, мастер Вэй… — сориентировался Да. — Я донесу до Синего Делуна твои слова…

— Не так быстро, — покачал я головой. — Иди-ка сюда.

Несколько секунд поколебавшись, Да подошёл.

— Надо было бежать, родной… — шепнул я ему на ушко и схватил за правую кисть. — Эй, бармен! У тебя есть полотенца и вода⁈

Через десять минут я вышел из винной башни и направился по только что узнанному адресу.

Да, к сожалению, не смог пережить собственного предательства шефа и сломался в области шеи. Почти что сам — я просто «слегка» надавил на его голову.

«Блядь, какие же мудаки — а я думал, что у нас будет хотя бы иллюзия переговоров…» — размышлял я, идя по грязной улице в южную оконечность квартала. — «Думал, что хотя бы чаем угостят, что-то умное скажут…»

Чем ближе к югу, тем хуже состояние квартала, поэтому, постепенно, жильё становилось всё всратее и всратее, а люди одеты всё беднее и беднее.

Синий Делун, как оказалось, живёт в самой жопе квартала — в единственном в квартале четырёхэтажном здании, где живут бандосы, шлюхи и наркоманы.

— М-да… — рассмотрел я здание.

Делун живёт на втором этаже, у него есть минимум шесть охранников, но обычно их десять — четверых я уработал до состояния стойкой нетрудоспособности в винной башне.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и иду по длинному внешнему коридору. Что-то такое я видел в голливудских фильмах о США — квартиры идут подряд, без подъездов.

У логова Синего Делуна, на старой лавке, сидели трое братков.

— Привет! — помахал я им рукой. — Мама дома?

— Чего⁈ — недоуменно и, по привычке, агрессивно спросил один из братков.

Подхожу поближе и прописываю ему лёгкую оплеуху. Он сразу же вернулся на лавку и там обмяк, а его собратья похватались за ножи. Ну, это уже серьёзная заявка…

Вырубаю их двумя ударами по тощим грудакам и захожу сквозь дверь. Может быть, она была не заперта, но плевать — я вынес её с косяком и вошёл эффектно.

Передо мной предстала картина логова большого босса: пол из красного дерева, деревянные стенные панели, шёлковые занавески на окнах, недешёвого вида бумажные фонари под потолком, а также довольно-таки недурная мебель.

Четырёхэтажка всратая, выглядит так, будто завтра, ровно в полдень, сложится, как карточный домик, от старости, но Делун организовал в своей квартире хоромы среднего пошиба — сюда вложены неплохие деньги, пусть и не прямо большие.

— Ты кто такой⁈ — спросил меня тощий мужичок, сидящий за столом.

Перед ним стекло с тремя дорожками синего порошка, а в руках резная трубочка для нюханья этого говна.

— О, а вы уже веселитесь? — заулыбался я. — А Делун дома? Погулять выйдет?

Ну и вонь… Тут кто-то точно курит синий порошок через трубку. Ах, ещё я чувствую нотки застарелой пиздятины — значит, где-то рядом шлюхи.

— Ты охуел⁈ — начал подниматься мужичок.

Это ещё один эффект от ланфена — помимо эйфории, торчка охватывает чувство собственной невъебенности и принципиальной непобедимости.

Мужичок вытащил из ножен полноценный кинжал и кинулся на меня.

Хватаю его за шею и приподнимаю в воздух.

— Слушай меня, шмыг, — произнёс я, поднеся его поближе. — Я задал тебе вопрос. Где Делун?

Мужичок начал тыкать меня кинжалом в грудь, я опустил взгляд, понаблюдал за происходящим пару секунд, а затем сломал ему кисть.

— Сука-а-а-а!!! — жалобно проскулил мужичок.

Из соседней комнаты вышел упоротый тип, по осоловелым глазам которого видно, что он сейчас не совсем тут.

Внешне он такой милый толстячок, который просто обречён всем нравиться.

— Ты — Делун? — спросил я его.

— Я?.. — переспросил тип. — Не, я, не… Он…

Упоротый указал на мужичка, которого я держал в руке.

— Так это ты Делун? — заулыбался я. — А почему не синий?

Но главе клана было не до ответов на вопросы — кажется, я сломал ему кисть сразу во всех местах.

— Я вижу, что ты тут самый адекватный, — повернул я голову к упоротому. — Кто ещё в квартире есть?

— Где?.. — не понял меня он. — Дома?.. А, тут я, Джианю, Зихао, Ченглей и охранники — Линг, Си и Ли…

— Ага… — задумчиво кивнул я. — А эти Джианю, Зихао и Ченглей — они кто?

— Они — пальцы Синего Делуна, — охотно поведал мне упоротый.

— А ты кто? — поинтересовался я.

— Энлэй… — представился упоротый. — Я за дурь отвечаю…

— Как-то хуёво ты за дурь отвечаешь, Энлэй, — неодобрительно покачал я головой.

— Почему?.. — нахмурился упоротый. — У меня самый лучший товар в городе…

— Да ты же упоротый, Энлэй! — сказал я ему. — Ты что, не знаешь главного правила Аля Пачино? Никогда не употребляй свой товар!

— Не слышал такого… — признался Энлэй. — А… А ты кто?..

— Уполномоченный представитель Аля Пачино в Юнцзине, — улыбнулся я. — Слежу, чтобы все соблюдали его правила, ха-ха!

— А зачем ты душишь Делуна?.. — поинтересовался упоротый Энлэй. — Он, вообще-то, важный человек…

— Да это разве душу? — спросил я, а затем сжал шею главы клана. — Вот теперь — да.

— Да… — согласился Энлэй.

— Хороший ты парень, пусть и барыга, — произнёс я, наблюдая, как из главы клана Лунчжи утекает жизнь.

Делун сдох, но я, чтобы было наверняка, проткнул ему правый висок пальцем. Вытираю палец об шёлковый халат Делуна и отбрасываю тело на диван.

— Ну-ка, пойдём к «пальцам», — сказал я.

— А зачем ты его убил?.. — спросил слегка удивлённый Энлэй.

— Если честно, я пришёл сюда, чтобы убить вас всех, — признался я ему. — Но тебя я убивать не буду — ты мне нравишься.

— Спасибо… — слабо улыбнулся барыга. — Я тогда пойду?..

— Иди с миром, — отпустил я его. — Хотя, стой. Ну-ка, назови мне имена поставщиков твоего товара.

— Это нельзя… — мотнул головой упоротый. — Это тайна…

— А разве мы с тобой уже не стали сердечными друзьями, доверяющими друг другу даже самые сокровенные тайны? — удивился я. — Я думал, между нами установился эмоциональный контакт и мы больше друг другу не чужие. Но если ты так не считаешь…

— Нет-нет!.. — замотал головой Энлэй. — Да!.. Я расскажу, друг…

— Так-так, — вытащил я из кармана блокнот и самодельный карандаш.

— Ты только никому не говори… — попросил упоротый. — А то у меня будут проблемы…

— Клянусь тебе — от меня никто не узнает, — пообещал я. — Я не расскажу вообще никому.

— Тогда ладно… — медленно кивнул Энлэй. — Лу Миншенг отвечает за связи с поставщиками ланфена. Он живёт в квартале Тяньцюй…

— О-о-о, нихуёво живёт, — произнёс я.

— Да, у него собственный дом там… — подтвердил упоротый барыга. — Следующий… То есть, следующая — Сюэ Лан… Она отвечает за связи с поставщиками опиума… Она живёт в Шуйхуа…

— Нихуя себе, — покивал я.

Шуйхуа — это квартал дорогих вилл. Недвижка там настолько дорогая, что даже цены не узнать. Продажи участков и готовых вилл производятся в закрытом формате, поэтому о реальной стоимости тамошнего жилья почти ничего не известно, кроме противоречивых слухов.

— Да… — согласился Энлэй. — Там красиво…

— Не то слово, — улыбнулся я. — Там шикарно.

— Да… — кивнул Энлэй.

— Ещё кто-то? — спросил я.

— Через посредников не работаю… — с нескрываемой гордостью ответил барыга. — Это два поставщика — самый чистый товар из первых рук…

— Хм… — хмыкнул я. — Джекпот, значит.

— Кто это?.. — не понял Энлэй. — Я его знаю?..

— Вряд ли, — покачал я головой. — Всё иди — лучше больше не приходи сюда.

— Хорошо… — ответил упоротый. — До встречи, друг…

— До встречи, — улыбнулся я ему.

Блядь, что сейчас произошло?

— Какой-то пиздец… — пробурчал я, идя в соседнюю комнату.

Там оказался коридор, вдоль левой стены которого лежали матрасы, а на них спали упоротые бабы.

«Манифик, крем де ла крем…» — подумал я, проходя мимо. — «Как в лучших домах Парижа…»

Захожу в дверь в конце коридора и сразу вижу стол, за которым сидят шестеро — играют в маджонг. На столе, помимо костяшек маджонга, бутылки рисовой водки, приблуды для курения опиума, нюхательные трубочки, дорожки синего порошка и тарелки с нетронутыми закусками. Культурно отдыхают.

— Здорова, бандиты! — приветствовал я всех присутствующих.

— Ты кто? — повернул ко мне голову тип в красной шёлковой бандане.

— Если бы мне платили по ляну каждый раз, когда мне задают этот вопрос… — улыбнулся я. — Вы, как я понимаю, заместители безвременно почившего Синего Делуна?

— Отвечай на вопрос, сука! — потребовал тип в бандане.

— А это было невежливо, — неодобрительным тоном произнёс я. — Я хотел просто душевно поговорить с вами, но теперь вижу, что у нас не установилось положительной эмоциональной связи…

— Вышвырните его отсюда, — велел тип в бандане.

Трое игроков синхронно кивнули, встали из-за стола и пошли на меня.

Первому ломаю череп прямым ударом кулака, второго сношу ударом ногой с разворота по башке, а третьему пробиваю локтем в кадык. Кто они теперь? Мертвецы…

— Сидеть, суки, на месте! — прикрикнул я на заместителей покойного Синего Делунга.

— Чего ты хочешь? — попытался внести конструктив человек в богатом шёлковом халате и пенсне. — Деньги? Опиум? Ланфен? Девок?

— Я хочу сыграть в игру, — сел я на одно из освободившихся мест. — Знаешь, в некоторых провинциях меня зовут Витей Маджонгом…

Ради меня, начали партию заново. Играем молча и сосредоточенно.

— Так чего ты хочешь? — спросил тип в халате и пенсне.

— Мне нужна информация, — ответил я. — Численность вашего клана, каналы поставки и сбыта наркотиков, оборот, кто, сколько, кому и когда — включая городскую стражу. Мне нужен полный расклад. Сразу предупрежу, что живыми вы отсюда уже не выйдете и бежать уже слишком поздно. Но я обещаю лёгкую смерть тому из вас, кто первым выложит мне все требуемые сведения.

«Пальцы» мёртвого Синего Делунга ошеломлённо молчали.

— Если окажется, что вы невероятные храбрецы, то должен предупредить, что есть у меня одна особенная пытка, которую, теоретически, можно проводить бесконечно… — добавил я. — Итак, господа бандиты — кто из вас не хочет провести последние часы жизни в инфернальных муках?

Глава третья

Майк Альфа Дельта Жулиет Оскар Новембер Гольф

*770-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, «малина» клана Лунчжи*

— Ой-ой, ты проиграл… — посмотрел я на Ченглея.

— Нет-нет-нет!!! — воскликнул он, роняя на стол костяшки.

Бросаю ему в грудь крутой боевой нож, ранее принадлежавший Синему Делуну. Лезвие протыкает грудину и заходит в плоть и кость до самой гарды.

— Зихао, остались только мы вдвоём, — перевёл я взгляд на остолбеневшего оппонента по маджонгу. — Вдвоём с тобой, вдвоём с тобой, лишь только ты и я…

Наша беседа за игрой в маджонг была плодотворна: я узнал очень много интересного и полезного о преступных кланах южной части Юнцзина и их роли в управлении городом.

Джианю, младший из «пальцев» Синего Делуна, в процессе беседы проиграл партию и мне пришлось его убить. Мы играли на самую азартную ставку из всех возможных — жизнь.

Ченглей, кстати, оказался хорошим игроком, поэтому я думал, что последним выжившим будет он, но в маджонге присутствует элемент случайности…

— Итак, Зихао, — произнёс я. — Что ещё ты знаешь?

Упомянутые безумным алкашом Джанджи кланы-«наследники» Цзиншоу, Хэянь и Чжуйгуан обитают на севере и западе города. Никаких драконов уничтожать они не могут, но у них есть самые мощные практики Ци, благодаря которым они контролируют жирнейшие куски городского бизнеса.

Я уже давно узнал, что юг столицы — это самая малоценная её часть, потому что тут у нас сплошь спальные районы и малорентабельные производства, а весь деловой движ происходит на севере, западе и востоке.

«Наследники» почившего в бозе клана Яньхой заняли прямо самый жир кусок города, но есть клан Хэйцю, держащий восточные кварталы — естественно, между ними лютая конкуренция.

Давно уже следовало послать тяньлуну Фэйшаньцзо подробный доклад через заряженного духа, но сообщать-то особо нечего. Да, Яньхоя больше нет, но есть наследники, которые, по непроверенным данным, не способны убивать драконов — этого слишком мало, а я чувствую себя обязанным тяньлуну и буду отрабатывать добросовестно.

В идеале, думаю, будет лучше отчитаться о полном искоренении «наследников» клана Яньхой, чтобы Фэйшаньцзо точно был удовлетворён.

— Тебе нужны деньги? — спросил отошедший от ступора Зихао.

— Родной-дорогой… — поморщился я. — Если бы мне были нужны просто деньги, я бы, наверное, доебался до более весомого и богатого клана. Вы же нищеёбы! У вас нет нихуя!

— Я могу дать наводки на богатые притоны! — сделал предложение Зихао. — Тебе по силам захватить их — ты будешь иметь с них невиданные доходы!

— М-м-м, нет, не убедил, — покачал я головой. — Вспоминай лучше — ты просто должен знать что-то ещё. Что-то ценное и интересное.

— Я рассказал тебе всё! — выкрикнул Зихао. — Пощади!

— Девочки, — позвал я двух проснувшихся шлюх, смирно сидящих на диванчике. — Принесите мне как можно больше воды и несколько суконных полотенец.

Опытным путём я установил, что чем плотнее ткань, тем насыщеннее ощущения пытаемого водой. Я думаю, это связано с тем, что плотная ткань лучше удерживает воду и создаёт лучший эффект утопления.

Методика рабочая, очень эффективная и неожиданная для местных, поэтому я взял её на вооружение. Местные готовы терпеть порезы, ожоги, избиение, но вот когда их топят, ломаются очень быстро.

— Стой! — воскликнул Зихао. — Я знаю человека, производящего чистейший ланфен! Он насыщенно синий, кристаллический — штырит так, что потом пару часов отходишь!

— Интересненько, — улыбнулся я. — Подробнее.

— Его держат в подвале, в квартале Лаоши! — запел Зихао. — Но за него придётся сражаться против клана Мэн!

— Это клан, торгующий исключительно ланфеном? — припомнил я.

— Да! — ответил Зихао. — У них семь сильных практиков!

— Это я помню, — кивнул я. — И что, прямо хороший варщик?

— Очень хороший! — заверил меня «палец».

— Это всё? — спросил я.

— Да! — резко кивнул Зихао. — Больше я ничего не знаю!

— Что ж, тогда сыграем партеечку и я домой, — улыбнулся я.

— Но я же сказал всё, что знаю! — выпучил глаза Зихао.

— Поэтому я и предоставляю тебе возможность выжить, — сказал я. — Выиграй и сможешь уйти. А проиграешь…

Многозначительным взглядом смотрю на почти полностью вытекший труп Ченглея.

— Готов к самой важной игре в твоей жизни? — спросил я, раскладывая костяшки.

Играли мы три часа, до глубокой ночи.

— Ху! — с неподдельной радостью выкрикнул Зихао и выложил свою комбинацию.

Дамы, следившие за ходом партии, начали восторженно хлопать себе по бёдрам.

— Бля, какая же охуенная партия, — довольно произнёс я. — Поздравляю, Зихао — ты выиграл.

— Я могу идти? — с надеждой в глазах спросил он.

— Разумеется, — улыбнулся я. — Но больше мне на глаза не попадайся. Увижу тебя в этом районе — прихлопну, как мошку.

— Ты меня больше не увидишь, мастер Маджонг, — заверил меня Зихао и отбил серию поклонов.

— Ступай, — отпустил я его. — И лучше не разбазаривай эту жизнь на всякое дерьмо — твой Путь предоставил тебе шанс. Возможно, последний. Не профукай его.

— Клянусь — я пройду его достойно! — приложил руку к сердцу Зихао. — Сегодня я вынес важный урок! Я пронесу его через всю оставшуюся жизнь!

— Я верю тебе, — улыбнулся я.

Зихао умчался, на ходу напевая какую-то жизнеутверждающую песенку.

— Дамы! — обратился я к шлюхам. — Плачу по серебряному ляну за помощь в уборке. Помогите мне вынести тела на улицу и это будет вся ваша работа. Согласны?

— Да, мастер Маджонг, — ответила за всех шлюха Чунтао.

— Хорошие вы девушки! — улыбнулся я. — Все бы были такими сговорчивыми и на всё согласными!

*771-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань , суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли*

— А трупы куда дел? — спросил Маркус.

— Ну, пришлось купить телегу, — ответил я. — А дальше, пока темно, утащил её в селитряницу, где договорился с могильщиками — пришлось заплатить по пять лянов за тело.

— Дорого, — неодобрительно покачал головой Маркус.

— А что поделать? — развёл я руками. — За опт скидок не дают…

Мадам Фэй благоразумно поделилась со мной контактами, поэтому у меня есть выход на надёжных могильщиков, которые не заинтересованы в том, чтобы рассказывать кому-то о незаконной утилизации трупов. Они годами избавляются от «криминальных» тел, поэтому раскрытие их малого бизнеса приведёт к каторге на свинцовом или ртутном руднике.

— Значит, нам теперь придётся перехватывать район? — спросил Маркус.

— Я уже почти перехватил его, — усмехнулся я. — Пока ты сидел дома, я вкалывал, как пчёлка Майя — большая часть торговцев квартала «платят» мне дань, а меньшая часть уже готовится начать «платить».

— Вообще-то, я не просто сидел, — сказал Маркус. — Я пампил и ковал новое оружие.

— Какое оружие? — заинтересовался я.

— Айда в мастерскую, — встал он из-за стола.

Проходим в кузницу, где видны отчётливые следы неустанной работы.

— Это для тебя, бро, — сказал Маркус и сдёрнул кусок ткани с деревянной бочки.

А в бочке лежали… дротики.

— Дротики? — спросил я недоуменно.

— Ага! — заулыбался Маркус, а затем нахмурился. — Ты что, не метал дротики со времён Храма?

— Ну, как-то нет, — признался я.

— Да брось! — не поверил Маркус. — Это же лучшее оружие! С твоей-то дурью!

Так-то, он прав — сила броска у меня такова, что можно даже не пробить, а продавить какой-нибудь средненький латный доспех. Но я не подумал.

— Это особые дротики, бро, — вытащил Маркус из бочки один из дротиков. — Свинцовый утяжелитель у наконечника, а сам наконечник закалённый стальной! Если применять против безбронных, то можно протыкать по два-три человека за раз. Я такими дротиками только и спасался от мушкетёров!

— Хм… — задумчиво погладил я подбородок. — Ну, будем применять…

— Обязательно! — закивал Маркус. — Тебе просто нужно восстановить навык и будешь метать их на сотню метров, а это прямо оно против лэймов с мушкетами!

Вытаскиваю один из дротиков и осматриваю его.

В длину он примерно тридцать пять сантиметров, десять из которых занимают трёхгранный наконечник и свинцовый утяжелитель, а остальное — древко с оперением.

Вес, по ощущениям, примерно полкилограмма, что самое оно для таких, как я — метнуть его я могу очень сильно, но если он будет весить слишком мало, то растеряет почти всю кинетическую энергию из-за сопротивления воздуха.

Думаю, штука получилась хорошая.

— Спасибо, брат, — поблагодарил я Маркуса.

— Я испытал парочку во дворе — думаю, можно сделать лучше, — сказал он. — Но пока не продумаю новую версию, будем пользоваться такими.

— Да что тут улучшать? — удивлённо спросил я. — Они практически идеальные!

— Оперение поганится и древко отваливается, когда пробиваешь деревянный щит, — ответил Маркус. — Возможно, лучше делать цельнометаллический, с бронзовыми древком и оперением. Что думаешь?

— Надо пробовать, — почесал я затылок. — Но полностью из железа делать как-то накладно.

— Поэтому даже не рассматриваю, — улыбнулся Маркус. — Я, кстати, чуть довёл до ума оставленные тобой заготовки — у тебя точно не было диагноза СДВГ в детстве?

— С чего бы это? — нахмурился я.

— Ну, выглядит всё так, будто ты делаешь заготовки наполовину, а потом берёшься за новые, — ответил Маркус.

— Так это всё Сара! — воскликнул я.

— Чего вам⁈ — раздалось снаружи. — Я медитирую!

— Да ничего! — ответил я ей. — Продолжай в том же духе!

— Так что Сара? — переспросил Маркус.

— То ей дизайн не совсем нравится, то совсем не нравится — задолбала уже, — сбавив тон, ответил я, а затем начал пародировать интонации Сары. — Тут удлини, там расширь, а здесь хочу чеканку в стиле орлиного оперения, нет, соколиного, нет-нет, журавлиного, а, отмена, Витя, я хочу всё в минимализме, без чеканки, о, нет-нет-нет, теперь мне нужна имитация окраса леопардовой шкуры!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Маркус.

— Нет у меня никакого СДВГ, — пробурчал я. — А вот у Сары семь пятниц на неделе…

*776-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань , лавка старьёвщика*

— И когда они придут? — спросил я у старьёвщика, отзывающегося на имя Йи.

— Очень скоро! — ответил пожилой мужик. — Сказали, что если не заплачу, то сломают мне ноги!

Ему где-то сильно за полтинник, он низкого роста, тощий, с седыми висячими усами и вечно в своей фирменной шапочке с кисточкой.

Во всей этой системе криминальных взаимоотношений мне больше всего жалко таких простых людей, как Йи.

Стоит, заламывает себе руки, боится, переживает…

— Это мы ещё посмотрим, кто кому и что сломает, — нахмурился я. — Тогда ждём — я всё улажу.

Фань Йи, якобы, под моей «крышей», я же теперь известный на весь Байшань рэкетир, гроза квартала, убийца детей и насильник людей…

Ещё многие знают меня как Витю Маджонга — это шлюхи из «малины» клана Лунчжи разнесли благую весть и теперь по всему кварталу ходят слухи о некоем байгуе Вите Маджонге, способном разрывать людей голыми руками.

Плохая репутация досталась моему псевдониму, но никто не может связать его с достопочтенным землевладельцем Вэй Та Ли, проживающем в благопристойном микрорайоне, хе-хе-хе!

«Теперь люди в курсе за Витю Маджонга», — подумал я с усмешкой. — «И эта хуйня уже обрастает легендами…»

Всех впечатлило то, что целый преступный клан был уничтожен в одно лицо, ведь всем, откуда-то, известно, что Витя Маджонг работает один.

Ну и, из-за прозвища, многие думают, что Витя тесно связан с подпольным игорным бизнесом. Я уже слышал охуительную историю о том, будто кто-то видел, как Витя Маджонг, когда работал в квартале Хэйтан, распорол проигравшегося должника, как мясник молочного поросёнка.

И это всё за неделю!

Люди любят попиздеть, а тут очень веский инфоповод.

Стража, как говорят, посещала четырёхэтажку Синего Делуна, но тел обнаружено не было, а пятна крови никому и ни о чём не сказали — в городе слишком много помещений с подобными пятнами. И ничего удивительного, что главу преступного клана кто-то ёбнул, поэтому резонанса у стражи это не вызвало, чего нельзя сказать о криминальной общественности…

В лавку вошёл какой-то самоуверенный тип.

Одет по-бандитски, в синюю шёлковую рубашку, но по фасону видно, что бедненький — ткань низшего ценового сегмента, недоступного простым горожанам, но среди зажиточных считающегося чем-то вроде нищебродского прикида.

— Ты охуел, гусь⁈ — посмотрел я на то, как он вошёл. — Вышел, блядь, и вошёл правильно!

— Ты… — выпучил глаза этот тип.

— Рот захлопнул, гусь! — перебил я его. — Я сказал тебе — вышел вон, нахуй!

Поднимаюсь с табуретки и иду на него. Поддавшись давлению, этот тип бандитской наружности отступил назад и невольно вышел на улицу. А там его ждала вся его банда — шесть мужиков разного возраста и в нищеёбских прикидах.

— Так-так-так, — упёр я руки в пояс. — Это вы, значит, что-то предъявляли моему подопечному? Дань какую-то просили?

— А ты кто такой, байгуй? — с вызовом спросил тип в синей шёлковой рубахе.

— Это тебя ебать не должно, гусь, — ответил я. — Я крышую старьёвщика Фаня! Здесь все это знают! Ещё раз полезете на мою территорию…

— Ты слишком наглый для одиночки, — заявил глава этого мелкого бандформирования.

— Думаешь? — криво усмехнулся я. — Назначаю вам всем встречу в Селитряном квартале — предъявите мне там все свои претензии, а потом я вас захуярю. Идёт?

— Мне кажется, этот байгуй слишком охуел, — поделился ощущениями тип в хлопковой рубашке и с острым тесаком на поясе.

— Здесь вас всех валить мне невыгодно, — сказал я. — Лучше порешаем всё у селитряниц.

— Во сколько? — спросил тип в шёлковой рубашке.

— А сейчас пойдём туда, — усмехнулся я. — Или вы ссыте?

— Может, в храм сходишь? — спросил главарь этой микробанды. — Нехорошо будет, если ты умрёшь неумиротворённым…

— Обойдусь, — ответил я на это. — Раз нет возражений — идём.

*776-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Сяофан , у селитряной ямы*

— … и можешь, пожалуйста, больше не убивать рядом, хорошо? — спросил могильщик Деминг, пряча кошель с серебром за пазухой.

— Не обещаю, — покачал я головой. — Слишком уж удобно.

— Иначе я не буду иметь с тобой никаких дел, — предупредил меня Деминг. — Лучше делай, как обычно — вези на телеге. Тут стража прикормленная и не видит никаких странных телег, но если она узнает, что ты приводишь людей и убиваешь их прямо тут…

— Ладно, хорошо, — вздохнул я.

— К юго-востоку есть пустырь, — произнёс могильщик. — В четырёх ли отсюда. Вот туда води кого хочешь и убивай там, как заблагорассудится. А здесь больше не надо.

— Ладно-ладно, — кивнул я. — Я понял — больше не повторится.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Деминг и пошёл исполнять свою работу.

Я развернулся и пошёл обратно в свой квартал.

Те сказочные долбоёбы, что рассчитывали на численное преимущество, скоро будут порублены на куски и отправлены на корм червям — это сигнал остальным мелким бандам, что ничего не изменилось и в квартале уже есть самый большой ёбарь, который не любит, когда кто-то зарится на его собственность.

Гибель клана Лунчжи не осталась незамеченной, поэтому кое-кто из соседей уже начал осторожно подползать к будто бы ничейным лавкам, из-за чего я просто вынужден решительно пресекать все эти поползновения.

Мимо меня проехала государственная телега с иссушенными трупами, небрежно накрытыми дырявой суконной тканью.

Слышал я, что на юго-западе города началась очередная локальная эпидемия, поэтому работы могильщикам ощутимо прибавилось.

Вообще, в городе никогда не прекращаются эпидемии, потому что стоит утихнуть одной, как эстафету у неё перехватывает другая, в другом квартале.

Имперские власти с этим ничего не делают. Через стену эпидемии проходят редко, а что там с чернью — а кого ебёт?

Солдаты, глупо улыбаясь и переговариваясь о чём-то житейском, вели замученного до полусмерти ишака, тащащего большую телегу с трупами. Взгляд ишака излучал вселенскую тоску и тяжесть его беспросветного бытия…

«Ничего-ничего, и на нашей улице будет фестиваль фонариков», — подумал я, ступая по жидкой коричневой грязи.

По пути нужно зайти в лавку торговца тканей — Сара попросила купить материалы для её нового платья. Я знаю только одно надёжное место — «Цветочное полотно» в квартале Хунцзе. Но туда придётся пилить добрых полтора часа…

«Как вернусь, нужно закончить шлем», — подумал я. — «Ебучие крылья — она сказала убрать их или оставить?»

Надо было, как в прошлый раз, просто поставить её перед фактом, ну, типа, это подарок, принимай, как есть. А то тут умаешься, блядь, учитывать все её хотелки — то ей крылья нужны на шлеме, а раз крылья на шлеме, то на наручах тоже нужна стилизация под крылья…

Она мне, конечно, как сестра, но это уже слегка заёбывает.

Но это я сам виноват — изъебнулся с кирасой и теперь пожинаю плоды. Надо было сделать обычный пузырь, как все, но нет, я заморочился и выбил на нагруднике сиськи, как элементы жёсткости, чтобы пули отклоняли…

Впрочем, это богатая практика. Почти каждое хитровыебанное усложнение бросает вызов моему мастерству, ведь я сразу решаю несколько задач — и чтобы красиво вышло, и чтобы не в ущерб функциональности.

Я часто думаю о доме — как дальше жить, когда вернусь?

То, что я 100% буду заниматься кузнечеством — это факт. Но я уверен, что далеко не один такой умный и предложение на рынке точно есть. Маркетинг-хуяркетинг — я от этого всего далёк, поэтому надо брать лютым эксклюзивом. Дизайн доспехов Поднебесной? Или функциональные изъёбства доспехов шуяо? Или накопать чего-нибудь о байгуйских доспехах?

Вот надо обязательно пообщаться с байгуями на эту тему.

«Выкрою себе времечко и посещу Иностранный квартал», — пообещал я себе. — «Что-то раньше было как-то в лом идти туда, да и незачем…»

А вообще, надо бы разузнать о байгуях поподробнее — всё-таки, ребята с другого континента. Правда, я слышал от Сары, что большая часть байгуев в душе не ебёт о своей истории, потому что живут в Юнцзине поколениями. То есть, это уже коренные юнцзинцы и о своей прародине ничего знать не знают.

Дохожу до перекрёстка Четырёх Ванчжанов, что разграничивает Селитряный квартал с кварталом Шицзин. А тут едет кортеж какого-то безумно важного имперского сановника.

Улица оцеплена стражей, а по пустой дороге степенно едут фаэтоны с запряженными в них белоснежными конями, украшенными кисточками, писаными попонами и декоративными элементами «под доспехи».

Стою на тротуаре и наблюдаю за процессией.

Это точно из Императорского дворца. Возможно, вельможа выезжает в провинцию.

У них свои бандитские разборки, поэтому, если точно едет в провинцию, то это «жу-жу» неспроста. Видимо, что-то случилось и надо решать с помощью важной персоны — возможно, с ванами что-то не поделили, а возможно, кто-то из важных кровососов насовсем откис и это едет замена от верховной власти…

Гадать бессмысленно, пусть и интересно, но рановато мне о таком задумываться.

Нужно брать фактическую власть в квартале и налаживать в нём устойчивую базу для дальнейшей экспансии.

С преступным кланом я разобрался, но теперь нужно заняться его ставленниками в квартальном совете — это будет непросто, потому что эти продажные пидарасы продолжат избираться от общин и успешно функционировать, не делая нихуя.

Это нужно менять — в этом весь смысл.

Менять, конечно, не на демократически избранных кандидатов, а на своих ставленников, которые будут пихать политическую повестку, выгодную нам.

Квартальный совет ежегодно собирает налог с лавок и производств, поэтому там есть серьёзные бабки, которые просто пилятся — нужно сделать так, чтобы эта хуйня прекратилась и бюджет шёл на выгодные нам проекты.

Здравоохранение, образование и прочая хуйня — это мимо. Это никому не нужно и никто этого не оценит.

А что реально нужно — это производство оружия и брони, формирование продовольственных запасов, ну и, естественно, нелегальный закуп селитры.

Также я обязательно залезу в бюджет, чтобы развивать наш бизнес — без этого всё будет происходить слишком долго…

«Это звучит как-то по-пидарски — пиздить деньги из бюджета, но у меня-то цель не вилла в Куршевеле и не 200-метровая яхта, а добыча средств для борьбы с кровососами», — попытался я найти оправдание своим действиям. — «Хотя, после того, как я нахуевертил с Теей, распил бюджета — это даже как-то безобидно».

Наконец, достигаю квартала Хунцзе. Это практически рядом с Байшанем, к западу от него, поэтому наведываюсь я сюда относительно часто.

Тут всей теневой стороной заправляет клан Лоуша — наркотой торгуют, шлюхопритоны держат, людей покупают и продают, похищают женщин и детей, исполняют заказные убийства, воруют, грабят, насилуют и так далее.

С этими тоже придётся разобраться, потому что эти залупенцы уже смели заходить в мой квартал и пихать свою дурь.

«Разберёмся со всеми пидарасами», — подумал я, заходя в лавку «Цветочное полотно». — «Я тут устрою такое, что все скучать будут по тем славным временам, когда никого не ебала общественная безопасность…»

Глава четвертая

Браво Индия Зулу Новембер Эхо Сиера Майк Эхо Новембер

*777-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань , суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли *

— Сукин сын! Мазафака! А-а-а! — завопил Маркус, роняя свинцовую штангу.

— Нормально всё! — подхватил я его и оттащил к лавке. — Это нормально!

— Да какой, нахуй нормально⁈ — проревел Маркус. — У меня мышцы порвались!

— Ага, — кивнул я. — Так и должно быть.

— Но больно же! — выкрикнул Маркус.

— Нужно пережить ещё пару десятков раз, — сказал я на это.

— И станет легче? — спросил Маркус.

— Нет, — покачал я головой. — Ты просто привыкнешь.

— В пизду это, бро! — дёрнул он рукой и скривился от боли.

— Завтра запоёшь по-другому, — пообещал я ему. — Скоро порванные мышцы срастутся, и ты увидишь, насколько много в них будет Ци.

До сегодняшнего дня он пампил классическими методами, но это слишком медленно. Сегодня же он решился попробовать мои методы и охуел от всей гаммы новых ощущений, к которым я уже давно привык.

Жаль, что он не придрочился к этой технике ещё в Храме — сейчас было бы гораздо легче пампить.

Я тут подумал кое о чём — а ведь можно, таким образом, не очень сильно прибавить в объёме мускулатуры, сохранив комплекцию среднего человека, пусть и спортивного телосложения. Возможно, для этого придётся разработать новую школу закалки, с уникальными практиками…

Идея в том, чтобы перегрузить мышцы человека так, чтобы организм сразу отчётливо осознал, что тупым наращиванием мышечной массы тут ничего не изменить и придётся сразу проталкивать через мясо меридианы Ци, рожая где-то энергию для всего этого.

Сразу вижу необходимость экстренного развития желудочно-кишечной системы до уровня «Стальных врат», чтобы быстро и полноценно усваивать столько драконьего говна и ртути.

Но при соблюдении таких дорогостоящих условий, нет ничего невозможного в том, чтобы воспитать практика физической закалки нового типа, выглядящего, как нормальный человек, но сильного настолько, что его маленькие кулачки способны пробивать пуленепробиваемые кирасы…

«Потенциал развития, конечно же, ниже, чем у нормального юся-„физика“, потому что в нём гораздо меньше пространства под новые меридианы, но даже так это будет пригодный для уничтожения чудовищ герой», — подумал я, наблюдая за тем, как Маркус обмазывается целебной мазью. — «Ну и потенциал укрепления костей существенно выше, потому что меридианы будут располагаться гораздо плотнее и из-за этого воздействие на кости будет интенсивнее».

Это будут пуленепробиваемые «дохляки», почти идеально маскирующиеся среди людей — если решить проблему с разрывающейся одеждой, то они станут маскироваться просто идеально.

«Наёмные убийцы из них бы получились просто отличные», — подумал я. — «Меня или Маркуса можно увидеть издалека, среди толпы мы не спрячемся, потому что возвышаемся над ней на полметра или даже больше. Что говорить, если даже Сара хорошо видна среди толпы, потому что у неё рост метр восемьдесят шесть?»

Местные, в среднем, имеют рост метр шестьдесят, а ребята ростом в метр семьдесят считаются высокими.

Возможно, это нужно будет использовать — в будущем…

— А теперь ноги, братец! — сказал я Маркусу. — Большая приводящая мышца — порвём её и потом точно всё. А завтра возьмёмся за длинную приводящую мышцу и за дельтовидную мышцу.

— Это БДСМ, ниггер! — возмущённо воскликнул он. — Я уже жалею, что на это подписался!

— Когда увидишь прогресс, сразу перестанешь жалеть, бро! — усмехнулся я. — Давай-давай, к снаряду!

Нужно порвать каждую мышцу десятки раз, до тех пор, пока не перестанет рваться, а затем увеличить вес и рвать до тех пор, пока организм не адаптируется и к нему.

Маркус лишь в самом начале пути…

В ворота кто-то деликатно постучал.

Подхожу к ним и сдвигаю заслонку на смотровом окне. Снаружи стоит молодая женщина, испуганно отпрянувшая, увидев моё дружелюбное лицо.

— Вы кто? — спросил я и внимательно рассмотрел её.

На вид ей лет двадцать пять, но она легко может быть моложе, потому что сейчас такие времена, комплекции средней, лицо с выраженными скулами, одета в зелёный чжунъи, то есть, «среднюю рубаху», с перехлёстом вправо — судя по всему, родом из новых городских, то есть, бывшая селянка.

Лицо симпатичное, но сразу видно, что рабоче-крестьянское, потому что нос широкий, зубы слегка кривоватые, а кожа загорелая от частого пребывания под солнцем.

— Я по объявлению, — слегка нервно улыбаясь, ответила женщина. — Меня зовут Му Яню и я очень хорошо готовлю.

— А я и забыл, что подавал объявление, — улыбнулся я. — То есть, тебя устраивает оплата в четыре ляна в месяц, с проживанием и питанием за наш счёт?

— Да, — уверенно ответила она.

— Меня зовут Вэй Та Ли, — представился я. — Можешь звать меня Вэем, а можешь Ли — мне всё равно.

— Хорошо, мастер Вэй, — кивнула Яню.

— Тогда идём, покажешь мне свои навыки, — кивнул я. — Если нас всё устроит, то можешь заселяться.

Яню прошла вслед за мной на нашу кухню, которую мы, наконец-то, довели до ума. Маркус даже озаботился кухонной утварью, поэтому у нас тут высококачественные кастрюли, тарелки из легированной стали, лужёные ложки, вилки, поварёшки и всё остальное.

— Читать умеешь? — спросил я, встав на место шеф-повара.

— Да, мастер Вэй, — подтвердила Яню.

— Вот рецепт памповой каши, — раскрыл я поваренную книгу. — Это основное блюдо, которое ты будешь готовить. Оно нужно нам в огромных количествах, поэтому будь готова работать тяжело. А это блюда, которые ест госпожа Суруо. Если хочешь работать у нас — ты должна быстро научиться готовить всё это. Я буду помогать тебе пару-тройку дней, но ожидаю, что на следующей неделе готовка перестанет быть моей проблемой.

Суруо — это имя Сары на цзиньяне, языке аристократии. Состоит оно из двух иероглифов, означающих «чистота/простота/невинность» и «подобная».

— Я справлюсь, мастер Вэй, — уверенно ответила Яню.

У Маркуса, кстати, тоже есть местное имя — Ма Кэсы, которое ничего не значит, но отдельные иероглифы имеют значение «лошадь», «преодоление» и «так». Зато звучит приближенно к оригиналу.

Но ему такая херня не нравится, поэтому он предпочитает имя Чжи У — это переводится как «посвящённый войне», то есть, имеет смысл, как и его настоящее имя, Маркус — «посвящённый Марсу».

— Памповую кашу готовить — это ерунда, если честно, — сказал я. — Варишь и жаришь всё отдельно, а затем смешиваешь в одной большой кастрюле и подаёшь на стол. Чтобы не бегать за каждым, побей ложкой по вот этому треугольнику.

— Я вас поняла, мастер Вэй, — кивнула Яню.

Демонстрирую ей технологию производства, а затем она быстро повторяет последовательность действий — видно, что готовить умеет. Я думаю, что можно брать, она точно не рукожопка.

— Тебе придётся каждый день готовить примерно сто сорок цзиней памповой каши, — сообщил я ей. — Примерно двенадцать цзиней на один приём пищи, но никто не запрещает тебе готовить два раза в день, по семьдесят цзиней.

— Это мне по силам, — улыбнулась Яню.

— Ну и себе готовь что хочешь, — добавил я. — Используй наши запасы.

— Спасибо, мастер Вэй, — отвесила мне почтительный поклон Яню.

— Идём, покажу место проживания, — сказал я ей. — Комната небольшая, но зато уютная.

Веду её на бывший участок моего злоебучего соседа, Ши Веймина. Этот бедолага переселился ближе к рынку, где держит посудную лавку — я не закупаюсь у него принципиально, потому что до сих пор считаю, что он гондон.

Заходим в дом для прислуги — он тоже построен из гранитных блоков, на капитальном фундаменте, поэтому нельзя утверждать, что мы как-то ущемляем рабочий класс.

— Вот она, твоя комната, — открыл я дверь первой комнаты. — Кровать, шкаф, тумбочка, а за этой дверью туалет. Но им, пока что, лучше не пользоваться — он ещё не работает, но скоро мы его доделаем.

Мы с Маркусом начали воплощать канализационную систему, с полноценными унитазами, раковинами и ванными — пока что, реализованы только сами изделия и водопроводная система, но нужно решить проблему с водой. Думаем о том, чтобы построить большую водонапорную башню, но для этого нужно пробурить скважину до артезианских вод. Как — хуй его знает.

Маркус говорил, что у него есть идея бура с эвкалиптовыми стволами или чем-то ещё — не знаю подробностей, но думаю, что он бы не стал тратить время на нерабочий метод.

В артезианскую скважину мы протянем длинную трубу, к которой присобачим насос на духовной тяге, а это насовсем решит вопрос с водой. Возможно, мы даже будем поставлять воду соседям — с таким источником это станет рентабельным предприятием.

— Это моя комната? — спросила удивлённая Яню.

Она прошлась по помещению площадью тридцать метров квадратных и потрогала серое шерстяное одеяло на двуспальной кровати из дуба.

Вообще-то, изначально мы думали, что тут будет ещё одна мастерская, но потом, уже после закладки фундамента, вспомнили, что нам нужно жильё для прислуг.

В этом доме восемь таких комнат, а также помещение под кухню и столовую. Пока Яню одна, будет питаться в «Кремле», но когда мы наймём новых работников, появится смысл организовать отдельное питание, а то у нас столовая совсем не резиновая…

— Ну, да, — кивнул я.

— Благодарю вас, мастер Вэй, — в пояс поклонилась кухарка.

— Да не за что, — улыбнулся я. — А теперь приступай к готовке — скоро ужин.

*778-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, таверна «Броселианд»*

— Может, налить тебе чего-нибудь выпить? — спросил трактирщик Фанагор.

Фанагор — это байгуй лет пятидесяти, держащий таверну со звучным и возвышенным названием «Броселианд».

Фамилии у него нет, потому что он простолюдин, а живёт он в Юнцзине сколько себя помнит — о Байгуйленде он ничего не знает, потому что нахрен ему это не сдалось.

А мне очень интересно узнать о континенте байгуев, потому что там целый пласт, блядь, охуительных историй, а самое главное — сведения об их доспехах и оружии.

Шуяо, захватившие континент, внаглую присвоили всё себе, но прошло время, поэтому дизайн изменился и адаптировался под их низкий рост и более тощую комплекцию. То есть, это уже что-то аутентичное и самобытное, а мне нужны, на будущее, оригинальные изделия, адаптированные под людей — это будет жизненно необходимо для моего будущего бизнеса.

Возможно, я пиздец как самонадеян, раз рассчитываю вернуться домой, но как, блядь, жить без надежды? И как не планировать?

Лучше я заранее подготовлюсь и буду готов начинать серьёзный бизнес, чем просто поплыву по течению, как делал всю свою предыдущую жизнь на Земле…

— Нет, благодарю, — покачал я головой. — Обойдусь картошкой.

Жители Поднебесной картошку любят, но при готовке блюд превращают её в острое и терпкое нечто с соевым привкусом, а иногда так хочется обычного, человеческого картофельного пюре…

И байгуи порадовали меня тем, что их кухня, не пользующаяся популярностью у местных, очень умеренна в применении специй.

— Это странно, Витали, — неодобрительным тоном ответил Фанагор.

Букву «Й» он не выговаривает, хотя пробовал произнести её аж четыре раза, но это «Витали», во французском стиле, гораздо лучше, чем Вэй Та Ли из уст местных.

— Не осуждай меня за то, что я не пью, — попросил я его. — Лучше вообще никого не осуждай — это здорово помогает сохранить здоровье и хорошее настроение.

— Это как? — нахмурился трактирщик.

— Как говаривали богословы — не судите, да не судимы будете, — усмехнулся я.

— Непонятно, — покачал головой Фанагор.

Этот рыжий с проседью мужичок выглядел как-то слишком простецки. Ростом он примерно метр семьдесят пять, носит на себе лишний вес, килограмм этак двадцать, но руки у него, как у работяги — видимо, не брезгует работой по хозяйству.

— На то и богословы, — развёл я руками. — Скажи-ка мне вот что. Кто у вас в квартале занимается кузнечным делом?

— Эвдаф-кузнец есть, — недолго подумав, ответил трактирщик. — Но вряд ли ты сможешь с ним побеседовать — он сейчас в тюрьме сидит.

— За что? — нахмурил я брови.

— Поссал в фонтан, по пьяному делу, — улыбнулся Фанагор. — Он сдал серьёзный запас очень важной шишке из императорского дворца, а гонорар решил обмыть в дорогой винной башне в квартале Цюйфэн. Так он и выяснил, что ссать в фонтан, из которого люди воду берут, нельзя и за это положено наказание.

— Грустно, — вздохнул я с сожалением. — А ещё кто-нибудь есть, кто может рассказать о кузнечном деле?

— Да дохрена кто, — ответил трактирщик. — Планшерель, Федер, Коклес и Амфион — это только те кузнецы, о которых я знаю. Поищи их на площади цеха кузнецов. Ну и там же можешь много кого другого увидеть. Никак, хочешь дело своё начать?

— Да не, — покачал я головой. — Дело у меня уже есть.

— Но если вздумаешь, то знай — цех кузнецов просто так тебе кузнечеством заниматься не даст, — предупредил меня Фанагор. — Надо лет семь-восемь в подмастерьях у мастера походить, уму-разуму набраться, а уже потом ваять шедевр, (1) после которого тебя, возможно, примут в мастера — а там уже начинай своё дело.

— А если я на члене это ограничение прокручу? — поинтересовался я.

— Ну, тогда цех напишет на тебя жалобу императорскому чиновнику по делам иностранцев, а он уж разберётся с тобой, — улыбнулся Фанагор. — Они умеют уже давно — далеко не в первый раз подмастерье не желает бороться за мастерство и ваять шедевр.

— Понятно, — кивнул я. — А на местных это правило распространяется?

— Нет, конечно, ха-ха-ха! — рассмеялся трактирщик. — Но ты уже неместным уродился, поэтому тебе нельзя открывать своё дело без разрешения коллегии мастеров.

— М-хм… — хмыкнул я задумчиво. — Значит, говоришь, мне надо на площадь цеха мастеров?

— Да, если хочешь узнать что-то о кузнечестве, — ответил Фанагор. — Но на многое не рассчитывай — они очень неохотно делятся своими секретами.

— Мне секреты не нужны, — улыбнулся я. — Секреты я и сам знаю.

Расплачиваюсь за очень вкусную картофельную пюрешку и покидаю «Броселианд».

Иду по улице в направлении площади и внимательно рассматриваю байгуев и байгуек. Многие уже рассекают в местных одеяниях, потому что жителям Поднебесной, почему-то, приятно, когда байгуи подражают им в одежде и знают этикет.

Ну, кто-то может и подражает, но я ношу местную одежду потому, что она удобна — мы на разных уровнях…

Впрочем, большинство ходит в нативной одежде, присущей байгуям: мужчины носят разноцветные жакеты, суконные или хлопковые рубахи, странные штаны, отдалённо напоминающие длинные рыболовные сапоги из кожи, а женщины носят монотонные длиннополые платья разных цветов, прикрывающие всё, кроме головы, а на головах носят платки с какими-то шапками из плотной ткани.

«Не знал, что тут шариат», — подумал я. — «Им же тут только лицо платком закрыть и всё».

Пуританская одежда местных женщин очень слабо бьётся с тем, как многие из них зарабатывают вне иностранного квартала — тут же шлюхи вносят немалый вклад в местный ВВП…

Ну и я слышал, что это требование императора — чтобы байгуйки носили строгую одежду, которая должна препятствовать «возбуждению имперских подданных».

— П-с-ст… — прошипела какая-то тётка из переулка.

— Чего тебе? — спросил я.

— Не хочешь поразвлечься? — спросила она.

— Я и так нормально развлекаюсь, — улыбнулся я. — Нет, спасибо.

— Жаль… — вздохнула она и вновь прилипла к стене переулка.

Значит, они и тут успешно промышляют своим чёрным делом, м-хм.

Дохожу до площади и осматриваюсь.

Лавок тут дохрена, но они сильно отличаются от лавок в остальном городе — вывески яркие, цветастые, обязательно с иллюстрацией вида деятельности, но с текстом на латыни.

В противоположном конце площади вижу лавку с вывеской «Taberna magistri fabri Plancherelli».

«Магистри — это мастера, а фабри — кузнеца», — перевёл я. — «А Планшерелли — это Планшереля. О, о нём упоминал Фанагор».

Захожу в лавку и встречаю там знатного вельможу в шёлковом халате, рассматривающего ряд пуленепробиваемых кирас. Такие кирасы отличаются от обычных внешним видом — детали нарочито массивные, а сами кирасы толстые.

— Вот эту — её точно проверяли? — спросил вельможа.

— Да, в правом верхнем углу вмятина от пули, — кивнул высокорослый черноволосый бородач, отличающий особой статью.

Видно по рукам, что кузнец — скорее всего, это сам Планшерель.

— Знаю я ваши «вмятины»… — саркастическим тоном ответил на это вельможа.

— Я веду свои дела честно, — ответил на это бородач. — Клянусь своей честью — я никогда не допускал подделки пулевых вмятин.

— Честь у байгуя? — удивлённо приподнял бровь вельможа. — Ладно, я проверю. Покупаю двадцать вот таких. Когда закончите?

— Три недели, — уверенно ответил Планшерель.

— Меня это устраивает, — кивнул вельможа. — Прощай, байгуй Па.

— Прощайте, господин Кан, — в пояс поклонился кузнец.

Я пропустил этого Кана мимо себя, а тот не удостоил меня даже взглядом. Зато один из трёх его подсирал бросил на меня презрительный взгляд.

«Какой важный курыца!» — подумал я, глядя в спину уходящему вельможе. — «Царь во дворца, царь во дворца! Иди то, делай сюда!»

— Чего-то хотел? — не очень дружелюбно спросил кузнец Планшерель.

— Да, чего-то хотел, — кивнул я. — Ты — мастер-кузнец Планшерель?

— Я, — ответил тот.

— Зови меня Витали, — протянул я ему руку.

За сегодняшний день я пожал в десяток раз больше рук, чем за всё путешествие до Юнцзина — у байгуев рукопожатия в ходу и считаются важным атрибутом социального взаимодействия.

— Приветствую, — пожал он мою руку.

— Так чего тебе, Витали? — спросил кузнец.

— Да хотел присмотреться к доспехам, — ответил я. — Ну и поговорить.

— А деньги у тебя есть? — поинтересовался Планшерель.

— Просто дохуя, — продемонстрировал я кошель с десятками золотых лянов.

Лицо кузнеца вытянулось.

— Меня интересуют доспехи для ног, — произнёс я. — Что-то противопульное, прямо надёжное. Ну и на остальное было бы неплохо посмотреть.

— Броня для ног… — произнёс отошедший от изумления кузнец. — Да, можем что-нибудь подобрать. Вон там есть что-то, что может тебя заинтересовать.

Он указал на ряд полных латных доспехов, отличающихся эпической толщиной металла — видно, что мастеру было тяжело ваять их, потому что законы физики резко усложняют обработку очень толстых металлических пластин.

— Вот эти поножи могу подогнать под тебя, — прикинул Планшерель, указав на воронённые латы.

Щупаю металл, внимательно рассматриваю его и понимаю, что это совсем не то. Но, параллельно, запоминаю дизайн.

По сравнению с моими работами, это произведение искусства — видно, что вкладывалась душа.

— Работа хорошая, но металл не очень, — покачал я головой.

— Да это лучший металл во всём городе! — возмутился Планшерель.

— Ну, видал я и получше, — усмехнулся я.

— Да где⁈ — выкрикнул мастер-кузнец.

— Да вот, — похлопал я по своему княжьему мечу.

— Могу взглянуть? — спросил Планшерель.

— Смотри, — пожал я плечами и медленно вытащил меч из ножен, после чего передал его кузнецу.

Тот отошёл на свет и внимательно рассмотрел моё проверенное оружие.

— Хм… — хмыкнул он озадаченно. — Где тебе его сделали?

Профи сразу понял, что перед ним очень серьёзный сплав, изготовленный очень серьёзным мастером.

— Да я его сам сделал, — ответил я. — Но металл мне подарил мой учитель.

— Ну… — озадаченно изрёк кузнец. — Так чего не пошёл к своему мастеру? Я думаю, такому человеку по силам выковать тебе великолепную броню.

— Он очень далеко отсюда, — покачал я головой. — А броня очень нужна.

Левая коленка отозвалась ноющей болью.

— Но тебя не устраивает качество моего металла, — произнёс Планшерель.

— Нет, не устраивает, — сказал я. — У тебя всё из такого же?

— Да, — кивнул кузнец.

— Жаль, — вздохнул я. — Ладно, тогда пойду, посмотрю на другие предложения.

— Подожди! — остановил меня Планшерель. — Сколько ты хочешь за этот меч?

— Во всём иностранном квартале столько нет, сколько я за него хочу, — усмехнулся я.

— А такой металл — ты знаешь, как его делать? — спросил кузнец.

— Конечно, — улыбнулся я. — Но я не особо заинтересован в том, чтобы раскрывать кому-либо этот секрет.

— А за это ты сколько хочешь? — спросил Планшерель.

— А вот тут можно пообсуждать, — усмехнулся я. — Только его создание обходится очень дорого и обрабатывать его тяжелее, чем обычную сталь. Это инфернальная работа, скажу я тебе.

Есть в Поднебесной места, где знают секрет изготовления кровавого железа, но в Юнцзине, насколько я знаю, его не производят. Стали бы, блядь, кровососы, уязвимые к кровавому железу, терпеть его производство прямо в сердце их империи…

— Насколько дорого его делать? — уточнил мастер-кузнец.

— Ну, скажем так… — задумался я. — На полный комплект доспехов для рослого человека только специального секретного ингредиента нужно купить на 63 ляна. А потом этот специальный секретный ингредиент нужно очень трудоёмко переработать, для чего потребуется специальное устройство, чертёж которого я продаю отдельно.

— Звучит так, будто ты хочешь обмануть меня, — покачал головой Планшерель. — Я тебя не знаю.

— Вот меч, — показал я оружие. — Найди что-то подобное во всём городе.

— Откуда ты, Витали? — спросил кузнец.

— Издалека, — усмехнулся я. — Но сейчас живу в квартале Байшань.

— Понятно, — произнёс кузнец. — А ты можешь предоставить мне доказательство, что у тебя есть такой металл и ты умеешь его делать?

— А ты можешь предоставить мне доказательство, что ты способен оплатить такое удовольствие? — поинтересовался я с усмешкой. — Я тебя не знаю.

— Я известен на весь Юнцзин — у меня лучшие доспехи во всём городе! — заявил Планшерель. — У меня есть деньги.

— Ладно, смотри, — я полез в поясную суму и вытащил небольшой слиток кровавой стали.

Кузнец вцепился в слиток и начал пристально рассматривать его.

— Я могу его надпилить? — спросил он.

— Тогда придётся купить его, — улыбнулся я.

— Сколько? — спросил он.

— Двести серебряных лянов, — назвал я цену.

Как бы, стограммовый слиток, недешёвая штука…

— Договорились! — легко согласился Планшерель.

А я уже подумал, что сейчас придётся поторговаться. Но он меня удивил.

— Я хочу изучить его, прежде чем принимать решение, — произнёс он.

— Ты не умеешь обрабатывать его, — предупредил я.

— Я⁈ — усмехнулся мастер-кузнец. — Приходи завтра, в это же время — посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь, что я выкую из него!

— Удачи, — улыбнулся я. — До встречи.

Покидаю лавку и иду домой. Чувствую, что у нас установился контакт и можно будет захаживать сюда, поболтать на кузнечные темы. Ну и можно сделать бизнес на кровавом металле — формально, это не нарушает правил цехов, потому что я продал металл мастеру, а он сам волен решать, что и у кого покупать, и цех ему в этом не указ.

«Может, учредить тут инфоцыганские курсы?» — подумал я. — «Кровавый металл с нуля! Стань мастером-кузнецом за две недели! Ты неправильно мыслишь — мысли, как успешный кузнец! Иди к цели, шаг за шагом! Никогда не сдавайся! Мысли позитивно, правильно формулируй запросы и кузнечная вселенная подгонит!»

Примечания:

1 — Шедевр — от фр. chef-d’œuvre — «главный труд» — это изделие, которое подмастерье, на своё бабло, в свободное от работы на мастера время, изготавливает, чтобы продемонстрировать своё мастерство и стать, наконец-то, мастером. Штука эта появилась не просто так, а из-за странного, но закономерного процесса, проходившего в ходе роста средневековых городов Европы. В городах сформировались цехи, то есть, картельные объединения, в которых трудились мастера и сонмы подмастерьев. Но ресурсы в городе ограничены, на всех не хватит, поэтому мастерам было очень невыгодно отучивать подмастерьев в мастера и пускать их на рынок, потому что это, буквально, порождение конкурентов себе на голову. Нахуя? Чтобы что? Ну и вот, придумали цеховики такую штуку, как шедевр — мало того, что за свои деньги, мало того, что в свободное от работы время, так ещё и защищать его нужно было перед комиссией из профильных мастеров, которые охренительно не заинтересованы в том, чтобы их подвинул новый мастер из молодых да ранних. Естественно, залупнувшегося на старших «ставили на место», то есть, обсирали его шедевр всеми доступными способами и нередко тупо отклоняли заявку на защиту по мановению мизинца левой ноги, то есть, по тупой надуманной причине — по-всякому боролись с конкуренцией, короче. Примечателен пример шедевров-убийц, таких как, например, кольца с миниатюрными механизмами внутри, чтобы подмастерье заебался и не добился успеха, потому что это просто невозможно. А ещё были квоты на место мастера, то есть, даже если подмастерье всё сделал, то ему нужно было дождаться, пока помрёт какой-нибудь мастер, потому что там прямо как у ситхов — правило двух, правило трёх, четырёх или сколько там может существовать профильных мастеров одновременно в одном городе. Ещё у цехов в порядке вещей стал запрет на инновации, потенциально способные испортить мастерам малину — ткацкие станки, например, намеренно тормозились в развитии, хотя идея, вроде как, уже известна, но она «нарушает традиции». Таким образом, цехи, появившиеся как нечто прогрессивное, изжили себя и начали тормозить прогресс. Но потом начали появляться мануфактуры, ломавшие цехам почти весь кейф, а затем вообще жмыхнула промышленная революция, которая перевернула игру, и цехи отмерли.

Глава пятая

Лима Альфа Новембер Фокстрот Эхо Новембер

*779-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, кузница Планшереля*

— Ну это же хуйня, — произнёс я, покрутив лезвие в руках. — Ты испортил метал!

Мастер-кузнец молчал. Желваки на его скулах застыли в напряжении и видно, что он борется с собой — он понимает, что критика моя обоснована, но профессиональная гордость не позволяет признавать это.

— Так будешь брать рецепт или я пойду дальше? — спросил я.

— Это дерьмовый металл, — произнёс Планшерель.

— Да ну? — спросил я саркастическим тоном. — Нет, дорогой! Я дал тебе нормальный металл, а потом ты превратил его в дерьмовый — я вижу, что отпуск был сделан при неправильной температуре, поэтому я держу сейчас в руках хрупкую хуйню. Но её ещё можно исправить.

— Что я сделал не так? — пересилив себя, спросил мастер-кузнец.

— Мой учитель говорил мне, что никогда не надо делать бесплатно то, что можно сделать за деньги, — покачал я головой. — Знания стоят очень дорого.

— Сколько ты хочешь? — спросил Планшерель.

— Именно за такой металл — двадцать тысяч золотых лянов, — ответил я.

— Нет, — мотнул головой кузнец. — Это целое состояние — ни у кого в Иностранном квартале нет столько.

— Это вложение в будущее, — улыбнулся я. — Если никто больше не будет знать этот секрет, то ты сможешь торговать первоклассными доспехами, буквально, в одно лицо — это гарантированные сверхприбыли. Но у меня есть кое-что ещё. Попроще, но лучше, чем любой ваш металл.

— Я слушаю тебя со всем вниманием, — кивнул Планшерель.

— Вот… — вытащил я из своей сумы трёхсотграммовый слиток стали.

Этому нас научили в Храме — я никогда не забуду уроков мастера Гао.

— Я вижу, что этот металл хуже, чем первый, — после внимательного исследования, произнёс Планшерель.

— Я так и сказал — попроще, но лучше, чем любой ваш металл, — повторил я. — За этот секрет я хочу пять тысяч золотых лянов.

Это особый сплав стали, с добавлением молибдена — Маркус подсобил мне и сумел извлечь его из покупной руды. А дальше мы расплавили железо в керамическом тигле, добавили молибден и получили охренительный сплав, превосходящий практически все сплавы, применяемые сейчас в Поднебесной.

— Мне нужно испытать металл, — произнёс Планшерель.

— Валяй, — кивнул я. — Каких-то двести пятьдесят серебряных лянов, и этот слиток твой.

Мастер отправил за деньгами одного из многочисленных подмастерьев. Через несколько минут подмастерье вернулся, неся в руках мешочек с серебром.

— Я буду на площади — тут есть неплохая таверна неподалёку… — сказал я, пряча выручку в суму.

В таверне «Гибельное Сиденье» я заказал себе жареную картошечку с грибами, а также бутылку сидра.

Сижу за столом, ем картошку с грибами, запиваю его сидром, который, как оказалось, не такой безалкогольный, как я изначально считал, слушаю музыканта с лютней, исполняющего песню на латыни — есть в этом «Сиденье» своя атмосфера.

С языками байгуев мне до сих пор не всё понятно — есть латынь, которую они знают хуй пойми откуда, а есть ещё какой-то язык, на котором они тоже говорят, причём чаще, чем на латыни.

Мне этот непонятный язык напомнил чем-то язык эльфов из «Властелина Колец», ну, где та белая тётка, которая Кейт Бланшет, вручала карлику фиал со светом — деталей не помню, честно говоря.

Жаль, Маркуса сюда позвать нельзя…

Спустя четыре тарелки картошки с грибами, ко мне подошёл один из подмастерьев Планшереля.

— Мастер зовёт тебя, — сказал он.

— Ага, круто, — кивнул я и за три гребка ложки добил остатки картошки, а затем заполировал их сидром.

Иду в лавку мастера-кузнеца и застаю его за работой — он домучивал слиток своими «экспертными» анализами.

— Дам за него две тысячи, — сказал он, перестав пиздить образец молотом.

— Четыре пятьсот, — покачал я головой.

— Две пятьсот, — сделал ответное предложение Планшерель.

— Четыре тысячи, — сказал я. — И точка — дальше торга не будет. Я просто пойду к твоему соседу — как там его зовут? Коклес?

— Нет! — выпучил глаза кузнец. — Три пятьсот — это моё последнее слово.

— Коклес так Коклес… — вздохнул я и начал поворачиваться к выходу.

— Хорошо! — выкрикнул Планшерель. — Ты можешь дать гарантию, что этим рецептом буду владеть только я?

— Такую гарантию тебе не даст никто, — усмехнулся я. — Но я могу гарантировать, что если кто-то и узнает, то точно не от меня — я не буду делиться этим рецептом ни с кем из твоих коллег и их подмастерьев.

— Заключим письменный договор, — поставил условие мастер.

— Легко, — кивнул я. — Есть знакомые юристы?

— Есть, — подтвердил Планшерель.

Далее мы потратили долбанные полтора часа на заключение договора о купле-продаже, по всем правилам. И, по словам Планшереля, это ещё быстро управились.

— Итак, первое, что тебе нужно сделать, чтобы получить нормальную, человеческую сталь, это выкинуть нахуй то говно, которое ты называешь горном, — сказал я. — Оно никуда не годится — нужно строить кое-что новое, по эксклюзивному чертежу от Вэй Та Ли, то есть, меня.

— Но у меня больше нет денег, — поморщился кузнец.

— Нет-нет, это входит в стоимость рецепта! — усмехнулся я. — Не переживай зазря — всё сделаем.

— То есть, ты построишь мне печь? — спросил Планшерель.

— Лучше! — заулыбался я. — Мы вместе построим тебе печь!

*787-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, кузница Планшереля*

— … и-и-и, поехали! — махнул я рукой.

Подмастерья начали качать мехи, нагнетая воздух прямо в топку.

Пламя разгорелось, подогретый тигель раскалился добела и процесс пошёл.

Планшерель наблюдал за происходящим со смешанными чувствами, в основном потому, что не до конца верил, что такая печь, построенная с нарушением всех традиций, способна дать нормальный жар.

«А она и не способна дать нормальный жар», — подумал я. — «Она способна дать только охуенный жар, ха-ха!»

Древесный уголь сгорал, отдавая все свои калории, а подмастерья отчаянно потели, пока мы с мастером предвкушали результаты.

Ну, то есть, я ничего не предвкушал, у меня на участке стоит почти такая же печь, но без подмастерьев — духи хуярят на мехах, расходуя при этом неказённую Ци.

Мы напихали в тигель металлолом из отходов, что не очень круто, но я отсеял откровенную хуйню, а также приготовил точно выверенную дозу молибдена, поэтому должно получиться что-то очень крутое.

Плавка идёт в герметичном тигле, поэтому окисления и прочей хуйни происходить не будет — это высокие технологии, а не поссать отошёл!

— У тебя тут водятся какие-нибудь напитки? — спросил я.

— Могу отправить подмастерье за пивом, — ответил кузнец.

— Не, мне пиво нельзя, — покачал я головой.

Вообще, можно и пиво, и вино, и даже рисовую водку, ведь они не способны дать мне по голове, потому что желудок порвёт их, как Тузик грелку, но есть правило абсолютной трезвости — я намерен его придерживаться.

С сидром лоханулся, это да, но ошибся, ошибся — может же юся ошибаться?

— Тогда… — Планшерель озадачился. — Вода есть.

— Вот вода подойдёт, — улыбнулся я. — Можно, пожалуйста, пять шэней?

Шэн — это примерно литр, наш, отечественный.

Вообще, в системе мер Поднебесной царит хаос и беспредел. Это юнцзинский шэн — примерно литр, а в Тее, например, в одном шэне было около полутора литров. Как и почему — никто не знает. Просто так исторически сложилось…

Плавка продолжалась, подмастерья просто охуевали, истекая потом — на мехах тяжело и легче никогда не станет. От печи ещё и жар исходит адский, потому что огнеупорные кирпичи, в конце концов, нагреваются и делятся своим теплом с помещением.

Даже мастер начал потеть, а мне вот нормально. Неспешно попиваю воду и в ус не дую.

Наконец, спустя ровно семьдесят пять минут со старта плавки, даю сигнал — пора.

Раскалённый тигель вытаскивают и размещают на плоском камне, а затем я распечатываю его крышку и бросаю в расплав таблетку с молибденом. Он не в чистом виде, а обёрнут в буру, (1) чтобы не выгорел к хренам.

— Обратно в печь! — скомандовал я, после того, как накрыл тигель крышкой. — Меха раздувать не нужно — отдыхайте.

Подмастерья взялись за тигель клещами и вернули его на исходное.

— Всё идёт хорошо? — спросил кузнец.

— Отлично! — заверил я его. — Надо дать расплаву десяток минут, чтобы присадка растворилась.

— Хорошо… — кивнул Планшерель.

Десять минут спустя я встал с табуретки и лично взялся за финальный этап.

Подмастерья вытащили из печи три подогретые формы и я последовательно разлил металл.

Должно было получиться шесть килограмм высококлассной стали, под которую заранее были заготовлены формы — два лезвия меча и две головки секир.

После того, как раскалённый металл перетёк в формы, я отставил пустой тигель и вернулся на табуретку. Нужно дать ему время остыть самостоятельно. А затем необходимо произвести отжиг — под это дело я тоже построил тут печь, с предсказуемыми для меня температурными режимами…

— Это точно не чугун? — спросил мастер.

— Да чего ты переживаешь? — спросил я, упёршись спиной в кирпичную стену. — Скоро убедишься, что не чугун.

— А чего мы сейчас ждём? — спросил Планшерель.

— Остывания, блядь… — раздражённо ответил я. — Дай мне доделать работу — потом можешь спрашивать, что хочешь. Ну, кроме рецепта элитной стали, которая превосходит по качеству всё, что ты когда-либо видел…

— У меня нет таких денег, — развёл руками мастер.

— Как появятся — обязательно пришли ко мне подмастерье, — усмехнулся я.

Выжидаю положенное время, извлекаю остывший металл из форм и помещаю в печь для отжига.

Самая ответственная часть уже далеко позади, поэтому остались только технические детали, с которыми я просто не способен накосячить.

— Вот, заготовочка под меч, — произнёс я, когда нагретый в печи металл остыл. — Можно обрабатывать, как хочешь, а затем закаливать — будет хороший меч.

— Я могу его доделать? — спросил мастер.

— Ну не я же! — усмехнулся я. — Завтра приду — будешь проводить плавку самостоятельно. И я буду приходить до тех пор, пока ты точно не освоишь секрет. А дальше ты не пропадёшь, ха-ха…

*788-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, кузница Планшереля*

— Ты что, вообще не спал? — спросил я удивлённо.

Выглядит он как недотраханный пирог. Похоже, что вместо сна он выбрал работу и всю ночь ебашил в кузнице.

— Не смог, — покачал головой кузнец. — Руки чесались — хотелось доделать меч.

— И как? — поинтересовался я.

— Смотри, — Планшерель с нескрываемой гордостью продемонстрировал своё детище.

Это средней длины меч байгуйского типа, с одноручной рукоятью и s-образной гардой. Он заморочился — даже выбил на лезвии дол, чтобы увеличить прочностные характеристики меча. Навершие он исполнил из нефрита — просто сфера, без изъёбств. Местные точно оценят, потому что нефрит — это камень здоровья и долголетия, а это значит, что носить такой меч на поясе очень полезно.

— Отличная работа, — похвалил я мастера.

— Уже есть покупатель, — усмехнулся он. — Сам сяньгун Чжань Фа пожелал купить его!

— Да, это здорово, — кивнул я. — Вижу, что у тебя сбыт налажен очень хорошо…

— Не без этого, — подтвердил Планшерель.

— Обо мне никому не рассказывай, — попросил я его. — А то заебут твои конкуренты.

— От меня они ничего не услышат, — усмехнулся кузнец. — А латы из этой стали делать можно?

— Нужно! — ответил я. — Нагрудники и шлемы будут получаться неплохими — ну, то есть, гораздо лучше любых из тех, которые ты выставил у себя в лавке. А самое главное — они будут более стойкими к ржавчине, что сильно удлинит срок эксплуатации.

— И пулю будут держать? — спросил Планшерель.

— Угораешь? — усмехнулся я. — Будут держать что-то из пистолетов, но пуля из ружья их пробьёт, как и любую из твоих. Но с большой дистанции — это конечно. Хотя кто сейчас стреляет с большой дистанции? А вот моя секретная сталь выдержит и в упор…

— Ну нет у меня таких денег! — воскликнул кузнец.

— Просто всегда держи в голове, что ты на расстоянии вытянутой руки от самого сокровенного секрета, открывающего путь к величию… — сказал я ему. — Только ты один будешь торговать такой бронёй, а это такие деньжищи, такие деньжищи… Наверное, я даже продешевил, когда назначил цену в двадцать тысяч золотых лянов…

— Я буду помнить, — вздохнул Планшерель.

Внимательно смотрю на него.

— В таком состоянии ты вряд ли что-то усвоишь, — сказал я. — Давай завтра продолжим — выспись.

— Да, лучше так, — вынужден был согласиться кузнец.

— Тогда я пойду, — сказал я. — До завтра.

Направляюсь в родной квартал — у нас с Маркусом грандиозные планы на сегодня. Нужно приступать к третьему этажу, а также немного поднять кирпичную облицовку первого этажа.

Кремль, как я называю своё жилище, постепенно превращается в полноценную крепость. Если у потенциального противника не будет артиллерии, можно отбиваться неопределённо долго.

Только вот пушки существуют и даже развиваются — как современное укрепление мой дом практически ничего из себя не представляет. Зато если на меня попрут преступные кланы, мой Кремль будет для них неприступен.

С Маркусом и Сарой стройка существенно ускорилась — мы обтянули колючкой новую стену, а также начали заниматься благоустройством участка.

Сара также занялась поиском подходящего загородного участка, чтобы купить его и, в обозримом будущем, использовать для выращивания ценных алхимических ингредиентов.

Мы конкретно так врастаем в Юнцзин и я, волей-неволей, жду какого-нибудь говнеца от Пути. Юся так жить нельзя.

С другой стороны, смягчающим фактором служит то, что мы сейчас находимся прямо у жопы мировой угрозы и каждое наше действие, так или иначе, направлено на её ликвидацию.

По идее, Путь мог бы наказать меня за двухцуневую полевую пушку, но если не наказал, то это значит, что где-то в этом мире уже существует и производится что-то такое. Или когда-то существовало и производилось — иначе и не объяснить.

Маркус же вообще считает, что нет такой хуйни, как наказание от Пути, а в Храме нам гнали дезу, чтобы мы были послушными.

Но что-то это как-то слишком тупо, на мой взгляд. Такая тупая деза от людей, обучающих юся малой серией — ну, это как-то слишком просто…

В любом случае, рисковать не хочется. Тут слишком много сверхъестественных вещей, даже несмотря на гибель чудовищ — кто сказал, что Путь и Небо являются выдумкой, когда всё остальное — это правда?

Самое главное — мои мотивы и намерения чисты. Это решающее обстоятельство — я иду по своему Пути.

Мы идём.

*795-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Лаоши, трущобы*

— Да не озирайся ты по сторонам, — сказал я Маркусу. — Ты и так привлекаешь дохрена внимания…

Он сейчас напоминает какого-то туарега или мавра — обёрнут в серые тряпки, будто всю жизнь жил в пустыне.

Маскировка — наше всё. Но его рост — это неустранимый недостаток, из-за которого прохожие непременно озираются на нас и долго смотрят нам в спины.

— Это ёбаное гетто, ниггер! — ответил он на это. — Тут лучше всегда быть на стрёме!

Я решил, что подвального варщика ланфена нужно выручать — бедолага производит это говно годами, его держат в подвале и кормят хуйнёй. Это ужасная участь, если честно, поэтому мне стало жаль его, чисто по-человечески.

Поскольку у клана Мэн, держащего варщика в заточении, есть сильные практики, я решил усилиться Маркусом — вместе мы затащим любых мудаков, которые попытаются исполнить что-то особенное.

До этого я пересекался только с парочкой практиков, поэтому у меня слишком мало опыта и я с трудом представляю, на что они способны.

Юся — это понятно. Это десятилетие тренировок, особые методики и, буквально, выращенный для практик организм. А что могут простые люди, тренировавшиеся всю жизнь? Хуй его знает…

Адрес подвала я знаю, поэтому надо просто ворваться, перебить там всех и вытащить варщика.

— Мы на месте, — предупредил я Маркуса, указав на врата.

— Сейчас устроим кровавую баню… — вытащил он свой боевой молот из чехла.

Врата капитальные — из дуба, окованного бронзовыми полосами. Видимо, хозяева участка очень не хотят, чтобы к ним врывались.

— Кавабанга! — проревел Маркус и шарахнул по вратам молотом.

Головка молота пробила древесину и расколола засов, а дальше действовали уже мы — я извлёк княжий меч из ножен и ворвался вслед за Маркусом.

Во дворе, за дощатым столиком, сидели четверо вооружённых мечами бандитов. Это сразу определило их в список «На ликвидацию», поэтому прожили они не долго. Больше скажу — они даже удивиться особо не успели.

Маркус нанёс два молниеносных удара своей боевой кувалдой и снёс ими две головы, а оставшихся двух развалил на неравные части уже я.

Из здания выбежал мужик в одних штанах и с цзянем в руке. Сразу бросились в глаза характерные признаки профи — сбалансированная стойка, застарелые мозоли в типичных местах на обеих руках, что также выдаёт в нём амбидекстера, ну и особенное развитие мускулатуры.

— Наконец-то, опытный мечник! — сжал я левый кулак. — Наша битва будет легендарной!

Он сразу же пошёл в атаку. Реакция у него неплоха, для обычного человека, но для юся это был бы позор. Намеренно не убиваю его сразу, а парирую удар и вступаю в поединок по всем правилам.

Это толкнуло его на применение грязных приёмов, таких, как всполох пламени в глаза — так это ещё и практик стихии Огня! Да это просто праздник какой-то!

Он как сильно ухудшенная версия меня — меч и пламя…

Маркус с яростным рёвом ворвался в здание и начал там массовое истребление, а я демонстрировал, в кои-то веки, блядь, свои навыки мечника.

Атака, парирование, финт, атака, финт, атака…

В глазах оппонента я увидел, что он только что понял, насколько разные у нас уровни владения мечом и что он уже умер.

Из-за этого он запаниковал, техника из его движений исчезла и он начал с отчаянием лупить по мне мечом, надеясь на чудо. А это уже неинтересно.

Принимаю поток пламени на грудь и завершаю наш поединок росчерком княжьего меча. Верхняя половина тела мечника съезжает и падает на утоптанную землю, а я хлопками тушу загоревшийся халат.

Маркус выходит из здания, на ходу оттирая молот клочком ткани.

— Всё, — сказал он. — Там больше никого нет, кроме гражданских.

— Гражданских? — спросил я недоуменно.

— Ну, бабы там… — ответил Маркус.

В этот момент ему на спину набросилась какая-то женщина лет пятидесяти, начавшая колоть его в спину кухонным ножом. Он резко крутанулся и сбросил её на землю, а затем добил ударом ноги по голове.

— Распутная сука! — выругался он. — М-м-м, блядь!

Видимо, сумела проткнуть его туарегский халат. Всё-таки, ножом его пробить ещё можно.

— Так… — произнёс я. — Мы не подумали о пленных…

— Это ты не подумал, — произнёс морщащийся от болевых ощущений Маркус. — Я ща!

Он забежал в дом и вышел со стонущим телом в руке. У тела были перебиты ноги и руки, и оно стонало навзрыд — кажется, это называется скулежом…

Судя по недешёвому шёлковому халату, это какая-то важная клановая шишка.

— Где варщик? — подошёл я к подвешенному телу.

— Там… А-а-а… — простонало тело и мотнуло головой в сторону сарая. — Не убивайте, пожалуйста… Пощадите… Пощадите… А-а-ай…

Открываю сарай и сразу чувствую запах — воняет ланфеновой химозой. В полу вижу подвальный люк, запертый на массивный замок.

Срываю замок и открываю люк.

— Эй, есть там кто? — спрашиваю я.

Тишина.

Зажигаю на ладони пламя и подношу к люку.

На каменном полу лежит какой-то дед лет шестидесяти-семидесяти.

— Выходи, — сказал я ему.

— Я тебя не знаю… — приподнял голову варщик.

— И это тебе повезло, — улыбнулся я. — Мы пришли вытащить тебя отсюда — вылезай и пойдём.

— Вытащить? — переспросил варщик с недоверием.

— Да, — кивнул я. — Я услышал о тебе от одного покойного бандита, который был готов рассказать всё, лишь бы выжить. И он рассказал всё.

— Зачем я тебе? — спросил подневольный варщик.

— Не выёбывайся, пожалуйста, — попросил я его. — Вылазь — я не кусаюсь.

Старик поднялся на ноги и выбрался из подвала.

На свету выяснилось, что он не дед — ему максимум лет сорок. Просто хуёвые условия содержания сказались на его облике так, что визуально прибавилось лет тридцать сверху.

