Командор космического флота

Глава 1

Малый эсминец «Гремящий» шёл через гиперпространство прочь от туранской границы. Обратно к Новой Москве, вглубь Империи, подальше от опасностей фронтира.

Ремонтные дроны Зардоба наскоро заделали все пробоины, полученные в бою с туранским линкором, но этого было недостаточно, чтобы «Гремящий» снова был готов к несению службы, и мы шли теперь к месту ремонта, к императорским верфям. На минимальной скорости, чтобы эсминец не развалился на ходу. Ему и так крепко досталось.

От прежней команды осталась едва ли половина, тем более, что некоторых членов экипажа я предпочёл оставить на Зардобе, а не брать с собой. Кронпринц дал мне полную свободу в кадровых вопросах, и я этой свободой пользовался на всю катушку.

Старший лейтенант Лаптева, например, осталась на Зардобе, лечить расшатанные нервы. Точно как и старший лейтенант Цыбара, раненый осколками во время боя с туранцами. Старшим помощником теперь служил Магомедов, а на место второго помощника пришлось взять неопытного, но сообразительного и надёжного лейтенанта Козлова. Вакансию старшего артиллериста я предложил прапорщику Гришину, и он согласился перейти в космофлот. Остальные вакансии я собирался закрывать уже в Новой Москве. Погибли слишком многие. Космос не прощает ошибок.

Погибла начмед, старший мичман Фидлер, погиб мичман Сандиев, погиб Добрынин, всегда казавшийся мне несокрушимым. Потери, можно сказать, невосполнимые.

Но ради тех, кто выжил, надо двигаться дальше.

Я вообще не ожидал такого карьерного взлёта, тем более, перевода за штат и службы лично кронпринцу Виктору. Пришлось, конечно, поклясться в верности лично наследнику престола, вдобавок к моей присяге, но я ничего зазорного в этом не видел.

И теперь «Гремящему» предстояло пройти капитальный ремонт и переоснащение в Новой Москве, а уже потом отправиться на другой конец Империи, в неосвоенные системы.

Лететь до Новой Москвы предстояло почти трое суток, и это время я решил посвятить безделью. После всего случившегося отдых был жизненно необходим и мне, и экипажу, и я старался не нагружать людей работой, хотя дел на эсминце хватало. В Зардобе починили только самое важное, причём не слишком-то качественно, и я с помощью Скрепки составлял список дел, который с каждым днём рос и ширился. Всякий раз, когда я обнаруживал что-то новое, приходилось бороться с собой, чтобы не нарезать задач экипажу прямо здесь и сейчас, но я твёрдо стоял на своём, отдых тоже важен. Особенно отдых после боя, разгрузка физическая и психологическая.

Так что до самого пункта назначения мы только и делали, что бездельничали. А когда «Гремящий» наконец вынырнул из гиперпространства на окраине крупнейшей звёздной системы всей Империи, безделье закончилось.

После тишины и покоя гиперпространства сенсоры разрывались от поступающей информации, десятки тысяч кораблей, одновременно бороздящих пространство Новой Москвы, передавали какие-то сигналы, делились информацией, вели переговоры, орбитальная станция и наземная колония транслировали нескончаемые потоки информационного мусора. Я с удовлетворением просматривал список кораблей, но прочитать успел только до середины.

Тут же находилась и моя любимая Академия, и императорские верфи, и прочие искусственные спутники Новой Москвы. Я рассчитал маршрут напрямую к верфям. Только там имелась возможность поставить «Гремящий» на капитальный ремонт.

Экипаж, однако, больше занимала мысль пройтись по всем барам Новой Москвы. Многие из этих баров ещё помнили курсанта Мясникова, но теперь, когда я командую собственным космическим кораблём, мне придётся искать места попрестижнее.

Верфи в данный момент строили ещё один линкор, брат-близнец «Титана», громадный и величавый, размером сравнимый с самой верфью. Мы шли на малой тяге, рассекать по Новой Москве на сверхсветовых скоростях было попросту запрещено. Пусть даже это космос с его громадными пустыми пространствами, шанс на столкновение здесь был гораздо выше, чем где бы то ни было ещё.

— Запросите стыковку, нам надо понять, куда вообще лететь, — обратился я к нашим связистам.

— Есть, господин командор! — отозвался лейтенант Каргин.

Кронпринц Виктор отдельным указом повысил меня в звании сразу на несколько ступеней, причём звание командора в космическом флоте было довольно редким. Настолько, что командоров можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вместо трёх маленьких звёзд на погонах у меня теперь красовалась одна чуть побольше. Капитаном мне уже не быть, люди годами носят звание командора, перескакивая потом сразу на адмиральские должности, но фактически моё звание соответствовало примерно капитану второго ранга, а если учитывать класс корабля, которым я командую, то между вторым и третьим. Всё равно солидно, особенно для моего возраста. Самое главное, что это звание давало мне свободу, возможность действовать без оглядки на штаб.

— Императорская государственная верфь, дежурный капитан-лейтенант Ивлев, — ответили через несколько минут.

— Малый эсминец «Гремящий», командор Мясников, — представился я. — Запрашиваем стыковку для капитального ремонта, вас должны были предупредить о нашем прибытии.

— Ожидайте, проверяю… — равнодушно произнёс дежурный.

Работников верфи я понимал. Всем хочется работать как можно меньше, и встречать нас с распростёртыми объятиями никто не обязан. Даже если к ним летит участник самых громких событий последней недели.

Зардоб у всех был на слуху. Ещё бы, не каждый день в имперскую систему прилетает эскадра туранских боевых кораблей с линкором во главе, и не каждый день им дают отпор маленькие, но отважные крейсера.

Во всех колониях прошли стихийные митинги, осуждающие действия туранцев, многие прямо-таки требовали начать вторжение и нанести ответный удар. Провоенная партия была сильна как никогда. Галактическая общественность, конечно, пыталась выставить всё так, будто туранцы всего лишь пришли на помощь орбитальной станции, объявившей о своей независимости, но ни у кого не было сомнений, что это всего лишь уловка султана, известного своим коварством.

Дипломаты снова обкашливали острые вопросики на официальных приёмах и неформальных встречах, изворачивались, лгали и интриговали. И поскольку война это всегда только продолжение дипломатии, последний довод королей, её снова удалось избежать. Султан завалил всех дорогими подарками и взятками, пытаясь умаслить всех, кого только можно, и выплатил гигантскую компенсацию за доставленные неудобства. А наша любимая императрица не стала обострять ситуацию.

— Следуйте к девятым воротам, — произнёс дежурный.

— Девятые ворота, вас понял, — сказал я.

Габариты верфи позволяли завести эсминец туда целиком, так что я, следуя подсказкам верной Скрепки, направил «Гремящего» по нужному курсу. Тут требовалось всё моё мастерство пилота, всё-таки, провести космический корабль через достаточно узкое пространство очень непросто. Примерно как продеть нитку в игольное ушко, используя только удалённые манипуляторы и мониторы наблюдения.

Но особых сложностей не возникло, меня всё время вёл диспетчер, а в самом конце, когда ворота за кормой «Гремящего» закрылись, включились грави-захваты, надёжно удерживая нас в нужном положении.

— Приехали, — пробормотал я. — Магомедов, организуйте трансфер на станцию для команды.

— Есть, — ответил новоиспечённый старпом.

Мне же предстоял долгий и муторный процесс общения с работниками верфи. По-хорошему, стоило вообще присутствовать здесь на протяжении всего ремонта, чтобы никто даже не подумал схалтурить, но это невозможно. Таких капитанов на верфи не любят. Такое демонстративное недоверие их обижает, но и бездумно отдавать корабль я тоже не мог. Поэтому лучшим вариантом было поговорить по душам с кем-нибудь из местного начальства, возможно, как-то подмазать, или наоборот, пригрозить. Тогда у нас будут шансы на более-менее качественный ремонт.

Своего челнока на «Гремящем» больше не было, уничтожен в бою. Так что команду придётся отправлять на орбитальную станцию с помощью здешнего транспорта.

Внутри дока эсминец повис на гравитационном захвате, ворота закрылись, в просторный ангар снова начал закачиваться воздух. Работы здешним специалистам предстояло много, и для того, чтобы не страдать в тяжёлых скафандрах и невесомости, эсминец загнали внутрь, где можно работать в более приятных условиях. Это линкор строится целиком в невесомости, в открытом космосе, что в разы увеличивает его стоимость, а корветы и эсминцы можно клепать прямо так.

Внешние камеры показали, как внутрь дока начали проходить рабочие в повседневной форме операторов космофлота, они считались такими же военнослужащими, как и мы. Значит, можно и нам покинуть корабль.

Реактор погасили, корабль подготовили к сдаче. К борту «Гремящего» подвели трап, и команда начала покидать эсминец. Я вышел последним.

У трапа меня дожидался грузный пожилой офицер с погонами капитан-лейтенанта. Я спустился и исполнил воинское приветствие, с интересом разглядывая гигантский ангар, в котором поместилось бы два таких же эсминца, как наш.

— Здравия желаю, господин… Командор, — сказал он и представился. — Капитан-лейтенант Конь.

— Здравия желаю, господин капитан, — ответил я, чудом удержавшись от смешка.

Лошадиная фамилия совершенно не вязалась с его внешним видом. Он был похож скорее на большого старого быка, уставшего от жизни.

— Как добрались? — спросил Конь.

— Вы знаете, чудом, — усмехнулся я. — Но этот бродяга дотянул до верфи в таком состоянии, за что ему отдельное спасибо.

— Мы приведём его в чувство, — улыбнулся капитан. — Будет как новенький.

— Было бы очень здорово, — сказал я.

Лейтенант Магомедов повёл за собой экипаж чтобы сопроводить их на станцию, в ангаре сразу же стало как-то пусто. Из всей команды остался только я один.

— Покажете фронт работ? — спросил Конь, извлекая планшет.

— Разумеется, — сказал я. — Следуйте за мной.

Начали с самого главного и важного, с реактора, который сейчас был отключён. Мы с Конём ходили по эсминцу, я показывал всё, что на мой взгляд, требовало починки, капитан делал пометки у себя в планшете. Дешевле и проще, наверное, было бы построить новый эсминец и дать ему такое же название, как это иногда бывало со старыми и слишком сильно повреждёнными кораблями, но я к «Гремящему» прикипел всей душой. У этого корабля имелся какой-то свой собственный характер, и я воспринимал его не как средство передвижения или место службы, а как настоящего друга, и распиливать его на металл будет самым настоящим предательством.

— Да, потрепали вас как следует, господин командор, — хмыкнул корабел, заглядывая в оплавленную дыру в одной из внутренних переборок и делая ещё одну пометку в планшете.

— И не говорите, — буркнул я, по количеству отметок понимая, что ремонт затянется надолго.

С другой стороны, пока идёт ремонт, можно провести это время с пользой, ступить наконец на твёрдую землю колонии. Долгожданный отпуск в Новой Москве… Некоторые годами не могут выбраться в столицу даже на пару дней, а мы тут, можно сказать, застряли на неопределённый срок.

Лазили по кораблю мы чуть ли не четыре часа, список необходимого рос и ширился с каждой минутой. Эсминцу требовался капитальный ремонт, его придётся разбирать чуть ли не до голого остова и собирать заново. Не представляю, сколько бы это стоило, случись вдруг необходимость чинить корабль за мой счёт. Я даже таких цифр не знаю. Но сейчас за всё расплачивалась казна, так что можно было не экономить.

Капитан-лейтенанту Коню я выдал все возможные доступы, контакт с ним вроде бы удалось наладить без дополнительных вложений. Всё-таки громкая слава даёт свои преимущества, моя фамилия снова была у всех на устах. Как и славное имя «Гремящего».

Мы распрощались, пожали друг другу руки, я любовно потрепал эсминец по броне напоследок. В следующий раз, когда я его увижу, вся обшивка будет уже снята и отправлена на переплавку.

Верфь я покидал в гордом одиночестве, благо, челноки курсировали между верфью и станцией регулярно, точно как и между станцией и планетой. Причём мне даже не пришлось платить за перелёт, военно-проездной документ давал мне право воспользоваться челноком бесплатно.

Остальной экипаж был уже на станции, спускаться на поверхность планеты без меня лейтенант Магомедов не осмелился. К тому же, пока было неизвестно до конца, где нас разместят и поставят ли на довольствие, поэтому торопиться было некуда. Военных и флотских рядом со столицей было пруд пруди и разместить нас могли где угодно.

Я сидел в неудобном кресле беспилотного челнока, разглядывая сине-зелёный шарик в иллюминаторе. Как ни странно, по Новой Москве я совсем не соскучился. На планете, кроме столичного поселения, были и другие города, но как и в большинстве остальных колониальных планет, девственная природа занимала практически девяноста девять процентов площади, и за пределами городов делать было абсолютно нечего. А в самой столице я всё успел посмотреть ещё во времена учёбы в Академии.

К орбитальной станции, которая, по сути, была огромным транспортным хабом, ежеминутно подходили корабли самых разных форм и размеров, начиная от крохотных индивидуальных самоходных капсул и заканчивая громадными грузовиками, жизнь кипела без остановки. По сути, станция была отдельным городом, по своим размерам сопоставимым с самой столицей.

Челнок мягко пристыковался к металлическому борту станции, я снова глянул в иллюминатор, напоследок. У соседнего шлюза стыковался учебный корабль Академии, и я почувствовал, как в груди разливается тёплое чувство ностальгии. Пожалуй, стоит её навестить, тем более, у нас некомплект офицерского состава, а в этой части Галактики только в одном месте готовят флотских офицеров.

В коридоре было многолюдно, я успел уже отвыкнуть от шума толпы и мельтешения чужих костюмов. Никто меня не встречал, я и не предупреждал, что лечу на станцию. Я наслаждался редкими моментами одиночества, невозможными на космическом корабле. Пусть я находился в толпе, и иногда приходилось даже поработать локтями, чтобы пройти в нужном направлении, я всё равно был один. Иногда этого сильно не хватало.

Даже чтобы купить баночку Брепси в торговом автомате, пришлось отстоять несколько минут в очереди. Я шёл, куда глаза глядят, просто убивая время. Мне не хотелось решать вопросы размещения личного состава и прочие бытовые дела, так что я оттягивал этот неприятный момент как только мог.

И всё же бесконечно откладывать это было нельзя. Долг зовёт, и я вызвал Магомедова, который остался за старшего в моё отсутствие.

— Слушаю, господин командор, — немедленно отозвался он.

— Где вы есть? — спросил я.

— Минутку… Зал ожидания сто четыре! — доложил старпом.

Лейтенант Магомедов в роли старшего помощника справлялся гораздо лучше своей предшественницы, несмотря на весь её опыт.

— Скоро буду, ждите, — сказал я, наспех просматривая карту с помощью Скрепки.

— Понял, ждём, — отозвался лейтенант.

К счастью, сто четвёртый зал находился не так далеко. Я шёл, лавируя в потоке людей, и раздумывал, где будет лучше разместиться, пока мы ждём ремонт эсминца, на станции или же на планете. С одной стороны, со станции проще добираться до верфи, с другой — на планете, там, внизу, гораздо больше возможностей приятно провести время. После недолгих раздумий я понял, что на перенаселённой станции нам ловить нечего, а это значит, что надо выпрашивать размещение у наземных сил, так что я нашёл в справочнике нужный контакт и вызвал Новую Москву. Внизу наверняка будет поинтереснее.

Глава 2

Мы спускались к поверхности планеты, чувствуя, как перегрузка бьёт по ушам и заставляет внутренние органы бултыхаться и вертеться волчком. При всём старании пилота посадить челнок мягко и плавно, получалось у него довольно скверно.

Посадочная площадка, к которой мы приближались, находилась в пригороде, на территории военной части ПВО. Договариваться пришлось самостоятельно, и в этом я углядел один из немногих минусов такой вот независимости от флота и эскадры. Теперь абсолютно всё приходилось решать своими силами. Раньше этим занималась бы служба тыла, теперь — я сам и мой зампотыл младший лейтенант Драчёв, и если раньше нас бы разместили в казармах да хоть той же Академии космофлота, то теперь с кем договорились — туда и полетели. А у ПВОшников всегда есть свободное место. Учитывая, что это предпоследний рубеж планетарной обороны, служить в ПВО никто не рвался, все хотели или в космос, или в гвардию. В ПВО постоянный недобор.

Встречали нас без особой торжественности, но на посадочной площадке присутствовал сам командир части в сопровождении ещё нескольких офицеров. Полковник стоял в каракулевой папахе и непромокаемом плаще, на поверхности планеты было довольно зябко. Особенно для нас, привыкших к постоянной температуре в двадцать градусов Цельсия и полному отсутствию ветра.

Я приложил руку к фуражке, приветствуя полковника. Мы с ним уже общались, но лично не виделись, и вживую он показался мне довольно приятным человеком. Этаким старым служакой, всю жизнь посвятившим армии, что наложило определённый отпечаток и на его внешность, и на манеру общения, и на поведение в целом. Такое не подделать.

— Здравия желаю, командор, — произнёс он.

Звали его полковник Лобанов, и в его взгляде читалось неподдельное уважение ко мне. Всё же история с линкором переходила из уст в уста во всех частях и гарнизонах, обрастая невероятными подробностями вроде того, что я на «Гремящем» подбил его единолично, без помощи крейсеров.

— Здравия желаю, господин полковник, — сказал я и мы пожали друг другу руки.

Поздоровался с его заместителями, пожал руки подполковникам и майорам. Все были рады меня видеть. Ещё бы, на наше содержание и размещение казна выделяет фонды, а ПВО богатством никогда не отличалось.

Разместили нас в старой пустой казарме, и после тесноты космического корабля высокие потолки и просторные залы казались настоящей роскошью. Пахло нежилым помещением и каким-то моющим средством, и здесь отдельных кают, вернее, кубриков, для офицеров не было. Только женскую половину экипажа разместили отдельно.

Само собой, хозяева устроили банкет для офицерского состава, и избежать которого мне не удалось, хотя лично я бы с большим удовольствием отправился в город.

Расположились в здешней столовой, за большим длинным столом.

— Бог ты мой, наконец-то нормальная еда, — пробормотал младший лейтенант Крапивин, выражая общее мнение.

Кормили нас не сублиматами и консервами, а самой обычной пищей, выращенной на здешних агрокомплексах, и мы все за долгое время в космосе успели соскучиться по обычному чёрному хлебу и жидким супам.

Но мы пришли сюда не для того, чтобы набивать брюхо. Нас позвали, чтобы послушать истории про наши подвиги, и мы в красках описывали всё, что с нами произошло в Зардобе и не только, а ПВОшники слушали наши байки, раскрывая рты от удивления.

Больше всех соловьём разливался именно Крапивин, в боях участия не принимавший, но никто не возражал, наоборот. Замполит описывал всё подробно и ярко, не забывая ни о ком из присутствующих.

— Надолго вы к нам? — спросил полковник Лобанов.

— На время ремонта как минимум, — пожал я плечами. — Там видно будет.

Моим непосредственным начальником теперь был лично кронпринц Виктор, и никаких других указаний он мне не дал. Починить эсминец. Конец истории. Он, конечно, намекнул на будущие великие свершения и опасные задания, но никакой конкретики не назвал. Всё же он был настоящим политиком и в совершенстве владел искусством толкнуть длинную речь, не сказав вообще ничего.

Сам он пока оставался в Зардобе, ситуация требовала его внимания, и кронпринц лично участвовал в переговорах с туранскими делегациями, что давало надежду на более выгодные для Империи условия, потому что кронпринц уступать не собирался.

Так что в отсутствие новых приказаний я воспринимал эту вынужденную задержку в столице как долгожданный отдых. Заслуженный.

— Бывали уже в Новой Москве? — спросил полковник.

— Учился тут, — сказал я.

— А, из академиков! Понятно, — усмехнулся он.

У Академии с наземными силами ПВО отношения были особые. Совсем не дружеские. Но я тут воспринимался не как один из выпускников Академии космофлота, а как герой двух стычек с туранцами, и это значительно упрощало налаживание контакта.

И всё же пребывание здесь меня тяготило, хоть я и старался этого не показывать. Мне хотелось снова вести «Гремящего» в неизвестность, в бой, снова ощутить волнительную дрожь штурвала в моих руках. Возможно, я стал адреналиновым наркоманом, но я только что с пугающей чёткостью понял, что тихая и мирная жизнь для меня теперь невозможна. Я просто не усижу на месте.

Зато все остальные офицеры «Гремящего» наслаждались вкусной едой, дармовой выпивкой и приятной компанией. Таким отбитым, похоже, был только я один.

Разошлись далеко за полночь, но вполне цивильно и организованно. До поросячьего визга никто не напился, ничья честь мундира не пострадала. Даже так, по общему мнению, неплохо посидели.

А уже на следующее утро, оформив себе и всем остальным пропуска за территорию части, я отправился в саму Новую Москву. Гигантский мегаполис звал и манил своими огнями, но вместо того, чтобы отправиться в турне по кабакам или торговым центрам, я направился прямиком к своей альма-матер, в Имперскую Академию Космического Флота.

В этот раз лететь пришлось на такси, и лысеющий мужичок в оранжевой майке в считанные минуты доставил меня на нужную крышу. Можно было бы, конечно, отправиться по земле, но толкаться в пробках несколько часов для того, чтобы сэкономить немного денег или посмотреть на виды Новой Москвы, я не захотел. С высоты птичьего полёта она тоже безумно красива.

И почему-то, чем ближе я приближался к зданию Академии, тем быстрее начинало стучать моё сердце. Я нервничал, сам не зная почему.

На крыше зябкий весенний ветер чуть ли не срывал фуражку с головы, так что я поспешил к лифту вниз. В лифте ехать пришлось с парой каких-то курсантов, исполнивших воинское приветствие и замерших смирно на всё то время, пока ехал лифт. Здесь меня наверняка тоже знали. Не успели ещё забыть, ни младшие курсы, ни преподавательский состав.

Ехал я целенаправленно к одному человеку. К адмиралу Ушакову, начальнику Академии. Да, без записи, без предупреждения, но я надеялся застать его на месте.

Каждый встречный считал своим долгом приложить руку к фуражке, завидев меня, так что я даже немного утомился отвечать на приветствия. За спиной громко шептались, даже тыкали пальцами в мою сторону. Не очень приятно, но такова цена громкой славы.

К нужному кабинету добрался быстро. Табличка на двери не изменилась. Я немного боялся, что адмирал ушёл в отставку, но старый хрыч, видимо, ещё держался бодро. Я аккуратно постучал в дверь.

— Кого там чёрт принёс, вашу мать⁈ — рявкнули из-за двери.

Кажется, старик не в духе. Совсем чуть-чуть.

— Разрешите, господин адмирал? — я приоткрыл дверь и заглянул в кабинет, улыбаясь от всей души.

Даже и не предполагал, что я буду так рад его видеть.

— Мясников? — удивлённо вскинул седые брови адмирал. — А ну, заходи!

Я вошёл и закрыл дверь за собой.

— Здравия желаю, господин адмирал! — воскликнул я.

Всё его недовольство как ветром сдуло, Ушаков даже вышел из-за стола, чтобы пожать мне руку. С момента нашей прошлой встречи, когда я выпускался и забирал назначение на «Гремящий», он не изменился ни на йоту. Выглядел всё таким же бодрым стариканом, готовым в любой момент вспомнить былые годы и лично повести эскадру в атаку.

— Алёша! Ну ты даёшь, конечно! — добродушно ухмыльнулся старик. — Садись давай!

В его кабинете стоял массивный дубовый стол, за которым сидел он, а к этому столу приставлен был стол попроще, из пластика, замаскированного под дерево, для гостей и просителей. Я уселся сбоку.

— Командор уже, ёшки-матрёшки! Я в твоём возрасте только-только старлея получил! — воскликнул Ушаков.

— Зато потом на «Стремительном» вырвались из окружения аликов с принцессой на борту, — усмехнулся я.

Старик приосанился. Этим своим подвигом он гордился, причём по праву. Альянс Свободных Систем остался с носом, а Империя — с наследницей, которая впоследствии стала императрицей, матушкой-государыней.

— Ну, ты тоже хорош! Линкор одолеть! Читал я отчёты… Знаешь, после таких вот отчётов понимаю, что не зря на своём месте сижу, — сказал адмирал.

Я даже растрогался. Из его уст это была высшая похвала.

— Что вы, господин адмирал… — пробормотал я чуть смущённо. — Просто делал всё, как вы учили…

— Вот! А если бы все так делали? Мы бы уже всю Галактику на колени поставили, — расхохотался Ушаков.

Я криво улыбнулся, не скрывая своего скепсиса по отношению к такому смелому заявлению. Империя сильна, конечно, но не настолько.

— А у вас тут в Академии как дела? — спросил я, чтобы переменить тему.

— А! — махнул рукой адмирал. — Как всегда.

— К новому выпуску готовитесь? — спросил я.

— Конечно! — произнёс Ушаков. — Экзамены на носу.

Свои выпускные экзамены я помнил так, словно они были вчера, готовился я к ним, вообще позабыв про сон, еду и всё остальное. Примерно тогда я и подсел на кофе и прочие стимуляторы, да так плотно, что не мог соскочить до сих пор.

— А много народа выпускается? — спросил я. — Нам на «Гремящий» офицеры нужны. Взамен погибших.

— А ты запрос писал? — прищурился адмирал.

— Нет пока, — сказал я. — Всё равно корабль на ремонте.

— Опоздал, значит, — развёл руками Ушаков. — Все уже заявки направили. А заявок больше, чем выпускников, понимаешь? Не успеваем готовить.

— Понимаю… — пробормотал я.

— Но в порядке исключения можно что-нибудь придумать… — Ушаков побарабанил пальцами по дубовой столешнице, как всегда делал в моменты задумчивости. — Всё-таки ситуация у тебя и впрямь такая, что хоть из нижних чинов повышай. А это ведь не дело, когда можно профессионала в экипаж взять, так ведь?

— Так точно, господин адмирал, — сказал я.

Он порылся в ящике стола, достал листок бумаги, ручку, положил на стол передо мной. Я поднял на адмирала удивлённый взгляд. Я уже сто лет не писал от руки, хотя и помнил, как это делается.

— Пиши запрос, кого тебе в экипаж надо. Задним числом проведём, — произнёс адмирал, и в его глазах сверкнули озорные искорки. — Я лучше тебе людей толковых отдам, чем какому-нибудь идиоту.

— А через систему? — спросил я, неловко беря в пальцы ручку.

— Алёша, не заставляй меня думать, что ты тоже идиот, я же знаю, что это не так! — прорычал Ушаков. — Через систему задним числом не провести! Пиши давай от руки! Начальнику Академии Космического Флота адмиралу Ушакову В. В.!

Я на мгновение даже порадовался, что в космофлоте сохранился такой устаревший способ документооборота. Но когда дописал первое предложение, радость утихла, сменившись болью в пальцах. Руку свело моментально, и адмирал, видя мои страдания, только посмеялся. Пришлось отложить ручку, потрясти кистью и только после этого продолжить.

Форму запроса я знал, да и Скрепка могла подсказать, а список вакансий я и без того помнил наизусть. Так что управился довольно быстро, насколько это было возможно от руки.

— Число какое ставить? — спросил я.

Ушаков посмотрел на календарь.

— Так… Сегодня, ага… Значит… Ну ставь восемнадцатое, — сказал он.

Я указал число, месяц и год, а затем поставил в углу размашистую подпись, критическим взглядом окидывая документ. Пляшущие туда-сюда неровные буквы портили всё впечатление. Почерк у меня был ужасным, но в наше время редко можно было встретить человека с хорошим почерком. Только среди тех, кто увлекался каллиграфией, пожалуй.

Адмирал забрал у меня листок, быстренько прочитал, кивнул.

— Ну вот и всё, — произнёс он. — Будут тебе люди, командор.

Я расплылся в довольной улыбке. Я ожидал, конечно, что адмирал пойдёт мне навстречу в этом вопросе, но даже не представлял, насколько. Можно теперь не переживать, что мне в экипаж отправят каких-нибудь бывших троечников, путающих аппарель с аперитивом. Лучших из лучших я тоже не ожидал, но Ушаков как минимум может отправить на «Гремящий» по-настоящему толковых молодых офицеров.

Лучшие пойдут служить на линкоры и крейсера, на «Титана», в конце концов, в центральные пространства Империи, поближе к столице. Туда же отправятся все мазаные, сынки и внучки. Народ попроще пойдёт служить на дальние рубежи, но на более-менее современных и уважаемых кораблях, к прославленным командирам под руку. Самые нерадивые курсанты пополнят личный состав устаревших корыт в жопе мира, как это было с «Гремящим». Я перешёл из первой категории в последнюю, но теперь уже ничуть об этом не жалел. Кем бы я стал, попади на какой-нибудь ухоженный и прославленный корабль вроде той же «Минервы»? Вряд ли бы я дослужился даже до старлея.

— Алёша… А ты же лично на наследника теперь работаешь? — спросил меня вдруг адмирал.

— Вроде того, — кивнул я.

— Поаккуратнее с ним. У Виктора большие амбиции, — предостерёг меня адмирал Ушаков.

— Так и вы государыне служили, господин адмирал, — сказал я. — Ещё когда её батюшка жив был.

— Это другое, — отмахнулся Ушаков. — Послушай лучше старика. Поаккуратнее, понял?

— Так точно, понял, — кивнул я.

На самом деле не совсем. Я ничего плохого в службе кронпринцу не видел. Даже с учётом его амбиций. В конце концов, рано или поздно он станет императором, причём скорее рано, чем поздно, а быть приближённым императора это привилегия, доступная очень немногим. Так что я должен проявить себя наилучшим образом, чтобы не пролюбить эту возможность. Такой шанс выпадает только один раз в жизни, и за него надо цепляться всеми силами.

Адмирал взглянул на часы, старые, золотые, механические. Такие же старые, как он сам.

— Прости, Алёша, бежать пора, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Рад был повидаться. Заходи ещё, как время будет.

— Обязательно, господин адмирал, — улыбнулся я.

— Точно! Первокурсникам лекцию прочитать сможешь? Да и не только им, — сказал Ушаков. — Все послушали бы, как ты туранцам всыпал.

— Да это не я всыпал, мне повезло просто. Миллер с Черных ему щиты сбили, а я уже потом…

— Не скромничай! — перебил меня адмирал.

— Попробовать могу, конечно, — пожал я плечами.

— Вот и хорошо, будь на связи, поставим тебя в расписание, — глаза Ушакова горели, эта идея занимала всё его воображение.

— Пока ремонт идёт, хоть каждый день могу, — усмехнулся я. — Но вам быстро наскучит.

Адмирал усмехнулся.

— Перваки только рады будут, вместо занудных лекций по астрономии, — сказал он.

Теперь уже настала моя очередь рассмеяться. Я эти лекции ещё не успел забыть.

Мы вместе покинули кабинет, адмирал закрыл его на электронный ключ, он ещё раз пожал мне руку.

— Рад был повидаться, — повторил он.

— И я, господин адмирал, — сказал я, чувствуя, что не соврал. Я действительно был рад видеть этого старика.

Разошлись мы в разные стороны. Я пошёл к лифтам, адмирал Ушаков пошёл дальше по коридору, одним своим присутствием внушая трепет всем проходящим мимо курсантам. Настоящей глыбой был адмирал Ушаков. Одним из тех людей, на ком держится весь наш космический флот, и я чётко понимал, что хочу быть похожим на него. Таким же стойким и непоколебимым.

Глава 3

Академию я покинул уже по земле. Возвращаться в казарму ПВОшников желания не было абсолютно, а вот прошвырнуться по городу желание определённо имелось, так что я вышел из высотки административного корпуса Академии и пошёл пешком по заасфальтированным дорожкам, скрытым в тени раскидистых тополей.

По этим дорожкам я ходил тысячи раз, не изменилось абсолютно ничего. Те же плакаты и информационные баннеры вроде «Курсант! Помни о герметичности корабля!» или «Мойте руки после ксеноконтактов», те же линии разметки на асфальте, всё точно так же, как было раньше. Изменился только я.

На КПП глупо улыбающиеся курсантики-дежурные выпустили меня наружу, и я тут же очутился в окружении вспышек фотокамер и микрофонов, настырно лезущих мне в лицо.

— Господин командор!

— Пару вопросов!

— «Имперская правда»!

— Как вы прокомментируете нападение туранского флота⁈

— Мясник! Зардобский Мясник!

— Как вам удалось достичь такого звания в вашем возрасте⁈

— Вы знакомы с императрицей⁈ С кем вам пришлось переспать?

— Алексей, дадите эксклюзивное интервью?

Очередная вспышка ослепила меня, напомнив вспышку огня, уничтожившую «Барбаросс Хайреддин». Я остро пожалел, что у меня нет с собой оружия. Табельного «Кракена» или чего помощнее. Пистолетом тут, похоже, не обойтись.

— Без комментариев! — рыкнул я, пытаясь протиснуться через толпу журналистов.

На душе было гадко и мерзко, словно все эти люди пытались голыми грязными пальцами залезть мне под шкуру.

В жизни не видел столько бездельников в одном месте. И все они пытались вызнать как можно больше, но я понимал, что отвечать нельзя. Любой ответ они переиначат и вывернут под свои нужды. Отсутствие ответа — тоже своего рода ответ, но в таком случае я смогу подать на них в суд, если они будут сочинять отсебятину, а это им не нужно. Никто не хочет связываться с судами.

Мне всё-таки удалось пробиться через осаждающих меня любопытных папарацци, некоторые, впрочем, побежали за мной, не переставая щёлкать вспышками. Я старался держать себя в руках, чтобы не наделать глупостей. Не разбить кому-нибудь камеру или морду лица или ещё что-нибудь в таком духе. Проблем эти товарищи могут доставить гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Пришлось срочно ловить такси, чтобы избавиться от преследования. Обычное такси, не воздушное. В этот раз, правда, беспилотное.

— Куда едем, господин командор? — спросило андрогинное бесцветное лицо ИИ-водителя, проявляясь на лобовом стекле, служившем ещё и экраном.

— Куда-нибудь подальше отсюда, — буркнул я.

— Принято, — произнёс ИИ.

Такси тронулось абсолютно бесшумно, оставляя всю эту свору журналистов далеко позади, а мне вдруг подумалось, что преследовать они меня будут, пока эта история не утихнет или пока в Империи не громыхнёт ещё какой-нибудь новый инфоповод, затмевающий собой туранское вторжение в Зардоб. То есть, ещё долго. И всё это время я буду находиться не в тихом и спокойном космосе, а здесь, внизу. Мне остро захотелось вернуться обратно на «Гремящий», на постоянную орбиту где-нибудь на краю Вселенной. Подальше от настырных журналистов и блогеров.

За окном неторопливо мелькали фасады и вывески, такси ехало по широким проспектам Новой Москвы, лавируя в потоке других машин. Как и любой другой колониальный город, Новая Москва строилась по заранее подготовленному плану, а не разрасталась спонтанно, как земные города, и я с закрытыми глазами мог угадать, что сейчас будет развязка, потом будет парк, а за ним — спальный район для рабочих, трудящихся на местных заводах и фабриках.

— Прошу уточнить маршрут, — вдруг подал голос искусственный водитель. — Мы уехали достаточно далеко по меркам пешей прогулки.

— Давай на Старую площадь, — решил я.

Там, ещё в бытность курсантом, я провёл немало времени в маленьких кофейнях и ресторанчиках, доступных бедному студенту.

Такси остановилось под знаком «Остановка запрещена», я перевёл необходимую сумму, вышел. По Старой площади гуляли мамочки с детьми и редкие компании молодёжи, всё-таки рабочий день был в самом разгаре. А самое главное, тут не было ни одного журналиста. Никто не додумался упасть моему такси на хвост.

Однако я всё равно то и дело замечал на себе чужие взгляды. Заинтересованные, удивлённые. Люди в военной форме тут обычно никого не удивляли, но вскоре я понял в чём дело. Меня начали узнавать в лицо, плюс ещё погоны командора сразу же выдавали, кто я такой. Пожалуй, стоит приобрести себе гражданскую одежду, а то у меня в гардеробе одна только военная форма, парадная и повседневная.

Я зашёл в одну из местных кофеен, где в уютном полумраке играла приятная музыка и вкусно пахло свежей выпечкой. Народа внутри было немного, так что меня это место более чем устраивало. Я заказал какой-то здешний круассан, большой капучино, сел у окна. После тесноты кораблей и станций мне было как-то странно видеть столько неиспользуемого пространства, живые растения на подоконниках, высокие потолки и беззаботно смеющихся людей, даже не подозревающих об опасностях открытого космоса. Всё это казалось каким-то не вполне реальным, будто я спал сейчас в своей каюте и никак не мог проснуться. Но это был не сон.

Миловидная юная официантка принесла мой заказ, улыбнулась, стрельнула глазками. Не наповал, но я почувствовал, как соскучился по женскому обществу. На «Гремящем» были женщины в экипаже, но это всё не то, я воспринимал их исключительно как коллег, а впоследствии — подчинённых, и никаких неуставных отношений я себе не позволял, хотя иногда хотелось.

Круассан ел неторопливо, с расстановкой, наслаждаясь каждым моментом, проведённым здесь. Глядел в окно, слушал ненавязчивые мелодии, восторгался вкусом натурального кофе, сваренного вручную, а не в автоматическом распределителе.

Так что я даже и не заметил, как к моему столику подошла прекрасная незнакомка.

— Зд… Здравствуйте, господин офицер, — неловко улыбнулась она. — Могу я присесть?

Я покосился на другие столики. Практически всё было занято.

— Да, пожалуйста, — кивнул я.

— Спасибо, — тряхнув копной чёрных волос, сказала она.

Она села напротив, скользнула по моим плечам изучающим взглядом, загадочно улыбнулась.

— Говорят, здесь подают лучший кофе в Новой Москве, — сказала она.

— Значит, мне повезло, что я зашёл сюда, — сказал я.

— А вы не отсюда? — снова взглянула на меня незнакомка.

Я молча показал пальцем в потолок.

— Со станции? — предположила она.

Я покачал головой. Раскрывать своё место службы первому встречному — верный способ попасть в неприятную историю. А мне таких историй и без того хватало.

Ей принесли кофе, шарик мороженого в высокой чашке. Она зачерпнула немного мороженого и облизнула ложечку, глядя мне прямо в глаза.

— Космос это так романтично, — заявила она. — Меня, кстати, зовут Дарина.

— Алексей, — представился я в ответ.

Меня беззастенчиво клеили, и какая-то часть меня готова была откликнуться на флирт, начать флиртовать в ответ, чтобы закончить вечер в гостиничном номере наедине с Дариной. Но в то же время её поведение меня настораживало, словно на приборной панели вдруг замигал красный тревожный огонёк-предупреждение. Девушки не клеят простых офицеров космофлота в новомосковских кофейнях. С другой стороны, я уже не был простым офицером.

И это как раз было ещё одной причиной вести себя холодно.

— Мы раньше нигде не виделись, Алексей? — катая маленькую ложечку по алым губам, спросила Дарина.

— Вряд ли, — сказал я.

В её глазах на миг промелькнуло разочарование вперемешку с раздражением. Она ожидала другого ответа. Но всё равно натянула на лицо профессионально фальшивую улыбку.

— Да, вы бы меня запомнили, — кокетливо произнесла она.

— Несомненно, — спокойным тоном ответил я.

Она вдруг тяжело вздохнула, опустила голову на секунду, затем посмотрела мне прямо в лицо.

— Женские чары на вас не действуют? — спросила она.

— Действуют, — сказал я. — И ещё как. Но в следующий раз выбирайте место и повод для знакомства более профессионально.

Она скорчила недовольную гримасу.

— Я учту ваш совет, господин командор, — сказала она.

— Вот вы уже и в воинских званиях разбираться начали, — хмыкнул я. — Разведка? СБ?

— Ни то, ни другое, — сказала Дарина. Если это имя, конечно, было настоящим.

Я многозначительно хмыкнул, отставил в сторону пустую кружку.

— И кто же тогда? — спросил я, даже не надеясь на честный ответ.

— Я здесь… По заданию редакции. «Независимый взгляд», вы, может, о нас слыш…

— Разговор окончен, всего доброго, — холодно произнёс я, поднимаясь из-за стола и махнув официантке. — Принесите счёт, пожалуйста!

— Господин командор, дайте мне шанс! Умоляю вас! — воскликнула Дарина.

Иногда надо давать людям последний шанс. Так что я вздохнул, посмотрел на часы и сел обратно за стол.

— У вас ровно одна минута, чтобы заинтересовать меня. И лучше говорите всё как есть, — сказал я. — Время пошло.

Она удивлённо распахнула глаза, но тут же вернула себе самообладание, нервно сплетая и расплетая пальцы.

— Я из «Независимого взгляда», внештатный корреспондент… Готовлю большой материал по Зардобу… Только вы сможете мне помочь! — торопливо начала она.

Я равнодушно покосился на часы, всем своим видом показывая, что интереса пока не возникло.

— Расследую факты коррупции в правительстве системы, и вы, как свидетель всех событий…

— Так, стоп, — поднял я руку. — Вы вообще слышали о таких вещах как военная тайна и подписка о неразглашении?

— Конечно… — чуть ли не обиженно произнесла Дарина.

— Тогда чего вы от меня хотите? — спросил я. — Конкретно, чётко, по пунктам.

Внештатный корреспондент чуть скривила лицо. Совсем не так она видела нашу беседу, подсаживаясь за мой столик, уверен в этом на все сто.

— Чтобы вы мне помогли… — пробормотала она.

— До свидания, Дарина, — вздохнул я, снова поднимаясь из-за стола.

— Султан назначил за вас награду в десять миллионов динар! — спешно воскликнула девушка.

— Пожалуй, с этого стоило начать разговор, — медленно произнёс я, переваривая информацию.

Десять миллионов туранских динар. В переводе на наши деньги это сто тридцать миллионов, чуть больше. Хватит, чтобы безбедно жить до самой смерти, и правнукам ещё останется. Кажется, султан очень сильно расстроился, раз назначил такую большую сумму. Кронпринц Виктор был прав, переводя меня подальше от границы.

— И откуда у вас эти сведения? — спросил я.

— Я не раскрываю свои источники информации. Профессиональная этика, знаете ли, — с ноткой гордости в голосе ответила Дарина.

— Допустим…

— Ваш счёт, господин офицер, — подошла официантка.

Я расплатился, оставив щедрые чаевые, задумчиво посмотрел на свою собеседницу.

— Предлагаю пройтись немного. Поговорить в другом месте, — сказал я.

— Вы согласны? — вспыхнула радостью Дарина.

— Поговорить? Да, — сказал я.

— Можно мне тоже счёт? — окликнула она официантку.

Я вдруг подумал, подошла бы эта журналистка ко мне, если бы я зашёл вместо этой кофейни в какую-нибудь пельменную или рюмочную, и ответ пришёл моментально, да, подошла бы. Дарина казалась достаточно настырной и энергичной. В самый раз для внештатного корреспондента.

А ещё она могла писать наш разговор с самого начала на какой-нибудь нейроимплант, так что мне следовало бы тщательнее подбирать слова.

Следующие несколько минут мы провели в неловком молчании, я оплатил её кофе и мороженое, что не вызвало у неё никакого протеста, как это обычно бывало у новомосковских современных эмансипированных барышень, а потом мы вышли на Старую площадь.

— Итак, по вашим сведениям, добрый друг и надёжный стратегический партнёр Империи предлагает крупную сумму за устранение одного из имперских офицеров, — негромко произнёс я.

Дарина вдруг прыснула со смеху.

— Простите, вы говорите точь-в-точь как в официальной пропаганде, — отсмеявшись, сказала она. — Надёжный стратегический партнёр, ха-ха…

Её искренняя улыбка понравилась мне гораздо больше той фальшивки, что она демонстрировала в кофейне.

Мы прогуливались в тени деревьев, и я то и дело ловил на себе чужие взгляды, завистливые — мужчин, заинтересованные — женщин. Нет, мне совершенно точно необходима гражданская одежда.

— Вас интересуют именно факты коррупции в Зардобе? Не туранское вторжение? — спросил я.

— Войнушки интереснее мальчикам, — пожала она плечами. — Я же хочу докопаться до истины.

Я усмехнулся. Истина такова, что если копнуть эту тему слишком глубоко, или даже просто начать во всеуслышание задавать неудобные вопросы, то можно попрощаться с карьерой или жизнью.

— Граф Димитриевский-Крейц уже лишился своего поста, — сказал я. — Я могу рассказать некоторые факты о нём, если вы пообещаете не упоминать моего имени в будущем материале.

— Я уже сказала. Я не раскрываю своих источников, господин командор, — произнесла она.

— Никогда не помешает напомнить, — сказал я.

Контакт мы с ней, похоже, наладили, хотя осадочек от вранья в самом начале всё равно остался. Так что я поделился с ней парочкой интересных историй о бывшем губернаторе. Слухи не собирал, рассказывал только то, что знал достоверно. То есть, не так уж много.

Дарина увлечённо кивала, слушая мой пространный рассказ. Лишних имён я тоже старался не упоминать, так что говорил, в основном, только про графа Димитриевского. Я не хотел подставить кого-нибудь случайной оговоркой.

Когда дело дошло до организации мятежа на станции, который графу просто не удалось удержать под контролем, Дарина даже побледнела. Она, похоже, и не подозревала об истинной роли губернатора в тех событиях.

Закончил свой рассказ я на моменте ареста. Делиться подробностями штурма станции и боя в системе я посчитал излишним.

Мы к тому моменту подошли уже к деловому центру, из офисов выходили усталые сотрудники, рассаживаясь по машинам и такси, время близилось к вечеру.

— Теперь ваша очередь, — сказал я.

— Моя? — удивилась Дарина.

— Если вы знаете про награду в десять миллионов, то, наверное, знаете и подробности этого коммерческого предложения, — сказал я.

— А, вы об этом, — хихикнула девушка. — Да… Десять миллионов за живого, пять за ваш, простите, труп, пригодный к опознанию или ДНК-тесту. Миллион за достоверные сведения о вашей, так сказать, безвозвратной гибели, например, в ядерном взрыве. Султан в ярости. Так что я бы на вашем месте побереглась.

— Я приму это к сведению, — кивнул я.

В голове промелькнула безумная идея инсценировать собственную смерть и забрать деньги, но я быстро отбросил её прочь.

— Что вы думаете насчёт того, чтобы отпраздновать такую встречу? Не думаю, что вы каждый день встречаете людей стоимостью с небольшую звёздную станцию. А я не каждый день встречаю таких красавиц, как вы, — произнёс я.

Дарина поправила волосы изящным жестом, похлопала ресницами, снова включая всё своё обаяние.

— Обычно я не хожу на свидания с, кхм… Объектами. Но вы, командор, особый случай, — хихикнула журналистка.

Я усмехнулся снова. Надо же. Объектами. Ладно, у всех свои издержки профессии. Это я мог принять.

— Поедем ко мне или к тебе? — сходу взяла быка за рога Дарина.

Вести её в казарму ПВОшников…

— Пожалуй, лучше к тебе, — сказал я.

Мы зашли в магазинчик, взяли вина и закуски, она вызвала такси, тоже беспилотное. Вдвоём забрались на заднее сиденье, я потянулся, чтобы её поцеловать, но она отстранила меня с лукавой улыбкой.

— Выигрывает терпеливый, господин командор, — жарко прошептала она мне на ухо.

— Не говори мне, что тебя смущает ИИ-водитель, — усмехнулся я.

Дарина не ответила.

Мы приехали в один из спальных районов Новой Москвы, зашли в подъезд многоэтажного дома, поднялись на нужный этаж. Дарина открыла дверь своим ключом, пока я держал в руках пакет с выпивкой и закуской.

— Чувствуйте себя как дома, — улыбнулась она, приглашая меня внутрь.

Я разулся, прошёл вперёд по узкому симпатичному коридору, Дарина закрыла дверь за собой.

А в следующий момент мне в спину уткнулось что-то очень твёрдое и холодное.

— Не дёргайся, — прошипела девушка. — Это нейропарализатор, одно нажатие, и ты до конца своей короткой жизни сможешь только мычать и ходить под себя. Но мне бы не хотелось возиться с твоей бесчувственной тушей. Предпочитаю, когда жертва сама идёт на убой.

— Вот сука… — выдохнул я.

— Терпеливые побеждают, командор, — фыркнула «Дарина». — Султан умеет ждать.

Глава 4

Холодный ствол нейропарализатора упирался точно между девятым и десятым позвонками, и Дарина была права. Одно нажатие на спуск, и мой спинной мозг превратится в бесполезное желе, так что я замер неподвижной статуей, держа в руках пакет с вином и нехитрой закуской.

Попал я по полной программе, развели как первоклашку, и по загривку у меня пробежал неприятный холодок, а желудок мучительно сжался в точку. Никогда бы не подумал, что враг сам раскроет мне карты, чтобы войти в доверие. Но тут сразу несколько факторов сработало, не только то, что Дарина сама рассказала про награду за голову. Её красота и обаяние, её заявленная цель — борьба с коррупцией, её напор и энергия… Первый слой обмана я раскусил, но хитрости, чтобы обнаружить за ним ещё один слой, мне не хватило.

— Пошёл, — ткнула она меня стволом.

Я облизнул вмиг пересохшие губы и медленно пошёл вперёд, вглубь квартирки, ожидая увидеть внутри группу бойцов туранского спецназа или что-нибудь в этом духе, но квартира была абсолютно пуста и стерильна. Типовой ремонт, стандартная мебель, никаких признаков того, что здесь вообще жили, я не заметил.

Дарина поставила меня лицом к стене, ловко и умело обыскала, заглянула везде, даже в носки и трусы, но кроме бумажника с документами ничего не нашла.

— Любишь ролевые игры, да? — ухмыльнулся я, стараясь сохранять самообладание.

— Заткнись, — бросила она раздражённо.

— Терпеливые побеждают, да? — спросил я. — Это альянсовская поговорка, не наша. И не туранская.

Дарина не ответила ничего, и молчание оказалось красноречивее любых ответов. Итак, я в жопе, очень глубоко. Меня приняла альянсовская разведка. Я так и стоял лицом к стене, прижав ладошки к обоям в полосочку, а шпионка уселась на диван прямо напротив меня, постоянно держа меня на мушке.

— Шеф? Объект у меня. Прилетайте, — произнесла Дарина по коммуникатору. — Поняла, ждём.

Сейчас меня вывезут в непрозрачном мешке на орбиту, потом контрабандой доставят в Туран, прямиком к султану Аббасу. А там уже меня тихонько прикончат в тюрьме, когда султан наиграется в палача. Большого шума не будет, ещё один дипломатический скандал султану ни к чему, а вот отомстить врагу он точно хочет. А командор Мясников просто пропадёт без вести. В космосе такое случается чаще, чем хотелось бы.

— Не хожу на свидания с объектами, да? — хмыкнул я.

— Ещё слово, и я забью тебе кляп в глотку, — пригрозила она.

Само собой, вся остальная связь в этой квартире глушилась. Скрепка виновато разводила руками, мол, ничего не могу сделать. Вызвать подмогу я не мог. Придётся срочно выдумывать что-то самому.

— Туалет здесь есть? — спросил я.

— Ты держишь меня за идиотку, командор? — фыркнула Дарина.

— Я напился кофе, и если ты не разрешишь мне сходить в туалет, мне придётся, как ты выразилась, ходить под себя, — сказал я. — Уводить меня отсюда придётся либо через крышу, либо через подъезд, там и там есть люди, и как ты думаешь, сколько внимания к себе привлечёт обмочившийся офицер космофлота?

Она поиграла желваками, пристально глядя на меня.

— Дверь будет открыта, — сказала она чуть погодя.

— Любишь подглядывать? — не удержался я.

Дарина скорчила гримасу отвращения.

— Было бы на что смотреть, — фыркнула она, поднимаясь с дивана.

Нейропарализатор продолжал смотреть точно на меня, и пусть даже выстрел издалека не сравнится по своему воздействию с выстрелом в позвоночник с минимального расстояния, я всё равно немного нервничал, поглядывая на его чёрные отверстия. Оружие казалось игрушечным в миниатюрной руке Дарины, но я знал, на что оно способно.

Дарина сама открыла дверь в санузел, маленький и тесный, совмещённый с душевой кабиной, толкнула меня внутрь. Я так и оставался спиной к ней.

— Пошевеливайся там, — приказала она.

Я быстро оглядел доступное пространство. Унитаз, душевая лейка, пустые полочки, туалетный ёршик. Металлический.

— Ну! — воскликнула Дарина.

Пришлось поднять крышку и расстегнуть ширинку на брюках.

— Я, знаешь ли, не извращенец, — буркнул я.

— Давай быстрее, — сказала она.

— Не могу, — сказал я. — У меня стресс. Да и в чужом присутствии, знаешь ли…

— Не заговаривай мне зубы, мать твою, ссы и выходи, — процедила она.

— Фу, как грубо. Моя матушка заставила бы тебя мыть рот с мылом, — хмыкнул я. — Не могу я так, не идёт, понимаешь? У мужчин это так и работает, или вы в учебке психологию не проходили? Некомфортно мне.

— Ещё некомфортнее тебе будет, когда я отстрелю тебе нижнюю половину тела! — рыкнула Дарина.

Я обернулся к ней, оценивая ситуацию. Дверь в санузел открывалась наружу, Дарина стояла как бы наполовину за дверью, вполоборота, видел я только её лицо, руку с нейропарализатором и часть плеча.

— Глупо, наверное, просить тебя отвернуться? — спросил я.

Она в ответ закатила глаза.