Он тощий, с густой бородой и длинными волосами. Все волосы сбились в колтуны, потому что не мылся он уже давно. Да уж, обращались с ним эти наркобарыги как с говном…

Глаза у него дикие — сильно похож на ланфенового торчка. Ну, это логично, так как противогазов и прочих средств индивидуальной защиты, скорее всего, не было, поэтому он дышал всеми парами, образующимися при производстве дряни.

— Мы счастливы? — осведомился Маркус, судя по хрусту, открутивший голову стонущему телу. — Виталий?

Я же внимательно рассматриваю варщика.

— Виталий! — переспросил Маркус, отбросивший тело в сторону. — Мы счастливы?

— Да, мы счастливы, — покивал я, продолжая смотреть на варщика. — Забираем его и домой.

— Надо найти лабораторию и спалить её к хренам, — предложил Маркус.

— Нахуя? — спросил я.

— Да просто поднасрать этим броукам, — пожал плечами Маркус. — Мы с ними точно уже не подружимся.

— Эй, мужик, — обратился я к варщику. — Где твоя мастерская?

— Вон там, — указал он на второй сарай.

— Маркус — жги, — улыбнулся я.

Примечания:

1 — Бура — минерал из класса боратов, с химической формулой Na₂B₄O₇·10H₂O — применений у буры дохрена и больше, но нас интересует её кузнечное применение, а там её используют, как флюс. Вот эта 10H₂O — это десять молекул кристаллической воды, а Na₂B₄O₇ — тетраборат натрия. При нагреве сначала испаряется вода, а затем расплавляется сама соль, которая в расплаве вытесняет кислород и удаляет окислы металлов, поэтому с её помощью можно эффективно проводить кузнечную сварку — ввиду того, что кислород вытеснен, а окислы свалили в закат, кузнечное сваривание стали происходит гораздо лучше, чем без неё. Собственно, поэтому буру очень ценили аж с VIII века н.э. — её везли из Тибета, стоила она охренительно дорого, но считалась стоящей вещью. Но по-настоящему широкое применение она получила только в XIX веке, когда выяснилось, что у неё гораздо больше применений, чем всем казалось — она и муравьёв гасит, и крысы её не любят, и в мыло её можно добавлять, для улучшения свойств, и в цемент, и в отбеливатели, и древесину ею можно покрывать для защиты от вредителей. Её только на бутерброд, для повышения питательности, не намажешь, а так бы была идеальным ответом на все вопросы…

Глава шестая

Гольф Оскар Сиера Танго Индия

*795-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли *

— Что это за место? — спросил варщик.

— Мы здесь живём, — ответил я. — А ты здесь перекантуешься, ну, чтобы тебя не завалили твои бывшие рабовладельцы.

Варщик озадаченно остановился.

— Чего встал? — повернулся я к нему. — Заходи — гостем будешь!

— Гостем? — с недоверием спросил варщик.

— А кем ещё? — усмехнулся я. — Держать тебя в рабстве не собираемся — нахуй нам не нужны рабы. И то говно варить мы тебе не позволим — в этом квартале ланфен теперь под запретом.

— И кто его запретил? — поинтересовался варщик.

— Мы и запретили, — ответил Маркус. — Хоуми, не стой на улице — простудишься.

Заводим его на территорию Кремля.

Он проходит десяток метров и осматривается. От его внимания не ускользнула спиралька, растянутая вдоль ограды.

— Я не пойду!!! — выкрикнул он и попытался сбежать.

— Да стой ты, — придержал я его. — Тебя убьют там, а это будет значить, что мы с Маркусом утруждались зря. Клан Мэн никуда не делся — забыл? Они будут искать тебя, когда не обнаружат твой труп среди остальных.

— Я не буду варить вам! — заявил варщик.

— Ладно, не будем привлекать внимание, — сказал я. — Маркус, заносим его.

— А-а-а!!! — заорал варщик.

— Да заткнись ты уже… — попросил я его. — Чуть позже тебе будет очень стыдно за то, как ты себя ведёшь. Я напомню, если забудешь.

— Братан, мы друзья, — попробовал успокоить его Маркус. — Мы хотим тебе помочь — точнее, уже помогли. Будь добр, предоставь нам возможность помочь тебе ещё, хорошо?

— Не сработало, — заключил я, когда варщик набрал воздуха в лёгкие. — Придётся старым способом.

Затыкаю ему рот и заношу его в дом, где сразу же усаживаю за стол.

— Яню, нам с Маркусом по большой порции памповой каши, а этому человеку что-нибудь лёгкое, из меню Сары, — попросил я повариху.

— Хорошо, господин Вэй… — поклонилась та.

Усаживаю варщика за стол и сажусь рядом с ним, а по другой его бок садится Маркус.

— Братишка, давай ты хорошенько покушаешь, а потом проспишься? — предложил последний варщику. — Завтра поговорим обо всём.

— Если попробуешь сбежать — беги смело, — сказал я. — Я оставлю калитку на засове. Но когда тебя закинут обратно в подвал — вспомни о нас.

— О-о-о! — восторженно воскликнул Маркус, когда повариха Яню занесла первую кастрюлю с памповой кашей.

С её появлением наша жизнь стала только лучше — больше не нужно готовить самостоятельно, поэтому освобождается куча времени, которую можно потратить на что-то более полезное.

Маркус, например, пропадает в кузнице, где изготавливает ружейные стволы. За такую хуйню на нас могут натравить всю императорскую гвардию, но о ней нужно сперва узнать — Маркус прячет готовые изделия в запираемом цельнометаллическом сейфе.

Стволы он делает с нарезами — для этого он изобрёл копир, с помощью которого можно очень точно, пусть и крайне медленно, нарезать стволы. Решили, что для этих стволов нужно четыре нареза, как на АК-74 — я посчитал, что наши отечественные оружейники сделали именно столько совсем не по желанию мизинца левой пятки, а исходя из рациональных соображений.

Сара всё так же занимается торговлей в лавке — мы построили её на участке моего бывшего соседа, в юго-западном его углу и здание магазинчика является составной частью оборонительной стены.

Время обеденное, поэтому покупателей практически нет — все сидят по домам или едят на работе.

— Благодарю, — кивнул я поварихе, принёсшей мне кастрюлю с кашей, и взялся за ложку.

Чисто технически, по задумке Маркуса, это тарелка. Но из-за размеров и усиленных ручек мне эту посуду называть тарелкой просто язык не поворачивается. Как есть, кастрюля.

Варщику была подана порция зразов и кусок кугелиса. Сара сразу же, как появилась возможность, внедрила на нашу кухню элементы своего национального колорита, поэтому Яню была вынуждена спешно обучиться готовке целой серии блюд.

«Зразы — это ништяк», — подумал я, глядя на порцию варщика. — «Грибы в качестве начинки котлеты — это находка».

— Мне тоже можно такое же? — попросил Маркус, ткнув в сторону зразов.

— Да, господин, — ответила повариха и ушла на кухню.

— Приятного аппетита, хоуми, — пожелал я Маркусу.

— Тебе того же, бро, — улыбнулся тот.

Между моими челюстями затрещала изысканная памповая каша, практически во рту делящаяся со мной калориями.

— М-м-м, манифик! — выдохнул я. — Каждый раз — как первый!

— Хе-хе! — хохотнул Маркус, также с аппетитом поедающий кашу.

Варщик сидел и ковырялся палочками в предварительно нарезанных зразах.

— Что, не голоден? — спросил я.

Но тот не ответил.

Три килограмма памповой каши исчезли в бездонной чёрной дыре, которую я называю желудком, а затем были запиты литром воды.

Варщик ничего так и не съел. Ну, его дело.

— Идём, покажу твою комнату, — сказал я ему.

Мы вышли во двор.

— Вон там твоё временное жильё, — указал я на дом для прислуги. — Если надумаешь бежать, то вот по этой дорожке беги к вратам. Останавливать тебя не будем — это твой Путь.

Заходим в здание и я открываю комнату рядом с апартаментами Яню.

— Если нужен туалет — иди во двор, — сказал я. — Мыться тоже во дворе, там душ недалеко от туалета. Если передумаешь насчёт ужина — обратись к Яню. Если попытаешься исполнить с ней что-то, лёгкой смерти не жди — она будет очень тяжёлой и долгой.

Варщик промолчал.

— Счастливо, — сказал я ему. — И лучше помойся — от тебя несёт химией, ссаниной и говном.

*796-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли *

— Так как тебя зовут? — спросил я.

Утро началось с крепкого чая и зразов, которые я попросил приготовить специально для меня — вчера что-то постеснялся, а ночью понял, что очень сильно их хочу.

— Фэнхунжэнь, — представился варщик, попивающий чай. — Но это прозвище. По-настоящему меня зовут Ю Чао.

— Как же тебя угораздило попасть в руки клана Мэн? — спросил я.

— Это очень долгая история, — ответил Чао.

— У тебя какие-то дела на сегодня запланированы? — улыбнулся я.

— Нет, — ответил Чао.

— Тогда расскажи эту очень долгую историю, — попросил я.

— Всё началось с того, что я познакомился с профессором Бай Чжугэ в Императорской академии высших искусств и наук, — начал Чао. — Профессор Бай преподавал алхимию и, как оказалось, сотрудничал с кланом Сюэжи. Он поставлял клану высококачественный ланфен, а те платили ему серебром — это было взаимовыгодное сотрудничество. Профессор Бай посвятил в это дело меня, как своего лучшего ученика — ему нужна была ещё одна пара рук, потому что сам он уже не справлялся. Клану нужно было всё больше и больше ланфена, поэтому очень скоро профессору Баю начали угрожать…

— Интересно, — кивнул я и отпил чай. — Продолжай.

— Однажды они ворвались к нему домой и угрожали его семье, — продолжил Чао. — А затем дошло до того, что они застигли меня в переулке и избили — я должен был передать профессору, что нужно работать быстрее.

Как обычно, зажравшиеся пидарасы захотели выдоить свою дойную корову досуха…

— Сначала мы старались удовлетворять их растущие запросы, работали почти без сна и совсем без отдыха, — произнёс Чао. — Но затем им потребовалась особо огромная партия, которую мы просто не могли изготовить настолько быстро. Мы провалили поставку, поэтому головорезы клана пришли к профессору Баю домой и начали угрожать. Там был его младший брат, мастер боевого искусства школы Хун — я думаю, он посчитал, что ему по силам совладать со всеми головорезами, но его убили, а затем настал черёд детей и жены профессора Бая…

— Ну, да, — вздохнул я. — Конченые мрази. Впрочем, профессор должен был понимать, что работает с не самыми честными и порядочными людьми. Ну и не конфетки производил.

— Это подонки! — выкрикнул Чао.

— Ты тоже не Конфуций нихуя, — усмехнулся я. — Ты производил говно — это значит, что ты тоже повязан и запятнан.

— Я знаю… — тяжело вздохнул варщик. — И я жалею о содеянном — мой Путь осквернён.

— Ты пей чай и продолжай, — сказал я ему.

— А дальше был только один исход — месть, — продолжил Чао. — Профессор Бай взял меня на встречу с куратором, якобы чтобы сообщить о новом методе производства ланфена. И даже пообещал показать новый продукт, который даже лучше обычного. Но в коробке была бомба.

— Нихуя себе! — удивился я.

— Он забрал с собой куратора и его приближённых, а я выжил, — произнёс варщик. — Я выполз из горящего здания и сразу же оказался в руках головорезов клана Мэн, прибежавших на громкий взрыв. Они приволокли меня в своё логово, где допросили — я не выдержал пыток и рассказал всё, как есть…

— Лучше бы молчал до конца, — покачал я головой. — Возможно, просто бы убили тебя и история закончилась. Или даже отпустили — нахуй ты им сдался такой…

— Я не выдержал, — с сожалением вздохнул Чао. — Надо было молчать до самой смерти.

— И с тех пор ты варил для них ланфен? — спросил я.

— Да, — кивнул Чао. — С тех самых пор.

— Это Путь наказал тебя, — улыбнулся я. — За то, что ты варил говно.

— Скорее всего, — не стал спорить варщик. — Он же и послал мне тебя.

— Ну… — замялся я. — Скорее всего…

— Что теперь со мной будет? — спросил Чао.

— Да ничего, — пожал я плечами. — Мне было нужно, чтобы ты перестал варить чистейший ланфен — ты его больше не варишь. Ещё мне было нужно, чтобы клан Мэн испытал адскую боль от прищемленных яиц — я им их прищемил.

— Они не оставят это без ответа, — произнёс варщик.

— Надеюсь на это, — усмехнулся я. — Если они сами будут приходить за своей смертью — это здорово сэкономит мне время.

Так или иначе, ёбаных бандитов нам придётся валить без жалости. И наркоторговлю пресекать на корню, если придётся, то вместе со всеми наркоманами. Имею в виду, в качестве глобальной цели — сейчас мы решаем проблемы квартала, но такие же проблемы присущи всему Юнцзину.

И если мы покончим с трафиком в Байшане, то окрестные барыги начнут везти его из других кварталов, поэтому отрубание одной головы Гидры не изменит ничего. Надо рубить все головы сразу. И прижигать, блядь, обрубки без жалости!

— Как ты относишься к ланфену? — поинтересовался я.

— Меня от него тошнит… — ответил Чао. — Терпеть не могу эту дрянь — мне невыносима сама мысль, что я снова встану за лабораторный стол и буду варить…

— Это заебись, — улыбнулся я. — Это правильно.

— Если это поможет, то я должен сказать тебе, что производил около 2–3% от всего объёма ланфена в городе, — сообщил варщик. — Это по словам куратора — Ши Яозу.

— А этот Яозу — где он был в тот день? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Чао. — Возможно, в главном штабе клана.

— А ты знаешь, где находится этот главный штаб? — спросил я.

Надо было, блядь, брать «языков», сука!

Каждый блядский раз напарываюсь на одни и те же грабли — убиваю всех наглухо…

С другой стороны, так безопаснее — «языки» склонны орать, а это плохо сказывается на моих отношениях со стражей, которые не любят, когда беспредел творится прямо на её глазах.

Нужно что-то придумать с «языками».

«Ой, блядь…» — вспомнил я о семенах травы бледного сна. — «Всё, в следующий раз специально возьму достаточное количество пленных».

— Нет, — покачал головой Чао. — Меня держали в подвале, если ты не забыл.

— Ладно, хорошо, — вздохнул я. — Значит, буду ждать, пока они сами ко мне не придут…

— Ты должен знать, что у них есть сильные практики Ци, — предупредил меня варщик.

— Я надеюсь, что они тоже придут на наш праздник жизни, — усмехнулся я.

*799-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли *

— На нас напали! — выкрикнул Маркус. — В спирали четверо лэймов!

Подрываюсь с кровати и хватаю княжий меч.

Выбегаю на улицу и вижу, что, действительно, четыре долбоёба запутались в нежных объятиях Бруно и с каждым отчаянным рывком осложняют свою жизнь всё сильнее и сильнее.

— Это все⁈ — спросил я у Маркуса.

Тот успел вооружиться своим боевым молотом и противопульным щитом.

— На улице кто-то ещё, — покачал он головой. — Из окна видел не меньше двадцати лэймов у наших ворот.

Прислушиваюсь — да, снаружи слышен топот десятков ног.

— Будем выкатывать и валить всех? — спросил Маркус.

— Нет, — покачал я головой. — Надо запустить их сюда и завалить тут. А то заебёмся потом улицу чистить.

— Верно, бро, — улыбнулся Маркус. — Тогда откроешь?

— Ага, — кивнул я и побежал к вратам.

Срываю засов и распахиваю врата настежь.

Бандиты, готовившиеся взламывать врата, посмотрели на меня с выражением неподдельного ахуя.

— Эй, гомосеки! — окликнул я их. — Насколько я знаю, Кудрявцев не давал разрешения на проведение гей-парадов! А ну съебались отсюда нахуй!

— Ты совершил самую большую ошибку, мудила, — зловеще улыбнулся голый по пояс мужик.

— Маркус, он сказал, что я совершил самую большую ошибку! — сообщил я Маркусу.

— Может, тогда лучшим вариантом будет извиниться и сдаться? — предложил тот.

— Эй, гомосеки! — повернулся я к бандитам. — Может, извинитесь и сдадитесь? Как смотрите?

— Давайте просто убьём их? — предложила какая-то баба в строгом чёрном платье.

— Давай, — кивнул голый по пояс мужик и снял с пояса боевой топор.

— Заходите, гомосеки, — сделал я приглашающий жест. — Можете даже окружить нас, если вам удобно.

Маркус ошибся в оценке численности — тут их примерно пятьдесят, если не считать запутышей в спиральке. Практиков только шесть — включая голого по пояс мужика и женщину в чёрном.

Весь этот кагал ворвался на мою частную территорию и, чисто юридически, отдал себя в мою власть.

Есть в Юнцзине закон, что хозяин имеет право защищать свою территорию и ему, по идее, не должно быть за это никаких санкций. Но санкции, как и всегда, напрямую зависят от того, сколько будет занесено страже.

Бандиты взяли нас в кольцо. Завершением «взятия в окружение» стало закрытие ворот на засов. Если бы они знали, что натворили…

— Среди вас есть сильные практики? — спросил я. — Только обязательно прямо очень сильные — всякая хуйня меня только разозлит.

— Хочешь устроить показательный поединок? — уточнил Маркус.

— Да, это было бы круто, — кивнул я. — А ты, в это время, будешь хуярить остальных. Или лучше устроим тут обычную кровавую баню?

— Ты убил Бингвена! — почему-то решил голый по пояс. — Ты убил моего брата!

— Я убил много чьих братьев, — пожал я плечами. — Так хули стоим, гомосеки? Ночь коротка, а нам ещё ваши трупы куда-то девать…

— Какой самоуверенный… — хмыкнула женщина в чёрном.

— Ты просто не знаешь кое-чего, — сказал ей Маркус.

— И чего же? — спросила женщина, явный практик какой-то стихии.

— Вы заперли себя с двумя юся, — улыбнулся Маркус.

— Наверное, они не знают, кто такие юся, — предположил я. — Иначе бы их здесь просто не было.

— Мне это надоело! — проревел голый по пояс мужик. — Я лично убью тебя, байгуй!

— Ну, попробуй, — кивнул я и отошёл чуть в сторону. — Я верно понимаю, что это даньтяо?

— Ты не заслужил, пидор! — ответил мужик и кинулся на меня с топором наперевес.

Легко парирую его слишком предсказуемый удар, а затем обозначаю обезглавливание — княжий меч касается его шеи, но останавливается.

— Ты убит, — сказал я, отводя меч.

— Р-р-р!!! — взревел мужик и кинулся в новую атаку.

На этот раз он действовал хитрее, с ложным ударом по бедру и переводом на туловище. «Читается» это очень легко, потому что он слишком медленный, а я слишком хорошо владею фехтованием.

— Ты убит, — повторил я, отводя меч от его груди.

— В атаку! — скомандовал голый по пояс мужик, разорвав дистанцию между нами. — Убьём их вместе!

— Ссыкло, — усмехнулся я. — Я убью тебя последним. Маркус, твой ход.

Ночные налётчики кинулись в атаку одновременно, чтобы завалить нас толпой, но Маркус кинулся им навстречу и начал раздавать смертельные удары своей кувалдой.

Практики держались на дистанции и наблюдали за ходом сражения.

Только вот просто так стоять в сторонке — это дохуя чести, поэтому я совершил мощный прыжок и перепрыгнул через охуевших от подобного финта бандитов.

— Привет! — воткнул я меч в грудь мужика в шёлковом халате.

Он только начинал применение какой-то практики, судя по начальным движениям, из стихии Земли, но не успел. Я поднял его на мече и бросил в голого по пояс мужика. Называть его «физиком» мне просто противно — по навыкам и закалке он где-то на уровне третьегодки и то, с большим одолжением.

Слева по мне ударил поток пламени, но я проигнорировал его — слабовато…

Поворачиваю голову к источнику пламени и вижу, как ещё секунды назад дерзкая женщина в чёрном резко поменялась в лице.

На фоне веселился Маркус, стремительно сокращающий популяцию вредителей на нашем участке, а практики начали бить по мне всем, что у них есть.

Сфокусированные потоки воздуха, ледяные глыбы и огненные шары — всё какое-то слабое, на уровне максимум третьего-четвёртого года послушничества в Храме.

— Неуд! — выкрикнул я в лицо практика стихии Воды, перед этим занеся ему в грудь примерно двадцать сантиметров кровавой стали. — На пересдачу!

Отсекаю ему голову и пинком ноги посылаю её в практика стихии Огня. Голова, брызгая кровью, со щелчком и хрустом врезалась ему прямо в лицо. Это убило его — я «слегка» перестарался с силой. А надо было просто вырубить его…

Женщина в чёрном решила съебаться, поэтому кинулась к стене, но там её ждал Бруно, со своими неразрывными объятьями.

— Откройте врата! — выкрикнула она, но слушать её было уже почти некому.

Маркус со звучным хрустом вбил молот в грудину бандиту из простых и стёр со лба капли крови.

— Вон того физкультурника берём живьём! — предупредил я его, указав мечом на голого по пояс мужика.

— Ага, понял! — кивнул Маркус и метнул молот в бегущего к вратам бандита.

Я же начисто срезал левую ногу девушке, практикующей стихию Земли, а затем, на всякий случай, отсёк ещё и правую руку. Не надо тут такое практиковать…

Женщина в чёрном завизжала и кинулась к вратам. Ну-ну.

Медленно приближаюсь пятящемуся физкультурнику — я чувствую запах страха, исходящий от него. Этот запах перебивает вонь бойни и дополняется визуальными признаками в выражении лица и движениях физкультурника.

— Я буду служить вам!!! — выкрикнул он и рухнул на колени.

— Ты послужишь мне хорошо, — усмехнулся я. — Оружие бросил, а затем руки за голову и мордой в пол!

Физкультурник выполнил всё в точности.

Женщина в чёрном пыталась отворить врата, но засов мы делали под себя — снять его под силу только трём взрослым мужикам.

— Лучше убейся, блядь, об стенку! — крикнул я ей. — Меньше мучаться будешь!

Она панически взвизгнула и полезла прямо на врата.

— Маркус, обезопась её, — попросил я, а затем посмотрел на физкультурника. — Ха-ха! Целых три «языка»! Хе-хе!

Правда, третья практикующая усиленно вытекает и есть риск, что скоро у меня будет всего два «языка»…

Связываю физкультурника по рукам и ногам, а затем иду в сарай и приношу кованую цепь, которой обматываю его, во избежание.

— Тут посидишь, — прицепил я его к стальной ручке 350-килограммовой гири для уличных занятий.

Маркус галантно щёлкнул по лицу женщины в чёрном оплеухой и аккуратно связал её, предусмотрительно отведя её руки в позу лебедя, чтобы она не могла прицельно использовать свою стихию.

— Не… — посмотрел я на состояние третьей пленницы. — Не выживет.

— Пожалуйста… — взмолилась она.

Добиваю её ударом ноги, а затем иду в сарай, за лопатами.

— Маркус, родной, сложи тела в кучу — нам нужно торопиться, — сказал я, выйдя с четырьмя лопатами.

Эти лопаты, конечно, моя авторская работа, но металл слаб, а работы много, поэтому выживут сегодня не все…

— Да, хоуми, без проблем! — ответил Маркус и начал стаскивать тела в одну кучу.

Намечаю место и начинаю рыть. Яма нужна очень большая, ну и нужно будет позаботиться о герметизации могилы, потому что такая куча трупов может загрязнить грунтовые воды и от этого будет плохо всем.

У меня есть кое-какие соображения, потому что я предвидел подобную ситуацию и размышлял о том, как бы не поднасрать самим себе: дно нужно засыпать глиной, а затем обжечь её пламенем из энергии Ци, чтобы она обрела хоть какие-то керамические свойства — будет непроницаемая подушка. Сверху насыпать негашёную известь, слой костей животных, которых у нас скопилось изрядно, а также шлак из кузницы. Дальше уложить тела, щедро засыпать их негашёной известью и оборудовать своего рода каркас из древесины, чтобы продукты гниения не впитывались в почву. Ну и, для пущей надёжности, поверх каркаса уложить ещё один слой глины, а затем засыпать гравием, а сверху уже почву.

Прикидываю объём будущей могилы и начинаю копать. До рассвета ещё часов пять, но менты, если им вообще доложат, придут только к часам девяти-десяти — всё-таки, это сектор низкоинтенсивного наблюдения. То есть, здесь уже не беспредел, как в более южных районах, но люди живут не особо важные для властей, поэтому сильно следить за ними не нужно.

Выкапываем с Маркусом яму нужного размера, укладываем на дно глину, чтобы было вогнутое дно, куда будут скапливаться все трупные выделения.

— Не дыши, — сказал я Маркусу. — А то будет неприятно.

Высыпаю в яму негашёную известь, а затем кости и кузнечное говно, тщательно отсортированное Маркусом — там точно только бесполезный шлак.

Далее мы плотно укладываем трупы и пересыпаем каждый слой известью.

Смотрю на восходящее Солнце и ускоряюсь — если стражи поймут, что у нас тут было рубилово, то перекопают весь участок и найдут даже тех бедолаг из ныне не существующего клана Лунчжи…

Устанавливаю каркас, а затем облепляю его глиной и засыпаю гравием. А дальше было делом техники — в две лопаты закапываем яму, утрамбовываем её и накрываем срезанным дёрном, чтобы выглядело, как было. Лишнюю почву пересыпаем на кучу земли в саду.

— Теперь нужно прибраться, — сказал я. — Маркус, на тебе эта половина.

— Всё-всё, бро, — кивнул тот. — Сейчас всё сделаем так, что и наставник Канг не придерётся!

— Ха-ха! — посмеялся я.

Наводим образцовый марафет — через полтора часа всё было закончено.

— Мне кажется, что стало даже лучше, чем было… — почесал я затылок.

— Только ножик выдерну… — подошёл Маркус к вратам и выдернул из них метательный нож. — Всё, теперь идеально! А стража точно придёт?

— В прошлый раз приходила, — пожал я плечами. — Всё, теперь нужно доспать оставшиеся часы.

— Нет, я уже спать не буду, — ответил на это Маркус. — Я только разогрелся — время для пампа!

— Вот! — улыбнулся я. — Теперь ты понимаешь! Ха-ха!

Глава седьмая

Хотэл Викта Оскар Сиэра Танго

*799-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли*

— Вообще не понимаю, о чём вы, — держа на лице невинное и недоуменное выражение, развёл я руками.

— Но нам поступила жалоба на шум, — произнёс старший страж Чжан Гуожи.

Он тут участковый, судя по всему, потому что второй раз кто-то накапал страже и снова пришёл Чжан.

Надо разобраться в устройстве местной правоохранительной службы, а то я знаю преступно мало. Может, у них тут МВД, ГУВД, РОВД и прочие ВД, а не просто городская стража?

— Я спал, поэтому ничего не слышал, — пожал я плечами.

Маркус, чтобы не вызывать лишних подозрений, спрятался на третьем этаже — незачем страже знать, что у нас тут негр живёт…

Сара ушла на рынок, но сказала, что у нас будет серьёзный разговор сразу же, как она вернётся.

— Мы можем осмотреть участок? — спросил старший страж.

— Опять? — деланно удивился я. — Ладно — смотрите.

Стражники, которых пришло аж пять человек, разбрелись по моему участку и начали что-то искать. Внимательно смотрю на них, чтоб не спиздили ничего, а то мало ли…

— У вас тут стало заметно лучше, — поделился впечатлением Чжан Гуожи.

— Трачу на это все свои силы, — улыбнулся я. — Скоро станет ещё красивее — сад буду высаживать.

Задумчиво смотрю на Кремль. Полированный гранит отражает полуденное солнце, а на черепичной крыше сидит охуевшая чайка, решившая, что раз я до неё не достану, то можно жить на моей крыше. Но это мы ещё посмотрим…

Поднимаю с земли камень, но чайка сразу смекает, что тут что-то нечисто и взлетает.

— Полетай, сука, — проводил я её взглядом. — Тебе полезно.

Ночью прилетали вороны. Наверное, почуяли запах выпущенных кишок и решили провести рекогносцировку.

На мясном рынке они уже давно не летают, потому что умные. Там их научились эффективно хуярить, потому что ворона — это не только перья, но ещё и какое-то мясо.

Городской бедноте не до жиру, поэтому они выработали особые методики варки и жарки воронятины. От кишечных инфекций и паразитов это, насколько мне известно, не помогает, но воронятину до сих пор едят.

— А откуда деньги на всё это? — спросил вдруг старший страж.

— У меня легальный бизнес, — ответил я с нескрываемой гордостью. — Налоги плачу, качество держу, конкурирую честно.

Нашёлся мне, блядь, ОБХССник… (1)

— Налоги платить — это хорошо, — кивнул Чжан.

— Разумеется! — улыбнулся я. — С них же снабжаются такие хорошие люди, как ты, ха-ха-ха!

— Да, — улыбнулся старший страж. — Мы точно ничего не найдём?

— Уверяю тебя, — кивнул я.

Это же надо глубоко копать, причём точно зная, где именно, иначе уйдёт непозволительно много времени.

Наверное, стоит прикупить грузовую телегу, чтобы без проблем избавляться от тел — селитряные ямы никто принципиально не исследует, потому что там воняет просто адски…

Я слышал, что раньше невостребованные трупы просто сжигали в городском крематории, за счёт налогоплательщиков, а потом кому-то в голову пришла гениальная идея с селитряницами и всё завертелось.

Обдумывание этого вызвало воспоминание о том, что есть в селитряном квартале одно местечко, называемое местными «Кишка» — отдельная яма, в которую сбрасывают человеческие кишки, которые для получения селитры бесполезны, но опасны с эпидемиологической точки зрения. Их пересыпают известью, но помогает это мало, поэтому там всегда стоит жуткая вонь.

У меня есть версия, что «Кишка» — это главный источник городских эпидемий…

Стражи пошатались по участку ещё минут двадцать, даже заглянули в сарай и в мастерскую, но ничего, естественно, не нашли.

— Ты ешь свинину? — спросил я у старшего стража.

Вопрос, сам по себе, глупый, её тут все едят, но это вопрос-затравка.

— Ем, — кивнул тот.

— Приходи на днях — буду жарить шашлык, — позвал я его.

— А это что? — не понял меня Чжан.

— Это мясо, пропитанное специями и пожаренное над углями, — объяснил я. — Если кушать с пивом — обалдеешь.

Эх, жаль, что я в завязке…

Связка «шашлык+пиво» вызывают во мне устойчивую ассоциацию, из-за которой желудок сразу же призывно заурчал.

— Я приду с женой, — кивнул старший страж.

— Отлично, — улыбнулся я.

— Если услышишь что-то о нарушителях спокойствия — сообщи, — попросил Чжан.

— Обязательно, — пообещал я, а потом подумал. — «Конечно же, всенепременнейше, блядь!»

Стражи покинули мой участок, и я закрыл за ними врата.

«Сытый менты кусают толко своих», — припомнил я старый прикол. — «Мент с свинья-шампур в руке — это маленкий, но очен идеологический победа! Ха-ха-ха!»

Коррупция начинается с малого. Сегодня бесплатный шашлык для тебя и жены, а завтра ты помогаешь своему большому другу Виталию избавляться от трупов…

— Всё? — выглянул из-за двери Маркус.

— Да, всё, — кивнул я, а затем посмотрел на своё левое запястье. — Маркус! Ты знаешь, который час⁈

— Нет, — покачал тот головой.

— Настал час пампа, дружище! — воскликнул я. — Беги за предтреном! А я подготовлю снаряды!

*799-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли *

— Да!!! — толкнул я 400-килограммовую штангу в последний раз и отбросил её. — Есть контакт!!!

— Держи, — Маркус передал мне целебную мазь.

Обмазываю область порванных мышц и стойко терплю адскую боль.

Раздался стук во врата и кухарка Яню, сидевшая на лавке и наблюдавшая за ходом легендарного пампа, сняла малый засов, на который мы запираем их днём.

— Вы ещё долго? — зашла на участок Сара, держащая в руках суму с продуктами.

— Я уже всё, — сообщил я ей. — У Маркуса последний подход.

— Я сходила к Архивариусу — пока что, никаких новостей о Доре, — сказала Сара. — И нам нужно обсудить то, что случилось ночью.

— Блин, жаль… — расстроился я. — Ну, давай обсудим.

— Дома, — покачала головой Сара. — Заканчивайте побыстрее.

— Маркус, давай — жги! — воскликнул я.

Поднимаю 300-килограммовую штангу, которая для меня уже слишком легка, и передаю её Маркусу, который сразу же начал последний подход.

Тридцать повторов и я почти услышал хруст рвущихся мышц.

— А-а-а-а, ю мазафака!!! — завопил Маркус.

— Давай, ещё три повторения! — призвал я его. — Я страхую!

— Сукин сын!!! — выкрикнул Маркус и сделал повтор. — Сын суки!!!

Последний повтор он сделать не смог, поэтому я помог ему и дал целебную мазь.

— Обед придётся ненадолго отложить, — с сожалением произнёс я и пошёл в дом.

Сара уже сидела за обеденным столом и жевала спелую клубнику. В сердце Поднебесной царит вечное лето, поэтому фрукты и овощи доступны круглый год, если у тебя есть деньги, конечно же.

Но большая часть горожан даже в глаза не видела такой деликатес, как клубника. Грандиозным успехом считается, если каждый день на столе есть рис.

— Всё прошло без эксцессов? — поинтересовалась Сара.

— Даже лучше, чем мы ожидали, — улыбнулся я. — Начался нетворкинг — старший страж Чжан через пару дней придёт к нам со своей женой. Нужно будет угостить его шашлыками и дорогой алкашкой, чтобы он остался доволен.

Нетворкинг — это слово, которое я узнал от Маркуса. По сути, это означает налаживание связей — «плетение сетей» из полезных контактов. Я таким всю жизнь занимался и сам был частью чьей-то «сети», потому что автомех-моторист — это полезная связь, но этого термина не знал.

Кто-то плетёт сеть из прикладных специалистов, полезных при решении бытовых трудностей, а кто-то знакомится и дружит с уважаемыми дядьками из верхов, благодаря чему продвигается вверх по иерархии, поближе к жирным распилам и прочим привилегиям…

— Поосторожнее со стражей, — предупредила Сара. — У них там своя мафия.

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому буду предельно осторожен.

Смысла целенаправленно гасить нас у стражи нет — у неё своя работа, мало связанная с байгуями. Но осторожным быть нужно, потому что больше всего в этом мире страже нравятся деньги. Они всем нравятся, так-то, но у стражи есть инструменты, с помощью которых их можно отнимать. Это насквозь незаконно, разумеется, но решимость стражи коррелирует с суммой возможной наживы.

— С кланом Мэн нужно кончать, — произнесла Сара.

— Очевидно, — улыбнулся я.

— Но нужно узнать, где находится его штаб-квартира, — продолжила Сара. — Есть идеи?

Зихао, выигравший у меня свою жизнь в маджонг, к сожалению, не знал, где именно квартируются лидеры клана Мэн, поэтому придётся как-то искать их…

Есть вариант с практиками — нужно выкопать их из «тюремной» ямы, пока не задохнулись, и допросить с пристрастием.

— Блин, надо выкопать долбоёбов! — спохватился я. — И сразу в подвал — на беседу!

— Да, — кивнула Сара. — Нужно покончить с кланом Мэн как можно быстрее — это противостояние плохо сказывается на нашем бизнесе.

Вырученные с продажи секрета тигельной стали деньги — это, конечно, хорошо, но их слишком мало. Нам нужно что-то взрослое, серьёзное и стабильное. Мазь против морщин — это сверхприбыльная штука, но нужно масштабироваться. Часть денег уже зарезервирована на покупку участка за городом, но потом будут строительство и огораживание. Ну и нужно будет высаживать всё, а затем ухаживать за урожаем.

Пока против нас орудует клан Мэн, любые загородные предприятия — это слишком опасно. Убить-то они нас уже не смогут, но спалить усадьбу — это запросто.

— Надо кончать клан Мэн под корень, — произнёс Маркус. — Вчера было весело, но слишком хлопотно прибираться за ними.

Тяжелее всего было вытаскивать тех четверых из спиральки. Трое сдохли в процессе, а последний, самый умный и живучий, был добит лопатой.

— Вы, кстати, хорошо поработали, — похвалила нас Сара. — Стало даже лучше, чем было. Ещё пара-тройка таких налётов и наш внутренний двор будет напоминать императорский сад!

— Ха-ха! — хохотнул Маркус.

— Кстати, насчёт сада, — вспомнил я. — Нужно высадить что-нибудь над могилкой — так будет надёжнее. Всё, я пошёл!

Я спрятал пленников за Кремлём. Пришлось соорудить специальный короб в яме, чтобы оставить им побольше воздуха и защитить их от заваливания землёй.

Вооружаюсь лопатой и выкапываю их из ямы. Судя по запаху, они успели обосраться и обоссаться, а также вконец отчаяться — на шее физкультурника вижу следы зубов.

— Вы что, решили загрызть друг друга? — спросил я. — Думали, что я вас бросил? Забыл о вас? Не-е-ет, родные! Худшее ещё впереди! Идите-ка сюда, мои хорошие…

Вытаскиваю из ямы физкультурника и женщину в чёрном, и сразу тащу их в подвал.

А в подвале у меня всё уже оборудовано — стоит специальный козёл с перекладинами для рук и ног. Первым я закрепляю физкультурника — надёжно приматываю его к козлу, а также накидываю ему на лицо суконное полотенчико.

Чтобы не затягивать, подставляю под голову физкультурника таз и начинаю лить воду на полотенчико. Физкультурник начал захлёбываться и дёргаться.

В подвал спустился Маркус.

— О, методы ЦРУ… — произнёс он со знанием дела.

— Меня научил этому Дензел Вашингтон, — усмехнулся я.

— «Безопасный дом»? (2) — уточнил Маркус.

— Не помню название, — признался я. — Но там Дензелу лили воду на лицо через полотенце и он ещё выёбывался, будто ткань не та и льют не так…

— Да, это он! — улыбнулся Маркус. — Клёвый был фильм.

Поднимаю полотенчико и смотрю, как дела у физкультурника. А тот лихорадочно задышал.

— Готов сотрудничать, дорогой? — спросил я его.

— Да… Да… Да… — задыхаясь, ответил он.

— Где находится ваша штаб-квартира? — задал я вопрос. — Тьфу ты! Где заседает ваш лидер?

— Квартал Лохуэй! — сразу же ответил физкультурник. — Высокий дом у Медного рынка!

— Ну, можно же ведь по-человечески! — заулыбался я. — А он мне нравится, Маркус! Получается, эта бабёнка нам совсем не нужна…

— Я буду полезна!!! — выкрикнула женщина в чёрном. — Не убивайте, пожалуйста!!! Я знаю очень много!!!

— Она почти ничего не знает! — сказал физкультурник. — Я всё знаю!

— Он пиздит!!! — продолжила бороться за выживание женщина в чёрном. — Он — мелкая сошка! Ему почти ничего не говорили!

— Ну вот… — вздохнул я. — Теперь вы ввергли меня в сомнение…

— Придётся пытать их обоих, да? — спросил Маркус.

— Да, придётся, — кивнул я.

— Не надо меня пытать! — взмолился физкультурник. — Я расскажу всё!

— Это не очень надёжно, — покачал я головой и посмотрел на своё левое запястье. — До пампа ещё долго, поэтому время есть…

Через полтора часа мы с Маркусом вынесли из подвала два тела, завёрнутые в суконное полотно.

— Сейчас увезу их в селитряницу, — сказал я. — А ты займись забором — нужно укрепляться. Мне не понравилось, как легко те четыре долбоёба перемахнули через наш забор.

— Нужно будет очень много материала, — произнёс Маркус и бросил тело женщины в чёрном на телегу.

— На обратном пути загляну на строительный рынок и закажу гранитные блоки, — сказал я.

*802-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Лохуэй, высокое здание у Медного рынка*

— Неправильный ответ! — проорал я в лицо Жонг Джинхэю и сломал ему большой палец на правой руке.

— А-а-а-а!!! — пропищал тот фальцетом.

— Кто возглавляет кланы Цзиншоу, Хэянь и Чжуйгуан⁈ — повторил я вопрос.

Глава преступного клана Мэн оказался крепким орешком — только визжит в ответ. Возможно, он просто чокнулся от ужаса и я сейчас допрашиваю овощ, типа картошки или баклажана, но в глазах Джинхэя ещё виден свет разума, поэтому, как я думаю, это всё актёрская игра.

— А-а-а-а!!! — пропищал глава клана.

Вокруг лежат тела его «солдат» — после провала практиков, он стянул к штаб-квартире всех членов клана, даже тех, кто сторожил активы в виде лабораторий, притонов, борделей и складов. Выглядит так, будто он обосрался, но мне кажется, что это всё было игрой на публику, чтобы я расслабился.

Я художественно нарезал его охрану, что тоже было игрой на публику — я хотел произвести на него неизгладимое впечатление. И, судя по всему, произвёл…

— Неправильный ответ! — вновь проорал я ему в лицо и сломал указательный палец.

— А-а-а-а!!! — отреагировал Джинхэй.

— Ну, всё, — поднялся я на ноги. — Не хотел доводить до этого…

Затаскиваю его в умывальню и обматываю его лицо плотным хлопковым полотенцем для тела. Прижимаю его к полу ногой и начинаю лить воду прямо ему на лицо.

Он сразу же начинает корчиться в муках — методика работает без отказа.

— Тебе кажется, что ты тонешь, но ты не тонешь, — начал я свою речь, но осёкся.

Джинхэй обмяк и перестал подавать признаки жизни.

Разматываю его голову и проверяю пульс.

— Да твою мать!!! — проревел я яростно. — Да как ты посмел, сукин ты сын⁈

Он сдох. Просто взял и сдох.

Выхожу в главный зал и осматриваю тела. Нет, тут все умерли надёжно.

— Вот падла… — оглянулся я на покойного главу клана.

Трупы придётся оставить — тут не тот район, чтобы можно было подвезти телеги и спокойно забрать трупы. Клан Мэн не срал там, где жил, поэтому квартал Лохуэй считается более или менее благопристойным.

«Они просто честно торговали наркотиками», — подумал я с усмешкой. — «А потом к ним ворвался юся и жестоко перебил их всех».

Это ещё одна строка в кровавую биографию Вити Маджонга — зверское убийство беззащитных наркоторговцев…

Нужно сменить оружие — меч становится слишком приметным. Это уже что-то вроде почерка.

Иду в покои Джинхэя и вскрываю его сейф. Денег там много — шесть мешочков с серебряными и золотыми лянами. Слышал, что наркоторговля очень прибыльное дело…

«… но ещё и смертельно опасное», — подумал я, пряча тяжёленькие мешочки в свою суму. — «Если Джинхэй когда-нибудь восстанет неупокоенным духом, много чего расскажет об этом».

Хорошая новость — клан Мэн прекратил своё существование. Его жалкие огрызки ещё будут, некоторое время, портить воздух в квартале, но о былом благополучии им остаётся только мечтать.

Плохая новость — нет никакой информации о практиках Ци и наследниках клана Яньхой.

Мы с ребятами решили, что надо собрать побольше информации о практиках, чтобы лучше представлять исходящую от них угрозу. Предыдущий опыт показывает, что это какие-то обсосы, возомнившие о себе дохуя, но ничего собой не представляющие.

Только вот тяньлун не на шутку опасался клана Яньхой, прямо очень-очень. Не могли местные практики так быстро деградировать из убийц драконов в ебанатов, не способных составить никакой конкуренции юся.

«Каждый раз это возвращает меня к вопросу — а могу ли я захуярить взрослого тяньлуна?»

Дискуссионный вопрос.

*803-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, мясной рынок*

— Эй! — дёрнулся Зонг.

— Ещё раз так ответишь — руки выдерну, — предупредил я его.

Малолетний криминал оглянулся на меня.

— А-а-а, это ты… — изрёк он. — Чего надо?

— Как всегда — по делу, — усмехнулся я. — Ты же мой давний деловой партнёр, ведь так? К кому я ещё могу прийти в час нужды?

— У тебя-то нужда? — криво усмехнулся Зонг.

Вчера, за ужином, обсуждали наши планы. Клан Мэн немирно ушёл в историю, но света на «наследников» Яньхоя это не пролило.

Я предложил зайти в их кварталы и выцепить парочку рядовых бандитов, с целью допросить с пристрастием. Таким образом можно было бы подняться по криминальной иерархии, до самого верха — они просто не могут не знать друг друга в лицо.

Но Сара сказала, что это тупая идея, потому что так мы покажем им свой интерес, и они обязательно предпримут меры, а мы до сих пор не знаем, на что они способны. Я всё ещё считаю, что идея не тупая, нужно просто действовать быстро, но Маркус поддержал её — говорит, что риски слишком велики.

Идея Сары же заключается в скрытном обнаружении какой-нибудь клановой шишки — нужно посадить ему на хвост духа бесплотного и выявить штаб-квартиру клана. А дальше действуем мы трое, по отработанной схеме.

— Давай, побыстрее, — отвёл я его подальше от ларьков. — Есть вопрос — ты знаешь кого-нибудь из кланов Цзиншоу, Хэянь и Чжуйгуан?

— Ты с ума сошёл, байгуй⁈ — выпучил глаза Зонг.

— Играешь с огнём, пацан, — покачал я головой. — Не принимай доброту за слабость, будь, блядь, добр.

— Прости, — склонил голову малолетний преступник.

— Так знаешь или нет? — спросил я. — Пять серебряных лянов за информацию.

— С криминалом не работаю, — покачал головой Зонг.

То есть, воровство на рынке и карманничество он за криминал не считает…

— Ну не пизди мне, малец, — попросил я. — Десять лянов. Дальше эта схема работать не будет — дальше только пиздюли лёгкой степени тяжести, с перспективой перетекания в среднюю.

Скорее всего, он понял только «пиздюли», а конструкт о степени тяжести тут не распространён и местным непонятен. Да и неместным тоже…

— Мне нужны гарантии, — сказал Зонг. — Если кто-то узнает, что я вообще что-то знаю, меня убьют.

— Да никто не узнает, — улыбнулся я. — Тебе нужно просто сказать, где найти какого-нибудь значимого члена одного из этих кланов, получить свою оплату и забыть об этом, как о страшном сне. Как тебе сделка?

Зонг колебался. С кланами связываться опасно, ведь они очень жестоко устраняют свидетелей и случайных людей, но десять лянов — это десять лянов.

— Ладно… — принял он решение.

— Выкладывай, — сказал я, показав серебро.

— Я знаю, где слетаются шишки из клана Цзиншоу, — тихо произнёс Зонг. — Кто и насколько весомый в клане я не знаю, но знаю, что там собираются только самые уважаемые люди из клана.

— Где это? — спросил я, покрутив между пальцами серебряный лян.

— Квартал Тяньцюй, — сказал малолетний криминал. — В яблоневом саду есть винная башня, но туда просто так не попасть — это клановое заведение. Там везде охрана, вход только по золотой табличке — кого попало не пускают. Ну и, само собой, никто особо об этом месте не знает.

— А ты, выходит, знаешь, — усмехнулся я.

— Знаю! — кивнул Зонг. — Но я там ни разу не был.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я, продолжая крутить монету между пальцами. — Ладно, звучит ценно. Держи свои деньги.

Передаю ему десять монет, но он, по профессиональной привычке, цепким взглядом рассмотрел содержимое моего кошелька, где звякали серебряные и золотые ляны вперемешку.

— Час нужды, да? — усмехнулся он.

— Ага, — улыбнулся я. — Но если информация окажется фальшивкой, то лучше прямо сейчас, сразу после нашего разговора, беги из города. Я найду тебя и размажу по стене забора, тонким слоем из крови и дерьма.

— Это точная информация, — заявил Зонг. — У меня есть просьба — если тебя схватят, не сдавай меня, пожалуйста. У меня вся жизнь впереди.

— Обещаю, — кивнул я. — А ты, чтобы не заниматься хуйнёй, поищи аккуратно информацию об оставшихся кланах — заплачу щедро.

— Это слишком рискованно, — покачал головой малолетний карманник.

— Ради щедрого гонорара — чего бы не рискнуть? — спросил я. — По двадцать серебряных лянов за каждый клан.

— Эй, а чего за тот всего десять⁈ — возмутился Зонг.

Даю ему лёгкую оплеуху.

— Следи за языком, долбоёб, — потребовал я. — Ещё раз эйкнешь на меня — оплеухой не отделаешься. Понял⁈

— Да, понял… — почесал тот место удара.

— Иди, — отпустил я его.

Примечания:

1 — ОБХСС — это примечание специально для молодых читателей, ну, которые ICQ, скейтборд, Пепси, пейджер, MTV, дискета и CD-плейер! Расшифровывается эта аббревиатура как «Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности». Сформировали этот отдел ещё в довоенные годы, конкретно 16 марта 1937, при НКВД СССР, но он, с 15 марта 1946 года, естественным образом, перешёл в МВД СССР. Отдел занимался расследованием краж, растрат, злоупотреблений на госпредприятиях, в торговле и кооперации, пресечением незаконной перепродажи дефицитных товаров, читай, спекуляцией, выявлением взяток и злоупотреблений должностных лиц, проверкой предприятий на соблюдение законов в сфере распределения ресурсов, борьбой с подпольными производствами, незаконными валютными операциями и другими. Благодаря всяким пидарасам, которым заплатили, чтобы они попиздели на СССР, сложилось впечатление, что граждане СССР боялись ОБХСС, но это лживое сраньё не соответствует действительности. Гражданин СССР мог бояться ОБХСС только в одном случае — если воспользовался служебным положением и что-то спиздил или у кого-то что-то взял, например, деньги, материальные ценности или услуги. В остальных случаях ОБХСС было глубоко похуй на граждан СССР и те жили спокойно. То же самое было верно и в отношении МВД и КГБ — надо было серьёзно накосячить, спутаться не с теми людьми или исполнить какую-то противоправную хуйню, чтобы эти учреждения заинтересовались человеком. На излёте СССР, конечно, ситуация изменилась, но даже тогда правоохранительные органы, почему-то, напрягали людей заметно меньше, чем сейчас. А всё потому, что официально сменился правящий класс и правоохранительные органы начали защищать именно его права. Впрочем, не стоит идеализировать систему — и тогда попадались люди-гандоны, и сейчас иногда попадаются честные люди.

2 — «Безопасный дом» — фильм 2012 года, с Дензелом Вашингтоном и Райаном Рейнольдсом. Российские локализаторы, конечно же, изъебнулись и дали ему название «Код доступа — 'Кейптаун». Но тут понятно, что они преследовали цель придать названию фильма шпионский флёр, ну, чтобы зритель точно пошёл. На «Безопасный дом» никто не пойдёт, хотя «Safe House» устойчивый термин в шпионско-разведывательном жаргоне, обозначающий тайное убежище или защищённое место. Можно было перевести как «ячейка», «конспиративная квартира» или, на худой конец, «явка». Но нет, блядь, «Код доступа — 'Кейптаун». Возможно, такое название звучит неплохо, но оно не имеет нихрена общего с оригинальным названием. Судя по тому, что фильм окупился и даже принёс киностудии бочку варенья и корзинку печенья, американский зритель на фильм пошёл и его не смутило название, потому что в его среде название понятное, ведь это для него клише — обязательно будет шпионаж, предательства, Дензел Вашингтон, Райан Рейнольдс, ещё и Т-1000 в кадре…

Глава восьмая

Альфа Ромео Танго Униформ Ромео

*804-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, таверна «Тинтагель»*

Дни вынужденного простоя я решил убить в Иностранном квартале.

Один из духов Сары пасёт винную башню на предмет выявления начала сходки криминальных фигур, Маркус занимается возведением новой ограды, а я, конечно, мог бы помочь ему или заняться чем-то другим, но решил, что лучше посетить кузнеца. А тот, как оказалось, сегодня бухает в таверне — выходной у него.

— Что ты можешь рассказать о континенте байгуев? — спросил я у мастера-кузнеца Планшереля.

Тот приложился к кружке динертского пива и вытер пену с усов.

— Тут особо нечего рассказывать, — произнёс он. — Я почти ничего не знаю.

Очевидно, что мало кого интересует прошлое. Настоящее куда более интересно.

— Ну, хоть почти ничего расскажи, — улыбнулся я.

— Лучше отца моего спросить, — сказал Планшерель. — Он лучше знает.

— Так в чём вопрос? — спросил я.

— Придётся наливать ему, — вздохнул кузнец. — Он болен и весь день сидит дома.

— Да я налью, — кивнул я. — А ему можно пить?

— Чтобы честному бритту было нельзя выпить? — усмехнулся Планшерель. — Пиво ему нальёшь и достаточно — крепкого не надо.

— Пошлёшь за ним, — спросил я.

— Эй, Партолон, сходи за стариком! — приказал кузнец подмастерью, сидящему за общим столом.

Подмастерье кивнул и умчался исполнять приказ.

— У тебя будет мало времени — если отец наклюкается, то придётся слушать его песни, — предупредил Планшерель. — А поёт он паршиво.

Ждать пришлось около получаса — Партолон завёл в таверну болезненно худого старика, который мелко трясётся. Это что-то вроде болезни Паркинсона?

— Немед, сын Иаборна, — представился трясущийся дед. — А ты кто?

— Виталий, — представился я. — Садись за стол и угощайся.

Немеду потребовалась минута, чтобы сесть, не без помощи подмастерья.

Ростом он примерно на полголовы ниже сына, но это, как я понимаю, сказалась старческая сгорбленность, волосы насквозь седые, коротко остриженные, подбородок гладко выбрит, а одет он опрятно. Очевидно, что за ним тщательно ухаживают.

«Отец мастера — денежки у него в семье водятся, это точно», — подумал я.

— Так зачем меня позвали? — спросил старик.

— Витали хочет услышать что-нибудь интересное о Сиде, — ответил Планшерель.

— Я могу рассказать много, — степенно кивнул старик. — Но горло моё сухо…

Двигаю к нему кружку, полную пенистого пива. Он сразу же прикладывается к ней, как к устам давно не виданной любовницы.

— Вот теперь можно и рассказать историю, — кхекнув, изрёк Немед. — Что именно тебя интересует, Витали?

— Да всё, — ответил я.

— В Сиде было отлично жить, — начал старик. — Ну, так говорил мой дед. Земля сочна, вредных ветров нет, леса полны дичи, а воды прозрачны настолько, что можно рассматривать дно…

— Что такое Сид? — спросил я.

— Это земля, откуда нас изгнали фоморы, — ответил Немед.

В глазах его сверкнула застарелая ненависть, лишь отточившаяся за прошедшие годы.

— А фоморы — это кто? — спросил я. — Это шуяо?

— Да, — кивнул старик. — Желтолицые называют их так.

— Тише ты… — попросил его Планшерель. — Накличешь беду…

— Да-да… — отмахнулся Немед. — Фоморы, проклятые пидоры, изгнали нас из Сида…

Он приложился к кружке.

— Продолжай, — попросил я его.

— Но мы сами повинны в этом, — продолжил старик. — Обленились, перестали ценить, охуели в конец, за что и поплатились. У нашей семьи, по словам деда, было целых четыре раба — на поле больше выходить не приходилось.

— А кто рабы? — спросил я.

— Фоморы, естественно! — ответил Немед. — За ними нужен был глаз да глаз, потому что они хитрые и подлые, но зато едят мало и пашут хорошо!

Это было очень интересно. Шуяо, выходит, находились в рабстве у западных людей, но потом подняли восстание. Если у каждого кривозубого селянина было по четыре раба, то несложно представить, сколько было рабов всего по континенту…

— Они восстали, я правильно понимаю? — уточнил я.

— Да, восстали, — кивнул старик. — Но их утопили в крови — в первый раз. Дед рассказывал, что пришлось пустить под нож троих рабов — положено стало иметь только одного.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. — А давно байгуи живут в Сиде?

— Очень давно! — ответил Немед. — Но я не знаю, насколько давно — это к друидам надо идти и их мучить расспросами.

— Приготовься раскошелиться, — предупредил меня Планшерель.

— Эх… — вздохнул я. — И где искать этих друидов?

— Фонтанную площадь знаешь? — спросил кузнец. — Через Траурную арку проходишь, минуешь четыре лавки и налево сворачиваешь. Там сразу увидишь мраморный дворец — это и есть храм друидов.

— Хм… — хмыкнул я, запоминая маршрут. — Ладно, пойду я тогда. Вот, выпейте за мой счёт, в знак благодарности за сведения.

Кладу на стол два серебряных ляна.

— О-о-о! — заулыбался Немед. — Премного благодарен! Ещё свидимся, Витали!

— Обязательно, — улыбнулся я ему.

— План, мне местную водку! — уже забыл о моём существовании старик.

— Тебе нельзя, — покачал головой мастер-кузнец.

— С-с-сынок, блядь… — посмотрел на него Немед.

Покидаю таверну и двигаюсь в сторону фонтанной площади.

Я выделяюсь даже на фоне местных байгуев, которые существенно выше обычных жителей Поднебесной. Они пялятся на меня, потому что смотрюсь я диковинно — ношу изорванный халат, соломенную шляпу, коричневые кожаные штаны и высокие сапоги чёрного цвета.

Коричневые кожаные штаны — это мой личный прикол, основанный на длиннобородом анекдоте о капитане пиратов, который перед боем надевал красную рубаху, чтобы, в случае ранения, экипаж не видел его кровь, что должно было держать боевой дух высоким. И когда корабль догнал десяток испанских галеонов, капитан потребовал принести его коричневые штаны…

«Вот и фонтанчики», — увидел я искомую площадь.

Женщины, традиционно одетые очень строго, набирали воду — фонтаны тут не декоративная шняга, построенная мэром на деньги из федерального бюджета, а функциональная вещь.

— Эй, красавчик… — схватила меня за руку какая-то женщина.

— Чего тебе? — спросил я.

— Не хочешь поразвлечься? — задала она ожидаемый мною вопрос. — Всего один серебряный лян.

— Нет, спасибо, — покачал я головой и пошёл дальше.

Блядство, разврат и наркотики…

Сложно их винить — способов заработка для женщин практически нет, а жить на что-то надо.

Наконец, четыре лавки спустя, сворачиваю налево и вижу мраморный дворец с цветущим садом перед ним. В саду работают женщины и мужчины, одетые в белоснежные тоги и носящие на головах лавровые венки.

Прохожу в храм и понимаю, что застиг друидов за ритуалом. В настоящий момент они полосовали бедную овечку, лежащую на окровавленном камне, короткими серпообразными ножами.

Овца умирала медленно и мучительно, а друиды, которые, кстати, были совсем без одежды, обмазывались её кровью и речитативом голосили что-то на своём.

«Их нравы…» — подумал я неодобрительно.

Как я понимаю, весь храм — это круглое мраморное здание с куполообразной крышей и тремя-четырьмя пристройками. Пол тут тоже мраморный, но розовый — наверное, специально на случай обильного кровопролития…

Наконец-то, овца сдохла, а друиды перестали полосовать её серпами. Мужик в густом лавровом венке с красными цветками, носящий бороду, распорол брюхо овцы и вытянул её кишку, которой обмотал себе шею.

«Бля-я-я-я…» — подумал я с омерзением. — «Ебанутый, наверное».

Остальные участники ритуала начали отрезать от овцы куски и начали обмазываться ими. Один ебанат даже отсёк ей голову и надел поверх своего лаврового венка.

Очень быстро от овцы не осталось почти ничего, а друиды-ебанаты встали в круг, взялись за руки и начали крутить хоровод.

Я смотрел на это с приоткрытым ртом.

Друиды кружились вокруг жертвенного камня минут сорок, разбрызгивая кровь по полу, а потом, видимо, заебались. Хоровод закончился как-то сам собой — руки были разомкнуты, друиды остановились, исполнили серию поклонов жертвенному камню и пошли отмываться от успевшей засохнуть овечьей крови.

А запах — это пиздец. Воняет овечьими говном и ссаниной, кровью, характерной вонью от овечьей шерсти, но сильнее всего тут прёт благовониями, обильно сожжёнными в десятке жаровен по периметру ритуального круга.

Овца, кстати, не пропала напрасно — её ошмётки сложили на специальном плоском камне, видимо, чтобы отделить всё ненужное и потом приготовить…

«А, нет, ошибся», — подумал я, когда увидел, что делает с ними главный друид.

Он начал сосредоточенно копаться в них, обмазывая свои руки овечьим говном и кровью. Вытаскивая отдельные органы, он цепким взглядом рассматривал их текстуру и что-то говорил стоящему справа друиду, который записывал его слова на рисовую бумагу.

— Что ты здесь забыл? — раздалось у меня за спиной.

Оборачиваюсь и вижу низкорослую рыжеволосую девушку, голую и мокрую — она только-только смыла с себя кровь.

— Да так, любуюсь достопримечательностями, — ответил я ей.

— М-м-м… — протянула она. — Ты веришь в Песнь Луга?

— Не сказал бы, — покачал я головой.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила друидка.

— Узнать хочу кое-что, — ответил я. — О Сиде, о бриттах и об остальном.

Было слегка неприлично смотреть ей на буфера, но я невольно опустил взгляд… четыре раза.

Примерно третий размер, не висят, как уши спаниеля, ну и вообще, смотрятся очень уместно на таком теле, чуть припухлом, но не без признаков наличия в её жизни физической активности.

На лицо она, откровенно говоря, средненькая, хотя есть какая-то изюминка и совсем дурнушкой её не назвать.

Ростом она примерно метр шестьдесят, поэтому приходится наклонять голову, чтобы поддерживать с ней зрительный контакт.

— Да? — усмехнулась рыжая друидка. — А что взамен?

— А просто так рассказать — не судьба? — спросил я.

— Нет, не судьба, — покачала головой друидка. — Если накормишь меня сытным обедом, то я, так и быть, расскажу тебе всё, что знаю.

«Тарелочница, что ли?» — подумал я. — «Ха-ха! Друидка-тарелочница!»

— Так что? — спросила друидка.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — усмехнулся я.

— Зови меня Морвен, — представилась она.

— Виталий, — представился я.

— Ты из бриттов? — спросила она.

— Неа, — покачал я головой. — Я не местный.

— Кадалтид, что ли? — нахмурилась Морвен.

— Понятия не имею, что значит это слово, — пожал я плечами.

— Воин из иного мира, — пояснила друидка.

— А-а-а, ну, да, юся, — кивнул я.

— Мне нужно одеться, — сказала Морвен и ушла в одну из пристроек храма.

Пока я ждал, рядовые члены этого культа оттёрли жертвенный камень, прибрались и потушили большую часть свеч. Насколько я помню, есть специальная статья в УК РФ, предусматривающая наказание за жестокое обращение с животными…

— Я готова, — вернулась друидка Морвен. — Я сама выберу место, где ты будешь меня кормить.

— Да мне всё равно, — ответил я.

Покидаем храм друидов и идём на север Иностранного квартала, в самую «заряженную» его часть, где живут элитные высокооплачиваемые господа, ценные для императорского двора, а также первоклассные шаболды. Ну и, естественно, там располагаются лучшие заведения байгуйской кухни.

— А у тебя губа не дура, — сказал я, когда мы вошли в элитную таверну «Калхвинед».

— Да… — улыбнулась Морвен.

Размещаемся за свободным столом и она сразу же подзывает сервитора. Сервиторами, насколько я знаю, называют некий аналог официанта с расширенными обязательствами. Они и еду готовят, и дрова колют, и полы моют, ну и, само собой, разносят заказы. Это адская работёнка за нищенскую оплату, поэтому сервиторами работают малолетки, которым никто не доверит более серьёзной и высокооплачиваемой работы.

— Мне две тарелки каула с бараниной, блюдо кремпоги, тарелку овощного салата, а также бутылку лучшего вашего вина, — сделала заказ Морвен. — Этот господин заплатит за всё.

Это, похоже, самые дорогие блюда из имеющихся в ассортиментах, но основной финансовый ущерб я понесу от вина. Лучшее = дорогое.

«Точно тарелочница», — пришёл я к выводу.

— Что-то будешь? — осведомилась друидка.

— Кувшин воды и тарелку лабскауса, — ответил я.

Лабскаус — это жаркое с картофелем, бараниной и морковью. Незамысловатое блюдо, если честно, но мне нравится. Напоминает о доме.

— Слушаюсь, — ответил белобрысый пацан лет тринадцати и умчался исполнять заказ.

— Приготовь деньги, — предупредила меня Морвен. — Оплата сразу по исполнению.

— Я знаю, — ответил я. — И сколько это?

— Что-то около пяти с половиной лянов, — невинно улыбнулась друидка.

— Хорошо… — вздохнул я.

Нихуя не хорошо. Это пиздец как дорого.

К чести заведения, долго ждать не пришлось — примерно через десять минут сервитор принёс все блюда и даже разлил воду и вино по кружкам.

— Шесть лянов, — сообщил он мне.

— Держи, — отсчитал я ему монеты.

— Благодарю, господин, — поклонился он в пояс.

Морвен сразу же набросилась на каул, который представляет собой ту же хуйню, что и лабскаус, но с бульоном и луком-пореем.

Ест она с большим аппетитом — на халяву и уксус сладок.

— Ешь медленнее, но быстрее рассказывай, — улыбнулся я, посыпая свой лабскаус «секретной смесью из 11 трав и специй».

Это порошковая смесь из металлов, богатых витаминами трав и минералов. Обычному человеку такое точно не понравится, а мне нормально…

— Что именно ты хочешь узнать? — спросила Морвен.

— Верна ли моя догадка — вы тоже тут чужаки? — спросил я.

— В Поднебесной? — усмехнулась друидка-тарелочница.

— Я о Сиде, — покачал я головой.

Если на землях будущей Поднебесной обитали какие-то другие люди, совсем не похожие на понаехавших, то возможно, что и эти ребята, болтающие на латыни и чём-то своём, тоже понаехи.

— Да, — подтвердила Морвен. — Значит, начинать с самого начала?

— Ага, — кивнул я.

— Итак, всё началось очень давно… — начала друидка.

С её слов, началось всё во времена короля Артура, того самого, который ебашил саксов-нацистов с их превосходством арийской расы (1) и прочей хуйнёй.

Этот самый король Артур, как оказалось, почти всю свою активную жизнедеятельность пиздил сидов. Сиды — это некий «народ холмов», также называемый Туат Де Дананн, то есть, одно из племён богини Дану.

Сиды, которых люди назвали в честь их мира, обитали в холмах, мутили какие-то свои делишки в Британии и, по ситуации, помогали людям, то есть, «сыновьям Миля». Я слышал только об одном Миле — конструкторе серии вертолётов типа Ми-8 и так далее, но это точно не тот Миль. Ещё она назвала этих «сыновей Миля» гойделами, что тоже мне ничего особо не сказало.

А дальше, когда Артур централизовал государство и достиг примирения с друидами, вылез Мерлин, тот самый, и предсказал вторжение свирепых племён англов и саксов. Ещё он предсказал, что это будет не при Артуре, а при его потомках, поэтому они проебут всё и обосрутся, сдав страну на поругание немцам. И немцы, то есть, англы и саксы, поработят всех бриттов, будут ебать их жён и полностью заселят своим потомством Британию.

Артур думал, что можно сделать, но пришёл к выводу, что хуй его знает. И тогда Мерлин предложил оптимальный вариант решения проблемы — есть же сиды, которые, по слухам, живут в каком-то другом мире.

Мерлин сказал, что их можно «уплотнить» в их родном мире, они же маленькие, им много места не надо…

Естественно, сидам такой поворот событий очень не понравился, поэтому началась война на уничтожение, в ходе которой рыцари Круглого Стола захватили верховного жреца сидов и, пытками, принудили его открыть проход в Сид.

Собственно, так там, на земле байгуев, появились бритты.

Они захуярили армии сидов, население обратили в рабство, а затем взялись за фоморов, которые шуяо. Эти ребята исторически враждовали с сидами, это была перманентная война, без единого мирного дня, но люди оказались сильнее, поэтому сначала оттеснили шуяо на север континента, а затем разбили их последнюю армию и обратили всех выживших в рабство.

Сиды такого сурового обращения не перенесли и вымерли полностью, а шуяо приспособились к рабскому положению и старались быть максимально полезными.

Сведения от Немеда, как оказалось, приуменьшили проблему с рабами — в среднем, по словам Морвен, один свободный бритт владел семью или восемью рабами из фоморов. То есть, шуяо тупо было в восемь раз больше…

Разумеется, вечно такая хуйня продолжаться не могла, поэтому шуяо восстали — случилось Первое восстание фоморов.

Закончилось всё очень плачевно — армия короля Кинана I истребила большую часть фоморов, оставив только треть. И впредь было запрещено иметь больше одного раба из фоморов, но затем была найдена одна хитрость — оказалось, что если выебать женщину из фоморов, то получится полуфомор-получеловек, не попадающий под действующее ограничение.

И понеслась тогда массовая ебля рабынь из фоморов, чтобы намутить себе более сильных и абсолютно бесплатных рабов.

Это привело к тому, что король Бран I упразднил запрет на владение фоморами, потому что эти мудаки, как обычно, всё испоганили…

Нет, сначала он попытался приравнять полуфоморов к обычным фоморам, но у него не получилось, потому что фермеры и арглуиды, как бритты называли землевладельцев, были заинтересованы в сохранении очень выгодного им статус-кво.

То есть, история их ничему не научила, поэтому фоморов начали размножать пуще прежнего, доведя их численность местами до двенадцати фоморов на одного человека. Правда, это уже были, большей частью, полуфоморы-полулюди, более крупные, более крепкие и более умные. Как я понимаю, я пиздился у деревни Шанхэцун с полуфоморами, потому что они не подходят под описание истинных фоморов, данное Морвен.

Она сказала, что они редко достигали высоты свыше метр двадцать, весили мало и сильно напоминали давно почивших сидов, правда, кожа у них была не особо человеческая — с оливковым отливом.

— А я слышал, что фоморы — это горные карлики, совершавшие набеги на людские поселения, — произнёс я. — Будто бы они скрывались в горных тоннелях и плодились, как кролики.

— Такие тоже были, — кивнула Морвен. — Остатки сопротивляющихся сил, во главе с целым королём. Тебе рассказали правду о фоморах, но не всю. И, да, горные фоморы сыграли свою роль во Втором восстании фоморов…

Второе восстание, как оказалось, началось сразу же после провала Восточной экспедиции, ну, то есть, того похода бриттов за Море Безумия.

Король Артур IV потерял в этом походе на Поднебесную большую часть своей армии, чем воспользовались рабы-фоморы. Но теперь подавлять восстание было почти нечем.

Фоморы занимались производством, сельским хозяйством и прочими обслуживающими города функциями, поэтому, после победы над бриттами, они легко построили своё общество, основанное на «материально-техническом наследии» бриттов.

Короля Артура IV захуярили свои же, а остатки его великолепного двора погрузились на десяток монструозных кораблей и съебались в Поднебесную, но уже не как завоеватели, а как беженцы. И все байгуи, которых можно увидеть в Юнцзине — это потомки тех беженцев.

Остальные бритты были порабощены фоморами и, по смутным сведениям, даже участвовали в Войне королей — полуфоморы и исконно-посконные фоморы не поделили власть и определили лидера проверенным способом.

Никто не знает, что сейчас происходит на Сиде, но экспансия продолжается — Третье Закатное вторжение даже не думает заканчиваться…

— Ебануться, — подытожил я её длинный рассказ.

— Лучше слова и не подобрать, — улыбнулась Морвен. — Я видела по твоим глазам, что ты знаешь об Артуре и Мерлине — откуда?

— Это не входит в наш договор, — усмехнулся я. — Скажем так — в мире, откуда я родом, это просто миф. О короле Артуре, рыцарях Круглого Стола, Мерлине и прочей легендарной хуйне.

— Это не хуйня! — воскликнула друидка. — Это наша история!

— Ну, у нас это миф, — пожал я плечами.

Я смотрел целых три фильма о короле Артуре и везде он разный.

— Кстати, а что насчёт Морганы? — спросил я.

Лицо Морвен окаменело. Некоторые из посетителей бросили на меня короткие встревоженные взгляды.

— Это имя запрещено упоминать, — произнесла друидка. — Лучше больше не делай этого в Иностранном квартале. И даже вне — это опасно.

Что-то это мне напоминает…

— А чего такого-то? — нахмурился я.

— Я не хочу обсуждать это, — покачала головой Морвен.

А вот теперь мне стало по-настоящему интересно…

— Ладно, — пожал я плечами с деланно равнодушным выражением лица.

Морвен вернулась к еде — это уже вторая по счёту тарелка каула, что косвенно подтверждает её «тарелочный» статус.

С другой стороны, я узнал массу ценной информации, которой позже поделюсь с Маркусом и Сарой. Почему бы не заплатить за это?

— Так ты обратился ко мне только за историей или за чем-то ещё? — спросила Морвен.

— А что ты понимаешь под «чем-то ещё»? — поинтересовался я.

— Мы могли бы подняться на второй этаж, если ты арендуешь комнату… — покрутила рыжий локон друидка.

— А-ха… — изрёк я.

Примечания:

1 — Саксы-нацисты — это о фильме «Король Артур» 2004 года. Там был эпизод, когда воин саксов попытался насильственно выебать пленную бриттку, но его остановил вождь, который сказал что-то типа «Не троньте их девок, это негодное племя. Кто, по-вашему, от них родится? Слабые люди, полукровки! Я не позволю чистую кровь саксов мешать с чужой». Воин возмущённо ответил, что это не по правилам — есть установленное обычаем право на трофеи, в которые, естественно, входит ёбля с пойманными женщинами. И сынок вождя саксов тоже сказал, что есть такое право, папа, ты неправ. В ответ на это этот стойкий селекционер зарубил возмутившегося воина. Это, кстати, отсылка на Хлодвига, короля франков — к нему тоже, по преданию, как-то подошёл воин и сказал, что добычу надо делить и давай расколем эту золотую чашу пополам. И Хлодвиг захуярил его топором, потому что сразу присмотрел эту чашу лично для себя, но историография подаёт это как понимание королём франков художественной ценности изделия, а не только веса в золоте. Ну, типа, маленький шажок в сторону цивилизованности. Возвращаясь к королю саксов — никакого нацизма тогда и в помине не было, потому что не было никаких наций, а концепция чистоты крови — это гораздо более позднее изобретение. Но сценарист фильма пошёл на этот анахронизм сознательно, чтобы показать, что саксы — это фашисты, долбоёбы и пидарасы, а ребята короля Артура — это красавчики, умницы и демократы. Если бы фильм снимали в 80-е, то, наверное, вождь саксов бы задвигал речугу об обобществлении женщин, торжестве родо-племенного коммунизма и ценности идей Карла Маркса, хе-хе. Это ещё раз наводит нас с тобой, уважаемый читатель, к мысли, что кино использовалось и используется в целях пропаганды. И сейчас пропаганды в кино стало даже больше — что может значить эта тенденция?

Глава девятая

Новембер Эхо Танго Викта Оскар Ромео Кило Индия Новембер Гольф

*805-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, жилище друидки Морвен*

— Предлагаю сегодня отдохнуть у меня, — сказал я. — Я позвал к себе соседей и пару человек из городской стражи — будет алкоголь, очень много мяса и, конечно же, увеселительные мероприятия.

— М-м-м, — протянула Морвен. — На словах «алкоголь» и «очень много мяса» можно было остановиться — я согласилась уже тогда.

Вопреки сложившемуся у меня впечатлению, сложившемуся хрен знает почему, живёт она не в друидском храме, а в арендуемой комнате неподалёку от него.

Комнатка небольшая, примерно пять на пять метров, «удобства» снаружи, кухни нет, и есть одно небольшое окошко, закрытое дешёвой бумагой, едва-едва пропускающей свет.

— Тогда идём сразу, — сказал я. — Заодно поможешь приготовить баранину. У тебя же богатый опыт, хе-хе…

Вспомнился тот жуткий ритуал с издевательством над несчастным парнокопытным. Я не особо удивлён тому, что к байгуям местные относятся, мягко говоря, настороженно — даже я начал относиться к ним так же, после того ритуала жертвоприношения.

Морвен объяснила мне, что это такой способ единения с природой, типа, так они принимают жизненную энергию животного и усиливают благодать храма.

А мне кажется, что от этого попахивает Порочным циклом, потому что порочники занимаются примерно тем же, но только с людьми.

— Может, закажем извозчика? — спросила друидка.

— Я что, по-твоему, олигарх? — усмехнулся я.

— Это что-то на греческом? — уточнила Морвен.

— Ну, наверное, — пожал я плечами. — Там, откуда я родом, это означает что-то вроде очень богатого человека, лезущего во власть.

Если по-серьёзному, то мы прямо рвёмся к этому статусу — площадку расчистили, бабки копим, к власти стремимся…

— А-а-а, — улыбнулась друидка. — Да, похож чем-то.

— Ну, наверное, — вздохнул я. — Ладно, закажем…

Недалеко от дома стоял экипаж — я подозвал извозчика, заплатил ему десяток копеек и мы поехали в квартал Байшань.

— А чем ты занимаешься? — спросила вдруг Морвен, когда мы проезжали мимо Фонтанной площади.

— Да всяким, — ответил я. — В основном — решением проблем.

— Ах, да, — кивнула Морвен. — Ты же кадалтид…

Это слово, по её словам, означает что-то среднее между «воин-изгнанник» и «чужой воин». То есть, оно очень верно передаёт суть, потому что мы, юся, тут чужие, а ещё мы воины.

— Но чудовищ ведь больше нет, насколько я знаю, — произнесла друидка.

— Нету, — согласился я. — Поэтому кручусь-верчусь, как могу…

— Ты же не занимаешься разбоем? — напряглась она.

— Угораешь надо мной? — усмехнулся я. — У меня есть законное дело — довольно-таки прибыльное. Зачем мне заниматься хуйнёй?

— А что за дело? — спросила Морвен.

— А ты с какой целью интересуешься? — поступил я, как прирождённый одессит.

Эх, жаль, что у отца не спросил, были ли у нас в роду одесситы. Вряд ли, конечно, мы ведь прирождённые сибиряки, но из-за всех этих охуительных миграций времён СССР могло быть всякое…

— Просто интересно, — ответила друидка.

— Торгуем с соратниками всякой всячиной, — сказал я. — Косметика, в основном.

— Это не та ли знаменитая мазь от морщин? — заинтересовалась Морвен.

— Ха-ха, да! — засмеялся я.

— Не может быть! — воскликнула она. — Ты, наверное, очень богат!

— На жизнь хватает, — пожал я плечами.

— Да там, должно быть, хватит на сотни жизней! — не согласилась со мной Морвен.

— Ну, не преувеличивай, — попросил я её. — К тому же, я живу не один.

— У тебя есть жена? — снова напряглась друидка.

— С ума сошла? — усмехнулся я. — Будь у меня жена, стал бы я тебя везти к себе домой?

— А, верно, — согласилась Морвен. — То есть, жены у тебя нет?

— Неа, — покачал я головой. — Холост, состоял, но зато не привлекался и замечен не был…

— Не понимаю, — нахмурилась она.

— Да забей просто, — попросил я её. — Так к чему был вопрос?

— Тоже просто, — улыбнулась Морвен.

— Если ты начала строить планы по поводу женитьбы — лучше прекращай, — сразу же предупредил я её. — Мне нельзя — я юся. Слишком опасное это дело — жениться.

— Чем это опасно для тебя? — нахмурилась друидка.

— Не для меня, — вздохнул я. — Для жены и возможных детей. Юся очень легко заводят врагов, гораздо легче, чем друзей, поэтому родные становятся очевидной целью. Безопаснее просто не иметь их — это делает тебя менее уязвимым.

— Лучше сразу скажи, что я тебе не нравлюсь, — скуксилась Морвен.

— Нравишься, — улыбнулся я. — Но я просто не могу позволить себе быть слабым — не те времена.

Она демонстративно отвернулась от меня.

Ну, вот… Третий день знакомы, а она уже начала ебать мне мозги…

— Просто пойми, что у меня есть враги, — сказал я. — Поэтому лучше держаться на дистанции. Ты мне нравишься, и именно поэтому я не хочу сильно сближаться — если это перерастёт во что-то большее, то я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— Эгоистично, — бросила мне Морвен.

— Возможно, — не стал я спорить. — Но лучше быть живым эгоистом, чем мёртвым романтиком. Или похоронить кого-то, кто к тебе привязался.

— Не таким я планировала этот вечер… — вздохнула друидка.

— Я тоже, — вздохнул я в ответ.

Доезжаем до Юнцзинского Кремля в молчании.

Яню уже начала готовить шашлык. Получается это у неё отлично, это понятно по запаху.

— Добрый вечер, господин Вэй… — поклонилась она.

— Добрый вечер, Яню, — кивнул я ей с улыбкой. — Морвен, это Яню, она работает у нас кухаркой. А вон та девушка, смотрящая на нас с осуждением — это Сара. Она на всех так смотрит, поэтому не принимай на свой счёт.