А вот и долгожданный шанс. Я плечом саданул по хлипкой двери, срывая её с петель, Дарина потеряла равновесие от удара, инстинктивно нажала на спуск. Правое плечо словно ошпарило кипятком на мгновение, моя рука повисла безжизненной плетью, но не более. Я мощным пинком выбил разряженный парализатор из её руки, Дарина вцепилась обеими руками в мою штанину, пытаясь спихнуть с себя выбитую дверь. Никогда не бил женщин, но всё бывает впервые, и я наотмашь ударил её по лицу, чтобы стряхнуть с себя, повторяя мысленно, что это не женщина, а секретный агент альянсовской разведки. Зная обычаи Альянса, Дарина может оказаться вообще каким-нибудь Дареллом или Джеромом с огромным питоном в штанах.

От этой мысли стало невероятно мерзко, и я добавил ещё несколько оплеух. Я ведь её едва не поцеловал в такси.

Шпионка съёжилась, свернулась калачиком, прикрываясь от ударов. Я выпрямился, сделал полшага назад, окинул коридор быстрым взглядом, пытаясь найти нейропарализатор. Улетел куда-то под шкаф, кажется. Ну и хрен с ним, у меня полно других дел, особенно если помнить, что сообщники Дарины уже в пути.

Я заправился, застегнул ширинку, глядя на лежащую ничком шпионку. Никаких иллюзий я уже не испытывал. Лицо её распухло, будто покусанное пчёлами, кровь из разбитого носа и губ запекалась на коже бордовыми разводами. Выглядела она совершенно беззащитной, но я, наученный горьким опытом, всё равно ждал подвоха.

— Где мой бумажник? — спросил я.

Она не ответила, вместо этого применив ультимативное оружие — слёзы. Тихонько заплакала, размазывая их по лицу вместе с косметикой и кровью.

Вот только меня таким не проймёшь. Я снова представил перед собой не хрупкую девушку, а здоровенного чернокожего десантника Сил Обороны Альянса, и всё сочувствие как рукой сняло.

Кажется, мои документы она убирала не то в карман, не то в сумочку. Придётся обыскать её. Око за око, зуб за зуб, обыск за обыск.

Но только я подошёл к ней поближе, как она встрепенулась и с размаха засадила мне в бедро острую шпильку. Нога взорвалась болью, я перехватил её руку, взял на излом. В артерию метилась, курва. Правая рука моя так и продолжала висеть бесполезным грузом, но для того, чтобы справиться с Дариной, мне хватало одной левой. Пришлось снова бить, и на этот раз со всей силы. Она стукнулась затылком об пол, и, кажется, отключилась, и я бегло обшарил её карманы. Пусто.

Бумажник мой нашёлся в её сумочке, в комнате. Я, прихрамывая, прошвырнулся по квартире, забрал, кроме бумажника, ещё и ключи от входной двери, перетянул бедро обрывком занавески, ещё раз взглянул на бесчувственное тело Дарины. Внутри меня кипела какая-то жгучая досада, обида на самого себя, что я так глупо попался на её крючок. Как муха в медовую ловушку.

Квартиру я покинул, ощущая себя каким-то жалким воришкой. Никогда не предполагал, что случайное знакомство может обернуться чем-то подобным, но шестое чувство подсказывало мне, что мне придётся к такому привыкнуть. И гораздо тщательнее выбирать себе возможных половых партнёров.

Случайные связи вообще в космофлоте не то чтобы порицались, но и не считались чем-то приемлемым, особенно для офицеров. И если сопливому лейтенанту прощалось многое, то капитанам и, тем более, командорам, приходилось становиться образцом морали. Хотя бы внешне. Нужно искать себе постоянную подружку, а это не так-то просто с нашей службой.

Бедро неприятно саднило. Я вдруг подумал, что эта стерва могла обмазать шпильку каким-нибудь ядом. Я, прихрамывая, медленно спускался по лестнице пешком. Да, восьмой этаж, но ехать на лифте в моей ситуации было бы очень глупо. Нет ничего проще, чем остановить лифт и захватить того, кто едет внутри.

Вскоре внизу послышались встревоженные голоса.

— … не отвечает.

— Не мог же он сбежать. У неё заряженный НП с собой.

— Может, она всё же решила его трахнуть?

— Ха-ха, завидуй!

Я развернулся и торопливо стал подниматься обратно, морщась от боли в ноге. Возможно, удастся уйти через крышу. Я проверил связь — здесь, в подъезде, она всё-таки появилась. Первым, кого я вызвал, стал мой старший помощник, лейтенант Магомедов. Если кто-то и сможет организовать операцию по моему спасению, то только он. Надеяться на расторопность здешней полиции было нельзя, а прямых контактов новомосковской контрразведки у меня не было, хотя это дело по праву должно было принадлежать им.

— Артур! Я… Мне нужна помощь, срочно! — я отправил ему прямое незашифрованное сообщение. — Надо меня вытащить, как можно скорее. Высылаю координаты. Возможно, понадобится огневая поддержка.

Скрепка изобразила, как улетает с запечатанным конвертом в руках. Неизвестно, когда сообщение дойдёт до адресата, но когда дойдёт, лейтенант Магомедов всё вверх дном поставит. Реквизирует транспорт у ПВОшников или ещё что-нибудь придумает. Я в него верил. Он уже доказал, что обладает незаурядными способностями.

Я продолжил ковылять вверх по лестнице. Надо выйти на крышу и дожидаться подмоги там. На худой конец, можно попытаться угнать один из припаркованных там аэромобилей, да, чревато неприятностями, но если меня схватят алики, будет гораздо хуже.

Немного поразмыслив, я отправил сигнал бедствия ещё и на полицейской частоте. Снизу послышался громкий топот, сверху тоже, и я почувствовал себя крысой, загнанной в угол. Совсем даже не стальной. У меня не работает одна рука, я ранен, а из оружия у меня только собственный брючный ремень.

Я находился на девятом этаже, всего их здесь было пятнадцать. Неизвестные враги приближались с обеих сторон, и мне больше ничего не оставалось, кроме как ломиться в квартиры. Иногда они бывают незаперты, в наш век обилия видеокамер очень немногие рискуют избрать себе карьеру вора-домушника. Четыре квартиры на этаже, два лифта. Я на всякий случай вызвал лифт, даже не надеясь на то, что он придёт раньше моих преследователей, начал дёргать все ручки по очереди.

Первая квартира оказалась заперта, но уже вторая дверь бесшумно отворилась и я юркнул внутрь. Это жилище выглядело обжитым, изнутри доносился голос диктора новостного канала. Я затаился в прихожей, стараясь почти не дышать. В глазок не смотрел, это можно заметить снаружи, но ухом к двери всё-таки прильнул, вслушиваясь в каждый шорох с той стороны.

Снаружи слышно было топот тяжёлых ботинок, приглушённые отрывистые приказы. На девятом этаже две группы преследователей встретились и остановились. Я бегло посмотрел в замочную скважину. Восемь человек в чёрных одинаковых комбинезонах. Оружия не видно, но оно точно есть, я готов был спорить на что угодно.

— Сбежал, мерзавец, — произнёс тихо один из громил.

— Не мог он сбежать, — возразил ему другой.

— Может, через окно ушёл? — предположил третий.

— Увидели бы, — сказал первый. — Окна под постоянным наблюдением.

— Ищите, — рыкнул на них, по всей видимости, предводитель шайки, лысый верзила с белой нашивкой на рукаве. — Если надо, то хоть всё здание с землёй сровняйте.

Я похолодел. Если они пойдут по квартирам и начнут отсюда, мне несдобровать.

— Прочёсывайте всё заново. Здание он покинуть не мог, — приказал верзила.

Они снова разделились, половина отправилась вверх по лестнице, половина — вниз. Даже не запыхались, уроды. Но я облегчённо вздохнул, когда понял, что поквартирного обхода не будет, во всяком случае, пока что.

— Эй! А ты ещё кто⁈ — раздался удивлённый возглас сзади.

Я обернулся быстрее, чем кобра, готовая к броску. В коридоре, набычившись, стоял мужик в белой майке, неприязненно глядя на меня. Я немедленно прижал палец к губам и шикнул на него. Мужик нахмурился, сложил руки с объёмными бицепсами на груди. На правой руке у него был наколота татуировка в виде чёрно-белого шеврона десанта.

— Тише, ради всего святого, — прошептал я.

— Я тебя, кажется, где-то видел, — пробормотал мужик.

Надеюсь, не на плакатах «Его разыскивает султан Аббас».

— Ты, случаем, не командор? — спросил мужик.

Похоже, во флотских званиях он не разбирался.

— Может и командор, — тихо ответил я.

— Точно, я тебя в телике видал! — воскликнул мужик.

— Тише, прошу тебя! — зашипел я.

— Нормально ты этим чуркам навалял, командор! Дай хоть лапу тебе пожму, — ухмыльнулся мужик.

Я покосился на свою неработающую руку.

— Нейропарализатором получил, — пояснил я, покачав безвольно висящей конечностью.

— Ох ёп… — выдохнул мужик.

— Ищут меня. Альянсовцы, похоже, — сказал я.

Татуировка на его руке изображала гранату на крыльях с двумя скрещенными топорами внизу, сотая десантно-штурмовая бригада. К Альянсу Свободных Систем у этой бригады свои счёты, и мужик недобро зыркнул на дверь.

— Бляха-муха, кому расскажи, не поверят, — пробормотал он.

— Лучше никому не говори, по допросам затаскают, — посоветовал я. — За мной скоро прилетят. Но где-то надо пересидеть. Поможешь космофлоту, десант?

Мужик вздохнул, явно взвешивая все за и против, на мясистом лице невооружённым взглядом читалась напряжённая работа мысли. Он молча подошёл к двери и запер её на замок.

— Тебя и в ногу подстрелили? — спросил он, глядя на моё перевязанное обрывком ткани бедро.

— Царапина, — сказал я.

Десантник бормотал себе под нос сплошной матерный загиб, в котором приличными были только предлоги и знаки препинания. Я слушал и запоминал.

— А сколько их? — спросил он вдруг чуть погодя.

— Внутри не меньше отделения, возможно, сколько-то ещё на крыше и у подъезда. Наружное наблюдение тоже установлено, — сказал я.

Я прошёл внутрь холостяцкой квартирки, заваленной коробками от пиццы и смятыми пивными банками, десантник засмущался, принялся быстро распихивать мусор по углам. Меня обстановка ничуть не смущала, видал и не такое. Я подошёл к окну, занавешенному пластиковыми жалюзи, осторожно выглянул, стараясь не маячить особо. Внизу прогуливались ещё несколько человек в чёрных комбезах.

— Вон они, суки… — пробормотал я, отстраняясь от окна и закрывая жалюзи.

Десантник тоже выглянул украдкой.

— Верняк… Ну дела… — произнёс он.

Его лицо вдруг исказилось злобной гримасой.

— Вы мне, гады, ещё за Севастополь-4 ответите… — прошипел он.

— Не-не-не! — воскликнул я. — На рожон не лезем. Мне главное подмоги дождаться!

Я вызвал виртуального помощника, ещё раз отправил сообщение Магомедову, лейтенанту Козлову и лейтенанту Каргину. Надо было сразу дублировать просьбу о помощи.

Дверной звонок вдруг издал мелодичную трель, потом ещё одну. В дверь настойчиво заколотили. Мы с десантником переглянулись.

— В туалет! — шикнул он.

Я торопливо заковылял к санузлу, точно такому же тесному, как в квартире Дарины, и меня тут же накрыли неприятные воспоминания. Дверь я тихонько прикрыл.

— Кто? — рявкнул бывший десантник.

— Открывайте! Служба газа! — глухо прозвучало из-за двери.

— Я не вызывал! — ответил хозяин квартиры.

— Это приказ! Проверка счётчиков! Открывайте, или мы взломаем дверь!

До моего слуха донеслось сухое щёлканье замков и тихий скрип дверных петель. Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

Глава 5

Я стоял в тесном санузле, прислонившись к двери и внимательно прислушиваясь к каждому звуку снаружи. Правая рука меня так и не слушалась, скорее всего, нейропарализатор был настроен на максимальную мощность и нервные импульсы теперь до руки просто не доходили. Я её вообще не чувствовал, словно рука теперь у меня заканчивалась чуть ниже плеча.

А в коридоре хозяин квартиры общался с ещё двумя незваными гостями, одетыми в чёрные комбинезоны, и я надеялся, что десантнику хватит актёрского мастерства, чтобы не выдать моё присутствие. Силы слишком неравны, чтобы действовать открыто.

— Что-то на газовиков не шибко вы похожи, — хмыкнул мужик.

— Молчать! Кто ещё в квартире есть? — рыкнул на него один из громил.

— Один я… Бухаю, — проворчал десантник.

— Газом не пахнет, — заключил второй верзила, заглянув в коридор и комнату.

— Всё, извините за беспокойство, — сказал первый.

— Ага… — буркнул хозяин.

Дверь скрипнула снова, защёлкали замки. Я наконец выдохнул, чувствуя, как вспотел под рубашкой. Стресса мне за сегодняшний день хватило.

— Выходи, — шепнул десантник, приоткрывая дверь.

Я наскоро умылся в крохотной раковине, глянул в зеркало. Видок у меня был потрёпанный, если бы не погоны на плечах, меня можно было бы принять за какого-нибудь бродягу.

— Спасибо, десант, — сказал я, выходя в коридорчик.

Тот расплылся в довольной улыбке.

— А ведь и правда алики это были, — сказал он. — Рожи не нашенские у них.

Я устало вздохнул и потёр глаза. Совсем не так я планировал провести этот вечер.

— А ещё волыны у них под одеждой топорщились, — добавил десантник. — Какие именно, не знаю, но контуры увидел.

— Не удивлён… — буркнул я.

Я кинул беглый взгляд на часы. Где этот чёртов спасательный отряд? Или ПВОшники опять устроили гулянку, как вчера? Очень вряд ли. Чтобы столько пить — необходимо здоровье, а в ПВО отправляли, прямо скажем, не богатырей.

В конце концов, мне пока остаётся только ждать. Я прошёл вслед за хозяином квартиры в комнату, посмотрел, куда можно присесть. Мужик, заметив мой взгляд, быстро очистил свободное кресло от пивных банок и смятых пластиковых контейнеров.

— Может, по пивку? — предложил он.

— Давай… — вздохнул я.

Бывший десантник сходил до холодильника, забитого пивом, бросил мне одну банку светлого. Я неловко поймал её левой рукой, прижав к неподвижной правой. Открывать пришлось, зажав банку коленями.

— Как звать-то хоть тебя, десант? — спросил я, салютуя ему банкой в знак благодарности.

— Лёхой все зовут, — сказал он.

— И меня, — сказал я. — Ну, тёзка, будем знакомы.

Мы легонько стукнулись пивными банками за знакомство, холодное пиво ухнуло прямо в желудок, растекаясь по телу приятным расслаблением. Не красное вино из лучших виноградников Магарамкента, конечно, но тоже неплохо.

Я позволил себе немного расслабиться. Дом хоть и окружён, найти меня всё равно не смогут. Так что я вполуха слушал рассказы Лёхи о его службе, потягивал холодное пиво и ждал.

Сообщение пришло внезапно, Скрепка выскочила как чёрт из табакерки, принеся с собой всего два слова. «Скоро будем». Послание было от лейтенанта Каргина, и я вздохнул с облегчением, смахнув строчку в сторону.

— Скоро мои прилетят, — пояснил я.

— А-а… — протянул десантник.

Вскоре меня вызвали и по голосовой связи.

— Говорит Заварзин! Командор, мы на подлёте! Крыша занята, садимся на парковку внизу!

Я подскочил к жалюзи, выглянул в окно. К открытой парковке опускался десантный корабль. Люди в чёрном засуетились, начали переговариваться по закрытой связи, но огонь открыть не смели, во всяком случае, первыми.

— Отлично, мичман, — отозвался я. — В чёрных комбезах враги, будьте внимательны. Буду пробовать прорываться, ждите внизу. Вызывайте сюда полицию, СБ, всех, кого только можно. Да, и скорую тоже, тут есть… Пострадавшие.

Рискованно, конечно. Но это лучше, чем устраивать пальбу в спальном районе Новой Москвы.

— Есть, господин командор! — отозвался мичман.

Связь через имплант я никогда не любил, ощущение чужого голоса в голове, в костях черепа, казалось мне если не сумасшествием, то чем-то близким к нему. Но другой у меня в данный момент не было.

Теперь как-то надо пробраться на парковку, учитывая мою хромоту и как минимум два поста, установленных группой захвата, на этаже, где находится квартира Дарины, и на выходе из подъезда. Или можно дождаться полицию, которая упакует абсолютно всех, в том числе и меня.

— Пора выбираться, — сказал я.

— Мне, может, с тобой пойти, командор? — спросил меня Лёха.

Он уже изрядно набрался, не так, чтобы упасть прямо на месте, но достаточно, чтобы в нём пробудилась воинственность.

— Не, дружище, отдыхай, — сказал я.

— Да я же говорю! Алики, сука… В засаду нас, на Севастополе-4! Всех положили, меня контузило! — повысил он голос.

Я понял — спорить бесполезно. Про этот Севастополь он упомянул уже раз восемь, пока мы с ним пили пиво. В нём горела жажда мести. Желание поквитаться за всё пережитое во время прошлой войны с Альянсом.

Хотя войной это трудно было назвать. Очередной пограничный конфликт, один из десятков, ежегодно вспыхивающих то тут, то там. В космосе колонии вынуждены действовать более-менее самостоятельно, а в случае Альянса… Я вообще удивлён, как он до сих пор не развалился на отдельные части, каждая система Альянса считала себя отдельным государством, чьи жители скорее ощущали себя франклингами или никсонианами, а не членами Альянса.

Я посмотрел на грузную и обрюзгшую фигуру Лёхи. В рукопашной схватке он может быть полезен, конечно, но только очень недолгое время. Хотя всё равно продержится больше меня, однорукого и одноногого. У меня возникла очередная гениальная идея.

— Лёха! А шмотки какие-нибудь есть у тебя? — спросил я. — Ищут-то командора флотского. Просто в лицо могут и не узнать. Да и ищут одного, а если вдвоём пойдём, тоже не факт, что сообразят.

— Ну ты голова! — усмехнулся бывший десантник. — Щас найдём чего-нибудь… А форму твою в пакет сложим. Проскочим, я те слово даю. А если нет… Всех нахлобучим уродов!

В пыльном шкафу отыскалась чёрная толстовка с эмблемой новомосковского «Витязя», растянутые треники, пластиковые тапочки. Я кое-как переоделся, проклиная отключенную руку и раненую ногу, быстро глянул на себя в зеркало. Из бравого космофлотского командора я превратился в какого-то маргинала, обитателя трущоб. То, что доктор прописал.

Лёха переодеваться не стал. Он выглядел так постоянно.

— Если чё, ты мой дружок контуженный, сослуживец глухонемой, — сказал он.

Я скорчил гримасу, изображая последствия тяжёлой контузии, мелко затряс головой. Руку мою подвязали на верёвочку под толстовкой, рукав завязали узлом, запихнув внутрь скомканную рубашку, словно там культя.

— Во, точно! — воскликнул десантник. — А тебя раньше не контузило в реале?

— Нет, к счастью, — сказал я. — В космосе если рядом с тобой бахнет чего, то почти без шансов. Взрывом если не убьёт, так разгерметизация прикончит.

Десантник покачал головой.

— Ну его нахрен, этот космос ваш, — пробормотал он, явно прикидывая на себя последствия взрыва в космосе.

— А мне нормально, — пожал я плечами, вернее, плечом. — Идём?

— Идём, ща… Пакет возьму, — сказал он.

Лёха подхватил пакет с моей формой, непрозрачный, мусорный, и мы вышли на пустую лестничную клетку. Спускаться пешком не стали, поехали на лифте. Внутри тесной кабины тоже висело зеркало, и я на всякий случай заранее начал изображать контуженного ветерана былых сражений, просто чтобы потренироваться перед зеркалом.

И очень кстати, потому что когда кабина открылась, мы с Лёхой оказались прямо напротив пары бойцов в чёрных комбезах, пристально глядевших на нас.

— Стоять! — рыкнул один из громил. — Кто такие?

— А вы кто такие? — набычился Лёха в ответ. — Я живу тут! А вас вот впервые вижу!

Я сгорбился, скривил лицо. Ветеранов боевых действий я повидал немало, и некоторые из них находились в гораздо худшем состоянии, чем я изображал, несмотря на обязательную реабилитацию и меры государственной поддержки. Кого контузило, кто хапнул газку, кто переживал последствия декомпрессии. Отбоя от желающих служить всё равно не было. Прибыльное дело, почётное, уважаемое.

— Да не, это работяги какие-то, — с сомнением произнёс второй боец. — Идите. Хотя стоп… Офицера флотского не видали тут?

Лёха презрительно сморщил нос.

— Мы из десанта. Сотая бригада, — фыркнул он. — Чё нам эти флотские?

— Понятно, можете быть свободны, — сказал первый.

Десантник протиснулся первым, я заковылял следом, стараясь потряхивать головой так, чтобы моё лицо оставалось укрыто от их взглядов, но бойцы равнодушно отвернулись. Пост на выходе из подъезда нас даже не остановил, только посмотрели вслед. Их гораздо больше интересовал десантный корабль, спустившийся на парковку.

Из корабля никто не высовывался, я намеренно приказал ждать, рассчитывая выбраться бесшумно и скрытно, без лишнего кровопролития, которое обязательно случилось бы, прикажи я начать спасательную операцию.

Лёха медленно шёл рядом с пакетом в руках, касаясь меня плечом и косо поглядывая на корабль.

— Чё это, «Барс»? Восьмёрка? Были у нас такие, да… — бормотал он. — Гул внутри стоит, как будто на турбине сидишь…

Я ковылял молча. Мы делали вид, будто идём к ближайшему магазинчику за добавкой, и для этого приходилось делать небольшой крюк. Идти напрямик к кораблю я почему-то опасался.

Как только мы завернули на парковку, со всех сторон тут же завыли сирены полиции и прочих служб, с воздуха спускались аэромобили, по земле подъезжали бело-синие микроавтобусы со включенными мигалками. Я на миг почувствовал облегчение, но уже через пару секунд нас начали винтить полицейские. Просто за компанию.

И меня, и Лёху опрокинули на асфальт, сопровождая всё криками и матом. И если Лёха ещё как-то пытался дёргаться, то я не сопротивлялся, чтобы минимизировать возможный ущерб. Я вместо этого наблюдал, как с крыши улетает чёрный аэромобиль, а бойцы у подъезда спешно пытаются удрать.

— Долго вы, господа, — произнёс я, чувствуя щекой мелкие камешки на асфальте.

— А-а-а, пустите, сволочи! — рычал десантник.

— Молчать! — рявкнул один из полицейских.

Нас повязали для выяснения личности, а не потому, что в чём-то подозревали. Однако даже несмотря на то, что нас уложили мордой в асфальт, а теперь довольно грубо обыскивали, я наконец-то чувствовал себя в полной безопасности.

— В пакете что⁈ — рыкнул полицейский.

— Форма, — выдавил я.

Меня в этой суматохе явно не узнали.

— Флотский китель! — воскликнул полицейский, заглянув в пакет.

— Это мой, — выдавил я. — Документы там же, в кармане.

С этого момента всё понеслось вскачь, как в призме калейдоскопа, меня подняли, отряхнули, в машине скорой помощи мне обработали раненую ногу. С рукой сделать пока ничего не могли, требовалась операция по восстановлению сожжённых нервных клеток.

Мелькали лица, знакомые и незнакомые, погоны, белые халаты. Я продолжал понуро сидеть в машине скорой, пока все остальные делали свою работу. Даже Лёха куда-то подевался со всей этой суетой.

Нескольких бойцов в чёрном нашим доблестным полицейским удалось повязать, но предъявить обвинение им, по сути, было нельзя, ничего предосудительного они не совершили. Не успели, не смогли. Более чем уверен, что им всем легко удастся выпутаться из этой истории, их просто увезли для проверки документов.

Работали тут уже и представители имперской СБ, причём один из них даже попытался меня допросить, пока не прошло слишком много времени, но его вскоре прогнал врач скорой помощи.

Мои ребята тоже подошли, так и не дождавшись от меня новых указаний, неполным составом, только офицеры. Магомедов, Каргин и Заварзин. Я слабо улыбнулся им в знак приветствия. Стресс, кровопотеря, выпитое пиво и всё в совокупности довело меня до какой-то невообразимой апатии, сверхконцентрация сил обернулась, как обычно, откатом. В таком состоянии я не смог бы дать отпор даже престарелой улитке. А может, это действие обезболивающего, которое вколол мне фельдшер.

— Вы как, господин командор? — растерянно спросил меня старший помощник.

— Погано, — ничуть не слукавил я.

— Как так вляпались-то? — хмыкнул Каргин.

— Женщины… — философски изрёк я.

Офицеры ухмыльнулись как по команде.

— Султан открыл сезон охоты, — сказал я. — Пока только на меня, но и вам лучше быть начеку.

Все трое переглянулись.

— Где мы и где султан, — хмыкнул Заварзин.

— Как видишь, лапы у него длинные, — проворчал я. — Настолько, что за мной альянсовские агенты пожаловали.

Магомедов присвистнул.

— Короче, не расслабляйтесь. С базы ПВОшников — ни ногой, это приказ.

Все трое заметно приуныли, успели, видимо, настроить себе планов. Я их понимал. Я бы тоже с большим удовольствием предпочёл находиться в городе, а не в обшарпанной старой казарме. Особенно если помнить, что ремонт обещался быть долгим.

— Возвращайтесь на базу. Я потом сам доберусь, — сказал я.

— Есть… — буркнул лейтенант Магомедов.

— Может, лучше с нами? — настороженно предложил Заварзин.

Я вместо ответа покосился на маячащих неподалёку сотрудников имперской СБ. Допрашивать меня будут долго, учитывая, что дело приобрело политическую окраску. И пусть в этот раз я не подозреваемый и даже не свидетель, а потерпевший, это не отменяет того, что допросами из меня вымотают всю душу.

— Тогда будьте на связи, ладно? — попросил Каргин. — А то мы и так не знаем, чего и думать.

— Постараюсь, — кивнул я. — Но обещать ничего не могу. Вам-то чего, сидите в казарме, отдыхайте от трудов праведных.

— Да не сидится уже на месте, — усмехнулся связист. — Я уже и ПВОшникам ретрансляторы перенастроил, и в казарме старые мониторы запустил…

Похоже, мой энтузиазм заразителен. Сейчас, правда, я никакого энтузиазма уже не испытывал, всё, чего мне в данный момент хотелось — попасть наконец в заботливые руки нейрохирургов, чтобы они восстановили мне руку. Желательно целиком и с полным функционалом.

— Как вернусь, наверное, переместимся на верфь, поближе к «Гремящему», — сказал я задумчиво. — Может, у них дело быстрее пойдёт. Да и там поспокойнее будет, пожалуй.

Возражать никто не стал. Попрощались, Магомедов напоследок протянул руку для рукопожатия, понял, что сотворил глупость, сконфуженно приложил к фуражке. Я взял своей левой рукой правую, помахал дурашливо. Выключенная рука оказалась неожиданно тяжёлой.

Вслед за ними ко мне подошёл незнакомый офицер СБ, махнул перед лицом удостоверением. Ну, началось.

— Командор Мясников? — спросил он. — Майор Иванов, имперская служба безопасности, третье управление.

Я предполагал, что он сейчас попросит меня пройти с ним. Но я ошибся. Хотя фамилия наверняка ненастоящая.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовался он.

Не думал, что я заслужил какое-то особое обращение. Но, по всей видимости, это было именно оно. Ладно, есть и плюсы в том, что меня теперь знает каждая собака.

— Бывало и лучше, — сказал я.

— Вас доставят в нашу больницу, как только вы этого пожелаете, — сказал майор. — Но если вы сначала ответите на пару наших вопросов, то мы сможем приступить к расследованию.

Чертовски хотелось всё бросить и уехать лечиться. Но даже этого я пока не мог себе позволить. Чем раньше ищейки нападут на след, тем лучше для меня, да и для них тоже.

Поэтому я начал рассказывать всё с самого начала, без утайки, не пропуская ничего. Майор Иванов стоял напротив, внимательно слушая каждое слово, похоже, записывал всё на имплант. Покончив с рассказом, я почувствовал себя вымотанным так, словно весь вечер провёл на разгрузке бетона.

— Мы их найдём, — уверил меня майор.

— Просьба… — тихо сказал я.

— Да, какая? — оживился Иванов.

— Лёху… По допросам не таскайте, ни к чему… Я за него всё рассказал и так. Лучше наградите. Если бы не он, лететь бы мне уже по направлению к Турану, — сказал я.

Я думал, Иванов только отмахнётся. Но нет, эту просьбу он воспринял со всей серьёзностью. И только после этого скорая повезла меня в ведомственную больницу. Фельдшер сделал мне ещё один укол, и всё растаяло в тумане.

Глава 6

Очнулся я в больничной палате, белой и стерильной. Один. А ведь мог очнуться и в трюме курьерского судна, за фальшивой переборкой.

Рука… Болела. Я ощущал каждый имплантированный нерв, плечо было испещрено сеткой тонких шрамов, и я даже мог шевелить пальцами, но каждое движение вызывало вспышку острой боли. Пианистом мне теперь точно не быть. Боль, конечно, пройдёт, когда новые, искусственные нервы приживутся окончательно, но я уже сейчас ощущал, насколько они отстают от прежних. Да, нейропарализатор это игрушка дьявола. Страшно было даже представить последствия, попади Дарина мне в голову или в корпус.

Ногу мою тоже починили, зашили, подобные ранения для здешних хирургов всё равно что домашка первоклассника для кандидата наук. Но я пока не ощущал себя готовым к новым подвигам. Сил не было даже подняться с кровати, последствия наркоза всё ещё давали о себе знать. Но мне жутко хотелось пить, а ещё больше хотелось по-маленькому, так что я пересилил себя и поднялся с кровати, ощущая жгучую боль в руке вперемешку с головокружением.

Идти пришлось по стеночке, прилагая максимум усилий, словно бы генератор искусственной гравитации вышел из строя и выдавал 3G вместо привычных 0,97. Коридор, такой же белый и стерильный, как и палата, казался бесконечным, но я знал, что в конце меня непременно ждёт то самое место.

Путешествие туда и обратно заняло у меня необычайно много времени. Даже смешно, капитан космического корабля, преодолевающий миллионы километров на сверхсветовых скоростях, вынужден ползти как улитка.

По возвращению я обнаружил в своей палате хмурого доктора в сопровождении молоденькой испуганной медсестры.

— Здравия желаю, — произнёс я.

— Вам запрещено вставать, господин командор, — прогудел пожилой доктор.

— Меня как-то забыли об этом уведомить, — пожал я плечами.

Он покосился на медсестру, снова посмотрел на меня.

— Как ваше самочувствие? Жалобы какие-нибудь есть? — спросил он.

Пришлось на секунду задуматься и прислушаться к собственным ощущениям.

— Бывало и лучше. Рука болит, — сказал я. — Пульсирует как будто бы.

— Ложные ощущения? Фантомные боли? Судороги? — перечислил доктор.

— Да вроде бы нет… — неуверенно сказал я.

— Значит, всё в порядке. Импланты приживаются, — сказал он.

Мне будто бы стало немного легче. Хорошие новости всегда воодушевляют. Эта новость определённо была хорошей.

— Если почувствуете что-нибудь необычное, дайте нам знать, — добавил он. — Вставать пока запрещаю, отдыхайте. Если что, утка под кроватью. А госпожа Стародубцева неотлучно, повторяю, неотлучно будет находиться в палате.

Щёки медсестры окрасились пунцовым. Кто-то, похоже, крупно попал из-за меня.

— Разрешите вопрос? — спросил я. Некоторые привычки не изжить даже в разговоре с гражданскими.

Доктор кивнул.

— Когда меня выпишут?

— Не терпится снова в бой? — добродушно усмехнулся доктор.

— Вообще да, — сказал я.

«Гремящий», конечно, всё равно пока на капитальном ремонте. Но задерживаться здесь, в больничных стенах, занимая чьё-нибудь место, мне не хотелось.

— Потребуется время для некоторых тестов. Результаты анализов будут только в понедельник, — сказал он. — Ну и мы должны удостовериться, что нервная система функционирует как надо. Поверьте, вы не хотите знать о последствиях отторжения.

— Понял… — вздохнул я.

До понедельника… Я вызвал Скрепку и запросил у неё точное время. Ещё четыре дня. Захотелось взвыть.

Время потекло как расплавленная магма, релятивистские эффекты во всей красе, даже на обычных скоростях. Когда тебе нечем заняться — время искривляется вопреки любым законам физики.

Медсестра в диалог со мной не вступала, ограничиваясь односложными холодными ответами, так что желание поболтать у меня пропало в первые же минуты разговора. Наверняка конторская, как и весь остальной персонал этой больницы, и за моё исчезновение ей ещё крепко влетит. И я чувствовал, что винила она не себя, а как раз-таки меня.

Ужин она мне принесла прямо в палату, в постель. Кровать трансформировалась в полулежачее положение, поднос я разместил на коленях. Попытка взять ложку на первый раз обернулась неудачей, руку прострелило болью и я с шипением выронил прибор прямо в миску горячего бульона. Больше, чем собственная неуклюжесть, меня бесила только моя беспомощность. Я неловко взял ложку левой рукой.

— Нет, господин командор, в правую руку, — настойчиво произнесла медсестра.

Пришлось подчиниться. В этом деле лениться нельзя, если я хочу восстановиться полностью.

Но как минимум, кормили здесь неплохо, ничуть не хуже, чем в ПВОшной столовой, а то и лучше. Правда, приём пищи затянулся настолько, что всё остыло до комнатной температуры. Даже просто держать ложку в пальцах оказалось сущим мучением.

На следующий день ко мне в палату явился майор Иванов. Одетый по форме, с планшетом в руках. Чёрный китель имперской СБ смотрелся на нём как вторая кожа. Он тоже поинтересовался моим самочувствием, спросил, не нужно ли мне чего-нибудь. Шутить с ним не возникло никакого желания, весь его вид просто кричал о том, что лучше бы воспринимать его максимально серьёзно. Дело и впрямь было серьёзным.

Далее пошла стандартная беседа, у безопасников они все строились по одному шаблону с незначительными вариациями. Я ничего не утаивал, наоборот, рассказывал всё как есть, делился версиями и подозрениями, короче говоря, активно сотрудничал со следствием. В конце концов, это и в моих интересах тоже. Да и время так текло гораздо быстрее.

Прерывались мы только на процедуры, во время которых мою руку облепляли датчиками, и на приём пищи. Всё остальное время мы беседовали с Ивановым.

— Не хотите к нам перевестись, командор? — спросил он вдруг.

— Даже если бы хотел, не имею права, — сказал я. — Я на личной службе.

Майор Иванов удивлённо изогнул бровь. Странно, это наверняка должно было быть в моём досье.

— Нам бы пригодились такие офицеры, как вы, тем более, с боевым опытом. Но неважно, — сказал он. — Я зайду в понедельник.

Я пожал ему руку на прощание, и от простого рукопожатия чуть ли не заорал в голос. Начались долгие выходные, во время которых не было ни процедур, ни посещений, так что я готов был на стену лезть от скуки. Дошло даже до того, что я начал общаться со Скрепкой, вяло доказывая ей преимущество искусственных нервов над натуральными, а потом резко переобуваясь и начиная доказывать уже другую точку зрения. Спорить и отстаивать своё мнение Скрепка не умела, во всём соглашаясь со мной, поэтому никакого удовольствия от дискуссии я не получал. Просто разминка для ума.

В воскресенье после обеда в мою палату вдруг вошли двое бойцов в форме без знаков различия. Я насторожился, приподнялся на кровати. Медсестра, сидевшая на стульчике рядом, осталась равнодушна и неподвижна, как статуя.

— Чем могу помочь? — произнёс я.

Мой вопрос проигнорировали. Один из них просканировал помещение, кивнул другому. Через несколько секунд в палату вошёл кронпринц Виктор.

Я подскочил на ноги в тот же момент, вытянулся смирно, думая только о том, что не побрился утром и выгляжу теперь как туранский подданный.

— Вольно, командор, сядьте обратно, — властно произнёс кронпринц.

Я подчинился.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество… — пробормотал я.

Он жестом заставил меня умолкнуть.

— Султан Аббас и впрямь… Рассержен, — произнёс кронпринц. — Это в мои планы не входило, но мне стоило предвидеть такую возможность. Это меняет дело, командор.

Меня распирало от любопытства, что именно за дело он имел в виду, но я не смел даже пикнуть без разрешения.

— В любом случае, «Гремящий» будет отремонтирован. Да и вам тоже… Ремонт не помешает, — продолжил он. — Что-то назревает, командор. Снова.

Это не новость. В Галактике происходит столько всего одновременно, что подобное утверждение никогда не бывает ложным. Что-то назревает постоянно. Вопрос только в том, что именно и где именно.

Кронпринц заложил руки за спину и прошёлся по палате, задумчиво наморщив лоб. Все остальные присутствующие замерли, и я в том числе.

— Изначально я планировал отправить вас на дальние рубежи, к нейтральным системам, — произнёс он. — Теперь я понимаю, что это будет слишком опасно.

Галактика ещё не была освоена полностью, даже несмотря на то, что экспансия продолжалась уже сотни лет. И в нейтральных системах можно было с лёгкостью разбогатеть и прославиться, обнаружив, к примеру, пригодную для жизни планету или богатый редкими ресурсами мир. Или наоборот, сгинуть в безвестности. Туда отправлялись экспедиции, оснащённые по последнему слову техники, туда улетали вольные капитаны, надеясь сделать какое-нибудь открытие, туда стекалось различное отребье со всей Галактики в поисках лёгкой наживы. Пираты, наёмники, авантюристы всех мастей, бродяги.

По соглашению, принятому всем галактическим сообществом, нейтральные системы оставались вне чьей-то юрисдикции. Они находились слишком далеко от всех звёздных государств и союзов, население там было слишком перемешано, чтобы вот так просто взять и отдать ту или иную систему нам, аликам, федератам, туранцам или ещё кому бы то ни было. Всё присутствие ограничивалось официальными представительствами, не более.

И боевые корабли там были скорее исключением, чем правилом, постоянно там никто не находился. Максимум — для сопровождения каких-нибудь конвоев или транспортов, И для меня оставалось загадкой, почему вдруг кронпринц Виктор хотел отправить имперский боевой корабль в нейтральные системы.

— Разрешите обратиться, Ваше Императорское Высочество? — спросил я.

Он посмотрел прямо на меня, несколько недовольный тем, что я вырвал его из задумчивости. Затем коротко кивнул.

— Я… Мы, весь экипаж «Гремящего»… Опасностей не страшимся, — сказал я. — Если прикажете, если это нужно для блага Империи, то…

— Я понимаю, — перебил он меня. — Но с учётом этих, кхм, новых факторов… Сложность, так скажем, повысилась с трёх пунктов до десяти. Что, соответственно, вынуждает меня вносить коррективы в план.

— Мы справимся, — сказал я. — Просто дайте нам шанс.

Кронпринц почесал выбритый до синевы подбородок. Мне вновь стало стыдно за мой внешний вид.

— Ладно… Всё-таки никто и не рассчитывал на лёгкую прогулку, — сказал он. — Решено. Долечивайтесь, потом принимайте «Гремящий». Дальнейшие инструкции вам выдаст подполковник Игнатов, он с вами свяжется.

Всё-таки Игнатова вытащили. И, похоже, он тоже не обделён милостью кронпринца. Это радует.

— Есть, Ваше Императорское Высочество! — воскликнул я.

— Посмотрим, останется ли у вас столько же энтузиазма, когда вы доберётесь на место, — фыркнул Виктор. — Всё, не смею больше вас отвлекать.

Он кивнул мне, резко развернулся и вышел из палаты, не позволив мне произнести и слова, вслед за ним вышли его телохранители. Я амёбой растёкся по кровати. Наконец-то хоть какая-то определённость. Теперь у меня появилась цель, пока ещё не совсем ясная, но этого уже достаточно, чтобы прикинуть, что меня ждёт.

Медсестра тоже поднялась и вышла. Я осторожно потянулся, сжал кулак, напряг мускулы. Руку словно прошило электрическим разрядом, бодрящим и болезненным. Хотелось уже поскорее покинуть эти безжизненные стены, безделье сводило меня с ума. И всё же остаток выходного дня пришлось терпеть, изнывая от вынужденного томительного ожидания.

Зато следующим утром, аккурат с началом нового рабочего дня, всё снова завертелось в вихре процедур, анализов, опросов и тому подобного. Визитов майора Иванова и моего лечащего врача я ждал как новогоднего подарка. И они пришли одновременно, вместе.

Врач дежурно поинтересовался моим самочувствием, поискал что-то у себя в планшете, осмотрел и пощупал мою руку.

— Реабилитация будет долгой, предупреждаю сразу, — сказал он. — По срокам не скажу, всё зависит от того, как вы будете выполнять все рекомендации. Но если не выполнять, могу точно гарантировать, что рука так и не восстановится целиком.

— А есть шансы полного восстановления? — удивлённо спросил я.

Обычно после нейропарализатора люди мучаются до конца жизни. Ни разу не видел, чтобы кто-то восстановился полностью. Гораздо чаще люди просто меняли поражённую конечность на механический протез, это было проще, а иногда даже и дешевле, чем заниматься реабилитацией. Я и сам подумывал насчёт замены руки на хром и железо. Но замена, по моему мнению, будет означать, что я окончательно сдался, уступил. Я же сдаваться не собирался.

— Разумеется, — кивнул доктор. — Если не пренебрегать терапией.

Я был настроен серьёзно. Уж лучше тратить полчаса в день на оздоравливающую гимнастику, чем страдать потом от различных последствий собственной лени.

— А выпишут меня когда? — спросил я.

Теоретически я был готов хоть сейчас в бой, за время пребывания в больнице я отлежался и чувствовал себя достаточно неплохо, если не считать периодических резких прострелов боли в руке.

— По-хорошему, вас бы понаблюдать ещё недельку, — сказал врач. — Но я не думаю, что в этом есть смысл. Импланты приживаются хорошо, а все нужные процедуры вы можете делать самостоятельно. Или с помощью вашего корабельного врача.

Вот только корабельного врача у нас не было, сердце кольнуло пустотой, стоило только вспомнить насмешливую улыбку госпожи Фидлер. Эту вакансию тоже требовалось закрыть.

— Пожалуй, справлюсь сам, — сказал я.

— Вот и замечательно, значит, готовим вас к выписке, — кивнул доктор.

Майор Иванов, безмолвно наблюдавший за всей этой сценой, расплылся в довольной улыбке. Доктор вышел из палаты, оставив нас наедине.

— Выписывают, значит, — сказал безопасник. — Это замечательно.

— С этим я не могу спорить, — сказал я.

— Я с хорошими новостями. Нескольких агентов нам удалось расколоть, — сказал Иванов. — Накрыли целую сеть в итоге. Благодаря вам, командор.

— Отрадно слышать, — сказал я. — Но вряд ли я смогу чем-то ещё помочь, господин майор. Я рассказал всё, что знал. Я бы предпочёл дождаться, когда меня отпустят из больницы, а затем вернуться на базу. А ещё лучше — на корабль.

Майор понимающе кивнул.

— Вернуться на корабль вы ещё успеете, по нашим сведениям, работы там ещё — непочатый край. А вот на базе… Присмотритесь к тамошнему начштаба, подполковнику Филатову, — сказал безопасник. — Знаете такого?

Я постарался вспомнить тамошних офицеров. На заместителей командира части я особо внимания не обращал, да и меня они считали не то молодым выскочкой, не то чьим-то протеже, не веря всерьёз в мой боевой опыт. Но подполковника Филатова я вспомнил. Серый, блеклый, весь какой-то высохший, как щепка.

— Припоминаю. Не особо с ним общался, — признался я.

— Наше ведомство будет очень вам благодарно, если вы познакомитесь с ним поближе, — сказал майор.

— Кажется, я ещё в прошлый раз дал понять, что не могу перейти на службу в ИСБ, — сказал я. — А служить внештатным агентом…

Иванов потемнел лицом. Отказа он явно не ожидал. В его представлении я, наверное, должен был скакать от радости, получив возможность поработать сексотом на Имперскую Службу Безопасности. Причём бесплатно, на голом энтузиазме. Нет, я наших доблестных безопасников всецело уважал и ценил, но делать за них их же работу точно не собирался. У меня хватает и своих забот.

— Очень жаль, командор, — процедил майор, вмиг растеряв всё своё дружелюбие. — Я надеялся, вы будете более благоразумны.

Я пожал плечами в ответ.

— К вашему сведению, именно подполковник Филатов слил информацию о вашем местоположении, — добавил майор.

Блеф, очевиднейший. На базе могли знать только мой первый пункт назначения, Академию. Куда я направился дальше — не знал никто.

— И всё-таки я откажусь, господин майор, — сказал я. — Могу только пожелать вам удачи.

Глава 7

Из больницы меня выписали в тот же день, снабдив подробной инструкцией по реабилитации нервной системы, и я наконец сменил больничную пижаму на привычные брюки и китель. Новый комплект формы мне привезли с базы.

Так что теперь я сидел на заднем сиденье армейского внедорожника, сжимая в руке мячик-эспандер и задумчиво глядя в затонированное окно, за которым проплывал однообразный городской пейзаж.

Ситуацию эту я никак не мог отпустить. Мы заезжали в какой-нибудь тесный переулок — воображение сразу же рисовало мне засаду с двумя грузовиками поперёк дороги, мы выезжали на простор загородного шоссе — мои мысли устремлялись вверх, ожидая нападения с воздуха. Десять миллионов динар на дороге не валяются, и очень скоро Новая Москва будет кишеть наёмниками всех мастей, прибывшими сюда только с одной целью — похитить меня или убить. От этого становилось немного нервно.

Но до базы ПВО добрались без происшествий, видимо, Вселенная решила дать мне небольшую передышку перед тем, как снова врезать мне изо всех сил.

В этот раз никто меня не встречал. Мы проехали через КПП и меня высадили почти сразу же за воротами. Персонал базы искоса на меня поглядывал издалека, и в каждом этом взгляде я чувствовал корыстный интерес, будто все они знали о награде за мою голову и вынашивали план по моему похищению. Паранойя как есть, я просто невольно накручивал себя снова и снова, понимая это логически, но я ничего не мог с собой поделать. К тому же, если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами никто не следит.

В казарме меня встретили как родного, и с момента моего прошлого визита казарма преобразилась. Стала выглядеть более обжитой, что ли. Даже запах тут изменился.

— Сми-ирна! — заорал дневальный, завидев меня на пороге.

— Вольно, — махнул я рукой.

— Вольно! — так же громко заорал дневальный.

Я вошёл в канцелярию, где сидели Магомедов, Козлов и Крапивин, поздоровался с каждым за руку. Офицеры гоняли чаи вприкуску с самыми дешёвыми сушками.

— Как обстановка? — спросил я, критическим взором оглядывая интерьер канцелярии, существующий как бы вне времени. Такая канцелярия могла существовать и сейчас, и сто, и тысячу лет назад.

— Пока без происшествий, — скучающим голосом ответил старпом. — Но если так и будем сидеть — обязательно будут.

— В город не выйти. От безделья все с ума сходят, — сказал замполит.

— Так нагрузите. Тут что, работы нет? — хмыкнул я.

— Нагружаем по возможности, — пожал плечами второй помощник. — Всё равно, траву красить не отправишь же. Мы тут в гостях. Не дома.

— Да, с этим сложнее, — согласился я. — Поэтому с планеты мы уходим.

— Так ведь «Гремящий» ещё на стапеле, — возразил Магомедов.

— Думаешь, на верфи для нас места не найдётся? — хмыкнул я. — Тем качественнее будут делать, если мы рядом будем торчать. Возможно, даже чуть ускорятся.

— Я бы на это не рассчитывал, — мрачно произнёс лейтенант Козлов. — Когда отправляемся?

— Хотелось бы прямо сейчас, но прямо сейчас не получится, — сказал я. — Я обещал адмиралу Ушакову выступить с лекцией.

— Ого, — хмыкнул Магомедов.

Это для меня Ушаков был бессменным руководителем Академии, с которым я не единожды встречался. Для них он был прославленным героем космофлота, практически небожителем, легендарным адмиралом Империи.

— Когда? Я бы тоже послушал, — сказал Козлов.

Я даже не сумел скрыть своего удивления. Он ведь сам был свидетелем всех событий, зачем ему слушать мой кривой пересказ?

— Пока не решили, — сказал я. — Видишь ли, обстоятельства случились. Может, завтра. Может… Хрен его знает.

— Ну как соберётесь, меня возьмите с собой, — попросил Козлов, жадный до новых знаний и умений.

— Обязательно, Миша, — сказал я.

Меня это нисколько не затруднит. Наоборот, в компании бывшего артиллериста, а ныне — второго помощника, мне будет в разы проще.

— Господин командор, а разрешите вопрос? — спросил меня вдруг Крапивин.

— Да хоть два, — сказал я.

— Нейропарализатор это больно? Я просто читал, кто-то говорит, что вообще не ощущается, кто-то наоборот пишет… — сказал молодой замполит, слегка покраснев.

Я задумчиво сжал эспандер в руке. А потом ещё раз. И ещё. Я подбирал слова так, чтобы можно было обойтись без мата.

— Знаешь… Наверное, от выставленной мощности зависит, — медленно произнёс я. — Кому как повезёт. Мне не повезло.

— Насколько? — спросил Крапивин.

— Насколько это вообще возможно. Вот представь плазму раскалённую, да? И представь, что она у тебя внутри. На одно мгновение, — сказал я.

— Дыру прожжёт сразу же, — вставил Магомедов ни с того, ни с сего.

— Но ощущение-то можно представить? Вот, — сказал я.

Офицеры покачали головами, я мрачно усмехнулся. Попасть под действие нейропарализатора и впрямь даже врагу не пожелаешь. Это ладно я ещё был на адреналине в тот момент. Но даже так — приятного мало.

Разговор на этой неприятной ноте угас как-то сам собой, и я покинул канцелярию, сославшись на занятость, хотя, как и всему экипажу «Гремящего», мне приходилось самому искать себе задачи. И я для себя задачу на ближайшие часы определил, подготовить лекцию для первокурсников. Да и для всех остальных тоже.

Я закрылся в комнате досуга, развалился на диванчике, припоминая собственные годы в Академии и сотни прослушанных лекций от преподавателей и приглашённых гостей. Да, к нам тоже, бывало, приезжали боевые офицеры, чтобы поделиться опытом. И иногда это было даже более ценно, нежели мудрые учебники, тщательно составленные штабными мыслителями.

Способным оратором я себя никогда не считал, прекрасно понимая, что мои таланты находятся совсем в другой сфере деятельности, но выступить при необходимости всё-таки мог. Тем более, я пообещал это адмиралу Ушакову, а слово, данное такому человеку, надо держать крепко. Любое слово надо держать, конечно, но тут вариантов нарушить его не было вообще, даже теоретически.

Так что я принялся рыть материалы по сражениям в U-681 и в Зардобе. Засекреченную часть, естественно, я показывать курсантам не собирался, но тактику определённо стоило продемонстрировать.

Я готовился к лекции, пересматривал записи сражений, видя картину целиком, как бы со стороны, с холодной головой. В горячке боя всё воспринимается совсем иначе, но теперь я мог увидеть, насколько сильно нам повезло и там, и там. И всё же, пересматривая картину боя в целом, я понимал, что всё сделал правильно. Наилучшим образом, насколько это вообще было возможно в тех ситуациях.

В космических битвах слишком многое зависит от случая и везения, на одном только мастерстве экипажа далеко не уехать. Оно, конечно, может стать фундаментом для победы, но, по большей части, удача решает гораздо больше. Пусть компьютеры высчитывают вероятности с точностью до тысячных долей процента, всегда есть шанс попасть первым же залпом во вражеский реактор или остаться без двигателей после пустячного попадания шахтёрским лазером.

Лекция в итоге получилась на час с небольшим, идеально. Самое то, чтобы представиться, провести занятие без дикой спешки и оставить в конце немного времени на вопросы. В том, что курсанты засыплют меня вопросами, я даже не сомневался. Особенно те, кто в свободное время ведёт блог или занимается какой-нибудь подобной ерундой.

План лекции вместе с приложенными материалами я сохранил отдельно, чтобы не потерять, в принципе, всё было готово к мероприятию. Осталось только согласовать всё с руководством Академии. И я отправил послание в учебный отдел. Теперь — свободное время.

Я вышел на улицу, чтобы немного развеяться. В казарме всё шло своим чередом, обычная рутинная жизнь ничем не занятого экипажа. Им уже наскучило торчать здесь, и мне тоже. Я посмотрел на голубое вечернее небо. В сумерках виднелась белесая громада орбитальной станции, и я особенно остро ощутил, как соскучился по космосу и «Гремящему».

Но вернуться туда я смогу не раньше, чем заполучу в команду новых офицеров. Я рассматривал это всё как своего рода бартер, неравноценный, но бартер, обмен. Я провожу в Академии лекцию, делюсь боевым опытом, Академия даёт мне людей. И что-то мне подсказывало, что после лекции от желающих попасть на «Гремящий» отбоя не будет. Теперь это уже не та убогая консервная банка, какой была при капитане Сахарове.

Скрепка принесла долгожданный ответ от учебного отдела Академии, мне предлагалось прибыть туда завтра в девять утра. Я ответил согласием. Затягивать с этим делом не хотелось, чем раньше с этим разобраться, тем быстрее я вернусь в космос. Он казался мне безопаснее, чем Новая Москва вместе со всеми её рубежами обороны.