— Ты где был? — спросила Сара вместо приветствия.

— Бегал, — усмехнулся я.

— Чего? — нахмурилась Сара.

— Отдыхал я, — объяснил я. — Вот, познакомился с девушкой — её зовут Морвен.

— Мне знакомо твоё лицо, — произнесла Сара.

— Мне твоё тоже, — улыбнулась Морвен. — Ты приходила, пару лет назад, в наш храм.

— Так ты друидка? — напряглась Сара. — Виталя, нам нужно отойти ненадолго.

— Я сейчас, — сказал я Морвен и отошёл, вместе с Сарой, к лавке у главного входа в Кремль.

Та хмурым взглядом глянула на друидку, а затем перевела его на меня.

— Чего? — спросил я.

— Ты знаешь, чем занимаются друиды? — спросила Сара.

— У тебя одесситов в роду не было? — спросил я.

— А у тебя? — криво усмехнулась Сара.

— Возможно, — пожал я плечами. — Так что насчёт друидов?

— Это ебанутые люди, — сообщила она мне. — Они приносят в жертву животных, от кур до быков, но раньше, насколько я знаю, не брезговали человеческими жертвоприношениями. От них воняет Порочным циклом, Виталя…

Морвен ничего не говорила мне об этом.

— Да, мне тоже так показалось, — кивнул я. — Ну и что? Я просто не буду посвящать Морвен в наши дела и вообще, собираюсь держать дистанцию.

— Лучше вообще не общайся с друидами, — попросила Сара. — Порочный цикл…

— Да, я понимаю, — вздохнул я.

Что-то я слишком легкомысленно отнёсся к произошедшему в храме друидов. Да, это, как любит говорить Маркус, полный трэш, но прямо сильного отторжения у меня не вызвало. Возможно, я загрубел и стал менее восприимчив к творящемуся вокруг пиздецу…

— Когда придут местные полицейские? — спросила Сара.

— Уже должны были подойти, — ответил я.

Во врата постучали.

— Мастер Вэй? — услышал я голос старшего стражника Чжана Гуожи.

Открываю врата и пропускаю стражника и очень прилично одетую женщину.

— Это моя жена, Фанг, — представил Гуожи свою спутницу.

Одета она, как я уже сказал, очень прилично — в красное шёлковое платье с чёрным поясом, вышитым золотой нитью, а на голове её покоилась дорогостоящая, даже на вид, декоративная соломенная шляпа, защищающая от чего угодно, но не от солнечных лучей. Да и сделана эта шляпа не из дешёвого тростника, а из аккуратно выделанного лакированного бамбука, сплетённого с большими пробелами, пропускающими лучи, но, по задумке конструктора, рассеивающими их. Вряд ли она эффективна, потому что головной части у шляпы нет — будто специально сделана для запекания черепушки под палящим солнцем. Зато выглядит красиво.

Как я понимаю, старший стражник живёт очень хорошо, раз так богато наряжает свою жену — это косвенный показатель того, что с ним можно договориться…

— Рад знакомству, — отвесил я традиционный поклон. — Вэй Та Ли.

— Рада знакомству, мастер Вэй, — поклонилась Чжан Фанг в ответ.

— Проходите в садовую беседку — указал я на новое сооружение, воздвигнутое руками Маркуса.

Когда он говорил, что пробавлялся изготовлением мебели, он слегка преуменьшил свой уровень мастерства. Оказалось, что он профессионал, потому что наша садовая беседка — это настоящее произведение искусства…

— Я дожарю, — подошёл я к стальному мангалу. — Займись кухней.

— Хорошо, мастер Вэй, — поклонилась Яню и удалилась на кухню.

Бывший варщик, Ю Чао, укрылся на третьем этаже, вместе с Маркусом. Сегодня они будут бухать там — общий язык они уже установили. Мы предварительно договорились, что сегодня они прячутся у Маркуса, потому что старшему стражнику Чжану не нужно знать, что у нас на участке обитают когда-то пропавший алхимик и здоровенный негр, которого до сих пор ищут власти…

Чао уже пришёл в себя и адаптировался к нашему режиму — начал, потихоньку, помогать Саре в производстве компонентов лосьона против морщин. Секрета изготовления лосьона он не знает, потому что мы не можем доверять его кому попало, а Чао до сих пор для нас «кто попало», а компоненты могут сказать мало.

На самом деле, компоненты лосьона уже давно известны всем заинтересованным лицам, но как именно их смешивать, в каких температурных режимах и пропорциях — это наш главный секрет.

На рынке уже появилась всякая хуйня из травы бледного сна, но она небезопасна и является жалкой копией нашего высококачественного продукта. Мы вне конкуренции, потому что мы тупо лучшие, хе-хе…

Раздался стук во врата.

— Я открою, — сказала Сара.

Пришли соседи с прилегающих участков. У меня есть для них предложения, от которых просто невозможно отказаться…

Пора, давно пора, расширяться. Нам стало слишком мало места, потому что планы грандиозные — мы собираемся построить производственный цех, чтобы масштабировать производство лосьона, которым сильно заинтересовались купцы.

Купцов интересует опт, потому что они ездят по провинциям и барыжат там столичной продукцией, с соответствующей наценкой. Слухи о чудодейственном лосьоне уже разнеслись по близлежащим провинциям, поэтому очень важно обеспечить масштаб поставок, ведь чем больше масштаб, тем дешевле продукт.

— Проходите, дорогие мои! — отвесил я церемониальный поклон соседям.

Это Джун Ксуею, писарь при квартальном совете, Бянь Лей, владелец лавки на строительном рынке, Хуа Тао, приказчик в винной башне возле рынка, а также Гу Хи, владелец той самой винной башни возле рынка.

— Приветствую тебя, мастер Вэй, — приветствовал меня последний, как самый старший и уважаемый из компании.

— Приветствую вас, — улыбнулся я. — Проходите-проходите — скоро подадут на стол!

Прокручиваю шампуры, чтобы мясо не подгорело.

Сара провела гостей в беседку, куда также направилась Яню, несущая поднос с напитками и стаканами. Ничего горячительного — исключительно фруктовые соки. Горячительное будет чуть позже, с шашлыком.

Снимаю партию готового шашлыка и сразу же закладываю новую. Яню, тем временем, принесла с кухни лёгкие закуски и салаты.

Вижу в окне третьего этажа стоящего в тени Маркуса, внимательно наблюдающего за тем, как я покручиваю шампуры. Надо не забыть сказать Яню, чтобы отнесла ребятам тарелку-другую…

Сара мило беседует с гостями, но подчёркнуто игнорирует Морвен. Обсуждают некую театральную постановку — она, в отличие от меня, находит время, чтобы посещать театры. А я был на паре постановок и мне не понравились эти нарочито показные жесты и эмоциональные возгласы, из-за которых я просто не могу погрузиться в повествование.

Дожариваю очередную партию шашлыка и стягиваю мясо с шампуров. Беру большое блюдо, полное аппетитно пахнущими кусочками мяса и иду к столу.

Кухарка не теряется и быстро приносит рисовую водку, красное и сливовое вина, а также байгуйское пиво, которое горожане очень любят, несмотря на то, что оно считается не особо приемлемым напитком.

Но, в то же время, ожидается, что у байгуя дома будет подано пиво, поэтому я оправдал это ожидание. Таким образом аборигены могут хлестать байгуйское пивко и внутренне считать, что это гилти плеже (1) оправдано уважением к хозяину, которому «совершенно невежливо отказывать».

Старший стражник Чжан с довольной улыбкой принял кружку с пивом из пивоварни братьев Кайлдов. Его жена последовала примеру, но улыбнулась с неловкостью — гилти плеже в действии, хе-хе-хе…

— Хочу сказать тост… — поднял я стакан со свежим виноградным соком. — Во-первых, я хочу поблагодарить всех собравшихся за то, что вы обогатили эту компанию своим присутствием…

Первые кружки и бокалы пошли, Яню оперативно наполнила их новыми порциями напитков, а я передал слово Гу Хи, который разлился соловьём — традиционно поблагодарил хозяев за радушие, оценил богатство стола, а затем протокольно начал желать здоровья, процветания, всех благ и так далее.

Приказчик Хуа Тао, после двух прямых попаданий пива в желудок, слегка окосел. У братьев Кайлдов, как говорят, самое забористое пиво во всём Юнцзине, поэтому оно особо ценится аборигенами.

Следующим тост сказал стражник Чжан, который держался после двух кружек молодцом. Неправильно они пиво пьют, даже обидно смотреть на такой перевод напитка — ну кто пьёт его залпами?..

Это тоже был сугубо протокольный тост, о здоровье близким, процветании, успехах и так далее, сказанный потому, что должен был быть сказан. Душевные тосты будут позже, после пересечения определённой отметки градуса алкоголя в крови.

«Настоящее испытание воли», — подумал я, глядя на то, как гости хлещут алкоголь. — «Для меня и для Сары».

Она продолжает стойко держаться в завязке. И я вижу в её глазах эту характерную грустинку, которая возникла сразу же после подачи на стол всего этого цветущего многообразия алкашки…

Тосты сказали все присутствующие, кроме женщин, которым не положено, а затем, после разговора о ценах на рынке и ситуации в городе, то есть, ни о чём, к нам пришли заказанные актёры и музыканты.

Ради них Маркус соорудил в западной части садика театральный помост — сейчас будет полноценная постановка, с музыкой и этой активной жестикуляцией и патетичными возгласами с охами.

— Отойдём ненадолго? — предложил я Гу Хи.

Он тут представляет интересы всех присутствующих членов нашего добрососедства, поэтому о выкупе участков нужно договариваться с ним.

— Да, конечно же, — улыбнулся Хи и последовал за мной.

Я отвёл его к колодцу, который скоро станет декоративной частью участка, потому что Маркус обещает, в ближайшие недели, довести до ума свою буровую установку с эвкалиптовыми столбами и решить проблему чистой воды раз и навсегда.

Благодаря Маркусу, который взял на себя основную массу хозяйственных вопросов, я могу заниматься всеми этими городскими делами, связанными с кланами и прочим. Я очень благодарен ему за это, ну и думаю, что надо чуть замедлить темпы и помочь с буровой.

— Итак, — заговорил я. — Вы догадываетесь, о чём будет наш разговор?

— Очевидно, что вы хотите купить наши участки, — улыбнулся Хи. — И сразу должен сказать, что мы пришли к согласию — да, мы хотим продать наши участки. Из-за слишком часто звучащих «ночных шумов». Но мы хотим узнать, сколько вы готовы дать.

— По семьсот золотых лянов за участок, — сделал я стартовое предложение.

— Это неразумная цена, — покачал головой Хи.

— Так мы только начали торг, — улыбнулся я. — Сколько вы хотите?

— Мы хотим по полторы тысячи золотых лянов за участок, — ответил владелец винной башни.

— Готов упростить задачу и сразу же дойти до тысячи золотых лянов за участок — сделаем вид, будто мы отчаянно торговались за каждую копейку, — предложил я.

Хи задумался.

— Да, — кивнул он. — Меня устраивает итог этого «ожесточённого торга».

— Вот и договорились, — улыбнулся я. — Завтра к полудню будут деньги — передам их в юридической конторе, сразу после подписания документов.

— Хорошо, — улыбнулся Хи в ответ. — У вас замечательное пиво…

— У меня есть несколько бочонков в запасе, — сказал я. — Не проявляйте неуважения и примите их в дар.

— Я даже думать не посмею о таком оскорбительном поведении! — с улыбкой заверил меня почти что бывший сосед.

— Мясо стынет, — сказал я. — Лучше вернуться за стол.

— Разумеется, — кивнул довольный Хи.

Скоро у меня будут новые соседи и их будет больше…

Нужно обнести новые участки капитальной стеной, а старую снести — бедолага Маркус так и не достроил её. Ну, зато можно будет сэкономить на материале.

— Мастер Вэй, — обратился ко мне старший стражник Чжан. — Удели мне своё время.

— Конечно, — кивнул я, вновь вставая из-за стола.

Отходим к тому же колодцу.

— Скажу прямо — тобою заинтересовались некоторые влиятельные личности, — произнёс Гуожи. — И этот интерес негативный — кто-то хочет твоей крови.

— Ну, мою кровь нужно заслужить, — усмехнулся я.

— Все, кому надо, уже давно всё понимают по поводу тебя, — произнёс старший страж Чжан. — Очевидно, что ты юся, тебя тяжело убить, но не невозможно. Тебе нужны эти проблемы?

— Я просто делаю дело, — развёл я руками.

— За твоим делом стелется кровавый шлейф, — покачал головой Гуожи. — И, в связи с этим, у меня есть предложение — клана Лунчжи больше нет и ты «захватил» его данников. Раньше клан платил моему начальнику и всем стражам этого квартала.

Он выделил интонациями слово «захватил» — это значит, что он знает, что местные бизнесмены не платят мне дань, а просто делают вид. Ну, стражнику такое узнать нетрудно.

— Хочешь сказать, что теперь эти «гонорары» должен выплачивать я? — уточнил я.

— По десять серебряных лянов каждому стражнику в квартале в месяц, — назвал цену Чжан. — И ещё десять золотых лянов в месяц моему начальнику, господину Се.

Се Бохай — это инспектор городской стражи, отвечающий за квартал Байшань. На байхуа его должность звучит как «сюньгуань» — переводится как «инспектор патруля». Примерный аналог из знакомой мне среды — начальник УМВД по округу.

А Чжан Гуожи является старшим стражем, что на байхуа звучит как «дутоу». Отвечает дутоу Чжан за наш район — он тут типа начальника ОВД (2) по району.

Натягивать отечественное МВД на местную правоохранительную систему несколько некорректно, но я натягиваю, с большим удовольствием, потому что мне так привычнее.

— Ладно, это приемлемо, — кивнул я. — Меня устраивает.

На лице Чжана на долю секунды промелькнула досада. Видимо, понял, что продешевил. Возможно, они решили состричь с «нового игрока» дополнительную кассу, подняв таксу, но оказалось, что задрали слишком мелко. Да даже если их шеф захотел бы себе по тридцать золотых лянов в месяц — хуй с ним, это копейки, по сравнению с нашими доходами и слишком малая цена за спокойное ведение бизнеса.

— Договорились, — взял себя в руки старший страж. — Ты делаешь доброе дело — продолжай в том же духе.

— Ты о чём? — изобразил я недоумение.

Мне прекрасно понятно, о чём он…

— Да ты и сам всё прекрасно понимаешь, — усмехнулся Чжан. — Из-за твоих ночных дел в квартале стало чуть-чуть сложнее достать ланфен — наркошам приходится ходить в чужие кварталы, где они и оседают. Ну и цены на товары слегка упали — оказалось, что у лавочников есть что-то, похожее на совесть. Хотя, вероятнее всего, они просто боятся гнева Неба.

Без необходимости выплачивать дань, квартальные лавочники задышали свободно и, действительно, снизили цены на товары. И Чжан прав — совести у них не прибавилось, но Небо они отблагодарили, на всякий случай, а то мало ли…

— Квартал оживает, — продолжил старший страж. — Наркоши, уходя в другие кварталы, забрали с собой часть преступлений, ха-ха. По утрам мы находим гораздо меньше трупов, а жалобы от жителей в канцелярию стали поступать реже.

Да, вот такой я юся — из-за меня недвижка в квартале резко подорожала, потому что он начал стремительно переходить в категорию «благоприятных кварталов».

Скоро сюда понаедут всякие преуспевающие купчишки, разного рода нувориши, а также импозантные особы при деньгах — оживёт торговля, начнётся интенсивное строительство, а затем, если криминальная обстановка продержится на нынешнем уровне хотя бы лет пятнадцать, кто-то предложит построить крепостную стену вокруг квартала…

Собственно, все «благоприятные кварталы» так и появились, из-за оживления торговли, снижения уровня преступности и внезапно возросшего внимания от властей, которым такие кварталы выгодны, ведь они платят больше налогов.

— Я надеюсь, никто больше не стрижёт лавочников? — спросил я.

— Нам не нужно всех этих проблем, — покачал головой старший страж. — А кланы, пока что, присматриваются. Они знают, что ты один. А одного можно попробовать убить…

— И один в поле воин, — усмехнулся я. — Пусть недооценивают.

— Раз ты так уверен в себе, — пожал плечами Гуожи.

— Посмотрим, что они выкинут, — сказал я. — Как будем проводить ваши «гонорары»?

— Приходи в канцелярию стражи квартала и передавай как пожертвование на благо города, — усмехнулся Чжан.

— Вот так просто? — удивился я.

— А как ты хотел? — спросил Чжан.

Это какой-то новый для меня уровень коррупции.

Известно, что император отчаянно борется с нею, ну, во всяком случае, так говорят, но в канцелярии есть «пожертвования», то есть, я буду давать им взятки практически официально.

— А если я буду «жертвовать» вам больше, чем оговорено — я могу рассчитывать на некоторую помощь? — поинтересовался я.

— Смотря какую, — нахмурился Чжан.

— Ну, например, резкое ухудшение зрения патрульных, когда я везу что-то в другой квартал? — предположил я.

— Да, — кивнул старший страж. — За это ты должен будешь каждый месяц испытывать благородный порыв на пожертвование пяти золотых лянов на благо города…

— М-хм… — хмыкнул я задумчиво. — Я уже начинаю испытывать нестерпимое желание пожертвовать эти деньги…

— Я с самого начала чувствовал, что ты — добропорядочный гражданин, мастер Вэй, — усмехнулся Чжан.

Актёры и музыканты заняли свои места и ждали лишь сигнала.

— Что ж, рад, что нам удалось так хорошо поговорить, — улыбнулся я. — Прошу к столу — скоро начнётся постановка.

Примечания:

1 — Гилти плеже — от англ. guilty pleasure — переводится это как «постыдное удовольствие» и обозначает явление, когда человек испытывает удовольствие от чего-то, но при этом стыдится этого, чувствует вину или неловкость из-за такого удовольствия. У нас этот термин не особо распространён, хотя явление имеет место. Например, идейному рокеру может нравиться галимая попса, ну, типа, Стаса Михайлова, какого-нибудь Coldplay или даже Тейлор Свифт, но ему очевидно, что пацаны не поймут и осудят, или хуже — будут насмехаться, поэтому этот рокер слушает «постыдную» музыку втихаря, когда думает, что его никто не видит. Но боженька всё видит…

2 — УМВД и ОВД — «Управление Министерства Внутренних дел» и «Отдел Внутренних Дел».

Глава десятая

Папа Оскар Лима Индия Танго Индия Кило Альфа

*807-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли*

— А Морвен где? — спросил Маркус.

— Вернулась в свой храм, — ответил я. — Послезавтра у нас встреча.

— Рыжие девки горячие, ха-ха, — усмехнулся Маркус.

— Не без этого, — согласился я. — Так что у тебя?

— Зацени, бро, — Маркус прошёл к не совсем понятному станку. — Я запомнил, когда ты поднимал вопрос о каллиграфах, которых нужно нанять, чтобы нарисовать сотни листовок. Это больше не проблема.

— Ты что, собрал тут печатный станок? — посмотрел я на него удивлённым взглядом.

— Это не станок, а пресс, — объяснил он. — Вот тут наборные знаки с сотней иероглифов — можно набирать простые тексты.

Ничего подобного в Поднебесной, насколько я знаю, нет. Есть десятки, а может и сотни тысяч каллиграфов разной степени пригодности, занимающиеся переписыванием древних текстов и выполняющие заказы на объявления, жалобы, предложения и требования в различные инстанции.

— Откуда ты всё это знаешь, бро? — спросил я.

— «Баун Ко», — усмехнулся Маркус. — Была такая типография во времена Гражданской войны. Сейчас она превращена в музей и я посещал её раз двадцать — с друзьями или в экскурсии, а когда писал эссе для поступления в колледж, зависал там днями. Я, между прочим, образованный человек.

— Да уже наслышан, — кивнул я.

Видимо, я имел слишком много стереотипов об американском образовании — почему-то у меня сложилось впечатление, что там с этим делом не очень.

— Кстати, а как у вас дела с образованием? — поинтересовался я.

— Ну, по моему опыту — всё было неплохо, — ответил Маркус. — Пацаны с района, конечно, забивали на учёбу, торговали наркотой или воровали, а у меня перед глазами был опыт дяди, который до сих пор отсиживает своё пожизненное за тройное убийство первой степени. Да и отец очень внимательно следил, чтобы я не впутывался во всякое дерьмо — мне это не нравилось, но сейчас я понимаю, что только благодаря ему я стал нормальным человеком.

— Как его звали? — спросил я.

— Зовут, — усмехнулся Маркус. — Джонатан Уильям Смит — бухгалтер строительной фирмы «Филипс Бразерс». Сейчас он на пенсии.

— Круто, — улыбнулся я. — Наверное, жёсткий мужик, раз смог поставить тебя на ноги.

— Да… — улыбнулся Маркус. — А твоего как зовут?

— Звали, — ответил я. — Константин Александрович Ковалёв — работал всю свою жизнь шофёром, поэтому как-то само собой сложилось, что я с детства стал интересоваться тачками и поступил в шарагу на автомеха-двигателиста.

— Ну, это уважаемо, — кивнул Маркус. — Дальнобойщиком был?

— Нет, — покачал я головой. — На малотоннажном грузовике ездил — на «Газели». Вряд ли ты слышал о такой машине.

— Не, не слышал, — признался Маркус.

Мы никогда особо не разговаривали о родителях — в основном наши беседы в Храме крутились вокруг перманентного нытья и жалоб на свою хуёвую жизнь. Короче, ныли друг другу о себе да о себе. Это пиздец как сближает, общая беда, но узнали мы друг друга очень ограниченно.

— Да уж… — вздохнул Маркус, разрывая возникшую паузу.

— И что может эта штука? — спросил я.

— Да всё! — ответил он, воспользовавшись шансом замять сформировавшуюся неловкость. — Если набить руку, можно делать по полторы тысячи оттисков в день, что в двадцать раз быстрее, если речь идёт о длинных текстах, чем наёмный каллиграф. А по деньгам? Да почти бесплатно! Ну и внимание привлечёт обязательно!

— А чем? — озадачился я.

— Когда ты увидишь текст с идентичными иероглифами, у тебя глаз зацепится за эту странность, — ответил Маркус. — Ты сам не поймёшь, в чём дело, но внимание обратишь — а нам это и нужно, ха-ха!

— А-а-а, это круто, — улыбнулся я. — Значит, с конторой каллиграфов я общаться прекращаю?

— Конечно, хоуми! — ответил наш внезапный типограф. — Мы тут с духами Сары такое производство наладим, что будет просто пёрфект!

— Конвертируете Ци в бабло напрямую? — усмехнулся я.

— Именно! — кивнул Маркус. — Это же индустрия — можно кормиться с этого десятилетиями.

— А Путь? — спросил я.

— Я говорил и говорю — это всё скам от храмовников, бро! — ответил Маркус. — Ну и даже если нет, в чём я сильно сомневаюсь, этот пресс нужен для уничтожения бладсакеров, главной угрозы этому миру. Бро, мы так много сделали — по нам уже давно должно было пёзднуть так, что только деревянные ботинки останутся!

— И всё-таки прошу не относиться к этому слишком легкомысленно, — покачал я головой. — Возможно, твоя теория о том, что Путь не против инноваций, ведущих к уничтожению кровососов, верна и мы сейчас идём по охуенно тонкому льду…

— Я уважаю мастера Фэна, но думаю, что его идеи слишком устарели, — поделился мнением Маркус. — Чудовищ нет, кругом крупнокалиберные пушки, а всем рулят бладсакеры — а на занятиях в Храме ни слова об этом. Что это может значить?

— Тем не менее, это не было похоже на религиозный культ, — сказал я на это. — Всё, чему нас учили, работает, вообще всё, даже история мира верна, а чудовища были, это не миф. Поэтому я склонен придерживаться мнения, что и часть о Пути и предназначении тоже работает.

— А ты не думал, что они дали 95% чистой правды и 5% чистого пиздежа? — спросил Маркус.

— Никто не замешивает пиздёж в таких малых количествах, — покачал я головой. — Можно было гораздо больше навалить, мы бы схавали всё это.

— Ну, да… — согласился Маркус. — Но я считаю, что тут где-то ошибка. Допускаю, что они не считают это пиздежом, но просто заблуждаются. Всё-таки, Путь и Небо — это религия.

— А сяни — это тоже религия? — нахмурил я брови.

— А ты хоть одного видел? — спросил он.

— Ну, тоже верно, — вынужден я был согласиться.

— Ладно, не будем об этом, — вздохнул Маркус. — Давай лучше составим текст для твоего плаката.

— А рисунок напечатать можно? — спросил я.

— Технически возможно, — кивнул он. — Придётся поморочить себе голову, сделать оттиск… А что ты туда хочешь?

— Хочу поместить туда своё лицо, — усмехнулся я. — Народный кандидат, лицом к лицу с народом и так далее…

— Сделаем, — с уверенностью произнёс Маркус.

— Заебись, — кивнул я с улыбкой. — Кстати, а что там с буровой?

— Да почти всё готово, — ответил он. — Надо только выбрать время — работёнка будет тяжёлой.

— Я помогу, — пообещал я. — Сколько времени займёт бурение?

— Ну, если примерно, то недели две, — обозначил сроки Маркус. — Это будет ударный метод бурения, с буровыми штангами из эвкалипта и стальным буровым долотом.

— Это ты тоже из истории Гражданской войны в США узнал? — спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Это я в юности всерьёз рассматривал возможность устроиться в нефтяную отрасль и изучал всё, что только есть — хотел впечатлить работодателей на собеседовании. Не понадобилось — меня даже на собеседование не допустили, во всех девяти компаниях, в которые я обращался.

— Эх, жаль, — посочувствовал я. — В нефтянке ты бы быстро стал арабским шейхом, с фотомоделями в гареме и собственной 200-метровой яхтой в Мексиканском заливе…

— Да, жаль, — улыбнулся Маркус.

*810-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Янхуэй , мясной рынок*

— Да чего тебе⁈ — воскликнул Зонг, которого я снова поймал за руку.

— Не дерзи мне, малец, — предупредил я его. — Идём, нужно поговорить.

Отходим подальше от торговых лавок, в тёмный и пустой переулок между двумя каменными домами.

— Вот это нужно расклеить по всему кварталу, — протянул я Зонгу кипу листовок.

— Что это? — принял он кипу и поднёс одну из листовок к лицу.

На ней изображено моё улыбающееся лицо, под которым был текст крупными буквами: «Голосуй за народного кандидата Вэй Та Ли! Голосуй или проиграешь!»

Но это только один из вариантов. Есть ещё листовки с «Выбирай сердцем!», «Важно мнение каждого!», «Судьба квартала Байшань находится в твоих руках!»

Это я спиздил у Ельцина — у бабушки дома были значки и листовки из предвыборной кампании ЕБНа. В 96-м году она нанималась в новосибирский штаб Ельцина и продвигала его. Ну и часть листовок и значков оказались не реализованными, а потом на них наткнулся я — даже несколько раз на свою фирменную джинсовку прикреплял значок…

Но такого сейчас нет ни у одного кандидата — я тут такой единственный. Большая часть жителей квартала вообще не ходит на выборы в квартальный совет, потому что знает, что это всё галимая хуйня, которая не влияет ни на что, но меньшая часть ходит и голосует — естественно, за правильных кандидатов.

Вообще, вся эта система выборов в советы — это зараза из имперских городов. Раньше в каждый квартал сверху назначался староста, а под него назначались всякие заместители, переместители и прочая нечисть, но всё это требовало бюрократического контроля, что очень дорого для госбюджета, ведь там коррупционер на коррупционере и коррупционером погоняет, поэтому выделяемые деньги пилились не отходя от кассы.

А тут в имперских городах, которые не входили в местную хуй пойми какую бюрократическо-феодальную систему, начали учреждаться квартальные и общинные советы, которые сами решали, как управлять своими делами и справлялись с этим довольно-таки неплохо.

Но хорошо или плохо они справляются — это для императора дело даже не десятое, а двадцатое, для него было важнее то, что это снимает бюрократическую нагрузку и увеличивает налоговую эффективность. Единственное, что нужно — сборщиков податей посылать за баблом, а квартал решает свои проблемы как-то сам.

Круто? Круто!

Постепенно всю эту шнягу распространили на все кварталы Юнцзина, по указу императора, поэтому тут везде широкое самоуправление, которое, по естественным причинам, ненавязчиво захватили люди с деньгами и силой. А у кого деньги и сила? Да у преступных кланов!

Так и гниёт это дерьмо уже третью сотню лет…

— Это тебя ебать не должно, что это, — покачал я головой. — Я плачу деньги — ты работаешь. Хорошая ведь сделка?

— Да, хорошая, — согласился Зонг. — Но сколько?

— Как много ребят ты можешь привлечь? — спросил я.

— Ну, смотря сколько денег, — пожал плечами малолетний ворюга.

— Давай с тобой так поступим… — начал я. — Бюджет — восемьсот серебряных лянов. Это не разовая халтурка, а постоянная работа — у тебя будет свой кабинет, своя команда, а также регулярные заказы по расклейке объявлений, листовок и прочего.

Зонг озадачился — вижу отблески синего экрана смерти в его глазах, ха-ха-ха…

— Хорошо думай, — предупредил я его. — Соскочить потом не получится — это большая ответственность. И сразу скажу, что если попытаешься сбежать с баблом — я найду тебя чисто из принципа. И лёгкой смерти у тебя не будет.

— Восемьсот лянов? — переспросил Зонг. — За обычную расклейку листовок?

— Я ещё раз повторяю: это не обычная расклейка листовок, а серьёзная работа, — покачал я головой. — Это пропаганда — формирование общественного мнения. Ты же не дурак, раз до сих пор живой, с такой-то жизнью, поэтому я предлагаю тебе стать кем-то получше уличного карманника. Это серьёзная должность, которую ты можешь сделать уважаемой или даже почётной. Зонг, это шанс, выпадающий один раз в жизни — не проеби его.

— Что ещё я должен буду делать? — спросил ворюга малых лет.

— Ты должен будешь слушать, что говорят люди, собирать эти сведения и передавать специальному человеку, отвечающему за листовки и объявления, — ответил я. — Но основная задача, на данный момент — расклеивать листовки. Если у тебя есть или будут идеи и предложения — будем оценивать их и, если они окажутся толковыми, принимать в работу.

— Почему я? — спросил Зонг.

— Потому что я знаю, как быстро найти тебя, — улыбнулся я. — Ты совершенно не умеешь прятаться, хоть и старательно пытаешься. В случае чего, я легко найду тебя и прикончу — это мой контроль над тобой.

— Ты же юся, да? — спросил он.

— А ты ещё не понял? — удивился я. — Я думал, это очевидно!

— Такие слухи о тебе в кварталах ходят, — кивнул Зонг. — Но наверняка никто не знает.

— А какие ещё обо мне ходят слухи? — поинтересовался я.

— Говорят, что тот кровавый убийца, Витя Маджонг и ты — это один и тот же человек, — сообщил мне малолетний криминал.

— Интересно девки пляшут, — усмехнулся я. — С чего бы это?

— Ну, говорят, что он высокий байгуй с длинным мечом и в соломенной шляпе, — пожал плечами Зонг. — А ты тоже высокий байгуй с длинным мечом и в соломенной шляпе. Ты единственный такой во всём квартале и, возможно, городе — многие уже догадываются, что это ты и есть тот Витя Маджонг.

— М-да… — поморщился я. — Это плохо для деловой репутации.

— Наоборот! — усмехнулся Зонг. — Витя Маджонг — это народный герой. Ты ведь убиваешь членов преступных кланов и больше никого. А их никто не любит — они берут дань с лавочников, грабят простых людей, насилуют женщин и торгуют ланфеном. Ну и опиумом ещё. Уроды они, я хочу сказать.

Нет, эту часть своей биографии мне публично светить нельзя. Всё-таки, я порубил десятки людей, запытал до смерти старика, возглавлявшего клан Мэн, ну и нанёс непоправимый ущерб нескольким мирным жителям, когда спалил нарколабораторию — их дома тоже сгорели, но, к счастью, никто не пострадал. Конечно, я сразу же выплатил им щедрые компенсации, но это не отменяет факта, что дома сгорели.

В обозримом будущем мы планируем кончить «наследничков» клана Яньхой, и пусть это сделает криминальный авторитет Витя Маджонг, а не будущий достопочтенный председатель Вэй Та Ли.

«Да я как Бэтмен!» — улыбнулся я своей мысли. — «Витя Маджонг — это Тёмный рыцарь, герой, которого заслужил этот город, а Вэй Та Ли — это Брюс Уэйн, миллиардер, филантроп, плейбой, председатель квартального совета и просто отличный парень!»

— Я согласен, — дал ответ Зонг. — Мне нравятся эти условия — буду работать.

Судя по скривившемуся на слове «работать» лицу, к работе он имеет стойкую аллергию. Ну, ничего, поправим.

Пацан умный, с этакой уличной смекалкой. В отличие от Маркуса, он, действительно, вырос на улице, но не потерял до конца порядочность. У него даже принципы есть — откровенным криминалом он не занимается, а обчистку карманов и воровство еды с прилавков за криминал не считает. Это тоже поправимо — привьём ему воспитание, в ходе напряжённой работы.

*815-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, площадь генерала Юаня*

— … не-е-е-ет, товарищи! — продолжал я вдохновенно вещать. — Квартал Байшань заслуживает лучшего будущего! Справедливого будущего! Без воров, крадущих ваши честно заработанные деньги! Без бандитов, обирающих вас! Убивающих, насилующих и грабящих честных людей! Дальше терпеть нельзя! Положим конец произволу! Хватит! Я сказал — хватит!!!

Толпа восторженно заголосила. На самом деле, среди горожан находятся специально обученные и хорошо оплаченные заводилы, которые и создают этот восторженный шум, заряжающий толпу.

— Я! Я могу изменить это! — продолжил я, когда шум стих. — Мы! Мы вместе можем изменить это! Вы знаете меня! Мне не нужны деньги — у меня и так их много! Но меня просто доконало смотреть на творящийся беспредел на улицах нашего квартала! Вы готовы строить со мной новое и счастливое будущее⁈

Заводилы оперативно отреагировали и заорали «Да!!!», а остальные зрители присоединились к «всеобщему» ликованию.

Площадь оцеплена городской стражей — пришлось «пожертвовать на благо города» семьдесят золотых лянов, чтобы придать митингу должную серьёзность и статусность.

Инспектор Се очень любит деньги, поэтому организовать такое, за достойную оплату, для него как два пальца обоссать…

— Чтобы подтвердить своё намерение не словом, но делом, я начинаю строительство парка для отдыха, доступного каждому жителю нашего прекрасного квартала! — сделал я громкое заявление. — Участок уже выбран и размечен! Строительство начнётся завтра же — вы сами увидите, как будет строиться этот парк, который финансирую я! Многие из вас даже могут поучаствовать в его строительстве!

Тут, видимо, промашечка — возможно, местные слишком сильно отличаются от моих соотечественников и не любят, когда политики строят парки и зоны отдыха…

Судя по реакции, особого восторга это не вызвало, несмотря на старания заводил. Но и негативной реакции тоже нет — это тоже неплохо. Ничего, поймут, постепенно.

Да и в самом худшем случае, я смогу доказать, что держу слово и отвечаю за всё, что говорю. Люди такое уважают. Но не так сильно, как у нас — у нас стало модно, последние лет десять-двадцать, что можно пиздеть всё, что в голову придёт, а потом все просто забудут и ничего за это не будет. По ебальнику никто за высказанное мнение никогда не настучит, последствия не наступят и эта вседозволенность очень плохо влияет на солидарность общества: как попиздеть — так это все, а как поделать — никто.

Нет, случались эпизоды, когда просто вошёл не в ту дверь, но все последствия — в извиняющемся свитерочке перед камерой сел и слёзно попросил прощения. И всё.

— А теперь пройдёмте к столам, дорогие мои!!! — воззвал я. — Не суетитесь, не толкайтесь — еды хватит на всех!

Стража нужна была ещё и для этого — чтобы участники митинга перешли в западную часть площади организованно, без толкотни и возможных жертв давки.

Я нанял двенадцать винных башен, чтобы обслужить всю эту толпу — еды наготовили так много, что её до сих пор привозят. Жареный рис, жареное мясо, курочка-гриль, пшеничный хлеб, ну и, разумеется, различная алкашка.

На всё это у меня ушло около ста двадцати золотых лянов — даже немножко жалко…

Толпа была разделена на четыре потока, по которым люди, под пристальным надзором стражи, прошли к длиннющим столам, ломящимся от гастрономического изобилия.

Наёмные виночерпии пробили бочки с вином и распечатали амфоры с рисовой водкой — началось бескультурное мероприятие, которое все запомнят очень надолго.

Я сразу же присоединился к народу, потому что я — народный кандидат, хе-хе-хе!

Мы думали об организации развлекательных мероприятий, ну, там, какую-нибудь музыкальную постановку дать, чтоб повеселить народ, но Сара сказала, что сначала лучше хлебом прикормить, а в следующий раз дать хлеба и зрелищ…

Пидарасы, заседающие в квартальном совете, обеспокоены — идёт лишь пятый день моей избирательной кампании, а обо мне говорят не только в квартале Байшань, но и в соседних.

У пидарасов избирательные кампании потупее и попроще, чем у меня. Они договариваются с лидерами общин, нанимают глашатаев, которые рассказывают всем мимокрокодилам о добрых делах кандидатов, ну и теперь начали заказывать пиздец какие дорогие листовки у каллиграфов.

Ещё они пытаются срывать мои листовки, но у Зонга команда из пятидесяти малолетних беспредельщиков, которые запоминают всех недоброжелателей и закладывают их патрульным, а те проводят «разъяснительные беседы» с применением дубинок. Короче, листовки под активной охраной, а все сорванные оперативно заменяются командой Зонга.

Выборы через сорок три дня — в тот день будет трёхдневный праздник, чтобы все смогли прийти и проголосовать за своего кандидата.

Честно нихуя не будет, поэтому я готов — у меня на примете команда юристов, которые будут пристально следить за ходом голосования.

Ну и ещё, ввиду того, что я изначально готовился к нечестным выборам, кое-кто в командах конкурентов уже подкуплен за деньгу немалую и докладывает о предпринимаемых своим начальством действиях.

— Ты неплохо выступил, хоуми, — похлопал меня по плечу Маркус. — Думаю, место мэра у тебя в кармане.

— Посмотрим, как сложится, — улыбнулся я. — Если проиграю, придётся переходить на тёмную сторону Силы.

Это наш план «Б» — если с должностью председателя совета не прокатит, будем подминать под себя неформальную власть, построенную на личном авторитете и грозной силе. Но это ненадёжно и точно не понравится властям.

Пока что, меня терпят — уже ходят смутные слухи, будто имперская администрация обратила на происходящее своё внимание и внимательно наблюдает за ходом событий.

Никакой видимой опасности я для властей не представляю, даже наоборот, от меня большая польза, ведь неделю назад завершилась фискальная ревизия, которой был очень доволен глава администрации города, называемый здесь инем.

Инь Тан Шанюан, как говорят, порадовался резкому увеличению налоговых сборов с квартала Байшань — всё-таки, дела в империи идут не очень, поэтому лишние деньги никогда не бывают лишними.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — вздохнул Маркус. — Не хотелось бы становиться грязным гэнгста-ниггером.

— Я бы тоже не хотел становиться грязным гэнгста-ниггером, — усмехнулся я. — Но если обстоятельства вынудят — придётся.

— Нужно сделать всё, чтобы выиграть, — покачал головой Маркус.

— Может, уберём главных конкурентов? — предложила Сара, стоящая на помосте и наблюдающая за тем, как толпа избирателей объедается и напивается.

— Сразу подумают на меня, — не принял я идею. — И так уже с кандидатом от нашей общины замарались…

Пришлось припугнуть его, чтобы он снял свою кандидатуру — ну и, в качестве утешительного приза, выплатить ему двадцать золотых лянов. Всё равно он не планировал заниматься ничем, кроме распила бюджета.

Община приняла меня в качестве безальтернативного кандидата на выдвижение и шестерёнки активно закрутились…

— Надо мониторить отчёты Зонга по слухам в квартале, — произнёс я. — А там уже разберёмся.

Глава одиннадцатая

Танго Ромео Индия Браво Униформ Новембер Альфа

*815-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, площадь Закона*

Сегодня у меня общение с народом. Некоторые жители квартала решили, что пора, давно пора, сходить в Храм Земли, что находится на западной границе имперской провинции — я не мог упустить такого массового собрания народа и решил устроить блиц-митинг, чтобы вдоволь попиариться.

Ребята из моего избирательного штаба быстро организовали трибуну, с которой я начал сеять доброе, светлое, фильтрованное…

— Принципы легизма (1) незыблемы! — заявил я. — Когда я займу пост председателя квартального совета, я буду строго придерживаться учения Цинь Шихуанди и верну порядок на улицы нашего любимого квартала!

— А что ты собираешься делать с ланфеном? — спросил один из паломников.

Конечно, они все скоро свалят из города, но к выборам должны вернуться — я профинансировал это мероприятие, поэтому большая часть грузов поедет на крепких телегах, в которые запряжены не медленные волы, а более быстрые лошади. Тридцать золотых лянов — дорого, да. Но чего не сделаешь ради избирателей?

— Я буду безжалостно уничтожать наркоторговцев, их поставщиков и очищу квартал от этой дури! — заявил я. — Наркоторговля и изготовление наркотиков будут жестоко пресекаться — я не буду жалеть никого. И ни на какие уступки перед криминалом я не пойду! Это война, это мой священный поход! Я не остановлюсь!

— Хорошо, — кивнул паломник.

— Мы готовим программу восстановления квартала, район за районом! — продолжил я. — В этой программе, на данный момент, содержатся шестьдесят восемь пунктов, но я поставил цель довести их число до ста пунктов, касающихся всех назревших проблем! Пункт первый…

В толпе раздалось короткое шипение, а сразу после него раздался громкий выстрел. Я увидел вспышку, а затем мне в грудь прилетела пуля. Больно, но не прямо больно — ощущение, будто кто-то хлестнул по груди плёткой.

Толпа паломников запаниковала. Все начали разбегаться в разные стороны, начался хаос, быстро перетёкший в давку.

Покушающийся мудак сразу же бросил фитильный пистолет и попытался смыться. Но не тут-то было, сукин сын…

Хватаю кафедру, целюсь в пытающегося пробиться через толпу убийцу, а затем бросаю в него изделие Маркуса.

Резная дубовая кафедра преодолевает расстояние в двадцать метров по баллистической траектории и падает аккурат на голову убийце.

— Есть! — поднял я кулак к небесам. — Хватайте суку! Не дайте ему уйти!

Сам же отворачиваюсь и ощупываю грудь на предмет пули. А этот смятый кусок свинца запутался в моём выходном халате, который я надел всего второй раз.

Прячу найденную пулю в карман халата и разворачиваюсь.

— Всё спокойно!!! — прокричал я. — Убийца устранён!!! Без паники!!!

Услышавшие меня паломники обернулись ко мне, увидели моё ободряюще улыбающееся лицо и, постепенно, прекратили панику.

Тем не менее, паломники, находившиеся по краям толпы, уже смылись с площади.

— Убийца устранён!!! — проорал я. — Без паники!!! Всё в порядке!!!

Я спускаюсь к толпе и двигаюсь к ориентиру — моей кафедре.

Там уже были стражники из оцепления.

— Взяли его? — подошёл я.

— Ну… — замялся патрульный.

— Ой, блядь… — увидел я раскроенный череп наёмного убийцы. — А оружие нашли?

— Вот оно, — кивнул другой патрульный и продемонстрировал фитильный пистолет. — Армейский.

— Наверное, — пожал я плечами, сделав вид, будто не узнал.

Но я узнал — это стандартный фитильный пистолет, состоящий на вооружении многих провинциальных армий, преимущественно на севере.

По сути, это хорошо обточенная деревяшка, в которую вмонтировали ствол, имеющий длину около двухсот миллиметров. В основании ствола есть запираемая заслонкой запальная полка, а в казённой части устроен нехитрый механизм, с помощью которого к ней подносится фитиль — по сути, г-образный крюк, наружная часть которого является спусковым крючком. Надо просто надавить на спусковой крючок, и он опустит курок с фитилём к запальной полке.

В восточных провинциях фитильные пистолеты несколько иной конструкции — у них этот спусковой механизм расположен снаружи, что считается более примитивным решением, зато более дешёвым.

Я думаю, что лет через двадцать-сорок все эти фитильные хуйни отправятся в прошлое, потому что кремнёвые замки на ружьях армейцев мы уже видели.

Это всё блядские имперские города — тамошние мастера-оружейники не сидят без дела и постоянно что-то изобретают…

А ещё может быть, что это какие-то юся засели в одном из городов, положив хуй или прислонив пизду к своему Пути, делают бабки на эксклюзивных технологиях. Будь Маркус менее разборчивым в методах, он бы мог сделать целое состояние на технологиях времён Гражданской войны в США — уверен, что он не один такой тут ходит…

Если это какой-то юся-пидарас, то его придётся кончать. Но Маркус как-то сказал, что ударно-кремнёвый замок — это не отправка человека в космос, можно догадаться и без юся. Все предпосылки есть — нужно просто догадаться.

— Это точно армейский, — заявил патрульный. — Это значит, что кто-то из армейских чиновников приторговывает имуществом императора — беда…

— Нужно доложить об этом начальству, — сказал другой патрульный. — Мастер Вэй, вы не пострадали?

— Нет, — покачал я головой. — Этот дебил не попал в меня.

Но он попал — значит, либо был профи, либо пиздец каким удачливым.

— О, второй пистолет! — перевернул труп убийцы патрульный. — Но почему он не выстрелил второй раз?

— Зассал, наверное, — пожал я плечами.

Но он не зассал — он увидел, что попал в меня.

— Мастер Вэй благословлён Небом!!! — выкрикнул один из заводил.

Это он молодец — не растерялся, хе-хе…

— Да, Небо дало знак — он рождён для правления в совете!!! — поддержал его другой заводила.

Надо будет узнать, кто именно это был и выплатить ему премию. Всё ради пиара, любая хуйня сгодится.

Чуть успокоившийся народ начал бурно обсуждать случившееся.

Патрульные стражники же взяли труп за ноги и потащили его прочь с площади.

— Итак! — вернулся я на трибуну. — Вы видели, дорогие сограждане⁈ Они знают, какую угрозу я несу! Они пытаются убить меня, потому что хотят остановить прогресс! Они хотят, чтобы наши люди травились наркотиками, подвергались грабежу и гибли! Сколько мы будем это терпеть⁈

*815-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и столичного землевладельца Вэй Та Ли*

— Не больно? — с усмешкой спросила Сара, сидящая за столом и измельчающая стебли травы бледного сна в ступке.

А я стою у крыльца дома и рассматриваю место ранения с помощью зеркальца. Синяк рассасывается на глазах — стреляли ведь из пистолета, поэтому это ни о чём не говорит.

— Неа, — покачал я головой. — Пистолет же.

— Я тебе немножко завидую, — произнесла Сара.

— А я завидую тебе, не немножко, — усмехнулся я. — Духи — это очень круто.

— Ловить пулю грудью и потом смотреть на синяк в зеркало — вот это круто, — не согласилась со мной Сара. — Физическое совершенство, непревзойдённая скорость, необоримая сила — вот что есть у тебя.

— Так я тебе давно говорю — давай пампить вместе, — сказал я. — Уверен, что можно довести тебя до «Опаловых врат» — заебёмся, но это возможно.

— Это вредно для моего пути духа, — покачала головой Сара.

— Так что тебе нравится больше — физическое совершенство или мощь духов? — спросил я.

— Не знаю… — вздохнула она. — Хочется и того, и того сразу… Но не хочется рвать мышцы в этих мазохистских тренировках и жертвовать силой, которая уже есть.

— Давай, в очередной раз, сойдёмся на том, что у каждого направления есть свои плюсы и минусы, — предложил я.

— Это точно, — улыбнулась Сара. — Давай.

— Срочные новости! — ворвался на участок Зонг. — Уф!

Видно, что он бежал сюда изо всех сил — вспотел, тяжело дышит, ну и запылился.

— Там… — подбежал он ко мне. — Ы-ха… Ы-ха… Там…

— Продышись, — посоветовал я ему.

Он мотнул головой.

— Не… — выдохнул он. — Там такое…

— Да продышись! — потребовал я. — Нихрена не понятно, что ты там цедишь по слову!

Зонг коротко кивнул и начал дышать нормально.

— Фух! — отдышался он. — Там такое, мастер Вэй! Я собрал слухи — пошла легенда, будто в тебя стреляли, но ты выжил, а потом даже убил убийцу стволом дерева!

— Ну, это не совсем легенда, скажем так… — улыбнулся я. — Я только с митинга — на меня покушался наёмный убийца, но он промахнулся, а затем умер от удара кафедрой, которую я бросил в него.

— Почему мне не доложили⁈ — возмущённо вопросил Зонг.

— Да как-то не подумал, — пожал я плечами. — Твои ребята были на митинге — почему они тебе не доложили?

— Наверное, не нашли меня, — вздохнул Зонг. — Я же бегаю по городу и лично собираю слухи — люди говорят, что у тебя есть Небесный мандат! Что Небо подтвердило твоё право занять пост председателя, когда не дало убить тебя!

Наверное, это Небо ужасающе пампило годами, чтобы я дошёл до «Опаловых врат», ха-ха?

— Это нужно использовать в пропаганде! — воскликнул мой PR-менеджер.

— Писаря своего возьми и начинай продумывать, как мы используем эту телегу о Небесном мандате, — велел я ему. — Исполнишь красиво и приживётся — получишь щедрую премию, как автор идеи.

К несчастью, читать и писать он не умеет — откуда бы ему? Но проблема решается с помощью писаря, которого я нанял для всесторонней помощи моему малолетнему криминальному протеже.

— Да там особо думать не надо! — заулыбался Зонг. — Всё, я побежал!

— Беги-беги, — улыбнулся я.

Зонг умчался в свою штаб-квартиру, расположенную на границе квартала — он тратит выделенный бюджет рационально, то есть, доля личных кайфов поразительно низка. Он покупает себе дорогие шмотки, вкусно питается и награждает подчинённых, с барского плеча, за успехи.

Но большую часть средств он тратит на дело: арендовал дом на границе между Байшанем и Янхуэем, то есть, рыночным кварталом, нанял штат из пятидесяти таких же, как он, малолетних криминалов, желающих выбраться из ямы, отчитывается по всем расходам, а также учится у наёмных учителей грамоте и математике.

Побочным эффектом его деятельности стало снижение карманных краж — в квартале Байшань теперь меньше воруют, потому что самые лучшие малолетние ворюги работают на Зонга.

Я не ошибся в нём — он работает за себя и за того парня.

«Иногда нужно просто дать возможность», — подумал я. — «И тогда наглый малолетний пиздюк начнёт заниматься серьёзной работой — и будет добиваться впечатляющих успехов».

— Это не последнее покушение, — произнесла Сара.

— Я надеюсь на это, — усмехнулся я. — Чем больше покушений — тем лучше. Херово только, что я случайно прикончил его. Я хотел взять «языка», но не получилось…

— А какая разница? — спросила Сара. — Нам, в любом случае, придётся избавляться от всех кланов — они мешают.

— У Вити Маджонга будет очень много работы… — произнёс я.

*861-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, здание квартального совета*

Итоги голосований опубликованы только что — 68% избирателей проголосовали за меня. Это чистая победа — беспрецедентный процент не только голосов за одного кандидата, но и явки избирателей.

Всего избирательные участки посетил 91% избирателей, от чего охуели абсолютно все, кроме меня. Я прогнозировал что-то около 95%, потому что бомбардировал своей пропагандой все слои общества.

Суммарно было потрачено 2752 золотых ляна — на «ножки Буша», на строительство парка, на наём армии из юристов, заводил и глашатаев, на PR-отдел, на городскую стражу, на организацию бесплатных пиров на митингах и на всякую расходку типа бумаги, чернил и светильного масла.

— Поздравляю, господин председатель! — похлопал меня по плечу инспектор Се.

Этот уже определился — он решил войти в мою команду.

Да, его формальным начальником является инь Тан Шанюан, но денег на стражу выделяется не то, чтобы много, поэтому кормится она, преимущественно, с «добровольных пожертвований на благо города». И главный источник этих пожертвований — квартальный совет.

— Благодарю тебя, — улыбнулся я.

— Мы с тобой сделаем такое… — произнёс инспектор. — Вычистим этот сраный квартал так, что он будет блестеть!

Вообще, его устраивала изначальная ситуация в квартале, потому что денежки капали, работа велась, а преступные кланы не особо охуевали. Но его раздражали вечные жалобы на их деятельность, а ещё начальство было недовольно — в имперской администрации давно присматривались к кварталу Байшань и желали видеть его в числе «благоприятных», но процесс шёл слишком медленно.

А теперь инспектор Се Бохай, неожиданно для себя, систематически гладится имперской администрацией по головке, за успехи в правоохранительной деятельности, за предотвращение и недопущение, а ещё количество жалоб резко сократилось, что просто не могло не радовать его.

— Инь Тан сказал мне… — шепнул инспектор Се, приблизившись ко мне, — … что он рад, что не ошибся во мне. Он никому такого, на моей памяти, не говорил — что это может значить?

— Это может значить грядущее повышение, — предположил я. — Ну или, как минимум, солидную премию за образцовую работу.

— Идём в твой кабинет — нужно обсудить, что будем делать с остатками кланов, — мотнул инспектор Се головой.

— Давай, — кивнул я.

Киваю остальным присутствующим, которые уже начали подбухивать — Сара предложила организовать торжественный фуршет со шведским столом и это мероприятие, как я вижу, зашло.

Тут присутствуют другие победившие на выборах члены совета — в основном «старички», которые, по сложившейся традиции, побеждают всегда. Я избавлюсь от них, постепенно — нужно будет воспользоваться имеющимся механизмом роспуска совета, доступным председателю. Но это всё позже.

Сейчас нужно пообщаться с инспектором Се — он хочет результатов, чтобы начальство продолжало нежно гладить его по головке и хвалить за успехи в работе.

Если вспомнить пирамиду Маслоу, то можно увидеть, что ступени «Хлебоу», «Маслоу» и «Икроу» у инспектора Се уже давно и надёжно закрыты, но его до сих пор беспокоят ступени «Социалоу» и «Уважениоу», которые он очень сильно хочет закрыть, чтобы затем спокойно перейти к ступеням «Самореализациоу» и «Творчествоу».

Вряд ли он придёт так к духовному росту, то есть, к самореализации и творчеству, но пусть старается — мне это выгодно.

Это очередное доказательство моего убеждения, что бабки — это далеко не всё. Ну вот есть у инспектора Се бабки — откуда тогда тоска? А тоска есть, потому что он отреагировал на похвалу от начальства резко и решительно — «Я хочу ещё!» И я могу ответить только одно: «Конечно, ты хочешь ещё…»

И «ещё» будет — я изменю этот квартал до неузнаваемости, но начну с совета.

Нужно создать устойчивый опорный пункт — материально-техническую базу, которая послужит источником средств, ресурсов и солдат.

Мы с Маркусом и Сарой, в ходе многочасовых обсуждений нашего стратегического плана по разъёбу кровососов, выработали критические компоненты, необходимые для достижения гарантированного успеха.

Первый компонент — это бабки. Без них ничего не будет, поэтому они являются ключевым средством. Масштабирование производства лосьона уже началось, поэтому скоро мы будем продавать его во все соседние провинции, что обеспечит обильный и стабильный приток денег.

Второй компонент — кадры. Без людей тоже ничего не будет, поэтому, чтобы не повторить судьбу провинции Тея, нам нужна устойчивая структура подготовки и пополнения компетентных кадров. Школы, училища, детские сады — всё это нужно будет строить на бюджетные деньги. Результат это даст лишь спустя десятилетие и это в лучшем случае, но сделать это нужно.

Третий компонент — производство. Без него тоже не будет ничего и нигде, поэтому нужно уделять ему особенное внимание. Туда будут вливаться деньги и кадры, а обратно будут возвращаться оружие и боеприпасы.

Маркус загорелся этой идеей, а Сара отнеслась настороженно — масштаб замысла пугающий, всё это переведёт нашу «Большую игру» на принципиально новый уровень.

Мы планируем создать очаг сопротивления прямо под носом у императора и кровососа, который его контролирует. Это настолько нелепо, что может даже сработать…

*863-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, зал заседания квартального совета*

— Итак, уважаемые господа заседатели, — начал я свою речь.

В зале заседаний собрались все «депутаты», и те, чей мандат только начался, и те, чей мандат был лишь подтверждён на выборах.

Всего их десять человек и все они представляют общины квартала. Ну, то есть, так было задумано, что они должны представлять интересы общин, но по факту они давно уже представляли интересы преступного клана Лунчжи.

Только вот Лунчжи совсем закончился, а его представители из совета никуда не делись, но они не знают, что теперь делать — ко мне они относятся с ненавистью, потому что я жестоко трахнул их на прошедших выборах и отправил господина Хенга в не очень почётную отставку. А он ведь был бессменным председателем совета целых двенадцать лет подряд.

Оно и понятно, что Хенг Ло был председателем двенадцать лет — за ним был административный ресурс, на избирательных пунктах стояли его люди, которые работали по уже давно налаженной схеме.

Но в этот раз не прокатило. Небольшая армия юристов, нанятых мною у одной юридической конторы, давшей скидку за опт, пресекала любые попытки фальсификации и привода на голосование жителей других кварталов, зарабатывающих так себе на жизнь.

Мне все эти «хитрые» приёмы давно известны из прошлой жизни, поэтому я предвидел даже более изощрённые методы подтасовок, но у Хенга хватило ума только на примитив.

Он проиграл и сразу же уехал из квартала, и, по слухам, даже покинул город. Возможно, причиной послужили невыполненные обязательства перед теми, кто ставил его на должность. Вероятнее всего, он перекинулся служить другому клану, который вложил в него деньги, а теперь их нужно как-то возвращать…

— Как вы, наверное, уже догадались, прежние методы ведения дел больше применять нельзя, — сказал я. — Я намерен выполнить все данные избирателям обещания — до единого! И важнейшим пунктом я считаю обещание покончить с коррупцией в квартальном совете!

Внимательно рассматриваю лица членов совета. Некоторые держат морду кирпичом, а некоторые нервничают.

— Пользуясь полномочиями председателя совета, формирую специальную комиссию, нацеленную на расследование коррупционных схем, — продолжил я. — В эту специальную комиссию войдёт госпожа Суруо и госпожа Му Яню.

Да, кумовство — я назначаю в комиссию свою кухарку, но она нужна лишь для соблюдения минимальной численности. Не может быть комиссии из одного человека.

Позже, когда появятся надёжные люди, комиссия будет расширена, но тоже только для солидности.

Сара прекрасно справится со всем и сама, она разбирается в людях и хорошо умеет считать.

— В связи с этим предлагаю всем, кто замешан в коррупционных схемах, добровольно отказаться от мандата и покинуть квартал, — сказал я. — В таком случае, добровольно ушедший в отставку человек не будет подвергнут следствию и сможет сохранить свободу.

В ходе одной из бесед с инспектором Се Бохаем я договорился об особых мерах правосудия. Вместо смертной казни, положенной за казнокрадство, осужденные члены совета будут получать пожизненное заключение на ртутных шахтах. А деньги, которые они будут номинально зарабатывать на шахтах, будут поступать в бюджет квартала.

Но мне выгоднее, чтобы эти долбоёбы просто ушли — что там будет с ними дальше мне насрать. Мне нужно, чтобы они освободили кресла для лояльных мне людей, которых мы проведём через внеочередное голосование.

А вообще, можно сделать некрасиво и расформировать совет и, на срок проведения новых выборов, обрести единоличную власть. Правда, тогда все мои действия будут рассматриваться гораздо внимательнее, потому что все будут знать, что те или иные решения я принимал в одно лицо.

Также это может повлечь за собой репутационные риски перед избирателями, которые точно будут знать, что это председатель Вэй решил и провёл в жизнь какую-то инициативу.

А при действующем совете всегда можно развести руками и сказать, что это так члены совета проголосовали, и я тут бессилен…

— Есть желающие? — спросил я.

Но все молчали. Никто не хочет добровольно отдавать свою власть. Они же сюда пришли отчаянно пилить бюджет, покупать недвижку, бухать в престижных винных башнях и, возможно, понюхивать ланфен с жоп проституток. И вот так взять и просто отдать всё это? Да никогда в жизни!

— Что ж, я так и думал, — улыбнулся я. — Ладно. Переходим ко второму вопросу — реформа налогообложения…

Примечания:

1 — Легизм — от лат. lex — закон — философское учение, сформированное в IV–III вв. до н.э., стержневая идея которого заключалось в равенстве всех перед Законом и Сыном Неба, читай, императором. Подразумевалось, что самому Небу заниматься такой мелочью, как люди, не по статусу, поэтому оно передало это неблагодарное занятие своему сынку, который, по совместительству, император Поднебесной. Ещё одна идея легизма — что титулы и должности нужно раздавать не по происхождению, а по реальным заслугам, то есть, применять принципы меритократии. Увы, но главная проблема меритократии — а по каким критериям отбирать заслуженных и как добиться долговременной бесперебойности системы отбора. История показала, что принципы меритократии — это, конечно, хорошо, но кривозубых крестьян к власти никто пускать не собирался, поэтому практически всем аристократам зашло конфуцианство, хотя тот же Цинь Шихуанди безжалостно сжигал конфуцианские книги, ебашил самих конфуцианцев и изо всех сил продвигал легизм, потому что знал, чем чревато это конфуцианство — либерастия, педерастия, ЛГБТ и Джо Байден с Камалой Харрис! Всё дело в том, что Конфуций продвигал идею верховенства морали в управлении державой — типа, к власти должны приходить «благородные мужи», с добродетельными качествами, подразумевая, конечно же, аристократов, а не кривозубых и сиволапых крестьян, хоть сколько талантливых. Такое не могло не понравиться аристократам, поэтому конфуцианство, несмотря на все усилия императоров-легистов, не только выжило, но и стало доминирующим учением в Китае, каким остаётся до сих пор. После окончания эпохи легистов, к власти пришли конфуцианские правители, которые начали ебашить и очернять легизм, а в царстве Вэй (220–266 г. н.э.) министр Чэнь Цюнь внедрил Систему девяти рангов, которая должна была стать способом продвижения достойных, но стала вертепом коррупции, блядства, разврата и наркотиков. Кстати, такую же систему рангов реализовал император Пётр I, вдохновлённый европейскими образчиками бюрократии — «Табель о рангах». Он преследовал задачу заставить бояр и прочих дворян работать на государство, но закончилось всё известно чем — примерно тем же, чем и у китайцев. В общем, легизм — это идея верховенства закона, пусть даже жестокого. Они считали, что жестокий закон лучше беззакония, поэтому топили за него изо всех сил, но своими действиями отвернули от себя аристократию, что и предопределило судьбу легизма.

Глава двенадцатая

Папа Оскар Ромео Оскар Кило

*867-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, зал заседаний совета квартала*

— Вы совершаете ошибку! — выкрикнул Лю Фань, бывший член совета и новоиспечённый каторжник. — Это будет иметь очень серьёзные последствия!

— Ещё поугрожай мне, ага, — усмехнулся я, а затем сказал страже. — Уведите эту падаль.

Тюремная стража увела каторжника Лю прочь из зала заседаний.

Духи Сары незримо следят за каждым членом совета, поэтому надо было лишь дать этим ворюгам немного времени, чтобы они сами просрали свои жизни.

На Фаня вышли представители клана Хэйцю, того самого, который держит восточные кварталы — они решили, что самое время расширяться и захотели получить своего человека в квартальном совете, чтобы быть в курсе того, что я тут творю.

Сара запомнила имена и лица этих представителей и нарисовала фотороботы, поэтому, когда придёт время, мы легко найдём их.

Хэйцю у нас в списке на полную ликвидацию, потому что лезут, сукины дети, не в своё дело. Сидели бы тихо в своих кварталах — мы бы ещё нескоро за них взялись…

«Время придёт — мы придём за каждым», — подумал я, глядя в спину уводимому каторжнику.

Лю Фань получил от них взятку в размере пятидесяти серебряных лянов, дав взамен обещание докладывать обо всём, что происходит в зале заседаний. Сгубил свою жизнь за сраные копейки, дебила кусок…

Он отправится в ртутную шахту, чесать киноварь киркой, до самой своей смерти от тяжёлого отравления ртутными парами.

По сути, это такая форма смертной казни — он протянет там максимум три года, при условии, что сумеет успешно крутиться и уклоняться от работы. А если не сможет, то через год-два его иссушенный, беззубый и покрытый язвами труп сбросят в селитряную яму при «исправительном лагере». Но разум его умрёт гораздо быстрее тела — из-за отравления парами ртути каторжники очень быстро сходят с ума.

«Никто не заставлял его брать деньги», — подумал я. — «Говорил я им. Но не прислушались. Так и получилось — как говорил я им…»

В разработке у Сары находятся ещё трое. Они на контакте с какими-то мутными субчиками из непонятных кланов, но денег ещё не брали. Как только возьмут деньги, так сразу же начнутся маски-шоу со «стоять на месте, не двигаться, руки за голову, мордой в пол!»

Инспектор Се хорошо знает квартального судью, господина Си Цзы, которому совершенно похуй, кого сажать, а его энтузиазм напрямую зависит от занесённой в нужную кассу суммы.

У судьи Си есть свой аппарат, в котором есть касса «совершенствования судебной системы». Это почти то же самое, что и пожертвования городской страже, только отдельно, для судьи.

Да, судья Цзы матёрый коррупционер, таких ещё поискать надо, но его поставила имперская администрация, поэтому трогать его нельзя. И это не пока что, а насовсем — его нельзя трогать вообще, потому что это подрыв устоев, ушат помоев, прирост удоев, погром евреев и рулон обоев…

Но вопрос с судьёй решается просто и тупо — баблом. Нужно платить ему больше, чем могут себе позволить местные воротилы и всё будет на мази. Договорённость достигнута и я закинул за беднягу Лю Фаня тридцать золотых лянов — это малая цена за освобождённое кресло члена совета. Нет, это даже не малая цена, а какая-то символическая хуйня.

Своего человека удастся поставить только в следующем году, когда будет снят введённый сразу после моего избрания мораторий на внеочередные выборы. Эти мудаки так подстраховались от роспуска совета по решению председателя. То есть, распустить-то я его могу хоть сейчас, но ещё год буду работать в одно лицо, потому что мораторий снять не удастся.

И они подумали, что из-за моратория находятся в полной безопасности, поэтому даже на секунду не задумались, прежде чем начать привычно хапать бабло…

Первый попался через три дня, ещё трое на подходе.

Останутся ещё шестеро, но я думаю, что они не клинические долбоёбы, чтобы не суметь прикинуть намеченную тенденцию. Они будут действовать гораздо осторожнее, но, в конце концов, спалятся.

К несчастью, Сара не может пасти их духами в здании квартального совета, потому что оно заговорено, но вне здания — сколько угодно.

Есть, конечно, другие заговорённые здания, куда нет хода духам, но таких в квартале очень мало.

Естественно, подобные трюки с тайной слежкой не прокатят с имперскими чиновниками, носящими специальные амулеты, защищающие от духов и прочей нечисти. А ещё у императора есть практики из сферы «душнил», не слабее, чем Сара, отслеживающие всю «душевную» активность и пресекающие любые поползновения.

Сара, пока тусовалась в городе в одиночку, пробовала заглянуть в императорский дворец, но вовремя заметила, что в стенах размещены могущественные духи, 24/7, без праздников и выходных, охраняющие периметр.

А вообще, у императора есть достаточно сил, чтобы пристально следить за своими чиновниками, за каждым их блядским шагом, но он, почему-то, подобным не занимается.

Наверное, я просто человек такой, но я бы злоупотреблял этой возможностью на 150%, чтобы ни одна сука не смела воровать у меня.

Будь я императором, у меня уровень коррупции быстро бы достиг нулевой отметки, а затем стремительно рухнул в минус. Чиновники бы сами, от «большой любви к императору», заносили мне бабки, чтоб всё было тихо — это ведь очень эффективный инструмент, позволяющий держать баланс бюджета в стабильном плюсе…

Но императору похуй, он закрывает глаза на откровенное воровство прямо у него под носом. Возможно, это просто традиции тут такие, но я не понимаю — как, блядь, так⁈

Ни один нормальный человек не может смириться с тем, что его обкрадывают. А императора именно что обкрадывают — все собираемые налоги, официально, поступают именно в ЕГО казну, а дальше он, от своего имени, распределяет средства по инстанциям.

«Налоговый куколд какой-то…» — подумал я с неодобрением.

Это навело меня на мысль, что тут есть что-то общее с бывшим ваном Цзоу Реншу. Провинцией реально управлял Мирул, при этом система была скроена специально под него, с прицелом на бесперебойный приток крови, а на остальное ему было глубоко похуй.

И тому кровососу, который стоит за спиной императора, тоже глубоко похуй, эффективно или неэффективно управляется государство, ведь бюджет крутится — кровища мутится…

Окидываю присутствующих членов совета ничего не выражающим взглядом и иду к выходу из зала заседаний. Сегодняшнее внеочередное собрание было нужно лишь для того, чтобы публично арестовать бедняжку Фаня, поэтому мне больше нечего здесь делать.

— Господин председатель! — окликнул меня Хао Гоудань, «депутат» от 7-й квартальной общины.

— Да-да? — обернулся я к нему.

— Я хочу выступить с предложением! — заявил он.

— Давайте, — кивнул я и благожелательно улыбнулся.

— Дороги, ведущие к кварталу Янхуэй, совсем испортились, — озвучил Гоудань хорошо известный мне факт. — Предлагаю выделить из бюджета средства на их ремонт — я могу лично проконтролировать ход ремонта и отчитаться.

Этот сухой пидор активно общается с представителями неизвестного клана — ему предложили семьдесят серебряных лянов за лояльность, но он ломается. Завтра-послезавтра у него обязательно будет встреча, и он даст на ней окончательный ответ. Там-то его и схватят стражники…

— Это хорошее предложение, — кивнул я. — Обсудим это в конце недели.

К тому моменту его тут уже не будет — скорее всего, суд уже будет закончен и он отправится на свинцовые или ртутные рудники…

Я думаю, нужно поручить ремонт дорог тёмной лошадке — Сяо Вэйдуну. Этот член совета не замешан в схематозах, ведёт себя очень прилично и живёт в режиме «работа-дом». Посмотрим, как он пройдёт проверку якобы неподотчётными деньгами. Не провалится — проверю его ещё раз, а затем ещё раз. Если пройдёт все проверки, я возьму его в команду.

Для контроля ремонта дорог дохуя ума не нужно, поэтому следующие проверки будут посложнее — посмотрим, как он покажет себя на ремонте канализационной системы.

Последняя — это просто пиздец.

Раньше она отлично функционировала, но затем в неё засунули огромный чиновничий хуй, из-за которого она перестала работать и заросла всем, чем только можно.

Я до сих пор в сомнениях — в принципе, денег хватит и на строительство новой канализации, по современным стандартам, но надо посмотреть, что собой представляет старая и потом думать.

Эх, что за времена?..

Вспоминаю занятия по бестиологии — мастер Тао говорил, что канализация служит практически бесконечным источником бабла, но нужно иметь в виду, что бои с обитающими в ней чудовищами будут происходить по колено в говне и моче.

Увы, канализационные чудовища тоже вымерли к хуям — юся, со временем, стало не до жиру и они зачистили всю юнцзинскую канализацию, сверху донизу.

В других районах канализация относительно цела. Где-то в большей степени, где-то в меньшей, но её хоть как-то обслуживают.

А в нашем квартале многие даже тупо не знают, что она есть — так давно она засорилась. Но налог за канализацию все платят, потому что он включён в общий жилищный налог. И куда уходили все эти средства?

В протоколах заседаний отчётливо видно, как поколения членов совета пилили эти бабки, без стыда и совести, как голодные и жадные поросята, дорвавшиеся до титек матки…

— На этом всё, — сказал я и развернулся к выходу. — Увидимся, господа члены…

*870-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Сегодня собрание пидарасов, — напомнил я Маркусу. — Надо нагрянуть и захуярить их всех.

— Да, сука! — обрадованно воскликнул тот и начал интенсивный бой с тенью. — Я так скучал по пиздорезке!

— Но нужно будет взять живьём хотя бы пару-тройку важных шишек, — предупредил я его. — Есть шесть камер в подвале — нужно заполнить их «добровольными информаторами».

Подвал расширяется не вширь, а вглубь, потому что это я проебался и не подумал о фундаменте. Зато теперь у нас есть первоклассное бомбоубежище — два подземных этажа с шестью одноместными камерами, винным погребом, складом с лифтом на ручной тяге и большим ледником.

— Сделаем, — усмехнулся Маркус. — Сколько там будет отдыхающих?

— Сара говорит, что один из официантов проговорился о двадцати больших людях, которые обязательно придут кайфовать, — ответил я. — Ещё она предупреждает о практиках клана Цзиншоу.

Это клан-«наследник» — считается, что он один из самых жёстких столичных кланов. Возможно, учителями их практиков были те, кого боялся тяньлун Фэйшаньцзо.

Нужно проверить их — если окажется, что это какие-то сказочные долбоёбы, возомнившие о себе невесть что, то я, на следующий же день, попрошу Сару отправить дракону весточку с самым быстрым духом.

Ебашить клан Цзиншоу будем сегодня ночью, в час, когда телохранители расслабились, а охраняемые ими тела солидно накатили или нюхнули…

— Блядь, не успел закончить последнюю деталь, — вспомнил я с досадой.

— Ты о том «крылатом» наплечнике из кровавой стали, что лежал на верстаке? — уточнил Маркус.

— Ага, — кивнул я.

— Так я доделал, — усмехнулся мой чёрный бро. — Ты там факапнул с креплением.

— Да, знаю, — вздохнул я. — Хотел исправить сегодня и…

— Нечего уже исправлять — всё готово, хоуми, — покачал головой Маркус. — Сара точно будет довольна, хе-хе, бой…

Полный латный доспех для нашей «душнилы» — это трагикомедия в трёх актах.

Я испортил четыре элемента доспеха, пока не удалось получить то, что ей нужно. То ей это не нравится, то то, то настроение не то, то доспех «ничего не говорит», то «говорит слишком многое». Каждая ебучая деталь была согласована по десять раз, причём я не приступал к работе до тех пор, пока Сара не даст письменное подтверждение, что в трезвом уме и светлой памяти согласовала предложенный мною чертёж.

Как сказал Маркус — «Вумэнс…»

Казалось бы, можно было просто забить и сделать, как я вижу, но она же мне не чужая, практически как младшая, ну или старшая, тут как посмотреть, сестра. В общем, она заслуживает особого отношения и я стойко терплю всю эту чехарду со сменой дизайна.

Зато теперь у неё есть готовые латные доспехи из кровавой стали, способные удержать ружейную пулю почти в упор.

По массе я не экономил, весят эти латы 47 килограмм и 361 грамм, что абсолютно неподъёмно для Сары. Но есть хитрость — у неё имеются простые духи, которых она подселит в свои доспехи и облегчит их более чем вдвое. Двадцать один килограмм — это даже легче, чем стандартные латные доспехи из кузницы Планшереля, ну и её физическая подготовка позволяет не просто бегать с такой массой, но и даже прыгать.

Правда, на поддержание доспехов будет расходоваться Ци, но я считаю, что это полностью оправданно, потому что жизнь Сары важнее, чем её «духовая» мощь на поле боя.

— Кстати, я видел твои заготовки — движешься быстрее, чем я, — сказал Маркус. — Недомогания нет?

— Слегка, — ответил я. — По поллитра крови в неделю — это жёстко.

— Да, жёстко, — вздохнул Маркус. — Зато скоро сможешь таскать броню, наконец-то…

Кровавое железо из собственной крови добывается тяжело и медленно, потому что в крови железа хуй да нихуя, а нужно его много. Но ничего — придёт время и буду носить пуленепробиваемую кирасу.

Железо получается гораздо дряннее, чем в моём княжьем мече — кровь мастера Гао лучше моей. Ну, так и должно было быть, потому что мастер Гао живёт на этом свете очень давно, достиг «Топазовых врат» и его просто хуй убьёшь.

Он страдает от этого — его берёт далеко не всякая алкашка, поэтому он ставит настойки с экзотическими ядами, ртутью и прочими отравляющими веществами, смешиваемыми со спиртом. И пьёт он эти настойки в очень больших объёмах, чтобы срубало наверняка и надолго…

Я его не осуждаю за это — преподавательская деятельность тяжела и неблагодарна, поэтому иногда хочется отвлечься на что-то приятное и весёлое.

Мастер Бао, кстати, насколько мне известно, идейный трезвенник и отвлекаться от преподавательской деятельности ему не нужно — он кайфует от самого процесса обучения послушников.

«И чтобы завтра всё было, ёбаный в рот, как ёбаный в рот!» — вспомнил я его любимую присказку.

— Сара! — позвал Маркус. — Иди к нам, шугар!

— Ещё раз назовёшь меня сахарком, не будешь спать неделю, — выглянула она из окна.

Помнится, был случай в Высших палатах Храма, когда Гизлан доёбывалась до Сары, сугубо от нехуй делать, а та наслала на неё бесплотного духа, который щекотал ей пятки во сне, три или четыре дня, если я верно помню. А тяжело тренироваться и учиться, когда ты нихрена не высыпаешься, практически невозможно. Гизлан сдулась и пришла просить прощения. И Сара, исключительно из благородства души, простила её и отозвала своего духа.

— Полегче, остынь! — отступил Маркус. — Я же с любовью! Но ты подойди — твои латы готовы и ждут примерки.

— Наконец-то! — воскликнула Сара и выпрыгнула из окна. — Где они⁈

— Внутри, — указал я на мастерскую.

Сара пробежала мимо нас и ворвалась в кузницу, где сразу же забряцал металл.

Заходим с Маркусом вслед за ней и застаём её в процессе облачения в ватный поддоспешник.

Я даже считать боюсь, сколько коров и овец пролило свою кровь, чтобы этот доспех был воплощён в металле…

Сара натянула стёганый подлатник, а затем надела стёганые штаны. Свой халат она повесила на крючок, рядом с нашими кожаными фартуками, что я объясняю для себя волнением и нетерпением — обычно она более аккуратно обращается со своими вещами.

— Помоги мне! — попросила Сара, накинув на себя тяжёлую кирасу.

Замыкаю боковые защёлки и затягиваю ремни, а Сара занимается вызовом духов. Кирасу охватило призрачное свечение, а затем Сара облегчённо выдохнула.

Помогаю ей надеть остальные элементы бронирования — она дрожит от нетерпения, потому что это для неё больше, чем латы. Она воспринимает их как будущую часть себя, часть своей индивидуальности. Ну и со стороны они смотрятся очень круто…

А вообще, эта броня делает её неуязвимой для пуль, что недоступно даже мне. Если стрелять из ружья метров с пяти, то меня можно пробить, а вот эту броню — хуй. Придётся прислонять ствол прямо к кирасе, но даже так без 100% гарантии. А меня выстрел в упор пробьёт, с железобетонной гарантией.

Наконец, Сара полностью облачилась в броню и вышла на свет.

Мои старания не прошли даром — броня выглядит на ней как родная. Кираса имеет толщину 8 миллиметров в центральном квадрате, а в «сиськах» все 10 миллиметров. На кирасе художественная чеканка, изображающая женскую грудь в корсете.

Левый наплечник стилизован под орлиные перья из стали, а правый исполнен попроще. Почему? Захотелось ей так…

Наручи, включающие в себя стальные рукавицы, имеют чеканку с растительным орнаментом. Как оно с крыльями сочетается — хуй его знает, но мне было проще делать всё, как ей хочется, чем пытаться переубедить.

Поначалу я сопротивлялся, даже отстоял растительный орнамент на шлеме и ненужность на нём стальных крыльев, которые не дадут вообще нихуя, кроме сомнительной эстетики, зато добавят лишнюю массу и без того не особо лёгкому шлему, но потом начался сплошной дизайн и я просто чеканил на броне.

— Маркус, будь добр, принеси из дома зеркало, — попросила Сара.

Тот сразу же помчался исполнять и быстро вернулся с напольным зеркалом.

Сара покрутилась перед зеркалом, рассмотрела каждую деталь, а затем опустила забрало и попыталась увидеть что-нибудь. Увы, видимость с опущенным забралом падает очень сильно, потому что мне очень не хотелось, чтобы ей прилетело ненароком в лицо. Это бы полностью обесценило весь мой труд…

— А второй вариант? — спросила она.

— Второй вариант ещё не готов, — покачал я головой. — Чеканка слишком изъёбистая, поэтому я не успел.