И следующим утром, прихватив с собой лейтенанта Козлова, я снова отправился в Академию.

Я немного нервничал, возвращаясь туда уже не в качестве курсанта, а в качестве лектора. Весь мой опыт казался незначительным по сравнению с преподавательским, многие из преподавателей принимали участие в полноценных войнах, а не в мелких пограничных стычках. Да, это было давно, но я всё равно считал, что мне до них ещё расти и расти.

На пороге нас встретил заместитель начальника по учебной работе, вице-адмирал Карпов. Я исполнил воинское приветствие, он ответил тем же, протянул руку для рукопожатия. Боль пронзила меня от кончиков пальцев и до самого мозжечка, Карпов силы на рукопожатие не жалел, полагая, что у настоящего мужчины и офицера оно должно быть стальным, как хватка магнитного замка.

— Готов, командор? — криво улыбнулся он.

— Так точно, господин вице-адмирал, — сказал я.

— Первокурсники будут, в основном. Но и с других курсов тоже желающие пришли, — сказал вице-адмирал. — В сто первой аудитории.

— У меня даже второй помощник послушать пришёл, — кивнул я в сторону краснеющего лейтенанта.

Вице-адмирал Карпов пристально посмотрел на моего спутника.

— Не припоминаю вас, лейтенант. Не у нас учились, да? — произнёс он.

— Лира, — выдавил Козлов.

— А-а, пушкари… Решили сделать карьеру? Правильно, что пришли послушать. Рекомендую ещё записаться к нам на курсы, — сказал вице-адмирал.

— Н-непременно, — проблеял мой второй помощник, заметно робея перед адмиральскими эполетами.

Тот усмехнулся, взглянул на часы.

— Вас уже ждут, господа, — сказал он. — Идём.

Я и без него прекрасно знал, где находится сто первая аудитория, сопровождение мне не требовалось, но всё равно благодарно кивнул и мы отправились вслед за вице-адмиралом.

Мы вошли в аудиторию, сделанную в форме амфитеатра, и столько народа в ней я не видел даже когда сам протирал штаны за партой. Нас увидели, шум и разговоры постепенно затихли, словно откатывающаяся волна.

Пришлось, впрочем, немного подождать, когда шепотки наконец прекратятся полностью, а все присутствующие вернутся к своим местам. За партами на всех мест даже не хватило, некоторые остались стоять в проходах и у стены.

Дальше всё пошло по обычной схеме, смирно, вольно, садитесь, вице-адмирал Карпов вновь напустил на себя строгий вид, становясь именно таким, каким я его и запомнил. Тех, кому мест не досталось, отправили в соседнюю аудиторию за стульями. Лейтенант Козлов отправился вместе с ними.

Ожидание вышло чуть дольше предполагаемого. Но когда все наконец оказались готовы к лекции, вице-адмирал прокашлялся и окинул аудиторию суровым взглядом.

— Господа курсанты, офицеры и вольные слушатели! — произнёс он. — Сегодня будет не совсем обычная лекция!

Громкий, хорошо поставленный командный голос вице-адмирала отражался от стен и поднимался до самой галёрки. Акустика в этой аудитории была что надо.

— Сегодня её проведёт командор Мясников, ещё не так давно учившийся в стенах нашей Академии, — продолжил Карпов. — Думаю, в представлении он не нуждается.

Я нервно облизнул пересохшие губы. Ощущение было похоже на обычную тряску перед боем, но вся нервозность прошла, как только я встал за кафедру. За моей спиной раскинулась электронная доска с голопроектором и я подключился к ним.

— Тема лекции… — произнёс вице-адмирал, а затем вполголоса обратился ко мне. — А какая тема?

— Тактика боя в составе эскадры, — подсказал я.

— Тактика боя в составе эскадры! Записывайте! — громко произнёс Карпов.

— Благодарю, господин вице-адмирал. Позвольте, я начну, — сказал я.

— Конечно-конечно! — отошёл в сторонку тот.

Я заложил руки за спину, стараясь скрыть собственное волнение, ещё раз оглядел аудиторию, отыскал несколько знакомых лиц.

— Итак, господа и дамы… — произнёс я. — Рад видеть вас в этом зале. Ещё недавно я сидел на вашем месте, во-он там, за последней партой, мечтая о том, как поведу свой собственный корабль в бой. Забегая чуть вперёд, так и случилось, но не так, как я ожидал.

По аудитории прокатились смешки. Контакт налажен, вниманием удалось завладеть, можно начинать.

Мне никогда не нравились лекции, на которых преподаватель бубнит что-то с бумажки, дословно пересказывая параграфы из учебника, я такие даже, бывало, намеренно пропускал, понимая, что просто трачу на них драгоценное время. Поэтому я и сам старался вести лекцию так, чтобы слушатель не скучал. Где-то пошутить, где-то задать риторический вопрос, где-то вставить драматическую паузу. Само собой, иллюстрируя всё сказанное с помощью голопроектора и интерактивной доски.

Я рассказывал о выигранных сражениях, в красках описывая свои действия, действия наших офицеров, кораблей эскадры и вражеских кораблей. Слушали меня, затаив дыхание, все до единого, даже вице-адмирал жадно внимал моему рассказу. Когда я остановился на мгновение, чтобы голос немного отдохнул, в аудитории повисла звенящая тишина, несмотря на то, что она была заполнена людьми до отказа.

Прозвенел звонок, оповещающий нас о том, что пара закончилась, но никто и не подумал уходить. Я не уложился в нужное время, но и обрывать лекцию было бы некрасиво, так что я продолжил. Разве что задуманный изначально блок с вопросами от аудитории пришлось выкинуть. Ещё один звонок сообщил, что началась уже следующая пара. Пора закругляться.

— А на сегодня всё, дамы и господа, — развёл я руками. — И, пользуясь случаем, хочу добавить. На «Гремящем» есть свободные вакансии. Буду очень рад, если кто-нибудь из вас присоединится к нашей команде. Лёгкой службы не обещаю, но и скучно не будет.

Ну всё, теперь адмирала Ушакова завалят рапортами, это я видел по горящим глазам доброй половины аудитории. Ему останется только выбрать самых толковых из всей этой братии восторженных юных курсантов, а мне останется только поприветствовать их на борту «Гремящего».

Окончание лекции встретили аплодисментами. Кто-то захлопал в ладоши, остальные подхватили, и я стоял столбом, удивлённо глядя, как будущие офицеры выражают своё восхищение. Стало даже как-то неловко.

После этого курсанты начали потихоньку расходиться. Их ждали в других аудиториях, я невольно сорвал кому-то занятия, но вины за собой я не ощущал. Всё с разрешения вице-адмирала, все вопросы к нему.

Вице-адмирал Карпов после того, как народ немного рассосался, подошёл ко мне и крепко пожал руку. Снова. На этот раз я не сумел удержать гримасу боли, зашипел, выдернул руку.

— Простите, господин вице-адмирал, ранение, — извинился я.

Он широко распахнул глаза.

— Что ж ты сразу-то не сказал? — воскликнул вице-адмирал.

Я пожал плечами.

— Надо было сказать, — заявил он. — Но не суть. Молодец, командор. Отличная лекция.

— Стараюсь, — кивнул я.

— Если будет желание — в Академии тебе всегда рады, — добавил он. — Ещё проведёшь парочку таких?

— Прошу прощения, разовая акция, скоро покидаем планету, — покачал я головой. — Только если сегодня и прямо сейчас.

— Всё организуем! — расплылся в улыбке вице-адмирал. — Перваки прошли, сейчас остальных загоним!

Я понял вдруг, что день сегодня будет очень долгим.

Глава 8

Хватило меня ещё на две таких лекции, после чего голос у меня сел окончательно. Я даже и не ожидал, что это отнимет у меня столько сил. На одну из лекций даже заглянул сам начальник Академии, адмирал Ушаков постоял в дверях несколько минут, слушая мой рассказ. После того, как я закончил с лекциями, я решил заглянуть на пару минут к нему. Лейтенанту Козлову придётся немного подождать меня снаружи.

Прославленный адмирал ждал, что я зайду.

— Не хочешь к нам преподавателем? — вместо приветствия спросил он.

Этим вопросом он поставил меня в тупик.

— Не думаю, что я готов, — осторожно произнёс я.

— К этому никто не бывает готов, — усмехнулся старик. — Но я не настаиваю. Мне уже доложили. Отлично всё прошло.

— Рад стараться, — сказал я.

— Мне уже рапорты шлют. С просьбами распределить на «Гремящий», — криво улыбнулся адмирал. — Сколько у тебя вакансий?

— Зампотех, начмед, зам по вооружению, — начал перечислять я.

— Адъютант? — спросил он.

— Так на эсминце не положено, — нахмурился я.

— Командору положено, — возразил адмирал, и спорить с многоопытным Ушаковым было себе дороже.

— Значит, тоже вакансия свободна, — пожал я плечами. — На «Гремящем» не так много места.

Начальник Академии делал пометки ручкой на бумаге. Старомодный, он сам был как артефакт из другой эпохи, древний и элегантный.

— Начмеда я тебе дать не могу, сам понимаешь, — сказал он спустя пару секунд. — Это тебе на Токай-12 лететь, в военно-медицинскую, а вот остальных предоставим. Слово даю.

— Спасибо, господин адмирал! — воскликнул я. — Разрешите идти?

— Командор… Твои новые звание и должность предполагают изрядную долю самостоятельности, — добродушно усмехнулся адмирал. — А я тебе больше не начальник. Субординацию-то, конечно, соблюдать надо, но и меру знать — тоже. Понял?

— Так точно, господин адмирал, — сказал я.

— Ступай, — разрешил Ушаков. — Надеюсь, ещё свидимся.

— До свидания, господин адмирал, — произнёс я.

На крыльцо Академии я вышел, чрезвычайно довольный собой. Всё прошло гладко, как по маслу, и этот успех вдохновлял меня на новые свершения.

Снаружи меня ждал лейтенант Козлов, трижды прослушавший одну и ту же лекцию. За КПП нас ожидал транспорт, который вернёт нас на базу. Там уже вовсю шли приготовления к возвращению в космос. Известие о скорой перемене дислокации экипаж встретил без особого восторга, но и без явных протестов, всё же дисциплина в команде была достаточно хорошей.

— Ну, как всё прошло? Хочу знать мнение со стороны, — спросил я у второго помощника, пока мы вдвоём шли к контрольно-пропускному пункту.

— Мне кажется, отлично. Даже я хоть и присутствовал, много нового узнал для себя, — хохотнул Козлов. — Про курсантов и говорить нечего.

— Вот и славно, — улыбнулся я.

Мне было приятно осознавать, что я мог чему-то научить будущих офицеров, поделиться опытом. Возможно, я и впрямь мог бы преподавать здесь, но когда-нибудь потом. Когда выйду в отставку по сроку службы или состоянию здоровья, например.

Я вспомнил вдруг, как за КПП меня в прошлый раз осадили настырные журналисты. Ситуация могла повториться, и даже хуже, в этот раз среди них может быть, например, убийца. Который посчитает, что лучше синица в руках и миллион динар за мою смерть, нежели десять миллионов за мою доставку в Туран.

На КПП дежурили старшекурсники. Выпускали без вопросов, а вот войти на территорию было уже сложнее. За стеклом сидел пятикурсник-сержант с планшетом в руках, и я тихонько побарабанил пальцем, привлекая его внимание. Тот сразу же вскочил на ноги.

— Вратарь! А можешь наш транспорт внутрь впустить? — спросил я, не желая выходить за территорию Академии пешком.

У крыльца нас наверняка поджидали.

— Не положено, господин командор, — твёрдо ответил дежурный. — Без пропуска не могу.

Я его понимал. Да и просьбу мою легко можно было принять за провокацию какого-нибудь очередного проверяющего. Заступать в наряд снова, получив на голову ушат помоев, мало кому хочется.

А оформлять пропуск… Это надо искать дежурного по академии, заполнять кучу документов, объяснять причину, которую он точно не поймёт, выслушивать в свой адрес всякое… Ладно, в этот раз меня сопровождает лейтенант Козлов, да и транспорт ждёт за воротами, нам не придётся ловить такси или изобретать ещё что-нибудь.

— Ладно. Тогда выпускайте нас, — попросил я.

Помощник дежурного открыл своим ключом магнитный замок, услужливо распахнул калитку. Я благодарно кивнул, вышел наружу. На этот раз такого ажиотажа не было. На скамейках неподалёку сидели всего пара человек, и при виде меня они только переглянулись между собой. Осаждать меня с микрофонами и камерами в этот раз никто, похоже, не собирался, и это радовало.

Наш транспорт, угловатый армейский внедорожник, позаимствованный в парке ПВОшников вместе с водителем, стоял у тротуара, готовый отправляться на базу. Мы подошли к нему, уселись на задний диван, я справа, чтобы выходить сразу на тротуар, Козлов слева.

— Едем, господин командор? — спросил водитель.

— На базу, — кивнул я.

Басовито загудел электродвигатель, внедорожник мягко тронулся с места. Старая техника, допотопная, но надёжная, как стальной ломик.

Ехать снова нужно было через весь город, либо выезжать на объездную, что заняло бы в два раза больше времени. Водитель повёз нас через центр.

— Может, через объезд быстрее было бы? Пробки, — подал голос лейтенант Козлов.

Водитель бросил на нас быстрый взгляд через зеркало заднего вида. Это был контрактник в звании старшего сержанта, взрослый мужчина, а не какой-нибудь сопляк.

— Наоборот, господин лейтенант. Сейчас все за город едут, а мы проскочим, — сказал он.

Заявление выглядело сомнительным, но здравое зерно в этом утверждении всё равно имелось. Новая Москва была окружена со всех сторон широко раскинувшимся пригородом, многие предпочитали жить за пределами душного и многолюдного центра, благо, земли на планете хватало на всех, но работать все ездили непосредственно в столицу. Отчего каждый день утром и вечером возникали гигантские пробки, несмотря на грамотную планировку и развитую систему общественного транспорта.

Водитель ловко встраивался в потоки транспорта, лавировал между другими машинами, умело маневрировал и на широких проспектах, и среди тесных улочек центра. По-хорошему, стоило бы взять воздушный транспорт, но и в воздухе было не протолкнуться от летательных аппаратов всех мастей, все воздушные коридоры были забиты даже сильнее, чем наземные трассы.

Я флегматично поглядывал в окно, за которым медленно проплывали здания исторического центра Новой Москвы, лаборатории и базы первых поселенцев, строго функциональные модули колонизаторов, переоборудованные теперь под музеи и офисы. Бывшие космические корабли, на которых когда-то давным-давно сюда прибыли далёкие предки нашей любимой государыни и сотни самых знатных семейств Империи. Первопроходцы, обнаружившие идеальный мир для заселения, с кислородно-азотной атмосферой, гравитацией, похожей на земную, и не представляющей опасности для человека флорой и фауной. Новая Москва была настоящим бриллиантом в короне Империи, лучшим из множества миров.

Вторая и последующие волны колонизации к знати уже не относились, лишь отдельные граждане могли получить личное дворянство за какие-нибудь особые заслуги, как, например, адмирал Ушаков, которого императрица пожаловала графским титулом. Я же, как выходец со Старой Земли, здесь и вовсе считался чужим, понаехавшим быдлом. К Старой Земле, пусть даже она была и оставалась колыбелью всего человечества, тут относились без пиетета и уважения.

Мы проехали через старейшие районы города, выбрались на тесные улочки административных кварталов. Почему водитель выбрал именно этот маршрут, я не имел ни малейшего представления.

Но никаких поводов к тому, чтобы его подозревать, он не давал, сержант честно выполнял свою работу. Пока мы не заехали в какую-то подворотню, которую перегородил огромный беспилотный мусоровоз.

— Вот зараза… — пробормотал водитель.

Я занервничал. Ни у меня, ни у лейтенанта, ни у водителя оружия с собой не было, а ситуация явно выходила из-под контроля.

— Ты нас куда завёз? — рыкнул Козлов.

— По короткому пути! — воскликнул водила.

Я обернулся и посмотрел в заднее стекло, ожидая увидеть там что угодно, начиная от боевика с реактивным гранатомётом и заканчивая многоцелевым танком. Пока что дорога оставалась пуста.

— Назад сдавай! — приказал я.

— Нельзя же! — возразил он. — Меня прав лишат!

Для разворота в этом переулке нам не хватит места. А впереди тарахтел мусоровоз, периодически лязгая задним бортом и упираясь им в стену. Не то застрял, не то кто-то нарочно его оставил поперёк дороги, перехватив управление, а теперь робот-болван не может выбраться.

— Езжай. Назад, — сквозь зубы процедил я.

Сержант взялся за селектор, обернулся назад, глядя в заднее стекло, а не в зеркала, начал потихоньку выбираться из этого переулка. Я нервно барабанил пальцами по подлокотнику, пожалуй, теперь мне противопоказано расставаться с оружием. Мне остро не хватало этого ощущения, когда кобура с пистолетом немного оттягивает ремень вниз. Рука сама тянулась к бедру, всякий раз нащупывая только форменные брюки. Неуютно.

Внедорожнику и без того было тесно в этой подворотне, а при маневрировании задним ходом это ощущалось ещё острее.

— Надо было на летуне, — пробормотал лейтенант Козлов. — Не нравится мне это всё.

— А уж мне-то как не нравится, — тихо сказал я.

В этот момент сзади подъехал ещё один автомобиль, фургон, наподобие курьерского, и я похолодел. Мышеловка захлопнулась, командор Мясников снова поступил как идиот, доверившись малознакомому водиле из чужого подразделения.

— Жми на газ, тарань его! — рявкнул я.

Но водитель боялся повредить вверенное ему транспортное средство. Пока не начнутся реальные проблемы, он и не пошевелится, и с его точки зрения никаких проблем не было. Это я видел очевиднейшую ловушку, в которую мы заехали сами.

Сержант раскрыл дверь и высунулся наружу, из окна фургона тоже высунулся человек в синем рабочем комбинезоне.

— Чего у вас там⁈ — крикнул водитель фургона.

— Мусорка застряла посередь дороги! Сдай назад! — крикнул наш водитель.

Я стиснул кулаки, отчаянно борясь с желанием самому сесть за руль. Неужели он не видит, что это всё подстава?

Однако фургон спустя пару секунд тоже сдал назад, выпуская нас из тупика. Я не мог поверить в происходящее, у меня попросту не укладывалось это в голове.

— Вот зачем таранить, господин командор… Можно же просто попросить, договориться, — негромко произнёс водитель, когда мы выбрались из переулка и поехали другой дорогой, в объезд.

Видимо, просто совпадение. Беспилотные тачки порой застревают, особенно в тесных переулках и вообще в ограниченном пространстве. Я почувствовал себя законченным параноиком, которому пора лечить башку. Но в моей ситуации… Трудно таким не стать.

— Бывает же такое, — хмыкнул лейтенант Козлов, когда мы выбрались из лабиринта переулков на четырёхполосную дорогу. — Я, надо признаться, думал, всё, попали мы.

Я хмыкнул, не желая ничего отвечать. Отчего-то я вновь и вновь прокручивал эту ситуацию в голове. Если бы на нас и впрямь напали, что я мог бы сделать? Разве что завизжать, как девчонка, вызывая на помощь всех, кого только мог. Нет, с оружием теперь точно расставаться нельзя. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не окажемся на «Гремящем» и не уйдём в далёкий космос, где кроме нас на десятки миллионов километров не будет ни одной живой души.

— А вот теперь за нами, кажется, хвост, — произнёс вдруг сержант. — От самой площади Колонизаторов нас пасёт.

За нами и впрямь пристроился тонированный чёрный джип. Разглядеть, кто там внутри, не представлялось возможным, сколько бы я не пялился сквозь стекло. Но я всё равно ощущал скрытую угрозу в его угловатых формах и чёрных зеркальных стёклах.

Водила утопил педаль газа, немного поиграл в шашки в потоке машин. Кто-то даже раздражённо посигналил. Я неотрывно смотрел за джипом, который держался за нами, как приклеенный, раскручивая двигатель на максимум.

— Ладно, это и мне уже не нравится, — пробормотал водитель.

Он ускорился ещё, ехали с ветерком, опасно лавируя между грузовиками и гражданским транспортом. Не сравнится с космическими скоростями, конечно, но почему-то на земле скорость ощущалась совсем иначе. Лейтенант Козлов даже схватился за ручку двери, на виражах наш транспорт изрядно кренился. До перегрузок дело ещё не дошло, но было уже не по себе.

— И не отстаёт же, зараза! — воскликнул сержант, мельком взглянув в зеркало заднего вида.

— Вот эти точно по мою душу, — процедил я. — Оторваться сможем?

— Стараюсь, господин командор, — ответил водитель, двумя руками схватившись за руль.

Ненавижу, когда приходится зависеть от кого-то, особенно в подобных ситуациях. Если бы я сам был за рулём, мне было бы гораздо спокойнее, пусть даже я не самый умелый водитель, а вот так, пассажиром, я мог только смотреть в окно и нервничать.

Мы давно уже превысили разрешённую скорость, джип, соответственно, тоже. Ладно хоть по мере удаления от города поток машин становился всё менее и менее плотным. Настолько, что чёрному джипу удалось с нами поравняться. Они зашли слева, пытаясь прижать нас к отбойнику.

— Ёкарный бабай, жми! — воскликнул Козлов.

Наш водитель и без того старался изо всех сил, сжимая руль так, что у него побелели пальцы.

Тонированное стекло джипа опустилось, из него высунулся бородач с бластером наперевес, и я почувствовал, как у меня от ужаса встали дыбом волосы на спине.

— Бластер! — заорал я.

Сержант ударил по тормозам так, что мы с Козловым улетели со своих мест, врезаясь в спинки передних сидений, в тот же момент взрыв бластера оставил неглубокий кратер в асфальте прямо перед нашим капотом. Водила вильнул рулём, заехав в выбоину только двумя колёсами, внедорожник сильно тряхнуло.

— Твою мать! — ругнулся я, подскочив на сиденье и ударившись головой о потолок.

— База, это старший сержант Корецких, приём! Нас атаковали, запрашиваю помощь! — затараторил в рацию водила. — Мы на шоссе адмирала Винницкого!

Мы ехали теперь прямо за джипом, почти уткнувшись в его задний бампер. Джип начал притормаживать, вынуждая нас остановиться и не пуская на обгон.

— Сержант, там опять бластер, левее бери! — крикнул я, заметив, что стрелок опять высовывается из окна.

Два раза повторять не пришлось. Вспышка мелькнула справа, бластер выбил ещё один кратер в асфальте рядом с нашими колёсами.

Мне тоже пришлось вцепиться в ручку двери, чтобы не улететь с места во время крутых виражей. Джип всё продолжал зажимать нас, принуждая к остановке.

— Да как ты достал… — прорычал сержант, обращаясь не ко мне, а к неизвестному водителю джипа.

Он резко крутанул руль, вдавил газ в пол, сумев обойти джип по второй полосе, начал стремительно обгонять его. Я прильнул к окошку, чтобы не проглядеть возможную опасность. Будь у меня хотя бы табельный пистолет, я мог бы тоже палить из окна, а так… Лишь оставаться безучастным наблюдателем.

До базы ПВО ехать было ещё прилично, по здешним меркам, само собой. Но сержант так давил на газ, что мне казалось, что мы доберёмся за считанные минуты. Джип, впрочем, и не думал отставать. За нами уже гнались полицейские, вой сирен прорывался сквозь надрывный гул электромотора, но преследователи, похоже, не обращали на них никакого внимания, сосредоточившись только на нас.

Вскоре я услышал стрекотание флаеров. На миг промелькнула трусливая мыслишка, что это прибыло подкрепление к нашим преследователям, но, выглянув через люк, я увидел опознавательные знаки наших Вооружённых Сил. К нам прибыла подмога.

Глава 9

С появлением армейских летунов и полицейских автомобилей преимущество тотчас же отошло к нам, и мы сбросили хвост, предоставив разбираться с неизвестными бородачами именно полицейским. Оставаться здесь дольше необходимого никто из нас не хотел, и мы помчались к базе. Было бы оружие — пошёл бы уже совсем другой разговор, а так… Лучше предоставить всё местным.

Подобные погони в Новой Москве, да ещё и с применением оружия, были настоящей редкостью. Нет, здесь, как и в любом другом большом городе, случалось всякое, но погоня с пальбой из бластера и привлечением флаеров однозначно была событием планетарного масштаба. И фигурировать в отчётах полиции мне очень сильно не хотелось. Я желал только одного — поскорее вернуться на «Гремящий».

На базу мы влетели чуть ли не на полной скорости. Личный состав был поднят по тревоге, всё-таки атака армейского транспорта — это серьёзное ЧП, хоть мы и сумели оторваться от погони.

Водила выскочил со своего места, сразу же начал осматривать царапины и прочие повреждения, мы с Козловым тоже выбрались наружу. Я после такой поездки ощущал слабость в коленках, хоть и старался держаться ровно и невозмутимо. Уж лучше ещё раз встретиться в космосе с «Барбароссом Хайреддином». Всё-таки быть простым пассажиром в подобной критической ситуации очень тяжело, понимать, что от тебя не зависит вообще ничего, гораздо труднее, чем действовать самому.

К нам тут же подбежали несколько офицеров, желающих знать подробности, и я взмахом руки дал понять, что всё в порядке.

— Ну и поездочка, — буркнул мой второй помощник.

Ко мне быстрым широким шагом подошёл полковник Лобанов, командир части.

— Что стряслось, командор? — прямо спросил он.

— Напали. Обстреляли, — коротко ответил я.

— Кто? — казалось, ещё немного, и он просверлит во мне дырку своим суровым взглядом.

— Не могу знать, господин полковник. Предположительно, туранцы, — сказал я. — Или им сочувствующие. Я им… Много мозолей отдавил.

— Туранцы? Здесь? Откуда им тут взяться? — фыркнул полковник.

Я просто пожал плечами в ответ. Если бы я знал, то всего этого, возможно, удалось бы избежать.

— Ладно, неважно… Вы намерены покинуть планету в ближайшее время, насколько я понял? — спросил он, и в глубине его глаз я уловил затаённую надежду. Гости его изрядно утомили, это было заметно.

— Так точно. Запросим челнок подходящего размера и улетим. Хотелось бы, конечно, сразу на верфь, но это уж как получится, — сказал я.

Полковник Лобанов кивнул.

— Можете воспользоваться нашим челноком, — сказал он.

На такую щедрость я и не рассчитывал. Но, похоже, экипаж «Гремящего», находящийся на базе, сильно его тяготил, и первоначальное гостеприимство начало сменяться раздражением.

— Это было бы просто чудесно, господин полковник, — сказал я, пожимая ему руку.

Искусственные нервы снова дёрнуло резкой болью, но я продолжал улыбаться.

— Сколько человек полетит? — спросил он.

Личный состав «Гремящего» по списку был чуть ли не вдвое меньше положенного по штату. Вакансии требовалось закрывать не только офицерские, но и нижних чинов, и служба комплектования заключала контракты со всеми желающими поступить в космический флот. Скоро учебные центры выпустят очередных бравых ребят и девчат после полугодовой подготовки, и на «Гремящем» и остальных кораблях флота вновь будут заполнены все места по штату. Общий уровень подготовки, естественно, резко снизится, но это неизбежно. Уж лучше иметь полный штат, чем опираться на кучку ветеранов, до изнеможения заступающих через сутки. Опыт наработать не так-то сложно, особенно если не пренебрегать обучением. Я не пренебрегал.

— Сто шестьдесят три, включая меня, — сказал я.

— Уложимся в два рейса, — кивнул полковник. — Я прикажу готовить всё к полёту.

Немного удивительно было видеть такую угодливость со стороны командира части. Сомневаюсь, что работала моя репутация прославленного героя, скорее, он просто хотел избавиться от нас поскорее.

— Господин полковник, а ведь у полиции, наверное, возникнут к нам вопросы? — закинул я удочку, чтобы проверить свою теорию.

Тот хмуро сдвинул брови.

— А разве вы можете сообщить полиции больше, чем старший сержант Корецких? Сильно сомневаюсь, — сказал он. — Если что, отправите показания в письменном виде, вот и всё.

Да, теория подтвердилась.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — улыбнулся я. — С вашего позволения, пойду обрадую своих.

— Да-да, конечно, — кивнул полковник. — Будьте на связи.

У него после этого происшествия тоже прибавилось хлопот, и с полицией, и с подчинёнными, и с командованием. Каждое ЧП такого масштаба может здорово ударить и по репутации, и по всему остальному. Вряд ли полковник вхож в высокие кабинеты имперских министров и вельмож, но генеральские звёзды, возможно, сегодня стали от него чуть дальше, несмотря на то, что он никаким образом не причастен к произошедшему.

Я махнул Козлову, мы вместе пошли к казарме, пока полковник Лобанов прямо у КПП устраивал разнос своим подчинённым, начиная от самого старшего сержанта Корецких и заканчивая собственными заместителями. Громко, с заковыристыми матерными конструкциями, я даже замедлил шаг, чтобы послушать.

— Во поливает-то… — восхищённо пробормотал Козлов.

С этим я не мог не согласиться. Отрывистые крики полковника были слышны даже у нашей казармы.

До конца мы всё же не дослушали, разнос обещал быть долгим, так что мы вошли в старую казарму, к команде «Гремящего», которая фактически уже сидела на чемоданах. Приказ готовиться к смене дислокации был отдан уже давно, и всё это время они ждали, когда мы с Козловым соизволим вернуться. Ко мне тут же подорвался дежурный с докладом, я выслушал от него, что ничего не произошло. Кажется, приключения на свою задницу собирал именно я.

В команде тоже, конечно, бывало всякое. И конфликты, и наоборот, любовные истории с треугольниками, и просто неприятные инциденты. О чём-то мне докладывали, что-то пытались скрыть, на что-то я сам смотрел сквозь пальцы, но в целом происшествия в команде были скорее редкостью. Замполит более-менее справлялся со своей работой.

Казарма была полна народу, здесь были все до единого, и я вдруг понял, что очень редко мог видеть экипаж «Гремящего» вот так, в полном составе. А на корабле это и вовсе невозможно, потому что служба несётся круглосуточно и у дежурных нет времени на построения и прочую армейскую имитацию деятельности.

И если до этого в казарме стоял тихий гул десятков одновременно звучащих голосов, то стоило нам только войти внутрь, как все звуки мгновенно затихли. Повисла тишина, и сотни выжидающих взглядов остановились на мне. Мне вдруг стало жарко и я поправил воротник рубашки, впившийся мне в кадык.

— Господа и дамы! — громко произнёс я. — Минутку внимания!

Эта просьба даже не требовалась, всё внимание и так было приковано ко мне. Но это дало мне возможность собраться с мыслями.

— Наше пребывание в Новой Москве заканчивается. Сегодня мы улетаем обратно в космос, — объявил я. — Здешний челнок доставит нас на Новомосковскую верфь, где мы и будем ожидать, пока «Гремящий» не вернётся в строй.

Лица доброй половины присутствующих помрачнели. Никто не хотел покидать планету раньше необходимого. Но на меня уже совершили два покушения, и это наверняка не конец, так что я справедливо рассудил, что в космосе мне будет безопаснее, как бы странно это ни звучало. А то, что внеплановый отпуск личного состава так внезапно закончился — так он и не планировался.

— Вопросы? — произнёс я.

Руку подняла старший мичман Антонова. Новые звёздочки блестели на погонах её повседневной формы, и пусть вручать их пришлось не в самой торжественной обстановке, мичман их заслужила целиком и полностью.

— Во сколько улетаем? — спросила она.

Точности хотелось всем, Антонова лишь озвучила висящий в воздухе вопрос. Мне бы и самому хотелось знать ответ на него. Я посмотрел на электронные часы, висящие на стене, чтобы потянуть время, оглядел ещё раз всех собравшихся.

— Ориентировочно в восемь, у кого часы электронные — в две тысячи, — наобум сказал я.

По казарме прокатились сдавленные смешки. Шутка древняя, но работает безотказно.

— Но всё зависит не от нас, а от здешних пилотов, как подготовят челнок, так и полетим, — сказал я. — Возможно, раньше, а может и нет. Просто будьте готовы. Ещё вопросы?

Один из техников поднял руку и вышел чуть вперёд, я посмотрел ему в лицо и кивнул, разрешая задать вопрос.

— Господин командор, у меня отпуск завтра начинается, рапорт я подавал, — смущённо произнёс он.

— Так, погоди-ка секунду… — попросил я.

Скрепка услужливо вывела мне личное дело этого техника, я бегло прошёлся взглядом по строчкам. Взысканий нет, благодарности и поощрения есть, служит давно, в отпуске не был уже полтора года… Очередной двухнедельный отпуск должен начаться завтра.

Я приказал Скрепке отредактировать файл и начать отпуск сегодняшним днём, чтобы ему не пришлось улетать на верфь, а потом через несколько часов лететь обратно на какой-нибудь попутке.

— Значит, отпуск твой начинается с этого момента, — произнёс я. — Отдыхай.

— Спасибо, господин командор! — воскликнул он.

По залу прокатился одобрительный шёпот. Вот из таких мелочей и складывается отношение с экипажем, мне ничего не стоило дать ему эти лишних полдня, всё равно в ближайшее время он бесполезен, как и большая часть команды. А эффект явно того стоил.

— Можешь идти. Но лучше через второе КПП выходи, у первого… Не стоит пока маячить, — улыбнулся я.

— Так точно, понял, господин командор! — подхватив свой баул с вещами, воскликнул техник.

— Ещё вопросы? — я снова окинул взглядом всех присутствующих.

Вопросов не оказалось.

— Значит, вопросов нет. Разойтись, — приказал я.

Члены экипажа начали возвращаться к своим занятиям, я прошёл в канцелярию, рухнул на свободный стул, бросил фуражку на стол. За окном, возле первого КПП, полковник Лобанов всё ещё разносил подчинённых, так что можно было и не надеяться на скорое отбытие. Пока Лобанов там брызжет слюной, челнок стоит в закрытом боксе, а его пилоты даже не подозревают о будущем полёте.

Следом за мной в канцелярию вошёл Артур Магомедов, взялся за чайник, потряс его, отправил дневального за водой. Корабельная система автоматической выдачи однозначно лучше этой архаики, но выбирать не из чего. Греем воду как в каменном веке.

— А что за тревога была? — спросил меня старпом, как только дневальный вышел.

— Обстреляли нас, — коротко ответил я. — Из бластера.

Старпом присвистнул удивлённо, покачал головой. Расспрашивать подробнее не стал, дождался, когда вернётся дневальный с чайником, поставил, достал две чашки из ящика стола.

— Есть только чай. Будешь? — спросил он.

В подобной обстановке я не видел ничего плохого в том, чтобы общаться на «ты», всё-таки разница в возрасте у нас невелика. Во время несения службы — другое дело.

— Давай, — кивнул я.

Чай оказался дрянной, самый дешёвый из доступных, проще говоря, опилки местного производства. Но даже это лучше, чем ничего.

— Куда после верфи отправимся, есть уже информация? — спросил Магомедов.

В его глазах светился неподдельный интерес, и что-то подсказывало мне, что удержать новости в секрете он не сумеет. Не то чтоб я не доверял своему старшему помощнику, наоборот, он был одним из моих друзей на корабле. Но, как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. Знают трое — знает и свинья. Если сведения про нейтральные системы просочатся дальше в команду, оттуда они просочатся и на сторону, к гадалке не ходи. А это уже чревато проблемами.

— За новыми людьми отправимся, у нас некомплект чуть ли не сорок с лишним процентов, — сказал я, прихлёбывая чай.

И я вдруг понял, что новый набор тоже может стать лазейкой для шпионов и им подобных. Да, каждого кандидата несколько раз проверяют, прежде чем пустить на борт корабля, да и кандидаты не знают, на какой корабль они попадут из учебки, но это весьма ненадёжная защита. Умелый агент подмажет кого надо и устроится именно туда, куда ему нужно. Ещё одна головная боль.

— А почему бы здесь не набрать? — спросил Магомедов.

— Здесь офицеров готовят, — пояснил я. — Учебки для операторов тут в соседней системе, в Вирдбауме, туда зайдём. Запрос уже сделан, людей нам подберут.

— Даже интересно, кого подберут… — вздохнул старпом. — К нам на «Бойкий» кого только не присылали.

— Да лишь бы не наркоманов и не мутантов, — сказал я. — Научить-то даже обезьяну можно. Да и самых конченых всё равно в космос не берут.

Магомедов только фыркнул в ответ.

— Всяких я повидал… — буркнул он.

— Я тоже, — спокойно сказал я.

Посидели, попили чай молча. Пустой, фактически, подкрашенный кипяток с ароматизатором чая идентичном натуральному. Мои запасы кофе остались на «Гремящем», если их, конечно, не спёрли работяги с верфи. Учитывая, что корабль там собирались разбирать чуть ли не до остова, шансы на это были весьма и весьма большие. Что-нибудь непременно потеряется или прилипнет к рукам.

— Надо с верфью связаться, кстати, — вспомнил я, отставляя пустую чашку в сторону.

— А там ещё и не знают, что мы летим? — Магомедов чуть не выплюнул чай.

Я улыбнулся и развёл руками. Чересчур поспешное бегство с планеты выходит, конечно, есть шанс, что на верфи нас просто развернут. Мол, мест нет, корабль не готов, извольте-ка ожидать где-нибудь ещё. Но я надеялся, что мне с капитан-лейтенантом Конём удастся договориться.

— А если не пустят? — спросил старпом. — Мы же не вдвоём и не втроём летим. Всей командой.

— В таком случае на станции разместимся, — сказал я. — Но я надеюсь, это не потребуется.

Старпом снова покачал головой, но укор так и остался невысказанным, он благоразумно промолчал.

Я тем временем с помощью системы вызывал капитан-лейтенанта Коня. Всё-таки предупредить его стоило, пусть даже челнок ещё не готов.

Ответил он не сразу, ещё и голос передавался с небольшой задержкой. На фоне что-то гремело и лязгало так, что шумодав не справлялся со своей задачей.

— Конь, слушаю! — крикнул корабел.

— Это командор Мясников, «Гремящий»! — представился я, хотя точно знал, что корабел в курсе, с кем разговаривает.

— Работаем, командор! Силовой каркас доделали! Мы с парнями удивляемся, как вы вообще живыми дошли! — крикнул капитан-лейтенант.

Мой невысказанный вопрос он считал без труда. На верфи он служил явно не первый год.

— Такой вопрос, господин капитан-лейтенант! Нас могут разместить на верфи? Весь экипаж, — спросил я.

Это надо было спросить до того, как я объявил о скором перебазировании, но лучше поздно, чем вообще никогда.

Конь замолчал, я слышал только металлический лязг и шум где-то на фоне. Его можно было понять, присутствие заказчика на объекте или где-то рядом чаще идёт в минус, чем в плюс.

— Вообще да, утром улетает «Кронос». Когда вы хотите прибыть? — спросил он.

— Чем раньше, тем лучше, как только нам предоставят челнок, — сказал я. — Думаю, не раньше десяти.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем, — с некоторой толикой раздражения произнёс Конь. — Прилетайте, ждём.

— Спасибо, господин капитан-лейтенант, — сказал я.

Конь не ответил. Он прервал сеанс связи, полагая, что всё необходимое уже сказано, и я не стал возобновлять связь. О главном мы уже договорились.

— Ну вот и всё, — сказал я, глядя на Магомедова. — Вот и договорились.

— А если бы нет? — хмыкнул он.

— Тогда придумали бы что-нибудь ещё, — развёл я руками. — Проблемы, Артур, надо решать по мере их поступления.

Старпом только покачал головой. Он со мной был несогласен, но спорить не осмеливался. Потому что прекрасно знал, что меня не переубедить. По крайней мере, в этом вопросе.

Глава 10

Челнок медленно и мягко оторвался от поверхности, преодолевая здешнюю силу тяжести. Вывозить грузы с планет, в том числе, людей, неимоверно дорого, но за нас, к счастью, платит имперская казна.

Лёгкая перегрузка перед выходом на орбиту, несколько витков вокруг планеты, чтобы состыковаться с орбитальной верфью, начиная манёвр из самой удобной точки. Пилот своё дело знал на отлично. Это был первый рейс из двух, всю команду за один раз этот челнок перевезти не мог, мы и так шли на грани перегруза.

Но я всё равно чувствовал удивительное спокойствие и удовлетворение, покидая Новую Москву, которая теперь выглядела ничтожным голубым шариком в чёрной бесконечности. Будто все проблемы и опасности остались там, далеко внизу, хотя космос был бесконечно опаснее любых обитаемых планет. Может, дело в том, что я уже успел привыкнуть к космосу? Там меня никто не пытался убить, кроме туранских военных кораблей, там нет нужды подозревать врага или шпиона в каждом встречном. Космос был как-то честнее, что ли.

Вскоре в иллюминаторах показалась светящаяся громада орбитальной станции, крупнейший транспортный хаб всей Империи. Мы проследовали мимо, не задерживаясь ни на секунду. Наша цель находилась чуть дальше.

Космические корабли строились, в основном, прямо в космосе, на высокой орбите, в точках равновесия. Там же выплавлялась сталь и прочие сплавы, изготавливались пушки и другое вооружение, да и в целом большая часть производств давно ушла с поверхности планет в безвоздушное пространство. На планетах остались только агрокомплексы, производство всяческой мелочи для народного потребления и добыча ископаемых. Работали в космосе, разумеется, вахтами.

Так что на любом космическом заводе, верфи или фабрике непременно имелись места для проживания. И обычно их делали с небольшим запасом. Мало ли что.

Остовы строящихся кораблей на верфи мерцали вспышками применяемой сварки, и я отвернулся от иллюминатора. Смотреть на сварку — плохая примета.

Команда не слишком-то была довольна нашим бегством с планеты, это было видно по лицам. Я многим порушил планы, сперва запретив покидать базу, а потом и вовсе скомандовав отход, и мне наверняка перемывали кости в самых неприятных выражениях, но до открытого протеста дело не дошло. Всё-таки каждый понимал, что находится на службе Империи, а не среди пиратской вольницы, где можно обсуждать приказы и открыто называть своего капитана дебилом. Если на это хватит смелости, конечно.

Челнок начал стыковку, выравнивая относительную скорость и маленькими шажочками приближаясь к шлюзу, в зону действия грави-захвата. Я чувствовал какое-то неясное смутное воодушевление, словно близость к «Гремящему» придавала мне сил. Пусть даже он всё ещё находится на ремонте, но и в полуразобранном состоянии наш славный эсминец оставался символом наших побед. Моей счастливой звездой. Я понял вдруг, что не променяю «Гремящий» ни на что другое, пусть даже мне предложат командовать имперским линкором вроде «Кроноса».

За бортом громко лязгнули замки, надёжно фиксируя нас на месте, пшикнули системы подачи воздуха, заполняя шлюз кислородом. Перед расстыковкой, как водится, откачают всё обратно.

— Приехали! — весело крикнул пилот.

— Выходим по одному, не толпимся! — приказал я, глядя, как операторы подхватывают свои баулы и сумки, создавая пробку в проходе.

Я из челнока вышел последним, и он, не теряя времени, тут же отправился обратно на планету, забирать вторую половину команды.

Вместо капитан-лейтенанта Коня нас встретил какой-то пожилой мичман с блестящим хромовым протезом вместо руки. На космические верфи часто устраивались ветераны, негодные к строевой службе. Космос не отпускает, если уж тебя угораздило в него влюбиться.

— Прошу за мной, — сухо произнёс он после того, как мы поздоровались.

Ширина коридора позволяла выстроиться колонной по три. Этот шлюз находился примерно в километре от ангара, в который мы поставили «Гремящего», как и в целом жилые отсеки, ради обеспечения безопасности их размещали как можно дальше от рабочих мест. На производстве бывало всякое, начиная от простого падения какой-нибудь балки и заканчивая случайным подрывом боеприпасов. Смертельные случаи на таких верфях и заводах происходили чуть ли не ежедневно. Постройка кораблей требовала жертв, в том числе человеческих, и кто-то даже верил, что чем больше людей погибло на стройке, тем удачливее будет корабль, мол, души погибших будут сопровождать корабль вечно. Я в эту ерунду не верил.

Корабль нам пока так и не показали, просто разместили по тесным кубрикам, не глядя на чины и статусы, так что моими соседями временно стали старший мичман Шляпников, наш юный замполит и зам по тылу. Отдельную каюту здесь, может быть, предоставили бы только адмиралу, да и то не каждому. С другой стороны, адмирал может позволить себе жить на планете в собственном особняке или в служебной квартире, а на верфь наведываться только с инспекцией.

Спустя пару часов к нам прибыла вторая половина команды во главе с лейтенантом Магомедовым, экипаж «Гремящего» покинул планету полностью. Указания всем были розданы ещё перед отлётом, на верфи мы сидим и не отсвечиваем, в конфликты не ввязываемся, работягам не мешаем, над душой не стоим.

Посмотреть на наш эсминец мне удалось только на следующий день.

Капитан-лейтенант Конь сам позвал меня взглянуть на текущее состояние «Гремящего», оценить прогресс, и я это приглашение с удовольствием принял. Взял с собой Шляпникова, он в технической части разбирался получше меня, ему по должности положено, и мы отправились в ангар.

Со снятой обшивкой эсминец трудно было узнать, он напоминал сейчас обглоданный скелет какого-то мифического зверя. Работа не прекращалась ни на секунду, внутри постоянно что-то гремело, свистело и лязгало.

— Вот, получается, закончили с каркасом, скоро бронёй зашивать начнём! — перекрикивая шум, объяснил корабел. — «Кроноса» отпустили, сейчас вами займёмся плотно!

— Хорошо! — крикнул я в ответ.

Известие о том, что работа сейчас пойдёт гораздо быстрее, меня воодушевило, мне не терпелось вновь выйти на «Гремящем» в космос.

— Что по срокам? — спросил я.

На лице капитан-лейтенанта промелькнуло заметное раздражение, но он нашёл в себе силы сдержаться.

— Точных сроков не назову, — сказал он.

Как только, так сразу, иными словами. Завуалированная просьба отвалить с расспросами и не мешать работать.

— Ясно. Может, что-то нам нужно знать ещё? — спросил я. — Модернизации, замены, апгрейды?

— Обновили прошивку корабельных систем, заменили вооружение… То, что ремонту не подлежало, — сказал Конь. — А это лазеры, ПКО и прочее вспомогательное. Поставили автопушки, кинетику, лазеры помощнее, главный калибр не трогали, разве что обновили систему наведения.

Недурственно.

— Заменили стабилизатор. Какой дебил у вас его чинил запчастями от крейсера? Полыхнули бы в любой момент, — продолжил капитан-лейтенант, а я почувствовал, как у меня горят уши.

— С тем, кто его чинил, мы ещё разберёмся, — пробормотал я.

Конь на мою заминку внимания не обратил, продолжил вещать.

— Генераторы щитов заменили частично, некоторые ещё походят, ресурс есть, — добавил он. — Ну и в целом по мелочи… Вы не переживайте, господин командор, корабль вам вернём как новенький. Мы своё дело знаем.

— Я и не переживаю, — соврал я. — Всё-таки, лучшая верфь Империи, а не гаражная мастерская.

Лесть Коню понравилась, он улыбнулся, кивнул.

— Если что интересует, спрашивайте, — сказал он.

У меня вопросов не было, зато Шляпников начал засыпать его вопросами технического характера, жонглируя цифрами, терминами, нюансами. Про всё подряд, начиная от рубашки реактора и заканчивая опрессовкой систем циркуляции, но вместо того, чтобы раздражаться и ворчать, капитан-лейтенант Конь неожиданно живо включился в диалог с нашим техником. Видать, два профессионала сцепились на знакомом поле. Я слушал их вполуха, больше наблюдая за тем, как один из рабочих ползёт по крыше эсминца, используя магнитные ботинки и специальные крепления.

Здесь, в ангаре, работали без скафандров, в самых обычных огнеупорных робах и комбинезонах. И, насколько я мог видеть, этот рабочий пренебрегал даже страховкой, полагаясь исключительно на ботинки и магнитную рукоятку, за которую он держался одной рукой, пока приваривал что-то там на высоте. Явное нарушение техники безопасности.

Я глядел на него, не отрываясь, даже не мигая, как будто боялся пропустить что-то. И я не пропустил.

Рабочий отпустил рукоятку, чтобы перехватить сварочник поудобнее, полагаясь только на силу ботинок, но если в условиях нулевой гравитации это обычный рабочий момент, то здесь, в ангаре, это было крайне опасно. Он сначала выронил электрод, потом потерял равновесие, покачнулся. Ботинки сперва удержали его на борту эсминца, но получившийся рывок заставил их отключиться. Устройство решило, что носитель делает шаг, как обычно это бывает. Отключались они именно рывком от поверхности.

Сначала упал электрод, затем сварочник. Затем рабочий. Неприятный, леденящий душу звук падения заставил меня поморщиться, а Коня и Шляпникова — прервать диалог и повернуться на звук. Мы просто не успели ничего сделать, ни закричать, ни позвать на помощь.

— Твою мать! — воскликнул Конь.

Мы сорвались с места и побежали к пострадавшему, наплевав на чины и всё остальное, но рабочему помощь уже не требовалась. Он умер мгновенно, сломав шею при падении головой вниз. Капитан-лейтенант всё равно проверил пульс. Пульса, естественно, не было.

— Медблок? У нас ЧП, сварщик разбился. Насмерть, да, — глухо произнёс капитан-лейтенант Конь. — Девятый ангар. Принял, ждём.

Он выпрямился, посмотрел на нас, на металлическую громаду эсминца. На мёртвое тело, лежащее будто тряпичная кукла.

— Это уже второй, — сообщил корабел. — «Гремящий»… С характером корабль. Боюсь, это ещё и не последняя смерть. Собирает жатву.

— Вы в это верите? — спросил я.

— Я это знаю, — отрезал капитан-лейтенант.

Я посмотрел на искорёженное тело сварщика, прикрыл глаза, но перед внутренним взором всё ещё стояла ужасная картина его падения.

В ангар вбежали двое санитаров с носилками, их сопровождал офицер внутренней безопасности. Конь поздоровался с ним за руку, мы со Шляпниковым ограничились кивком. Санитары тоже проверили пульс и положили тело на носилки.

— Как всё произошло? — спросил безопасник.

— Я не видел, — признался Конь. — Спиной стоял.

— Нарушение ТБ, — вдруг сказал я и все взгляды тут же оказались прикованы ко мне. — Он без страховки был. И отпустился. Боты не удержали.

— Ясно. По камерам глянем, — сказал безопасник. — Конь, это уже второй здесь. Сделай своим внушение.

— Сделаю, — проворчал корабел.

По голосу Коня было понятно, что никакой пользы от этого внушения не будет. По его мнению. А если начать жёстко штрафовать за каждое нарушение техники безопасности, начиная от отсутствия перчаток, то народ попросту разбежится. На верфи условия и так не сахар, единственное, что держит людей здесь — высокая, по сравнению с наземной, зарплата.

Санитары накрыли тело на носилках непрозрачной плёнкой. Носилки покачивались в воздухе, создавая под собой искусственную невесомость, и сломанная рука рабочего, свисающая сбоку, тоже покачивалась так, будто бы он медленно махал нам или кораблю на прощание. Мне вдруг стало не по себе, и я покосился на наш эсминец, безмолвной громадой возвышающийся рядом. Кровожадное ты создание.

— Мы, пожалуй, пойдём, — сказал я.

— Да, конечно, — сказал Конь.

Капитан-лейтенант был заметно подавлен очередной смертью своего подчинённого, так что мы с мичманом тут совсем не к месту. Я приложил руку к фуражке, кивнул на прощание, Конь сделал то же самое, и мы пошли обратно к кубрикам. Перед глазами всё мерещилось падение рабочего.

Странно, конечно. Это не первая смерть, которую я видел в жизни, да и на том же «Гремящем» за один момент погибало куда больше людей во время космического боя, но почему-то именно эта внезапная и глупая смерть выбила меня из колеи гораздо сильнее, чем все остальные.

По коридору шли молча, погрузившись в тягостные думы, переключиться на что-то другое никак не удавалось, я раз за разом возвращался мысленно к этому инциденту. Убеждённость капитан-лейтенанта Коня в том, что это не последняя смерть, была железобетонной, как и его суеверие, и он невольно заражал этим суеверием и меня.

Нет, смертельные случаи на флоте это чуть ли не ежедневная история, каждую неделю нам приходила рассылка для служебного пользования, и все случаи нарушения техники безопасности доводились до личного состава. Помогало это не слишком-то хорошо. Люди всё равно умирали и калечились. Иногда даже целыми подразделениями. И на «Гремящем» это тоже бывало.

До кубриков дошли, не произнеся ни слова, Шляпников ушёл в кубрик, я отправился в зону отдыха. В жилом отсеке верфи имелись собственные досуговые центры, что выгодно отличало верфь от замшелой ПВОшной казармы, но экипаж всё равно предпочёл бы ждать на поверхности планеты, а не здесь, в тесных кубриках.

Кормили здесь чуть хуже, чем в гостях у ПВО, но в целом сносно, привычными за годы службы сублиматами и консервами, изредка разбавляя рацион свежими продуктами, выращиваемыми внизу, на планете, или на гидропонных фермах орбитальной станции.

Я купил себе баночку брепси в торговом автомате, сел на один из диванчиков в зоне отдыха. Народа здесь было немного, большинство предпочитало отсыпаться в кубриках, но всё равно то тут, то там можно было заметить то наших операторов, то офицеров, то местных работяг. Сидели, в основном, небольшими компаниями, но и одиночек вроде меня тоже хватало.

Среди таких одиночек я заметил и старшего мичмана Антонову. Она сидела и слушала музыку в наушниках, покачивая ногой в такт. Мой пристальный взгляд она заметила, улыбнулась в ответ. Я отсалютовал полупустой банкой. Потом вдруг поднялся и пересел к ней на диванчик.

— Господин командор, — произнесла она, вытащив один наушник.

— Госпожа старший мичман, — ответил я. — Как настроение?

— На планете было лучше. Просторнее, — призналась она. — Но я давно привыкла к тесноте.

— Умираете от скуки здесь, наверное, — сказал я.

Антонова пожала плечами.

— На корабле примерно то же самое. Мои вахты не такие напряжные, как у вас, — сказала она. — Так что я слушаю музыку, поглядываю на приборы и читаю книжки. Здесь всё то же самое, только без приборов.

Я посмеялся. В принципе, у доброй половины команды вахты проходили аналогично. Если не случалось каких-либо форс-мажоров.

— Зато вам скучать некогда, да, господин командор? — улыбнулась она.

— Можно просто Алексей, мы сейчас не на службе. На «ты». Я не обижусь, — сказал я вместо ответа.

— А как же субординация? — хмыкнула она.

— Маша, вспомни, как ты забирала меня с орбитальной станции, когда я прилетел по распределению на «Гремящий», — усмехнулся я.

Она прыснула от смеха.

— Да, даже и не подумала бы, что вы… Ты… Станешь капитаном. Командором. Да так быстро, — сказала она.

Я развёл руками. Я и сам не предполагал, что так выйдет.

— Скоро должны выпускники Академии прибыть, — сказал я. — Встретишь? У тебя лёгкая рука. И опыт есть. Вдруг это именно из-за тебя моя карьера так взлетела? И у них взлетит.

Старший мичман снова засмеялась.

— Встречу, — сказала она. — Тут всё равно делать больше нечего.

— Спасибо, Машенька, — сказал я, дотронувшись до её руки.

Глава 11

Адмирал не обманул. После ежегодного выпускного бала (меня, к сожалению, не пригласили, хотя могли бы), на верфь прибыли трое свежеиспечённых лейтенантов. Ещё вчера они были курсантами, а теперь, помятые, похмельные, предстали передо мной, сжимая в руках подписанные императрицей назначения. Чуть позади, насмешливо улыбаясь, стояла старший мичман Антонова, проводившая их от шлюза до жилого отсека верфи.

Я даже почувствовал лёгкий укол зависти. Им не пришлось, сломя голову, мчаться на попутках в самую задницу имперского пространства. Им досталась лёгкая прогулка даже без погружения в гиперпространство.

— Здравия желаю, господа офицеры, — поздоровался я.

— Здра жла, гспдин комдор! — слитно гаркнули все трое. Репетировали, что ли?

— Вольно… Представляться, наверное, не надо, вы и так знаете, кто я такой, — сказал я. — Но я представлюсь. Командор Мясников. Ваш новый непосредственный начальник.

Я вдруг вспомнил своё знакомство с капитаном Сахаровым. Этим новичкам повезло гораздо больше, чем мне.

— Давайте, по очереди, — сказал я.

— Господин командор, лейтенант Вукович для прохождения службы прибыл! — гаркнул первый, высокий блондин, будто сошедший с рекламного плаката.

— Можно не так громко, — поморщился я. — Не на плацу всё-таки.

— Виноват! — гаркнул Вукович.

Я забрал у него назначение, аттестат с оценками. Круглый отличник. Назначение он получил на должность заместителя по вооружению.

— Максимальная дальность полёта ракеты БР-1800М? — спросил я, и он широко распахнул глаза.

— БР-1800М? — переспросил он, собираясь с мыслями.

— Она, родимая, — кивнул я.

Лейтенанты переглянулись.

— Максимальная? — снова переспросил Вукович.

— Да, — начал раздражаться я.

— Я… Я не знаю, — пробормотал лейтенант.

— Пока в ней топливо не кончится, — криво усмехнулся я. — А топлива там на 87,7 лет непрерывного полёта со скоростью в половину скорости света. Дальше сам посчитаешь?

— Но ведь на такое расстояние никто не стреляет! — воскликнул Вукович.

— Так ведь и вопрос был не об этом, — сказал я. — Ладно. Давайте дальше.

Мне, на самом деле, было абсолютно плевать, знает ли Вукович правильный ответ. Мне было интересно посмотреть на ход его мыслей в нестандартной ситуации, на работу его смекалки. Результат мне не очень-то понравился, хотя адмирал Ушаков обещал прислать самых толковых.

— Лейтенант Тупикин для прохождения службы прибыл! Назначен на должность заместителя по технической части! — проговорил второй, черноволосый и низкорослый офицер.

Ещё один отличник.

— Ваши действия, лейтенант, в случае неконтролируемого возгорания реактора, — произнёс я.

— Разгерметизировать отсек, — оттарабанил Тупикин.

— Гермодвери заклинило, — сказал я. — Вы внутри, наедине с реактором.

— Отстреливаю спасательную капсулу. Отсек разгерметизируется, — сказал Тупикин.

— С собой внутри? — хихикнул Вукович.

Я покосился на него недобро, лейтенант Вукович тут же вытянулся смирно.

— Без разницы, — сказал Тупикин. — Главное, что отсек будет разгерметизирован.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь вы.

— Господин командор, лейтенант Андерсен для прохождения службы прибыл, — произнёс последний из троицы.

— Андерсен? — хмыкнул я, разглядывая его, словно подопытную жабу на столе вивисектора.

— Так точно, господин командор, — сказал лейтенант, явно не в первый раз столкнувшийся с подобным недоумением. — Отец был гражданином Альянса.

В его чертах лишь отдалённо виднелись признаки необычного происхождения. Чуть более тёмная кожа, курчавые чёрные волосы. Будь у него другая фамилия, более привычная для нашего уха, я бы и внимания не обратил.

— Адъютантом назначили, да? — спросил я, забирая назначение и оценки.

В аттестате кое-как набирался проходной балл, сплошные тройки, и у меня брови сами поползли вверх от удивления. Кого мне Ушаков прислал? Какая-то шутка? Ошибка?

— Так точно, господин командор, — кивнул Андерсен.

Похоже, всё моё отношение было написано у меня на лице. Пожалуй, надо запросить досье этого Андерсена у имперских безопасников. Хотя, будь это взаправду шпион, он бы не стал так глупо раскрывать себя. С другой стороны, если хочешь что-то спрятать — прячь на видном месте… Ещё и адъютантом, то есть, самым доверенным лицом командира. Нет, это точно какая-то ошибка.

— Ладно… — пробормотал я. — Добро пожаловать в команду, господа офицеры.

— А вы что, Андерсена не будете проверять? — спросил вдруг лейтенант Вукович с какой-то неожиданной ревностью в голосе.

— Не думаю, что от его действий как-то будет зависеть боеготовность и живучесть эсминца, — холодно произнёс я.

Этого ответа оказалось достаточно.

— Госпожа старший мичман покажет вам, где разместиться на время ремонта корабля, — продолжил я. — Знакомьтесь с командой, принимайте дела от исполняющих обязанности. Дел, конечно, пока нет, но всё равно. Можете идти. Маша, проводи их, пожалуйста.

— Есть, господин командор! — улыбнулась Антонова.

Я дождался, когда они все скроются из виду, и только после этого вернулся в свой кубрик и рухнул на постель. Пора выдать им все необходимые доступы. Я вызвал Скрепку, та немедленно выскочила передо мной, как обычно, в потешной чёрной фуражке. Соответствующие доступы я выдал Тупикину и Вуковичу. Когда очередь дошла до лейтенанта Андерсена, я застопорился.

Вместо того, чтобы выдать ему доступ, я поднял его личное дело. Андерсен, Степан Павлович, родился в Новой Москве. Уверен, дома его звали Стивеном или ещё как-нибудь. Учился там-то, поступил в Академию тогда-то. Судя по всему, ничем выдающимся юный лейтенант Андерсен не отличался. Троечник, с пачкой взысканий за нарушение дисциплины. И зачем его направили ко мне на корабль? Загадка тысячелетия.

Я немного собрался с мыслями и вызвал приёмную Академии. Ответил мне смутно знакомый голос.

— Это командор Мясников, «Гремящий», — сказал я после короткого обмена приветствиями. — Могу я услышать адмирала Ушакова?

— Никак нет, господин командор. Его Сиятельство убыл на заседание в Сенат, — ответил дежурный офицер.

— Тогда вице-адмирала Карпова, — сказал я.

Заместитель по учебной работе наверняка тоже должен знать всех выпускников.

— Одну минуту, — сказал дежурный.

Ожидание заняло чуть больше времени, но в итоге меня всё равно перевели на вице-адмирала Карпова.

— Карпов, слушаю, — произнёс вице-адмирал. — Решили всё-таки принять моё предложение, командор?

— Преподавать? Нет, — усмехнулся я. — Меня интересует один из выпускников.

— Вот как, — хмыкнул Карпов.

— Андерсен, — уточнил я. — Он получил назначение ко мне на корабль. Адъютантом.

— Так, помню его, да. И что с ним? — спросил вице-адмирал.

— Хотел узнать, что это за человек. Не по строчкам личного дела, а, так сказать, напрямую, — сказал я.

Карпов помолчал пару секунд.

— Ну… Нормальный парень, — выдал он свою оценку.

— Троечник, — сказал я.

— И что? Он… Конфликтный малость. Преподавателям кровь сворачивал, — сказал Карпов. — Но не дурак, это точно. Хотя и преподы к нему тоже, знаешь, цеплялись, по поводу и без повода. У нас же многие с аликами воевали, сам понимаешь.

— Понятно, — процедил я.

Непросто ему, наверное, пришлось. Но если дожил до выпуска, то должен быть с характером. Посмотрим, каков он в деле, конечно, но если уж Карпов о нём так отзывается, то должно быть и правда офицер неплохой. Ушаков кого попало отправлять не стал бы. Я немного успокоился по этому поводу.

— А ещё кого отправили? — спросил меня вице-адмирал.

— Тупикина и Вуковича, — сказал я.

— Вукович… Квадратно-гнездовой. Но прилежный, усердный, — охарактеризовал его Карпов. — А Тупикин умный, но ленивый, постоянно пинать придётся.

— Спасибо, господин вице-адмирал, вы мне очень помогли, — сказал я.

— За спасибо, кхм… Должен будешь, — проворчал он.

— Понял, господин вице-адмирал, — ухмыльнулся я.

Такого я не ожидал, но ответить услугой на услугу мне несложно.

— Обращайся, если что, — добавил Карпов.

Я заверил его, что непременно обращусь, и завершил вызов. Значит, адмирал Ушаков и впрямь не обманул. Офицеры мне достались нормальные, вернее, личинки офицеров. Настоящих офицеров из них ещё нужно воспитать, вырастить. Само собой, личным примером.

«Гремящий» всё ещё ремонтировался, я даже потерял счёт времени. Сколько мы уже здесь? Я затруднялся ответить. Но прогресс определённо был, и выражался он даже не в количестве погибших рабочих, прогресс можно было увидеть невооружённым взглядом. Я старался сильно не наседать на капитан-лейтенанта Коня, так, интересовался периодически процессом, изредка посещал девятый ангар, любуясь эсминцем со стороны.

Его обшили новенькой бронёй, установили модернизированные орудия и не только, да и в целом привели в надлежащее состояние. Я понимал, что блестеть корабль не будет, в идеал выводить его тоже никто не станет, Конь ограничится только основным функционалом. От старого «Гремящего», который мы завели в ангар на последнем издыхании, осталась только часть силового каркаса, реактор и некоторое количество запчастей, всё остальное так или иначе заменили.

В теории «Гремящий» мог уже выходить на боевые задачи и даже погружаться в гиперпространство, но на практике существовала ещё тысяча мелочей, которые требовали внимания местных корабелов. Всё это, конечно, можно было доделать силами команды во время полёта, но я предпочёл бы, чтобы каждый занимался именно своей работой.

Да и команды у нас впритык хватает, чтобы просто нести службу, на ремонт просто не хватит людей. Ну и я боялся, что ремонт в космосе затянется до бесконечности, потому что его можно только начать, но не закончить. А жить в постоянном ремонте — удовольствие так себе.

И всё-таки мы дождались.

Весь экипаж, кроме меня, естественно, успел сходить в увольнения на станцию или планету, некоторые счастливчики даже по два раза. К счастью, обошлось на этот раз без неприятных происшествий, хотя я всякий раз с тяжёлым сердцем ждал плохих новостей.

Но в конце концов капитан-лейтенант Конь прислал мне короткое и ёмкое сообщение «Готово.» и я тотчас же отменил все увольнения, взял с собой старпома, зампотеха и адъютанта, и помчался в девятый ангар.

Эсминец одним своим видом внушал уважение, металлический исполин занимал почти всё свободное место. Лестницы, строительные леса, краны и балки были уже убраны, корабль готов к отстыковке и свободному полёту. Осталась только приёмка.

Конь, на этот раз в повседневной форме, а не в рабочей одежде, ждал нас в ангаре неподалёку от входа, и мы направились прямо к нему. Вместе с ним ждали ещё несколько офицеров рангом пониже, по всей видимости, ответственные за различные аспекты ремонта. Мы поздоровались, Коню я даже пожал руку, несмотря на то, что искусственные нервы в моей руке снова отзывались резкой болью от каждого прикосновения.

— Вы, наверное, заждались, — ухмыльнулся корабел.

— Я уже счёт времени потерял, господин капитан, — вздохнул я. — И сон, и покой.

— На «Гремящем» вам точно станет лучше, господин командор, — сказал он. — Идём?

— Конечно, — сказал я.

Мы поднялись на борт. Я чувствовал странное, необычайное воодушевление, какого не ощущал, даже когда получал свои первые погоны. Всё казалось до боли знакомым, но в то же время совершенно другим, похожее чувство я испытывал, когда гостил на малом эсминце того же проекта, но теперь это был тот же самый «Гремящий». Только помолодевший.

В целом всё осталось на своих местах, никаких кардинальных изменений «Гремящий» не претерпел. Мы с Магомедовым обнюхивали каждый уголок, разглядывали каждый шов, пока Конь и его люди терпеливо ждали очередного нашего удовлетворённого кивка. Зампотех и адъютант озирались по сторонам, словно деревенские болваны из аграрного мира, впервые попавшие на космический корабль, толку от них было мало. Я бы отдал правую руку на отсечение, чтобы вместо них на приёмке оказался старший мичман Добрынин, погибший в сражении за Зардоб.

Все обнаруженные недочёты Конь помечал отдельно у себя в планшете, и, судя по его выражению лица, некоторые из них он и сам видел впервые. А некоторые уже видел и посчитал не стоящими исправления. А может, подумал, что мы не заметим кривые стыки, дефекты пайки или неумело замаскированные прожоги металла.

Но, к чести капитан-лейтенанта, он не спорил и не защищал явные косяки своих рабочих, молча вносил отметки в планшет. Всё это будет исправляться в самое ближайшее время.

Я, впрочем, тоже не ходил и не придирался к каждому заусенцу, указывал только на явный брак. То, что мы могли бы без труда поправить самостоятельно, я не учитывал. Даже так набрался целый список. И ещё неизвестно сколько недочётов всплывёт в процессе эксплуатации.

Обход корабля мы закончили на мостике. Я, как командир, подошёл к центральной консоли и запустил проверку всех систем, чувствуя, как у меня дрожат руки от предвкушения. Определённо я соскучился по этому месту, да и по «Гремящему» в целом тоже. Ощущение было такое, будто я встретил вдруг старого друга или сослуживца, которого не видел уже много лет. Приятное ощущение.

Все системы работали исправно. Давненько я не получал этого сообщения.

— Что скажете, командор? — спросил меня капитан-лейтенант Конь.

— Даже не знаю, что сказать… — улыбнулся я. — Вы его отремонтировали. Проверить бы его ещё в полёте, но я так понимаю, это мы проверять будем уже сами.

— Правильно понимаете, — сказал корабел. — Вакуумом проверяли, нулевой гравитацией тоже. Корабль полностью исправен и готов к бою.

Я хищно осклабился. Мои спутники тоже заулыбались.

— Даже не терпится… — пробормотал я, понимая, что готов хоть сейчас наплевать на все недочёты и вылететь с верфи.

— Тогда распишитесь в акте, — сказал Конь.

— Не раньше, чем ваши работяги устранят всё озвученное, — фыркнул я. — Господин капитан, ну что вы, в самом деле.

— Должен же я был попробовать, — широко улыбнулся Конь. — Устраним, не переживайте. Прямо сегодня.

Осадочек всё равно остался.

Мы покинули корабль, я напоследок даже ласково похлопал его по броне, обещая вскоре вернуться, а капитан-лейтенант Конь начал раздавать указания, вновь выгоняя своих подчинённых на работу. Чем быстрее освободится ангар, тем быстрее им капнут на счёт имперские кредитные билеты, и Коню тоже.

Ждать пришлось в жилом отсеке, но на месте мне не сиделось. Я вообще себе места не находил, порываясь вернуться в ангар, чтобы лично контролировать ход работ, но понимал, что это будет лишним. Проверял сообщения по несколько раз, ходил из угла в угол, садился на диванчик и тут же вскакивал, короче, нервничал.

Вся команда тоже сидела на чемоданах, снова. Слух о том, что «Гремящий» скоро выйдет отсюда, распространился со сверхсветовой скоростью, стоило нам только уйти на приёмку.

Но так сильно нервничал, пожалуй, только я. Все остальные то ли старались не показывать своих истинных чувств, то ли на самом деле гораздо проще к этому относились.

И всё-таки спустя три часа и двадцать четыре минуты капитан-лейтенант Конь вызвал меня снова, и я поставил свою размашистую подпись под актом приёма-передачи.

— Желаю удачи, командор, — сказал он, пожимая мне руку.

— Спасибо за всё, господин капитан, — сказал я.

Команда погрузилась на корабль в считанные минуты. Я никому не доверил выводить «Гремящего» в открытый космос, я сделал это сам, снова ощущая безраздельную власть над этим стальным монстром. Пусть даже это был всего лишь малый эсминец, а не линейный корабль или крейсер.

И как только эсминец отстыковался от орбитальной верфи, лейтенант Каргин оповестил меня о входящем сообщении. Подполковник Игнатов приказывал нам оставаться на месте и ждать челнок, на котором он прибудет к нам. Мне, если честно, было без разницы, пусть хоть сама императрица. Главное, что «Гремящий» снова в строю и снова готов бить врагов Империи.

Глава 12

Обживаться на корабле приходилось заново, фактически с нуля, и да, мои запасы кофе исчезли без следа. Но я не расстроился. Со мной был мой корабль, и это перевешивало любые минусы.

Ждать Игнатова пришлось не так уж долго, он прибыл меньше, чем за час, на станционном челноке. Наш челнок, абсолютно новый, тоже был пристыкован к эсминцу, и ефрейтор Стыценко уже наводил в нём свои порядки.

Подполковника я лично встретил у шлюза. Со мной был только адъютант, незримо сопровождавший меня теперь на всех подобных мероприятиях. Игнатов прилетел один, и свой челнок он отпустил, как только вошёл в коридор с одним только небольшим чемоданчиком в руках.

Я поздоровался с ним за руку.

— Рад видеть вас, господин полковник, — сказал я.

— Взаимно, Алексей, — произнёс безопасник. — Я слышал, вы замолвили за меня словечко тогда… В Зардобе. Я это ценю.

— Надолго к нам? — спросил я.

— Считайте меня официальным представителем Его Императорского Высочества, — сказал он.

Неплохая карьера для разведчика с отдалённой номерной системы. Пожалуй, даже ещё более стремительный взлёт, чем у меня.

— Поздравляю, господин полковник, — сказал я. — Вас разместят в гостевой каюте. А о делах мы поговорим чуть позже, если вы не возражаете. Степан.

Лейтенант Андерсен подобрался, вытянулся смирно. Игнатов кивнул,

— Прошу за мной, господин полковник, — произнёс он.

Необходимости в адъютанте я не видел вообще никакой. С бумажной и прочей работой я справлялся и сам, для мелких поручений имелся вестовой, в качестве приятеля и собутыльника я мог использовать Магомедова или Каргина. Но адъютант это прежде всего показатель статуса, и раз командору положено иметь его при себе, то придётся держать его рядом.

Я вызвал вахтенного офицера, приказал ему сменить орбиту. Все наиболее вероятные манёвры были уже просчитаны, сразу же, как только мы покинули орбитальную верфь, так что лейтенанту Козлову требовалось только выбрать нужный и сделать всё по пунктам.

По моей задумке, «Гремящему» требовалось сейчас набрать команду, пополнить ряды нижних чинов, и только потом отправляться по заданию Его Императорского Высочества. Ну и каким-то образом раздобыть в команду нового начмеда. Сейчас его обязанности исполнял оператор второго класса Гуссейнов, работавший какое-то время фельдшером на своём родном аграрном мире. В штате он числился оператором по обслуживанию топливных систем. Запрос я, конечно, написал, и уже давно. Но медиков всегда не хватало, что в космосе, что на планетах, что на станциях. Особенно медиков квалифицированных.

Оставалось только надеяться, что какой-нибудь выпускник медицинского учебного заведения получит распределение на наш эсминец. Но если получит, я об этом узнаю.

«Гремящий» полетел прочь от верфи, маневровые двигатели тихонько гудели, заставляя корабль едва ощутимо дрожать. Как же я скучал по этому ощущению. И не только я, команда в целом повеселела, когда от постылого безделья им пришлось вернуться к службе. Рабочая рутина, конечно, быстро всем надоест, но это лучше, чем целыми днями валяться в кубриках, ожидая хоть каких-нибудь новостей.

Пусть за бортом царил холодный космический вакуум, опасный и враждебный человеку, внутри корабля я всё равно чувствовал спокойствие. Сейчас ещё немного наведём уют в кают-компании и в жилом отсеке, и станет совсем хорошо.

Как раз в кают-компанию я и отправился, приветливо кивая каждому встречному. Всё потихоньку приходило в норму, абсолютно так, как должно быть.

Уходить из системы пока было рано, нам требовалось загрузиться продовольствием. На верфи эсминец заправили и топливом, и кислородом, и водой, но провиантом нас не снабдили. Зампотыл, младший лейтенант Драчёв, составил заявку и готовился лететь на станцию на нашем челноке, в нагрузку я ему дал юного лейтенанта Тупикина, просто на всякий случай.

С этими лейтенантами выходила интересная оказия. Ветераны Зардоба в чине младшего лейтенанта, навроде того же Драчёва или Крапивина, формально были ниже по званию, чем эти вчерашние курсанты. Представление к присвоению внеочередного звания я написал обоим, но и того, и другого с новыми звёздочками прокатили. А новички носили лейтенантские погоны лишь за то, что окончили Академию. С одной стороны, справедливо, ведь это лучшее учебное заведение космофлота, с другой… Не очень.

Но все трое держались настороженно, с уважением к другим, пока лишь притираясь к остальной команде.

С подполковником Игнатовым мы встретились через полчаса в кают-компании «Гремящего». Пришлось попросить оттуда Вуковича и Заварзина, которые бурно обсуждали там грядущий чемпионат, и мы с разведчиком остались наедине. Вместо кофе пришлось наливать паршивый дешёвый чай, но Игнатов и бровью не повёл. Уселся за столик и достал планшет, на котором развернул карту обитаемой части Галактики.

Я остался стоять с кружкой в руке, с интересом наблюдая за его действиями.

— Какой информацией вы располагаете, командор? — спросил он.

— Его Императорское Высочество сказал, что вы мне всё расскажете, — пожал я плечами.

Он глянул исподлобья, хмыкнул, перелистнул что-то в планшете.

— Нам предстоит долгий путь, командор, — сказал Игнатов. — Сразу скажу, кронпринц вам доверяет, поэтому постарайтесь оправдать его доверие.

— А вы, господин полковник? — усмехнулся я.

— Я не доверяю никому, — отрезал тот.

Повисло неловкое молчание, но спустя пару секунд подполковник вернулся к прежней теме.

— Лететь нужно будет в самую жопу мира, в нейтральные системы, — сказал он. — Сами знаете, кто там ошивается.

— Нам с вами к жопе мира не привыкать, — пробормотал я. — И для чего же нам туда лететь?

— А вот это, господин командор, чертовски хороший вопрос, — ткнул он в меня пальцем. — И я рассчитываю, что ответ на него не утечёт за пределы этой кают-компании.

— Я буду нем, как корабль в гиперпространстве, — я даже поднял раскрытую ладонь, словно бы это клятва.

Игнатов снова смерил меня пристальным взглядом.

— Нам нужно будет разыскать там кое-какую персону, — произнёс он.

— И стоит ли ради этого гонять целый эсминец на край Галактики? С этим справился бы любой курьер, — недоверчиво сказал я.

— Эта персона — племянница кронпринца, — мрачно добавил Игнатов.

Я чуть не выплюнул чай, поперхнувшись от удивления.

— Внучка Государыни? — выдавил я.

— По крови — нет. Дочка его покойной свояченицы. Сестры его жены, — пояснил он. — Но воспитывалась она в семействе Его Императорского Высочества.

— До сих пор не понимаю, зачем для этого нужен именно «Гремящий», — сказал я.

— Чтобы там все обосрались от ужаса, командор, — холодно процедил Игнатов. — Особенно с учётом вашей репутации.

Я всплеснул руками и быстро прошёлся по кают-компании, пытаясь подобрать слова, но все они застревали в горле, любые возражения тут будут неуместны. К тому же, Игнатов уже посвятил меня в тайну.

— Она… В руках врагов? — выдавил я.

— Если верить последним докладам наших агентов — нет, — успокоил меня подполковник. — Ей пока удаётся сохранить инкогнито. Но её всё равно нужно вытащить. И доставить в Новую Москву.

Ну что за дерьмо. Я даже в самом страшном сне представить не мог, что задание будет именно… Таким. Оно за миллион километров воняло политикой.

— Почему не «Титан»? От флагмана там все обосрались бы ещё больше, — сказал я.

— Если бы полетел «Титан» или хотя бы «Кронос», нас немедленно обвинили бы в намерениях захватить эти системы, а новые дипломатические скандалы Империи не нужны. Эсминец будет там в самый раз, к тому же… Командиры «Титана» и «Кроноса» верны Государыне, а не её наследнику.

— Понятно… — буркнул я. — Значит, нам надо найти и вернуть какую-то взбалмошную девицу, сбежавшую из дома…

— Впредь советую выбирать выражения, командор. И не дай бог вы ляпнете что-то подобное в присутствии Его Императорского Высочества, — холодно произнёс Игнатов.

— Прошу прощения, — торопливо сказал я. — Я боевой офицер, а не дипломатический работник. Педагогического образования или опыта у меня тоже нет.

— Кронпринц считает вас достаточно компетентным человеком для подобного дела, — возразил Игнатов.

— И я благодарен ему за доверие, господин полковник, — кивнул я. — У меня просто есть сомнения насчёт его выбора. Я, как мне кажется, далеко не лучшая кандидатура для такого задания.

— Лучшее — враг хорошего, — меланхолично заметил Игнатов.

Я снова прошёлся по кают-компании, чуть ли не хватаясь за голову. Слова, что приходили мне на ум, в приличном обществе озвучивать нельзя. Других слов подобрать я не мог.

— Ладно. Ладно! Сколько у нас есть времени? — спросил я.

— Время пока есть. За девочкой приглядывают наши агенты, — сказал Игнатов.

— Пусть бы они её и вытащили, — предложил я.

— Им запрещено выходить с ней на контакт. Ни один из агентов не знает, за кем именно наблюдает. Ради сохранения инкогнито, — сказал разведчик. — Слишком высок риск предательства. Нейтральные системы, сами понимаете. Там работают, мягко говоря, не самые лучшие.

Если бы я знал, на что подписываюсь, бежал бы прочь от кронпринца прямо из больничной палаты.

— За мной идёт охота, — медленно произнёс я.

— Мы знаем, — кивнул Игнатов. — Но вы же сами заверили Его Императорское Высочество, что справитесь.

— Справлюсь… — пробормотал я.

Было такое, не спорю. Но сейчас я уже не был так уверен.

— Если вы решите отказаться… — на лице разведчика промелькнуло разочарование.

— Нет-нет! — перебил я его. — Сделаем всё в лучшем виде. Просто… Не мой профиль работ.

— Имперский офицер обязан всеми силами стремиться к наилучшему выполнению воли монарха, — напомнил мне Игнатов.

— Я помню уставы, спасибо, — проворчал я.

Кронпринц, к слову, ещё не монарх. И присягу я давал не ему, а его матушке. Но я выбрал сторону, а значит, отступать уже некуда.

— Нужна конкретика, господин полковник. В какой именно системе находится… Девочка. Чем занимается. Почему вдруг решила сбежать. Где именно её нужно искать. Вряд ли она прибежит по первому нашему зову, вы должны это понимать, — произнёс я.

В горле пересохло, я плеснул себе ещё чаю. Жестом предложил подполковнику, тот от добавки отказался.

— Я и сам не слишком глубоко погружён в подробности, — развёл руками Игнатов. — Но это не похищение, девочка сбежала сама.

— Подростковый бунт, — хмыкнул я.

— По всей видимости, — кивнул разведчик.

— Дело становится ещё сложнее, — пробормотал я. — Она одна? Или с кем-то ещё? Сколько ей вообще лет? Как её зовут? Чем больше у меня будет информации с самого начала, тем проще будет. Я всё понимаю насчёт секретности, но я уже увяз в этом деле, так что нет смысла держать меня в неведении.

Игнатов снова посмотрел на меня исподлобья.

— Я уже предлагал вам перейти в наше ведомство? — спросил он.

— Да, кажется, — сказал я. — Всё равно не перейду.

— Жаль, — хмыкнул он, перелистывая файлы в планшете. — Девочку зовут Елизавета, находится она в данный момент в системе Дер Эквинум, на орбитальной станции. Елизавета это настоящее имя, там она представилась Алисой.

— Дер Эквинум… Что-то знакомое, — сказал я.

— Крупнейший галактический хаб для всего незаконного. Независимая республика Дер Эквинум, — натянуто улыбнулся Игнатов. — А что насчёт возраста… Елизавете не так давно стукнуло восемнадцать.

— Небось сбежала от замужества, — хмыкнул я.

— Не располагаю такой информацией, — покачал головой разведчик. — Насчёт её спутников сведения агентов разнятся, несколько раз её видели в компании другой девушки, но выяснить подробности не удалось.

Я вздохнул и потёр переносицу.

— Так… Сильно сомневаюсь, что она согласится добровольно полететь с нами, — сказал я.

— Я тоже. Но вернуть её всё равно надо, — сказал подполковник.

— Ладно… Разберёмся, — вздохнул я. — Вернём.

— В целости и сохранности, — добавил Игнатов.

— Естественно, — фыркнул я.

Если мы привезём девчонку в непотребном виде, это будет даже хуже, чем не привезти вовсе.

Задача эта вообще не по моему профилю, я военный, а не нянька, но отказаться у меня не было никакой возможности. Нет, возможность соскочить имелась, но последствия этого манёвра я не взялся бы прогнозировать даже с помощью Скрепки и всех корабельных систем. В лучшем случае меня переведут патрулировать какую-нибудь необитаемую жопу Вселенной. В худшем же… Даже представить сложно. Но карьера моя однозначно будет закончена.

— Может, мне ещё что-то нужно знать? — спросил я.

Игнатов задумался, полистал планшет.

— На данный момент, наверное, этого достаточно, — сказал он. — Я ожидаю от вас, командор, что корабль отправится в самые кратчайшие сроки.

— Не раньше, чем мы пополним команду, — отрезал я.

Возражений не последовало.

— Тогда приступаем к работе, господин полковник, — резюмировал я. — Связь со своими агентами вы держите лично?

— Да. Если что-то понадобится, я вам сообщу, — сказал он.

На том и порешили. Игнатов отправился в свою каюту, я отправился дальше по делам. У дверей кают-компании отирались Вукович и Заварзин, продолжая спорить о самых сильных командах, и я недобро покосился на них. Слышали они наш разговор или нет? Маловероятно. Но риск существовал.

«Гремящий» пока продолжал висеть на высокой орбите, ожидая, когда к нему пристыкуется транспорт с несколькими тоннами провизии. Мы уходили надолго, так что трюмы и кладовые должны быть забиты едой. Бог знает, чем питаются в Дер Эквинуме, так что я хотел по максимуму взять с собой нормальной имперской еды. Переходить на рационы из перемолотого мясного жука я не хотел.

Я поднялся на мостик, лейтенант Козлов поприветствовал меня сдержанным кивком. Мне нужно было построить маршрут к Дер Эквинуму, и на большой звёздной карте делать это гораздо удобнее, чем на маленьком планшете. Я вбил пункт назначения, косая зигзагообразная линия пробежала от Новой Москвы практически до самого края карты. Двадцать один скачок через гиперпространство. Я даже присвистнул.

Вахтенный покосился на меня, на спроецированную карту и построенный маршрут. Но от лишних расспросов всё-таки удержался. Видимо, заметил что-то по моей сосредоточенной недовольной роже.

Дело осложнялось ещё и тем, что мне нужно было заскочить в учебный центр по подготовке нижних чинов, а находился он вообще в противоположной стороне, в двух переходах через гипер. И если учитывать этот крюк, то путешествие в нейтральные системы займёт аж двадцать пять переходов. Уменьшить их количество никак не выходило, а рисковать и погружаться слишком глубоко в гиперпространство на необкатанном после ремонта корабле мне, откровенно говоря, было страшно.

Значит, полетим так. Неимоверно долгий полёт выйдет. Не сравнится, конечно, с досветовыми полётами древних времён, когда просто добраться от одной планеты к другой занимало несколько лет, но по нынешним меркам — долго.

— «Гремящий», это «Астра-709–13:02», запрашиваю стыковку, — прозвучал скучающий голос в динамиках.

Связисты перенаправили сообщение сразу на мостик, вахтенному офицеру. Лейтенант Козлов покосился на меня снова, одним только взглядом спрашивая разрешения. Я махнул ему рукой, не отрываясь от карты. Уж чего, а погрузка в трюм сублимированных овощей и мясных концентратов моего участия не требует.

Корабль вообще мог функционировать и без меня. Заместители справлялись со всеми своими обязанностями.

— «Астра», это «Гремящий», стыковку разрешаю, — произнёс вахтенный. — Помощь потребуется?

— Никак нет, готовьтесь встречать, — ответили с транспорта.

— Вас понял, ждём, — сказал Козлов. — Конец связи.

Лейтенант уже более-менее освоился в новой должности, но всё равно временами терялся. Вот и сейчас он неуверенно посмотрел на меня. Грузы на корабль он ещё ни разу не принимал.

— Господин командор! А кого встречать отправить? — спросил он.

— Операторов, кого, — фыркнул я. — И из офицеров кого-нибудь старшим. Хотя там зампотыл должен на этом транспорте прибыть. Человек десять отправь туда.

— Понял, спасибо, — кивнул второй помощник и принялся раздавать указания.

Я же вернулся к карте, ломая голову над оптимальным маршрутом. Гиперпространство неоднородно, это мы знали точно. И иногда маршрут с большим количеством скачков может оказаться короче. Выбирать прямо сейчас всё равно не было нужды. Придётся хорошенько подумать.

Глава 13

«Гремящий», под завязку забитый продовольствием, водой, кислородом и топливом, мчался через гиперпространство на стандартной скорости в десять тысяч скоростей света. Корабль мог преодолеть и больше, я лично разгонял его куда сильнее, но сейчас что-то меня останавливало. Возможно, страх.

В гиперпространстве корабль как бы пропадал для всего остального мира, а потом выныривал совсем в другой точке. Или не выныривал, особенно если переусердствовать со скоростью. Расчётное время прибытия составляло шесть часов и двадцать восемь минут, так что я со спокойной душой завалился спать в каюте номер один, тоже как бы пропадая для всего остального мира, чтобы вынырнуть уже по прибытию. Своего рода телепортация.

Собственно, и разбудил меня именно момент перехода в обычное пространство, он всегда ощущался нутром, без всяких приборов. Я даже не стал выходить из каюты. Взглянул на часы, увидел, что до моей вахты ещё долго, лёг спать обратно. Лейтенант Магомедов, который должен был сменить моего второго помощника, справится и сам. Маршрут уже построен, всё, что ему теперь нужно, это скорректировать курс, перейти по системе в нужную точку и снова нырнуть в гипер. Справится даже обезьяна.

Летели мы в соседнюю обитаемую систему, где на орбите аграрного мира Вирдбаум-4 крутился учебный центр для операторов космофлота. Заявка была написана ещё во время нашего пребывания на планете, на все открытые вакансии. Так что я рассчитывал набрать полную команду, и тогда «Гремящий» будет готов лететь хоть за пределы Вселенной.

Корабль снова чуть тряхнуло, по телу пробежали мурашки. Мы опять вернулись в гиперпространство. Сон уже не шёл, так что я поднялся с узкой жёсткой койки, сделал пятиминутную зарядку, умылся, оделся в чистую форму. Три часа до моей вахты.

Настроение было добродушное и благостное, будто меня воодушевляла сама возможность снова находиться в строю, на корабле, снова служить Империи. Я обдумал полученное задание, смирился с ним. В конце концов, это тоже работа, и если кронпринц Виктор видит именно меня её исполнителем, я это сделаю. Имперский офицер должен быть универсальным солдатом, способным выполнить все поставленные задачи.

Я вышел в жилой отсек, добрался до нашей столовой, взял себе лёгкий завтрак — геркулесовую кашу и галеты. Тут было немноголюдно, мне повезло зайти в тот момент, когда большая часть команды либо спала, либо находилась на своих постах. Я мог, конечно, воспользоваться своим положением и позавтракать в каюте, но я редко пользовался этой возможностью.

Второй прыжок через гиперпространство был гораздо короче первого, и это время я провёл в своей каюте, коротая время за просмотром учебных фильмов. Освежал в памяти знание звёздных карт и политической географии в целом, искал информацию по Дер Эквинуму и вообще нейтральным системам.

Нейтральными они назывались скорее формально, на деле являясь политическими проститутками, все без исключения, и конкретно Дер Эквинум в данный момент плясал под дудочку Альянса Свободных Систем, не являясь при этом его частью. Этакая прокладка, серая зона для тех делишек, которые нельзя было провернуть на территории Альянса. Наркотики, ксенофауна, работорговля, проституция, и так далее, и тому подобное, контингент там отирался соответствующий. Что сподвигло племянницу кронпринца отправиться именно туда — вопрос хороший, но я примерно догадывался.

Девчонка просто хотела убежать подальше от своей золотой клетки. Сейчас она там вкусит запретных плодов по полной программе, и кронпринцу сильно повезёт, если нам не придётся возвращать в Новую Москву невменяемое тело. Некоторые из товаров, свободно продающихся в Дер Эквинуме, необратимо разрушают личность.

Пиликнула Скрепка, предупреждая меня о скором заступлении на мостик, так что я выключил всё и отправился наверх.

Мой новый старпом сидел в кресле, попивая ароматный чёрный кофе. Перенял мою привычку. Забавно.

— Господин командор, — отсалютовал он кружкой.

— Что нового? — спросил я.

— Выходим через сорок минут. А так — ничего, — сказал он.

— Ну всё тогда, дуй отдыхать, — сказал я.

В отношении Артура у меня не возникало никакого желания лютовать с передачей вахты. У этого проныры всё всегда на своём месте, а если нет — он бы уже доложил. В отличие от той же Лаптевой, регулярно пытавшейся скрыть какие-нибудь недочёты.

— Посижу пока, — сказал он.

Я против его компании не возражал. Даже наоборот, в одиночестве я тут ещё насижусь.

— А что-нибудь про пункт назначения уже известно? — спросил Магомедов.

Я покосился на него, почесал кончик носа, размышляя над ответом. Он безусловно заслуживал доверия, но, как известно, знают трое — знает и свинья, а секрет перестаёт быть секретом.

— Козлов сказал? — хмыкнул я.

— Карту, говорит, видел, — сказал старпом. — И маршрут длинный.

— Ну вот это всё, что вам пока стоит знать, — отрезал я. — При всём уважении.

Магомедов кивнул, но было заметно, что он чуть обиделся.

— А если с вами случится чего? — спросил он.

— Подполковник Игнатов расскажет, если захочет, — сказал я. — Секретность, понимаешь?

— Понимаю, как не понять-то, — буркнул Магомедов.

— Так что лучше тему сменим, — попросил я.

Старпом кивнул, допил свой кофе и поднялся с кресла.

— Удачной вахты, господин командор, — сказал он. — Тревоги же не предвидится?

— Не думаю, — сказал я. — Народ с учебки заберём и опять в гипер.

— Тогда вздремну, — сказал он и вышел.

Всё-таки обиделся. Как дети малые, честное слово, сам ведь не раз подписку давал. Нет, конкретно в этом случае я ничего не подписывал, но я дал слово. Для меня и этого было достаточно. И пусть данное слово касалось только девчонки, а не нашего пункта назначения, я всё равно перестраховывался, ведь одно неизбежно потянет за собой другое, начнутся новые расспросы, догадки, домыслы и так далее. Лучше уж вообще не говорить ничего, пусть это и выглядит некрасиво по отношению к команде.

Я остался наедине с консолями управления. Пока летим в гиперпространстве, можно вообще ничего не трогать, так что я позвал вестового и попросил принести кофе. Как минимум полчаса от моей вахты пройдут легко и непринуждённо. Когда-нибудь это пристрастие меня погубит, но не сегодня.

С маршрутом я определился. Двадцать один прыжок от Новой Москвы до Дер Эквинума превратились в тридцать, но по моим прикидкам, так будет быстрее и безопаснее. Всем нейтральным системам по всем справочникам был присвоен высший уровень опасности, красный. Безопасное посещение не гарантировалось. И мы, пусть летим не на почтовой яхте, а на боевом эсминце, пусть даже малом, опасность могли бы смело игнорировать. Но я снова перестраховывался. Если кто-то из людей султана или просто охотников за наградой узнает, куда мы летим, нас с очень большой вероятностью будет ждать засада на одном из основных путей. А так я элегантно решил эту проблему, заложив в маршрут небольшой крюк.

К счастью, никто, кроме меня, подполковника Игнатова и самого кронпринца Виктора не знал, куда направляется «Гремящий». К тому же, в данный момент мы летели совсем в другую строну.

Выход из гиперпространства прошёл штатно, мягко и плавно, новенький ускоритель ещё не успел накопить ошибок. На нас сразу же обрушился поток входящей информации, как это всегда бывало при выходе в обитаемую систему. Здесь и добывали ископаемые, и выращивали еду, и обучали специалистов для космического флота. Провинция, но не самая далёкая глухомань. Жить здесь не так престижно, как в Новой Москве, зато дёшево. Тихо, спокойно. В таких местах годами ничего не происходит.

Нас уже ждали, с орбитальной станции учебного центра тут же пришло сообщение. Стыковать к ней эсминец я не собирался, обойдёмся челноком, но на синхронную орбиту выйти всё-таки можно.

Мимо проплыл коричнево-оранжевый газовый гигант с многочисленными спутниками, естественными и искусственными, сине-зелёная планета с ледяными кольцами, безжизненный токсичный мир, окутанный плотной атмосферой. Планет здесь было на удивление много, так что неудивительно, что одна из них оказалась пригодной для углеродных форм жизни.

«Гремящий» подошёл к орбитальной станции, формой напоминающей веретено, выровнял относительную скорость, замирая неподалёку от неё. Я мог бы отправиться туда сам, забрать новобранцев, всё-таки было бы неплохо наладить контакт с руководством учебки. Но даже если бы не вахта, я бы теперь дважды подумал, прежде чем соваться в незнакомое место.

— Крапивин, Тупикин, Заварзин, приказываю прибыть на мостик, — объявил я по интеркому.

Делегирование задач — вот главный навык командира. Можно быть абсолютно некомпетентным во всём, с трудом завязывать шнурки и промахиваться ложкой мимо рта, но если ты правильно делегируешь полномочия, этого будет достаточно. Самая большая и глупая ошибка для командира — завязывать всё на себя. Нет, я помнил про золотое правило «хочешь сделать хорошо — сделай сам», да и в целом приятно осознавать, что без тебя тут всё развалится, но с точки зрения рациональности это большая ошибка.

Первым явился Тупикин, доложился, с интересом начал разглядывать станцию на мониторах. За ним пришли двое оставшихся. Могли бы и вместе зайти, конечно.

— Как думаете, зачем позвал? — спросил я.

Все трое переглянулись.

— Задачу поставить, — догадался Заварзин.

— Какую? — хмыкнул я.

— Лететь, видимо. На планету. Или на станцию, — предположил командир взвода охраны.

— Так точно, — проворчал я. — Полетите все втроём на станцию, в учебку, заберёте там новичков.

— Есть! — воскликнул младший лейтенант Крапивин.

— Смотрите только, чтобы всяких хромых, кривых, косых не подсунули, — добавил я. — Пусть дают лучших из лучших. Мичман, парадку надень, медалями побрякаешь, пусть знают, с кем дело имеют.

— Есть, — кивнул Заварзин.

Странное дело, по воинскому званию и должности старшим тут был лейтенант Тупикин, но я пока не доверил бы ему даже организовать уборку на корабле. Самым опытным из троих был Заварзин, и он же был самым младшим по званию.

— Вопросы? — спросил я.

— Никак нет, — вразнобой ответили все трое.

— Разрешаю выполнять, — сказал я.

Вышли друг за дружкой, не задерживаясь, я же вызвал зампотыла, младшего лейтенанта Драчёва. Его пришлось чуть подождать, но он тоже появился довольно быстро.

— Господин командор, младший лейтенант Драчёв по вашему приказанию прибыл! — оттарабанил он прежде, чем я сумел его остановить.

— Лёня, к нам сто с лишним человек на борт поднимутся, у тебя всё готово? — спросил я.

Зампотыл поджал губы, нахмурил брови. Задумался. Впрочем, это лучше, чем если бы он тут же выпалил ответ, что всё идеально, а потом побежал срочно устранять недочёты тайком от меня.

— Так точно, — кивнул он. — Кубрики подготовлены, разместить есть где. Насчёт ручного инструмента не всё гладко, но…

— За инструмент пусть у непосредственных начальников голова болит, — перебил его я. — Формы на всех хватит? Скафандров?

Он снова задумался, подсчитывая мысленно вверенное ему имущество.

— Должно хватить. Если там нестандартных нет, — сказал Драчёв.

— Это уж кого подберут, — хмыкнул я. — Ладно, если что, держи в курсе.

— Есть, так точно, — сказал зампотыл.

Я махнул рукой, возвращаясь к своим мониторам. Все показатели в норме, эсминец тихонько висит рядом с орбитальной станцией, далеко внизу зелёным шариком виднеется планета. Настоящая идиллия.

От пилота челнока пришёл запрос на отстыковку, я дал добро. Теперь оставалось только ждать, и я предвкушал, как в штатном расписании будут красиво заполнены все строчки. Можно будет наконец дать операторам расслабиться и вздохнуть спокойно, а не гонять их по вахтам через сутки. От такого режима рано или поздно начинает ехать крыша, и вряд ли младший лейтенант Крапивин справится с целым кораблём сбрендивших нижних чинов.

Я ещё раз проверил все системы корабля, запросил список кораблей в радиусе шести миллиардов километров. Кроме «Гремящего», тут находились ещё пара корветов и несколько старых учебных крейсеров. У Империи не было необходимости держать здесь боевые корабли, разве что в учебных целях. Флот почти всегда демонстрировал флаг именно на окраинах, защищая границы. Только редкие счастливчики имели возможность служить во внутренних секторах Империи. А в Новой Москве и вовсе служили только по большому блату.

Захотелось бахнуть ещё кофе, пока не прибыли новобранцы и у меня имелась свободная минутка. Но я остановил себя усилием воли. Я начал понимать, что перебарщиваю, а это никогда ничем хорошим не заканчивается.

Вместо этого я встал с кресла и сделал короткую разминку, а затем достал из кармана мячик-эспандер и принялся тискать его в руке, превозмогая боль. Искусственные нервы всё ещё доставляли массу неудобств. К счастью, хотя бы не было ложных срабатываний. Только боли и периодически нервный тик.

Чертовски хотелось узнать, как там дела у Заварзина и Крапивина, вызвать, проверить, дать дополнительные инструкции. Но я стойко держался, понимая, что чрезмерная опека с моей стороны им только навредит. Они, в конце концов, и сами с усами. Офицеры, взрослые мужики, а не малые дети.

Так что я ходил кругами по мостику, сжимая и подбрасывая мячик. Иногда на мониторах всплывала новая информация, например, о каком-нибудь проходящем мимо корабле, но это был сугубо информационный шум, не заслуживающий внимания.

Но примерно через два часа с небольшим наш челнок отстыковался от учебного центра и полетел обратно, сходу запрашивая стыковку, так что я нырнул обратно в кресло.

— Стыковку разрешаю, — произнёс я.

— Принял. Там за нами транспорт ещё, — произнёс пилот.

А вот это вообще отлично. Не придётся гонять наш челнок несколько раз, учебка сама доставит новобранцев к нам на борт. И через несколько минут стыковку запросил уже транспортник.

Я направил его на свободный шлюз.

— Готовьтесь встречать, — произнёс я в интерком.

Не только я ждал прибытия новичков, вся команда ждала. Нам с этими новичками жить и работать, тянуть лямку в имперском космическом флоте. Новые знакомства, новые друзья, для кого-то, возможно, новые отношения. Так что все предвкушали.

Вот к ним, по-хорошему, мне стоило бы выйти. Лично встретить у шлюза, толкнуть приветственную и мотивирующую речь. Показать себя. Но вахту никто не отменял, а меняться раньше положенного мне как-то претило. Пусть лучше Крапивин с Драчёвым разместят новичков по кубрикам, покажут всё, а уже потом я отдельно построю новоприбывших и пообщаюсь.

Пристыковались оба по очереди, сначала наш челнок, затем транспорт, я следил по камерам за происходящим. Из челнока вышли только пилот и лейтенант Тупикин, все остальные, видимо находились на транспорте. Затем через другой шлюз начали заходить новички с баулами в руках. Они растерянно озирались по сторонам, проходили дальше по коридору, толкались, не зная, что делать. Сопровождающих точно ждёт пистон от меня, кто-то должен был выйти первым и руководить процессом. Тот же Тупикин, например.

Но вскоре на них прикрикнул мичман Заварзин, и стадо баранов превратилось в подобие строя, растягиваясь по коридору. Крапивин вышел из шлюза последним, с планшетом в руках, начал проводить перекличку. Это проще, чем считать по головам, хоть и значительно дольше. Когда все цифры сошлись, младший лейтенант вернулся к транспорту и разрешил пилоту улетать, а тот немедленно запросил у меня разрешение на отстыковку. Я разрешил. «Гремящий» теперь был готов к любым, даже самым трудным и опасным, задачам.

Глава 14

На эсминце снова стало тесно. Куда ни ткнись — везде новые лица, незнакомые люди. Молодые и старые, мужчины и женщины, в космофлот шли все, независимо от пола и возраста, ведь для многих это была прекрасная возможность подзаработать на годовом или двухлетнем контракте, а потом вернуться в родную глухомань богатым человеком.

Я, после того, как сдал вахту второму помощнику, построил всех новичков в коридоре, представился, толкнул небольшую речь про то, что мы на «Гремящем» тут все как одна семья и что по любым вопросам можно обращаться ко мне или другим офицерам, а потом отправил их дальше обустраиваться на новом месте.

Корабль отошёл обратно к краю системы и нырнул в гиперпространство, начиная свой долгий путь к окраинам Галактики. Служба пошла своим чередом, однообразная рутина прыжков через гипер сменялась редкими переходами через обычное пространство, мимо необитаемых планет, оранжевых звёзд и белых карликов. Обитаемые системы тоже изредка встречались на пути, но мы не задерживались там надолго. Пару часов на дозаправку и проверку систем, и снова в путь. Лететь слишком далеко, чтобы тратить время на посещение званых ужинов.

Приглашения прилетали регулярно, каждый комендант или губернатор, завидев появление «Гремящего» на окраине своих владений, считал своим долгом позвать меня в гости. Я вынужден был отвечать вежливым отказом, хотя, если честно, с удовольствием бы сменил обстановку и развеялся. Но нет. Служба.

А ведь в гиперпространстве и поделать-то особо нечего. Ремонтные работы ограничиваются внутренними помещениями, потому что за пределы корабля не выйдешь, причём только теми, которые не помечены как критически важные. Стрельбы не устроить, учебную тревогу тоже. Только и остаётся, что бездельничать. Поэтому такие долгие переходы я не любил.

Ещё и новые операторы не слишком-то спешили вписаться в коллектив, при всём усердии младшего лейтенанта Крапивина. Держались особняком, всех остальных сторонились, непосредственных командиров слушали вполуха, приказы выполняли чуть ли не из-под палки. Это, конечно, лечится, но не в условиях вынужденного безделья, когда команду вообще нечем нагрузить.

Один только взвод охраны не мог пожаловаться на дисциплину, мичман Заварзин держал всех своих людей в кулаке. У всех остальных ситуация была гораздо хуже. Но нагрузить своих подчинённых физподготовкой мог только Заварзин.

Нет, по отдельности новые операторы казались очень даже неплохими ребятами, учебка отдала нам достаточно толковых людей, но когда их набиралась критическая масса, они почему-то превращались в слабо управляемое стадо. С этим определённо что-то нужно делать, но явно не сейчас, во время перехода.