Второй тип шлема представляет собой морион с беффом, то есть, защитой лица. При необходимости, можно приподнять голову и увеличить себе обзор, а когда надо, наоборот, опустить голову и оставить для обзора узкую щёлочку.

Решение не очень, потому что вся фишка пуль на поле боя в том, что ты, большую часть времени, не знаешь, когда именно в тебя прилетит пуля…

— Ладно, — вздохнула Сара. — Но он же будет легче, чем этот?

— Конечно же! — ответил я. — Почти половина веса ляжет на кирасу.

— Жаль, что ты не доделал, — расстроенным тоном произнесла Сара.

— Он защищает не очень, — сказал я. — Лучше ходить в этом.

— Когда выходим? — спросила Сара.

— Часа через три, — ответил я. — Нужно дать им основательно набухаться.

Маркус вытащил на улицу свои шлем и секиру. Боевой молот ему, почему-то, разонравился, поэтому он выковал себе секиру с лезвием из кровавой стали. Но совсем расставаться с ударными качествами оружия он не захотел, поэтому на другой стороне секиры есть узкий молот.

— Скоро, детка… — нежно погладил он топорище секиры.

— У них будет не меньше пятнадцати практиков, — предупредила Сара. — Я вижу минимум троих новых — они пришли к винной башне не развлекаться.

Духи на месте, наблюдают за происходящим в окрестностях, поэтому мы получаем актуальную информацию с мест. Это лучше радиостанций.

Я пойду на дело в новеньком шлеме, выкованном из кровавой стали — он повторяет очертаниями мою фирменную соломенную шляпу, но с личиной.

Сейчас я завязал с ношением соломенной шляпы, потому что Витю Маджонга описывают как здоровенного байгуя с соломенной шляпой и длинным мечом. Теперь это часть его образа.

Вооружением моим будут княжий меч и набор стальных дротиков. Я их до этого нигде не «светил», поэтому явным указанием на меня они не будут. Но они окончательно уверят всех заинтересованных в том, что Витя Маджонг — это сверхсильный юся. Ну, тех, кто ещё не догадался…

Сара повесила на пояс свою рапиру, мой давний подарок, а также взяла в левую руку пуленепробиваемый щит, поддерживаемый двумя духами. Щит этот прямоугольный, шириной в полметра и высотой ровно в метр — он закрывает большую часть тела Сары и весит около двадцати килограмм, но духи снимают где-то ⅔ нагрузки.

Чтобы убить время, я решил что-нибудь почитать — на моём этаже Кремля потихоньку формируется библиотека. В основном я беру беллетристику и эпические произведения в жанре уся.

Несмотря на подозрительное отношения к современным юся, люди любят читать остросюжетные боевики о героях прошлого, сражающихся против чудовищ, влюбляющихся в тонких и ранимых красавиц, а также достигающих бессмертия в ходе эпических битв и невыносимых испытаний.

Беру с полки роман «Сын Неба: алое сердце меча». Это уже двадцать восьмая часть — двадцать девятая до сих пор пишется. Это история об императоре периода Алой династии, которому служит отряд из пяти юся.

Там, как раз, колдун Лянь Мо, первый адепт Порочного Цикла, начал фестивалить во все тяжкие — времечко было просто пизда.

Отряд юся, состоящий из «физика» Кон Ана, «огневика» Эр Вина, «воздушницы» Да Ши, «физика» Аб Дула, а также «землевички» Ра Кель.

Это полноценный «кулак», хотя нигде не говорится, что эти пятеро были из одного Храма.

Они служили пожарной командой, отправляемой императором на разные задания. Предыдущие двадцать семь книг были именно об этом: они хуярили чудовищ, зарабатывали на жизнь, бухали, трахали шлюх, причём, неожиданно, но Ра Кель оказалась жёсткой лесбухой, от которой с ужасом разбегались встречаемые по пути шаболды, ну и, попутно, решали разные житейские проблемы селян и горожан.

Ещё в первой книге автор, Мо Кэ, признался, что использует данные из древней летописи, поэтому большая часть событий, скорее всего, правда, но в художественной обработке.

И вот, наконец-то, блядь, в двадцать восьмой книге, события приближаются к битве под Гун-Зи, где падёт вся Стотысячная армия. Это элитные подразделения императора, который направил их на подавление очередного мятежа ванов.

Мне известно из истории, что армия будет разъёбана в пух и прах, а затем на поле боя появится этот злобный пидарас, отзывавшийся на имя Лянь Мо и поднимет примерно две сотни тысяч мертвецов с помощью силы Порочного Цикла. И начнётся свистопляска…

Но автор тянет кота за яйца. Описывает, блядь, переживания Кон Ана, который, с какого-то хуя, считает, что не достоин «Сапфировых врат» и сильно комплексует по этому поводу.

Связано это с тем, что по дороге к Юнцзину он захуярил земляного дракона, жравшего с сельских полей, а в награду некий местный сумасшедший одарил его фиалом с изумрудной ртутью, которую Кон Ан начал носить в амулете на груди, что сильно ускорило его развитие.

Мне кажется, что это полная хуйня — не будет нормальный юся комплексовать на такую тему. Не так нас воспитывают…

Да Ша его утешает, а потом автор оставляет намёк, что они ушли в кусты и поеблись там, что сразу же разрушило мою теорию о том, что они все из одного «кулака». Трахать соратницу по «кулаку»? Да вы ебанулись там все? Это всё равно, что трахнуть сестру!

— Витя, — заглянул в мою спальню Маркус. — Время.

— Бля-я-я-я, на самом интересном месте! — воскликнул я и положил на страницу закладку.

Глава тринадцатая

Зулу Альфа Чарли Индия Сиэра Танго Кило Альфа

*871-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Тяньцюй, яблоневый сад*

— Витя, сбей пидора с крыши! — попросил Маркус, укрывшийся за щитом.

Нахожу цель и бросаю в неё дротик.

Металлическое изделие, напоминающее мини-копьё, пробило тело практика стихии Воды навылет. Несчастный рухнул замертво, с дырой в груди. Теперь дротик не найти…

Мы ворвались в яблоневый сад с наскока, потому что точно знали, сколько тут противников, что за противники и есть ли у них подкрепления. Развалив охранников из обычных людей, мы сразу же столкнулись с практиками, которых тут дохрена.

У бандитов есть огнестрел, но не армейские ружья, а какие-то непонятные самопальные поделки, стреляющие дробью.

Сара, в связи с данным обстоятельством, держалась на дистанции и использовала в бою духа-мечника, который отлично шинкует практически беззащитных бандитов с мечами и топорами.

— Спасибо! — поблагодарил меня Маркус и вырвал основание щита из земли.

Его осадный щит весит килограмм семьдесят — он взял его на случай особо сильного сопротивления со стороны практиков…

Двигаюсь на сближение с практиком Земли, заготавливающим нам какую-то подляну…

Наношу вертикальный рубящий удар, но мужичок средних лет блокирует его с помощью молниеносно поднятой полутораметровой каменной стены.

Валю на него эту сраную стену боковым ударом ноги, а затем напрыгиваю на неё, с целью раздавить недоноска.

Характерного хруста не прозвучало, поэтому я спрыгнул с глыбы и перевернул её пинком, попутно расколов мечом летевшую в меня ледяную стрелу.

Практик стихии Земли, как оказалось, вовремя среагировал и выкопал себе ямку точно по размеру тела — так и спасся…

— А-а-а… — издал он, когда я воткнул ему в грудь княжий меч.

Как понимаю, опыта противостояния юся у них либо нет, либо очень мало. Он реально надеялся, что его защитит от меня каменная глыба…

Наношу дополнительный укол в переносицу практику, чтобы сработало наверняка.

Всего тут что-то около двенадцати практиков — они обстреливают нас огнём, льдом, металлическими шариками и булыжниками, но особого эффекта это не даёт. Я даже демонстративно игнорирую булыжники и шарики от практиков Земли и Металла, потому что уже оценил их силы и понял, что тут нет реально крутых перцев…

Маркус догнал дрогнувшего «душнилу», подавленного силой Сары, и снёс ему башку секирой. Лысая башка покатилась по освещаемой лунным светом мостовой, хаотично разбрызгивая вокруг густую кровь.

Из-за ограды винной башни вылетел здоровенный валун, от которого я едва уклонился.

— Кончаем с этими додиками! — выкрикнул я. — Очень крупный пидор за стеной!

Бросаю дротик в «воздушницу», пытающуюся заморозить Маркуса. Попал, но не туда, куда хотел — дротик пробил ей кишки и полетел дальше.

С сожалением бросаю ещё один дротик в падающее тело. На этот раз попал хорошо, прямо в грудь.

Недобитков оставлять нельзя, это важнейшее правило, верное что для людей, что для чудовищ. Человек, когда отчётливо осознаёт, что уже нежилец, способен потратить остатки своих сил на поступок…

Маркус признательно кивает, а затем высовывает из-за щита мою четырёхствольную картечницу и делает выстрел сразу из двух стволов.

Сноп картечи врезается в стихийный щит, созданный из упрочнённого льда. Большая часть картечин была остановлена, но меньшая часть успешно преодолела барьер и нашпиговала собой опытного практика стихии Воды.

Все эти ребята — это хорошие специалисты, промышляющие криминалом. Потенциал у них отличный, Ци в достатке, применяемые практики тоже не самые плохие, но чувствуется, что боевого опыта маловато.

Да и где бы им его взять?

Насколько я знаю, практики машутся между собой крайне редко, только в ситуации, когда кланы что-то между собой не поделили и мирного решения просто не предусматривается.

Ну и даже если бы случались частые столкновения, это тоже даёт не очень много — у большинства кланов практики заведомо слабее, потому что они тупо такое не потянут.

В чём вообще закавыка с практиками? Они пиздец какие дорогие.

С самого начала нужно, чтобы папа и мама у будущего практика были зажиточными людьми, которые могут позволить своему спиногрызу быть спиногрызом и не выходить работать сразу по исполнению шести лет. Это нужно для того, чтобы спиногрыз не производил ничего полезного и интенсивно тренировался.

А дальше нужно ещё больше бабок: наём учителей, обильная кормёжка, недешёвые спортивные снаряды, экипировка и так далее.

Спустя годы, когда станет ясно, что в детёныше что-то есть и все эти деньги были вложены не зря, нужно отдать его в тематическую школу, где мастер определённого пути будет дрочить его, оттачивая врождённый талант. Это тоже не бесплатно нихрена, поэтому родители должны серьёзно так раскошелиться.

Как только практик окончит тематическую школу, расходы не прекращаются, а лишь возрастают — ему нужно систематически жрать ртуть, вкусно и полезно питаться, ну и жить в человеческих условиях.

Родители на этом этапе ожидают выхлопа, поэтому практик должен крутиться в тематических кругах, занимаясь тем самым нетворкингом, а также зарабатывая бабло в членометрических поединках, то есть, выясняя «чьё кунг-фу сильнее», или, что гораздо проще, промышляя криминалом.

Ещё на этапе школы очень велика вероятность, что перспективного малого заприметит один из могущественных преступных кланов — в таком случае материальная часть вопроса отпадёт, но останется морально-этическая.

Только нужно иметь в виду, что даже с учётом всех вложенных средств, нет никаких гарантий, что перспективный практик не отлетит в первом же серьёзном сражении…

Гляжу на трупы, живописно валяющиеся на мостовой.

'… как эти типы, например', — подумал я, вытирая лезвие ветошью.

К чему это всё?

А к тому, что воспитание практика какого угодно направления — это дело неблагодарное.

99,9% населения Поднебесной тупо не тянут такое финансово, а 0,01% тех, кто может потянуть, решается на подобное далеко не всегда.

И доморощенные практики всегда будут хуже, чем юся.

Мы — профессиональное оружие, выкованное и заточенное под выполнение крайне тяжёлых задач, порой, просто невыполнимых.

Обычные практики — это, как правило, дилетанты, любители, идущие своим путём, часто оказывающимся неверным.

Исключения случаются, но они настолько редки, что ими можно пренебречь.

Всё-таки, решение призывать героев из иного мира — это было очень продуманно. Почти все местные практики работают на криминал, а о юся, работающих с кланами, я читал только в хрониках. Да, такие были, но их принято ебашить без жалости — такие жили ровно до прибытия первого достаточно сильного юся, пришедшего в город…

Нам ненавязчиво прививают систему ценностей, из-за которых я, например, без раздумий захуярил бы юся, спутавшегося с криминалом. Просто теперь это часть моих взглядов.

Прошлый «я», наверное, прошёл бы мимо. Типа, моя хата с краю, кто я такой, кто он такой… Но «я» нынешний — это уже другой человек. Не могу пройти мимо, за что, время от времени, расплачиваюсь. Расплачиваюсь, но от своих принципов отступать не намерен.

Жестом показываю Маркусу и Саре на врата.

Сара поднимает руку и указывает на них, посылая вперёд духа-мечника.

Тот ловко перепрыгивает через ограду и сразу же получает в грудь очередь ледяных стрел. Он не вынес всей этой хуйни и развоплотился — куча Ци впустую…

— Ломим? — спросил Маркус.

— А как иначе? — усмехнулся я. — Сначала врываешься ты, а я следом.

— Погнали, ниггер! — выставил он щит перед собой. — А-а-а!!!

С первого раза пробить врата у него не получилось. Они опасно затрещали, но перетерпели этот сокрушительный удар щитом.

Маркус отступил на пару десятков метров и вновь начал разбег.

Врата с громким хрустом ломаются и падают внутрь, а Маркус сразу же врывается в строй копейщиков.

Это четыре десятка крепких мужиков в байгуйских латных доспехах, с длинными копьями, напоминающими янь юэ дао, то есть, «меч ущербной луны». (1)

Лезвия упёрлись в щит Маркуса, но он тупо продавил сопротивление и ворвался в середину строя, напрочь разрушив его.

Я присоединился к бою, воспользовавшись неразберихой и начал наносить быстрые удары кулаком и ногами.

Меч тут применять бесполезно, потому что они в полных латах и уязвимости выцеливать некогда. Гораздо надёжнее от души шарахнуть кулаком в забрало, а затем затоптать паскуду на земле.

Но Маркус не дал мне размахаться кулаками и ногами — он повернул свою секиру и бил врагов молотообразной частью.

Шлемы сминались вместе с черепами, потому что в руках Маркуса очень много дури. Гораздо больше, чем нужно, чтобы убить человека…

Сара отправила к нам ящера с фламбергом. Он не стал тратить время на добивание латников, а сразу же бросился к практику со стальной пикой. Это явный «физик», который спокойно отнёсся к необычному противнику — лишь принял боевую стойку и сделал приглашающий жест ладонью левой руки.

Я решил понаблюдать за этим, параллельно сдавливая череп латника, бессмысленно стучащего руками мне по бокам. Шлем скрипел под моими ладонями, а затем сдался — череп лопнул с хрустом.

Ящер-воин сделал первый шаг и атаковал пикинёра. Он умелым движением отбил пику фламбергом и сократил дистанцию, но не предусмотрел, что против него бьётся «физик» — удар левым кулаком пробил ящеру грудь и отправил его в эфир, на перегруппировку.

— Можно я⁈ Можно я⁈ — обернулся ко мне Маркус. — Пожалуйста, бро!

— Валяй, — улыбнулся я.

Маркус откинул щит и взял секиру обеими руками.

Остальные практики прекратили бесполезные атаки — им, как оказалось, не чуждо уважение к славной традиции даньтяо…

— Покажи всё, что можешь, факер, — произнёс Маркус, лениво размяв шею.

— Я впервые вижу тебя, чёрный человек, — ответил на это «физик».

— Это наша последняя встреча, бананчик, — усмехнулся Маркус.

«Бананчик» — это насквозь оскорбительное выражение, которое он применяет исключительно в ответ на оскорбление. Идея в том, что местные для него как бананы — жёлтые снаружи, но белые внутри.

Он говорил как-то, что это выражение из нью-йоркских гетто, ныне не особо популярное, потому что тренды изменились и азиаты теперь тоже, как бы, потерпевшие и настрадавшиеся…

Я же, пользуясь случаем, рассматриваю тех, кто ещё жив.

Восемь практиков, есть ещё один «физик», вооружённый длинным мечом, трое адептов стихии Земли, один «огневик», двое «воздушников» и один, как я понял, «металлист».

Было ещё минимум двое «душнил», но они уже съебались — в присутствии Сары все их приёмы бесполезны от слова совсем.

Вот оно, коренное отличие пути духа от остальных — сильный «душнила» может подавлять волю более слабых, ведя битву в эфире. И когда они проигрывают, им остаётся только бежать.

В моём круге общения нет более душного «душнилы», чем Сара — наставник Канг как-то обмолвился, что она одна из сильнейших адептов пути призыва духов не только нашего поколения, но и двух предыдущих.

Это нормально, что те двое предпочли позорно съебаться, ведь они уже проиграли в незримой битве, а Сара, достигнув этой победы, начала пользоваться её плодами и беспрепятственно гасить людей своими духами…

Но эфирные войны — это слишком сложно для такого простого юся, как я. Моё развитие в этом направлении остановилось на Квадробере. Кстати!

— Квадробер, я призываю тебя! — воскликнул я.

Коала появилась слева от меня.

— Как ты, дорогой? — спросил я.

Квадробер лишь сдержанно кивнул, типа, «Я в порядке, шеф».

Поединок, тем временем, продолжался.

Маркус действовал в полную силу, потому что противник ему попался достойный.

Короткие обмены ударами, увороты, парирования, попытки обезоруживания, но без грязных приёмчиков и уловок. Это честное и чистое противостояние, как в романах уся…

— Этот сильнее, чем все, кого мы встречали раньше, — произнесла подошедшая ко мне Сара.

— Да, видно, — согласился я с ней. — Но Маркус, явно, сильнее.

— Ещё бы, — усмехнулась она. — Только чего он медлит?

— Он наслаждается поединком, — ответил я. — У нас нынче редко достойные противники…

Мне даже немножко жаль, что я отдал ему этого «физика». Хотя, есть же второй.

— Эй, ты! — окликнул я мечника. — Выходи биться!

Но этот, как я вижу, из робких — он отступил на несколько шагов и отвернулся от меня.

Одет он явно для боя — на груди толстый нагрудник, что косвенно свидетельствует о том, что он не достиг «Стальных врат», на ногах латная броня, а на голове стальной рогатый шлем с личиной в виде морды тигра. Заряженный малый, но ссыкло.

— Не будь ссыклом! — выкрикнул я. — Ты всё равно умрёшь сегодня! Может, сделаешь это красиво, в честном поединке⁈

— Зачем вы пришли сюда⁈ — спросил «огневик».

— А тебя это ебать не должно! — ответил я. — Эй, мечник! Иди сюда и прими бой! Твои друзья всё равно не смогут защитить тебя! Ты уже мёртв!

В этот момент Маркус сумел схватить стальную пику оппонента и нанёс сокрушительный удар молотообразной стороной секиры ему по черепу.

— Да, сука! — выкрикнул он. — Вот что бывает, когда связываешься с настоящим воином!

— А теперь ты, ссыкло! — сделал я рывок в сторону второго «физика».

Но он решил, что сегодня не та ночь для бесславной гибели, поэтому развернулся и побежал. А вот хрен уйдёшь! Подхватываю бегущего рядом Квадробера и бросаю его в спину беглецу.

— Обоссы ему глаза! — скомандовал я.

Коала влетает в него и хватается за лицо — мечник валится на траву и начинает кататься по ней в попытках сбросить Квадробера, пытающегося обоссать ему лицо.

— Квадробер, назад! — скомандовал я.

Коала с видимой неохотой слезла с бедолаги и отошла в сторону.

Даю мечнику встать и принимаю боевую стойку.

Тем временем, Сара вызвала лучницу и начала методично истреблять оставшихся практиков.

А те были слишком заняты Маркусом, уже подхватившим свой щит. Он ловит на него камни, огненные шары и ледяные стрелы, быстро настигая своих жертв.

— Дерись! — велел я мечнику.

— Я сдаюсь! — выкрикнул он и уронил меч. — Не убивай, пожалуйста!

— М-хм… — хмыкнул я недовольно. — Подними оружие и дерись, мудак! Не позорь своих предков!

Против более слабых противников он точно дрался, не мог не драться, а тут, когда ясно, что ему не победить, сразу «пащади!», «ниубивай!». Гондон.

— Эх, ладно… — вздохнул я и нанёс диагональный удар ему по шее.

Голова отделилась от тела с застывшим выражением ужаса на лице.

Осматриваюсь по сторонам и вижу, что всё уже кончено.

Лучница бесследно развеялась прямо у меня на глазах, а Сара устало села прямо на брусчатку у декоративного фонтанчика.

— Заходим? — спросил Маркус, посмотрев в сторону винной башни.

Она так и называется — «Яблоневая», потому что находится посреди яблоневого сада. Как я слышал, тут варят отличный сидр, по байгуйскому рецепту.

— Нужно проконтролировать, — сказал я, подходя к телу практика стихии Земли.

— Я бил наверняка, — покачал головой Маркус.

— Лучше перебдеть, — сказал я и воткнул меч в грудь трупа.

Никакой реакции это не вызвало, поэтому я перешёл к следующему.

— Скучно! — высказался Маркус. — Давай уже внутрь!

Проигнорировав его слова, методично провожу «контроль» каждого трупа. Наверное, я слишком сильно загоняюсь по протоколам, но мне так спокойнее — лучше быть уверенным, что никто не встанет и не ударит в спину.

«Я не люблю, когда стреляют в спину», — вспомнил я Высоцкого. — «Я также против выстрелов в упор».

Квадробер помог мне и даже обнаружил недобитка — когда коальи когти выкололи очередному «трупу» глаза, он пронзительно завизжал. Но моему малышу инструкций давать не нужно — он распорол визжащей паскуде глотку.

— Молодец! Молодец! — погладил я голову вернувшемуся ко мне Квадроберу. — Дай лапу!

Переливаю ему щедрую порцию изначальной Ци и он признательно кланяется мне.

— Ты балуешь его, — произнесла Сара с неодобрением.

— Это же просто коала, а не демон! — ответил я. — Он скорее питомец, чем боевой дух.

— Всё равно, — покачала головой Сара. — Если будешь продолжать в том же духе, он станет слишком сильным и вырвется из-под твоего контроля.

— Квадробер — мой друг! — воскликнул я. — С хрена ли ему кидать меня?

— Ты не знаешь, как всё устроено в эфире, — вздохнула Сара. — Там ни у кого нет никаких друзей, и такого понятия духи не знают. Этот «друг» предаст тебя при первой же возможности. Зато там есть понятие «страх» и «выгода». И ты видел, что бывает, когда выбираешь второе — Вигго мёртв. Это значит, что есть только страх — это единственный надёжный инструмент в обращении с духами.

— Давайте быстрее, ребята! — прервал нашу беседу Маркус. — Они щас там все съебутся!

— Не съебутся, — покачала головой Сара. — Все двери и окна заблокированы.

— Всё равно, мы торчим тут слишком долго! — сказал Маркус.

— Боишься, что копы приедут? — усмехнулась Сара.

— И этого тоже! — ответил Маркус.

— Ладно, — согласился я. — Вперёд.

Подходим к зданию, стоящему в трёхстах метрах от врат, прямо в центре сада.

Изнутри доносятся пьяные выкрики, смех и музыка.

— Они совсем ебанутые? — недоуменно спросил Маркус.

— Нет, — покачала головой Сара. — Они абсолютно уверены, что через такую охрану не пройдёт никто. Это конченые ублюдки с комплексом бога.

— Просто врываемся и хуярим всех, — озвучил я мой продуманный план. — А ты, Сара, возьми в плен самых важных шишек.

Она знает их в лицо, потому что следила за ними.

— Поехали! — скомандовал я и взялся за дверную ручку.

Я отворил массивную дубовую дверь и мне открылся основной зал винной башни, блистающий роскошью, обилием блюд и почти одетыми разносчицами.

Это респектабельное заведение, сюда кого попало не пускают, поэтому можно хуярить всех посетителей — нет тут никого, кто не связан с кланом Цзиншоу.

Мужчины за столами одеты в шёлковые халаты, причём ткань из высшего ценового сегмента. В лавках, где продают такую ткань, не обслуживается кто попало — это одежда для городской элиты и, конечно же, для бандитов из уважаемых кланов.

Хотя как слово «уважение» может быть применено к преступникам?

Рядом с мужчинами сидят женщины, но по ним сразу видно, что это платные бляди. Иного от этого контингента не ждёшь. Дорогие бляди — это ещё один атрибут достатка, а постоянные отношения с женщиной — это признак бедности. Ну, в системе ценностей преступных кланов…

— Вы тут совсем охуели⁈ — проревел я, пиная ближайший стол.

Музыканты резко остановились и повисла недоуменная тишина, а все присутствующие посмотрели на нас.

— Хули вылупились⁈ — с вызовом поинтересовался Маркус.

— Давайте не будем создавать хаос, — вышел к нам низкорослый толстый мужичок в очень дорогом шёлковом халате пурпурного цвета.

— А ты что за хуй? — спросил я.

— Я личный страж господина Жэнь Луна, — ответил он. — Зови меня Кровавым Говэем.

Вглядываюсь в него и вижу, что он давно пересёк «Стальные врата». Мускулатура замаскирована под толстым слоем жира и, как я понимаю, сделано это было неслучайно. Так он вызывает меньше подозрений, ведь по нему не скажешь, что он способен вырезать подготовленных солдат ротами.

— Поделись-ка, дорогуша, — любезным тоном попросил я. — Как ты добился того, что твой шёлковый халат не рвётся?

— О, я вижу, что ты всё понял, — заулыбался Говэй. — Не переживай, тебе эта информация не понадобится. Как, кстати, тебя зовут?

— В некоторых провинциях меня знают как Витю Маджонга, — усмехнулся я.

Мафиозник, невольно, изменился в лице, но быстро взял свою мимику под контроль. Я заметил, как он внимательно рассмотрел меня и увиденное ему очень не понравилось…

— Как вы можете заметить, я тут один, — произнёс он. — Предлагаю честный поединок.

— Да? — спросил я. — Что ж, выглядит так, будто Небо услышало мои мольбы и подкинуло что-то похожее на достойного противника. Идём на улицу, буду тебя убивать…

— Где гарантии, что твои соратники не тронут моего господина? — остановил меня Говэй.

— Мы, в отличие от вас, криминальных мразей, чтим традиции и держим данные кому-либо слова, — ответил я. — Пока ты будешь жив, твоего господина не тронут. Если он, конечно же, не попытается сбежать. Идём — времени мало.

Выходим на улицу и Говэю сразу же бросается в глаза картина побоища, случившегося в трёхстах метрах от винной башни. Отсюда они могли слышать только выстрелы и крики. Наверное, подумали, что всё кончилось успехом, но не тут-то было…

В качестве места для поединка я выбрал сад с декоративными растениями.

Снимаю шлем и роняю его на траву.

— Так ты юся? — спросил Говэй.

— Не видно, что ли? — усмехнулся я, скидывая с себя изорванный халат. — У тебя была возможность бежать — так бы сохранил свою жизнь.

— Я не могу предать своего господина, — покачал головой развитый «физик».

— Перед тем, как мы начнём — расскажи-ка, как ты умудряешься сохранять халат в целости? — попросил я.

— Я уже сказал — эти сведения тебе не понадобятся, — улыбнулся Говэй. — Приготовься встретить смерть.

— А зачем мне её встречать? — спросил я, вынимая из ножен княжий меч. — Смотри, она всегда за моим плечом…

Примечания:

1 — Янь юэ дао — кит. 偃月刀 — древковое оружие, похожее по функционалу на глефу или, если сильно притянуть кота за яйца, алебарду. Более известно оно под названием «Гуань дао», в честь полководца Гуань Юя, который, согласно легенде, орудовал чем-то подобным, но имеющим массу примерно в полцентнера — брехня, конечно же, ну и не мог он использовать это оружие, потому что появилось оно лет на двести позже. Не знаю, почему этот гуань дао принимают за алебарду, потому что мне видится, что у него гораздо больше общего с обычной глефой, потому что гуань дао — это незамысловатый меч, надетый на длинное древко, прямо как глефа, а алебарда — это, фигурально выражаясь, нечестивый плод соития копья и топора, имеющий признаки и того, и другого. Впрочем, классификация средневекового и античного оружия — это дело неблагодарное, потому что мастера делали, что могли, адаптируя существующие модели под новые условия, поэтому даже условный меч цзянь в отдельно взятый исторический промежуток существовал в сотнях ипостасях, потому что стандартизация если где-то и была, то и там к ней относились очень небрежно.

Глава четырнадцатая

Сиэра Хотэл Викта Альфа Танго Кило Альфа

*871-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Тяньцюй, яблоневый сад*

Говэй извлёк из ножен длинный, но очень узкий меч с четырёхгранным бронебойным наконечником.

Это оружие байгуев, предназначенное для борьбы против бронированного противника. Техника боя предполагает частое применение уколов, наносимых с помощью хвата за лезвие, для более точного прицеливания.

Вообще, обычному человеку для этого нужна толстая кожаная перчатка, но «физик» взялся за лезвие голой рукой. «Стальные врата», как-никак.

— Последние слова? — спросил я.

Но Говэй промолчал. Тоже вариант — уйти из жизни молча.

Иду на сближение и наношу пробный удар из позы «День».

Оппонент выставляет свой бронебойный меч для блока, но я увожу оружие, чтобы не испортить лезвие. У него в руках, по сути, остро заточенная арматура, поэтому отбивать удары мне нельзя, если не хочу испортить свой княжий меч, конечно же.

Можно сказать, что стартовал я отлично — оценил длину атаки Говэя, а также понял, что он воспринял мой финт слишком буквально, то есть, не «прочитал» ложность атаки.

Далее Говэй перешёл в атаку, начал осторожно, но быстро колоть, целясь мне в туловище. Это относительно безопасный и энергоэффективный метод атаки — многочисленные короткие уколы.

Но я тут не погулять вышел, поэтому моим ответом послужила активная оборона, с контрударами и ложными выпадами, обозначающими хитрые атаки, на что Говэй был вынужден реагировать.

Поняв, что избранная методика не работает, он взял меч хватом за клинок и начал выцеливать мои конечности.

Это слишком «академично» — видно, что Говэй очень много времени уделяет тренировкам строго заданных приёмов, но это лишает его технику индивидуальности и непредсказуемости. Я бы сам хотел наносить удары с такой отточенной техникой, но у меня не было столько времени, чтобы выдрачиваться вусмерть в длительных и систематических отработках отдельных приёмов. Зато у меня есть элемент непредсказуемости ударов, из-за того, что техника «смазанная», без строго выраженных паттернов.

Это не значит, что «академия» — это плохо. Если против тебя выступает примерно равный по физическим показателям противник, то для него твоя «академия» означает смертный приговор, но если он сильнее, быстрее и ловчее…

Вообще, я только что решил, что нужно больше времени уделять оттачиванию ударов и техник. Если мои физические характеристики дополнить строгой «академией», я стану просто непобедим. Непредсказуемость и интуитивность нужны только если твой противник сильнее, а когда силы равны, «академия» всегда побеждает.

Говэй резко сокращает дистанцию, обозначает два ложных выпада в нижнюю часть туловища, а затем наносит настоящий удар в шею.

Мне пришлось согнуться раком, а затем резко разогнуться с восходящим рубящим ударом, чтобы избежать смерти. Вот только что он вполне реально мог убить меня.

Сердечко заколотилось сильнее, в крови забурлил адреналин, а я, наконец-то, ощутил настоящий азарт боя.

Это было волнующе и красиво — с завтрашнего дня начинаю оттачивать «академию».

Делаю широкий замах, открываясь для удара. Говэй просто не смог заставить себя не воспользоваться шансом.

Но я молниеносно сместился влево и сократил дистанцию, а затем схватил его меч у гарды.

Это клинч, в котором моя физическая дурь резко становится важной. Говэй лажанул и не сумел вовремя сменить хват, чтобы наказать меня глубоким порезом на правом боку. Он мог это сделать и я вижу, что он понял свою ошибку.

Ставлю подножку и толкаю его. Он хватается за меня, отклоняет голову, чтобы не позволить мне провести приём и воткнуть его головой в землю, но мы всё равно падаем в партер.

Мы оба теряем оружие, но это уже неважно.

Я, по историческим причинам, нахожусь сверху, чем пользуюсь на все 100% — переворачиваю Говэя на живот, легко преодолев его сопротивление, прижимаю его спину коленом, а затем, подавив сопротивление, берусь за его голову и незамысловато кручу её на 180 градусов.

Раздаётся характерный хруст, знаменующий мгновенную смерть Говэя, но мне этого мало, поэтому я кручу его голову ещё на 180 градусов.

Крутанув её ещё на 360 градусов, я понимаю, что шейные позвонки уже разделились и можно рвать. Прилагаю недюжинное усилие и отрываю Говэю башку.

Из обрывка шеи брызнула тёмная густая кровь.

Всё, готов.

— Ниггер, это было красиво и ужасно одновременно! — прокомментировал увиденное Маркус.

— Нужно не забыть его железяку — очень злая штука, — сказал я.

Надеваю шлем, поднимаю с травы голову Говэя и иду к башне.

*871-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Тяньцюй, винная башня*

Захожу в башню со, скажем так, байгуйской спецификой — закидываю на центральный стол оторванную голову «физика».

— Стоять всем на месте и слушать внимательно! — вышел я в центр общего зала. — Кто-то попытается сбежать — вон те двое догонят и выебут беглеца в жопу, а вон тот, третий, обоссыт ему глаза.

Указываю на духа-льва, духа-лучницу и духа-Квадробера.

— Также этот третий способен с азартом доебать то, что останется от ваших жоп после тех двоих! — продолжил я. — В ваших же интересах не делать лишних движений!

— Чего сидим⁈ — прокричал Маркус. — Ложимся на пол, руки за голову, мордами в пол! Живее-живее!

Организованный бандитизм, вместе с блядями и официантами, начал разваливаться по полу, в точности следуя указаниям моего дорогого друга.

— Сарочка, дорогая, выведи поваров и всех, кто есть в этом здании, сюда, — попросил я.

Сара вызвала двух кошек, напоминающих гибрид между львами и тиграми, три неведомые хуйни гуманоидной формы, а также четырёх демонов из Стражей Бездны.

Повинуясь её властному жесту рукой, весь этот кагал фантастических тварей разбрёлся по всему зданию, вычленяя из массы людей поваров, официантов и блядей переменного прайса.

— Разврат, упадок, блуд, безнравственность и непотребство, — неодобрительно качая головой, произнёс я. — Содом и Гоморра!

Духи и демоны определили весь обслуживающий интересы организованной преступности персонал в восточную часть общего зала.

— Так-так-так… — увидел я, как тигрообразные львы спускают по лестнице голых мужчин и женщин. — Надеюсь, мы вам не сильно помешали, ха-ха-ха?

— Вы заплатите за это! — выкрикнул один из голых бандитов.

— Я уже заплатил! — ответил я на это. — Мне приходится дышать с тобой одним воздухом! Я уже чувствую, что мне хочется спиздить телевизор или угнать тачку!

— Мы работаем честно! — заявил тот же бандит. — Мы платим налоги! Император должен быть доволен!

Они что, приняли нас за кого-то другого? Причём здесь император?

— Н-на, сука! — подошёл я и дал ему лёгкую оплеуху. — Вы, гнусные пидарасы, являетесь гниющей язвой этого города!

Бандит отлетел на стол и потерял сознание. Перестарался-с…

— Слушайте меня и не говорите потом, что не слышали! — обернулся я к остальной аудитории. — Я — Витя Маджонг! И я представляю новый клан — Фужэнь!

В переводе с байхуа это значит «Человек летучая мышь», то есть, Бэтмен.

— Всё, что принадлежало клану Цзиншоу, теперь принадлежит мне! — продолжил я. — Всё теперь мне, всё ваше — моё, вы ничего не имеете по жизни, с каждого дерева инжир мой, короче, виноград сюда тащи, а вы никто! Вы фраера все будете, понятно⁈

Видно, что непонятно.

— Если что не так, я вам всем под хвост сделаю так, что вы с ума сойдёте, короче! — завершил я спич.

— Это слишком дорого тебе обойдётся, — произнёс пожилой дядечка в среднего пошиба шёлковом халате.

— А ты кто такой? — спросил я.

— Жэнь Лун, — представился он.

— О-о-о, ты прямо тот, кто мне нужен! — заулыбался я. — Сарочка, дорогая, пакуй этого доброго господина!

Двое демонов схватили его и скрутили в банан — затолкали в рот кляп, связали верёвкой по рукам и ногам, как барашка, после чего засунули в деревянную коробку, которую принесли с кухни. Только подарочной ленты не хватает…

— Кто ещё тут есть? — оглядел я толпу. — Заместители доброго господина? Правая и левая рука? Ребята, у меня работает бонусная система: сдашь друга — свобода в подарок! Тот, кто укажет мне на важных людей из клана Цзиншоу, сможет выйти отсюда живым!

Почти сразу же поднялся гвалт.

— Тишина! — потребовал я, а затем посмотрел на официанта, секунду назад оравшего что-то. — Вот ты! Покажи пальцем на главного заместителя.

Официант указал на толстого мужика лет сорока.

— Сарочка… — попросил я.

Демоны уже притащили с кухни ещё четыре деревянных ящика из-под, судя по запаху, манго.

Толстый мужик попытался сопротивляться и истерично завопил, но демоны были неумолимы. Они согнули его там, где гнуться уже давно не могло, связали руки и ноги вместе, а затем запихали в ящик.

— Иди! — отпустил я официанта.

Тот не сразу поверил своему счастью, поэтому колебался несколько секунд, но затем рванул так, что аж пятки сверкали…

— Как видите, дорогие мои преступники, бляди и иные обслуживающие их служащие, я своё слово держу, — заявил я. — И я хочу увидеть, как кто-то из вас показывает на других заместителей доброго господина Жэнь Луна. Вот ты, например.

Через пару десятков минут весь присутствующий здесь руководящий состав клана Цзиншоу заселился в ящики из-под фруктов. Всего вышло тринадцать ящиков, которые нужно как-то тащить.

— У нас всего шесть помещений в подвале, — напомнила мне Сара.

— Они же ребята дружные, — усмехнулся я. — Потеснятся — это же ненадолго…

— А, ну да, — кивнула девушка. — Что будем делать с остальными?

— Обслуга — валите отсюда нахуй! — приказал я. — А бандитизм — связать их за руки!

Прошмандовки, повара и официанты посыпали на улицу, к долгожданной свободе, а вот бандитов мы начали вязать в длинную вереницу, якобы для транспортировки в опорник городской стражи.

— Маркус, можешь? — спросил я.

— Конечно! — улыбнулся тот и перехватил свою секиру.

— Я буду держать, — взялся я за плечи пересравшегося бандита, возглавляющего цепочку связанных.

— Нет-нет!!! — замотался он, увидев, как Маркус приближается к нему с недобрым выражением лица и секирой наперевес. — Не убивайте!

— Никакой пощады криминальной мрази, — покачал я головой.

Маркус нанёс первый удар и сразу же развалил двоих бандитов.

Остальные попытались освободиться, но демоны связали их слишком хорошо, поэтому их усилия были тщетны.

Поднялся один сплошной вопль ужаса и отчаяния…

Через десяток с небольшим минут всё было кончено. В веренице, как было посчитано одним из демонов, находилось сорок девять бандитов.

— Жестоко, — произнесла Сара.

— Не отрицаю, — не стал я с ней спорить. — Пусть это и не оправдывает ничего из сделанного нами, но просто представь, сколько зла они все принесли в этот мир. Возможно, пострадали невинные, но мы выжгли эту язву с тела города.

— А сколько таких ещё? — спросила она.

— До. Ху. Я, — улыбнулся я.

Зато мы поняли, что тяньлуну больше ничего не угрожает. Все эти практики, как максимум, приближающиеся к статусу дешёвых китайских версий выпускников Храма, не способны нанести серьёзный ущерб взрослому дракону.

Фэйшаньцзо может разгуливать по этому миру спокойно, потому что единственными, кто реально может его убить, являются только юся и, возможно, кровососы.

Надо только допросить захваченное руководство Цзиншоу, задокументировать результаты, а затем, на основании правдивых данных, доложить дракону, в порядке всё или нет.

— Телега готова, — заглянул в общий зал Маркус. — Давайте уже домой — спать охота…

*872-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли *

— Помедленнее! — попросил я. — Я записываю!

— Повтори, что сказал, — потребовал Маркус.

— Ы-ха… — выдохнул добрый господин Жэнь, теперь уже бывший глава клана Цзиншоу. — Ы-ха… Техники…

— Так-так! — приободрил его Маркус.

— Техники утрачены… — ответил Жэнь. — Раньше они были сокровенным секретом — клан Яньхой поднялся за счёт драконов… Но потом самих драконов стало слишком мало…

Я записал его слова в протокол допроса.

— А мне кажется, что ты пиздишь, — покачал головой Маркус и взял в руки кусок ткани. — Почему нет никаких записей? Вы просто не могли ничего не записывать!

— Техники «Бо Тянь Линь Цзи» передавались из уст в уста! — выкрикнул глава ОПГ. — От мастера к мастеру! Это было главное богатство клана — никто посторонний не должен был узнать! Я клянусь, это правда! Не надо воду, умоляю!

— Я тебе, конечно, верю… — улыбнулся я. — Но мой чёрный друг, как я вижу, настроен скептически. Маркус…

— Не-е-ет… — залепетал Жэнь Лун — Б-хы, б-хы…

— Пей-пей, хе-хе! — лил Маркус воду на суконную тряпку.

— Я тебе, конечно, верю… — пропел я. — Разве могут быть сомненья? Я и сам всё это видел… Это наш с тобой секрет… Наш с тобою секрет… Маркус, достаточно!

Он снял с лица Жэня тряпку и дал ему подышать.

— Итак, дорогой мой друг, — произнёс я. — Продолжай петь или начнёшь пить.

Глава ОПГ отдышался.

— Техники «Бо Тянь Линь Цзи» давно уже… уф… — заговорил он. — Они давно уже перестали быть источником дохода и утратили свою актуальность… Если раньше убийство драконов было главным способом заработка, то теперь…

— Ты это уже говорил, — покачал я головой. — Не надо меня расстраивать, пожалуйста…

— Но вы же не верите! — выкрикнул Жэнь. — Драконы ушли! Их осталось слишком мало! Зачем нам хранить технику, которая не даёт ничего⁈

— Маркус, ты ему веришь? — спросил я.

— Неа, — ответил тот.

— А я верю, — усмехнулся я. — Но не до конца.

— Да постойте! — взмолился Жэнь. — Я солгал! Техника не утрачена!

— Наливай, — сказал я.

— Не-е-ет… — успел сказать глава ОПГ.

У нас тут произошла оптимизация — мы сделали бронзовый бак на двести литров и оборудовали его кожаным шлангом с регулирующим клапаном.

Если так подумать, то со стороны мы выглядим ебанутыми маньяками: у нас и темница есть, и пыточные аппараты…

Зачем доблестным героям, спасителям мира, все эти приспособления, а?

Но есть одно обстоятельство, сильно улучшающее мой сон: наши враги гораздо хуже.

Иногда, чтобы сделать лучше, нужно замарать руки — кто-то должен сделать всю грязную работу…

Сара не очень одобряет наши с Маркусом действия, ей не нравится происходящее, но она не хуже нас понимает, что иными способами кровососов не победить.

— А теперь говори, — сказал я, когда Маркус прекратил подачу воды.

— В штаб-квартире… — произнёс Жэнь. — В подвале, за ложной стеной… Но там ловушки…

— М-хм… — удовлетворённо хмыкнул я. — Продолжай, дорогой…

Далее он выложил подробное описание тайника, в котором хранятся сведения о технике «Бо Тянь Линь Цзи». Также он сообщил, что штаб-квартиру охраняют почти две сотни первоклассных бойцов, ну и там постоянно находится один практик стихии Дерева. Не самый сильный, но и не самый слабый — середнячок.

— А теперь переходим к оставшимся кланам-«наследничкам», — сказал я. — Хэянь и Чжуйгуан. Владеют ли они упомянутой техникой или чем-то, что способно убивать драконов?

— Я расскажу всё, что знаю! — заверил меня Жэнь. — Но знаю я не так много!

— Чувствуешь этот запах, Маркус? — напрягся я.

— Да, — кивнул тот. — Пахнет пиздежом.

— Я не вру! — выкрикнул Жэнь. — После распада клана Яньхой отношения между кланами-наследниками становились всё хуже и хуже — мы враждуем уже не одну сотню лет! Когда я ещё был никем, кланы устроили большую войну — тогда погибло очень много членов Цзиншоу! Их убили люди из Чжуйгуана! Клянусь вам, они для нас даже хуже, чем другие кланы!

— Мало веры клятвам АУЕшника… — покачал я головой.

— Кого? — недоуменно спросил Жэнь.

— Витя, он снова ошибся, — вздохнул Маркус.

— Нет-нет, простите! — вновь взмолился глава ОПГ.

— Правила должны соблюдаться, — сказал я. — Ты нарушил самое главное из них: «Я спрашиваю, а ты отвечаешь — не наоборот». Маркус…

После очередной процедуры, Жэнь совсем потух, но Маркус влил ему в рот целебный эликсир, который сразу же взбодрил его.

— Продолжаем, — сказал я, взяв из стопки чистый лист. — Клан Чжуйгуан — расположение штаб-квартир, лидер, численность личного состава, материальные ценности, а также техники для убийства драконов. Слушаю тебя внимательно.

*873-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли *

— Я такое слышал! — заявил Зонг, севший за стол передо мной.

— Рассказывай, — кивнул я, прожевав памповую кашу.

— Говорят, что Витя Маджонг нанёс очередной удар по преступным кланам, ха-ха! — сообщил мой главный PR-менеджер. — Клан Цзиншоу обезглавлен — остались только рядовые пехотинцы! Уже началась борьба за опустевшие территории — кланы грызутся между собой! Похоже, что грядёт большая война кланов…

Мы все выиграем от того, что преступники сами сократят свою численность. Город станет чуть безопаснее, а это положительно скажется на торговле и уровне жизни горожан.

Вот вроде бы я даже пальцем не трогал окрестные преступные кланы, а им всем, в совокупности, стало хуже жить — потому что грядёт большая война.

— Говорят ещё, что Витя Маджонг убил в поединке самого Кровавого Говэя, — продолжил Зонг. — Это был сильнейший практик клана Цзиншоу — его все боялись.

— Прямо все? — усмехнулся я.

— Из-за того, что он был у клана, сохранялся многолетний мир, — ответил бывший ворюга. — Все знали, что его будет слишком дорого побеждать. Но теперь его нет, как и нет высшего руководства клана — все очень хотят их территории и лаборатории.

— Не такой уж и крутой был этот Говэй, — пожал я плечами.

— Ох, бубонная чума… — прошептал Зонг. — Получается, ты сильнее любого практика во всём Юнцзине!

— Я — юся, — ответил я. — Всё было понятно с самого начала.

— Да о вас особо никто не знает, — махнул рукой Зонг. — Есть какие-то байгуи, приходящие в Юнцзин, да, сильные, но наивные и глупые. Вас легко обмануть, поэтому большой угрозы вы не представляете. Ну, так говорят члены преступных кланов.

— Пусть говорят и дальше, — усмехнулся я. — Что ещё болтают на улицах?

— Ну, ходят слухи о новом поветрии в восточных провинциях, — ответил Зонг. — Кто-то утверждает, что это оспа, а кто-то уверен, что корь. Власти на это ещё не отреагировали, поэтому непонятно, правда или нет. Но на пустом месте говорить бы не стали. Как думаешь, может быть правдой?

— Возможно, — пожал я плечами. — Не такая уж и редкость, если подумать.

В городе никогда не утихают эпидемии, потому что селитряницы служат не только источником селитры, но и рукотворным биореактором, в котором вызревают новые формы болезнетворных микробов.

К слову, кровососам очень не нравятся эпидемии, потому что они, скажем так, «объедают» их. Самые главные показатели для кровососов — это рождаемость и смертность. Первого должно быть как можно больше, а последнего как можно меньше.

Поэтому городские колодцы систематически известкуют, а вокруг селитряного квартала создана небольшая зона отчуждения, где никто не живёт.

Хлора местные не знают, поэтому эффективно обеззараживать воду практически нечем — государство занимается известкованием, то есть, насыпанием в колодец гашёной извести, которая убивает бактерии, осаждает извести и улучшает вкус воды.

Больше надёжных способов обеззараживания колодцев нет, хотя это не мешает всяким народным знахарям окуривать колодцы «волшебными» травами, которые якобы убивают злых духов, насылающих на людей болезни.

По хорошему, селитряный квартал давно следовало перенести на пару десятков километров за черту города — в прошлом так и делали, кстати, но город постоянно «догоняет» селитряницы…

— Посмотрим, как будут развиваться события, — сказал я. — О чём говорят жители нашего квартала? Жалобы, потребности, пожелания?

— Все ждут от тебя реальных действий, — ответил Зонг. — Из пожеланий — все хотят чистые улицы. Теперь, когда стало безопаснее, люди начали обращать внимание, что на улицах валяются говно, мусор и алкаши. За сегодня я уже четырежды слышал пересуды о грязи на улицах.

— Значит, волнует людей, — кивнул я. — Исправим всё.

Мне нужно будет переизбраться через три года — дешевле и легче будет удовлетворять запросы жителей, чтобы потом не пришлось тратиться на тонны «ножек Буша». (1)

Да и тут эффект низкой базы влияет — уровень жизни очень близок к плинтусу, поэтому любое, даже незначительное, улучшение ситуации заметно сразу.

— Надо будет выкроить время на митинг, — вздохнул я. — Накрыть поляну для всех желающих, поспрашивать, кто чем дышит, кто как живёт и так далее.

Местные вообще не привыкли к такому панибратству со стороны власть имущих, всё это кажется им какой-то дикостью, но они, судя по отзывам, списывают это на то, что я байгуй и у нас, байгуев, так принято.

Но максимально выражаемая заинтересованность и обеспокоенность их жизнью, тем не менее, нравится людям и поднимает их уровень лояльности ко мне.

— Когда? — уточнил Зонг.

— Примерно через пару недель, — ответил я. — Заодно отчитаюсь перед избирателями о канализации.

— Я разнесу весть по всему кварталу, — пообещал мой пиарщик.

Примечания:

1 — Ножки Буша — некогда распространённое на постсоветском пространстве прозвище куриных окорочков, импортируемых из США. Горбачёв и Буш-старший в 1990 году заключили договор о поставках окорочков из США. Учитывая, что советская экономика к 1990 году была окончательно распидорашена «ускорением» и «перестройкой», на прилавках не было вообще нихуя, кроме томатной пасты, но и та потом исчезла, ножки Буша стали решением. Дошло до того, что до 40% экспорта окорочков из США приходилось на Российскую Федерацию. В 2006 году доля ножек Буша на российском рынке составляла 35%, но затем падала всё сильнее и сильнее — например, в 2014 году доля составляла 25%, а в 2014 как-то резко составила 0%, сам знаешь почему.

Глава пятнадцатая

Сиэра Папа Униформ Сиэра Кило

*881-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, на улицах*

Пересекаю трущобный массив насквозь и выхожу на строительную площадку. Тут на улицах грязь и нечистоты, люди живут крайне бедно, криминальная обстановка далека от благополучной, ну и вообще, мрачная атмосфера чернухи из репортажей НТВ…

— Приветствую вас, мастер Вэй, — поклонился прораб, Юн Цзыю.

— Приветствую тебя, Цзыю, — ответил я ему кивком.

Так-то, я тут не какой-то хуй с горы, а целый председатель совета, потому ко мне надо исключительно на «вы», а я, к большей части обитателей квартала, просто должен обращаться на «ты», потому что статус и не поймут, если я буду тут расшаркиваться с обычными людьми.

— Что случилось? — спросил я.

— Мы… эм… — замялся прораб.

Сяо Вэйдун, член совета, которого я озадачил вопросом расчистки канализации, поставил на должности совершенно левых людей, которые никак с ним не связаны — либо что-то чует, либо реально добропорядочный.

Поводов «что-то чуять» у него полно — я отправил на ртутные рудники двух братьев-акробатов, Дин Цю и Дин Хуя, посмевших начать пилить средства, выделенные на строительство парка. Они не могли не понимать, что парк у меня под пристальным надзором, но поделать с собой ничего не могли, поэтому случилось закономерное «маски-шоу», после которого состоялся скорый суд.

Ну и третий клинический долбоёб, член совета Сунь Шэн, попробовал аккуратно передать один из складов, находящихся в имуществе квартального совета, под лабораторию для производства ланфена.

Идиот не понял, что это были мои люди, прикинувшиеся представителями клана Муюй. И исполнено это было максимально тупо — от представителей за два ли воняло городской стражей, а ещё клан Муюй слишком далеко отсюда, чтобы эффективно контролировать работу лаборатории и поставлять сырьё. Но обещание двадцати золотых лянов полностью застило глаза бедолаге Суню и он просто не смог удержаться.

Посмотрим, сколько он протянет на урановых… тьфу ты! Посмотрим, сколько он протянет на ртутных рудниках…

Каждая «посадка» детально освещалась на досках для объявлений и через глашатаев — это довольно-таки дешёвый способ продемонстрировать, что работа ведётся, ситуация под контролем и всё будет хорошо.

— Что «мы… эм…»? — спросил я.

— Мы выкопали проход в канализацию, мастер Вэй, — ответил прораб. — Но дальше идти не можем — там трупы…

— Какие ещё трупы? — удивился я.

— Люди, мастер Вэй, — ответил прораб. — Много людей.

— Ну-ка… — пошёл я к яме.

Рабочие сидели рядом с ней и пили сильно разбавленное вино.

Подхожу к краю ямы и сразу вижу три высохших тела, одетых в приличную одежду. На теле женщины я сразу же увидел серебряную цепочку. Глотка её неаккуратно вспорота, но крови вокруг нет.

Поправляю пояс с мечом и спрыгиваю в яму.

— Ой-ой-ёй… — посмотрел я вглубь канала.

Тут куча тел лежит вповалку, одеты все по-разному, мужчины и женщины, все, как я понимаю, были в расцвете лет, то есть, откровенных стариков не наблюдаю.

Ну и степень «свежести» у тел разная — есть вконец иссохшие мумии, а есть относительно недавние тела.

Странно, что их не сожрали крысы. А, нет, не странно — чую запах средства от вредителей. Кто-то заботится о том, чтобы в канализации не заводились грызуны.

Осматриваю ещё одно тело, принадлежащее мужчине лет сорока — оно свежее и по нему можно однозначно понять, как именно он умер.

Это был абориген, то есть, не байгуй, носивший одежду из хлопка, покрашенную в синий и красный. Модненький, короче говоря.

Изучение характера ран сразу же исключило версию о серийном убийце. Грубо распоротая шея — это работа звериных клыков, а не человеческого оружия или инструмента.

«Кровососы…» — пришёл я к выводу после осмотра ещё четырёх тел. — «И они ещё здесь, раз таскают сюда выпитые тела. Похоже, что это работа не для одного. Без Маркуса будет идти слишком рискованно».

Да, мой чернокожий брат будет очень доволен. У него счёты к кровососам, которые портили ему кровь почти половину пути до Юнцзина.

— Дорогие друзья! — ловко выбрался я из ямы. — Объявляю вам всем благодарность и сообщаю, что сегодня у вас оплачиваемый выходной! Можете идти домой, к своим близким, и отдыхать — это за мой счёт!

— Спасибо тебе, мастер Вэй! — почти в один голос ответили обрадовавшиеся работяги.

— А как же… — недоуменно начал прораб.

— У тебя тоже оплачиваемый выходной, — улыбнулся я ему. — Я тут сам разберусь — вместе с нарядом стражи. Благодарю вас за проявленную бдительность! Вы все большие молодцы! Но нужно накрыть яму чем-нибудь, чтобы никто не упал.

— Будет сделано, мастер Вэй! — улыбнулся прораб.

— Отлично! — кивнул я. — После этого можете быть свободны. Но чтоб завтра — вовремя и полные рабочего запала!

Дожидаюсь, пока рабочие закроют яму деревянным каркасом, а затем накрываю его массивными известняковыми валунами, найденными неподалёку.

А вот теперь можно идти и радовать Маркуса перспективой ожесточённого рубилова в темноте…

*881-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Сколько? — переспросил Маркус.

— Четыреста восемьдесят одно, мастер Чжи, — ответила кухарка Яню.

— Ага, понял, — кивнул Маркус и продолжил приседать с 400-килограммовой штангой.

Он одет только в белые трусы, тело его покрыто потом, а мышцы бугрятся — Яню смотрит на него пристально, как змея на мышь.

— Чего это ты нашу сотрудницу от работы отвлекаешь? — спросил я.

— А я уже всё сделала, мастер Вэй! — ответила Яню.

— А, ну, тогда хорошо, — улыбнулся я. — Я смотрю, вам тут весело, но, Маркус, отойдём?

— Сейчас, закончу подход! — ответил он и продолжил приседания. — Тут самый сок!

— Да понимаю… — ответил я, отметив, с какой жадностью Яню смотрит за каждым его движением.

Наконец, он закончил подход и аккуратно положил штангу.

— Всё! — сказал он. — Что у тебя, май бой?

— Разговор конфиденциальный, — покачал я головой. — Айда в беседку.

— Тогда я сбегаю за трубкой! — ответил Маркус и помчался в Кремль.

Он вернулся спустя минуту, с длинной трубкой в руках.

Садимся в беседке в саду, над трупами давно почивших налётчиков из клана Мэн. Маркус раскурил трубку и начал пыхтеть ею.

— Жаль, что тут нет Мэри Джейн… — произнёс он.

— Кого? — нахмурился я. — Какой ещё Мэри Джейн?

— Ну, марихуана же, бро, ха-ха! — рассмеялся Маркус. — У вас в России точно должна была быть хорошая Мэри Джейн!

— Я был далёк от всей этой хуйни, — покачал я головой. — Да и незаконно это.

— А у нас в Нью-Йорк-Сити легалайз с двадцать первого года, — усмехнулся Маркус. — Вспоминаю тот год… Я тогда посетил тусовку Бига Уилли — мне казалось тогда, что я накурился на всю оставшуюся жизнь.

— Я что пришёл-то… — решил я сменить тему. — Есть работёнка для двоих юся — в канализации, как оказалось, всё это время обретались кровососы. И они убивают людей — обнаружены десятки выпитых тел. Возможно, в каналах их сотни.

— Скорее, тысячи, — ответил на это Маркус и снова затянулся из трубки.

Ощущаю тягу — хочется закурить. Но я решительно перебарываю себя, потому что раз завязал — значит, завязал. Полная чистота, никаких, блядь, зависимостей.

— О чём болтаете? — выглянула из окна второго этажа Сара.

— Витя говорит, что есть одна тема! — ответил Маркус. — Подходи — пообщаемся!

Это моя вина, что он стал «темщиком» (1) — изначально это был мой словесный оборот, который я перевёл на байхуа, но Маркусу он настолько понравился, что теперь у него есть «темы», хотя их, на самом деле, нет. Это просто слово-паразит — Маркус не из тех людей, которых можно заманить в сомнительную схему.

Сара спустилась со второго этажа и села в беседку, подальше от Маркуса — он уже весь в табачном дыму.

— Итак? — спросила она.

— Кровососы вновь показали себя, — сказал я. — В разрытой канализации обнаружены тела, ну и ещё я увидел признаки борьбы с крысами — это недешёвое удовольствие, поэтому кто-то в них вкладывается. А это значит, что кто-то там обитает. И, судя по следам на шеях жертв, это кровососы.

— Ёбаные бладсакеры… — процедил Маркус.

— И что ты предлагаешь? — спросила Сара.

— Мы же юся, ведь так? — спросил я вместо ответа.

— Да, — кивнула она. — Хочешь зачистить тоннели?

— Да, детка! — воскликнул Маркус.

— Но тебе туда нельзя, Сара, — сказал я. — Тесные пространства, плохая видимость — даже броня может не помочь.

— Я и так не горю желанием лезть в вонючую канализацию, — поморщилась она. — Но могу поддержать вас духом. Ящер приспособлен сражаться среди воды и грязи.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда отправимся мы с Маркусом и твой ящер.

— Я буду управлять им напрямую, — сказала Сара. — Дайте знать, когда будете готовы.

— Хоуми, нам нужно специфическое оружие… — произнёс Маркус. — Бастардом (2) и секирой в тесных тоннелях не размашешься…

— Серебряные кинжалы, — улыбнулся я. — Ну и стальные баклеры, (3) не будут лишними.

— Да, годится, — кивнул Маркус. — Тогда я готовиться!

*882-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, вход в канализацию*

— А ну кыш отсюда! — разогнал я малолеток, собравшихся вокруг ямы.

Слухи разнеслись, как я понимаю, со скоростью звука, поэтому малолетние беспризорники решили добраться до множества тел, у которых могут быть при себе какие-нибудь ценности. И это правда — имущество жертв кровососы не трогали.

В нашем квартале очень много беспризорников, которые, по естественным причинам, перекочевали к нам из менее благополучных кварталов. У нас же безопасно, преступных кланов нет, платить ежедневную дань никому не нужно, а это значит, что всё спизженное остаётся у них и никаким «налогом» не облагается.

Надо будет, как руки дойдут, заняться этим вопросом.

— Сможешь перекрыть лаз, когда спустимся? — спросил я у Маркуса.

Ящер-мечник стоит рядом и смотрит на нас ничего не выражающим взглядом рептилии. Сара смотрит через него и управляет им, поэтому могу утверждать, что Сара тоже с нами, хе-хе…

— Как нехуй делать, бро, — улыбнулся Маркус. — Ну, что? Идём?

— Идём, — кивнул я и отодвинул валун.

Снимаем крышку и спускаемся. Ящер спрыгнул первым, чтобы принять на себя возможный удар из засады.

Но ничего не произошло, поэтому мы с Маркусом спускаемся и осматриваемся по сторонам.

Удостоверившись, что всё спокойно, Маркус применил практику из стихии Металла и перекрыл яму железной паутиной. Её хватит часа на три-четыре, а потом придётся вернуться и обновить.

— Да уж, бро… — рассмотрел мой чёрный брат лежащие в тоннеле тела. — Кто-то тут сытно кормится…

— Надо разобраться с этой поганой мразью… — решительно произнёс я, доставая из ножен кинжал.

Он не весь из серебра, потому что серебро, стерва такая, слишком мягкое для изготовления нормального оружия. Но мы всё это время готовились к жестокому противостоянию с кровососами, поэтому выковали кинжалы, мечи и топоры с серебряными вставками.

Должно работать хорошо, потому что у кровососов жёсткая аллергия на серебро, но скоро узнаем…

— Сара, прикрой нас сзади, — попросил я ящера.

Ящер-мечник молча покивал и перехватил свой фламберг половинным хватом, чтобы наносить колющие удары — в этом тоннеле двуручным мечом особо не размашешься.

Двигаемся по грязному и зловонному тоннелю на восток. В западном направлении тел нет, поэтому я предположил, что они тащат их из восточной части, двигаясь на запад по мере наполнения тоннеля.

И трупов тут просто дохрена. Приходится наступать на полуистлевшие и покрытые странной бурой плесенью мумии людей, ставших жертвами ёбаных кровососов.

«А я ещё думаю — чего это в Юнцзине так мало признаков их деятельности?» — размышлял я по пути. — «А вот в чём дело — они орудуют под ним».

Но тут что-то нечисто…

Скидывать тела в канализацию — это слишком тупо даже для кровососов. Рано или поздно, но канализация забьётся и трупная вонь станет слишком заметной. Да и трупов тут слишком мало — недостаточно, чтобы свидетельствовать о многовековом кормлении юнцзинских кровосовов. Тут что-то другое.

Стены канализационного тоннеля покрыты этой характерной бурой плесенью, по которой ползают какие-то слизкие червячки. Сюда надо было с огнемётом, блядь…

— П-с-ст… — остановился я. — Впереди…

А спереди до нас доносилось какое-то непонятное копошение.

Вокруг кромешная тьма, не видно ни зги, но зато слышно абсолютно всё.

Раздалось недовольное шипение, а затем что-то начало стремительно приближаться к нам — я понял это по стуку когтей по склизким камням.

— Жги! — выкрикнул я и выпустил вперёд небольшой огненный шар.

Пламя осветило тоннель, и я сразу же увидел высокую гуманоидную тварь, явно, занимавшуюся кроссфитом.

Насаживаю суку на кинжал, и она сразу же начинает корчиться и царапать меня когтями по бокам, в надежде разорвать в клочья. Удачи, блядь…

Несмотря на то, что ему 100% пизда из-за острого отравления серебром, этот упырь продолжает яростно вопить и царапаться, не проявляя никаких иных эмоций, типа страха или отчаянья.

Маркус подпалил факел и бросил его вперёд, а затем присоединился к замесу и вбил кинжал в висок ублюдку. Ублюдок сразу же «потух» и обмяк.

Судя по тому, что на нас никто больше не напал, тварь была тут одна.

— Что это за срань? — спросил Маркус, выдёргивая свой кинжал из черепа жертвы.

— Если бы я знал, — пожал я плечами и выдернул кинжал из тушки кровососа. — Впервые вижу такого уродца.

Это точно кровосос, потому что я вижу в нём кое-какие общие признаки с обычным носферату.

— Уши длинные, как у носферату, — произнёс Маркус, присевший перед телом и повернувший к себе его голову. — И клыки бладсакерские. Это точно кровосос.

— Думаю, какая-то новая разновидность, — предположил я. — Или он с детства ел памповую кашу и пропадал в качалке от рассвета до заката…

Новый кровосос, действительно, был очень здоровым — пусть и уступает в объёме мускулатуры нам с Маркусом, но его мышечные объёмы близки к ящеру-мечнику, которого нельзя назвать слабаком.

Вообще, «протеже» Сары при жизни был элитным воином, служившим в личной гнездовой страже королевы ящеров, то есть, явно, выделялся среди остальных силой, скоростью и мастерством.

Сара, когда мы обсуждали её «зверушек», сказала, что этот ящер почитается среди нынешних ящеров как герой из давнего прошлого, сражавшийся против каких-то гигантских пауков.

Он сделал на этом карьеру и стал личным стражем королевского гнезда, что стало бы для него хеппи-эндом, если бы не гнездовой переворот, жертвой которого стала королева и все её гнездовые стражи.

Несмотря на свои выдающиеся данные и навыки, защитить свою королеву ящер не смог, но погиб, пытаясь. Сара говорит, что он очень гордится тем, что убил семьдесят восемь отборных воинов мятежников и погиб, как настоящий воин, в бою, до последнего сжимая сломанную глотку врага.

Ну и важно понимать, что ящер служит Саре не из-за страха, а потому что это честь для него — защищать свою королеву. Он выбрал её своей королевой, потому что без этого он не может — такой уж у него тип личности.

И судя по тому, как он сражается, его нынешний образ жизни для него что-то вроде Валгаллы для викинга.

— Вперёд… — шепнул я и двинулся дальше.

Тоннель не особо менялся — всё те же трупы, всё та же плесень и всё та же неприятная и, несомненно, болезнетворная слизь на полу и стенах.

— Т-с-с-с… — остановился я. — Впереди…

Стук когтей по камню свидетельствует о множестве врагов. Невозможно определить, сколько точно, но никак не меньше семи-восьми.

И все они, разом, остановились. Похоже, нас заметили.

— Огонь! — скомандовал я и выпустил небольшой шар пламени вперёд.

Маркус тоже выпустил шар пламени, а затем подпалил факел.

Мой шар попал в грудь кровососа, вооружённого длинным лодочным веслом, после раздался многоголосый рёв ярости. Наверное, это кровососовский аналог «Наших бьют!»

Я почти угадал — их тут девять. И все эти мрази, вооружённые подручными средствами, кинулись на нас.

— Сара, нужна поддержка! — выкрикнул я, приготовившись встречать врага.

Принимаю удар кузнечного молота на баклер и втыкаю кинжал в лицо кровососу. Тот сразу же валится на спину и начинается кататься в агонии.

Если серебро для них как СПИД, то я вызвал СПИД прямо у него в черепушке.

Делаю резкий рывок и вонзаю кинжал в область его сердца.

Это был наш промах, что мы не препарировали того кровососа в режиме экспресс — сейчас бы уже знали, что почём. Но это сказывается наш малый опыт в ремесле юся — откуда бы нам его взять?

В меня врезается кровосос с веслом, мы падаем, но я быстро перехватываю инициативу и оказываюсь сверху. Слишком слаб он, чтобы перебороть юся за «Опаловыми вратами»…

Наношу четыре колющих удара ему в область сердца, а затем получаю мощный удар по затылку. Ощущаю, что слегка «плыву», но, без промедления, резко переворачиваюсь и подставляю под второй удар дубиной баклер, а кинжалом протыкаю левое бедро кровососа.

Кровосос не устоял на повреждённой ноге, видимо, из-за серебра в кинжале, и припал на колено, а я проткнул ему подбородок и отбросил от себя баклером.

Оглядываюсь по сторонам — остался последний кровосос.

Маркус своих уже уработал, а вот ящер-мечник до сих пор возится с последним. Но не успели мы вмешаться, как он мастерским движением подрубил кровососу ногу и завершил поединок уколом фламберга в череп.

Вглядываюсь во тьму впереди. Кажется, никого.

— Идём дальше? — спросил Маркус, вытерший кинжал ветошью.

— Нет, — покачал я головой. — Надо исследовать их внутренний мир — мы не знаем, куда бьём.

— Блядь, бро, это умно… — произнёс Маркус. — Давай.

— Учись, пока я живой, хе-хе! — усмехнулся я и взялся за относительно целого кровососа, убитого точным попаданием кинжалом в висок.

Кинжал плохо подходит для вскрытия тел, поэтому достаю свой бытовой нож и распарываю покойного упыря от глотки до паха.

— М-хм… — изучаю я его внутренности. — С сердцем я не ошибся — оно там же… А где блядская печень?.. А, вот она…

— Мало чем отличается от обычного носферату, — пришёл Маркус к выводу. — Бить надо туда же.

— Ну, похоже на то, — согласился я с ним. — Так даже лучше, ха-ха…

— Ага, лучше, — улыбнулся Маркус.

— Сара, ты всё запоминаешь? — спросил я.

Ящер-воин глубоко кивнул.

Движемся дальше, по зловонным тоннелям, полным трупов.

Как я понимаю, в отличие от носферату, этих кровососов не особо интересует людское мясо — они дают трупам сгнить или истлеть. Значит, питаются они исключительно кровью…

Но это точно не разумные существа — это какие-то ебанаты, без страха, чести и совести. Я хорошо знаю, кто такие кровососы, поэтому вижу, что поведение этих тварей вообще не похоже на поведение носферату — те-то, когда дело воняет керосином, могут дать дёру, бросив своих соратников. И в их глазах можно разглядеть ужас осознания скорой смерти.

У этих в глазах я не увидел ничего, кроме всепоглощающей ярости и неутолимого голода. Они смотрели на нас с Маркусом как на еду, которую сначала нужно убить.

Ёбаные животные, а не нормальные кровососы.

Но животные сильные — ни один носферату, с которым мне приходилось биться, не сравнится с ними по мощи. Даже тот уёбок, которого я завалил в даньтяо перед битвой, считавшийся сильнейшим воином из носферату, нежно пососал бы любому из этих кровососов.

— Как назовём этих малышей? — поинтересовался я.

— Зомби-бладсакеры, — предложил Маркус.

— Слишком длинно, — покачал я головой.

— Мутанты? — полувопросительно изрёк Маркус.

— Слишком общее, — вновь покачал я головой. — Вурдалак?

— Как-то изъёбисто, бро, — не понравилось название Маркусу. — Может, шипуны?

— Да, они шипят, — кивнул я. — Мне нравится. Сара?

Ящер-воин глубоко кивнул.

— Отлично! — заулыбался Маркус. — Наконец-то, мазафака, моё собственное название типа кровососа!

— Ну, объективно, носферату — это было крутое название, — сказал я.

— Поэтому-то я и принял его без разговоров! — ответил на это Маркус. — Но, как вернёмся, надо набросать пару десятков вариантов, чтобы быть готовыми.

— Думаешь, будут ещё? — спросил я с сомнением.

— Уже целых два вида — обязательно будут ещё! — с уверенностью ответил Маркус. — Эти довольно-таки сильны, кстати…

— Да, посильнее носферату, — согласился я с ним. — Тенденция настораживает.

Доходим до развилки тоннеля.

— Справа тянет воздухом, — сообщил Маркус.

— Что это может значить? — спросил я. — Там выход?

— Наверное, — пожал он плечами.

— Нам на выход не надо, — покачал я головой. — Нам надо к кровососам.

— Тогда налево, — улыбнулся Маркус. — Если есть самая глухая, затхлая и вонючая дыра — они точно там.

Двигаемся дальше и сразу обращаю внимание на то, что трупы тут уложены гораздо аккуратнее, чем в основном тоннеле.

Сколько их тут было?

Думаю, пара-тройка тысяч точно есть. Это, блядь, налаженная система поставок и утилизации людей.

И самое ужасное в этом то, что даже если скрытно спиздить из трущоб пару тысяч человек разом, паники не поднимется. Кто-то будет орать, что их родных похитили, но властям на такое вообще по хую. А если уж красть людей постепенно — это вообще пиздец, который может длиться неопределённо долго. Так он и длится — все эти тела тому доказательство.

— Т-с-с-с… — тихо прошипел я, когда мы прошли небольшой изгиб тоннеля. — Свет…

Впереди кто-то шумел — металлический лязг, шуршание одежды, позвякивание стекла и чьи-то хрипы с хлюпаньем. Это точно не шипуны решили устроить пикник с мангалом, вином и сыром.

Подходим поближе и видим каких-то мутных типов в кожаных халатах с перчатками и масками. Они возятся с подвешенным за ноги телом человека с чёрной лентой на шее — опустошают его от крови.

Тело мужчины без какой-либо другой одежды, висит над воронкой и вытекает через перерезанное горло.

А мутные типы наполняют стеклянные бутылки кровью и складывают в деревянный ящик с надписью «Багряный Ключ».

— А-ха… — прошептал я себе под нос.

Примечания:

1 — Темщики — изначально этот термин появился в зэковском жаргоне, в 90-е годы, и означал барыгу, торгующего ворованным, но в 10-е годы термин перекочевал в молодёжный жаргон и стал обозначать индивида, ищущего «темки» — способы быстрого и лёгкого заработка. Естественно, быстрый и лёгкий заработок уже давно освоен и перекрыт другими людьми, начавшими раньше, поэтому остаются только «серые» или нелегальные способы, которыми особо никто не занимается, а если и занимается, то только раз в 2–5 лет, а если в составе группы лиц, то и раз в 10 лет. Иными словами, это категория «темок», определяемая как мошенничество и наказывается оно административно или уголовно, в зависимости от масштаба. Но есть ещё и сезонные бизнесмены, попадающие под определение темщиков. Деятельность их жёстко привязана к сезону или тренду: тюльпаны к 8 марта, георгиевские ленточки к 9 мая, фейерверки и шутихи к Новому Году, спиннеры/хаггивагги/попит/лабубу и прочая ебала. И если с тюльпанами, ленточками и фейерверками всё предельно понятно, то с остальной ебалой всё не очень однозначно — те темщики, которые предвосхитили скорое появление жёлтой и тёплой струи мэйнстрима и попали в неё, хапают доступный максимум с события и потом ждут нового, а те, кто зашёл слишком поздно, обычно теряют бабки или выходят в ноль. Так или иначе, надёжным бизнесом «темки» назвать нельзя, потому что модель эта основана либо на криминале, либо на случайной хуйне, которую просто невозможно предвидеть. Как правило, успешные «темки» — это чистая удача, мало связанная с личными качествами темщика. Но, справедливости ради, ребята, занимающиеся тюльпанами, ленточками и фейерверками — это, можно сказать, не совсем темщики, потому что, как бы, и ежу понятно, что на 8 марта цветы покупать будут, как и фейерверки на Новый Год, но вот всякие мудаки, «льющие трафик» онлайн-казино, занимающиеся «дроповодством», «кардингом», «фишингом» и прочей хуйнёй — эти, рано или поздно, оказываются на нарах. Да, им может казаться, что вот с ними-то такого точно не случится, они ведь особенные, не такие, как все, но это опасная иллюзия. Тут проблема ведь даже не в роде «деятельности», а в модели поведения. Один раз прокатило с дроповодством, два раза крутануло с кардингом, а потом захочется навариться пожирнее и побыстрее, поэтому следующая «темка» обязательно станет ещё сомнительнее. Почему? А потому что почему бы и нет? Предыдущий опыт показывает темщику, что он фартовый, непобедимый и неуловимый, поэтому он просто обязан охуеть. И тогда его возьмут за жопу на чём-то крупном и тухлом.

2 — Бастард — тут речь о полуторном мече, также называемым полутораручным — в момент своего появления (XIII-й век) такой тип мечей называли просто «меч», с XIV-го века их называли «большими мечами», а с XVI-го века начали называть меч-бастард. Полуторными или полутораручными их начали называть только с XIX-го века, когда они попали в руки коллекционеров, у которых появилась потребность как-то отличать мечи между собой — порешили, что надо различать их по хвату. Двуручный — это тот, которым можно орудовать только двуручным хватом, а полутораручный — это тот, которым можно орудовать двуручным хватом, но допустимо и одноручным, хоть это и будет тяжеловато для обычного человека. А своё название этот меч получил за то, что является продуктом нечестивого соития между одноручным и двуручным мечами, из-за чего занимает промежуточное место между ними.

3 — Баклер — англ. buckler — от старофранцузского bocle — «шишка» — тип щита, отличающийся малым размером и изготавливавшийся, чаще всего, цельнометаллическим. Немцы называли его кулачным щитом (нем. Faustschild — «кулачный щит»), что лучше всего характеризует его назначение. Диаметром баклеры были 20–40 сантиметров, что делает их малоэффективными для защиты от метательных снарядов, но зато они отлично подходили в качестве вспомогательного оружия, которое позволяло не только отразить вражеский удар, но и от души пиздануть по башке зазевавшегося врага.

Глава шестнадцатая

Дельта Оскар Папа Ромео Оскар Сиэра

*882-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, старая и плесневелая канализация*

Всё произошло молниеносно — двое кровососов были безжалостно обезглавлены, а ещё двое были схвачены, отхуячены и озадачены.

— Говори, сука! — потребовал я и хрястнул ладонью по лысой башке кровососа, подвешенного на место убитого им невинного человека.

— Вы ничего не узнаете, выродки! — заверил меня он.

— Это мы ещё посмотрим! — усмехнулся я. — Отвечай на вопрос, пока я не разозлился! Что здесь происходит, блядь⁈

— Ты ничего не узнаешь от меня, уродливая мразь! — выкрикнул кровосос.

— Маркус, как там у тебя? — спросил я.

Второй кровосос, носящий роскошную чёрную шевелюру, висел аналогично, вверх ногами.

— Молчит, сучоныш! — ответил мой чёрный брат. — Будем делать спа?

— Другого варианта я не вижу, — вздохнул я. — С влажными полотенчиками и масочками из свежих огурчиков…

— Тащим их домой? — предложил Маркус.

— Бля-я-я… — посмотрел я на своего «подопечного». — Да, спа лучше действует в уютной домашней обстановке…

— А с этим что будем делать? — Маркус постучал по стоячему стальному гробу.

Изнутри раздался звук царапанья металла чем-то твёрдым. Думаю, это когти.

На этом гробу есть отверстие аккурат под руку — полагаю, её нужно туда сунуть и получить в ответ акции «МММ» или что-то вроде того.

— Вскроем и ёбнем то, что там находится, — пожал я плечами.

— Не надо! — взмолился мой «подопечный».

— Тебе что, жалко? — спросил я удивлённо.

— Он убьёт вас, а потом нас! — выкрикнул кровосос.

— А кто там находится? — поинтересовался я.

— Владыка ночи пятого колена… — ответил он.

— Видишь? — ободряюще улыбнулся я. — Можешь ведь сотрудничать! Что за колени?

— Иди нахуй, юся!!! — опомнился этот кровососущий пидарас.

— Но крючочек-то уже зацепился, дорогуша, — усмехнулся я. — Контакт установлен, поэтому мне надо лишь немного дожать тебя. Но лучшей для тебя тактикой будет замолкнуть и вообще никак не реагировать на мои слова — это должна быть первая мысль, которая пришла тебе в голову. О, да-да, это помогает — поверь моему опыту…

— Вскрываем? — спросил Маркус.

— Да, — кивнул я. — Сара — прикрой нас.

— А это ещё кто, а⁈ — выпучил глаза «мой» кровосос.

Он уставил свой испуганный взгляд на полуматериального духа-ящера, облизывающего свой фламберг, как пломбир в стаканчике.

— Сара, не делай этого при людях! — попросил я. — Это неприлично! Фу! Фу!