Подполковник Игнатов практически всё время проводил в гостевой каюте, не показываясь на глаза другим обитателям эсминца. Такое добровольное затворничество меня слегка удивляло, но я понимал, что с его профессией светить лицом надо как можно меньше. Даже на корабле, летящем в самую жуткую глухомань.

Спустя двадцать четыре прыжка через гипер мы наконец достигли границы имперского пространства. Пограничная система ТХ-2164, не имеющая даже собственного имени. В похожей системе я начал свою службу на «Гремящем». Здесь самой выдающейся достопримечательностью была двойная белая звезда. Рядом со звездой находилась автоматическая научная станция, а чуть поодаль, на самой границе системы, висела пограничная орбитальная станция с таможней. Службу здесь нёс один-единственный корвет, «Зоркий».

Здесь я решил остановиться и сделать небольшую передышку. Нестись сломя голову в неизвестность, конечно, очень увлекательно, но всё-таки неразумно.

На вахте стоял Магомедов, когда мы покинули гиперпространство и вышли к Т-2164. Я просил сразу же доложить мне, и он позвонил, стоило только выскочить обратно в реальный мир.

— Господин командор? Мы в ТХ-2164, наблюдаю станцию и наш корвет, — доложил он. — Так, прошу прощения, «Зоркий» нас вызывает.

— Я сейчас поднимусь, — ответил я.

Дальнейший маршрут знал только я, финальную точку знали только я и Игнатов. По кораблю бродили слухи один другого фантастичнее, что мы идём к краю Галактики с исследовательской миссией, что мы идём завоёвывать нейтралов, что мы назначены патрулировать границу из-за моей ссоры с командованием. Ни один из них даже близко не подобрался к истине, и это меня радовало. Это значило, что информация о племяннице кронпринца пока не утекла.

Я мониторил новости, когда выдавалась такая возможность и была связь. Кронпринц вообще был фигурой непубличной, не говоря уже о его близких, и всё, что я смог найти — закрытый профиль этой самой Елизаветы в одной из социальных сетей. И то, в последний раз она туда заходила четыре месяца назад. Зато на фотографию посмотрел. На фото Елизавета оказалась изящной кудрявой девушкой, чуть полноватой по имперским стандартам красоты, но зато с большими серыми глазами, роскошной грудью и широкими бёдрами. Сейчас в моде снова были худосочные доски, и мне это не нравилось, а вот Елизавета оказалась как раз в моём вкусе.

Хотя я гнал прочь шальные мысли. Это племянница кронпринца, а не просто очередная девица. Я ей вообще не ровня. Я даже не дворянин.

Я оделся и поднялся на мостик, выслушал доклад вахтенного, сам поглядел на показания приборов и изображение двойной звезды ТХ-2164.

— Чего «Зоркий» хотел? — спросил я.

— Да просто поздоровались, — жуя бутерброд, ответил Магомедов. — Ну, мы тоже поздоровались в ответ. И всё. Тут же скука смертная.

— А то я не знаю, — усмехнулся я. — В U-671 так же было. Давай к станции двигать, заглянем на огонёк.

— Сейчас, рассчитаю… — пробормотал старпом.

Его вахта подходила к концу, он надеялся поскорее сдать её и отправиться на отдых. Потакать ему и меняться раньше на сорок минут я не собирался. Иначе мне просто сядут на шею.

Орбитальная станция тут висела маленькая, типовая, захолустная, и пристыковать эсминец прямо к ней было нельзя, только выйти на синхронную орбиту в нескольких метрах от неё и зацепиться тросом, а потом подключить кабели и шланги для заправки и всего остального. Перемещаться между кораблём и станцией придётся или через открытый космос, или на челноке, поэтому требовалась точность манёвра.

Старпом, впрочем, справился на отлично, мне даже не пришлось вмешиваться. Приятно, на самом деле, было осознавать, что я наладил работу корабля таким образом, что моё вмешательство почти не требовалось, распределил обязанности и ответственность. Сейчас от меня требовалось только поддерживать это состояние. Кажется, я наконец понял, в чём именно заключается искусство командования.

— На станцию полетите? — спросил Магомедов.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Я же заступаю после тебя, какая станция?

— Ну, вдруг мы здесь надолго, — пожал плечами старпом.

Он всё пытался ненавязчиво выяснить конечную точку нашего маршрута. Прости, Артур, но в этот раз у тебя тоже не получилось.

— Может и надолго, — сказал я. — А может и нет.

— А если позовут? — спросил он.

— Позовут — слетаем. А то как-то утомило уже в гипере торчать, — сказал я. — Да и вредно это, говорят.

— Брехня, — фыркнул лейтенант. — Месяцами люди в гиперпространстве летают, безвылазно.

— Может и брехня, — не стал я спорить.

Мы оба ждали, пока эсминец сблизится со станцией достаточно, чтобы в нужный момент дать импульс в обратную сторону и выровнять скорости. При должной сноровке всё должно получиться с первого раза, одним коротким включением манёвровых движков.

Но даже если не получится, у нас достаточно энергии и топлива, чтобы попробовать ещё раз. Даже если мы промахнёмся мимо станции. Там, конечно, будут смеяться, да и «Зоркий» непременно увидит наш позор, но ничего страшного в этом не будет. Я, впрочем, не сомневался, что лейтенант Магомедов отлично справится и с этой задачей. В конце концов, время на манёвр он рассчитал правильно.

К станции ТХ-2164 мы подошли с первого раза, приблизившись на двести метров. По размерам она была сопоставима с тяжёлым крейсером, ненамного больше нашего славного «Гремящего». Короткими импульсами на минимальной тяге мы сократили разрыв до пятидесяти метров. Можно было бы подлететь ещё ближе, хоть вплотную борт к борту, но тогда мы рисковали сбить станцию с её орбиты.

Двигатели выключили, зацепились к станции тонким тросом. Как по мне — излишество, но так положено было делать, и мы не стали отступать от техники безопасности.

Я взглянул на часы.

— Точно по расписанию, — пробормотал я. — Давай, пост сдал, пост принял. Иди отдыхай.

— Вот всегда бы такие приказы поступали, — усмехнулся старпом.

— Не заслужил ещё, чтоб всегда такие приказы, — посмеялся я.

— Всё впереди ещё. Ладно, удачной вахты, — пожелал Магомедов.

Я снова остался на мостике один. Спустя пару минут со мной связался лейтенант Каргин.

— Господин командор! — подавив зевок, обратился Каргин. — Со станции запрашивают.

Конечно, как иначе.

— Передай им, что нам нужно заправиться. На этом пока всё, — сказал я. — Сейчас разберёмся, повисим пока рядом, смущаются они что ли?

Визит на станцию можно пока и отложить. У нас пока есть дела и поважнее. Я вызвал своего адъютанта, лейтенанта Андерсена. В целом адъютант был скорее бесполезен, я не знал, чем его озадачить, но в такие моменты у меня появлялась для него работа. Мне порой вообще казалось, что мне его выдали, чтобы за мной приглядывать.

Андерсен явился незамедлительно, его график полностью совпадал с моим.

— Господин командор, лейтенант Андерсен…

— Да прибыл-прибыл, погоди ты, — перебил я его.

Он вытянулся передо мной смирно.

— Значит так. Надо организовать внешний осмотр корабля, найди… А кого… Шляпникова найди. Пусть людей возьмёт, человек сорок, организует, — сказал я. — Нам после гипера осмотр не повредит.

Андерсен внимательно слушал и кивал, запоминая приказ.

— Зампотылу передай, пока у станции торчим, пусть ревизию проведёт, если нужно, на станции закупимся, — добавил я. — Заправка сейчас начнётся, Вишняков пусть запасные баки подключит и наполнит. Всё ясно?

— Так точно, — отчеканил молодой адъютант.

— Повтори, — хмыкнул я.

Он, чуть перефразируя, повторил приказы от начала и до конца. Ладно, адмирал и впрямь отправил толковых парней. А то мог бы дать деревянных по пояс, у которых голова только для того, чтобы шлем от скафандра носить.

— Хорошо, — кивнул я. — Разрешаю выполнять.

Андерсен умчался прочь, я попросил вестового принести наконец обед. Разумеется, сублиматы. Всё самое вкусное и скоропортящееся сожрали в первые дни полёта, а теперь приходилось снова жрать консервы. Я порой завидовал командирам больших кораблей вроде той же «Минервы». У них на борту имелась своя гидропонная ферма, небольшая, но своя, постоянно обеспечивающая пусть не весь экипаж, но хотя бы офицеров, свежей зеленью.

Вместо кофе пришлось пить растворённый порошковый морс. Я пытался ограничить потребление, сократить его хотя бы до пяти кружек в день.

В остальном вахта проходила штатно, спокойно. До тех пор пока за борт не вышли операторы. В одинаковых форменных скафандрах, цепляясь за броню магнитыми ботами. Наш техник, Шляпников, тоже выбрался наружу, отличаясь от своих подчинённых только маленькими звёздочками на скафандре. Я наблюдал за происходящим с помощью камер, как самого корабля, так и встроенных в шлемы скафандров.

Задача у них была самая простая, выбраться наружу и осмотреть корабль на предмет внешнего воздействия. Стандартная процедура, элементарная, с такой задачей справится не то что обезьяна. Даже дрессированная собака сумела бы. А тут аж четыре десятка взрослых мужчин.

Причём Шляпников взял людей вперемешку, и ветеранов, и новичков, чтобы первые приглядывали за вторыми. Всё равно без небольшого ЧП не обошлось.

Операторы обходили корабль, разделившись на пары и облепив эсминец, будто муравьи — упавшую булочку. Станция виднелась неподалёку, пристёгнутая туго натянутым тросом.

И одному из дебилов-новичков приспичило изобразить из себя обезьяну, схватившись за трос. Схватиться-то он схватился, даже подтянулся, что в условиях невесомости проще простого. А вот удержаться на нём не сумел. Никто даже не успел ни отреагировать, ни предостеречь этого идиота.

Оператор, неуклюже размахивая руками в невесомости, поплыл прочь от корабля. Медленно и неотвратимо.

— У нас ЧП, человек за бортом! — тотчас же доложил его сосед, бродивший неподалёку, сразу, как заметил идиотскую выходку своего товарища.

Доклад по экстренной связи тут же попал ко мне, я оторвался от листания новостей и прильнул к монитору, чувствуя, как внутри, в глубине души, раздуваются багровые угли моего гнева. Никакой другой реакции просто быть не могло, только безудержный гнев. Я мог простить многое, но глупость — почти никогда.

На броне эсминца начался переполох. Другие операторы бросили осмотр корабля, начали пытаться достать его подручными средствами. Туда же подошёл старший мичман Шляпников.

— Вахтенному… Тут ЧП, — севшим голосом доложил техник. — Оператор от корабля отцепился.

— Уже вижу, — сварливо ответил я. — Отставить спасение, продолжайте осмотр. Нашли что-нибудь?

— Как отставить? — не понял мичман.

— Далеко не улетит, — сказал я. — Грави-захватом потом верну. Уроком ему будет, что нельзя от корабля отцепляться.

— Вас понял, господин командор. Продолжаем осмотр, — хмыкнул Шляпников. — Издалека посмотрит, может увидит чего, да?

— Именно так, — сказал я.

Жизни незадачливого оператора не угрожало абсолютно ничего, разве что он мог помереть от страха. Импульс он задал совсем маленький, скорость, с которой он отдалялся от корабля, едва ли достигала десяти сантиметров в секунду. Он мог махать руками и ногами сколько угодно, но в безвоздушном пространстве это не поможет. Ещё одним вариантом было стравить немного воздуха в нужном направлении, проткнув скафандр и создав небольшую реактивную струю, но это слишком опасно, да и я почему-то заранее знал, что до такого он не додумается. Ничего, повисит, подумает над своим поведением.

— Господин командор, станция вызывает! — доложил Каргин.

Спокойная поначалу вахта начинала утомлять всё больше.

— Чего у них там? — фыркнул я.

— Говорят, у нас человек за бортом, без страховки, — доложил связист.

— Передай, что мы в курсе. Воспитательный момент. Спасать не надо, спасательная операция уже готовится, — сказал я.

— Воспитательный? — поразился Каргин.

— А он сам дурак, — сказал я. — Трюки исполнять вздумал.

— Понятно, — хмыкнул связист и отключился.

Я посидел немного, наблюдая по внешним камерам за полётом нашего сегодняшнего героя, выдвинул рукоятку управления грави-захватом. Тут требовалась осторожность и точность, одно неверное движение, и я могу ненароком переломать ему все кости. Всё же инструмент этот создан был не для спасения людей, а для перемещения грузов. Постыдное желание причинить дураку немного боли я подавил в зародыше. Но будь он сейчас тут, на мостике, без пары оплеух точно не обошлось бы.

— Шляпников! — вызывал я. — Фамилию этого придурка скажи мне.

— Сейчас, уточню, — вздохнул старший мичман.

Его тоже ждёт взбучка. Наказывать нижних чинов это дело для младших офицеров, а не для командира корабля. Командир должен просто спускать наказания сверху, чтобы прилетало всем по цепочке. И конкретно за этот случай прилетит всем, начиная от замполита и зампотеха, за то, что не научили личный состав соблюдать технику безопасности. На самом деле в аналогичной ситуации всё могло пройти гораздо хуже, вплоть до смертельного исхода. Космос не прощает ошибок.

— Господин командор, Свириденко его фамилия, — доложил Шляпников.

— Свириденко… Из новичков, значит, — сказал я.

— Так точно, — сказал мичман.

— Значит, от потенциально опасных работ отстранить его. Назначишь… Сам придумаешь, куда, — сказал я.

— Есть, господин командор. Я ему в жилом отсеке пост у санузла организую, почётный караул, мля… — проворчал мичман.

— Отставить. Без унижений, — отрезал я. — Но чтобы дошло.

— Есть, господин командор… — буркнул Шляпников.

Я аккуратно взял оператора Свириденко грави-захватом, потащил к шлюзу. Внешний осмотр повреждений не выявил.

Глава 15

После вахты я зашёл к подполковнику Игнатову. Тот безвылазно сидел в каюте последние несколько дней, и мне почему-то хотелось вытащить его на станцию, проветриться и взбодриться. Я даже ожидал, что он мне не откроет, но как только я постучал в дверь, он показался на пороге, хмурый и неприветливый.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Я отправляюсь на станцию. Хотел, чтобы вы составили мне компанию, — сказал я.

— Это мне льстит, но я воздержусь от посещения, — хмыкнул Игнатов. — Некоторые знают меня как человека кронпринца, и моё появление на границе Империи может вызвать нежелательные последствия.

Ещё один параноик. Но я понимаю, работа у него такая, просчитывать худшие варианты и не допускать их воплощения в жизнь.

— Даже посещение инкогнито? — спросил я.

— Я… У меня даже нет гражданской одежды с собой, — усмехнулся он. — Спасибо за приглашение, но нет.

— Понял, не буду настаивать, — кивнул я. — Новых известий об… Объекте… Не появилось?

— Пока нет, объект на месте, — сказал он.

Хотя бы это радовало. Нам проще, если девчонка будет сидеть на месте, а не скакать бешеной козой по системам и станциям.

— Хорошо. Если будут какие-то изменения, сообщите мне, пожалуйста, — сказал я.

— Непременно, — кивнул подполковник.

Мы распрощались, я вызвал адъютанта, приказал подготовить челнок. До станции не то что рукой подать, доплюнуть можно, но мне не по чину прыгать в скафандре или перебираться по тросу, пусть даже это весело. Придётся на челноке.

Отправиться на станцию ТХ-2164 я решил не один, с адъютантом, просто на всякий случай. Лейтенант Андерсен умел не отсвечивать попусту и в целом неплохо справлялся со своей работой, так что это можно было рассматривать как поощрение. Ну и я буду выглядеть солиднее в компании адъютанта. Некоторые до сих пор не воспринимали меня всерьёз из-за того, что я слишком молодо выгляжу для своего звания.

Можно было бы взять кого-нибудь ещё, кто заслуживал поощрения, но происшествие с оператором Свириденко перечеркнуло все прежние заслуги экипажа, по крайней мере, на ближайшие пару дней.

Лично я к этому происшествию относился весьма равнодушно, особенно после того, как первоначальный гнев остыл, но реноме злобного мясника нужно поддерживать, так что я старательно напускал на себя строгий вид.

Ефрейтор Стыценко, наш бравый пилот, нервно посмеялся, когда я озвучил ему пункт назначения.

— Можно даже движки не включать, — сказал он. — Энергии отстыковки хватит, чтобы долететь.

— Разве хватит? — недоверчиво хмыкнул я.

— Готов поспорить, — заявил пилот. — Нет, пристыковаться не выйдет, там точность нужна, а вот до станции добраться — вполне.

При отстыковке шлюз как бы сам отталкивал челнок, во избежание столкновений и прочих неприятностей. Но импульс всё равно был ничтожно мал.

— И сколько это займёт с такой скоростью-то? — сказал я.

— Да минут десять, не больше, — заявил ефрейтор.

Мне даже захотелось поспорить с ним, заключить пари, но я решил не тратить время на выяснение, сумеет ли челнок долететь до станции с выключенным движком.

— Лети давай, экспериментатор, — усмехнулся я.

Пилот запросил разрешения у вахтенного офицера, отстыковался. Челнок медленно, в час по чайной ложке, начал отдаляться от «Гремящего».

— Может, в другой раз проверишь? — сварливо произнёс я.

— А он будет? — широко улыбнулся ефрейтор.

— Лети уже, — нахмурился я.

Чтобы долететь до станции, хватило включить минимальную тягу буквально на долю секунды. Раз, и мы уже стыкуемся. Бывает, на лифте дольше едешь.

— Вы надолго? — спросил пилот.

— Пока не знаю, — ответил я, расстёгивая ремень безопасности.

— Мне тут ждать или на корабле? — уточнил он.

— Лети на корабль обратно, мы тебя вызовем, — сказал я.

— Есть… — вздохнул он.

С точки зрения безопасности лучше, чтобы челнок оставался пристыкован к станции, но если я решил, что никто не летит на станцию, значит, так и будет.

Возле шлюза нас встречала целая делегация. Лично комендант со своим заместителем, начальник службы безопасности в чине подполковника, ещё пара каких-то непонятных личностей в серых комбинезонах.

Сюда явно нечасто забредали гости из метрополии, в этой части Галактики вообще было не слишком много людей. Фронтир, захолустье. Колонизация новых систем и планет хоть и шла полным ходом, сюда она ещё не добралась. Длинные щупальца имперской экспансии лишь мимоходом прикоснулись к этой системе.

— Господин командор! Большая честь! — воскликнул комендант станции ТХ-2164, пожимая мне руку.

Я даже немного смутился. За время полёта я уже как-то успел позабыть, что некоторые считают меня героем. Мы представились по очереди, познакомились. Комендант оказался офицером космофлота в отставке, капитаном второго ранга по фамилии Барышников.

— Вы сюда к нам или проездом? — спросил он.

— Проездом, ненадолго, — ответил я. — Просто визит вежливости.

Мы перешли из тесного коридора в небольшую столовую. По сравнению с орбитальными колоссами в Новой Москве или той же верфью, эта станция казалась просто крохотной. Даже меньше, чем U-681.Но это объяснимо, там хотя бы шёл транзит, хоть какая-то торговля. Здесь торговать было не с кем. В нейтральные системы и обратно шла только контрабанда, а капитаны таких кораблей не горят желанием встречаться с представителями имперской администрации.

— У нас редко бывают гости. Даже проездом, — сказал Барышников. — Тем ценнее каждый визит. Хочется иногда, знаете, живого человеческого общения, увидеть новые лица.

— Понимаю, — кивнул я. — На корабле точно так же. Поэтому я и принимаю такие приглашения.

В столовой нас ждал полноценный ужин, причём комендант даже не пожалел вина из своих запасов. Мне досталось место рядом с ним, а с другой стороны сел лейтенант Андерсен, явно чувствующий себя не в своей тарелке. Я тоже нечасто бывал на подобных ужинах.

— Вы ведь дальше полетите, к нейтралам? — спросил комендант, ковыряя вилкой сморщенный брокколи.

— Не имею права раскрывать эту информацию, — улыбнулся я. — Военная тайна.

Все и так всё понимали даже без моего ответа, улыбнулись тоже, закивали. Не нужно иметь мозговой имплант, чтобы догадаться.

— Не завидую вам, господин командор, — пробасил безопасник, фамилию которого я забыл через три секунды после знакомства.

— Почему? — не понял я.

— Я бывал там. Это… Мерзость, самая настоящая. Сплошные мутанты, наркоманы, бандиты, — проворчал он. — Ни одного приличного человека на десятки парсек вокруг. Страшно, очень страшно.

Я пожал плечами, пригубил немного вина. Кислятина, но ничего другого я и не ожидал.

— Однажды это гнездо порока выжгут с концами, — заявил заместитель коменданта. — Уверяю, Государыня не потерпит их на границе.

По случаю выпили за здоровье императрицы. Она в последнее время всё реже появлялась на публике, и даже поползли слухи, что ей нездоровится. Возраст всё-таки нешуточный, но она к подобному трюку прибегала последние лет двадцать, перед тем, как начать очередные чистки аппарата.

— Пиратствуют? — спросил я. — Набегают? Когда мы служили в U-681,там регулярно прилетали.

— Редко, — ответил комендант с ноткой гордости в голосе. — «Зоркий» бдит, да и у нас есть, чем ответить.

На самом деле сюда пираты не совались не потому, что их пугал имперский корвет. Здесь банально некого было грабить. На границе с Тураном хотя бы регулярно летали торговцы и прочие грузовые корабли, здесь же не было никого. Но кавторанг Барышников, похоже, считал отсутствие пиратов исключительно собственной заслугой. Я не стал его разубеждать, просто покивал в ответ, мол, уважаемо.

— Вы ведь недавно из столицы? — спросил заместитель коменданта.

— Так точно, корабль был на ремонте, — сказал я. — В Новой Москве сейчас весна, яблони цветут.

Повздыхали по цвету яблонь. На таких станциях почти все скучали по живой растительности. Кактус в горшке полноценной заменой служить не мог.

Кто-то попросил меня рассказать про Зардоб, и мне пришлось снова, в тысячный раз, пересказывать эту историю, немного всё приукрашивая для пущего эффекта. Слушали, как завороженные. Оно и понятно, подобные истории всегда привлекают внимание, и ты слушаешь, одновременно думая, что мог бы провернуть всё так же, и как хорошо, что это всё произошло не с тобой.

— Да, повезло вам, — задумчиво кивнул Барышников. — Как есть, повезло.

— Разумеется, — кивнул я.

Я и сам это понимал.

Помянули погибших, затем выпили за то, чтобы на границах Империи всё было спокойно. Здесь тоже была граница, так что гипотетически каждый из обитателей ТХ-2164 мог оказаться в похожей ситуации.

— А когда планируете дальше лететь? — переменил тему заместитель коменданта, сугубо гражданский человек, чувствовавший себя неловко от разговоров про боевые действия.

— Не могу сказать, — покачал я головой.

Я пока и сам не решил. Мне было немного волнительно покидать пределы имперского пространства, поэтому я медлил с дальнейшим переходом, обосновывая это необходимостью заправки и отдыха. Но и бесконечно тянуть с этим тоже нельзя. Пока девчонка не ускакала куда-нибудь ещё.

— Военная тайна? — хмыкнул безопасник.

— Конечно, — усмехнулся я.

Все многозначительно переглянулись.

— Первый раз покидаете Империю? — спросил Барышников.

— Разве я говорил, что покидаю её? — улыбнулся я. — Бывал в Карахисаре с ответным визитом.

— Туран? А это тоже были вы? Мне казалось, там «Минерва» прошлась, — сказал комендант.

Я поправил китель с единственной белой планкой на груди.

— Это за него Полярную дали, — сказал я. — Но это так, зашли, постреляли и вышли. Общался с иностранцами только через прицел.

— Только так с ними и надо, — проворчал безопасник.

— Не любите иностранцев, господин полковник? — спросил я.

— А за что их любить? — фыркнул он.

— Мы все вроде как с одной планеты, — сказал я.

— Только не говорите мне, что вы тоже из этих дурачков-юнионистов, — сказал он. — Люди слишком разные, чтобы все могли просто взяться за руки и спеть песенку про наш дом-Землю.

Все остальные согласно закивали, да и у меня контраргументов не нашлось. Я и сам думал похожим образом.

— Я родом со Старой Земли. И я бы не пошёл в имперский космофлот, если бы мечтал об объединении всех людей мирным путём, — сказал я.

Разговор явно зашёл куда-то не туда. Видимо, подействовало вино, развязывая язык не только мне, но и всем остальным. Ужин вообще подходил к концу, и, надо признаться, мне не слишком-то понравилось. И дело даже не в скудной кормёжке. Но хозяин приёма не торопился выпроваживать нас с Андерсеном, и я его понимал, на этой станции почти не бывает гостей, а пообщаться с кем-то новым всё равно хочется.

Я демонстративно посмотрел на часы. Торопиться мне было некуда, но зато все отлично поняли жест. Засиделись. Хотя с офицерами «Гремящего» в кают-компании мы, бывало, просиживали куда дольше.

— Ну, пора и честь знать, — хмыкнул Барышников. — По-моему, неплохо посидели.

На мой взгляд, утверждение истине не соответствовало, но все вновь закивали, вполголоса соглашаясь с начальством.

— Рад был познакомиться, — сказал я. — Возможно, в скором времени заглянем снова.

Я вызвал челнок, нас проводили до шлюза. Идти тут всё равно недалеко.

— Прилетайте ещё, — пожал мне руку напоследок кавторанг Барышников.

— Не могу обещать, но если будем неподалёку, обязательно заглянем, — сказал я.

Ждать ефрейтора Стыценко пришлось чуть дольше обычного, но в конце концов гермодверь перед нами распахнулась, открывая доступ к шлюзу, за которым нас ждал наш челнок.

Попрощались со всеми, покинули наконец-то станцию ТХ-2164, уселись на места в первом ряду. После сытного ужина и нескольких бокалов вина я осоловел и хотел только рухнуть на кровать в своей каюте.

— Долго ты, — буркнул я пилоту.

— Зато без включения двигателей долетел, — горделиво произнёс ефрейтор. — Проверил теорию.

— Ишь ты, экспериментатор, — усмехнулся я. — Обратно давай с движком.

— Само собой, господин командор! — воскликнул пилот.

Добрались вновь за считанные секунды. Я даже почувствовал огромное облегчение, когда снова оказался на борту эсминца, как будто пришёл домой после тяжёлого дня на работе. Удивительное ощущение, потому что этот визит на станцию планировался как часть отдыха от повседневной рутины на корабле.

Ко мне тут же подбежали с докладом, что происшествий не случилось, корабль заправлен и готов к дальнейшему полёту. На мостике сейчас находился лейтенант Козлов, и я пока не доверил бы ему переход в гипер с точкой выхода в системе с красным уровнем опасности, поэтому придётся ждать ещё, пока он не сменится. Либо мне самому подниматься на мостик и брать управление в свои руки, но в данный момент я такого желания не испытывал абсолютно. Нейтральные системы подождут ещё немного, никуда они не денутся.

Я отправил адъютанта отдыхать, сам ввалился в каюту номер один, стянул надоевшие туфли, упал на кровать прямо в кителе. От выпитого вина в голове всё ещё немного шумело, но я не ощущал себя пьяным, только уставшим. Однако я нашёл в себе силы встать, раздеться и сходить в душ.

Ощущение после посещения ТХ-2164 было почему-то непонятно тоскливым. Атмосфера далёкого захолустья меня угнетала, особенно на контрасте с оживлённой и густонаселённой Новой Москвой. Меня даже пугала перспектива повторить судьбу кавторанга Барышникова и быть назначенным комендантом какой-нибудь затерянной в глубоком космосе станции после того, как я выйду в отставку. Шансы на это, конечно, были очень невелики, но они всё-таки были.

Спустя шесть часов некрепкого беспокойного сна я поднялся с ощущением лёгкого похмелья. Всё-таки вино было не очень, пусть даже комендант выставил его из своих личных запасов. Пришлось прервать своё воздержание и сделать себе кофе покрепче, чтобы хоть как-то загасить головную боль и общую вялость.

На мостике вновь нёс дежурство старший помощник, и я поднялся к нему с большой кружкой в руке. Настроение было отвратное, как бы я его ни прятал, и это видели все, так что Магомедов осторожно поинтересовался, какие будут приказания.

— Отчаливаем, — хмуро произнёс я.

Всё-таки «Гремящий» был пристёгнут к станции тросом, как пёс на поводке.

Предупредили станцию, отстегнулись, аккуратно отошли прочь. Проекция ТХ-2164 на мониторе уменьшалась в размерах, как сдувающийся шарик.

— Куда дальше, господин командор? — спросил старпом.

Я отхлебнул кофе, чувствуя горечь на языке, поморщился. Подошёл к консоли управления, открыл звёздную карту. Маршрут я помнил и так, но мне хотелось ещё раз удостовериться, что я всё делаю правильно, прежде, чем нырять в гипер с неясными перспективами.

— Отходи к краю системы, — приказал я.

— Есть, готовлю манёвр, — пробормотал старпом, косо поглядывая на карту.

Вариантов, чтобы отсюда добраться до Дер Эквинума, было несколько, но все они требовали как минимум три-четыре прыжка через гиперпространство. Самый короткий путь, впрочем, не всегда самый лучший, даже в космосе, и я принял решение окончательно.

— Готовь гиперускоритель, курс на ТХ-21681, — приказал я.

Магомедов удивлённо вскинул брови.

— Есть, рассчитываю… — протянул он, не решаясь спорить.

Его пальцы запорхали над клавишами, я молча наблюдал за его работой. Всегда приятно посмотреть, как работает кто-то другой, особенно, если работает не дилетант.

— Разрешите начать переход? — осторожно спросил он.

— Разрешаю, — кивнул я. — Перед выходом объявить повышенную готовность. Мы вступаем на чужую территорию, лейтенант.

«Гремящий» начал плавно ускоряться, чтобы перейти в гиперпространство, за которым нас ждали нейтральные системы. Рассадник мерзости и гнездо порока, как метко выразился безопасник станции ТХ-2164.

Глава 16

Переход в четыре световых года мы прошли чуть больше, чем за два часа, гиперускоритель мы успели обкатать и больше не боялись повышенных скоростей. Даже вахта не успела смениться, пусть даже я пробыл всё это время на мостике вместе с лейтенантом Магомедовым. Я, конечно, всё больше дремал, нежели следил за показателями на мониторах, но перед тем, как выйти из гипера, лично объявил повышенную готовность экипажу. Кто знает, что может ждать нас на той стороне.

Вышли чуть резче обычного, это ощущалось нутром. В первой нейтральной системе, ничейной, нас поджидала только звенящая тишина. Звезда, коричневый карлик, висела в абсолютной пустоте, здесь не было ни планет, ни станций, ни даже исследовательских дронов. Никому не нужный сгусток плазмы в глубоком космосе. В имперском пространстве тут как минимум висели бы ретрансляторы гиперсвязи.

— Жуть какая… — пробормотал старпом.

— И не говори, — кивнул я.

Мне тоже было не по себе. «Гремящий» вдруг показался мне совершенно одиноким и беззащитным, и я вспомнил, что от холодного вакуума нас отделяют только несколько переборок и ничего больше. Если что-то случится, никто даже не придёт на подмогу. Никто не услышит наших криков.

— Ладно, идём дальше, — стряхнув наваждение, сказал я. — Немного уже осталось.

Старпом поглядел на меня искоса, горя любопытством, но ничего не спросил.

— Дер Эквинум, — сказал я. — Ещё три перехода. Следующий — ТХ-21684.

Магомедов молча кивнул. Теперь уже не было никакого толку скрывать конечную цель нашего путешествия.

Он начал рассчитывать манёвр для нового перехода, я снова открыл звёздную карту, которая раскинулась передо мной пышным облаком белых точек. Практически всё, что лежало впереди, можно было смело помечать как неизвестные, неизведанные системы. Координаты, само собой, известны были давным-давно, ещё до начала звёздной экспансии, древние астрономы составили эти карты со всем тщанием отмечая каждую из звёзд, какую могли рассмотреть в свои примитивные орбитальные радиотелескопы. Но что конкретно могло ждать нас в пределах этих систем, мы не имели никакого представления.

Поэтому я вручную занёс в систему собственные пометки. ТХ-21681 — пусто, не представляет интереса. Ни стратегически, ни практически. Ни добывать, ни изучать здесь было нечего, коричневые карлики практически бесполезны, к тому же тут нет ни планет, ни астероидов, где могли бы быть полезные ископаемые или редкие металлы.

Впрочем, я специально проложил маршрут именно через эту звезду. Так безопаснее. Меньше шансов повстречать кого-нибудь.

«Гремящий», непрерывно обшаривая окружающее пространство всеми доступными сенсорами, осторожно пробирался к противоположному от здешней звезды краю системы, чтобы скользнуть дальше в гипер.

— Я догадывался, — произнёс вдруг Магомедов.

— О чём? — хмыкнул я, разглядывая показания сенсоров инфракрасного диапазона.

— Что мы не просто так на край Галактики скачем с этим подполом на борту, — сказал он.

Я коротко усмехнулся. Нетрудно догадаться.

— Ну, ничего же не бывает просто так, — сказал я. — Но лучше об этом не болтать.

— Само собой, — проворчал старпом.

Систему прошли без происшествий, так никого и не встретив, перед самым переходом вахта Магомедова кончилась и заступил уже я, но ушёл старпом только после того, как «Гремящий» нырнул в гиперпространство на тридцать пять тысяч скоростей света.

Дер Эквинум становился всё ближе и ближе, и я даже самую малость нервничал. Прежде я в подобных местах не бывал, да и не думал, что когда-нибудь побываю. Я никогда ещё не забирался так далеко от дома, что от Старой Земли, что от имперской столицы.

Здесь, в ничейных, неосвоенных системах, нас могло встретить что угодно, начиная от каких-нибудь космических бродяг и заканчивая неизвестными видами ксеносов. Ксеноугрозы могли повстречаться самые разные, и хотя высокоорганизованные цивилизации пока так и не были обнаружены, враждебная флора и фауна встречалась регулярно, особенно на планетах, пригодных для жизни.

Следующая система тоже должна была быть необитаемой. Собственно, я рассчитывал встретить других людей только непосредственно в Дер Эквинуме, потому что мы летели сейчас в обход общепринятых путей.

Но едва мы покинули гиперпространство, как наши сенсоры завопили о чьём-то присутствии. Я сразу же подобрался, сосредоточился. Вывел всю поступающую информацию на ближайший монитор, быстренько проанализировал сам и с помощью Скрепки. По системе кружилось несколько кораблей, пытаясь распилить друг дружку промышленными лазерами, алые росчерки пронзали холодную пустоту. Мы подоспели к чьему-то сражению, и хоть оно проходило чуть в стороне, я просто не мог пройти мимо.

Сходу разобраться в происходящем не получалось, это были не военные корабли, а какие-то жуткие самоделки, никак не транслирующие свою принадлежность к тому или иному флоту.

Нас тоже заметили, едва «Гремящий» выскочил из гиперпространства. Атаковать нас никто не посмел, дураков не нашлось, но вечер определённо становился томным. Моя рука замерла над кнопкой тревоги, я не мог решиться, объявлять или нет. Вступать в бой или обойти сражение стороной.

— Каргин… Вызывай хоть кого-нибудь, — приказал я по внутренней связи. — Надо выяснить, что за хрень здесь творится.

Сломя голову нестись на помощь проигрывающей стороне это удел какого-нибудь юного безмозглого авантюриста, у которого в одном месте до сих пор играет рыцарство. Мне, по-хорошему, вообще нельзя вмешиваться, я представитель Империи, и любое моё действие может быть расценено как именно с этой точки зрения.

Кораблей здесь было семь штук, все — переделанные для боя грузовики и шахтёры, с варварски нашитой бронёй и кустарно вкряченным оружием. Битва протекала в формате три на четыре, и обломки ещё одного корабля дрейфовали в пустоте вперемешку со спасательными капсулами.

«Гремящему» они были не соперники, даже если бы навалились всем скопом. Доставили бы массу неудобств, но на этом всё, никаких серьёзных повреждений нанести они бы не смогли. Новенькая броня эсминца и приведённые в порядок генераторы щитов надёжно защищали нас от любых воздействий, тем более, от промышленных лазеров, которыми шахтёры пилили астероиды на куски.

— Не отвечают ни в одном диапазоне, господин командор, — отозвался начальник связи. — Между собой переговариваются, но ключей для дешифровки у нас нет. Ломать?

— Нет, долго, — хмыкнул я.

Три корабля, оставшихся в меньшинстве, с нашим появлением словно воспрянули духом, продолжили драку с новыми силами. Они хаотично летали на сверхвысоких скоростях с ужасными перегрузками, пытаясь сосредоточить огонь на одном из вражеских кораблей. Получалось не всегда, но это было эффективнее, чем разрозненные попытки выйти на дуэль с кем-то из врагов.

— Глуши их к чертям собачьим, — приказал я.

— Есть, господин командор, — с предвкушением в голосе ответил Каргин.

Заработали генераторы помех, во всех диапазонах установилась тишина. Как только неизвестные поняли, что «Гремящий» не намерен оставаться в стороне, все семеро тут же бросились врассыпную. Я не стал их преследовать. Я ощущал себя большим и опасным. В городе новый шериф.

С включенным генератором помех мы прошли до нужного края системы, подобно тигру в джунглях, завидев которого, обезьяны замирают в ужасе и перестают кидаться друг в друга какашками. Тигр их не атакует, пусть даже может убить любую одним ударом. В этом просто нет необходимости.

— Готовлю всё к переходу, — объявил я.

Пожалуй, придётся привыкнуть к здешнему беззаконию и хаосу. Собственно, чего я вообще ожидал от нейтральных систем? Здесь всё происходит именно так. Но один минус в том, что мы повстречали здесь корабли, всё-таки был. О прибытии «Гремящего» теперь неизбежно пойдут слухи.

В гипер они ушли первыми, раньше нас. По одиночке, в неизвестном направлении, причём большая часть начала переход прямо из системы, не утруждая себя выходом за край. Рисковые ребята, ничего не скажешь.

Затем ушли и мы. Переход вышел плавным и почти незаметным, и я расслабленно выдохнул, когда эсминец перестал требовать моего внимания.

— Андерсен, зайди, — позвал я по внутрикорабельной связи.

Адъютант явился почти сразу же, бодрый и полный энергии, будто и не пил вчера вместе с нами. Хотя, кажется, он и не пил.

— Господин командор, — произнёс он.

— Дойди до гостевой каюты, пригласи на мостик подполковника Игнатова, — приказал я. — У меня к нему есть пара вопросов.

— Есть, — отчеканил Андерсен и скрылся за дверью.

Можно было бы отправить вестового. Но у того и своих забот хватало, да и надёжнее было отправить Андерсена, у которого снова образовался дефицит задач.

Я подумал о том, что было бы неплохо выпить чашечку кофе или чаю, но потом решил, что будет невежливо, если Игнатов придёт во время чаепития. Поэтом дождался так. Адъютант и подполковник вошли вместе, я поздоровался с Игнатовым, жестом отправил Андерсена за дверь. Разговор предстоял самую малость секретный.

Подполковник Игнатов с интересом поглядывал на мониторы, по которым с умопомрачительной скоростью бежали цифры и символы.

— Мы тут напоролись на кое-что интересное, — сказал я. — Сражение в необитаемой системе. Ваши агенты не докладывали чего-нибудь новенького?

— Сражение? — хмыкнул разведчик. — Здесь это скорее обычное дело, командор, я не думаю, что на местные разборки стоит обращать внимание.

— Я впервые в нейтральных системах, не знаю, как тут всё заведено, — пожал я плечами. — У вас информации гораздо больше. Я рассчитываю, что вы ей поделитесь.

— Здесь это нормально, — сказал Игнатов. — Беззаконие.

— Ладно… Может, просто какие-то новости? Что-то, что мне надо знать перед тем, как мы прибудем в Дер Эквинум? Какой у нас вообще план действий? — развёл я руками.

— Новостей пока не было… Как покинули имперские границы, я больше не связывался, — сказал подполковник. — План… Придётся разрабатывать на месте, будем смотреть по ситуации.

Я усмехнулся, посмотрел на него пристально.

— Всё, как вы любите, командор, — вернул усмешку Игнатов.

— Одно дело — действовать по ситуации, когда на тебя летит эскадра злобных туранцев, и совсем другое — когда нам предстоит похитить человека! — воскликнул я.

— А вы собрались похищать? Мы прилетим, заберём, кхм, объект, и улетим, всё, конец истории, — сказал подполковник. — Не нужно никого похищать.

— Не говорите мне, что вы это всерьёз, — вздохнул я. — Как вы это себе представляете? Здравствуйте, вашвысочство, мы от вашего дяди? Полетели с нами обратно? Да она вам рожу исцарапает за подобное.

Игнатов промолчал.

— Если она сбежала, то с какой стати она захочет возвращаться добровольно? — сказал я.

— Но в нейтральных системах… Кто в здравом уме захочет оставаться в нейтральных системах? — поморщился он.

— Это подросток, — сказал я. — Совершеннолетний, но всё ещё подросток. Слова «подросток» и «здравый ум» практически несовместимы.

— Вы правы, — скривился он. — Да, определённо. Надо подумать над этим вопросом.

— Более того, прибытие имперского боевого корабля заставит её насторожиться и затаиться, — сказал я. — Нужно продумать официальную причину визита.

— С этим проблем нет, — сказал он. — Официально «Гремящий» летит с исследовательской миссией. А Дер Эквинум это промежуточная остановка.

— Пожалуй, вам стоило упомянуть это до того, как мы прибыли в нейтральные системы, — проворчал я.

— А вы и не спрашивали, — хмыкнул подполковник.

— Резонно, — кивнул я.

Игнатов помолчал, глядя на мониторы, задумчиво потёр подбородок. Я продолжал смотреть на него, ожидая, что он решит. Формально всей операцией командовал именно он, а я был всего лишь исполнителем. Хотя если мы провалим это задание, то пострадаем оба.

— Значит, придётся вспомнить молодость и немного поработать в поле, — вздохнул он.

Я с трудом представлял его «в поле», Игнатов выглядел так, будто создан для кабинетной работы, а не для перестрелок и погонь.

— Если вам понадобится какая-то помощь, я буду рад её предоставить, — сказал я.

— Мне надо всё обдумать, — заложив руки за спину, произнёс подполковник. — Просьба. В Дер Эквинум пока не переходить.

— Как скажете, — кивнул я.

Никаких проблем, остановимся аккурат перед последним рывком. Чтобы не маячить там на глазах у всей системы, пока подполковник Игнатов продумывает план действий.

— Оповестите меня, как мы доберёмся до предпоследней системы, — сказал он. — Я буду у себя.

— Разумеется, господин полковник, — сказал я.

Он ушёл, пребывая в глубокой задумчивости, а я встал и немного размял кости. «Гремящий» пока что летел без моего участия, а до выхода из гиперпространства, по расчётам Скрепки, оставалось ещё три с половиной часа. Можно даже подремать немного, но я не позволял себе спать во время вахт. Даже в гиперпространстве. Никаких послаблений, ни себе, ни кому-то ещё.

Но зато можно было спокойно заниматься другими делами. Читать, смотреть фильмы, обедать, пить чай, общаться с членами экипажа. Не покидая мостика, разумеется. Пусть в данный момент за меня всё делает компьютер, это было ещё одно моё добровольное ограничение. Я не любил оставлять мостик во время вахты.

Приближение к конечной точке маршрута после стольких прыжков по системам должно было вызывать облегчение, но я чувствовал только усталость и лёгкую нервозность, словно перед прыжком с высоты.

Девчонку нужно вытаскивать любой ценой. Я не знал, насколько хорошо защищён Дер Эквинум, но судя по тому, что я слышал, там хватало и станционных орудий, и боевых кораблей, пусть не таких грозных, как имперские, но всё же способных доставить массу неприятностей. Так что силовой вариант отпадает не только из-за дипломатических проволочек. Да и вообще, устраивать резню не стоит, нужно действовать тоньше.

Мне, к слову, было крайне любопытно поглядеть на этот рассадник мерзости изнутри, лично посетить станцию, широко известную в узких кругах. Не для того, чтобы свободно приобрести себе мешок наркоты или раба, а просто из праздного любопытства. Да и взглянуть на племянницу кронпринца мне тоже было очень интересно.

Возможно, мне стоит самому отправиться поработать в поле. Под прикрытием. Надо будет предложить это подполковнику Игнатову, он сам, похоже, не горел желанием отправляться туда.

С другой стороны, я не мог покинуть корабль без веской причины. Я командир корабля, а не простой пассажир. Хотя наземная миссия тоже может быть веской причиной, а за «Гремящим» есть кому присмотреть. Лейтенант Магомедов хоть и молод, но всё-таки офицер опытный, боевой.

Перспектива лично отправиться за девчонкой захватывала меня всё сильнее и сильнее, я даже вскочил с кресла и принялся ходить кругами по командирской рубке, раздумывая над этим вариантом.

А ведь у Игнатова даже гражданского костюма нет, чтобы отправиться на станцию, не сверкая звёздами на погонах. У меня его тоже нет, но если тряхнуть зампотыла, можно найти что-нибудь по размеру в его запасах, там наверняка найдётся не только флотская униформа.

Всё оставшееся время вахты я только и делал, что изучал доступную информацию по Дер Эквинуму, по пунктам планируя свой будущий визит. Игнатов, конечно, мог мне отказать, не пустить меня туда по десятку самых разных причин, но я и на этот случай готовил аргументы.

Только перед самым выходом из гипера меня пришёл менять лейтенант Козлов, и я приказал ему вызвать меня или старпома перед тем, как начать новый переход. Следующая система вроде как была обитаемой, и я подозревал, что мы и там можем напороться на непредвиденные обстоятельства.

Глава 17

Право лично отправиться за девчонкой я вытребовал у Игнатова, с горящими глазами ввалившись к нему в каюту. Он почти и не возражал, даже радовался тайком, что ему не придётся самому лезть в пекло, потому что я своим требованием разрешил все его сомнения. Условились на том, что «Гремящий» зайдёт в систему, остановится на краю, подальше от всех, а затем челнок доставит меня на станцию. Отпускать меня одного разведчик отказался наотрез, так что пришлось взять с собой спутника. Естественно, моего собственного адъютанта.

Мы всё обговорили, Игнатов дал парочку ценных указаний, мол, в контакты с аборигенами вступать по минимуму, по обнаружению объекта немедленно доложить, а на станции не задерживаться, и я отправился готовиться к своей первой наземной миссии.

Форму с командорскими погонами я сменил на безликий серый комбинезон, Андерсену достался точно такой же, мы стали похожи на самых обычных операторов. «Гремящий» совершал финальный прыжок к Дер Эквинуму, мы готовились ко входу в систему.

Я лично взялся проинструктировать старшего помощника. Лейтенант Магомедов поглядывал на меня с некоторой опаской, будто не верил в происходящее, но мой серый комбез вместо привычного кителя чётко давал понять, что всё взаправду. Я и впрямь собрался на время покинуть корабль.

— Остаёшься за старшего, Артур, — сказал я.

— Надолго? — спросил он, покачиваясь в кресле пилота.

Снова была его очередь нести службу в командирской рубке.

— Пока неясно, — сказал я. — Повисите в системе на краю, мы смотаемся на станцию туда и обратно. Связь всё равно будем держать.

— Так точно, понял, — кивнул старпом. — На «Гремящем» есть чем заняться.

— На провокации не отвечать, с местными не контактировать, — начал перечислять я. — На связь выходим по закрытому каналу, Каргин скоро настроит, выделит нам.

— А могут быть провокации? — хмыкнул Магомедов.

— Считай, что мы на вражеской территории, тут может произойти всё, что угодно, — сказал я.

Лейтенант Магомедов красноречиво развёл руками. Но с ним «Гремящий» точно не пропадёт, на него можно положиться.

— Вопросы? — спросил я.

— Никак нет, — сказал он.

— Значит, пожелай мне удачи, — ухмыльнулся я.

— Удачи, — твёрдо произнёс старпом.

Удача (скрытый параметр): +1

Скрепка вывела мне системное сообщение. Чувство юмора у неё было очень своеобразным, но в этот раз шутка пришлась кстати.

Из арсенала я взял табельный пистолет, своего верного «Кракена», выдал оружие Андерсену. Неизвестно, что ждёт нас на станции, лучше быть готовым ко всему. К тому же, там не запрещалось носить оружие, даже наоборот, безоружный человек привлекал куда больше внимания. Когда нет закона — вооружённое общество берёт на себя его функции.

На всякий случай взяли ещё и скафандры. Тоже без знаков различия, безликие рядовые модели, которые не только поставлялись на флот, но и свободно продавались на рынках.

Последние полчаса перед выходом из гипера мы просто ждали, разместившись в челноке. Ефрейтор Стыценко сгорал от любопытства, желая забросать меня вопросами, но мой вид ясно говорил каждому, что вопросы останутся без ответа.

Я, как командир корабля, вовсе не обязан был лететь на станцию и лично вытаскивать девчонку оттуда. Но как имперский офицер, я не мог остаться в стороне. Дайте мне только волю, и я залезу в самое жаркое пекло, не для того, чтобы выслужиться или показать всем, насколько я хорош. Для того, чтобы доказать самому себе, что я достоин носить погоны командора, что я достоин называться имперским офицером.

Возможно, это неправильно. По всем инструкциям я должен был остаться на корабле, а полететь должен был Игнатов. Или взвод охраны во главе с мичманом Заварзиным, если вдруг представить силовой вариант решения задачи. Но мне казалось, что будет гораздо лучше отправиться самому. Эффективнее и безопаснее.

«Гремящий» вышел из гиперпространства, очутившись в оживлённом и густонаселённом месте, Дер Эквинум считался одной из крупнейших нейтральных систем. Гораздо больше иной имперской системы, особенно если брать пограничные захолустные станции навроде той же ТХ-2164.

Магомедов по моему приказу хранил молчание, не выходя на связь со станцией и другими кораблями в системе, «Гремящий» безмолвной тенью появился на границе системы, заставляя местных обитателей нервничать. Атаки я не боялся, у здешних аборигенов недостаточно огневой мощи, чтобы нанести нам вред на таком расстоянии от станции, да и никому не нужен военный конфликт с Империей, которая обязательно отомстит за нас в случае чего. Карательная экспедиция не заставит себя долго ждать, пусть даже лично нам будет уже всё равно.

— Отстыковываемся, — приказал я пилоту челнока.

Я и сам чуточку волновался. Меня каким-то странным образом успокаивало то, что лейтенант Андерсен нервничал гораздо сильнее.

— Вы что, не хотите взглянуть на здешнюю станцию, лейтенант? — обратился я к адъютанту, желая немного отвлечь его.

— Не особо, — признался Андерсен.

— А мне вот интересно, — сказал я. — Главное, держите себя в руках и не хватайтесь за оружие попусту. Подозреваю, что здесь этого не любят.

Стыценко запросил у вахтенного офицера разрешение, закрыл шлюз, отделяющий нас от эсминца, отстыковался, сразу же включил двигатели, беря курс на станцию Дер Эквинум.

Станция представляла собой солянку из разномастных кораблей и отсеков, собранных с миру по нитке. Её будто лепили без какого-то единого плана, просто корабли стыковались друг к другу в самых неожиданных местах, нагромождаясь друг на дружку снова и снова, постепенно врастая друг в друга с помощью сварки и металлических заплат. Контраст между ней и типовыми имперскими станциями был колоссальный, как если бы сравнить благородный и величавый дворцовый комплекс с какими-нибудь старыми трущобами.

Кораблей вокруг станции роилась целая тьма.

Большие и маленькие, боевые и транспортные, старые и новые, самого разного происхождения. Корабли стыковались и улетали, останавливались на синхронной орбите, уходили подальше, ныряли в гиперпространство. Появление «Гремящего» заставило их всех насторожиться. Ещё и режим радиомолчания делал присутствие эсминца ещё более зловещим.

— Ишь как замельтешили, — усмехнулся Стыценко.

Мы потихоньку приближались к станции, ефрейтор Стыценко вышел на связь с диспетчером, стандартным кодом запросил стыковку. Разрешения пришлось немного подождать, но в конце концов наш челнок направили к одному из свободных шлюзов.

— Господин командор, в этот раз тоже на корабле ждать? — спросил у меня пилот.

— А ты догадливый, — усмехнулся я. — Как твоя помощь понадобится, тебя вызовут.

— Понял, — мгновенно погрустнел Стыценко.

Его постоянно тянуло выбраться в свет, познакомиться с новыми людьми, других посмотреть, себя показать. Но в этот раз ему лучше не задерживаться на станции. Меньше будет проблем и для нас, и для него.

Челнок приткнулся к указанному диспетчером шлюзу. Тут не было даже магнитных замков, только механические защёлки, которые опускались вручную. Но хотя бы шлюз оказался герметичен, и мы могли перейти на станцию, не одеваясь в скафандры. Так мы и сделали, а ефрейтор Стыценко, закрыв за нами двери, запросил отстыковку и немедленно полетел обратно на «Гремящий».

Тут, около шлюза, я и повстречал первого в своей жизни мутанта.

Нет, я видел их на видео, в учебных фильмах, предупреждающих об опасности космической радиации, ксеноконтактов и тому подобного, но вживую никогда не встречал, и вид человека с вытянутым вверх лысым черепом и тремя губами вместо двух поверг меня в настоящий шок. Я отвернулся, стараясь не пялиться на него, чтобы не выдать своего отвращения и ужаса.