Ящер тряхнул головой и, кажется, стыдливо отстранил от себя меч.

— Он слова понимает?.. — прошептал кровосос.

— Да, — улыбнулся я. — Когда не лижет свой… кхм-кхм, меч…

Ящер поднял левую руку и сжал кулак с выставленным средним пальцем. У него их пять, как у человека, но средний палец развит даже лучше большого, а ещё он оснащён длинным и острым когтем с крутым изгибом.

— Я тоже тебя люблю, Сара, — усмехнулся я и показал ей средний палец в ответ.

— Открываю, — предупредил Маркус и двумя ударами кулака разбил замки.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем дверь с грохотом распахнулась и, почему-то, на меня, а не на Маркуса, налетел какой-то голый хер, отдалённо напоминающий человека.

Защищаю шею от ударов длинными и бритвенно-острыми когтями, а затем уёбка срывает с меня Маркус.

Он сразу же овладевает верхней позицией и прижимает его к склизкому полу канализации, а дальше на него запрыгиваю я и фиксирую его руки.

— Руби, Сара! — выкрикнул я.

Ящер-воин не подкачал и воткнул фламберг прямо в череп аномально сильного кровососа.

Провернув лезвие, он снова поднял меч и начал слизывать с него кровь.

Хватаюсь за башку кровососа и начинаю её откручивать. Против «физика» помогает, почему не может помочь против кровососа?

Через четыре оборота раздался характерный хруст и голова отделилась от тела.

— Чудовища… — прошептал «мой» кровосос.

— Не разговаривай с ними! — рявкнул его собрат по несчастью.

— А кто это у нас голос подал? — заулыбался я, рассматривая оторванную голову, у которой уже вывалился язык. — Маркус, смотри, твой заговорил! Какой красивый голос у малыша!

Бедняга оброс волосами по плечи, борода же вообще доставала чуть ли не до яиц — держат они его тут давненько.

— Скоро запоёт… — произнёс Маркус и посмотрел на «своего» кровососа ничего не выражающим взглядом, тем не менее, не сулящим ничего хорошего. — Тебе страшно?

Но кровосос отвернулся.

— Это только начало, — многообещающе усмехнулся Маркус. — Дальше будет веселее и… страшнее.

— Вы чудовища… — сдавленно просипел «мой» кровосос.

— Некоторые говорят так о нас, — не стал я с ним спорить. — Но мы, как ни крути, на стороне добра. А вот вы выбрали совсем не ту сторону. И вы ещё успеете пожалеть, что не сдохли быстро. Маркус, пакуем их!

Он нашёл подходящего размера коробки в кладовой. Если я верно всё понял, то эти большие ящики нужны для упаковки в них мелких ящиков с бутылками — по логике, в один большой должно вместиться штук десять малых.

— У вас тут малый бизнес, да? — постучал я по коробке, после того, как запаковал в неё связанного по рукам и ногам кровососа. — Всё, лавочка закрыта! Охуели, блядь, под носом у целого председателя торговать контрафактной кровью… Лучше бы пенсионерам раздали… Ха-ха-ха-ха!!!

Кровососы замотаны в цепи, снятые нами с их установки по подвеске невинных жертв.

«Хотя, может, не такие уж эти жертвы невинные?» — подумал я. — «Нет. Вот уж вряд ли кровососы, которым нужны были массы крови, стали бы отбирать отпетых мошенников, Руки Вверх и прочие Хай-Фаи…»

Совсем уже охуели — развернули полноценную лабораторию специально для харчевания какого-то владыки пятого колена. И этих пидарасов, которых мы уконтрапупили по пути сюда, тоже подкармливали, поганые херососы.

— Надо прочесать тоннели, — сказал я.

Ящер-воин поднял правую руку в останавливающем жесте.

— Уже разведала? — спросил я.

Ящер-воин глубоко и со значением кивнул.

— Тогда давайте пришлём сюда ещё духов, чтобы следили за обстановкой? — предложил я.

Но ящер снова глубоко кивнул, что могло значить только одно — всё схвачено, шеф. У Сары всегда всё схвачено…

— Тогда тащим клиентов наверх, — сказал я и взгромоздил короб на спину.

— Сжечь бы тут всё, — произнёс задумчивый Маркус.

Ящер начал отрицательно мотать головой, а сразу после этого глубоко кивнул.

— Да, резон оставить всё, как есть, имеется, — согласился я. — Маркус, нам надо срисовать все лица и еблеты, что спустятся сюда, чтобы проверить, как дела у подземных сидельцев. С фотороботами их найти будет — раз плюнуть, два раза растереть.

— А-а-а, стратегия, — улыбнулся Маркус. — Стратегии я люблю.

*883-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли, комната пыток*

— Что за блядский сюцай, а⁈ — проревел я в лицо кровососу, отзывающемся на имя Эдран. — Отвечай!

Фамилию он не заслужил, потому что происходит из числа кривозубых фермеров. Но это нисколько не помешало ему стать кровососом.

На физиономию он очень простой — судя по бровям, шатен, голубоглазый, как и многие бритты, зубки кривые, но с длинными клыками, если бы не дорогая одежда и благородная лысина, легко подумал бы, что из рабоче-крестьянской прослойки общества.

— Это колено! — ответил он. — Чем старше, тем меньше цифра!

Экспериментальным методом мы установили, что спа-процедуры одинаково хорошо работают и на людей, и на кровососов. Всё-таки, и те, и те, поганят наш нихрена не бесконечный воздух своим зловонным дыханием и удушающим пердежом.

А если они дышат кислородом, то его можно перекрыть. Или… частично перекрыть.

ЦРУшные методы работают, как уже неоднократно проверено, во всех мирах!

Ну и Маркус недавно вспомнил, что есть ещё несколько улётных штук — я послушал и понял, что фашисты-то, оказывается, дилетантишки пархатые из детсадовской группы «Ромашка».

Нет, я думаю, фашисты тоже такое применяли, пусть я и не посвящён в подробности.

Например, одну камеру мы переделали под ледник, в который помещаются самые несговорчивые. Мы, время от времени, наливаем сверху ледяную воду, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Также Маркус вспомнил какой-то американский сериал, про героических американских разведчиков и вероломных террористических шпионов.

Это был просто крюк, вмонтированный в потолок — на него подвешивается допрашиваемое тело и просто висит так часами, пока не «запоёт».

Эдран «запел» на этапе спа-процедур с полотенчиком и водой, поэтому избежал холодной комнаты и висения на крюке.

А вот его дружбан оказался из крепких, никак не желает идти на контакт, поэтому сидит сейчас жопой на глыбе льда, прикованный к ней цепями. Как примёрзнет, мы отдерём его от неё, а затем посадим снова, отодранной жопой на новую глыбу льда, если не захочет говорить, конечно же.

У нас, так-то, просто дохуя времени и эти двое уже должны были это понятно…

— А ты какого колена, мразь⁈ — спросил я.

— Девятого! — проскулил Эдран.

Хотелось спросить что-то в духе «Каков твой генетический код?», но потом подумал и отказался от этого — он всё равно ничего не поймёт.

— А тот пидор, которого мы грохнули — он был пятого⁈ — спросил я.

— Да, пятого! — ответил кровосос, дав петуха.

— Как вы определяете, кто какого колена⁈ — прокричал я ему прямо в бледное лицо.

— Владыка ночи, при даровании крови, может породить творение на колено ниже, — ответил Эдран.

— Тебе не жить после такого, Эдран… — услышал я реплику с ледяной глыбы.

— Смотри, чтобы яйца не примёрзли, уёбок! — ответил я ему. — А Эдран сам разберётся со своими проблемами! Эй, Эдран, мы же теперь, можно сказать, хранители одной тайны, ведь так? А это, считай, что друзья, я прав? Скажешь мне, как зовут того парня?

— Тириен… — тихо ответил кровосос.

— Итак, значит, вы оба — девятки, я прав? — спросил я.

— Да, — кивнул Эдран.

— И вы оба осознанно перевоплотились в кровососов, чтобы работать на них? — продолжил я опрос.

— Да… — ответил Эдран и склонил голову.

— А нахуя? — задал я главный вопрос.

— Я был никем… — начал кровосос. — Я приплыл в Юнцзин на последнем корабле — среди таких же, как я… Я был нищим фермером, что меня ждало?

— Даже жопой торговать на улице почётнее и честнее, чем становиться кровососом! — сказал я ему. — Последняя шлюха в речном порту порядочнее, чем ты, долбоёб!

— Эй, полегче! — сказал мне Маркус.

— Да-да, что-то я увлёкся… — опомнился я. — Продолжай, нищий фермер.

— У меня отняли всех моих рабов, а землю не дали, — продолжил Эдран, погрузившийся в пучину воспоминаний. — Чем мне было кормить семью?

— Так у тебя была семья? — спросил я. — И где она теперь?

— Мне пришлось пожертвовать ею… — ответил Эдран и опустил голову.

— На меня смотреть! — окрикнул я его. — Как ты ею пожертвовал? Удалился?

— Нет… — покачал головой кровосос. — Чтобы получить дар, нужно что-то отдать…

— Ох, какая же ты мразь! — не сдержался я. — Ты разменял жену и детей на ЭТО⁈ Ты что, долбоёб⁈ Ты что, конченый долбоёб⁈

Я лучше бы сам сдох, чем допустил подобное! Что это за чмо такое⁈

Рука невольно пощупала рукоять кинжала.

— Витя, успокойся, — попросил меня Маркус. — Не надо.

— Да-да… — вновь опомнился я. — Давай лучше ты, брат.

— Иди лучше отдохни, — попросил он меня.

— Нет, — покачал я головой. — Я тут посижу.

— Давай по порядку, — Маркус сел перед Эдраном. — Как появилось первое колено? Кто в него входит и где они сейчас?

— Вы никогда этого не узнаете!!! — выкрикнул Тириен.

— А ну жопу свою захлопнул!!! — пошёл я к нему.

— До тебя очередь ещё дойдёт — посмотрим, какой ты гэнгста, — заверил его Маркус. — А ты, Витя, присаживайся.

Я остановился на полпути до холодной, развернулся и сел на лавку у лестницы наверх.

— Кхм-кхм, — кашлянул Маркус. — Готов отвечать?

— Никто не знает, кто является первым коленом, — ответил Эдран. — Я в своей жизни видел лишь одного владыку ночи четвёртого колена, лишь единожды. Но я не знаю ничего о нём — ни имени, ни титула, ни места, где он живёт. Эти сведения скрывают даже от нас, даже спустя сотни лет…

— Это плохо, — покачал головой Маркус. — Ладно, а те твари, которых мы убили в тоннелях? Кто это такие?

— Это владыки ночи шестого колена, — ответил кровосос. — Это колено дефективно — в крови слишком много плохого материала, поэтому они практически неразумны, но зато свирепы и бесстрашны, что делает их идеальными бойцами.

Маркус посмотрел на меня, а я пожал плечами. Мы поняли друг друга — нихрена не идеальные. Тупые, ограниченные — наверное, Шуфутинова слушают и в марафонах счастья участвуют…

— Я верно понимаю, что шестое колено — это из крови той твари пятого колена? — уточнил Маркус.

— Да, верно, — подтвердил Эдран.

— А почему он был в клетке? — спросил Маркус.

— Я не знаю, — вздохнул кровосос. — Его привезли сразу в стальном саркофаге — к тому моменту он уже потерял дар речи и сошёл с ума. Он мало отличается от своих «птенцов».

— Может ли быть так, что его «птенцы» такие потому, что он сошёл с ума? — поинтересовался Маркус.

— Нет, — покачал головой кровосос. — Всё шестое колено такое — это родовой дефект. Так было всегда — нужно отфильтровать кровь через одно колено, чтобы избавиться от дурного в крови. Но в жертву приносится сила…

— Значит, каждое колено слабее и слабее, — произнёс Маркус. — Сколько всего существует колен?

— Я слышал, что до двадцатого, — ответил Эдран. — Но возможно, что больше. Правда, я также слышал, что после двадцатого колена «птенцы» мало чем отличаются от корма… то есть, я хотел сказать, людей…

Корм, блядь, да?.. Корм, блядь!

— Дай, я его угандошу! — вскочил я с лавки.

— Сядь, пожалуйста, — попросил Маркус. — Бро, я всё понимаю — мне и самому это не в кайф. Но это нужно.

Он перевёл на Эдрана тяжёлый взгляд.

— Продолжай.

— Я видел десятое колено, одиннадцатое, тринадцатое и четырнадцатое, — припомнил кровосос. — Они слабы…

— А воины, которые ушастые и в тяжёлых доспехах — это какое колено? — спросил Маркус.

— Это Ночная хоругвь, — ответил Эдран. — Восьмое колено, но иногда во главе ставят воина из седьмого колена.

— А те шавки при правителях провинций? — спросил я.

— Пятое или седьмое колено — в зависимости от важности провинции, — ответил кровосос.

— Что-то ты дохуя знаешь, — произнёс я. — Откуда?

— Я в Поднебесной уже две сотни лет, — ответил Эдран. — Я знаю и видел многое — я могу быть полезен вам…

— Да ты что? — криво усмехнулся я. — И что ты знаешь?

— Я пятьдесят семь лет выводил «птенцов» от пятого колена, — ответил кровосос. — Мне стоило больших трудов добраться до этого положения. Я знаю всё, что можно знать о пятом и шестом коленах владык ночи.

— Он вам пиздит! — сообщил нам Тириен. — Он последний подручный — подносчик инструментов и носильщик трупов!

— Твоя очередь придёт! — усмехнулся я. — Напоёшься ещё!

— В его словах правды вплетены нити лжи! — продолжил голосить сиделец на ледяной глыбе. — Я могу рассказать больше, потому что я — глава комы заводчиков!

— Что такое кома? — спросил Маркус у Эдрана.

— Это группа мастеров и подмастерьев, — ответил он. — Но главой этой комы был я!

— Похоже, приближается время спа-процедур, — посмотрел я на левое запястье.

— Да, похоже на то, — согласился Маркус.

— Нет, постойте! — выкрикнул Эдран, когда я прижал его к столу под баком с водой. — Он лжёт! Он хочет, чтобы вы потратили время!

— А того отдирай от глыбы и тащи сюда, — сказал я, затыкая рот кровососа влажной тряпкой. — Будем общаться.

Начинаю лить воду на лицо Эдрана, а тот отчаянно дёргается и захлёбывается.

— М-да… — произнёс я, глядя на его мучения. — А ведь можно как-то убедительнее спиздеть… Ведь можно же, да?

Скоро Маркус вытащит Тириена из холодной и закрепит на столе с колёсиками. Дальше он поставит стол в очередь к «вспоминательному источнику», чтобы провести спа-процедуры до полного прояснения обстоятельств.

Жаль, что электричество ещё не изобрели — так бы мы применили «электрический вспоминатель», как в Бандитском Петербурге, хе-хе-хе…

— А-а-а-а!!! Ай-ай-а-а-а!!! — заголосил Тириен, с хрустом отдираемый от ледяной глыбы.

С «электрическим вспоминателем» дело бы пошло гораздо быстрее — это гарантированно. Увы-увы…

— А-а-а… А-а-а… — стонал Тириен, пока Маркус тащил его по полу к столу.

«Чем мы занимаемся?» — спросил я себя. — «Хотя, похуй на это. Важно не то, чем мы занимаемся, а то, с кем и что мы получим в результате».

Информация, которую мы собираем с этих двоих, может пригодиться, а может и нет — тут уж хуй угадаешь. В первом случае — это однозначный случай, когда цель оправдала средства, а вот во втором — мы просто запытаем двух кровососов зазря.

«Нет, нихуя», — покачал я головой. — «Эти пидарасы заслужили даже большего. Существование рая и ада — это дискуссионный вопрос, поэтому надо дать им максимум острых ощущений ещё при жизни, за все их прегрешения».

Меня считают конченым маньяком, массовым убийцей, но по факту за просто так я не убил никого. Даже те стражи, к которым я сам вышел — они выстрелили в меня первыми…

Но всегда будет висеть вопрос, заданный ещё в школьные годы, кажется, у Грибоедова: «А судьи кто?»

Конституции у меня нет, уголовного кодекса тоже — как я могу адекватно отмерять справедливую меру наказания?

Впрочем, кого ебёт? Здесь случаются вещи и похуже, чем юся, причиняющий справедливость и наносящий правосудие…

«Вообще, хороший вопрос, по поводу уголовного кодекса», — задумался я. — «Хотя бы в рамках квартала что-то подобное завести можно — имперским законом не запрещено, а это значит, что можно».

Поднебесная работает на двух принципах: воля Неба и «всё, что не запрещено — можно». Воля Неба — это понятие растяжимое, больше религиозное, а вот второй принцип вполне рабочий. Нужно это исправлять.

Амбициозная задачка — ебануть уголовный кодекс, все эти процессы делопроизводства и прочее. Но Маркус и Сара обязательно помогут мне — пусть никто из них не юрист, но можно нанять хоть целую армию юристов, которые ещё и подтянут местные кодексы, из которых можно и нужно брать всё самое лучшее.

Были императоры, которые пытались установить подробные законы, но они потерпели крах, потому что не хватало административной воли, на местах не хотели, всем было и так заебись пилить бабки, поэтому ни одна императорская инициатива не стрельнула.

А в квартале Байшань есть только одна законодательно-исполнительная сила — я. И я вполне могу принять человеческий уголовный кодекс и начать трахать бандитизм через него, а не по желанию своей левой пятки. Это будет справедливо.

Киваю своим мыслям — да, надо сделать.

За спиной раздалось журчание. Оборачиваюсь.

— Ты что творишь? — спросил я недоуменно, глядя на то, как Маркус ссыт на лицо Тириену.

— Я же у тебя спросил: «Обоссым его⁈», а ты покивал! — ответил Маркус. — Ты чего залипаешь стоишь? У нас допрос в самом разгаре!

— Да я что-то задумался, — отмахнулся я. — Ах, пора вытаскивать моего дорогого друга со спа-процедур!

Закрываю краник и стаскиваю пытающегося отдышаться Эдран.

— Готов продолжать беседу? — спросил я.

Маркус, тем временем, стряхнул капли на Тириена, заправился и перетащил его под бак с водой.

— Фу, блядь! — поморщился я. — А кто убирать-то будет это?

— Что там по графику? — посмотрел Маркус на дверь.

— Не-не-не-не! — запротестовал я. — Я не буду убирать за тобой твою ссанину!

— Ладно, не ссы, — усмехнулся Маркус. — Сам приберусь.

— Это ты лучше больше не ссы на пол! — ответил я. — Эти пидоры, конечно, заслуживают даже облепливания говном, но это как-то слишком, бро!

— Да, я тоже что-то подумал, что как-то не очень, — вздохнул Маркус. — Ладно, не повторится.

— Надеюсь, блядь… — пробурчал я.

— Я всё скажу! Всё-всё-всё! — выкрикнул Эдран.

— Пой, пташка, пой! — заулыбался я.

— Он главный! — мотнул он головой на Тириена. — А я лишь помощник! Но я знаю не меньше!

— Я тебя прямо очень внимательно слушаю, — кивнул я. — Зачем вам была нужна эта подземная лаборатория?

— Мы готовили заговор… — прошептал Эдран. — Те «шестёрки» были нужны для штурма императорского дворца через канализацию. Нашему хозяину известно, что под землёй дворец сторожат василиски, но «шестёрки» должны с ними справиться, при должном количестве.

— Кто ваш хозяин? — спросил я.

— Князь ночи Аневаль дю Дольмёр… — ещё тише прошептал кровосос.

— Закрой рот!!! — прокричал Тириен. — Нас убьют!!!

— Не слушай его, — попросил я Эдрана. — Рассказывай — здесь все свои.

— Он хочет свергнуть короля ночи, Вандреля Эгфуа, — продолжил он. — Это верховный лидер, он, как говорят, из второго колена…

— Ты же говорил, что нихуя не знаешь о верхушке! — возмутился я. — А я уж подумал, что мы начали доверять друг другу!

— Пожалуйста, не надо больше воды… — взмолился Эдран. — Это лишь слухи! Никто точно не знает его имени, колена и где он находится! Но говорят, что он находится при императоре корм… людей!

— Та-а-а-ак, — медленно кивнул я. — И это весь план?

— Наша часть… — ответил кровосос. — Всего плана я не знаю — нас посвящали только в то, что мы должны сделать! Эта лаборатория — она подпольная…

— Это очевидно, — усмехнулся я.

— О ней не знает вообще никто, кроме князя Аневаля! — пояснил Эдран.

— Ой, глупец… — просипел Тириен сквозь воду.

— Береги кислород — его мало, — усмехнулся я, а затем повернулся к Эдрану. — Последний вопрос, можно сказать, на миллион: «Где находится твой хозяин?»

— Где-то в квартале Шисянь, — ответил он. — Но больше я ничего не знаю! Он сам приходит! Подземелье покидать нельзя!

— Есть ещё такие лаборатории? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Эдран. — Возможно — я уверен, что атаковать дворец они будут с разных сторон, чтобы добиться быстрого и малокровного захвата. Я предполагаю, что императорская стража тоже куплена и скоро будет короткий переворот — император останется тот же, ведь он ничего не решает, а вот владыки за спиной императора сменятся…

— И когда это будет? — спросил я.

— Я не знаю! — ответил кровосос.

— Это расстраивает меня, — неодобрительно покачал я головой. — Пока. Увидимся ещё.

Вбиваю ему в череп кинжал с серебряными вставками.

— А этого что? — спросил Маркус, продолжающий поливать лицо Тириена водой.

— С этим ещё пообщаемся, коротко, — ответил я. — Может, ему будет что добавить.

Глава семнадцатая

Кило Оскар Ромео Майк

*30 декабря 4520 года от Обретения Царства, Поднебесная, провинция Чанфу , деревня Сичжу, участок семьи Шао*

— Мао, иди лепить пельмени! — позвала Лянь, женщина тридцати трёх лет, мать пятерых детей.

Хаомин, отец семейства, добродушно улыбнулся и положил готовый пельмень на доску, осыпанную рисовой мукой.

Сегодня праздник третьего урожая риса, поэтому они решили налепить цзяоцзы, пельмени со свиным фаршем и капустой. Урожай риса вышел богатым, поэтому год обещает стать сытным и богатым.

Последний ребёнок, семилетний Мао сел за стол и принял из рук матери раскатанный кусок теста с кусочком из фарша и капусты в центре. Он сосредоточенно лепил пельмень, да так, что аж высунул изо рта кончик языка. Хаомин снова улыбнулся.

— Завтра пойдём на рынок — нужно договориться о продаже риса, — сказал он. — Гуан, Цижуй — пойдёте со мной, посмотрите, как нужно договариваться с закупщиками.

Купцы жадны, а урожай богат не только у Хаомина, поэтому очень много денег не выручить, но это и не важно. Важнее то, что хватит на уплату податей и излишки останутся в закромах, поэтому в еде его дети нуждаться не будут.

Достаток еды означает, что можно будет потратить больше времени на плетение корзин — на этом они заработают дополнительные деньги, поэтому, через три месяца, можно будет сходить в Гаошуй, чтобы купить жене и детям хорошую одежду.

Небо милостиво к Хаомину, поэтому он начал строить долгосрочные планы — возможно, следует отправить среднего сына, Гуана, в Гаошуй, учиться на счетовода, а младшего сына отправить в храм Дао, чтобы он, со временем, постиг мудрость.

В отличие от многих живущих в деревне Сичжу селян, отец Хаомина сумел выкупить свой участок и передал его Хаомину — это огромное преимущество. Кроме податей он не платит ничего, а вот остальные отдают восьмую часть урожая в уплату аренды участка…

«Мне просто повезло больше остальных», — подумал отец семейства Шао. — «Ещё десяток таких спокойных лет и можно задумываться о строительстве дома из камня».

На это придётся копить деньги, но ничего невозможного в этом нет — каждый сэкономленный фынь (1) приближает его семью к долгожданному процветанию…

Вдруг, на улице залаяли дворовые псы, но затем всё резко стихло. Это сильно насторожило Хаомина и он встал из-за стола.

— Что случилось? — обеспокоилась Лянь.

— Сидите, — сказал отец семейства и пошёл за топором.

Вооружившись, он вышел во двор и увидел во тьме силуэты людей в стальных доспехах. Лица их были затенены, на них не падал лунный свет, но глаза их светились тусклым светом, как почти дотлевшие угольки — багровые, с неприятным оттенком.

— Мир твоему дому! — с доброжелательной улыбкой приветствовал Хаомина высокий чужак, несущий на плече длинный меч странной формы.

Когда-то давно Хаомин видел картинки с мечами прошлого — этот меч не был похож ни на один из них.

— Уходите с моего участка, — потребовал он.

— Даже не пустишь нас к себе домой, не накормишь ужином? — глумливо ухмыльнувшись, спросил чужак. — А куда делись законы гостеприимства?

На нём тяжёлые стальные латы, вся поверхность которых покрыта чеканкой с каким-то общим сюжетом. На голове у него нет шлема, но он закреплён на поясе — отличительной особенностью шлема являются стальные уши, как у летучей мыши.

— Гости не приходят ночью, с оружием в руках, — покачал головой Хаомин. — Уходите.

— Хватит играть с ним! — потребовал другой чужак, носящий на голове стальной шлем с личиной, изображающей искажённое страданием лицо. — Я даже отсюда чую, что в доме есть сука с течкой!

— Не приближайтесь! — выкрикнул Хаомин и выставил перед собой топор.

— А не то что? — поинтересовался первый чужак. — Ладно, возьмите его.

Двое чужаков кинулись на него, Хаомин взмахнул топором и ударил. Но один из чужаков выставил меч и перерубил топорище, что отдалось вибрацией в руки Хаомину.

Далее последовал сокрушительный удар в голову, выбивший из него сознание.

Очнулся он уже в доме, из-за воплей ужаса.

— Не сопротивляйся, сучка, ха-ха! — с похотливым смехом рычал знакомый голос. — Я знаю, что ты и сама хочешь это, ха-ха-ха!

— Нет… — открыл глаза Хаомин.

Один из чужаков разложил его жену на столе.

— Нет!!! — закричал Хаомин.

— Смотрите, кто проснулся! — обрадовался первый чужак, держащий за плечо младшего сына, Мао. — Это твой самый младший, да?

— Будь ты проклят, байгуй!!! — проревел Хаомин и поднялся на ноги.

Он бросился на чужака, но тот лениво пнул его и откинул в сторону спальных циновок.

— Послужит неплохим аперитивом, — решил чужак и поднял испуганно визжащего Мао.

— Нет… — просипел Хаомин.

— Смотри, как умирает твоя семья, ха-ха-ха… — взял его за голову чужак в красных латах. — Нравится? Не закрывай глаза — это интересно… Да…

Чужак раскрыл ему глаза пальцами.

Отец был вынужден смотреть, как байгуй впивается зубами в горло его сына — по телу потекла кровь, а байгуй пил её, урча с наслаждением. Мао дёргался в конвульсиях.

— Маловато… — покачал головой чужак, отбрасывая в сторону будто бы высушенное тело.

Кожа ребёнка стала мраморно-белой, глаза запали, а щёки стали вогнутыми.

— Мой мальчик… — просипел Хаомин, ощущающий пустоту в груди, становящуюся всё больше и больше. — Нет…

Чужак, насилующий его жену, впился зубами ей в горло и тоже начал пить.

— А как же мы⁈ — возмутился другой чужак, носящий синие латы.

— У него есть дочери, — отвлёкся от трапезы чужак. — Ебите их! А эта моя!

— Нет… — Хаомин вновь попробовал подняться на ноги, но чужак удерживал его.

— Да! — усмехнулся он. — Смотри! Ха-ха-ха!

— Не задерживайтесь! — заглянул в дом другой чужак. — У нас ещё вся деревня впереди! И в деревне никого не есть — они нужны живыми. И этого тоже не есть — он выглядит здоровым!

— Да, повелитель! — ответили чужаки хором.

— Я проверю, — предупредил их старший чужак. — И если окажется, что мы не досчитаемся корма, вам всем несдобровать!

— Я лично прослежу, повелитель, — ответил первый чужак. — Мы соберём достаточно корма — клянусь. Этого — на улицу! Живо!

Держащий Хаомина чужак потащил его наружу. Другие чужаки уже приготовили несколько десятков железных крестообразных конструкций с кожаными ремнями. Основания у них были длинными и острыми.

— Привыкай к ней, корм! — усмехнулся чужак и прижал его к конструкции.

Он затянул ремни на руках, ногах и туловище, совершенно обездвижив, а затем легко поднял его и воткнул конструкцию в землю, а Хаомин повис на ней.

— Зачем?.. — спросил он. — Зачем?..

— Закрой рот, скот! — дал ему мощную пощёчину чужак. — Зачем? Ха-ха! Тебе интересно⁈ А я скажу: все вы — корм! Самая обычная скотина! А мы — едоки! Мы — высшие, созданные, чтобы властвовать и наслаждаться вашей тёплой кровью! Так устроен мир, поэтому ты, корм, отправишься в Юнцзин, где тебя очень дёшево продадут, как поросёнка, на рынке! А вот твоя семья… Ха-ха-ха…

— Нет!!! — выкрикнул Хаомин. — Нет!!!

— Заткни его, — выглянул из окна другой чужак с окровавленным лицом. — Мешает.

— Легко! — усмехнулся его соратник и вытащил из кармана ветошь.

Он грубо раздвинул Хаомину челюсть и затолкал ему в рот грязную ветошь, а затем вытащил из кармана кожаную ленту и замотал ею его рот.

— Будь мужчиной, ха-ха-ха! — рассмеялся чужак. — Терпи страдание молча! Ха-ха!

— Ха-ха-ха!!! — рассмеялся проходящий мимо чужак в чёрных латах и в шлеме, изображающим морду кабана.

Хаомин пытался вырваться, но скрепили его слишком надёжно. Он рыдал, бился, мычал от отчаянья, но всё было тщетно.

На фоне кричали люди — на деревню тоже напали. Кто-то пытался бежать, но чужаки легко догоняли их, несмотря на тяжёлые доспехи. Они глумливо смеялись, когда ловили беглецов.

А затем крест с Хаомином выдернули из земли и потащили куда-то.

Оказалось, что притащили его к телеге, в кузове которой уже лежало несколько человек. Сыровар Южэнь и зависимый селянин Сюэтун. Хаомина бросили прямо на них.

— Эй, нормально воткни их в пазы! — раздражённым тоном приказал один из чужаков. — Никто этого за тебя делать не будет! Хули кидаешь их, мразь⁈

— Пошёл ты нахуй, Таланор! — ответил чужак, принёсший Хаомина. — Тебе надо — ты и делай!

— Ты доигрался, — констатировал Таланор, слезший с места возничего и извлёкший меч из ножен. — Вытаскивай меч, сукин сын — сейчас я раскрою тебя от башки до жопы!

— Да чего ты так сразу, а? — отступил чужак. — Ладно, я воткну их!

— Я уже достал меч, Моркант, — покачал головой Таланор. — Дерись или станешь кормом! Давно я не пил несвежей кровушки…

— Ах, сука! — выкрикнул Моркант и вытащил свой меч.

Началась драка, которой Хаомин мог бы порадоваться. Но он впал в состояние полного безразличия к происходящему. Перенесённые ужас и отчаяние отключили его сознание.

Он равнодушным пустым взглядом пронаблюдал, как Таланор обезоружил Морканта, отрубил ему голову и начал жадно пить его кровь прямо из обрубка шеи.

— Да-а-а… — с наслаждением изрёк он, отбрасывая иссушенное тело. — А теперь можно и потрахаться, хе-хе…

Он направился в деревню, оставив тело соратника и телегу.

Другие чужаки приносили новые кресты с людьми и бросали их рядом с телегой. А затем появилась группа из четырёх байгуев в броне попроще и подешевле — они вытащили из телеги Хаомина, Южэня и Сюэтуна, а затем начали втыкать основания крестов в пазы на полу кузова, перед этим сводя их руки к туловищам.

Так получалось очень компактно — они размещали людей вплотную, по четыре человека в ряд. Стало тесно и тяжело даже дышать, но Хаомину было уже всё равно. Он принял свою смерть и хотел, чтобы всё это поскорее закончилось.

Когда телегу набили пленниками, вернулся Таланор, напевающий какую-то весёлую песенку на неизвестном Хаомину языке и подстегнул лошадей.

Они удалились от деревни Сичжу на десятки ли. Хаомин был вынужден смотреть в затылок Сюэтуну, который всю дорогу дёргался и мычал в бессильном отчаянии.

— А вот мы и на месте, — произнёс Таланор, останавливая телегу. — Эй, вы! Разгружайте корм! И чтоб без глупостей — узнаю, что кто-то отпил хоть капельку, накажу вас всех!

К телеге подошли люди в обычной одежде, с лицами, как у обычных жителей Поднебесной, но с такими же багровыми глазами, светящимися в темноте.

Они были слабее, чем байгуи, потому что не могли выдёргивать кресты из пазов в одиночку. Работали они сообща и когда двое выдернули крест Хаомина, он увидел их алчные взгляды — они хотели съесть его. А он надеялся на это и даже повернул голову, чтобы было лучше видно шею.

— Я слежу за вами, выродки!!! — предупредил их Таланор. — А ну убрали свои ёбла от него!

Хаомин поморщился от раздражения — умереть не удалось.

После выгрузки из телеги их начали плотно заматывать верёвками и загружать в большие деревянные ящики.

В ящиках есть отверстия, чтобы внутрь попадал воздух, поэтому задохнуться в них не получится. Они предусмотрели всё.

Во тьме ящика время будто остановилось. Воспоминания возвращали его в светлое прошлое, он вспоминал лица жены и детей, переживая тяжёлую и душераздирающую скорбь.

Но хуже всего было осознание, что за них никто не отомстит. Армия вана не придёт, а сам Хаомин ничего поделать не сможет, потому что он слишком слаб. Он не смог защитить семью, а сейчас находится в ящике, в цепях — как он может отомстить?

Ящик снова загрузили в телегу, сверху нагрузили ещё, а затем она поехала. Это всё, что он мог узнать и понять изнутри.

Скрипя древесиной, эта конструкция ехала и ехала. Часами.

Но всё заканчивается, любой путь имеет конец, поэтому телега остановилась и началась очередная разгрузка.

— Вытаскивайте и ставьте передо мной, — распорядился какой-то вельможа в жёлтом шёлковом халате и с длинными волосами до плеч.

Он байгуй, но окружающих это не смущает.

Глаза у него будто как у нормального человека, но когда он чуть склонил голову, блеснул характерный багровый оттенок.

«Кровопийцы…» — с ненавистью подумал Хаомин. — «Император… Почему нас не защитила армия?»

Когда настал его черёд, он попытался сопротивляться, но ему дал кулаком в живот дюжий мужчина в одежде из чёрной кожи.

— Ещё раз дёрнешься — пожалеешь, что родился, — предупредил он.

«Уже жалею», — подумал Хаомин.

— Что тут у нас? — спросил байгуй-вельможа. — Зубы покажите.

Хаомину раскрыли рот и заставили разжать челюсть.

— Хм, здоровые, — кивнул вельможа. — Снимите с него одежду — она ему больше не понадобится.

Хаомина раздели и вельможа начал рассматривать его со всех сторон.

— Да, он здоров, — пришёл байгуй к выводу. — Это хороший товар, высший класс — голубую ленту ему.

Один из его подручных повязал на шею Хаомина голубую ленту.

— Следующего… — велел вельможа.

Хаомина же отвели к железным крестам — на многих из них уже закреплены люди, но были и пустые. Его прикрепили к свободному — справа от него была закреплена обнажённая рыжеволосая женщина из байгуев, с чёрной лентой на шее. На щеках её слёзы, а на теле синяки. Из промежности капает кровь.

«Эти животные не жалеют даже своих», — подумал Хаомин с ненавистью.

Он успел заметить, что ленты на шеях пленников разные — у кого-то красные, у кого-то чёрные, у кого-то зелёные, а у кого-то голубые, как у него. Это что-то значит — не может не значить.

И снова потекли часы. Солнце нещадно палило, хотелось пить, но Хаомин подавлял это желание. Если он не будет пить, то умрёт быстрее.

— Время обеда! — с улыбкой сообщил дюжий мужик в кожаной одежде, держащий в руках бронзовую воронку с длинным носиком.

За ним следовал мужчина с деревянной бочкой.

— Открывай рот, корм! — приказал мужик в кожанке. — Живо!

Но не видимый для Хаомина человек попытался сопротивляться, поэтому мужик начал бить его в живот.

— Вот так! — усмехнулся он. — А теперь пей!

В конце концов, очередь дошла и до Хаомина. Мужик в кожанке понял что-то по глазам, поэтому сразу же ударил его в живот, а затем вцепился обеими руками ему в челюсти и запрокинул голову.

Его помощник вставил воронку, заляпанную чужой слюной и рвотой, в рот Хаомину, а затем поднял бочку и начал заливать в воронку какую-то коричневую жижу.

Жижа не только утолила жажду, но и насытила его — у них всё продумано.

«Они делают всё это не в первый раз», — пришёл Хаомин к выводу. — «Мы не первые и не последние… Куда смотрит ван? Куда смотрит император?»

После завершения кормёжки пленённых, снова ничего не происходило — лишь прибывали новые телеги с ящиками, из которых вытаскивали новых пленённых.

Вельможа осматривал их и помечал разноцветными лентами.

А затем пришёл тощий байгуй в чёрной мантии — он пересчитал всех по головам и сделал какие-то пометки на листе бумаги. Побеседовав о чём-то с байгуем-вельможей, он ушёл.

— Всё, начинайте погрузку на корабль, — приказал вельможа в жёлтом. — Эта партия готова.

Из кирпичного здания, стоящего перед площадкой с крестами, вышли десятки людей, вернее, нелюдей, со светящимися в темноте глазами — они выдергивали кресты с пленниками и тащили их на корабль.

Крест Хаомина подняла светловолосая женщина с голубыми глазами, по пути нежно гладившая его шею острыми когтями на пальцах.

«Убей меня, тварь…» — мысленно взмолился Хаомин. — «Убей!»

— Это буду не я, — с усмешкой ответила она. — Да, я умею читать мысли…

Хаомин начал пытать не думать, но у него ничего не получалось.

— Тщетно, животное, — глумливо хохотнула светловолосая. — Я бы с удовольствием поиграла с тобой, но ты из «голубых» — элитный товар. Вас трогать нельзя, к сожалению…

Она занесла Хаомина в большой корабль. Внутри, под палубой, было очень темно, но она шла уверенно и ни разу ничего не задела, хотя Хаомин слышал и ощущал, что тут очень много людей.

Раздался скрежет металла — это его крест был вставлен в паз.

— Мы больше не увидимся, красавчик, — сказала байгуйка напоследок. — А жаль…

И она ушла.

*10 января 4521 года от Обретения Царства, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Ночной Рынок*

— Просыпайся, корм! — хлопнул кто-то Хаомину по щеке.

Он открыл глаза, но ничего не увидел. Вокруг царит тьма.

— Смотрите, какой красавец! — воскликнул кто-то. — Такого можно и на развод, и сразу употребить, так сказать!

Хаомин вгляделся в сторону звука и с трудом различил багровое свечение глаз.

— Нет, для развода годится не очень — староват, — ответил на это другой голос, более старческий.

Глаза обладателя старческого голоса светились гораздо слабее и их почти не видно.

— В последнее время я стал хуже видеть — дайте огоньку… — попросил он.

Вспыхнуло пламя — оказалось, что молодой байгуй зажёг его прямо у себя на ладони. Оно имеет неестественный цвет, какое-то слишком багровое и холодное, и исходит прямо из плоти его ладони, будто изнутри.

— Да-да, теперь я вижу, — покивал старый байгуй. — Возможно, что сгодится и на развод. Сколько?

— Пять золотых лянов, — ответил длинноволосый байгуй, одетый в красную мантию.

— Дорого, — покачал головой старик. — Я, пожалуй, ещё погуляю.

— Имейте в виду, что товар надолго не заваляется! — предупредил его молодой байгуй. — Зубы у него просто отличные, и тело не хилое, а это значит, что он хорошо питался! Кого попало голубой лентой не помечают!

Уходящий старик лишь махнул рукой.

Продавец погасил пламя и снова наступила кромешная тьма.

«Золотые ляны?» — подумал Хаомин. — «Это же безумные деньги — я никогда не видел даже одного».

Раньше он слышал истории о купцах-богачах, которые воротят нос от меди и серебра, потому что предпочитают торговать за золото. Он рассказывал их жене и детям…

Сердце учащённо забилось — его вновь начал одолевать гнев, сочащийся из пустоты в глубине его души.

— О, это ты, Тириен! — раздался голос торговца.

Хаомин увидел его глаза — такие же багровые, как и у остальных.

«Кровопийцы поганые…» — подумал он.

— Приветствую тебя, Оудран, — ответил на это невидимый человек.

«Они не люди», — напомнил себе Хаомин. — «Чудовища, выродки, погань…»

Рот его закрыт кляпом, но уже не просто тряпкой, а специальным кожаным приспособлением, не дающим издать и звука.

— Как торговля? — с деланным любопытством поинтересовался Тириен.

Говорят они на байхуа — видимо, уже давно в Поднебесной.

«Надо было императору не принимать эту падаль!» — с разрастающейся яростью подумал Хаомин. — «Из-за этого все беды!»

— Неплохо, — ответил Оудран. — Ты просто поговорить пришёл или с делом?

— Разумеется, с делом! — с усмешкой ответил Тириен. — Мне нужно два десятка скотины. Не меньше двух голубого качества, а остальные не сильно важны.

— Голубых просто так не продам — ты коленом не вышел, — сообщил ему Оудран. — Ничего личного — таков порядок.

— Но мы же всегда можем договориться, — сказал на это Тириен. — Ведь так?

— Договориться можно всегда, — довольным тоном ответил Оудран. — Двоих голубых, значит? Вон тот и вон та — эти совсем свежие. Пятнадцать золотых лянов.

— А чего так дорого? — возмутился Тириен.

— Я вообще не должен продавать их тебе — они для господ, — ответил торговец людьми. — Либо соглашайся, либо иди и ищи по всему Ночному Рынку тех, кто продаст тебе голубых.

— Ладно, — с неприязнью в голосе согласился Тириен. — Но сначала я хочу посмотреть товар.

— Смотри, — равнодушно дал разрешение торговец.

Кровопийца ощупал Хаомина, раскрыл ему рот и посмотрел на зубы, а затем пошёл дальше.

— М-м-м, а эта очень недурна, — удивлённо произнёс Тириен. — Можно будет немного поиграться…

— Берёшь или нет? — твёрдым тоном спросил Оудран. — Время — деньги.

— Беру, — согласился Тириен. — И мне нужно более простое мясо — восемнадцать взрослых. Детишки и старики меня больше не интересуют.

— Пережил детско-старческий период, да? — усмехнулся Оудран.

Тириен ничего не ответил.

Раздалось звяканье металла.

— Прекрасно, — удовлетворённым тоном произнёс торговец. — Я отнесу их к чёрному ходу — заберёшь в числе прочих чёрных лент. Пометь их для себя.

Левое предплечье Хаомина обожгло болью.

— Встретимся у хода, — сказал Оудран.

Что происходило дальше, Хаомин понимал не до конца. Торговец снял с него голубую ленту и надел какую-то другую, а затем вытащил крест из паза и понёс куда-то.

Хаомин касался правой рукой чьего-то тёплого тела, дрожащего от ужаса или отчаяния. Для него оба этих чувства значат одно и то же…

В конце концов, они оказались снаружи — в небе светила Луна, а с небес моросил дождь. На каменной улице стояли четыре телеги с возничими, одетыми в кожаные плащи.

Его грубо закинули в телегу, а сверху накидали ещё троих.

Стало трудно дышать, а парень, бьющийся в конвульсиях, лежащий поверх Хаомина, этому совсем не помогал. Но Хаомин решил воспользоваться этим шансом, чтобы задохнуться — он осознанно задержал дыхание, чтобы смерть наступила побыстрее.

Увы, но он не успел — они приехали гораздо раньше, чем жизнь успела его оставить…

Их выгрузили из телег и спустили в какой-то узкий овраг, в конце которого находился люк.

Дальше их тащили по воняющему нечистотами тоннелю.

В этом тоннеле тоже было очень темно, но не так, как на Ночном Рынке. Здесь какой-то свет проникал через решётчатые люки на потолке, почти полностью забитые грязью и землёй.

— Вот мы и пришли, — произнёс Тириен, когда они оказались в большом подземном зале. — Эй вы, работяги — вот этих двоих поставить у саркофага, а остальных отнести на бойню и осушить в общий бак!

Хаомина и неизвестную женщину поставили около стального короба, запертого на два замка. Изнутри доносились звуки царапанья и частого дыхания.

— Приветствую, — раздался новый голос. — Сразу скормим?

— Приветствую тебя, Эдран, — ответил Тириен. — Нет, я хочу повеселиться с этой девкой, а потом сразу же пустим её на кровь.

— А этого? — спросил Эдран.

— Этого скормим так, будет деликатесом, ха-ха! — рассмеялся Тириен. — И я хочу, чтобы он смотрел. Зажги свет.

Загорелись тусклые огоньки в стеклянных банках, расставленных вокруг стального короба с кем-то внутри.

— Для арглуида только самое лучшее… — произнёс Тириен, уложив женщину на землю и спустив с себя штаны.

Хаомин был вынужден наблюдать за тем, как кровопийца насилует черноволосую женщину. Это заняло долгие десятки минут. Но он закончил, освободил её из ремней железного креста и, с помощью своего напарника, подвесил над большой воронкой.

Вооружившись ножом, Тириен распорол ей горло и с вожделением наблюдал за тем, как течёт кровь. Эдран же начал набирать кровь в стеклянные бутылки.

«Так я и умру», — подумал Хаомин. — «Надеюсь, этих чудовищ постигнет конец худший, чем мой… Небо, молю! Восстанови справедливость!»

Когда кровь женщины закончилась, двое кровопийц убрали её тело и подвесили над воронкой Хаомина. Лицо Эдрана приняло нездоровое выражение, когда он вооружился ножом.

Он полоснул Хаомина по шее и затем облизал лезвие ножа.

— Вкусненький, — сказал он.

Вернулись двое кровопийц.

— Корм висит и вытекает, — сообщил один из них.

— Молодцы, — улыбнулся Тириен. — Девку мы уже высушили — унесите её в тоннели, а мы наполним бутылки…

В этот момент произошло что-то странное.

Из тоннеля в зал ворвались двое очень больших людей. Чёрный и белый.

— Surprise, motherfuckers!!! — проревел чёрный человек и швырнул кинжал прямо в голову одному из кровопийц.

Лезвие вонзилось в череп и вышло с другой стороны.

— Двоих надо живьём! — предупредил его белый человек, а затем перевёл взгляд на Тириена. — Иди сюда, мразь ёбаная!

Но Тириен не был готов сражаться, поэтому испуганно взвизгнул, как поросёнок, и попытался бежать.

Кровь вытекала из разрезанного горла Хаомина, но он облегчённо улыбался…

Примечания:

1 — Фынь — кит.分 — денежная единица, равная 1/10 цзяо или 1/100 серебряного ляна. Также иногда транслитерируется как «фэнь». Изготавливалась эта монета из меди, но в XIX-м веке начали чеканить из серебра, с увеличением номинала — бывали монеты по 7 фыней, а власти КНР выпускали медные фыни номиналом 1, 2 и 5 фыней, из алюминия, но выпуск уже давно прекращён и в обороте их практически нет, хотя они до сих пор считаются законным платёжным средством. Но в контексте произведения — это реальные деньги, которыми пренебрегают только всякие зажиточные юся, а вот крестьяне — нет, не пренебрегают.

Глава восемнадцатая

Папа Лима Альфа Новэмбер

*894-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, средняя общеобразовательная школа № 52*

Здание школы на сто пятьдесят учеников я строил при посильной поддержке бригады строителей и Маркуса.

Архитектурный проект школы чертил вместе с Сарой, которая, вообще-то, профессиональный педагог, ну и, хе-хе-хе, разбирается в черчении… имею в виду, что она призывает чертей.

Маркус помогал с канализационными и водопроводными коммуникациями, а также решил вопрос с освещением — для этого он решил использовать систему зеркал и светильники с кунжутным маслом.

Решение так себе, но альтернативные источники света ещё хуже: соевое масло, более тусклое, животный жир, коптящий и вонючий, но сопоставимый по яркости с кунжутным маслом, рапсовое масло, ещё более тусклое, чем соевое, ну и более вонючее и коптящее, а также льняное масло, по качеству идентичное рапсовому.

Но кунжутное масло используется в пищу всякими зажиточными гражданами, поэтому стоит дороже, хотя это будет наименьшей из всех статей школьных расходов.

Я решил, что планочку надо задирать сразу, чтобы все перманентно охуели: водопровод и канализация, качественные парты и стулья, высококачественные школьные доски, стеклянные окна, капитальное здание, ставшее достопримечательностью квартала, а также лучшие учителя. Но самое главное — это бесплатное образование. От последнего, собственно, все разом охуели да так и не выхуели…

Парадный вход в школу украшен декоративными мраморными колоннами, частично берущими на себя нагрузку от крыши из красной черепицы, территория огорожена высоким каменным забором, а также облагорожена зеленью — есть сад с бонсаями, есть беседки для отдыха, а ещё установлен фонтан с дельфинчиком, зависшим в вечном прыжке. Последнее — это дань памяти дворцу вана-куколда Цзоу…

«Как, интересно, дела у Реншу?» — спросил я себя. — «Насколько далеко он продвинулся в закалке тела?»

Как разгребу все вопросы со школой и кланами-«наследничками», отправлю сообщение тяньлуну и, одновременно с этим, пошлю за Реншу и Лу отряд надёжных наёмников, которые позаботятся об их доставке в Юнцзин.

Хватит им там прохлаждаться — когда придёт время, они сыграют свою роль в освобождении столицы от кровососов и установлении справедливой власти нового императора.

— Красота же? — оглянулся я на Сару.

— Да, очень напоминает мою школу, — улыбнулась она. — Ну и веет от неё чем-то постсоветским…

— Это я специально старался — чтоб на мою родную школу была похожа, — довольно кивнул я.

— Так ты, получается, учился в школе № 52? — спросила Сара.

— Ага, — подтвердил я. — Ну, не прямо учился — в основном, хернёй всякой занимался. А надо было учиться нормально, да… Может, поступил бы на бюджет, отучился на нормальную профессию и жил нормально…

— Мне вот нормальное образование не помогло, — вздохнула Сара. — Я думаю, дело не в этом. Просто таков Путь…

— Да, таков Путь, — согласился я с ней. — Но меня до сих пор царапает это чувство сожаления об упущенных возможностях.

— Если бы ты мог менять прошлое, это, определённо, имело бы смысл, — грустно улыбнулась Сара.

И правда… А чего я всё время ебу себе мозг? Могу я что-то изменить? Да нихуя!

Да и вообще, я сейчас приношу людям дохуя пользы! Было бы так, останься я на Земле, пусть и счастливый дохуя, с хорошей работой и благополучной семьёй?

Сейчас я на своём месте, я иду по своему Пути, меняя этот мир к лучшему, да даже не просто я, а мы идём — в этом смысл, в этом наша стратегия!

— Идём внутрь, — позвал я Сару. — И что, кстати, по педагогам?

— Первые полгода мне придётся лично вести занятия, — ответила она. — И вам с Маркусом тоже — вспомните всё, что уже давно забыли. Из имеющихся кадров готовить нормальных педагогов мы будем долго, потому что им нужно, для начала, дать азы. А уже после этого, как только они освоят базовый школьный курс, можно давать им профильное образование, исходя из склонностей. Это будет тяжёлая работа. И её нужно будет как-то совмещать с нашей основной деятельностью.

— Мы со всем справимся, — заявил я с уверенностью. — Мы с Маркусом потянем математику, алгебру, геометрию, биологию, физику и прочее — не дураки совсем.

— Они будут даже более упрощённые, чем в наших школах, — ответила Сара. — Основную массу наших знаний им давать не нужно, потому что их сейчас просто негде применить.

Посидев с ней шесть вечеров, за чаем и записями, мы выработали образовательную программу. Всего четыре класса, в которых особый упор делается на математику и грамоту, а также на профильные специальности, типа кузнечного дела, плотничества, столярного дела, агрономии и так далее. Спектр профильных профессий зависит от того, каких специалистов мы сумеем нанять в штат школы…

Глубинная и тайная идея — получение почти бесплатных кадров для будущих предприятий.

Маркус сказал, что надо двигаться к диверсификации. Лосьоны-мосьоны — это, конечно, замечательно и здорово, но бабки не совсем те, которые нужны для полноценного государственного переворота.

Под «полноценностью» госпереворота я имею в виду не сам насильственный захват власти, который может провернуть, в теории, любой, а для удержания этой самой власти.

Нужна нормальная и надёжная администрация из компетентных и проверенных людей, нужны офицеры для новой армии, которая практически сразу же вступит в ожесточённую войну против всех провинций Поднебесной, а для всего этого нужно массовое образование. А для образования нужны школы и учителя.

— Да, я думаю, мы подготовим кадры в срок, — произнесла Сара, перед которой я учтиво открыл дверь. — М-м-м, этот узнаваемый запах свежей краски…

— А-ха, — улыбнулся я. — Повеяло сентябрём — будто пришёл в школу после летних каникул.

— Да-да! — заулыбалась девушка. — Всё-таки, очень красивая школа получилась…

Четыре года до первого выпуска — нужно успеть построить за это время множество предприятий, которые и будут приносить нам бабки для содержания всего этого великолепия.

Судя по тому, что пропел после спа-процедур Тириен, оказавшийся не таким уж и крепким орешком, теневым властям города глубоко насрать, что там творит «корм».

Более того, из конфиденциального источника, то есть, от инспектора Се Бохая, я узнал, что императорская администрация благосклонно отнеслась к строительству школы за счёт частных средств, потому что это никак не скажется на налогах. На сам факт строительства школы им похуй.

Им настолько похуй, что даже если бы я издал указ о принудительной ёбле всеми гражданами мужского пола овец со скотного рынка, с обязательным налогом за это, то администрация бы это только поприветствовала, потому что с этого налога будут отчисления в имперскую казну.

Но это я, конечно, утрирую. Правда, не очень сильно…

В некоторых кварталах действуют налоги на заключение брака, на развод, на детей сверх определённого числа, а где-то нужно отчехлять за каждую скотину сверх установленного властями лимита.

А ещё я недавно узнал, что прошёл по лезвию ножа, когда строил свой Кремль. Оказывается, «одноэтажная Поднебесная», доминирующая в Юнцзине, возникла не от нищеты, а из-за имперского закона.

Император Вэнь-ди, из династии Хоу, пришедший к власти около тысячи лет назад, издал указ: максимальная этажность дома определяется «официальным рангом» рода, который его строит.

«Не самый ебанутый закон, но ебанутый», — подумал я, идя к кабинету Сары. — «Всё равно у большинства населения Юнцзина хронически не хватает денег, поэтому никто даже не задумывается о многоэтажках. Да и не дураки тут живут — аристократы и сановники, строящие для себя многоэтажное жильё, закладывают фундаменты на основе дикого риса, способные десятилетиями удерживать здания высотой до пяти этажей».

Байгуев эти ограничения тоже касаются, из-за столетней давности поправки к этому закону — нам можно строить здания высотой не более трёх этажей. А я-то закладывал фундамент с прицелом на пятиэтажный Кремль…

Ну и в наши планы по строительству многоэтажного жилья тоже придётся вносить поправки. Мы собирались начать строительство социального жилья, чтобы плотно расселять по кварталу бездомных и бродяг — чтобы обучать их на курсах профессиональной подготовки и привлекать к делу, полезному и оплачиваемому.

Да и уличную шпану тоже надо ресоциализировать — тут шляется дохрена беспризорников, на которых всем насрать. А это ведь молодая рабочая сила, глина для лепки, будущее Поднебесной, пока что, безнадёжно проёбанное. Но почти всех их ещё можно переебать обратно, пока не поздно. Этим мы тоже займёмся.

У нас с ребятами в головах концепции, впитанные нами ещё в родных мирах, а тут никому до моделирования социума и увеличения его эффективности дела совсем нет, всем похуй, потому что лень возиться. Система как-то, пусть и через пизду, работает? Как-то работает. Налоги как-то, пусть и с низкой эффективностью, но поступают? Как-то поступают. Так хули ты ноешь⁈

Сара села в своё кожаное кресло.

В кабинет директора мы вложились на все деньги — тут деревянные панели, картины с изображением эпических битв прошлого, бонсай, а также массивный дубовый стол авторской работы Маркуса.

Также тут есть дверь в личные покои, оборудованные двуспальной кроватью, гардеробом, душем и туалетом — тут, в принципе, можно жить 24/7 и, что-то мне подсказывает, Сара будет тут жить, потому что работы у неё дохуя и больше.

— Чувствуешь величие госпожи директрисы? — спросил я с усмешкой.

— Я чувствую загруженность, — покачала головой Сара. — Но это полезно — закаляет волю. Каждый день такого режима будет делать меня сильнее.

— Волевой памп — это круто, — улыбнулся я.

— Да, нужно позаботиться об организации спортзала — сможете изготовить снаряды для обычных детей? — спросила Сара.

— Конечно! — кивнул я. — Всё ради детишек!

— Эх, а когда-то я мечтала стать директором… — вздохнула она.

— Газпром — мечты сбываются, ха-ха! — рассмеялся я.

— Поговори, пожалуйста, с Маркусом, — попросила Сара. — Яню перестаёт справляться со своей работой.

— Думаю, нужно нанять дополнительную кухарку, — предложил я. — Не хочу лезть в его личную жизнь. Он же в мою не лезет.

— Твоя личная жизнь — это ещё один вопрос, — покачала головой Сара. — Эта твоя Морвен — она мне не нравится. Лучше держаться от друидов как можно дальше. Порочный Цикл…

— Я же больше не приглашаю её к нам домой, — ответил я. — Это интрижка на стороне.

— Это уязвимость, — вздохнула Сара. — Кому надо, тот уже знает, что у тебя есть женщина в Иностранном квартале. Что будет, если кто-то попробует надавить на тебя через неё?

— Ты меня знаешь, — усмехнулся я. — Это всё не очень серьёзно. Я с ней поговорил — она не хочет разрывать отношения, но на что-то большее не претендует.

— А если её убьют или похитят? — спросила Сара. — Ничего в тебе от этого не поколеблется?

Я задумался.

— Эх, ты права… — вздохнул я с сожалением.

— Не привязывайся, — попросила она. — Пожалуйста.

— Хорошо, — произнёс я. — Я закончу эти отношения в ближайшие дни. Или же…

— Что «или же»? — сразу же спросила Сара.

— Можно пригласить её жить у нас, — предложил я. — Порвать с друидами и помогать нам по хозяйству — она далеко не дура, пусть и из религиозных.

— Мне это не нравится, — покачала головой Сара. — Я этого никогда не одобрю.

— Ладно, — сказал я. — Ладно.

— Вот и хорошо, — кивнула Сара. — А теперь, если тебя не затруднит…

Она многозначительно посмотрела на дверь кабинета.

— Госпожа директриса, — изобразил я шутливый поклон.

— Господин председатель, — она встала и с улыбкой поклонилась.

*894-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, комната Морвен*

— Ты охуел, Виталий⁈ — выкрикнула друидка мне в лицо. — Предлагаешь свою подачку⁈ И чтобы я забыла всё, что было⁈

— Ну… — замялся я. — Это не подачка — кто ещё даст тебе сотню золотых лянов?

Беру со стола большой кошель, звякнувший в унисон с моей душой. Очень приятно звякнувший — так звякает только золото…

— Нет, за деньги — спасибо, но Виталий… — опомнилась Морвен. — Но как же мы?

— Я с самого начала говорил, что эти отношения не приведут ни к чему, — покачал я головой. — Дело-то не в нас, а в том, чем я занимаюсь. Я — юся. Я не могу…

Морвен разъярилась и отвесила мне пощёчину.

— Ай! — выкрикнула она.

Да, бить юся-«физика», прошедшего «Опаловые врата», пощёчиной — это очень опрометчивое действие. Я почти ничего не почувствовал, а вот она почувствовала нечто схожее с ударом ладонью по бетонной стене. Ладонь заболит, а стене будет похуй.

— Сука! — затрясла она правой кистью.

— Давай расстанемся по-людски, — попросил я.

— Да ты даже не человек! — выкрикнула Морвен.

— Возьми деньги — живи в своё удовольствие, — попросил я её. — Такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Этого хватит тебе на десятилетия…

— Подонок, — процедила друидка. — Верно говорят, что от кадалтидов никакого толку! Все вы бесчувственные выблядки! Убирайся из моего дома!

Байгуи знают о юся очень много — всё-таки, они изучали своего главного врага.

Во времена Первого Закатного Вторжения были даже попытки понять юся, чтобы договориться с ними — они же тоже белые, ну, некоторые из них…

— Ладно, — вздохнул я и направился к выходу.

— Стой! — остановила меня Морвен. — Спасибо за деньги, подонок.

— Пожалуйста, — добродушно улыбнулся я.

Мне известно, что она живёт в состоянии перманентной нехватки денег. В храм Луга жертвуют мало, делёжка пожертвований не очень честная, поэтому хватает только на то, чтобы не сдохнуть с голоду.

Да, это неэтично, откупаться от чувств деньгами, хотя это дискуссионный вопрос. Дома, на Земле, я был бы не против, если бы какая-нибудь зажиточная фифа «откупилась» от меня тремя сотнями тысяч долларов.

Я как-то пытался подсчитать, на досуге, сколько это — один золотой лян в современных мне долларах США. Вышло что-то около трёх тысяч долларов. Но надо понимать, что здесь золотой лян — это нечто большее, чем просто монета. Если медью и серебром некоторые двери не открываются, то золотом — легко.

На Земле деньги позволяют очень много, но здесь они позволяют и намного больше, и намного меньше. То есть, если к золотому состоянию прилагается аристократический статус, то можно вообще всё, а если рылом не вышел, то, увы, многие пути будут закрыты и придётся прятать своё состояние в глубоких хранилищах.

«Если не будет дурой, а она не будет, сможет безбедно прожить остаток своих дней», — подумал я о Морвен. — «Сотня лянов — это целое состояние, но мне не жалко, почти что. На один лян семья из четырёх-пяти человек может прожить год, скромно, но достойно. Одна Морвен? Ну, ей много не надо, поэтому может прожить на лян пару лет. По её словам, были времена, когда она выживала целый год на пару-тройку серебряных лянов».

Успокаиваю так свою совесть.

Верно говорил Антуан де Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Это Петрович как-то сказал, когда к нему прикатили подбитый на бездорожье ×5, которому он до этого перебирал ходовку…

Двигаюсь к лавке мастера-кузнеца Планшереля.

— Привет, честной народ! — вошёл я в лавку.

Подмастерья, как всегда, ебутся над ежедневными задачами — кто-то полирует кирасу, кто-то шлем, а кто-то набирает чешую для защиты уязвимых мест…

— Приветствую, господин председатель! — вышел ко мне сам мастер. — Давненько тебя не видно!

Жму ему руку.

— Твой заказ практически готов, — сообщил мне Планшерель. — Осталось только дополировать и всё!

Я отправлял к нему Зонга, чтобы тот передал ему заказ на крепления для масляных ламп и полированные бронзовые зеркала.

— Славно, — улыбнулся я. — Но у меня есть ещё один заказ — нужны листы из лучшей тигельной стали, полтора на полтора чи. Толщина — один цунь. Нужно десять штук.

— А нахрена? — озадаченно спросил кузнец.

— А какая тебе разница? — спросил я. — Надо — значит, надо. Деньги будут заплачены.

— Да просто интересно, — ответил Планшерель.

— Это нужно для одной работёнки, — туманно ответил я. — Долго и скучно объяснять, поэтому я не буду. Когда сможешь?

— Ну, это надо будет точно расковать — много подмастерьев придётся запрячь… — мастер задумчиво почесал свою короткую бородку.

— Ты посчитай и скажи, — попросил я.

— Недели три, если бы не было других заказов, — ответил Планшерель. — Но у меня поставка десяти латных доспехов горит, поэтому месяца полтора на всё про всё уйдёт.

— Долго… — покачал я головой. — Ладно, тогда мы своими силами…

— А сколько дашь? — спросил кузнец.

— Ну, если без торга, то двадцать золотых лянов, — ответил я. — Но нужно точно соблюсти размеры — это очень важно.

— Тогда я отсрочку возьму на латный заказ, — сказал кузнец. — Есть такая возможность. Сделаем за три недели — по рукам?

— По рукам, — кивнул я.

Он даже не подозревает, что сейчас продаёт мне верёвку, на которой я повешу его бизнес…

Маркус решил окончательно забить на опасности, сулимые Путём, и изготовить первый прототип парового двигателя. Он мотивирует это тем, что духовая тяга у нас и так есть, это, по факту, уже нечто похожее на паровой двигатель, поэтому разницы никакой, всем будет насрать, но зато можно сильно сэкономить на Ци, которая восстанавливается слишком медленно.

Эти листы мы должны будем сварить методом кузнечной сварки, чтобы получить паровой котёл. Нужна охуительная точность изготовления, но Маркус уверен, что мы точно потянем эксклюзивную штуку, которая будет удовлетворять наши насущные потребности — подключим движок к паровому молоту, что откроет нам путь к пусть и не баснословному, но стабильному заработку.

Основная масса железа сейчас получается кричным методом, при котором руда сплавляется в крицу, то есть, смесь шлаков с железом и сталью, а затем из неё выпизживаются железо и сталь, что осуществляется с помощью труда подмастерьев или примитивных механических молотов с приводом от водяной мельницы.

На последние, кстати, есть ебейший императорский налог, поэтому мероприятие невыгодное. А вот на паровой молот никаких налогов нет, поэтому всё абсолютно законно. Если фискалы не увидят наш паровой молот, всё будет нормально. Да даже если увидят — жопа у императорского бюрократического аппарата очень тяжёлая, поэтому новый указ появится очень нескоро. За это время паровой молот окупит себя стократно…

Это ещё один стабильный источник бабла, но нужны будут мастера. Возможно, удастся переманить подмастерьев у кого-нибудь. Например, у Планшереля. Он не обидится — у него за забором очередь из подмастерьев разной квалификации, поэтому он меняет их, как перчатки. Все хотят поработать с тигельной сталью, но допускается до неё им только ограниченный круг из надёжных подмастерьев, а всех остальных он, без зазрения совести, эксплуатирует на чёрных работах.

— Ладно тогда, — сказал я. — Рад был увидеться.

— Ты приходи ещё, — попросил Планшерель. — Можем посидеть в таверне, пива попить, поговорить.

— Возможно, — не стал я давать обещания.

— Кстати! — вспомнил кузнец. — Отойдём ненадолго?

— Давай, — кивнул я.

Мы вышли из его лавки и отошли на полсотни метров.

— Ты продал мне ту особенную сталь… — произнёс мастер-кузнец. — Предложение о продаже её секрета ещё в силе?

— К сожалению, нет, — покачал я головой.

— Уже продал кому-то? — расстроился Планшерель.

— Нет, — вновь покачал я головой. — Просто я решил, что такая корова нужна и самому, хе-хе-хе…

— Какая корова? — озадачился кузнец.

— Которая даёт очень много вкусного и полезного молока! — ответил я. — Это метафора — мне выгоднее самому делать такую сталь и продавать любому желающему, чем раскрывать кому-то её секрет и выиграть лишь разово.

— Разумно, — вздохнул кузнец. — Жаль.

— Да, надо было соглашаться в тот раз, — улыбнулся я ему. — Но будь уверен — я никому не продам этот секрет, поэтому твоя сталь в безопасности. Всё равно той стали много не произведёшь — очень уж тяжело её делать.

— Ну, тогда я буду спокоен, — улыбнулся Планшерель. — Благодарю тебя, что продал секрет тигельной стали только мне, мейстер мавр Вэй. Я уже окупил покупку секрета и сейчас получаю прибыль.

«Мейстер мавр» — это на бриттском языке означает «большой мастер» или «гроссмейстер». Это высшая степень выражения уважения мастером мастеру…

— Я держу данное кому-либо слово, — пожал я плечами. — Так работает честное дело.

— Ещё раз благодарю тебя, господин председатель, — поклонился Планшерель.

— Я принимаю твою благодарность, — кивнул я ему.

— Ходят слухи, что ты собираешься вкладываться в городскую стражу своего квартала… — произнёс кузнец. — А латы ты им закупать будешь?

— Это, пока что, не решено, — покачал я головой. — До реформы стражи ещё далеко — нам бы насущные проблемы решить…

— Но если решите — ты знаешь, где я живу и работаю, — кивнул Планшерель. — Мои латы славятся на весь Юнцзин.

— Я подумаю над твоим предложением, — пообещал я. — Что ж, до встречи, мастер Планшерель.

— До встречи, господин председатель, — попрощался мастер-кузнец.

Глава девятнадцатая

Униформ Ромео Оскар Кило

*896-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Приветствую тебя, мастер Вэй, — церемониально поклонился Зонг.

Он солидно прикинулся — носит аккуратную хлопковую рубашку бежевого цвета, чёрные кожаные штаны и высокие чёрные сапоги байгуйского фасона, то есть, с заострёнными носками.

Ещё он начал систематически стричься у цирюльника, ухаживает за ногтями и регулярно моется, чего раньше за ним замечено не было.

На безымянном пальце левой руки он носит серебряную печатку с вычеканенным на ней человеческим черепом — никаких драгоценных камней и прочих украшательств, а только чистое серебро.

В целом, он смотрится не броско, не кричаще дорохо-бохато, как можно было ожидать от мелкого ворюги, только-только выбившегося в люди — этот стиль был выработан не без участия Маркуса, с которым Зонг уже снюхался на почве «общего уличного воспитания».

Очень приятно наблюдать, как за столь короткий срок Зонг изменился не только внешне, но и внутренне. Теперь ему уже западло воровать, потому что денег у него хватает, а ещё у него есть альтернативные источники заработка — честные и менее рискованные.

— Здравствуй, — кивнул я ему.

— Привет, гэнгста! — помахал ему Маркус, жарящий барбекю на гриле.

От шкварчащего мяса исходит ароматный дым, пронизанный нотками специй, которых Маркус не пожалел.

Рядом с грилем дымит смокер, (1) в котором находится около пяти килограммов маринованной говядины.

Шашлык ему чем-то не нравится — жалуется, что слишком много специй и мяса не чувствуется, ну и, на его взгляд, пережарено, а ещё, иногда, бывает жестковатым. Не знаю, чего ему не нравится, ведь шашлык — это просто заебись.

Но Маркус предпочитает жарить полусырые стейки в гриле, а также, почти каждый день, ест мясо из смокера.

Зонг повернул нос по ветру и принюхался.

— Вкусно пахнет, да? — спросил я с усмешкой.

— Да… — согласился мой личный PR-менеджер.

— Поесть успеешь, — сказал я. — С чем пришёл?

На дальнем фоне ебашат, как папы Карлы, наёмные строители — они роют траншеи под фундамент новой стены, которой мы обносим расширившийся участок. Старые ограды снесены, фундаменты разобраны, а земля выровнена, поэтому ничего о них больше не напоминает. Ну и дороги между участками тоже сровнены с землёй, а вместо них оборудованы мощёные дорожки между зданиями.

Всё-таки, когда у участка есть нормальные стены, особенно остро чувствуется, что это твоя земля. Стены делают чувство собственности более насыщенным и явным: вот от сих и до сих — всё твоё…

Мы последовательно выкупили двадцать два соседских участка и срыли дома с сараями под корень, что дало, суммарно, примерно гектар безраздельно нашего личного пространства.

В ширину мы расширять участок больше не можем, потому что там по сторонам находятся основные городские улицы, но вот в длину ещё осталось четырнадцать участков. Там живут какие-то слишком несговорчивые люди, не желающие продавать свои земли — у них там что-то вроде сплочённого соседского сообщества и они загибают такую цену, что мне проще купить крупный участок в более благоприятном квартале, чем соглашаться на такое.

«Ничего, не мытьём, так катаньем», — подумал я. — «Впрочем, работы на уже имеющейся площади предстоит дохуя — возможно, передумают, со временем, а мне будет чем заняться».

Капитальные гранитные стены пятиметровой высоты и двухметровой ширины будут построены в течение полугода — от современной артиллерии они вряд ли помогут, но они и не для этого. Это символ — это Кремль.

«Будут деньги — куплю нам разрешение на высоту», — подумал я. — «Нужна будет башня с курантами, чтобы с колоколами. Я даже найму специальных людей, чтобы ровно в полночь будили половину квартала колокольным звоном — а нехуй расслабляться, ха-ха-ха! Ну и башню надо обязательно увенчать красной звездой, чтобы всё, как в настоящем Кремле!»

— Ещё кое-что, мастер Вэй, — произнёс Зонг. — Кланы Хэянь и Чжуйгуан разослали своих людей по всему городу и спрашивают людей о Вите Маджонге. Судя по вопросам, они не до конца уверены, что Вэй Та Ли и Витя Маджонг — это один и тот же человек. Они хотят убедиться в этом, чтобы знать, что ты — это ты и тебя нужно убирать. Скоро они в этом убедятся, поэтому жди гостей.

— Жду с нетерпением, — усмехнулся я.

— Ну и также тебе нужно знать о том, что в город стягиваются разного рода наёмники, — продолжил мой пиарщик. — Среди них есть как опытные наёмные убийцы, так и могущественные практики, зарабатывающие на жизнь убийствами. И, по слухам, в Юнцзин идёт какой-то очень-очень сильный практик закалки тела, промышляющий тем же, чем и предыдущие люди.

— А вот это очень интересно, — произнёс я задумчиво. — Ничего, разберёмся.

— Что мне делать? — спросил Зонг.

— Да ничего, — пожал я плечами. — То есть, то же, что и обычно. Ничего не изменилось.

— А если меня грохнут за связь с тобой? — спросил он.

— Переезжай в Кремль, — предложил я ему. — Все дела веди отсюда — твоё личное присутствие при решении большей части задач не требуется.

— А мне можно? — спросил Зонг.

— Я даю тебе разрешение, — кивнул я.

— С сестрой? — уточнил Зонг.

— С сестрой, — вздохнул я. — В гостевом доме есть незанятые комнаты — обратись к Яню. Она поможет освоиться.

— Тогда я сегодня же переезжаю! — воскликнул обрадованный Зонг и развернулся к выходу.

Вероятно, он уже давно переживает, что его могут прихлопнуть просто попутно, за связи с Кремлём.

«Наёмников нанять для охраны?» — спросил я себя. — «Нет, хуёвая идея. Как им можно доверять? Да никак».

— Ах, чуть не забыл! — вернулся Зонг. — За голову Вити Маджонга назначена баснословная награда — сорок золотых лянов.

— А чего так дорого? — удивился я.

Сорок золотых лянов — это пиздец. Большая часть жителей города захочет убить меня, а меньшая часть обязательно попробует.

— Ты же председатель квартального совета, мастер Вэй, — улыбнулся Зонг. — Когда император узнает, что одобренного им кандидата убили, он потребует мести. Если у кого-то получится убить тебя, ему придётся залечь в самом глубоком месте, на месяцы. Но лучше, конечно, бежать из города сразу же, как можно дальше. Искать убийцу будет вся городская стража и императорские егеря.

Мою кандидатуру, формально, подтвердили в императорской администрации — это лишь ритуал, будто я являюсь ставленником императора. Скорее всего, император обо мне никогда не слышал, но моё убийство будет попранием его решения, а за такое кто-то обязательно должен ответить головой…

— А, ну, тогда это обретает смысл, — вздохнул я.

В примерном пересчёте на доллары США, это 120 000 — может ли кто-то рискнуть грохнуть за такие деньги мэра округа? Легко, блядь.

Значит, нужно готовиться к ночным нападениям.

— Ладно, беги за своими вещами и сестрой, — сказал я Зонгу. — Не затягивай — если слухи о награде за мою голову уже расползлись по городу, то это значит, что кто надо, тот знает о ней минимум несколько дней.

Не понимают, дурачки, с кем связались.

Зонг умчался, а я заметил появившуюся в окне второго этажа Сару. Она сделала подзывающий жест.

Захожу в Кремль и замечаю, как Яню подсматривает из-за занавески за Маркусом, продолжающим жарить стейки. Они ебутся, как кролики, каждую ночь, то в гостевой комнате, то на третьем этаже, у Маркуса, но Яню продолжает шифроваться, потому что ей стыдно, хотя все и всё давно уже знают.

В этой ситуации мне больше всего жаль Ю Чао — его комната рядом и он слышит все эти вопли каждую ночь…

А ему очень важно качественно отдыхать — он вспомогательный специалист в цехе по варке лосьона против морщин, а также главный специалист в цехе по варке целебного эликсира из женьшеня.

Вообще, у нас есть план на перспективу — он может стать главным специалистом по фармацевтике, потому что у Сары и без неё дел хватает.

По зарплате мы его не обижаем, он получает по девять золотых лянов в месяц, потому что не зря он считался лучшим варщиком ланфена — он профессиональный алхимик и стоит каждой монеты.

«Наверное, надо нанять пару шлюх для него», — подумал я. — «Тяжело работать в такой напряжённой обстановке и слышать каждую ночь, как Маркус шпёхает Яню».

Поднимаюсь на второй этаж, где меня ждёт Сара. Она сидит на кожаном диване, закинув ногу на ногу, и задумчиво курит трубку.

— Ты уже знаешь, что за голову Вити Маджонга назначили награду? — спросила она.

— Да, Зонг доложил, — кивнул я.

— Час назад награду повысили до ста золотых лянов, — сообщила Сара. — Уже девять практиков взялись за контракт, поэтому ожидай, что скоро у тебя будут неприятности.

— Поединки с сильными противниками ты называешь неприятностями? — усмехнулся я. — Да если бы я знал, что так вообще можно, сам бы назначил награду за свою голову!

— Звучит слишком самоуверенно, — с неодобрением на лице покачала головой Сара. — Происходящее замедляет выполнение наших планов. Нужно заканчивать с этим как можно быстрее.

— Нужно просто кончить заказчиков, — ответил я на это. — Исполнители сами сотрутся, об меня, а заказчиков придётся искать…

— Нужно как-то ускоряться — у нас слишком многое стоит на кону, — предупредила Сара. — Фармацевтика приносит доход, но если они будут нападать на наших торговых представителей — это напрямую скажется на наших доходах. Ну и объёмы производства хочется увеличить, но не хватает квалифицированных алхимиков.

— Как же не хватает Доры… — произнёс я.

Она даже в Храме была очень крепким профи, а сейчас — я даже представлять не берусь. Скорее всего, она адаптировалась к Поднебесной лучше, чем все мы. У неё сейчас, несомненно, большие бабки, большое влияние в провинции, в которой она находится, а также наборы убойных эликсиров, способных превратить юся в полубога войны.

— Как думаешь, почему она задерживается? — спросил я.

— Возможно, накапливает силы в какой-нибудь провинции, — пожала плечами Сара. — Легко может оказаться, что она уже знает о кровопийцах и действует очень осторожно.

— Наверное, — вздохнул я.

— Мы всё равно остаёмся в Юнцзине, — улыбнулась Сара. — Даже если она не успеет к сроку, мы будем ждать — у неё есть годы.

— Да, — кивнул я. — Годы.

— Есть новости о кровопийцах, кстати говоря, — произнесла Сара. — В канализационную лабораторию спускалась группа носферату — они увидели, что никого и ничего нет, поэтому ушли. Я проследила за ними до квартала Шисянь. Но там сильны чары против практиков призыва духов, поэтому у меня есть лишь примерный район, где нужно начинать поиски.

— Это всё упростит, — улыбнулся я. — Князь ночи Аневаль дю Дольмёр…

— Он точно будет сильнее, чем все кровопийцы, которых мы встречали до этого, — сказала Сара.

— Развальцуем и его, — уверенно заявил я. — Потому что давно пора.

— Ты стал слишком самоуверенным, — вновь покачала головой Сара. — Осторожнее — это очень опасное поведение.

— Это ни на что не влияет, — не согласился я с ней. — Я всегда подхожу к битвам с холодной головой. А что я говорю до них и после них — это просто трёп.

— Надеюсь на это, — кивнула Сара. — Наши враги сильны, а ты лишь на «Опаловых вратах» — ты не бессмертный.

Да, враг силён — у него власть, ресурсы и армии всех провинций. Если мы будем раскрыты слишком рано, нам придётся воевать против всего мира. Лучше не палиться раньше времени. Возможно, не стоит мешать Аневалю делать то, что он делает, ведь он замыслил госпереворот, а это всегда ослабляет режим — что в случае успеха, что в случае провала…

«Ничё-ничё, блядь…» — подумал я. — «Всех победим, всех убьём, всех, кого надо, отхуярим — всё будет, как мы любим».