На меня же мутант не обращал никакого внимания, продолжая заниматься своими мутантскими делами.

— Идём, Степан, — глухо произнёс я.

Адъютант тоже косо глянул на мутанта и молча последовал за мной по длинному кривому коридору.

Нас никто не встречал, Дер Эквинум продолжал спокойно жить своей повседневной жизнью, хотя атмосфера здесь казалась мне какой-то напряжённой. Люди проходили мимо быстрым шагом, стараясь не смотреть друг другу в лицо, все были какие-то чересчур нервные, даже напуганные, хотя на первый взгляд станция функционировала как и должна, в обычном режиме. Катались погрузчики, работали уборщики, слонялись различного рода бездельники. Не видел я только сотрудников службы безопасности, но практически у всех местных жителей имелось личное оружие, и, похоже, безопасность они обеспечивали себе сами.

К нам подбежал долговязый чумазый мальчишка, тощий и похожий на паука, как и все, кто проводил детство в невесомости.

— Планетяне! Эй, планетяне! Купите мерды! Отличная мерда, с ног сшибает! — затараторил он. — Или девочку? Хотите девочку? Можно даже одну на двоих!

— Отстань, — рыкнул я.

— Может, кабак вам показать? Тут недалеко, самый лучший на станции! — не унимался пацан.

— Исчезни, — сказал я.

Его тощее обтянутое кожей лицо скривилось в неприятной гримасе.

— Жалко вам что ли? Могли бы хоть мерды купить! И девок вам не надо! Друг дружку небось приходуете, планетяне вонючие! — выпалил он, на всякий случай отбегая подальше.

Лейтенант Андерсен покосился на меня.

— Разрешите, я ему втащу, — попросил адъютант.

— Не разрешаю, убогих обижать грешно, — сказал я. — Да и проблемы на ровном месте нам не нужны.

— А мерда это что? — спросил Андерсен.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но вряд ли что-то хорошее.

Мы с Андерсеном покинули зону прилёта, вышли к центральному коридору, пронизывающему всю станцию насквозь. Он был достаточно широк, чтобы в нём могли разминуться две машины, но никакого транспорта я здесь пока не увидел, все ходили исключительно пешком или на индивидуальных электрокарах. Вдоль коридора расположились магазинчики и различного рода увеселительные заведения, кто-то торговал всякой мелочёвкой прямо с обочины. В воздухе висел тошнотворный запах прогорклого масла, какой-то едкой химии и немытого человеческого тела. Здешние фильтры явно не справлялись с очисткой воздуха, или же местные заправилы не считали нужным тратиться на его очистку.

Почти сразу же в этом коридоре нас остановили трое вооружённых молодчиков в одинаковых синих рабочих костюмах. С автоматами поперёк груди.

— Стоять! За Луну или за Солнце? — требовательным тоном спросил один из них.

Я за оружие не хватался, всё-таки их автоматы просто висели у них на груди, не представляя угрозы, но что-то мне подсказывало, что эта троица может пустить оружие в ход, совершенно не задумываясь, а человека убить им всё равно что в носу поковырять.

— А вы с какой целью интересуетесь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Придуриваешься? — хмыкнул автоматчик.

— Ничуть. Только что прилетели, — сказал я.

— Понятно. Документы давай показывай, — потребовал он.

— Мне казалось, в Дер Эквинуме документов не спрашивают, — сказал я.

Так говорил Игнатов, так заявляли во всех доступных материалах по нейтральным системам. В этом и было одно из преимуществ Дер Эквинума перед другими системами, здесь любой мог затеряться бесследно, независимо от того, кто он такой и что сделал.

— Теперь спрашивают, — отрезал автоматчик.

— Жаль, но у меня из документов с собой только этот имперский кредитный билет, — сказал я, даже не покривив душой, все удостоверения остались на «Гремящем». — Годится для проверки?

Банкнота из тонкого пластика номиналом в тысячу имперских кредитных билетов появилась в моей руке словно из ниоткуда. Не слишком много, но достаточно, чтобы умерить пыл этих дармоедов.

— Я погляжу, ты сторонник старых порядков, — усмехнулся автоматчик и вдруг кивнул на Андерсена. — А твой друг?

К первой банкноте добавилась ещё одна. Как знал, что сюда нужно взять побольше наличности.

— И твой друг тоже, — хмыкнул автоматчик, незаметно убирая деньги в карман. — Бесплатный совет, если не хотите неприятностей, купите у любого из торгашей значок, звёздочку, и прицепите на видное место.

У него у самого на груди блестела жёлтая пятиконечная звёздочка.

— И что она означает? — спросил я.

— А, вы и правда не в курсе? — удивился патрульный. — Это значит, что вы за солнечных. На правильной стороне, короче.

— А можно мы не будем ни за тех, ни за других? — спросил вдруг Андерсен.

— Как это? — не понял автоматчик. — Тут так не получится. Даже если вы здесь ненадолго. Можете не вникать. Просто значок прицепите, и никто вас не тронет.

— Понятно, — хмыкнул я, хотя понятно не было. — Мы, пожалуй, пойдём.

— Ага, бывайте, — автоматчики мигом потеряли к нам интерес и мы разошлись.

Они свернули в ближайший бар, а мы пошли дальше по широкому коридору.

Я чувствовал себя растерянным, хоть и старался не подавать виду, об этом меня не предупреждали ни учебные фильмы, ни подполковник Игнатов. Непонятное противостояние тут, похоже, развернулось не на шутку, раз уж местные готовы спрашивать первого встречного, за кого он в этом конфликте.

— Не нравится мне здесь, — пробормотал Андерсен, когда мы прошли мимо очередного кабака, из которого выбросили вдрызг пьяного киборга.

— Мне тоже, — сказал я. — Но я надеюсь, мы тут ненадолго.

Мы шли к связному подполковника Игнатова, он дал мне точный адрес. Жилой сектор С, каюта 205, спросить Хулио. И я рассчитывал застать этого самого Хулио на месте. Главное, найти этот самый сектор.

Звёздочки по совету патрульного цеплять мы не стали, я не желал принимать чью-то сторону в здешних разборках, это абсолютно не моё дело. Я знал теперь, как отличить одних от других и надеялся, что смогу дать верный ответ, если меня ещё раз спросят, за кого я.

Станция Дер Эквинум изнутри казалась настоящим лабиринтом, будто её проектировал и строил какой-то спятивший генератор случайных чисел. Указатели встречались реже, чем хотелось бы, а спрашивать дорогу у местных я пока не решился. Мы ещё не заблудились, хотя и были довольно близко к этому.

— Господин командор, разрешите об…

— Не разрешаю, — перебил я своего адъютанта. — Звания забудь пока. Называй Лёхой. На «ты». Пока мы здесь, на станции.

Адъютанту пришлось побороться с неловкостью. Но он себя пересилил.

— Л-Лёха… Я тебя спросить хотел. Что мы конкретно здесь ищем, — сказал он, чуть раскрасневшись.

— Вытащить надо кое-кого, — сказал я. — Племянницу одного хорошего человека.

Лейтенант Андерсен покосился на витрину очередного борделя, где ярким синим цветом светились три схематичные неоновые сиськи.

— А где её искать?.. — не отрывая взгляд от витрины, спросил он.

— Надеюсь, не там, — хмыкнул я.

Информацию о местонахождении объекта нам должен выдать связной. Возможно, неполную, и искать девчонку придётся нам самим, но он даст хотя бы первоначальную зацепку. Хотя я бы предпочёл, чтобы этот Хулио чётко доложил, где найти племянницу кронпринца.

Будь я родителем, даже приёмным, ни за что не отпустил бы свою дочь в такое место. Насчёт гнезда порока офицеры на той станции были правы, даже нисколько не преувеличили. Бордели и наркопритоны тут встречались чаще, чем продуктовые магазины. Я даже подсчитал из любопытства.

Мы наконец добрались до нужного сектора, представлявшего собой несколько этажей одинаковых тесных кают, поднялись на второй этаж по узкой лесенке. Где-то грохотала музыка, громко ругались люди, пахло чем-то затхлым и неприятным, находится здесь было, прямо говоря, мерзко.

Нужная дверь отыскалась в самом конце коридора, где робот-уборщик раз за разом тыкался в стену и просил убрать препятствие. Сердобольный Андерсен развернул его, и робот поехал в обратную сторону, оставляя за собой грязный мокрый след.

Дверь в двести пятую каюту оказалась приоткрыта, и я постучал по косяку, прежде, чем заглянуть внутрь. Никто не ответил. Мы с Андерсеном переглянулись.

— Ну, пошли, — хмыкнул я и распахнул дверь.

Внутри тесной каюты на полу в луже крови лежало мёртвое тело Хулио. На стене рядом с ним кровью была нарисована звезда.

Глава 18

Я остановился на пороге, глядя на мертвеца, лежащего в одних трусах лицом вниз. Кровь уже успела подсохнуть, запечься бурыми пятнами, значит, убили его достаточно давно.

— Ничего не трогаем, — хрипло произнёс я. — Лучше стой в коридоре и смотри, вдруг кто появится.

— Есть, — пробормотал адъютант.

Нужно вызывать Игнатова, как минимум, ввести его в курс дела. Думаю, ему приходилось уже терять агентов, так что он должен хотя бы примерно представлять, что нам делать дальше. Хотя бы немного нас сориентировать.

Я ещё раз осмотрел крохотную тесную каюту. Следов борьбы не было, но это точно не самоубийство. Сомневаюсь, что Хулио вскрыл бы себе вены, нарисовал на стене пятиконечную звезду, а потом лёг умирать на пол.

— Господин полковник? — обратился я к руководителю миссии. — У нас проблема.

Через системный имплант голос звучал приглушённо и неразборчиво, так что я не особо любил им пользоваться, но сейчас другого выбора не было.

— Командор? Что у вас там? — обеспокоенно спросил Игнатов.

— Хулио мёртв, — сказал я.

Игнатов, ничуть не стесняясь, выругался отборным трёхэтажным матом, среди которого затесалась завуалированная просьба рассказать подробнее.

— Мы пришли по адресу, он лежит в луже крови. Судя по виду, несколько часов уже лежит. Вроде ещё не завонял, но тут не поймёшь, воздух на станции отвратный, — сказал я. — А на стене рядом с ним кто-то звезду нарисовал.

Он выругался снова.

— Командор… Обыщи комнату и уходите оттуда нахрен, — вздохнул он. — Второй мой агент тоже на связь не выходит.

— Кто-то узнал про девчонку? — хмыкнул я.

— Надеюсь, что нет, — проворчал он. — Агенты и сами подробностей не знали.

— Второго проверить? — спросил я.

— Нет, нет! Найдите, где залечь на дно. Твою мать, ну что за дерьмо… — зашипел он.

— Понял, конец связи, — сказал я.

Игнатов попрощался и отключился, а я осторожно ступил внутрь каюты, стараясь не задеть обувью растёкшуюся кровь. И что тут искать? Я не имел ни малейшего представления. Я начал жалеть, что лично отправился на станцию, мне не пришлось бы всё это расхлёбывать, останься я на «Гремящем». С другой стороны, последствия ударили бы и по мне тоже. За провал миссии ответили бы мы оба, и я, и Игнатов.

Но миссия ещё не провалена, шансы найти девчонку хоть и резко уменьшились, но всё ещё не были нулевыми. Значит, надо постараться изо всех сил.

Каюта номер двести пять представляла собой тесное крохотное помещение, аскетичное, но обжитое. Койка разобрана, на ней смятая простыня, на столе и полу остатки еды, на полке засохший маленький кактус, на другой — книжки про капитана Кувалду, борца с ксеносами, и Самсона Силыча, путешественника по мирам. На первый взгляд, ничего интересного. Если не обращать внимание на мертвеца в луже крови.

— Степан! — окликнул я адъютанта. — Доложи обстановку.

— Чисто, — отозвался он.

— Понял. Если что, зови, — сказал я.

Я начал искать хоть что-нибудь, что могло бы представлять для меня интерес. Переносные носители информации, коммуникаторы, хоть что-то. Заглянул даже в санузел, даже пролистал грошовые книжки в надежде, что между страниц запрятано письмо или что-то в этом духе. Ничего.

Посланий от убийц, кроме звезды на стене, тоже нигде не обнаружилось. Судя по всему, мы остались ни с чем. Я почесал в затылке, снова оглядывая каморку Хулио. Кажется, уже не осталось мест, где я не посмотрел, но всё же они были.

— Лёха! — зашипел адъютант, и меня отчего-то покоробило это обращение, хотя я сам приказал ему так говорить.

Я по наитию схватил с полки горшочек с кактусом, выскочил за дверь. По коридору шли мальчик с девочкой, подростки. Ничего такого, что могло бы показаться опасным, тем более, что эта сладкая парочка юркнула в одну из комнат, не дойдя до нас метров десять и даже не обратив на нас никакого внимания.

Кактус в горшочке держался неплотно, засохший ком земли болтался внутри, словно что-то на дне горшка ему мешалось.

— Ну-ка… Погоди… — пробормотал я.

Я взял кактус за длинную иголку, стараясь не касаться других игл пальцами, потянул наверх. Он вышел из горшка без какого-либо сопротивления. На дне горшочка обнаружился чип, слегка присыпанный землёй.

— Вытаскивай, — я протянул горшок адъютанту.

Андерсен двумя пальцами выудил маленький чип, стряхнул с него землю, и я вернул кактус на место. Ловко придумано, агент Хулио.

— Уходим? — спросил Андерсен.

— Уходим, — сказал я. — Чип спрячь.

Кактус я зачем-то взял с собой. Так и нёс в руке, осторожно держа перед собой, чтобы не уколоться.

Мы покинули жилой сектор, снова вышли к центральному коридору. Нужно было куда-нибудь приткнуться, найти безопасное место, передохнуть. Прочитать этот злосчастный чип. Не факт, что на нём обнаружится что-то полезное именно для нас, но исключать такой возможности нельзя. Нужно надеяться на лучшее.

Новых неприятных встреч мы старались избегать. И, похоже, именно этим и занималась большая часть местных жителей. Теперь мне стало понятно, почему здешние обитатели такие нервные.

— Вон вроде мини-отель, — Андерсен ткнул пальцем в одну из светящихся вывесок.

Вывеска обещала дешёвый ночлег и удобные кровати-капсулы. И как бы я не хотел вернуться на «Гремящий», ночевать придётся где-то здесь.

— Ну пошли, — буркнул я.

Пришлось немного поплутать, чтобы найти нужный вход, пройти ещё через один коридор, миновать наркопритон и оружейный магазинчик, и только после этого мы вошли в тесное фойе, где за стойкой сидела скучающая деваха с разноцветными волосами, уткнувшись в планшет. На нас она даже не посмотрела.

— Места есть? — спросил Андерсен.

— Ага, — по-прежнему не поднимая взгляда, ответила она.

— Надо два места, — сказал он.

— Вместе или раздельно? — уточнила она.

Да за кого она нас принимает? Я чудом удержал в себе возмущённый возглас.

— Раздельно, — сказал Андерсен.

— Двести галакоинов, — тем же ровным тоном произнесла она.

— Имперскими принимаете? — спросил Андерсен.

Мне вдруг подумалось, что надо было поменять деньги перед тем, как лететь сюда. Ещё в Новой Москве. Но как всегда, хорошая мысль приходит с опозданием.

— Кредитками? Десять кредиток с каждого, — сказала она.

Мы расплатились, она выдала нам потёртые ключ-карты от капсул размером метр на два с половиной. Спать в этих гробах — удовольствие не для всех, и я обычно предпочитал более просторные места для ночлега. Капсула оказалась скромненькой, но чистой. Мне досталась капсула на четвёртом ярусе, Андерсену — на втором.

Сразу же ложиться мы не стали. Я хотел прочитать чип, не откладывая это на потом. Нужно было только устройство, на котором его можно прочитать, и я, помня историю с чёрным ящиком «Трибуна», спалившем нам компьютер связистов, не желал наступать на те же грабли.

Благо, самый простой коммуникатор можно купить в любом ларьке, а прочитать чип можно даже без регистрации в общей сети. Собственно, я и сбегал до главного коридора, где приобрёл у одного из уличных торгашей простейший мини-компьютер. Тормозной и хлипкий, но вполне рабочий.

Затем я забрал чип у Андерсена, на всякий случай запретил ему покидать отель и закрылся в капсуле. Тихо гудела вентиляция, действуя на меня усыпляюще, как белый шум, но я включил новый коммуникатор, быстро прожал все необходимые при первом включении настройки и дрожащими руками воткнул в него чип.

Содержимое чипа представляло собой одинокий текстовый файл. Открыл я его с некоторой опаской, но ничего не произошло. Внутри оказался шифр.

НЖТИ 37339 БЕЗЗЛОБИЕ 4223 7856

НЖТИ 04315 ХРЮКОСТЯГ 4726 4703

НЖТИ 12315 СКИРД 4564 1608 ВЮРТЕМБЕРГ 4892 5362

НЖТИ 38574 АРЫКОРИФТ 8138 2860 ЛОЩИНА 1488 1377

………

НЖТИ 11653 БЕГОВЕЛ 5455 7813

Я трижды перечитал всё от начала и до конца, несколько сотен строк, пытаясь вникнуть в эту бессмыслицу. Закрыл файл, открыл снова, проверил его свойства. Создан два с лишним года назад, обновлён вчера вечером. Понятно было только то, что ничего не понятно. На всякий случай не стал копировать его в память нейроимпланта.

Пришлось снова вызывать подполковника Игнатова. Если кто-то и знает, что это за набор символов, то только он.

Ответил разведчик не сразу.

— Игнатов, слушаю, — проворчал он.

— Мы нашли чип с шифровками, — сообщил я. — Текстовый файл, в нём цифры и слова.

Я процитировал несколько строк наугад. Он помолчал.

— Привезёшь мне. Это, скорее всего, список контактов, — сказал он. — Информация ценная, но в нашем случае бесполезная.

Я почувствовал острый укол разочарования. Ниточка, ведущая нас к цели, снова оборвалась.

— Что будем делать теперь? — спросил я.

— Муравью х… Что делать… Искать будем, — проворчал Игнатов.

Ничего конкретного, однако, он предложить не мог. Во всяком случае, пока что. А ходить по станции с фотографией, расспрашивая каждого встречного, не видели ли они эту девочку, просто глупо.

— По другим агентам новостей нет? — спросил я.

— Нет. Подозреваю, что кто-то накрыл всю сеть, — произнёс подполковник. — Придётся импровизировать, командор.

Какая неожиданность.

— А про Луну и Солнце ваши агенты что-то упоминали? — на всякий случай спросил я.

— Что? — не понял Игнатов. — Кажется, что-то было, но без подробностей.

— Похоже, тут затяжной вялотекущий конфликт, — сказал я. — Который перешёл в горячую фазу.

— Как же невовремя… — рыкнул подполковник.

Ладно, разберёмся и с этим. Мы же имперские офицеры, а значит, у нас есть что? Правильно, воинская смекалка.

— Убийцы нарисовали звезду на стене, значит, были из солнечных. Если выйти на их оппонентов, возможно, удастся что-нибудь выяснить, — сказал я.

— Не вижу смысла влезать в местные разборки, но если у тебя желание свербит, то запрещать не стану, — задумчиво произнёс Игнатов. — Всё равно других зацепок нет.

Вот и я так же думал. Девчонку надо найти любой ценой, и без погружения в местные реалии теперь точно не обойтись.

— Найдём. И зацепки, и объект, — заверил его я.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнул Игнатов. — Если что-то понадобится, я на связи в любое время.

— Понял. Отключаюсь, конец связи, — сказал я.

Мне нужно было ещё поговорить со старшим помощником, так что я незамедлительно набрал Магомедова. Вряд ли за время моего отсутствия на «Гремящем» произошло что-то интересное, но я был обязан связаться и узнать, как там дела. Я переключился на другой диапазон и вызвал лейтенанта Магомедова.

Тот сразу же ответил, будто только и ждал моего сообщения.

— Лейтенант Магомедов на связи, — отчеканил старпом.

— Мясников. Как обстановка? — спросил я.

— Порядок, — зевая, ответил он. — Мы соблюдаем режим молчания, до нас пытаются дозваться. Кто-то пытался подлететь поближе, шуганули.

— Понятно. Молодцы, так держать, — хмыкнул я. — Скоро к вам привыкнут. Наверное.

— Того и ждём, — сказал старпом. — А у вас как успехи?

— Херово, — честно признался я. — Возможно, придётся повисеть чуть дольше.

— Насколько херово? — спросил он.

— Да максимально, — сказал я. — Хотя ещё не провал.

— Мы чем-то можем помочь? — спросил он.

— Нет, не думаю, — сказал я.

— Ну… Как скажете, командор, — вздохнул Магомедов.

— Ладно, если что, держи в курсе событий, — сказал я. — Связываться буду сам.

— Да какие тут события…

— Конец связи, — попрощался я.

Я откинулся назад на подушку, уставился в потолок, нависающий прямо над лицом. Ну и денёк сегодня. Не самый худший из тех, что мне довелось прожить, но близко к тому. Но унывать и опускать руки точно нельзя, это вернейший путь к провалу, так что я убрал коммуникатор, вытащил из него чип, который спрятал обратно под кактус, предупредил Андерсена, что отлучусь ненадолго, и вышел из отеля.

Вечерело, насколько это понятие вообще применимо к жизни на станции, где почти все работали круглосуточно, по сменам. Очередная смена работяг выходила на отдых, рассасываясь по барам и прочим увеселительным заведениям. Если незнакомцу где-то и можно раздобыть информацию о происходящем здесь, то только в одном из баров. У пьяных людей развязывается язык. Если со мной вообще согласятся обсуждать Луну и Солнце. Обычно с незнакомыми такое не обсуждают.

Заведений, выкачивающих из работяг деньги, тут было пруд пруди, и я не стал особо привередничать, зашёл в первый попавшийся бар, где играла не слишком отвратная музыка, и занял одно из свободных мест за стойкой. У бармена, щеголяющего длинными чёрными усами, на лацкане пиджака красовалась жёлтая звёздочка. Солнечные, значит.

Он смерил меня долгим пристальным взглядом.

— Что будете пить? — спросил он, не оставляя мне выбора.

— Пиво, — пробежавшись глазами по полкам за его спиной, сказал я.

Самый оптимальный вариант. И самый недорогой. Запасы налички после покупки коммуникатора немного иссякли, а расплачиваться по банковским системам это всё равно что во всеуслышание объявить о своём присутствии.

Бармен взял чистый бокал, крутанул в руке, подставил под кран.

— Недавно на станции, да? — спросил он.

— Так заметно? — хмыкнул я.

— Конечно, — не вдаваясь в подробности, сказал он.

Под бокал он даже выдал круглую подставочку. Высокая пенная шапка покачивалась на золоте, по запотевающей стенке бокала побежала холодная капля. Тут, похоже, знали толк в культуре употребления. Всё-таки на этой станции конкуренция слишком высока, чтобы швырять посетителю разбодяженное пиво и разговаривать через губу.

— Может, дадите пару советов новичку? — спросил я.

— Если ищете работу, лучше смотреть повнимательнее, на кого предстоит работать, — сказал бармен.

— Не ищу, — сказал я и пригубил наконец здешнего пива.

Он посмотрел на мой рабочий комбинезон с лёгким скепсисом во взгляде, но ничего не сказал. Затем отошёл налить несколько шотов другому посетителю. У того тоже виднелась звёздочка на воротнике. Я ещё не встретил никого, кто носил бы что-то другое. Хотя, возможно, другие части станции контролирует другая группировка.

Пиво оказалось на удивление приятным и мягким для обычного порошкового космического пива, так что я цедил понемногу, наслаждаясь вкусом. Вечер постепенно переставал казаться неприятным и унылым, наоборот, расцветал новыми красками.

Я периодически поглядывал по сторонам, люди здесь приходили и уходили, кого-то даже вытаскивали насильно и уводили под руки. Конфликты пресекались самими же посетителями, почти у каждого имелся как минимум пистолет, и это неплохо удерживало народ от глупостей.

До моего слуха доносились обрывки разговоров, чаще всего, ничего не значащих. Обычный пьяный трёп, одинаковый почти всегда и везде. Жалобы на жизнь, хвастовство и пустопорожние споры.

Но изредка из этого можно выудить что-то полезное. Например, тут наперебой обсуждали прибытие в систему имперского боевого эсминца, строя самые безумные теории и предположения. Начиная от того, что эсминец прибыл в одиночку захватывать систему и заканчивая тем, что «Гремящий» дезертировал из имперского космофлота, чтобы присоединиться к здешним силам самообороны. Мне с трудом удавалось сдержать ухмылку, не рассмеяться в голос, слыша подобные небылицы.

Однако чаще других звучало предположение, что эсминец прилетел на помощь проигрывающим лунным, решившим продать Дер Эквинум имперцам.

И почти все солнечные, собравшиеся здесь, выступали за окончательное решение вопроса и физическое уничтожение соперников, ушедших в подполье. Да так рьяно, что даже мне, человеку, известному под прозвищем Зардобский Мясник, стало не по себе.

Но понятно было одно, и совершенно точно. С солнечными мне не по пути. И вряд ли девчонка будет прятаться среди них. Если она не дура, а я всё-таки надеялся, что это не так.

Глава 19

Бар я покинул в смешанных чувствах. С одной стороны, мне очень не хотелось влезать в местную политику, с другой, только это противостояние могло привести меня к цели.

Лунные ушли в подполье, затаились, и я вряд ли сумею вот так сходу к ним прийти и втереться в доверие. Сейчас они не будут доверять никому со стороны, будь я хоть имперским офицером, хоть самим кронпринцем.

В мини-отель я вернулся ни с чем. Андерсен уже спал, так что я забрался в свою капсулу и вновь достал коммуникатор, но уже не для того, чтобы исследовать чип, а для того, чтобы почитать местные новостные каналы. Возможно, с их помощью ситуация немного прояснится.

В промежутках между здешними слухами, объявлениями и просто флудом попадались и действительно ценные сведения. Например, мне стало гораздо понятнее, что вообще происходит в Дер Эквинуме. Исходя из полученных данных я сделал вывод, что Луна и Солнце это две фракции в здешней политике, причём Луна ратовала за сближение с Империей, а Солнце, наоборот, предпочитали союз с Альянсом Свободных Систем на правах младшего партнёра, а не полноправного члена. Сторонников независимости выдавили ещё раньше.

Назывались они на самом деле иначе. Партия галактического просвещения получила своё неофициальное название солнечных из-за стилизованной звезды на логотипе, а либерально-экспансионистская демократическая партия выбрала своим знаком тонкий полумесяц. И противостояли они друг другу со всем возможным пылом. Дошло даже до кровопролития, которое прокатилось по станции короткой, но яркой вспышкой.

Общегалактические газеты об этом не упоминали. Нейтральные системы в целом мало кому были интересны, слишком уж поганая у них была репутация, так что очередной виток борьбы за власть над Дер Эквинумом остался незамеченным в межзвёздном сообществе.

Я вспомнил увиденное сражение в одной из соседних систем. Не удивлюсь, если в тот раз между собой дрались солнечные и лунные.

Победу одержали солнечные, это было ясно как день, но анонимы в здешней сети писали, что всё ещё не кончено, и Луна ещё поборется. Для них, похоже, это был уже вопрос физического выживания, а не просто борьба за места в здешнем парламенте.

Я даже не заметил, как уснул, листая бесконечную ленту. Разбудил меня неприятный писк зуммера прямо над ухом. Время аренды капсулы истекало через пять минут. Можно, конечно, было продлить аренду прямо изнутри, но только безналом, а светить свои данные ради лишних пары часов сна я не собирался. Пришлось вылезать.

Лейтенант Андерсен уже сидел в фойе, собранный и готовый ко всему, убивая время ненавязчивым флиртом с девчонкой-портье. Завидев меня, он искренне обрадовался.

— Ну и горазды же вы спать, госп… Лёха! — воскликнул он.

Я зыркнул на него сурово, и он тут же осёкся. Девчонка захихикала.

— Зато ты вскочил, — хмыкнул я.

Мне вдруг подумалось, что Андерсен, как уроженец Альянса, выбрал бы сторону солнечных. Пожалуй, не стоило брать с собой именно его. На «Гремящем» полно других достойных офицеров.

— Пойдём, пожрём где-нибудь, — проворчал я. — Успеешь ещё поворковать, мы тут, похоже, задержимся.

Девчонка покраснела, зато у Андерсена загорелись глаза.

— Да, идём, конечно, — пробормотал он.

Мы покинули мини-отель и вышли к главному коридору станции в поисках какой-нибудь недорогой столовки. Прошло уже больше двенадцати часов с момента нашего прибытия на станцию Дер Эквинум, а мы так и не приблизились к цели. Нет, я подозревал, что легко не будет, но ждал хоть какого-нибудь прогресса. Тяжело, когда прогресса нет.

Выбрали заведение с очередью внутри, как всегда стоит делать, если не знаешь, куда лучше пойти. Если есть очередь из местных, то тебя точно не накормят просрочкой и гнильём. И сравнительно недорого.

Для нас даже нашлись свободные места за отдельным столиком, и мы, заранее расплатившись за стандартный обед в одноразовом боксе, расположились в уголке. Подальше от чужих ушей.

Я распаковал свой обед, ещё горячий, перемешал. Здесь, к счастью, предпочитали натуральную пищу, закупая провизию на аграрных мирах и выращивая здесь же на фермах, а не кормили народ зелёным сойлентом, пластиковой кашей и порошком из мясного жука.

— Что сегодня будем делать? — спросил адъютант, ковыряя ложкой котлету.

— Искать, — пожал я плечами.

Конкретных решений до сих пор не было. Так только, пара туманных предположений.

Если помыслить логически, то где на этой станции может прятаться сбежавшая принцесса? Да, само собой, по крови она не принцесса, а просто воспитанница будущего императора, но сути это не меняет, девчонка росла в золотой клетке, в атмосфере тотального контроля и постоянной учёбы, где от неё все только требовали соответствовать высокому статусу. Что такая девица сделает, дорвавшись до запретных плодов абсолютной свободы? Начнёт пробовать их все один за другим, так что я начал бы поиски с самых злачных мест Дер Эквинума, раз уж агент Игнатова не сумел дать нам наводку, а только наоборот, подкинул загадок.

— По клубам ходить любишь? — спросил я.

Андерсен чуть не поперхнулся.

— Каким ещё клубам? — не понял он.

— Ну, знаешь, громкая музыка, лёгкие наркотики, доступный секс, бухло по конскому ценнику, — сказал я.

— Да как-то не особо, — пробормотал он. — Был пару раз, за компанию, но не то чтоб…

— Я вот вообще не фанат, — хмыкнул я. — Но надо посетить.

— Зачем? — нахмурился Андерсен.

— Затем, что я так сказал, — проворчал я, а затем вытащил из кармана коммуникатор и открыл на нём фотографию нашего объекта. — Узнаёшь?

Лейтенант внимательно вгляделся в холёное личико внучатой племянницы Государыни.

— Нет. А должен? — ответил наконец он.

— Наверное, не должен, — пожал я плечами.

— Это её мы здесь ищем? — догадался Андерсен.

— Так точно, — сказал я.

— Красивая, — сказал Андерсен.

— Яйца оторву. Потом фельдшер пришьёт обратно, и уже её родичи отрывать придут. Уяснил? — тихо произнёс я.

— Как тут не уяснить… — пробормотал он, отодвигая экран коммуникатора.

— Ты же с этой девахой в отеле контакт наладил? — спросил я.

Лейтенант пожал плечами.

— Ну, вроде бы. Аделиной её зовут. Ничего такая, интересная, — сказал он.

— Позови её в клуб, пусть тебе покажет несколько, — сказал я.

— Да какой клуб, я бы лучше куда-нибудь в другое место пригласил… — возразил адъютант.

— Ты тут не личную жизнь устраивать прилетел, а по ответственному заданию, — отрезал я. — Если есть возражения, я вызову челнок и ты отправишься обратно. А потом в какую-нибудь вонючую дыру без названия. Ну, что скажешь?

— Есть, так точно, понял… — вздохнул адъютант. — Виноват, исправлюсь.

— Зубы мне не заговаривай, — прошипел я.

Лейтенант Андерсен понуро уставился в тарелку, ковыряя в ней овощи.

— Позовёшь в клуб. Я с вами, за компанию, — сказал я. — Попробуем поспрашивать там.

— А кто это вообще? — спросил он.

— Родственница одного уважаемого человека, — сказал я, ни капельки не солгав. — Но если что, говори, что это моя троюродная сестра. Тут её знают как Алису.

— Понял, — сказал он.

Мне показалось, что я немного переборщил, слишком сильно на него надавил. Но я быстро понял, что мне только показалось. На самом деле я гораздо больше бы расстроился, если бы Андерсен беспрекословно подчинился. Опираться можно только на то, что сопротивляется.

Мы покончили с обедом, убрали за собой, снова вышли к главному коридору. Собственно, клубы были и здесь, причём даже элитные, но интуиция подсказывала мне, что надо искать в тех, которые находятся на задворках, подальше от случайных прохожих. И что-то мне подсказывало, что Аделина знает, где они находятся и как туда попасть.

В мини-отель мы пришли как раз к окончанию её смены, вместо неё выходил какой-то смуглый парнишка, с виду похожий на федерата.

— Давай, приглашай, — я толкнул Андерсена под локоть.

Лейтенант покосился на меня, глубоко вдохнул, и бодрым шагом направился к девушке с разноцветными волосами. Я остался ждать у входа, наблюдая издалека.

Самого разговора я не слышал, только смотрел, как голубки воркуют друг с другом, и, судя по их виду и довольным улыбкам, разговор протекал в нужном русле. Андерсен повернулся, показал ей на меня. Я постарался сохранить невозмутимое лицо. Девчонка махнула рукой своему сменщику и вместе с Андерсеном пошла ко мне.

— Показать вам станцию, да? — лукаво улыбнулась она, подойдя ко мне поближе. — Стивен сказал, вы ищете места повеселее, чем здесь в центре.

Стивен, ха.

— Вроде того, — вернул я улыбку. — Хочется узнать настоящий Дер Эквинум, а не эту мишуру для туристов.

— Если вы угостите меня парой коктейлей, покажу всё, что захотите, — она стрельнула глазками на меня, на Андерсена. — Можно даже втроём… У меня как раз смена закончилась, двое суток свободны, можно устроить марафон.

Взгляд лейтенанта сразу как-то потускнел.

— Непременно, — хмыкнул я.

Перспектива сомнительная, я прилетел сюда совсем не для этого. Но пусть лучше она думает, что ей перепадёт немного командорского тела, возможно, будет сговорчивее.

— Но сначала хочется развеяться в каком-нибудь клубе, понимаешь? — сказал я.

— Конечно, идём! — воскликнула Аделина. — А вы вообще откуда?

— ТХ-2164. Из захолустья, — сказал я, даже ни капли не солгав. Пришли мы как раз оттуда.

— Ой, я даже не знаю, где это, — хихикнула она. — Галактика такая большая, можно с ума сойти, если пытаться всё запомнить!

Она или дурочка, или прикидывается дурочкой. Для нас лучше первый вариант, но моя подозрительность верещала про второй. Мы и сами, впрочем, были подозрительными в своих одинаковых комбинезонах и с военной выправкой. Но на этой станции никому не было дела до других людей, а здешняя контрразведка скорее занималась поисками проигравших лунных, так что мы пока были в безопасности.

Аделина вела нас по станции какими-то техническими коридорами, короткими путями, срезая дорогу через такие места, куда мы бы и не подумали сунуться, и я на всякий случай расстегнул кобуру под курткой заранее, ожидая, что нас попытаются заманить в ловушку. Второй раз попадаться на эту удочку я не стану, рука с искусственными нервами и так регулярно напоминала мне об опасности медовых ловушек.

Но девчонка тараторила и тараторила, расписывая в красках, как тут кайфово, балдёжно и круто, и что она никогда ещё не чувствовала себя такой свободной до прибытия в Дер Эквинум. Мне подумалось с досадой, что племянница кронпринца окажется похожей на эту Аделину, охотницу за удовольствием.

Не то чтоб я её осуждал. Мне просто была глубоко несимпатична такая позиция и такая жизнь мотылька-однодневки. Человек создан, чтобы вносить порядок в окружающий его хаос, уменьшать вселенскую энтропию, строить и созидать, а не для того, чтобы заливаться дешёвыми гормональными наркотиками и трахаться с первым встречным, как обезьянки. Собственно, я и со Старой Земли полетел в Имперское пространство именно потому, что мои взгляды совпадали со взглядами большинства граждан Империи.

Она привела нас к неприметной двери в одном из дальних закутков станции, возле двери стену подпирал широкоплечий негр. Ещё один мутант или намеренно искалечивший себя фрик, у этого отсутствовали губы, а все зубы выглядели как острые клыки, похожие на акульи. Мне стало не по себе от этого вида, но я старался держаться хладнокровно и спокойно.

— Тимми, это со мной! — громко прощебетала Аделина.

Мутант смерил нас обоих тяжёлым взглядом, похрустел костяшками. Он был выше меня на полголовы, и ни на «Тимми» никак не тянул, тут как минимум целый полновесный Тимофей. Или даже по имени-отчеству.

— Ты где их откопала, — проворчал он, чуть невнятно, будто разговор доставлял ему физические неудобства.

— Сами пришли! — улыбнулась девчонка. — Ну пусти! Ну пожалуйста!

— Если будут проблемы… Я вам лицо обглодаю. Обоим, — пообещал он, и я понял, что это не пустая угроза.

— Проблем не будет, — заверил я.

— Добро пожаловать на борт, — произнёс он, открывая нам дверь.

Грохот музыки саданул по барабанным перепонкам словно ударная волна. Перед нами открылся проход в полутёмный коридор, за которым виднелось просторное помещение, в котором эпилептически мерцали разноцветные лампы. До моего нюха дошёл спёртый воздух, в котором витали какие-то химические ароматы.

— Идём! — воскликнула Аделина, хватая за руку лейтенанта Андерсена.

Мне пришлось последовать за ними, и как только мы очутились внутри, Тимми закрыл за нами дверь, будто бы отрезая путь к отступлению. Назад пути нет.

— Это лучший клуб на всей станции, «Эквинокс»! Для избранных! — прокричала Аделина так, чтобы мы оба услышали её поверх долбёжки басов.

И отрывались здесь, судя по всему, круглосуточно и без перерыва. Полуголые потные тела качались в ритме танца, в наших рабочих комбинезонах моментально стало жарко, так что мне даже пришлось расстегнуть куртку. От мерцания стробоскопов неприятно болели глаза, росчерки разноцветных лазеров напоминали мне безумное космическое сражение целой армады кораблей.

Аделина потащила нас к барной стойке, за обещанными коктейлями. Готов поспорить, выберет самый дорогой из всего меню. И даже не один.

Лейтенант Андерсен смотрел на творящуюся вокруг вакханалию широко раскрытыми глазами, словно впервые видел что-то подобное. Я тоже многое здесь видел впервые, но реагировал не так бурно. Удивляться здесь было нечему, разве что человеческому скотству. Я заметил в одном из тёмных углов сношающуюся парочку.

— Мишель! «Ракетное топливо», двойное! — прокричала заказ Аделина.

— А что будут пить джентльмены? — спросил абсолютно лысый, даже без бровей, бармен, одетый в один только чёрный фартук на голое тело.

— То же самое, — пожал плечами лейтенант Андерсен.

Я пить неизвестный напиток с таким названием не рискнул. Да и не пить я сюда пришёл.

— Пиво, безалкогольное, — сказал я.

Бармен скривился, явно показывая своё отношение к безалкогольному пиву, но всё-таки налил мне полный бокал и принялся готовить коктейли для моих спутников. Цены здесь кусались. Такими темпами скоро придётся заказывать с «Гремящего» чемодан с наличкой, собирать её со всей команды. Никогда в жизни столько не пользовался наличкой, как здесь, в Дер Эквинуме.

Я облокотился на стойку, разглядывая происходящее в клубе и стараясь не вслушиваться в оглушительно громкую музыку. Ещё немного, и у меня заболит голова.

Взглядом сразу же нашёл нескольких громил, старающихся выглядеть неприметно, мебелью, и внимательно следящих за обстановкой внутри. Взгляд Андерсена был прикован к сцене, где в свете софитов дрыгалось под музыку существо неопределённого пола.

Я подождал, пока бармен освободится, и поманил его жестом, положив сотенную купюру на стойку.

— Не, дружище, я на смене! — вдруг улыбнулся бармен, облизнув тонкие губы. — Через четыре часа меняюсь! Извини!

Сначала я ничего не понял, а когда понял, то почувствовал, как во мне разгорается праведный гнев. Пришлось приложить массу усилий, чтобы его погасить. Это всего лишь здешние традиции, здешняя мораль. Распущенность. Мне остро захотелось вернуться в Новую Москву, где всего этого попросту нет.

— Ты меня не так понял! — крикнул я и достал коммуникатор, на котором открыл фотографию нашего объекта. — Просто спросить хотел! Я сестрёнку ищу! Троюродную!

— Покажи, я тут всех знаю! — улыбнулся лысый бармен, чуть пританцовывая в такт гремящей музыке.

Я повернул коммуникатор к нему, и он побледнел.

— Нет, извини, не видел! — торопливо пробормотал он и поспешил перейти к другому клиенту, заказавшему новый коктейль.

Денег моих он не взял. Но я точно почувствовал, что это зацепка.

Глава 20

Я почувствовал себя ищейкой, наконец-то сумевшей взять потерянный след, сенсором, уловившим малейшее колебание показателя. Елизавета, известная здесь как Алиса, совершенно точно была здесь. У меня даже настроение взлетело до небес, несмотря на то, что лысый бармен ответил отказом.

Аделина нырнула в море танцующих тел, присоединяясь к потоку музыки. Я толкнул Андерсена под локоть.

— Ну, чего робеешь? Дуй за ней, — крикнул я ему на ухо.

— Не, что-то уже не хочу! — ухмыльнулся он.

Прекрасно его понимал. Это в представлении радикальных феминисток мужчина готов сунуть член даже в вентиляционное отверстие реактора. На самом же деле это далеко не так.

— Тогда просто помаячь здесь, — сказал я. — Я пойду ещё поспрашиваю.

Андерсен кивнул, отхлебнул своего ракетного топлива, ярко-зелёного и, по-моему, светящегося в темноте. Я же решил пройтись немного по клубу, пытаясь отыскать, у кого ещё можно поспрашивать о нашей цели.

Даже громкая музыка перестала бесить, а мерцание разноцветных огней больше не раздражало сетчатку глаза, я ощущал душевный подъём, словно после выигранного сражения. Хотя я всего лишь напал на след девчонки.

Я нашёл взглядом одинокую девицу, сидящую возле барной стойки с полупустым бокалом в руке, подошёл к ней, устроился рядом. Она улыбнулась, поправила причёску изящным жестом, в её взгляде зажёгся интерес. Она явно рассчитывала на знакомство и бесплатное угощение. Даже жаль было её разочаровывать.

— Привет! Часто здесь бываешь? — спросил я.

— Почти каждый день! Тут классно! — ответила она, снова поправляя причёску.

— Я ищу одного человека… Это моя троюродная сестра. Может, видела её? — сходу спросил я, решив не тратить время на пустопорожний флирт.

Девица поморщилась, посмотрела на фотографию даже чуть брезгливо, нисколько не скрывая своего недовольства.

— Впервые вижу, — процедила она.

— Понял, удачной охоты, — сказал я, отчаливая в противоположную сторону.

Даже не знаю, на что я рассчитывал. На чудо, наверное.

Я снова оглядел клуб, разыскивая подходящие цели для опроса. Интуиция подсказывала, что я на верном пути.

Сам клуб условно делился на зоны бара, танцпола, вип-зону и санузел, и проход к вип-зоне был отгорожен плотной бархатной шторой, возле которой маячил громила в чёрной обтягивающей маечке, подчёркивающей рельефные мускулы. Я направился к нему, и он, завидев меня, тут же перегородил собой вход в вип-зону.

Принцесса, пусть и не по крови, всё равно — вип-персона, и если она бывала в этом клубе, то бывала именно там.

— Нельзя, — скрестив руки на груди, произнёс секьюрити.

— И как туда попасть? — хмыкнул я.

— Никак, — отрезал он.

— Я сестрёнку ищу, — сказал я. — Может, видели её здесь?

Я показал фотографию этому громиле. Он посмотрел на фото, потом на меня, снова на фото, ничуть не меняя свирепого выражения лица.

— Не больно-то вы похожи, — сказал он. — Ты кто ещё такой? На кого работаешь?

Он набычился, уставился мне в лицо.

— А ты почему спрашиваешь? Я же сказал, сестрёнку ищу, троюродную, — сказал я.

— А я думаю, что ты свистишь, — процедил он.

— Значит, ты её видел? — спросил я.

Громила на долю секунды распахнул глаза чуть шире обычного, и мне этого хватило, чтобы расценить как положительный ответ.

— А ну, пошли со мной, — он попытался схватить меня за руку, но я легко вывернулся из захвата.

Боковым зрением я заметил, что к нам неторопливо идут ещё двое его коллег-охранников.

— Всё, всё, ухожу, — поднимая руки в миролюбивом жесте, сказал я.

— Нет, постой, — возразил мне громила.

Пришлось отступить назад на шаг. Я быстро оглянулся, посмотрел на Андерсена, который о чём-то общался уже с другой девахой, жгучей брюнеткой. Нет, устраивать побоище и сбегать сейчас точно не вариант. Иначе мы рискуем потерять и эту ниточку.

— Ладно, куда ты там меня хотел вести, — хмыкнул я.

— Кое с кем пообщаться. Оружие сдай, — сказал он. — Потом вернём. Наверное.

Его предложение за миллион километров воняло подставой, опасностью, но как будто у меня был выбор. Я сунул руку за пазуху, к кобуре, ухмыльнулся, глядя, как напрягся охранник.

— Поаккуратнее с ним, не то руку оторвёт, — сказал я, протягивая ему своего верного «Кракена». — И он мне дорог как память, так что лучше без глупостей.

Секьюрити прищурился, не до конца понимая кто я такой на самом деле, осторожно взял пистолет двумя пальцами, сунул за пояс.

— Так-то лучше, — буркнул он. — Идём.

Он отодвинул шторку в вип-зал, жестом показал мне идти вперёд. Ну вот, а говорил, что нельзя.

Передо мной открылся вид на зал чуть поменьше предыдущего, и здесь, в отличие от зала для простых смертных, он был разгорожен на отдельные кабинки. В воздухе висел густой дым, между кабинками сновали официантки на высоких каблуках. Топлесс, в одних только крохотных передниках, и почти у каждой на шее красовался толстый чёрный ошейник. Меня посетило неприятное предчувствие.

Я ведь почти забыл, что на этой станции разрешено владеть рабами, продавать их и покупать. Более того, здесь проще простого угодить в рабство, долговое или какое-нибудь ещё. Если девчонка оказалась в столь незавидном положении… Возможно, мне не стоило так легко расставаться с оружием.

Охранник указывал мне путь, но не тычками в спину, как я ожидал, а голосом, он, похоже, старался меня лишний раз не трогать по какой-то неведомой причине. Мне же лучше.

Мы подошли к неприметной двери, охранник вызвал кого-то по внутренней связи, спросил разрешения зайти. Мурыжить за дверью нас не стали, разрешили зайти сразу же. Внутри в интимном полумраке какой-то сухопарый тип, развалившись на кожаном диванчике, курил странного вида приспособу, которая бурлила при каждой его затяжке. Рядом с ним две полуголые мадемуазели всеми силами изображали интерес к своему покровителю, но он не обращал на них внимания, уставившись прямо на меня тяжёлым взглядом.

— Буянил? — хриплым голосом спросил он у охранника, не отрывая, впрочем, тяжёлого взгляда.

Он выпустил несколько колец белого плотного дыма, пропустил через них тонкую струйку. Тут, кажется, не так строго относились к пожарной безопасности, и это меня пугало. Гораздо сильнее, чем суровый взгляд этого незнакомца и мощные бицепсы охраны.

— Нет, босс. Алису спрашивал, — сказал охранник.

— Так-так-так… — пробормотал незнакомец, отпихивая своих спутниц и жестом отправляя наружу.

Он даже подвинулся вперёд на диване. Девицы засеменили к выходу, смерив меня заодно неприязненными взглядами.

— Ты тоже выйди, — потребовал незнакомец у охранника.

— Но, босс… — пробормотал тот.

— Я как-то непонятно выразился? — спросил босс.

— Нет, — быстро ответил охранник. — Я буду за дверью.

— Так-то лучше, — хмыкнул босс.

Охранник тоже вышел. С моим пистолетом. Надеюсь, не придётся его искать, оружие всё-таки табельное, взято под роспись.

Я посмотрел незнакомцу в лицо.

— Так-так-так… — медленно протянул он. — Кто такой, откуда?

— Хороший хозяин представляется первым. Я тебя тоже не знаю, — сказал я.

— И всё же ты у меня в гостях, — усмехнулся он. — Незваный гость обязан назвать своё имя.

— Да я сюда и не рвался, — сказал я.

— Упрямый, значит, — хмыкнул он и снова затянулся из своего неведомого аппарата. — Хорошо. Можешь звать меня Чанг. Меня все так зовут.

— Алекс, — представился я.

Чанг шмыгнул носом, откинулся назад на диванчике. Я стоял напротив, сесть он мне даже не предложил, да и тесниться вдвоём на не самом широком диване — плохая идея. Явно не для текущей ситуации.

— Алису, значит, ищешь, — сказал он.

— Возможно, — сказал я.

— А она говорила, что её будут искать, — усмехнулся он. — Я не верил. Кто полетит через половину Галактики? А нет, оказалась права. Как всегда.

— Могу я с ней поговорить? — спросил я.

— Ты? Не думаю, — сказал он. — Кто ты такой?

Я почувствовал, как от выпитого безалкогольного пива пересохло в глотке.

— Троюродный брат, — солгал я.

Чанг покачал головой. Не поверил ни на йоту.

— Такой с виду хороший парень, а врёшь и не краснеешь, — цокнул он языком. — Разве можно так? А я не люблю, когда мне врут.

Сказано это было без какой-либо угрозы, но от слов так повеяло могильным холодом, что мне стало не по себе.

— Если я кому-то и могу раскрывать свою личность, то только ей, — сказал я.

— Ладно, можешь не говорить. Я попробую сам угадать, — сказал Чанг. — Ты с этого имперского корыта, которое повисло на краю системы и никому не отвечает. Я прав?

Я промолчал.

— Да ладно тебе. От тебя за милю несёт военщиной, — сказал он. — Ты даже стоишь сейчас по стойке «вольно», по имперскому уставу.

Мне на это возразить было нечего.

— Знаешь, мне бы пригодились друзья в имперском космическом флоте, — сказал он и снова затянулся.

Я не мог оторвать взгляда от багровеющих углей в металлической чашечке на самом верху его странного аппарата.

— Курить будешь? — вдруг спросил Чанг, выпустив дым через ноздри.

— Нет, благодарю, — отказался я.

— Как хочешь. Люблю смотреть, как у всех поджилки трясутся от вида огня и дыма, — усмехнулся он. — Давно на станции?

— Не особо, — сказал я.

— Успел уже вникнуть в нашу политику, да? Ты за Луну или за Солнце? — спросил Чанг.

— Меня это не касается, — сказал я. — Это ваши внутренние разборки.

— О, ты ошибаешься. Ты прилетел сюда, значит, всё это уже тебя коснулось. Алиса, кстати, так не считала, хотя тоже прилетела извне, — сказал он. — Она вообще из неравнодушных.

— Близко знакомы? — спросил я.

— Не так, как хотелось бы, — сально улыбнулся Чанг. — Смотри, Алекс. Тебе нужна помощь. Мне, скрывать не буду, тоже нужна помощь. И я уверен, мы можем друг другу помочь.

— Допустим, — сказал я. — Только сперва скажи, где Алиса.

Чанг рассмеялся.

— Ну уж нет. Тебе явно помощь нужнее, раз уж ты прискакал через половину Галактики за ней, так что подождёшь, — сказал он. — Сначала поможешь мне.

— Чем? — спросил я.

— Эсминцем на орбите станции, — Чанг растянул губы в зловещей ухмылке.

Я фыркнул, не сдержался.

— Попроси чего полегче, — сказал я.

Чанг улыбнулся.

— Умные люди говорят, проси максимум, чтобы получить хоть что-нибудь, — сказал он. — Я хочу власти, Алекс. Для начала хотя бы здесь, на станции. И я поставил не на тех.

— За Луну? — хмыкнул я.

Он поморщился. Но быстро вернул спокойное выражение лица, снова затягиваясь дымом.

— Сейчас лучше не признаваться в этом вслух, — сказал он.

— Сторонников Луны начали убивать, — сказал я.

— Ну, это скорее страшилка для тех, кто ещё не до конца определился с выбором, — пожал плечами Чанг. — Но смерти были.

Одну из них я видел своими глазами. Несчастный Хулио.

— Я не волшебник, чтобы щёлкнуть пальцами и дать тебе официальную должность, — сказал я. — Тем более, что в правительстве сейчас заседают, как я понимаю, твои противники.

— Да, противники, — сказал Чанг. — И с ними сотрудничать я не собираюсь.

— Даже не знаю, чем я тут могу тебе помочь, — сказал я.

Чанг неопределённо помахал рукой в воздухе.

— Можешь. Ты на станции человек новый, тебя не знают в лицо, — сказал он.

Сомнительно, на самом деле, если хоть один человек здесь внимательно смотрел имперские новости, то может меня узнать. Моя рожа в последнее время там довольно часто фигурирует.

— И крови не боишься, — осклабился он. — Давай так. Жизнь за жизнь.

Этого я и опасался. Подписывает на убийство. Я сложил руки на груди, решив сначала выслушать его предложение.

— Согласен? — спросил он.

— Знать бы сперва, чью жизнь ты хочешь, — сказал я. — Вслепую можно и на убийство альянсовского премьер-министра подписаться.

Чанг ухмыльнулся.

— Не переживай, не дальше нашей станции, — сказал он. — Асахина Ричардсон. Второй секретарь центрального комитета партии галактического просвещения.

Я шумно втянул воздух носом, медленно выдохнул. Становиться наёмным убийцей… От одной только мысли об этом становилось тошно. И даже мысль о том, что руководство солнечных тоже сплошь убийцы и малоприятные личности, не спасала.

— Могу я подумать? — сказал я.

Чанг пыхнул дымом, посмотрел на меня сквозь его клубы.

— Военные… Ничего не можете без приказа сверху, — процедил он.

Я развёл руками. Взваливать на себя ответственность за такое решение я не хотел. Если Империя прикажет… Придётся запачкать руки. Но если нет, на такое я не пойду.

— Хорошо. Даю тебе время на подумать, — медленно произнёс он. — Сколько тебе нужно? Полчаса хватит?

— Думаю, да, — сказал я.

Чанг вдруг перегнулся через столик и протянул мне ладонь для рукопожатия. Я подошёл и пожал руку, символически скрепляя наш договор.

— Вот и хорошо. Из клуба никуда не уходи только. Пушку тебе сейчас вернут, — сказал он. — Полагаю, мы с тобой договоримся. Потому что кроме меня тебе никто не скажет, где сейчас Алиса.

— До встречи, — сказал я.

— Ага, — хмыкнул он.

Я открыл дверь, вышел наружу, чувствуя, как вспотела спина.

— Пушку ему отдай! — крикнул Чанг охраннику.

Тот посмотрел на меня с уважением, кивнул, достал моего «Кракена» из-за пояса, протянул мне. Я критически осмотрел оружие перед тем, как сунуть его обратно в кобуру. Порядок, даже не лапали.

— Алекс! Жду через полчаса! — крикнул мне Чанг.

Я задумчиво кивнул в ответ. Девицы, которые тоже ждали снаружи, вернулись на свои места, и дверь закрылась. Теперь мне требовалось какое-нибудь уединённое местечко, чтобы связаться с Игнатовым.

— Где тут у вас туалет? — спросил я у секьюрити.

— Вон там, прямо по коридору, — миролюбиво ответил тот.

Снимать кабинку в вип-зале мне, увы, не по карману. И я направился к туалетам. Очереди не было, почти все кабинки пустовали. Ещё одно преимущество вип-зала. Я закрылся в одной из кабинок.

Связь, к счастью, работала безупречно, и я вызвал подполковника Игнатова. Быть может, он разрешит все мои сомнения.

Ответил разведчик не сразу.

— Игнатов, слушаю, — сонным голосом произнёс он.

В защищённом диапазоне можно было не париться с шифровками, иносказаниями и тому подобным, а говорить всё открыто и прямо. И я кратко пересказал ему свой разговор с Чангом. И какую цену мне поставили за информацию о принцессе.

— Асахина Ричардсон, — назвал я имя цели.

— Пу-пу-пу… — вздохнул Игнатов. — Знакомое имя…

Было бы удивительно, если бы разведчик, читая отчёты своих агентов, не знал бы здешнее руководство.

— Та ещё мразь, — сказал подполковник. — Скорее всего, работает на Альянс, на их Бюро. Да уж…

Я больше слушал, нежели говорил, для принятия решения мне нужна была информация. Чем больше — тем лучше. Всё моё нутро протестовало, не желая соглашаться на мокрое дело, но интуиция подсказывала, что выбора мне не дадут.

— Соглашайся, — сказал Игнатов. — Сослужишь Империи добрую службу.

— Господин полковник, это же женщина… — сказал я.

— Никак нет, командор. Это дьявол в юбке, — сказал Игнатов. — Враг Империи, совершенно осознанный и бескомпромиссный.

Я почувствовал горечь во рту, тошноту. И соскочить, увильнуть от этого никак нельзя. Может, договориться с ней и инсценировать смерть? На короткое время, пока я не заберу девчонку со станции. Надо бы продумать этот вариант.

— Соглашайся, Алексей, — сказал разведчик. — Для нас главное — вернуть объект, остальное не имеет значения. Местная политика для Империи неважна. Разрешаю хоть всю станцию развалить, только вытащи девчонку.

— Понял, — севшим голосом произнёс я. — Конец связи.

Я вышел из кабинки, помыл руки, ополоснул лицо. Заглянул в зеркало, висящее над раковиной. Там отражался весьма неприятный тип, небритый и помятый.

— Асахина Ричардсон… — пробормотал я, представляя, какой может быть обладательница такого имени.

Наверняка профессиональная обольстительница, сделавшая карьеру самым банальным способом, хитрая и коварная. Ладно. Если другого выхода нет, придётся использовать этот. Хотя я продолжал надеяться на другой исход и мирное решение проблемы. Возможно, зря.

Глава 21

Я вернулся к Чангу сразу, как только вышел из туалета. Задерживаться тут не стоило.

Охранника здесь уже не было, он вернулся на свой пост в зале, и я свободно прошёл к нужной двери. Постучал на всякий случай, чтобы не застать Чанга в деликатном положении с его девицами, подождал секунду, потянул за ручку.

— Алекс… Заходи, — разрешил Чанг. — Выпить хочешь? Покурить? Девочку?

Я покачал головой. С его стороны это не простое гостеприимство, это скорее попытка меня зацепить, выяснить, на что из этого я падок. Попытка меня изучить, чтобы лучше контролировать.

— Нет, благодарю, — сказал я, посмотрев сперва на одну, а потом на другую девушку. — Я по нашему делу.

— Леди-миледи, оставьте нас, — приказал Чанг.

И та, и другая поднялись с оскорблённым видом, закатывая глаза и уходя с гордо выпрямленной спиной.

— Не люблю говорить о делах в присутствии женщин, — объяснил Чанг. — Что ты решил? Обрадуешь меня?

— Взаимопомощь это всегда хорошо, — сказал я. — В космосе люди должны друг другу помогать.

Чанг откинулся назад на диванчике, осклабился.

— Это ты верно говоришь, — сказал он.

— Вот только мне нужны гарантии. Алису ты знаешь, это верно, — сказал я. — Но знаешь ли ты, где она сейчас?

— Знаю. В штабе партии, — сказал он. — Они там все залегли на дно. Смекаешь, да?

Я похолодел. Нетрудно догадаться, по какой причине. У Чанга хотя бы есть клуб, полный охраны, его здесь не достанут, а вот персоны рангом пониже могут пострадать. На самом деле мне было крайне удивительно понимать, что принцесса прилетела сюда не для того, чтобы прожигать жизнь в клубах, а чтобы бороться за… Не знаю, за что. Наверное, за справедливость в каком-то её понимании. Однако, я зауважал её немного больше.

— Хорошо, — сказал я. — А эту Асахину Ричардсон где искать?

Меня уже утомили постоянные поиски то одного, то другого. Я военный, а не сыщик, дайте мне чёткую цель и пушку побольше, а не вот это вот с плащом и кинжалом.

— В административном секторе, где же ещё, — криво улыбнулся Чанг. — Празднуют победу.

— Значит, надо им эту победу омрачить… — хмыкнул я.

— Точно. Только не думай, что Асахина — беззащитная овечка. Это их мозговой центр, самая коварная и безжалостная баба из всех, кого я знаю, — сказал Чанг, вмиг посерьезнев. — Додсон и Тайгер это просто говорящие головы, марионетки с её рукой в жопе.

Номинальные руководители солнечных. Это я успел выяснить, пока искал информацию по обстановке здесь, в Дер Эквинуме.

— Уберёшь её, любым способом, я представлю тебя Алисе, даю слово, — сказал он.

— Договорились, — вздохнул я.

— Только не пытайся меня нашутить, Алекс, — предостерёг он меня. — Я не люблю, когда меня обманывают. Дай-ка мне свой комм.

Я выудил из кармана купленный накануне коммуникатор, бросил ему.

— Добавлюсь в контакты. Ха, пусто всё, буду первым! А ты не такой дурак, — пробормотал он, ковыряясь в моём устройстве. — Всё, записал как «Прочистка вентиляции». Если что, я на связи.

Швырнул обратно без предупреждения, но моих рефлексов хватило, чтобы поймать коммуникатор на лету.

— Бывай, — сказал я. — И предупреди свою охрану. Не хочу потом пробираться сюда окольными путями.

— Удачи, — пожелал он.

Удача (скрытый параметр): +1

Скрепка вновь наградила меня всплывающим сообщением, но в этот раз я только раздражённо отмахнулся, шутка, повторённая дважды, смешнее не становится.

Я быстрым шагом вернулся в зал, к танцполу, где громыхала музыка и сверкали огни. Ничего не изменилось, будто я и не уходил, разве что мелодия играла чуть-чуть другая. Люди всё так же качались в ритме танца, отходили к бару, возвращались, отрывались как могли, и несмотря на кажущийся хаос, в этом была какая-то своя упорядоченность, свои повторяющиеся паттерны. Я попытался отыскать взглядом лейтенанта Андерсена. Возле бара, на танцполе, в коридоре. Адъютант куда-то исчез. Этого ещё не хватало.

На глаза мне попался охранник, провожавший меня к Чангу, и я подошёл к нему.

— Слушай, друг, ты, случайно, моего товарища не видел? — спросил я. — В таком же комбезе, молодой парнишка.

Секьюрити почесал в затылке.

— Видел такого. Кажется, к туалетам проходил, с девкой какой-то, — сказал он.

— Давно? — спросил я.

— Да не особо, — пожал плечами он.

— Понял, спасибо, — кивнул я.

— Да не за что, — улыбнулся он, уже не пытаясь корчить из себя киборга-убийцу.

Я направился к санузлу, решив не дожидаться, пока Андерсен соизволит выйти. Самый обычный туалет обычного клуба, с кабинками и умывальниками.

— Степан! — позвал я.

В одной из кабинок послышался какой-то шум, сдавленный шёпот, странные звуки.

— Не заставляй меня ждать, — громко произнёс я.

— Выхожу! — отозвался адъютант. — Уже сейчас, подождите секунду!

Ровно секунду я и подождал. Жаль, конечно, было отрывать пацана от увлекательного процесса, но я не хотел задерживаться здесь дольше необходимого.

— Считаю до трёх, — сказал я. — Раз… Два…

Лейтенант Андерсен выскочил из кабинки, вслед за ним, пулей вылетая из туалета, выбежала какая-то девица.

— Умойся, у тебя помада, — процедил я. — И валим отсюда.

— Нашли? — спросил он.

— Нет, но я нашёл возможность, — сказал я. — А ты, похоже, решил намотать себе какой-нибудь сифак. Ты учти, на «Гремящем» сейчас вместо медика Гуссейнов, а он лечить не будет. Разве что под корешок отчикать сумеет.

Андерсен заметно набычился, но спорить со мной не осмелился. Умылся, стёр следы розовой помады, стряхнул капли воды в раковину, не обнаружив ни полотенца, ни сушилки.

— Идёмте, господин командор, — холодно произнёс он. — Виноват. Идём, Лёха.

Я поморщился.

— Так. Не панибратствуй, а то привыкнешь, — хмыкнул я. — Называй лучше, не знаю, шефом. Понял?

— Понял, шеф, — буркнул он.

— Так-то лучше, — сказал я. — Идём.

Мы вышли обратно в зал, протиснулись через толпу, направляясь к выходу.

— Шеф, а с Аделиной что будем делать? Забирать? — перекрикивая музыку, спросил он.

— Пусть развлекается, не наша забота, — сказал я.

Вышли наружу, встроившись в поток усталых, но довольных тусовщиков, решивших продолжить вечеринку где-то в другом месте, я встретился взглядом с зубастым негром, который тоже больше не пытался корчить свирепое лицо.

— Мы ещё вернёмся, — сказал я ему.

— Знаю, — проворчал он.

Чанг, значит, уже всех своих людей оповестил. Оперативно.

Уши словно заложило ватой, звуки доносились как будто бы чуть приглушённо, акустическая атака громкой музыкой не прошла бесследно. В голове словно бы до сих пор гудели басы. Даже говорили мы по привычке на повышенных тонах, пусть даже необходимости в этом не было.

Я сперва задумался о том, стоит ли посвящать Андерсена в подробности нашего нового задания, но в итоге решил, что без этого не обойтись. Хотя я, откровенно говоря, побаивался за его лояльность, всё-таки наша цель тоже из Альянса. Гораздо ближе к нему, чем вся наша Империя.

— Наша цель в административном секторе, — сказал я. — Асахина Ричардсон, слыхал про такую?

— Нет, шеф, — сказал Андерсен. — Кто это? Та девчонка?

— Не угадал. Приказано ликвидировать, — сказал я, стараясь оставаться хладнокровным и равнодушным, хотя всё внутри меня протестовало против убийства женщины, пусть даже у нас официально равноправие полов.

Андерсен поморщился. Его эта мысль тоже не радовала. Старое воспитание, по старым традициям, по старой моде. Как у меня. Обычно в Альянсе не так, там различий между мальчиком и девочкой минимум.

— А без этого никак? — спросил он.

— Похоже что нет, — сказал я. — Но для начала мы просто посмотрим издалека.

У мелкого торговца в главном коридоре мы купили два значка со звездой, на этот раз я решил не рисковать, направляясь в административный сектор, в самое логово солнечных. Я прицепил звёздочку на грудь, туда, где на моём парадном мундире красовалась Полярная Звезда. Андерсен повесил свою на воротник.

Значки стоимостью в один галакоин кардинально поменяли отношение к нам со стороны местных, настороженность тут же сменилась равнодушием. Патрули больше не обращали на нас внимание, разглядев звёздочки, символизирующие принадлежность к партии солнечных, к партии победителей. Несколько раз, правда, я ловил на себе неприязненные, злые взгляды, но это был максимум сопротивления, что могли оказать проигравшие лунные. На какие-то активные действия ни у кого не хватало духу.

Это было, впрочем, неудивительно. После серии политических убийств и волны насилия, прокатившейся по станции, притихли даже те, кто прежде призывал к непримиримой войне.

По мере приближения к административному сектору, где находились все официальные учреждения Дер Эквинума, вооружённых патрулей становилось всё больше. И это был уже не просто сброд с пушками типа дружинников или станционного ополчения, тут и там встречались вполне профессиональные солдаты и наёмники. Все поголовно со звёздочками на шевронах, то есть, сторонники солнечных.

Тут и в целом контингент заметно поменялся, вместо бродяг, мутантов и прочих фриков стало гораздо больше приличных людей. В строгих костюмах, с прямой осанкой, с дорогими аксессуарами. Мы в своих рабочих комбинезонах смотрелись тут белыми воронами, случайно забредшими туристами.

Я и старался выглядеть именно так. Случайным пришельцем, одним из многочисленных космических путешественников, которые каждый день прилетали сюда в поисках дешёвых развлечений и не вполне законных товаров. И у нас это, кажется, неплохо получалось.

Мы разыскивали штаб партии или что-нибудь в таком духе, разглядывая вывески и таблички. Но, судя по всему, победители решили пока не менять никаких вывесок, оставляя всё как есть.

Пришлось ненадолго остановиться и сесть на одну из лавочек в коридоре, рядом с «Отделом контроля качества очистки воды». Не знал, что здесь и такое есть. Я достал коммуникатор и принялся рыскать по здешней сети в поисках полезной информации, пока Андерсен просто поглядывал по сторонам.

Асахина Ричардсон. Я вбил это имя в поисковик, и он обрушил на меня целый шквал статей, новостных материалов, видео и фотографий. С фотографии на меня смотрела жгучая брюнетка с надменным и властным взглядом, презрительно поджимая тонкие губы. Да, такая точно пойдёт по головам к своей цели, не считаясь с жертвами.

Я показал фотографию адъютанту.

— Красивая, — хмыкнул он.

Я покосился на него с недоумением, поморщился.

— Ну и вкусы у тебя, Степан, — покачал я головой.

— Нормальные вкусы, — обиделся лейтенант. — У меня хотя бы помимо службы интересы есть.

— Бабы? — фыркнул я.

— Пусть даже и бабы, — сказал он. — Не все же, как вы, кроме службы ничего не видят.

— Ошибаешься, Степан, — сказал я.

— Разве? Ну а что у вас кроме службы вообще в жизни есть? — спросил он. — А, шеф?

Я набрал воздуха в грудь, чтобы разразиться гневной тирадой, но осёкся на полуслове. Действительно, что? У капитана Сахарова было его любимое бухло. У капитана Макаренко — пристрастие к смешным видео и сериалам. Почти у всех в команде были какие-то хобби, привязанности и интересы. Но не у меня. Кто-то фотографировал, кто-то складывал оригами, кто-то изучал древние языки. Но не я.

— То-то же, — буркнул адъютант. — Вы, госп… Шеф, простите за прямоту, как киборг какой. Задачу дали, всё, нет ничего, кроме задачи.

— Я на прямоту не обижаюсь, — проворчал я. — Давай, продолжай. Интересен взгляд со стороны.

Андерсен пожал плечами.

— Я вроде всё сказал, — хмыкнул он.

— Я же вижу, что не всё, — сказал я.

— Да просто… Я вот думаю иногда… Для чего это всё? — медленно произнёс лейтенант Андерсен.

— О чём ты? — не понял я.

— Да вообще… Вот у вас, например, семьи нет, я личное дело видел, — сказал он. — На службе так убиваетесь, для чего? Что потом?

— Или почётная пенсия, или героическая смерть, — пошутил я, но Андерсен остался серьёзен.

— А толку от них? — спросил он.

— Да никакого, в принципе, — сказал я. — Постой, ты меня что, в свою религию обратить хочешь? Ну-ка! Пустотники? Эдемщики? Ещё какая секта? Колись, кто!

Андерсен шутливо поднял руки.

— Да я просто спросил! — воскликнул он. — Вы же, шеф, с себя максимум требуете, так и со всех остальных ведь тоже! Мы-то не железные!

— Вот оно что! — усмехнулся я. — Ленивый ты балбес.

— Лень — двигатель прогресса, — возразил адъютант. — Берите на службу ленивых, они вам всё автоматизируют.

— Ну-ну, — проворчал я, возвращаясь к изучению статей об Асахине Ричардсон.

И всё-таки его слова меня задели, отчасти, но задели. Заставили крепко задуматься о своём месте в мире, на флоте и вообще в жизни. Всё-таки жизнь и в самом деле не ограничивается одной только службой.

Поиски информации привели меня на официальную страничку партии галактического просвещения, а оттуда на личную страничку самой Ричардсон. Собственно, информация о том, как её можно найти, находилась в открытом доступе. Часы приёма посетителей, работа с электоратом, каждую первую субботу месяца, с четырнадцати ноль-ноль до четырнадцати тридцати пяти по стандартному времени. Уверен, время указано просто формально, и на встречи с избирателями госпожа Ричардсон не приходит.

Зато здесь нашёлся точный адрес. Административный сектор, отсек ВМ-17. Пожалуй, с этого и стоило начинать поиски, а не сбивать ноги, глазея на таблички здешних официальных контор.

— Ищи по карте ВМ-17, — приказал я адъютанту.

Андерсен ушёл в себя, погружаясь в работу с виртуальным помощником. Я, в свою очередь, продолжал изучение цели по открытым источникам. Впечатление складывалось не самое положительное, госпожа Ричардсон не чуралась грязных делишек, регулярно становилась участницей громких скандалов, и, наверное, только поэтому значилась в партии на вторых ролях, пока её коллеги отдувались за формирование нужного общественного мнения.

И всё-таки у меня с души воротило при одной только мысли о том, что мне придётся убить кого-то. И не в честном бою, и не с миллиона километров, а вот так, походя. Ещё и женщину. Это работа не для имперского офицера, и лейтенант Андерсен это моё мнение полностью разделял.

— Может, как-то по-другому можно сделать… Приказано было просто избавиться, — пробормотал я.

— Выкрасть? — предложил Андерсен.

— И как ты себе это представляешь? — фыркнул я.

Адъютант пожал плечами.

С проникновением у меня никаких проблем не было, в наших рабочих комбинезонах мы могли бы пройти незамеченными куда угодно, главное, принять уверенный вид и прихватить ящик с инструментами. Ещё лучше — раздобыть оранжевые или кислотно-зелёные жилеты. Удивительно, но это факт, яркий жилет делал тебя совершенно невидимым.

А вот с похищением куда сложнее. Но эта мысль всё равно не давала мне покоя. Настолько мне не хотелось лишнего кровопролития.

Конечно, Чанг может встать в позу, мол, договаривались совсем на другое, потребует чего-нибудь ещё, но угроза вернуть госпожу Ричардсон его наверняка отрезвит. Так будет даже лучше, чем делать за него грязную работу и пачкать не только руки, но и совесть. Решено. Вместо убийства планируем похищение. Тоже, конечно, не самое законное мероприятие, но всё-таки лучше мокрухи. Можно сказать, репетиция перед доставкой принцессы на борт корабля.

Осталось только продумать детали операции, составить хотя бы примерный план. Несколько идей уже вертелись в голове, но пока весьма туманно и неопределённо.

— Нашёл ВМ-17, — доложил Андерсен. — Тут недалеко. На другом уровне, внизу. Идём?

— Нет, погоди, — сказал я. — Скинь координаты. Надо подумать, что и как будем делать. А потом пойдём.

— А у нас разве есть какие-то варианты? — спросил лейтенант.

— Варианты есть всегда, Степан, — хмыкнул я, тоже открывая карту. — И чаще приходится выбирать между плохими вариантами и очень плохими.

Глава 22

Ощущение, будто я забрался в самую натуральную банку с пауками, не покидало меня ни на секунду. Я вообще не любил все эти политические дрязги, но вынужден был принимать в них участие, и это меня здорово раздражало.

Прежде, чем лезть в отсек ВМ-17 административного сектора орбитальной станции Дер Эквинум, я предпочёл изучить всю доступную информацию, всё, что было в открытых источниках. Начиная от режима работы и заканчивая планом эвакуации.

Разглядывая трёхмерный план эвакуации со станции, я заметил одну интересную особенность. В административном секторе было сосредоточено в несколько раз больше спасательных модулей, нежели в жилых секторах. Доходило до того, что в бедных жилых районах имелся один-единственный спасательный модуль на тысячу человек, тогда как в административном секторе все обеспечивались индивидуальными капсулами. В одном только ВМ-17 этих капсул насчитывался целый десяток.

Так что у меня родился элегантный план. Я поделился им в общих чертах с Андерсеном, и он этот план одобрил. Всё лучше убийства. Оставалось только всё подготовить.

Мы сняли жильё поближе к административному сектору, предварительно разменяв остаток денег на здешние галакоины, приобрели себе оранжевые жилеты точно как у здешних работяг, естественно, раздельно и в разных местах. Короче говоря, готовились. Лейтенант Андерсен ходил к нужному отсеку и занимался наружным наблюдением, высматривая нашу цель, я продумывал пути отхода и альтернативные варианты, если что-то пойдёт не по плану. А как известно, в жизни никогда ничего не идёт по плану. Особенно в таких серьёзных операциях.

Саму госпожу Ричардсон нам удалось увидеть уже очень скоро. В жизни она выглядела ещё стервознее, чем на фото, злой прищур миндалевидных глаз скользнул по нам с Андерсеном, имитирующим починку плафона освещения в коридоре отсека. Я-то, конечно, просто вывернул лампочку, но для того, чтобы задержаться здесь подольше, делал вид, будто ковыряюсь в патроне, пока Андерсен, следуя технике безопасности, держал стремянку и поглядывал по сторонам.

Асахина Ричардсон была в сопровождении дюжего негра в строгом костюме, не то помощника, не то охранника, не то любовника. А то и всё это одновременно. Она остановилась прямо напротив нас.

— Олаф! Почему этот сброд работает здесь в дневные часы? Разберись, — потребовала она и, цокая каблуками, ушла в свой кабинет.

Негр проводил её задумчивым взглядом, повернулся к нам.

— Если бы госпожа увидела неработающую лампу, вас бы тоже попросили разобраться? — ухмыльнулся я со стремянки и наконец вернул лампочку на место, которая тут же зажглась холодным белым светом.

— Это точно, — хмыкнул Олаф. — Всё у вас? Закончили?

— Так точно, босс, — сказал я.

— Шуруйте отсюда, и не попадайтесь на глаза, — сказал он. — Все заявки на ночное время.

Это заметно осложняло дело.

— А когда госпожа тут бывает? Ну, чтобы нам не попасться вдруг, — спросил Андерсен. — Это же только она против?

Негр взглянул на часы, а я почувствовал тяжесть табельного «Кракена» под оранжевым жилетом.

— Желание госпожи — закон, — сказал он. — С десяти до двух вообще тут не появляйтесь. Если кто понадобится вдруг, она сама вызовет, а всю текучку делайте ночью.

— Понятно, — сказал я.

Я закрыл и закрепил плафон, спустился со стремянки. Мы поспешили убраться подальше отсюда.

— Ну, что скажешь? — спросил я у Андерсена, тащившего стремянку на плече.

— Огонь баба, — ухмыльнулся он.

— Да в ней яду больше, чем в жёлтой императорской кобре, — фыркнул я.

— Так ведь ещё интереснее, — сказал он.

— Я вообще не об этом, — сказал я, сворачивая к ближайшему спасательному модулю, который был заставлен старой мебелью и прочим хламом. — Пора действовать. Как он сказал, с десяти до двух? Придём завтра в одиннадцать.

Адъютант кивнул, и мы вместе с ним принялись освобождать проход к эвакуационной капсуле. Даже здесь, в административном секторе, несмотря на их обилие, к капсулам спасения относились крайне безалаберно. А может быть, именно потому что их тут было много, так и относились.

К счастью, капсула оказалась заряжена и заправлена всем необходимым. Одноместная, довольно тесная, неуправляемая, рассчитана на сорок восемь часов пребывания в космосе. Боюсь представить, сколько таких болтается в пустоте, превратившись в стальные гробы для тех, кто не дождался помощи.

Я забрался внутрь, стараясь держать руки подальше от большой красной кнопки. Одно нажатие, и автоматика задраит шлюз и отстрелит меня подальше в открытый космос, и пусть даже со мной ничего не случится, мне это всё равно ни к чему. Мне нужно было открутить переднюю панель, чтобы внести кое-какие конструктивные изменения.

— Тесновато, — произнёс Андерсен, критически оглядывая пространство в капсуле и меня, скрюченного внутри с отвёрткой в руке.

— Она и не должна быть просторной, — сказал я.

Сделав всё необходимое и вернув переднюю панель на место, я выбрался из капсулы. Ещё одна красная кнопка, но уже под стеклом, имелась и снаружи, на случай, если кто-то будет отправлять раненых или маленьких детей.

— Всё готово, получается? — спросил лейтенант.

— Получается, что да, — сказал я.

Все приготовления завершены, все приказы отданы. Осталось только дать отмашку и реализовать план самым наилучшим образом.

— А ведь могли уже ту девчонку… — пробормотал Андерсен.

— Может, её найти сначала надо, — огрызнулся я. — Идём уже.

Чем дольше мы находились на станции, тем сильнее я чувствовал, что занимаюсь не своим делом. Я как бы могу им заниматься, и вполне успешно, но без энтузиазма и удовольствия. Словно тяжёлым неблагодарным трудом вроде погрузки цемента или рытьём траншеи. Я должен сейчас находиться на мостике корабля, в тишине и покое. Но я сам вызвался добровольцем, никто меня за язык не тянул, так что придётся доводить всё до конца.

Время как назло будто замерло, ожидание затягивалось. Мы с Андерсеном закрылись в маленьком гостиничном номере, я запретил выходить наружу без крайней необходимости. Еду заказывали прямо в номер. Андерсен отсыпался, я тоже пытался спать, но получалось плохо. Периодически я устраивал сеансы связи с «Гремящим», с подполковником Игнатовым, с Магомедовым. Не особо информативные и полезные, но это помогало мне держаться в тонусе, не забывать, зачем я здесь нахожусь.

Ровно в десять часов по стандартному времени Скрепка вылезла с будильником и объявила, что нам пора.

Я разбудил адъютанта, взял своего верного «Кракена», проверил боеготовность. Стрелять я не собирался, надеялся обойтись без пальбы, но лучше быть готовым к любым раскладам, чем попусту надеяться на лучший исход. Одевались и собирались неохотно, с какой-то ленцой, словно ни я, ни адъютант не верили в успех операции, хотя распланировано всё было чётко, по минутам.

Выдвинулись, однако, точно в срок, без опозданий.

План с виду был прост, но кое-что мешало ему стать безупречным. Слишком много неучтённых факторов. Начиная с того, что Асахина Ричардсон может просто сегодня быть в другом месте.

Похищение человека по имперским законам каралось пятью годами принудительных работ на каком-нибудь из дальних добывающих комплексов. В своде законов свободной системы Дер Эквинум наказание за похищение человека отсутствовало, но зато насильное обращение свободного человека в рабство каралось смертью, при условии, что найдутся два свидетеля. То, что мы задумали, точно не могло расцениваться как обращение в рабство, но совершенно точно являлось похищением, так что я мог, пожалуй, рассчитывать только на высочайшее помилование. Или на то, что эта история не дойдёт до наших следственных органов. Хватит с меня арестов, пришло время самому хватать людей под арест.

Мы уверенно шагали по коридору административного сектора с ящичком инструментов и стремянкой, с виду — обычные станционные работяги, призванные денно и нощно поддерживать работоспособность всех систем.

На таких больших и старых станциях каждый день что-нибудь выходило из строя, и не по одному разу, так что бригады техников круглосуточно приводили её в порядок. Никого не удивляли парни в рабочих комбезах с инструментами в руках.

Отсек ВМ-17, изученный вдоль и поперёк, был практически пуст, разве что робот-уборщик намывал и без того блестящие полы. Все здешние клерки сидели по кабинетам, рабочий день был в самом разгаре. Мы с адъютантом подошли к знакомой уже двери, где на табличке было написано имя Асахины Ричардсон, второго секретаря центрального комитета партии.

Я прислушался к происходящему за дверью. Гудела вентиляция, из-за двери слышался приглушённый разговор. Госпожа Ричардсон там, похоже, была не одна.

— Начинаем? — шёпотом спросил Андерсен.

Я неосознанно оттягивал этот момент, выжидал чего-то, хотя на самом деле я просто боялся начинать операцию. Не потому, что боялся провала. В конце концов, цель всегда можно просто и банально застрелить. А потому, что я боялся нового витка насилия на станции, безудержного кровопролития, спусковым крючком для которого послужит именно наша операция.

Но давать заднюю уже поздно. Я аккуратно постучал в дверь, другой рукой хватаясь за рукоять пистолета, чтобы в случае необходимости сразу же рвануть его из кобуры. Андерсен напряжённо поглядывал по сторонам, тоже засунув руку под свой оранжевый жилет.

— Олаф! Посмотри, кого там принесло, — прозвучал за дверью раздражённый голос госпожи Ричардсон.

Лучше бы она выглянула сама. Но выбирать не приходится. Возможно, стоило брать её не здесь, на рабочем месте, а выяснить, где она живёт, и провернуть всё уже там, но риск попасться на глаза соседям был ещё выше, чем здесь.

Негр приоткрыл дверь, и я немедленно сунул пистолет ему в рыло. «Кракен» в нелетальном режиме, но этого хватит любому быку, чтобы успокоиться на несколько часов. Тем более, в упор.

— Без глупостей, — прошипел я, чувствуя себя бандитом из дешёвых сериалов.

Он попытался захлопнуть дверь, но я не позволил ему этого сделать, вставив тяжёлый ботинок между дверью и косяком, рванул дверь на себя, прижимая пушку к его широкому носу, толкнул его внутрь кабинета, сам влетел следом. Андерсен тоже выхватил пистолет, ворвался за нами.

Асахина Ричардсон вскочила из-за стола, бледнея не то от страха, не то от гнева.

— Вы кто такие⁈ Пошли вон отсюда! — взвизгнула она.

Олаф пятился назад от моего пистолета, выискивая любую возможность дать нам отпор, лейтенант Андерсен держал на мушке госпожу Ричардсон. Сердце гулко стучало в ушах барабанной дробью, куда сильнее, чем если бы я вышел биться на «Гремящем» против всего туранского флота.

— Тише, мэм, — сказал Андерсен. — Вам придётся пройти с нами.

— Олаф! — взвизгнула она.

Негр поморщился, как от удара плёткой, но не мог ничего сделать, пока дуло моего пистолета смотрело ему прямо в лоб.

— Никто не пострадает, — сказал я. — Пройдёте с нами на пару минут, и всё.

— Олаф! Охрана! — закричала Ричардсон.

Олаф дёрнулся, и я тотчас же ударил его тяжёлой рукояткой пистолета по голове, здоровяк рухнул там же, где и стоял, зацепив и опрокинув пару стульев, приставленных к столу. Асахина Ричардсон вскрикнула от испуга.

— Вы пойдёте с нами, — процедил я. — Хватай её.

Андерсен направился к ней, но сдаваться без боя госпожа Ричардсон не собиралась. Попыталась вцепиться ему когтями в лицо, да так, что Андерсену пришлось отступить, отталкивая её от себя.

Пожалуй, проще было её пристрелить. Но нет, отступать от первоначального плана я не желал. Её смерть принесёт мне больше проблем, чем пользы.

Я выстрелил из бластерного пистолета в стол перед ней, бумаги взлетели на воздух вместе с осколками столешницы, госпожа Ричардсон замерла.

— Следующий выстрел будет по вам. Не убьёт, но будет очень больно. Я обещаю, — сказал я.

— Кто вы такие? Что вам нужно? — настороженно спросила она, глядя то на меня, то на Андерсена.

Стадия торга? Рановато.

В коридоре послышались шаги.

— Шеф, — произнёс лейтенант Андерсен.

— Идёмте с нами, госпожа Ричардсон, и никто не пострадает, — в третий раз повторил я.

— Куда? — спросила она.

— В безопасное место, — сказал Андерсен. — Вас хотят убить.

— Это не новость! — фыркнула она. — Вы не первые, кто пытается!

— Если бы мы хотели, вы уже были бы мертвы, — процедил я, не выпуская её из прицела.

Хоть она и успокоилась немного, всё равно существовал риск, что она выкинет какой-нибудь трюк.

— Верно… Но вы убили Олафа! — растерянно сказала она.

— Он жив, — сказал я. — Идём, или мы потащим вас насильно. Это не обсуждается.

Она недоверчиво покосилась на лежащего охранника, осторожно прошмыгнула к выходу. Ладно, самое сложное позади.

— Куда? — спросила она.

— Налево, — приказал Андерсен.

В коридоре нам вместо вооружённой охраны встретились два пожилых клерка с планшетами. Оба замерли, как испуганные бараны, завидев не только свою начальницу, но и нас с пушками наперевес.

— Оба внутрь, живо, — приказал я.

Эти двое препираться не стали, аргумента в виде нацеленного бластера оказалось достаточно. Зашли внутрь разгромленного кабинета, и я запер их внутри.

— Идём, живее! — рыкнул я, и Андерсен потащил нашу ничего не понимающую цель к капсуле.

— Да что вообще происходит? — спросила она.

— Мы тебя спасаем, дура, — прошипел я.

Как ни странно, это сработало. Асахина Ричардсон заткнулась, послушно шагая к нужной спасательной капсуле.

— Мне нужно связаться с Тайгером! — воскликнула она почти в самом конце пути.

— Потом, — процедил я.

Времени у нас было в обрез. Мы и так уже опаздывали, судя по моим расчётам. Если задержаться в этой кишке отсека ВМ-17, можно тут и остаться, особенно когда сюда примчится вооружённая охрана. Я и делал ставку на скорость, поэтому по коридору мы почти бежали.

Возле самой капсулы госпожа Ричардсон опять заупрямилась.

— Нет! Я туда не полезу! Объясните мне, что происходит! — воскликнула она.

— Лезь, — приказал я.

— Нет! — взвизгнула второй секретарь.

— Полезай в грёбаную капсулу, — мне пришлось наставить на неё пистолет.

Андерсен загородил ей дорогу, подтолкнул к раскрытой капсуле. Нет, всё-таки лучше бы мы её пристрелили и сбежали, это было бы гораздо проще и эффективнее.

— Запихни её в капсулу, — приказал я.

— Есть, шеф, — проворчал адъютант. — Мэм, прошу вас.

— Вы не знаете, с кем связались! Вам конец, понятно! — зашипела она, кидаясь на лейтенанта.

Весовые категории даже близко не соответствовали, так что одолеть Андерсена в честной борьбе у неё не было никаких шансов, но всё равно отчаянная атака заставила его пошатнуться, госпожа Ричардсон вцепилась в его жилет, пытаясь вырваться на свободу. Завязалась борьба, и Андерсен то ли случайно, то ли намеренно шагнул в капсулу вместе с ней, а кто-то из них ненароком задел красную кнопку.

Шлюз мгновенно оказался задраен, капсула отстрелилась от станции. Я остался один.

— Твою мать… — выдохнул я.

Связь в капсуле не работала, я лично вырезал модуль связи, поэтому я немедленно вызвал «Гремящего». Где-то неподалёку должен ждать наш челнок, но и прямой связи с ним у меня не было.

Ответил мне лейтенант Каргин.

— «Гремящий» на связи, — произнёс он.

— Соедини с челноком, срочно, — потребовал я, даже не представляясь, по этому каналу связаться с ним мог только я.

— Понял, соединяю, — сказал связист.

Я тем временем начал пробираться к переходу в другой сектор, нервно сжимая рукоять «Кракена» в ладони.

— Стыценко на связи! — бодро отрапортовал пилот челнока.

— Ефрейтор! Цель видишь? — спросил я.

— Так точно, готовлюсь забирать! — ответил он.

— План меняется, хватай капсулу и тащи на корабль, там внутри двое! — сказал я.

— Принято! — отозвался пилот.

Я вдруг подумал, что лейтенант Андерсен сейчас неплохо проводит время в компании симпатичной, в общем-то, женщины. Ни о чём не беспокоится, наслаждается жизнью. Мне даже стало немного завидно. Потому что я уже слышал грохот подкованных сапог здешней охраны там, дальше по коридору.

Глава 23

Я чувствовал себя загнанным зверем, крысой в лабиринте. Самой обыкновенной испуганной крысой, не стальной и не нержавеющей. Тесные коридоры и переходы станции Эквинум выглядели совершенно одинаковыми, и если бы не выученная наизусть схема, я давно потерял бы направление.

До сих пор мне удавалось избегать встречи с охраной, но становилось это всё труднее, я плутал по административному сектору, пользуясь техническими коридорами и прочими тайными тропами. Выходы к другим секторам станции были перекрыты бойцами солнечных, и прекращать поиски они не собирались, зная, что я никуда не денусь. Они прочёсывали сектор целиком, отсек за отсеком, и рано или поздно меня наверняка обнаружат.

Порой, видя технические шлюзы, у меня возникала идея выбраться наружу, в открытый космос, чтобы спокойно перейти к центральному сектору, минуя вооружённую охрану, но это затруднялось тем, что на поиски скафандра и выход из шлюза у меня банально не было времени. Каждая остановка грозила неизбежным столкновением с преследователями, и время утекало, как песок сквозь пальцы, как реактивная струя из движка.

Поэтому я только оттягивал неизбежное.

Ладно хоть верный «Кракен» в руке придавал уверенности, пусть и в нелетальном режиме, он всё равно способен доставить немало проблем даже легкобронированной цели. Вряд ли у здешних охранников есть армейские скафандры и экзоскелеты.

Административный сектор граничил не только с центральным и жилым секторами, тут имелся выход ещё и к корпоративному, а кроме него — собственный грузовой терминал и стыковочные шлюзы. Примерно в ту сторону я и направлялся.

Залечь на дно где-то здесь, в административном секторе, точно не выйдет, я даже не рассматривал такую возможность всерьез. По плану мы должны были отойти раньше, чем всполошится охрана.

Я всё чаще задумывался о том, чтобы тоже воспользоваться одной из спасательных капсул, но это сильно затруднит моё возвращение к Чангу и вообще на станцию. Лучше спрятаться где-то здесь, уйти окольными путями, проникнуть в клуб, а потом забрать девчонку и не возвращаться сюда никогда, позабыв Дер Эквинум как страшный сон.

Коммуникатор скользнул в руку и я прямо на бегу открыл контакты. Единственный контакт. Прочистка вентиляции, как же. Я нажал на вызов. Пришлось подождать какое-то время, на бегу показавшееся бесконечностью.

— Слушаю, — послышался знакомый хриплый голос. — Это ты там переполох в администрации устроил?

— Цель устранена, — холодно доложил я.

— Ну ты красавчик! Жду у себя, — сказал он и отключился.

Ждёт он. Мне бы сперва отсюда выбраться.

Передо мной оставался последний рывок в виде длинного прямого коридора, за которым меня ждал грузовой терминал, придётся сделать большой крюк, чтобы придти к Чангу. Сзади по-прежнему слышался топот десятков ног.

Ни здешние клерки, ни работяги, ни кто-то ещё мне не встречались на всём пути, их то ли эвакуировали, то ли заставили сидеть по кабинетам, во избежание неприятных инцидентов. В коридорах мне могла повстречаться только охрана, боевые отряды солнечных. И они шли за мной по пятам, пытаясь загнать в угол.

Я глубоко вдохнул, выдохнул. А затем рванул со всех ног по коридору. Гулкое эхо сопровождало меня как незримый спутник.

— Он там! Бежит, сука! — раздался крик сзади.

Быстро обернулся через плечо, заметил четыре тёмных силуэта в начале коридора. Пальнул наугад из бластера несколько раз, даже не целясь. Сзади послышался ещё один крик, на этот раз — крик, полный боли и страданий. Да, бластер даже в нелетальном режиме не щадит.

До конца коридора оставалось едва ли пара десятков метров, и я мчался изо всех сил, выкладываясь так, как ни разу не выкладывался на стадионе даже во время зачётов по ФИЗО.

— Стреляйте, стреляйте же! — послышалось сзади.

Я первым откликнулся на зов, выполнил этот приказ раньше всех, снова начав отстреливаться не глядя, на бегу. Это заставило их залечь на какое-то время, укрыться, и этого в аккурат хватило, чтобы я добежал до шлюза, ведущего к грузовому терминалу. С этой стороны здесь охраны не было, вся она наверняка там, за тяжёлой гермодверью, но я всё равно нажал на кнопку, закрывающую первую дверь.

Все сектора соединялись именно так, жёсткими шлюзами, позволяя строить станцию модулями, стыкуя их в произвольном порядке. Иногда, если существовал единый план, выходило красиво. Иногда получался Дер Эквинум.

«Кракен» в руке лежал как влитой, и если поначалу я боялся ложных срабатываний искусственных нервов, то сейчас бояться перестал. Нервы прижились окончательно.

Вторая дверь начала отъезжать в сторону, и за ней меня поджидали. Я среагировал первым, спасибо нейроимплантам.

— Огонь! — крикнул кто-то.

Но я открыл огонь на полсекунды раньше, на пределе возможностей расстреливая засевших в укрытиях бойцов, тогда как я был перед ними как на ладони, и как только представилась возможность, я юркнул за опрокинутый металлический шкаф. Пришлось подтащить его немного назад, к двери, чтобы расклинить шлюз, просто на всякий случай. Чтобы никто не зашёл с тыла. Обычная тактическая уловка, пока одна из дверей открыта, вторая не откроется.

Осторожно выглянул, оценивая обстановку. Просторный зал грузового терминала был заполнен упакованными грузами, паллетами, тележками. Тут и там виднелись подстреленные бойцы, ещё несколько человек прятались по укрытиям, негромко переговариваясь. Главное, чтобы солнечные не задумали разгерметизировать отсек, чтобы меня прикончить. Думаю, они уже достаточно злы, чтобы пойти даже на такое.

Эту часть станции я хоть и изучал, но не так подробно, как административный сектор, так что мог только примерно выбрать направление. От меня, скорее всего, ждут, что я направлюсь в жилые сектора, значит, мне нужно в противоположную сторону. Туда я и начал пробираться короткими перебежками. Чтоб я хоть раз ещё лично отправился в поля…

Упускать меня солнечные не хотели, прилипнув, как ржавчина к белой рубашке, и я стрелял всякий раз, когда открывалась такая возможность. Нейроимпланты позволяли мне стрелять с нечеловеческой точностью, так что каждый мог выстрел находил цель, а я продвигался всё дальше и дальше, перемещаясь от одного укрытия к другому.

И каждый новый подстреленный боец солнечных своими воплями словно бы напоминал мне, что всё должно было пройти совсем не так. Грязно сработано, очень грязно. Если дело дошло до пальбы — это уже автоматически провал. Радовало только то, что мне не приходится тащить за собой Андерсена, приглядывать за ним, оберегать от опасности. Отвечаю только за себя, и это развязывало мне руки.

Оранжевый жилет я скинул ещё пока плутал в административном секторе, и в стандартном рабочем комбинезоне я выглядел как один из тысяч здешних работяг, но вот моё лицо наверняка видели по камерам, так что скрыться в толпе просто так не получится. Мне наконец удалось оторваться от погони. И хотя опасность, можно сказать, миновала, я всё равно держал верный пистолет в руке, готовый его применить в любую секунду против любого противника.

В тесном закутке возле серверной немного передохнул, отдышался. Ежедневные тренировки наконец-то пригодились, причём сразу на всю катушку. Я принял для себя решение тренироваться ещё усерднее.

Я прошёл через несколько технических секторов, пару раз сменил направление, запутывая следы, воспользовался лифтом, перемещаясь на несколько уровней выше. Как и на любой большой станции, тут существовало сразу несколько путей к одной и той же точке, и кратчайший путь не всегда самый лучший. Я направился к клубу Чанга обходным путём.

Пушку всё-таки пришлось спрятать, чтобы не нервировать обычных людей. Вооружённых патрулей было больше, чем когда-либо ещё на этой станции, и всех подозрительных они сразу же тормозили.

Я на всякий случай обходил все патрули стороной. Зашёл в какую-то забегаловку, взял донер и чай, посидел полчаса, чтобы все страсти улеглись. Сам немного успокоился после погони и стрельбы. Нет, больше никаких погонь и перестрелок, ну его нахрен, каждый должен заниматься тем, на что учился. Я, например, учился управлять космическими кораблями, а не бегать с пушкой, подобно простому штурмовику.

Здесь, в Дер Эквинуме, пальбой никого не удивишь, но я всё равно немного переживал. Я, по сути, ткнул палкой в осиное гнездо, похитив, по сути, лидера партии. Только о том, что госпожа Ричардсон похищена, знаю только я, а её соратники, привыкшие к простым и банальным политическим убийствам, наверняка считают её мёртвой. Надеюсь, у них теперь начнётся грызня, борьба за власть, за освободившееся место, и им будет не до меня.

Теперь, прокручивая случившееся в голове и рефлексируя, я понимал, насколько нам с Андерсеном повезло. Снова.

Я расплатился с монобровым смуглым продавцом, вышел. Можно было бы отправиться в наше временное убежище, отдохнуть, но я не хотел рисковать и появляться так близко к административному сектору. Но и бежать к Чангу, сломя голову, я почему-то тоже не хотел, пусть даже он приведёт меня к девчонке. Хотелось немного спокойствия и тишины, побыть в одиночестве. Просто погулять по станционным коридорам и переходам, не шарахаясь от каждой тени.

Здесь, в центральных коридорах, всё шло своим чередом, как и прежде, словно никто и не заметил перестрелки в другой части станции. Дети торговали наркотой, полуголые секс-работницы и работники предлагали себя всем подряд, мелкие мошенники и попрошайки приставали к прохожим. Абсолютно ничего нового, всё как всегда. Я только успевал отмахиваться от назойливых предложений.

А предлагали всякое. Всё ту же неведомую мерду, девочку на ночь, двух девочек, мальчика, порновидео с полным погружением, траву — «ты такой никогда не пробовал», химию, органику. Один мутный тип с заговорщическим видом предложил мне пойти посмотреть на инопланетную зверушку, которую можно даже погладить. На все предложения я отвечал отказом, изрядно утомившись, к одинокому прохожему приставали гораздо чаще, чем когда я был в компании адъютанта.

Но это торговцы и мошенники. А простые граждане вели себя куда более сдержанно и осторожно. Несколько раз я видел, как кто-то катит огромную тележку продуктов-консервов, возле оружейных магазинов встречались не только угрюмого вида мужики, но и хрупкие девы, и седые старухи. После стрельбы на станции все ждали нового витка насилия.

Я нашёл ещё один капсульный отель, не тот, в котором трудилась Аделина, а другой, чуть более престижный, тихий и чистый, заселился в него, забрался в капсулу, закрылся. Звукоизоляция и шумоизоляция капсулы делала её отличным вариантом для конфиденциальных переговоров. Вызвал «Гремящий».

Ответил мне лейтенант Козлов, уставшим сонным голосом. Оно и понятно, пока я тут развлекаюсь на станции, они со старшим помощником несут службу без перерывов, выходных и отпусков.

— «Гремящий», вахтенный офицер лейтенант Козлов, — на автомате пробубнил он.

— Доложите обстановку, — потребовал я.

— Э-э-э… Без происшествий, господин командор… — протянул он.

— Стыценко вернулся? — спросил я.

— Так точно, пристыковался, — ответил Козлов.

— Что с капсулой? — спросил я.

Козлов притих, видимо, уточняя информацию. Ну, мне спешить некуда. Подожду.

— Капсулу убрали в трюм, господин командор, — сказал он.

— Чего? А лейтенант? А девка? — зарычал я.

— Э-э-э… Прошу прощения, сейчас проверю… — протянул вахтенный.

— Давай, жду, — проворчал я недовольно.

В этот раз пришлось ждать ещё дольше. У меня зародилось внутри неприятное ощущение, будто кто-то там, на корабле, серьёзно накосячил, и теперь это пытаются от меня скрыть. Надеюсь, все живы.

— Кхм… Господин командор! — воскликнул Козлов. — Капсулу вскрыли. Обоих отправили в медблок.

— Вскрыли только сейчас? — прошипел я.

— Так точно! Так ведь приказ был просто капсулу забрать, мы и подумали, что всё выполнено, — сказал вахтенный. — Каргин связаться пытался с ними, никто из капсулы не ответил, ну мы и решили…

— Ладно… — протянул я. — А в медблок зачем? Что с ними?

Козлов снова помолчал. Видимо, запрашивал сведения у нашего фельдшера.

— У Андерсена лицо исцарапано, ушибов несколько. А у барышни нервное потрясение, — доложил он.

— За барышней глаз да глаз, ясно? Приставить охрану, — сказал я. — Обращаться со всем уважением.

— Есть, так точно… А это она, наша цель? — спросил Козлов.

— Нет, — отрезал я. — Конец связи.

Следующий вызов отправился к подполковнику Игнатову. Ему наверняка стоит знать, что на «Гремящем» гостит столь высокопоставленная особа. Не просто второй секретарь политической партии на какой-то занюханной станции в жопе Вселенной, а целый сотрудник альянсовского Бюро, если верить тому, что упоминал сам Игнатов.

Он ответил быстрее, чем вахтенный. Всё это время небось сидел как на иголках, ожидая хороших новостей. Или вообще хоть каких-нибудь новостей. Учитывая то, что всю агентуру на станции обнулили, единственным каналом информации становились официальные источники вроде здешних новостей и чатов, ну и, собственно, я.

— Игнатов, слушаю! Что там у тебя? — выпалил он нетерпеливо.

— Работаем, господин полковник, — сказал я. — И вы можете мне помочь.

— Я? Как? — не понял он.

— На «Гремящем» гостит Асахина Ричардсон, — сказал я.

— Гостит⁈ — почти закричал подполковник.

— Конечно. Похищение человека по имперским законам карается пятью годами лишения свободы, — сказал я. — Лейтенант Андерсен убедил её прогуляться на «Гремящий», понимаете?

— Понимаю, — протянул Игнатов. — Да, верно. Гостит. Любопытно будет с ней пообщаться.

— Вот и я так думаю, — сказал я. — Уверен, она расскажет вам много интересного.

— Да, пожалуй, — сказал он. — Так, а с нашей целью что? Есть подвижки?

— Скоро будут, — сказал я.

— Ну-ну… Ждём, — проворчал подполковник.

Я тоже не рассчитывал, что спасение принцессы затянется на такой долгий срок, но что поделать. Пианист играет как умеет. Я вообще не должен был сюда лететь. Да и кто понадеялся на свою местную агентуру, ожидая, что именно она сделает всю грязную работу? Точно не я.

— Я уже близко к цели, я это чувствую, — сказал я. — Ладно, не буду вас отвлекать. Конец связи.

Игнатов там, наверное, вприпрыжку побежал в лазарет, чтобы допросить госпожу Ричардсон. Как же, не каждый день к тебе в руки попадают люди такого уровня. Пусть даже это уровень руководства одной системы.

Я полежал немного в капсуле, глядя в нависающий надо мной потолок и продумывая будущий разговор с принцессой. Разговор не клеился даже в мыслях, я откровенно не знал, как убедить её полететь с нами обратно к Новой Москве. Возможно, придётся тащить насильно, а этого бы мне не хотелось.

Из капсулы я вылез спустя пару часов, короткий отдых определённо пошёл мне на пользу. Время идти к Чангу.