*898-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, зал заседаний квартального совета*

— Почему вы, вашу мать, такие необучаемые, а⁈ — прокричал я.

Стою за кафедрой для выступлений и смотрю на членов совета пристальным и тяжёлым взглядом.

Ещё один долбоёб не выдержал и взял деньги из рук моего человека. Он подумал, что раз девять лянов за какую-то сущую хуйню, то ничего страшного не случится — никто и не заметит…

Но замечено было, поэтому бедный ублюдок У Вэйчжи отправился по этапу, на рудники. Но не ртутные, а медные. Всё-таки, сумма относительно небольшая, но даже за такую взятку положено наказание — через пять лет вернётся, если не сдохнет от истощения.

Вообще, я поизучал актуальные кодексы десятков предыдущих императоров и понял, что схема борьбы с коррупцией тут прямо отличная, за каждое действие предусмотрено строго выверенное наказание, но только она не работает нихуя.

Да, законы суровые, но это грамотно сбалансировано тем, что на хую их все вертели…

А у меня попробуй поверти — быстро станешь короче на один хуй.

Вот и Вэйчжи не миновала участь сия — ему, по закону, было предложено либо пройти кастрацию и стать евнухом, либо отправиться во глубину шаншуйских руд. Он выбрал второе, и мы ещё долго его не увидим.

— Так! — хлопнул я по кафедре ладонью. — С этого дня ввожу режим чрезвычайной ситуации!

— На каком основании⁈ — возмутился Кан Чуаньфан, член совета от 9-й общины квартала.

— На таком, что у нас нашествие крыс! — ответил я. — Амбары в квартале стремительно пустеют и нужно срочно вводить вооружённый контроль за распределением запасов!

Нет никакого нашествия крыс. Точнее, есть, но в этом нет ничего необычного — в амбарах они водятся всегда, поэтому на них ежегодно списывают потерю до половины всех запасов риса и зерна. Это очередной способ распила, но уже на продовольственных резервах. Основную опасность рису и зерну представляют не четырёхлапые крысы, а двуногие…

Впрочем, при мне такого больше нет, продовольствие под строгим и пристальным учётом, поэтому ничто не пропадает бесследно, кроме процента, который реально сжирают крысы.

Служба дератизации работает на отъебись, поэтому в амбарах плодятся крысы и это отличный повод выставить всё это, как катастрофу квартального масштаба и ввести режим ЧС.

А режим ЧС — это возможность безвозмездно карать пойманных казнокрадов и преступников, от лица председателя, то есть, меня.

На следующие три месяца я сам буду выбирать меру пресечения — это предусмотрено 779-м параграфом кодекса императорской династии Сюн, почти 1200-летней давности.

Всё-таки, хорошо, когда есть дохуя денег…

Я лично почти ничего из кодексов не читал, но у меня есть шесть оплачиваемых из моего кармана юристов, которые всё давно уже прочитали и предложили решения, как усмирить квартальный совет и заставить его работать.

— Пользуясь правом, дарованным мне кодексом императорской… — начал я зачитывать формальную часть введения режима чрезвычайной ситуации.

«Депутатов» осталось мало — есть относительно надёжный Сяо Вэйдун, не совсем надёжный Фан Юншэн, совершенно ненадёжный Кан Чуаньфан, а также человек, которого лучше бы было расстрелять на месте — Лю Цзунчан.

Последний — это хитрожопый мудак, опытный и хитрый. На провокации он не ведётся, но мне доподлинно известно, что до моего избрания он вкусно и сытно кормился со строительства дорог.

Я же поставил на дороги Сяо Вэйдуна, на несколько недель, а затем вынужден был переместить его на канализацию, которая гораздо актуальнее дорог.

Дороги я передал Фан Юншэну, а тот, презренное ссыкло, побоялся трогать деньги и прекратил все мероприятия по ремонту дорог. Если бы была задача красиво спиздить — он бы провернул это просто блестяще, а вот выполнить поставленные задачи, подробно отчитавшись — это для него уже слишком. Это некомпетентный долбоёб, которого тоже было бы неплохо поставить к стеночке, рядом с Лю Цзунчаном…

Юншэн, в ходе вчерашнего заседания, отделался выговором и был направлен на доведение до ума парка. Проебётся и там — будет уволен из рядов квартального совета, с позором и плевками в спину.

На дороги я поставил Кан Чуаньфана, которого хочу вышвырнуть из совета уже очень давно. С такими мудаками я работать не люблю — любое моё действие вызывает ной с его стороны, а от самого него эффекта практически никакого, потому что он просто решил, что лучшей тактикой будет не делать нихрена, за что тоже, в ближайшее время, получит свой первый выговор.

— Приглашённый специалист Хэ Яньсюн! — позвал я человека из неделю назад учреждённого комитета по водным вопросам.

— Да, господин председатель? — встал этот парень двадцати трёх лет от роду.

Он не из простолюдинов, а из знатного рода, пусть и не очень древнего, но знатного — его отец трудится в императорской администрации, кем-то вроде подносчика бумаги заместителю заместителя императорского подносчика бумаги.

Отец изгнал его из дома в тот день, когда Яньсюн не заступил на заранее пригретую, специально для него, должность императорского виночерпия. Это, наверное, была сложнейшая спецоперация: закинуть сынка так близко к императору — что-то на уровне Моссада…

Но Яньсюну было до пизды, он не пожелал провести следующие десять лет в роли живого дозатора вина. Да и угандошить там могут очень легко.

Ему более интересно «прохавать» систему, чтобы понять, как именно она работает — я услышал о нём от Зонга, который случайно нашёл его в винной башне на севере квартала. Он подслушал разговор Яньсюна с барменом и решил, что этот человек может быть мне интересен. И он оказался чертовски прав.

Я назначил Хэ Яньсюна в комитет по водным вопросам. Как только он разобрался в своих обязанностях, так сразу и рванул известковать все подотчётные колодцы — на это забивали болт уже три с половиной года.

Паренёк исполнительный, образование у него очень хорошее, соображения не лишён, поэтому я вижу в нём немалый потенциал. Главное, чтобы он расходовал его в нужное русло, а не на распил бюджета квартала…

— Как продвигается бурение? — спросил я.

— Мы столкнулись с неожиданными сложностями, замедляющими весь процесс, но в них нет ничего непреодолимого, — ответил Яньсюн. — Возможно, первые три скважины будут пробурены с запозданием на неделю или даже полторы недели. Предполагается, что в толще земли есть твёрдый пласт, который с трудом поддаётся буру.

Буры со стальными долотами и эвкалиптовыми штангами, выкованные и собранные лично Маркусом, выполняют свою функцию — в шести локациях квартала бурятся скважины к артезианским водам.

На них мы поставим бронзовые насосы, которые упростят населению доступ к воде. Но для народа будут только три скважины, а оставшиеся три пойдут на наполнение шести каменных цистерн и одной водонапорной башни.

— Это отличные новости, — улыбнулся я. — А как продвигаются дела с канализацией?

Ответственным за канализацию мною назначен Лю Цзунчан, гнусный мудак, прожжённый ворюга и ленивый хуй, но его курирует Яньсюн.

Вот, вроде бы, так нельзя, потому что Яньсюн даже не в совете, а лишь в комиссии при совете, но играет роль аристократическое происхождение этого паренька. Он тупо выше всех нас по социальному статусу, но не выёбывается и делает, что ему говорят.

— Вы неправильно рассчитали бюджет, — вмешался Цзунчан. — Нужно больше денег — иначе мы рискуем не завершить работы.

«Попизди мне тут», — поморщился я.

— Это не соответствует действительности, — покачал головой Яньсюн. — Цзунчан, мы с тобой обсуждали это — хочешь вынести наш разговор на суд совета?

— Так-так-так… — подобрался я.

— Нет, я… — растерялся и запаниковал Цзунчан.

«Попался, сукин сын!» — с предвкушением заулыбался я.

— Нет? — добродушно улыбнулся Яньсюн. — Точно?

— Я требую, чтобы вы, господин Хэ, озвучили обстоятельства вашего разговора с Цзунчаном, — потребовал я.

— Хорошо, — кивнул приглашённый специалист. — Цзунчан предложил мне выбить из совета побольше средств, чтобы присвоить и поделить всё, что останется сверх сметы, а смету подкорректировать — он уверил меня, что это будет очень несложно, так как исполнители — это его люди.

— Это всё ложь! — в отчаянии выкрикнул Цзунчан.

— Ц-ц-ц-ц… — поцокал я с осуждением. — Очень опрометчивый шаг, Цзунчан… Ты посмел обвинить во лжи наследника самого сяньньнаня! Увы, мне не остаётся ничего другого, дабы не подвергать опасности остальных членов совета…

Я медленно вынул из ножен княжий меч.

— Нет! Я отзываю свои слова! — встал с трибуны Цзунчан.

— Слова уже произнесены, — покачал я головой.

Яньсюн же смотрел на меня с испугом. Видимо, он никогда не интересовался, что положено делать с простолюдинами, порочащими честь аристократов.

Сяньньнань — это низший благородный титул в имперской иерархии, но между ним и простолюдинами лежит глубокая и широкая пропасть. Сяньньнаню и его детям нельзя даже дерзить — хоть словом, хоть мимикой. А уж обвинять его во лжи — это пиздец.

Мне не нравится такой положняк, но тут и вариантов особо нет. Если вызовем стражу, то нас всех закроют, до прояснения обстоятельств, а кому это надо? Мне? Нет, мне не надо!

Цзунчан, завопив от отчаяния, попытался сбежать, но от меня не уйдёшь. Я легко догоняю его и взмахом меча разрубаю его от левого плеча до правого бока.

Две части одного человека со шлепком падают на лакированную древесину пола и под ними растекается лужа из крови и дерьма.

Кажется, я слышу, как звенит тишина…

— Готовы засвидетельствовать перед стражей, что преступник был казнён на месте? — развернулся я к членам совета и взмахом меча смахнул кровь на пол.

Примечания:

1 — Смокер — от англ. smoker — буквально это переводится как «коптильщик» — это нехитрое устройство, в котором топка находится в стороне от мяса и дым с жаром проходит прямотоком через трубу, в зону копчения. Идея в том, чтобы максимально закоптить мясо, на что уходит около 4–12 часов. Мясо, преимущественно, свиную или говяжью грудину, за пару часов до готовки, маринуют сухим маринадом, то есть, смесью соли, сахара, перца, паприки, чеснока и других специй. Гораздо реже американцы применяют мокрый маринад, то есть, православный уксус, смешанный с бесоёбской соей или, упаси Юпитер, йогуртом. Ну и маринад применяется без особого фанатизма, очень умеренно. Итогом томления в дыму становится мягкое и нежное мясо, буквально, разваливающееся во рту — американцам очень нравится, поэтому смокеры есть почти в каждом частном доме. Но есть у этого мяска один критический недостаток — из-за того, что оно 4–12 часов находится в густом дыму, из древесины в него попадают канцерогены, образующиеся там в солидных количествах. Особую угрозу представляют полициклические ароматические углеводороды, особенно бензпирен, отличающийся мощнейшей канцерогенной активностью. Разок в неделю, не более 150 грамм — ВОЗ считает, что это безопасно для здорового человека. Но кто, блядь, ограничится 150 граммами такого охуительного мяса, да? И вот тут начинаются риски — ВОЗ считает обработанное на древесине мясо доказанным канцерогеном, резко повышающим риск рака желудочно-кишечного тракта, особенно желудка и толстой кишки, а также заболеваний печени. Это не значит, что нельзя есть мясо вообще, это было бы форменным долбоебизмом, не надо так, уважаемый читатель, но вот такое мясо, на древесном дыму, конкретно опасно, при злоупотреблении. Раз в месяц ебануть грамм четыреста мяса из смокера — почему нет? Но только при условии, что нет проблем с ЖКТ и вообще с организмом. Особенно в пожилом возрасте — тут вообще рекомендуется планово снижать объёмы потребления мяса любого вида и переходить на фрукты-овощи и так далее. Но когда молодой — мясо просто необходимо. Недостаток мяса в детском возрасте напрямую влияет на интеллектуальные способности ребёнка, поэтому надо приучать, но без фанатизма. Ну и не к смокерному хрючеву, конечно же, а к нормальному, блядь, мясу. Опять же, должен сказать, что это сугубо рекомендация от хуй его знает кого из интернета — это, уважаемый читатель, твоя жизнь, в конце концов, поэтому ебись с ней сам и будь здоров.

Глава двадцатая

Альфа Викта Танго Оскар Кило Ромео Альфа Танго

*905-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, площадь Закона*

— … бесплатно! — продолжал я свою речь.

По моему распоряжению на площади Закона был возведён постоянный помост для политических и развлекательных выступлений — каменная площадка с кафедрой и двумя баннерами с надписью «奉天承運，奉旨行事!», что в переводе означает «Во исполнение воли Небес и императорского повеления!»

Я всякий раз подчёркиваю, что я тут не самопровозглашённый, а императорский пингвин, который удостоился чести проводить волю императора в народ и представлять интересы жителей квартала Байшань.

— Да-да, дорогие мои сограждане! Бесплатно! — повторил я. — Водоснабжение в нашем квартале, с сегодняшнего дня, будет бесплатным! Чистейшая вода из недр земли, свежайшая и полезнейшая — просто так! В каждый дом! От имени Его Императорского Величества, в полном соответствии с законами Поднебесной и указаниями императорской администрации!

Один недостаток — пока что, работают всего две скважины из запланированных шести. Это стало возможным благодаря случайности — в двух местах пласт артезианской воды располагается гораздо ближе, чем мы ожидали.

Эта счастливая неожиданность позволила мне устроить этот внеплановый митинг, чтобы дополнительно пропиариться и погасить недовольство, возникшее из-за принятого три дня назад решения о незначительном повышении налогов.

Бюджет квартала не резиновый, через месяц нужно выплачивать налоги, а нерешённых задач до жопы, поэтому я решил добыть средства за счёт налогообложения лавочников, которые, собственно, и тащат наш квартал своими налогами.

Но народ всегда воспринимает любое повышение налогов в штыки, потому что не горит желанием платить больше — никого вообще не ебёт, что у нас коррупция сократилась до исторического минимума, а все средства либо лежат замороженными на балансе, либо направляются на решение наболевших проблем.

Господин председатель — молодец, потому что улучшает положение вещей в квартале, но, в то же время, господин председатель — пидарас, потому что повышает налоги.

— Хвала императору!!! Бесконечного процветания императору!!! Во имя Великого Неба!!! — заорали заводилы.

Народ поддержал, и вся площадь погрузилась в восторженные крики и возгласы, безусловно поддерживающие «мудрый курс партии».

Император Юнтин в душе не ебёт, что за ужас тут творится, потому что это не его уровень — разбираться в копошении муравьишек, выплачивающих налоги в его казну.

Но пиариться за его счёт мне можно и нужно — он утвердил меня на должности, точнее, не прямо он, а его администрация, поэтому мне выделилась маленькая крупица его Небесного Мандата. А раз я, формально, его ставленник, то и действую от его имени.

Нравится ли мне это положение дел? Да мне глубоко похуй — это всё формально, потому что за меня проголосовали жители квартала, а императорская администрация лишь утвердила результаты выборов.

Я не считаю, что являюсь ставленником императора, назначенного кровососами, потому что я не работаю на них. Наоборот, я готовлю экономическую основу для восстания.

— Но это ещё не всё! — продолжил я, когда народ перестал верещать и кричать. — В ближайшие месяцы будут закончены дополнительные четыре скважины, которые обеспечат нам бесконечную воду! Вода больше никогда не закончится! Она может закончиться где угодно, но только не у нас! Никакие засухи более не повлияют на наше устойчивое процветание!

Маркус подсчитал, на нашей домашней скважине, что она даёт около шести тысяч литров в час, причём насос, разработанный им же, оказался не нужен — она самоизливается под давлением.

После этих расчётов он решил проверить наш колодец на грунтовом пласте — оказалось, что в час из колодца можно получить 320 литров, а потом нужно ждать, пока он вновь заполнится.

По всему кварталу 697 колодцев, которые признаны мною небезопасными, потому что продукты жизнедеятельности жителей квартала, хочешь не хочешь, проникают в грунтовые воды, из-за чего население частенько болеет.

Зато за каждый колодец взимается налог, включённый в подушную подать, а потом появляюсь я и говорю, что больше платить не надо и вода теперь бесплатная.

Чтобы закрыть потребности населения в воде с помощью артезианских скважин, нам нужно пробурить ещё 33 скважины. Это серьёзный головняк, потому что бурятся они практически первобытным методом, с помощью бура из закалённой стали и эвкалиптовых штанг — низкопродуктивно, кое-где, из-за встречающихся в толще каменных пластов, неэффективно, ну и дорого.

А ещё я несколько скважин хочу пустить исключительно на наполнение цистерн и водонапорных башен — они нужны для торговли водой с другими кварталами.

Решу вопрос чистой воды — санитария автоматически скакнёт на следующую ступень, а это, неизбежно, увеличит налоговые поступления, потому что люди в квартале перестанут помирать от дизентерии, холеры и прочих неприятных штук. В перспективе, конечно, но это обязательно скажется на всём.

— Меня ведёт воля императора — только благодаря его беспрецедентной мудрости стали возможны такие радикальные изменения в нашей жизни! — выкрикнул я. — Хвала императору! Династия Цзяньшэн ведёт нас к процветанию и устойчивой стабильности!

Лизать жопу императору — это не желательно, а обязательно. Не поймут, если я не буду, время от времени, приближать свой язык к императорской жопе. И вполне возможно, что кто-нибудь доложит, куда следует, что председатель Вэй недостаточно лоялен режиму и его надо, ну, это самое…

— А теперь, дорогие мои сограждане, все к столам! — ответил я ожиданиям толпы. — Бесплатные угощения ждут вас!

Электорат бурно возликовал, потому что все любят халяву.

Но тут началось что-то нездоровое — вроде бы, потасовка в восточной части площади.

Стражи там не видно, хотя она должна быть.

— Всем сохранять спокойствие! — скомандовал я. — Сейчас разберусь!

Спрыгиваю с помоста и иду сквозь толпу, к месту непонятных телодвижений.

А на месте толпа избирателей уже расступилась и, потихоньку, убиралась подальше.

— Вы что творите, пидарасы⁈ — вопросил я гневно.

Какие-то спортивного вида субчики, одетые нарочито бедно, в льняные рубахи и штаны. Нарочитость тут в том, что им, явно, неудобно носить такое, что бросается в глаза, ну и выглядят они так, будто закупались в одной лавке. Скорее всего, эти ребята привыкли к шёлку.

«Нежненькие все стали», — подумал я, сжимая кулаки. — «Нет бы, как я, народный кандидат, всегда носить только кожаные штаны!»

Эти полупокеры толкались и били случайных людей, видимо, с намерением устроить массовую потасовку и сорвать митинг.

— О, это он! — узнал меня один из «спортиков». — Валим его!

Все остальные «спортики» сразу же потеряли интерес к избиению обычных граждан и достали длинные ножи и тесаки.

— Готовься умереть, байгуй! — пригрозил мне самый крупный «спортик».

Он выбрит наголо, телосложение спортивное, на физиономии имеется несколько шрамов, а костяшки на кулаках набиты до коричневого цвета.

— Мне даже меч не нужен! — выкрикнул я, занимая боевую стойку. — Я тебя так разъебу, овца!

Он замахивается, с намерением пырнуть меня, но я наношу превентивный удар кулаком в челюсть и убиваю его на месте. Мой кулак превратил его челюсть в мясо-костную смесь. Челюсть не только сломалась сразу на несколько фрагментов, но и вылетела наружу.

Труп упал мне под ноги, а я продолжил убивать этих заказных мудаков.

«Остальных убивать нельзя», — вовремя опомнился я. — «Это плохо для политического имиджа».

Если я перебью всех этих дебилов, люди подумают, что я какой-то маньяк, обожающий убивать. Пусть лучше подумают, что я маньяк, обожающий калечить…

Меняю тактику и начинаю ломать оппонентам конечности — в режиме «лайт» или даже «сэйф энд софтли», то есть, чтобы точно не умерли.

Не позволяю никому даже ударить меня — реакция у этих ребят слабенькая, недостаточная, чтобы задеть юся…

— А-а-а-а!!! — увидел один из бандитов свою лучевую кость левой руки, торчащую из мяса.

Ударом ноги складываю ему правую ногу в колене, но совсем неправильно, а затем откидываю его в сторону, чтобы не мешал продолжать аттракцион невероятной жестокости.

Последовательно калечу бедолаг, замысловато ломая им кости рук и ног.

Всего их тут было девятеро: одного я убил, шестерых покалечил, а двое бегут.

Догоняю одного и роняю на брусчатку, а затем догоняю другого и останавливаю его мощной подсечкой.

Хватаю этих двоих и утаскиваю с площади.

Осматриваюсь — на место уже подтянулись стражники из оцепления. Дальше они сами разберутся.

Яньсюн проследит, чтобы бесплатный банкет прошёл по стандарту, без неприятностей, а мне нужно доставить этих двоих к дому…

Эти двое — это не какие-то селяне, подрядившиеся на сомнительную затею, а опытные бойцы. Драться они умеют и легко могли бы загасить в драке какого-нибудь среднестатистического стражника. Это значит, что они, скорее всего, члены какой-то банды из чужого района.

Порядок действий на подобные случаи у нас уже есть — нужно притащить их к Кремлю, дать унизительных пиздюлей, а затем отпустить. Саре нужен визуальный контакт, чтобы «посадить на хвост» человеку духа.

*905-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Бегите, пидоры! — толкнул я в спины избитых бандитов.

— Ты за это… — развернулся ко мне один из них.

— Заткнись! — остановил его второй.

Я, притащив их сюда, использовал давно забытую классику — розги. Закрепил этих дебилов на козлах и основательно отходил вымоченными розгами по жопам.

Раньше я и не знал, зачем именно розги смачивали, а потом, когда изучил местные наказания для преступников, узнал, что вода делает розги тяжелее, гибче, прочнее и болезненнее. Сплошные плюсы от такого довольно-таки несложного действия, как вымачивание…

— Правильно, блядь, ха-ха! — рассмеялся я, глядя на уголовников, убегающих, придерживая штаны. — Заткнитесь и терпите! И скажите спасибо, что я не завёл штатного пидараса для наказаний!

Маркус как-то говорил, что для борьбы с бандитизмом можно завести боевого гомосека, с помощью которого эффективность наказаний будет повышена до невообразимых показателей. А если снабдить его эликсиром для повышения потенции…

Он сказал, что читал о каком-то арабском шейхе, у которого был специальный человек при дворе, применяемый им для наказания провинившихся придворных.

«Вот для вынесения „выговоров“ членам совета такой человек бы не помешал…» — подумал я и усмехнулся. — «Штатный боевой пидор, заряженный эликсирами — это даже звучит угрожающе!»

Но, нет, это всё уже слишком. Да, мы пытаем разных людей, убиваем, но такое — это за пределами морали и этики. Пусть даже мы и делаем всё это ради высшей цели…

— Сара? — вернулся я на участок. — Мы счастливы? Сара?

— Да, Витя, мы счастливы, — улыбнулась Сара, вышедшая из алхимической мастерской. — Духи следуют за этими двумя и я сообщу, к кому и куда они побежали.

— Спасибо, — поблагодарил я её. — Даже не знаю, сколько конечностей ты сегодня сохранила.

Если бы не возможность незримой слежки за интересующими меня личностями через Сару, мне бы пришлось «идти по ступенькам» — калечить и пытать разных бандитов, последовательно выпытывая у них сведения о бандитах, стоящих на следующих ступенях их АУЕ-шной иерархии.

— Да пожалуйста, — улыбнулась Сара. — Мне нетрудно.

— Я тогда обратно на площадь, — засобирался я.

— Как всё прошло, не считая потасовки? — поинтересовалась Сара.

— Просто превосходно! — ответил я. — Вода всё списала — народ простил мне повышение налогов, судя по реакции.

— Я думаю, что это всё бесплатная кормёжка, — покачала головой Сара. — Вообще, даже если бы ты не делал для квартала ничего полезного, но, время от времени, кормил народ, с музыкантами и танцорами, тебе бы всё прощали.

— Это не наш Путь, — сказал я на это. — Всё это, в конце концов, сама знаешь для чего.

— Знаю, — вздохнула Сара. — Тогда я возвращаюсь к работе — ты тоже возвращайся.

Киваю ей и ухожу на площадь.

*905-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, здание совета квартала, кабинет председателя Вэя*

В моём кабинете я собрал двоих надёжных людей — Сяо Вэйдуна и Хэ Яньсюна. Эти двое — единственные надёжные ребята, которым можно доверять сложные задачи. Остальные — некомпетентные дегенераты, хорошо умеющие только пилить бюджет квартала.

— До сих пор объедаются и пьянствуют? — уточнил я.

— Да, председатель Вэй, — улыбнулся Яньсюн. — Народ навеселе и все уже забыли, что произошло — многие даже так и не узнали.

— Ты уже узнал, почему не было отряда усиления в восточной части площади? — спросил я.

— Инспектор Се сказал, что разбирается, — ответил приглашённый специалист.

Надо его, блядь, официально включать в совет, но нужно ждать выборов, а перед этим активно торговать его лицом на общественных мероприятиях. Народ не видит работу, а лишь её результаты, поэтому можно запахаться, как лошадь в колхозе «Заветы Ильича», но об этом никто не узнает.

Есть вариант с фальсификацией выборов, чтобы Яньсюн точно прошёл, но зачем, если существует проверенный метод? Метод опробован мною лично, а я вообще байгуй — с местным жителем, да ещё и аристократом, прокатит с гарантией.

Главное не перестараться, а то потом Яньсюн баллотируется на пост председателя квартального совета и все наши планы накроются медным тазом.

Нет, человек он не плохой, дело не в этом. Дело в том, что он не знает всей картины, и у него нет продуманной стратегии развития квартала.

У нас она есть — мы затачиваем всю свою деятельность на небольшую промышленную революцию в отдельно взятом квартале, а Яньсюн понятия не имеет, как устроена наша система и что с ней делать.

Моя задача — успешно выигрывать выборы, оставаться председателем, быть красивым и обаятельным на митингах, ну и безжалостно хуярить пидарасов, коррупционеров, пидарасов-коррупционеров и кровососов-пидарасов…

«Кабинет надо отремонтировать», — подумал я, осмотрев убранство моего рабочего помещения.

У меня ведь имидж народного депутата, типа, ни грамма в рот, ни рубля в карман, поэтому я выбрал кабинет попроще, но он уже давно нуждается в капитальном ремонте — временами ветер задувает в оконные щели, во время дождя с потолка капает, ну и запах сырости уже начал раздражать меня…

Кабинет предыдущего председателя я приказал разобрать и распродать на аукционе, и там было что продавать. Шёлковые занавески, картины, недешёвая мебель, серебряные столовые приборы, статуэтки и даже байгуйская статуя почти одетой женщины — всё это было куплено за счёт квартальной казны, поэтому утащить домой предыдущий председатель не рискнул.

Аукцион прошёл и мы выручили за всё это великолепие 17 золотых лянов. Можно было и больше, но продавали с молотка, быстро — лично мне этим заниматься было недосуг.

— Что с канализацией? — спросил я.

— Тяжело, — покачал головой Яньсюн. — Задач слишком много, поэтому я вынужден распределять внимание и часто просто не могу успеть везде.

— Это понятно, — кивнул я. — А что с подходящими кандидатами из знакомых?

Я предложил ему собрать команду, чтобы справляться с задачами эффективнее. Естественно, набирать людей он должен не для работы за здорово живёшь, а за солидные жалованья.

— С этим тоже тяжело, — вздохнул Яньсюн. — Мои приятели с академии уже занимают тёплые места в императорской администрации и им неинтересно возиться с «каким-то жалким кварталом». Им нужны положение и власть, а мы можем предложить только высокое, даже по их меркам, жалование. А ещё я предупредил их всех, что придётся работать…

… и, тем самым, напрочь убил их энтузиазм.

— Да, это проблема, — кивнул я. — Я поищу подходящих кандидатов — пока что, придётся работать в таком режиме.

— Я могу подыскать подходящих людей, — сказал вдруг Сяо Вэйдун. — У меня есть несколько человек на примете. Ню Чжон — мой давний друг, сейчас работающий в провинции Синъян, а также Цай Кэцзя — он владеет продовольственной лавкой в нашем квартале.

— Надёжные люди? — спросил я.

— С Чжоном я работал долгие годы, а Кэцзя — успешный предприниматель, — ответил Вэйдун.

— Приглашай — работа для них будет, — кивнул я. — Но если начнут воровать — закончат очень быстро и плохо. А если не смогут справиться — долго у нас не проработают.

Иосиф Сталин, любимый политик моего отца, как-то сказал: «Кадры решают всё» — мне пришлось отправиться в другой мир, обучиться в Храме и пройти половину Поднебесной, чтобы понять всю глубину этих слов.

Без нормальных кадров даже кашу не сварить нормально, а тут их острый дефицит. Я знаю много честных людей, живущих в этом городе, но подавляющее их большинство не умеет читать и писать.

А среди умеющих читать и писать полно коррумпированных мразей, так как они с детства воспитываются с прицелом на высокие посты и богатую жизнь, то есть, с необоснованными амбициями.

Поэтому-то и надо учреждать школы, чтобы готовить в них простых рабоче-крестьянских парней и девушек, которые будут без выебонов выполнять тяжёлую, но благодарную, работу.

Здесь вся система прогнила с головы до ног, тут, если кто-то имеет средства дать ребёнку образование, то обязательно с целью устроить сыночка на хлебную должность, чтобы он пилил бабло и обеспечивал родителей. Варианта работать честно тут просто не предусмотрено — такие здесь порядки…

И если бы в этом были виноваты кровососы! Так тут было подавляющую часть времени, даже при Цинь Шихуанди.

Я думаю, когда кровососы пришли в Поднебесную, они просто увидели тупо готовую ферму крови. Менять нихрена не потребовалось: люди и так ограничены в возможностях и информированности, рождаемость сильно превышает смертность, никого не ебёт никто и ничего, поэтому надо лишь встроиться в систему и сосать, как в последний раз — люди не закончатся, а как они живут — всем до жопы.

В дверь постучали.

— Господин председатель, — заглянул Жэнь Тенун, мой секретарь.

Я, в лучших традициях госаппарата Российской Федерации, хотел взять на должность секретаря высокую блондинку модельной внешности, но оказалось, что тут так не принято и женщин брать нельзя вообще ни на какие должности в госаппарате.

Женщины, по мнению местных, должны сидеть дома, не должны получать образование, работать на ответственных должностях им нельзя, а если иначе никак, то только в частном бизнесе, типа винных башен, лавок и так далее. На госслужбе женщины вообще запрещены и если я решу выступить ёбанной Камалой Харрис с Джо Байденом в одном лице, и начну продвигать женщин, меня очень сильно не поймут. Возможно, посчитают, что я попёр против Неба.

А ещё есть «Три послушания и четыре добродетели», которым должны следовать добропорядочные женщины, что на корню рубит саму возможность найма на работу надёжной женщины.

Что такое «три послушания»? А они гласят, что женщина должна подчиняться трём мужикам: до брака — отцу, после брака — мужу, а после его смерти — сыновьям.

И доверяю я такой какой-нибудь пусть и компетентной женщине бабло, а потом её муж или сынок говорит ей — слышь, мать, давай-ка эти денежки сюда, мне нужнее. И она не может ослушаться его, потому что это харам, не по-православному и вообще, бесчестие!

Насколько я знаю, непослушание женщины — это нечто равнозначное публичному блядству или даже хуже.

Нельзя, короче говоря, брать на государственную работу женщин. Домой, в торговую лавку, в бордель — сколько, блядь, угодно! Но в совет квартала — ни-ни.

— Да? — оглянулся я на своего секретаря.

Было бы в тысячу раз приятнее увидеть на его месте женщину, но, увы…

— Какой-то мальчик пришёл и показал твою печать, мастер Вэй, — ответил Тенун.

— Так, совещание закончено, — сказал я, вставая с кресла. — Завтра утром жду вас здесь — будем обсуждать перспективы канализации и водоснабжения. Подумайте о возможности интенсификации строительства и реконструкции — меня уже доканала эта вонь на улицах!

Выхожу из здания совета и вижу чумазого мальчугана, крутящего в руках лакированную деревяшку с моей печатью.

— Что у тебя? — спросил я.

— Мастер Зонг велел передать, что всё известно, — ответил мальчуган.

— Я тебя понял, — кивнул я и снял с пояса кошель. — Вот, это тебе за ноги.

Кидаю ему серебряный лян, а он ловко перехватывает его.

Значит, Сара установила местоположение штаб-квартиры клана, отправившего тех дебилов, атаковавших митинг. Будем работать сегодня ночью, с максимумом крови и жестокости.

— Благодарю тебя, мастер Вэй, — поклонился пацан.

— Да-да… — кивнул я ему.

Такие приколы нельзя оставлять без неадекватного ответа — будет очень жёстко…

Глава двадцать первая

Зулу Альфа Сиэра Альфа Дельта Альфа

*905-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Фушао , огороженный жилой дом*

Сара дала наводку на местоположение мудаков, чуть не испортивших мне митинг — это большой дом на окраине квартала Фушао, недалеко от почтовой станции.

В Поднебесной почтовые станции созданы не только для того, чтобы месяцами доставлять грузы и, попутно, проёбывать их, а ещё и для перевозки людей — за сравнительно небольшие деньги можно уехать в соседнюю провинцию или даже в другой конец города.

Маргинальные слои населения и криминальные элементы предпочитают селиться рядом с почтовыми станциями, чтобы побыстрее сваливать из города, если очень надо — в жизни каждого ворюги или вымогателя бывают моменты, когда то дверь не та, то люди за дверью не те…

— Чувствую практиков, — произнёс я.

— Я тоже, — кивнул Маркус.

Это территории преступного клана Чжуйгуан, «наследничка» клана Яньхой. Те два дебила, которых я отпиздил и отпустил, примчались, разными маршрутами, именно к этому дому — Сара следила за ними на всей протяжённости их замысловатого пути.

И она сразу же сообщила, что в здании сидит довольно-таки сильный «душнила», который уже осведомлён о том, что этих двоих дебилов пасли.

Он выставил духовный заслон в радиусе примерно полутора километров, поэтому Сара не может следить за происходящим в этой области и мы не можем заранее знать, кто тут сидит и в каких количествах.

Но практиков почувствовать мы можем — излучение энергии Ци спрятать практически невозможно, оно источается из каждого практика, даже из нас с Маркусом. Это всё низкая энергоэффективность, свойственная начинающим практикам, в числе которых до сих пор находимся и мы с Маркусом и Сарой.

«Заканчивающих» практиков я ещё не встречал, из числа людей, во всяком случае — Фэйшаньцзо является тяньлуном и он в своём познании Пути и практик преисполнился настолько, что ему даже есть и пить не нужно.

И он не излучает Ци вообще, то есть, почувствовать его нельзя. Но он ещё не сянь — сяней можно почувствовать, но не за счёт излучаемой Ци, а за счёт её поглощения ими. Сянь — это тень в эфире, которую до ужаса боятся духи и прочие эфирные креатуры.

Фэйшаньцзо лишь на пару шагов приблизился к статусу сяня, поэтому ему нужно прилагать усилия, чтобы питаться окружающей его истинной Ци. Настоящий же сянь всасывает её, как пылесос, непрерывно, в автоматическом режиме. На что она расходуется? А это не известно даже мудрецам Храма.

Сяни не склонны делиться с другими подробностями о своих внутренних процессах, ну и вообще, им гораздо интереснее кайфовать, наслаждаться жизнью доступными способами или торчать столетиями в горах, занимаясь непонятно чем, а не общаться со всякими тупицами и пояснять им за жизнь.

Этих ребят можно встретить только случайно, потому что встреч с подозрительными лицами они стараются избегать — они же, суки такие, пребывают в гармонии, а подозрительные лица эту гармонию нарушают и лучше их избегать, чтобы кайф продолжался бесконечно.

— Заходим? — спросил Маркус.

— А чего сиськи мять? — усмехнулся я. — Нас уже заждались.

Опускаю забрало стального шлема, извлекаю из ножен меч и иду к зданию.

За нами уже давно наблюдают, я это знал, поэтому не особо удивился, когда по нам начали стрелять из арбалетов.

Лёгким взмахом отбиваю летящий в меня болт, а затем отправляю в стрелка малый огненный шар.

Маркус действовал жёстче — он использовал стихию Металла и стянул некоторые окна второго этажа частыми железными сетями.

С ноги врываюсь в здание и сразу же принимаю на меч удар мачете. Ну, то есть, это не совсем мачете, а каньдао, то есть, рубящий нож, предназначенный для рубки сахарного тростника.

Сельскохозяйственный инструмент не выдержал столкновения с княжьим мечом и сломался — я встретил его очень мощным ударом.

Дебила с обломком каньдао я убил ударом левого кулака, а затем нанизал на меч дебила с плотницким топором.

Сверху начал доноситься частый топот десятков пар ног — это, как я понимаю, спешит подкрепление.

Маркус ворвался в здание слева, через бумажное окно, и сразу же начал чинить беспредел и кровопролитие. С той стороны начали доноситься вопли экзистенциального ужаса и невыносимой боли.

Через обитые бронзовыми полосами двустворчатые двери, ведущие вглубь здания, в холл ворвался десяток мечников — эти уже носят кое-какие доспехи и вооружены настоящим боевым оружием.

В основном на них шлемы и стальные нагрудники, а у одного, видимо, командира, есть поножи и наручи с наплечниками.

Из оружия — преимущественно чандао, (1), но у троих в руках цзяни.

— Ты совершил ошибку, байгуй! — сообщил мне командир этой группы. — Живым ты отсюда не уйдёшь!

Реагирую на его слова молниеносным броском дротика из кожаной сумы, которую ношу на правом боку. Левой рукой я бросаю не так точно, как правой, но тут расстояние — десять метров.

Дротик пробивает грудь командира клановой охраны и этот бедняга падает. Стальной нагрудник не удержал дротик и был пробит.

— Убить его!!! — заорал разъярённый боец, видимо, бывший заместитель командира.

В этот момент деревянная стена слева была пробита чьим-то телом, а затем в холл ворвался разъярённый Маркус, сжимающий окровавленную секиру. Он заорал и кинулся на охуевших от произошедшего мечников.

Я успел лишь парировать удар чандао и заколоть, как поросёнка, его обладателя, а Маркус уже порубил остальных на куски.

— А-а-а… — выдохнул нанизанный на княжий меч бедолага.

— Да-да… — покивал я. — Увидимся ещё.

Вынимаю из него меч и срубаю им голову этого полутрупа.

— Где ещё⁈ — спросил Маркус.

— Думаю, что за той дверью, — указал я на массивную железную дверь.

Комната, из которой вышли мечники, как я понимаю, была предназначена для отдыха — на столе стоит недоигранная партия в маджонг, на полу пустые бутылки из-под рисовой водки, а также пустые тарелки.

А вот эта железная дверь — если где-то и хранится или находится что-то важное, то именно за такими вот дверьми…

— Я сейчас, — произнёс Маркус, сдерживая эмоции.

Я его понимаю…

Это у меня постоянные развлечения в виде заседаний совета, созидательной деятельности и разнообразия событий, а он, день за днём, пампится и работает в кузнице, что для него также является тренировкой в стихии Металла. Если бы не было Яню, которую он трахает каждый день, в свободное от тренировок и работы время, он бы уже давно чокнулся.

Он нанёс серию ударов по петлям, а затем разбежался и выбил дверь.

Сразу же после падения двери раздалось шипение запалов и произошёл ружейный залп.

Минимум две пули попали мне в грудь, а вот Маркус не пострадал, потому что рухнул на пол вместе с железной дверью.

— Блядь… — процедил я, набирая разгон.

Пули пробили мою кожу и застряли в мясе, но не очень глубоко. И всё же, это больно. Поскорее бы доделать кирасу — сколько можно это терпеть⁈

Разрубаю двоих бойцов с ружьями одним взмахом, а затем сбиваю с ног ещё двоих и добиваю очередью из ледяных стрелок в их лица.

Маркус же рванул с места и снёс троих бойцов, выставивших против него ружейные штыки. Его такой хуйнёй напугать невозможно, поэтому они были обречены по умолчанию — несколько раз сверкнула секира и список покойников пополнился ещё тремя именами.

Бойцы с ружьями закончились, и я огляделся по сторонам.

Этот зал является оружейной — тут на стенах полно пустых полок, на которых раньше покоилось оружие. Если они пусты, то это может значить только одно…

— Где все броуки, взявшие это оружие⁈ — спросил Маркус.

Его тело покрыто чужой кровью, а на декоративных элементах секиры висят кусочки кожи, волос и плоти.

— Они где-то рядом, бро, — ответил я. — Разделимся. Кому повезёт — тому повезёт…

И тут в комнату вошли двое практиков стихии Огня — они сразу же начали заливать нас адски горячим пламенем. Пламя заполонило всё пространство и начало вызывать детонацию пороха в сумах покойных стрелков.

Я прикрыл зрительную прорезь шлема рукой и пошёл в направлении левого практика, а Маркус, как я подозреваю, направился к правому.

Чем ближе к ублюдку, тем горячее пламя. И это пиздец как неприятно!

Шлем нагрелся, кожаная оплётка на рукояти княжьего меча загорелась и щипала жаром мои пальцы. Кожаные элементы бронированных штанов тоже загорелись. А вот последнее уже опасно — в бронештанах находится мой хрен и я бы хотел, чтобы с ним всё было в порядке…

«Где же ты, мразь⁈» — подумал я, щупая пространство впереди правой рукой. — «Попадись, шлюхин сын…»

Наконец, я нащупал что-то. Похоже, эта тварь пятилась от меня, потому что мы прошли метров сорок, а это длиннее, чем весь оружейный зал. Но этот бедняга упёрся в стену.

Хватаю его за руку, подтягиваю к себе, поток пламени иссякает, практик испуганно визжит, а затем я беру его за горло и сжимаю.

Практик стихии Огня пытается сжечь меня «Горячим касанием» в спину, но его уровень владения стихией, явно, недостаточен, чтобы прожечь серьёзного практика закалки тела.

Кадык практика с хрустом ломается, но мне этого мало, поэтому я прокручиваю его голову на 360 градусов, а затем, для надёжности, распарываю его бытовым ножом, как оленя.

Стряхиваю с себя угольки и чешу поясницу, которую пытался прожечь этот покойник, а затем осматриваюсь.

Маркус стоит в оружейной, держит своего практика за ноги и, с ожесточением, разбивает его голову об пол.

Удостоверившись, что практик мёртв, он сразу же снимает шлем и начинает тушить тлеющие дреды.

— Бля-я-ядь! — выкрикнул он. — Мои дреды!

— Да всё с ними в порядке! — заверил я его. — Почти не подгорели!

— Я так долго растил их! — возмущённо выкрикнул Маркус, а затем начал пинать труп с размозжённой головой. — Пидор! Лэйм! Трахнутый уёбок!

— И это всё? — оглянулся я по сторонам.

— Нет, не всё, — сказал мне какой-то хуй, стоящий на галерее. (2)

— Ты бы знал, как я рад этому обстоятельству! — заулыбался я.

Он одет в монотонную красную шёлковую мантию без рукавов, вышитую золотой нитью. Волосы у него длинные, но сейчас они затянуты в хвост на затылке — стричься надо…

По лицу — типичный обитатель Поднебесной, ещё и простолюдинский, судя по характерным чертам лица и въевшемуся в кожу загару. На вид ему лет пятьдесят, а аура Ци указывает на то, что он сильный практик, похоже, что стихии Воды и, вместе с этим, Воздуха. Частое сочетание, очень популярное среди практиков из людей.

Метаю в него дротик из сумы, но он выставляет перед собой заслон изо льда. Дротик оказался не в состоянии пробить полметра льда, созданного при помощи Ци, но я попробовал ещё.

Маркус, ненавязчивым движением, подтянул к галерее медные нити, на которые пустил металл с предметов комнатного интерьера.

Практик заметил это и бросил в него длинную ледяную пику.

Маркус легко уклонился от неё, а в ответ обрушил галерею одним жестом.

Практик исполнил сальто и приземлился на обе ноги.

— Честного поединка от вас не ждать, байгуи? — спросил он, погладив бородку.

— Мне кажется, что этот лэйм очень самоуверен, — произнёс Маркус.

— У тебя в соседнем помещении сидит минимум восемь практиков-слабосилков, — сказал я. — О какой честности может идти речь?

Практик смолчал, а затем сделал красивый жест рукой — в комнату вломились упомянутые мною практики.

— Маловато, Витя, — покачал головой Маркус, рассмотрев собравшихся. — На всех не хватит.

Одеты они по-разному, но их объединяет принадлежность к практикам разных стихий. «Физиков» и «душнил» среди них нет.

— Вечно так, — сокрушённо покачал я головой. — На всех не хватает, поэтому приходится делиться…

— Я возьму двоих и вот этого клоуна в красной мантии, — сделал Маркус предложение.

— Невыгодно, — покачал я головой.

— Тогда забирай всех, а клоуна оставь мне, — предложил Маркус.

— Эх, ладно… — вздохнул я.

— У вас есть шанс сдаться, — сказал самый сильный практик.

— А у вас такого шанса нет, — усмехнулся я. — Деритесь так, будто это последняя ваша битва — позабавьте нас с Марки-Марком…

Делаю молниеносный рывок и вонзаю княжий меч в грудь женщины, которая, судя по характеру Ци, практиковала стихию Земли. Рывок в сторону и дротик, выхваченный из сумы, втыкается в лицо практику Металла.

За моей спиной Маркус бьётся с сильнейшим из встреченных нами практиков, что сопровождается яростным рёвом, треском льда и порывами ветра.

Мне в грудь прилетает острый деревянный кол, посланный практиком стихии Дерева, но я верно оценил его возможности и тупо проигнорировал, вместо этого срубив голову практику стихии Воздуха, готовившему мне что-то особенное.

Прошло всего два десятка секунд, а практиков уже пятеро.

Отбиваю левым предплечьем хуёво исполненный комок льда и парирую удар тонким мечом, после чего втыкаю лезвие в глотку атаковавшего меня практика стихии Огня.

— Я сдаюсь! — рухнула на колени практикантка стихии Воды, пославшая в меня тот хуёвый комок.

Главное требование, при соблюдении которого возможны минимально возможные качественные применения стихий — концентрация. Она уже обосралась, поэтому не смогла сформировать даже примитивную ледяную стрелу.

За спиной раздался очень громкий хруст льда, за ним последовал яростный рык, а затем я услышал жалобное лепетание.

— Я же уже сказал — пленных не берём… — вздохнул я и отрубил голову преклонившей колени девушке.

Это окончательно сломило дух оставшихся троих практиков и они попытались бежать. Мне сразу стало не очень интересно, поэтому я просто «догнал» их дротиками в спины.

Разворачиваюсь и вижу, что Маркус закончил поединок, но с неоднозначным результатом. Практик-универсал лежит рядом со своей головой, а Маркус стоит на колене и держится за живот, из которого торчит стремительно тающая ледяная пика.

— Неудачно получилось… — сказал он.

— Да, неудачно, — согласился я. — Вытаскивай её — всё равно растает.

— Ага… — кивнул Маркус и выдернул испаряющуюся ледышку. — М-м-м, блядь, бро…

— Да ты успокойся, — улыбнулся я и вытащил из подсумка комплект для перевязки. — Ничего смертельного не произошло.

Я был слабее Маркуса, когда мне в живот попали из ружья. И я тогда не просто не сдох, а даже бегал от преследователей.

— Сейчас я осмотрюсь тут, — сказал я, закончив перевязку. — А ты посиди — подумай, как же так получилось.

— Да расслабился, м-м-мать его… — ответил Маркус недовольным тоном. — А эта скотина не упустила возможности…

— Будет уроком, — сказал я назидательным тоном, подняв указательный палец. — Чтобы в следующий раз всё было ёбаный в рот, как ёбаный в рот!

— Ха-ха… — посмеялся Маркус. — Мастер Бао — живая легенда…

Осмотр здания не принёс ничего. «Душнилу», осложнившего нам разведку, я не обнаружил, как и руководства клана. Заранее свалили, оставив сильнейших практиков, чтобы они с нами покончили.

Вот я что думаю? Приди кто-то из нас в одиночку, этот мудак мог бы и победить, но нас двое и нас хуй убьёшь…

— Нахуя, бро? — спросил Маркус, когда увидел, что я несу.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — ответил я, загружая на спину связку из трофейного оружия.

*908-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

Захожу в обеденный зал первого этажа Кремля.

За столом сидит Маркус, ритмично постукивающий рукоятью деревянной ложки по столу. Судя по чашкам со специями, он собирается обедать памповой кашей.

— Как ты, бро? — спросил я. — Как твои кишки?

— Да уже всё, срослись, — ответил Маркус. — Скоро вернусь к пампу — нехуй засиживаться. Наши враги пампятся, пока мы лечимся и отдыхаем.

— Золотые слова, — улыбнулся я. — А что за штуку ты начал в кузнице?

На верстаке в кузнице лежит странная хрень, представляющая собой что-то вроде короткого копья с четырёхгранным наконечником, но в древко, ближе к лезвию, в него забито шестнадцать длинных шипов.

— О, это моё, кхм-кхм, изобретение, — заулыбался Маркус. — Мне не понравился тот бой — по башке получил, а потом тот лэйм швырнул мне в живот ледышку… Нужно другое оружие — более дальнобойное.

— Может, дротики? — предложил я. — Мне нравятся.

— Не настолько дальнобойное, — покачал головой мой чёрный брат. — Мне нужно что-то древковое и я думал об этом последние дни. И вспомнилась мне одна штука из музея Метрополитан…

— Что за штука? — спросил я.

— Я не знаю, как она называется, — пожал плечами Маркус. — Видел пару раз, когда в музей ходил. А, ещё я видел что-то такое же в кино, несколько раз. Это шипастая булава на древке, но с бронебойным наконечником. Я не помню, сколько граней было у экспоната, но думаю, что лучше, чтобы было четыре — так будет меньше застревать в броне.

— Выглядит сомнительно, — скептическим тоном произнёс я. — Как бита с гвоздями — несерьёзная поделка.

— Это прототип! — воскликнул Маркус. — Я просто испытываю его — если пойму, что в нём что-то есть, выкую цельнометаллическую версию.

— Цельномет — это уже другое, — усмехнулся я. — Но с чего ты решил, что будет эффективно на поле боя?

Яню принесла котелок с памповой кашей. Маркус нежно хлопнул её по заднице, а она хихикнула и убежала обратно на кухню.

— Ну, смотри, — произнёс Маркус, перехватывая ложку. — У кровососов в моде латные доспехи, так? Бронебойный наконечник поможет бить в сочленения и уязвимые места, чтобы убивать их наглухо. Но у кровососов ещё есть одурманенные солдаты, которых убивать довольно-таки хлопотно, так? А вот эта штука — она будто специально придумана, чтобы наносить жестокие увечья массам! Получается, что это два в одном — и бронебойная штука, и оружие для поражения масс. Да и выглядеть она будет, я думаю, круто и представительно.

— Возможно, — произнёс я без уверенности. — Если окажется, что работает хорошо, то я тоже хочу себе такую же.

— Тогда я быстро пообедаю и пойдём на задний двор — проверим на мясе, — сказал Маркус.

— Давай, — согласился я.

Маркус быстро умял и утрамбовал в желудке всю порцию памповой каши, запил её литром воды и встал из-за стола.

— Пора разминаться, — сказал он.

Перед выходом на задний двор мы взяли из ледника три туши баранов, а также заскочили на сырьевой склад, где взяли один комплект ржавых латных доспехов.

Доспехи мы не коллекционируем, но берём при любом удобном случае — это почти всегда отличное сырьё для выплавки тигельной стали. Да, латы стоят дорого, но дешевле тигельной стали — Планшерель продаёт один цзинь, то есть, примерно пятьсот грамм, за триста пятьдесят серебряных лянов.

Ввиду того, что Планшерель — монополист, он может позволить себе охуевание, поэтому с удовольствием охуевает на все деньги. И если бы высокая цена отпугивала покупателей…

Нет, у него заказов на пару лет вперёд, потому что наконец-то, в кои-то веки, появился сплав, способный существенно облегчить пуленепробиваемую броню. Как я подозреваю, покупают у него, в основном, кровососы — я всегда знал, что пуленепробиваемые сейфы, в которых они ходят на полях сражений, слишком тяжелы даже для них и они просто мечтают о чём-то лёгком и воздушном.

Тигельная сталь, при сохранении тех же защитных свойств, весит почти вдвое легче — Планшерель уже выёбывается этим в рекламных объявлениях. Но цена…

— Жаль мясо, но это нужно сделать… — вздохнул Маркус, закрепивший на голове барана армет с глухим забралом.

Покойный барашек закреплён на деревянном колу и облачён в некогда хорошие латы, ныне покрытые ржавчиной — Планшерель без раздумий продал нам сырьё со своего склада, потому что ему выгоднее плавить кричные заготовки, практически даром производимые его бесчисленными подмастерьями.

Маркус вооружился своей поделкой из дерева и стали, занял боевую стойку, свойственную копейщику, а затем нанёс колющий удар в область подмышки.

Лезвие с металлическим скрежетом вошло в кольчужную подкладку на половину своей длины, а затем очень легко вышло.

— Это было ожидаемо, — сказал я. — Бронебойный наконечник так и должен пробивать броню.

— Но зато как удобно! — воскликнул Маркус. — Можно очень точно наводить остриё и бить ровно туда, куда хочешь! Ни одно копьё не позволяет такого!

Ввиду того, что он взялся за это странное изделие левой рукой у основания, а правой рукой у самых шипов, неудивительно, что наводить эту штуку можно очень точно.

— Мудрость древних, бро! — ощерился Маркус. — Пусть это выглядит, как хуйня, но хуйнёй не является!

— Кажется, шипы тут лишние, — сказал я.

— Надо проверить, — покачал головой Маркус и перехватил оружие как бейсбольную биту.

Он нанёс удар по туше небронированного барашка, целя в голову. Шипы вонзились глубоко в плоть, нанеся страшные раны.

— Не, после такого сражаться уже не получится, — покачал головой Маркус, после того, как высвободил оружие.

— Что думаешь? — спросил я.

— Надо делать нормальный экземпляр из кровавой стали, — решительно заявил Маркус. — Это будет очень круто.

— Так ты частенько по музеям ходил? — поинтересовался я.

— Очень часто, — улыбнулся он. — Отец оплачивал мои школьные экскурсии, а иногда водил меня сам — если я просил. Это же наша история, бро — это надо знать.

— А я по музеям не ходил, — вздохнул я. — В школе были экскурсии, но я откашивал — считал, что лучше тусоваться во дворе или дома.

— Слишком дорого, наверное, было? — с пониманием спросил Маркус. — Экскурсоводы там…

— Да не, — покачал я головой. — Это было бесплатно. И экскурсоводы, и перевозка, и посещение — всё бесплатно.

И классрук, который ходит и орёт на всех — это тоже было бесплатно.

— Бесплатно? — удивился Маркус.

— Ага… — вздохнул я.

— И ты не ходил? — переспросил Маркус.

— Не ходил, — кивнул я.

— Ты что, долбоёб? — спросил Маркус. — Это же было бесплатно!

— Да, — вновь вздохнул я. — А у вас, что, за деньги?

— Не, само посещение было бесплатным, — покачал головой Маркус. — Но если экскурсовод и транспорт — за деньги. Автобус стоил четыреста баксов, но это делилось на всех, а экскурсовод стоил по семьдесят баксов в час, ну и если был интерактив, там, видео, спецвыставка, то тоже за деньги.

— У вас везде так? — спросил я.

— Нет, — улыбнулся Маркус. — В муниципальных школах почти как у вас, а вот в частных…

— Ах, я и забыл, что ты у нас был заряженным мальчиком, — усмехнулся я.

— Частные школы отличаются по уровню и стоимости, — сказал на это Маркус. — Но для отца все эти экскурсии и поездки были сущими копейками, поэтому он оплачивал мне всё.

— Это круто, — кивнул я и протянул руку. — Что ж, тогда давай-ка сюда эту штуковину — нужно испытать, что она может…

Примечания:

1 — Чандао — с кит. 長刀 — «длинный меч» — двуручный однолезвийный длинный меч, возникший в эпоху империи Тан. Длиной был, как болтают, около двух метров, из которых метр занимало лезвие, а ещё метр — рукоять. Но более вероятно, что длина его была 1,2–1,6 метров — с лезвием около 80–100 см, и рукоятью 40–60 см. Применялось это оружие против кавалерии, потому что позволяет не только коня распороть, но и до всадника достать. В армии Тан воинов с чандао выставляли вперёд, как ландскнехты выставляли впереди доппельзольднеров, вооружённых двуручными мечами. По сути, воины с чандао и доппельзольднеры были боевыми аналогами, возникшими независимо друг от друга. Задачей воинов с чандао было рубить в капусту вражескую кавалерию и это считалось экстремально опасной работой, поэтому мудрое руководство сразу же определило такие подразделения в элиту войск. Возник такой противокавалерийский род войск примерно в VII веке н.э. и существовал аж до XVI века, то есть, до конца династии Мин. Генерал Ци Цзигуан, народный герой Китая, орудовавший в эпоху Мин, настолько обожал чандао, что до 40% его армии было вооружено именно таким мечом. Но потом пришли маньчжуры, захватили Китай и чандао ушёл за кулисы истории, потому что пчёлки никогда не будут воевать против мёда и средство против кавалерии на вооружении не до конца лояльной армии им было не нужно.

2 — Галерея — это открытый проход или балкон, расположенный вдоль стен верхнего уровня помещения, огороженный перилами и выходящий внутрь зала или другого большого пространства.

Глава двадцать вторая

Хотел Лима Оскар Папа Оскар Кило

*918-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, здание совета квартала, кабинет председателя Вэя*

— А как обстановка с преступностью? — спросил я, посмотрев на старшего стражника Чжана Гуожи.

Теперь всё изменилось — больше он не может реагировать на жалобы соседей и досматривать мой участок. Теперь я босс его босса — это я могу нагрянуть к нему и провести внеплановую инспекцию. Но я не буду, потому что у нас сложились хорошие рабочие отношения и работу свою он знает хорошо.

— Всё спокойно, — ответил Чжан. — Даже как-то скучно стало патрулировать. Сейчас у людей другие проблемы — дерутся между собой, пьянствуют, жён и детей бьют, а на всё это жалуются соседи и вызывают нас по любому поводу…

— Раньше всё это тоже было, — вздохнул я. — Просто были более актуальные проблемы и никто не обращал на это внимания. Теперь же это всё ваша основная работа.

— Да, понимаю, господин председатель, — кивнул старший стражник. — Будем работать.

— Возвращайся к своим обязанностям, — отпустил я его. — Рад был увидеться.

— Я тоже, господин председатель, — дежурно улыбнулся Чжан.

Вот как мир меняется: раньше он мне мозги ебал по утрам, а теперь «слушаюсь, господин председатель», «будет сделано, господин председатель»…

Чжан ушёл, а я открыл сейф и с отеческой любовью посмотрел на СУММУ. У меня тут запасена СУММА для одной операции, главный фигурант которой должен очень скоро прийти в мой кабинет.

— Мастер Вэй, — заглянул в кабинет Жэнь Тенун. — Инспектор Се Бохай прибыл.

— Запускай, — сказал я и захлопнул дверцу сейфа.

На работе я такие СУММЫ не храню, потому что хрен его знает, кто ходит по ночам вокруг здания совета — я принёс её сегодня утром, вытащив из сейфа в подвале Кремля.

— Приветствую тебя, господин председатель, — вошёл в кабинет инспектор Се.

— Здравствуй, инспектор Се, — встал я из-за стола. — Проходи, присаживайся. Тенун — чай, а также три бутылки байгуйского пива.

Бохай обожает байгуйское пиво — его любят все. Но, как и все, инспектор не афиширует этого.

— Признателен, — улыбнулся инспектор, сев в кресло для посетителей.

Тенун быстро организовал мне чайник и чашку, а затем примчал с кружкой и тремя глиняными бутылками пива из пивоварни братьев Кайлдов. Я пробовал это пиво — хуйня хуйнёй. Даже самое дешёвое «сисечное» пиво из Новосибирска выигрывает у пива братьев Кайлдов всухую.

Инспектор с наслаждением приложился к кружке и довольно кхекнул. А я отпил чай из чашки — это чёрный чай, но не пуэр, который просто обожает Сара.

— Я позвал тебя не просто так, — заговорил я, отставив чашку. — У меня есть к тебе предложение, которое следует тщательно обдумать.

— Какое предложение? — осторожно поинтересовался инспектор Се. — Если что-то связанное с твоими делишками — стража всегда была и будет вне…

— Сперва выслушай меня, — перебил я его. — А уже потом принимай решение.

— Хорошо, — после недолгой паузы, ответил Бохай.

— Итак, — произнёс я. — У меня есть видение будущего нашей городской стражи. Необходимо более эффективно насаждать порядок, а для этого должна быть проведена радикальная реформа стражи. Нужно новое снаряжение, новые спецсредства, новые способы подавления бунтов, новые протоколы поддержания правопорядка, новые меры наказания за коррупцию, а также внедрение службы внутренней безопасности. И моё видение предусматривает, что всем этим будешь заниматься именно ты — опытный страж, обладающий достаточными лидерскими качествами и руководящей волей, чтобы довести реформу до конца.

Инспектор Се молчал примерно минуту.

— При всём уважении, председатель Вэй… — заговорил он. — Но зачем мне это?

— А это самая главная часть этого разговора, — улыбнулся я и открыл сейф. — Вот за этим.

Я начал вытаскивать кошели с золотыми монетами.

— Здесь пятьсот золотых лянов, — произнёс я, подвинув кошели к инспектору. — Но это лишь аванс. Остальные полторы тысячи золотых лянов, по пятьсот монет за раз, ты будешь получать по завершению ключевых этапов реформы. Суммарно — две тысячи золотых лянов. Но реформы должны проводиться со всем рвением, будто тебе не всё равно и ты горячо заинтересован в том, чтобы стража квартала Байшань видоизменилось во что-то новое. Во что-то лучшее.

Глазки Бохая загорелись алчностью. Пятьсот золотых лянов — это уже баснословная сумма, которой хватит на десять лет роскошной жизни, предполагающей ежедневное пьянство в самой дорогой винной башне, с элитными «поэтессами» и «певицами». А уж две тысячи…

Две тысячи золотых лянов, в моём крайне приблизительном пересчёте, это что-то около 6 000 000 долларов США.

А это не просто безумные деньги, а пиздец какие безумные деньги — такого капитала мне хватило бы на достойную жизнь, на не менее достойную жизнь моих детей и чуть менее достойную жизнь их детей. При условии, конечно, что я бы не стал никуда вкладываться, не полез в бизнес, а просто кайфовал. Ну и тут возникает разумный вопрос: «А нахуя?» Открывать бизнес, чтобы что? Лучше просто кайфовать, ведь деньги-то не закончатся, если не будешь слишком сильно глупить и влезать в схемы. Но это я просто человек простой, а бывают хитровыебанные ебанаты, которым слишком мало и таких СУММ…

— Две тысячи золотых лянов? — переспросил инспектор Се. — Это шутка какая-то?

— Нет, это не шутка, — покачал я головой.

— Зачем тебе всё это? — спросил он.

— Зачем мне давать тебе такие деньги? — уточнил я. — А затем, что мне нужна полная лояльность. Эту реформу провести будет крайне тяжело — не думай, что я даю тебе очень щедрый подарок. Это будет тяжёлая и опасная работа, за которую я выплачу тебе компенсацию, чтобы ты мог достойно встретить старость, больше не нуждаясь ни в чём. Справедливо?

— Что именно я должен буду сделать? — спросил инспектор, думающий совсем о другом. — Убивать? Подставлять?

— Похоже, ты не понимаешь, — вздохнул я. — Ты будешь делать всё, что я скажу — я покупаю твои тело и душу, со всеми потрохами. Отклонение от моих приказов будет караться совсем не по имперским законам, подводить меня запрещено под страхом смерти, а если тебе будет кто-то мешать — ты должен быть уверен, что за тобой стоят очень серьёзные люди. Ты, наверное, уже наслышан о том, как я умею решать проблемы?

— Да, наслышан… — подтвердил инспектор. — Но чего ты хочешь добиться?

— Я хочу, чтобы в квартале Байшань был наведён образцовый порядок, — ответил я. — А этого можно добиться только с помощью образцовой стражи. Стража должна стать инструментом в руках совета квартала, а не каким-то непонятным органом, который то работает, то не работает. Без обид.

— Да какие обиды? — усмехнулся Бохай. — Две тысячи золотых лянов, значит?.. Хм…

— У тебя есть время подумать, — сказал я.

— Ты уверен, что всё надёжно? — спросил инспектор Се.

— Ты опасаешься за последствия для себя? — уточнил я.

— Да, — кивнул Бохай.

— Посмотри на это так: я вкладываю в тебя две тысячи золотых лянов, — произнёс я. — Как в какое-то прибыльное дело — что-то вроде винной башни или торговой лавки. Как думаешь, я позволю кому-либо сжигать винную башню или торговую лавку, в которую я вложил такие огромные деньги?

Инспектор Се понял метафору и улыбнулся.

— Не позволишь, — произнёс он.

— Подумай об этом, — улыбнулся я.

— Да что тут думать⁈ — ощерился Се Бохай. — Я согласен!

— Но спрос будет соответствовать вложенной сумме, — предупредил я его. — Ты готов к очень большому объёму работы и неограниченной ответственности?

— За такие деньги? — спросил инспектор. — Да! Если нужно, я переверну всю свою службу с ног на голову, но добьюсь того, чего ты хочешь, господин председатель!

— Мне нравится твой настрой, — улыбнулся я. — С завтрашнего дня начинаем реформу — будет очень жёстко, инспектор Се. Сегодня мне нужно заглянуть к судье Си Цзы — к нему у меня тоже есть одно предложение. Не такое щедрое, как к тебе, но от него тоже очень сложно отказаться…

— Не сомневаюсь, господин председатель, — кивнул Се. — Если нужно помочь найти подход — я готов!

— Не нужно — у меня уже есть выработанный подход к господину Си, — покачал я головой. — А ты поговори со старшими стражами — Чжаном и остальными. Они должны быть предупреждены о грядущей реформе. И если кто-то из них будет препятствовать… Ты знаешь, что нужно делать в таком случае?

— Убирать? — уточнил инспектор Се.

— Увольнять со службы, «по собственному желанию», — ответил я. — Никаких «уборок» и прочей незаконной хуйни — мы должны работать чисто, но жёстко.

— Я тебя понял, господин председатель, — кивнул Бохай.

— Допивай пиво и ступай — отдыхай до завтра, — сказал я. — И с завтрашнего дня, вплоть до завершения реформы, забудь такое слово — «отдых».

— Я уже начинаю забывать его, господин председатель, — усмехнулся инспектор и приложился к кружке.

— Сохрани этот энтузиазм до конца, — попросил я его. — Ах, да, мне нужны кое-какие гарантии.

— Какие гарантии? — напрягся инспектор.

— У тебя, насколько я знаю, есть четверо сыновей? — спросил я.

— Да… — произнёс Бохай.

— Они переедут ко мне — я гарантирую, что они получат достойное содержание и будут учиться у хороших репетиторов, — сказал я. — А как только реформа будет успешно завершена, они вернутся к тебе. Это ключевое условие, при соблюдении которого я буду готов принять твоё согласие.

Инспектор посмотрел на меня напряжённым взглядом, а затем опустил взгляд на раскрытые кошели с золотом.

*919-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

Сидим с Маркусом в обеденном зале первого этажа — Яню уже убрала опустевшую посуду и направилась на кухню, мыть посуду и начинать готовить ужин.

— И что он ответил? — спросил Маркус.

— Сказал, что такая модель его полностью устраивает, — ответил я. — Судья получил от меня триста тридцать три золотых ляна — это тридцать три заказных посадки. Через три месяца он получит столько же, а ещё через три — последнюю транзакцию.

Судья Си Цзы был подвязан во множестве коррупционных схем, а главное — кормился из рук преступных кланов, поэтому мне нужно было чем-то перебить их скромные предложения. Я предложил ему тысячу золотых лянов, за которые он гарантирует мне заказные приговоры для интересующих меня людей.

То есть, если я указываю на человека и говорю, что он должен отправиться на рудники сроком от пяти лет и выше — судья Си делает.

«Депозит» — сто посадок, но его легко можно будет расширить.

Есть риск, что я буду злоупотреблять этим, но что поделать?

У меня руки и так по локоть в крови, поэтому пятнышком больше, пятнышком меньше…

— Всё покупается, всё продаётся, — с неодобрением пробурчал Маркус.

— А как ты хотел? — усмехнулся я. — Такова, блядь, жизнь.

— Те инспекторские малолетки — ты реально собираешься держать их у нас до самого конца реформы? — спросил Маркус.

Инспектор Се не сумел выдержать давления и согласился. Слишком уж большая сумма была на кону, поэтому он отдал своих детей в заложники.

Мне и самому было слегка не по себе, когда я предлагал ему такое, но тут это довольно-таки распространённая практика — дача заложников в качестве гарантии.

Ваны прошлого регулярно обменивались заложниками, чтобы закрепить так мирные договоры или обеспечить соблюдение договорённостей, но последние лет двести так никто не делает, за ненадобностью. Кровососы договариваются между собой как-то иначе или тоже меняются заложниками, но наверняка не узнаешь — забыл, блядь, спросить у тех ебанатов из канализации…

«Нужно завести список вопросиков для следующих „языков“, чтобы опрашивать их качественно», — подумал я.

Помимо ванов, некоторые купцы обмениваются заложниками, а на северо-западе Поднебесной кочевые кланы осуществляют сделки только через заложников, потому что у них такая дипломатическая модель.

— Да, до конца реформы, — подтвердил я. — У меня даже есть на примете репетиторы и няни — будут обучать инспекторских спиногрызов и заботиться о том, чтобы они ни в чём не нуждались. Давно уже надо расширять штат обслуживающего персонала — а то живём тут одни, на самообеспечении…

— Побольше женщин, бро, — попросил Маркус.

— А что на это скажет Яню? — усмехнулся я.

— А чего ей? — недоуменно спросил Маркус. — Меня хватит и на десяток сочных шаути (1) — на всех хватит, ха-ха…

— Ну, как знаешь, — пожал я плечами. — Для меня это вообще не проблема.

— Но это ладно, — вздохнул Маркус. — Что будем делать с деньгами? Всё это было очень дорого — три тысячи лянов отлетели в бычью жопу.

— Нужно искать дополнительные источники денег, — развёл я руками. — Сара подсчитала — от парового молота сверхприбылей лучше не ждать. Хлопот дохуя, а окуп будет нескоро.

— А где она, кстати? — спросил Маркус.

— Пошла к Архивариусу — занесёт ему ещё тридцать золотых лянов, чтобы он расширил поиски ещё на два десятка провинций, — ответил я. — Расходы, блядь, конские…

— Где же Дора? — спросил Маркус со вздохом.

— Понятия не имею, — вздохнул я.

— А вдруг её зашвырнуло на землю байгуев? — спросил Маркус.

— Не должно, — покачал я головой. — Храмы «обслуживают» только Поднебесную, а на земли байгуев им насрать с самой высокой колокольни.

— А вдруг сбой? — спросил Маркус.

— Тогда более вероятно, что её выбросило где-то над океаном и она уже давно мертва, — ответил я. — Надеюсь, что она в Поднебесной…

— Я тоже… — грустно вздохнул Маркус. — Как же я скучаю по ней…

— Может, она временно вступила в какой-то другой «кулак», — пожал я плечами. — Если она уже знает о кровососах, то у неё хватает хлопот…

— Ладно, не будем бередить раны, хоуми, — тряхнул головой мой чёрный брат. — Паровой молот — хуй с ним. Да, доёбывать крицы за другими кузнецами мы не будем. Но куда применим двигатель?

Паровой двигатель «Маркус Марк 1» уже прошёл испытания и показывает, по заверениям Маркуса, что-то в интервале от 10 до 40 лошадиных сил. Испытания на живучесть им уже пройдены — он непрерывно проработал сорок восемь часов, без поломок и сбоев.

Подключить его можно к чему угодно, но у нас кризис идей.

— Я уже давно думаю об этом, но ничего толкового на ум не приходит, — пожаловался я. — Токарный или фрезерный станок — это даст какой-то выхлоп продуктивности, но доспехи и оружие не продашь…

— Сраные лицензии, — поморщился Маркус. — А расходы растут, мазафака…

— Нужна какая-то не занятая никем ниша, — произнёс я. — Что-то уникальное и особенное, но массовое. Но что?

— Кроме металлургии ничего в голову не лезет, — пожал плечами Маркус.

— Это потому что мы кузнецы, — ответил я на это. — Надо мыслить шире! Какие отрасли ты знаешь, помимо металлургии, но такие, чтобы мы могли залезть в них?

— Сельское хозяйство, — произнёс Маркус. — Можем ковать инструмент и продавать его за город.

— И за пару лет заработаем себе геморрой и пару сотен лянов, — поморщился я. — У нас нет времени на раскачку, бро. Что приносит большие бабки? Производство. Но металлургия для нас закрыта. Нужно что-то простое и массовое, но до чего ещё не добрались потные и хваткие ручонки местных воротил…

— Сельское хозяйство… — тихо повторил Маркус. — О! Шерсть!

— Что шерсть? — спросил я.

— Да шерсть, блядь, бро! — воскликнул Маркус. — Овец в Янхуэе дохуя и больше — с них же стригут шерсть! А потом прядильщики вручную прядут из неё нити. Ну, сначала моют, вычёсывают, а затем прядут — всё это руками. Мытьё и вычёсывание, ладно, это ерунда, а вот прядение — это процесс, который можно механизировать! И тут у нас, бро, есть паровой двигатель!

— Ты знаешь, как сделать прядильный станок? — нахмурил я брови.

— Нет, конечно! — ответил Маркус. — Но принцип мне известен, как и…

Он замер.

— Чего завис? — спросил я недоуменно.

Но Маркус не отвечал.

— Алло, бро! — поводил я перед его лицом ладонью. — Ты как?

— Витя, — отошёл он от ступора. — Кажется, я только что вспомнил одну штуку, которая решит все наши проблемы с деньгами.

— Так, — подобрался я.

— Коттон-джин, хоуми! — воскликнул Маркус.

— Тебе стоит пояснить за контекст, — вздохнул я. — Коттон — это хлопок, а джин — это алкашка?

— Ха-ха, нет! — рассмеялся Маркус. — Это машина для очистки хлопка от семян и прочего мусора — до неё очищали вручную, а это очень долго и низкопродуктивно. Я читал, что коттон-джин увеличивала суточную выработку в сто раз — это революция, бро.

— Честно говоря, никогда не интересовался, как делают хлопковую ткань, — признался я.

— Ну, сейчас объясню, — улыбнулся Маркус. — Самая простая часть — собрать хлопок с полей. Но есть проблема — в нём содержатся коробки с семенами, которые мешают обрабатывать волокно в прядильных машинах. Если выковыривать это дерьмо пальцами, то устанешь, заебёшься и выработаешь примерно четверть килограмм продукта. А коттон-джин позволяет тупо крутить рычаг и вырабатывать до двадцати пяти килограмм очищенного хлопа — за то же время, хоуми! Ты вообще понимаешь, о чём я?

— Кажется, я начинаю понимать… — произнёс я.

— Местные так не умеют! — заулыбался Маркус. — Мы можем завалить рынок хлопковой тканью и налутать с этого кучу бабок! На разнице, пока она дорогая, мы срежем самый жир, Витя!

— А эта коттон-джин — ты знаешь, как её сделать? — спросил я.

— Да ты охуеешь, когда увидишь принцип её работы! — воскликнул Маркус. — Это настолько просто, что я до сих пор, до сих пор, Витя, в ахуе от того, что никто не изобрёл её за тысячу лет до нашей эры!

— Ну и как она работает? — поинтересовался я.

— Просто, очень просто! — заулыбался Маркус. — Состоит она из барабана с проволочными крючьями или зубьями, решётки, а также барабана с металлическими щётками. Сырой хлопок подают в машину, в зону, огороженную решёткой, а дальше барабан крючьями или зубьями цепляет волокно, наматывая его на себя, тогда как щётки снимают волокна и перетаскивают их в зону готового продукта — из-за того, что коробки с семенами больше размера ячеек решётки, они остаются в зоне подачи, а относительно чистое волокно идёт дальше.

— А какой привод? — спросил я.

— Рука! — ответил Маркус. — Нужно просто стоять и крутить барабан рукоятью!

— И тут такого нигде нет? — нахмурил я брови.

— Нигде! — заверил меня Маркус. — На прилавках на рынке валяются груды сырого хлопка — его покупают неохотно, потому что дохуя возни с очисткой. Так и гниёт всё это… Но мы будем скупать вообще всё, что выращивают хлопковые плантации вокруг Юнцзина — мы переработаем весь их объём за сутки и потребуем ещё!

— А что будем делать с готовыми волокнами? — спросил я.

— И вот здесь у нас уже должен быть готовый прядильный станок, — ответил Маркус. — А после него мы должны разработать ткацкий станок — так мы будем лутать состояния, бро.

— А мы какую цену можем предложить? — спросил я.

— Ну… — Маркус задумчиво почесал затылок. — Надо подумать и посчитать. Я сейчас!

Он сбегал на третий этаж и принёс писчие принадлежности.

— Если верно помню, то один цзинь сырого хлопка стоит на рынке 1–2 фыня, — начал он записывать. — Условимся, что один цзинь — это достаточно для производства одного чи хлопковой ткани. На коттон-джин у нас будут работать духи, а не люди, потому что людям такое доверять нельзя, а это значит, что наш расход будет в Ци, а это бесплатно. А чи хлопковой ткани на рынке стоит три цяня и два фыня. Если сделаем ровно три цяня, будут покупать очень активно, потому что дешевле, чем у других.

— Откуда ты знаешь все эти подробности о ценах на рынках? — спросил я.

— А ты думаешь, за хозяйство в доме Сара отвечает? — усмехнулся Маркус. — Яню ходит на рынок по моим поручениям — за запасы отвечаю я и только я, бро. Всё, что ты видишь вокруг — это куплено мною, через Яню.

— Блядь, точно… — покивал я. — Вопрос снят.

— Так, себестоимость одного чи хлопковой ткани для нас равняется стоимости сырья, — продолжил Маркус. — Первые месяцы будем продавать по нормальной цене, пока производство не расширили, а потом будем убивать конкурентов масштабом — думаю, нужно будет уронить рыночную цену до одного цяня. Такого не переживёт никто.

— Жёстко, бро, — покачал я головой.

— Капитализм, хоуми, ха-ха! — рассмеялся мой чёрный и, как оказалось, предприимчивый, брат.

— Копытализм, блядь… — произнёс я с нотками неодобрения. — Но, как говорится, цель оправдывает средства.

— Именно! — улыбнулся Маркус. — У тебя есть свободное время?

— Так-то, случается иногда, — кивнул я. — Но не завтра — завтра я буду дрочить инспектора.

— Тогда я сегодня и завтра поработаю в соло, но послезавтра чтоб… — начал Маркус.

— … всё было ёбаный в рот, как ёбаный в рот! — закончил я за него.

— Ха-ха! — рассмеялся Маркус. — Всё, я в кузницу!

Он выскочил из-за стола и пружинистой походкой направился к выходу из Кремля.

— Уэн ай уоз э литтл битти бэйби… — начал он напевать. — Май мама уд рок ми ин зе крейдл… Ин зэм олд коттон филдз бэк хоум…

Примечания:

1 — Шаути — англ. shawty — сленговое слово в англоязычной среде, производное от слова «shorty», то есть, «короткая», возникшее в ходе искажения слова неграми. Означает оно что-то вроде «малышка», «малая» и так далее, и применяется по отношению к девушке, с которой говорящий состоит в каких-то отношениях ну или считает, что состоит. Применяется неграми и косящими под них беложопыми как в обиходе, так и в хип-хопе — собственно, из хип-хопа оно и ушло в народ.

Глава двадцать третья

Фокстрот Альфа Сиэра Альфа Дельта

*922-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

Сара вернулась с мясного рынка — ходила туда с Яню, за покупками.

Сейчас она пьёт свой любимый пуэр в беседке. На столе стоит чабань, а на чабане гайвань, а в гайване пуэр. (1)

А я последние двое суток провёл в совете и по городу — вместе с инспектором Се писал новый устав городской стражи, посещал пункты дислокации стражи, инспектировал патрули и погружался в текучку квартального совета.

Но сегодня у меня выходной — я обещал Маркусу, что помогу ему.

— Какие новости? — спросил я, сев на лавку напротив Сары.

— Архивариус принял деньги, — ответила она. — Обещает искать тщательнее — утверждает, что если она вообще есть, то он найдёт её.

— А как мы поймём, что он работает? — спросил я.

— Витя, не начинай… — попросила Сара и отпила из чашки. — Маркуса он нашёл — если бы не Архивариус, Маркуса бы убили в том городе-призраке. Он обязан ему жизнью.

— Да-да… — вздохнул я. — Но почему нет результатов по Доре?

— Я не знаю, — ответила Сара.

Она наполнила чашку обычным на вид чаем, но я-то знаю, что это терпкая хрень с привкусом земли. Мне пуэр не зашёл — слишком уж специфическое увлечение…

— Будем надеяться, что он найдёт её, — произнёс я.

— Я видела коттон-джин Маркуса, — решила сменить тему Сара. — Он уже перекрутил через неё десять килограммов сырого хлопка — доволен, как ребёнок.

— Я тоже буду доволен, как ребёнок, когда Маркус сконструирует прядильный и ткацкий станки, — усмехнулся я. — Со сбытом поможешь?

— Сначала сделайте, — улыбнулась Сара. — А сбывать ткань оптом — это не очень сложно.

— Сможешь присобачить духов к коттон-джин? — поинтересовался я.

— Уже пробовали — две установки работают исключительно на духах, — кивнула Сара. — Продуктивность ниже, чем у обычного человека, но зато круглосуточная и бесперебойная. Главное не забывать пополнять короб с сырым хлопком.

— И сколько выдают духи? — спросил я.

— Сорок два килограмма волокна в сутки, — ответила Сара.

Человек не может работать 24/7, ему нужно завтракать, обедать и ужинать, а ещё спать, желательно, восемь часов, ну и есть другие дела — дохуя факторов. А духу не нужно ничего, кроме Ци, поэтому он работает в одном темпе и без перерывов всё время.

— Сколько таких станков ты можешь потянуть? — задал я самый важный вопрос.

— Вы столько не сделаете, — усмехнулась Сара. — Приложение силы минимальное, алгоритм действий элементарный — духу не требуется думать, а это удешевляет всё кратно.

— То есть, если мы сделаем сотню коттон-джин, то ты потянешь? — уточнил я.

— Три-четыре сотни машин — это предел, я думаю… — не очень уверенно ответила Сара.

— А почему другие «душнилы» не занимаются ничем подобным? — озадачился я.

— Да кому это нужно? — спросила Сара. — Практик призыва духов — это очень недешёвый специалист, тем более, моего уровня. Дешевле заменить его сотнями обычных людей, готовых работать практически за еду.

— Ну, да, — согласился я. — Тогда это наше преимущество — практически бесплатный источник рабочей силы.

— А вот это мы должны обсудить, — покачала головой Сара. — Я хочу зарплату…

— Сколько? — спросил я.

— Да я шучу! — улыбнулась Сара. — Если всё будет так, как обещает Маркус, скоро деньги перестанут быть хоть сколько-нибудь значимой проблемой.

— Как торговля лосьоном, кстати? — спросил я.

— Всё уже отточено и работает, как часы, — ответила Сара. — Я сейчас работаю над автоматизацией процесса продажи — когда закончу, мне больше не придётся тратить время на торговлю.

— Что за автоматизация? — нахмурился я.

— Вендинговый автомат, — улыбнулась Сара. — Мне потребуется помощь Маркуса — нужна резная доска с ячейками и не очень сложный механизм выдачи товара и приёма денег.

— Тоже духов туда посадишь? — спросил я.

— Нет, — покачала головой Сара. — Демоны — они будут пополнять запасы, забирать деньги и отправлять товар в секцию выдачи. Мне останется только сидеть в беседке и пить чай…

Ю Чао вкалывает в алхимической лаборатории, с этим почти никаких изменений. Единственное, по его запросу, была добавлена опция с разнообразием еды, «певицами» и «поэтессами».

«Певиц» и «поэтесс» поставляет бордель мадам Лю — это элитное заведение, в которое не попасть просто за деньги. Но бордель работает на территории квартала Байшань, а я тут самый главный, поэтому мне было нетрудно договориться присылать лучших специалисток к нам, в «командировку» на неделю-две. Бывший варщик ланфена доволен и не жалуется на жизнь.

Но я думаю, когда ситуация с деньгами наладится, можно ослаблять удила и осторожно выпускать его — значимость прибыли от лосьонов сильно упадёт.

— Демоны? — улыбнулся я.

— Они же бесплатные, — развела руками Сара. — Кстати, когда придёт время завода с паровыми машинами, мы можем призвать одного из заместителей Тенебруса — договоримся о рабочей силе.

— Хочешь, чтобы черти работали за станками? — спросил я недоуменно.

— Им всё равно очень скучно в Инферно, — улыбнулась Сара. — Даже такая монотонная работа по 15–20 часов в сутки — это развлечение для них.

— А если они всё похерят? — спросил я.

— Нужно уметь обращаться с демонами, — ответила Сара.

Я помню тот знаменательный день, когда мы в первый раз вызвали бесов — примечательно, что уже тогда черти боялись связываться с Сарой. А что она может сейчас?

— М-м-м, — покивал я задумчиво. — То есть, они будут работать лучше, чем люди?

— Да, — подтвердила Сара.

— А сколько можно получить чертей-рабочих? — спросил я.

— Зависит от того, что и в каких объёмах мы готовы пожертвовать заместителю Тенебруса, — пожала плечами Сара. — Просто так никто и ничего делать не будет.

— А что мы можем дать взамен? — задал я важный вопрос.

— Изумрудную ртуть, наверное, — пожала плечами Сара.

— Вот хуй им, а не изумрудная ртуть! — заявил я. — А, кстати! А Архивариус может свести нас с продавцами изумрудной ртути⁈

— Возможно, — ответила Сара. — В следующий раз спрошу.

— Блядь… — вспомнил я о Реншу. — Ещё мне нужны надёжные наёмники.

— «Надёжные» и «наёмники»? — с усмешкой переспросила Сара.

— Ну, что-то сильно похожее на надёжных наёмников, — уточнил я формулировку. — Я думаю, пора отправлять боевое охранение для доставки Цзоу Реншу и Лу в Юнцзин. Но чтобы их и пальцем не тронули в пути.

— Думаю, это можно организовать, — кивнула Сара. — Правда, деньги…

— Деньги будут, — пообещал я.

— Так что с демонами? — спросила она. — Я уже могу начинать подготовку?

— Пока придержи эту возможность, — покачал я головой. — Нам ещё со станками разбираться непонятно сколько…

Но уже великолепно то, что с хлопком разобрались — будь мы дураками, начали бы продавать очищенное волокно, но мы не дураки. Мы решили, что весь цикл производства хлопковой ткани будет в наших руках — от сырья до готовых полотен.

Шить одежду и прочее — это уже слишком дохуя микроконтроля, поэтому мы не будем. Просто ткань — она даст нам сверхприбыли, маржинальность 1300–1400%, что делает этот бизнес даже более выгодным, чем ланфен и опиум.

С наркотой же всегда риски: это незаконно, с этим борются не только правоохранители, но и конкуренты, поэтому логистика сложна, постоянно надо подкупать стажу и чиновников, производственные площадки уничтожаются или захватываются конкурентами, ну и вообще, это очень нервно.

А хлопковая ткань же насквозь легальна, её производство не просто законно, но и угодно властям, потому что удешевляет армию, на обмундирование которой тратятся немалые средства из казны.

— Что ж, отлично поболтали, Сарочка, — улыбнулся я. — Спасибо тебе.

— Выкраивай время, Виталечка, — усмехнулась Сара. — Ещё поговорим — приходи на ужин.

— Сегодня я точно дома, — кивнул я и направился в кузницу.

А в кузнице скрипел металл и пыхтел Маркус.

— О, мой ниггер! — увидел он меня и отпустил рукоять тисков. — Иди ко мне, бро!

Крепко обнимаемся.

— Здоров, брат! — приветствовал я его.

— А я уже думал, что не придёшь, — произнёс улыбающийся Маркус. — Смотри, что делаю. Вот он — этот малыш должен стать решением проблем с прядением.

Это какая-то деревянная конструкция с деревянным колесом сбоку и какими-то металлическими шпильками. Назначение её для меня, пока что, неочевидно.

— И как она работает? — спросил я.

— Да очень просто! — ответил Маркус. — Вот эта штука — это станина, то есть, основа станка. Вот эти двенадцать штуковин — это веретёна. На эти веретёна наматывается ровница…

— Что такое ровница? — спросил я.

— А это обработанные хлопковые волокна — заготовка под будущую нить, — ответил Маркус. — Вон та штука в углу — это вилочная машина, которая разрыхляет и распушивает волокна, а вон та штука — это кардерный барабан, который и производит ровницу путём расчёса.

— Откуда ты всё это взял? — удивился я.

— Сам сделал, — пожал плечами Маркус. — Не без помощи Яню, которой пришлось притащить сюда своё старое веретено и показать мне, как делают хлопковую ткань. Ну и я, по ходу, вспомнил всё, что когда-то знал о хлопке и его обработке.

— А я даже в душе не ебал, что и как там делается, — улыбнулся я.

— Поэтому школу лучше не пропускать, — ответил на это Маркус. — Никогда не знаешь, когда пригодятся все эти знания, которые там дают.

— Ну, когда я был автомехом, это не сильно-то и помогало, — сказал я.

— Так ты и учился хуёво, если исходить из твоих слов, — усмехнулся Маркус.

— Это да, это верно, — кивнул я. — Но если бы в Поднебесной были двигатели внутреннего сгорания, я бы вам тут всем раздал стиля…

— Мы с паровиком ещё не наеблись, — вздохнул Маркус. — Для нормального двигателя время ещё не пришло и при нашей жизни придёт вряд ли.

— Ну и что мне делать? — спросил я. — С чем помочь?

— Я буду доделывать прядильный станок, а на тебе будет изготовление коттон-джин, — ответил Маркус. — Нам нужно штук пятьдесят — Сара обещала, что оснастит их духами — останется только вопрос с хлопком. Ну и нужно задумываться о чёрном цехе.

— Чёрном цехе? — не понял я.

— Выроем большой котлован на участке и построим подземный цех, в котором, в абсолютной тьме, будут работать духи, — объяснил Маркус. — Нужно будет сделать конвейерную ленту, на которую духи будут скидывать готовое волокно — вот эта лента и будет выходить из чёрного цеха. Заходит сырьё — выходит продукт. Так никто не узнает, как именно мы производим столько хлопка.

— Нужно будет снова нанять бригаду, — вздохнул я. — Рытьё котлована займёт дохрена времени.

— Но время ведь есть! — ответил на это Маркус. — Какую-то часть продукта будем производить в подвале — там никто не увидит наши коттон-джин, а потом резко нарастим производство. А ещё нам нужны большие склады под сырьё и продукты. И чтобы там не было крыс, ну и нужно как-то удобно организовать логистику, чтобы сырьё и товары поступали и отпускались непрерывно.

— Если у тебя есть видение — кто я такой, чтобы мешать тебе? — усмехнулся я.

— Ещё какое видение, хоуми! — воскликнул Маркус. — Ты тоже чувствуешь это?

— Что именно? — не понял я.

— Чувство, что находишься на пороге грандиозных перемен, — пояснил Маркус.

— А, да, — улыбнулся я. — Просто я не до конца понимаю, как это всё работает.

— Всему своё время, — кивнул Маркус. — Ладно, давай за работу — чертёж вон там, а материалы — там.

*924-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, здание совета квартала*

Цензор Линь Цзияо слушал меня внимательно, а его помощники тщательно протоколировали все мои слова. А я пел соловьём!

— … канализация, хвала Небу и Императору, восстановлена полностью — в настоящий момент идут плановые работы по подключению общин к общей сети, — продолжал я. — Если на то будет ваша воля, господин цензор, завтра мы сходим на объекты — вы сможете убедиться во всём лично.

Самое приятное в этой ситуации то, что я не даю фальсифицированный отчёт, а говорю чистейшую правду — канализация работает без сбоев и к ней, действительно, подключаются всё новые и новые общины.

Удовольствие это недешёвое, всё-таки, это предполагает строительство новых секций канализаций, но зато в квартале, постепенно, уменьшается вонь. Говно жителей утекает куда-то в неизвестность, через соседние кварталы, поэтому, наконец-то, на улице можно учуять ещё какие-то запахи, помимо дерьма, мочи и тухляка.

— Не стоит, председатель Вэй, — взмахнул веером цензор Линь.

Вообще, его визит — это прямое следствие моей бурной активности. Какой-то гнусный пидарас накатал на меня жалобу, или, возможно, это была целая организованная группа пидарасов — в жалобе написано, что в квартале стало слишком подозрительно заебись, надо проверить и перепроверить, особое внимание уделив этому очень подозрительному байгую.

Но наиболее пристальное внимание рекомендовалось уделить тому факту, что этот очень подозрительный байгуй не менее подозрительно богат и, какого-то хуя, вкладывает в квартал свои деньги.

И нагрянула в наш квартал целая банда инспекторов. Цензор Линь Цзияо от Юшитай, то есть, Имперского Цензората, цензор Кун Пэйфу, от Министерства чинов, то есть, Либу, а также цензор Яо Янь, от Министерства налогов и ресурсов, то есть Хубу.

У каждого из этих цензоров есть свои вопросы.

Цензор Яо Янь приехал за уточнением ситуации с налогами — у нас резко возросли доходы, которые нужно обязательно актуализировать, чтобы точно собирать причитающееся императору. Он, со своими заместителями, торчит в архиве совета и изучает ситуацию с доходами и расходами.

До моего появления распилы старательно прикрывались документацией, поэтому многочисленные проверки ничего не давали, а я ничего не скрываю и не прячу, поэтому скоро будут раскрыты старые схемы, к которым я не имею никакого отношения. Но, возможно, к этим распилам имеют отношение те люди, которые написали на меня донос.

Цензор Кун Пэйфу приехал по вопросам HR — в доносе также указано, что я, якобы незаконно, смещал членов совета и отправлял их на рудники, естественно, чтобы поставить на их места своих людей. Обвинение жёсткое, только вот оно не подтверждается ни одним моим действием — места вакантны, а я жду выборов. Цензор Кун, со своими заместителями, торчит в отделе кадров совета и изучает судебные приговоры и протоколы заседаний.

А вот цензор Линь Цзияо пришёл по мою душу — Юшитай следит за моральным и политическим состоянием имперских чиновников, к которым отношусь и я, поэтому он просто не мог не отреагировать на эту кляузу. В доносе было указано, что я незаконно обогащаюсь, возможно, за счёт коррупции, поэтому обязательно надо проверить.

— Тогда перейдём к школам, — продолжил я. — Мною, за личный счёт, было построено здание школы — предполагается бесплатное обучение детей квартала.

— Для чего вам это, председатель Вэй? — спросил цензор Линь.

— Я глубоко обеспокоен сложившейся ситуацией — дети праздно шатаются по улицам, пока их родители на работе, — начал я объяснять. — Я наблюдал за происходящим годами — меня подобное решительно не устраивает! И тогда мною был разработан план: а что если учредить школу, где эти дети будут учиться по 4–5 лет, а затем, по завершении образования, отправятся работать? Так мы получим множество счетоводов, приказчиков и прочих полезных специалистов! И, при этом, дети не будут праздно шастать по улицам, воровать и грабить людей, а получат знания, которые будут применяться во благо императора и династии!

— Необычно, но рационально, — задумчиво произнёс цензор. — А что вы можете сказать о своих доходах?

— У меня есть честное дело, — ответил я без раздумий.

— Что за дело? — спросил цензор.

— Торговля лосьонами против морщин, — ответил я. — В ходе путешествий по Поднебесной, я узнал старинный рецепт лосьона и решил, что в столице он будет пользоваться особым спросом — ведь женщины Юнцзина тщательно берегут свою красоту и молодость, коими славятся на всю Поднебесную.

На самом деле, столичные женщины, откровенно говоря, средненькие. В восточных провинциях женщины покрасивее.

— Ах, да, я наслышан, — улыбнулся цензор Линь. — Ваш лосьон ценится при императорском дворе и пользуется спросом не только среди женщин, но и среди мужчин.

«Пидарасы, сэр», — подумал я.

— Мы можем проверить ваше дело? — спросил цензор.

— Если будет соответствующее разрешение от министерства налогов и ресурсов, — улыбнулся я.

Если речь идёт о простом смертном, делающим бизнес, то никаких разрешений не нужно — просто заходи и проверяй, но я же тут не какой-то хер с горы, а целый председатель, поэтому ко мне нельзя просто так брать и заходить с целью проверки…

— Оно будет, — пообещал мне цензор.

— Тогда вы сможете посмотреть, как я веду свои дела, — кивнул я.

— Председатель Вэй, — начал цензор Линь. — А что вы знаете о некоем Вите Маджонге?

— Насколько мне известно, в квартале ходят слухи об этом криминальном авторитете, — произнёс я. — Согласно тем же слухам, он жестоко расправился с кланами Лунчжи и Цзиншоу. Но, опять же, это только слухи.

— Раз зашла речь о слухах… — усмехнулся цензор. — Я полагаю, вам известно, что вас связывают с криминальной деятельностью Вити Маджонга.

— Эти слухи… — покачал я головой.

Половина города абсолютно уверена, что это точно я. Но никто не смеет сказать это в лицо или во всеуслышание — всё-таки, у Вити Маджонга сложилась специфическая репутация.

— Хотите сказать, что они лишены почвы? — поинтересовался Линь.

— Скажем так, — произнёс я. — Я не имею понятия, кому вообще пришло в голову связывать меня и этого гнусного преступника. То, что я байгуй — это не доказательство. Байгуев полно — я даже слышал, что в Иностранном квартале ловили одного байгуя, подозрительно похожего на Витю Маджонга.

— Мне понятна ваша точка зрения, — улыбнулся цензор.

Всё он, сука, понимает…

— Что ж, тогда на этом всё, — произнёс Линь. — В течение трёх дней вы должны сдать экзамен на соответствие должности и больше к вам не будет никаких вопросов со стороны ведомства Юшитай.

«Попизди мне, ага…» — подумал я. — «Те типы, пасущие Кремль, точно никуда не уйдут и будут приглядывать за мной».

Экзамен для председателей кварталов — это новшество, появившееся пару дней назад. Император посчитал, что это какая-то хуйня — председатели, потенциально неспособные сдать государственный экзамен. И он решил, что надо расширить местный аналог ЕГЭ и на председателей, а то хули они…

Я понятия не имею, чего ожидать от экзамена, какие вопросы там будут и в каком он будет проходить формате.

Зато будет бонус — если успешно сдам экзамен, стану чиновником высшего пятого ранга. (2) И это пиздец, потому что приближает мой формальный статус к провинциальному вану.

До конца неясно, как к этому относиться, потому что любой провинциальный ван, исходя из фактического положения на местах, на хую провертит мой официальный статус, поэтому это лишь приятная приписка, что я тут какой-то дохуя весомый дяденька, в креслице сижу.

Но и ответственности прибавляется — выборная вольница прекращается, теперь председатели становятся полноценными чиновниками в императорской системе, а это просто предполагает, что будут стараться назначать председателей сверху, ведь чинуши не могут иначе.

А это верная смерть для той едва-едва не догнившей демократии, поэтому императорскую реформу нельзя считать положительной. Хотя ни один председатель не пожалуется, потому что жалование вырастет существенно, социальные привилегии увеличатся, ну и как бы, пятый ранг — это тебе не хухры-мухры.

Я тоже жаловаться не буду — за жалобу на императорское решение по головке не погладят. Скорее, наоборот — укоротят.

— Приложу все усилия, чтобы с достоинством сдать экзамен, — пообещал я.

— Не сомневаюсь, председатель Вэй, — улыбнулся цензор.

— Также хотел бы извиниться — я не смогу посетить вечернее застолье в винной башне, — вздохнул я. — Мой личный лекарь запрещает даже дышать запахом алкоголя — состояние здоровья… Сами понимаете…

Пришлось отстегнуть сто двадцать золотых лянов, чтобы арендовать винную башню «Розовый бонсай» на трое суток и арендовать отделение «певиц» и «поэтесс», ну и покрыть все сопутствующие расходы. Цензоры будут страшно бухать и изо всех сил «слушать» всех этих «певиц» и «поэтесс» — тут так принято.

Я в этом блядстве участвовать не хочу, поэтому отправил узкоспециализированных профессионалов из своей команды — инспектор Се и судья Си покажут мастер-класс по буханию алкашки и «слушанью» пения «певиц» и стихов «поэтесс».

У меня завтра встреча с наёмниками, найденными Архивариусом, а затем надо сходить на объект. Сейчас строятся цистерны для хранения чистой воды — есть какие-то проблемы у бригады. И всё надо решать-решать-решать…

— Да, понимаю, — кивнул цензор Линь. — Ничего страшного.

— Там будут инспектор Се и судья Си, — сказал я. — Приятного отдыха.

Примечания:

1 — Чабань и гайвань — это приспособления, предназначенные для хитровыебанных чайных ритуалов из гунфу ча (工夫茶). Чабань — это, буквально, чайная доска (茶- чай, 盘 — поднос, тарелка, доска). А гайвань — это, буквально, чашка с крышкой (盖 — крышка, 碗 — чашка, миска). Эти иероглифы из мандаринского диалекта, потому что, как известно, мандарины — это охуенная тема, особенно на Новый Год. Но суть в том, что у китайцев, древних и не очень, чайные церемонии являются частью культуры, а у нас всякие «продвинутые» (на самом деле, в основном, бывшие нарколыги) тоже обожают чайные церемонии, но, почему-то, не склонны соблюдать все тонкости, которых слишком дохуя, а предпочитают хуярить пуэр сразу помногу. Нахуя им это? Да в пуэре просто дохрена кофеина и теанина! А на кофеин очень легко подсесть, как на наркоту. Но, в отличие от кофе или энергетиков, пуэр, благодаря действию L-теанина, не имеет эффекта тревожности — L-теанин сглаживает возбуждение нервной системы, из-за чего по потребителю не видно, что он зарядился, но он активен. Поэтому-то бывшим нарколыгам очень нравится чифирить в режиме нонстоп — это замена одной зависимости на другую. И все эти реперы, посвящающие пуэру и прочим чаям треки — это вот прямо оно. Если репер хуярит пуэр и цедит это в свои треки, то есть два варианта, что это может значить. Первый вариант — он лежал в рехабе и подсел там на чифирь. Второй вариант — он наслушался треков других реперов и теперь имитирует, будто он лежал на ребухе и «тоже в теме», то есть, «настоящий репер». А по факту, эти увлечения пуэром имеют к чайным церемониям очень мало отношения. Скорее, тут просто легитимизация кофеиновой зависимости — типа, это же ЧАЙНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ, а не то, что я уже тупо не могу без кофеина!

2 — Система девяти рангов — система назначения на государственную службу в Древнем Китае, конкретно возникшая в Эпоху Троецарствия. Вообще, непосредственным прототипом системы была сложившаяся в империи Хань методика рекомендации на государственные должности примечательных местных жителей, но в Эпоху Троецарствия её модернизировали и превратили в систему. По изначальной задумке, эта система должна была возгонять по иерархии наиболее талантливых, приспособленных и деятельных кандидатов, но такую функцию она выполняла только на ранних этапах, а после она трансформировалась в систему блядства, разврата и наркотиков, поэтому никого она никуда не возгоняла, а лишь закрепляла фактически сложившийся статус-кво между знатными домами. То есть, если кто-то чей-то сын, то ему обязательно надо формально сдать экзамен и получить условный ранг, «соответствующий» положению его семьи, а простолюдинские пацаны не имели даже шанса подняться выше сохи и мотыги. Рангов, как нетрудно догадаться, было девять, причём высшим был первый. 1-й ранг: канцлер, военный маршал, главы министерств в ключевых столичных ведомствах. 2-й ранг: заместители великих министров, крупные губернаторы провинций. 3-й ранг: высшие судьи, инспектора, военные генералы. 4-й ранг: региональные управляющие, ваны вассальных земель. 5-й ранг: городские управляющие крупных центров, командиры. 6-й ранг: уездные управляющие, следователи, младшие командиры. 7-й ранг: местные старосты, судьи, чиновники средней руки. 8-й ранг: помощники, писари, мелкие администраторы. 9-й ранг: мелкие писцы, помощники, архивариусы. Но все эти ранги делятся на два подранга: высший (正) и низший (從). Высший — это, обычно, шеф ведомства, а низший — это его замы. Важно знать, что это нечто очень похожее на табель о рангах, поэтому на некоторые должности могли, в особых случаях, назначаться люди с рангом ниже или выше положенного.

Глава двадцать четвертая

Майк Индия Сиэра Сиэра Индия Янки

*924-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, винная башня «Чаша Облачного Сердца»*

Наёмники, найденные Архивариусом, зависают в винной башне на южной границе квартала. Башня «Чаша Облачного Сердца» — это одновременно и респектабельное, и злачное местечко. Раньше в ней тусовались криминальные авторитеты, наркобарыги и ростовщики, но теперь им в квартале не место, поэтому им на смену пришли купцы, преуспевающие лавочники и представители «серого» бизнеса, то есть, наёмники, информаторы, посредники и прочие ребята.

Вхожу в винную башню и сразу ощущаю изменение обстановки. Секунду назад стоял галдёж, перекрывающий игру музыкантов, а затем галдёж стих, а музыка стала слышна отчётливо. Меня в квартале знают все…

Осматриваюсь и вижу группу людей в специфической униформе — кожа, кольчуги, стальные шлемы и кирасы, мечи и немного шёлка.

— Ты — председатель Вэй? — встал из-за стола высокорослый, по местным меркам, черноволосый мужчина средних лет.

Ростом он где-то мне по подбородок, комплекции атлетической, носит кожаную одежду, поверх которой надета стальная кираса. На поясе у него висит чёрный шлем с опускаемым забралом. Дизайн доспехов байгуйский — видимо, не жалует отечественного производителя.

— Да, — кивнул я. — Кто из вас Четырёхрукий Ман?

— Я, — встал из-за стола сухой дядька лет пятидесяти, одетый в отечественную кольчугу с зерцалом и вооружённый коротким мечом байгуйского типа. — Проходи, присаживайся — выпей с нами.

— Присесть — присяду, но выпить — на работе не пью, — сказал я, усевшись на свободное место.

Всего наёмников шестеро — Четырёхрукий Ман у них командир, а остальные являются специалистами разного профиля. По словам Архивариуса, это не шайка головорезов, а высококлассные профессионалы широкого профиля, пригодные для решения множества нетипичных задач.

«Архивариус, кстати, по словам Сары, тусуется в подобных местах», — припомнил я.

В глаза я его никогда не видел, потому что я ему не нравлюсь, и он хочет вести дела только с Сарой. Это немножко обидно, но, хуй с ним, с Архивариусом.

— Меня ты знаешь, — произнёс Ман. — Вот этот детина — это Ли Хуатэн. Он отвечает за решение проблем. Слева от него — Шэн Тунхай. Он тоже отвечает за решение проблем.

Тунхай пусть и чуть поменьше Хуатэна, но тоже довольно-таки здоровый, если по местным меркам.

— Это Ли Сюнь, — указал Ман на хорошо выглядящую девушку лет тридцати. — Она у нас отвечает за решение проблем иного характера — более деликатного.

Скорее всего, либо убийца, либо взломщица. Судя по холодным глазам, более вероятно первое. А возможно, что она совмещает.

— А это Жэнь Ижэнь и Сюй Каянь — они отвечают за разведку и охранение, — продолжил Ман.

— Рад знакомству, господа, — кивнул я. — Сразу перейду к делу — мне нужно, чтобы вы съездили в одну очень отдалённую провинцию, встретили там двоих людей и, в целости и сохранности, доставили их сюда.

— Насколько отдалена эта провинция? — уточнил Четырёхрукий Ман.

— Провинция Ляочэн, — ответил я.

— Ижэнь, ты когда-нибудь слышал о провинции Ляочэн? — спросил Ман у своего разведчика.

— Нет, — покачал тот головой.

— А ты, Каянь? — посмотрел Ман на другого разведчика.

— Если она граничит с провинцией Тея, то слышал, — ответил Каянь.

— Да, — кивнул я.

— Тогда слышал, — улыбнулся Каянь. — Но это охуенно далеко от Юнцзина, Ман. Настолько далеко, что это даже звучит очень дорого.

— Покажи на карте, — велел ему Ман.

Каянь встал из-за стола и пошёл к лестнице.

— Что нам нужно знать о тех людях? — поинтересовался Ман.

— Это просто мои давние друзья, — ответил я. — Я хотел бы, чтобы они приехали в Юнцзин. И, кстати, с вами поедет мой дух — Квадробер. Он покажет, где находятся мои друзья.

— Хорошо, — медленно кивнул главарь наёмников.

Каянь спустился из номеров с тубусом в руках. Остальные наёмники расчистили стол и помогли ему развернуть карту востока Поднебесной. Она заняла почти весь стол и даже так немного свисала с края.

Это дорогая штука, изготовленная из прочной бумаги — понятно, что карту чертили со всем старанием, но не без огрехов. Например, в провинции Ляочэн не указаны уездные города Бэйлин и Дуншань, хотя в той же провинции Тея указаны все уездные города и даже несколько деревень.

— Вижу, да, — произнёс Четырёхрукий Ман. — Это очень далеко и даже просто ехать туда будет очень дорого.

— Деньги — это не проблема, — ответил я. — Мне нужна качественно выполненная работа, поэтому я готов щедро заплатить. Во сколько вы оцениваете её?

— Нам будет кто-то мешать? — уточнил Ман.

— Насколько мне известно — нет, — покачал я головой. — Но моих друзей, конкретно мужчину, лучше никому не показывать — пусть едет неизвестным.

— Его ищут? — спросил Ман.

— Да, — подтвердил я. — По крайней мере, искали, на момент нашей последней встречи.

— Возможные помехи удорожают… — начал Ман.

— Ты наёмник или курьер? — перебил я его. — Я нанимаю вашу команду именно для того, чтобы по пути вы обеспечили полную безопасность моих друзей. Путешествия по Поднебесной непредсказуемы, поэтому гарантировать, что не будет никаких проблем, я не могу. Проблемы будут, обязательно, но на то вы и наёмники — у вас целых три человека решают проблемы, ведь так?

— Кхм-кхм… — прокашлялся Четырёхрукий. — Да, ты прав, председатель Вэй. Проблемы будут неизбежно.

— Сколько вы хотите? — спросил я.

— Ну… — задумался Ман. — Нужно посчитать расстояние, дни…

— Так считай, — улыбнулся я. — А я подожду. Скоро должен подойти ещё один соискатель. Эй, ты! Принеси мне кружку горячего шоколада!

Официант поклонился и умчал на кухню.

Шоколад приехал вместе с байгуями, из-за Моря Безумия. Жителям Поднебесной он пришёлся по душе, поэтому стал довольно-таки популярным напитком — естественно, для тех, кто может его себе позволить.

Какао выращивают в западных провинциях Поднебесной и основным потребителем шоколада является Юнцзин, в который его везут десятками тонн.

Через несколько минут у меня в руках оказалась кружка с горячим шоколадом, горьким, как поцелуй моей бывшей. Зарубочка — в этой винной башне шоколад делать не умеют.

Тем не менее, попиваю шоколад и внимательно смотрю за тем, как наёмники бурно обсуждают оптимальный маршрут.

И тут в винную башню вошёл парень лет семнадцати-восемнадцати, одетый в белую шёлковую рубашку и чёрные шёлковые штаны. Кто-то бы подумал, что это бандит, но это хуже — практик-«физик».

Несмотря на юный возраст, он уже выше и сильнее, чем оба «решателя проблем» — он из байгуев, но вырос в семье аборигенов, потому что его родители трагически погибли в пожаре десяток лет назад.

Он пепельный блондин с карими глазами, лицом типичный европеоид, но повадки у него насквозь местные. Его приёмный отец — зажиточный купец, торгующий с западными провинциями и было ожидаемо, что он не пожалел денег на образование своих детей.

— Мастер Вэй, — подошёл он и поклонился мне в пояс.

— Приветствую тебя, — кивнул я ему. — Ты, если не ошибаюсь, Ма Ло?

— Да, мастер Вэй, — подтвердил парень. — Мои природные родители назвали меня Малоэном, но настоящие родители зовут Ма Ло.

— Понятно, — кивнул я. — Вот эти люди — отряд, который я собираюсь отправить в провинцию Ляочэн. Я считаю, что им, на всякий случай, нужно усиление — одного практика будет достаточно. И я слышал о тебе много хорошего.

— Для меня это будет честью, мастер Вэй, — вновь поклонился Ма Ло.

— Путь очень неблизкий, — предупредил я его. — Потребуется минимум полгода — всё это время придётся провести в пути.

— А какова оплата? — уточнил Ло.

— Как договоримся, — развёл я руками. — Задание будет следующим…

Я описал ему суть задачи.

— До провинции Ляочэн примерно шестнадцать тысяч ли, — произнёс Четырёхрукий Ман. — Это огромное расстояние, которое нам придётся преодолеть дважды.

— Это будет непросто, — вставила реплику Ли Сюнь.

— Да, примерно так, — согласился я. — Сколько вы хотите?

— Я хочу пятьсот золотых лянов, — сказал Ма Ло.

— Поумерь аппетиты, малец, — попросил я его. — За пятьсот золотых лянов я и сам схожу!

— Четыреста? — полуспросил Ло.

— Три сотни золотых лянов и мы договорились, — сказал я.

— Идёт! — ответил Ло.

Видимо, он ожидал гораздо меньшей оплаты. Всё-таки, в наши прискорбные времена кисло не только юся, но и остальным практикам…

— Вот и договорились, — кивнул я, после чего посмотрел на Мана. — А теперь вы, господа.

— За всё — семьсот золотых лянов, — произнёс Четырёхрукий. — Учитывая, что ты даёшь нам усиление из практика. Так бы вышло дороже. Половину — вперёд.

Хороший практик-«физик» — это практически гарантия того, что разбойники, которые обязательно будут встречаться по пути, не представят собой ни малейшей угрозы.

Солдаты с ружьями, конечно же, грохнут Ма Ло, как два пальца об асфальт, но солдат, как правило, не интересуют всякие наёмники и практики.

— Годится, — сказал я. — Когда будете готовы выдвигаться?

— Я — хоть завтра, — ответил практик.

— А нам нужно подготовиться — выйдем на следующей неделе, — ответил Ман.

— Отлично, меня устраивает, — кивнул я. — Тогда завтра приходите к моему дому — выплачу вам авансы.

Это пиздец какое дорогое удовольствие, но сделать это нужно. Реншу — один из очень важных компонентов нашего плана. Если председателя совета из байгуев местные готовы потерпеть, то вот более значимые посты — это уже другое. Никто не будет мириться с публичной властью иностранцев.

Нужен император из местных — Цзоу Реншу я хорошо знаю.

Он не просто избалованный аристократ, родившийся с золотой ложкой во рту, а человек, который, потеряв всё, не сломался и нашёл в себе волю двигаться дальше.

— Мастер Вэй, — догнал меня, идущего домой, Ма Ло.

— Да? — обернулся я к нему.

— Я хотел бы попросить вас — не могли бы взять меня в ученики? — спросил парень. — Мой отец хорошо заплатит за это.

— Я не беру учеников, — покачал я головой.

— Он ОЧЕНЬ хорошо заплатит, — улыбнулся Ма Ло.

— Давай поговорим об этом после того, как ты успешно выполнишь задание, — предложил я ему.

— Хорошо, мастер Вэй! — поклонился Ма Ло. — Я буду с нетерпением ждать этого разговора.

Киваю ему и иду дальше.

*979-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, средняя общеобразовательная школа № 52*

— Не-не-не, мне это не надо — я и сам хорошо учусь! — замотал головой Зонг. — Я не за этим сюда пришёл!

— Но ты подумай, как время будет, — посоветовал я ему. — Ты ещё молодой, ещё не поздно получить образование. Так зачем ты пришёл?

В школе всё идёт по плану: Сара готовит сорок преподавателей, нанятых в Императорской академии высших искусств и наук и в Академии мудрости.

Признанных и авторитетных академиков уговорить не удалось, потому что практически все они считают, что работать на байгуя — это уже позор, но хуже всего то, что какая-то баба-байгуйка должна будет обучать их, как правильно учить детей наукам…

Решение нашлось — удалось переманить в нашу школу сорок студентов средних курсов. Старшекурсники академий уже без пяти минут со степенями, поэтому им это оказалось не очень интересно, но те студенты, которым остаётся ещё семь-восемь лет обучения, уже не столь стойки в своих убеждениях. Мы же предлагаем работу, образование и уверенность в завтрашнем дне — контракты на десять лет, со стабильным жалованием и неслыханными льготами.

Рядом со школой уже построен преподавательский массив — за счёт налогоплательщиков. Это четыре трёхэтажных дома, на которые не распространяется сословное ограничение этажности, так как они являются собственностью квартала — по сути, это служебное жильё для преподавателей, пока они работают в школе.

Медицина для преподавателей бесплатна, есть оплачиваемые больничные, зарплаты примерно на 15% выше, чем у аналогичных специалистов в академиях и частных школах, поэтому есть за что держаться. И студентики держатся — учатся у Сары премудростям нелёгкого педагогического дела.

А Сара каждый день демонстрирует, насколько современное академическое образование Поднебесной отстаёт от преподавательских методик Земли — тут весь учебный процесс завязан на задрачивание даосских текстов, на привитие строгой дисциплины, любой ценой, а также на унификации мышления. Последнее — это утверждение самой Сары, которая недовольна тем, что местные педагогические авторитеты считают, что-то в духе: «что ни скажу — всё канон».

Также местные педагоги нацелены на форму, а не на содержание: им надо, чтобы ученик в совершенстве освоил каждый иероглиф, наизусть знал каждый рекомендованный трактат, а также освоил местное чинопочитание, чтобы даже глаза не поднимал, когда не надо. Это значит, что вообще неважно, как дела с умственными способностями ученика — важно, чтобы он заучил всё, что нужно и знал всё то, что знает его учитель.

А Сара нацелена на содержание, то есть, на результат обучения. И, если верить её утверждениям, а оснований не верить ей у меня нет, она может дать весь даваемый местными академиками объём не за двенадцать лет задрачивающего обучения, а за пять. А если убрать ненужную догматику, то управится и за три года.

У неё есть современный нам метод — она дипломированный педагог с высшим образованием. Для неё всё, чем занимаются местные академики — первобытная хуйня, которую нужно просто бросить в костёр и забыть в тот же миг.

И сейчас она занимается обучением бывших школяров новым для них методикам обучения. Нам нужны рабоче-крестьянские выпускники, умеющие читать и писать, связно и здраво мыслить, а также работать сразу же после выпуска из школы. Где? Да на наших производствах, над которыми сейчас усердно пыхтит Маркус.

— Я пришёл сказать, что в городе сейчас ходят минимум четверо очень сильных практиков — все они наняты кланом Хэянь, — сообщил Зонг.

— Что они задумали? — поинтересовался я.

— Пока что, неизвестно, — пожал плечами Зонг. — Наверное, хотят убить тебя.

— Это очевидно, — произнёс я. — А «душнила» Чжуйгуана как-то себя проявлял?

— Не знаю, — вновь пожал плечами Зонг. — Но я сумел выведать, что остатки этого клана слились с кланом Хэянь. Все их бизнесы соединились, но руководят всем люди клана Хэянь.

— Хм, логично, — хмыкнул я. — Значит, займёмся им в ближайшее время.

— Это ничего не изменит, — вздохнул Зонг. — На их место придут новые.

— Я не ставлю своей целью уничтожить всю преступность Юнцзина, — усмехнулся я. — Я стремлюсь уничтожить конкретно кланы Чжуйгуан и Хэянь.

Цзиншоу уже кончился, больше не будет, а вот Чжуйгуан проявил неожиданную гибкость и пошёл на поклон к «собрату» и, по совместительству, главному конкуренту.

— А зачем? — спросил Зонг. — Что они тебе сделали?

— Не мне, а одному моему хорошему знакомому, — ответил я.

— Если ты ради хороших знакомых готов сделать такое… — произнёс мой менеджер по множеству вопросов. — А что ты способен сделать ради друзей и родных?

— Лучше тебе не видеть такое, — слабо улыбнулся я.

Зонг задумался.

— Ну, ладно, — пожал он плечами. — Есть ещё одна новость — далеко на западе начался жуткий мор. Говорят, убивает людей городами и сёлами, начисто. Ещё говорят, что император скоро выпустит указ с призывом соблюдать санитарию и улучшать канализацию с водоснабжением.

Знаю я, какие моры тут бывают…

Только одно непонятно — зачем кровососам массово вырезать целые города на западе?

Может, это шуяо адаптировались к новому оружию и теперь жмут натиском?

Тогда я могу объяснить действия кровососов тактикой «выжженной земли». (1)

Шуяо интересуют сотни тысяч рабов, которых они везут на своих океанических баржах на Авалон, но ещё сильнее им нужно чем-то кормить свою наступающую армию — если выжечь на их пути широкую полосу, то наступление неизбежно замедлится.

Впрочем, я практически нихрена не знаю о том, как идут дела с очередным Закатным вторжением — в Юнцзине на него похуй абсолютно всем, а императорская администрация не устаёт отчитываться о грандиозных ежедневных успехах и победах на западном фронте. Чтобы узнать, как обстоят дела в реальности, нужно самому ехать на запад.

Но, тем не менее, звоночек тревожный. Ёбаные кровососы решили убить двух зайцев — и нажраться крови вдоволь, и замедлить продвижение врага.

— Да, мор — это ужасно и опасно, — кивнул я. — Нужно, пользуясь возможностью, выбить дополнительные средства на санитарию…

Обращаться за средствами в императорскую казну не просто можно, а нужно. Предыдущим председателям денег бы, скорее всего, не дали, потому что у них на лицах было написано, что они пидарасы и коррупционеры, а каждый их проект сталкивается с острым дефицитом средств.

У меня же очень высокий налоговый рейтинг — цензор из Министерства налогов и ресурсов поставил высший балл, то есть, «Превосходно». Это значит, что у меня беспрецедентно чистая документация, максимально возможно близкая к реальности.

Очень высока вероятность, что мне дадут дополнительные деньги на канализацию и водопроводы, а это позволит высвободить кучу средств на какие-то другие проекты. Например, на школы и больницы…

— Я в твои дела не лезу, мастер Вэй, — произнёс Зонг. — Но сдаётся мне, что это лучший момент, чтобы начинать срезать жирок…

— А, то есть, ты думал, что я жду лучшего момента? — усмехнулся я.

— Ну… — Зонг растерялся. — Конечно! Теперь, когда императорская администрация уверена, что ты не воруешь, можно без лишних подозрений брать деньги на свои нужды — это был очень хитрый и хладнокровный ход, мастер Вэй. Я восхищаюсь тобой — ты истинный мастер.

Даю ему резкую затрещину.

— Не равняй меня с коррумпированным быдлом, щенок! — рявкнул я на него. — Я здесь не ради каких-то обоссанных денег! Я — государственник!

Честно говоря, мелькала несколько раз мыслишка, что можно и взять немного денег на личные проекты — всё-таки, восстание, ради общего блага, против кровососов…

Но я пресекаю эту хуйню волевыми усилиями. Как нельзя быть чуть-чуть пидарасом, так и нельзя быть чуть-чуть коррупционером.

Да, я подкупаю людей, но сам не беру. Да и что за подкупы у меня? Я за деньги купил лояльность инспектора Се и судьи Си — чтобы они начали, наконец-то, добросовестно выполнять свою работу.

— Прости! — жалобно выкрикнул Зонг, чешущий болящий затылок.

— Небо простит, — покачал я головой. — Меняй своё мышление, малец! Ты не понимаешь всего масштаба — мы творим историю! Мы меняем мир, Зонг! А ты хочешь опошлить всё это тухлой коррупцией!

По его взгляду видно, что у него в голове закрутились шестерёнки. До сегодняшнего дня он пытался объяснить себе мою мотивацию и, по причине малого масштаба мышления, он объяснил себе всё просто — мастер Вэй хитро наёбывает императора своей неподкупностью, а на самом деле готовит почву для по-настоящему крупных распилов. Но чего ещё ждать от уличного мальчика, не видевшего от жизни ничего хорошего?

— Я понял тебя, председатель Вэй, — Зонг отвесил мне поклон.

— Обижаться запрещаю, — потребовал я. — Все эти оплеухи — это воспитание. Ты ещё несмышлёный сопляк, думающий, что познал мир — тебя ещё воспитывать и воспитывать. Какой урок ты должен извлечь из сегодняшнего дня?

— Меньше открывать рот? — спросил Зонг.

Замахиваюсь.

— Не думать за тебя⁈ — прикрыл он голову руками.

— Почти, — опустил я руку. — Ладно, объясню, но только на этот раз. Сегодняшний урок: не думай, что все вокруг мыслят твоими масштабами или подобными твоим. Остались в этом мире люди с благими намерениями, и я очень сильно надеюсь, что ты пополнишь их ряды.

Надеюсь, но вряд ли.

— Всё, иди, — отпустил я Зонга.

Тот вновь поклонился в пояс и ушёл.

У него в башке до сих пор прошит закон курятника: клюй ближнего, сри на нижнего. Я слежу за ним и за иерархией, которую он строит в своей «Организации Зонга» — там работают такие же малолетние ворюги и аферисты, у них тоже в башках прошит закон курятника и они непрерывно клюют друг друга и срут на нижестоящих в этой неформальной иерархии.

Но эта структура работает, пока что. Зонг обрёл небывалый авторитет среди уличной шпаны, на него хотят работать, потому что он — это ходячее воплощение мечты почти любого уличного преступника. У него положение, у него ответственная работа, у него дохрена бабок, у него связи, с ним, подчёркнуто уважительно, за руку здороваются люди, которые год назад бы на него даже не посмотрели. Это головокружительная карьера, невероятный успех — и среди шпаны ходит версия, что всё это было достигнуто благодаря личным качествам Зонга. На самом деле, на его месте мог быть любой уличный подонок, но ему повезло — я выбрал именно его.

И пока он выполняет поручаемые ему задачи, я буду поддерживать это положение вещей неизменным. Но я всегда буду помнить, что он уголовник с поломанной на улице психикой.

Возможно, его ещё можно спасти — я буду пробовать, но особых надежд на это у меня нет.

Посмотрим.

Примечания:

1 — Тактика «выжженной земли» — запрещённый Женевской конвенцией метод ведения боевых действий, предусматривающий тотальное уничтожение инфраструктуры, продовольствия, топлива, сельского хозяйства, промышленности и всего остального, что может быть использовано противником себе на благо.

Глава двадцать пятая

Папа Оскар Ромео Оскар Кило

*983-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Ты кто и чего хочешь? — спросил я у представительного дядечки, стоящего на пороге.

Одет он в чёрное ханьфу, традиционную одежду ханьцев, ну, то есть, всех жителей Поднебесной. На вид ему лет пятьдесят, руки нежные — видно, что почти никогда в жизни не работал физически, а физиономия у него ухоженная настолько, что сразу начинаешь подозревать его в чём-то нетрадиционном.

— Я прибыл от людей, которые понимают бессмысленность конфликта, — произнёс этот дядечка.

— Говори прямо — чего хочешь? — нахмурил я брови. — У меня нет времени на загадки и охуительные истории.

— Я пришёл от кланов Хэянь и Чжуйгуан, — ответил дядечка. — Они хотят договориться с тобой и остановить кровопролитие.

— Кровопролитие у нас, ха-ха, одностороннее, — усмехнулся я. — И они не в силах его остановить.

— Мы хотим мирного исхода, — произнёс переговорщик. — К общему удовлетворению.

— Ну-ка, проходи, — отступил я в сторону.

Заходим на участок, и я веду парламентёра в беседку, на столе которой лежит горсть жареных семечек подсолнуха. Маркус семечки не понимает и не одобряет, а вот мы с Сарой любим вечерком сесть в беседке и пощёлкать.

— Как именно вы хотите со мной договориться? — спросил я.

— Деньги? — полувопросительно посмотрел на меня переговорщик.

— Деньги — это хорошо, — улыбнулся я. — Но этого недостаточно.

— Чего ты хочешь? — спросил дядечка.

— Я хочу, чтобы торговля ланфеном и опиумом прекратилась, — ответил я. — Ещё я хочу, чтобы криминальная падаль всем скопом лежала в селитрянице, порубленная на мелкие кусочки. Как тебе такое?

— Не нужно считать, что у нас нет никаких способов избавиться от юся, — предупредил меня дядечка.

— А чего тебя прислали, а не избавились? — усмехнулся я. — Да и ваши собратья пытались — получалось как-то слабенько. Может, ваши способы просто не работают?

— Ты ещё не видел всего, на что мы способны, — покачал головой переговорщик. — Я думаю, для всех будет лучше, если мы договоримся.

— Я буду разговаривать исключительно с руководством, — выдвинул я требование. — Если будут какие-то подставные лица и прочая хуйня — больше переговоров не будет, а я отложу все свои нынешние дела и буду заниматься исключительно вами, до тех самых пор, пока вы не кончитесь.

Единственная реальная причина, почему они все до сих пор поганят наш общий воздух — я слишком занят другими делами.

— Это будет передано руководству, — кивнул переговорщик.

— Приготовьте очень жирные варианты, — предупредил я его. — У меня денег очень много, но мне хочется ещё больше — намного больше…

*986-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Гуаньмэй, складское помещение*

— М-м-м, интересно, — рассмотрел я людей, вошедших в арендованный мною склад.

Практики разных направлений, преимущественно стихии Огня, что очень опрометчиво, когда речь идёт о деревянном здании.

Как я понимаю, договариваться они не хотят — если идёшь договариваться, тебе не нужно столько наёмников…

Никто во всём городе, кроме Архивариуса и Сары с Маркусом, не знает моего истинного потенциала, поэтому кланы берут с собой практиков наугад — возможно, хватит, чтобы убить меня, а может, окажется сильно недостаточно.

Сейчас в это складское помещение, где раньше хранили бочки с соевым соусом, зашло сорок три практика. Основная масса — слабосилки, пригодные только к рэкету и охране, но есть и впечатляющие экземпляры…

«Вон тот волосатый чмошник — его надо ебашить первым», — подумал я, рассмотрев «физика», одетого, как бичара.

Надо выяснить, блядь, как они сохраняют одежду — видно же, что он «физик», но одежда пусть и всратая, но зато целая. Как?

— Значит, ты пришёл один, — вышел вперёд пожилой дядя, одетый подчёркнуто скромно.

— С кем говорю? — спросил я.

— Лай Чжаоцзи, — представился дядя. — Я — глава клана Хэянь.

— Не скажу, что рад знакомству, — произнёс я. — А где второй?

— Глава клана Чжуйгуан? — уточнил Чжаоцзи. — После всего, что ты сделал, он слёг с ударом и до сих пор не пришёл в себя.

— Жаль, что не сдох сразу, — покачал я головой.

— Может, тебе стоит аккуратнее подбирать слова? — спросил глава клана Хэянь. — Всё-таки, говоришь не о каком-то отбросе с улицы.

— Так вы все и есть отбросы, — усмехнулся я. — Ёбаный засор в канализации, состоящий из волосни, говна и прочих отходов — это вы. Мне приходится подчищать за вами, избавляться от последствий, тратить на вас своё время — как заебись, что вы все собрались здесь и даже притащили всех этих слабаков.

Один из сравнительно сильных практиков сделал шаг вперёд.

— Ты уверен? — спросил он с вызовом.

— Я настолько уверен, что даже не взял с собой никого из друзей! — ответил я. — Я один пришёл, даже меч не взял! Мне, чтобы перехуярить вас всех, даже оружие не нужно! Вы, содомизированные обезьяны, настолько слабы и жалки, что я даже кулаки сжимать не буду — я убью вас рёбрами ладоней!

— Всё-таки, мы пришли договориться, — покачал головой Чжаоцзи.

— Дядя, ты дурак? — спросил я. — Я собрал вас всех, поганых блядей, в этом прекрасном месте, не для того, чтобы договариваться, а для того, чтобы истребить разом, как тараканов! И, для вашего же блага, советую начинать защищаться прямо сейчас — я пиздец как зол!

Всё это время я усиленно вспоминал и прокручивал в голове самые адские истории несправедливости и подлости, когда-либо случавшиеся в моей жизни. Жопа у меня уже начала коптить и припекать…

На глаза упала кровавая пелена, кулаки сжались, но я сразу же разжал их — обещания нужно выполнять.

— Разберитесь с этим безумцем, — распорядился Чжаоцзи и развернулся ко мне спиной.

Как освобождённая пружина, прыгаю к нему и протыкаю его кулаком насквозь. В ноздри бьёт резкий запах крови, и фляжка сразу же протекает.

Раздались яростные вопли, началась пиздорезка и полетели ебала — руками ощущаю горячую плоть, разрываемую в клочья, чувствую удары мечами и топорами, а иногда жар и холод…

*986-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Гуаньмэй, складское помещение*

Открываю ворота складского помещения и выхожу во внутренний двор.

Кожа стягивается засохшей плёнкой из крови, кишок и прочих компонентов внутреннего мира людей, в волосах застряли кусочки кожи, костей и пропитанные кровью нити от чужой одежды.

Руки мои покрыты слоем из чужой кожи, крови и мясо-костного фарша.

Прошло всего десять-пятнадцать минут с окончания конструктивной беседы, а все те люди, что пришли на склад убивать меня, уже мертвы и их даже мама родная теперь не узнает.

Из-за угла складского здания вышел воин-мечник от Сары.

Он подошёл ко мне и внимательно осмотрел.

— Да, всё в порядке, — сказал я ему. — Теперь нужно прибраться.

Я не покупал этот склад, а брал в аренду, на две недели. За это время нужно привести его в образцовый порядок и сдать владельцу.

Подхожу к бочке с дождевой водой и начинаю умываться.

Особо сложно сдирать с рук этот слой из людей — жир, кровь, мясо, кости…

Плюю на всё и выжигаю его с рук пламенем Ци.

— Хуёво выглядишь, бро! — подошёл ко мне Маркус.

Изначально, при планировании этой встречи, он тоже хотел поучаствовать, но потом мы подумали и поняли, что если на складе будет два юся, эти мудаки просто не придут.

— Знаю, — улыбнулся я. — Но зайди и посмотри, что стало с другими.

— Я уже по запаху чую, что с ними не произошло ничего хорошего, — оскалился Маркус. — Прошло так, как мы и планировали?

— Да, — кивнул я.

Никто, ни мы, ни они, не планировали мирных переговоров, каких-то компромиссов, уступок, требований и прочего. Это изначально был план массового убийства — окончательного закрытия вопроса «наследования» Яньхою.

Теперь, когда лидер клана Хэянь лежит в луже крови, в четырёх кусках, а лидер клана Чжуйгуан лежит парализованный и при смерти, кланов-«наследничков» Яньхоя больше нет. В самом лучшем для них случае, они смогут стать обычным преступным кланом, но без практиков даже этот статус не сохранится надолго.

Все эти люди умерли сегодня из-за того, что мне нужно было безопасно спуститься с горы…

— Я сходил, кстати, — сказал Маркус.

— И какой улов? — поинтересовался я.

— Ну, меньше, чем я надеялся, но больше, чем ожидал, — улыбнулся Маркус. — Надо будет ещё посчитать, но навскидку — тысяч сорок.

— Сколько⁈ — выпучил я глаза.

— Пришлось взломать бронированное хранилище, — развёл руками Маркус. — За толстой стальной дверью обнаружились золотые слитки, немного камешков, а ещё пара десятков сундуков с монетами. Это я просто так ляпнул, что сорок — легко может быть гораздо больше.

— Пиздец, бро… — произнёс я. — Это решает кучу наших проблем.

— Согласен, хоуми, — заулыбался Маркус. — Отмывайся побыстрее — нужно утащить телегу с трофеями домой.

— А уборка склада? — спросил я.

— Там уже, в любом случае, кровь под половицы просочилась — нужно будет капитальный ремонт делать, — покачал головой Маркус. — Днём раньше, днём позже — уже без разницы.

— А если кто-то нагрянет? — спросил я.

— Да кто? — усмехнулся Маркус, а затем обернулся к воину-мечнику. — Сара! Можешь охранение выставить?

Дух выразительно кивнул.

— Тогда надо хотя бы голову сполоснуть… — сказал я и окунулся в бочку.

*987-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Ёб твою мать… — прошептал Зонг.

— Язык, блядь! — прикрикнул я на него.

— Прости, мастер Вэй, — поклонился мой пиарщик и менеджер по многим вопросам.

— То-то же, — сказал я и вернулся к взвешиванию слитков.

Маркус, как выяснилось вскоре, недооценил богатство клана Хэянь — сорок тысяч золотых лянов было только в пяти сундуках. А сундуков двадцать два.

Сара с Маркусом в соседней комнате, считают монеты и сортируют их, а я тут, в гостиной, взвешиваю слитки и думаю, что делать с драгоценными камешками.

— Но это же всё… — прошептал Зонг. — А сколько?..

— Считаю вот, — пожал я плечами.

— А откуда?.. — спросил мой пиарщик-многостаночник.

— А это тебя ебать не должно, — покачал я головой. — Можешь не переживать: где взял — там больше нет.

— Не-не-не, я завязал! — сразу же заявил Зонг.

— И это правильно, что завязал, — улыбнулся я. — Мне пришлось убить очень многих, чтобы получить всё это.

— А это как-то связано с тем, что клан Хэянь сейчас теряет все свои позиции? — спросил Зонг.

— Тебе, действительно, хочется узнать это? — спросил я вместо ответа.

— Ну, я, в любом случае, узнаю — работа у меня такая, — ответил Зонг.

— Верно, — улыбнулся я. — Вот и узнавай сам — поработай. Потом мне расскажешь, что узнал.

— Я уже знаю, что с этим как-то связан Витя Маджонг, — произнёс Зонг. — В городе начинается война кланов — ты же этого хотел добиться, да?

— Не хотел, а добился, — покачал я головой, складывая ровные слитки в столбик. — За этими людьми был должок — он выплачен.

— Не хотелось бы мне быть твоим должником… — произнёс Зонг.

— Ты и так мой должник, — усмехнулся я. — Я сделал тебя человеком — ты мне должен, как земля селянину. Поэтому лучше бы тебе не подводить меня.

Пусть я не ставил это своей целью, но так получилось, что Витю Маджонга и клан Фужэнь очень сильно котируют в городе.

Инспектор Се даже докладывал на днях, что из императорской администрации пришла директива, требующая, чтобы никто не имел никаких дел с Витей Маджонгом, потому что это небезопасный человек.

То есть, все обеспокоены и озабочены, но реально никто ничего не делает, как и всегда. И будь Витя Маджонг реальным человеком, ему бы не составило труда подмять под себя ключевые локации по торговле ланфеном, опиумом и людьми.

Но всем нам повезло, что Витя Маджонг — это Бэтмен, сражающийся с криминалом его же методами. Хотя о нём говорят такое…

Надо завязывать с Маджонгом — это приняло слишком масштабный характер. Он уже «живёт» своей жизнью и о нём знает императорская администрация, среди ментов ходят слухи, один страшнее другого, а бандиты и обычные горожане придумывают такие подробности, что если бы Витя Маджонг реально существовал, то я бы не хотел с ним встретиться в тёмном переулке.

— Но я же делаю всё, что ты говоришь, — произнёс напрягшийся Зонг.

— Поэтому-то ты и занимаешь такую солидную должность и пользуешься моим, кхм-кхм, доверием, — улыбнулся я. — Лучше не злоупотребляй такой эфемерной штукой и оставайся верным — и тогда у тебя всё будет хорошо.

— Да ты меня знаешь! — воскликнул Зонг. — Я клянусь — я верен тебе! С прошлой жизнью покончено — я новый человек!

— М-хм, — хмыкнул я.

— Фак е!!! — ворвался в гостиную Маркус. — Мой ниггер! Попробуй угадать, сколько мы наджугали (1) налика!

— Даже пытаться не буду, — покачал я головой. — Зонг — на выход.

— Но я хочу знать! — возмутился пиарщик.

— Не заставляй повторять дважды, — произнёс я.

— Эх… — недовольно выдохнул Зонг и медленно пошёл на выход.

Но мы с Маркусом наблюдали, как он уходит.

— Хотя бы намекните! — попросил Зонг.

— Вали, давай! — велел ему Маркус.

PR-менеджер ушёл.

— Ну? — перевёл я взгляд на Маркуса.

— Девяносто три штуки, бро, — тихо произнёс он. — Это чисто монеты — целое состояние, блядь! А тут сколько?

— Ну, я ещё не закончил, — сказал я, помещая на весы очередной слиток. — Примерно тысяч десять тут есть.

— А камешки? — спросил Маркус.

— Я в них вообще не шарю, — ответил я. — Это надо к оценщикам.

— Если окажется, что стоят хуйню, я хочу их себе! — сказал Маркус.

— А зачем? — поинтересовался я.

— Сделаю золотую цепь с камнями, — ответил он. — Буду ходить по городу как юнцзинский гэнгста. А вообще, всю жизнь мечтал о такой цепочке.

— Сначала оценим, — сказал я. — Если они не будут стоить заоблачных денег, то забирай.

— Ну, тут по паре-тройке карат… — посмотрел Маркус на горсть камешков.

В гостиную вышла Сара.

— Ребята, — произнесла она. — А нас за это не прикончат?

— Попробуют, обязательно, — кивнул я. — А что?

— Просто, девяносто три тысячи золотых лянов — это как-то слишком даже для нас… — произнесла она. — Это же годовой бюджет крупной провинциальной столицы…

— Прямо пиздец какой крупной, — кивнул Маркус.

— Это наркоденьги, — вздохнул я. — В ином случае они был превратились в ещё большие объёмы наркоты, а теперь пойдут на благо общества. И эти бабки полностью развязывают нам руки, ребята! Больше не надо чем-то жертвовать, а что-то тормозить! Мы можем делать всё, везде и сразу!

— Но на свои ништяки ведь мы что-то потратим? — спросил Маркус.

— Да! — заулыбался я. — Часть этого состояния мы потратим на изумрудную ртуть!

— Да, ниггер! — воскликнул Маркус. — Теперь мы будем пампить по-взрослому!

— Сара, Архивариус может помочь нам выйти на продавцов изумрудной ртути? — спросил я.

— Ты понимаешь, что если он увидит эти деньги, то всё поймёт? — уточнила она.

— Все и так всё понимают, — покачал я головой. — Или поймут, в скором времени. Да и Архивариус — что он сделает с этим? У него были какие-то трепетные чувства к этим кланам?

— Да, ему должно быть всё равно, но всякая информация — это товар, — вздохнула Сара. — И он обязательно продаст этот товар кому-нибудь.

— Пусть хоть бесплатно распространяет — мне всё равно, — пожал я плечами. — После падения троицы «наследничков», нам никто не посмеет бросить вызов — мы уже победили в войне кланов, Сара. Но нам жизненно важна изумрудная ртуть — без неё мы будем пампиться слишком долго.

— Я схожу к нему, — кивнула Сара. — И спрошу, какие объёмы изумрудной ртути он может достать.

В городе ожидается кровавая мясорубка кланов — вся мелочь, сидевшая тихо, теперь будет азартно грызться за первенство в Специальной Олимпиаде. (2) Но одно я знаю точно — в квартал Байшань не сунется никто.

И кто бы ни победил в этой олимпиаде, он всё равно дебил — вся эта борьба ведёт лишь к тому, что преступные кланы становятся слабее. Потребуются десятилетия, прежде чем победитель в борьбе за первенство достигнет уровня могущества того же недавно почившего клана Хэянь…

— Я надеюсь, что у него есть выходы, — сказал я. — Нам нужна изумрудная ртуть, любой ценой, но только за деньги.

— Да-да… — покивала Сара.

— А теперь, ребята, — сказал я, прекратив взвешивание слитков, — нам нужно заняться долгосрочным планированием. Ткацкие станки — сколько можем сделать в этом году?

— Зависит от того, сколько паровых двигателей мы сделаем, — пожал плечами Маркус. — Все чертежи и лекала у меня есть — нужно лишь сделать их и установить в новом цехе. Если мои предположения верны, то один паровик будет тащить на себе десять станков. Но это невыгодно — хлопок стоит сравнительно дёшево, поэтому нужно сразу десятки, а лучше сотни ткацких станков, чтобы выпускать десятки километров ткани в сутки. Тогда это позволит нам лутать кучу бабок каждый день.

— Тогда наша задача — соорудить кучу паровых движков, — сказал я.

Все эти деньги, которые мы забрали у клана Хэянь — они скоротечны. Да, их много, но они растают, как лёд в жаркий полдень, потому что даже такого состояния слишком мало, чтобы удовлетворить наши запросы. Нам нужно всё, много и сразу — только так мы приблизим госпереворот и начало борьбы с кровососами…

— Сделаем, хоуми, — улыбнулся Маркус. — Вот эти слитки — они вселяют в меня веру в то, что у нас всё получится. С такими огромными бабками мы, мне кажется, можем всё!

— Не теряйте головы, парни, — предупредила нас Сара. — Нужно строго придерживаться плана.

— Да, конечно! — кивнул Маркус. — Просто я хочу сказать, что, впервые за долгое время, я ощущаю прилив энтузиазма.

— Та же хуйня, бро, — улыбнулся я. — Кстати, нам нужно новое хранилище. Подземный сейф для бабок — что-то я не чувствую сейчас, что наши бабки в полной безопасности…

— Сегодня, после обеда, — сказал Маркус. — Берём с тобой лопаты и начинаем рыть в подвале — нужно новое помещение. Чертёж я накидаю — сделаем целый зал! Бронированные двери, армированные стены из железобетона, вмурованные в стены и пол ячейки — будет как в форте Нокс!

— А вход ещё можно и замаскировать под обычную стену! — дополнил я.

— Во! — заулыбался Маркус.

— Ребята… — произнесла Сара. — Мне кажется, вы начинаете терять голову от богатства… Не о том думаете!

— А о чём надо думать? — спросил я. — Что может быть важнее необходимости спрятать всё это состояние?

— Это вы успеете, — поморщилась Сара. — В худшем случае закопаете деньги в ящике в подвале, и никто их не найдёт, пока вы не построите хранилище — не надо бежать впереди паровоза. Давайте лучше подумаем, как их использовать рационально. Хлопковая ткань — это отлично, но это не всё. Теперь мы можем построить сразу несколько фабрик для наших будущих рабочих. Но это мы обдумаем потом.

— Я тебя понял, шугар, — кивнул Маркус. — Она права, бро — нам нужно остыть. Это известное дело — бабло жжёт карман и хочется всего и сейчас. Лучше нам сделать брейк на пару недель — будем жить, как жили всё время до. А когда головы остынут, составим нормальный план действий — окей?

— Вот, — улыбнулась Сара. — Давайте сделаем так. А то я чувствую, что не могу мыслить адекватно.

— Ну… — протянул я. — Ладно, да, окей, хорошо…

Да, это бабло пиздануло нам по головам и тяжело контузило — мысли путаются, хочется сделать всё, на что не хватало денег раньше, но не закрыть какие-то свои шкурняки, а создать, купить или сделать то, к чему мы уже давно идём. Хочется построить ещё одну школу, поставить производственный цех и нанять туда людей уже сейчас — хаос и смятение, короче говоря.

Но мы просто прикопаем это состояние на время, а потом, когда все страсти поутихнут, выкопаем и будем разбирать предметно.

— Маркус, ты шаришь, — сказал я.

— А то, хоуми, — усмехнулся он.

*1005-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, средняя общеобразовательная школа № 52*

— Ёбаные студентики… — пробурчала Сара.

— А чего ёбаные-то? — спросил я озадаченно.

— Возомнили о себе дохуя — считают, что уж теперь-то они утрут носы старым академикам… — ответила Сара. — Но учиться и развиваться особым желанием не горят — думаю, для следующего поколения обучаемых нужно ввести в программу розги.

— А как же «это не наш метод», «мы воспитываем не так»? — спросил я с усмешкой.

— Твоя взяла, — вздохнула Сара. — Со следующими делай, что захочешь. Да и с этими проведи, пожалуйста, «профилактическую беседу».

— Это я завсегда, — заулыбался я. — Сейчас, только за розгами схожу — у меня заготовлены… Хотя, нет, не буду заходить с козырей…

Студентики Сары — это будущий преподавательский состав школы, уже получающий деньги за то, что тупо учится у неё. Естественно, они чувствуют какое-то особое положение, типа, они нам очень нужны и мы без них не можем — такое ложное впечатление легко могло сложиться.

Это тридцать отборных солдат Ирака! Они всё обосрут! Они любое дело заруинят за час!

— Приветствую вас, дамы! — ворвался я в аудиторию. — Чем занимаемся⁈

Студенты подорвались со стульев и вытянулись во фрунт.

Женщин тут нет, потому что считается, что обучать чему-то женщину — это тратить напрасно человек-часы педагогического состава. То есть, тут одни мужики возрастом от двадцати трёх до двадцати пяти лет — все учились в академиях, но не доучились, так как мы заманили их сюда деньгами и социальными гарантиями.

— Не слышу ответа, — произнёс я и рассмотрел студентиков. — Кто староста?

— Я, — поднял руку парень, одетый богаче остальных. — Гань Фу.

— Я должен повторить вопрос? — спросил я.

— Нет, господин председатель, — мотнул головой Гань Фу. — Мы… учимся?..

— Ты это у меня спрашиваешь? — выпучил я глаза. — Ты не уверен в том, чем сейчас занимаешься, содомизированная обезьяна⁈

Гань растерялся.

— Отвечать! — рявкнул я. — И не мямлить!

— Мы учимся, председатель Вэй! — громко и чётко ответил Гань.

— Хуёво учитесь, мрази! — выкрикнул я. — Вы уже не дети малые — вас пригласили сюда работать за щедрое жалование! Вы получаете деньги и привилегии даже за то, что учитесь — никто и нигде не даст вам такого же! И вы решили, что пока везут, надо ехать, да⁈ Тогда вы ебать-привет как обосрались, дамы ёбаные! Нужно было внимательно читать контракт, который вы подписывали своими тощими ручонками! Согласно вашим контрактам, ваши жопы перешли в моё суверенное владение сроком на десять лет! И только мои искреннее человеколюбие и неподдельное милосердие не позволяют мне использовать ваши вонючие задницы для заработка средств в порту!

В аудитории повисла тишина, студентики опустили головы.

— Я хотел с вами по-хорошему, — продолжил я. — Поднять глаза, сукины выпердыши!

— Я не потерплю такого обращения с собой! — не выдержал упитанный студентик с длинными волосами.

— Статья 37, пункт 4 контракта, — недобро улыбнулся я. — Подписывающий настоящим признаёт приоритет регуляторной, административной и поведенческой юрисдикции Представителя Контракта в рамках действия настоящего соглашения и соглашается на добровольную, безусловную и недискутируемую передачу полномочий по интерпретации, корректировке, модификации и применению образовательных, дисциплинарных и поведенческих стандартов, в соответствии с нормами, практиками и целями Образовательной Инициативы!

Наёмные юристы заебались, но выдали такую формулировку, которая, по сути, абсолютно законно передаёт жопу подписавшего в наши тёплые и заботливые руки.

— Пункт пятый той же статьи! — продолжил я. — Подписывающий выражает согласие на интеграцию личной этической модели и поведенческой позиции с коллективной концепцией Локальной Образовательной Суверенности, олицетворяемой Представителем Контракта. В рамках указанного согласия допускается применение неформализованных форм регулирования, включая, но не ограничиваясь, ситуативным наставничеством, дисциплинарными инициативами и прямым воздействием на мотивационные установки!

Абсолютное большинство из здесь сидящих просто не поняли, что значит тридцать седьмая статья, которая умышленно была написана более мелкими иероглифами.

Я не собираюсь эксплуатировать их, как рабов, но возможность такую за собой оставляю. В Поднебесной нет таких понятий, как корпоративная этика, профессиональная солидарность, честь педагога, альтруизм и так далее. К сожалению, здесь понимают только язык силы. В данном случае — юридической силы.

Надо вздрочить этих юных и смешных мудаков, чтобы не теряли субординацию и слушали Сару, как отца, деда и духов пращуров, а то охуели совсем…

— Ваши жопы в моих руках, мрази!!! — рявкнул я. — Вы сами подписались — вы читали контракты, но оказались слишком тупыми, чтобы понять, на что подписываетесь! И теперь у вас есть два варианта развития событий. Хотите послушать или мы можем сразу переходить к раздиранию ваших мягоньких жопок розгами?

— Хотим послушать, мастер Вэй, — в пояс поклонился Гань.

— Первый вариант: вы выёбываетесь на госпожу Суруо и мы, в конце концов, приходим к тому, что я вожу вас в портовой район и торгую там вашими жопами по дешёвке, — произнёс я. — Второй вариант: вы слушаетесь её, как отца, почтительно и внимательно — в ногте мизинца её левой руки больше знаний и мудрости, чем во всех ваших пустых головах вместе взятых. И имейте в виду, что первый вариант открыт всегда — и это не шутка. Если я не получу хороших преподавателей, то удовлетворюсь паршивыми портовыми шлюхами!

— Мы… — начал Гань.

— Я не закончил, — покачал я головой. — Сейчас все выходите во двор и строитесь — вы меня разозлили, обезьяны тупоголовые…

Выглядываю из аудитории.

— Госпожа Суруо, пошлите кого-нибудь за розгами, — попросил я Сару. — Они, как раз, есть в моём кабинете.

— Думаешь, стоит? — спросила она.

— Не сомневайся в моей педагогической интуиции! — потребовал я. — Они думали, что эта беседа была кнутом, но сейчас я покажу им, что такое кнут. А ну, сука-блядь, нахуй, бегом, блядь!!!

Студентики побежали во двор, а я дождался, пока ассистент Сары принесёт бадью с двумя десятками вымоченных розог.

— Каждая из присутствующих тут мразей должна запомнить раз и навсегда — никогда не стоит злить или расстраивать председателя Вэя! — произнёс я, вытаскивая из бадьи случайную розгу. — Кто первый, вашу мать⁈ Староста — сюда! К барьеру!

Во дворе размещена полоса препятствий, построенная мною по памяти — в школе была такая же, с барьерами, дугами, рукоходами, стенами, лазами и прочими дрючками.

— К барьеру! — повторил я приказ. — За то, что ты вынудил меня повторить приказ, удваиваю твоё наказание — двадцать ударов вместо десяти!

Гань молча подошёл к барьеру и приготовился получать пиздюли. Наверное, он думал, что я буду бить слегка, да?

Первым же ударом ломаю розгу об его жопу и он начинает орать от боли, как оглашённый.

— Госпожа Суруо, боюсь, что вынужден попросить вас доставить ещё больше розг! — обратился я к Саре.

— Хорошо, господин председатель, — с поклоном ответила та.

Вытаскиваю из бадьи новую розгу и продолжаю экзекуцию.

Гань отключился на девятнадцатом ударе, поэтому двадцатый пришёлся по бессознательному телу. Оттаскиваю бедолагу в сторону и разворачиваюсь к остальным.

— Забудьте, блядь, привилегии, которыми вы обладали в своих академиях! — велел я им. — Здесь вы мясо, пока что, не ёбаное! Но попрёте против госпожи Суруо и меня — очень быстро, сука вашу мать, станете ёбаным мясом! Моряки о вас позаботятся и покажут вам настоящую мужскую любовь, а я получу за это пару-тройку медяков! С паршивой овцы хоть шерсти клок!

— Чем мы провинились, господин председатель? — спросил один из студентиков.

Ростом он выше остальных, по холёной физиономии и нежным рукам видно, что не из рабочих и крестьян, а, возможно, из купцов. Аристократов среди них нет, потому что аристократам делать больше нехуй, кроме как идти работать на байгуев за какие-то там деньги.

— А вот и новый кандидат! — заулыбался я. — Иди сюда, мой хороший! Отвечу на все твои вопросы!

Он попытался затаиться, но его вытолкнули «друзья» и «соратники». М-да, и этому коллективу предстоит слаженно работать в самом ближайшем будущем…

Ничего, мы ещё воспитаем из них солидарное сообщество с круговой порукой и профессиональным этикетом…

Замахиваюсь розгой, а бедолага уже начинает орать.

— Чем вы провинились? — переспросил я. — Вы не слушаетесь госпожу Суруо! А ведь она учит вас бесценной мудрости! Она даёт вам профессиональные навыки, которые в будущем, когда мы выжмем из вас всё полезное, помогут вам основать собственные школы и сделают из вас настоящих педагогов! Учителей, меняющих мир вокруг! Но не в коня корм, блядь! Н-на тебе, сука!

Десять ударов и бедолага сам отполз в сторону.

— Выбирайте добровольца сами, — потребовал я. — Десять секунд. Девять, восемь, семь…

— Я! — вышел вперёд низкорослый парень, посмотревший на меня с вызовом.

— А он мне нравится, — посмотрел я на Сару и покивал в сторону смельчака. — В мальчике что-то есть, не находишь?

Но Сара лишь пожала плечами.

— Двадцать ударов! — повернулся я к смельчаку. — Сюда подошёл, блядь, нахуй! Живо!

Жертва подошла к барьеру.

— Ещё одна мразь посмеет перечить мне — захуярю до полусмерти! — предупредил я остальных. — Никогда, вашу мать, не вызывайте мой гнев — я легко могу стать вашим персональным кошмаром! Я готов взять на себя эту ношу, если это заставит вас работать! Но даже не смейте думать, что мне будет тяжело избивать и мучить вас, недоноски поганые — наоборот, я получу от этого удовольствие!

И так, жертву за жертвой, я избил розгами каждого мудака, посмевшего охуевать в моём учебном заведении.

— Урок должен быть усвоен, как молоко матери, блядь! — велел я им. — Если урок не будет усвоен, я вернусь и буду применять жёсткие санкции — сейчас была разминочка, намёк! Не думайте, что получится отсидеться на тёплом месте и диктовать свои условия! Я здесь диктую условия! Вы всё поняли, содомизированные шимпанзе⁈

— Да, господин председатель… — начали вразнобой отвечать студентики.

— Не слышу нихуя! — рявкнул я, а затем посмотрел на правую руку. — У меня рука не устанет…

— ДА, ГОСПОДИН ПРЕДСЕДАТЕЛЬ!!! — сразу же мобилизовались студентики.

— Вот теперь слышу, — ободряюще улыбнулся я. — Обратно в аудиторию, мрази, нахуй! Бегом!

И они, как дрессированные макаки, помчались внутрь. Условные, блядь, рефлексы — вырабатываю быстро и с гарантией у любого.

— Это было абсолютно непедагогично, — подошла ко мне Сара. — Это было варварство.

— Родная, для тебя стараюсь, — тихо произнёс я. — Теперь эти мудаки будут молиться на тебя, лишь бы я не появился снова. Любое слово поперёк — ну, всё, готовьте жопы! Они теперь шёлковые, а тебе даже пальцем их не пришлось трогать.

— Ладно, — вздохнула Сара. — Видимо, сегодняшнее занятие придётся отменить…

— Какой отменить⁈ — возмутился я. — Они сейчас в наилучшей форме — будут впитывать знания, как Губка Боб Квадратные Штаны! Давай — пользуйся! Ю ар велкам!

— У нас слишком мало времени, — произнесла Сара с сожалением. — Нет возможности находить индивидуальную мотивацию для каждого…

— Поэтому-то я и нашёл для них общую мотивацию! — довольно заулыбался я. — А что может быть более общим и объединяющим, чем всеобъемлющая угроза коллективных пиздюлей?

— Надеюсь, они не будут вынуждать меня вновь обращаться к тебе, — сказала Сара.

— А я надеюсь, что они снова охуеют, и я закреплю урок, — усмехнулся я. — Каждая розга им на пользу — их никогда не били, видно же.

— А тебя били? — спросила Сара.

— Некоторые разы ты и сама видела, — сказал я.

— Нет, я имею в виду дома, — покачала она головой.

— Дома — нет, — ответил я. — В армии, на улице — бывало.

— Ну, тогда мне всё понятно, — вздохнула Сара. — Ладно, пойду на занятия.

— Успехов там, — пожелал я ей. — И держи их в ежовых рукавицах, чтобы не охуевали и знали своё истинное положение в пищевой цепочке.

— У нас тут не зоопарк, — махнула она рукой, уходя.

«В зоопарке, как раз, нет пищевой цепочки», — подумал я. — «Нет же, да?»

*1006-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли, тёмная фабрика*

— Охуенно же, да? — спросил Маркус.

— Я нихрена не вижу, — сказал я.

— В этом и смысл — работа идёт в темноте! — ответил Маркус. — Т-с-с-с! Слышишь?

— Ну, слышу, — кивнул я. — Коттон-джин скрипят и хрустят. И веретена прядильных станков вертятся. Всё слышно. Это тот самый чёрный цех?

— Это тёмная фабрика, (3) хоуми, — произнёс Маркус. — Тут полный цикл — от переработки сырья до конечного продукта.

— Ну, в тот раз ты называл это чёрным цехом, — сказал я.

— Думаю, никто не осудит меня, если я спизжу оригинальное название концепции, — улыбнулся мой чёрный брат.

— Никто, — согласился я. — Значит, Сара держит фабрику под контролем?

— Ага, — кивнул Маркус. — Все духи её — они примитивны и тупы. И они совсем не думают над процессом, что делает их идеальными работниками — они исполняют зацикленный алгоритм, непрерывно. Но есть старший, чуть более умный дух, который следит за ходом работы и поправляет работяг, если что-то идёт не так.

— У вас тут всё продумано, — похвалил я.

— А то! — улыбнулся Маркус. — В темноте этой фабрики затаился убийца — он убьёт бизнесы всех наших конкурентов.

— Сколько выдаётся ткани сейчас? — поинтересовался я.

— Всего 940 метров ткани в сутки, — ответил Маркус. — И эта ткань всегда одинакового качества — это ценится.

— Один чи стоит три цяня… — начал я считать. — 2822 чи ткани, умножить на три… 8466 цяней… То есть, 846 серебряных лянов…

— Да, звучит, как несерьёзная хуйня, но это ведь в сутки, бро! — вмешался в мои расчёты Маркус. — Восемьдесят четыре с половиной золотых лянов в сутки, на ровном месте, ниггер! Яню и Ифэй раз в два часа загружают сырой хлопок в приёмник, а также сматывают ткань в рулоны — это же вообще не напряжно!

Ифэй — это наша новая домработница, нанятая в поддержку Яню. Помимо неё был нанят садовник Фасянь, теперь отзывающийся на имя Васян, а также двое конюхов — Юньсун и Цзинхун.

Бизнес потребовал логистики, поэтому у нас есть шесть лошадок, которые посменно тягают телеги с рынка и обратно.

На рынке, кстати, уже наметился дефицит сырого хлопка — мы всё скупили. Плантаторы, чьи торговые представители работают на рынках, вероятно, уже в курсе произошедшего, поэтому можно надеяться, что кто-то догадается засеять побольше хлопка.

Специально договариваться ни с кем мы не стали — решили проверить быстродействие невидимой руки рынка. Как учат нас мудрые экономисты, возрастание спроса на сырой хлопок должно привести к неистовому желанию его удовлетворить у местных плантаторов.

Маркус уверяет, что в Америке, во времена коттон-джин, именно преодоление «бутылочного горлышка» с очисткой хлопка привело к тому, что эксплуатация рабов надолго сохранила рентабельность и это послужило ключевой причиной Гражданской войны в США.

Я раньше в душе не ебал о подробностях Гражданской войны в США, потому что — какое мне, блядь, дело? Но теперь знаю довольно-таки много — кто, что, почему и когда.

В общем, мы внимательно наблюдаем за действиями хлопковых плантаторов. Возрождения рабовладельческого строя тут не произойдёт, потому что местные селяне и так не сильно отличаются от рабов и пашут за себя и за того парня каждый день, с редкими выходными, но не потому что их заставляют, а чтобы тупо выжить. Житие у селян тяжкое, испокон веку и, как им кажется, во веки веков…

— Надо расширять тёмную фабрику, — сказал я. — Что у тебя с «Маркус Марк 2»?

— Нихуя не получается с конденсатором — похоже, придётся использовать Марк 1 ещё долго, — ответил Маркус. — Да и вода — не проблема, пусть испаряется.

— У меня скоро освободится почти неделька — я проведу стресс-тест Хэ Яньсюна, — сообщил я. — Будем наблюдать, как он работает самостоятельно — через Сару. А я в это время буду торчать дома или заниматься другими делами. Могу подсобить с изготовлением новых паровиков.

— Вот это будет просто круто, бро, — покивал Маркус. — С тобой мы можем собрать паровик за ту же неделю! Запустим ещё один — сможем подключить ещё десять ткацких станков и пустить в дело ещё десять линий!

— Ладно, пошли отсюда, — сказал я. — Неуютно здесь…

Духам-то, как и роботам на Земле, абсолютно похуй, есть ли свет или нет его — они точно выполняют одну и ту же последовательность действий при любом уровне освещения.

Поднимаемся на улицу. Маркус закрывает технический люк на замок и идёт к зоне подачи сырья.

Там уже стоят Яню и Ифэй — они забрасывают в приёмник сырой хлопок и проталкивают его длинными палками. Внутри расположена конвейерная лента, несущая сырьё дальше, к духам, растаскивающим куски хлопка по лоткам коттон-джин.

— О, привет, мои шугарс… — похотливо улыбнулся Маркус.

Этот затейник уже успел соблазнить Ифэй, что не очень понравилось Яню, в которой проснулись собственнические инстинкты, но они как-то договорились и теперь спят втроём, в покоях Маркуса.

Происходящий разврат не нравится Саре, которая плохо спит из-за шума, доносящегося с верхнего этажа — она требует отдельного жилища или шумоизоляции. Я думал над шумоизоляцией, но, в нынешних условиях, это невозможно, поэтому пришлось побеседовать с Маркусом — вроде как, он всё понял и старается шуметь поменьше.

— Здравствуй, грязный жун… (4) — улыбнулась Ифэй.

Маркус лично отбирал кандидаток, поэтому естественно, что он выбрал самую красивую из имеющихся — Ифэй двадцать лет, она хороша собой, из некогда приличной семьи, разорившейся исторически недавно. Её отцу совершенно похуй, что происходит в Кремле, лишь бы деньги поступали, поэтому к Маркусу в спальню не ворвётся разъярённый мужик с ружьём…

А вообще, работать дома у самого председателя Вэя — это честь, поэтому желающих устроиться хватает.

— Детка, ты начинаешь возбуждать меня, — оскалился Маркус.

— Маркус, — покачал я головой.

— Да-да… — очухался мой чёрный брат. — Ладно, занимайтесь, дамы…

Проходим к зоне выдачи товара — тут на конце конвейерной ленты скапливается готовая ткань, которую нужно лишь смотать в рулон и обрезать.

Была у нас идея начать красить ткань, чтобы разом повысить её стоимость, но хлопот с этим много, поэтому мы решили, что ну его…

А Маркус сказал, что обитатели Поднебесной могут купить у нас ткань любого цвета, при условии, что этот цвет — кремовый.

— Как думаешь, если мы удвоим объёмы, это хоть на что-то повлияет? — спросил я.

— Неа, — покачал головой Маркус. — Город легко сожрёт хоть двадцать километров ткани в сутки и потребует добавки. Хлопковая ткань, хоуми, просто тупо лучше сукна и льна, а стоит приемлемо. Но я думаю, о нас скоро услышит армия и вот тогда к нам потекут реки бабла, бро… Мы сможем предложить им стабильные поставки за адекватный прайс — это чистый гринд бабла, ниггер!

— Ну, армейские заказы — это всегда чистый гринд, — согласился я. — Посмотрим — может, повезёт…

— Да тут дело не в везении! — мотнул головой Маркус. — Как только на нас выйдут армейцы, мы сразу же предложим им условия, от которых они ни за что не откажутся — поставим цену в два цяня за чи ткани и они наши. Со временем сможем наработать репутацию и сможем поставлять ткань по всей Поднебесной.

— Охлади траханье, бро, — улыбнулся я. — Давай, для начала, освоим овечий рынок.

— Ну, я же думаю о перспективах! — воскликнул Маркус. — Мы только в самом начале пути, но уже отсюда я вижу гору бабок, которые можно налутать на хлопке!

— Налутаем, — кивнул я уверенно. — Но это не самоцель — эти бабки нужны нам для дела.

— Конечно! — согласился Маркус. — Но как же приятен сам процесс…

*1011-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли *

— Подай ключ на двенадцать, — протянул я руку.

— Держи, бро, — передал мне требуемый ключ Маркус.

— Следи за давлением — сейчас должно начать повышаться, — предупредил я его и начал крутить болты.

Я чувствую кожей, что здесь утечка пара, но места утечки не видно, хотя вода капает. Думаю, эта ёбаная заплатка, которую мы накрутили при первой поломке, себя не оправдала и нам придётся переделывать котёл.

У нас не было ни одного взрыва котла, хотя Маркус говорил, что, исторически, это довольно-таки распространённая причина гибели конструкторов паровых двигателей.

Но мы же, вообще-то, из двадцать первого века, поэтому знаем дохуя — вот Маркус не додумался, а я додумался до предохранительного клапана. Внутри клапана жёсткая пружина, прижимающая запорный шарик — когда давление становится слишком сильным, пружина поддаётся, шарик отходит вместе с ней и лишний пар выходит. А когда давление падает, пружина снова прижимает запорный шарик. Гениально и просто.

Затягиваю все болты и вожу рукой вокруг заплатки. Конденсат ещё капает, но движения воздуха не ощущается.

— Кажется, разобрался, — вылез я из-под котла.

— Можно запускать? — спросил Маркус.

— Запускай, — кивнул я.

Мой чёрный бро плавно нажал на рычаг.

Где-то в сердцевине привода хлестнуло — вал, вращавшийся вхолостую, сцепился с передаточным механизмом, и ткацкий станок ожил.

Со скрежетом и ритмичным постукиванием заработал челнок, побежали нити основы, и началось плетение ткани. Механизм втянулся в свой упорядоченный ритм и застрекотал, как заведённый кузнецким колдовством жук, выплёвывая из себя сантиметр за сантиметром будущей ткани.

— Каждый раз смотрю и охуеваю, как в первый раз… — произнёс я. — Вроде, предельно понятно всё устроено, очевидно, как всё это работает, я сам, блядь, своими руками, собирал этот станок, но… Но, блядь…

— Это волшебство технического прогресса, мой братский ниггер! — скалясь на все тридцать два зуба, сказал мне Маркус. — Пойдём, посмотрим на остальные!

Второй, третий и четвёртый станки работали без сбоя, а вот пятый факапнулся. Нет, некоторое время работал он нормально — ткань формировалась, как и задумано, но готовая ткань не наматывалась, а валилась с края станка, что вызвало перекос ткани и форменный разъёб всего процесса. Ответственный за работу станка дух потрясённо крутился вокруг станка и пытался выполнять порученную последовательность действий.

— Бля-я-я-я… — с досадой протянул Маркус. — Забыл намотку включить… Ничего, сейчас поправим всё.

Устранение неполадки было осуществлено прямо на ходу — испорченную ткань мы тупо обрезали, исправили перекос и позволили духу делать его нехитрую работу.

Остальные станки работали штатно и выдавали первоклассную ткань.

— Ещё десять станков — это девятьсот сорок метров ткани в сутки! — торжественно провозгласил Маркус.

— Вал крутится — лавэха мутится, — улыбнулся я.

Одни только духи тут в роли эксплуатируемого класса — знали бы они, сколько прибавочной стоимости мы на них мутим, платя за это жалкие крохи Ци…

«Надеюсь, у них не появится какого-нибудь духовного Карла Маркса, который скажет, что им нечего терять, кроме их цепей…» — подумал я.

А вообще, эти примитивные духи, вполне возможно, когда-то были людьми — их посмертный заряд изначальной Ци был близок к исчерпанию, поэтому они согласны на любую хуйню, буквально, на любую хуйню, лишь бы продлить своё существование хоть на миг.

Так что можно сказать, мы занимаемся эксплуатацией давно мёртвых и почти или совсем забытых.

К счастью, они уже не осознают себя — это просто полусознательное скопление изначальной Ци, без каких-либо внятных целей, кроме безотчётной жажды жить хоть как-то, любой ценой.

— Давай к третьему движку, — вздохнул Маркус. — Надо добить его хотя бы наполовину и браться за ткацкие станки.

К валу каждого парового двигателя «Маркус Марк 1» присоединяется десять ткацких станков, поэтому движки являются ключевыми элементами — их обслуживает по три слабых духа, которые следят за давлением пара, пополняют воду и топливо, а также сигнализируют о нештатных ситуациях.

Это второй цех тёмной фабрики, а в ближайших планах есть ещё восемь цехов — там тоже будут коттон-джины, вилочные, прядильные и ткацкие станки, а также паровые двигатели.

Можно было, конечно, специализировать цехи, но у нас «духовная специфика», поэтому мы не можем позволить себе дополнительную логистику полуфабрикатов. Вернее, мы не хотим создавать ненужную логистику, чтобы меньше заёбываться с микроконтролем.

Нам лучше пожертвовать общей эффективностью и создать полностью автономные линии с конвейерными лентами, производящие продукт от и до, чем маяться с перетаскиванием очищенного и распушённого хлопа из цеха в цех.

В десяти тёмных цехах будет непрерывно функционировать 100 ткацких станков, которые будут производить примерно 9400 метров хлопковой ткани в сутки.

Если цена на один чи хлопковой ткани не рухнет до исторического минимума, то 9400 метров ткани будут приносить нам прибыль в 84684 цяней или 846 золотых лянов.

А цена не рухнет, потому что 9400 метров хлопковой ткани — это даже не капля в море, а молекула в этой капле.

В Юнцзине 453 квартала, в каждом из которых, в среднем, проживает около 70 000 человек. Большая их часть, конечно, не проживает, а существует, но факт — есть 70 000 человек в каждом квартале. Если утверждение истинно, то в Юнцзине всего обитает 31 710 000 человек.

На пошив одного простого рабоче-крестьянского ханьфу, то есть, обычного костюма, уходит четыре метра ткани. Даже если каждый житель города купит просто четыре метра нашей ткани на один костюм на всю жизнь, это 126 840 000 метров хлопковой ткани.

При темпе производства 9400 метров ткани в сутки, нам потребуется 37 лет, чтобы выдать такой объём.

Реально, наше ебейшее производство — это молекула в капле, бороздящей Море Безумия…

— Надо хуярить, Витя!!! — воскликнул вдруг Маркус. — Я сейчас прикинул, сколько мы можем заработать! Нахуй армию, ниггер! Мы её тупо не потянем! Надо полностью крыть гражданский рынок — его хватит навсегда!

Видимо, он тоже производил расчёты…

— Давай-давай! — сказал я и пошёл на выход из тёмного цеха.

*1029-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Императорский квартал, Дворец Тёплого Лета*

Иду вслед за сонмом председателей кварталов — нас собрали здесь для заслушивания перечня задач, которые императорская администрация решила спустить на наши многострадальные плечи…

— Продемонстрируйте покорность пред величием Неба и его величайшего сына! — потребовал хунлу Чан Сыбэнь.

Этот тип очень значим в дворцовой иерархии, его уважают и боятся, но мне не очень понятно, за что.

Он является главным церемониймейстером, то есть, возглавляет Управление Протокола — Хунлусы. У него третий ранг, что, по идее, должно отражать значимость и ответственность, но я хорошо знаю его функционал: он тут следит за соблюдением придворного этикета, протоколов дворцовых ритуалов, ещё он хранит документы, регламентирующие все эти этикеты и ритуалы, инструкции и прочее, а также отвечает за размещение и содержание гостей императора, прибывающих во дворец вассалов, ну и рядом других дел.

Наверное, в придворных интригах он очень важный игрок, но функций вне императорского двора у него тупо нет — даже у меня есть власть над целым кварталом, а у него в подчинении лишь управление из 80–100 человек, отвечающее за хуйню, без которой вполне можно обойтись…

Нет, в нынешних реалиях, без ритуалов и точно выверенных протоколов мероприятий обойтись невозможно, потому что Небесный Мандат — если не соблюдать тысячелетние ритуалы, можно гарантированно навлечь на себя гнев Неба, а это чревато аннулированием лицензии на правление. А без лицензии нет гарантийного обслуживания — таких императоров не просто можно ебашить, а просто нужно, ради всеобщего блага.

С этой точки зрения видно, что Чан Сыбэнь — это очень важный хуй, без которого императору просто никуда.

Нас завели в Зал Чистейшего Благоразумия — он располагается в южном крыле императорского дворца и предназначен для приёма всякого быдла от седьмого до пятого ранга, включительно.

Естественно, полагается особый ритуал, чтобы мы не просто приняли под козырёк список «to do», а обрести благочестивый и непраздный настрой, для лучшего усвоения и осмысления высочайших указов. Всё-таки, не от быдла третьего ранга даются, а от САМОГО…

Процедура эта называется «Ритуалом очищения помыслов» — нужно поклониться ровно на юг, троекратно омыть руки в нефритовой бадье, но так, чтобы вода не загрязнилась, а затем образцово исполнить пятиступенчатое коленопреклонение с верноподданнейшем прогибом в трёх местах.

Чтобы вода точно не загрязнилась, я предусмотрительно подержал руки в серной кислоте, а затем тщательно отмыл в кипятке.

У бадей будут стоять специально обученные люди — они внимательно исследуют воду после каждого омовения и запротоколируют результаты.

Прямо сразу ебашить тех, у кого грязные руки, не будут, но на карандашик возьмут. А когда обстоятельства сложатся должным образом, этот тщательно запротоколированный факт обязательно используют в качестве веского аргумента, доказывающего, что именно этот председатель — последний пидарас в комнате.

Мои руки выделяются на фоне остального тела — кожа светлее. Серная кислота, блядь — это тебе не приколы прикалывать…

Когда приходит моя очередь, выверенными движениями троекратно макаю руки в бадью и наблюдаю за специально обученным типом, азартно записывающим что-то в архаичного вида пергаментные свитки.

— Ну-ка, покажи, что записал, — потребовал я.

— Не положено, — покачал он головой.

— Хочешь поспорить со мной о протоколе «Ритуала очищения помыслов»? — криво усмехнулся я. — Я свои права знаю.

Писарь поморщился — выглядело так, будто я насильно затолкал ему в глотку лимон. Помявшись, он показал мне записи.

— Зачёркивай и пиши заново, — велел я ему. — Или можем вызвать достопочтенного хунлу Чана, чтобы он сделал за тебя твою работу.

Писарь сморщился ещё сильнее, как от второго лимона, забитого ему в глотку. Он зачеркнул строку и написал, как должен был.

Ишь, говна какая…

Написал, что байгуй, видимо, забыл помыть руки и вода в бадье слегка изменила свой цвет.

Но нас в Храме учили — за чиновничьей сворой нужен глаз да глаз. Сугубо из врождённой гадливости поднасрут — дай только возможность. А если ты ещё и байгуй — сочтут за честь смачно поднасрать тебе.

Переходим к пятиступенчатому коленопреклонению.

Первой ступенью является повторный поклон на юг — не сломаемся, поклонимся.

Второй ступенью является однократное омовение рук в бронзовой чаше со священными травами и пеплом священных писаний — так проверяется, не проник ли во дворец императора цзянши или иной нечистый хуй, обернувшийся человеком. Для этого у императора есть целая библиотека священных книг и свитков, которые нужны исключительно для того, чтобы спалить их и использовать пепел в подобных ритуалах.

Третьей ступенью стала исповедь в молчании — все председатели кварталов, включая меня, встали на колени и начали, про себя, каяться в грехах, корчить раскаивающиеся рожицы и всячески вымаливать прощение у Неба и его эксклюзивного дистрибьютора в Поднебесной.

Корчить раскаивающиеся рожи в Храме тоже учили — я демонстрирую высший класс, потому что это не искусство, а наука.

Всё-таки, юся — это лицо Храма, поэтому этикет и всё сопутствующее в нас вдалбливали очень крепко.

Далее в зал забежали сотни детей, несущие в руках знаки Небесного Мандата — свитки с изображением печати императора.

Это, кстати, четвёртая ступень, целью которой должна быть демонстрация покорности воле императора. Касаешься мандата, стоя на коленях — считай, признаёшь его власть и склоняешься перед ней.

Ну, кто я такой, чтобы не признавать его власть и не склоняться перед ней? Мандат есть? Есть. Он сидит на престоле годами? Сидит. Всё соответствует требованиям и обсуждению не подлежит.

И, наконец-то, пятая ступень — три поклона на юг, с тройным ударом башкой об мраморный пол.

Впечатываюсь от души, чтобы запомнили…

Поднимаюсь на ноги и смотрю на трещины, оставшиеся на дорогостоящем полу. Это своеобразная подпись — здесь был Витя Маджонг, ха-ха!

Когда ритуальная часть была завершена, к подножию императорского трона вновь вышел хунлу Чан Сыбэнь.

Важный момент — трон тут есть, но ни один император никогда на него не садился. Он тут в роли символа власти и обозначения присутствия императора, а так, зал слишком мелковат, чтобы САМ принимал здесь кого-либо.

Нет, в жизни бывает всякое — может быть, какому-нибудь императору нужно было унизить зарвавшегося вана и он использовал для этого этот зал, где обычно принимают всякое быдло кривозубое, но что-то мне подсказывает, что если поднять архивы зала, то ни в одном протоколе не будет записи о том, что император даже тупо заходил сюда.

Рядом с Сыбэнем встал неизвестный тип, одетый так роскошно, что мой халат из конского волоса, армированный стальной нитью, выглядит, как мешок из-под картошки.

Вопрос с одеждой так и не решился — практики-«физики» унесли секрет долговременного ношения обычной одежды с собою в могилы.

— Внемлите! — провозгласил хунлу. — Достопочтенный господин великий секретарь Тайюаньского зала Сунь Шилу будет говорить!

О-о-о, а вот этот хуй отнюдь не бумажный, а вполне себе важный…

Тайюаньский зал — это место, где проводит основное время дня САМ, поэтому ранг у этого Шилу не ниже третьего просто по умолчанию, а учитывая, что он великий секретарь, то второй или даже первый. Возможно, он из тех типов, что шепчут на ухо императору его безошибочное и единственно верное мнение.

— Председатели, — произнёс этот важный курыца.

«Сейчас будет „царь во дворца, царь во дворца, ходи то, делай сюда“ или что-то в этом духе», — мысленно спрогнозировал я.

— Не буду медлить и сразу перейду к сути, — заявил Шилу. — К городу приближается смертельная угроза — великий мор. Это ужасающая болезнь, истребляющая города. Лекари и целители бессильны — болезнь протекает молниеносно, и спасения от него нет…

«Неужто они решили „распечатать“ весь запад и пустить его на мясо?» — удивился я. — «Нелогично. Кровососы сосут постепенно — так гораздо выгоднее…»

— Но мы должны встретить эту угрозу лицом, а не трусливо дрожащей спиной! — продолжал великий секретарь. — От вас, председатели, требуется начать, наконец-то, делать свою работу! Известно, что основным источником распространения мора является вода! Необходимо принять все меры, чтобы снабжать жителей кварталов чистой водой! А чтобы загрязнённая вода не застаивалась, нужно восстановить систему канализации!

Спохватились, блядь…

— В пример я вам ставлю председателя совета квартала Байшань… — продолжил Сунь.

— … председателя Вэй Та Ли, — шепнул ему хунлу Чан.

Шепнул он очень тихо, но я услышал, в отличие от остальных.

— … председателя Вэй Та Ли! — повторил великий секретарь. — В квартале Байшань налажена образцовая система водоснабжения и сооружена образцовая канализация — нечистоты удаляются за город, а уровень заболеваемости среди подданных великого Сына Неба, проживающих в том квартале, снижена до небывалых значений!

Похвала и кошке приятна, а мне приятна вдвойне — больше от неожиданности. Не ожидал я, что мои титанические усилия будут замечены.

— Квартал Байшань — это образец, к которому нужно стремиться! — продолжил великий секретарь Сунь. — От всех председателей советов кварталов требуется взяться за работу с утроенными усилиями — времени осталось очень мало, но вы должны успеть хоть что-то! Здоровье и жизни подданных Сына Неба зависят от вас!

Похоже, что я ошибался — это не кормёжка охуевших кровососов, а что-то похожее на реальную эпидемию…

— В связи со сложившимися обстоятельствами, в ближайшие дни в городе будет объявлена чрезвычайная ситуация! — заявил великий секретарь. — Также, из императорской казны, будет выделено по семьдесят тысяч серебряных лянов на реконструкцию и очистку колодцев и канализации!

Нет, это точно эпидемия.

— Да, говори, — отреагировал Сунь на поднятую руку.

— Если речь о безопасности жителей, то я должен сказать, что выделяемых средств недостаточно даже на часть восстановительных работ! — сказал ему один из председателей.

Ха-ха, знакомая песня, блядь!

По моему опыту, на восстановление даже в хлам разъёбанной канализации достаточно и половины этой суммы — а если прямо совсем не пиздить, то хватит и трети.

Но этим жадным пидарасам всё мало — они и так спиздят всё, без остатка, но им уже хочется больше.

— За хищение имущества Сына Неба, в связи с чрезвычайной ситуацией, положена публичная смертная казнь, — сообщил великий секретарь Сунь. — Величайший Сын Неба дал распоряжение казнить казнокрадов на деревянных ослах. (5)

Сказал он это без особого энтузиазма и огня в глазах — знает, что никого за руку ловить не будут, и никто потом не покатается по городу на деревянном кабриолете с раскроенной жопой…

— Да никто не собирается ничего красть, — солгал хер, обеспокоившийся недостаточностью финансирования.

Его одёрнул кто-то из соседей.

— Опасный пиздёж… — неодобрительно пробурчал я.

— Что-что? — посмотрел на меня великий секретарь.

— Говорю, что председатели советов совсем потеряли страх, — сказал я громче. — А вместе с ним и чинопочитание.

Великий секретарь Сунь одобрительно покивал.

Эх, будь моя воля, из этого зала не вышел бы ни один чиновник, включая самого Суня…

Здесь все хапают по-крупному — ни у кого нет ни капли совести.

«А я ведь могу заебашить их всех…» — подумал я. — «Мне даже княжий меч для этого не нужен — просто кулаками и ногами…»

Но нельзя.

Услышанные новости вызывают у меня неясную тревогу. Если мор — это не какой-то хитрый план с тройным дном, то город ждут очень тяжёлые времена.

Нас, юся, ни одна зараза не возьмёт, но вот остальные жители под угрозой.

— А теперь пришло время признать заслуги того, на кого бы следовало равняться всем остальным председателям, — произнёс великий секретарь Сунь. — Подойди, председатель Вэй Та Ли.

Я выхожу из толпы и становлюсь с ним рядом.

Подбегает юркий малец с ореховым ларцом — рушится на колени и протягивает ларец Суню.

— В знак признания выдающихся заслуг и образцовую работу во славу императора, — произнёс великий секретарь, — тебе, председатель Вэй Та Ли, даруется Орден Золотой Жабы IV-й степени…

Он открывает ларец и вытаскивает из него… золотую жабу.

— Владей ею с честью! — вручил мне Сунь эту жабу.

Жабка сжимает в зубах золотой лян, а на спине её написано: «Император снисходит и признаёт заслуги байгуя Вэй Та Ли, покорно служащего во имя Его».

Отвешиваю протокольный двойной поклон на коленях, поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к остальным председателям.

Те кланяются в знак одобрения и уважения, но делают это с нотками зависти — прямо чувствую, что мысленно они насылают на меня порчу и проказу.

«Блядей должно корёжить», — подумал я и позволил себе улыбку.

Радость от лицезрения того, как эти мрази мне завидуют, омрачает лишь ощущение надвигающегося пиздеца.

*1029-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— А ну-ка, покажи ещё раз! — попросил Маркус.

— Смотри, — открыл я ларец.

— Ха-ха! — рассмеялся мой чёрный бро. — Охуенно!

— Этот орден, можно сказать, боевой! — с нотками гордости заявил я.

Вообще, это не орден — это цзянчжан, то есть, если буквально, наградной знак. Это могло быть чем-то другим — например, мечом, доспехом, шлемом, просто императорской печатью или даже грамотой.

Но мне подарили жабу из золота и это тоже цзянчжан, который я до сих пор переводил для себя как «орден», пока не столкнулся с реальной семантикой слова в полевых условиях.

А так, то, что жаба золотая — это хуйня. Гораздо более ценной считается надпись. «Император снизошёл» — это четвёртая степень, «Император заметил» — третья, «Император признал» — вторая, а «Император удовлетворён» — первая степень.

Слышал, что золотая жаба первой степени весит пятьдесят с лишним килограмм и оснащается знаком императорской династии с девизом правления.

— Ну, за него умерло дохуя людей — это да, — улыбнулся Маркус.

Я даже подсчитывать не возьмусь, скольких мы прикончили, чтобы навести порядок в квартале…

— Не людей, а ебаных криминальных гондонов, — поправил я его. — Будь они людьми, нахуй…

Захотелось высчитать, сколько человеческих голов «стоила» эта жаба. Но это рефлексия — всё-таки, мораль и этика никуда не делись и это меня, иногда, поёбывает психологически.

Умом я понимаю, что в нашей ситуации цель оправдывает средства с лихвой, но вот сердцем — чувствует оно, что тут дело нечистое, с моральной точки зрения.

— Да хуй с ними, — махнул рукой Маркус. — Дай лучше подержу…

Передаю ему ларь.

Из дома вышла Сара, держащая в правой руке кружевной платочек, а в левой флакон с духами.

— А, ты уже пришёл, — улыбнулась она. — Оцени новый парфюм.

Она капнула каплю парфюма из флакона на платок, а затем сделала широкий взмах, одновременно выполнив книксен.

Я принюхался — пахнет неплохо.

— Неплохо… — произнёс я.

Сара посмотрела на меня осуждающе, а затем повторила жест с книксеном.

Что?..

А-а-а, блядь!

Хватаюсь за сердце и, открыв рот в притворном изумлении, падаю на колени.

— Это не человек, это же ангел! — воскликнул я, разведя руки в стороны.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Сара.

— Кхм-кхм… — кашлянул Маркус, держащий в руках золотую жабу.

Вместе с Сарой смотрим на него недоуменно.

— Я ничего не понял, — произнёс недовольный Маркус.

— Да брось! — скептически усмехнулся я. — Это же из «Парфюмера»!

— «Парфюмер»? — нахмурил Маркус брови. — Не, не слышал.

— Он нас парит, Витя, — покачала головой Сара.

— Да я серьёзно! — воскликнул Маркус. — Что за «Парфюмер»?

— Ну, это фильм по книге… — начал я. — Там, короче, прямо на рыбном базаре родился парень, обладающий абсолютным нюхом…

Маркус с интересом выслушал краткое содержание сюжета фильма.

— Напоминает блокбастер, снятый по книге какого-то немца, — произнёс он задумчиво. — Там было вот почти как у вас, но только главный герой — кулинар. Он убивал женщин ради особого слоя жира, который бывает только у писаных красавиц — потом он его перегонял в кубе и добавлял в особый соус. Благодаря этому соусу он очаровывал людей, которые становились его рабами после первой же трапезы… И в самом конце, почти как у вас, его привели на эшафот, но он полил себя своим соусом. Ну и толпа его сожрала, короче говоря…

— Мне кажется, Маркус, только не обижайся, что ты нам пиздишь, — произнесла улыбающаяся Сара.

— Да реально — «Кулинар. История одного убийцы»! — заверил нас Маркус с предельно серьёзным лицом.

— М-м-м, — покачала головой Сара.

— Да серьёзно! Я на премьеру ходил! — приложил Маркус руку к сердцу.

— А если подумать, то у них даже более логично как-то… — произнёс я задумчиво. — Кулинар, которого сожрали — в этом больше логики, чем в сожранном толпой парфюмере…

Выражение лица Маркуса окаменело, а затем он резко отвернулся и начал дрыгать плечами.

— Ха-ха, шалость удалась, — усмехнулась Сара.

Маркус откровенно заржал.

— А-ха-ха-ха!!!

— Тьфу ты! — сплюнул я. — Я думал, что ты серьёзно!

— Я почти поверила, — произнесла Сара. — Вот почти.

— Простите, ребята, ха-ха-ха!!! — извинился ржущий Маркус.

— Ладно, считается, — улыбнулся я. — Это было неплохо. Хм… Чуете запах гари?

— Ох, моё мясо! — опомнился Маркус и подбежал к смокеру. — Фух! Всё в порядке!

Он достал мясо из смокера и умело завернул его в вощёную бумагу. Это нужно, чтобы из мяса не вытекал сок.

— К столу, леди и джентльмены! — позвал он.

— Уже? — выглянул из мастерской Зонг.

— А ты хули там делаешь⁈ — посмотрел я на него.

— Помогаю мастеру Чао! — на голубом глазу спиздел Зонг.

— Чао! — позвал я.

— Я здесь, мастер Вэй, — вышел из мастерской бывший варщик.

— Что у тебя делает этот прощелыга? — поинтересовался я.

— Помогает, — пожал плечами Чао.

— М-хм… — хмыкнул я с подозрением. — Ладно, идите к столу — всё готово.

— Йес! — воскликнул Зонг. — Мазафака!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Маркус. — Мой пиздюк!

— Хватит сквернословить! — потребовал я. — Что бы на это сказал мастер Бао?

— Хватит срать своим ртом, содомизированный орангутан? — предположила Сара.

Я задумался.

— Да, скорее всего, так бы и сказал, — улыбнулся я. — Всё, хватит болтать — пора есть мясо!

*1049-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, совет квартала, кабинет председателя Вэя*

«Да что происходит, ёбаный в рот?» — спросил я себя, разворачивая чёрный свиток.

Согласно протоколу, чёрный свиток — это сообщение экстренной важности, несущее исключительно приказы для немедленного исполнения.

Написано следующее:

Вэй Та Ли, председателю совета квартала Байшань,

Во исполнение предписаний, утверждённых Великим Советом при Императоре, тебе надлежит:

一、 - Немедленно ввести режим усиленной санитарной очистки в пределах подотчётного квартала.

二、 - Организовать квартальные кордоны и посты контроля, с правом задержания и обыска.

三、 — Назначить ответственных за подземные и сточные каналы, выявить очаги гниения и разложения.

四、 — Подготовить запас воды, горячих углей и дезинфицирующих трав.

五、 — Обеспечить ночное патрулирование и круглосуточную охрану продовольственных складов.

Печать Великого Совета при Императоре.

Дано в день 壬辰

Коротко и ясно — пиздец к нам приходит, пиздец к нам приходит, пиздец к нам приходит… О, Кока-Кола! Веселье приносит пиздец бодрящий! Пиздеца вкус всегда настоящи-и-и-и-й…

— Да блядь! — выкрикнул я.

Ничего нелогичного в приказах нет — все указанные действия нужно сделать, но проблема в том, что я уже сделал почти всё это две недели назад, когда начали поступать сведения о первых случаях заболевания мором в западных пригородах столицы.

Единственное, нужно спустить приказ инспектору Се, чтобы он взял под охрану продовольственные склады.

А мор, блядь, на поверку, оказался даже более ебучим, чем я предполагал в самых смелых своих предположениях.

Инкубационный период, как выяснилось на практике, составляет 4–6 часов, но заразным человек становится уже через два-три часа после заражения — сразу по окончании инкубационного периода, человек мучительно умирает. К этому моменту он бьётся в лихорадке, лёгкие превращены в желе, а от печени и почек не осталось почти нихуя. Смерть наступает в результате гипоксии из-за растворившихся лёгких, то есть, все остальные сопутствующие спецэффекты особой роли не играют, но доставляют больному максимум негативных ощущений…

Это настоящая жопа и чтобы узнать, насколько она настоящая, мучительно умерло восемь лекарей-добровольцев, производивших вскрытие.

Также мы узнали, что передаётся эта зараза воздушно-капельным путём и через предметы обихода, грязные руки, заражённую воду, пищу и так далее. При этом, что удивительно, по утверждению Сары, это что-то вроде чумы, но лёгочная форма. Она не эксперт-медик, поэтому это лишь неуверенное предположение. Но это точно не вирус, а бактерия, пусть и совершенно ебанутая на нуклеоид.

Мор косит популяцию пригородов как траву газонокосилкой, уже умерли десятки тысяч, но у меня в квартале всё спокойно.

Сара сделала предположение, что зараза уже проникла в грунтовые воды и фильтры колодцев её не останавливают, поэтому я дал распоряжение завалить все имеющиеся колодцы камнями, а население поить исключительно из артезианских источников.

Ещё она говорит, что 4–6 часов инкубационного периода — это какой-то пиздец, который в дикой природе у бактерий не встречается. Это нелогично — бактериям выгоднее, чтобы человек оставался заразным и деятельным как можно дольше, но они каждый день играют в русскую рулетку со спонтанными мутациями, поэтому всякое может быть…

На основании этого она сделала смелое предположение, что это искусственная срань, которую кто-то умышленно наслал на нашу многострадальную Поднебесную и даже несколько символично, что эта дрянь тоже пришла с запада.

Естественно, блядь, все захотели найти крайнюю жопу, и эта жопа была выбрана на безальтернативных выборах — байгуи. А кто ж ещё⁈

Часть байгуев из Иностранного квартала мигом съебалось в мой квартал, потому что я — белый, а это значит, что не дам их в обиду. Хуй его знает, с чего это бритты решили, что мне на них не насрать, но пусть верят, во что захотят.

Я, так-то, дифференцирую людей не по цвету кожи, а по цвету… штанов, ха-ха-ха! Ку!

У меня в гардеробе есть голубые штаны, но я стараюсь не выделяться, поэтому ношу чёрные, как главарь контрабандистов из фильма «Кин-дза-дза!», а Маркус носит малиновые штаны, но он этот фильм не смотрел — ему просто нравится этот цвет.

«Расселение ебучих беженцев — ещё одна нерешённая проблема», — подумал я с раздражением. — «Куда их всех девать-то⁈»

В Байшань мигрировало около девяти тысяч байгуев, которых я расселил по опустевшим домам самых сообразительных горожан, которые собрали манатки и съебались на восток при первых же признаках приближения мора. Байгуям пришлось потесниться, потому что на всех жилищ не хватило, но они не ноют, потому что благодарны просто за крышу над головой.

«Но масочный режим не соблюдают, мрази, блядь…» — посетовал я. — «Ничего-ничего — приучим».

Маски шьют наёмные швеи, из хлопковой ткани, которую мы систематически жертвуем во благо квартала.

Памятуя о Ковиде-19, я также ввёл обязательное мытьё рук в «освящённой воде» из даосского храма — на самом деле, это спирт с душистыми травами и эфирными маслами.

Это подано как «священный акт очищения», поэтому местные следуют ему неукоснительно, а вот байгуи выёбываются — Хэ Яньсюн сейчас договаривается с друидами, чтобы они адаптировали «великие идеи председателя Вэя» под свою целевую аудиторию.

Помимо этого, производится фильтрация прибывающих беженцев по установленным, благодаря жертве лекарей, признакам заражения.

В основном определяют по цвету кожи, который у заражённых бывает бледным, восковым или землистым, по испарине, по высокой температуре тела, частому покашливанию, красным глазам, раздражённым слизистым, а также частому дыханию.

Этого вполне достаточно, чтобы определить потенциального заражённого на карантин в специальную деревянную кабинку — долго, как правило, ждать не приходится, потому что болезнь проходит очень скоротечно. Если задержанный умирает, то кабинку помещают в крематорий и сжигают в высокотемпературном пламени, вместе с телом.

«Надо и с масками придумать какой-то хитровыебанный ритуал, типа, Путь-муть и всё такое…» — выработал я решение. — «А то охуели совсем, неблагодарные орангутаны!»

— Мастер Вэй! — ворвался в кабинет секретарь, Жэнь Тенун. — Вас срочно вызывают во Дворец Тёплого Лета!

— А с этим тогда что делать? — потряс я чёрным свитком.

— Не знаю, мастер Вэй, — пожал плечами Тенун.

— Ох, блядь… — выдохнул я. — Ладно, если кто-то будет искать меня, скажи, что ушёл во дворец.

— Хорошо, мастер Вэй, — поклонился Тенун.

У нас самая низкая смертность от мора — всего пара случаев за всё время. И каждый случай был вовремя «обслужен» специально обученными ликвидаторами.

Тут вариантов нет — летальность мора достигает 100%, поэтому если заразился, то уже, считай, умер. И гораздо безопаснее ускорить этот процесс, чтобы потом заколотить тело в деревянный гроб и сжечь в крематории.

Да и самому заболевшему от этого только лучше — смерть от мора пусть и быстра, но до крайности мучительна.

— Я справляюсь, я вывожу… — шептал я, мчась по улице в сторону императорского квартала. — Витя рулит-разруливает…

Мы всё вывезем, блядь!

Это пиздец, но не прямо пиздец…

Хотя кого я обманываю? Себя?

Это лютый пиздец!

Я удерживаю заразу на границе квартала, стража служит в три смены, обеспечивая круглосуточное патрулирование квартала, лекари занимаются профилактикой заражений и санитарным просвещением населения, а ликвидаторы ждут сигнала от фильтрационных кабинетов и постов санитарного надзора.

В западных кварталах, по слухам, творится Адъ и Израиль — кое-где советы уже утратили контроль над ситуацией, а в западных пригородах уже нет никаких ситуаций, за отсутствием какого-либо населения…

Переболевших мором не бывает, поэтому безопасно таскать трупы тупо некому — среди ликвидаторов, занимающихся этой экстремальной работой, крайне высокий уровень смертности. Приходится платить им безумные сто серебряных лянов в месяц, ведь иначе никто на такую работу не подпишется.

Говорят, что ещё никогда в Юнцзине не было такого тотального эпидемического пиздеца — даже самые страшные эпидемии прошлого выглядят жалко на фоне того, что происходит сейчас.

Бегу по пустой улице и на перекрёстке натыкаюсь на патруль городской стражи.

Стражники носят специальные маски с клапанами — усовершенствованная модель, постоянно пропитываемая спиртом из специального дозатора. Так и служба проходит веселее, и маски не нужно менять слишком уж часто.

Правда, спирт сушит слизистые, но наши стражники спирта не боятся — более того, после смен, они борются с ним в жестокой битве без конца, проходящей, как правило, в винных башнях или питейных заведениях попроще.

— Председатель Вэй, — кивнул мне старший патрульный У, возглавляющий северный кордон.

— Старший патрульный У, — кивнул я ему.

На мне тоже маска с клапаном, но это декоративный атрибут, типа, председатель тоже носит — и вы носите!

Нас, юся, не берёт никакая зараза, потому что в нас слишком много Ци, которая безжалостно ебашит любую мразь, пытающуюся атаковать наш организм. Что говорить, если Ци способно превращать в труху латный нагрудник?

Сара тоже вне опасности, потому что по её меридианам циркулирует не менее ебейшая Ци, также моментально дезинтегрирующая любой чужой микроб.

Это несправедливое преимущество перед обычными людьми, но оно меркнет на фоне наших боевых возможностей, поэтому является лишь бесплатным бонусом.

Прохожу через кордон, как все, а затем вновь беру разгон и быстро оказываюсь в квартале Янхуэй, в котором картина чуть похуже, чем у нас.

Тут тоже нет народа на улицах, рынок почти пуст — лишь несколько десятков смельчаков торгуют, но спроса на их товары не очень много.

Животные, кстати, тоже являются проблемой, потому что те же овцы являются бессимптомными переносчиками мора. Мы держим их в изоляции и поим исключительно артезианской водой.

Прибываю в императорский квартал и сразу вижу, что за моими действиями следили очень внимательно — оборудованы кордоны по образцу тех, что я установил в своём квартале, а гвардейцы дворцовой стражи носят проспиртованные маски.

Вообще, я поделился со всеми председателями советов кварталов информацией о необходимых действиях, но прислушались ко мне не все, потому что сами с усами, блядь…

— Вот, — демонстрирую серебряную пайцзу, (6) являющуюся «вездеходом».

— Проходите, председатель Вэй, — кивнул начальник кордона.

Вхожу в Зал Чистейшего Благоразумия и вижу, что другие председатели не пришли или их не пригласили.

— Председатель Вэй! — заулыбался увидевший меня великий секретарь Сунь Шилу, стоящий у формального императорского трона. — Проходи! Но не ближе тридцати шагов!

— Приветствую вас, великий секретарь Сунь, — протокольно согнулся я в три прогиба, а затем подполз на нужное расстояние.

— Оставим формальности! — махнул рукой Сунь. — У меня есть для вас особенная новость!

Он держится бодрячком, но выглядит очень нервным. У него перед глазами вся картина творящегося в городе, поэтому он знает о реальном положении вещей не из ненадёжных слухов, а из первых рук.

— Готов к любой задаче во имя великого императора и династии, даруй им Небо устойчивого процветания! — с готовностью заявил я.

Маркус как-то сказал, что я тут отыгрываю роль Yesman’а, то есть, на всё готового сказочного долбоёба, который просто не может отказывать и до изумления исполнителен.

Может и так, но это приближает, вернее, до недавних пор, приближало нас к нашей великой цели…

Ёбнем кровососов — попадём домой. А я очень хочу домой, поэтому… Да!!! Да!!! Да!!!

— Тогда я должен сообщить тебе, председатель Вэй, пренеприятнейшую новость — к Юнцзину движется армия взбесившегося юся, — сообщил мне Сунь. — Он ведёт за собой орды обезумевших крестьян, которые, несомненно, и распространяют мор.

«Охуеть…» — подумал я.

— Поэтому я, от имени величественного императора, назначаю тебя военным комендантом, — сумел вызвать у меня ещё большее охуение великий секретарь Сунь. — В твоё прямое управление, на время чрезвычайной ситуации, переходит двадцать кварталов вокруг квартала Байшань.

Я начал морщить лоб.

Это кварталы Циньхэ, Чжушуй, Лосян, Хуанлин, Шэнъюй, Лянььин, Тунфэн, Яньцзин, Чансю, Хуэйгу, Синъюнь, Лунчжоу, Шумэнь, Гуаньли, Цзиньмэнь, Мэйси, Хэйчуань, Фэнши, Янхуэй и Хуалун.

В этих кварталах проживает примерно 1 500 000 человек, над которыми я только что обрёл власть, которая и не снилась отцу Артаса Менетила…

«Я ведь сам должен командовать…» — подумал я с улыбкой. — «Я знаю, что делаю!»

Но, блядь! Это мне придётся расширять свою налаженную эпидемиологическую сеть на все эти кварталы!

В пяти или шести кварталах мы уже пробурили артезианские скважины, но их слишком мало, чтобы решить проблему с чистой водой, поэтому придётся заставлять всех кипятить питьевую воду и мыть руки в «освящённой воде».

И это ебические расходы — спирт, так-то, стоит недёшево, а тут полтора миллиона пользователей!

— Каковы мои задачи в роли военного коменданта? — поинтересовался я.

Я и так знаю, из контекста этого разговора и краткого описания должности в Императорском кодексе, что именно мне поручат, но надо, чтобы Сунь всё проговорил. Тогда потом не будет никаких вопросов — в углу сидит «самописец», фиксирующий весь наш разговор.

И этот человек не подчиняется великому секретарю — он из Цензората, который фиксирует и анализирует все официальные беседы и встречи. По задумке, это нужно, чтобы оперативно находить крамолу и смуту, с передачей этих сведений «куда следует», чтобы эти «куда следует» сделали то, что «следует сделать».

Любопытная система, но она не отвечает на вопрос: А кто цензурирует Цензорат?

— Сейчас я передам тебе абсолютно секретные сведения, — произнёс Сунь. — Как ты, наверное, знаешь, на запад были отправлены почти все полки императорской гвардии, за исключением дворцовой стражи.

Не, не слышал.

— Они были направлены якобы в качестве подкреплений для кампании против шуяо, но реальная причина — свихнувшийся юся и его орда, — сообщил великий секретарь, нервно теребя кончик шёлкового пояса своего халата. — К сожалению, все отправленные полки гвардии погибли в полном составе — столицу почти нечем защищать, а враг уже близко.

Эти ебанаты проебали единственную защиту столицы, а теперь вверяют оборону тому, кто собирается свергнуть законного императора и захуярить кровососов? Я в деле!

— Насколько близко враг? — уточнил я.

— У нас есть не больше месяца — особые отряды… егерей замедляют продвижение врага, — ответил Сунь.

Знаю я эти «особые отряды егерей». Вероятно, это кровососущие пидарасы шалят в тылах приближающейся армии и устраивают ночные налёты на обозы и подкрепления.

Несмотря на то, что я презираю всех этих штопанных кровососущих гондонов, я должен признать, что воевать они умеют.

— А что требуется от меня? — спросил я.

— Необходимо сформировать ополчение, — ответил Сунь. — Миндальничать с подданными Сына Неба не нужно — бери всех, кто способен держать оружие. Снаряжение, мушкеты, артиллерию и боеприпасы получишь в императорском арсенале. Это всё, что осталось от гвардейцев, поэтому можешь рассчитывать на высшее качество и единообразие экипировки.

— Я вас понял, — поклонился я в пояс. — Сделаю всё возможное и невозможное.

— Это ещё не всё, — покачал головой великий секретарь. — Также необходимо набрать людей для строительства укреплений — каждый квартал должен быть укреплён отдельно и стать очагом сопротивления. Опыт обороны Чжэнхуэя, столицы провинции Чжэншуй, показал, что эта стратегия очень эффективна против орды обезумевших последователей юся-отступника.

«Свихнувшийся юся», «юся-отступник», «обезумевшие последователи» — похоже, что речь идёт о порочниках. Причём это не прикрытие для чёрных дел кровососов, а что-то реальное…

«Ёбаный рот этой богадельни!» — подумал я. — «Только Порочного Цикла нам тут не хватало!»

Да, хроники утверждают, что такое случается, эпизодически, но я думал, что это успешно подавляется кровососами, которые крайне не заинтересованы в бессмысленном падеже своей кормовой базы.

«Корм, блядь…» — подумал я и ощутил нарастающий гнев.

— И ещё, председатель Вэй, — произнёс великий секретарь Сунь. — Я не знаю, как ты расправился с лучшими практиками сильнейших преступных кланов, но я прошу тебя — будь Витей Маджонгом…

*1054-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, учебный лагерь ' Кэмп-Пендлтон '*

— Живее, мокрицы сутулые, живее!!! — проорал Маркус и демонстративно сломал розгу руками.

Розга сломалась с глухим треском и влажным хрустом.

Ополченцы будущей «1-й дивизии Морской Пехоты Юнцзина», подчиняющиеся генералу Маркусу Смиту, ползли под растянутой колючей проволокой, по жидкой коричневой грязи, под неустанный ор Маркуса и отобранных им дрилл-сержантов из дворцовой стражи.

Аккомпанементом происходящему служили выстрелы деревянными пулями — чуть более опытные ополченцы отрабатывают стрельбу по мишеням, расположенным аккурат за полосой препятствий. Пули летают над головами ползущих ополченцев — Маркус уверяет, что это способствует укреплению боевого духа и стойкости солдат.

Иногда эти деревяшки разрушаются в полёте и больно бьют по спинам ползущих, что лишь добавляет остроты ощущений.

Идея стрелять ольховыми пулями принадлежит Маркусу, который велел квартальным мастерам вытачивать болванки особой формы — с углублением на дне.

Это, как он сказал, дешёвый аналог пули некоего Несслера — такие в Гражданской войне в США не применялись, но он о них знает.

В нашей мастерской появился отливочный станок на духовой тяге, отливающий по 70 таких пуль в минуту. С подачей расплавленного свинца в форму и с автоматическим покрытием формы угольной пылью пришлось поебаться, но он работает уже третьи сутки и делает это бесперебойно.

Экспериментальные стрельбы показали, что пуля Несслера, при стрельбе из тисков, на дистанцию в 100 метров, даёт круговое вероятное отклонение что-то около 25–35 сантиметров по вертикали и горизонтали. Это были так себе стрельбы, потому что мы использовали поюзанный гвардейский мушкет, но общее представление это нам дало.

А ещё это дало мне понимание, что эта пуля — убийца юся. Шаровая пуля даёт круговое вероятное отклонение 1,5–2 метра, то есть, вне зависимости от точности наведения, пуля попадёт туда, куда ей велит Небо.

Это значит, что мы даём этому миру оружие, способное целенаправленно выцеливать юся и убивать их надёжно, с гарантией…

Но выхода нет — позавчера мне передали сведения о примерной численности орды Порочного Цикла. Речь идёт о многих сотнях тысяч, возможно, о миллионе.

Как всё это кормится, куда писяется и какается — это вопрос из вопросов, но численность если и преувеличивают, то лишь слегка. Вряд ли, конечно, миллион, но сотни тысяч — вполне возможно.

— Прекратить стрельбу! — приказал Маркус. — Нехуй жечь порох напрасно!

Оказалось, что даже императорские гвардейцы ещё не знают о бумажных патронах — видимо, кровососы не склонны делиться друг с другом конкурентными преимуществами…

Каждый, даже самый обоссанный провинциальный кровосос грезит наяву о том, как он становится за императорским троном, с важным и, по его мнению, величественным видом раздаёт указы вельможам, а затем идёт в покои и трахает там тысячи юных девственниц, поставляемых ему на прокорм из лучших домов Юнцзина.

В такой атмосфере напряжения и недоверия, каждое конкурентное преимущество эквивалентно тоннам крови, поэтому никто никому и ни о чём не докладывает.

Но мы уже исправили ситуацию — бумажные патроны внедряются у ополченцев, а инструкторы из дворцовых гвардейцев уже передали инновацию своим соратникам.

Меня слегка коробит необходимость работать с одурманенными солдатами, но тут уж ничего не поделаешь. Им приказали, чтобы они слушались меня, как человека, ебущего их матерей, то есть, отца или, как минимум, отчима, поэтому проблем с ними не возникает.

Они глупо улыбаются, общаются между собой о наивной хуйне, но работу свою выполняют досконально. Удобные и исполнительные болванчики…

Маркуса мы уже легализовали — сейчас всем не до того приметного негра, когда-то давно создавшего уйму проблем кровососам.

Теперь этот чёрный снаружи, но светлый внутри, человек, занимает должность моего первого заместителя, а также командира 1-й дивизии морской пехоты Юнцзина.

Почему именно морская пехота? С морем или даже реками эти ребята не имеют ничего общего, они предназначены исключительно для сухопутных сражений, но Маркус так захотел.

Маркуса официально назначили цзунгуанем, то есть, генералом армии — императорская администрация, когда её прямо прижмёт, проявляют чудеса гибкости. Великий секретарь Сунь лично подал императору прошение на присвоение генеральского звания какому-то чёрному байгую, а тот, вернее, кровосос за его спиной, разрешил.

Когда эта война закончится, нам придётся разбираться с кровососами окончательно. Теперь они знают, что да как, кто мы и зачем мы, поэтому не оставят всё это просто так — они постараются уничтожить нас.

Такое развитие событий вообще не входило в наши планы, но мы играем с теми картами, которые нам раздают.

Вот перебьём мы кровососов, а потом будем вынуждены поднимать Юнцзин из руин, расчищать его от гниющих тел, а также пытаться строить новое государство в режиме «Экстрим», с острым дефицитом всего, с низкокачественными администраторами и кучей послевоенных проблем.

Какая-то блядская Специальная Олимпиада получается — даже если мы победим, мы всё равно дебилы…

Ополченцы закончили прохождение укороченной версии полосы препятствий, привели себя в относительный порядок и выстроились на плацу — время отработки строевых приёмов.

Маркус делает это намеренно — только максимум стресса, физической нагрузки и муштры. У него есть теория — под высоким давлением люди начинают лучше усваивать материал. И когда минуту назад над ними пролетали пули, строевые приёмы работают лучше.

Так-то, Маркус является вторым лейтенантом USMC, то есть, КМП США. Он прошёл базовую военную подготовку в колледже и стал офицером резерва. Какой-то Platoon Leaders Class — ещё в Храме он говорил, что мог служить в морской пехоте с офицерским званием, сразу после колледжа, но не захотел.

Мотивировал своё нежелание он тем, что офицеров из колледжа в среде морпехов не уважают, то есть, у американцев тоже есть «пиджаки» с военных кафедр и отношение к ним соответствующее.

Тем не менее, дрочили их крепко, по-мужски, поэтому у Маркуса есть достаточная компетенция, чтобы дрочить ополченцев и, постепенно, превращать их во что-то пригодное для боя.

Но строевая подготовка у КМП США, как я сразу увидел, это форменная пизда. Как я понял, этому у них уделяется преступно мало времени, что есть критическая ошибка, когда речь идёт о боевой подготовке.

Задачи строевой подготовки: формирование у солдата рефлекса подчинения и дисциплины, повышение боевой слаженности и создание чувства плеча.

Человечество долго думало, как бы эффективно превращать случайных гражданских людей в солдат и не смогло придумать ничего эффективнее задрачивания их на плаце.

Маркус с этой задачей справиться не может, поэтому я должен заниматься этим лично. Пришлось вспомнить строевые приёмы, казалось бы, давно и надёжно забытые…

— В колонну по четыре, становись! — рявкнул я.

Ополченцы начали суетиться, как обезглавленные куры, потерялись, растерялись, начали паниковать, но, в конце концов, построились в требуемый строй.

— Шагом — марш! — приказал я. — Стой! Шагом — марш! Отставить! Шагом — марш! Отставить! Шагом — марш! Нале-во! Отставить! Нале-во! Кругом! Нале-во!

Бедняги покрыты грязью, изрядно заебались, а тут их ещё и дрочат с непонятной целью…

Четыре часа строевой подготовки, а затем обед.

Учебный лагерь размещён на окраине квартала Байшань и его крепостная стена, до сих пор возводимая, является составной частью оборонительного периметра квартала.

Обедать мы с Маркусом решили в столовой при казарме — в офицерской части.

— Как наши дела? — спросил он.

— Откровенно говоря, паршиво, — тяжело вздохнул я. — Строительство укреплений идёт, но слишком медленно — приходится думать, где и что ставить, а не делать, как надо. Колючка производится слишком медленно, металла не хватает, ну и с оружием до сих пор непонятно. А я тут дрессирую ополченцев…

Вообще, я буду заниматься дрессурой только следующие три дня — мне надо продемонстрировать инструкторам технику строевой подготовки ополчения и задрочить самих инструкторов.

А когда будет достигнут приемлемый результат, офицеры сами будут распространять строевую подготовку в массы.

У нас есть пятьдесят тысяч ополченцев, мобилизованных из числа жителей двадцати подконтрольных мне кварталов — это немного, но больше нам не позволяют материально-технические ограничения.

Зато одно хорошо — порох у нас практически неограниченный, потому что в нашем распоряжении солидная часть запасов гвардейского арсенала.

А пока мы мучаем на плацу батальон ополченцев и два батальона гвардейцев, остальные стреляют по мишеням из мушкетов. Ольховые пули дают хоть какую-то кучность, почти бесплатные, ну и производятся они массово, поэтому ополченцы обретают первичные навыки прицельной стрельбы. И самое примечательное — навыков прицельной стрельбы нет даже у гвардейцев. Эти ополченцы будут первым массовым войском, способным прицельно поражать противника из мушкетов.

— Это важный вклад, бро, — произнёс Маркус. — Я уже вижу, что они начинают походить на людей — и это происходит быстрее, чем я ожидал. Видимо, твои методы работают.

— Ещё бы они не работали? — усмехнулся я. — Это методика, проверенная столетиями — она просто не может не работать.

— Когда уже будем применять гвардейцев для подготовки ополоченцев? — поинтересовался Маркус. — Хочется закончить с этим быстрее.

— Как только я буду убеждён, что они полностью всосали строевую мудрость, — ответил я.

Создание армии с нуля за критически малый срок — это тяжёлое и неблагодарное дело, которое, скорее всего, закончится провалом.

Пусть у нас есть всё необходимое материально-техническое обеспечение, но превратить всех этих доходяг в солдат за три-четыре недели — это практически невозможно.

Я пообщался с великим секретарём Сунем и попросил у него копейщиков и мечников из провинциальных армий — эти уже владеют строевой подготовкой и их надо лишь научить прицельной стрельбе, но Сунь сказал, что этого не будет — копейщики и мечники, как оказалось, очень эффективны в бою против орды порочников, поэтому они уже при деле.

А как бы это было заебись — подразделения, способные выполнять сложные манёвры на поле боя…

— Надо как-то пережить эту войну, — произнёс я. — А дальше будет легче.

— Точно будет, хоуми, — улыбнулся Маркус. — И мы обязательно её переживём.

*1064-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, южный кордон*

— Неправильно! — покачал я головой. — Слишком внатяг! Расслабить!

Спиралька Бруно, которую я массово внедряю для обороны кварталов, устанавливается повсеместно, перед стенами, возводимыми по периметру каждого квартала.

Работа идёт быстро, но мы не успеваем — в Байшане ещё ладно, все закончено примерно на 60%, но в остальных подконтрольных мне кварталах дела обстоят гораздо хуже.

Строитель кивнул и с усилием выкорчевал колышек из земли, а затем забил его правее.

— Вот! — ободряюще улыбнулся я. — Видишь? Она будто полурасслаблена, но, в то же время, не имеет достаточно свободы — когда туда попадёт нога противника, начнётся кровавая путаница и просто так он из неё не выберется!

По сути, колючая проволока — это одноразовое средство, ведь порочники не будут жалеть свою орду фанатиков и тупо завалят её трупами. Возможно, если среди них есть особо одарённые, то и ходячими трупами…

— Военный комендант Вэй! — примчался ко мне Тао, пацан, работающий в ведомстве Зонга. — Вас зовёт к себе госпожа Суруо! Она в совете!

— Понял тебя, — кивнул я, а затем обернулся к строителям. — Сегодня, до вечера, нужно закончить! Если завтра увижу, что до сих пор возитесь с этим участком — будет плохо вам всем!

Тао побежал дальше, потому что его точно отправили не только ради одного сообщения, а я быстрым шагом направился к зданию совета.

Сара у нас занимает официальный пост главного алхимика при совете квартала, а также имеет должность главы разведывательной службы при военном коменданте.

Пользуясь военным положением и расширением моих полномочий, мы быстро прихлопнули значительную часть выживших представителей разных преступных кланов.

Это позволило невозбранно получить дополнительные средства, а так же присвоить алхимическое оборудование из лабораторий и захватить варщиков. Всё-таки, ланфен — это сложный алхимический продукт, требующий серьёзного оборудования и компетентных специалистов.

Варщики теперь круглосуточно пребывают на режимном объекте, где варят целебные эликсиры, заживляющие мази, стимуляторы и прочие жизненно необходимые армии изделия. Эти ублюдки работали на кланы без принуждения, поэтому, в иной ситуации, их бы ждали рудники, но мы, в связи с военным положением, решили использовать их на пользу делу. А когда придёт время, они отправятся в селитряный квартал, где послужат городу в последний раз…

— Звала? — вошёл я в кабинет Сары.

— Да, — кивнула она, отвлёкшись от документов. — Нужно определиться по вопросу применения дурманящего отвара — на склады поступают тонны дурмана, предназначенного для ополчения. Что будем делать?

— Бля… — поморщился я. — Придётся использовать, но позже — это дерьмо слишком отупляет их.

— Известная проблема, — кивнула Сара. — Только имей в виду, что отвар работает на кумулятивном эффекте — человек должен пить его минимум трое суток, прежде чем будет достигнуто максимальное действие.

— А что известно о действиях противника? — спросил я.

— Разведка духами затруднена, — вздохнула Сара. — Я не хочу тратить Ци на сильных духов, а слабосилки не проходят через заградительные барьеры обеих сторон конфликта. У порочников точно есть очень сильный практик призыва духов, возможно, не один. У кровопийц практиков больше, но они ощутимо слабее. Но я знаю, где проходит граница барьера — в девяноста километрах от пригородов Юнцзина.

Девяносто километров — это много или мало? Зависит от планов порочников.

— А кровососы? — спросил я.

— У них происходит что-то непонятное, — ответила Сара. — Они собрали огромную армию к югу от города, не меньше трёхсот тысяч — это всё кровопийцы. Я узнала это потому, что заградительный барьер спадал минимум шесть раз за прошедшие двое суток. Что это может значить — я не знаю.

Как я понимаю, готовится генеральное сражение — кровососы стянули весь свой зоопарк из восточных провинций прямо под Юнцзин, к которому всё это время двигалась орда порочных.

Для взятия столицы выделять слишком много войск эти мудаки не будут, им важнее разбить основную армию кровососов, а уже потом «медленно-медленно спускаться и перетрахивать все стадо». То есть, дальше им нужно будет лишь разбить разрозненные провинциальные армии и весь мир в их руках…

Скоро произойдёт главная битва в истории Поднебесной — порочники против кровососов. И я искреннее желаю успеха обеим сторонам.

— Ты слышал объявление императора? — спросила Сара.

— Неа, — покачал я головой. — Не до того было.

— А зря, — улыбнулась Сара. — По всей Поднебесной брошен клич — в Юнцзин призываются все юся.

— Очухались, блядь, — неодобрительно вздохнул я.

— Лучше поздно, чем никогда, — пожала плечами Сара. — Возможно, скоро объявится Дора…

— Возможно, — кивнул я. — Надеюсь на это.

— А что если она с порочниками? — вдруг спросила Сара. — Вдруг спятивший юся — это…

— Нет, — прервал я её. — Это кто угодно, но не Дора. У меня было больше шансов обратиться к Порочному Циклу, чем у неё. У неё какие-то другие причины не идти в Юнцзин.

— А может, она мертва? — спросила Сара.

— Тоже вряд ли, — убеждённо заявил я. — Она умнее нас троих вместе взятых.

— Вместе взятых — вряд ли, — покачала головой Сара. — Но вот вас с Маркусом — это точно.

— И если мы с Маркусом, два валенка — один сибирский, а другой нью-йоркский, сумели дойти до Юнцзина, то она могла сделать это даже раньше, — улыбнулся я. — Тут что-то другое. Не верю я ни в её предательство, ни в её смерть.

— Надеюсь, что она, всё-таки, придёт, — вздохнула Сара.

— Я тоже, — сказал я. — Ещё что-то?

— Да, — кивнула Сара. — Ты уверен насчёт бомб?

— Абсолютно, — сказал я. — Нам терять нечего: падёт Юнцзин — падёт Поднебесная.

Двухцуневые пушки, моя авторская разработка, в Юнцзине известны и даже производятся массово — практически все окрестные провинции снабжаются столичными пушками.

Но у них есть недостаток — недостаточная поражающая способность стандартных ядер. Я думал, что с этим поделать, но ничего в голову не приходило, а потом появился Маркус и предложил два решения.

Первое решение — шрапнель. Это что-то вроде дальнего родственника кассетного боеприпаса, представляющего собой полый чугунный шар, начинённый порохом и свинцовыми пулями. В нём также предусматривается регулируемая дистанционная трубка, позволяющая выставлять дистанцию подрыва.

Второе решение — бомбы. По сути, это тот же шар, но с пороховым зарядом и взрывателем, рассчитанным на ударное действие.

Маркус утверждает, что шрапнельные снаряды эффективнее, но их очень сложно производить, поэтому дешевле и быстрее изготавливать бомбы с инерционными взрывателями.

В итоге я решил, что простые бомбы — это наш вариант, а шрапнель пусть катится к чёрту.

— А ты не задумывался о том, что орда порочников — это прямое следствие наших действий? — поинтересовалась Сара.

— Они же не в прошлом году появились, так-то, — покачал я головой. — Порочный Цикл — это, конечно, сильная штука, но собрать такую армию за столь короткий срок… Нет, это нереально.

— Всё же, подумай об этом, — попросила Сара.

— Да и как-то это слишком неявно, — вздохнул я. — Насколько я знаю, Путь наказывает не так. Тут больше наказание кровососов — они сейчас ловят своими черепами все летящие шишки. И, возможно, больше не оправятся от победы или поражения в битве против порочников. Каков бы ни был исход, им уже крышка.

Договориться с порочниками нельзя, потому что они преследуют какие-то другие цели, далёкие от дипломатии — им надо жрать, трахать и убивать. Всё остальное — мало ебёт.

По сути, их цель — наращивание силы. Людские страдания и смерти увеличивают могущество порочников, поэтому им просто нет особого смысла договариваться с людьми или кровососами. Порочному Циклу всё равно, кто именно страдает и умирает во имя его…

*1078-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и военного коменданта Вэй Та Ли *

— Всё, началось, — произнесла Сара, открыв глаза.

— Да, давно пора! — встал из-за стола Маркус.

— Ну, вот… — вздохнул я.

— Да чего ты, бро⁈ — спросил меня мой чёрный брат. — Мы готовились к этому всю нашу жизнь!

Армия кровососов разбита вдребезги — это случилось почти сутки назад. Порочный Цикл победил… но какой ценой?

Большая часть орды порочников уничтожена безвозвратно, поэтому о дальнейшем наступлении на восток речи уже не идёт — во всяком случае, пока что.

Но есть меньшая часть орды, уже осадившая Юнцзин — она, вопреки нашим ожиданиям, не отказалась от намеченных планов и, по мнению Сары, только что начала штурм города.

— Нам конец? — спросил Зонг, сидящий у окна и смотрящий во двор.

— Да не, — покачал головой Маркус. — У нас есть целая армия.

Только вот даже меньшая часть орды — это слишком дохрена для этого города. Оказалось, что самая смелая оценка численности порочников была недостаточно смелой — их было около полутора миллионов. Сейчас, по данным разведки, не меньше трёхсот тысяч.

Это порочная группа армий «Центр». Порочная группа армий «Юг» кончилась, поэтому вся надежда вражеского командования может быть связана только с захватом Юнцзина.

Взятие столицы позволит им продержаться подольше, возможно, восстановить численность армии за счёт местных ресурсов и продолжить экспансию — будь я конченым порочником, думал бы именно так.

— Нахуй армию, — сказал я. — Надо действовать быстро, пока их подкрепления не пришли — навяжем им встречный бой, погасим их натиск и вынудим отказаться от штурма.

— Без армии? — нахмурил брови Маркус.

— Мы и есть армия! — заявил я. — Ворвёмся втроём и уничтожим лучшие подразделения врага. Так мы сократим потери среди наших армейцев.

— Это рискованно, — покачала головой Сара.

— Это война, — ответил я. — Сидение за стенами делу никак не поможет — у них достаточно артиллерии. Нам выпала уникальная возможность выступить не против всей их армии, а лишь с её частью. И в наших силах разъебать этот кусок в пух и прах.

— Если это голосование, то я отдаю свой голос «за»! — сказал Маркус.

— Это не голосование, — покачал я головой. — Сара, тебе лучше не участвовать лично — пошли с нами своих духов. Думаю, ящер и мечник отлично впишутся.

— Сойдёт, — кивнула Сара. — Буду поддерживать вас духовно…

— Ха-ха! — посмеялся я.

— Давай собираться! — заторопился Маркус. — Я в оружейку!

Следую за ним — в подвале у нас размещён целый арсенал, включающий не только оружие и броню, а ещё и артиллерию.

У нас есть три модернизированные двухцуневые полевые орудия B38, изготовленные Маркусом — он высоко оценил моё изобретение, но внёс несколько дополнений. Самое главное — он сделал нарезы, позволяющие улучшить дальность, при стрельбе специальными снарядами, до двух километров, тогда как гладкоствольное орудие, стреляющее ядрами, достреливает максимум до 800 метров.

— Наконец-то я испытаю мою малышку в бою… — Маркус снял со стеллажа ручную бомбарду.

Это 50-миллиметрового калибра ручница, из которой может стрелять только юся-«физик» вроде меня или Маркуса. Мы уже испытывали эти ручные гаубицы и остались довольны — заряд в них составляет 200 грамм чёрного пороха, который метает во врага 700 грамм картечи.

Маркус нарёк эту ручницу «Биг Ган», а я называю её «50-миллиметровая ручница Д-11». Ствол у неё имеет длину 10 калибров, то есть, 500 миллиметров — этого достаточно для хорошего разгона картечи, которая сохраняет высокую убойность на дистанции до 80 метров. А дальше картечины стремительно слабеют — вроде как, человека это может покалечить на дистанции до 120 метров, но уже не так убедительно.

— Тяжеловатой получилась… — произнёс я, надевая на себя, в кои-то веки, пуленепробиваемую кирасу.

Упоры из кровавой стали держат 12-миллиметровой толщины кирасу подальше от разрушительного поля Ци, поэтому легированная хромом и молибденом тигельная сталь, из которой изготовлен нагрудник, не страдает от нарушения кристаллической решётки и должна достойно встречать ружейные пули.

Весит такой нагрудник 33,7 килограмм, что тяжеловато, но терпимо. Если надо, я и 100-килограммовую броню на себе потаскаю, но сделать такую, в наших обстоятельствах, нельзя — нет столько кровавой стали, чтобы оборудовать её достаточным количеством распорок.

Спина, к сожалению, не защищена, поэтому надо тщательно следить за тылом, а ещё это создаёт смещение центра массы вперёд, потому что нагрудник перевешивает, но я компенсирую это своей физической дурью. Защита от пуль важнее удобства.

Маркус тоже надел нагрудник, а также повесил на спину своё оружие массового поражения, то есть, цельнометаллический годендаг с шипами.

— Всё, я готов, — сказал он, перехватив свой «Биг Ган».

— Я тоже, — подпоясался я княжьим мечом.

— Пора убить пару-тройку тысяч больных ублюдков… — произнёс Маркус и пошёл на выход.

— Если что-то пойдёт не так — не геройствуйте, — сказала Сара, встретившая нас у выхода с участка. — Обязательно возвращайтесь живыми — мы что-нибудь придумаем.

— Лучше беспокойся о тех мудаках, которых мы идём мочить, — усмехнулся Маркус. — А за нас не переживай.

— Всё нормально будет, — пообещал я Саре. — Прикрывай нас со спины.

— Буду, — улыбнулась Сара. — Со щитом.

— Ой, блядь, щит забыл! — побежал я обратно в оружейную.

— Такой момент испортил… — поморщилась Сара.

Примечания:

1 — Наджугать — от англ. juugin' — глагол из полукриминального или откровенно криминального негритянского уличного сленга, обозначающий проворачивание какой-то криминальной схемы. Происходит от слова «juggle», то есть, «жонглировать». Это необязательно криминальный способ добычи денег, но обязательно быстрый и лёгкий. То есть, отпахать смену в МакДаке — это не «наджугать», а «наjobить». Вообще, мне нравится английский за эту честность — у них работу называют йобом и это всегда правда. И русский язык мне тоже нравится за честность — в слове работа есть «раб». Juug — это прямо оно, когда нужно описать, чем занимаются темщики из давней сноски — какая-то схема, необязательно законная, но обязательно лёгкая и быстрая, пусть даже и на первый взгляд.

2 — Специальная Олимпиада — англ. Special Olympics World Games — международное спортивное мероприятие для участников с ограниченными интеллектуальными возможностями, проводимое организацией Специальной Олимпиады, признанной Международным Олимпийским Комитетом. Чтобы участвовать в Специальной Олимпиаде, нужно обязательно иметь инвалидность по интеллектуальным способностям — IQ ниже 75, обязательно, чтобы она впервые проявила себя до 18 лет и присутствовали ограничения в адаптивном поведении, то есть, имелись проблемы с повседневными задачами.

3 — Тёмная фабрика — от англ. Dark factory — это полностью автоматизированное производство, где основная работа выполняется роботами и системами искусственного интеллекта, а человеческое участие сведено к минимуму или отсутствует вовсе. Тёмной её называют потому, что свет можно не включать — машинам свет не нужен. Такая концепция уже внедряется в некоторых крупных компаниях — «Филипс» херачит свои электробритвы на тёмной производственной линии, где вся производственная цепочка выполняется роботами, а «Тесла», «БМВ» и «Амазон» применяет элементы тёмных фабрик, чтобы ускорить и удешевить производство своей продукции. Только беда одна — ни одна тёмная фабрика не нанимает себе тёмных рабочих, которые готовы хуярить за мизерную зарплату и производить кратно больше, чем им платят, то есть, тёмная фабрика тупо не создаёт прибавочную стоимость. Каждый ёбаный робот на заводе, хоть гуманоидный, хоть тентаклеобразный — это инструмент, это станок, а станки, сами по себе, прибавочную стоимость не создают. Прибавочная стоимость в тёмной фабрике находится либо перед ней, в труде инженеров, отладчиков и т.д., или после неё, в продаже, логистике, рекламе и т.д. Но сколько верёвке не виться…

4 — Жун — кит. 戎– буквально этот иероглиф переводится как «военное дело» или «оружие», но, со временем, он приобрёл семантическое значение как «варвар-воин» или «вооружённый чужеземец» — так древние китайцы называли обитателей запада, но не Европы, с которой они не имели контактов, а многочисленные племена, обитавшие на территориях современных Шэньси, Ганьсу и части Сычуани. Люди, обитавшие там, вели кочевой или полукочевой образ жизни, считались неотёсанными, агрессивными и тупыми — в конце концов, их полностью ассимилировали, поэтому от них не осталось нихрена: ни языка, ни имён, ни следа. Возможно, масштабное генетическое исследование могло бы показать следы этих народов, но кому бы нахрен понадобилось этим заниматься…

5 — Деревянный осёл — это способ казни преступника, по данным нарративных источников, существовавший в Древнем Китае, преимущественно в период династии Мин. Казнь незамысловата — приговорённого сажали голой жопой на деревянного осла, спина которого имела треугольную форму, а к ногам казнимого бедолаги прикрепляли тяжёлые грузила. И эта бессердечная сука, называемая гравитацией, начинала делать своё дело — естественно, это неизбежно вызывало повреждения половых органов, органов таза и кровеносных сосудов, что приводило к мучительной и долгой смерти. Но эта казнь известна только из нарративных источников, поэтому прямо 100% доказательств, что она точно не художественный пиздёж, нет. Впрочем, есть косвенные признаки реальности этой казни — аналог был у средневековых монголов, которые проживали географически близко к Китаю, ну и в Европе что-то подобное применяли добрые и не очень добрые господа феодалы и их приближённые. Но в кодексах периода Мин такого способа казни нет. Возможно, деревянного осла применяли для пыток, а возможно, что он существовал исключительно в досужем пиздеже, в качестве жупела и олицетворения жестокости режима. Последнее — вряд ли, потому что дыма без огня не бывает, особенно в краях, где умели мастерски разводить костры под жопами приговорённых. В общем, суди сам, уважаемый читатель.

6 — Пайцза — от кит. 牌子 — «дощечка» — верительная бирка, наделяющая обладателя какими-либо особыми полномочиями или властью. Например, в империи Тан существовали серебряные пайцзы, позволяющие предъявителю беспрепятственно пользоваться казёнными лошадьми, по служебной надобности. Чингисхан тоже использовал пайцзы в своей империи — есть свидетельства, что иногда он выдавал своим чиновникам ебущую пайцзу, при предъявлении которой чиновник мог отдавать приказы будто бы от лица самого Чингисхана. Как и в Китае, в Монгольской империи пайцзы делились по степени значимости — бывали деревянные, медные, серебряные и золотые. Золотые — это прямо имба, поэтому давали их далеко не каждому. На некоторых пайцзах указывались срок действия, маршрут, печати, и наказание за неповиновение предъявителю — от плетей до высшей меры социальной защиты. Впрочем, важно уточнить, что в империи Тан пайцзы больше использовались как путевые документы и военные верительные знаки, а вот Чингисхан наполнил их более глубоким смыслом и придал им функцию ебучести.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Громче меча 3

Content

Громче меча 3

Глава первая Папа Альфа Майк Папа

Глава вторая Дельта Униформ Ромео Майк Альфа Новембер

Глава третья Майк Альфа Дельта Жулиет Оскар Новембер Гольф

Глава четвертая Браво Индия Зулу Новембер Эхо Сиера Майк Эхо Новембер

Глава пятая Лима Альфа Новембер Фокстрот Эхо Новембер

Глава шестая Гольф Оскар Сиера Танго Индия

Глава седьмая Хотэл Викта Оскар Сиэра Танго

Глава восьмая Альфа Ромео Танго Униформ Ромео

Глава девятая Новембер Эхо Танго Викта Оскар Ромео Кило Индия Новембер Гольф

Глава десятая Папа Оскар Лима Индия Танго Индия Кило Альфа

Глава одиннадцатая Танго Ромео Индия Браво Униформ Новембер Альфа

Глава двенадцатая Папа Оскар Ромео Оскар Кило

Глава тринадцатая Зулу Альфа Чарли Индия Сиэра Танго Кило Альфа

Глава четырнадцатая Сиэра Хотэл Викта Альфа Танго Кило Альфа

Глава пятнадцатая Сиэра Папа Униформ Сиэра Кило

Глава шестнадцатая Дельта Оскар Папа Ромео Оскар Сиэра

Глава семнадцатая Кило Оскар Ромео Майк

Глава восемнадцатая Папа Лима Альфа Новэмбер

Глава девятнадцатая Униформ Ромео Оскар Кило

Глава двадцатая Альфа Викта Танго Оскар Кило Ромео Альфа Танго

Глава двадцать первая Зулу Альфа Сиэра Альфа Дельта Альфа

Глава двадцать вторая Хотел Лима Оскар Папа Оскар Кило

Глава двадцать третья Фокстрот Альфа Сиэра Альфа Дельта

Глава двадцать четвертая Майк Индия Сиэра Сиэра Индия Янки

Глава двадцать пятая Папа Оскар Ромео Оскар Кило

Nota bene