Пройти мне требовалось пару отсеков, и я быстрым уверенным шагом направился знакомыми уже закоулками. Народ весь куда-то запропастился, коридоры были удивительно безлюдными, и это заставило меня насторожиться.

— Что происходит? Где все? — спросил я у какого-то мальчонки, бегущего мимо.

— Солнечные с лунными опять сцепились! В торговом секторе стреляют! — на бегу ответил он, и я похолодел.

Всё-таки я запустил в движение этот маховик насилия, вывел систему из шаткого равновесия. Значок с груди я сорвал и выбросил, сейчас за такое могут и пристрелить, а затем перешёл с быстрого шага на лёгкий бег. Главное, добраться до принцессы раньше, чем до неё доберутся солнечные.

Я на бегу достал коммуникатор, выбрал единственный контакт в списке. Чанг не ответил, и я злобно выругался, понимая, что мог не отлёживать бока в капсуле и не жрать в кафешках, а мог сразу пойти к нему. До того, как здешняя гражданская войнушка вновь перетекла в фазу открытого противостояния. Надеюсь, до клуба солнечные ещё не добрались.

Глава 24

Триста сорок выстрелов из пятисот в батарее бластерного пистолета. Достаточно много для одного боя, но чудовищно мало для серьёзной заварушки, а тут, похоже, намечалась серьёзная. Сменных батарей у меня с собой не было, зарядки, естественно, тоже. Но боеприпасы беспокоили меня меньше всего.

Назревало что-то серьёзное.

Даже на входе в клуб теперь стоял не одинокий негр, а трое вооружённых мужчин, и не с дубинками или шокерами, а с автоматическими винтовками. Незнакомые.

— Стоять! — рыкнул один из них.

Ладно хоть автоматами в лицо не тыкали, иначе я бы сильно огорчился. Никаких опознавательных знаков у этих ребят не имелось, ни с луной, ни с солнцем, ни с чем-либо ещё.

— Я к Чангу, — сказал я. — Меня ждут.

— Жди здесь, — проворчал охранник.

Он сделал знак другому охраннику, тот лично отправился внутрь клуба. Что тут, связь глушат? Странные дела. Я терпеливо ждал снаружи.

— Что тут вообще происходит-то? — спросил я.

Двое оставшихся охранников переглянулись, пожали плечами.

— Опять стреляют, — сказал один.

— Кто-то солнечных обезглавил, — ухмыльнулся второй. — Такую возможность упускать нельзя. Все и накинулись. Да и они между собой собачатся, поделились на левое и правое крыло.

— Как всё сложно-то, — буркнул я.

— Ну дык, — хмыкнул первый.

Вернулся третий охранник, жестом поманил за собой. Мне освободили проход к двери, и я прошёл внутрь, ожидая вновь погрузиться в атмосферу безудержного кутежа, но сейчас в клубе царила тишина. Гробовая. Танцпол был пуст, возле бара сидели только несколько крепких парней, потягивая пивко и постоянно поправляя висящие на шеях автоматы. На меня они не обратили никакого внимания.

Боец повёл меня в вип-зал, который тоже оказался пуст, но уже не в одну из кабинок, а в неприметный кабинет, причём он даже не стал стучать и спрашивать разрешения. Внутри Чанг был не один, а в компании ещё троих мужчин. Все они склонились над столом, на котором были разложены какие-то бумаги и схемы.

— Наконец-то! Герой нашего вечера! — хрипло рассмеялся Чанг. — Алекс, проходи, мы тебя заждались! Пива хочешь? Или покрепче чего?

Трое незнакомцев посмотрели на меня с нескрываемым интересом. Даже любопытно, что им про меня наплёл Чанг.

— Ты знаешь, что мне нужно, — сказал я. — Свою часть сделки я выполнил. Теперь твоя очередь.

— Конечно, конечно! — воскликнул он. — Господа, позвольте представить вам человека, избавившего нас от Асахины Ричардсон. Это мой друг и товарищ, Алекс.

Быстро же я поднялся от случайного знакомого до друга и товарища.

— Человека, обнулившего Асахину, я бы даже братом назвал, — криво усмехнулся незнакомец с косым шрамом через всё лицо. — Я Джозеф.

— Приятно познакомиться, Джозеф, — я пожал ему руку.

— Юджин, — кратко представился второй, и ему я тоже пожал руку.

— Харитон, — мрачно произнёс третий.

Компания тут подобралась, на мой взгляд, не самая приятная. Хищники, самые натуральные, которые теперь решали, что и как им делать в сложившейся ситуации. Готов поставить что угодно, хоть свою Полярную Звезду, на то, что каждый из этих четверых густо замазан в криминале. Контрабанда, пиратство, работорговля, наркотрафик, и ещё что похуже. Но деваться некуда, если я хочу отыскать принцессу.

Хотя что-то мне подсказывало, что и с другой стороны, в партии солнечных, всем руководят точно такие же люди. Здесь, в Дер Эквинуме, официальная власть и криминал сплелись друг с другом теснее, чем совокупляющиеся осьминоги.

— Может, за знакомство выпить? — предложил Чанг.

— Чанг, ты тянешь время? — прямо спросил я. — Назови мне адрес и я уйду.

Он рассмеялся.

— Боюсь, просто адреса будет недостаточно, — сказал он.

Я прикрыл глаза и потёр переносицу, стараясь держать себя в руках. Ещё немного, и я начну злиться.

— Они на чужой территории, Алекс, — сказал он, видимо, уловив перемены в моём настроении. — Жилой сектор С, он сейчас под солнечными… И там идёт войнушка.

Я выругался. Грязно выругался, никого не стесняясь, ясно показывая своё отношение и к войнушке, и к солнечным, и ко всему происходящему на станции.

— Дай-ка угадаю. В этом жилом секторе находится штаб вашей сраной партии, который сейчас штурмуют? — желчно произнёс я.

— Не угадал, — спокойно ответил Чанг. — Просто конспиративная квартира. Штурмуют её или нет — я не знаю, связь на всей станции отключена, но по тому, что знаю наверняка — солнечные там сцепились друг с дружкой.

— Твою же мать… — прорычал я. — Говори адрес. С остальным я разберусь.

Похоже, придётся всё-таки вызывать штурмовую группу с «Гремящего». Пусть даже это будет прямым вмешательством во внутренние дела независимого государства. Вот только лететь она будет неизвестно сколько, «Гремящий» висит на самом краю системы. Заварзин со своим взводом охраны может и не успеть.

— Жилой сектор С, отсек 11, квартира 818, — сказал Чанг.

— Спасибо, — буркнул я, разворачиваясь к выходу.

— Постой! Куда ты собрался-то в одиночку, воин? — усмехнулся он. — Может, с нашими пойдёшь? Скоро как раз будем выступать. Вытаскивать своих оттуда. Там ведь не только она.

Я остановился в дверях. Предложение казалось заманчивым. Надёжнее, пожалуй, будет присоединиться к здешним бойцам, чем ждать своих с «Гремящего» или пытаться пробраться скрытно. К тому же, в компании лунных доверия ко мне со стороны принцессы будет явно побольше. А от взвода имперских штурмовиков она наоборот будет бежать как от огня.

— Насколько скоро? — спросил я.

— Можно сказать, ждали только тебя, — хохотнул Чанг. — Как раз улаживали последние детали. Сущие мелочи.

— Хорошо. Я в деле, — сказал я.

Нечего даже раздумывать. Принцесса сама себя не спасёт.

— Отлично! Нам не помешает лишний ствол, — сказал Чанг.

Я кивнул.

— Теперь о конкретике, — произнёс Джозеф, окинув всех собравшихся пристальным взглядом. — У меня сорок два человека. Разумнее нам будет зайти со стороны девятого отсека, пока твои парни поднимаются через технический уровень…

Я почти сразу же выпал из обсуждения, боссы решали, кто какими путями пойдёт, а самое главное, куда, потому что метили они на захват всей станции, а не только жилого сектора С. Я же намеревался присоединиться к той группе, которая пойдёт по указанному адресу, самой короткой дорогой. Сейчас на тактические уловки и ухищрения не было времени, будем переть напролом. В конце концов, сейчас мне противостоят не регулярные вооружённые силы, а кучка таких же бандитов, как и в партии Луны.

Наконец, четвёрка боссов пришла к единому мнению, пусть даже не все из них остались довольны, но им всё-таки удалось договориться.

— Выдвигаемся, — произнёс Чанг, хлопнув ладонью по столу.

Джозеф, Юджин и Харитон зыркнули на него так, словно он только что назвал их матерей непорядочными женщинами, и я мгновенно понял, почему. Каждый из них считал себя выше другого, среди них не было явного лидера, не было единоначалия. Каждый тянул одеяло на себя. Неудивительно, что партия лунных не смогла добиться каких-то значительных успехов. Да и в целом Дер Эквинум как независимое политическое образование.

Здесь не было никого, кто мог бы повести народ за собой, а если кто-то вдруг вырывался вперёд в этой политической борьбе, его сжирали объединившиеся остальные. Натуральное ведро с крабами. Шаткое равновесие наступило после победы солнечных, но я снова это равновесие нарушил, и всё покатилось к чёрту.

Мне посчастливилось попасть в один отряд с Чангом и его парнями. Видеть знакомые, хоть и смутно, лица было приятнее, чем находиться в обществе совершенно незнакомых вооружённых людей. Но манеры и особенно дисциплина даже у них оставляли желать лучшего. Они даже дурачились, направляя заряженные автоматы друг на дружку, пока шли по своей территории.

Кто-то и меня пытался так припугнуть, но я в ту же секунду достал «Кракена» и перевёл в летальный режим, наставляя на этого идиота.

— Пушку убери, герой, — процедил я. — В следующий раз просто завалю. Без предупреждения.

Два раза повторять не пришлось, меня восприняли серьёзно.

Разве что Чанг покосился на меня недовольно, воспринимая это как покушение на свою власть, хотя я просто поставил на место зарвавшегося придурка.

Мы продвигались к жилому сектору С, пока что не встречая никакого сопротивления. Иногда на пути попадались вооружённые отряды самообороны, защищающие свои магазинчики и кафешки от мародёров, но мы угрозы для мирного населения не представляли и поэтому расходились с ними полюбовно. Хотя люди Чанга всё равно вели себя как стадо бабуинов.

Первый контакт произошёл уже непосредственно на территории солнечных.

Шлюз в жилой сектор был распахнут вопреки всем требованиям безопасности, и там слышались короткие очереди. Шёл бой, и мы все тут же подобрались, вскинули оружие.

— Заходим, заходим! — хрипло выпалил Чанг, едва ли не приплясывая от возбуждения.

Внутри жилого сектора слышались приглушённые крики и стрельба. Солнечные бились между собой, и наше появление должно застать их врасплох.

— Бела, Ким, Стюрмир, вниз! Лис, Олдридж, Пирсон, давайте вверх по лестнице! Остальные за мной! — раздал приказания Чанг.

Мне нужен был одиннадцатый отсек, остальное меня не интересовало абсолютно. Отсек 11, квартира 818. Значит, мне тоже наверх. Я побежал вслед за Пирсоном, сжимая в руках пистолет.

Структура здешнего жилого отсека напоминала многоэтажное здание, человейник, с длинными прямыми коридорами, расположенными друг над другом. А вдоль этих коридоров располагались квартиры и комнаты. Шесть этажей вниз, шесть этажей вверх.

— Лунные! — завопил кто-то сверху.

Прогремел выстрел, в воздухе остро пахнуло озоном и гарью одновременно. Сгусток плазмы пробил огромную оплавленную дыру в стене рядом с лестницей, но разгерметизации не случилось, между переборкой и внешней обшивкой имелась защитная рубашка, ещё один слой, где прятались все технические коммуникации.

— Вы чё угараете⁈ Какая плазма⁈ — воскликнул Олдридж.

— Сдохни, мразь! Это наш сектор! Мы вас не звали! — заорали наверху.

Скорее всего, обдолбанные наркотой по макушку, стимуляторами и боевой химией, напрочь отключающей инстинкт самосохранения. Такие опасны и для самих себя, и для всех окружающих, особенно в жилом секторе. Особенно с плазменными винтовками.

Этот укурок, похоже, засел в коридоре, контролируя выход на лестницу, как охотник в засаде, чтобы расплавить любого, кто посмеет появиться в его прицеле. Оплавленные края переборки медленно остывали, превращаясь из вишнёво-красных в бледно-серые.

— Гранаты есть у кого? Хотя бы шумовые? ЭМИ? — спросил я.

Самый надёжный способ выкурить птичку из гнезда.

— Мы тут не в армии, — буркнул Пирсон.

— Но плазму он где-то взял, — сказал я.

— Плазма это круто, — сказал Олдридж. — Гранаты для лохов. Кто не может раз на раз выйти.

— Ну выйди, — сказал я.

— Я тебе суицидник что ли? — фыркнул он. — Сам выйди, военный.

Я рассмеялся, перехватил «Кракена» поудобнее, двумя руками. Обдолбыш в засаде небось дрожит от нетерпения. А плазма для нового выстрела нагревается не сразу.

Так что я сорвал с Олдриджа высокую кепку и подбросил в лестничном пролёте.

— На, получай! — выпалил солнечный, и нас снова обдало жаром летящего сгустка плазмы, который вновь расплавил переборку, уже в другом месте.

Я взлетел вверх по лестнице и тут же нажал на спуск, едва только увидел цель, судорожно хватающуюся за винтовку.

— Чисто, — сказал я.

— Ты мне кепку должен, военный! — обиделся Олдридж.

— Трофейную подберёшь, — процедил я. — Идём дальше.

Мы зашли в одиннадцатый отсек, быстрым шагом пошли вдоль коридора, настороженно реагируя на каждый шорох. Внизу слышались звуки выстрелов, пальба продолжалась. Я бегло рассматривал номера на табличках возле дверей. 850, 849, 848…

Сами комнаты мы не проверяли, на это не было времени. За что и поплатились.

Прошли мы где-то треть коридора, как вдруг сзади раздался истошный вопль.

— Контакт!

Олдридж шёл последним, и он должен был контролировать тыл, но он не успел даже обернуться, бластерный заряд ударил его в корпус, с силой откидывая на нас. Я тут же рухнул на одно колено, вскидывая пистолет и несколько раз нажимая на спуск. Хвала имплантам на меткость, я не промахнулся. Выставленный на летальную мощность, «Кракен» не пощадил никого. Нас осталось трое.

— Сука, убили! Он мне бабок должен! — Лис ткнул мёртвого соратника ботинком, переворачивая лицом вверх.

На лице Олдриджа застыла удивлённая гримаса.

— Идём дальше, — прорычал я, чувствуя, как нарастает злость внутри.

С каким контингентом приходится работать. Да у нас даже на самых отсталых аграрных мирах люди более вменяемые и сообразительные.

— А ты чего раскомандовался, военный? — попытался наехать на меня Пирсон. — Тебя старшим никто не назначал!

— Можешь пойти и пожаловаться в военную прокуратуру, — процедил я, наставляя на него пистолет. — Или заткнуть хавальник и делать своё дело.

— Мы тебе ещё припомним, военный… — буркнул он.

Однако хавальник всё же заткнул. Мы отправились дальше к 818 квартире. Последние метры преодолевали уже бегом, дверь в неё оказалась раскрыта, а изнутри слышались сдавленные крики и ритмичные удары, словно кто-то пытался выбить дверь. Я ворвался в квартиру первым, с «Кракеном» наперевес.

Какой-то фрик пытался высадить дверь в санузел, другой рылся в шкафу, третий стоял, пытаясь разблокировать чужой планшет. Я застрелил всех троих, не раздумывая ни секунды. Пирсон и Лис влетели следом за мной, готовые к пальбе, но всё уже было кончено.

Я осторожно постучал в запертую дверь санузла, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Есть кто живой? — крикнул я.

Никто не отозвался. Я постучал ещё.

— Это свои! Вы в безопасности! — крикнул я.

— Назовись! — потребовал мужской голос с той стороны двери.

— Нас послал Чанг! — сказал я.

— Я тебе не верю, назовись! — потребовал голос.

Пирсон и Лис уже занимались мародёрством, обшаривая карманы убитых солнечных. Их присутствие почему-то не позволяло мне назвать моё настоящее имя. Я всё ещё перестраховывался.

— Алекс! Меня зовут Алекс! — сказал я. — Открой дверь!

— Я тебя не знаю! Уходи! — крикнул голос.

Если бы не вероятность того, что за дверью находится принцесса, я бы выбил замок бластером, без всяких церемоний. С другой стороны, если бы не эта вероятность, меня бы здесь вообще не было бы.

— Меня зовут Алексей Мясников, командир малого эсминца «Гремящий» космического флота Её Императорского Величества! — произнёс я.

Повисла тишина. Даже мои спутники перестали шмонать мертвецов, присваивая себе мои, между прочим, трофеи. Замерли неподвижно.

— Перк, открой, — послышался за дверью тихий женский голос.

— Но…

— Открой, я сказала.

Дверь санузла наконец отъехала в сторону, и я узрел перед собой пятерых человек, битком набившихся в тесное помещение. Принцесса стояла в узкой ванне, я сразу узнал её, хоть она и не была похожа на девушку с фотографии. Это была скорее молодая женщина, с толстой косой русых волос на плече, с большими серыми глазами, в которых можно было легко утонуть. Они притягивали мой взгляд, как чёрная дыра притягивает кванты света, я не мог оторвать от неё глаз. Принцесса залилась румянцем, и я вспомнил, что так глазеть неприлично.

— Ваше Высочество, — я прижал руку к груди и склонился в изящном поклоне.

— Высочество⁈ — изумлённо выпалили сразу несколько её соседей по заточению.

— Командор, — кивнула она.

Даже стоя в пустой ванне, она умудрялась выглядеть величественно и торжественно. Даже в окружении фриков и проходимцев из либерально-экспансионистской демократической партии.

— Вы идёте со мной, — сказал я. — Мы покидаем станцию.

Елизавета вспыхнула гневом, в глазах загорелись искры.

— Исключено, — отрезала она. — Мы должны помочь этим людям.

Я взглянул на неё ещё раз и понял, что не смогу ей отказать.

Глава 25

Принцесса наконец выбралась из ванной, все остальные её спутники, удивлённо перешёптываясь, засеменили следом. Возможно, не стоило раскрывать её инкогнито, но так уж получилось.

Парень, разговаривавший со мной из-за двери, протянул мне руку.

— Перкосрак, — сказал он.

Я нахмурился, но протянутую руку пожал.

— Очень приятно с вами познакомиться, командор. Мы все тут ваши поклонники, — сказал он.

— А Перкосрак это…

— Имя. Первая космическая ракета, — улыбнулся он.

Я не стал ему говорить, что на имперском это звучит как оскорбление, просто кивнул.

— Перк, не надоедай господину командору, — сказала принцесса. — Мэнди, Хьюи, Иванка, соберите всё необходимое, мы уходим отсюда.

— Военный… Ты это… — ко мне подошли оба моих спутника сразу. — Мы ж не знали…

Похоже, про командора Мясникова слышали даже здесь.

— Всё в порядке, — отмахнулся я. — Пора возвращаться.

Белоручкой принцесса не была, вместе с остальными собирала необходимый минимум по сумкам, и нам пришлось ждать, пока они набьют сумки. В учинённом беспорядке это было не так просто.

Я подошёл к принцессе, сел тихонько на корточки, пока она перекидывала шмотки из вывороченного шкафа в рюкзак.

— Прошу прощения за… Кхм… Раскрытие тайны, — сказал я.

— Рано или поздно это должно было произойти, — сказала она, методично перебирая вещи. — Но впредь… Зовите Алисой. Просто Алисой. На ты. Договорились?

— Договорились, — сказал я. — Тогда и я не господин командор, а просто Алекс.

— Хорошо, Алекс, — улыбнулась она. — Не могу сказать, что я рада вашему появлению на станции, но вы прибыли удивительно вовремя. Спасибо.

— Мы же договорились на ты? — хмыкнул я.

— Точно, — хихикнула принцесса. — В любом случае, спасибо.

Она застегнула рюкзак и поднялась рывком. Энергия внутри неё так и кипела, рвалась наружу, словно бы не позволяя ей усидеть на месте дольше нескольких минут.

— Алиса… Просто любопытно. Что вас сюда вообще потянуло? — спросил я.

— В Дер Эквинум? Независимость, — сказала она. — Кем я буду там, в Империи? Дальней родственницей кронпринца? Одной из многих?

— Племянницей будущего императора, — сказал я.

— Не кровной, — фыркнула она. — А здесь я могу сама добиться всего.

Я молча покосился на неё.

— А вы думали, я полетела сюда за тусовками? Это я могла найти и там, в Новой Москве, — сказала она. — А вот к реальной власти меня там не допустят. Перерезать ленточки на открытии нового заводика это не власть. А здесь я возьму её сама.

Как-то даже смешно. Как тут все рвутся к власти, готовы натурально грызть глотки друг другу. Хотя, например, в имперских официальных структурах принцесса могла бы сделать карьеру гораздо быстрее и эффективнее. С другой стороны… Я её понимал. С такими родственниками может случиться и наоборот. Любое повышение будет выглядеть как результат протекции, любой промах будет бросать тень на августейшую фамилию.

— Понимаю, — сказал я. — Но тебе придётся вернуться.

— Я так не думаю, — отрезала принцесса.

Я не стал её разубеждать. Мы как раз закончили со сборами, вышли обратно в коридор, который был совершенно пуст. Откуда-то издалека доносились звуки выстрелов, но по крайней мере здесь было безопасно.

— Надо к Чангу, — сказал Пирсон, перехватывая автомат. — Вниз.

— Надо вывести людей, — возразил я. — Это не бойцы. Ты же видишь.

Однако принцесса уже раздобыла где-то лазерный автомат, а Перкосрак и Хюьи вооружились трофейными пистолетами. Вид у них был потешно-воинственный, с оружием они обращаться не умели совершенно.

— Поранитесь же… — вздохнул я. — На предохранитель поставьте.

— Мы будем сражаться! — пылко заявил Перкосрак.

— Будете, будете, на предохранитель только поставьте, — потребовал я.

— Проходим ко второй лестнице, спускаемся вниз, к нулевому уровню, — предложил Пирсон.

— Если Чанг с парнями не пробились, с тыла поможем, — добавил Лис.

Перспектива вступать в огневой контакт в присутствии принцессы энтузиазма вовсе не добавляла, я бы предпочёл взять её в охапку и идти к ближайшему шлюзу.

— Алекс… — тихо сказала принцесса, видя мои сомнения. — Если мы сейчас отступим, всё пойдёт прахом. Солнечные нас выдавят.

— Империя не отступает, — буркнул я.

— Вот и я так думаю, — улыбнулась она.

Мы отправились вперёд.

Я, Пирсон и Лис шли в авангарде, затем девушки, замыкали процессию Перк и Хьюи. Мы собирались пройти одиннадцатый отсек насквозь, чтобы затем спуститься и соединиться с остальными силами лунных. И уже потом всем вместе ударить по солнечным, кулаком, а не растопыренной пятернёй.

По лестнице спускались крайне осторожно, памятуя о возможных засадах, но не обнаружили больше ни одной. Чанг и его бойцы продвинулись дальше нас. Оно и не удивительно, им не нужно было тратить время на спасение людей из осаждённой квартиры.

Нас, правда, чуть не подстрелили, когда мы догнали его группу. Ладно хоть Пирсон догадался крикнуть издалека, что это свои, целились в нас уже совсем не в шутку.

Чанг, весь в крови, но в чужой, кивнул нам всем, отдельно кивнул принцессе.

— Ещё немного, — осклабился он. — Загоним этих уродов к реактору, Харитон с Джозефом их прихлопнут. Возьмём реактор, и станция наша. Юджин заберёт диспетчерскую.

Пирсон и Лис подбежали к боссу, кратенько доложились, рассказали о смерти Олдриджа, пошушукались немного, очевидно, рассказывая Чангу о статусе принцессы. Чанг даже бровью не повёл, кивнул, жестом отправил их вперёд.

— Алекс! — окликнул он меня. — Ты с нами?

— С вами, — сказал я.

— Отлично! — хрипло рассмеялся Чанг. — Дожмём эту мразь!

Выдвинулись дальше. В этот раз я не рвался вперёд, героев хватало и без меня. Я считал своим долгом прикрывать и опекать принцессу, стараясь не пускать её в самое пекло. Пусть местные бандиты и фрики расстреливают друг друга из бластеров, лазерных автоматов и плазменных винтовок, их много. А принцесса одна.

Она даже возмутилась, когда я в очередной раз придержал её за локоток, как только впереди началась пальба.

— Мне не нужны няньки! — прошипела Елизавета, вырывая локоть из моей хватки.

Мысленно я звал её настоящим именем, на мой взгляд, ей оно подходило гораздо больше.

— Я опекаю тебя не больше, чем опекал бы любого своего мичмана, — проворчал я.

— Охотно верю, — тем же тоном сказала она.

Из жилого сектора мы давно вышли, медленно продвигаясь по техническим коридорам станции к главному реактору. Чем ближе мы продвигались, тем ожесточённее сопротивлялись солнечные, причём они, кажется, даже позабыли о своих разногласиях и снова объединились, лишь бы не допустить нас до власти.

Вступить в бой пришлось и мне, и принцессе, и Перкосраку с Хьюи. Хотя я всё равно старался держать Елизавету подальше от реальной опасности.

Воздух нагрелся от выстрелов, тяжёлый запах железа, крови и жжёной плоти забивал ноздри. Мы пробивались к самому сердцу Дер Эквинума, к реактору, питающему всю станцию энергией. Кто контролирует энергию — тот контролирует всё. Оттуда можно просто и банально перераспределить энергию так, что, к примеру, административный сектор окажется полностью обесточен и отрезан от остальной станции. Поэтому солнечные дрались с отчаянием обречённых.

Я стрелял в одного противника за другим, как только они появлялись в поле зрения, верная Скрепка помогала, фиксируя цели в дополненной реальности. Силком утаскивал Елизавету в укрытие, несколько раз заслонял собственным телом, но чаще всего выстрелы до нас даже не долетали, со своими имплантами я оказывался быстрее и точнее, чем любой боец солнечных.

Наконец мы дошли до огромной запертой гермодвери, за которой таилась святая святых станции Дер Эквинум, мобильный реактор термоядерного синтеза, денно и нощно снабжающий местных целой прорвой энергии. Своего рода маленькое солнце, запертое в тесной ловушке, опасное и нестабильное. Хватит одного бластерного выстрела, чтобы уничтожить тут всё в мгновение ока.

Перед гермодверью мы остановились, перевести дух и собраться с силами. Трупы защитников реактора валялись практически под ногами, убирать их будут потом. Сейчас — только захват.

— Кто самый меткий? — спросил Чанг. — Мазать нельзя. Всех испепелит.

Пара человек подняли руки, я тоже вышел вперёд. Уж лучше я пристрелю ещё пару здешних солдат, чем позволю какому-нибудь идиоту уничтожить нас всех случайным попаданием в реактор.

— Военный… — проворчал Чанг. — Отлично. Мы открываем, вы стреляете.

Как будто имелись какие-то другие варианты. Я перехватил табельное оружие поудобнее, расположился вместе с остальными напротив двери. На той стороне нас совершенно точно ждали, и не с хлебом-солью. Не могли не ждать.

— Готовьсь, — сказал Чанг, лично хватаясь за рукоятку тяжёлой двери.

Все остальные прижались к стенам коридора, чтобы не поймать случайный заряд бластера или ещё чего похуже.

— Пли!

Огромная гермодверь начала медленно отъезжать в сторону, с той стороны тут же начали палить, я выстрелил на вспышку.

Было ужасно страшно устраивать перестрелку здесь, у самого реактора, но вышла она короткой и почти безопасной. Не промахнулся никто, всё кончилось почти сразу. Оставшиеся в живых бойцы солнечных побросали оружие, ясно понимая свои перспективы, и мы зашли внутрь, в реакторную, где даже из-под защитного поля пробивался нестерпимо яркий белый свет искусственного солнца.

Спустя несколько минут к нам присоединились ещё и Харитон с Джозефом, на всё готовенькое. У них тоже имелись потери, ранеными и убитыми, но людей всё ещё было достаточно для того, чтобы полноценно сражаться. Победу пока не праздновали, рано. Разбирались с пультом управления реактором и всей энергосистемой станции, насколько это было возможно без специалистов. Единственного спеца застрелили в суматохе.

— Что дальше? — спросил Джозеф, когда все входы и выходы в реакторую были взяты под контроль, а мы остановились у пульта управления.

Тут были я, принцесса, её верный Перк, Чанг с парой телохранителей, Харитон и Джозеф, и мы все смотрели на мигающие показатели на пульте, пытаясь хоть как-то разобраться, что делать.

— По-хорошему, надо отрубить энергию на административном секторе, — хрипло произнёс Чанг.

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы жизнь мёдом не казалась, — хмуро сказал Харитон. — Сразу лапки кверху поднимут. Ещё лучше на всей станции отрубить. Кроме резервных источников. Ультиматум выдвинуть.

— Думаете, это сработает? — хмыкнул я.

— Должно, — сказал Чанг. — У них выбора нет. Отбить реактор они не смогут. А без энергии… Сам понимаешь. Сдадутся. Может, не сразу, но сдадутся.

Я вышел к пульту, сам посмотрел на мерцание огней, зелёных и красных. На первый взгляд мерцание казалось хаотичным, но я быстро вычленил повторяющиеся паттерны. Правда, мне это ничего не дало. Это не наш ТМЭ-201, это что-то совсем другое. Незнакомое. Конечно, принцип у всех реакторов один и тот же, но детали различались, порой существенно, и мне не хотелось вдруг превратить реакцию в неуправляемую. Даже с защитой от дурака можно натворить таких бед, что потом не разгрести целой команде специалистов.

— Ладно… Попробуем звонок другу, — сказал я.

«Гремящий» всё это время безмятежно пребывал на орбите станции, даже не подозревая о том, что творится здесь у нас внизу. Я вызвал лейтенанта Каргина, и начальник связи ответил мне незамедлительно.

— Дима! Соедини меня со старшиной Вишняковым, срочно, — попросил я.

— Принял, соединяю, — отчеканил Каргин.

Из всех, кого я знал, старшина Вишняков лучше всех разбирался в реакторах термоядерного синтеза. Пришлось, правда, немного подождать, но в конце концов ответил и он.

— Слушаю, господин командор! — сказал старшина.

Я кратко объяснил ему нашу задумку, примерно описал реактор, пульт управления и что мы хотим сделать.

— Та-а-ак… Надо подумать, — заявил Вишняков. — А стрелку осциллографа видишь?

— Мне сейчас не до шуток, старшина, — сказал я.

— Понял, понял… Ну, скорее всего, там на две тысячи реактор стоит, не меньше, и точно не нашенский, — быстро заговорил он, рассуждая вслух.

Я пытался вычленить из его монолога хоть какое-то руководство к действию, хоть что-то полезное.

— Понимаете, господин командор, всю эту энергию надо будет куда-то девать, — сказал старшина. — Нельзя просто взять и отключить. Надо направить куда-то ещё, иначе… Ну, нехорошо иначе будет. Даже пыли от вас не останется, чтобы соскрести и в баночку пересыпать.

— Понял, — сказал я. — Значит, всё отрубать нельзя.

— Ни в коем случае, — сказал старшина. — Смотрите, там должен быть каждый сектор отдельно, регулируется всё… Подписано должно быть наверняка. Заходи в меню.

Управление было не запаролено, никому и в голову не пришло бы, что сюда полезет кто-то, кроме специально обученного человека. В нормальных условиях. Будь здесь специально обученный человек, я бы не прикоснулся к пульту управления даже десятиметровой палкой.

— Зашёл… — сказал я, бегло пробежавшись по пунктам.

— Ну вот, ищи… Только не шатдаун и не блэкаут… — сказал он. — Павер чендж или павер аджастмент, или что-то такое.

— Мне Скрепка переводит, — буркнул я.

— Ну а чего тогда? Ищи, где мощность регулируется, — усмехнулся Вишняков.

Пункты меню, большая их часть, были понятны по контексту, но я побаивался их трогать без разрешения. Старшина был прав, даже пыли не останется, если вдруг что-то пойдёт не так.

Я нашёл в меню нужный пункт, на мониторе отобразилась схема всей орбитальной станции. Энергия поступала во все сектора, отмеченные на схеме зелёным цветом, рядом с каждым виднелась заполненная шкала. Я описал всё увиденное старшине.

— Ну да, оно! — сказал он. — Всё, играйтесь. Система не даст больше возможного скинуть, так что…

— Как на корабле, — сказал я.

— Вроде того, — согласился старшина.

В принципе, система элементарная, к тому же некоторую часть энергии можно поместить в резервные хранилища.

— Могу вырубить административный сектор и ещё парочку, — сказал я всем остальным.

— Руби, — махнул Чанг. — Техничку руби, да и вот, жилые блоки. Вот эти.

Я перераспределил энергию реактора, полностью отключая указанные сектора от энергосети, применил изменения. С виду ничего не произошло. Для нас. Для обитателей отключенных секторов всё поменялось в ту же секунду, начиная с того, что у них погасло всё освещение, и заканчивая тем, что генераторы искусственной гравитации перестали притягивать всё к полу.

— Ну вот и всё, — сказал я. — Спасибо, старшина.

— Служу Империи, — произнёс Вишняков. — Что-то ещё подсказать?

— Нет пока. Конец связи, — сказал я.

Мы все переглянулись. Кто-то недоумевающе, кто-то — торжествующе. Ещё не все осознали, что победа у нас в руках, и что нам осталось только её удержать. Если Чанг прав, то в самое ближайшее время солнечные и их сторонники должны сложить оружие. Ещё лучше будет, если Юджин и его парни возьмут под контроль диспетчерскую, восстановят станционную связь и во всеуслышание объявят о победе новой власти.

— Всё, получается? — спросила принцесса.

— Всё. Можем уходить, — сказал я.

— Не так быстро, ваши благородия, — криво ухмыльнулся Чанг, направив пушку прямо на меня.

Я направил «Кракена» на него, его телохранители тоже взяли меня на мушку, Харитон и Джозеф напряглись, но целиться пока не стали, ни в нас, ни в кого-то ещё. Принцесса стояла, хмуро глядя Чангу в лицо.

— В чём дело, Чанг? — процедила она, и от её слов повеяло могильным холодом.

Чанг прищурился и кивнул на меня.

— Я сразу же, при первой же встрече понял, кто ты такой, командор, — насмешливо произнёс он. — Навёл справки. Я сперва даже и не поверил, что за тебя дают аж десять миллионов динар. Как выяснилось, зря. Султан щедр к своим друзьям, и даже на предоплату не скупится. Так что ты пока что никуда не летишь. Да и принцесса… Как думаешь, сколько Империя заплатит за её возвращение домой?

Глава 26

Заслышав про десять миллионов, Джозеф и Харитон, не раздумывая, тоже наставили на меня пушки. Очевидно, рассчитывая на какую-то часть этой награды, хотя делиться с ними Чанг точно не станет. Если чем-то и поделится, то только пулей в затылок.

— Ну и мразь же ты, Чанг, — сказал я.

— Я, может, и мразь, но не дурак, — усмехнулся он. — В отличие от тебя. Брось пушку, военный. Нас больше. Деваться вам некуда.

— Нас мало, но мы в тельняшках, — буркнул я. — Ты забыл про эсминец на орбите.

Чанг презрительно фыркнул.

— И что он сделает? Выразит дипломатический протест? Это независимая станция, военный, и атака будет расцениваться как акт международной агрессии, — сказал он. — Думаешь, твоя страна станет ввязываться в ещё одну войну против всей Галактики ради какого-то идиота-командора?

— Ради принцессы будет, — сказал я.

— Сомневаюсь, — сказал Чанг.

Я не выпускал его из прицела, Скрепка тут же рассчитала вероятность успеха, если я попытаюсь застрелить пятерых по очереди. Ноль целых, хреналлион десятых процента. Без шансов. Меня подстрелят быстрее, и даже не факт, что насмерть, скорее попытаются ранить и захватить живьём. Я для них — денежный мешок, потому что за мёртвого султан заплатит меньше, чем за живого. Этот факт, однако, никак не влиял на мои шансы.

Подмога пришла, откуда не ждали. Перк направил трофейный бластерный пистолет прямо на защитное поле реактора. Все мгновенно замерли, прекрасно понимая, чем это грозит.

— Вы… Вы… Предатели! — воскликнул он. — Это же предательство! Нашей партии! Наших идей!

Идеалист? Отлично. От такого всегда жди беды, и вот беда пришла.

— Ты не посмеешь, — прошипел Чанг.

— Нет, посмею! Мы так не договаривались! — воскликнул Перкосрак.

— Хочешь долю? Будет тебе доля, парень, — искусительным тоном произнёс Чанг.

На лице Перка ясно была написана внутренняя борьба, он противостоял искушению согласиться и взять деньги. А я гадал, хватит ли ему мозгов понять, что если он согласится — он не жилец. После угроз Чангу и всем остальным криминальным воротилам станции… Ему это не простят.

— Пошёл ты, Чанг! Да и вы все! — чётко и внятно сказал Перк, раз и навсегда обрывая любую связь. — Вы были с нами только ради власти и денег! Не ради будущего нашей станции!

Как будто кто-то лезет в политику ради чего-то ещё.

— Убери-ка пушку, сынок, — произнёс Джозеф, переводя ствол на него. — Сам поранишься и других погубишь.

— Перк… — тихо сказала принцесса.

Нас было трое против пяти головорезов, привыкших убивать так же легко, как дышать. Из нас троих на хладнокровное убийство был способен только я. Шансы, однако, повысились ненамного, даже с учётом того, что принцесса тоже была вооружена. Скрепка насчитала всего один процент.

— Чанг, ты делаешь большую ошибку. — сказал я.

Он осклабился, сплюнул на белый стерильный пол, и в этот же момент снаружи послышалась стрельба. Джозеф и Харитон переглянулись всего на мгновение, и этого мне хватило. Шансы возросли многократно, и я решил воспользоваться этим во что бы то ни стало.

— Огонь! — взревел я, сам нажимая на спуск пять раз подряд.

Одновременно я прыгнул в сторону, заслоняя собой принцессу. «Кракен» выдал серию вспышек, в реакторной стало ещё жарче. Чанг рухнул на пол с огромной дырой в боку, его телохранитель остался без головы, другой успел юркнуть в укрытие, за консоль управления реактором. Перк тоже выстрелил, но не в реактор, а в Харитона, но промахнулся, а принцессе помешал выстрелить я.

По нам тоже начали палить, но везение пребывало со мной и в этот раз. Я подстрелил Джозефа, насмерть, и остальные предпочли сложить оружие. Харитон вскинул руки вверх, отбрасывая пушку. Всё произошло слишком быстро, чересчур быстро, но он сразу почуял, куда дует ветер.

Стрельба снаружи так и не затихала, наоборот, становилась всё интенсивнее. Наши силы заняли круговую оборону. Можно было бы, конечно, закрыться в реакторной, но рано или поздно нас отсюда выкурят, найдут способы, поэтому нам оставалось только принять бой.

— Ваше Высочество, последний шанс улететь, — сказал я. — Одно только слово.

— Н-нет… Я… Мы остаёмся, — сказала она.

— Так я и думал, — сказал я. — Итак. Принимаю командование на себя. Возражения имеются?

— Нет, — сказал Перк.

— Нет возражений, — сказал Харитон.

— Есть возражения, — сказала Елизавета. — Я тоже буду сражаться, отсиживаться в сторонке я не собираюсь. В остальном нет, командуйте.

— Ничуть не сомневался в вашей храбрости, — сказал я. — Итак, Перк, дуй к третьей гермодвери, Харитон, ты на вторую. Мы идём к первой. И подберите себе чего помощнее. Связь держим… Так, сейчас, выдам диапазон.

На станции связь была отключена, целиком и полностью. Но я мог использовать «Гремящий» как ретранслятор, и это будет ещё одним нашим преимуществом. Я незамедлительно вызвал лейтенанта Каргина.

— Срочно! Организуй канал! Доступ открой для всех, плевать! — потребовал я.

Солнечные, конечно, тоже смогут воспользоваться нашей связью. Если догадаются подключиться к нужному диапазону, в чём я сильно сомневался.

Два раза повторять не пришлось. Связь организовали в один момент, пусть с небольшими задержками, но это лучше, чем ничего.

— Может, помощь с корабля позовёте? Солдат? — спросил Перк.

— Это уже прямое вмешательство, — отрезал я. — Не могу. Это я здесь нахожусь как частное лицо.

Он вмиг погрустнел, но нашёл в себе силы улыбнуться и поудобнее перехватить тяжёлую лазерную винтовку, подобранную взамен пистолетику.

— Всё, по местам! — приказал я, проверяя боезапас табельного пистолета.

Принцесса вдруг повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза, резко поцеловала в губы, поддавшись внезапному порыву.

— Спасибо. За всё, — прошептала она.

— Вернёмся к этому после боя, хорошо? — усмехнулся я, чувствуя, как меня переполняют эмоции.

Она улыбнулась, но всё-таки кивнула. Окрылённый, я чуть ли не летел к первой гермодвери, распахнутой настежь.

Укрываясь за тяжёлыми створками, наши бойцы отстреливались, насколько могли. Снаружи на реакторную наседали разъярённые солнечные, воздух накалился от плазмы и горячего металла. Смириться с поражением они никак не могли, и теперь использовали всё, чтобы вернуть реактор себе, вместе с властью на станции.

Я выцепил в прицел какого-то фрика с лазерным автоматом, нажал на спуск. Без малейших колебаний. Гуманность? Плевать. Все, кто находится по ту сторону прицела — враги, жаждущие моей смерти, а значит, жалеть тут некого.

Однако меньше их не становилось, сколько бы мы ни стреляли. Лидеры партии галактического просвещения гнали своих обдолбанных стимуляторами бойцов, как свиней на бойню, целыми толпами.

— Я пуст! — крикнул один из наших.

Вопли раненых леденили душу, истошные, скорбные. И с нашей, и с другой стороны.

Я покосился на принцессу, та методично палила из пистолета, раз за разом высовываясь из укрытия с одинаковым интервалом.

— Алиса! — крикнул я.

Она отвлеклась, повернулась ко мне, оставшись в укрытии. В тот же момент мимо пронёсся бластерный заряд, как раз там, где должна была оказаться её голова.

— Надо отходить! Мы не сдюжим! — крикнул кто-то.

— Держать оборону! — проревел я. — Ни шагу назад! Трусы и дезертиры будут расстреляны!

На какое-то время эта угроза подействовала. Но сдерживать натиск солнечных и впрямь становилось всё тяжелее.

— Алекс! — раздался голос Харитона через систему связи. — Надо отступать! Мы не удержимся!

— Что на третьих дверях⁈ — спросил я.

— Жопа полная! — ответил Перк. — Нужна помощь! Господин командор!

Я выстрелил ещё в одного высунувшегося противника. При всём желании, я не мог задействовать «Гремящего».

— «Гремящий» не имеет права вмешиваться в дела независимой станции! — отрезал я.

— Пусть кто-нибудь присягнёт на верность! — предложила Елизавета. — Перк! Ты родился здесь, на Дер Эквинуме, ты лидер победившей партии! Считай, что ты избран премьер-министром станции!

— Это будет скандал, Ваше Высочество, — напомнил я.

— А у нас есть выбор? — фыркнула она.

Выбора и правда не было.

— Повторяй за мной! — сказала принцесса. — Я, имя-фамилия, торжественно присягаю на верность императрице Александре!

Перк повторил. Слышала это вся станция, во всяком случае, те, кто пользовался ретранслятором «Гремящего».

— Клянусь соблюдать законы Империи, уважать права и свободы её граждан, защищать свободу и независимость, быть верным Империи отныне и навсегда! — произнесла Елизавета.

Перк повторил, сбиваясь порой и нервничая, но текст присяги он произнёс целиком. Такой же, какой произносил я в своё время, когда поступал на службу.

— Теперь «Гремящий» может вмешаться? — спросила Елизавета.

Кажется, мы случайно расширили границы имперского пространства.

— Теперь может, — сказал я и начал вызывать эсминец, старшего помощника напрямую.

Лейтенант Магомедов ответил сразу же. Заварушка на станции секретом не была, и на корабле все пребывали в повышенной готовности.

— Магомедов, слушаю, — отозвался он.

— Старпом! Срочно отправляй в реакторную Заварзина и его парней, всех поднимай! — приказал я. — Нужна помощь, не справляемся! Это приказ!

— Есть! — обеспокоенно ответил старший помощник. — Высылаем челнок!

— Шлюз триста тридцать! Мы держим реакторную, разрешаю убивать всех вооружённых людей вне реактора! — добавил я.

Теперь только продержаться. «Гремящий» висит совсем рядом, поднять взвод охраны по тревоге не так уж долго, доберутся быстро. Правда, каждая секунда здесь, под огнём, тянется как сопля.

— Заварзина мне на прямую связь! — потребовал я.

Командир взвода охраны находился уже в челноке вместе со своими подчинёнными, экипированными по полной программе, все они знали, что летят не на прогулку. Тут было по-настоящему жарко.

— Закрыть все гермодвери! — приказал я, когда ситуация начала близиться к критической.

В самый последний момент. Я решил закрыться внутри, и пусть орда фриков и наркоманов будет ломиться к нам с плазменными резаками. Заварзин прихлопнет их с тыла, пока они возятся с запертой дверью.

У нас же пока появилась минутка для передышки. Я проверил боезапас «Кракена» — осталось семнадцать выстрелов. Негусто. У всех остальных, наверное, такая же история. И это я ещё не лез на рожон.

— Доложить обстановку, — потребовал я.

У меня на первой двери всё было более-менее неплохо. Пара трёхсотых, один тяжёлый. Возле других дверей ситуация обстояла гораздо хуже.

— Семеро убито, раненых… Много, — тяжело дыша, доложил Харитон. — Зарядов нет. Дверь закрыли. Ломятся.

К нам сюда тоже начали ломиться.

— Десятеро… Погибли, — потерянным голосом доложил Перк. — Но они погибли не зря. Они погибли за нашу свободу.

— Подмога уже в пути, — объявил я.

Жутко хотелось пить, в горле пересохло. Жар от реактора, хоть и сдерживаемый защитным полем, всё равно заставлял нас всех нещадно потеть и страдать от непривычно высокой температуры. В такие моменты обычно хочется только упасть на кровать под кондиционер и забыть обо всём, а не держать оружие в потных руках, гадая, как скоро гермодверь будет распилена плазменными резаками, и бой продолжится уже здесь, внутри реакторной.

— Стыкуемся, господин командор, — наконец доложил мичман Заварзин.

— Наконец-то, — выдохнул я. — Ждём вас как из печки пирога.

— Скоро будем, не сомневайтесь, — ответил командир взвода охраны.

— Нам уже двери выносят, — сказал я. — Поторопитесь.

Ненавижу такое беспомощное ожидание. Глядеть, как под воздействием плазмы тяжёлая толстая дверь превращается в бесполезную декорацию, было тяжелее, даже чем отстреливаться от превосходящих сил противника. Там я хотя бы как-то мог повлиять на ситуацию, теперь же мы могли только ждать.

Я покосился на принцессу, которая не отрывала взгляда от ползущей по двери яркой линии. Из её косы выбилось несколько прядей, по виску стекала капелька пота, пистолет в её руках дрожал так, что она не попала бы даже по крейсеру. Но Елизавета всё равно умудрялась выглядеть очаровательной. Целеустремлённой, решительной.

Мой взгляд она заметила, улыбнулась, сдула лезущую в глаза прядку волос, снова уставилась на дверь. Я глубоко вдохнул, видя, как ещё одна линия плазменного реза подходит к концу. Вот и всё, сейчас высадят. А если учитывать, что почти все они не в состоянии адекватно воспринимать происходящее, то и стрелять будут напропалую, с риском повредить сам реактор. Вряд ли они будут соблюдать осторожность, как её соблюдали мы.

С другой стороны, тесный узкий проход можно оборонять гораздо эффективнее, чем распахнутые во всю ширь двери.

— Мичман, что у вас там? — спросил я.

— Подходим! — успокоил меня Заварзин. — Контакт!

Снаружи загремели выстрелы, целыми очередями. А сразу после них послышались истошные вопли зажатых в ловушке солнечных. Мышеловка захлопнулась.

Я спокойно убрал пистолет в кобуру. Он мне, похоже, уже не понадобится. В боковых коридорах возле других дверей тоже началась пальба. Всё, это конец. Станция наша. Вернее, станция теперь принадлежит лунным, либерально-экспансионисткой демократической партии, но раз её лидер в экстренном порядке принял подданство Империи, то станцию можно было назвать нашей по праву.

Сейчас Заварзин и его парни добьют остатки сопротивления, а затем станцию Дер Эквинум придётся медленно и методично возвращать к мирной жизни. Это, правда, будет уже не нашей заботой. Если, конечно, из столицы не поступит приказ охранять новые рубежи Империи, пока не прибудет смена. «Гремящему» найдётся и другое применение, я, во всяком случае, на это надеялся. Например, вернуть принцессу в Новую Москву.

Стреляли за дверью недолго, всё быстро затихло. Очереди сперва зазвучали реже, потом остались и вовсе редкие одиночные — контрольные, судя по всему.

— Всё чисто, господин командор, — доложил Заварзин.

— Открыть двери, — приказал я.

В коридоре случилось натуральное побоище. Скафандр мичмана Заварзина был заляпан кровью, чужой, естественно. Я одобрительно хлопнул его по плечу.

— Спасибо, — сказал я. — Сверли погоны, мичман. Вовремя успел.

— Служу Империи! — прогудел он в своём скафандре.

Я окинул реакторную задумчивым долгим взглядом. Вокруг началась обычная суета с эвакуацией раненых и сбором трофеев, мне абсолютно неинтересная. На плечи тут же навалилась усталость, но время для отдыха ещё не пришло.

— Перк… — позвал я новоиспечённого главу станции. — Что с диспетчерской?

— Её должен был Юджин взять, — сказал он. — Но что-то я сомневаюсь, что у него это получилось…

— Мичман! Новая задача, — объявил я. — Возьмите пару местных бойцов, идите к диспетчерской. Нужно, чтобы каждая собака в этой сраной системе и за её пределами знала, кто победил.

— Есть! — отчеканил Заварзин.

— Я пойду с ними, — заявил Перк.

Бойцы умчались по направлению к диспетчерской, а я наконец подошёл к принцессе. Не то чтоб я рассчитывал на продолжение того прерванного боем разговора, но смутные надежды имелись.

— Ваше Высочество, — сказал я.

— Мы же договорились на ты, — сказала она, нахмурив брови.

Я пропустил это мимо ушей.

— Нам пора лететь. Здесь всё закончилось, — сказал я.

— Я так не думаю, — сказала она. — Кем я буду там? Снова сидеть на дальнем конце стола? Пусть даже с Государыней. Уж лучше тут, но в первом ряду.

Такую позицию я мог понять, но принять — нет.

— У меня приказ, — развёл я руками. — Доставить обратно. Могу только пообещать, что постараюсь замолвить за вас словечко перед кронпринцем. Думаю, вы… Ты. Ты доказала, на что способна. Ты ведь за этим сюда летела?

— Да… — вздохнула она.

— Поверь, мало кто сумел бы добиться таких результатов, — сказал я.

Принцесса улыбнулась.

— Ладно. Если что — снова убегу, — посмеялась она.

В этом я нисколько не сомневался.

— Господин командор, мы в диспетчерской… — доложил Заварзин. — Тут бойня была.

— Зачистили? — спросил я.

— Так точно, — ответил он.

— Объявление сделайте и возвращаемся на «Гремящий», — сказал я. — Соскучился я по «Гремящему».

Дер Эквинум успел надоесть мне до икоты.

Колонки громкой связи пронзительно пискнули, из них послышалось какое-то шуршание и шипение.

— Всем внимание! Говорит первый секретарь либерально-экспансионистской демократической партии Дер Эквинума! — послышался из колонок голос Перка.

Парень явно волновался, но в его голосе чувствовался напор, энергия. Такой пойдёт до конца.

— Станция окончательно освобождена из-под гнета партии галактического просвещения! Энергоснабжение будет восстановлено в течение десяти минут! — объявил он.

Точно, пора вернуть всё, как было. Про подданство Империи Перк тактично умолчал, но я мог его понять, такие новости лучше подавать под другим соусом, да и недовольных будет столько, что на станции разразится ещё одна гражданская война, а я не собирался поддерживать здешнюю власть на наших штыках. Слишком многое на станции придётся менять для соответствия законам Империи, и слишком много финансовых интересов будет ущемлено.

Улаживать всё это придётся уже не нам. Мы все проследовали к шлюзу, где нас ожидал челнок, и только когда я рухнул в пассажирское кресло и прикрыл глаза, то сумел расслабиться. Жаль, ненадолго, лететь тут всего пару минут.

Принцесса села рядом, и её присутствие неведомым образом меня успокаивало, но опять же, очень недолго. Челнок пристыковался к «Гремящему», шлюзы прошипели, компенсируя давление, открылись двери. Я вернулся на свой корабль.

Тут же подбежал вахтенный, доложился. Возле шлюза нас уже поджидал подполковник Игнатов, отчего-то мрачный как грозовая туча.

— Ваше Высочество, — поклонился он.

Принцесса фыркнула и скривилась, глядя на него.

— Командор, — он пожал мне руку.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Я только что связывался с Новой Москвой. Государыня… Скончалась, — сказал он, и я почувствовал, как у меня перехватывает дыхание.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Командор космического флота

Content

Командор космического флота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene