Архимаг с Терры

Глава 1

Интерлюдия: Мастер Равновесия Фалей Рузон и его раб Симор

Фалей Рузон, Мастер Равновесия, получил сигнал о возвращении своего лучшего и самого доверенного слуги, уже заканчивая просматривать бухгалтерский отчет. «Увы, как не вовремя! — подумал он со вздохом. — Чего стоило Симору вернуться раньше?»

У Мастера Равновесия была слабость: он терпеть не мог работать с цифрами. Признавал необходимость, отлично научился этому за века — но не любил. У него было несколько доверенных бухгалтеров, чьи орнаменты запретов Фалей разрабатывал с особой осторожностью и тщанием. Но ни один запрет не является абсолютным, если ты не пропишешь гибель за малейшее его нарушение — а это крайне расточительно в отношении хороших обученных рабов! Их и так слишком долго и тяжело изготовлять, а отбраковка велика невероятно. Из десятка молодняка хорошо если трое становятся вышколенными слугами! Потому даже за своими лучшими и опытнейшими счетоводами он проверял сам.

Вот и сегодня Фалей неосознанно взялся за это дело тогда, когда знал, что Симор может вернуться с докладом с минуты на минуту. Именно в смутной, полускрытой от самого себя надежде, что слуга прервет это опостылевшее занятие!

Однако Симор подвел: ему понадобилось больше времени, чем Фалей рассчитывал.

Его вернейший раб вошел в кабинет мягкой походкой и опустился на одно колено в поклоне.

— Рад тебя видеть, Симор, — сказал Фалей. — Погоди, не докладывай пока. Сейчас сниму с тебя запреты, чтобы ты мог говорить свободнее!

С этими словами он достал из ящика стола сферу запрета, не общую, для всех слуг его покоев, а личную, для Симора. Встряхнул ее и высыпал большую часть кристаллов из гнезд в специальный ящичек. Оставил всего три: даже с лучшим слугой нельзя быть совершенно беспечным! Сейчас Симор был волен делать почти все, даже ругаться с хозяином, не мог только поднять на него руку, убить самого себя или солгать.

Симор тут же вскочил с колен, широко улыбнулся, потер челюсть и зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Спасибо, хозяин! — воскликнул он. — Как же я замучился изображать вежливую статую!

— Так может быть, не будем так жестко тебя связывать? — миролюбиво спросил Фалей. — Сам же говорил, эти господа не производят впечатление тех, кто убивает слугу за неподобающее выражение лица!

Симор поморщился. На заре его карьеры, лет пятьдесят назад, случилось так, что Фалей приставил его к такой же малоизвестной делегации новичков, как эти «старые терранцы». И все бы ничего, Симору удалось с ними сработаться, но живой характер и общительность внушили ему идею светски улыбнуться одной из дам. Его чуть было не убили и не изнасиловали (именно в таком порядке!). Фалею пришлось лично вмешаться, чтобы спасти многообещающего слугу. После этого Симор слезно умолял наложить на него более строгие запреты, уверяя, что выдержит и не сойдет с ума — хотя запреты, мешающие движению лицевых мышц, выносить сложнее всего.

— Нет, господин, — возразил раб. — Эти люди кажутся даже слишком… Развязными и хаотичными, я до сих пор не могу понять правила, по которым они общаются друг с другом! Их Верховный маг — загадка целиком и полностью! Если я нечаянно подмигну его сердечной подруге или любой из трех других дам — а похоже, он их всех считает своими, даже ту, что выглядит старухой! — я не знаю, что он со мной сделает! А его старший раб, по-моему, еще страшнее, даром, что кажется более сдержанным. Он очень ревностно относится к людям и собственности своего господина! Защищает их так, как не всякий защищает свое. Похоже, искренне любит хозяина, что странно.

— Ну отчего же? — мягко спросил Филей. — Это не такая уж редкость.

— Да, мой господин, я, например, люблю вас, потому что многим вам обязан! А тут… Если Мастер Жизнелюб прав, и терранский архимаг действительно сделал его, вложив сердце доверенного слуги в грудь убитого врага, чтобы сковать того запретами, то этот оживший мертвец, должно быть, испытывает от службы невыносимые страдания!

— Так может быть в том и дело, мой мальчик. Человеческий разум — интересное и очень гибкое творение. Иногда, не так уж редко, мы начинаем любить источник наших невыносимых страданий. Тебе нет еще и ста лет, ты не знаешь, какие есть умельцы, способные сломить человека до любви и ненависти одновременно!

— Вообще-то, знаю, — заметил Симор с юмором, — встречал! Но этот их архимаг совершенно не похож на такого! Слишком прямолинеен.

— Внешность бывает обманчива.

Симор одновременно качнул головой, кивнул и чуть нахмурился, как бы показывая, что он согласен с хозяином и вместе с тем не убежден до конца.

— Иными словами, они все очень страшные, — подвел он итог. — И удивительно, что у их архимага есть действующая сердечная связь! Такое опасное дело, по-настоящему сильные маги редко на него идут!

— Так ведь связь с женщиной, — Фалей приподнял брови. — На самом деле это довольно умно. Сложно, опасно, но чрезвычайно эффективно в борьбе за власть! Эта маленькая деталь говорит мне, что Кирилл Ураганов, скорее всего, стал главой рода в результате очень тяжелой борьбы и многочисленных интриг. Иначе он не пошел бы на такой огромный риск, чтобы заполучить сильную союзницу!

— Вы хотите сказать, ему пришлось подавлять не только мужскую часть своего рода, но и женскую, и для этого нужна была партнерша из их числа? — тотчас понял Симор мысль своего хозяина. — И что он не был наследником с самого начала?

— Именно. Наследника берегли бы и отговорили бы от такой авантюры, даже если бы он и нашел себе подругу, в чьей лояльности был абсолютно уверен… Что, кстати, само по себе непросто! — Фалей вздохнул. — Сердечную связь ведь нельзя заключить на магическом принуждении, она должна идти… — он усмехнулся, — от сердца! А с женщинами так сложно. Чуть что не то, лишние фантазии, вожделение — и оба гибнут!

— Да, мой господин, именно поэтому я даже сначала не поверил своим глазам! — воскликнул Симор. — Все известные мне пары с сердечной связью однополые. Два боевых мага, желающие получить преимущество в драке. Две заклинательницы, которые пытаются увеличить число доступных экспериментов… Хотя нет, я слышал об одном примере, когда связь заключили брат с сестрой — правда, сам их не видел. Но эта рыжая магесса ему не сестра, а жена!

— Ну, женой она могла стать и потом, — пожал плечами Фалей. — Уже объединенные сердечной связью пары могут допустить некоторый дисбаланс во взглядах друг на друга, это не так опасно… Хотя и тут все непросто — с возлюбленной ничего не стоит получить негативный резонанс! Мне крайне любопытно, как они это обходят. Разве что брак договорной, только юридический? — он с любопытством поглядел на Симора.

Тот мотнул головой.

— Они спят в одной кровати и я слышал упоминание об общих детях! Причем там не один ребенок и не два, очень много.

— Свободная магесса согласилась часто рожать? — брови Фалея взлетели совсем высоко. — Ты раньше не упоминал об этом!

— Я услышал только сегодня, пока ждал их переговорщиков во дворе, — пожал он плечами. — Она говорила другой женщине, что скучает по детям, и перечислила пять или шесть имен.

— Н-да… — пробормотал Фалей. — Все любопытнее и любопытнее! Ты не мог неверно понять?

— Мог, мой господин, я пока не настолько хорошо знаю их язык! Возможно, она имела в виду своих учеников.

— Да, это более вероятно… Хотя скучать по ученикам тоже довольно нелепо! — Мастер Равновесия усмехнулся. — Не терпится увидеть их своими глазами! Как думаешь, он приведет ее на завтрашнюю аудиенцию?

— Не знаю. Старший раб не пустил меня в замок сегодня, так что я не слышал их разговоров. Простите!

— Я знаю возможности твоего слуха, сам его усиливал, — махнул рукой Фалей. — Это моя недоработка. Увы, в лечебной магии я не силен. Так что если их беспечный целитель действительно поделится с тобой своими секретами, это будет очень ценно.

— Увы, вопреки моему первому впечатлению, он не такой уж беспечный! Не показал мне ни одной конкретной техники. Скорее, он не считает ценными сведениями все то, что рассказывает: о нервах внутри нашего тела, о крошечных тварях-микробах и об их влиянии на здоровье.

— Удивительное общество, должно быть, сложилось на Старой Терре за восемьсот лет, если они действительно оттуда, — задумчиво проговорил Фалей. — Кстати говоря… Целитель у них тоже раб?

— Да, мой господин. И тоже общается со своим хозяином в удивительно дружеском ключе! Правда, они очень похожи внешне…

— Да, это было в твоем первом отчете, припоминаю. Ты думаешь, он наложил жесткие магические запреты на родича? Возможно ли, что в их обществе это нормально, как на Железной Терре?

— Не знаю, это ни разу не всплыло в разговоре, а я счел, что пока недостаточно вошел к ним в доверие, чтобы расспрашивать о родстве. Быть может, это показное дружелюбие — всего лишь маскировка. Кажется, они в самом деле надеялись скрыть от нас, что Кирилл Ураганов у них главный.

— Поразительная наивность, — заметил Фалей, — если только не игра сразу на нескольких уровнях! Ну что ж, я подожду делать выводы, пока не встречусь с ним завтра. Жаль, конечно, что Мастер Жизнелюб сорвал сегодняшние переговоры! Я ждал возможности пообщаться с ожившим мертвецом, очень интересный был бы опыт. Хорошо, что, по крайней мере, он успел преподнести дары…

— Книги, господин? — с живым интересом спросил Симор. — Позволите взглянуть? Меня разбирало любопытство, но запреты не позволяли навязываться, пока я был у них в замке!

— Да, бери, — Фалей достал из верхнего ящика стола толстый том, переплетенный в диковинный материал. Уже обложка поражала: сияющая, словно слюда, она изображала картину дивного города на берегу огромного открытого водоема — так, словно прямо на ней располагалось окно!

Надпись на обложке на искаженном оросском языке гласила: «Чудеса Земель Ордена».

— Поразительно, — пробормотал Симор, осторожно принимая книгу двумя руками. — Сколько искусства и магии вложено в эту работу! Даже не рискую предположить, как это было сделано!

— Я тоже, мой мальчик, я тоже, — задумчиво протянул Фалей. — А содержимое книги еще удивительнее — если только это не фальшивка от начала и до конца! Ты посмотри на одни только их пшеничные поля! Пятый разворот.

Приподняв брови, Симор послушно отсчитал нужное количество страниц. Весь этот разворот изображал огромное поле, покрытое золотистыми колосьями. Художник смотрел как бы чуть снизу, так что передний план колосья занимали целиком. На горизонте синели горы.

— Зерна просто кажутся крупнее обычных из-за ракурса, — недоверчиво сказал Симор. — И… Разве на Старой Терре все предгорья не сделались необитаемыми из-за постоянных атак чудовищ?

— Сделались, — кивнул Фалей. — Возможно, это просто необычайно детально изображенная фантазия… Кстати, уж не знаю, что пытался донести автор картины, но размеры он передал именно так, как хотел. Обрати внимание на василек.

— На что, мой господин?

— Этот синий цветок с групповыми соцветиями. Я помню, какой они должны быть высоты. Если колосья действительно высотой с васильковый стебель, это означает, что они всего лишь тебе по пояс!

— Такие маленькие⁈

— Если верить Мастеру Растений, низкий колос лучше для урожая. Вот только добиться такой высоты у него никак не получается… Обрати внимание, как хорошо эта пшеница у них ветвится, какой длины колосок по отношению к стеблю! Не думаю, что это чистая выдумка. А что касается текста, я успел уже его бегло просмотреть. Он написан с большим количеством ошибок, словно сочинял его неграмотный варвар. Однако, если верить автору, Орден — это государство, вновь заселившее все те зоны, которые чудовища Междумирья оставили обезлюдевшими…

— Простите, что, мой господин?

— Да, это крайне маловероятно. И самое удивительное, что они сделали это, если верить книге, пользуясь какой-то очень странной артефакторной магией. Она настолько похожа на обычное ремесленничество, что не требует даже инициации!

— Еще раз простите, — повторил Симор, — но я имел в виду: что такое государство?

— Ах, да… — Мастер Равновесия задумчиво поглядел на своего раба. — Государство — это конструкт, который мы, как я думал, надежно оставили позади. Общество, в котором законы определяются не теми, кто обладает наивысшей магической силой и наибольшим корпусом знаний, а теми, у кого больше войск или денег, чтобы купить войска.

— Какая странная концепция! И что же, там у них нет магических родов, которые избавили бы их от этого безобразия?

— Если верить этой книге, то нет.

— Это ложь, — уверенно проговорил Симор. — Не знаю, что до других, но Ураганов точно представляет мощный магический клан! Хотя… Ваши слова навели меня на мысль, что, может быть, он не глава этого клана, а глава боковой ветви, например. Или кандидат в наследники, который надеется повысить свои шансы здешней выучкой. Это тоже вполне вероятно.

— Да, видимо, они лгут… — снова задумчиво произнес Фалей Рузон, как будто не слушая своего раба. — Но если эти колосья существуют взаправду… — он недоговорил.

— Могущество Жизнелюба оказалось бы под угрозой, — закончил за него сообразительный Симор.

— Верно, мой мальчик. Верно.

* * *

Когда раб ушел, Фалей Рузон еще какое-то время разглядывал книгу, вспоминая и размышляя.

Путешественники с якобы Старой Терры попали в поле его зрения в первый же час после прибытия. У него имелись шпионы и среди учеников Мастера Стратига (ох и сложно было этого добиться! У того очень надежные методы обеспечить их лояльность!), а работники порта просто все были рабами Рузона. Так что исчерпывающий доклад о вновь прибывших он получил даже раньше, чем они направились заселяться в гостевую крепость.

Анкета, заполненная одним из старших Мастеров Порта, до сих пор лежала у Фалея в столе.

'Мир происхождения: Старая Терра (предп.)

Цель прибытия: не сообщают

Число свободных: не сообщают

Число рабов: не сообщают (2 в поле зрения)

Число представителей родов: не поняли вопроса'

Никто, никто не поверил в то, что они не соврали!

— Да разве это может быть! — воскликнул Симеон Ареопагит, Мастер Жизнелюб. — Мой славный дед не оставил там ровным счетом никого, способного продолжить магическую традицию! Откуда там вообще взялись новые маги? Должно быть, очередной медвежий угол расплодил недоумков, объявивших себя Старой Террой!

Однако Фалей Рузон не питал такой уверенности.

В отличие от Симеона, он отлично помнил отлет с Терры. Даже он сам не успел забрать с собой всех своих рабов и неинициированных учеников — а о Федоре Ареопагите, «славном деде» Симеона, и говорить нечего! Редкостный был раздолбай.

— Именно, именно! — вторил ему Мастер Плетельщик, один из подпевал Симеона. — Да ведь у них там наше Благословение, его рабы не дадут никакой магии развиваться — хотя бы из зависти! Ведь им самим ни в жизнь ни одного нового заклятья не придумать!

«Наше» Благословение, как же! Плетельщик, редкостный слабак и приспособленец, поучаствовал в создании Благословения в лучшем случае лишь физическим трудом, да и то — смотря как оценивать! Лично Фалей не считал таким уж важным труд по зачаровыванию кристаллов, да еще согласно принципам, сформулированным кем-то другим. А если вспомнить, сколько брака он наплодил и сколько логических дыр оставил…

Однако, услышав эти слова, Фалей поглядел на Роксану, Мастера Навигатора. Она отвела глаза.

«А ведь Роксана предусмотрела этих… Латальщиков! Надсмотрщиков над рабами Благословения, выбираемых из числа других рабов! — припомнил Фалей. — И они даже имели право снимать запреты и отпускать других и себя на свободу! Очень спорное решение, но она, помнится, тогда верила в свободный выбор и добрую волю… Возможно, и до сих пор верит, кто ее знает. Здравый смысл и не ночевал в ее талантливой голове, но, ночуй он там, она не смогла бы ориентироваться в Метакосмосе!»

Что если кто-то из детей-рабов смог обратиться к магии по-настоящему, а потом один из надсмотрщиков снял с него власть Благословения? Такой отпущенный раб, со временем накопив силу и мощь, смог бы стать основателем новой магической традиции! Правда — очень со временем! Восемьсот лет для этого все-таки маловато: Мастер Равновесия жил уже вдвое дольше и знал это на собственном опыте. Магия — сложнейшее искусство. Пока не накоплена определенная масса знаний, развивается оно крайне неспешно! А они позаботились не оставить на Терре ничего, что могло бы помочь новым магам…

Кроме того, отпущенный раб, долго пробывший под запретами, просто не может сравниться живостью ума и твердостью воли с изначально свободным магом — это аксиома! А значит, магический прогресс будет идти еще медленнее.

Хотя… Если предположить, что кто-то — тот же Феодор! — допустил разгильдяйство и забыл какие-то труды в тайнике, который поддался начинающему магу? Или Роксана оставила их по своему глупому мягкосердечию, может быть, даже с подсказками по расшифровке? Ведь не признается!

Тогда визит со Старой Терры не так уж и невероятен!

Нужно, непременно нужно присмотреться к гостям!

Торопиться не следует: обычай, который установил и неукоснительно соблюдал сам же Фалей Рузон, гласил, что Цветок принимает всех, кто сумел до него добраться, предоставляет проживание и возможность выучить язык. О магической учебе, разумеется, гостям нужно было договариваться самостоятельно — но Мастер Равновесия считал своим долгом помочь даже самым дремучим дикарям, с трудом выбравшимся с забытых всеми богами миров, получить хотя бы несколько полезных уроков! Он знал, он видел, что бывает, когда магическая традиция замыкается в себе и перестает привлекать новые умы.

Обычно оказать такую помощь было достаточно легко: если у вновь прибывших совсем нечем было расплатиться, они, как правило, соглашались продать кого-то из своих слуг или малолетних детей, буде таковые при них имелись. Однако с Терранской делегацией немедленно возникла сложность: ни детей, ни «чистых», неинициированных или хотя бы плохо обученных одаренных слуг среди них не было! Только взрослые, опытные и ярко сияющие развитым резервом маги (всего шесть человек) и взрослые же рабы с многолетним стажем, исковерканные жесткими магическими запретами! Один, лицом типичный юноша для удовольствий, но явно выполняющий не только эти функции, носил свои запреты около трех или четырех веков!

(Что давало подсказку о сроке начала возрождения магии на Терре: не менее четырехсот лет назад. То есть Благословение просуществовало как раз примерно столько, сколько они и планировали, после чего дало трещину! Все сходится. Правда, теоретически возможен еще вариант, что этот старый заслуженный раб начинал свою карьеру именно рабом Благословения — но Рузон в это не верил. Любой предусмотрительный маг, обретя реальные власть и силу, первым делом уничтожил бы всех детей-волшебников: воинов-рабов так тяжело контролировать… Разумеется, когда это чужие рабы!)

Кстати говоря, еще одна любопытная деталь: все рабы старых терранцев тоже обладали огромной силой! Визуально объем резерва нельзя определить точно, но раб, который светится ярче Малых Мастеров — это оксюморон! Который говорил об уверенности их хозяев, граничащей с самоуверенностью: даже Фалей не позволял своим доверенным рабам развивать такие резервы. Да, он считал свои запреты исключительно надежными — но мало ли что? А старые терранцы либо отличались высокомерной беспечностью, либо владели какой-то удивительной техникой, более надежной, чем все, что знал Фалей!

Но, так или иначе, продавать терранцам было некого: взрослый обученный маг, не росший под запретами, легко стряхнет их с себя; а многолетних слуг, чьи запреты создавались другими магами, да еще таких мощных, никто не рискнет приобрести!

Оставался вариант контракта-за-службу, но взять себе в законтрактованные ученики голимого варвара из только что обнаруженного мира — тем более со Старой Терры, которая пользуется весьма дурной репутацией! — согласится не всякий. Даже сам Рузон бы не рискнул.

Правда, лично Мастер Равновесия с удовольствием приобрел бы для опытов старшего раба, того самого возможного оживленного мертвеца. Но он был совершенно уверен: хозяин его не продаст ни за какую разумную сумму! Это явно уникальное, штучное изделие. А если Симор прав и этот раб служит не за страх, а за совесть, значит, Ураганов наверняка отвечает ему как минимум некоторой привязанностью. К рабам привязываешься, иногда очень сильно — Фалей знал это по себе.

Например, Симор. Если бы Мастер Равновесия знал, что тот окажется таким способным, пожалуй, не держал бы его под жесткими магическими запретами смолоду, а вырастил бы как собственного сына — то есть накладывая лишь временные запреты для повышения лояльности и воспитания дисциплины. Родных сыновей периодически приходилось убивать: все почему-то считали в тот или иной момент своим долгом пойти против отца, как будто Метакосмоса им мало! В конце концов Мастер Равновесия вообще отказался от идеи основать собственный род. Но вот если бы вовремя рассмотрел в Симоре самородок, можно было бы попробовать еще раз — вырастить наследника пусть не по крови, но по духу!..

Ладно, что уж теперь.

Всего через несколько дней после прибытия Ураганова и его свиты, обобщив наблюдения Симора, Фалей сделал вывод, что эти странные варвары на уродливом плоту, который и кораблем-то назвать язык не поворачивается, действительно со Старой Терры! Между собой они сыпали названиями, которые могли существовать только там; они общались на языке, который представлял собой сильно видоизменившийся древнеорагонский — а единственные орагонцы среди Ушедших Магов осели на Железной Терре, так что это не могли быть потомки какой-нибудь забытой колонии. Кроме того, вновь прибывшие достигли невероятных успехов в лечебной магии! Все они или почти все выглядели как юнцы, однако при этом и по речам их, и по поведению чувствовался немалый жизненный опыт. Единственные исключения: старший раб и женщина, которая делала карту разума Симора. Быть может, они чем-то провинились перед их лидером, что он не захотел их омолаживать? Но очень странное наказание: телом, по словам Симора, оба были молоды, зрелость касалась только их лиц!

Быть может, старый возраст женщины — наоборот, награда, показатель, что она уже родила многих детей и имеет право больше не рожать? Фалей знал немало низкоранговых магесс, которые охотно пожертвовали бы красотой, если это означало бы, что им не придется больше проходить через беременность и роды!

Но почему тогда старший раб тоже немолод лицом? Потому что таковы вкусы его хозяина? Тогда все его слуги выглядели бы старше, даже тот красавчик с ангельским личиком, который обычно говорит от имени хозяина! Странно. Но это, в сущности, мелочи, тут может быть масса причин, которые ни за что не угадаешь со стороны. Даже предпочтения самих рабов, почему нет? У слуг бывают странные причуды, и мудрые хозяева порой потакают тем из них, что безобидны. Главное несомненно: Ураганов владеет секретом вечной юности. Секретом, который даже Фалею так до сих пор и не дался в руки, и который заставлял ему куда сильнее держаться за союз с Мастером Навигатором, чем ему бы хотелось… Ибо два уникальных навыка у одной столь непрактичной женщины — весьма, весьма опасная комбинация!

Правда, сам по себе этот секрет, опять же, не столь важен: пусть Фалей не мог вернуть юный облик ни себе, ни своим любимым слугам, но от старости и смерти легко удерживается и без помощи Роксаны. Однако это было бы приятное дополнение, за которое вполне можно и поторговаться! Да и вообще, старые терранцы казались ему шкатулкой, полной сюрпризов — особенно их лидер, Кирилл из рода Урагановых.

А за полторы тысячи лет Фалей Рузон более всего на свете научился ценить сюрпризы.

Глава 2

И снова Суд Творца — который уже, блин, раз⁈

Толпа Древних магов и их гостей вслед за указующим путь Симором высыпала из дверей на окруженный стенами внутренний дворик. «Двор для поединков», так он сказал. Ну что ж, по крайней мере, нас с этим Резчиком не телепортировало вдвоем в дальний Метакосмос подальше от станции Цветок Равновесия — уже хорошо.

Плиты двора тут тоже оказались теплыми, в отличие от мраморных полов внутри дворца, и я с удивлением понял, что у меня, оказывается, успели замерзнуть босые ноги, а я и не заметил! Расслабился от постоянного ношения скафандра, забыл включить температурный контроль. А вообще-то не дело расслабляться на враждебной территории — даже в мелочах!

Я тут же направил на себя магическое воздействие, сужая сосуды и выравнивая баланс обмена энергией со средой. Не хватало только простудиться во время этого «визита вежливости», блин. Да, симптомы простуды купируются в момент, но — именно купируются! Вирус из организма все равно неделю выводить, то бишь каждый день лечиться, чтобы чувствовать себя здоровым!

Предстоящая схватка меня совершенно не пугала. Казалось бы, я должен был мандражировать — незнакомый маг с неизвестными возможностями, огромным боевым опытом и воспитанник незнакомой магической традиции! Но я давно отвык бояться в подобных обстоятельствах. Да, я отдавал себе отчет, что могу погибнуть. Но чувствовал от этого скорее раздражение и ощущение, что вот сейчас с шансами придется выложиться на максимум. В чем-то даже приятное!

Хотя, конечно, я предпочел бы разговаривать, а не пулять друг в друга заклятьями.

— Кир, я тебя люблю, — шепнула мне Ксантиппа, пожимая мою руку.

— Я тебя тоже, — так же тихо ответил я.

Ее эмоциональный фон полыхнул свирепой яростью, потом таким же свирепым обещанием. Я с иронией подумал, что если этому коронованному агрессору действительно удастся меня достать, впоследствии ему не позавидуешь. Лана бы низвела этого товарища до состояния жижи и разлила по пробиркам; Саня, похоже, не будет размениваться на мелочи, а просто бахнет по всей станции разом чем-нибудь высокоэнергетическим. Даже если ей потребуется на подготовку такого заклятья несколько лет и помощь остальных девочек. Не один Аркадий умеет подавать месть холодной!

Мурат подошел ко мне.

— Кир, — тихо сказал он, — ведь можно выставить чемпиона на такой поединок! Отправь меня.

— Номинально можно, фактически вряд ли, — так же тихо ответил я. — Они явно меня пытаются прощупать. Спасую сейчас — прости-прощай имидж.

— Зря ты так, — качнул он головой. — Мешаешь мне тебя защищать!

— Что-то мне подсказывает, что твое время еще придет, — мрачно заметил я. — А пока защищай наших сверхценных специалисток. Не факт, что тут никто не ударит в спину, если что. Или не попытается взять заложников.

Мурат понимающе кивнул.

Между тем я оглядывался, изучая поле битвы.

Ну что… Ничего особенного. Обширная площадка, где-то тридцать на тридцать метров, обнесенная теми же ровными красноватыми стенами и выложенная плиткой. Мне было бы жалко отводить такое пространство внутри собственного дома чисто на дуэли, я бы ее тренировочной сделал: турники бы поставил, зимнюю резину от грузовиков на цепях повесил для отработки ударов, лесенки с верхними переходами для повышения ловкости… Ну и может быть еще бы антимагическую башню малого радиуса в уголок воткнул, чтобы заставлять детишек именно драться и тренировать мышцы, а не жульничать магией. А тут место использовалось откровенно неэффективно!

Хотя… Присмотревшись, я разглядел на плитах у себя под ногами заглаженные швы. Должно быть, из них неоднократно что-то выращивали магией земли! Вот тебе и тренажеры, вот тебе и полоса препятствий. Хотя все равно, я бы не тратил на это время и силы, а поставил бы стационарные. Но если кому-то охота форсить…

Интересно, кстати, этот Фалей Рузон, хозяин дома, кто по основной специализации? В смысле, с чего он начинал? Алая прядь у него в волосах и алый цвет волос его доверенного слуги намекал на огненную стихию. Но с магией земли он явно тоже был накоротке.

(Внутренне я усмехнулся сам себе. Мне предстоит драка на смерть, а я размышляю о чьей-то специализации и критикую обустройство поместья! Вот что значит, я последние годы полностью переключился в организационно-созидательный режим!)

Тут же я почувствовал одновременно одобрение и легкое недоумение Сани: мол, я рада, что у тебя позитивный настрой, но в честь чего? «Все будет хорошо», — отправил я ей короткий импульс.

Мужик в золотом костюме и короне тем временем отошел от меня на приличное расстояние и замер там в позе памятника самому себе. Откуда и начал вещать:

— Поскольку ты не знаешь наших обычаев, лживый варвар, так и быть, расскажу тебе, как проходит Суд Творца! Если ты, конечно, веришь в него!

— Верю, — бросил я.

И сам себе удивился. Надо же. Вроде как и не сорвал… Ну, столько пообщаешься с искренне верующими людьми — как-то оно само и получится. Опять же, верхушка творцианской церкви в Ордене вполне адекватная, разговаривал я как-то с патриархом. Точнее, он со мной. Изъявил желание прощупать, чем дышит Верховный маг Ордена, а я не стал отказываться.

— Правило только одно, — продолжил Резчик. — Никто не вмешивается! Если твои люди встрянут, я имею право их убить!

— А что насчет твоих людей? — крикнула Ксантиппа.

Резчик поглядел на нее, как на пустое место, затем хмыкнул и спросил:

— Ты видишь тут кого-то, жена лживого мужа? Я один!

Это, кстати, звучало как похвальба. Мол, я так крут, что мне даже свита не нужна.

— А твой ездовой зверь? — не отступала Ксантиппа. — Я слышала, что вы с ними связаны кровными узами!

Ай, да, точно. Какая Саня молодец, что вспомнила об этом. Я тоже слышал эту информацию, но как-то не соотнес с текущей схваткой.

Кстати, Лана и Федя точно расстроились бы по этому поводу неимоверно! Федя, как положено любому мальчишке, особенно любящему животных, мечтает о собственном драконе. А его мама очень хочет вывести телепатически (или хотя бы эмпатически!) подчиняющегося хищника. И вот пожалуйста: у Древних магов именно такие драконы уже имеются, но принадлежат каким-то ушлепкам!

— Мой зверь слушает моего приказа и не вмешается, — бросил Резчик.

— А когда ты погибнешь? Он нападет на Кирилла?

Мужик в золотом расхохотался, я услышал также смешки от кое-кого от гостей.

— Не волнуйся, дорогая, — сказал я Сане на местном наречии. — Если его зверь нападет, я и его убью. Ничего особенного.

Кажется, запутался в грамматике условного предложения, но хрен с ним.

Ксантиппа кивнула, успокоенная. Смех же среди гостей усилился. Наверное, смеялись не только над содержанием фразы, но и над ее формой.

Хорошо, когда люди веселятся! Сразу такая атмосфера… Приятная, душевная!

— Поединок начнется по моей команде, — вступил Мастер Равновесия. — Как только я обнесу вас защитной стеной и вспыхнет алый сигнал, можете наносить удар. Кто начнет до этого, считается нарушившим правила и изгоняется с Лепестка с позором.

О, отлично! Может, мне ударить прямо сейчас, пусть нас изгонят с позором?

Хотя нет, не стоит. Вдруг попробуют под эту сурдинку «рабов» конфисковать? Все равно с боем получится, а мы как раз пытаемся этого избежать!

Еще секунда, и вокруг нас действительно поднялась стена магического поля. Сделанная из чистой магии, она переливалась для моих глаз синими и зелеными потоками. Интересно, что видит Ксантиппа? Я чувствовал исходящий от нее живой, почти хищный интерес: ну как же, новый вид магии! Мы такие силовые поля только на бионике можем создавать, чисто артефактно. То есть позаимствовали принцип у Тварей и воспроизвели его, как смогли. И нам для этого нужны устройства. А тут одним заклятьем!

Подумав так, я тут же мысленно «отстроился» от Ксантиппы, убирая пропускную способность нашей связи до минимума: мне вовсе не нужно было, чтобы ее эмоции отвлекали в самый неподходящий момент! После чего вытянул руку и призвал глефу (Саня все еще держала ее).

Магвещица у меня получилась отменная, что да, то да. Может быть, и послабее возможностями, чем прежний Всадник Ветра, зато моя — от начала до конца. И командовал ею я, а не дырявый программный продукт. Правда, к тому времени, как мне ее доделали, я уже окончательно и прочно отвык пользоваться вспомогательными артефактами. Зачем, когда воздушные щупы у меня еще пятнадцать лет назад прокачались до автоматизма? Так что боевого крещения магвещица у меня пока не прошла. Ну что ж, вот сейчас себя и покажет.

Очень вовремя я воссоединился с моим артефактом, потому что Мастер Равновесия как раз в этот момент вытянул руку, на которой вспыхнул яркий магический огонь ионизированного излучения. Что ж…

Я создал крылья, почти окутавшись ими — и дополнительное оружие, и пассивная защита, — включил эхолокацию (это не только контроль всего поля боя, но и повышенная точность выстрелов!), выставил вперед глефу и рванул на прорыв.

…Боевой опыт у меня был, и солидный. Орден не проводит магических турниров, Ассоциация магов сразу и прочно их запретила: слишком опасно. Мы устраиваем соревнования боевых магов по разным неконтактным дисциплинам, где прямые бои либо исключены совсем, либо обвешаны кучей правил: например, можно пользоваться только заклятьями одного рода и запрещается нанесение хотя бы малейшего вреда соперникам. Но другие страны нашему примеру не последовали. Мне несколько раз пришлось вытаскивать дурных юнцов с арены подпольных боев без правил, а один раз — даже с национального телевидения Текира. (Да, там у них чуть ли не убийства в прямом эфире разрешены. Странное место, но рейтинги просмотров запредельные, конечно.) Это не считая уже те бои, в которых мне довелось поучаствовать во время задержания преступников! И спарринги с нашим магическим спецназом. Вообще-то я с моего календарного детства столько тренируюсь со спецназовцами, что даже странно, как это умудрился ни дня не состоять на военной службе!

Так вот, в магических боях используются ровно две тактики. Первая: ты тянешь время, уходишь от атак и наносишь по противнику один мощный удар заклятьем, которое требует несколько секунд на каст. Второй — ты с ходу идешь на сближение и молотишь по оппоненту массой мелких ударов, а от его собственных атак закрываешься не щитом, а перебиваешь их своими заклятьями.

Я, конечно, сторонник второго метода. Тем более, что первый долгое время оставался возможным только во время групповых боев, когда тебя прикрывают товарищи: ведь защитные поля на артефактном принципе у нас появились только недавно! До сих пор хоть какую-то «сплошную» защиту, из-под которой можно неспешно готовить мощный удар, давала лишь огненная сфера, характерный прием огневиков. Однако ее эффективность оставляла желать лучшего. Я и сам пробивал такую в бою с Кесарем, и Аркадий, по байкам Вальтрена, продавил у него подобный же огненный кокон — на одних морально-волевых, ценой ожогов чуть ли не третьей степени, но продавил же! При этом транспортные потоки воздушников или ледяные кольца водников, которые можно использовать сходным образом, работают уж совсем фигово.

А вот «лучший ученик мастера Стратига», как оказалось, учился по иным примерам! Ну еще бы, он-то умел кастовать защитное поле! И сразу же его активировал: типа в короне накрыло этаким перевернутым сине-голубым стаканом, под которым я отчетливо увидел более мощные потоки маны, собирающиеся к рукам Резчика.

Да, он реально собрался урыть меня одним ударом с первых секунд боя!

Если я дам ему эти секунды.

Сорвавшись в бег сразу же по сигналу Мастера Равновесия, я подтолкнул себя крыльями и одним броском оказался вплотную к куполу. Конец моей черно-серой глефы, окутанный турбулентными потоками «циркулярной пилы» (старый-добрый фокус, но в этот раз матрица заклятья по дефолту усиливала его миниатюрными «воздушными контейнерами», мне не приходилось самому для этого колдовать!), вонзился в силовое поле.

Максимум энергии! Вокруг меня все еще Междумирье, стесняться нечего!

Сквозь подковообразные шрамы на ладонях я способен прогнать практически весь свой резерв разом — благо, Междумирье восполняет его за считанные секунды. Ни один другой известный мне взрослый маг с большим резервом на такое не способен. А лично я заплатил за этот «чит» тем, что чуть не погиб пятнадцать лет назад, спасая Лёвку. Так что сейчас я зарядил глефу магией по-максимуму, вот сколько она была способна принять, столько и вбросил. Не пожалел, подозревая, что у прокаченного местного мага купол будет по крайней мере таким же мощным, как и тот, которым мы накрываем нашу Мегаплатформу. А тот, как я уже говорил, мне с первого раза даже напряжением всех сил пробить не удается.

На что я рассчитывал? Ослабить купол, потом отпрыгнуть в сторону, увернуться от мощного заклятья Резчика, что бы это ни было, или отбить его своим, а затем повторить атаку — со второго раза мне, возможно, и удастся развалить его силовое поле!

Однако моя глефа пробила сине-зеленую пленку щита! Ни хрена себе! То есть наша защита все-таки мощнее, чем у Древних магов, будем знать на будущее.

Судя по лицу Резника, которое я на таком расстоянии отчетливо видел эхолокацией (защитное поле в этом режиме не мешало!), он удивился даже сильнее, чем я!

Ну что ж…

Коготок увяз — всей птичке пропасть. Только наоборот.

Я уже упоминал, что на моей магвещице висело несколько полезных заклятий — в том числе одно сложное ледяное от Марины Сумароковой, которое я так и не смог выучить самостоятельно? Его матрицу зачаровывал мне Аркадий, потому что в версии бывшего Смеющегося Жнеца оно вышло даже более смертоносным и садистским, чем у авторши. А именно: кончик глефы исторгал сонм ледяных искр, которые брызгали во все стороны и через несколько мгновений взрывались набором фрактальных объемных снежинок — только не хрупких и ломких, а невероятно твердых, словно кусочки кости. Так называемый «магически закаленный лед».

Это-то заклятье я и кастанул.

Эхолокацией я различил, что ученик Мастера Стратига попытался закрыться от моей атаки — но не успел. И не рассчитал ширину потока «снежинок»!

Коронованного ученика буквально разнесло! С Огнеящером я когда-то поступил примерно так же, только в этот раз быстрее получилось. Возраст, опыт, что ни говори…

Поверхность защитного купола покрылась алым слоем крови и мелкого фарша изнутри — а через миг защита исчезла. Вся эта кровавая блевотина разом плюхнулась на пол, порядком забрызгав мой тренировочный костюм. Вот, блин, а магическое выведение пятен мы так и не освоили! Придется терпеть эту липкую гадость, пока домой не вернусь.

Такова была единственная эмоция, что я в тот момент испытывал: брезгливость.

Но почти тут же меня догнал эмоциональный коктейль Ксантиппы: восхищение (без эротической составляющей, она у меня все-таки не Рина, вот та бы уже пылала!), радость и облегчение!

Вот только моя умница-жена не знала, что драка еще не закончена. А я знал. Потому что и не думал отключать эхолокацию! Ведь именно Ксантиппа две минуты назад напоминал мне об этой возможности. И теперь я ясно «видел» огромного крылатого зверя, разворачивающегося в воздухе над пряничным дворцом Мастера Равновесия — чтобы нанести удар по мне!

Я вскинул глефу вверх, врубая собственное защитное поле, а затем вскинул вверх и голову. Очень вовремя, чтобы увидеть драконьи глаза — расположенные спереди на морде, они пылали совершенно человеческой ненавистью! Понятия не имею, как я это почувствовал, но был абсолютно уверен: дракон в такой ярости, что если бы она могла испепелять сама по себе, оставила бы на моем месте дыру, насквозь прожегшую Цветок Равновесия.

Гигантская рептилия спикировала молча, без рева, не издавая ни свиста от разрезаемого крыльями воздуха, ни клекота — и ударила по щиту, вложив в атаку весь вес своей многотонной туши!

М-мать!

К счастью, мой защитный купол удержал первый удар чудовищными когтями — а за ним и такой же мощный выдох пламени из огромной пасти, когда дракон развернулся и пошел на второй заход.

Но на третий заход я его не пустил: снял защиту и выбросил «светлячка» левой рукой.

Вот она, та самая первая тактика магического боя в действии!

Да, я ее не люблю, но это не значит, что не умею применять.

Сильнейший грохот: детонация на таком близком расстоянии способна и барабанные перепонки разорвать, если не повезет! Но нам повезло… Ну, мне повезло, а Саня и Мурат, кажется, сообразили, что я сейчас буду делать, и обернули вокруг голов воздушные потоки, защищая уши. Мурат догадался еще и Платову так же прикрыть, молодец!

Однако гости оказались не такими удачливыми и не такими предусмотрительными! Возведенная Мастером Равновесия защита укрыла их от физических последствий моего удара, но не от звука. Лишь сам Фалей Рузон, Мастер Навигатор и Мастер Пустоты остались на ногах! А еще весь двор и силовой барьер оказались забрызганы ошметками драконьей крови, темнее и гуще, чем человеческая, и золотистой слюдяной чешуей.

— О, — сказал я, игнорируя звон в ушах и пытаясь одновременно подлечить себя регенерацией, — ну, неплохо размялся. Сегодня можно и без тренировки обойтись.

* * *

p.s. Кирилл и его команда производят впечатление на Древних магов. Если вы тоже впечатлены, ставьте лайки и пишите комментарии!

Глава 3

Плата за учебу

Что бы вы сделали, если бы во дворе вашего дома состоялся магический поединок, после чего все вокруг забрызгало бы мелко нашинкованным человеко-драконьим мясом?

Я вот не знаю, как бы я поступил. Понятное дело, что начал бы с вызова полиции — это дома, на Терре. Или сразу со звонка Аркадию, если бы дело происходило без его активного участия. Но, надо думать, это были бы очень нервные звонки. Хотя девчонки говорят, что в моем исполнении сильный нервяк выглядит со стороны как холодная ярость и жажда убийства — мол, не чувствуй они мои эмоции, в жизни бы не отличили!

В отличие от меня, Мастер Равновесия умудрился сохранить полную внешнюю невозмутимость.

Он повел рукой, вокруг которой закрутились сложно сформированные энергетические потоки — насколько я понял, они взаимодействовали с установленными в стенах скрытыми амулетами. Двор в мгновение ока обрел прежний облик, будто и не было кровавой каши. Интересно, это тот же принцип, что очищал одежду детей-волшебников или другой какой-то? В любом случае, нам бы на Терре пригодилось! При этом я как был забрызганным, так и остался. Во вторую очередь Мастер Равновесия наклонился к своему слуге, который валялся у него в ногах, зажав ладонями уши, и, похоже, воздействовал на него лечебной магией. Да, именно лечебной! Ну хорошо, значит, не совсем живодер. А то мог бы, например, просто подкрутить гиасы, чтобы запретить бедняге даже показывать боль.

Как бы то ни было, раб поднялся и поклонился хозяину.

— Займись гостями, — коротко сказал ему Мастер Равновесия.

Симор поклонился еще раз, показывая, что принял приказ.

Однако гостями уже занимались: Мастер Навигатор как раз помогала оклематься какой-то девице — кстати, весьма симпатичной, чернявой такой. Кроме того Мастер Жизнелюб, охая и ахая, вставал самостоятельно, опершись на посох. Вокруг него формировались магические потоки, судя по всему, общей регенеративной направленности — сейчас будет лечить окружающих, надо думать! По крайней мере, свою делегацию точно.

Да, так и есть: лечить не лечить, но головную боль и дезориентацию эти штуки точно снимали, судя по тому, как прекращали пульсировать магические потоки в телах гостей! О, кстати говоря!

Я только сейчас сообразил, что мой демарш заставил маскировку большинства присутствующих временно улетучиться и начал жадно всматриваться, надеясь увидеть что-нибудь полезное. Увы: Ксантиппа вчера не успела обработать даже Платову, только Мурату зрение прокачала. На меня времени не хватило, я сам такой приоритет поставил, некого винить. Ничего, на днях она обучит Дмитрия, меня и Аркадия, и мы вчетвером быстро обработаем остальных. Однако пока же такой замечательный шанс пролетал мимо! Надо надеяться, Саня и Исмаилов успеют рассмотреть что-нибудь полезное!

Все же кое-какие детали даже своим несовершенным зрением я сумел заметить. Так, Мастер Жизнелюб, по всей видимости отличался железным здоровьем и никогда себя ни от чего серьезного не лечил — ну или ему не позволял заболеть кто-то, очень хорошо знающий целебную магию! Кроме того, большинство здесь присутствующих имели какие-то залеченные хрони, то есть, с шансами, молодежью не были. А, ну и еще, эта черноволосая девица, которой помогала Мастер Навигатор, внезапно оказалась мужиком (форма потоков энергии в теле красноречива, даже если одежда скрывает остальные формы). Причем он тоже никогда в жизни ничем серьезным не болел. Парень выпрямился с помощью Мастера Навигатора, и оказалось, что в стоячем состоянии его с девушкой не особо перепутаешь! Да, лицо смазливое — такое, слегка азиатского типа, с очень правильным овалом. Если завернуть все остальное в хиджаб, вполне себе трап. Еще и волосы длинные, ниже пояса, распущенные. Но рост приличный и плечи широкие.

«Муж ее, наверное, — подумал я, глядя, с какой тревогой Мастер Навигатор расспрашивает о чем-то этого красавчика. — Или сын. Хотя внешне не похож…»

— Очень впечатляюще, архимаг Ураганов! — хрипло прокаркал Мастер Жизнелюб. — Не думал я, что когда-то увижу, как кто-то так быстро справится с учеником Мастера Стратига! Давайте же вернемся к разговору о вашей пшенице…

— Симеон, я удивляюсь твоей самоотверженности! — произнес Мастер Равновесия. — Потоки энергии в твоем теле так возмущены, что даже не можешь размыть их, а все же продолжаешь говорить о делах! Нет, дорогой мой, ради нашей многолетней дружбы я не могу тебе этого позволить!

— Это пустяки, Фалей, — к Мастеру Жизнелюбу быстро возвращался его густой бас. — Ты говоришь так, будто мне есть кого стесняться в сих гостеприимных стенах! Нет, это чрезвычайно важный разговор…

— Это действительно чрезвычайно важный разговор, и вы можете продолжить его в другой раз, — мягко произнес Мастер Равновесия. — Архимаг Ураганов только что был вынужден доказывать свою добросовестность на Суде Творца! Пусть я не являюсь приверженцем этой религии, но даже мне ясно, что после такого дела нужно прийти в себя, прежде чем обсуждать дела торговые.

Симеона аж перекосило.

— Ну если уж у тебя Творец пошел в ход, Фалей… — пробормотал он. После чего хмуро поглядел на меня: — Начнет вымогать у вас секреты, Ураганов, не продешевите! Я заплачу больше!

После чего все-таки развернулся и, чуть покачиваясь, пошел к выходу. Один из его спутников поторопился подскочить к Жизнелюбу и поддержать его под локоть (с другой стороны тот опирался на посох).

Интересно, однако. То есть Мастер Равновесия крайне не заинтересован в том, чтобы усилить Жизнелюба новыми важными знаниями, несмотря на показное дружелюбие? А старший ученик Мастера Стратига действовал с ним заодно, и следует ждать новых попыток меня устранить? Или Стратиг тоже противостоит Жизнелюбу, а Мастер Равновесия — им обоим? Да, вот скорее последнее. А наш дружный коллектив старых терранцев в этой схватке даже не пешка, а так, разменная монета.

Будем иметь в виду.

— Архимаг Ураганов, — обратился ко мне Фалей, — мне очень жаль, что ваш первый визит в мой дом оказался омрачен этим прискорбным происшествием. Я пойму вас, если вы захотите немедленно вернуться к себе. Однако, в надежде, что вы не станете держать на меня обиду за этот инцидент, я хотел бы предложить вам отдохнуть и освежиться в гостевых покоях, прежде чем отправляться обратно.

Мы переглянулись с Ксантиппой, я бросил взгляд на Платову и Мурата, которые явно пытались прикинуться мебелью. Отдыха нам не требовалось, а вот попасть домой — условно «домой», в смысле, в окружение своих! — никто из нас не отказался бы. И лично я бы переоделся в чистое: не люблю кровавую вонь. Однако чувствовалось, что настоящие переговоры начнутся вот только сейчас. Все остальное — более или менее показуха (скорее, более).

— Ладно, — бросил я, стараясь держаться в образе. — Освежиться не помешает. Показывай дорогу.

…В гостевые апартаменты нас отвел все тот же Симор. Надо сказать, что эта комната разительно отличалась от голого каменного «замкового средневековья», которое я посчитал для этого места дефолтным! Во-первых, тут, как и повсюду во дворце Мастера Равновесия, кругом светились витражи и блестели идеальной полировкой мраморные полы. Во-вторых, роскошные портьеры из плотных тканей, вытканные золотыми, серебряными и цветными нитями. Они тут использовались для всего: и отгораживали альковы, и украшали дверные проемы, и просто свисали, кажется, для красоты… А, нет, это не портьеры, а «гобелены» называется!

Еще что меня тут поразило: диваны! Нас завели в огромный просторный зал, где этих диванов — точнее уж, скорее заваленных подушками банкеток, чем современной мягкой мебели! — стояло штук десять. Что снова напомнило мне Храм Теней.

А тут еще Симор сделал сложный магический жест, активировав один из амулетов на стене (он тоже имел вид шестигранного магического кристалла!), и на одном из столов появился поднос с фруктами и графинами.

— Это прохладительные напитки и фрукты, выращенные в личных садах Мастера Равновесия, — сказал Симор. — Мой хозяин гарантирует отсутствие яда, но если желаете, я отведаю все перед вами.

— Какая разница! — покачала головой Ксантиппа. — Ты мог принять противоядие. Заранее!

Платова, похоже, решила включиться в игру. Она подошла к столу, провела над подносом ладонью, проводя «тканевую эхолокацию» — редкая штука, далеко не все маги на нее способны! Я способен, но использую редко: у меня потом голова болит, слишком много слишком специальной информации о строении предметов разом получаешь! Что-то вроде ультразвукового сканирования и химического анализа в одном флаконе, но насколько подробным он у тебя выходит, зависит исключительно от твоих знаний. Хочешь понять что-то путное — нужно хорошо разбираться в химии и материаловедении, например. Платова недаром после того, как стала магом, первым делом отправилась получать «чистое» медицинское образование помимо своих дипломов психиатра и хирурга! Как она мне объясняла, в нейромагии без детальнейшего знания биологии — совсем труба. (И когда я начал учиться у нее, то понял, почему: мне моих нахватанных в разных областях знаний еле-еле хватало, пришлось у Дмитрия еще брать дополнительные уроки!)

— Яда нет, — сказала она. Потом добавила уже по-орденски: — Хотя содержание сахаров меньше, чем в терранских фруктах. Тут тоже есть простор для селекции.

— Спасибо, — сказал я.

— Я вас оставлю, — поклонился Симор. — Мой хозяин полон намерения не заставлять вас ждать, но с некоторыми гостями могут возникнуть сложности. Прошу простить его и не держать это за отсутствие гостеприимства.

Я просто кивнул ему. Заранее извинять, если нас действительно тут заставят ждать, я не собирался!

Симор вышел с еще одним поклоном, и мы остались в этом зале одни. Ну, относительно одни. Я был железно уверен, что в стенах тут заперты еще какие-то амулеты, передающие изображение и звук. Мы точно знали, что такое у древних магов существует: организовали же они прослушку в Убежищах! Правда, мы на Терре так пока и не обнаружили, каким образом, хотя постарались максимально полно исследовать и Убежища, и Храм Теней.

Тут, пожалуй, стоит объяснить: и тем, и другим до сих пор пользуются, хотя детей-волшебников осталось всего пара сотен на всю Терру. Теней Проклятье даже до пятнадцати человек не отыскало — их там сейчас трое или четверо, что ли. Или уже меньше? Тупо никто не добирает до пороговых значений вербовки: с монстрами уже особо не посражаешься, когда вместе с расчетами ПВО это дело берут на себя полноценные маги. Да и просто те кадры, которые остались в детях-волшебниках… Скажем так, не поражают своими умственными и психическими качествами! Выбранные из них Тени получше, но тоже ни в какое сравнение не идут со «вторым созывом». Одна девочка там ничего, ей просто очень жалко всех остальных. Но мне кажется, она тоже скоро перегорит и выйдет из этой богадельни. Остальные Тени… Ну, похоже, Проклятье их взяло просто на безрыбье! Активно не вредят, и уже молодцы.

Я подошел к столу с фруктами, уселся прямо на край (мебель была сделана монументально, из массива дерева, поэтому опрокинуть ее я не боялся) и попробовал вишню из одной из чашек. Косточку на пробу выплюнул прямо на пол. Как и следовало ожидать, она исчезла, едва плюхнувшись на мрамор. Мы с Саней обменялись многозначительными взглядами.

Ну точно, все больше и больше деталей указывало на то, что Мастер Равновесия выступал как один из главных архитекторов Проклятья! В принципе это было ясно с самого начала, но теперь прямо чувствовалось, что Цветок Равновесия — похоже, более полная, последовательная и прокачанная реализация тех же принципов, что легли в основу физических элементов магического конструкта, последние восемь веков определявшего историю Терры.

Интересный мужик, одним словом.

— И как на вкус? — спросила Платова на орденском.

— Нормально, — ответил я. — Действительно кисловато. Но вам с Саней не рекомендую.

— Почему? — удивилась Платова, которая уже протянула руку, чтобы что-то взять.

— Симор, конечно, сказал, что это из садов Мастера Равновесия. Но в Храме Теней на Терре похожая скатерть-самобранка реализована через обмен материей с подземной пещерой, полной всяких слизняков и сколопендр. Из них хороший такой белок получается. Да и углеводы тоже.

Рука Ифигении Александровны замерла над блюдом.

— Думаешь, здесь что-то похожее?

— Тут очень много решений из Проклятья, — выразительно сказала Ксантиппа. — Очень много! Кир у нас великий герой, но я бы лично есть не стала.

Платова пожала плечами, взяла незнакомый мне фрукт и откусила.

— Да, кисловато, — кивнула она.

В ответ на слегка удивленные взгляды Мурата и Ксантиппы, нейромаг пояснила:

— А чем это принципиально отличается от добывания протеина из хищников? Или от разведения пчел, если уж на то пошло? Я сама анализировала эти фрукты, по составу они примерно такие же, как наши! Только менее вкусные.

Я хмыкнул.

— Вот, Ифигения Александровна, значит, Аркадий был не прав! У Ланы на борту не одна родственная душа, а минимум две!

— А по какому поводу он это сказал?

— Когда Лана предложила для еды добывать фекальные пеллеты кита. Мол, он-то лично «за», ну и я еще не буду сильно возражать, чтобы не ранить ее чувства, а вот все остальные…

— Наш ар… Аркадий как всегда, — фыркнул Мурат.

Ксантиппа тут же закивала:

— Как хорошо, что вы не дали Ланочке разгуляться! Я очень ее люблю, но… — Она передернула плечами.

Ифигения Александровна улыбнулась и откусила фрукт еще раз.

Болтовня про фрукты — это был компромисс. Мы все понимали, что нас обязательно подслушивают, но не говорить совсем ничего и сидеть с постными минами? Нет, я мог бы приказать и меня бы послушались. Но я был почти уверен, что наш беглый современный орденский, насыщенный просторечиями, аллюзиями и малопонятными терминами местные древнюки не расшифруют. А если и расшифруют, то что они смогут понять? Что архимаг Ураганов очень уж накоротке со своими подчиненными? Они и так это знают от Симора. Тот нас три недели наблюдал, когда мы и не думали от него таиться. То есть таились немного, но из чего точно не делали тайны, так это из наших личных взаимоотношений! Хотя Аркадий и тут отличился, конечно: зачем-то ему надо было развести этот подчеркнуто отстраненный стиль и обращение на «вы». Надеюсь, хоть сейчас он бросит эту комедию.

Ха, а если я ему прикажу расслабиться, он теперь послушается? Раз такой дисциплинированный?

К счастью, нам недолго пришлось болтать о пустяках и изображать беззаботность. Очень скоро появился наш хозяин… Нет, не буду использовать это слово, пусть в данном случае оно означает лишь антоним к слову «гость», — не те какие-то ассоциации! Короче, Мастер Равновесия не заставил нас долго ждать. Вошел в комнату спокойной, но не медлительной походкой. За ним следовали Мастер Навигатор, тот самый широкоплечий парень с женским личиком и Симор — все, другой свиты не было. Причем Симор замер у дверей, тогда как остальные прошли на середину комнаты.

— Приношу свои извинения за ожидание и за этот инцидент в целом, — начал Мастер Равновесия.

— Почему просишь прощения? — спросил я. — Ты натравил этого человека с драконом, что ли?

Горжусь собой, вспомнил слово «натравили»! И даже ударение в нем правильно поставил.

Мастер Равновесия вздохнул.

— Вы всегда так прямолинейны, архимаг Ураганов? Или для меня стараетесь?

— Вы отказались говорить с моими самыми дипломатичными людьми, — пожал я плечами. — Терпите теперь.

В орденском языке фраза была бы окрашена юмором, но на древнеоросском у меня так не получилось.

Фалей Рузон опустился на один из диванов, Мастер Навигатор уселась в кресло рядом, черноволосый трап встал у нее за спинкой. Так он все-таки в ее свите, а не в свите Мастера Равновесия? Что-то я не понял. Или вообще раб? Мне-то не видно! Хотя нет, был бы рабом, встал бы рядом с Симором.

Я ощутил позыв хороших манер: встать со стола и тоже занять место на диване напротив. Но подавил его: так, как сейчас, я находился словно бы уровнем выше Мастера Равновесия. Саня и остальные тоже остались стоять, где стояли.

— Мне тоже жаль, что мне не удалось поговорить с человеком, которого вы отправили к нам на прошлые переговоры, — кивнул Мастер Равновесия. — Увы, Мастер Жизнелюб отличается некоторой нетерпимостью, когда речь идет, скажем так, об искусственно измененных слугах! Он считает подобного рода эксперименты исключительно своей прерогативой. Не откажите удовлетворить наше любопытство: вы правда сделали его, вложив сердце слуги в труп врага?

Чего⁈

Мои эмоции очень удачно наложились на эмоции Ксантиппы, которая офигела так же сильно, и нас обоих аж качнуло.

— С чего вы взяли, что он был моим врагом⁈ — рявкнул я.

— Вы сделали такое с союзником⁈ — охнула Мастер Навигатор. Тут же она прикрыла рот рукой. — Прошу прощения, архимаг Кирилл! Не мое дело.

— Точно, не твое! — Мне удалось кое-как взять себя в руки, но все равно с нарезки чуть не сорвало.

— Как бы то ни было, я и правда буду рад возможности пообщаться с вашим доверенным слугой, — гладко закрыл тему Мастер Равновесия. — Надеюсь, она мне еще представится.

Я почувствовал, что еще немного, и мне не придется много играть, чтобы изображать резкого и грубого мудака. Сама мысль, что я могу держать кого-то на гиасах и «менять» этих людей физически, выкручивала чуть ли не до рвоты. А мысль, что я мог бы поступить так с кем-то из друзей и членов семьи — это просто… И ведь даже не спасешься соображением: «Да ладно, сам Аркадий бы только поржал!» Не поржал бы, в том-то и дело. Ему идея ментального подчинения еще более отвратительна, чем мне. Он через это прошел дольше, тяжелее, отдал огромную цену, чтобы избавиться от рабства Проклятья — а потом еще и вынужден был вернуться под гиасы, пусть и менее жесткие, и жить так несколько лет!

Ксантиппа направила мне успокоительный импульс. Не в смысле «тихо, Кир, тихо», а что-то из серии «понимаю тебя, мы тут все снесем, как только сможем!» Я ответил ей чем-то вроде эмпатического рукопожатия.

— Не знаю, — сказал я, — стоит ли с вами вообще общаться! Вы хотите брать плату рабами. Мы рабов не продаем. Вы готовы купить наши секреты, хорошо. Но я не знаю, готов ли я их продать!

— Вы действительно категорически против продажи рабов? — приподнял брови Мастер Равновесия. — А как насчет обмена? Допустим, ваш раб, обученный соответствующим секретам, на нашего раба, тоже обученного соответствующим секретам?

— Мои люди — это мои люди, — резко бросил я. — Никому не отдам.

— Даже те, что остались на Старой Терре? — улыбнулся Фалей Рузон. — Как я понял из преподнесенной вами книги, у вас, кроме магических кланов, существует еще государство — некий Орден Хранителей Человечества. Ваши слуги говорили, что вы якобы ведете переговоры от имени Великого Магистра. Он тоже будет так же настроен против продажи рабов, как и вы?

— Великий Магистр сделает то, что я скажу по этому вопросу, — бросил я.

И не соврал.

Брови Фалея Рузона взлетели вверх.

— То есть глава государства — именно вы? И рискнули предпринять такое путешествие? Как же оно там без вас?

— Государство — мое, принадлежит мне, — покачал я головой. — Я — не глава. То, что осталось там — надежная машина. Механизм. Могу не волноваться. Дождется моего возвращения.

Виват языковой барьер! Ни словом не соврал, но епрст, как прозвучало-то! Меня даже окатила волна гордости от Ксантиппы: она оценила.

Судя по выражению лица Платовой, она тоже. А Мурата я не видел, он держался чуть позади.

— Вы действительно настолько разочарованы в нашем гостеприимстве, что хотите просто улететь? — уточнил Мастер Равновесия. — Не получив ни одного урока магии?

Я вспомнил слова Аркадия: от нас чего-то хотят и просто так не выпустят. Если буду настаивать на том, что не желаю иметь ничего общего с этим местом, огребу проблем.

— Если мы не договоримся, — пожал я плечами.

— Но… Если вы не готовы меняться рабами, — тихо спросила Мастер Навигатор, — как вы готовы меняться?

— Секрет на секрет просто так, — вступила Ксантиппа, поняв, что мне этой тетке отвечать тяжело после ее реплики насчет «союзника». — Мы учим вас. Вы учите нас. Трюк за трюк. Все честно.

— Или можем просто заплатить золотом, — включилась Платова. — Его вы тоже принимаете.

— Не золотом, — вдруг сказал Мастер Равновесия, задумчиво пропуская бородку между пальцами. — Допустим, я бы очень хотел приобрести книги… Ваш слуга намекал, что та книга у вас не одна. Книги и… Там были упоминания блюд, которые подают в ваших ресторанах. Книги и рецепты. Если у вас остались с собой припасы с Терры в хорошем состоянии, я выкупил бы и их.

Ностальгия замучила? Что ж, могу понять.

— Выкупить — на что? — спросил я.

— Простые уроки у тех из Мастеров, которые пользуются моим покровительством.

— Это мы и сами можем купить! — махнула рукой Ксантиппа. — Зачем нам меняться с вами?

— За то, чтобы бесплатно проживать на Цветке… И за мое покровительство, — чуть улыбнулся Мастер Равновесия. — Это вещь нематериальная, но вполне ощутимая… Как равновесие.

— В чем выражается твое покровительство? — спросил я. — Еще раз: я человек прямой. Говори конкретно!

— Какие дисциплины из курса нашей Академии вас интересуют больше всего? — вопросом на вопрос ответил Фалей Рузон.

Мы с Ксантиппой переглянулись.

— Навигация и артефакторика, — сказала она, используя местные названия.

— И телепортация, — добавил я.

Этот Мастер Пустоты в явной оппозиции к Мастеру Равновесия, но кто его знает. Тут, похоже, у всех отношения с несколькими слоями и подтекстами.

— А что насчет музыкальной гармонии? — немного деланно удивился Мастер Равновесия.

Ну да, это он ее преподает. И она связана с наложением гиасов. Как мы и подозревали на Терре, эта магия имеет звуковой и словесный компонент: недаром все гиасы завязаны в том числе и на формулировке, а Тени, чтобы отпустить ребенка-волшебника, непременно нужно, чтобы ребенок-волшебник это услышал!

— Нет, — сказал я тоном, который, по моему замыслу, не предполагал дальнейшей дискуссии.

Вся наша дутая репутация сейчас зиждется на том, что я, по всей видимости, мастер гиасов, держащий в подчинении «сильных рабов»! Значит, пойти этому учиться я не могу: вроде как и сам с усами. Если вскроется, что мы этого не умеем, держу пари на что угодно, нас тут же и попробуют захватить!

Мастер Равновесия кивнул, вроде как он так и предполагал, что нас его предмет не заинтересует.

— Значит, навигация… — Фалей Рузон поглядел на Мастера Навигатора с легкой улыбкой.

Роксана Евторская нахмурила красивые темные брови.

— Я готова взять в ученики тех из вас, кто способен одолеть эту науку, — сказала она, — если взамен вы отдадите секрет многоколосной пшеницы с тяжелыми зернами не Мастеру Жизнелюбу, а Мастеру Растений!

— Мастеру Растений? — удивленно спросила Ксантиппа. — Разве это не один из Малых Мастеров?

— Пока, — заметил черноволосый молодой человек за спинкой кресла. — Пока я один из Малых Мастеров. Но, в отличие от многих из них, не связан ни с кем контрактом. Мои отношения с Мастером Навигатором и Мастером Равновесия — отношения дружбы и покровительства. Поэтому я могу принять от вас этот дар в ответ на дар Мастера Навигатора.

М-да, вот кого бы ни за что не принял за ботаника, так это его!

И, кстати, любопытно, у них тут, оказывается, бывают «дружба и покровительства» без контрактов. А я уж было подумал, что это все для древних магов устаревшие понятия. Ладно, не буду пошлить и думать про себя, что Мастер Растений выглядит как типичная постельная игрушка кугуарши! В конце концов, древние маги совершили ошибку, применив на нас свои понятия. Кто их знает, может, действительно, просто хорошие друзья… Могут же и у них иметься человеческие отношения между собой?

— Я слышала, ваша наука опасная, — сказала Ксантиппа.

— Для вас — да, — неожиданно тепло улыбнулась ей Мастер Навигатор. — Пока! Приходите ко мне лет через пятьдесят, возьму в ученицы. А вот она, — тут Евторская невежливо ткнула в Платову, — годится уже сейчас! Из остальных подошел бы старший раб, но его я учить не возьмусь, он у вас страшный, — она дернула плечом. — И сам архимаг Кирилл, только он еще страшнее! Нет-нет! — Она мотнула головой. — Это кого я видела. Остальных приводите, посмотрю. Но — короткий курс. Сколько сможете усвоить за год, все ваше!

— Вам годятся только пожилые? — вдруг спросила Платова. — То есть пожившие?

— Мне годятся владеющие своим разумом, но чтобы горели при этом, не тухли! Часто — пожившие. Бывают — молодые. Редко. Кто не владеет разумом, тот спятит. Она вот владеет, — теперь палец ткнул в Ксантиппу, — но горит слишком сильно! За пятьдесят лет прикрутит фитиль немного. Наверное. Может, раньше, — потом она задумалась. — Ваш второй старый раб, который с юным лицом, тоже мог бы. Но в нем огня мало. Весь притушил.

— Вы не делаете разницы между свободными магами и рабами, когда предлагаете учебу, — заметила Платова.

— Не делаю, — кивнула Роксана Евторская. — Как Метакосмос. Он тоже различий в нас не видит. И секреты свои разглашать я тоже не боюсь! — Она весело улыбнулась. — Я их все на виду держу, пока еще никто похитить не смог!

— Тогда вот что, — сказал я. — Детали — с моим старшим человеком. Он умеет торговаться. Я — нет. Он решит, сколько стоят наши секреты. Сколько стоят ваши. Какие мы меняем на какие. Договорится.

Аркадий точно сумеет обстряпать наши дела выгоднее. У него коммерческая жилка развита гораздо сильнее, чем у меня, например! Помню, например, когда я только стал Верховным магом, ко мне подкатили представители нескольких крупных компаний. Кто-то хотел, чтобы я лоббировал их, и в обмен предлагали мне место в совете директоров, кто-то — чуть ли не прямо искушал торговать известными мне государственными секретами. Я тогда схватился за голову, но сразу отказываться не стал, а пошел к Аркадию. За советом. Он мне дал развернутую консультацию, с кем можно иметь дело и на каких условиях, а с кем нет. Благодаря его рекомендациям я изрядно приумножил семейные финансы, но тогдашний Главтень при этом содрал с меня комиссию — три процента. Так-то очень дешево за такую услугу, считай, по-родственному! Андрей Васильевич, помнится, его потом поддразнивал.

В общем, учитывая, что наш новый стратиг разбирается даже в сложном современном финансовом инструментарии, с местными без труда договорится.

Правда…

С ним-то будут общаться, как с рабом. Если даже для меня слышать такое в отношении него тяжело, ему самому будет еще тяжелее. Но чего-чего, а жалеть своих людей по пустякам я не собираюсь. Тем более Аркадия.

— Жду с нетерпением этого разговора, — кивнул Фалей Рузон.

— Чем ждать, назначим его… — Тут я задумался, — через три дня!

Хотел было сказать «на завтра», но потом подумал, что нам нужно время хотя бы минимально еще раз оценить обстановку на Цветке Равновесия с учетом полученных сведений. Да и поскрести по сусекам и определить, есть ли среди нас реально те, кто понимает в селекции пшеницы, тоже не мешало бы!

* * *

p.s. Мастер Равновесия призывает к сбалансированности лайков и качества произведения!

Глава 4

Архитектор Проклятья

Ксантиппа разбудила меня среди ночи.

Точнее, разбудила не она сама, а ее резкое движение и ругань. А на эмпатическом уровне — злость, страх и даже жажда крови. Целый букет эмоций, который как-то не рассчитываешь испытать, лежа в теплой уютной постели… В крепости посреди стана врагов, м-да. На следующий день после того, как одного из этих врагов уничтожил в ходе ордалии!

Неудивительно, что я вскочил в полной боевой готовности, и глефа оказалась в моей руке прежде, чем я успел об этом задуматься! А еще я точно так же мигом врубил эхолокацию, это у меня уже на автомате происходит. Но не ощутил ничего из ряда вон: все вокруг было примерно таким, каким я это помнил по вечерней проверке перед сном. За исключением того, что почти все мои товарищи проснулись! Кроме, естественно, троих дежурных на стенах, которые и так бодрствовали, и… Еще двоих. Аркадия и Лалии.

Хотя нет, наш старший инженер тоже не спала! Ее комната была через стенку от нас, в той же башне, так что эхолокацией я очень отчетливо видел, как она валяется в постели, свернувшись в клубок, слегка подергивается — судороги? — и даже, возможно, скулит, судя по движению рта! Ничего себе!

А Аркадий? Вроде, лежит себе спокойно… Его комната в башне наискосок от нашей, через двор, но моя эхолокация туда уверенно дотягивала. И вдруг я понял, что тоже ни хрена не спокойно он лежит: кулаки сжаты, спина выгнута, тело вытянуто в струну… Да мать вашу! Что за хрень⁈ И главное, почему я ничего не чувствую⁈

— Какой придурок это затеял⁈ — тем временем рявкнула Ксантиппа (я воспринимал ее слова параллельно с данными эхолокации). — У кого мозгов хватило?

— На что⁈

— А ты не… Да, точно, — она поймала мои эмоции. — Кто-то попытался меня просканировать! Продиагностировать! Пока мы спали! Как мы диагностируем школьников!

Блин. Тогда я догадываюсь, что с этим придурком «я-привык-подставляться-чтобы-нанести-удар»! Но Лалия-то хороша! Считал ее адекватнее.

— Саня, Лалии очень плохо, похоже, она этому диагносту устроила негативный резонанс, — бросил я, выпрыгивая из постели. — Давай к ней, а я пока Аркадия проведаю. Там то же самое.

Ксантиппа выругалась и вылетела из спальни мигом, благо мы с ней оба (как и Лана!) с самого начала экспедиции избегали спать обнаженными. Я и так-то не фанат этого дела, в одежде удобнее. В обычной жизни Саня и Лана любят ночнушки, но тут именно на случай таких вот ситуаций одевались на ночь в простенькие пижамы — очень похожие на тренировочный костюм, в котором я ходил на аудиенцию к Мастеру Равновесия! Да и моя собственная пижама тоже на него смахивала, только темная, а не светлая, из ткани потоньше, и еще с надписью на груди: «Лучший папа-брат-друг в Метакосмосе». Подарок от старших мальчишек на прошлый ДР, не сам же я себе такое заказывал в типографии! («Папа», «брат» и «друг» написано в столбик).

Но я не помчался тут же к своему заместителю, а включил браслет-коммуникатор, рявкнул в него «Дмитрий!», и, когда соединение прошло, сказал:

— Дим, там с Аркадием плохо, давай к нему.

Комната Дмитрия в пристенной пристройке рядом с той же башней, ему ближе.

— Уже, — коротко ответил он, явно на бегу. — Не ты один эхолокацию включаешь!

Ну и молодец, что сказать!

Затем я все же поспешил к Аркадию, но не потому, что моя помощь там была теперь так уж нужна, а потому, что собирался обсудить с ним ситуацию. Ну и еще потому, что он по-прежнему жил рядом с «командирским кабинетом», и я знал, что туда без всякого вызова тут же подтянутся Вальтрен и Мурат. Аркадий хотел переселиться и уступить смежную комнату мне, но я только рукой махнул: мы с Саней уже так хорошо устроились и наша комната, вообще-то, больше, нафига эти перемещения? А кабинетом мы все равно с самого начала пользовались втроем с Вальтреном практически поровну.

По пути я успел заглянуть к Лалии, убедиться, что они с Саней там на пару справились со спазмами, и велеть им тоже подходить в рубку — так мы в обиходе называли кабинет архистратига, по привычке после Метаплатформы — на совещание, когда наш старший инженер окончательно оклемается.

Когда я пришел, Аркадий выглядел почти нормально. Ну, бледнее обычного, ну, весь в поту, но он уже сидел на кровати, пил маленькими глотками воду из бутылки и довольно спокойно говорил, похоже, отвечая на отповедь Дмитрия о том, какой он придурок:

— … Уже два раза, и как-то не жаждал испытать в третий! Нет, это почти случайно получилось. Я в полусне попытался поймать этого типа, задержать его. Не отдавая себе отчета в том, что делаю. Ну и схлопотал. Одно радует: поскольку он активный актор, ему было явно больнее, чем мне!

— А когда был первый? — спросил я.

Аркадий усмехнулся.

— А когда я Агриппину попытался в отряд Тени «завербовать». Помнишь, во время первой большой экспедиции в метакосмос? За якорем Проклятья.

— Точно, — вспомнил я. — Я тогда решил, что ты все, коньки отбросил.

— Я, представляешь, тоже так решил, — поморщился он и потер грудь. — Сейчас, вроде, было полегче.

— А второй раз ты словил негативный резонанс как раз во время отработки магодиагностики? — спросил Свистопляс. — Раз сейчас третий был?

— Да, именно. Причем словил его с Мариной Сумароковой, ей тогда лет пятнадцать было, что ли. Нас обоих знатно скрутило, но если меня регенерация Теней подтянула, то она потом полдня отлеживалась.

Да-да, помню эту историю. Честно говоря, я тогда подумал, не специально ли Аркадий это устроил, чтобы у Марины остатки влюбленности прошли. Но потом решил, что нет, не специально: не стал бы он рисковать здоровьем другого человека, тем более, девочки-подростка, да еще по такому ничтожному поводу! Детские влюбленности, как правило, проходят и сами собой. Хотя Марину, кажется, именно тогда отпустило окончательно…

— В общем, первый раз был особенно сильный, причем Агриппина, насколько я помню, ничего особенного не ощутила, — продолжал Аркадий. — Что логично: она-то ничего не делала! Второй раз было уже полегче, но побочные эффекты дольше сохранялись. Думаю, потому что я тогда пытался сделать диагностику всего организма, с большой площадью контакта. Сейчас… Что-то между вторым и первым разом. Похоже, тот тип, который нам это устроил, пытался выяснить наши подноготные во всех подробностях! И заходил, что называется, на все деньги.

Я не стал говорить ему, что особенности негативного резонанса для каждого из участников я знаю лучше него, мог бы и не читать лекцию: мы с девчонками редко так влетаем, но уж когда влетаем!.. Например, ох что было, когда мы все с дуру решили присутствовать на Ланиных родах — страшно вспомнить! С тех пор мы научились это лучше контролировать и лишнего не пропускаем, но иногда накладки все равно случаются.

А на родах девочек, к слову, обычно присутствую из всех наших только я. И нет здесь никакого особенного героизма: большую часть болевых ощущений мы теперь способны друг от друга блокировать, а меньшая часть — она меньшая и есть. Не так уж сложно вытерпеть.

— Тогда он должен сейчас валяться где-то в углу, — сказал я. — Возможно даже, в виде трупа. Но моя эхолокация его не нашла.

Эх, была бы тут Ланочка! У нее эхолокация гораздо дальнобойнее и подробнее моей.

— Мне больше удивительно, как он сумел всех одновременно зацепить! — сдвинул брови Дмитрий. — Медицинская диагностика требует зрительного контакта! Он должен быть… Ну, грубо говоря, с нами в одной комнате! Ведь во сне с детьми это как делается: заходишь к ним в спальню… Так?

— Так, — кивнул я. — Но в нашей спальне точно никого не было!

— И в моей тоже! И здесь никого нет, могу ручаться!

— Значит, кто-то разместил здесь аудиовизуальные артефакты, через которые смог дотянуться магическими щупами, — мрачно проговорил Аркадий. — Вот только я стопроцентно уверен, что ничего с Цветка в свои помещения не заносил!

Мы переглянулись. У меня-то в комнате была масса местных предметов, в том числе, например, амулеты, которые я купил для Терешки. Дмитрий, знаю, купил как минимум один лечебный артефакт — он-то мне ту лавку с заряженными кристаллами и посоветовал. Но если Аркадий говорит, что ничего не вносил, значит, так оно и есть.

— А Симор не мог у тебя что-нибудь оставить? — спросил я.

— Маловероятно. Он никогда не был в моей спальне! В кабинете — да, но это все-таки за дверью.

— Мог без тебя заходить…

— Я следил.

В этот момент объявился Вальтрен.

— Прошу прощения, что долго, — сказал наш аристократ, — обходил всех остальных. Никто ничего не почувствовал, кроме попытки сканирования, никто ничего не знает. Слышу, вы тут как раз обсуждаете, как это было технически реализовано?

— Именно, — подтвердил я. — Ты ничего не почуял?

— Нет, — покачал он головой, — скажу больше, я только его выгнал из своего магического поля и чуть было обратно не заснул! Устал очень. Ругань и топот из коридора не дали. Только потом сообразил, что он должен быть где-то поблизости. Но моя эхолокация ничего не показала!

— Значит, обыщем все ручками, — подвел я итог. — Может, он хитро замаскирован именно от магической эхолокации. Мы такое не умеем, но, может, местные умеют?

Тревожная мысль. И как тогда обезопасить наш замок от их проникновения?

Думая так, я вызвал Мурата.

— Уже почти у рубки, — сказал он.

— Не ходи пока сюда, — остановил я его. — Организуй физический обыск замка! Ищем того, кто это устроил, или амулеты, которые кто-то мог тайно сюда протащить. Что-то, что никто не покупал. Должно что-то найтись в каждой комнате. Или, может быть, в коридорах.

— Прямо физический? — немного усомнился Мурат. Потом добавил: — Ладно, понял. Сделаем. Рубку вы сами обыщете?

— Угу, — согласился я, — и комнату Аркадия тоже.

— Кир, а ты-то ничего не ощутил? — вдруг спросил Вальтрен. — Я бы сказал, что после Аркадия ты лучше всех владеешь контролем энергии в теле! И Лалия на третьем месте. Если они оба устроили этому диагносту негативный резонанс, то ты… — он нахмурился. — А впрочем, ты бы не стал.

— Да, я бы не стал связываться, даже если бы мог, — кивнул я. — Стряхнул бы его, после чего запустил бы эхолокацию, а потом сразу нанес удар, пока он не ожидает этого от человека спросонья! Вот только меня никто не трогал.

— Значит, это один из тех, на кого ты произвел впечатление своими боевыми навыками, — предположил Аркадий. — Например, кто-то из гостей Мастера Равновесия!

— Неважно, — хмуро сказал я, — сейчас обыщем все и найдем эти амулеты, а по ним и нападавшего вычислим!

— А если это все-таки не амулеты?

— А что тогда?

— Свернутое пространство. Как у Теней.

— Оно обнаруживается эхолокацией!

— Это то, которое было встроено в Проклятье, обнаруживается. А если нечто более продвинутое? — Аркадий задумался. — Может, попробовать интерференцию устроить? Запустим эхолокацию все вместе, и посмотрим, не проявится ли нечто странное?

— Как ты себе это представляешь… — начал я, но тут же оборвал себя. — А впрочем, неважно. Давайте попробуем, секундное дело. Ну что, ребят, все вместе? На счет три. Раз, два, три!

Когда запускаешь эхолокацию одновременно с кем-то, обычно ничего особенного не ощущаешь. Ну разве что маг, который одновременно с тобой эхолоцирует, немного смазывается для твоего «эхолокационного зрения», как раз из-за того, что ваши с ним «поля» или «волны» магии — не знаю, как сказать лучше! — накладываются друг на друга. Я понятия не имел, на что рассчитывает Аркадий — может быть, на то, что, наложившись у границы свернутого пространства, наши волны создадут похожий эффект, и какие-то предметы в комнате покажутся словно бы «размытыми»? Ну, на что бы он ни рассчитывал, ничего похожего…

А, стоп!

— Стенка! — сказал я.

— Стена! — одновременно произнес Вальтрен.

— Тут камень не такой! — выдал Дмитрий.

Аркадий же просто молча ударил воздушными щупами, примерно как я грозился. Без толку, естественно: они просто скользнули по тому, что, похоже, было границей свернутого пространства.

А, нет, стой, не воздушными! Магией земли! По каменной кладке одной из стен его комнаты, которую Дмитрий заклеймил «не такой», пошли волны: камень менялся, тянулся и изгибался. Похоже, Аркадий пытался заставить того, кто «слил» свое свернутое пространство со стеной, проявить себя.

И у него получилось!

В стене контуром вспухла дверь, распахнулась — и на пороге появился седовласый человек в темно-красном френче! Амон Бореат, Мастер Пустоты!

Он тут же окутался сине-зеленым светом защитного поля.

— Я пришел с миром! — воскликнул Древний маг. — Вы видите, господа, я пришел с миром!

— Это еще надо доказать! — холодно заметил я на древнеоросском, моментально входя в роль мудака-архимага. — Интересные у вас понятия о мире! Шпионить по ночам?

Слово «шпионить» я забыл, поэтому сказал что-то вроде «делать шпионаж», но он меня понял.

— Прошу вашего великодушного прощения! — Мастер Пустоты вскинул руки. — У меня нет армии рабов или законтрактованных учеников, я один. Поэтому получить о вас сведения мог только так: забравшись сюда. Создал небольшое свернутое пространство с тоннелями для зрения в разные комнаты. И именно так попробовал диагностику, когда большая часть из вас заснула. Вы уже серьезно отомстили мне негативным резонансом, я еле-еле пришел в себя! Дальше мстить не обязательно!

— У вас нет помощников? — не поверил я. — Вы же Мастер!

— С тех пор, как я поссорился с Мастером Равновесия, я, скорее, призрак этого места! — покачал головой Амон Бореат. По ассоциации я вспомнил знакомство с Вальтреном. Он тогда похожим образом отрекомендовался: «сам себе фамильный призрак». — Но статуса Мастера они меня не лишили… Не смогли, — он хмыкнул. — Как-никак, я был одним из тех, кто создавал этот Цветок! — Мастер Пустоты внимательно оглядел нас. — А вы… Неужели вы действительно прибыли со Старой Терры? И вам удалось снять наше Проклятье? Или оно продолжает действовать — там, на Терре?

Мы снова переглянулись. Вальтрен вопросительно приподнял брови, я кивнул.

— Зачем вам эти сведения? — спросил наш протостратиг на своем куда более гладком древнеоросском. Его акцент звучал гораздо мягче, а выбор слов куда лучше соответствовал контексту, чем у меня.

— Затем, что я пришел с миром, как уже сказал! — взволнованно произнес Бореат. — И это не просто слова! Я возьмусь обучать любого из вас своему искусству бесплатно… Если этот человек был под Проклятьем и докажет мне это!

— Что ж, я был под Проклятьем, — спокойно сообщил Вальтрен. — Каких доказательств вы хотите?

— Как вы сняли Проклятье?

— Я стал Тенью мага и отпустил сам себя.

— За что Проклятье выбрало вас Тенью?

— Точно не знаю, но, полагаю, за общее количество убитых мною чудовищ. Я не искал их специально и охотился сравнительно редко, зато прожил долгую жизнь.

Мастер Пустоты уставился на него напряженным взглядом.

— Значит, вы сейчас не связаны рабскими запретами?

— Я считаю себя слугой Творца, женат, имею обязательства перед своими детьми и жителями моих фамильных земель, а также принес присягу Великому Магистру Ордена и признаю за двумя из присутствующих здесь людей право отдавать мне приказы от его имени. Но все это по собственной воле, — ответил последний герцог Ордена в своем неподражаемом стиле. — Так что в вашем понимании я свободен.

— Я так и думал! Мастер Равновесия идиот! — Амон Бореат обвел нас торжествующим взглядом. — Один вечер наблюдений — и все ясно! Здесь ведь нет рабов, так? Вы не ведете себя как рабы, ваш архимаг не ведет себя, как хозяин! Вы все — свободные маги! Просто долгое время пробыли под Проклятьем, и оно исковеркало ваши сердечные потоки! Кроме вашего архимага и его сердечной спутницы, верно? — он поглядел на меня. — Или… Или архимаг все-таки вы? — он снова перевел взгляд на Аркадия. — А они отказались с вами разговаривать!

— Нет, архимаг у нас Кирилл, — улыбнулся наш бывший архистратиг. — Тут все верно. Я как маг слабее. Хорош в одном, в двух, он хорош во многом.

Неожиданная оценка, пожалуй, но, в целом, верная. Мне в свое время как магу пришлось хвататься за кучу «горячих» тем, тогда как Аркадий ограничился боевкой и медициной: больше ни на что ему времени не оставалось.

Ну и тему нашей «рокировки» он, похоже, решил перед чужаком не поднимать. Вводить Мастера Пустоты в тонкости наших рабочих и личных отношений слишком долго, да и лишнее это, а без такого пояснения его шаг по передаче мне командования выглядит, мягко говоря, странно!

— И я тоже был под Проклятьем, — пошел я ва-банк. — Просто недолго. Поэтому по мне не видно. Мы тут почти все из бывших узников Проклятья. А вы — один из его создателей?

— Его архитектор, — кивнул Мастер Пустоты. — Не слишком охотный, должен сказать, но тогда оно показалось мне единственным выходом… С тех пор я многое переосмыслил.

— Еще один создатель — Фалей Рузон? — предположил я.

— Да, он.

— Были и другие?

— Были, безусловно. Сейчас осталось только четверо: мы с ним, Роксана и Дамиан… Дамиан Светозарный, Мастер Плетельщик, я имею в виду.

— Вы — создатель Проклятья?

Эти слова прозвучали от двери. Ксантиппа и Лалия. Я давно чувствовал, что моя жена приближается, и ожидал, что она приведет нашего старшего инженера. Ну вот они и показались. Даже странно, что так долго. Вероятно, Лалию приложило сильнее, чем Аркадия.

А, хотя нет, не странно. Обернувшись к девушкам, я увидел, что они обе надели полетные комбинезоны и расчесались. Видно, еще и зубы почистили. Мы-то тут все стояли взъерошенные-неумытые.

— Я хочу учиться у вас! — воскликнула Ксантиппа с порога. И мне не нужна была сердечная связь, чтобы увидеть метафорические звездочки у нее в глазах.

— Я хочу поблагодарить вас! — почти одновременно произнесла Лалия.

После чего низко, по старинному фалийскому обычаю, поклонилась. Чем-то напоминает старорусские земные поклоны, только фалийцы обнимают лодыжки и стараются коснуться лбом коленей, словно физзарядку делают.

— За что? — с удивлением проговорил Амон Бореат.

— За спасение моего разума, — ответила Лалия, выпрямившись. — За рождение такой страны, как Орден Хранителей Человечества. За нашу техногенную цивилизацию со всеми ее чудесами. За восемьсот лет истории без магии, которые позволили нам выжить.

Произнесла она эту фразу очень гладко: явно составила и отрепетировала заранее.

Кстати, да. Это частый предмет дискуссии на Орденских кухнях. Если бы древние маги не подавили бы своим Проклятьем возможность развития магии, получилось бы на Терре построить современное общество? Которое, при всех его недостатках, все же гораздо комфортнее для жизни людей, чем то, что существовало прежде! Мне всегда казалось, что да — социальный прогресс, мол, неизбежен. Теперь я склонен согласиться с Лалией: хрен бы что вышло. Устроили бы такой же магический олигархат, что и здесь!

— Даже не ожидал… — пробормотал Мастер Пустоты. — Честно говоря, это не то мое деяние, которым я особенно горжусь…

И тут он неожиданно широко улыбнулся.

— Конечно, я буду вас учить! — искренним тоном сказал он. — Еще как буду!

* * *

p.s. Амон Бореат, Мастер Пустоты, призывает ставить лайки из свернутого пространства, чтобы их становилось больше!

Глава 5

Сады Мастера Растений

Середина Цветка Равновесия четко делилась на несколько сегментов: тут вам и город, и порт, и виллы, как я сейчас понимал, Малых Мастеров, а также некоторых других уважаемых людей из числа старейшин магических родов, постоянно живущих на Цветке. (Тут нюансы от нас пока ускользали: то ли у них тут имелось что-то вроде «дачи», куда они время от времени наведывались, то ли почтенные аксакалы проживали на Цветке вроде как на пенсии, вдали от своих планет, то ли речь шла все-таки о тех родах, которые не стали колонизировать отдельные планеты, а поселились на Цветке постоянно. Или бывало по-всякому). Владения Мастера Растений занимали особое место.

Во-первых, им была отведена весьма солидная территория — не то что больше, чем у других Малых Мастеров, но даже больше, чем у многих Больших! Во-вторых, местами подотчетные ему сады и пашни вклинивались в условно «общественные пространства», вроде того пшеничного сада, который встретил нас на выходе из порта. Все это говорило о той довольно значительной роли, которую играет на Цветке Диомед Танакос, Мастер Растений.

Однако само поместье Танакоса, куда я отправился исполнять нашу часть сделки, видом своим не впечатляло. Обычная каменная стена — то ли сложенная просто руками, то ли сделавший ее мастер магии земли зачем-то косил под простую кладку — обычные железные ворота. Кстати, сплошные, никаких затейливых витых решеточек, на которые я насмотрелся у Мастера Равновесия.

Внутри, за воротами, все то же оказалось так же предельно просто: прямые дорожки (уже точно сделанные чисто магией земли, потому что обычным ручным трудом не добиться такой гладкой зеркальности камня), высаженные как по линеечке кусты и деревья, абсолютно утилитарного вида прямоугольные строения под простыми плоскими крышами — ведь ни дождя, ни снега здесь станции не бывает! Впервые, кстати, тут такое вижу, остальные дома явно возводились в рамках ностальгии по прошлому, примерно той же формы. А тут прямо промышленным веком повеяло. Большой квадратный водный резервуар, в котором плавали утки (или птицы, очень похожие на уток), тоже напомнил мне обычное коллективное крестьянское или крупное фермерское хозяйство, типичное для Ордена.

Но вид Мастера Растений, встретив нас у ворот, немедленно разбил иллюзию, что мы явились в какой-нибудь питомник или на сельхозстанцию. Просто одетый — в холщовые штаны и тунику с длинными рукавами — он немедленно вызывал когнитивный диссонанс своими длинными волосами (кстати, заплетенными сейчас в косу, как носил дома Аркадий, когда щеголял буйной гривой!), магическими амулетами и высокими кожаными сапогами! Плюс он еще прихватил с собой несколько слуг, которые все склонились в низком поклоне. Скорее всего, это были рабы, но уверен я быть не мог: все носили маскировку, а одеты были примерно так же, как хозяин.

Тут, кстати, по одежде вообще было сложно дифференцировать раба от свободного, я уже понял. Говорят, на Земле в Древнем Риме имело место нечто похожее.

Мастер Растений также поклонился, хотя и не так низко, как его свита.

— Радуйтесь, Кирилл! — поприветствовал он меня. — Чем обязан вашему визиту в свою скромную обитель? Я думал, мы с вашим слугой уже все обговорили…

— Ты хотел купить наши семена, — пожал я плечами. — Узнать секреты. Обмен. Я пришел все показать, о чем мой человек договорился. И семена принес.

Мастер Растений пораженно на меня уставился.

— Вы⁈ Самолично⁈

Вообще-то, я был не один: за моими плечами маячила свита в лицах Лидии Смирновой и Михаила Чернова, двоих боевых магов из числа подчиненных Мурата Исмаилова. Было решено, что Мурату не по чину всякий раз ходить со мной: я же его уже представил, как моего начальника охраны, так зачем ему таскаться с архимагом, по рутинным делам, когда оный архимаг — то есть страшный и грозный я — более чем способен защитить себя самостоятельно?

Так что я взял тех, кто просто захотел пойти. Семья Лидии держала большую ферму, вроде Лёвкиной; Михаил сам занимался садоводством в качестве хобби. Однако Мастер Растений не воспринял наших боевиков, одетых во все те же зелено-серебристые мундиры, в качестве возможных экспертов. В принципе, правильно сделал. Переговоры должен был вести я один.

— Самолично, — подтвердил я. — Секреты урожая — важные секреты. Не все знают. Я — знаю. Эти со мной — тоже.

Снова не соврал, но со стороны это должно было произвести впечатление, что вроде как в тайны особо удачного плодоношения у нас посвящены немногие. И даже своим загиасованным рабам я этого не доверяю.

— Как вам будет угодно. Не хотите ли прохладительных напитков?

— Потом, — я махнул рукой. — Сначала хочу осмотреть твои земли. Выберем место для нашей пшеницы.

Дело в том, что, вопреки словам Ксантиппы на приеме у Мастера Равновесия, мы, вообще-то, понятия не имели, как сделать селекционную пшеницу из той, что имелась в распоряжении на Цветке! То есть и Ксантиппа, и я сам, и Евгений Чмырев, и Дмитрий, и даже Лалия (которая близко познакомилась с сельским хозяйством в рамках своего волонтерства) хорошо представляли принцип, однако в деталях — мрак. Специалиста прицельно по сельскому хозяйству у нас не было! Хотя так-то в выращивании растений соображали у нас многие, да вот хотя бы я. Не говоря уже о метакосмозоологах.

Однако у нас были с собой «настоящие старотерранские зерна». Между прочим, сортовые, то есть те, которые после проращивания сами дают продуктивные семена. Так-то на Терре, так же, как и на Земле, принято частенько сеять гибриды первого поколения, которые во втором поколении вырождаются.

Зачем мы взяли с собой пшеницу? Неужели заранее предвидели, что придется ею торговать?.. Честно говоря, нет, такое нам все же в голову не пришло! Опять же, зря: теперь-то понятно, что продовольственная безопасность в условиях средневековой агротехники довольно актуальна! Но невозможно предусмотреть всего. Зато мы допускали, что, возможно, придется начать колонизацию какой-то планеты. Поэтому взяли с собой не только пшеницу, но и довольно много других растительных культур. Однако этот козырь выкладывать не спешили: посмотрим, как с пшеницей получится.

Аркадий во время переговоров со старшими слугами и бухгалтерами Мастера Равновесия держался почти что правдивой версии: мол, так мол и так, специалисты по конкретному секрету выведения данной пшеницы остались на Старой Терре, но мы можем продать сами семена. Местные восприняли это как должное: у них в принципе нормой считалось, что особо ценные и важные секреты держали магические роды или даже отдельные маги, особо ни с кем не делясь! Так что тот факт, что мы оставили ценных спецов на родной планете, а сами знаем только общий принцип, сомнений не вызвал.

А вот зерна — вызвали. Так что решили для начала прорастить экспериментальную делянку, показать товар лицом, так сказать. Но в качестве жеста доброй воли Мастер Навигатор согласилась протестировать наш экипаж и отобрать себе учеников, не дожидаясь всходов. Однако при этом сказала, что, поскольку мы продадим не секрет, а только зерна, то и учеников она возьмет не всех, кто подойдет, а только двоих. Платову — так ей вроде бы понравилась — и еще кого-то.

Я очень надеялся, что этим кем-то окажется Роман Белый, не то представляю, что мне придется от него выслушать!

А, нет, не мне. Теперь я могу с чистой совестью спихнуть его на Аркадия! Хоть что-то хорошее.

— Как будет угодно моему гостю, — поклонился мне Мастер Растений, пока это все пронеслось у меня в голове. — С удовольствием покажу вам… Тебе, — после некоторых колебаний поправился он, — мое хозяйство.

Сады Мастера Растений впечатляли. И это я в хорошем смысле, без всякой иронии.

Чем хороший сад отличается от плохого, пусть даже красивого? (Некрасивых садов, по-моему, почти не бывает!) Продуманностью, эргономикой, что ли. Лана мне еще во времена, когда мы были узниками Проклятья, рассказывала о сочетаемости растений: можно, мол, создать самоподдерживающуюся экосистему, в которой растения будут помогать друг другу и увеличивать урожайность за счет обмена минеральными веществами.

Правда, если растения культурные, то за ними при этом нужно будет тщательно ухаживать. А если дикие, то вполне можно убедиться, что прижились, и уйти на любой срок — все и без тебя будет отлично процветать. Нет, со временем, разумеется, экосистема все равно нарушится, но на сколько-то лет ее хватит.

Так вот, сады Мастера Растений были засажены с огромным знанием дела — это я мог сказать даже при том, что мои собственные знания глубокими не назовешь!

Во-первых, у него использовался каждый миллиметр почвы (буквально!). Во-вторых, с умом было налажено освещение: амбиентного света Междумирья растениям, видимо, не хватало, и он расположил над своими участками этакие искусственные солнышки, лучащиеся теплым светом. Особенно мощностью «солнышки» не отличались, поэтому Танакос подвешивал их непосредственно над грядками, стараясь организовать так, чтобы минимум этих «осветительных приборов» освещал как можно больший участок земли.

И по всей этой отличной организации и эргономике бегали дети-рабы с ведрами!

Да, дети: мальчишки одиннадцати-двенадцати лет, примерно в таком возрасте обычно попадали под Проклятье. Разве что здесь никто не заморачивался отбором по скорости полового созревания, поэтому наряду с худыми и мелкими пацанятами встречались здоровые лбы ростом чуть не со взрослого — но того же возраста и срока инициации, это я видел ясно по их магрезерву и внутренним потокам энергии! Закрываться они еще не умели, а к моменту моего похода к Мастеру Растений Саня успела прокачать мне магическое зрение, так что теперь я видел куда больше нюансов их развития.

Вот когда я малодушно пожалел, что не могу спихнуть эту задачу на Аркадия!

Не потому, что ему легче было бы смотреть на это, чем мне; подозреваю, наоборот, даже тяжелее. В конце концов, я посвятил борьбе с Проклятьем всего год, а он — больше полувека! И вот, пожалуйста, столкнулся с еще более изуверской системой, которую не может пока позволить себе демонтировать. Просто мой нынешний зам куда лучше владеет собой. А мне приходилось напрягать все силы, чтобы сохранять каменную морду лица и не показывать, насколько мало меня интересуют увлеченные рассуждения Мастера Растений, когда мимо проходит очередной босой пацанчик, у которого вся энергия в теле перекорежена до острых углов, и тащит тяжеленное деревянное ведро с водой!

Да, уже у таких детей энергия внутри показывала долгое ношение гиасов, вот в чем ужас-то! Это меня удивило. До этого мне приходилось слышать, что детей — и рабов, и свободных магов — здесь тоже инициируют лет в одиннадцать-двенадцать. А тут резервы юных рабов демонстрировали действительно недавнюю инициацию, а вот сердца — уже приличный срок пребывания под гиасами, больше пяти лет точно! Как это возможно? Неужели гиасы можно наложить на неинициированного мага?

А на неодаренного можно ли?

Или все же рабов инициируют раньше, и пофиг, что детский мозг может такого не выдержать? Мол, погиб — скатертью дорога?

А может, все проще, и взросление этих детей по какой-то причине замедляют магией, словно под Проклятьем?

Но спрашивать об этом я пока не стал.

Вместо этого стоически выдержал экскурсию по владениям Мастера Растений — сам напросился, некого винить!

После чего мы с ним выбрали место для посева нашей сортовой пшеницы и обговорили технику выращивания. Я опасался, что сделать это окажется трудно, не хватит моего словарного запаса. Однако мы справились. Дело-то нехитрое на самом деле. В смысле, мы специально брали с собой такие сорта пшеницы (несколько, но пока продать решили только один!), которые растут где угодно и особого ухода не требуют.

— А теперь — твое угощение, — сказал я Мастеру Растений. — Желаю говорить с тобой наедине! Мои люди и твои пусть стоят снаружи.

Мне показалось, или у того на лице отразилась некоторая нервозность? Ну да, репутация у меня теперь на Цветке та еще… После того, как я укокошил лживого типа в короне, чью ложь при артефакте все спустили на тормозах.

Однако противоречить грозному дикарю в моем лице он тоже не стал, вежливо проводил в помещение, которое я счел его рабочим кабинетом. Меня снова посетила ностальгия: впервые я увидел у Древних Магов функциональную рабочую обстановку!

В смысле, не пафосный мрамор и витражи, а нормальный стол, нормальные рабочие стулья, нормальный шкаф с ячейками, в которые распиханы толстые кожаные тетради и свитки — по всей видимости, рабочие журналы! А когда я увидел на стене мелкомасштабную схему посадок, испещренную условными значками, то испытал к Мастеру Растений прилив почти что дружеских чувств! «Почти что», потому что ни на миг не забывал о загиасованных подростках с лопатами и ведрами.

Один такой подросток, но уже постарше, получше одетый и явно с чуть более тренированным магическим резервом, вошел в кабинет сразу следом за нами, поставил на стол поднос с кувшином, рюмками и вазочкой с каким-то печеньем, после чего с поклоном удалился.

— Не изволишь ли отведать? — проговорил Мастер Растений. — Разумеется, я попробую первый!

После чего он налил жидкость в рюмки, предложил мне поменять их местами, и сделал первый глоток. Я повторил за ним. Покатав жидкость на языке, я проанализировал ее на явно отравляющие вещества — во рту это делать на порядок проще: организм «автоматом» фильтрует вредные для него субстанции, лишней информации не будет! — ничего страшнее небольшого процента этанола не нашел и проглотил. Ну да, какое-то плодово-ягодное винцо, довольно приятное.

— Мастер Растений, у меня к тебе есть вопросы. Первый — как тебя зовут?

Лицо у него вытянулось.

На самом деле имя его я, конечно, знал: не зря же мы разузнавали информацию по всему Цветку! Этого знойного красавчика звали Диомед Танакос. Согласно самым ходовым сплетням этой станции, он все-таки являлся любовником Мастера Навигатора. Или бывшим любовником, тут единодушия у сплетников не было, однако дружеские отношения с нею действительно вроде бы сохранял. Доподлинно было известно следующее: он происходил с Железной Терры, оттуда же, откуда и Мастер Стратиг; прибыл оттуда около трехсот лет назад, выдержал сто лет контракта-за-обучение с Мастером Жизнелюбом, но домой не вернулся и в другую колонию не улетел, а перешел под эгиду Мастера Равновесия. Чуть позже начал пользоваться и благосклонностью Роксаны Евторской. Впрочем, согласно некоторым другим сведениям, все было иначе, и именно благодаря связи с Мастером Навигатором ему и удалось выдержать сто лет у Жизнелюба, не будучи летально «наказанным» за какое-нибудь нарушение — излюбленная тактика Симеона Ареопагита, который очень не любил отпускать от себя обученных подмастерьев, за которыми не стояли сильные защитники!

Аркадий с Вальтреном долго обсуждали психологический профиль этого типа — насколько смогли его простроить — и в итоге решили, что он подходящий контакт для наших целей. Достаточно честолюбивый, чтобы действовать самостоятельно в ограниченных пределах, и при этом достаточно трусливый, чтобы не принять просьбу, которую я собирался ему высказать, за уязвимость!

— Мое имя Диомед, — произнес он в ответ на мой вопрос. — Ты желаешь использовать в разговоре именно его?

— Не люблю титулы, — повторил я то же, что говорил Симору. — Мастер то, мастер это… У меня к тебе, Диомед, деловое предложение.

Кажется, я тут напутал с грамматикой и зря включил обращение в середину фразы — древнеоросский этого не допускал, в отличие от древнеорагонского — но Мастер Растений меня понял.

— Какое предложение? — спросил он. — Все, о чем договорился твой раб, мы сделали.

— Да. Но я лучше рабов понимаю в сельском хозяйстве! — ответил я. — У нас, в горах, это важно. И я вижу, что у вас все тут… Плохо. Рабы с ведрами. Плохой полив. Да? Разливают, недоливают. Кусты чахлые. Плохо с удобрениями. Верно?

— Да, это проблема, — тут же оживился Мастер Растений. — Я не умею так жестко и умело ставить запреты, как Мастер Равновесия. К тому же обученные рабы дороги и я не могу себе позволить иметь много! Приходится покупать дурачков, которых забраковали при отборе в слуги. А они не знают математику, а значит, не могут рассчитать объемы, а значит, даже если я внушаю каждому «три ведра на корни», они иной раз не могут считать до трех! И определить, сколько навоза класть, тоже не могут! А значит, запрет не наказывает их за нарушение!

— Ты используешь навоз? — спросил я. — И городские нечистоты?

— Да, после того, как они проходят обработку в подземных пещерах!

Тут Мастер Растений пустился в долгое и подробное объяснение работы городской канализации — она все-таки на Цветке имелась, просто гостевые замки нормальными туалетами не оборудовали. Как я и подозревал, толщина «подсолнуха» имела практический смысл: там находились огромные пещеры, в которых шло перегнивание городских отходов. А кроме того, как я подозревал, там же находились пещеры с экосистемами, сходными с теми, что располагались под Храмом Теней на Терре: по нашим подсчетам, производимого в хозяйствах Мастера Растений и Мастера Жизнелюба белка не хватило бы, чтобы накормить все население Цветка и всех гостей! Но про это Мастер Растений мне рассказывать не стал, а я не стал спрашивать.

— Я знаю, как сделать удобрения лучше, — сказал я.

И вот это была сущая правда. Если с селекцией семян мы рисковали сесть в лужу, а потому даже пробовать не стали, то вытягивание чистых минеральных веществ из навоза и прочего компоста — это, пусть и довольно сложно, зато привычно нам. Тот же принцип, что и добыча чистого белка из довольно ядовитого мяса хищников Междумирья! Тех, кто не смог освоить этот фокус, в экспедицию просто не взяли.

А, вопреки расхожим стереотипам, растениям ведь не требуется непосредственно органика из удобрений. (То есть, конечно, требуется, если у вас не организована «чистая» гидропоника с подвешенными в воздухе корнями в пакетиках, но обычная рядовая почва, как правило, закрывает потребность в субстрате.) Что растениям нужно, так это минеральные вещества, которые в почве растворены. Если извлечь эти вещества и добавить чистоганом, толку будет куда больше!

Именно это я и принялся объяснять Мастеру Растений.

Вот тут мой малый словарный запас действительно мешал, но, к счастью, Диомед Танакос схватывал на лету! Как я понял, возможности пересобирать органические вещества из сахаров и аминокислот заклятья Древних давали — иначе Мастеру Равновесия не удалось бы провернуть свой трюк со скатертью-самобранкой! — но сам Мастер Растений этого секрета не знал. А кроме того, насколько я понял, даже у Мастера Равновесия не хватало «чистых» химических знаний, чтобы научиться делать минеральные удобрения. Это, на самом деле, неочевидные выводы, без четкой теории и периодической таблицы под рукой не догадаешься!

Ну или Мастер Равновесия, даже догадавшись, не спешил делиться этой информацией с Мастером Растений или каким-либо другим Мастером.

— А еще, — добавил я, — научу тебя поливать растения без рабов.

— Я пробовал организовать полив чистой магией, — поморщился Мастер Растений. — Слишком затратно! Ни меня одного, ни обученных слуг не хватает на все участки, даже если целый день заниматься только этим. Здесь ведь не бывает обычных дождей, увлажнение почвы зависит только от нас.

— Никакой магии, — сказал я. — Обученные рабы не нужны. Один раз ставишь бочку. Тянешь от нее трубы и шланги. И все. Каждое растение полито. И не в землю, а прямо к корням. И удобрения сразу можно добавлять.

— Как это? — удивился Мастер Растений.

— Покажу, — сказал я. — Но взамен ты мне покажешь, как вы накладываете запреты.

— Что, прости? — явно удивился Мастер Растений. — Зачем тебе?

Ну да, понятное удивление. Я же у местных должен проходить как признанный мастер гиасов, способный на всяческие выкрутасы с ними! И тут зачем-то прошу научить накладывать гиасы, причем кого прошу — не лучшего специалиста вроде Мастера Равновесия, а обычного Малого Мастера, да еще и с другой специализацией! Но в ответ на это я выдал домашнюю заготовку.

— У вас запреты на музыке. На словах, — сказал я. — Мы знаем, этому Мастер Равновесия учит. Нужен ритм, чтобы подействовало. У нас — чистая магия. Наш способ лучше, мощнее. Но по-вашему мы не умеем. Стыдно. Должны уметь. Любой ваш сильный маг умеет. Не хочу просить Рузона. Хитрый. Хочу у тебя узнать ваш способ, чтобы с нашим сравнить.

В лице Мастера Растений что-то мелькнуло: очевидно, нежелание просить о чем-то этого ушлого жука, Мастера Равновесия, нашло в его душе отклик. Он медленно кивнул.

— Отчего бы нет? Это несложно. А ты можешь мне рассказать, как вживил сердце слуги в труп врага… Или не врага?

Я покачал головой.

— Это большой секрет. Мы сейчас говорим о малых секретах.

Блин, ну откуда у них вообще возникла эта идея с врагом? И в принципе — с силовым порабощением другого человека? Почему им в голову не пришло, что я, допустим, использовал сердце раба, чтобы спасти друга? (Кстати говоря, Роксана Евторская ведь что-то такое начала говорить и тут же себя оборвала. Может, у них в принципе табу на пересадку органов? Нет, не похоже, тогда бы по-другому говорили!) Так ведь, чисто логически рассуждая, раз уж ты умеешь делать пересадку сердца, а к рабам относишься потребительски, лучше ведь пожертвовать рабом, чем свободным магом!

…Впрочем, дальнейший разговор с Диомедом Танакосом эту тему несколько прояснил.

Я нарисовал ему схему простейшего капельного полива, объяснил принцип и пообещал, что завтра же пришлю своих людей смонтировать для него пробную систему. Заодно записал параметры одной его грядки с овощами, чтобы рассчитать литраж и протяженность трубок. Капельный полив — штука нехитрая, но только если четко представлять принцип и результат, которого хочешь добиться. Помню, как я в прошлой жизни самый первый раз собирал такую штуковину на даче соседа — задолбался вкрай, запорол несколько метров этих самых трубок, еще и большую бочку испортил, неправильно врезав кран!

Кстати, забавно, что чуть ли не впервые мне пригодился опыт, который я получил в другом мире! А, нет, не впервые. Еще когда септик в Замке делали. М-да. То полив, то канализация… Неправильный я какой-то попаданец.

Мастер Растений эту задумку оценил.

— Удивительно! — нахмурился он. — Словно магический водный спрут раскинул свои щупальца, чтобы увлажнить землю! Как я прежде об этом не подумал?.. Впрочем, моя первая стихия — воздух, возможно, поэтому… А ведь если взять этот принцип на вооружение и попробовать чистой магией, то, быть может, и не понадобятся эти примитивные приспособления!

— Как хочешь, — пожал плечами я. — Охота чисто магией — делай так. Мое предложение в силе. Пришлю своих людей, смонтируют.

— Нет-нет, что ты, я не умаляю твой опыт, архимаг Кирилл! — торопливо воскликнул Мастер Растений. — Буду рад перенять твою технику… И, разумеется, охотно покажу тебе наш вариант магических запретов!

«Ну да, — понял я. — Действительно, он слегка заискивает передо мной. Мы с парнями рассудили верно: Танакос ощущает себя слабым и вечно находится в поисках сильных союзников! Но если этот Дамиан Светозарный или как его прилепился к Жизнелюбу и в ус не дует, то этот явно чувствует, что на Роксану положиться нельзя — нам и Мастер Пустоты сказал, что она ненадежная! И только придурок станет положиться на Мастера Равновесия, по нему прямо видно, что этот тип настолько себе на уме, насколько это вообще возможно!»

— Хорошо, — сказал я. — Дашь урок сейчас? Или потом?

— Если тебе угодно, сейчас, — поразмыслив, сказал Мастер Растений. — Завтра я очень занят, вечером тоже! А сегодня выкроил время под твой визит.

— Мне угодно, — сказал я. — Охрану предупрежу, и давай.

…Урок оказался довольно сложным — с меня семь потов сошло! Помню, во время первых наших занятий магией Аркадий выражал сомнение, что, мол, двух часов достаточно на освоение воздушных жгутов (в смысле, энергетических жгутов, конечно; просто я до сих пор по привычке называю их воздушными). И правда: мне тогда двух часов хватило, только чтобы перенять основной фокус, дальше я тренировал и оттачивал его много недель, а потом и месяцев. Собственно, до сих пор оттачиваю! Недавно достиг такого уровня многопоточности, что могу воздушными щупами резать овощи для салата, создавать воздушный вихрь для вентиляции, держать в воздухе ребенка или собаку (с помощью телекинеза) и одновременно еще листать страницы книги. До сих пор меня хватало только на два дела одновременно, а теперь — четыре!

Однако все последующие фокусы я в течение часа-двух мог закрепить достаточно надежно. И не только я, большинство других магов тоже. С крыльями Аркадий, конечно, страдал долго, но, как выяснилось, я тогда неправильно взялся его учить. Не с того начал.

Однако гиасы оказались примерно настолько же сложными, насколько воздушные щупы или телекинез при освоении с нуля! Мы возились часа четыре, наверное, и только после этого что-то начало получаться. Я успел дважды проголодаться: рабы Мастера Растений перетаскали нам, наверное, килограммы этого его печенья!

Дело оказалось вот в чем.

Как мы верно заметили, гиасы содержали ритмическую, даже музыкальную компоненту. Только они упаковывались в магию! Магия, как можно заключить из факта существования «эхолокации», чем-то схожа с радиоволнами, в смысле, волновая форма у нее тоже есть. И вот при определенных частотах и модуляции воздействия магии на человеческий мозг как раз-таки в нем возникают гиасы — то есть запреты на определенные действия или наказание за определенные действия.

При этом Мастер Растений рассказывал все это далеко не так стройно и логично: он, похоже, и сам не очень хорошо понимал всю эту систему, хотя и умел накладывать простейшие гиасы! Заодно я узнал, что там за фишка с детьми. Дело в том, что накладывать гиасы на неинициированных одаренных действительно можно — ну да, следовало бы догадаться, ведь накладывались же гиасы на детей-волшебников без «настоящей» инициации! Однако в этом случае энергетическая система одаренного не могла самостоятельно поддерживать гиас, и его приходилось контролировать наложившему гиас магу.

— То есть всех мелких детей контролируешь ты? — спросил я Диомеда, стараясь не показывать, насколько я в бешенстве от такой постановки вопроса.

— О нет, мне негде растить мелочь, — безмятежно отвечал Мастер Растений. — Это плохо, конечно, в результате приходится переплачивать за взрослых рабов, но просто так рабов не размножишь. Человечьи питомники очень плохо работают — на выходе совсем негодный материал получаешь! Чтобы нормально было, молодняк нужно держать с матерями хотя бы лет до семи-восьми. А мне негде селить семьи, условий нет.

— Так земли достаточно. Пусть живут своими хозяйствами.

— Шутишь, архимаг Кирилл! Рабы не умеют хозяйствовать.

Н-ну… Допустим.

— Так вот, в хозяйствах, где места и дела для рабов есть, вроде того, что у Мастера Равновесия, или на Лепестках, гиасы для детей обычно держат старшие рабы. Мастер Равновесия еще использует артефакты, но кроме него так никто не умеет!

Старшие рабы держат гиасы для детей! Какая… Людоедская система.

— Если же не накладывать на малышню запреты как раз лет с семи-восьми, увы, результат выходит не очень, — продолжал рассказывать мне Мастер Растений. — Тогда после инициации к запретам они еще не готовы! Могут выкрутиться из-под них, сбросить, если только их накладывал не настоящий мастер… Это портит раба, заставляет отправлять его на отбраковку. Нужно время, чтобы запрет укоренился, чтобы сердце привыкло к нему! Лет пять хотя бы. Поэтому считается, что взрослого свободного мага поработить нельзя. Они легко замечают запреты и скидывают их. А вот если человек к запретам привык смолоду, то скинуть уже нелегко или вовсе невозможно!

— Считается?.. — спросил я.

Меня, кстати, насторожил этот рассказ о привыкшем смолоду к запретам организме! У нас таких большая часть экспедиции. Это что же, выходит, те же Аркадий с Вальтреном окажутся беззащитны, если кто-то из местных магов попробует их загиасить? Пугающая мысль!

Мне вспомнились мои давние фантазии на тему того, как бы я дрался с Аркадием, если бы всерьез подперла такая необходимость. Тогда я планировал привлечь взвод десанта или что-то в этом роде; теперь, с поправкой на наши увеличившиеся возможности, как бы танковую дивизию с поддержкой авиаполка звать не пришлось!

Однако я постарался отогнать эти мысли. Нет уж. Зная Аркадия, если он почует чужой гиас, который не сможет сбросить, то скорее убьется, чем будет сражаться против своих друзей и подчиненных. Что почти так же хреново. Так что надо попросить Платову почаще ему голову проверять.

Мастер Растений тем временем помялся.

— Бывают… Истории. Часто запреты накладывают на свободных, будто то родители на детей или учителя на учеников. Те на это соглашаются и добровольно терпят, чтобы получить доступ к знаниям или семейным финансам! Если запрет оказался более жесткий, чем оговорено… Или если тот, на кого наложили, не рассчитал время, не успел сбросить и запрет укоренился так, что это стало заметно по сердечным потокам… В общем, такой свободный маг оказывается на положении раба! Если такое произошло, это большой позор, этого стараются не допускать, но иногда… — Мастер Растений снова понизил голос. — Говорят, что некоторые так специально поступают с детьми или особенно талантливыми учениками, если можно обстряпать, чтобы никто не узнал. Но это лишь слухи.

— Ясно, — кивнул я. — Учту.

— А с вашими запретами так не работает?

— Нет. Наши запреты не такие.

Я не стал развивать эту мысль.

Про себя же продолжал упорно размышлять. Например, мне стало ясно, почему они сразу решили, что Аркадий был моим врагом, которого я покорил с помощью сердца слуги: сильного мага никаким иным образом, похоже, захватить действительно нельзя. Кроме того, пересаживать свободному магу сердце раба — значит, автоматически создавать тому уязвимость перед гиасами. С другом так и впрямь поступать не стоит!

В общем, когда я узнал о гиасах больше, хотя бы на уровне Мастера Растений, понял, откуда у Жизнелюба возникла эта не в меру романтичная версия. Все-таки сильных врагов надо убивать, а не давать им доступ к своему имуществу и семье!

И если они эту историю приняли всерьез, тогда понятна их опаска в отношении меня! Действительно, человек, способный на такое, должен быть способен на что угодно.

Короче говоря, несмотря на сложность работы с гиасами, мне все же удалось выучиться этой технике прежде чем Диомед Танакос понял, что я в ней ни в зуб ногой. Наоборот, он одобрительно воскликнул:

— Как быстро у вас получается! Сразу видно, что вы настоящий мастер в другой технике. Ловите с полуслова.

Я сжал зубы и попытался изобразить на лице этакую усмешку. Я действительно «ловил с полуслова», но только потому, что неоднократно испытал воздействие гиасов на себе и много видел его на других!

— Ну что, закрепим материал! — воодушевляюще воскликнул Мастер Растений. — Одну минуту…

Он активировал небольшой амулет у себя на запястье, которым уже раньше подзывал рабов. Прежний слуга, носивший печенье, заглянул в кабинет.

— Груша, приведи новенького, — велел ему Мастер Растений.

Тот кивнул и испарился.

— У меня как раз есть в запасе только что инициированный раб, на которого никто не налагал гиасов, — пояснил Мастер Растений. — Вообще-то, я собирался сегодня, просто еще не успел. Купил его для себя, но охотно уступлю его тебе для тренировки.

— Нет уж, — нахмурился я, — оставь себе. Сам сказал: рабы дороги.

— Так обученные же, а это как раз необученный, из которого слуги не вышло… И потом, никто не возьмет раба, на которого кто-то другой уже накладывал гиас! — покачал головой Мастер Растений. — Если тебе он не нужен, придется его утилизировать.

И как раз, когда он это сказал, слуга с фруктовым именем появился снова, ведя перед собой тощего сутулого мальчишку. Недавно инициированного, да, видно по свечению. Грязный, растрепанный, явно только что в саду копался. Недокормленный: хоть и старше на пару лет, мальчик выглядел ровесником Феди. Правда, по его потокам магии было видно, что в принципе он получал достаточное питание, не истощен и ничем серьезным не болен. Ну, может, легкий авитаминоз и кишечная микрофлора не совсем в порядке. Гастрит? Тоже вероятно, но тут уже надо диагностировать.

— Давай, архимаг Кирилл, — ободряющим «учительским» тоном сказал Мастер Растений. — Наложи на него общий гиас на подчинение, как я тебя обучил!

Глава 6

Паж

Сказать, что я странно чувствовал себя, выходя из ворот «питомника» Мастера Растений в компании мальчика-раба, значит, ничего не сказать!

Да, я наложил на мальчишку общий гиас подчинения. Решил, что это меньшее зло, учитывая обстоятельства. Мне не хотелось выглядеть подозрительно перед Мастером Растений, и, если уж совсем начистоту, нужно же было действительно научиться наложению гиасов! Я ради этого туда пошел! Мне нужно было хотя бы раз попробовать под руководством наставника.

Чувствовал я себя при этом паскудно, но ничего не поделаешь. Кроме того, как ни крути, а парнишке с нами явно будет лучше, чем в рабстве у Мастера Растений. Даже если мы все в итоге сложим головы в попытке прорваться с Цветка на свободу, все равно — лучше.

Лидия и Михаил хранили стоическое молчание, пока мы находились «в гостях» — держали марку. Однако стоило нам отойти подальше, как тут же… Ну, не забросали меня вопросами — опять же, нам нужно было следить, как мы выглядим со стороны! — но, скажем так, вежливо поинтересовались, какого хрена.

— Я попросил Мастера Растений дать мне пару уроков магии, он заявил, что отрабатывать его приемы нужно на живом человеке, а потом его мне подарил, — сказал я, не вдаваясь в подробности с гиасами.

Чем меньше членов экипажа знает, что я изучаю эту стремную науку, тем лучше. По крайней мере, пока. Потом, по результатам, все равно придется всем рассказать: хотя бы чтобы знали, от чего защищаться. Но пока не хочется лишнего ажиотажа.

— Понятия не имею, что это за мальчишка и откуда он взялся. Приведем домой, покормим, расспросим — тогда и решим, что с ним делать.

Лидия нахмурилась.

— Или это засланный убийца, — тихо пробормотала она. — Мало ли, как он выглядит!

М-да, такого, конечно, исключать было нельзя, молодец она, что сообразила. А я вот даже не подумал.

— Ну что ж, — сказал я, — значит, мне повезло, что вы двое защищаете мою спину.

Самого меня мальчишка не пугал совершенно. Да, нельзя было исключать, что кто-то недавно наложил на него гиас, а потом сказал мне, будто он «чистый». Но это я попрошу проверить Ифигению Александровну. Вообще же я сильно сомневался в подобном развитии событий. Мастеру Растений неоткуда было знать, с какой просьбой я к нему обращусь. Он бы не успел подготовить подходящего исполнителя!

(Конечно, я тут же придумал версию, что кто-то достаточно хитрый и предусмотрительный на той стороне подослал таких «засланных казачков» ко всем Мастерам, к которым я теоретически мог бы обратиться, и наказал им всеми правдами и неправдами этих рабов мне навязать. Но… такая схема была больше в стиле, например, Аркадия, Кузнецова или Бастрыкина, а людей того же калибра я на той стороне просто не видел! Даже Мастер Равновесия, по моей оценке, не тянул. То есть, едва подумав об этом варианте, я велел себе не сбрасывать его со счетов, но поставил ему достаточно низкий приоритет внимания.)

Оказавшись в зоне действия радиосвязи, я тут же связался по коммуникатору с Аркадием и предупредил, что у нас пополнение. Тот воспринял это стоически.

— Кирилл и дети, — пробормотал он. — Стоило ожидать!

— Я вообще не специально!

— Ты всегда не специально, — жизнерадостно хмыкнул мой зам. — Веришь, нет, я очень рад, что ты это сделал!

Еще бы он не рад. Хоть одного, да спасем. Это всегда был его девиз: делай, что можешь.

Следующей я вызвал Ксантиппу.

— М-да… — протянула моя жена. — Еще один только что инициированный мальчишка, неконтактный, психологически сломленный и с тяжкими душевными травмами? Ненавижу с такими работать! Нафиг бинарную семью. Ксюшу бы сюда.

— Плюсую, — согласился я.

Ксантиппа хихикнула.

— Помнишь Васю Быстрицкого? Тоже так говорил все время? У него еще прозвище было, вроде как у того типа, которого ты неделю назад грохнул…

— Резака? — спросил я. — Конечно, помню! Он ведь с Ассоциацией магов долго сотрудничал, пока не женился и в бизнес не ушел.

— Тоже была психологическая травма, — добавила Саня. — Почти не мог разговаривать. Но мы в итоге разобрались.

— И тут разберемся, — согласился я, покосившись на мальчишку.

Честно говоря, пока он не выглядел как человек, который когда-нибудь сможет жениться и открыть свой бизнес: шел, подволакивая ноги, весь сжавшись и как-то даже перекосившись. С другой стороны, трудных подростков через мои руки действительно прошло немало, и я знал, как они быстро — а порой и радикально! — меняются, стоит условиям улучшиться.

Однако прежде чем думать, как реабилитировать парня, нужно было по крайней мере его расспросить. Кто он, откуда, как зовут… Точнее, я знал то имя, которым обозначил его Мастер Растений — Пятнадцатый Водонос — под ним и накидывал на ребенка гиас. Оказывается, гиас создать проще, когда знаешь имя. Необязательно «настоящее»: прозвище, данное кем-то другим, тоже подойдет — главное, чтобы человек знал, что оно к нему относится! (Можно обойтись и без этого, но тогда приходится прикладывать больше усилий). Однако я был почти уверен, что сам парень идентифицирует себя как-то иначе.

А еще требовалось выяснить, где его родители или другие родственники, живы ли. Какие у парня вообще были жизненные планы до того, как он загремел в рабы. В общем, много всего. Возможно, придется забрать его с собой на Терру, об этом я подумал сразу же, еще когда гиас на него накладывал. А может быть, и не придется.

Чем ближе мы подходили к нашей крепости, тем сильнее парень дрожал. А когда мы прошли ворота, вообще натурально втянул голову в плечи, будто пытался превратиться в черепаху. Не нужно эмпатической связи, чтобы буквально ощущать исходящие от парнишки волны страха!

Блин, и ведь даже не успокоишь его толком. Если бы я мог, то отдал бы через гиас приказ сродни «не нервничай». Но гиас был на общее подчинение, самый простой — он заставлял парня выполнять мои конкретные распоряжения под страхом сильной боли (самый простой вариант наказания, что удивительно, не реализованный в Проклятье). Приказ «не нервничай» конкретным не назовешь: парень просто мучился бы, да и все!

Кстати, силу боли можно было регулировать, и со стороны это было не видно. В смысле, я мог установить минимальный уровень, сродни легкому ушибу, и Мастер Растений ничего бы не понял. Но я все же предусмотрел боль серьезную, вплоть до шока. Потому что хотел иметь на пацана реальный рычаг влияния в случае чего. Вот такой я мудак, да.

Однако я все же попытался немного успокоить своего, блин, раба:

— То, что я скажу тебе сейчас, не приказ, — произнес я мальчишке. — Тебе не нужно бояться, Водонос. Тебя не будут бить или убивать.

Мальчишка съежился еще сильнее.

Ладно, одна надежда, что это он только меня так боится, а остальные наши смогут его немного успокоить…

Увы, эта надежда пропала втуне: когда я привел мальчишку в рубку, и он увидел Аркадия, мирно разбирающего там какие-то местные счета с рынка (мы стали делать оптовые закупки, как только поняли, как), пацан чуть в обморок не хлопнулся! С чего бы? Узнал, что ли? Сплетен наслушался?

— Так, — сказал мой зам. — Это и есть раб? Как я понял, он у тебя под гиасом?

— Твоя прозорливость подобна рентгену, — сообщил я ему. Да, по коммуникатору я это Аркадию сказать не мог, но он был одним из троих людей в экспедиции, которые знали, зачем я отправился сегодня к Мастеру Растений. Естественно, он без труда вычислил остальное.

— Да он смельчак, — заговорил Аркадий, переходя на древнеоросский. — Находится в компании самого безумного архимага со Старой Терры и его поднятого из мертвых слуги, и даже штаны не обмочил!

Мальчишка съежился еще сильнее.

Мы переглянулись.

Да, чувством юмора, осознанностью или смелостью тут даже близко не пахнет. Впрочем, откуда у ребенка в его положении такая роскошь?

— Что будем с ним делать? — спросил наш новый стратиг многозначительным тоном. — Мне лично раб не нужен.

— Мне тоже, — медленно произнес я.

Я хотел добавить что-то типа «зато мне нужен ученик» — надо же с чего-то начинать! Объяснить мальчику его положение. А как только парень успокоится, можно провести допрос. Видимо, с Аркадием в виде «чуть более плохого полицейского». Но что-то меня останавливало. Положение ученика здесь, на станции Цветок Равновесия, в некоторых отношениях не слишком отличалось от положения раба. И было, пожалуй, даже опаснее. То есть успокоится ли он, если сменить его статус — большой вопрос!

— Зато мне нужен паж! — вдруг услышали мы голос от двери.

Вальтрен перешагнул порог командирского кабинета и остановился рядом с мальчишкой.

— Ну да, — сказал он тоном оценщика на рынке, — хлипковат, чтобы носить оружие, но сойдет на первое время. А там подкормим. Уступишь его мне, Кирилл?

— Забирай, — сказал я максимально равнодушным тоном, потому что не знал, как на древнеоросском усилить до «забирай на здоровье!» или «конечно, нафиг мне он нужен». Мне показалось, что подростка скорее успокоит отсутствие интереса к нему, чем любые другие эмоции.

— Ты знаешь, что такое паж? — обратился Вальтрен к мальчишке.

— Н-нет… Господин, — пробормотал мальчик.

— Паж — это кандидат в оруженосцы, — строго произнес последний герцог Ордена. — А оруженосец — это тот, кто носит оружие своего господина, ухаживает за ним и помогает ему в бою! А также берет его знамя, если господина ранят или убивает, может даже возглавить войска после него. Он — продолжение чести и воли своего сеньора. Понимаешь?

— Не знаю… — пробормотал мальчик. Но уже чуть более живо, в лице его что-то появилось. Он рискнул быстро поглядеть на Вальтрена и тут же опустил взгляд.

— Ну, еще поймешь, — спокойным деловым тоном сказал наш аристократ. — Дело наживное. Для оруженосца ты пока мелковат, придется многому научиться и поправить тебе здоровье. Ничего, думаю, справимся за пару лет… Как тебя зовут, парень?

— Мастер Растений называл Пятнадцатый Водонос… — сказал мальчик. — Архимаг Кирилл пока не дал мне имени.

— А родители как тебя звали? У тебя же были родители?

— Да… Мама звала «Вихорок».

— И кто твоя мама?

— Она… Младшая портниха третьей жены господина Ареопагита-старшего.

— А твой отец?

— Не знаю, мой господин. Мама мне не говорила.

Мы переглянулись.

— Твоя мать жива? — продолжал допрашивать Вальтрен. — Где она сейчас?

— Не знаю, меня забрали на обучение четыре года назад. Наверное, жива, она хорошая портниха!

— У тебя есть братья и сестры?

— Да, две сестры и брат.

— Младше, старше?

— Младше!

— С мамой еще живут?

— Не знаю, мой господин. Девочки, наверное, с мамой, если их не отправили чему-то другому учиться, не шитью. Брат тоже, скорее всего, он еще маленький.

— Их отцов ты тоже не знаешь?

Мальчик замолчал, сильно побледнев, и сделал сложный жест — то ли кивнул, то ли качнул головой, то ли пожал плечами.

М-да, тут даже можно не переглядываться. Наверняка кто-то из высокородных обитателей поместья Мастера Жизнелюба, а то и не один «кто-то»!

— Ладно, это неважно, — царственным жестом махнул рукой Вальтрен. — Я спрашивал только потому, что всякий рыцарь должен быть почтителен к своим родителям! И оруженосец тем более. Что ж, пойдем, покормим тебя. Наверняка ты голоден. Я в твоем возрасте постоянно хотел есть, особенно после инициации.

Все это Вальтрен говорил без всякого добродушия или участия, все с теми же ровными, деловыми интонациями. Однако мальчишка явно чуть разморозился, отмер, и буквально поедал его глазами. А когда наш герцог сделал жест, подзывая его, мой, с позволения сказать, раб побежал за ним чуть ли не вприпрыжку!

В дверях Вальтрен обернулся и сказал:

— Сейчас разберусь с этим и вернусь на совещание.

После чего был таков.

— Да-а-а-а… — протянул Аркадий. — Как так вышло, что буквально все лучше меня обращаются с детьми⁈ У меня у единственного есть сын-подросток!

— Варда — это не сын-подросток, это подкидыш фей из истрелийской мифологии, — покачал я головой.

— Ты путаешь. Там феи не подкидывают детей, они, скажем так, деятельно их мастерят со смертными…

— А потом подкидывают. В редких случаях, когда нужно зачем-то передать человечеству особо героического или, наоборот, особо злодейского персонажа. Вспомни.

— А! Ты в этом смысле? Да, есть такое.

Тут в рубке появилась Ксантиппа.

— Ну как? — спросила она. — Где этот бедный мальчик?

— Вальтрен увел, — сказал я. — Либо затеял педагогическую игру, либо реально решил взять мальчишку в оруженосцы. Зная его, пятьдесят на пятьдесят.

— Валь-то? — фыркнула Ксантиппа. — Точно настоящим оруженосцем обзавестись решил, к гадалке не ходи! Ладно, рассказывай. Что там как, чего ты про гиасы выяснил?

— Погоди, Вальтрена дождемся!

— Он, может, долго будет… Слушай, Кир, я знаю, как ты не любишь повторять, но, пожалуйста-пожалуйста, расскажи сейчас! Я умираю от любопытства!

Это, конечно, было преувеличение: слава Творцу, по магическим потокам Ксантиппы, которые она для меня открыла, было видно, что она абсолютно здорова! Но вот наша эмпатическая связь действительно давала мне почувствовать исходящее от нее неимоверное любопытство.

Ну что ж, я пожал плечами — для Вальтрена повторю еще раз, ладно уж — и начал рассказывать.

…— Короче, гиас — это паразитный конструкт, который питается энергией своего «клиента», и при этом использует его же мозговые мощности, — продолжал я. — Грубо говоря, на самом деле человек сам себя заколдовывает под воздействием магии! Или, точнее, сам себе внушает определенные поступки и реакции, потому что ведь загиасить можно и неинициированного мага.

— Из этого следует, что можно наложить гиас и на неодаренного? — спросил Аркадий.

— А будет ли мозг неодаренного воспринимать магию так же, как мозг латентного мага? — усомнилась Ксантиппа. — Я тоже об этом подумала, но тут же решила, что это нужно отдельно проверять! Магией мы лечим неодаренных, да, но вдруг целебное воздействие принципиально отличается от гиасового?

— Не вижу, как, — Аркадий чуть нахмурился, — но буду рад, если ты права. Мне так будет гораздо спокойнее. И как обычному человеку, и как государственному функционеру!

Ну да, если вдруг выяснится, что маги действительно могут накладывать гиасы на обычных людей, мировые расклады заиграют новыми красками! А уж как осложнится совместная жизнь смешанных пар…

— Я тоже об этом подумал, но не стал спрашивать, — прервал я их рассуждение. — Я вообще боялся лишнее спросить, чтобы не показать, что я не в зуб ногой в этой теме! Но, кстати, что я выяснил насчет наложения гиасов до инициации мага. Как я уже сказал, в этом случае гиас поддерживает обычно старший слуга, перед инициацией гиас снимают. Однако, если держатель гиаса не меняется — то есть основной хозяин с самого начала наложил именно свой гиас на человека до инициации — вообще-то можно сделать так, что гиас не снимается, а просто «переключается» на питание от своего носителя! Ровно в момент инициации.

— Интересно, — заметила Ксантиппа. — То есть они реально программируемые? Там можно как-то заложить алгоритмы, блок-схемы?

— В сложных вариантах, особенно артефактных, как Проклятье, можно, — кивнул я. — Вот только в Проклятье источник питания гиасов от инициации не зависел: после выхода из Проклятья они исчезали у всех, неважно, инициирован человек или нет. То ли слишком сложная система гиасов, не смогли гладко настроить. То ли Мастер Плетельщик что-то напутал. Если я верно помню со слов Пустотника, именно он зачаровывал кристаллы в большей части Якорей!

Аркадий побледнел еще раньше, когда я только упомянул возможность переключения гиасов. Теперь же сидел совсем перекошенный. Удивительное зрелище, его редко так пробирает!

— То есть ты хочешь сказать, — медленно проговорил он, — что, если бы Мастер Плетельщик или кто-то другой иначе настроил кристаллы… Моя затея с сердцем была бы обречена на провал? Сердце бы я себе вырвал, но гиасы бы тут же перепрыгнули на мою собственную энергосистему и ни хрена не позволили бы рассказать?

— Выходит, так, — кивнул я. — Скорее всего, убили бы тебя сразу. Либо по программе — ты ведь важную инфу пытался разгласить. Либо неимоверной нагрузкой. У тебя совсем мало энергии в теле тогда оставалось, такие мощные «паразиты» все на себя бы отжирали!

Ксантиппа присвистнула.

— А ведь логичнее было бы так настроить! Не было бы той дыры, которой вы с Кириллом в итоге воспользовались! М-да, по тонкому льду мы все прошли…

Судя по ее эмоциональному фону, она действительно прочувствовала — по какому.

— Любая война — война ошибок, — пожал плечами я.

И выразительно замолчал.

Мне очень хотелось добавить Аркадию что-то вроде: «Так что когда тебе в следующий раз придет яркая и нестандартная идея как-нибудь себя искалечить на общее благо, лучше все-таки поискать другой способ!». Но промолчал. Не было у меня права его упрекать задним числом. Хотя бы потому, что если бы я не встретил сразу после моего демарша на АЭС полноценного (почти) мага и не получил бы так нужные мне сведения вкупе с уроками, я бы с тех пор тоже уже триста раз погиб.

Но… Ледяной ад, как меня достало, что этот тип постоянно рискует собой — хладнокровно и не очень! На мой взгляд, куда чаще, чем того действительно требуют обстоятельства.

Где я другого такого же найду, в случае чего⁈

Аркадий посмотрел на меня так, будто прочел мои мысли.

— Бодрящее осознание, конечно. Спасибо, Кирилл, Ксантиппа, постараюсь впредь быть аккуратнее.

Ну, посмотрим.

— Ладно, — сказал я. — Давайте пока отложим переосмысление ключевых жизненных поворотов и внутреннюю рефлексию! Займемся практикой.

— Судя по твоим эмоциям, ты как будто собираешься общаться с моей мамой или Никитой Павловичем! — Ксантиппа имела в виду отца Меланиппы. Мы с ним друг друга, мягко говоря, недолюбливаем. А почтенная родительница Ксантиппы — вообще отдельный разговор. — Или даже с Граниными!

Ксюшиных родителей я, разумеется, не могу терпеть еще сильнее. Никита Селиванов, при всех его недостатках, любящий отец; госпожа Зорина хотя бы искренне хочет добра своей дочери! Просто понимание добра у нее своеобразное. Но Гранины… Впрочем, об этом не стоит.

— Все еще хуже, — сказал я. — Буду накладывать на вас гиасы.

Глава 7

Гиасы разные и прекрасные

Разумеется, оба двое этих смелых экспериментатора ничуть не шокировались моим предложением, а сразу ухватили главное.

— Хочешь проверить, точно ли взрослые маги легко скидывают накладываемый кем-то гиас? — спросила моя жена. — Отлично, я в игре!

— Аналогично, — поддержал ее мой зам. — Я так понимаю, ты нас выбрал тестовыми субъектами не только потому, что только мы знаем о твоей затее, но еще и потому, что удачно представляем две разные категории? Я долгое время был под гиасами, а Ксантиппа была под ними очень недолго?

— И это тоже, — сказал я. — Хотя для чистоты эксперимента надо бы взять не Саню, а Ифигению Александровну — она вообще под гиасами не была. Но ее мы посвятим в это дело позже, если выгорит.

— Согласен. Не будем напрягать ее совесть злостными нарушениями врачебной этики!

— Да не так уж она и напряглась бы, вы недооцениваете ее гибкость, — пожала плечами Ксантиппа. — Но я согласна, чем позже она узнает, тем лучше. В принципе, можно бы вообще ей не рассказывать: я почти так же хорошо снимаю маго-нейрограммы. Могу и сама всех проверять.

— Нужна страховка, — возразил я. — Со стороны. Мы трое слишком друг другу доверяем. Если начнем баловаться гиасами, можем увлечься и не заметить.

— Так Вальтрен же!

— А Вальтрен доверяет Кириллу не меньше меня, — хмыкнул Аркадий. — И так же азартен. И его тоже может занести далеко. В любом случае, на месте Кирилла как начальника экспедиции я не стал бы скрывать от нашего штатного нейромага вопросы, которые находятся в ее прямой компетенции! Но решать ему.

— Да, это еще один довод за то, чтобы Платову посвятить, — кивнул я. — К тому же о том, что я в принципе собираюсь изучать гиасы, я ей уже сказал. Но ладно, это потом. Вернемся к гиасам. Вы знаете по себе, что их существует два типа. Одни наказывают за ослушание, другие не дают ничего сделать, пресекая на уровне намерения. Собственно, в Проклятье последние, кажется, препятствовали только разглашению информации, физически не давая говорить или писать о чем-то так?

— Насколько я помню, да, — подтвердил мой нынешний зам. — Но мне бы свериться с полным перечнем запретов и их действиям. Давно не перечитывал. Не было актуально.

Да, такой документ теперь имелся — один из многих, подготовленных в ходе работ по снятию Проклятья.

— Неважно, — я махнул рукой. — Суть в том, что второй тип запретов считается более жестким и инвазивным, накладывать его сложнее. Мастер Растений показал мне только первый тип. Спросил, нужно ли показывать второй, но я сказал ему, что мне понятен принцип, а дальше я сам — по аналогии с нашими вымышленными «чисто магическими» гиасами.

— Бедный ты бедный, — погладила меня по плечу Ксантиппа. — Столько врать! Ты это так не любишь.

— Меня это раздражает, — дернул я плечом. — Но ничего, потерпел. Хотя в данном случае я и не соврал особо. Пусть никакого особо способа наложения гиасов у нас и нет, зато я неплохо в принципе подкован в создании заклятий.

Мои собеседники кивнули, а Ксантиппа еще и послала мне ощущение гордости за мои достижения. Приятно, однако!

— Так вот, принцип я действительно понял, — сказал я. — Так что буду накладывать на вас эти самые жесткие специализированные гиасы. Они идут не на общее подчинение, а на конкретные вещи… Ну то есть можно их и на подчинение завязать, вроде как «не смогу открыть рот, если пытаюсь солгать такому-то». Но не обязательно.

— Может, лучше с общим сначала попробовать? — спросила Ксантиппа. — А то какой-то так себе эксперимент получается. Ты меняешь сразу две переменные: и субъект, и тип гиаса!

— Не хочу накладывать на тебя общий гиас. Вот ты сама чувствуешь, как не хочу!

Ксантиппа послала мне ментальное подтверждение.

— Ну, на меня-то можно, — пожал плечами Аркадий.

— И карьеру тебе загубить? — хмыкнул я. — Прикинь, если снять действительно не удастся? Бастрыкин обязательно узнает и обязательно отправит тебя в отставку! Он и так-то время от времени вяло пытается нас развести. Видно, не хочет, чтобы два его лучших мага сильно-то между собой дружили.

— Есть такое. Но если я выйду в отставку, всегда можно открыть парикмахерскую.

Сказал он это, правда, без особого вожделения. С высокими должностями такая беда: можно, конечно, уйти растить капусту, как Марк Аврелий, но без тебя-то все точно посыпется! И Аркадий это понимал, по-моему, еще лучше меня.

Подготовить все так, чтобы после твоего ухода точно не рассыпалось хотя бы лет десять — это высший пилотаж управления, редкое мастерство. По-моему, Аркадий им не то что не овладел, но даже и не знал, как подступиться. И вообще для него, с его любовью все взваливать на себя, это самое трудное.

— В отставке каждый может, — сказал я. — Ты ее так открой, инкогнито. С твоей способностью менять внешность и манеру поведения…

— Да нет у меня никакой особой способности, — он махнул рукой. — Я и не меняю ничего особо. Просто люди в большинстве своем ненаблюдательные. Ладно, насчет гиасов — я тоже не горю снова под ними оказываться. Так что, если ты уверен, что специализированный у тебя получится, лучше правда попробуем гиас на что-нибудь безобидное. Или даже полезное.

— Полезное? — скривилась Ксантиппа. — Ты в своем репертуаре! Как это может быть полезно?

— Очень просто. Тебя подводит плохое знание языка, а Кирилла — выбранное амплуа, которое не располагает к общению. А я, между тем, уже выяснил, что пресловутое наложение гиасов на детей тут используется для воспитания и обучения подрастающего поколения. Ребенку плохо дается учеба? Накладывают временный гиас, или платят магу с хорошей репутацией, чтобы наложил. Три-четыре недели усиленной зубрежки под принуждением — и вуаля, нейронные связи сформировались, человек разобрался в предмете и привык учиться.

— Ужас какой! — Ксантиппу аж передернуло. — Представляю, если бы у моей мамочки была такая возможность! Уж она бы меня заставила зубрить историю искусств без перерыва! И все пьесы всех именитых драматургов!

— Памятуя мое краткое знакомство с Гестией Зориной, думаю, ты права, — кивнул Аркадий. — Злоупотребления, естественно, неизбежны… А как тебе такое: гиас как способ лечения отставания в развитии и легкой олигофрении у малышей? А то и не легкой.

Мы с Ксантиппой переглянулись.

— Как с Лалией было? — спросил я.

Аркадий покачал головой.

— Нет, у Лалии имелись органические повреждения мозга, причем явные. А бывают различные генетические нарушения и всякие не очень заметные в раннем возрасте особенности, вроде разных видов аутизма. Здесь лечить первопричины почти не умеют, особо не диагностируют, но, как я понял из разговора с бухгалтерами Мастера Равновесия за чашечкой чая, знают как все чохом компенсировать. Тоже за счет гиасов.

— Это как? — заинтересовалась Ксантиппа.

— Знаешь, как у нас учат детей с замедленным психическим развитием? Многократное механическое повторение простых действий, часто рукой в руке воспитателя. Чтобы паттерны закрепились в мозгу и возникла нейронная связь на этом месте. Гиасы позволяют то же самое делать гораздо быстрее и надежнее. Как я понял, они даже детей с синдромом трисомии по двадцать первой хромосоме[1] дотягивают до нижней границы нормы, и куда надежнее, чем на Терре. По крайней мере, один бухгалтер Рузона, старшая доверенная рабыня, поделилась со мной историей своего сына…

Ксантиппа присвистнула.

— То есть ты переговоры о деньгах перевел в разговор о детях? Крутая работа!

Аркадий чуть улыбнулся.

— Сейчас мне это дается сложнее, чем обычно. Привлекательная внешность не так эффективна: благодаря устроенному Кириллом цирку меня тоже опасаются! А хорошо подвешенный язык не спасает, когда недостаточно свободно владеешь местным языком! К счастью, есть все же типажи, на которых мое обаяние продолжает действовать… Короче говоря. Меня самого бесят гиасы и все, что с ними связано. Но клеймить их абсолютным злом, увы, вынужден перестать — после выяснения всех сопутствующих данных. — Он покачал головой. — В любом случае, раз ящик Пандоры[2] открыт, нам придется что-то с этим делать на Терре. Вероятно, не огульно запрещать, а брать под контроль их применение, чтобы не скатиться в тот же рабский олигархат.

— Огульно запретить было бы проще, — поморщился я. — Надо еще подумать, посчитать плюсы и минусы. Учиться люди все-таки должны сами, но если гиасы помогают лечить психиатрические проблемы — это уже другой разговор. Долгий и подробный.

Не знаю, кто способен сказать матери «особенного» ребенка: «Да, есть способ сделать вашего малыша более сообразительным и социализированным, но мы его запретили на благо человечества!» Не я, точно. Когда таких детей приводят лечиться магией, это душераздирающее зрелище, потому что родители надеются на чудо, а магия в том виде, в каком мы ей владеем, далеко не всегда способна помочь.

— Согласен, это обсуждать и обсуждать, — подтвердил мои мысли Аркадий. — Причем не здесь, а на Терре. Я тоже не в восторге от предстоящей работы! Так что давай пока вернемся к твоему эксперименту.

— Давай, — сказал я. — Ну что ж, раз такие дела, попробуем придумать какой-нибудь полезный гиас! На случай, если вы не сумеете его скинуть.

— А можно мне гиас не накручивать волосы на палец? — спросила Саня. — А то я замучилась с этой привычкой!

— А мне нравится, как ты при этом выглядишь, — улыбнулся я. — По-моему, очень мило. Но если ты правда замучилась, давай попробую…

— Нет, — вздохнула Ксантиппа, — слушай, меня правда задолбало эти прядочки потом расплетать, так что искушение оставить гиас будет слишком велико! А нам-то надо, чтобы я его скинула. Давай вот что. Запрети мне законодательно, в смысле, гиасом, работать больше двенадцати часов без перерыва на сон и еду!

— Принято, — кивнул я. — Очень полезный гиас! Для Аркадия тоже, кстати.

— Только не это! — наш стратиг вскинул руки во вроде бы шутливом, но на самом деле серьезном протесте. — Я так ничего не успею!

— А если я прикажу?

— При всем уважении, это выходит за рамки твоих полномочий! — вот теперь он говорил абсолютно серьезно. — Не говоря уже о том, что в рамках метакосмической экспедиции может поставить под угрозу жизни всего экипажа. Представь себе какой-нибудь аврал, который затянется на сутки или больше!

Тут я был вынужден признать его правоту. Посовещавшись еще, мы решили, что Ксантиппе я все-таки запрещу накручивание волос. Заодно и проверим, насколько способность скинуть гиас зависит от желания это сделать! А Аркадий получит запрет есть мороженое, к которому равнодушен.

— Ты — и равнодушен к какому-то молочному продукту? — не поверил я.

— А вот представь, — кивнул он. — С одной стороны, оно сладкое и молочное — это плюс. С другой — холодное! Как можно добровольно пихать холод в себя? С детства не понимаю. Но при этом я терпеть не могу, когда мне что-то запрещают, так что стимул преодолеть все равно будет.

Надо же.

Накладывать гиасы не очень сложно, но муторно. Нужно модулировать частоту магии, накладывать ритм, при этом постоянно обращаясь к объекту своего колдовства. Диалог поддерживать необязательно, но хотя бы в одностороннем порядке говорить нужно. А если беседу поддерживать, то это здорово помогает!

— То есть в плане защиты от гиасов нужно просто не дать вражескому магу трепаться, и дело в шляпе? — усмехнулся наш стратиг. — Уж как-нибудь!

— Да нет, — возразил я, — достаточно мысленно это делать! Я вот сейчас Ксантиппе мысленно рассказываю, какая она красотка.

— Зачем мысленно⁈ — возмутилась моя жена. — Давай вслух!

— При Аркадии?

Ксантиппа хмыкнула.

— Ладно, тогда рассказывай, какая я умница!

Пришлось подчиниться. А этот друг семьи, с позволения сказать, еще и зубоскалил: мол, если враг в бою начнет делать ему комплименты, он сразу почует неладное!

— Не думаю, что этот прием в бою вообще можно применять, — сказал я. — Он реально слишком длинный. У меня на мальчика вообще полчаса ушло, хотя признанным мастерам, по словам Танакоса, достаточно пары минут. Но нормальный бой за пару минут уже закончится. Разве что, как древние воители, начнете бой с обмена хвастливыми речами!

— Это несказанно меня радует! — серьезно заметил Аркадий.

За этой болтовней наложение гиаса шло своим чередом: неиллюзорно «скрепя сердце», я опутывал свою жену энергетической нитью — тонкой, едва различимой, которая растворялась в воздухе, не долетая до ее головы. И Ксантиппа, и Аркадий подтвердили, что с трудом видят ее и что возле головы она действительно исчезает, поэтому просто «руками», как некоторые заклятья, ее не снять. При этом мне приходилось постоянно перебарывать ощущение, что я совершаю невиданное по силе предательство! Пусть даже жена сама мне разрешила, но «в научных целях» Ксантиппа разрешит почти что угодно — кроме, наверное, супружеской измены и членовредительства! Надо было с Аркадия начать… Хотя нет, Саня бы мне это потом не простила.

И потом, если окажется, что даже Саня гиас не стряхнет, на Аркадии можно будет уже не проверять.

Но Ксантиппа вздрогнула, не успел я закончить.

— Слушай, а я ведь ощущаю это! — воскликнула она. — Этакое давление… Я давно его начала чувствовать, подсознательно, но оно на сознательный уровень не выводилось, потому что это от тебя! И вот теперь оно стало таким сильным, что я уже его отчетливо различаю! Сбрасывать, или ждать, пока ты закончишь?

— Сбрасывай, если понимаешь, как, — кивнул я.

— Да что там понимать, ощущается примерно как слабое вредоносное заклятье из сферы медицинской магии!

— Проклятье, — усмехнулся автор первых «вредоносных заклятий». — Все пользуются термином «проклятье» или «сглаз».

— Ну нафиг эту ненаучную терминологию… Все, скинула! Ты ощущаешь что-то, Кир?

Я ощущал — или, точнее, не ощущал. Как будто заклятье, не доплетясь, пшикнуло и растворилось в воздухе. Такое случается, особенно со сложными заклинаниями! Между прочим, в случае высокоэнергетических спеллов, типа того же «светлячка», есть неиллюзорный шанс «обжечься» — то бишь получить возмущение энергетических потоков в теле, что-то сродни магическому резонансу и ощущается примерно так же хреново. Но гиасы энергии как таковой требовали мало, так что обошлось секундным головокружением и столь же мимолетной дезориентацией.

Так я Сане и сказал.

— Это правда было просто, — кивнула она. — Ну, может, не совсем просто. Если не привычен к медицинской магии, думаю, сложнее будет.

— Отрадно слышать. Ну, дальше научу тебя накладывать гиасы и попробуешь на мне. Мне тоже надо знать, что это за ощущение, и уметь сбрасывать.

— Заметано, — кивнула Ксантиппа.

— Сначала давайте все же проверим, действительно ли люди, долго пробывшие под гиасами, более уязвимы к ним, — напомнил Аркадий. — Учитывая, как часто я хожу на разнообразные переговоры, не хотелось бы подцепить паразита и даже не знать об этом!

— Ну, знать ты все равно будешь. Во-первых, с твоей внимательностью ты должен заметить энергетическую нить. Во-вторых, я так понял, если гиас простой, не артефакторный, от мага к магу, то субъект должен услышать его и понять, чтобы соблюдать.

— В Проклятье это так не работало.

— Да, я тоже удивился. Но Проклятье — конструкт на порядок сложнее. Я так понимаю, там все работает на сердечной связи с предметом-компаньоном, который уже и накладывает внутренний гиас. Такие штуки только Мастер Равновесия умеет.

— Из этого следует, что ты можешь загиасить Ксантиппу, не сообщая ей? — приподнял брови Аркадий. — Раз у вас сердечная связь. Или она тебя?

— Надеюсь, что нет! — Мы с Ксантиппой воскликнули это хором.

Потом оба засмеялись. А Ксантиппа уже серьезно добавила:

— Не думаю, что кто-то из нас шестерых может всерьез что-то утаить друг от друга… Опять же, если Кирилл наложит гиас на меня против моей воли, думаю, я смогу устроить ему знатный негативный резонанс!

— Тоже так считаю, — подтвердил я.

— Слушай, мне в принципе кажется, что Проклятье — это уникальный случай, а так все субъекты гиасов непременно о них знают! — воскликнула Ксантиппа. — Хотя, между прочим, знать о гиасе и не мочь о нем никому рассказать — даже хуже, чем не знать совсем!

— Ну, в этом случае я что-нибудь придумал бы, — приподнял брови Аркадий.

— Этого-то мы все и боимся… — пробормотала Саня так, чтобы слышал только я.

Как бы то ни было, я повторно приступил к плетению гиаса. Третий раз это скучное занятие далось мне гораздо проще, и уже через десять минут я ощущал, что гиас практически готов — на этой стадии Ксантиппа уже ощутила его и сбросила. Аркадий же хмурил брови и молчал.

— Ничего не чувствуешь? — спросил я его, злостно нарушая условия эксперимента.

— Пока нет.

У меня мелькнуло искушение не заканчивать обмотку «нитью». Но все же я довел дело до конца и произнес закрепляющую фразу:

— Аркадий Весёлов, запрещаю тебе есть мороженое!

Ксантиппа фыркнула.

— Знаешь, я понимаю, что это очень серьезно и все такое, но та-ак смешно звучит! Как будто ты с малышом разговариваешь, у которого горло болит!

Я послал ей чувство признательности за попытку разрядить обстановку, потому что Аркадий все еще сидел с мрачно нахмуренными бровями и даже не улыбнулся в ответ на ее шутку.

— А вот теперь я что-то чувствую, — наконец сказал он. — Но плохая новость состоит в том, что это скорее приятное ощущение! Как будто что-то встало на свое место.

У меня сердце ушло в пятки. Чего-то подобного я и боялся. Что местные абсолютно правы и человек под гиасами привыкает к ним настолько, что на свободе чувствует сильный психический дискомфорт, а то и получает серьезные расстройства! У нас — в смысле, на Терре вообще и в Ордене в частности — накоплена не слишком приятная статистика по бывшим детям-волшебникам; у них действительно разного рода неврозы и депрессии распространены куда больше, чем в среднем по демографической страте. Но наши психологи и психиатры всегда списывали это на травмирующий опыт: отрыв от семьи, битвы с чудовищами, необходимость повторной адаптации в обществе…

А что по своим ближайшим знакомым я ничего подобного не наблюдал — кроме, может, Свистопляса и того же Резака, но и они справились по большей части сами — так ведь эти ребята, мягко говоря, не «средние обыватели». Собственно, и дети-волшебники-то не средние, Проклятье все же делало отбор по морально-волевым качествам. Но мой ближний круг — лучшие из лучших. И Аркадий даже на их фоне бриллиант. До сих пор его душевным здоровьем слона было убить можно… Или мне так казалось.

— Действительно похоже на медицинское воздействие, — продолжал Аркадий, — но все-таки немного другое. Хм, как бы сравнить… Такое ощущение, что на какую-то поверхность внутри меня прилепили пластырь. Как будто там была рана или царапина, или какой-то изъян, и вот теперь это место надежно защищено. Ощущение внутреннего покоя, правильности…

— Гадость какая! — Ксантиппу аж передернуло.

— Гадость, — согласился наш стратиг. — Сейчас я попробую избавиться от этого… Ложного друга мага.

— Сними маскировку, — попросил я. — А то не видно, что ты делаешь.

— А, прошу прощения.

Маскировку он действительно снял, но ничего особенного видно не было. Неудивительно: медицинское воздействие на самого себя действительно не отслеживается снаружи!

— Простой способ не сработал, — вдруг сказал Аркадий. — Я попробовал действовать как Ксантиппа: словно бы скинул с себя сглаз. Никакого эффекта, хотя я почти весь резерв в это вкинул! Словно пытаешься без рычага многотонный камень приподнять. Попробую сложным.

— Каким? — спросила Саня, опередив меня буквально на секунду.

— Вмешаюсь в течение своих энергетических потоков, в том числе в сердце, — Аркадий невесело усмехнулся. — То есть сделаю то, за что в свое время напустился на Кирилла. Авось получится. Только перекушу сначала, а то сахар в крови упал от того, что я весь резерв ухнул.

С этими словами он подошел к командирскому столу, вытащил из верхнего ящика баночку орехов в меду и начал есть. Энергетические баллончики у нас кончились, а шоколад мы берегли на обратную дорогу — здесь этого было не купить.

— Знаешь что, — сказала Саня. — Тогда давай после того, как перекусишь, пойдем к тебе в спальню, ты ляжешь на кровать и я приготовлюсь к реанимационным мероприятиям. Или, может, Диму позовем?

Аркадий задумался, продолжая жевать.

— Да нет, я думаю, твоей квалификации вполне хватит. Если не получится, Дима все равно ничего не сможет сделать как врач: проблема будет чисто магическая. Я же не стану ничего никуда замыкать, так что так, как у меня с мизинцами в прошлый раз, получиться не должно.

«Не должно», ага.

Мне эта идея нравилась все меньше и меньше, но я не стал их останавливать. Если Аркадий не сможет сбросить даже такой простенький гиас, наложенный неопытным пользователем, то… То что? Совсем его из «гостиницы» не выпускать? Так не пойдет, он все еще один из лучших наших коммуникаторов!

Тем не менее мы переместились в соседнюю с рубкой комнату, довольно аскетично обставленную. Кровать, еще один стол со стулом, и все. Никаких украшений, если не считать фотографий на стене: общая Леониды с детьми (она выглядит няней при чужом блондинистом выводке!) и всех четырех в отдельности. По этим индивидуальным снимкам сперва создавалось впечатление, что Аркадий слегка свихнулся и развесил рядом с фото жены собственные детские фотки в разных возрастах. Но, присмотревшись, разницу все-таки можно было разглядеть: у Варды глаза серые, а не карие, и брови другой формы, у Лёшки нос не такой, а мелкая Афина в принципе куда миловиднее и с двумя девчачьими хвостиками.

Любопытно все-таки у них с Леонидой гены совпали…

Аркадий вытянулся на кровати, а Ксантиппа приготовила энергетические щупы и достала из шкафа в рубке походную аптечку. Она у нас, разумеется, получше стандартной домашней; пресловутый шприц с адреналином тоже есть, и Саня знает, куда и как его колоть. Как я уже говорил, по знаниям и умениям она не хуже опытной медсестры, а по возможностям превосходит любого обычного врача с собственной аптекой в кармане. Просто не стала тратить время на получение диплома. Я встал рядом, готовый ассистировать ей, если что. Блин, надеюсь, остановки сердца не будет…

— Ладно, — сказал наш стратиг. — Приступаю. Чувствую, магический резонанс мне пустяком покажется…

— Ты можешь этого не делать, — предложил я. — Просто будем знать, что ребят вроде вас с Вальтреном нужно отдельно беречь от гиасов.

— Не могу, — отрезал Аркадий. — Я должен хотя бы попытаться.

«Может, приказать ему не рисковать собой? — подумал я. — Это-то входит в область моих полномочий…»

Но я не приказал.

Остановки сердца все-таки не случилось, хотя скрутило Аркадия знатно. Ксантиппа не зря заставила его лечь: сидел бы — точно бы упал. Его реально било судорогами и выгибало дугой. Хотя с энергетическими потоками в теле, на удивление, не происходило ничего особенного: помню, когда он попытался «завербовать» Агриппину, они все пришли в движение, а в этот раз — ничего такого! Ну, то есть было видно по ним, что какое-то воздействие идет и ему хреново, но ничего похожего на то, что произошло пятнадцать лет назад. Очевидно, он все же воздействовал на себя точечно, а не «по площадям».

И тут я ощутил, как гиас разрушился!

На сей раз мне прилетело чуть сильнее, чем когда его сбросила Ксантиппа — резкий укол головной боли. Но прошло так же быстро и без всяких последствий. М-да, несимметрично.

Аркадий вытянулся на кровати, тяжело дыша, потом вдруг перекатился к краю, свесил голову — и его вырвало на пол.

Он сел, вытирая рот.

— Второй раз за четыре дня мне так хреново, — пожаловался стратиг, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Как бы не вошло в привычку.

— В прошлый раз тебя не рвало, — заметил я.

— Рвало, ты просто позже пришел. Нормальная реакция организма на такие штуки, между прочим. Примерно у сорока процентов наблюдается.

— Да, Лёвку тоже тошнит при негативном резонансе! — вспомнила Ксантиппа.

Аркадий тем временем выпустил воздушный щуп, всосал грязь на полу небольшим смерчиком, заключил в воздушную сферу и испепелил вспышкой огня. Мой фокус, между прочим… Ну, наш, не помню уже, кто его первый отработал. Мы с девчонками придумали этот алгоритм для борьбы с разного рода детскими неожиданностями, давно еще, когда Селивановых-младших взяли погостить на лето в Замок. Среди всех наших знакомых этот рецепт разлетелся в момент — и стал стимулом выучить магию воздуха для тех, кому она прежде не давалась! Хотя чтобы собрать грязь с одежды ребенка он не годится: слишком уж виртуозная точность нужна, малышу можно больно сделать. Но с пола или с мебели — вполне. Лучше моющего пылесоса.

— На самом деле физически мне легче, чем когда я нечаянно ответил на приветствие Мастера Пустоты, — с легкой улыбкой заметил Аркадий. — И в себя я пришел быстрее. Как видите, владение магией уже в норме! Однако… — тут улыбка пропала. — К сожалению, это оказалось сложнее, чем я думал, в другом плане.

— В каком? — тут же заинтересовалась Саня.

— Аналогия с пластырем лучше, чем я думал. Когда я отдирал гиас — именно отдирал! — мне вдруг стало чрезвычайно плохо в душевном плане. Тоска, черное отчаяние, ощущение, что ничего хорошего больше никогда не будет. Словно, пользуясь языком одного старого мема, «все тлен». — Он поморщился. — Такое мерзкое понимание, будто бога нет, смерть вечна, и все происходящее — лишь бессмысленное мучение на пути к пустоте и червякам! Только усиленное раз в сто. Очень хотелось в этот момент все бросить и опустить руки: смысл бороться? Меня спасла привычка доводить начатое до конца.

— Платова мне как-то сказала, что привычка — это сверхценность, — заметила Ксантиппа. — У тебя это действительно сильная сторона!

М-да, и именно благодаря этой его сильной стороне мы в принципе сейчас кукуем на Цветке Равновесия!

— А, вот вы где, — дверь в спальню отворилась, вошел Вальтрен. — Неожиданная диспозиция.

Он оглядел нашу группу: Аркадия, сидящего на кровати, и нас, стоящих рядом.

— По какому поводу Аркадий опять экспериментирует со своим здоровьем? — приподнял брови наш протостратиг.

— Пойдем в рубку, объясню, — вздохнул я. — Что-то ты поздно, все пропустил.

Как я все-таки не люблю повторять!

— С мальчиком оказалось больше возни, чем я думал, — объяснил Вальтрен. — Точнее, не совсем с ним. Нам на пути попалась Платова, слово за слово, я попросил ее сразу проверить, сколько на ребенке гиасов. Оказался только один — твой, в этом плане мы можем не волноваться. Ну и самой Ифигении Александровне пришлось рассказать суть нашей затеи. Насколько я понимаю, Кирилл все равно собирался ее посвящать, особенно теперь, раз у нас новый член экипажа? — дождавшись моего кивка, он продолжил. — Она, кстати, высказала интересное предположение, что гиасы можно использовать в ограниченном качестве для лечения некоторых психиатрических нарушений. Мне оно показалось стоящим. Вы знаете, я кое-что знаю о психологии, так что мы с ней немного увлеклись разговором. А пока мы обсуждали, Кельна совсем разморило, и пришлось искать ему кровать.

— Кельна? — спросила Ксантиппа. — Это так мальчика-раба зовут?

— Это я его так назвал, — кивнул Вальтрен. — Все равно достойного имени у него не было. Кельн, пожалуй, по нынешнему времени звучит немного архаично, но в у нас в Вайне это имя все-таки встречается.

Мы расселись вокруг стола в рубке и я повторил все, что успел узнать о гиасах. На сей раз вышло короче, в том числе и потому, что Вальтрен не перебивал меня вопросами и рассуждениями, а спокойно слушал. Ну и второй раз рассказывать было проще. Потом я обрисовал наш эксперимент, а Ксантиппа и Аркадий передали свои ощущения.

— Понятно, — сказал Вальтрен. — Значит, теперь моя очередь пробовать?

— Думаю, не стоит, — мрачно покачал головой я. — Зачем тебя зря мучить? Аркадию вон как тяжело это далось, а ты еще старше, дольше был под гиасами! Если на тебя кто-то гиас наложит, тогда и пойдем на экстремальные меры.

— На Вальтрена рано или поздно кто-нибудь попытается наложить! — хихикнула Ксантиппа. — Какая-нибудь дама!

— Спасибо за комплимент, — церемонно поклонился ей наш герцог. — Но я думаю, что стоит все равно попробовать сейчас. Во-первых, я буду готов к воздействию. А во-вторых… — он сделал паузу, — думаю, у меня получится снять гиас легче, чем у Аркадия.

— Интересная гипотеза, — приподнял брови стратиг. — Это почему?

— Потому что мое сердце моложе твоего лет на двести, а то и больше, — просто сказал Вальтрен. — Вы ведь так и не узнали, сколько лет было Кесарю?

— Нет… — медленно проговорил Аркадий. — Он был старше всех Теней, кто остался в живых, так что никто доподлинно не знал!

— Ну вот.

— Нет-нет, стойте! — вмешалась Ксантиппа. — У Аркадия в сердце же потоки не так сильно искажены, как у Вальтрена! Разница довольно заметная! Недаром все безошибочно определяют, что Вальтрен старше!

— Думаю, это потому, что Кесарь был тенью, — задумчиво произнес Аркадий. — У Теней ведь гораздо меньше гиасов, чем у детей-волшебников, и они куда менее жесткие. Он, наверное, относительно быстро в Тени попал, искажения просто не успели сформироваться.

— Так ведь именно искажения в сердце затрудняют снятие гиасов! — не сдавалась Ксантиппа.

— Не думаю, — поправил ее я. — Думаю, искажения в сердце — просто индикатор. Гиас все-таки накладывается не на сердце, а на мозг. Зато сердце позволяет продиагностировать наличие длительных гиасов. Ну и еще через связь сердца с предметом-компаньоном накладывало гиасы Проклятье.

— Демон ногу сломит, — пожаловалась Ксантиппа. — Мне нужно это записать и нарисовать схему!

— Мне тоже, — поддержал ее Аркадий. — То ли это действительно так сложно, то ли у меня после приступа голова плохо варит. А еще нужно будет расспросить Амона Бореата, раз уж он изъявляет желание нам помогать.

— Если сможем его повторно найти, — заметил я. — Или он сдержит свое обещание и заглянет к нам завтра.

— Думаю, сдержит, — произнес Вальтрен. — Ну что, Кирилл, накладывай на меня гиас. Запрети мне, пожалуйста, отстукивать ритм ногой при игре на гитаре. Эта любительская привычка попортила мне немало крови. Так что если снятие гиасов окажется для меня таким же тяжелым, как для Аркадия, я просто не буду стараться и оставлю все как есть.

Гиас я наложил, и, как и говорил, Вальтрен и почувствовал его раньше, чем Аркадий, и снять сумел гораздо проще. То есть медицинским воздействием, как и Ксантиппа. Правда, ему пришлось вбухать в это воздействие весь свой резерв вместе с остатками, что уронило у него сахар в крови, заставив тоже прибегнуть к орехам в меду, — но физической боли он при этом не испытывал.

— Опять я самый везучий, — хмыкнул Аркадий после того, как эксперимент был закончен. — Типично.

— Знаешь, я могу наложить на тебя гиас и запретить рисковать жизнью, — предложил я. — Вообще.

— … И при его уме он вообще из дома выходить не будет, потому что это рискованно! — подхватила Ксантиппа. — Гиас-то использует собственный интеллект и предсказательные способности жертвы!

Аркадий ухмыльнулся.

— Дома тоже рискованно. При моем уме, как ты выражаешься, я вижу штук десять способов нечаянно или специально убиться даже в этой комнате… Ладно, постараюсь просто не подставляться под гиасы.

— Нужно служебную инструкцию для всех написать, — развил я его мысль. — Особенно для тех, кто долго был в детях-волшебниках. Что такое гиас на самом деле, как его распознать, как снять, что делать, если снять не получилось… Оставляю это на тебя, как на самого пострадавшего!

— И снова типично, — ухмыльнулся Аркадий. — Кто больше всех замучился, на того и спихивают дополнительную работу!

— Если Кирилл пойдет со мной, я тогда вместо тебя с Мастером Навигатором пообщаюсь, — предложил Вальтрен. — Одному мне несолидно.

— Пойду, — кивнул я. — Наслаждайся методической работой.

— Не сомневайся, я испытаю от нее немалое удовольствие! — серьезно сказал наш стратиг. — Лучше какие угодно методички, чем общение с местной публикой.

— Да Мастер Навигатор вроде бы ничего, — нерешительно заметила Ксантиппа.

— Не думаю, — качнул головой Аркадий. — Быть может, я не прав, но интуиция подсказывает мне, что в этом омуте свои демоны.

— Да почти уверен, что ты прав, — кивнул я. — Вот и выясним заодно.

* * *

[1] У нас известен как синдром Дауна.

[2] Да, такой миф на Терре тоже есть!

Глава 8

Интерлюдии: 1) Мастер Навигатор Роксана Евторская и другие лица; 2) Лалия Татье, Ифигения Платова и другие лица

Интерлюдия: Мастер Навигатор Роксана Евторская и другие лица

Мир был каменно-светлым и приветливо-морским, когда Роксана явилась к старым терранцам выбирать ученика. Значит, только морское сияние годилось. И она взяла молодую лицом и старую разумом старшую рабыню, всю окутанную сиянием глубины многолетнего страдания, слишком тяжелого, чтобы о нем можно было кому-то говорить. «Из свободной могла бы вырастить подругу, — подумала Евторская со вздохом. — Но, учитывая, что ее хозяйка явно к ней добра, быть может, и так получится прекрасная собеседница! По крайней мере, она, эта Лалия или как там ее, умеет говорить четко и по делу». Да, с прекрасной рыжеволосой хозяйкой этой рабыни Роксана тоже подружилась бы с удовольствием, но она старалась избегать женщин, слишком влюбленных в своих мужчин! Не дай то Творец, подцепишь от них то же самое, влюбишься опять в кого-нибудь — ах, горе-то какое, как это пережить в двадцать пятый раз⁈ Как она в предыдущие двадцать четыре осталась жива?

Быть может, за полвека леди Ксантиппа разлюбит своего страшного лорда или тот убьется в какой-нибудь авантюре, и Роксана сможет выучить эту прекрасную девушку части тайн Междумирья, не переняв ее болезни разума! А может быть, и она не разлюбит, и он не убьется: Роксана знала типаж, к которому принадлежал архимаг Кирилл — слишком удачливые и умелые для какой бы то ни было гибели, кроме случайной, и слишком жестокие и равнодушные, чтобы несчастная красавица, покоренная ими, быстро вернула свободу воли… Что ж, тогда не судьба.

Второй ученицей она взяла Ифигению, женщину, старую лицом и юную разумом — Роксана всегда любила тех, в ком оставался намек на детство. А в ней он был очень силен, ах, такое непонимание мира и жажду узнать, как в нем все устроено на самом деле Роксана охотно забрала бы себе, обменяла бы на выращенный веками цинизм, если бы только это было возможно! И при этом Ифигения отлично умела своим разумом владеть, будто ножом в потасовке — даже удивительно при такой непосредственности ума! Редко встретишь такое сочетание качеств, оно кажется вспененно-буйным и зелено-золотым на просвет, украсишь себя им, как кружевом, и ходишь гордая — вот с кем я знакома, посмотрите, кто у меня в свите!

Страшный архимаг Кирилл предложил ей, правда, взять вместо одной из женщин другого ученика — некоего мужчину, такого скучного, что Роксане даже не хотелось рассматривать его внутренним зрением! Она вежливо отвергла это предложение, пусть даже Кирилл сделал его через своего обходительного раба с прекрасной, почти правильной речью, приятным голосом и таким лицом, что Роксана машинально начала прикидывать, нельзя ли как-нибудь выкупить его ребенка, буде таковой имеется, или заплатить Кириллу, чтобы этот красавчик сделал нескольких младенцев ее самым удачным служанкам.

Увы, как бы красив и обходителен ни был бы слуга, Роксана должна была учитывать свои интересы! А ее интересы состояли в том, что она хотела подружек — хотя бы на время обучения! Пусть даже одна из них рабыня, а другая совсем девочка. Роксана всегда любила детей. А ее рабам жилось лучше, чем рабам любого другого Мастера на Цветке и планетах Ойкумены, уж она-то знала! Роксана не обижала их, лечила и сохраняла вечно юными — не всякому выпадет такая завидная судьба.

Скорее постаравшись закруглить разговор с мужчинами, чтобы отделаться от него, Роксана обернулась к своим новым ученицам, стараясь говорить приветливо и ласково, а также выбирать слова попроще. Все-таки варварки с погрязшей в безумии и беззаконии Старой Терры поймут не всякие идиомы и аллюзии!

— Завтра наш первый урок. Приходите к воротам моей виллы, встречу вас, полетим прочь от Цветка. После урока будем пить чай, обсуждать все, что вы узнали!

Это чаепитие Роксана предвкушала с фиолетово-алой силой, ощущая в крови полосатую нежность к прошлому и чудесную искристость неожиданного. Поэтому разговор с Мастером Равновесия, привычно плоским, пористым и змеистым, вызвал у нее приступ раздражения. Пусть даже при этой беседе присутствовал Диомед, как всегда лиственно-свежий и восхитительно зыбкий. Увы, Диомед разочаровал ее, как и все прочие мужчины — пусть и не настолько сильно, чтобы перестать быть его другом или отказаться продлевать его молодость. Она видела в нем винные глубины, куда можно упасть, видела далекие горизонты, до которых не долететь — а он думал только о власти, безопасности и выживании! Ах, безумец, да чего стоят и власть, и безопасность, когда в них нет искренности скрытой настоящности?

А Мастер Жизнелюб со своей внутренней ущербностью и постоянным голодом? А Дамиан, настолько весь перекошенный, перекореженный изнутри стремлением угодить вышестоящим, что его как будто и вовсе не было здесь?

Роксана предупреждала Диомеда, что он может превратиться в кого-то вроде Светозарного с его нелепым прозвищем, но ее бывший возлюбленный не внял. Впрочем, чего и ждать еще от мужчин, столь нацеленных вовне, неспособных заглянуть внутрь, в самую суть вещей? Красивые, сильные, задевающие внутренние струны — но не в резонанс, вечно не в резонанс!

Женщины, увы, не трогали Роксану так сильно — а как просто и сладко было бы влюбиться в такую же, как она! Но зато с ними можно было нормально поговорить, и они даже иногда понимали. Нет, она брала в ученики и мужчин, но что их интересовало? Только как научиться находить объекты в Междумирье да раскрыть его тайны! Им никогда не нужно было просто общение с Миром, само по себе!

Короче говоря, это сборище у Мастера Равновесия Роксану совершенно не интересовало, и она пошла только потому, что ее Тень уговорила. «Нельзя пропускать такие вещи, госпожа! Оглянуться не успеете, и они за вашей спиной как-нибудь вас ущемят!»

Пришлось не только идти самой, но и брать с собой старшую рабыню. Иначе все потом пересказывать ей — такая скука!

Но зато это означало, что самой Роксане слушать не обязательно. Тем более, все было предсказуемо: Жизнелюб канючил и жаловался, что какие-то чудо-зерна старые терранцы продали в обход Диомеду, да еще их архимаг самолично сделал в саду Мастера Растений что-то по-ремесленному чудное, уродливое, но эффективное. Все это было так тускло-инерционно и беспеременно, ни бликов, ни жизни, только медленное вырождение и отражение само в себя, словно облака удушающего газа!

Мастер Равновесия успокаивал и давил, давил и успокаивал — то, что получалось у него лучше всего.

— Они отказались продавать секрет, продали только зерна, и тех не слишком много… Пройдут годы, прежде чем их будет достаточно… Уверен, наш друг Диомед охотно уступит тебе по сходной цене… — и все в этом духе.

Но потом разговор свернул на другую тему.

— Мой славный дед в свое время ратовал за создание Проклятья, поскольку это позволило бы сохранить в неприкосновенности поголовье рабов для нашего будущего! — сердито говорил Симеон. — И что теперь? Они отказываются даже обсуждать торговлю с нами! Неслыханная наглость! Неужто они не понимают, что Мастер Стратиг со своими учениками разом приведет их планетку к покорности⁈

— Или не приведет, — спокойно заметил Мастер Равновесия. — Ты видел, как их архимаг обошелся с Резчиком?

— Резчик далеко не лучший у Стратига! Высокопарное ничтожество! Лучших он забрал с собой на миссию, здесь оставил только молодняк да тех, кто только в патрули и годится!

— Допустим, хотя Стратиг при мне называл Резчика весьма достойным, — чуть улыбнулся Мастер Равновесия в усы. — Любопытно, что он скажет теперь, когда вернется?.. Но вот еще что. Очень может быть, что этот варвар не хочет продавать рабов не из высокомерия или невежества. Допускаю, что ему просто некого продавать!

— Как это так? — не поверил Дамиан Светозарный. — Все эти секреты исцеления, все эти книги…

— Книги хвастливые, он сам так сказал. Секреты исцеления и вечной молодости, чудесные зерна и другие секреты сельского хозяйства, быть может, как раз и показывают, что им не хватает рабов и они вынуждены приспосабливаться другими средствами! Обратите внимание, господа мои и дамы, какой невероятной мощности рабы при архимаге Кирилле! Многие ненамного слабее, чем он сам и его жена! Да, безусловно, многолетние запреты могут удержать даже самого сильного мага — особенно если Ураганов не соврал нашему уважаемому Мастеру Растений, и на Старой Терре открыли какой-то другой, более мощный метод наложения магических запретов, чем у нас. Но все-таки — вы бы рискнули позволять своим рабам достигнуть такой степени силы? Я бы нет!

Это Роксану заинтересовало. Она искренне любила своих рабов, но даже ей никогда не приходило в голову позволить им стать сильнее. Нет-нет-нет! Во всякой семье должен быть закон! Она — матриарх, остальные слуги — ее дети. Разве могут быть дети сильнее матери? Глупости! Но сделать их почти равными, почти такими же, как она… Например, Тень — тогда она смогла бы еще лучше защищать Роксану, да и ей бы самой это понравилось! Как архимаг Кирилл так виртуозно управляет их силой? Быть может, эта старо-юная Ифигения, которую он назвал своим мозгоправом, как-то помогает ему?

— Не удивлюсь, если у них там не так много рабов, как мы думали, — проговорил Мастер Равновесия, поглаживая бороду. — Судя по всему, на Старой Терре с момента падения нашего Благословения бушевали жесточайшие магические войны! И почти все рабы Кирилла Ураганова — боевые. Среди них нет ни мастеровых, ни обслуги, ни даже рабов для удовольствия, лишь несколько уникальных Мастеров, включая его жену. Это военный отряд, скованный единой волей командира!

— Они явились завоевать нас⁈ — ахнул Дамиан, светозаря на весь мир своей бледно-поганочной трусливой вонью.

— Едва ли. Они с самого начала хитрили и скрывались, но были настроены договариваться, — Мастер Равновесия вновь погладил бороду. — И они действительно предлагают на обмен многие удивительные тайны! Что ж, это закономерно: во время войн всегда придумывают много новых заклятий и открывают новые секреты… Но едва ли Кирилл Ураганов готов дать нам то, что нам нужно больше всего!

— Говори за себя, — буркнул Жизнелюб, весь хрупко-снежный, колкий и обманчиво-объемистый. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что у него больше видов семян, чем те, которые он уже продал! И я не верю, что все его рабы боевые! В артефакторике они ни в зуб ногой, а контролировать больше семи-восьми боевых магов, да еще таких мощных, одной силой разума — поищите дурака в такое поверить! Ладно, пусть даже другие свободные маги там держат одного-двоих, пусть даже его жена контролирует с пяток — все равно не верю!

— Но Кирилл и сам — боевой маг, возможно, с многовековым опытом, — мягко произнес Мастер Равновесия. — Я счел бы его юношей, едва разменявшим первую сотню, но качества его подчиненных говорят об обратном. К тому же, разные языки и его необразованность в нашем наследии мешают нам оценить его возраст. Кто знает, какие невероятные секреты, подавляющие волю, он успел открыть?

— Вы полагаете, их стоит опасаться⁈

— Я полагаю, что в случае, если они решат попросту покинуть Цветок, с нашими секретами или без них, едва ли даже Мастер Стратиг со всеми его учениками сумеет их удержать!

— Ты говоришь так, будто удерживаешь их силой, — хмыкнул Жизнелюб.

— Нет, что ты! — Мастер Равновесия приподнял руку в успокоительном жесте. — Это против моих принципов. Просто мне бы не хотелось, чтобы столь интересные гости улетали до того, как мы полностью поймем друг друга.

Роксана очень его понимала. Эти гости своей ярко-темностью и необузданной необычностью вносили в привычную гармонию станции любопытную ноту, грозя повернуть Мир в целом под другим углом — и Роксана жаждала теснее познакомиться с ними!

Но ее старшая рабыня, ее любимая Тень, встала на цыпочки, чтобы дотянуться к уху сидящей на кресле Роксаны, и тихо прошептала, накрыв их обеих коконом тишины:

— Рузон желает натравить Стратига на гостей с Терры и посмотреть, что получится.

— Вот как? До чего обидно! — огорчилась Роксана. — Надо ли предупредить их?

— Возможно, — пробормотала Тень. — Но поможет ли им эта информация? Не знаю. Они показали себя слишком сильными слишком быстро, но, учитывая, что у них нет никакой опоры здесь, на Цветке, им иначе просто нельзя! Они не могут изменить свое поведение, не больше, чем медведь, которого циркачи вытащили на арену, может отказаться танцевать на потеху публике! В общем, если новые ученицы вам понравятся, госпожа, можете сделать им такой подарок, вам это не повредит. Поможет ли им — другой вопрос.

— Спасибо за совет, милая, — кивнула ей Роксана и погладила рабыню по голове.

Сложились ли блики души этой девочки в нежную картину радости, или же она лишь стоически терпела проявление нежности своей хозяйки? Увы, характер их отношений блокировал возможность слияния разумов, и Роксана до сих пор не могла понять до конца свою ближайшую подругу! Зато жесткой окованностью и необходимой твердостью Тень пробивала окружающий Роксану тварный мир, охраняя хозяйку. Действительно ее Тень среди людей!

Интерлюдия: Лалия Татье, Ифигения Платова и другие лица

— Кстати говоря, давно хотела задать вам личный вопрос, — проговорила Ифигения Александровна на пути к поместью Мастера Навигатора. — Не будете против?

Лалия прикинула, насколько откровенной она готова быть со штатным психологом экспедиции, удивилась, что ее согласия на получение анкетных данных вообще спрашивают, потом поняла, что речь идет о маловажном вопросе в ходе личной беседы, а стало быть, она всегда может вежливо отказаться отвечать, если степень интимности покажется ей чрезмерной, после чего сказала:

— Не буду.

Пауза между вопросом и ответом составила всего полторы секунды; Лалия обоснованно похвалила себя за высочайшую скорость реакции.

— Я помню из вашего собеседования, что вы решили стать инженером примерно тогда же, когда вышли из состава Теней, и это было как-то связано с вашей волонтерской деятельностью. Вы что-то пытались построить для одной деревни, еще будучи девочкой-волшебницей. Школу или больницу… — она сделала паузу, явно приглашая продолжить фразу.

— Мост, — сказала Лалия. — Я пыталась построить мост. Река стала более полноводной в силу неких природных причин, старый мост все время сносило, деревня подолгу была отрезана от дороги на Фейюрн — это один из немногих центров цивилизации в фалийском протекторате Южный на Болосе. Мне нужно было найти какое-то решение, пользуясь только природными материалами. Грузоподъемность моя тогда была невелика. На самом деле это случилось еще до того, как я стала Тенью.

Ифигения Александровна кивнула, и Лалия выдала себе вторую мысленную похвалу за то, что правильно распознала паузу в разговоре.

— И как вам теперь? — спросила нейромагесса. — Начать обучение чему-то совершенно новому третий раз в жизни?

— Я учусь чему-то принципиально новому почти каждый день, — сказала Лалия. Потом сообразила, что здесь уместно будет улыбнуться, дабы снизить пафос фразы. И улыбнулась. После чего похвалила себя в третий раз за разговор, потому что Платова тоже ответила ей улыбкой — видимо, получилось достаточно естественно.

Жизнь Лалии Татье круто повернулась уже столько раз, что она прекратила строить далекоидущие планы. Кое-какие вещи не вызывали сомнения: например, она едва ли в обозримом будущем выйдет замуж и заведет детей — несмотря на проделанную (достаточно удачную) пробу сексуальных отношений с тщательно выбранным партнером, после всестороннего обдумывания она сочла, что это не для нее. Титанические усилия, которые требовались для налаживания душевной и физической близости с другим человеком, совершенно не стоили получаемых выгод — пусть и довольно серьезных. У других людей это было не так, Лалия отлично знала; однако для нее самой социальное взаимодействие до сих пор оставалось высшим пилотажем, тяжелейшей работой, по сравнению с которой сборка и разборка любых механизмов и перепайка схем выглядели интересной игрой.

Также она не рассчитывала когда-либо стать зубным врачом, начать коллекционировать марки или серийно убивать людей, даже беря пример со Смеющегося Жнеца — при всем уважении. От всех остальных путей и дорог она не считала возможным зарекаться. Как оказалось, совершенно правильно. Кто бы мог подумать, что после того, как она, достаточно неожиданно для себя, стала инженером, ей придется к тому же начать учебу на метакосмического навигатора? Только потому, что ее аура, или внутренняя суть, или частотные показатели магического поля, как ни назови, приглянулись одной древней магессе — по всей видимости, не вполне психически нормальной. А Терре и Ордену очень нужны навигаторы Метакосмоса, так что отказаться было никак нельзя! Хотя сама Лалия особенно не горела желанием и охотно уступила бы место ученицы Роману Белому, который, увы, был вынужден довольствоваться обещанием получить от них обеих полный пересказ всех уроков.

Пока она раздумывала об этом, они оказались возле дворца Мастера Навигатора — кстати, удивительно приятного на вид. Он напоминал древнеорагонские виллы: за низкой оградой виднелся правильный, тщательно разбитый сад с дорожками, посыпанными мраморной крошкой, и невысокий, двухэтажный, но очень просторный дом. Наружу выходил лишь глухой фасад, если его можно так назвать, с минимумом окон, но Лалия была абсолютно уверена, что за этими стенами — мешанина дворов и двориков, как в Лиманионском Большом дворце.

Сама хозяйка дома, Мастер Навигатор, легкой походкой вышла им навстречу. Поскольку она предупредила, что они полетят в сторону от Станции, Лалия и Платова надели свои черные скафандры. Роксана Евторская же явилась в самых настоящих блистающих доспехах, за которые любой реквизитор фентезийного фильма, не торгуясь, выложил бы половину бюджета. Лалия часто смотрела подобные фильмы вместе с детьми, но никогда не видела настолько удачных приталенных лат, которые одновременно подчеркивали бы грудь и при этом смотрелись бы не как придумка художника, а вполне функционально.

— Мне нравятся ваши наряды! — ослепительно улыбнулась Мастер Навигатор своим ученицам. — Простота, но сколько всего внутри! Полетели же!

С этими словами она свечкой взмыла от ворот, не используя ничего похожего на крылья. Очевидно, чистым телекинезом. Лалия и Платова последовали за ней привычным способом.

— А ее вы благодарить за Проклятье не собираетесь? — спросила Платова по радио, как показалось Лалии, не без некоторой иронии. Впрочем, она могла ошибаться на этот счет.

— Пока нет, — спокойно проговорила старший инженер экспедиции. — Я не вполне уверена в ее реакции.

— А в реакции Мастера Пустоты вы были уверены?

— Да, — подумав, сказала Лалия.

— Почему?

— Из-за негативного резонанса. Он рискнул сам. Не раба прислал, а самостоятельно полез, сам начал смотреть. Отхватил сдачу. И потом все равно нормально разговаривал, вопросы задавал. Чувствовалось, что он, по крайней мере, способен на адекватность.

После короткой паузы Платова сказала:

— Меня иногда до сих пор поражает, насколько быстро у вас работает логика и как она замечательно заменяет обычную человеческую интуицию!

Лалия обдумала ее слова.

— Благодарю за комплимент. От вас он особенно дорог.

Она вдруг вспомнила, что Платова сказала на совещании командирского состава в ответ на вопрос Кирилла о психологическом состоянии Мастеров станции. Начала она с преамбулы: «Как я понимаю, вы хотите, чтобы я отбросила медицинскую этику и поставила диагноз „на глазок“, интуитивно, без анкетирования и разговора с пациентом с глазу на глаз? Хорошо. Только прошу учитывать, что неизбежная в психиатрии погрешность в этом случае еще сильнее возрастает!» А затем продолжила: «По первому впечатлению, нормален только Мастер Жизнелюб. Его нельзя назвать человеком, следующим гуманитарной этике, но его психическое здоровье пока не вызвало у меня особых нареканий. Что касается остальных, то у Мастера Равновесия я вижу мегаломанию и, возможно, нарциссизм, у Мастера Навигатора — шизофреническую акцентуацию или даже шизофрению, а у Мастера Пустоты — параноидальный невроз…»

Ну, шизофреническая акцентуация или нет, а Лалия собиралась приложить все силы, чтобы попытаться вынести из этого урока нечто полезное. Поэтому без нареканий согласилась отдалиться от станции за пределы кислородного пузыря — а значит, и за пределы прямой видимости.

Лалия уже больше месяца не покидала Цветок Равновесия, поэтому первое, что она ощутила, было облегчение. Мир людей со всеми его сложностями остался позади; женщин обступили разноцветные облака ядовитых газов — но от ядовитого газа не так сложно обезопасить себя, если знать, как!

Лалия и Платова были в шлемах, Роксана же окутала себя сплошным воздушным коконом от макушки до пяток. Вдруг из этого кокона вылетели два энергетических щупа и прикоснулись к шлемам обеих терранок.

— Я могу так разговаривать с вами! — услышали они сквозь стекло голос Мастера Навигатора. — Не летите просто так, запоминайте, что происходит вокруг, форму облаков, их цвет, их движение! Прикидывайте, куда движутся воздушные массы! Чтобы узнать это место через десять минут, вам нужно уметь предвидеть изменения!

Механическое запоминание⁈ Неужели это ключ к ориентированию в Междумирье? Нет, не может быть! Если бы это было так, ученые Ордена давно бы подобрали его с помощью машинного обучения.

— Но… Госпожа учитель, это невозможно! — воскликнула Платова. — Чтобы запомнить эти изменения… Моя память слишком плохая!

— Моей памяти не хватит тоже, — подтвердила Лалия.

— Ну вот для этого и нужна учеба, — весело уверила их Роксана Евторская. — Сейчас отлетим подальше и объясню вам, как!

Но даже когда они остановились в пустоте вдали от станции — Лалия не слишком волновалась, так как ее трекер на запястье работал нормально, и расстояние менее километра не представлялось сколько-нибудь значительным — желанных объяснений не последовало. Точнее, последовали, но в каком виде!..

— То, что простецы, не посвященные в тайны, называют Междумирьем — на самом деле и есть весь Мир! — с придыханием произнесла Роксана. — Так называемые «миры» или «планеты» — не более чем закуклившиеся сами в себе карманы, почти оторванные от настоящей магии и настоящих потоков энергии! Вы должны почувствовать биение жизни этого мира, слиться с ним разумами!

— Прошу прощения, — Лалия не могла не задать вопрос. — Но как можно слиться разумом со всем миром? С хищником Междумирья — я еще могу понять…

— О, хищники Междумирья — восхитительные создания! — воскликнула Мастер Навигатор. — Когда мой так называемый наставник выкинул меня с планеты как полностью неспособную, именно у одного из них я нашла приют и кров, именно он поделился со мной своими знаниями!.. И сейчас я точно так же поделюсь с вами!

«Меланиппа Селиванова! — подумала Лалия. — Похоже, Мастер Навигатор получила навигационные данные тем же путем, что и наш старший метакосмозоолог — через нейрорезонанс с метакосмическим зверем, который умеет ориентироваться в Междумирье!. Однако Лана собирается формализовать их и сделать алгоритмизируемыми, а Мастер Навигатор, напротив, предпочла изменить свой собственный разум, чтобы приобрести уникальный навык. Неудивительно, что она, мягко говоря, несколько странная в общении! Не уверена, что хочу у нее учиться. Я двадцать пять лет работала над тем, чтобы жить среди людей…» И почти сразу пришла следующая мысль: «Да, и как она собирается объединять разумы? Нейрорезонанс между людьми ни у кого из орденских магов так и не получился! Считается, что это, скорее всего, невозможно, когда сознания на одном энергетическом уровне…»

Но тут Мастер Навигатор вошла с ней в нейрорезонанс — с тактичностью товарного поезда! И Лалии стало не до всех прочих мыслей.

* * *

p.s. Мастер Навигатор сообщает, что мир сегодня клубится и пенится свинцово-медными закатами, поэтому всякому разумному существу необходимо поставить лайки!

p.p.s. Мадоши заболела в тот неудобный момент, когда почти нет запаса по главам из-за обилия дел в мае. Поэтому следующую выкладку 24.05 мы можем пропустить.

Глава 9

Интерлюдия: Меланиппа Селиванова, метакосмический кит и другие лица

— Метакосмическая аномалия, не планета, но некая твердь, объект прямо в Метакосмосе, на которую стекаются гуманоидные существа со связанными сердцами и одним мозгом на всех? — переспросил Петр Величин, второй штатный врач экспедиции, отправленный на Терру на метакосмическом ките. — Я верно суммирую?

— Верно, — кивнула Меланиппа, тщательно пережевывая приготовленный их штатным врачом стейк из искусственного (то бишь добытого из грибов) белка. — Никак иначе расшифровать это не получается.

— Это он так тебе ответил на вопрос, летал ли на нем кто-то, похожий на нас? — уточнил медик. — Вроде бы, ты сегодня именно об этом планировала спрашивать…

— И спросила, — кивнула Лана, отхлебнув компот из сухофруктов. — Вот такой вот был ответ, да.

— Странный какой-то ответ! Как минимум, древние маги-то на нем должны были отметиться! Может, ты все-таки что-то не так поняла?

— А если не на нем? — предположила Намира Огдет, боевой маг из команды Мурата. — С чего мы взяли, что именно на нем? Мало ли, почему те маги оставили инструкцию на Якоре. Не факт, что они именно на Ките путешествовали в Междумирье! Может, это маршрут для новичков. Или вообще ловушка…

— Про космическую аномалию командир уже давно говорила, еще до разделения, — мрачно сказал Нестор, коллега Намиры. — Тут может быть множество объяснений. Но вот эти существа с одним мозгом на всех…

— В боевой группе часто один мозг на всех — командирский, — хмыкнула Намира. — Так что, может быть, это все-таки были древние маги.

— Не думаю, что речь идет о группах боевых магов, — покачал головой Нестор. — Вообще очень странно звучит.

Они сидели за самодельным столом на импровизированной кухне: разведенный Петром костерок уютно потрескивал в железном контейнере рядом, сжигая высушенные растительные стебли и китовый навоз (они все-таки стали за ним охотиться, потому что посиделки у костра многим понравились, а китовий кизяк совсем не пах, сгорая). Все очень любили эти сборища, и хотя концерты впятером устраивать как-то глупо, хотя бы раз в день, утром или вечером, кто-то исполнял для Кита хотя бы один номер. Чаще Меланиппа играла на флейте, но бывало, что и Намира танцевала, или Нестор играл на губной гармошке, или Петр пел своим отличным, почти оперным басом. Только у Пафнутия, метакосмозоолога, помощника Ланы, таланты лежали в другой области. Как он сам говорил: «Я мог бы рассказать анекдот или стенд-ап номер, но у кита совсем другой культурный код!»

И все же, несмотря на привычную умиротворяющую или почти умиротворяющую атмосферу за ужином, Лана ощущала холод в груди. Она не сомневалась, что Кирилл и Ксантиппа выпутаются из любой передряги — особенно если будут вместе! Но… Во-первых, кроме Кирилла в ту же ловушку попали и другие близкие ей люди: Аркадий, Вальтрен, Дима, Женя Чмырев, Лалия… Да и все остальные участники экспедиции тоже не были ей безразличны! Насчет них она не была так уж уверена! А кроме того, выпутаться можно разной ценой. Если Кирилл потеряет, например, глаз или ему оторвут руку, это, конечно, с одной стороны будет выглядеть даже романтично (Лана была уверена, что ему и протез пойдет, и младшие мальчишки будут даже хвастаться «пиратским» папой!), а с другой — все-таки хотелось бы избежать такой неприятности. Неизвестно, сколько пройдет времени, пока они научатся регенерировать конечности магией!

— Я знаете что думаю? — спросил не участвовавший пока в беседе, а потому успевший все доесть Пафнутий. — Я думаю, что это очень странно. Гуманоидных созданий я в Междумирье ни разу не видел. И вообще слышал только об одних.

— Людях? — сострила Намира.

— Нет. Гулях. Так называемый «Улей гулей». Ульевые монстры наивысшей категории опасности. Но информацию о них мы имеем, если я не ошибаюсь, только от нашего протостратига и рестораторши Кирилловой. Ну, той, которая старейшая девочка-волшебница. Даже в летописи нигде не попало!

(Между прочим, Лана до сих пор гордилась, что Степанида, бывшая Разящая, вместе с Орденским паспортом взяла фамилию «Кириллова». Причем прежде чем прийти за разрешением к Кириллу, она сперва поинтересовалась у всех Девочек-Лошадок, не против ли они! Очень мудрая девушка. После переписи она реально оказалась старейшей из всех живущих и обратившихся к государственным органам детей-волшебников — ей было минимум четыреста лет, что удалось подтвердить документально, а скорее, больше: год своего рождения она и сама не знала.)

— Потому что, как я понял, нечему было попадать, — мрачно сказал Петр, тоже собиравший информацию о редких хищниках Междумирья. — В смысле, они целую область уничтожили и нескольких детей-волшебников порвали, прежде чем их остановили! И единственный выживший рассказал Кресайну, а тот уж архистратигу, а архистратиг — остальным. Ну и Степанида Кириллова подтвердила, что да, она тоже об этом слышала. Среди детей-волшебников-то слухи ходили, тот выживший еще нескольким рассказал, не только нашему протостратигу. Но в обычные летописи и хроники это все попало как «чума в Аргострадте».

— Вот да, я именно их имел в виду, — кивнул Пафнутий. — Очень хочется их исследовать! Мы вообще в Междумирье никого даже на организационном уровне млекопитающих обычно не видим, наш Кит — одно большое исключение. А тут сразу целые приматы! Причем не только внешне, вроде как еще и анатомически, если у них сердце можно вырвать, и оно примерно там же, где и у людей. Счел бы за сказки, но…

— Но Валь не склонен верить сказкам без проверки, — кивнула Лана. — Он нам тоже рассказывал, что сам видел останки тех… Зверей. Вот только не зарисовал и вообще особо не разглядывал! Сказал, цитирую дословно: «Я был молод и мне было противно».

Над столом повисло молчание.

— Короче говоря, — суммировал Нестор, — ты, командир, боишься, что твоя семья и все остальные наши ребята угодили в ловушку? Отправились на планету Древних Магов, а там вместо этого не пойми что, плавающее в пустоте и населенное гулями? Которые стекаются на это не пойми что с помощью Кита?

Лана почувствовала, как холод в груди усилился, но кивнула.

— А что там может быть за аномалия? — начал вслух рассуждать Пафнутий. — Какие-нибудь плавучие органические… Ну не знаю, что-то типа водорослей? Легендарное Франзимское море, остров погибших кораблей? Или…

— Не планета, а осколки планеты, — мрачно сказала Намира. — Разнесенной древними магами еще лет семьсот назад после очередной войны! И гули на этих обломках пируют… До сих пор.

«Летающий остров», — подумала Лана, но не сказала вслух.

— Я не боюсь за Кира и Саню, — вместо этого произнесла она. — И за остальных почти не боюсь. Но… Если они действительно попали в ловушку там, они могут не суметь добраться до Второй! В смысле, до Афины. Может быть, они будут вынуждены держать оборону. И не успеют к следующему проходу Кита. Тогда им потребуется помощь!

— Но мы-то на Ките, — нахмурился Нестор. — Он ради нас не развернется!

— Развернется! — решительно возразила Лана. — Только разворачиваться бесполезно. Нас всего пятеро, и как боевые маги мы… Ну, неплохи, особенно, конечно, Нестор и Намира! Но там их двадцать пять, в том числе Кир, архистратиг, Мурат, Валь, Миша Чернов, Дима… Смешно думать, будто наша группа им серьезно поможет! Если они там сидят в оцеплении, мы сможем разве что прорваться к ним в ту же ловушку, но не снять осаду!

— Здравый тактический расчет, командир, — кивнул Нестор. — А что тогда ты предлагаешь?

— Я хочу попросить кита повернуть к Терре, — Лана прикусила губу. — И уж от Терры лететь обратно к этой… Аномалии. Но коротким путем. Насколько я поняла внутреннюю карту Кита, до Терры можно срезать всего за месяц, и обратно до Аномалии тоже три месяца телепать не надо, можно добраться всего дней за десять! То есть два с половиной месяца — и мы приведем помощь! Если они рассчитывают, что нужно продержаться полтора года, три-четыре месяца точно сумеют подождать!

— Как-то странно ты считаешь… Почему нам лететь месяц, а помощь через четыре? — удивилась Намира. — Особенно если от Терры до аномалии десять дней!

— Месяц уже прошел, — пояснил Петр Величин. — Мы тут уже месяц впятером кукуем!

— А еще месяц на то, чтобы откормить кита и всем собраться! — кивнула Лана. — Ведь у него почему такой долгий маршрут? Чтобы органики собрать побольше! Если он ради нас его изменит, то останется голодным!

Все замолчали.

— Ну ты оптимистка… — вздохнула Намира. — За месяц еще одну экспедицию организовать? Нереал.

— Агриппина, — веско сказала Лана. А про себя подумала: «И Леонида» — но доктор Лёнечка обычно производила куда менее яркое впечатление! Кроме того, поскольку она не занималась непосредственно подготовкой экспедиции, большая часть членов экипажа жену Аркадия лично не знала. Естественно, кроме тех, кто с ней был и раньше знаком. А вот Рину, как второе лицо в Ассоциации магов, знали все.

— Довод, — кивнула Намира.

— А мы его прокормим? — осторожно спросил Нестор.

— Должны, — неуверенно проговорил Пафнутий. — Не так уж много ему надо, он очень энергоэффективный… И он органику может есть любую, главное чтобы измельченную.

— Орден без труда прокормит даже несколько десятков таких китов, я уже посчитала, — сообщила Меланиппа. — Понадобится всего двести или триста грузовых ходок в Междумирье на стандартной платформе, не о чем говорить.

— А Орден согласится? — спросил Петр.

— Доктор Л… Леонида Весёлова и Агриппина Ураганова все устроят, — уверенно сказала Меланиппа. — Да и Михаил Николаевич не будет возражать! Он любит кошек, а где коты, там и киты.

— Ты о Великом магистре? — удивилась Намира. — Откуда такая информация?

— Ну, он же с нашим архистратигом дружит, — пояснила Меланиппа, чем вызвала дикий хохот всех присутствующих. Так и не поняла, почему: она даже не пыталась шутить!

В смысле, она совершенно серьезно имела в виду, что несколько раз Михаил Николаевич при ней заглядывал к Весёловым в гости и всякий раз тискал Разведчика и Принцессу — а они что подумали?

Дождавшись, пока ржач утихнет, Лана продолжила:

— Но если понадобится, я сама буду ему органику таскать, в одни руки. Ему же в принципе любая годится.

— Не в одни, я тебе помогу! — воскликнул Пафнутий. — И весь институт!

— И наша рота, — кивнул Нестор. — А то и весь полк.

— Спасибо, друзья! — улыбнулась Лана. — Единственное… — она сделала паузу. — Это может быть опасно. Кит уже не раз мне говорил. Его маршрут — не просто самый нажористый, но и самый безопасный! Тут в Междумирье есть такие… Неприятные области, где он не сможет нам помочь в случае чего. Если мы изменим маршрут, неизбежно в них угодим.

— Какого рода опасности? — спросил Петр. — Области смертельной радиации?

— Или космические вши? — поинтересовался Пафнутий.

Все снова захихикали.

— Радиация и киту была бы смертельна, в такое он не сунется, — уверенно ответила Меланиппа. — Равно как и особо летучие нефильтруемые газы, чего так опасалась Лалия, помните? Так что нет, даже если такие зоны тут имеются, он туда ни за какие коврижки не полетит! Речь идет о местах, кишмя кишащих хищниками. От которых он не сможет нас защитить.

Все снова замолчали.

— Я за, — сказала Намира. — Мне не особо хочется тут еще полтора года куковать! Лучше уж опасность.

— Аналогично, — кивнул Нестор. — Я бы не хотел инициировать шапкозакидательные настроения, но все же хищники Междумирья — опасность более-менее привычная. Хотя не сказать что знакомая. В смысле, мы всех все равно не знаем.

— В крайнем случае, спрячемся в пасти кита, — весело предложил Пафнутий. — Помните, Кирилл так шутил? Вот туда точно никто не сунется!

— У него же там воронка, а не пасть, — фыркнул Петр. — Лучше уж в дыхательном отверстии!

После этого все минут пять обсуждали, возможно ли это, и предлагали еще более фантастические версии того, где на теле кита можно укрыться.

— Я жду до завтра, — сказала Лана в итоге. — В это время любой может подойти и поговорить со мной наедине. Если кто-то не хочет менять согласованный курс, я пойму и никому не скажу. Полетим полуторагодовым маршрутом.

Ей очень, очень не хотелось говорить это — ведь ее ждали Кирилл и Ксантиппа, она это чувствовала! Да и девочек на Терре, и детишек хотелось увидеть побыстрее! Но пришлось. Кир… То есть Аркадий, конечно, но все равно Кир!.. Оставил именно ее командиром, а значит, именно она несла ответственность за всех своих людей — и в первую очередь именно за них, а потом уже за мужа и Саню, которые нуждались в ее помощи!

* * *

Смена маршрута поначалу прошла для них незамеченной. «На борту» Кита нечему было меняться: все тот же довольно однообразный экспедиционный быт, сбор грибов, игра на флейте… А вот сеансы нейрорезонанса для Ланы стали иными! Как будто после того, как Кит решился ради нее изменить проверенный маршрут, он одновременно решился открыть ей больше, пустить ее глубже… Каждый раз после общения со Зверем-Горой она выныривала дезориентированная, больше всего жалея, что рядом нет ни Ксантиппы, ни других девочек, чтобы привести ее в чувство! (Кирилл мог разве что закружить ей голову еще сильнее.)

Она чувствовала больше, дальше, глубже, лучше понимала кита — и именно это всякий раз сбивало ощущение реальности! До сих пор ей приходилось прикладывать много усилий, чтобы расшифровать его ответы хоть с какой-то степенью достоверности, но последнее время это стало даваться проще. А может быть, Кит тоже привык к ней и начал подстраиваться?

Как бы то ни было, о приближении к опасной зоне Меланиппа узнала дня за два.

— Это, похоже, еще один Улей Гулей! — сказала она на очередном вечернем совещании.

— Сколько же их тут на маршруте⁈ — поразился Нестор. — Они что, по всему Междумирью кишмя кишат?

— Думаю, дело в биомассе, — заметил Пафнутий. — Любые живые существа должны собираться там, где есть еда. Еда в Междумирье бывает вблизи планет. Терраподобные планеты все сосредоточены в одном поясе, пусть даже огромного радиуса, но очень узкой ширины. Неудивительно, что в этом поясе мы то и дело натыкаемся на рассадники чудовищ!

— Но все же… Тут мы как раз вдали от планет, — нахмурился Петр. — Что там за аномалия такая?

— Кит говорит, такая же, как там, куда полетели Кирилл и остальные, — сказала Меланиппа. — Только в этот раз я четче его поняла, и почти уверена, что это земля, плавающая в космосе! И на этой земле что-то растет… Вероятно. Может быть, те же самые фиокусы, они ведь очень живучие, а их семена — так вообще! Я, честно говоря, даже сомневаюсь, можно ли их брать на Терру, а то, того и гляди, бесконтрольно размножатся и всю нашу флору повыведут!

— Не начнут, — успокоил ее Пафнутий. — Им амбиентной магии не хватит.

— Ты думаешь, они магию потребляют? А если…

— Так, стойте, господа метакосмобиологи, флору обсудите потом, давайте про фауну! — воскликнул врач. — Все равно как-то странно выходит. Приматам же нужна не только растительная пища! Если они действительно приматы. То есть там еще какие-то животные должны быть, целая экосистема.

— Наверное, и есть, — мечтательно сказала Меланиппа. — Междумирье полно чудес! Но, к сожалению, задержаться и изучить это место мы не сможем. Кит очень подчеркивает, что там невероятно опасно, что эти звери будут штурмовать его со всех сторон и постараются съесть всех, кто на нем, а то и от него куски поотрывать! И еще вот что важно знать, — продолжила Меланиппа. — Кит особенно напирает, что эти существа другие. Они еще меньше похожи на нас, чем те, которые слетались к первой аномалии! Но тоже двурукие, двуногие. И тоже одно сознание на всех.

— Третий вид приматов? — хмыкнул Пафнутий. — Ну что, шеф, я думал тебе завидовать, но, чувствую, такими темпами я тоже на Звездную премию заработаю! А может, и на рыцарское звание! Это ж такие научные открытия! Еще и Женьке останется.

Звездная премия давалась «за выдающийся вклад в науку» и являлась пределом мечтаний всего орденского научного сообщества. То есть некоторые заодно мечтали об оросской Императорской Премии Мира, но ту орденцам давали редко, и, хотя призовой фонд был больше, ограничивалась она только деньгами. Тогда как Звездная премия включала еще всякие интересные льготы.

— С чего ты взял, что мне дадут Звездную премию? — удивилась Меланиппа.

— Так за Кита же!

— Это не считается, он сам все сделал, — махнула рукой Лана. — А так-то ты сначала докторскую защити, тебе давно уже пора! А уже потом о Звездной премии думай.

— Я всего три года как откандидатился!

— Вот и говорю, давно пора.

Когда все отхихикались, Меланиппа продолжила:

— А теперь нам надо приготовиться к обороне.

— Может, передашь управление мне или Намире, командир? — спросил Нестор. —

Это все-таки наша специальность!

— Не совсем! — Меланиппа тряхнула головой. — Я всю жизнь изучаю хищников Междумирья, а сейчас мы будем иметь дело как раз с такими. И вот что я думаю. Нас всего пятеро. Да, мы сильные маги и дадим отпор любому. Но Улей Гулей Кит считает невероятно опасным, опаснее, чем все, с чем мы до сих пор сталкивались! Да и вообще, ульевого монстра победить очень трудно. Когда мы были детьми-волшебниками, нам приходилось вызывать отряды таможни и брать числом, если уж улей прорвался… Так что мы не будем от них защищаться.

Обведя взглядом недоуменные лица своей команды, Меланиппа улыбнулась:

— Мы будем нападать!

* * *

Скутер — довольно мощная машинка, но поднять пять человек вместе со всеми их припасами и снаряжением он попросту не способен. Одни атомные часы легко заменят сразу двоих пассажиров, что уж говорить обо всем остальном! Поэтому Меланиппа распорядилась оставить максимум снаряжения на Ките и двигаться налегке.

— Скутер рассчитан на четырех человек, так что горючего уйдет больше, но у нас запас. Разделяться смысла нет, победить можем только числом.

Припасы и снаряжение надежно упаковали в пленку и спрятали в фиолетовых зарослях, после чего хорошенько проветрили магией воздуха. Если гули находят объекты по запаху, то вроде бы обнаружить не должны. Но на всякий случай провизию отложили отдельно. В крайнем случае магия поможет терранцам добыть чистые белки, углеводы и жиры. Да, безвкусные, но уж что делать! А вот без снаряжения — труба. Никому не хотелось, чтобы звери в поисках пищи попортили амуницию.

Единственное, что на скутер взяли — оружие. В экспедиции его был ограниченный запас — уже первые вояжи в Метакосмос показали, что чистая магия в нем полезнее — однако вооружиться все же сочли целесообразным. Тем более, что план экспедиции не исключал высадку на планету. Так что снаряжение включало и пули для магвещиц (ведь у большинства те представляли собой вариации на тему пистолета), и искрометные гранаты, и даже пару пулеметов. Боеприпасы к ним дублировались: и искровые, и обычные (ну, мало ли!).

Когда основной состав экспедиции улетел на поиски Древних магов, «китовых сидельцев» не бросили с голыми руками. Кое-что им оставили. А кое-что изначально входило в арсенал метакосмозоологов. Например, искрометные гранаты, настроенные на частоту хищников Междумирья, а также биобарический гранатомет. Правда, биобарических гранат имелось всего две штуки — редкая все-таки вещь! Каждая представляла собой контейнер, накаченный кислотой Черноцвета под высоким давлением. Уговорить Черноцвета поделиться кислотой сложно, зато эта эссенция мгновенно уничтожает даже тех монстров, которые регенерируют быстрее, чем Тень под Проклятьем. И более-менее безвредна для камня и бетона; самое то, чтобы закинуть в дверь лаборатории, где эксперимент вышел из-под контроля, и закрыть дверь. Лане, помнится, самой как-то раз пришлось воспользоваться такой мерой экстренного контроля!

Все это погрузили на скутер, погрузились сами и принялись ждать.

Меланиппа не могла находиться с китом в постоянном нейрорезонансе — даже небольшие сеансы на несколько минут в день ее полностью выматывали! Поэтому она предупредила всех: нужно просто ждать появления первых отрядов гулей и смотреть в оба! Даже если они налетят поодиночке, а не роем, с помощью эхолокации их будет видно.

Однако неожиданно она получила предупреждение даже раньше, чем сработала ее собственная эхолокация. Черное щупальце кита вынырнуло из-за бока и медленно нависло над ними, раскрывшись цветком. Знакомый фиолетовый глаз подмигнул ей.

Меланиппа счастливо улыбнулась — Творец, как же им всем повезло познакомиться с таким удивительным созданием!

— Ты нас предупреждаешь, да? — спросила она. — Они уже близко?

Глаз снова мигнул.

— Ты такой хороший! Спасибо тебе большое! Мы постараемся и тебе тоже помочь! Как только выбьем главаря улья, они прекратят и тебя атаковать!

Щупальце снова медленно поднялось вверх и удалилось из поля зрения.

— Поразительно, как хорошо ты его понимаешь… — пробормотал Нестор.

— Он умный! — объяснила Меланиппа. — Вот понять Клешнещупа — это действительно… Ладно, взлетаем! Если сейчас появятся гости, нет никакого смысла ждать их дома!

Они осторожно оторвались от спины Кита и зависли чуть выше, следуя пока одним с ним курсом — согласно расчетам Меланиппы, если ей правильно удалось представить трехмерный план окружающего пространства, пока им не нужно было удаляться от Кита, чтобы приблизиться к аномалии.

При этом она максимально широко раскинула поле эхолокации, дав команду остальным сделать то же самое. И… Точно! Небольшой рой летающих существ появился на самой границе ее восприятия.

— Гуманоиды, семь по тангажу, три по рысканию, крен пять! — сказала Меланиппа, пользуясь принятой в Ордене системой деления каждой координатной окружности на двенадцать часов.

— Точно, — согласился Нестор, — я тоже их засек. И как раз на нашем курсе.

— Обходим сверху, аномалия должна быть где-то там!

Новый курс уводил их прочь от курса Кита, однако Меланиппа еще успела увидеть, как стая крылатых тварей налетела на гигантского зверя. С их расстояния они казались горошинами, бомбардирующими автомобиль, но сердце у нее все равно сжалось: как-то он там, без них? Понятное дело, что справится, Кит удивительный! Но придется ему тяжко…

Стой. Крылатых тварей? Крылатые гуманоиды?

— Мне чудится с этого расстояния? — спросила Намира, и ее голос в наушниках Меланиппы звучал с огромным сомнением. — Или это магические крылья?

— Тогда мне тоже чудится, — сказала Лана с напряжением. — Но сейчас некогда. Вперед! Еще насмотримся.

Впрочем, Петр Величин, который пилотировал скутер, и не думал его тормозить.

Им удалось разминуться с еще одной стайкой гуманоидных существ — снова слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть! Но в третий раз удача им изменила. Или не удача. Они приближались к этой «аномалии», чем бы она ни была, и плотность существ возрастала.

И вот эта стая…

Да, у них были крылья. Действительно сделанные из магии! По форме они напоминали сразу и самолетные, и крылья летучей мыши — словно на одном из безумных эскизов старинных летательных аппаратов. А еще у тварей имелись такие же магические хвосты, которыми они подруливали.

И когти! Магические когти — у кого-то воздушные, у кого-то водные, у кого-то плазменные! Не было печали!

— Да это же люди! — ахнул Пафнутий.

— Не спать! — Меланиппа смела передний край нападающих своей лучшей площадной атакой. Не «светлячок», конечно, но тот малоэффективен по рассеянным целям. — Какие, нафиг, люди⁈ Бей — потом думай!

К счастью, Нестор и Намира не растерялись. А от Петра она и не ждала помощи: он ведь не мог толком отвлечься от пилотирования!

Двум гуманоидам удалось вцепиться в край скутера ледяными когтями, но Меланиппа без колебаний зарядила по одному огнеметной атакой — а другого приголубила Намира ледяным копьем. Здесь у Ланы была возможность рассмотреть их поближе, и она решила: нет, не совсем люди. Хотя движение потоков магии в теле складывались в очень привычную ей картину — почти как у людей! Хищники метакосмоса тоже пользуются магией и тоже впитывают ее в кровеносную систему, но, поскольку они «питаются» и «излучают» на другой частоте, увидеть их магию магическим зрением нельзя. А тут все как на ладони!

Однако внешне, с точки зрения физического тела, гули все-таки от людей отличались. Более андрогинный тип, различия полов выражены слабее — хотя все-таки выражены, мужские и женские особи выделяются безошибочно! Одежды не наблюдается, в том числе ее остатков. Кожа белая, причем не бледная, а белая, как снег. Волос и вообще волосяного покрова почти ни у кого нет, за исключением бровей и ресниц — видимо, нужно для защиты глаз. Сами глаза, пожалуй, больше, чем у людей: приспособление к более слабому освещению в Междумирье. Сильнее выражены клыки в наборе зубов, хотя и не так сильно, как обычно бывает у киношных вампиров. Да, и на руке по четыре пальца… Большой и еще три. Все-таки не с Терры…

Стой. Почему она подумала, что они могут быть с Терры⁈

Но думать было некогда: за те несколько секунд, что Лана сражалась в близком контакте, тренированным взглядом исследователя она сумела много чего рассмотреть, однако обдумывать внимания уже не хватало. Нужно было торопиться.

— Блин, ты гляди, какая скорость регенерации! — воскликнула Намира.

Гуманоиды — гули! — отставали от скутера, однако Лана увидела, что у той особи (похоже, женского пола), которой Нестор отчекрыжил руку воздушным клинком, эта рука стремительно отрастает!

— У нас даже под Проклятьем такой не было! — согласилась Лана, вспомнив, как долго у нее срастались сломанные кости в бытность девочкой-волшебницей.

— Бейте по возможности в сердце, — посоветовал Нестор. — Или в голову!

— Ага, как в сказках про вампиров! — хмыкнул Пафнутий.

Но тут Меланиппа временно забыла думать о гулях и их странностях, потому что перед ней открылась та самая аномалия, похожая на планету.

Это и правда был каменный остров, плывущий среди облаков разноцветного газа — в полном соответствии с многовековыми фантазиями человечества! Вот только даже издалека было видно, что этот остров переживает сейчас не лучшие свои дни.

На упадок намекало многое: и обломанные, неровные края (чувствовалось, что изначально «остров» был круглым!), и плавающие вокруг огромные камни. Но самое главное — мощные, могучие джунгли, почти полностью оплетающие парящие в пустоте скалы! Буйная растительность, похожая и не похожая на терранскую — преобладали красноватые и фиолетовые оттенки листвы — напоминала пену на переполненной кастрюле.

Да уж, Пафнутий точно прав: эти растения наверняка приспособились — или были выведены соответствующим образом! — жрать чистую магию. Больше ни на каком ресурсе в Междумирье так не зажируешь!

И, словно путешественники древних времен, подплывающие к тропическим островам, терранцы разом заметили следы органического изобилия: вокруг них в атмосфере появился какой-то сор, веточки. Мимо щеки Меланиппы проплыла ягода, по форме напоминающая барбарис.

— М-да, экосистема богатая, конечно… — пробормотал Пафнутий.

— Меня больше интересует, где искать главного гуля⁈ — спросил Нестор.

— Летим над островом, разглядываем гулей, — велела Меланиппа. — У них же сердечная связь. На расстоянии в полкилометра или меньше она уже должна быть видна, мы по ней пролетим, как по ниточке!

— А если его убежище на глубине в толще скалы? — поинтересовалась Намира.

— Вряд ли, — уверенно сказала Лана, хотя на самом деле тоже задавалась этим вопросом. — Полетели!

…Как оказалось, им даже не надо было отслеживать сердечные связи! Гули не то чтобы кишмя кишели на этом летающем острове, но они явственно стягивались защищать своего господина от вторженцев! Нужно было только следовать туда, где плотность их отрядов была выше — по градиенту!

Так с одной стороны стало ясно, что мимо цели терранцы не промахнутся, а с другой, гули, которые раньше лезли небольшими группами, теперь наседали огромными отрядами, действуя хоть и по одной и той же схеме, но скоординированно (отвлекающий маневр с одной стороны, реальное нападение — с другой). Хорошо, что один терранец стоил целой сотни этих тварей — по крайней мере, пока у людей не кончился запас пищи для компенсации последствий скоростного колдовства!

«А не зря ли мы в это полезли⁈» — мелькнула у Меланиппы мысль, когда она ценой огромных усилий сбросила с платформы целый клубок тварей и те закрутились в воздухе, одновременно отращивая почиканные ее «воздушными когтями» конечности. Легко сказать: бить в сердце или в голову, на самом деле, когда они лезут такими волнами, бьешь, куда придется!

Но нет, не зря. Она поступила так, как поступил бы Кирилл, и не просчиталась. С такой скоростью регенерации и с таким численным превосходством эти мерзкие животные, по недоразумению напоминающие людей, могли бы легко довести путешественников до изнеможения, пока кит не минует опасную зону! Их единственный шанс — быстрота и натиск!

«Царь гулей», как его метко окрестил Пафнутий, все-таки не забился в трещину и не обретался в глубокой пещере — а зря. Он жил в развалинах какого-то монументального строения, так густо обросшего фиолетово-багровым лесом, что трудно было понять, что это было когда-то давно! Остатки комнат и переходов превратились в едва намеченные «загоны» с провалившимся полом, из заросших склонов кое-где выглядывали края ступеней. Один раз Лане показалось, что за упавшей лианой она мельком увидела какой-то рисунок на стене — танцующих девушек в длинных платьях — но все же это почти наверняка почудилось. Не очень получается все разглядывать, когда ты занята только тем, чтобы гвоздить магией нападающих на тебя полуобезьян, которые регенерируют как сволочи! Одно счастье, что сами гули почти не пользовались магией: кроме магических когтей и крыльев, заклятьями они не швырялись. А то для зачистки той дорожки, которую терранцы оставляли за собой, потребовалась бы полноценная дивизия боевых магов!

С другой стороны, это активное времяпрепровождение имело свои плюсы: не давало возможности не только оглядываться по сторонам, но и хорошенько принюхиваться! К большому счастью, поскольку в редкие секунды передышки до Ланы доносилась совершенно человеческая вонь дерьма и пищевых отходов, как в худших трущобах беззаконных земель на Болосе: улей этих гуманоидных существ либо не обзавелся канализацией, либо утратил ее за века!

— Мать вашу, сколько же их тут! — успевала ругаться в промежутке между ударами Намира.

— … мы так к нему не подберемся! — вторил ей Пафнутий.

Более сдержанный Нестор молчал, Лана слышала по радио только его хриплое дыхание. Петр же, по-прежнему занятый пилотированием платформы, говорил только что-то типа: «Беру левее!», или: «Зачистите сверху, вижу просвет, попробуем туда!»

А потом Меланиппа увидела царя гулей!

И увидела не в развалинах: он взмыл над ними, словно ракета, расправив особенно длинные крылья!

Это был именно царь: энергетические потоки от сердец других гулей соединялись на нем, так что казалось, будто вместо грудной клетки у него одно сплошное сияние. А еще он выглядел больше. И как будто старше, хотя тут сложно было сказать наверняка. Наверное, так казалось оттого, что у него имелись волосы — длинные и белые, будто седые. Они струились за гулем по воздуху, как шлейф.

И вот этот царь гулей казался «почти совсем» человеком. Развитая мускулатура мужского типа, идеальное сложение… Его бы перекрасить да приодеть, сошел бы в любом спортзале за своего!

— Удирает! — ахнула Намира.

— Нет, — поняла Лана, — не удирает! Готовится ударить!

С громким шумом и хлопаньем крыльев в воздух поднялись еще сонмы гулей — в самом деле будто голуби, если их спугнешь коротким звуком. Окружили своего царя огромной сферой, скрыв того из глаз.

— И как теперь? — спросил Пафнутий.

— Теперь даже проще, — хладнокровно сказал Нестор. — Командир, ну что, синхронно «светлячками»?

Словно в ответ на его предложение, из центра сферы вырвался ослепительный луч, действительно похожий на луч «светлячка», но иной! Не плазма в магнитной ловушке, разогнанная до невероятной скорости, а «всего лишь» мощнейшая струя воды, заполненная режущими кристалликами льда — во всяком случае, так Меланиппа решила, увидев, как эта струя развалила надвое скалу за их спинами. К счастью, Петр успел накренить скутер, и струя прошла ниже платформы — но терранцы, пристегнутые страховочными тросами, чуть было не попадали.

— Блин, какого хрена этот дизайн, надо было нормальную кабину предусмотреть! — ругнулась Намира.

— Петя, стабилизируй! — крикнула Лана. — Я прицелюсь!

Вот очень удачно, что гули самолично создали замкнутый объем вокруг своего владыки! Так эффективность снаряда будет максимальной!

Выпрямившись на платформе скутера, Лана вскинула на плечо биобарический гранатомет.

— После моего выстрела врубайте защитные поля! — рявкнула Лана.

На таком расстоянии прицелиться было непросто… Было бы — к счастью, эхолокация серьезно увеличивала и точность, и прицельную дальность! А вот выкроить несколько секунд на выстрел оказалось не так-то просто: после первой атаки их царя гули навалились на платформу, буквально повиснув на ней гроздьями.

К счастью, Нестор, Намира и Пафнутий обступили Лану и Петра, защищая их.

— На счет три! — велела Лана, левой рукой нащупывая в кармане костюма свою флейту. — Раз, два, три!

Шар из гульих тел буквально разлетелся во все стороны кровавыми брызгами, которые достигли даже терранцев! К счастью, все ее друзья успели активировать магвещицы: капли распыленной, смешанной с ядовитыми брызгами кислоты и куски тел забарабанили по пяти защитным куполам.

И тут же наступила тишина, разрываемая поскуливанием и воем разрезаемой крыльями атмосферы.

Лана огляделась.

Белокожие гули градом повалились вниз с краев платформы. Но не потому, что разом все издохли: они просто с воем и скулежом удирали, прятались в джунглях, сцеплялись между собой, затевая бестолковые драки… Кто-то забился в расщелину между скалами, кто-то упал вниз, в густой сиреневый подлесок. Крылья, кстати, у всех погасли.

Двое или трое все-таки зацепились за платформу — но Намира и Нестор быстро с ними справились.

И сердечных связей ни у кого больше не было видно! Исчезли вместе с их лидером.

— Блин… А я думал, они все в прах рассыпятся! — нервно хмыкнул Пафнутий.

— Я, честно говоря, тоже… — поддержал его Петр. — Но они же не умертвия в самом деле! Правда, эта их связь сердец…

— Это не связь сердец, — сказала Меланиппа. Секунду назад еще не подозревала, что скажет это, а теперь знала без тени сомнения. — Связь сердец должна быть симметричной, от равного к равному! Это… Это финальная степень эволюции Проклятья! Чего-то вроде Проклятья! Они все были под гиасами, а царь гулей их держал!

— Ты серьезно? — нахмурился Петр.

— Да. Поэтому он мог колдовать, а они нет… Совсем разум утратили из-за гиасов. И кстати, как только этот старший у них сдох, у них магия разом пропала! Возможно, они даже неинициированные все были… — Лана закусила губу.

— Хочешь сказать, они все еще разумные? — тихо спросил Пафнутий. — Я имею в виду, потенциально? То есть это чисто культурная деградация? И если взять новорожденного младенца, выучить языку, то он будет относительно нормальным?

— Ты хочешь искать в этих джунглях младенцев для проверки? — устало спросила Намира Пафнутия.

— Я? Я уже ничего не хочу, только домой. Просто сказал.

Лана… Лана хотела. Она тут же представила бедных малышей, которые имели бы шанс вырасти людьми — а растут вместо этого животными! — и ей захотелось срочно исправить это. Но заниматься чем-то подобным сейчас, когда их всего пятеро, и ресурсы у них ограничены, и они обещали Киту накормить его на Терре, и их помощи ждут Кирилл и Ксантиппа, казалось невозможным. А еще у Ланы ее собственные семь или даже восемь ребятишек, которым она уделяет преступно мало внимания… Нет, нет и нет!

Такой эксперимент нужно проводить со всеми лабораторными мощностями Ордена под рукой! Ведь кто знает этих гулей, как они успели приспособиться к Междумирью! Может быть, маленьких детей даже нельзя брать на планету, они там просто не выживут без постоянного потока магии?

Или вдруг этот гипотетический маленький гуленыш все-таки окажется животным? Сколько будет расстройства у детей, которые успеют обрадоваться, что у них появится инопланетный братик или сестричка!

— Возвращаемся к Киту, — велела Лана.

— Куда? — поинтересовался Петр. — На ту же точку, где мы с ним расстались, или еще куда-то?

— На ту же точку, — подтвердила Лана. — Он обещал, что дождется нас! То есть стоять на месте он не может, но он должен был заложить круг и вернуться туда!

Обратный путь, когда на них никто не нападал, показался им благословенно скучным. Очень кстати, потому что терранцы едва не падали от усталости! Нет, откуда-то вылез Крылатый Червяк, видимо, привлеченный обилием крови и кусков мяса в воздухе, но Лана одним ударом уничтожила ему основные нервные центры, и Червяк безвольно поплыл в пустоте — на радость каким-то другим падальщикам.

— А тут, наверное, много кто гнездится, на этом острове, — устало сказал Пафнутий. — Помните, мы обсуждали, что у хищников Междумирья могут быть свои базы?

Но все были слишком уставшими, и никто не поддержал научную дискуссию.

— По трекеру это то место, — сказал Петр. — Только я ничего не вижу!

Действительно, кита не было. Они все еще находились в прозрачном кислородном слое, видимость была отличная — однако десятикилометрового зверя-горы не просматривалось!

— Подождем? — неуверенно спросила Намира.

— Он здесь, — сказала Лана.

— За вон теми облаками?

— Да нет, прямо здесь! И километра нет. Лети прежним курсом.

Лана отлично чувствовала кита эхолокацией, но больше ни у кого дальность радиуса не дотягивала.

— Серьезно, что ли?.. — поинтересовался Петр, но скутер послушно направил.

И действительно, через минуту-другую огромный силуэт проявился среди воздушных слоев, медленно и постепенно, словно мираж над пустыней! Сперва темное колеблющееся пятно, и вот уже — огромный кит со знакомым фиолетовым лесом на спине!

— Ух ты! — воскликнула Намира. — Это что еще за магия?

— Это не магия! — засмеялась Лана. — Просто физика! Воздушный слои разной плотности и температуры, как-то там преломляют свет. Саня бы тебе лучше объяснила! Но наши терранские киты и дельфины тоже так умеют прятаться!

Глядя на кита, Лана отчетливо поняла: он ждал ее и так же радуется встрече, как она. Трудно было сказать, почему: вроде бы у кита нет хвоста, чтобы им вилять, и нету привычки тереться любимому человеку об ноги! Он даже щупальцами не плескал. Но все же Лана знала: он счастлив встрече.

— Я рад, что эти гули его не сильно потрепали, — только и сказал Нестор.

— Полетели домой, — попросил Пафнутий почти умоляющим тоном.

И они полетели.

Глава 10

Интерлюдия: Лалия Татье, Ифигения Платова и другие лица

— Знаете, когда я была студенткой, — слабо проговорила Ифигения на орденском, — мне ужасно хотелось залезть в головы моих пациентов и посмотреть, что там, но так, чтобы потом безопасно выбраться… Подчеркиваю — «безопасно»! А не вот это вот!

— Для меня это закрытый вопрос, — таким же слабым голосом пробормотала Лалия. — Я была кем-то вроде ваших пациентов, и я оттуда выбралась… А теперь мне пришлось вернуться!

— Бедная вы, бедная, — с искренним сочувствием произнесла Ифигения.

— Не скулите, детишки! — весело воскликнула Роксана на своем древнеоросском. — С непривычки это — ах! Но потом будет — ух! Правду вам говорю! — и она рассмеялась победительным, мощным смехом мультяшной злодейки.

Лалия подумала, что древняя магесса, конечно, не поняла ни слова из того, что они говорили — кроме, может быть, нескольких предлогов — но безошибочно интерпретировала интонацию.

Итак, считается, что нейрорезонанс между людьми невозможен. Во всяком случае, такова рабочая гипотеза орденских магов, но Лалия уже поняла, что эту гипотезу следует считать только стандартным следствием не слишком похвального человеческого качества объявлять невозможным то, что лично у объясняющего пока не получается. Правда, насколько она знала, нейрорезонанс не получился даже у Кирилла — а их командир не имел привычки пасовать перед барьерами, которые другим кажутся непроходимыми. И у Аркадия Весёлова тоже, хотя уж кто-кто, а бывший Смеющийся Жнец отличался непрошибаемым упрямством! То есть дело не в интеллектуальной мощи, не в волевом контроле и не в объеме магического резерва… А в чем тогда?

После сеанса нейрорезонанса Лалия построила собственную рабочую гипотезу: нейрорезонанс не получится, если ты не готов сойти с ума — и после этого самостоятельно привести себя в норму. Причем сойти с ума очень интересным образом: не утратив способность строить логические цепочки, которые позволят тебе вернуться хотя бы к подобию стандартного мышления, но при этом полностью утратив адекватность восприятия!

Всего за несколько секунд, что Лалия оказалась мысленно объединена — причем не только с Роксаной Евторской, но и с Ифигенией Александровной — она пережила куда более интересный сдвиг сознания, чем тот, памятный, случившийся с ней двадцать пять лет назад. Тогда она из вечного ребенка, живущего словно бы в полусне, в мире, который она не понимала и не способна была понять, вдруг стала солдатом Проклятья — не только ясно видящим происходящее, но и снабженным целым блоком новых понятий и пониманий, связанных с ее предметом-компаньоном, Голубой Феей!

Теперь же, под воздействием Роксаны Евторской, Лалия из человеческого существа, имеющего более-менее складное, сформированное годами учебы и личного опыта представление о мире и окружающих предметах, стала чем-то сияющим, солнечно-сумрачным, невероятно широким и невообразимо узким, вечным и мимолетным, трепещущим, скользким, холодным, обжигающе-пламенным!

Нет, объяснить и формализовать этот набор ощущений четче она не могла. Но запомнила, что помимо всего прочего это сопровождалось мигом невероятной ясности, такой, будто она знала ответы на все вопросы, будто для нее не существовало тайн и загадок, будто она видела все объекты в метакосмосе близко и далеко, будто мир был в ней и она была целым миром! Однако спустя несколько секунд это ощущение схлынуло, не оставив после себя никакого твердого знания. Разве что ее цепкая тренированная память ухватила один факт: станция Цветок Равновесия находится во-он там — не позади них, как можно было ожидать, а впереди (в смысле, по направлению ее взгляда) и чуть выше.

«Если этот факт подтвердится, это все меняет. — Подумала Лалия отрешенно, ибо ее эмоциональное восприятие было слишком взбудоражено пережитым опытом, и ей пришлось немедленно подавить лишние переживания, ибо тогда она рисковала утратить мыслительные способности в принципе! — Если станция действительно там, где мое синестезическое восприятие ее поместило, можно говорить о том, что метод Роксаны Евторской действительно работает. Правда, по уму опыт еще следует повторить, но так, чтобы у меня не было возможности даже случайно поглядеть на трекер. А если мое ощущение не подтвердится — то по описаниям это больше всего похоже на наркотический трип. Пребывающие под наркотой тоже частенько ощущают блаженную ясность мыслей и наслаждаются ощущением всеведения, однако обычно это кончается откровениями вида „апельсин большой, а кожура больше“! Что ж, посмотрим…»

— Кто-нибудь что-нибудь понял? — вдруг тон Роксаны стал из злодейски-радостного совершенно учительским.

— Ничего, — вздохнула Ифигения.

— Не волнуйся, милочка, это нормально, — успокоила ее Роксана. — А ты, юная рабыня? Лалия тебя зовут, ведь так?

— Мне кажется, я знаю, где станция, — неуверенно проговорила Лалия.

— Ух ты! Надо же! Отлично! Веди! — неподдельно обрадовалась Роксана. — Не волнуйся, Лалия, если ты ошибешься, на первый раз я тебя поправлю! Потом, конечно, придется погибать или находить дорогу самой! — С этими словами она рассмеялась снова.

— И я уверена, что это не шутка… — пробормотала Ифигения по радио.

Лалия только плечами пожала. Она тоже не сомневалась в суровости педагогических методов древних магов. Однако сейчас ситуация не представляла ровным счетом никакой опасности, потому что они все еще находились в зоне уверенной работы ее трекера, пусть даже она тщательно контролировала себя, чтобы на него не взглянуть.

И действительно, Цветок Равновесия показался за разноцветными облаками примерно тогда, когда Лалия ожидала его увидеть, и именно там, где она думала, что он будет! Удивительное ощущение радости от понимания окружающего мира накрыло ее с головой. Она никогда не думала, что это так замечательно — понимать что-то! Обычно Лалия почти никогда ничего не понимала!

И тут же эмоциональные качели качнулись в другую сторону: нетипичная радость сменилась нетипичным отчаянием от того, что вот таких сеансов нейрорезонанса с Роксаной — и, видимо, не только с Роксаной, но и с Междумирьем в целом, если Роксана права — придется вынести не один и не два.

«Очевидно, еще одно последствие этой магической техники. Сбивает волевой контроль, усиливает эмоциональные реакции. Нужно вознести благодарственную молитву», — подумала Лалия.

И тут же начала молиться: техника, которая позволяла ей сохранять присутствие духа, даже если собственные успехи казались удручающе мизерными! «Благодари Творца за каждый шаг, который тебе удалось сделать, даже если путь впереди кажется неодолимым, а дело — безнадежным», — говорила ей Лидия Михайловна Звонцова, орденский психолог, которая работала с Лалией сразу после того, как она стала девочкой-волшебницей и обрела ясный разум.

Интересно, что сама Лидия Михайловна, увы, в Творца не верила, как Лалия узнала уже гораздо позже, спустя несколько лет после окончания их сеансов. А вот маленькую Лалию приучили верить еще в фалийском приюте, так что Звонцова просто воспользовалась убеждениями своей пациентки. И ее метод действительно хорошо помогал сохранить присутствие духа даже в, казалось бы, безнадежных обстоятельствах.

Вот и сейчас Лалии стало легче. Она напомнила себе, что договоренность была лишь о годе обучения. И что через полтора года они в любом случае покинут это место. А вообще, скорее всего, даже раньше, поскольку Кирилл полон намерения оставить Цветок позади, как только найдется максимально безопасный способ это сделать, и Весёлов его в этом поддерживает. А когда эти двое заодно, они рано или поздно находят способ все повернуть по-своему. Когда они в чем-то не сходятся, вот тогда, как показала практика, начинаются неприятности…

Впрочем, Лалия не винила бывшего командира за решение отправиться на Цветок. Во-первых, она и сама тогда голосовала за продолжение поисков Древних магов. Во-вторых, объективно говоря, в той ситуации у них просто не было достаточной информации, чтобы определить, какое решение верное, а какое ошибочное.

— Отлично для первого раза! — похвалила Роксана Лалию. — Просто великолепно! О, Ифигения, прошу прощения, тебе, должно быть, не по себе, что я хвалю при тебе рабыню? Ну тут уж ничего не поделаешь, такая я! Чай у меня тоже, кстати, будем пить все вместе, за одним столом. Хочешь у меня учиться — привыкай!

— Да нет, мне нормально, — с легкой улыбкой заверила ее Платова.

«Предпочла бы не пить у нее никаких напитков, а сразу отправиться в свою комнату и обдумать как следует все случившееся, в тишине и покое, — подумала Лалия. — Но делать нечего. Чай — так чай».

Так называемые светские посиделки, особенно чисто женские, всегда были для нее испытанием похлеще любого другого. В разговоре с мужчинами всегда находился хотя бы один два, с которыми можно было говорить напрямик и которые сами изъяснялись четко. Женщины — все и всегда, кроме самых компетентных профессионалов, вроде Ифигении! — ищут и используют в разговоре намеки, полутона, иносказания и подтексты. Даже самые прямолинейные из них.

…Внутри дворец Роксаны Евторской оказался именно таким, как Лалия и представляла — хорошая память и инженерно-ориентированный ум не подвели, верно простроив планировку здания.

От жилища Мастера Равновесия (сама Лалия там не была, но слышала описания от тех, кто был) этот дом отличался отсутствием пафоса. Никакой внешней лепнины, никаких витражей, все просто и… Довольно элегантно? Лалия мало понимала в архитектурном дизайне, но в этих белых стенах, белых полах, нишах со статуэтками и огромных прозрачных окнах в пол чудился хорошо организованный разум, который так же хорошо умеет организовывать пространство вокруг себя. Роксану Евторскую Лалия скорее вообразила бы в темноватом лабиринте, заставленном пыльной мебелью и завешанном разноцветными драпировками!

В просторной гостиной, хорошо проветренной и пахнущей цветами — цветы здесь имелись в изобилии, как и в вазонах с землей, так и срезанные, в вазочках поменьше — уже был накрыт круглый столик для чаепития. Одно кресло, скорее похожее на диванчик, Роксана заняла сама, на другие два, вполне обычные стулья слегка архаичного вида, кивнула гостям.

«Она подчеркнуто не делает разницы между своими ученицами, однако себя как наставницу так же подчеркнуто ставит выше, — отметила Лалия. — Все-таки иерархичность пронизывает всю культуру Древних магов, куда ни посмотри».

Не успели терранки усесться, как откуда ни возьмись (буквально из пустоты!) появилась девочка с огромной алебардой в руке, на первый взгляд слишком тяжелой для ее тонких рук. Однако связь оружия с ее сердцем не оставляло сомнения: это предмет-компаньон. Ну или посох мага, но предмет-компаньон показался Лалии более вероятной опцией по совокупности всех остальных признаков. Ведь девочка была маленькой, лет одиннадцати или двенадцати, с белокурыми хвостиками и серыми глазами чуть навыкате, с правильными чертами лица, вполне соответствующими представлению большинства людей о красоте. Одетая в короткую белую тунику и сандалии в древнем стиле. И с величиной магрезерва, идеально соответствующей Тени мага из Проклятья. Прочие признаки, включая явно телепортационное появление, соответствовали тоже.

Отработанные рефлексы Лалии заставили ее призвать магвещицу — обычный пистолет, в ходе занятия всего лишь лежащий во внутреннем, скрытом кармане ее комбинезона. Однако направлять его на девочку она не стала: та не проявляла агрессии. Наоборот, встала на одно колено, прижала руку к сердцу и поклонилась.

— Госпожа Роксана, с возвращением, — сказала девочка спокойным ровным тоном. — Уважаемые ученицы госпожи, приветствую вас от имени всего поместья Мастера Навигатора! Если вам что-нибудь понадобится, прошу, сообщайте об этом мне.

— Это Хлоя, — небрежно махнула рукой Роксана в сторону девочки. — Моя Тень. Действительно, обращайтесь к ней с любыми делами. О времени следующего занятия тоже лучше договариваться с ней!

— Как пожелает госпожа, — снова поклонилась девочка. И уже другим, деловитым тоном спросила Лалию и Ифигению: — Тогда давайте с этого и начнем. Послезавтра в третьем часу пополудни вы свободны?

Лалия и Ифигения переглянулись.

— Вполне, — сказала Ифигения.

— Тогда это ваше время, — решила Хлоя. — Чаще, чем раз в три дня, уроки не стоит проводить. По крайней мере, поначалу. Они вызывают у учеников очень сильную неуверенность в окружающем мире, ухудшение аппетита и сна. Если у вас начнут проявляться такие симптомы, обращайтесь ко мне, я приготовлю успокоительные отвары.

Роксана во время этой речи довольно кивала.

«Следует ли понимать, что Хлоя решает за свою хозяйку вообще все вопросы и со всякими более сложными политическими вещами тоже обращаться к ней? — подумала Лалия. — Надо сказать об этом Вальтрену, пусть проверит. Хотя лучше для начала собрать как можно больше сведений самой».

— Прошу прощения, — сказала она. — Можно ли задать Хлое вопрос?

— Задавайте, — махнула рукой Роксана. — Хлоя, садись выпей с нами чаю! Пусть сегодня Лилия прислуживает, я давно ее не видела.

— Как пожелает госпожа, — снова чуть поклонилась Хлоя. — Сейчас отдам распоряжения и вернусь. После чего с удовольствием отвечу на любые вопросы гостей, которые не идут вразрез с вашими интересами, госпожа.

«Да, точно, она здесь мозг, — решила Лалия. — Что на самом деле неплохо! Для человека, который выбирает учеников по степени владения разумом, Роксана на удивление плохо владеет своим!»

Хлоя исчезла и отсутствовала не дольше полминуты. Затем появилась снова, не только с алебардой, но и с более высоким стулом. Затем поставила алебарду в специальную стойку около диванчика Мастера Навигатора, стул пододвинула к столу и села. При ее более маленьком росте теперь ее лицо как раз оказалось на одном уровне с лицами взрослых женщин.

Да, многие орденские девочки в двенадцать лет уже одного роста со взрослыми, но Хлоя явно была не из таких. Как и другие узники Проклятья, порабощенные накануне начала полового созревания.

— Мой вопрос состоит в том, что вы, ува… — Лалия еле проглотила привычное обращение, — Хлоя очень похожи на узников Проклятья на Терре. Даже на тех из них, которых называют Тенями магов. И ваша хозяйка назвала вас Тенью. Означает ли это, что вы тоже были солдатом Проклятья?

— Проклятья? — переспросила Хлоя. — Вы, должно быть, имеете в виду Благословение, любезно наложенное моей госпожой и ее соратниками на земли Старой Терры?

— Да, прошу прощения, — кивнула Лалия.

— Тогда — да. Я была одной из первых, призванных под его знамена. Через пять лет службы Благословение предложило мне дополнительные силы, чтобы направлять и оберегать других юных волшебников. Еще через три года госпожа Роксана завершила сборы и была готова отправиться через Междумирье. Она предложила мне лететь с нею в качестве ее слуги, и я с благодарностью согласилась, о чем ни на минуту не пожалела.

Хлоя говорила абсолютно ровным, нейтральным тоном, но Лалия даже при всем несовершенстве анализа межчеловеческих взаимодействий поняла о ней сразу несколько фактов. Во-первых, Хлоя была одной из тех, кто, как и сама Лалия, получил от Проклятья слишком много преимуществ, чтобы жалеть о его недостатках — например, о невозможности повзрослеть. А может быть, она даже и не считает вечное детство минусом. Вопреки стереотипу, далеко не все девочки мечтают встретить прекрасного принца, влюбиться и завести собственных детей! Во-вторых, она искренне любит свою госпожу и заботится о ней от всего сердца, а не по обязанности. В-третьих, эта женщина с внешностью ребенка упрямством может поспорить с Аркадием Весёловым, а стойкостью — с Вальтреном Кресайном. В-четвертых, следствие из всего перечисленного: самой Лалии не хватает по крайней мере нескольких десятков, а то и пары сотен лет жизненного опыта, чтобы играть с Хлоей в одной лиге. С ней нужно быть предельно осторожной.

— А почему вы еще под Благословением? — спросила Ифигения, с более сильным акцентом и более резкими словами, чем Лалия. — Терру покинули. Здесь Благословения нет. И на Терре его уже нет.

— Потому что теперь моя госпожа милосердно выступает для меня фокусной точкой Благословения, — сказала Хлоя. — Даруя мне несокрушимое здоровье и умение магически сражаться на ее благо.

— Хлоя — действительно моя Тень! — с удовольствием проговорила Роксана. — Она умеет делать то, чего я не могу или не хочу, а я умею то, чего она никогда не сможет! Вместе мы отличная команда!

Хлоя вздохнула.

— Мы были бы отличной командой, госпожа, если мне бы хоть раз удалось убедить вас принимать гостей прилично одетой, а не в нижнем белье! А так мы всего лишь приемлемая команда.

«Нижнее белье? — подумала Лалия. — Действительно, должно быть, костюм Роксаны другими древними магами воспринимается именно так!»

— А, мне так удобно, и ничего не видно, — махнула рукой Роксана. — К тому же здесь, на Цветке, слава всем богам, всякий может одеваться так, как ему удобно! Полная свобода!

И она рассмеялась.

Лалия тоже улыбнулась, но не разделяя удовольствие Мастера Навигатора, а осознав иронию фразу.

— Позвольте налить вам чаю? — спросила Хлоя у Ифигении.

Дальше чаепитие шло ни шатко ни валко. Хлоя хранила почти полное молчание, а Роксана требовала от Лалии и Ифигении как можно более полного описания того, что им удалось почувствовать за несколько минут нейрорезонанса. Однако описать это обеим женщинам мешал, во-первых, языковой барьер, во-вторых, лично Лалии — невозможность хоть как-то осмыслить произошедшее заранее и уложить его у себя в голове! Что там, она не могла даже толком сказать, понравилось ли ей, не понравилось ли, вызвало ужас или восторг, сможет ли она пройти через это еще хотя бы один раз — а от нее уже требуют отчета!

Совсем же беседа застопорилась, когда в зал вошла маленькая девочка, лет четырех-пяти, в голубом платье и с подносом в руках. На подносе стояли вазочки со сладостями — печеньем, пирожными и чем-то вроде мармелада. Она поставила поднос на стол, поклонилась и спросила совсем тоненьким детским голоском:

— Госпожа, вам что-нибудь еще нужно?

Лалии приходилось наблюдать детей, живущих в совсем ужасающих условиях, таких, что большая часть благополучных орденцев либо не поверила бы, либо предпочла бы забыть, либо билась бы в истерике, узнав, что это правда. Поэтому она не испытала никаких из ряда вон выходящих чувств, увидев маленькую рабыню, прислуживающую Роксане Евторской. По крайней мере, девочка была сыта, здорова, опрятно одета. И, скорее всего, не подвергалась сексуальным или другим издевательствам. Наверняка сказать сложно, но в поведении Роксаны ничего не намекало на извращенные пристрастия, плюс они знали минимум одно свидетельство ее гетеросексуальности. А Хлоя — узник Проклятья со всеми вытекающими.

Конечно, в этом поместье могут быть слуги-мужчины, но почему-то Лалия в этом сомневалась.

— Спасибо, Лилия, больше ничего не нужно, — ласково сказала ей Роксана. — Давно тебя не видела, как твои дела?

— Спасибо, госпожа, хорошо!

— Чему ты сейчас учишься?

— Писать и считать, госпожа.

— Отлично! Умеешь уже считать до ста?

— Да, госпожа.

— Вот хорошо! Держи конфетку!

Роксана взяла с тарелки какую-то сладость и протянула девочке. Та отработанным движением спрятала руки за спину и приоткрыла рот, чтобы Роксана положила сладость ей прямо на язык.

— Спасибо, госпожа! — несмотря на полный рост, девочка говорила очень чисто. Она снова поклонилась и, пятясь, вышла из комнаты.

— Прошу прощения за эту семейную сцену, — улыбнулась Роксана, причем по ее тону чувствовалось, что никакого стыда она на самом деле не испытывает. — Эта малышка — мое последнее приобретение! Ее продал мне один из учеников Мастера Стратига, и я считаю за счастье, что удалось спасти ее от такого угрюмого будущего! Обратите внимания, она у меня уже четыре года, а выглядит не старше, чем в день, когда я ее приобрела!

— Мастер Стратиг сохраняет своих рабов детьми? — удивилась Ифигения Александровна.

— Он-то⁈ — с негодованием воскликнула Роксана Евторская. — Где ему! Он себе-то не смог молодость вернуть! Нет, что вы. Это моя работа. Правда, здорово получилось? Очень милый возраст! Бесконечно, увы, их такими не оставить, Хлоя очень сильно возражает, говорит, это сильно вредит разуму… — Роксана вздохнула. — А жаль! Хотя самых симпатичных я потом прошу родить для меня еще детей, и обычно получается неплохо! Обожаю возиться с малышами.

Лалия отметила, что ее предыдущее мнение было ошибочным. Может быть, Роксана и не использовала маленьких детей для собственного удовольствия как растлительница, но она, определенно, относилась к ним довольно потребительски.

Впрочем, если Хлоя держит это под контролем и не позволяет ей плодить двухсотлетних четырехлеток, значит, все не так плохо, как могло бы быть.

Судя по лицу Ифигении, ее эта сцена поразила гораздо сильнее, чем Лалию. Нейромагесса пыталась скрыть свой шок и неодобрение, однако Лалия довольно отчетливо их видела. Хлоя, похоже, тоже, потому что она сказала:

— На самом деле длительное пребывание в возрасте четырех, а потом восьми и двенадцати лет творит чудеса для ума и образованности ребенка. Это очень полезно для нашего небольшого клана.

— Именно, именно! — Радостно закивала Роксана.

После этой реплики Лалия мысленно добавила Хлое еще несколько очков адекватности. И решила, что ее первое впечатление было верным: она из тех, кто не видит в длительном детстве большой беды.

Честно сказать, Лалия тоже не видела. Хотя быть выше ростом и физически выносливее оказалось очень удобно. Опять же, больший магический резерв и более стабильный гормональный фон также пошли на пользу ее качеству жизни.

— Лалия, спросите ее, пожалуйста, от какого-такого будущего она спасла эту девочку? — вдруг спросила Ифигения Александровна по-орденски. — Я что-то после недавней встряски совсем не могу сформулировать! Языки никогда не были моей сильной стороной. Она имеет в виду тот ритуал, о котором мы слышали краем уха? Или все же не столь драматичная судьба?

— Хорошо, — кивнула Лалия и повторила вопрос.

— О! — воскликнула Роксана. — Это так ужасно и безрадостно, что я не хочу даже об этом говорить! Когда я подумаю обо всей этой детской крови… — ее передернуло.

Тут Лалия увидела, как алебарда в подставке около кресла вспыхнула магической энергией и замерцала ярче. Так же ярко запульсировала связь между предметом-компаньоном и сердцем Хлои, как будто по ней что-то передавалось. Хлоя вскочила.

— Прошу прощения, кажется, у нас незваные гости, госпожа! — воскликнула она. — Сейчас я разберусь с этим.

— Кто? — тревожно спросила Роксана.

— Элеон Эскантир, ученик Мастера Стратига.

— Этот⁈ Что ему нужно⁈

— Не знаю. Отправлю его восвояси.

— Нет, стой, Хлоя! Он намного сильнее тебя, не связывайся! А то погибнешь!

Весь этот диалог Лалия выслушала со странным ощущением, как будто вот теперь она абсолютно лишняя — или же она должна предложить свою помощь.

Как бы то ни было, помочь в выдворении незваного гостя она опоздала — парадные двери в комнату распахнулись, и широкой походкой в нее вошел высокий крепкий мужчина средних лет, черноволосый, со смутно знакомым лицом. Лалии тяжело давалось различать человеческие лица, поэтому когда она с этим наконец справилась, то научилась подмечать мельчайшее сходство и очень гордилась этим навыком.

Так и теперь она тут же поняла: нет, этого человека она прежде никогда не видела, однако видела его родича или кого-то, очень на него похожего, причем совсем недавно!

— Мастер Навигатор! — видно было, что мужчина пытается держаться в рамках вежливости, но еле-еле — не считает нужным прилагать к этому серьезные усилия. — Ваша старшая рабыня отказывается мне продавать обратно мою дочь! Накажите ее!

— Хлоя? — Роксана удивленно поглядела на Тень. — О чем он говорит?

Та поклонилась.

— Прошу прощения. Этот невоспитанный господин приходил и раньше и чего-то требовал от моей госпожи, однако был так несдержан, что мне не удалось разобрать, чего он хочет.

— Ах ты гребаная пигалица! — На самом деле мужчина выразился резче. — Ты отлично знаешь, чего я хочу! Я хочу своего ребенка!

«Лилия, — поняла вдруг Лалия. — Рабыня Лилия — его дочь. Вот на кого он похож. Он зачем-то продал ее в рабство!»

— Ты уже продал ее мне, сейчас-то она тебе зачем? — воскликнула Роксана. — Ты же собирался использовать для ритуала ее брата! Сам же говорил, что девочки хуже подходят!

— Провалился ритуал, теперь мне нужна девчонка. Некогда ждать, пока еще одного вырастим!

«Значит, все-таки ритуал», — подумала Лалия. А больше ничего не успела подумать, слишком стремительно развивался диалог.

— Эта девочка — рабыня этого дома, — четко и ясно сказала Хлоя. — Моя госпожа не обязана продавать тебе свою собственность!

— Тебя не спрашивают, рабыня! — фыркнул мужчина.

— Вы ворвались в этот дом незваным, будьте любезны соблюдать его порядки! Деловые переговоры за леди Роксану Евторскую, Мастера Навигатора, веду я. Вы, ученик второго ранга Мастера Стратига, не ровня ей, и слишком много себе позволяете!

Тот снова фыркнул, но, похоже, слегка стушевался: очевидно, Хлоя была права.

— С кем бы я ни говорил, дело ясное: родители имеют приоритетное право выкупа своих детей из рабства, если еще не прошло двадцати лет!

— В том случае, если ребенок был рожден в браке или официально признан свободным родителем, — возразила ему Хлоя. — В данном случае ни одно из этих условий не соблюдается!

— Да что ты понимаешь, малявка! Хочешь, отдадим это дело на суд Мастера Равновесия? И посмотрим, на чью сторону он встанет!

— Мастер Равновесия строго придерживается законов этого места. Закон же говорит твердо на этот счет, — холодно проговорила Хлоя. — Кроме того, в твоем тощем кармане не хватит золота, чтобы возместить все наши траты на прокорм, содержание и обучение рабыни за эти четыре года! Ты пытаешься получить гораздо более ценную собственность за ту же сумму, так что ли?

— Да плевать мне на ее ценность, мне нужна только ее кровь и плоть! А уж они за четыре года не изменились! Да и что-то же эта девчонка вам отработала? Все не чистый убыток!

«Он почему-то уверен, что Мастер Равновесия в самом деле встанет на его сторону, — подумала Лалия. — Или пытается это показать. Слишком нагло себя ведет! Почему? Согласно нашему анализу, Мастер Навигатор — одна из ключевых фигур на станции! Неужели Мастер Стратиг настолько сильнее? Вот и предыдущий его ученик вел себя как последний хам, и тоже с попустительства Фалея Рузона…»

Вот о чем она думала, потому что ей не было нужды размышлять о ритуалах, требующих принесения в жертву детей — причем, похоже, именно родных детей! Она слышала уже такие сплетни еще в самом начале своего пребывания на станции: якобы, чтобы добиться связи между собой и своими ездовыми драконами, ученики Мастера Стратига должны скармливать им «свою плоть и кровь». Терранцы сперва подумали, что имеется в виду рука или нога — еще гадали, то ли у всех учеников Стратига такие протезы хорошие, то ли отращивать научились. Впрочем, Весёлов сразу предположил, что имеются в виду дети, но Вальтрен сказал, что даже для древних магов это слишком уж по-людоедски. И что терранцы, конечно, склонны приписывать местному обществу всякие ужасы — особенно Аркадий, который последние месяцы как-то особенно пессимистичен! — но надо же и меру знать.

Даже последний герцог со своим многовековым опытом не всегда оказывается прав.

— Девочка — рабыня этого дома, ты не имеешь прав на нее, поскольку не признавал своей дочерью до продажи в рабство, — холодно проговорила Хлоя, пока все это стремительно пробегало в голове у Лалии. — А это-то я знаю точно, поскольку сама подписывала документы на продажу! Дочь свободного мага стоит дешевле, не так ли? Как раз потому, что за родителем сохраняется право выкупа!

— Ах ты! — Элеон Эскантир замахнулся, будто собираясь дать Хлое пощечину. Она не сделала даже попытки отшатнуться, и его рука замерла в воздухе.

Однако для Роксаны Евторской почему-то этого жеста оказалось достаточно.

— Хватит! Я уступлю рабыню! — сказала она нервным, раздраженным тоном. — Не нужно тут… Этого!

И тут Лалия услышала свой собственный голос словно бы со стороны.

— Как же, госпожа Роксана! Ведь нам так понравилась девочка! Наш архимаг очень любит детей. Вы обещали, что продадите ее нам!

Ифигения Александровна прочистила горло.

— Все так, — сказала она со своей суховатой «профессорской» интонацией, которая странно звучала при неуверенном выборе слов. — Моя рабыня права. Наш архимаг очень сердится, когда обижают его… собственность.

«Кирилл, конечно, будет не в восторге от того, что мы его так запрягли, — подумала Лалия. — Но возражать не станет. Не стал бы в любом случае, насколько я его знаю, но особенно после того, как сам привел постороннего мальчика-раба. Да и с Мастером Стратигом у него уже заочно все горшки побиты, так что переживать не о чем».

Боевой маг на обучении перевел взгляд с Хлои на Лалию, потом опять на Хлою.

— Да, именно поэтому я не хотела продавать ее вам, — Хлоя бестрепетно встретила его взгляд. — Девочка уже обещана другим покупателям!

— Но Мастер Навигатор сказала…

— Моя госпожа не обязана занимать свой гениальный разум низменными домашними заботами.

— Ах, ну раз так, конечно же! — воскликнула Роксана Евторская с явным облегчением. — Я далека от мысли обидеть архимага Кирилла! Сам видишь, Эскантир, ничем не могу тебе помочь.

— А Мастера Стратига, значит, готовы обидеть⁈ — взвился Эскантир.

— Мастера Стратига здесь нет, — бросила Роксана Евторская, интонацией показывая, что разговор закончен.

— А если бы и был, не вступился бы за неудачника, провалившего ритуал связи с драконом, — фыркнула Хлоя.

Элеон Эскантир обернулся туда, сюда. В его глазах промелькнуло нечто расчетливое. И вместо того, чтобы броситься на Хлою, как вроде бы собирался, он метнулся к Лалии. С уже занесенной рукой, на пальцах которой закручивались спиралями энергетические щупы — что там у него, плазма, воздух, вода?

Лалии недосуг было это выяснять: энергетические когти — достаточно распространенный и универсальный прием, его быстро осваивают маги любых стихий. Но какая разница, если вместе с распространенностью этот прием так же легко блокируется?..

Иными словами, Лалия не стала ставить щит, хотя магвещица по-прежнему была у нее под рукой, или блокировать иным образом. Просто поймала руку Эскантира в болевой захват, вывернула ее, поставила этому неприятному человеку подножку и легко положила его мордой в пол. Мелькнуло искушение свернуть ему и шею, но Лалия остановила себя: эмоциональная реакция в ней была слишком сильна, и она не была уверена, что убийство свободного мага не принесет им всем дополнительных неприятностей! Помнится, в древних империях имелись самые людоедские правила на этот счет. Мол, если раб убьет свободного, то казнят всех рабов того же господина — как-то так. Или всех рабов, которые в тот момент были под той же крышей? Лалия плохо разбиралась в истории. Поэтому, точно так же не разбираясь и в местных тонкостях, она решила избегать непоправимых поступков. Тем более с учетом своего «рабского» местного статуса.

Вот только как теперь выкручиваться из ситуации? Очень странно, что боевой маг попался на такой примитивный прием, и даже не пытался из него вырваться, только скулил. Да и вообще он не выглядел как человек, уделяющий много времени боевым искусствам и физической подготовке. Однако раз уж он попался и не попытался продолжить драку, то что теперь делать Лалии? Отпустить его? Вроде бы надо, но как-то это…

— Рабыня! Напала на свободного! — взвыл Эскантир. — Зарежьте ее!

— У меня хорошая идея, — услышала Лалия голос Ифигении Александровны. — Что если я всем расскажу и покажу вот это?

С этими словами она повернула к Лалии и ее пленнику экран своего смартфона. Оказывается, Ифигения Александровна взяла его с собой, успела заснять, как Лалия… Нет, не скрутила пленника, а как она сидит на нем, а пленник скулит! И теперь воспроизвела это видео.

— Вашим друзьям понравится? — мягко спросила преподаватель психологии.

Эскантир замолчал и как-то обмяк под руками Лалии.

— Сделка, — сказала Лалия, придя на помощь Ифигении Александровне с ее худшим знанием языка. — Мы молчим. Ты молчишь. Рабыня наша. Твой учитель ни о чем не знает. Твои соученики ни о чем не знают. Согласен?

— Согласен, — с ненавистью выдавил ученик Мастера Стратига.

…Лалия вновь поняла, что насчет будущего вообще нельзя зарекаться! Разве недавно она не думала, что вряд ли в ближайшее время заведет семью, станет зубным врачом или начнет серийно убивать людей? Так вот, она только что завела семью — по крайней мере, дочь — чуть не убила человека и всерьез раздумывала о тотальном геноциде хотя бы взрослого населения Алого Лепестка, вотчины Мастера Стратига. Если не всей станции. Видимо, лечение — или хотя бы пересчет — чьих-то зубов тоже где-то на подходе!

* * *

p.s. К предыдущей главе не добавилась картинка, исправляемся!

Глава 11

Заразное добро и математика пустоты

Перестав быть стратигом экспедиции и став ее архистратигом, я с радостью попрощался с обязанностями по наладке нашего быта и приглядыванию за психологическим состоянием экипажа. Впрочем, первым и без того на Цветке больше занимался Вальтрен, как лучше изучивший язык. Пожалуй, я бы на его месте не сумел так рационально составить расписание занятий наших ребят у разных Малых Мастеров, чтобы и денег на всех хватило, и дежурствам ничего не мешало, и каждый выучил бы именно те приемы, которые ему интересны — однако и наши базовые задачи тоже оказались бы закрыты! Задача вдвойне нетривиальная, потому что все Малые Мастера работали по разному расписанию, предлагали разные курсы и брали за обучение разные суммы. Тут нужен был отдельный организационный гений — все это утрясти.

Аркадий же занимался в первую очередь финансами экспедиции и — да, психологическим состоянием экипажа. В каковой области ожидаемо показал класс. Люди не скучали, всякий был при деле, а моральный дух находился на максимальной высоте с учетом обстоятельств. Правда, имелась одна загвоздка — сам Аркадий. Но я не спешил с выводами. К тому же даже при нашей степени близости подходить к такому гордому человеку со словами: «Слушай, по-моему, у тебя проблемы. Не хочешь выговориться? Или поплакать мне в жилетку?» — это надо верно подгадать момент.

Короче, сбросив на двух других членов нашего командирского триумвирата основную текучку, я наконец-то вздохнул чуть свободнее и сумел больше времени уделять как обучению (в том числе и языковому, с которым нам по-прежнему помогал официальный шпион Симор), так и стратегическому планированию.

Однако есть все-таки вещи, которые командиру экспедиции приходится делать самому, несмотря на все достоинства замов и важность текущих задач!

В моем случае это было — толкнуть речь для всего экипажа после бенефиса Лалии. Я имею в виду, когда она после первого же урока у Мастера Навигатора заявилась в замок с четырехлетней (хотя вроде как на самом деле восьмилетней) девочкой на руках и огорошила всех заявлением:

— Это моя дочь. Ее зовут Лилия. И мы должны Мастеру Навигатору за нее три золотых номисмы.

Разумеется, потом они с Платовой рассказали подробнее и даже продемонстрировали всем желающим видео, где Лалия берет какого-то второсортного ученика Мастера Стратига в болевой захват. Показывали строго из рук, без копирования — а то обязательно найдется умелец, способный перенести ролик на местные артефакты, и по всей станции разойдется! Но слухи, конечно, все равно пошли по всему Цветку.

А мне пришлось успокаивать брожение в экипаже. А то я слышал, как горячие головы, возмущенные обстоятельствами жизни маленькой Лилии (нескладный почти что подросток Кельн такого умиления не вызывал), предлагали чуть ли не рабские рынки штурмовать. Или даже Алый Лепесток, чтобы отбить всех детей, приготовленных там в жертву!

(Последнюю возможность мы с Аркадием обсуждали почти всерьез. Не весь Лепесток уничтожать, разумеется, а короткую десантную операцию: вдвоем зашли, освободили заложников, вышли. Однако Мастер Пустоты сообщил нам, что в настоящий момент на Алом Лепестке нет других учеников, кроме Эскантира, которые готовились бы установить кровную связь с ездовым драконом.)

Высказывались даже такие мысли: мол, надо забрать на Терру как можно больше детей — даже если они там в детский дом попадут, все равно им там будет куда лучше, чем здесь! И рабами не сделают, и живы останутся.

Так что я собрал всех, кто не был на дежурстве, и сказал:

— Друзья, хочу, чтобы вы знали: перед тем, как решим покинуть станцию, мы очень тщательно посчитаем наши ресурсы и шансы мирно разойтись с местными. Если окажется, что сможем улететь в относительной безопасности, то рассчитаем, сколько детей сможем взять с собой, не напрягая ресурсы экспедиции. Не забывайте, нам всем должно хватить — ну хотя бы места на Мегаплатформе! После чего все желающие смогут подать заявки на выкуп раба! В порядке живой очереди. Но учитывайте две вещи. Во-первых, покупая здесь ребенка, чтобы в Ордене сдать его в детский дом, вы совершаете как минимум подлость. Если собираетесь спасать, помните, что надо взять ответственность за малыша до конца, стать его родителем…

— Кир, но ты ведь того мальчика сыном не назвал? — спросил Оникс.

— Потому что это было неуместно, — спокойно парировал я: вопрос был ожидаем, я и сам себе его задавал. У нас с Вальтреном состоялся непростой разговор на эту тему. Не в том смысле «непростой», что мы поспорили. А в том смысле, что решить судьбу другого человека, который не может принимать участия в этом обсуждении по объективным причинам, крайне непросто! — Мы с протостратигом оформим мальчика в зависимости от его собственных пожеланий. Одному из нас точно нужно будет его усыновить или взять под опеку. Просто сейчас говорить Кельну об этом — значит вконец перепугать парня. Он ведь совсем в другой культуре рос и имеет совсем другие ожидания! Лалия, как вы знаете, свою девочку собирается удочерить по всем правилам и уже ей об этом сказала. Но ее ребенок значительно моложе и рос в других условиях. Опять же, Лилия считает Лалию рабыней, — я слегка запнулся на похожих именах, — так что видит в этом «удочерении» лишь красивые слова. Ведь рабы здесь, на Цветке, не имеют прав даже на своих биологических детей, и уж тем более не могут заводить приемных! — Тут я решил, что дальше развивать тему не стоит, а потому свернул: — Короче говоря, если решитесь на такой шаг, нужно понимать все его последствия. И учитывать мнение ваших жен… И мужей, — тут я посмотрел на Лидию Смирнову, — оставшихся дома! Потому что если уже на Терре вы от ребенка откажетесь, не могу представить, что с ним будет — без знания языка, культуры, с кашей здешних представлений в голове!.. — Я сделал паузу, чтобы до каждого дошло. — А учитывая, что у любого местного есть магический дар, возможно, вы своими руками сотворите мегазлодея! — Некоторые из моих слушателей рассмеялись, другие, судя по лицам, кажется, всерьез представили эту перспективу. Хорошо. — Короче, подумайте об этом. Пока же прошу воздержаться от импульсивных поступков, даже продиктованных состраданием! Я не могу и не желаю запрещать никому спасать людей от верной гибели. Но помните, что мы с Татье не искали, кого бы спасти. Мне Кельна буквально всучили, а наш старший инженер вступилась за Лилию, потому что случайно оказалась в нужное время в нужном месте! Да, и еще учитывайте: некоторые рабы здесь живут совсем неплохо. По крайней мере, не настолько плохо, чтобы их спасать любой ценой. Так что жду от вас максимально разумных и гуманных действий. На этом все.

Ну что ж, дураков у нас в экипаже нет — хотя, будем честными, надурить может каждый. Но будем надеяться, что этот разговор удержит их от непродуманных глупостей. А то искушение совершать добрые дела заразно, по себе знаю. Люди не только злодействуют коллективно или впадают в равнодушие коллективно, обратный закон тоже, к счастью, работает! Другое дело, что с последствиями этих добрых дел не все и не всегда готовы жить — особенно в буквальном смысле.

Ситуация взаимодействия с этически чуждым обществом — как сформулировал это Аркадий — конечно, занимала нас в первую очередь. Но не меньше беспокоил вопрос гиасов и стойкости перед ними экипажа. Около двух недель мы просто экспериментировали. Я выучил накладывать гиасы и Аркадия, и Вальтрена, и Ксантиппу и даже Платову. Кроме того, я попробовал действие гиасов на себе. Ксантиппа наложила на меня общий гиас на подчинение, который я легко стряхнул, а Аркадий — гиас «не меньше часа в день вдумчиво и усидчиво заниматься любым иностранным языком», который я ради эксперимента продержал неделю и снял только потом, тоже без особого труда. Между прочим, формулировка «любым иностранным» вместо «древнеоросским» была использована предосторожности ради — а вдруг мне не удастся снять этот гиас никогда, Аркадий тоже почему-либо его снять не сможет, и буду я вынужден даже сто лет спустя зубрить этот несчастный местный диалект! Обошлось, конечно. Но за эту неделю я добился большего прогресса, чем сам по себе, хотя, вроде, и прежде не отлынивал! Так что теперь мог разговаривать с местными почти свободно (на простые бытовые темы), а не только дергаными лающими предложениями, как раньше. Театрально воодушевленный этим успехом, Вальтрен предложил наложить на меня гиас, чтобы я наконец-то научился играть на гитаре, и себя в качестве учителя. Ему я отказал на древнеоросском, со всей аристократической любезностью, на которую был способен. Забавный, кстати, у нас диалог вышел, прямо пособие по дружескому троллингу. Саня, присутствовавшая при этом, от души хохотала.

Сам Вальтрен тоже попросил у Аркадия гиас на изучение языка, после чего заговорил не просто круто, а так, что от местного не отличишь, без малейшего следа акцента! И тоже снял через неделю самостоятельно: с куда большим трудом, чем я, но все-таки. Правда, потом он заходил к Платовой за антидепрессивным магическим воздействием, но, по ее словам, справиться с его проблемой удалось сравнительно легко.

На Аркадия же мы гиасов больше не накладывали, и он сам не настаивал: к счастью, инстинкт самосохранения все-таки сработал! Наоборот, даже попросил Платову и Саню проверять его на чужие гиасы утром и вечером.

— Зачем так часто? — поинтересовался я. — Ты же ходишь в город не каждый день?

Он поглядел на меня неожиданно холодным взглядом.

— Наш временный союзник Амон Бореат уже продемонстрировал, что в крепость можно проникнуть незаметно для нас. Кроме того, есть такая вещь, как подкуп, измена и даже, я бы сказал, дурные шутки со стороны членов экипажа. Нет, я никого не подозреваю. Но такие вещи всегда случаются внезапно.

По завершении первого блока экспериментов с гиасами мы опять объявили общий сбор, официально рассказали остальным ребятам о наших делах — неофициально все уже каким-то образом все знали! — и настоятельно рекомендовали каждому попробовать хотя бы по разу снять гиас. А заодно научиться гиасы накладывать.

Да, этим шагом мы делали появление гиасов на Терре неизбежным. Но, посовещавшись, решили, что лучше так, чем рисковать, что кто-то втайне от нас обратится к местным учителям. То, что большая часть наших по местным понятиям считается рабами, обучению не помеха — рабы тут тоже накладывают гиасы. Только деньги плати.

А еще очень важно было научить всех противодействовать гиасам. Гораздо важнее, чем пытаться сдержать распространение этой методики. Было бы наложение гиасов чрезмерно сложным или требуй огромных сил, другое дело! Тот же «светлячок», как показала практика, далеко не все могут освоить, даже те, кому резерва хватает. Или вот крылья… Однако, к сожалению, заклятье гиасов просто муторное в исполнении, а так никаких особенных знаний или способности вычислять оно не требует.

— Можете выбрать, кто наложит на вас тренировочный гиас. Если не желаете доверять свой разум никому из тех, кто уже умеет кастовать это заклятье, подождите, пока выучится кто-то, кому вы доверяете, — сказал Аркадий. — Но хотя бы раз попробовать это на себе в любом случае рекомендую. Сам я пробовал, скажу, что процедура снятия гиаса, если долго под ним прожил, крайне малоприятная, но ничего невозможного в ней нет.

Мастер преуменьшения!

Между прочим, именно к Аркадию или к Вальтрену с просьбой о наложении пробного гиаса обратилось всего человек пять. Лидия и Лалия обратились к Сане, видимо, из женской солидарности, но большая часть почему-то запросились с этим делом ко мне! Почему, интересно?

А снять гиасы получилось у всех, причем даже депрессивных эпизодов как у Аркадия с Вальтреном ни у кого не наблюдалось. Виктор Саврасов и Лалия, носившие гиасы дольше других, сообщили о появляющейся сразу после снятия гиаса меланхолии, которая проходила часа за два-три, но на этом и все.

Правда, наши эксперименты показали, что снимать гиасы все же не так просто, как мы думали: нужен значительный резерв и умение проводить медицинское воздействие на самом себе. То есть для взрослого терранца действительно не проблема! А вот для жителей Цветка эти условия не выполнялись. Если лечить себя магией хотя бы немного умели почти все (пусть даже эффективность этого воздействия оставляла желать лучшего в связи с отсутствием здесь настоящих медицинских знаний), то с резервом дела обстояли не так радужно. В принципе, в метакосмосе резерв как таковой не играет особенно большой роли. Единственное, что он ограничивает — мощность заклятья, которое ты можешь создать за один раз. Однако это довольно легко обойти, поскольку местные умеют заряжать кристаллы кварца, превращая их в мощные магические аккумуляторы. Поэтому тот факт, что большинство хозяев не дают своим рабам раскачивать большие резервы, особенно никому не мешает. Кстати, интересный факт: у Симора, который нам поначалу показался слабосильным, резерв, как оказалось, один из самых больших для здешних рабов! Больше мы наблюдали только у Хлои, старшей рабыни Мастера Навигатора. По крайней мере, так мне сказали Лалия и Ифигения Александровна, сам я эту особу, первую девочку-волшебницу, не видел.

В общем, большинство местных рабов просто физически не имеют возможности снять гиас: им не хватит для этого объема резерва. Правда, вопрос оставался открытым, можно ли как-то использовать для этого магический аккумулятор? Наши эксперименты до сих пор показывали, что нельзя — можно брать только собственную магию! — но кто его знает? Магическая наука постоянно развивается. Даешь восстание рабов за счет достижения маготеха!

Нет, вру. Никакого восстания рабов мы пока не планировали. Мы планировали по максимуму научиться всему, чему сможем, после чего максимально мирно свалить.

И в пункт программы «научиться по максимуму всему, чему можно» органично вписался Мастер Пустоты со своим предложением обучать всех, кто хоть когда-то был под Проклятьем.

Из всех Мастеров здесь на Цветке он показался мне самым адекватным, несмотря на поставленный Ифигенией Александровной заочный диагноз — это насчет паранойи. Но если за тобой действительно все охотятся, какая же это паранойя?

Амон Бореат действительно оставался на Цветке самой загадочной фигурой. Аркадий порадовал меня интересным фактом, что «Амон» на каком-то из древних языков означает «скрытый», а «Бореат» — «Северный», то есть он использует в обиходе не личное имя, а скорее всего, профессиональное прозвище плюс область происхождения. С другой стороны, от Ксюши я знал, что понятие личного имени восемьсот лет назад и ранее далеко не везде имело те же рамки, что и у нас сейчас! Имена сплошь и рядом принято было менять или даже дарить. Хозяева переименовывали слуг, мужья — жен, а искусные мастера — самих себя, в том числе и в целях, которые мы сейчас назвали бы маркетинговыми. Таинство имяположения в творцизме устоялось несколько позже.

Так вот, возвращаясь к Мастеру Пустоты. Не так давно, всего лишь десять лет назад, у него имелся собственный Лепесток, немало учеников и семья — жена и взрослый сын, тоже отличный мастер и учитель, продолжатель дела отца. А потом в одночасье все пропало. Ходили самые дикие слухи о том, что же все-таки случилось. Большинство соглашались на том, что Мастер Пустоты повздорил с Мастером Стратигом, и что в этом каким-то образом была замешана женщина. После чего то ли жена Мастера Пустоты — тоже сильная магесса! — взревновала, то ли все произошло как-то по-другому (например, на самом деле не Пустотник изменял жене, а жена изменяла Пустотнику со Стратигом!), а только завязалась большая драка, и Желтый Лепесток оказался разнесен вдребезги. Обломки потом еще три года вокруг станции вылавливали. Правда, саму драку никто не видел, поэтому имелась еще версия, что Мастер Стратиг ни при чем, а это Пустотник сам доэкспериментировался.

Так или иначе, ни жену, ни сына, ни большую часть его учеников и домочадцев с тех пор никто и никогда не видел. Да и самого Амона Бореата встречали только изредка и в основном там, где никто его не ждал. Опять же, ходили слухи, что не вся его семья погибла, что кого-то он прячет — может, жену, может, сильно пострадавшего во время заварушки сына — но доподлинно никто не знал. Учитывая, что за десять лет этого гипотетического члена семьи, опять же, нигде не видели, лично я в этом сильно сомневался. Десять лет взаперти в свернутом пространстве или где там никто не просидит… Ну или свихнется.

Оговаривая учебу, Мастер Пустоты сразу поставил перед нами несколько условий. Во-первых, проводить занятия он будет у нас, в гостевой крепости. Показывать свое убежище на Цветке Равновесия он нам не собирался — и это можно было понять, если учесть, что он жил здесь чуть ли не на положении партизана в белорусских лесах. То есть его официально никто не преследовал, вон даже Мастер Равновесия на свои «приемы» звал. Однако неофициально ему приходилось таиться от Мастера Стратига и всех, кто с ним связан.

— А что у вас вообще случилось? — поинтересовался я, заранее уверенный, что Амон Бореат мне ничего не расскажет.

— Возник конфликт из-за ученичества подмастерьев, — очень скупо и явно неохотно пояснил Бореат. — Мастер Равновесия встал на сторону Стратига, поскольку в деле была замешана межпланетная политика. Мои же союзники предпочли воздержаться. Результат вы наверняка уже знаете из расспросов, все-таки больше месяца живете на Цветке. В дальнейшие подробности я предпочел бы не вдаваться. Если хотите, можете расспросить самого Рузона или Роксану Евторскую… Если она, конечно, в состоянии рассказать вам что-нибудь связное! — последнее он произнес с горечью.

Короче, Бореат пока не настолько нам доверял, чтобы посвятить в детали. Или ему больно было вспоминать — более чем объяснимо. Я поинтересовался у Аркадия, не понял ли он чего-либо по совокупности сплетен и манере речи самого Пустотника — экс-аналитик еще в давние времена мог делать далекоидущие выводы на основе ну очень неполных данных! Но Аркадий только плечами пожал:

— Одно могу сказать точно: он приврал, что абсолютно один. Кого-то он наверняка от нас прячет. Или что-то. Где-то у него есть свернутое пространство, возможно, остатки того самого Желтого Лепестка. Но допустить он нас туда не допустит, это тоже ясно как день! А еще я почти уверен, что конфликт с Мастером Стратигом был по личному вопросу, а не по разделу влияния на учеников, как бы Мастер Пустоты ни пытался представить иначе. То есть я пока не могу сказать тебе ничего такого, о чем ты сам бы не догадывался.

Я мог только кивнуть.

— Ну и из слов наших дам, проходящих обучение у Мастера Навигатора, довольно ясно следуют два вывода, — задумчиво продолжил мой зам. — Во-первых, именно Роксана Евторская была союзницей Мастера Пустоты и не поддержала его десять лет назад во время конфликта, после чего ее собственное влияние начало падать. Во-вторых, ее болезнь психики, скорее всего, последнее время прогрессирует.

— Это вывод Платовой или твой?

— Платова не делает выводов в динамике, поскольку пока мало с ней общалась, — качнул головой Аркадий. — Так что это чисто мое ощущение, по совокупности внешних признаков. Диагноз я Навигатору поставить не могу, но могу четко сказать, что ее положение на Цветке ухудшается, а она сама не предпринимает никаких мер, чтобы это исправить. А у ее старшей рабыни либо связаны руки на этот счет, либо она сама по какой-то причине выступает организатором падения Роксаны.

— Понял. Значит, на помощь Евторской в каких-то делах можно не рассчитывать, несмотря на историю с Лилией.

— Именно. И, кстати, сомневаюсь, что Татье и Платова вынесут из общения с ней какой-то реальный навык… Хотя все может быть! У местных Древних совсем другой подход к магии, похоже, сумасшествие здесь не помеха прогрессу!

На этом месте мы с ним синхронно поморщились.

С учетом всего этого неудивительно, что подход Амона Бореата к обучению приятно нас поразил. Даже, можно сказать, привел в экстаз!

Начал он с того, что четко обрисовал рамки учебного процесса.

— Я сказал, что буду учить всех, кто был под Проклятьем, и от слов своих не отказываюсь. Но наука моя сложная. Больше, чем пяти ученикам разом я объяснять ее не готов. Пусть все желающие поделятся на группы, составьте расписание. Вот периоды, когда я могу уделить вам время, — с этими словами он протянул Вальтрену клочок пергамента, на котором небрежным почерком, но абсолютно четко, в табличном формате были нацарапаны свободные часы Мастера Пустоты по дням недели.

Удивительное рядом — впервые мы на Цветке встретили подобное!

Не говоря уже, что после местного бардака слова «группа» и «расписание» прозвучали музыкой для моих ушей. Эх, оказывается, соскучился я по школе «Маяк», сам даже не предполагал. А уж на Вальтрена глазам больно было смотреть, так он просиял: даже его аристократическая невозмутимость дала трещину, и мне показалось, что он сейчас бросится на шею Мастеру Пустоты и облобызает его в обе щеки!

Однако последний герцог сказал только:

— Большое вам спасибо, вы крайне облегчили мне работу, самостоятельно проделав подготовительный этап! Я составлю расписание с нашей стороны в ближайшее время.

— Учтите, я откажусь учить всех, кто мне не подойдет, — предупредил Мастер Пустоты. — У меня нет времени вколачивать азы во взрослых людей! Так что те, кто не знаком с шестью алгебраическими действиями и началами геометрии, учиться у меня не смогут.

А вот теперь на шею Мастеру Пустоты чуть было не бросился уже я! Точнее, мы с Аркадием, оба: по его лицу читались сходные эмоции. Блин, впервые мы тут встретили мага, который, во-первых, четко оговаривает требования к исходным знаниям (и большая часть Малых Мастеров, и Мастер Навигатор обставляли требования к обучаемым как огромный сакральный секрет, сравниться с которым могла только сама учеба. При этом Малые Мастера никогда не отказывались учить, если им заплатить, но голову морочили все до одного только так!)

— Думаю, с этим проблем не будет, — сказал Вальтрен. — Если вы только не понимаете под алгеброй более передовые разделы математического анализа, то уж с шестью действиями и основными геометрическими теоремами знакомы все участники экспедиции.

— Удивительно, — нахмурился Мастер Пустоты и обвел нас недоверчивым взглядом. — Неужели в вашем отряде исключительно выученики хорошего гимназиума?

— Насколько я помню личные дела, высшего образования как такового нет только у Романа Белого, он закончил летное училище, а потом добирал практикой и курсами переподготовки, — заметил Аркадий. Причем слова «летное училище» он произнес на орденском. — Так что почти все здесь закончили даже университеты.

— Проверю, — после короткой паузы кивнул Мастер Пустоты.

На первом занятии Амон Бореат попросту усадил нас — первую пробную группу из пяти человек, в составе нашей командирской троицы, Ксантиппы и Димы Соколова — за парты. После чего попытался объяснить начала теории сворачивания пространств и телепортации. Ключевое слово — «попытался». Нет, попытка провалилась не потому, что нам все-таки не хватило уровня: пресловутые «шесть алгебраических действий» даже интегрирование с дифференцированием не включали — их он собирался объяснять самостоятельно! Просто проклятый языковой барьер проявил себя в полный рост. Перевести математические выкладки сложнее «два плюс три равно пять», а также принятый язык понятий оказалось не так-то просто! Кроме того, Мастер Пустоты пользовался совсем другими цифрами, чем мы — я бы сказал, что римскими, но тут Римской Империи не имелось, так что его цифры представляли собой просто буквы древнеорагонского (не древнеоросского!) алфавита, что изрядно всех путало.

И все же когда усилиями Ксантиппы (с математической стороны) и Аркадия (с лингвистической, потому что Вальтрен как раз в математике оказался не силен) барьер удалось преодолеть, Бореат пришел в восторг.

— Я и не подозревал, что математическая наука на Терре двинулась так далеко вперед! — Он расхаживал взад-вперед перед большой грифельной доской, которую Вальтрен приобрел в одной из лавок специально для урока, размахивая руками. — Удивительно! Удивительно! Это не я вас должен учить, а вы меня!

— Не преувеличивайте! — Тряхнула волосами Ксантиппа. — Мы так и не поняли, как это — свернуть пространство! Тензорный анализ позволяет описать его параметры, но как свернуть…

— Тензорный анализ⁈ — жадно спросил Мастер Пустоты. — Это что такое?

Короче говоря, первый урок сорвался по техническим причинам: эти двое склонились над доской голова к голове, изъясняясь на жуткой смеси нескольких языков (Мастер Пустоты кроме древнеоросского знал еще древнеорагонский, который куда ближе к современному орагонскому, он же орденский). Ксантиппа при этом полыхала такой смесью энтузиазма и чисто интеллектуального вожделения, что я чуть было не поклялся себе выучить математику в той же степени, что и она! Вовремя опомнился: обещания, данные самому себе, я привык держать, а лишних часов в сутках у меня не было. Хотя… Если попросить Аркадия опять гиас наложить, только на математику?.. Нет, не стоит: еще в привычку войдет!

В следующие несколько уроков Амон Бореат с помощью Сани очень толково объяснял нам теорию. И как-то после очередного занятия попросил меня о приватной беседе.

— Не возражаете, если при этой беседе также будут присутствовать мои заместители? — уточнил я.

— И ваша прекрасная супруга, если хотите, — кивнул Амон. — Все равно из-за сердечной связи вы не можете от нее ничего скрыть.

Да, об этой сердечной связи Бореат тоже рассказал нам немало интересного. Мы поняли, наконец, почему Симор сразу выделял нас с Ксантиппой изо всех остальных. (А также почему такую магическую связь не сумел заключить никто на Терре, хотя пытались — но это кончалось либо ничем, либо крайне плачевно).

Оказывается, благодаря сердечной связи маги не только отлично понимают друг друга, но и способны объединять резервы, кастуя куда более мощные заклятья — вот чего, кстати, мы с девочками ни разу не пробовали! Как-то нам это даже в голову не приходило. Да и своих собственных резервов всегда хватало. А еще выяснилось, что само по себе заключение сердечной связи очень опасно, шаг вправо, шаг влево — летальный исход для всех вовлеченных. Тут мы сразу поверили, потому что Ассоциация Магов действительно засекла несколько парных и даже групповых смертей от магических экспериментов, причем обстоятельства указывали на то, что ребята пытались заключить магическую связь!

А здесь, среди Древних магов, считается, что сердечную связь нельзя установить между больше чем двумя людьми, а также — между людьми, которые влюблены друг в друга. Мол, плотское влечение и завышенные ожидания между влюбленными без вариантов все портят, когда дело доходит до того, что Мастер Пустоты назвал «объединением воль». И добавил, что в принципе на магическую связь между сердцами решаются, как правило, только те, кто готов рисковать и имеет напарника — обычно того же пола! — в котором полностью уверен. То есть нашу с Саней связь они восприняли как еще один довод в пользу моей полнейшей отмороженности!

Блин, а что бы местные подумали, если бы узнали, что мы так объединились вшестером? Благодаря уникальному стечению обстоятельств — наша связь «проросла» поверх ограниченной связи Проклятья, причем была заключена тогда, когда мы, с одной стороны, еще не имели полового влечения, а с другой — благодаря Проклятью могли распоряжаться достаточно раскачанными резервами, которых у детей обычно не бывает! Но вот про уникальное стечение обстоятельств лучше, конечно, не говорить.

Хотя мне самому для себя «забавно» было узнать, по какому тонкому краешку я, оказывается, прошел пятнадцать лет назад! Чуть было не погиб сам и девчонок не погубил, Аркадий имел полное право тогда ругать меня последними словами! Сейчас он, правда, ничего не сказал, только посмотрел сочувственно. Впрочем, он ведь и сам пережил сходный момент осознания: когда узнал, что его операция с сердцем запросто могла оказаться просто особо изощренным и мучительным самоубийством.

Короче говоря, к разговору с Амоном Саня тоже подтянулась. А он первой же фразой нас огорошил:

— Архимаг Кирилл, я хочу попросить убежища на Старой Терре! Рискнете ли вы взять меня с собой?

Глава 12

Рассказ Амона Бореата

— Всю свою жизнь я пытался продвигать мысль, что магия — это наука! — Мастер Пустоты расхаживал по рубке в своей обычной манере, то и дело зыркая по сторонам. Параноиком в полном смысле этого слова он при этом не выглядел… Если не брать в расчет, что после четырех занятий с ним я вполне уже способен был различить своим внутренним зрением слегка искаженное пространство возле его рук и лица. По всей видимости, Мастер Пустоты опять создал визуальные каналы в какие-то ведомые только ему места и отслеживал происходящее там, не отрываясь от разговора с нами. — Но сталкивался с непониманием этих… Ремесленников! Они считают, что магия — искусство. Что добиться однозначного повторяемого результата невозможно! Что если у кого-то что-то получилось, то ему следует охранять этот секрет, стать уникальным мастером! Чем больше секретов соберешь, тем более уважаемым будешь! Никакого обмена знаниями, никакого продолжения традиции… То, что Рузон пытается привлекать учеников из других Миров, это не попытка развивать магию, что бы он там ни говорил, а попытка обеспечить устойчивость системы с ним самим в центре, как с пауком в паутине! И тут я наконец-то встречаю выходцев из мира, где руководствуются теми же принципами, что и я! — С этими словами он поглядел на Ксантиппу таким умиленным взглядом, что я даже почувствовал легкое раздражение. Которое усилием воли подавил. Я не могу запретить другим мужчинам восхищаться моими женами: они и в самом деле достойны восхищения!

— Ваш математический аппарат превосходит все, что я ранее считал доступным! — На это месте Амон Бореат прижал руки к груди, видимо, не в состоянии иначе выразить переполнявшие его эмоции. — Я даже не представляю, какие возможности он открывает в плане управления пространством! Мне не хватает воображения! Возможно, даже путешествия в космосе — я имею в виду настоящий космос, тот, куда можно попасть, если выйти за пределы атмосферы планеты внутри ее реальности…

— Да-да, мы понимаем, что вы имеете в виду! — взволнованно воскликнула Ксантиппа. — Я об этом не думала, а ведь и правда!

— Вот! — воскликнул Мастер Пустоты. — Наша культура всегда относилась к космосу с пренебрежением — мол, огромные бесполезные пустые пространства, отходы от создания Вселенной — но с вашими техническими средствами, насколько я понимаю, в нем ориентироваться проще, чем в Метакосмосе? Космос же прозрачен! Если мне удастся приложить принципы сворачивания пространства к по-настоящему большим расстояниям…

— Именно! — Моя жена аж с места вскочила. — Творец, ведь мы тогда можем не только планет с терраподобной жизнью достичь, но и других миров, где жизнь совсем не такая, или вообще нет жизни! Это решило бы проблему с добычей полезных ископаемых на Терре, убрало бы давление на Орденскую экономику!

Да, кстати, а вот об этом уже я не думал.

Судя по полыхающему энтузиазму Сани, она сейчас могла увести разговор совсем не туда, так что я понял: мне пора вмешаться. На Аркадия надежды мало: он, судя по выражению лица, тоже прикидывал научно-экономические перспективы, сейчас, того и гляди, тоже сказанет что-нибудь интересное, но уводящее разговор совсем уж в далекие галактики. Которые при пособничестве Мастера Пустоты обещают стать не такими уж далекими. А Вальтрен тем более прерывать не станет, сперва часик-другой подождет, не выдохнутся ли сами.

— Очень рад, что в обсуждении носителей разных традиций рождается истина, — сказал я. — Но давайте все же вернемся к теме нашего обсуждения. — Вы хотите отправиться на Старую Терру, чтобы учиться нашей математике?

— Да, я бы с удовольствием курс в одном из ваших университетов, — кивнул Бореат. — Леди Ксантиппа своими исключительными знаниями свидетельствует о высоте подготовки в Лиманионском Университете Небесных сфер, на кафедре математической теории. Если меня согласятся туда принять как… Как это у вас? Иностранного студента? Я бы с удовольствием пошел бы по ее стопам! И не только там. Об оплате, думаю, мы договоримся. У меня все еще сохранились кое-какие ресурсы…

— Плату у нас в университетах принимают просто деньгами, то есть золотом тоже, — пожал я плечами, — причем по вашим меркам она даже не очень высокая. А отсутствие у вас нужных документов, думаю, удастся решить на высшем уровне. Особенно если вы попросите у нас политического убежища. Это наш юридический термин, позволяет Орденскому государству легализовывать у себя беженцев из других стран. Однако прежде чем решить, предоставить вам такое убежище или нет, мне нужно знать, что все-таки произошло у вас с Мастером Стратигом. И с Мастером Равновесия, если на то пошло.

— Да, разумеется, — Мастер Пустоты чуть поморщился. — Я понимал, что придется вам об этом рассказать, хотя тема, как вы можете себе вообразить, для меня не самая приятная! Роксану и Фалея вы на этот счет не расспрашивали, так?

— Я уточнил у Симора, старшего раба Рузона, — подал голос Аркадий. — Но тот повторил мне более-менее то же самое, что сказали и вы.

— Лалия Татье спросила у Роксаны Евторской, — добавил Вальтрен. — Она отказалась что-либо говорить на этот счет. А ее собственная старшая рабыня, Хлоя, объяснила, что Мастер Навигатор все еще слишком напугана событиями десятилетней давности.

— Да, Хлоя и мне сказала то же самое, — вздохнул Мастер Пустоты. — Раз в год я получаю от нее записки с одним и тем же содержанием: «Госпожа еще слишком боится, я не в силах поднять ваш вопрос». Именно поэтому мне пришлось ждать десять лет, чтобы в итоге обратиться к вам за помощью! Вместо того, чтобы улететь самостоятельно и гораздо раньше.

— Вы пытались эмигрировать с Цветка? На другую планету? — спросил Аркадий самым мягким и сочувственным тоном. Раньше я думал, что он зарезервирован только для несчастных девочек-подростков. Оказывается, для нервных Древних магов, потерявших своих близких, тоже.

— Не всякая планета мне подходит! Нужно было добраться туда, куда не добрался еще никто другой… Или в какое-нибудь приличное место, где эта инспирированная Рузоном система не пустила такие корни! И нет иной диктатуры, похуже! Например, Железная Терра с ее людоедскими обычаями не годится — тем более, что ею, фактически, правит клан Стерариев… Это семейство Стратига, если вы не знаете. Ликаон Стерарий его полностью зовут.

— Мы знаем, — вставил Вальтрен. — Но вот про то, что его семья правит Железной Террой, впервые слышим.

— Официально это не так, всякий род там держит свой собственный остров… Но Стерарии владеют секретом ездовых драконов, и те, кто пользуется ими, вынужден мириться с тем, что крылатых ящеров контролирует Ликаон или его ближайшие родичи. Ну да ладно. Сам я там бывал всего один раз, сто пятьдесят лет назад, и вынес очень плохие воспоминания. Подводя итог: мне нужно улететь либо далеко, за пределы освоенной Ойкумены, либо в такой мир, где была надежда все-таки жить так, как я хочу! Но я сам не умею ориентироваться в Междумирье, а Роксана отказалась мне помогать. Хлоя попыталась выступить на моей стороне, или солгала, что попыталась. Как видите, результат все равно нулевой.

— Так что все-таки у вас со Стратигом вышло? — напомнил я вопрос, с которого все начиналось.

Мастер Пустоты вздохнул и все же присел в самодельное кресло, как мы ему с самого начала и предложили. Постучал пальцами по подлокотнику. Потом произнес:

— Боюсь, для этого мне придется немного углубиться в историю… Уж потерпите мою лекцию, господа! Сам не выношу, когда люди начинают со стародавних времен, но иначе, боюсь, мне придется постоянно возвращаться и пояснять по ходу рассказа.

— Мы потерпим, — заверил его Аркадий.

Я кивком подтвердил.

— Тем более нам на самом деле весьма интересна история Древних магов! — добавила Ксантиппа. — В смысле, ваша история. Мы так называем вас, тех, кто ушел со Старой Терры. Древние маги.

— Я понял, спасибо, — улыбнулся ей Мастер Пустоты. — Ну что ж, логично. Я и в самом деле довольно древен: скоро тысяча лет стукнет! Хотя мне самому порой до сих пор кажется, что я и за первую сотню не перевалил… — Он вздохнул. — В общем, когда мы создавали Проклятье, я был еще довольно юн по своим нынешним меркам. Мне не сравнялось и двухсот. Роксане Евторской и Фаддею Стерарию, дяде Ликаона, тоже. «Молодые наивные головы» называл нас Рузон. Мы трое очень крепко дружили. Не буду утомлять вас сплетнями об отношениях Роксаны и Фаддея, однако факт, что одно время они не делали секрета из романтической связи. Фаддей даже довольно долго уговаривал ее на брак и почти уговорил. Потом у них кое-что разладилось, опять же, не мое дело пересказывать. Сейчас клан Стерариев возглавляет признанный сын Фаддея от рабыни. Но именно мы тогда разрабатывали большую часть технической стороны Проклятья, которое тогда предпочитали называть Благословением. Фаддей занимался боевыми заклятьями и предметами-компаньонами, Роксана создавала потоки энергии, способные врачевать Кромку, и продумывала многие правила, по которым должны были жить дети-волшебники. Собственно, сама идея вечно-молодых защитников, лишенных слабостей и пороков взрослых, тоже принадлежала ей. Я — сами понимаете, работал со свернутыми пространствами, телепортацией для избранных Теней и всякими сопутствующими вопросами. Кроме того, Фалей Рузон создал систему гиасов, отчасти согласно видению Роксаны, отчасти добавив от себя. Дамиан со своими учениками и старшими рабами зачаровывал артефакты Проклятья, а Роксана их размещала в Метакосмосе возле Терры… Это был огромный, вдохновенный труд! Мне до сих пор сложно сказать, как у нас получилось то, что получилось, при всей моей любви к систематизации. Да, с тех пор я развил многие свои техники, но не уверен, что, даже соберись мы снова все вместе — включая умерших! — нам бы удалось снова повторить все это. Тем более, сочетание многих элементов вызывало к жизни неожиданные эффекты, которые невозможно было предсказать. Даже Феодор Ареопагит, дед нынешнего Мастера Жизнелюба, и тот, увидев, как здорово у нас получается, присоединился. Создал сады возле Убежищ детей-волшебников, если я не ошибаюсь… — Мастер Пустоты вздохнул. — Вот поэтому не люблю начинать издалека! Опять отвлекся!

— Что вы, нам очень интересно, — уверила его Ксантиппа.

Она не добавила «тем более, мы испытали плоды вашего вдохновенного труда на своей шкуре», но я чувствовал, что подобная саркастичная реплика вертелась у нее на языке. Однако Ксантиппа предусмотрительно не стала озвучивать что-то подобное перед потенциальным союзником.

— Да, но это не приближает нас к целям этой беседы, — покачал головой Мастер Пустоты. — Итак, перейду сразу к делу…

— Прошу прощения, раз отвлеклись все равно, позвольте еще один вопрос, — вдруг сказал Аркадий. — С какими целями вы создавали свое Благословение-Проклятье? Точнее, с какими целями в этом участвовали люди вроде Рузона, Светозарного и Ареопагита, которых трудно заподозрить в сострадании к людям, остающимся на Терре?

— А! — мрачно произнес Амон Бореат. — Вы тоже заметили, да? Ну, Рузон и Ареопагит попросту хотели вывести побольше своих сокровищ для создания Цветка. Они все это, конечно, маскировали словами про великие достижения магии в условиях Междумирья, когда мы не скованы потоком поступающей энергии и тому подобное, но на деле… Полчища хищников Междумирья, легко проходящие Кромку, им серьезно мешали. Нужно было создать временный буфер. Ареопагит вообще в частной беседе озвучивал версию, что созданной нами системы и на сотню лет не хватит. Но его это полностью устраивало. По нашим расчетам, даже за сотню лет Кромка должна была восстановиться в достаточной степени, чтобы поток чудовищ в наш многострадальный мир значительно сократился!

Я припомнил, что в принципе их расчеты оказались правильны: исторически все примерно так и произошло.

— Ну а еще одна причина, думаю, вам теперь и самим очевидна, — страдальчески кривясь, произнес Амон Бореат.

— Сохранить в неприкосновенности крупный резерв потенциальных рабов, — приподнял брови Аркадий.

— Именно. Они и вас поэтому не выпускают, что хотят добиться от вас обещания торговать рабами. И каких-то обязывающих документов. Но пока вы только у них рабов забираете, так держать, — он ухмыльнулся. — Что ж, вернемся теперь к моему конфликту с нынешним Стратигом! Когда я начал рассказывать о Проклятье, я всего лишь хотел объяснить, что я дружил с Фаддеем, поэтому неудивительно, что сто пятьдесят лет назад я отправился на его похороны, на Железную Терру. К тому времени мы уже лет двести даже не переписывались, но я считал своим долгом отдать ему дань памяти… Там я кое-что разузнал. Твердых доказательств у меня нет и по сей день, но появились резонные основания думать, что сыновья Фаддея и Ликаон, скажем так, ускорили смерть моего друга! И поделили его наследство: старший сын от рабыни получил главенство в клане на Железной Терре, Ликаон получил Цветок… Разумеется, они поняли, что я разобрался в этом деле, и после этого мои отношения с нынешним Стратигом уже не могли быть чисто деловыми! — тут он усмехнулся.

Сделав короткую паузу, Мастер Пустоты продолжил уже совсем с другой интонацией:

— Тогда же, на Железной Терре, я приобрел мою будущую жену. Приобрел, я имею в виду, в качестве малолетней рабыни. Не совсем при таких драматичных обстоятельствах, как леди Лалия свою названную дочь, но предначертанную моей будущей нареченной судьбу тоже нельзя было назвать веселой… Я честь по чести выкупил ее, привез на Цветок, дал вольную и намеревался растить как свою дочь. К ее несчастью, она влюбилась в меня, когда выросла, и пожелала остаться со мной, — он вздохнул. — Увы! Мы были очень счастливы несколько десятков лет. У нас родился сын… — тут он сделал паузу, пытаясь справиться с эмоциями. — И все было хорошо, вот только его угораздило захотеть побольше узнать о Железной Терре, семье его предков! И о ее магических традициях. Собрался лететь туда сам! Его мать со слезами его отговаривала, в итоге отговорила. Но он вместо этого завел дружбу с учениками Мастера Стратига… Точнее, как я узнал потом, с одной из его учениц! Совсем мало женщин выбирают путь боевого мага, но такие все-таки время от времени появляются. В одну из них мой сын и влюбился. Она тоже полюбила его и, хотя ученический контракт со Стратигом не позволял ей выйти замуж, она все же родила ему сына, моего внука…

«Неужели потом она захотела принести ребенка в жертву?» — с нехорошим предчувствием подумал я.

А Аркадий спросил вслух:

— Ребенка, предназначенного на заклание?

— Нет, — покачал головой Мастер Пустоты. — Виола, при всех ее недостатках, была любящей матерью. К тому же, мой Эней сразу же признал малыша, так что по законам Цветка его нельзя было бы принести в жертву. Да и одна из причин, почему женщины редко учатся у Мастера Стратига — считается, что им недоступна связь с ездовыми драконами. А без этого инструмента его наука не так уж не имеет себе равных, как он пытается изобразить!

Вздохнув, Мастер Пустоты продолжал.

— Проблема была в другом. Виола тоже происходила с Железной Терры, как и моя жена. Из одного малого клана, не слишком значительного, который еле наскреб на ее обучение у Стратига! У них случился конфликт с другим кланом, и они прислали гонца, который слезно просил Стратига отпустить Виолу домой, хотя она еще не закончила отрабатывать обучение…

— Простите, — сказала Ксантиппа, — то есть им и пришлось заплатить, и еще она должна была отработать?

— Именно, — кивнул Бореат, — плата состояла из двух частей. В общем, Стратиг согласился отпустить ее — но с тем условием, что вместо Виолы он возьмет в ученики моего внука, и тот дослужит ему то, что не дослужила мать!

Мы переглянулись.

— И это плохо, потому что у Мастера Стратига изуверские методы обучения? — уточнил Вальтрен.

— Это плохо, потому что он в процессе обучения часто превращает своих учеников в рабов, — отрезал Амон Бореат. — Или убивает их непосильными задачами. Он мог бы шантажировать Энея и меня судьбой мальчика! Поэтому Эней сразу сказал Виоле: «Не соглашайся ни за что, мы придумаем, как удовлетворить твой клан!» Но Виола то ли не поверила ему, то ли даже хотела, чтобы сын прошел ту же школу, что и она… Как бы то ни было, она взяла мальчика и отвела его к Мастеру Стратигу. Мы с женой и сыном попытались его отбить — сперва через Мастера Равновесия, потом силой. Виола, опомнившись, тоже в последний момент выступила на нашей стороне, но это уже не смогло переломить ситуацию. Дальнейшее стало достоянием всего Цветка. С тех пор я скрываюсь по углам, опасаюсь нос высунуть из норы, пока Стратиг на Цветке! К счастью, он частенько отбывает как наемник на тот или иной мир Ойкумены — вот как сейчас. Больше рассказывать мне нечего.

— Кто-то из вашей семьи жив, — вдруг сказал Аркадий. — Жена или внук. Или оба. Только их имена вы не упомянули в своем рассказе.

— Еще я не назвал сына Фаддея, — усмехнулся Амон Бореат. — А его, кстати, зовут Онуфрий. Просто не хотел утомлять вас ненужными подробностями. Если вы думаете, что я приверженец мнения, что якобы зная имя можно наложить на человека неснимаемый гиас, то нет. Да и многие на Цветке знают их имена! Мою жену звали Елена, внука — Гидеон.

Аркадий ничего не сказал на это. Какое-то время они поиграли в гляделки, потом Мастер Пустоты со вздохом сказал:

— Хорошо, они живы. Могу я рассчитывать на политическое убежище для них тоже?

— Безусловно, — ответил я. — Орден в таких случаях не отказывает. Хотя ваш статус как одного из авторов Проклятья может вызвать некоторые проблемы. Но, думаю, Аркадий и наш Великий Магистр придумают, как вас медийно подать.

— Придумаем, — пообещал наш собственный стратиг. — Я уже представляю весь этот вой на болотах от мировой общественности!

— Простите, вы о чем? — удивился Амон Бореат.

— Цивилизационные отличия, не берите в голову, — пояснил ему Вальтрен. — В ваше время правитель вынужден был выходить на балкон и заигрывать с чернью, пользуясь собственным красноречием. Сейчас на Терре правитель выступает на всю планету с помощью дальней связи, а речи для него пишут специальные люди. Задачи же для этих специальных людей формулируют господа вроде Аркадия.

Товарищ магистра народного здоровья в длительной командировке вежливо поклонился.

— Проблема, вообще говоря, в другом, — продолжил я, как будто и не было этого отвлечения. — А именно — как и куда бежать. Мы не собирались задерживаться здесь до следующего прилета Кита. Слишком долго. А чем дольше мы тут, тем больше риск неприятностей. Союз с вами, мастер Бореат, — это шанс обойти систему безопасности Цветка с помощью свернутого пространства, так что, думаю, погоню мы сможем теперь стряхнуть. А вот с пунктом назначения проблемы. Мы планировали отправиться на ближайшую к станции планету, которую для картографов Терры назвали Афиной. Той, которая лежит в двух неделях пути Зверя-горы отсюда. Но из ваших слов складывается впечатление, что все ближайшие к станции планеты давно колонизированы. Само по себе это не беда: мы планировали прятаться в незаселенных областях или вообще в метакосмосе рядом с планетой. Но готовы ли вы на такой риск вместе с нами?

— Ближайшая к Цветку планета, та, что в двух неделях по маршруту зверя-горы? — переспросил Амон Бореат неверящим тоном. — Это Железная Терра! Она не очень густо населена, это верно. Но они выращивают там ездовых драконов. Вы не сумеете скрыться на ней. И рядом в метакосмосе не сумеете. Драконы ведь то и дело летают в Междумирье, им это нужно, чтобы не заболеть от жизни на планете. Рано или поздно кто-нибудь вас заметит, доложит Онуфрию Стерарию — и тот навяжет вам бой!

Глава 13

Психология убийцы

К Вальтрену я явился за час до отбоя. Точнее, собирался явиться — и в итоге столкнулся с последним герцогом Ордена в коридоре рядом с нашей дверью.

— О, привет, — сказал я. — Ты-то мне и нужен. По важному делу поговорить хочу.

— Я тоже к тебе иду, и тоже, что характерно, по важному делу, — улыбнулся он. — Ты же один сегодня, так? Саня на Мегаплатформе дежурит?

— Ты же сам это расписание составлял, — я отворил для него дверь. — Прошу. Можно и у меня поболтать, нет смысла плестись к тебе через весь замок…

— Тем более у меня там сегодня спит Кельн, — кивнул Вальтрен, заходя.

— Я думал, ты его отдельно поселил, — удивился я, притворяя дверь.

Подумал и на всякий случай создал простенькое свернутое пространство сразу за порогом. Комнату целиком я бы пока не взялся вывести за пределы стандартных трех измерений, но создать для тех, кто вдруг откроет дверь, альтернативный выход в другое помещение — запросто. Мастер Пустоты оказался хорошим учителем. Особенно для Сани и Виктора Саврасова, которых древний маг быстро выделил в отдельную группу. Но даже я, вынужденный освежать свои математические знания к каждому занятию, кое-что усвоил. Раз уж важный разговор, пусть нас никто не побеспокоит.

— Попытался поселить… — тем временем Вальтрен начал отвечать на вопрос про Кельна. — На вторую ночь нашел его у себя под дверью. В итоге постелил ему матрас рядом с кроватью, все-таки теплее, чем в коридоре… Надо будет до дома его от этого отучить. Леди Кресайн — образец невозмутимости и радушия, но, боюсь, такая компания в спальне переполнит даже бездонную чашу ее терпения.

— Заведешь по оросскому обычаю двойные апартаменты, и пусть мальчик спит в наружной комнате, — посоветовал я в порядке трепа. — А сам в спальне пространство сворачивай, чтобы ничего не слышно было.

— Тоже вариант, — согласился наш протостратиг. — Или сплавлю его тебе в школу. Пусть для начала привыкает спать в общежитии, для него психологически это будет проще.

— Да, хорошая идея, — кивнул я. — Так ты о Кельне поговорить хотел?

Я приглашающим жестом показал ему на единственный стул, сам сел на кровать.

— Нет, Кельна мы вроде уже обсудили, — покачал он головой. — Никаких значимых изменений с нашего последнего разговора не произошло. Парень понемногу привыкает, становится смелее. Лалия хорошо придумала, организовать им с Лилией мини-школу и учить вместе. Оба оттаивают. Опять же, Кельну против гордости отставать от такой малышки, так что он старается. Делает успехи. Нет, я пришел обсудить с тобой другого проблемного ребенка… Правда, бывшего.

— Аркадия, — кивнул я. — Тоже к тебе за этим шел.

Мы переглянулись, и я понял, что можно подробно не объяснять. Но все же сказал на всякий случай:

— Я до последнего был не уверен, но, похоже, это не просто тоска по жене и детям. Он… Не могу сказать «изменился», потому что этот тип все время поворачивается разными сторонами! Но тут он как-то… — я поморщился, подбирая слова. — Блин, не знаю! Была бы Леонида здесь, было бы проще.

— Хорошо, что ее здесь нет, — покачал головой Вальтрен. — Он хотя бы в своей комнате может не притворяться.

— Он что, перед ней тоже играет? — удивился я. — Да нет. У них хорошие, искренние отношения.

Вальтрен вздохнул.

— Боюсь, что не совсем. У нее с ним — да. У него с ней… Я не так уверен. Впрочем, я стараюсь не лезть в семейную жизнь своих друзей! Видишь ли, я специально выбирал себе супругу, с которой будет максимально легко ладить, и моя ставка оправдалась. Но даже при этих условиях мне хватает своих домашних проблем! Боюсь даже вообразить, что происходит, например, у тебя.

Я пожал плечами.

— А у меня ничего не происходит, все прекрасно. Все проблемы решаются в рабочем порядке. Или, чаще, девчонки их решают сами и ставят меня в известность. Мне приходится тушить пожары только в исключительных случаях.

— Вот именно, — чуть улыбнулся последний герцог Ордена. — Так вот у Аркадия, похоже, все еще прекраснее. В смысле, они живут душа в душу и изо всех сил стараются не доставлять друг другу никаких хлопот.

Я попытался себе это представить. Внезапно это очень неплохо легло на то, что я знаю о Весёловых. Сразу вспомнились усталые и напуганные глаза Леониды, когда она расспрашивала меня о мерах безопасности на Мегаплатформе — непосредственно перед тем, как нас в пещере камнями завалило.

— Занимательно звучит, если приложить на брак, которому пятнадцать лет, — наконец сказал я.

— А ты приложи это к дружбе, которой двадцать пять, — с некоторой иронией заметил Вальтрен, — будет еще занимательнее.

Мы помолчали.

— А если ты хочешь формулировку того, что происходит с нашим общим другом, вот тебе художественный образ, — вдруг сказал Вальтрен. — Он становится все больше похож не на Аркадия Весёлова, которого мы знаем. И даже не на высокопоставленного орденского чиновника, которым ему приходится довольно подолгу бывать. А на взрослую версию Смеющегося Жнеца. Причем в своей самой мрачной итерации. Примерно таким он был, когда мы только познакомились. Адекватность после двухлетнего кровавого загула он уже себе вернул, умение радоваться жизни — еще нет.

— Да, — медленно произнес я. — Очень похоже.

Все-таки Вальтрен куда более тонкий психолог, чем я. Он куда наблюдательнее, чем даже Аркадий, который неплох, как практик, когда-надо кем-то проманипулировать, но при анализе человеческих побуждений частенько садится в лужу. Очень точно протостратиг выразил мои ощущения.

Вчера, когда после окончания разговора с Мастером Пустоты, мы обсуждали наши планы — можно ли все-таки эвакуироваться на Афину, она же Железная Терра, и если можно, то какие меры предосторожности следует принять, чтобы нас не обнаружили и не навязали бой. И вот посреди разговора у меня зачесалось плечо, я неловко повернулся — и нечаянно поймал взгляд Аркадия. Так-то он говорил спокойно, иронизировал, пусть и мрачновато, как всегда в последнее время, улыбался. Но тут он то ли забыл себя проконтролировать, то ли решил, что на него никто не смотрит и расслабился на секунду. И лицо у него было… Ну вот Вальтрен сейчас точно описал. Смеющегося Жнеца начального периода активности я видел только на фотографиях, и то черно-белых — но очень похоже. Ледяная готовность убивать и умирать, можно по очереди, потом воскреснуть и повторить. И больше ничего.

Понятно, что если бы он остался таким, то до сегодняшнего дня не дожил бы.

Тогда я и понял: все, нефиг тянуть, откладывать и ждать подходящего момента. Пора с ним поговорить.

Но тут возникла другая проблема: Аркадий словно бы почувствовал, что я хочу вызвать его на откровенный разговор, и вот уже два дня… Ну, не то чтобы меня избегал, а, скажем так, уворачивался от приватной беседы. Со всей присущей ему изобретательностью, причем так, что со стороны не подкопаешься.

— Насчет причин ты тоже мне подскажешь? — спросил я.

Вальтрен пожал плечами.

— Ну, кое-что лежит на поверхности. Во-первых, он винит себя за то, что мы оказались здесь в ловушке. Во-вторых, сама местная система слишком сильно напоминает Проклятье, которое он столько лет не без успеха ломал — и доломал таки. Ты знаешь, какой ценой. А теперь, с его точки зрения, все снова. В-третьих, местные все же к нему обращаются как к рабу. Это не имеет значения в городе или во время покупок на рынке, это почти не играет роли во время переговоров со старшими рабами, но… — он вздохнул. — Когда сталкиваемся со свободными магами, все же иногда проскальзывает. Мне терпеть это, мягко говоря, непросто. А уж ему…

— Как проскальзывает? — тихо спросил я. — Вас оскорбляют? Физически?

— Да нет, мы же «рабы безумного архимага со Старой Терры», — усмехнулся Вальтрен. — Нас все уже в лицо знают. И потом, даже с маскировкой виден большой резерв, нас считают, как бы это сказать, боевыми невольниками и опасаются связываться. Просто… Смотрят сквозь нас, скажем так. Всякие нюансы речи. Мой отец от одной такой высокомерной ухмылки пришел бы в ярость и зарубил бы нахала… — Вальтрен вздохнул. — Аркадий немного похож на шестого герцога Вайна по темпераменту, но лучше себя контролирует. Однако и он начинает сдавать. В частности, у него падает внимательность. Вспоминая Кельна — помнишь, я тебе говорил, что Аркадий должен был бы повести себя с мальчиком более чутко?

— Помню, — кивнул я.

О Кельне мы говорили недели три назад, сразу после того, как Вальтрен «перехватил» у меня мальца. Аркадий тоже пришелся к слову.

Я начал разговор с восхищенного вопроса: «Как это ты догадался вмешаться?» — имея в виду его гениальную идею насчет пажа. Благодаря тому, что Вальтрен появился в рубке в нужный момент и с нужными словами, нам легко удалось допросить мальчика и пристроить его к делу без лишнего напряга для всех и без срыва рабочего расписания.

На что Вальтрен ответил: «Жалко стало парня. Вы над ним нависали, как великаны! Он, небось, думал, что вы его съедите сейчас».

«В смысле, великаны? Ты, вообще-то, выше меня!»

«Ненамного. И хотя бы не похож на тяжеловооруженного рыцаря без доспехов!»

Возразить было нечего: я и в самом деле слегка перекомпенсировал детский тщедушный вид. В смысле, хорошая годная мускулатура вообще полезна боевому магу, и при изучении боевых искусств мышцы неизбежно отрастают. Но я слегка увлекся в какой-то момент, а потом искреннее восхищение девочек заставило эту форму «а-ля фитнес-тренер» поддерживать. Хотя до Мурата Исмаилова или до Аркадия после прокачки Теневой магией мне все равно далеко, да и не стремлюсь я их перещеголять, тут Вальтрен зря. Что я ему и сказал.

На это Вальтрен вздохнул и продолжил объяснять: «Кир, ты просто не понимаешь, что я имею в виду. Не отдаешь себе отчета, насколько сильное производишь впечатление! Потому что вырос в современной технической цивилизации. Вот тебе простой пример. Что ты подумаешь, если встретишь на улице всадника в полном доспехе, на боевой лошади?» «Что где-то рядом снимают кино». «Именно. А между тем во времена моего рождения для любого пешего без длинной пики в руках такая встреча — что с самой Смертью столкнуться. От одоспешенного рыцаря не убежать. Отбиться и почти без шансов — тоже почти без шансов. „Мне конец! Творец, отведи беду!“ — вот мысли пешего. Страшно, даже когда собственный отец выехал перед тобой и ласково заговаривает! — Вальтрен улыбнулся какому-то своему воспоминанию. — Потому что ребенок, выросший при феодальной формации, очень сильно чувствует свою уязвимость. Ты же производишь впечатление посильнее, чем доспешный рыцарь! Даже с маскировкой сияешь, как звезда — особенно на фоне местных! Не говоря уже о твоей пресловутой харизме.»

О какой такой харизме речь?.. Впрочем, девочки мне тоже что-то подобное говорили. И Аркадий упоминал — но давно, лет уже пять-шесть назад.

«Что касается меня, — продолжал Вальтрен, — то у меня, конечно, тоже яркий резерв, это да. И физически я, мягко говоря, не выгляжу слабаком. Но у меня выше голос, мягче черты лица, меньше руки. Ребенок это считывает хотя бы подсознательно. Ладно, я не удивлен, что ты сам не обратил внимание, насколько вы с Аркадием угрожающие фигуры, особенно в комплекте и для детского сознания! Ты вообще что чужие, что свои физические характеристики считываешь, кажется, только как статы в компьютерной игрушке… Если речь не идет о женщинах, разумеется, — тут Вальтрен улыбнулся. — Или, говоря в более лестных для тебя выражениях, ты не придаешь значения телам — только душам. Однако Аркадий той же невнимательностью не отличается, мог бы сообразить! И либо затеять свою обычную клоунаду, которая, как правило, расслабляет детей, либо позвать кого-то менее угрожающего. Что ж, пришлось мне брать на себя эту роль…».

Да, Аркадий действительно мог бы сообразить. Уж что-что, а сотню способов успокоить нервного подростка он еще в бытность свою аналитиком Службы изучил! А еще он мог бы зайти ко мне и Ксантиппе на кофе, когда я звал его на днях обсудить кое-какие магические приемы. Или ласково пообщаться с маленькой Лилией, которой, по-моему, уже все члены нашей экспедиции, кроме него, надарили игрушек и сладостей — почти все родители, почти все скучают по оставленным дома семьям! Или отправиться с Димой Соколовым и Женей Чмыревым на вылазку по метакосмическим окрестностям Цветка, чтобы изучить особенности местной фауны, они его приглашали, я в курсе. В общем, много чего он мог сделать. Тот Аркадий Весёлов, которого я знал, непременно сделал бы. Еще и меня бы ругал за излишнюю серьезность и развлекаться бы вытаскивал!

Неужели его так придавило лидерство?.. Кто мне когда-то говорил, что Аркадию пришлось научиться командовать поневоле, а так нет для него ничего более трудного — Бастрыкин или сам мой двуличный друг?

— Короче говоря, его надо спасать, — сказал Вальтрен. — По-моему, в этот раз он не способен выбраться самостоятельно.

— Спасать от чего? — хмуро спросил я. — От лишнего груза ответственности? Так вроде я с него уже снял все, что можно.

И действительно, когда я только стал архистратигом, мне показалось, что Аркадий повеселел. Во всяком случае, слегка расслабился и прекратил «выкать» старым друзьям. Но эффект оказался недостаточным.

— Не знаю, — сказал Вальтрен. — Если бы знал, уже бы принял меры сам. Мне кажется, что дома ему точно полегчает. Но домой еще надо добраться. А с таким настроением, как у него сейчас — можешь сам вообразить, какие риски это добавляет!

— Даже не хочу воображать, — отрезал я. — Ладно. Пусть сам скажет. Спасибо за этот разговор, Валь, я теперь вижу проблему четче.

— Всегда пожалуйста… — Вальтрен помолчал и неожиданно произнес: — Знаешь, давно хотел тебе рассказать, да вот как-то к слову не приходилось. Когда я был ребенком, в Вайне считалось, что хороший срок жизни — сорок или сорок пять лет. Ты уже увидел своих детей взрослыми, понянчил внуков, но еще здоров и крепок. Самое время, чтобы получить мечом в сердце или топором по башке! — он хмыкнул. — Одно время я искренне горевал, что переживу всех, кого люблю. Потом, к счастью, обнаружил, что у долгой жизни куда больше преимуществ, чем недостатков. Например, откажись я в свое время от моего меча, не дожил бы до рождения любимого поэта, — я хотел было спросить, кто у Вальтрена любимый поэт, но не стал: с шансами услышал бы ник одного из каких-то малоизвестных нишевых реперов, которых терпеть не могу. Тем более, он продолжал говорить. — Не посмотрел бы в глаза создателям Проклятья. Не встретил бы мою жену. И — не подружился бы с такими изумительными типами, как вы с Аркадием. Вы даже в моей обширной коллекции незабываемых встреч стоите особняком! Очень дорожу отношениями с вами. А за тобой, Кир, готов следовать, куда прикажешь. Не только потому, что ты сейчас архистратиг экспедиции. В принципе.

В первую минуту я даже не знал, что на это сказать. Вальтрен говорил совершенно спокойным, любезным тоном, с улыбкой в голосе. А у меня натурально в горле перехватило.

Вот как люди могут спокойно говорить такие вещи и еще потом спокойно на них реагировать⁈ Не понимаю. Когда не чувствуешь эмоции другого человека, это, по-моему, какая-то высшая эквилибристика, безумный риск, вроде прыжка над пропастью!

Но, конечно, надо осваивать и это искусство. Пора уже, пора. Но пока начнем с малого.

— Спасибо, — сказал я наконец. — Ты тоже невероятный тип и очень мне дорог. А с чего вдруг ты?..

— Говорю же, давно хотел сказать, — пожал он плечами. — Случая не было. А тут у нас в целом разговор на довольно интимные темы получился. По-моему, очень удачно. Не бойся, я не собираюсь по законам жанра идти рисковать своей головой. Во всяком случае, если я сейчас выйду за дверь и попаду в переделку, это будет абсолютная случайность!

* * *

«Выйду за дверь и попаду в переделку» — это Вальтрен в тему сказал. Обдумав ситуацию, я расставил на Аркадия ловушку. Так себе ловушку: он, безусловно, легко от нее увернулся бы, но в собственной спальне не ожидал подвоха. В смысле, не думал, что, переступив порог, окажется в нашей с Саней комнате! А тут уже сижу я, поскольку эхолокацией проследил, когда он пойдет к себе, и наливаю кофе из подогретого на магическом огне кофейника.

— Привет, — сказал я. — Не бойся, это не я варил, а Саня, до того, как ушла. Гораздо вкуснее. А тебе мы даже припасли…

Но Аркадий не дослушал. Холодно зыркнул на меня — даже не помню, когда последний раз оказывался адресатом такого его взгляда! — и исчез. То есть, телепортировался прочь.

Наука Мастера Пустоты давалась нам, как Амон Бореат сам восхищенно говорил, с исключительной скоростью. Правда, телепортация имеет свои ограничения, но уж телепортнуть себя в заранее выбранную и подготовленную условную безопасную якорную точку уже умели человек пять или шесть, Аркадий и Ксантиппа в том числе. Мне это искусство пока не давалось, зато пространство я сворачивал лучше, а это в хороших руках способно давать тот же эффект.

Так вот, Аркадий исчез. Я не сменил позы и продолжил наливать кофе. Затем взял кувшинчик с псевдо-молоком — на самом деле, соком неких кустиков вроде алоэ, которые показал мне Мастер Растений — налил в одну из чашек, а потом щедро бухнул туда сахару. По вкусу, конечно, не совсем то, что надо, но лучше, чем ничего.

Аркадий постучал в дверь минуты две спустя, а потом вошел, не дожидаясь ответа. Вздохнул, уселся на тот же стул, где днем раньше сидел Вальтрен, взял чашку и отхлебнул. После чего его брови взлетели вверх.

— Неплохо! Ты что, сгущенку взял из НЗ? А, нет, — он отхлебнул еще раз. — Другой немного вкус. Растительное молоко какое-то? И сахар, чтобы замаскировать недостаточную белковость. Хорошая идея!

— Не моя, — покачал я головой. — Это Мастер Растений придумал, он тоже не любит местное молоко, благо, отлично знает, из чего его делают…

— Ясно, — Аркадий сделал еще глоток и отставил чашку. — Что, я допрыгался? Мое дурное настроение все-таки стало сказываться на эффективности в качестве стратига?

Он говорил знакомым веселым тоном, и лицо было совершенно нормальное, привычное, и глаза тоже. Легкий юмор, расслабленные плавные движения, спокойная мимика. Но я-то помнил злость и отчаяние, которые мелькнули у него на лице перед тем, как он телепортировался прочь! Да и сама эта телепортация. Это все та же самая ожесточенность, с которой он сдирал безобидный, в общем-то, гиас. «Никто не смеет мне указывать». Позиция человека, который не ощущает контроля над собственной жизнью.

— Ты не утратил эффективности, — сказал я. — Не допускаешь, что я просто заметил, что моему близкому человеку плохо и решил поговорить с ним, пока не стало еще хуже?

Брови Аркадия взлетели вверх, на лице проступило удивление.

— Верну тебе твои же слова пятнадцатилетней давности, — ехидно сказал я. — Ты что, не думаешь, что я могу беспокоиться о тебе не по делу, а просто так? Ты мне отнюдь не чужой. Я считаю тебя членом семьи. Думал, это взаимно.

— Безусловно, взаимно, — медленно проговорил Аркадий. — Ты прав, извини. Что-то я… Не ожидал, наверное, от тебя таких прямых слов.

— Вальтрен мне тут напомнил недавно, что некоторые вещи все-таки надо иногда проговаривать, — заметил я. — Мне в силу некоторых причин, о которых ты знаешь, тяжело говорить о своих чувствах всем, кроме жен, детей и мамы. Но вот, решил сделать над собой усилие. Надо тренироваться. Мальчишки растут, скоро мой психологический блок на явное проявление теплых эмоций к взрослым мужчинам войдет в слишком серьезное противоречие с моими же базовыми ценностями.

Аркадий ожидаемо усмехнулся формулировке. А что, не один Вальтрен может книжки по психологии читать.

— Ладно, понял. И теперь ты ждешь, что я сделаю ответное усилие?

— Именно, — кивнул я. — База манипуляций, так сказать, нулевой уровень.

Теперь он засмеялся явственнее.

— Хорошо. Но… Честно сказать, если бы я знал, как справиться с проблемой, давно справился бы сам. И вряд ли ты разберешься в тонкостях моих душевных травм лучше меня!

— Лучше — вряд ли. Но все же хотелось бы понимать хотя бы на своем уровне, что с тобой происходит!

— Что ж, изволь… — он вздохнул. — Я переживаю кризис осознания собственной глупости.

— Что? — если бы я не сидел уже, то сел бы в этот момент.

— Ты же сам при этом присутствовал, — заметил он спокойным тоном. — Пару очень серьезных ошибок я совершил уже в экспедиции, о еще одной узнал задним числом.

— Ты об истории с сердцем? — тут же сообразил я. — И об этом твоем злосчастном решении лететь сюда, а не оставаться с китом? Брось! Насчет первого — ты никак не мог знать! Насчет второго — то же самое.

— В первом случае у меня было десять с лишним лет обдумать это решение, — хмуро сказал Аркадий. — Я должен был хотя бы учесть возможность, что гиасы не исчезнут с отменой Проклятья! Думаю, даже мелькни у меня такая догадка, я все равно не отказался бы от своего намерения — жить под Проклятьем мне опротивело тогда до последней крайности, и еще больше опротивело видеть, что оно проделывает с детьми и их семьями. Но я не подумал. Мне даже в голову не пришла такая возможность! Точно так же, как мне в голову не пришла возможность, что здесь окажется не планета, а искусственный астероид, с которого невозможно будет никуда деться!

— Так она никому в голову не пришла, — возразил я. — И насчет сердца… Я в свое время облажался так же крупно! Помнишь, как ты меня раскритиковал тогда за сердечную связь? Оказывается, имел полное право! Мало того, что я собой рисковал, так еще всеми девочками!

— Помню, — вздохнул Аркадий. — Как я тебе уже говорил, очень лицемерно с моей стороны. К тому же, ты действовал импульсивно и был тогда ребенком — что там, двенадцать лет! Взятки гладки.

— Тебе тоже было двенадцать лет. Ладно, не реальных, а физиологических, но это очень сильно влияет. А насчет твоего недавнего решения… Ну блин, отпусти ты уже его! Мы не знаем, как было бы лучше! Мы не знаем, что случилось бы, если бы ты решил тогда по-другому. Может, мы бы проморгали нашествие Мастера Стратига с его драконами на нашу Терру через пару лет — кто знает! Ведь поступи мы по-моему, вряд ли Орден в ближайшие годы снарядил бы еще одну экспедицию к Древним магам. То есть снарядил бы, безусловно, но лет через десять, не раньше. И в ее командирах полетели бы не мы с тобой, а еще кто-то. Все что угодно могло бы здесь произойти за это время. Как минимум, приемная дочка Лалии не избежала бы жертвоприношения. Уже одно хорошее дело получилось.

— Да, очень милая девочка, — заметил Аркадий с чуть потеплевшим лицом. — И Лалия рядом с ней изменилась в лучшую сторону.

Однако я понимал: он сейчас просто демонстрирует мне, что моя беседа по душам действительно приносит плоды, но на самом деле продолжает внутреннее самобичевание. Если Аркадий чего-то и не умеет, так это прощать себя за ошибки, хоть настоящие, хоть надуманные. Дурная привычка. Если я правильно понимаю, он себя до сих пор за смерть матери не простил. Очень нелогично: зная эту историю во всех подробностях, я, вооруженный моим нынешним опытом, теперь четко могу сказать, что даже если бы он принял предмет-компаньон до ее гибели, очень вряд ли сумел бы как-то помешать! У него просто не было необходимых навыков, чтобы вступить в поединок с высококлассным снайпером и выиграть. А у этого снайпера был прямой приказ устранить либо жену командора Весёлова, либо его сыновей.

И Аркадий все это понимает лучше меня, соответствующего опыта у него больше.

Ну ладно. Не мытьем, так катаньем.

— Хорошо, что мы поговорили, — миролюбиво сказал я. — Понимаю, что я тебя не убедил, но подумай все-таки над этим… Сейчас Саня придет, у нее тренировка с Платовой заканчивается. Сварит еще по порции кофе. Давай все-таки обсудим создание аудиовизуальных каналов методом Пустотника, как я тебе еще пару дней назад предлагал.

Аркадий потянулся, расслабленно вытянулся в кресле, улыбнулся вальяжно.

— Давай, с удовольствием выпью еще кофе с молоком!

…Саня действительно вернулась — как мы с ней и договаривались. Только поглядела на непринужденную позу Аркадия и сразу все поняла, обдала меня беспокойством и этаким раздражением: блин, все-таки не раскрылся! Однако тут же включилась в беседу и сделала все, чтобы растормошить нашего друга. Разговор у нас получился продуктивный в плане магической практики — Аркадий и Ксантиппа очень неплохо дополняли друг друга, он с практической стороны, она со стороны теории. Да и я не зря там сидел, все-таки, без ложной скромности, я во всем Ордене как заклинатель уступаю, пожалуй, только Марине Сумароковой. Но вот в плане дальнейшего эмоционального раскрытия — ноль.

Если не считать одной фразы Аркадия, проскользнувшей в самом конце разговора.

— Мы сегодня с Кириллом обсуждали прошлые ошибки, — сказал он Сане в ответ на какую-то ее реплику, — и все-таки должен сказать, что та его ошибка с сердечной связью принесла неимоверно много пользы! В первую очередь для него самого, но и для человечества в том числе, как я тогда шутил. Вы с ним удивительно эффективно сработанная команда.

— Любые муж и жена, которые долго вместе, — это сработанная команда! — весело ответила моя супруга. — Так что нечего прибедняться, у тебя то же самое. Доктор Лёнечка здорово тебе помогает во всех делах.

— Да, безусловно, — кивнул Аркадий. — Моя самая большая удача в жизни — то, что я ее встретил. И все же не всякий брак похож на ваш, не всегда супруги — партнеры в самых опасных переделках. От большинства сторон своей жизни я предпочитаю Леониду беречь, чтобы она не сбежала в ужасе! — тут он улыбнулся, будто это была шутка.

Вскоре после этого он попрощался и отправился к себе.

Саня нахмурилась и озвучила то же, о чем думал я:

— Слушай, странная какая-то реплика про Леониду! Ты ведь тоже нас от самых опасных переделок стараешься беречь, и Аркадий это знает. А прозвучало как-то… У них что, проблемы были накануне отлета?

— Понятия не имею, — хмуро сказал я. — Во всяком случае, явных. Может, Леонида действительно подумывала от него уйти?..

— Не-а, — Саня покачала головой. — Она безумно любит мужа, может, даже слишком сильно! Поменьше бы любила, поменьше бы беспокоилась… Хотя слушай! Она пару раз вскользь замечала, что он как будто совсем ни во что ее не посвящает, кроме того, что касается ММИТ, да и там старается максимально огородить от всякого неприятного… Блин! Может, в этом и дело? Не то что он ей не рассказывает, когда какого-то ублюдка прирезать приходится с особой жестокостью, а вообще молчит обо всем подряд⁈

— Может быть… — медленно проговорил я. — И тогда это не причина его проблемы, а один из симптомов.

— Но зачем ее так уж беречь-то? Доктор Лёнечка ведь прямо железная! Даже железо-бетонная. Как наша Ланочка. Я уверена, будь она сейчас здесь, она бы так зубы показала на переговорах с магами, они бы у нее все по струнке ходили!

— Леонида или Ланочка?

— Обе!

Я был немного знаком с манерой доктора Весёловой «показывать зубы». Даже вообразил ее туповатой мегерой после первого знакомства, правда, с тех пор она прокачалась! А мысль о Ланочке вообще очень сильно подняла мне настроение, как и всегда. Ужасно скучаю по ней. Поэтому я улыбнулся и приобнял Ксантиппу за плечи.

— Держу пари, что насчет Леониды ты права. Я же говорю, это симптом его проблемы, не ее… — и тут до меня дошло. — Защищает! Точно, вот в чем соль-то! Знаешь, по-моему, он гораздо сильнее переживает отказ от руководства экспедицией, чем пытается показать! Притом, что не любит командовать. Но выпустить из рук контроль — это для него как снять часть защиты с тех, кого он поклялся защищать! Неприемлемо. А сказать мне вслух не может, потому что я для него тоже традиционно один из подзащитных! Но сейчас это уже смешно — какой из меня нафиг подзащитный? И он это понимает, конечно… Но логика в эмоциях — не его сильная сторона! И знал ведь, наверняка знал, что его будет так выкручивать! Блин, вот тогда зачем было переигрывать с этим дурацким званием архистратига? Оставили бы все, как есть, с моим словарным запасом я как-нибудь обошел бы тот детектор лжи…

— Знаешь, что сказала бы Ксюша? — спросила Саня. — Я так и слышу ее неподражаемый апломб!

— Что? — снова невольно улыбнулся я, представив Ксюшино выражение лица: закаченные глаза и гримаску «опять приходится объяснять очевидное»!

— Что когда-то кто-то отдает тебе право приказывать, значит, хочет услышать от тебя какой-то приказ.

— Какой приказ? — удивился я.

— А вот этого моя внутренняя Ксюша мне не говорит, это ты сам думай, — она поцеловала меня в щеку. — А то если я начну за тебя решения принимать, все решат, что ты подкаблучник!

Глава 14

Ловушка открывается

Когда Мастер Стратиг вернулся в свою вотчину, мы прожили на Цветке уже три месяца с гаком. И успели привыкнуть к этой жизни настолько, насколько возможно привыкнуть к пребыванию на вражеской территории. У нас появилась рутина, любимые места для прогулок, лавки, в которых нас узнавали и спрашивали «Вам как обычно?». Короче говоря, все атрибуты обжитого места. Да что там, Лалия и Ифигения Александровна подтянули свои навыки ориентирования в метакосмосе у Мастера Навигатора, так что мы стали даже рисковать выбираться в более-менее дальние «охотничьи экспедиции» — и ради развлечения, и ради тренировки. Ну и некоторой экономии экспедиционного бюджета, хотя это было второстепенное соображение: золота нам пока хватало.

И при этом все равно старались держать вещи в полной готовности, регулярно относили самое нужное на Мегаплатформу, держали там дежурных и готовы были свалить в любой момент. Собственно, честь и хвала Вальтрену с Аркадием: общаясь и с доверенными рабами Мастера Равновесия, и даже с ним самим по случаю — он как-то посетил с визитом наш гостевой замок — нашим дипломатам все же удалось выяснить, чего этот интриган с тысячелетним стажем от нас хотел. А именно: секрет вечной молодости. Жизнь он продлевать себе и слугам умел, а вот молодость — увы.

Выяснив, что именно в этом загвоздка, мы начали работать над тем, чтобы донести до главного здесь паука в паутине: обеспечь наш безопасный отлет — и мы сделаем так, что будешь выглядеть как юный мальчик, не вопрос. Вот только для этого нужна операция по клонированию и пересадке вилочковой железы, а ее нигде кроме как на Мегаплатформе не сделаешь. Там возможности операционной более-менее позволяли проводить подобные процедуры, особенно учитывая, что квалификации Сани и Платовой давали возможность ассистировать Дмитрию. А у Жени Чмырева имелось оборудование для клонирования тканей магическим образом, что в условиях неограниченного притока энергии в Междумирье проблемы никакой не представляло.

Короче, затея трудная, но вполне осуществимая. И даже если бы ничего не вышло с железой, жизни Фалея Рузона в любом случае ничего бы не угрожало: уж настолько-то мы способны были контролировать ход операционного вмешательства! Тем более, довольно рутинного для Дмитрия, он, благодаря стажировке у докторши Весёловой, именно на пересадках вилочковой железы и специализировался изначально.

Однако Рузон, ожидаемо, воспринял наше объяснение, что он должен добровольно лечь под нож Свистопляса на Мегаплатформе как отказ — или даже как не очень завуалированную угрозу и попытки взять его лично в заложники. Переговоры зашли в тупик.

И так в этом тупике и топтались, когда прибытие Мастера Стратига все перевернуло.

В тот день мы как раз возвращались с охоты, поэтому имели роскошь пронаблюдать кавалькаду разноцветных драконов, грациозно плывущих в атмосфере метакосмоса и так же легко и изящно приземляющихся на Алый Лепесток.

Мы все еще оставались довольно далеко от станции и не могли разглядеть детали, однако яркие искры, вспыхивающие на кончиках крыльев, были хорошо видны.

— Красиво! — сказала Лидия Смирнова.

— Как бы эта красота не привела к неприятностям, — пробурчал Виктор Саврасов. — Эти гребаные драконоводы и детоубийцы, считай, уже насмерть с командиром рассорились.

— Да ладно тебе, — довольно легкомысленно отозвалась Лидия. — Тот первый чудик, которого Кирилл убил, аж корону нацепил и вообще был слишком тупой и спесивый! Наверняка Мастер Стратиг даже рад был от него избавиться. А про второй случай он может и не узнать. Этот, как его, горе-папаша рассказывать ничего не будет, а слухи… Ну ходят они среди рабов, так они хозяевам и доложили!

— Так, не отвлекаемся! — напомнил я своему отряду. — Пока не приземлились на Цветке, нападения хищников еще возможны. Смотрите в оба.

— А вы как думаете, Кирилл? — спросила Ифигения Александровна, которая сопровождала нас для подстраховки: трекеры на том расстоянии, на которое мы отлетали, уже частенько сбоили. — Будут неприятности от Стратига или нет?

— Думаю, будут, — честно сказал я. — Вопрос в том, сейчас или попозже.

Похоже, так думал не один только я, потому что, когда мы вернулись в нашу гостиницу-крепость, то застали там неожиданную гостью. А именно: двенадцатилетнюю белокурую девочку в вышитой белой тунике и с огромной алебардой в руках. Когда мы вошли в ворота, она стояла на внутреннем дворе недалеко от них и разговаривала о чем-то с Лалией.

«Хлоя! — понял я. — Старшая рабыня Мастера Навигатора».

Девочка то ли почувствовала мое появление, то ли высмотрела что-то в лице своей собеседницы, потому что она тут же развернулась, увидела нашу четверку, плавным привычным движением опустилась на одно колено и низко поклонилась.

— Приветствую вас, архимаг Кирилл, от имени своей хозяйки, Мастера Навигатора Цветка Равновесия, — сказала она тихим и ровным голосом. — И прошу прощения, что пришла без приглашения. Я уже изложила свое дело и теперь ухожу.

Должен признаться, мне было неприятно на нее смотреть. Хотя в самом облике ничего отталкивающего не было: наоборот, очень милая девочка. Но я так давно не видел столь явных детей-волшебников… Да еще столь явных Теней! Тут все совпадало: и размер резерва, и уверенные движения, и что-то хищное, проскальзывающее во взгляде — а это характерно для всех, выбираемых в Тени за боевые заслуги, хоть для Свистопляса, хоть для Герцога! Только у Лалии я этого не видел, так ведь ее Проклятье выбрало по другим параметрам.

— Встань, — сказал я. — Что у тебя за дело? Если оно касается меня, можешь изложить мне лично.

— Да, оно касается вас, — подтвердила Хлоя. — Но я не смела просить об аудиенции.

— И зря, — пожал плечами я, — мне любопытно встретиться с одной из первых девочек-волшебниц. Идем в мой кабинет, пообщаемся.

Про себя я прикидывал, там ли сейчас работают Аркадий и Вальтрен, или не там. Нет, Вальтрен дежурит на Мегалплатформе вместе с Саней, а Аркадий…

Наш стратиг оказался в рубке, снова разбирался с документами. Хлоя слегка замешкалась на пороге, увидев его.

— Заходи-заходи, — сказал я. — Все, что можешь сказать мне, можешь сказать и ему. Я безусловно ему доверяю.

— Да, господин, — Хлоя снова чуть поклонилась. — Но я не собиралась говорить ничего секретного.

Рефлекторно я хотел предложить ей стул, но в последний момент сдержался, уселся сам, еще и ногу на ногу закинул. И уставился на нее выжидательно: мол, выкладывай давай.

— Прошу простить мою прямоту, но время дорого, и я начну сразу с существа дела, — сказала Хлоя. — Моя госпожа уже давно заметила, что Мастер Равновесия по какой-то причине желает задержать вас на Цветке и, вероятно, ослабить. С этой целью он пытается столкнуть вас с Мастером Стратигом. Моя госпожа уже намекала об этом своим ученицам, не знаю, передали ли они вам это, о архимаг.

— Передали, — кивнул я.

Лалия и Ифигения Александровна действительно об этом говорили, но для нас эти выводы Мастера Навигатора — или, скорее, самой Хлои, как я теперь понимал — не стали новостью.

— Моя госпожа надеялась, что, быть может, Мастер Стратиг не станет плясать под дудку Мастера Равновесия, — продолжала Хлоя. — Что он захочет сперва встретиться с вами, чтобы проверить, насколько вы опасны. Попробует договориться о ненападении и прощупать почву. Был вариант, что он сможет переступить через смерть нерадивого ученика и предложит вам союз. Однако ходят слухи, что он оказался настроен против вас еще до своего прибытия!

— Дайте угадаю, — нарочито ленивым тоном проговорил Аркадий, покусывая кончик местного пера, которым писал. — Один из учеников Мастера Стратига, быть может, незадачливый отец юной рабыни, которую выкупила госпожа Платова, отправился на перехват своего учителя и заранее напел ему в уши про нас всякого интересного?

Хлоя внимательно поглядела на него.

— Да, так и было, — кивнула она. — Кроме того, у меня есть добрые знакомства среди людей Мастера Жизнелюба. Они говорят, что его хозяин почти сразу назначил встречу с Мастером Стратигом, не успел тот прибыть. Вроде бы эта встреча сейчас идет. А Мастер Жизнелюб недоволен тем, что ваше присутствие усиливает Мастера Растений и, следовательно, самого Мастера Равновесия. Так что Мастеру Равновесия достаточно сделать вид, что он покровительствует вам — и Стратиг никогда не поверит до конца, что на самом деле он желает вас разграбить!

Мы переглянулись.

— А почему Мастер Равновесия в самом деле не хочет улучшить свое положение за счет нашей поддержки? — поинтересовался я. — Зачем ему непременно добиваться драки между нами и Стратигом? Хочет ослабить Стратига?

— И это тоже, — кивнула Хлоя. — Но, я думаю, больше всего он желает, чтобы Старая Терра знала свое место. Вы показали, что не хотите торговать рабами, учиться всем нашим наукам и следовать нашими путями. Вы ведете себя слишком независимо. Мастер Равновесия стремится вас ослабить. В отличие от других здесь, он способен смотреть на несколько шагов вперед. Сильная и стоящая особняком Старая Терра ему не нужна, и уж тем более не нужно, чтобы другие миры Ойкумены воспринимали ее таковой! А если по результатам столкновения с Мастером Стратигом ему удастся выбить из вас, архимаг Кирилл, или из вашей жены или иного вашего наследника, какие-либо секреты или обязательства — что ж, он будет доволен. Особенно… — она нерешительно поглядела на Аркадия, потом снова на меня.

— Особенно что? — резко спросил мой зам. — Рузон на меня глаз положил, что ли?

Самое удивительное, что Хлоя кивнула!

— Зачем ему чужой раб? — это спросил я уже я, крайне изумленный.

Нам ведь все уши прожужжали, что покупают либо неинициированных детей, либо тех, на ком нет гиасов! Любого купленного «со стороны» раба сперва пять лет помурыжат на черных работах, чтобы проверить, действительно ли в нем не осталось чужих «закладок», и только потом поставят под гиас и допустят к более ответственным занятиям! Старших же рабов, да еще с таким резервом, как у Аркадия, не покупает никто и никогда. Если взяли в плен с бою, то либо отпускают к хозяевам за выкуп, так же, как родичей, либо сразу убивают.

— Вы хотите, чтобы я выражалась прямо и не обидитесь на мою речь? — теперь Хлоя поглядела на Аркадия.

— Никогда не обижался на разговор без обиняков, — сказал он совсем другим тоном, даже с улыбкой — примерно процентов на десять от его обычного обаяния.

— Из того, что мне удалось узнать, Рузон особенно заинтересован в том, как вы были сделаны. Даже консультировался с Жизнелюбом на этот счет. Возможно, он хочет выкупить вас для экспериментов, но подозревает, что если не надавить как следует на архимага Кирилла, тот вас не продаст.

— Да я бы его даром отдал, — фыркнул я. — И посмотрел бы на то, что потом останется от середины Цветка! С превеликим удовольствием.

— Ты меня недооцениваешь, — отозвался Аркадий тем же любезным тоном. — Там смотреть-то будет не на что.

Но глаза у него не смеялись.

Хлоя переводила взгляд с одного из нас на другого.

— Вы не раб, так? — тут она обратилась к Аркадию. — Как и Лалия Татье. Я давно подозревала. Вы просто долго были под чужими гиасами. Как я — под Благословением моей госпожи.

— Да, — ответил Аркадий так же спокойно. — Чего мы никогда и не скрывали. Это все здесь решили, что мы рабы, а Кирилл — наш хозяин.

— А ваше сердце…

— Вот эту историю я предпочту оставить при себе, — хмыкнул Аркадий. — Но если в самом общем виде: это действительно дело рук Кирилла. И моей жены.

Хлоя посмотрела на него почти с ужасом, и одновременно будто прикидывая, не шутит ли он. Потом кивнула каким-то своим мыслям:

— Вы собираетесь покинуть Цветок, — проговорила она, — поэтому не боитесь говорить откровенно. Да. Понимаю. Мастер Пустоты обещал вам помочь в обмен на убежище?.. Нет, конечно, вы не доверяете мне настолько, чтобы сказать… — она вздохнула. — И он не доверяет! Но я сама виновата в этом, — она поглядела мне в глаза. — Архимаг Кирилл, о вас говорят, что вы бережете всех своих людей, до самого последнего… Выходит, не раба? А подчиненного? Это говорят верно?

Я кивнул.

— Стараюсь.

— Если вы собираетесь бежать, и Мастер Стратиг откроет на вас охоту, немногие из вас уцелеют. Его драконы умеют находить дичь в Междумирье и преследовать ее, с какой бы скоростью та ни убегала! Ни женщин, ни детей Ликаон Стерарий щадить не будет. Если хотите, мы можем забрать Лилию обратно. Я укрою ее так, что Мастер Стратиг не найдет! Моя госпожа даже не будет знать о том, что она в нашем поместье. Если вам есть дело до этой маленькой девочки, то прошу вас позаботиться о ее безопасности!

В ее голосе, как мне показалось, звенела самая настоящая тревога за малышку. Но…

— У Лилии теперь есть мать, вы уже с ней говорили, — сказал я. — Пусть она сама решает. Как вы верно заметили, Лалия мне тоже не рабыня.

— Она говорит, что не доверит девочку той, кто уже один раз чуть было не отдала ее на заклание, — грустно качнула головой Хлоя. — Но, быть может, если вы прикажете…

— Не прикажу, — сухо сказал я. — Однако спасибо за предложение, Хлоя.

Это был первый визитер, призванный обеспокоить нас собственной несчастной судьбой. Следующий с теми же тревожными новостями явился Мастер Пустоты. Он без церемоний заглянул к нам в кабинет из свернутого пространства и, убедившись, что мы с Аркадием вдвоем, вышел из своего портала целиком.

Да, у него тут, с нашего разрешения, имелся портал: небольшое свернутое пространство, куда он мог непосредственно телепортироваться. Нам не слишком-то хотелось разрешать такое вторжение в собственный периметр, какой ни есть, но Вальтрен резонно заметил: «Он все равно войдет когда и куда захочет, защищаться и отгораживаться мы от него не умеем. Пусть лучше делает это с нашего разрешения. Заодно продемонстрируем доверие к союзнику».

Но, впрочем, эхолокацией мы ко времени создания этого портала научились вполне надежно отлавливать свернутые пространства Бореата, а Ксантиппа придумала способ их «распрямлять» в случае необходимости. Так что мы хотя бы точно знали, что ни одной другой точки входа у него на территории нашей «гостевой крепости» нет, включая подслушки и подглядки.

— Добрый день, господа, — поприветствовал нас Бореат. — Я только что получил новости. Ликаон на Цветке.

— Знаем, — кивнул я. — А вы знаете, что у нас была Хлоя, так? Но наш разговор не слышали.

— Не успел, — без всякого смущения кивнул Бореат. — Налаживал канал в резиденцию Симеона… Его святая святых защищена мощными охранными амулетами, которые, в том числе, обнаруживают свернутое пространство. Но нам повезло. Ликаона он в это святая святых не пустил, они разговаривают в беседке у него в саду. Мне удалось пробить крошечный звуковой канал… И есть даже картинка, но — из удаленной точки, ближе не рискнул. И этот-то скоро обнаружат, его старшие рабы знают свое дело. Не желаете ли взглянуть, пока канал еще держится?

— Амон, вы… — «волшебник», хотел было сказать я, но вовремя исправился. — Настоящий мастер! Конечно, хотим. Речь идет о нас, я так понимаю, верно?

— Именно, — кивнул Мастер Пустоты. — Я, как вы можете заметить, слушаю.

И в самом деле, моя эхолокация показывала знакомую линзу свернутого пространства у его правого глаза и раковину магической прослушки у левого уха.

Несколькими пасами Амон Бореат развернул и то, и другое. В результате визуальный канал превратился в небольшое окно, висящее прямо над нашим совещательным столом, а голос Симеона Ареопагита зазвучал словно бы рядом из воздуха.

Аркадий тут же включил запись на своем смартфоне — правильно, на всякий случай пусть будет. Хотя вряд ли это получится использовать как компромат хоть против кого-то! На Цветке, как мы уже поняли, любые законы и правила имеют вес рекомендаций — и это в лучшем случае.

В «окне» ничего особенного я не увидел: просто беседка на маленьком искусственном острове посреди пруда, что-то скорее из китайского искусства садоводства, как я его помнил по своему прошлому миру. Впрочем, на Терре тоже такое любят. И двое людей, разговаривающих в беседке. Один — знакомый Симеон Ареопагит в оранжево-золотом кафтане, другой — высокий и очень мощный мужчина, примерно такой же степени накачки как Мурат Исмаилов, абсолютно лысый, в кожаном плаще и доспехах под ним. К такому виду и фактуре пошел бы орлиный нос, но нос у мужика был абсолютно пролетарский, картошкой. Еще и красноватый с прожилками. То ли пил много, то ли хронический насморк. Оттопыренные, но при этом изрядно поломанные уши довершали образ туповатого пожилого рестлера. Интересно. Учитывая страсть учеников Мастера Стратига к золотым коронам, слюдяным доспехам, бархату и украшениям, я ожидал и от самого Мастера чего-то вроде. Но он из всех Мастеров, встреченных нами на Цветке, был одет проще всех. Даже проще Амона Бореата, который все же носил несколько артефактов в виде украшений.

Увы, Мастер Пустоты все-таки опоздал: разговор уже шел вовсю.

— И что самое мерзкое — они, похоже, считают, что мы ничему не можем их научить! Ладно, что их архимаг самолично консультировал этого неблагодарного Диомеда — демоны бы с ним, туповатым выскочкой! Хуже другое. Этот психованный архимаг не просто притащил с собой кучу боевых рабов на каких-то извращенных запретах, причем один из этих рабов, похоже, его близкий родич! Тебя-то таким не удивишь! Но он еще и посмел называться архистратигом! Я сам лично слышал, как его так именуют!

«А кто это мой близкий родич, которого я держу в рабах? — подумал я с удивлением. — Неужели опять Аркадий?.. А! Дмитрий же. Портретное сходство и все такое».

— Та-ак, — проговорил Ликаон Стерарий низким хриплым голосом — и тоном, который не обещал ничего хорошего. — Много боевых рабов, говоришь? И запреты архимаг держит сам, без артефактов?

— Я лично этому не верю, хотя Фалей утверждает, будто его старший раб донес: эти варвары настолько не умеют делать артефакты, что брали простейшие курсы по зачаровыванию кристаллов! Но, по-моему, это они для отвода глаз. На их уродливом корабле достаточно странных инструментов, которые не могут быть ничем иным кроме артефактов!

— Тогда у архимага не должно оставаться много дебета, хоть какой там резерв… — прохрипел Мастер Стратиг. — Как же он одолел Резчика?

— О, резерв у него огромный, чуть ли не больше, чем у нас с тобой! К тому же, возможно, часть из этих рабов держат другие свободные маги их группы.

— Нет, — отрезал Ликаон, — свой отряд нужно держать самому! — Видно было плохо, но, кажется, для иллюстрации он вскинул руку и крепко сжал кулак в кожаной перчатке. — Говоришь, у них много диковин?

— Очень много! Но они отказываются что-либо продавать, если не считать семян злаков и овощей. Я тут кое-что сам прорастил ускоренно… Качество, в самом деле, великолепное! Но разве этого нам от них надо?

— Не это, уж точно, — усмехнулся Ликаон. — Что ж, я так полагаю, это прекрасный человеческий фонд… Говоришь, даже женщины у них мощные?

— С ними четыре женщины. Одну они называют боевым магом, одна рабыня, две выполняют другие роли. И да, у всех огромные резервы.

— Боевой маг — жена архимага?

— Нет, другая.

— Странно… А жена на сердечной связи, говоришь?

— Сам видел.

— Н-наглец, — фыркнул Стратиг. — Правила для него не писаны!.. И Рузон ему благоволит?

— Во всяком случае, защищает от моего гнева! Позволил жить на Цветке бесплатно! Позволил двум его женщинам обучаться у нашей деревенской дурочки…

— Ну, это пустяк, — махнул рукой Ликаон. — Она все равно почти никого почти ничему не способна научить. М-да. Нам совсем не нужно, чтобы Рузон сошелся с кланами Старой Терры вперед нас. Так что ты готов мне предложить, Симеон?

— В каком это смысле? — вкрадчиво поинтересовался тот.

— Я же вижу, прохиндей: ты хочешь нас стравить, чтобы под шумок прищемить хвост мальчишке Диомеду. Я тоже непрочь попробовать на зуб нового варвара-проходимца. Вот только… Он все-таки прикончил моего ученика, и не самого плохого. Как знать, не рискую ли я, нападая на него? Чем ты можешь доплатить мне за риск?

— Какая доплата? Я что, нанимаю тебя, Ликаон? Я просто довожу до твоего сведения свое беспокойство…

— Я знаю, у тебя всегда большая отбраковка на экзамене слуг.

— При чем здесь это? Молоди в моих владениях подрастает много, до службы допускаю только лучших из лучших!

— Тогда по твоему выбору: либо десяток лучших со следующего экзамена отправляешь служить ко мне, до инициации. Либо всю отбраковку. Бесплатно. И так три года.

— Да это грабеж! — Симеон схватился за бороду. — Я ведь ни к чему тебя не подталкиваю!

— Я рискую своими людьми и своим подворьем, — весело сказал Ликаон. — Ты — нет. Скажи спасибо, что сыновей и внуков у тебя в слуги не прошу! Впрочем… Нахрена мне твое потомство? Тюфяки, все до одного! А то смотри… Я ведь могу ограничиться тем, что потребую у этого… Архимага Ураганова… Выдать одного-двух его лучших рабов, в компенсацию нанесенной мне обиды! Да и хватит с него. Чем это тебе поможет?

Симеон вцепился в бороду.

— Хорошо, — неохотно сказал он. — Вся отбраковка в следующем году — тебе! Но потом еще два года не вся, а половина. Все равно ты их уморишь, какая тебе разница, больше или меньше?

— Сто уморю, из одного годный боевой раб получится, — хрипло рассмеялся Ликаон. — Давай-давай, не жмоться! Я не торгуюсь, ты же знаешь.

Короче, они сговорились на всей отбраковке и трех годах.

Когда Ликаон покинул территорию Мастера Жизнелюба, Амон Бореат, морщась, захлопнул канал.

— Будет большое нападение, — сказал он. — Это точно. Вы задели Ликаона за живое. Торговался он только для виду. Было видно, что так и хочет вас прикончить.

— Весело, — медленно сказал Аркадий. — Чем вы можете нам помочь?

— Я могу вас спрятать, — словно бы решившись на что-то, произнес Мастер Пустоты. — За вами ведь прилетят через полтора года, так? Вы можете дождаться этого срока в моем убежище.

— В вашем убежище хватит места всем? — спросил я. — Включая двух детей, которых мы подобрали здесь?

— Всем, — чуть поколебавшись, сказал Амон Бореат.

— Вы увели весь свой Лепесток, так? — уточнил Аркадий. — В смысле, укрыли? Полностью. Весь этот мусор, который летал вокруг станции…

— Пришлось пожертвовать куском территории и кое-какими хозяйственными постройками, — поморщился Амон Бореат. — Но да, мой Желтый Лепесток цел. Я планировал прихватить его с вами на Терру. Все еще планирую. Если мы все останемся живы.

— Возможно, мы примем ваше щедрое предложение, — сказал я. — Но — для начала давайте выясним, какого рода неприятности попробует устроить нам Мастер Стратиг. Не будет же он нападать просто так, без всяких церемоний. Не похоже на то, как вы тут ведете дела. Сперва предложит какие-то неприемлемые условия, а уж потом… И кто знает, может быть, прагматичность господина Рузона пересилит, и он все-таки не захочет массовых разрушений на его любимом Цветке! Иначе, глядишь, тот и потеряет лепесток-другой…

— Я не уверен, что вы хорошо представляете себе возможности Стратига, — вздохнул Амон Бореат. — Разрушения в гостевом квартале Рузон вполне готов пережить… Так будьте осторожны, господа! Будьте очень осторожны!

Глава 15

Ловушка захлопывается

Едва прозвучал призыв Мастера Пустоты к осторожности, как я ощутил появление Ксантиппы неподалеку. Странное чувство: обычно сердечная связь заблаговременно сообщает мне, что девочки где-то близко, — там ведь нет четко обрезанной границы, там все происходит постепенно, с градиентом. А тут все случилось иначе: вот ее не было, вот она появилась. Телепортировалась, не иначе.

Точно! Телепортировалась же.

Но зачем? Хотя…

— Саня телепортировалась сюда, — сказал я. — Кажется, из тех, кто сейчас на Мегаплатформе, она единственная это умеет?

— Да, — подтвердил Аркадий, — там кроме нее сейчас Вальтрен и Оникс.

Поскольку я старался держать в голове успехи экипажа в самых важных магических дисциплинах, то сразу же припомнил: у Валя проблемы с математикой, у Оникса — хрен знает с чем, просто пока не дается. Впрочем, как и большинству обучаемых! Бореат заявляет, что это абсолютно нормально, наоборот, его очень удивляют столь быстрые успехи нашей самой успевающей пятерки, включая меня (как я уже сказал, телепортация у меня пока не выходила, зато как-то сразу получилось сворачивание пространства)!

— Сейчас, вероятно, доложит, что люди Мастера Стратига заблокировали Платформу в гавани, — спокойным, даже несколько отрешенным тоном проговорил Аркадий. — Или уже начали штурм?.. Нет, маловероятно. Тогда наши ребята подняли бы шум, а не послали бы гонца.

— Странно, — заметил я, стараясь так же хорошо не показать душащей меня ярости. — Они с Жизнелюбом только-только закончили торговаться. Когда успели?

— Так ведь торг был ненастоящий, — напомнил мой заместитель. — Ликаон Стерарий все решил заранее.

— Именно, — подтвердил Амон Бореат. Поглядел на нас с тревогой. — Что вы собираетесь делать?

— По обстоятельствам, — скупо сказал я. — Возможно, проще всего будет вызвать Ликаона на Суд Творца.

— Опять все веселье себе забираешь, — с ровной улыбкой произнес Аркадий. — Я уже года два никого не убивал. Соскучился.

— Он с тобой драться не станет. Ты же вроде как раб.

— А мы его не спросим.

— Любезные господа, боюсь, что вы слегка недооцениваете Ликаона! — с тревогой произнес Мастер Пустоты. — Вы легко одолели двух его учеников, и думаете, что они все примерно такие! Однако Ликаон славится своим оригинальным подходом к обучению, и даже среди его свиты уровень учеников может быть предельно разным! А сам он…

В этот момент дверь распахнулась и в рубку рыжеволосым вихрем ворвалась Ксантиппа — в черном полетном комбинезоне, собранная и злая. Точно как рассчитывали: ее «якорная точка» — наша спальня, оттуда как раз примерно столько и идти быстрым шагом. Бежать она, скорее всего, не рисковала, чтобы не посеять панику. И по той же причине не хотела говорить по коммуникатору.

— Кир, люди Стратига заблокировали Мегаплатформу в гавани! А, впрочем, ты уже догадался, — конечно, она поняла это по моему эмоциональному фону. — А как вам такое: там сейчас вокруг Цветка еще дохрена драконов кружит, со всадниками и без! Я даже не знала, что их тут столько есть разом!

— Они умеют впадать в спячку, — поморщился Амон Бореат. — По команде вожака. И пробуждаться также по команде. Видимо, Ликаон поднял свой резерв.

— Серьезно подошел к делу, — отметил я. — Что ж, Саня, тогда очередность действий ясна. Сейчас я поговорю с Муратом, он будет здесь за главного. А мы с тобой и с Аркадием отправимся к Рузону, выкатывать предъяву за полицейский беспредел. Ты же нас сможешь утащить назад телепортацией в случае чего?

— Тебя — точно, — нахмурилась Ксантиппа. — А Аркадий, уж извини, немного великоват! Вдвоем вас точно не заверну.

Она имела в виду кокон свернутого пространства, через который и происходила телепортация.

— Я смогу телепортироваться и сам, — заметил Аркадий.

— От дворца Мастера Равновесия у тебя предельная дистанция до якоря, — возразил я. — А у Сани с запасом. Лучше вместе. Общий кокон на троих я сделаю. А ты, Сань, ведь сможешь потом через мой кокон пробить канал для твоего якоря?

— Мы такое еще не пробовали, но, думаю, смогу, — весело сказала жена. — На что еще нам дана сердечная связь, как не для опасных магических экспериментов?

— Нет, мы сначала попробуем, а потом уже пойдем, — решил я. — Вот сейчас как раз я сделаю кокон на нас с тобой, а ты доставишь его обратно в комнату. Заодно и переоденусь.

— Во что? — с удивлением спросила Саня.

Я ведь возвращался с охоты и был одет в стандартный наш черный полетный комбинезон.

— Как во что? В мой главный дипломатический костюм, — хмыкнул я. — Футболку с трениками.

— А мне предлагаешь надеть мундир? — уточнил мой зам.

— Нафиг, — махнул я рукой. — Я переодеваюсь по одной только причине: уж слишком по-боевому сейчас одет, не хочу, чтобы Стерарий подумал, будто я его испугался. Вы с Саней идите так, как вам удобнее.

— Мне удобнее черная балаклава и полный боевой развес, но, пожалуй, пойду так, как сейчас, — ухмыльнулся Аркадий.

А одет он был по-террански, в брюки и черную рубашку. Большинство наших разгуливало по крепости либо во взятых из дому шмотках, либо в купленных здесь прикидах. Но Аркадий, насколько я заметил, на сувениры не налегал.

— Я тоже! — кивнула моя жена. — Все равно потом в скафандр переодеваться. Ведь будет драка, так?

— Так, — кивнул я. — Но мы попробуем все же избежать всеобщей бойни.

— Кирилл, я все пытаюсь сказать вам, что ваш план не выгорит! — воскликнул Амон Бореат. — Мастер Стратиг не станет драться с вами, ему это невыгодно! И раз он рискнул выступить так открыто, значит, знает, что Рузон на его стороне!

— Мастер Равновесия не зря называет себя мастером Равновесия, — покачал головой я. — Он не может открыто поддержать одну сторону. Если я передам вызов на драку через него, Стратиг вынужден будет его принять! А Рузон не сможет воспрепятствовать такому бою, иначе будет выглядеть совсем беспредельщиком — а он ценит свою репутацию. Заметьте, драконы Стратига блокировали Мегаплатформу — но не нападают. Значит, какие-то границы Стерарий соблюдает.

— Если примет вызов, он может выйти на бой на драконе, — угрюмо предупредил Бореат. — Опять же, вы убили одного, но обычный стайный дракон и дракон-вожак, как у Стратига — совершенно разные уровни опасности!

— Тогда я возьму Ксантиппу, и посмотрим, кто кого, — усмехнулся я.

— Да! — засмеялась моя жена. — У Рины ты на спине катался, а чем я хуже?

— Лучше все-таки в этот раз поступим наоборот, — ласково сказал я. — Иначе представляешь, как это ужасно будет выглядеть в учебниках истории?

— Это будет выглядеть эпично, — усмехнулся Аркадий, — полностью в моем вкусе! Особенно если позволить Вальтрену подобрать вам подходящую пику.

— Кто такая Рина? — нахмурился Бореат. — У вас тоже есть ездовые звери?

— Рина — это еще одна моя жена, — пояснил я.

— И нам ее ужасно не хватает, — вздохнула Ксантиппа. — Насколько было бы проще, будь она тут! И остальные.

— И остальные, — эхом откликнулся я. — Если Амон прав насчет объединения резервов, мы бы тут просто все тут к лешему разнесли парой-тройкой «светлячков»!

— Да нет, десяток бы понадобился, — серьезно поправил Аркадий. — Или два. Я уже считал. Не совсем ясна кратность роста мощности при объединении резерва, поэтому такой разброс. Но, учитывая обилие на станции непричастного и даже лишенного свободы воли рабского населения, я бы все-таки рекомендовал не лелеять такие фантазии. Зная тебя, Кирилл, они очень легко могут воплотиться в жизнь, когда тебя действительно прижмет!

— Принято, — кивнул я. — Договорились, не буду лелеять. Просто пойду и урою Стратига.

Амон Бореат обводил нас взглядом, словно пытаясь понять, с чего это мы взялись дурака валять и перешучиваться, когда такое серьезное дело.

— Прошу прощения, Кирилл, — начал он, — верно ли я понял, что у вас несколько жен? Или только две? А как насчет сердечной…

— Это потом, — перебил я его. — Расскажу вам в подробностях, а если нам всем повезет, то и познакомлю. Сейчас время дорого. Пока мы с Саней экспериментируем с телепортацией, пожалуйста, расскажите Аркадию все, что знаете о Мастере Стратиге. И его реальных возможностях. Чем подробнее, тем лучше.

— Я знаю о нем много, — скривился Бореат, — больше, чем кто-либо еще из живущих на Цветке, полагаю! У меня есть даже карта его Лепестка — тех его участков, где он не смог как следует заблокировать пространство от сворачивания.

— Отлично! — обрадовался я. — Не знаю, пригодится ли нам это прямо сейчас, но если будет махач все на все — то лишним не будет.

— Но не думаю, что это очень вам поможет, — покачал головой Пустотник. — Мне же не помогло.

— Тут мы разберемся… Заранее спасибо! Саня, пошли. Аркадий, мы вернемся где-то через полчаса.

На самом деле нам потребовалось чуть больше. При этом фокус с транспортировкой общего кокона удался сразу, переоделся я тоже буквально за две минуты — нет, Ксантиппа мне не помогала, и вообще мы не стали «пользоваться моментом», время было, мягко говоря, неподходящим! Моя жена занялась сбором в дорогу и фотографированием своих черновиков: любит она писать на бумаге. Говорит, математические расчеты иначе и не сделаешь, даже планшеты с функцией рукописного ввода не так хорошо подходят. Все остальное у нас в комнате было изначально предназначено на выброс. В смысле, все важное мы держали на Мегаплатформе, включая подарки для детей, а тут, в крепости — только то, что не жалко бросить. Ну и то, в чем нуждались каждый день, вроде оружия и снаряжения.

Все остальное время я давал инструкции Мурату, которого оставлял за главного. Кроме того, какое-то время занял разговор с Лалией:

— Мастер Пустоты предлагает убежище для всех нас. Я не собираюсь принимать его предложение — это тупик. Мы не можем сложить лапки и ждать спасения. Но спрятать детей и некомбатантов — совсем другое дело. Кельна, Платову и Лилию я попросту собираюсь отправить к Пустотнику своей властью, — она не успела открыть рот, как я продолжил: — Да, я имею такое право в отношении Лилии, даже будь она уже оформлена как твоя дочь — юридически. А сейчас она просто беженец под моей защитой, формально я ее опекун, а не ты. Насчет тебя — решай сама. Объективно говоря, ты у нас один из слабейших бойцов. Если хочешь отправиться вместе с дочерью, чтобы стать последней линией защиты для троих наших «чистых» гражданских, — я одобрю это решение. Но при этом мне нужно учитывать твои другие уникальные навыки. Во-первых, ты наш лучший инженер. Во-вторых, только у тебя и у Ифигении Александровны есть умение хоть как-то ориентирования в Метакосмосе. Возможно, мы обойдемся и без этого. Возможно, нет.

Лалия даже не колебалась.

— Я буду с основным составом экспедиции, — коротко сказала она. — Это мой долг.

На этом и закончили.

После чего мы с Аркадием и Ксантиппой отправились на переговоры.

Никого больше в свиту решили не брать: по той простой причине, что кокон на троих — это был предел моих способностей на настоящий день. К тому же кроме Сани только Аркадий имел хотя бы шанс самостоятельно телепортироваться из дворца Мастера Равновесия до нашего странноприимного замка. У всех остальных, освоивших телепортацию, — то есть Виктора Саврасова и Дмитрия Соколова — предельная дальность была намного меньше.

…Замок Мастера Равновесия за те три с небольшим месяца, что мы провели на Цветке, не изменился. Все та же причудливая пряничная архитектура снаружи, все те же мраморные полы и витражи изнутри. Все те же отлично вышколенные лакеи, открывающие перед нами двери. Однако если в прошлый раз мы пытались вести себя вежливо и любопытно оглядывались по сторонам (то есть я-то старался держаться в образе, но Саня точно вертела головой туда-сюда!), то теперь мы шагали тяжело и целеустремленно, не скрывая гнева и раздражения. Да и глефу я нес самостоятельно, потому что у Сани в руках был ее собственный пистолет, а у Аркадия — серп. И вместо целой делегации разнообразных Мастеров нас ждали всего четверо: Мастер Равновесия, Мастер Растений, Мастер Плетельщик (Жизнелюба почему-то не было) и Мастер Стратиг.

Еще я узнал делегации Лепестков, принадлежащих не мастерам, а иномировым кланам и альянсам: господа с Синего и Фиолетового Лепестков. Ну что ж, хоть какое-то подобие «независимой публики»! Было бы лучше, если бы присутствовала и делегация с Розового, они, вроде, в контрах с Мастером Равновесия, — но увы, мы пока не обзавелись на Цветке достаточными связями, чтобы вот так по щелчку выдернуть на встречу потенциальных союзников.

Мастер Стратиг выглядел точно так же, как на «видеофиде» Пустотника, даже переодеться не успел. Разве что теперь, вблизи, я рассмотрел его получше, и решил, что такая разбитная и лукавая одновременно рожа в терранских реалиях обычно бывает у бывших сидельцев и текущих уголовных паханов. Что отлично сочеталось со всей уже полученной информацией о Мастере Стратиге!

Еще стало видно, что на одежде Ликаона Стерария все-таки имелось несколько амулетов — но совсем неброских, едва заметных. Я бы даже сказал, замаскированных.

— Архимаг Кирилл, — благосклонно, я бы даже сказал, благостно, произнес Мастер Равновесия, поглаживая седую бороду. — Что привело вас сюда?

— Я возмущен! — резко бросил я, поднявшись на помост и встав напротив кресла Мастера Равновесия. Тот и не подумал меня остановить. — По какому праву ученики Мастера Стратига позволили себе окружить мой корабль⁈

— А не спросить ли тебе об этом у меня, мальчик? — усмехнулся слева Мастер Стратиг. — Там нет моих учеников. Только моя стая. Те драконы, которые подчиняются моему собственному зверю.

Я развернулся к нему, всем корпусом, максимально угрожающим жестом.

— Так вели им убираться прочь! Одного из твоих я уже уничтожил. Уничтожу столько, сколько понадобится, чтобы впредь не лезли!

— Не горячитесь, архимаг Кирилл, — миролюбиво произнес Мастер Равновесия. — То, что вы видели, это не угроза. Это, напротив, жест доброй воли и признак оказанной вам чести!

— Вот как? — Я продолжал сверлить взглядом Стратига. — В наших краях честь оказывают не так!

— У меня свои правила, — усмехнулся Стратиг. — Варваров с так называемой «Старой Терры» я не спрашивал!

Я сцепил зубы и не стал ловиться в ловушку, объявляя варварами уже их. Вместо этого пристукнул глефой по полу и сказал:

— Что же это за честь такая? Объясните варвару.

— Вы недолго пробыли на Цветке Равновесия, но уже показали себя мощными и смелыми магами. Так что я решил взять вас в ученики, — весело произнес Мастер Стратиг. — Совершенно бесплатно, прошу заметить! Всего лишь за ученический контракт сроком на двадцать лет — сущие пустяки по любым меркам, можете спросить кого угодно!

Ни хрена себе.

Нет, ученичество у Мастера Стратига сроком хоть на двадцать лет, хоть на двадцать дней, хоть даже на двадцать часов не входило в мои планы, но я все-таки завис на секунду, не совсем понимая — это что за притча такая? Впрочем, Стратиг тут же пояснил:

— Одна ма-аленькая загвоздка! В ученики ко мне попасть не так-то просто. Мы — сплоченная семья, и мои старшие ученики и подмастерья ревнивы, как тому и следует быть! Надо либо дорого платить за обучение — либо доказать свою годность всем тем, кто пришел раньше вас! Так что я объявляю дуэль. Вас там сколько, двадцать семь вместе с двумя новыми рабами? Ладно, пусть двадцать два без учета женщин. Двадцать два моих новых ученика нападут на вас завтра. Если отобьетесь, то всех, кто останется жив, приближу к себе! Рабы пройдут обучение в моей личной гвардии, свободных посажу рядом с собой за высокий стол!

Говоря это, он настолько нагло ухмылялся, что я понял: выжить, по его мнению, не светит никому. Или, если и оставит кого в живых, этого несчастного ждут такие унижения, что мертвым он позавидует точно.

— Ликаон Стерарий, я отказываюсь от твоей чести, а тебя самого вызываю на Суд Творца, как наглого проходимца! — процедил я, глядя прямо в глаза этому типу.

Кстати, обычные такие глаза. Карие, с чуть желтоватыми белками — то ли печень себе подлечить нормально не может, то ли перепил недавно, то ли вообще просто индивидуальная особенность.

В этот момент я ощутил укол беспокойства Ксантиппы по связи. До этого она полыхала примерно теми же эмоциями, что и я, а тут разразилась четким: «Кир, обрати внимание!» Аркадий же сказал вслух, причем на орденском:

— Кир, эхолокация на Стратига!

Своевременное, но избыточное предупреждение: я не выключал эхолокацию с момента, как вошел во дворец. Поэтому отлично «увидел» кокон свернутого пространства за спиной этого ублюдка! Он соткал его в момент, едва я начал говорить — возможно, у него имелся соответствующий амулет. И, похоже, готов был в случае нападения моментально слинять отсюда.

— От моей чести отказаться нельзя, пацан, — сквозь зубы сказал Мастер Стратиг, игнорируя реплику Аркадия. — Я в своем праве, как один из старших мастеров Цветка! А вот если выживешь после испытания — милости просим, я тоже не отказываюсь от поединка!

И звучал так нагло, как будто не праздновал труса в этот момент.

Несколько долей секунды я прикидывал, не сбросить ли на него с глефы что-нибудь быстрое и убойное. Твердый фрактальный снег — объемная атака, Саня может не успеть защититься; огонь — гарантии мгновенной смерти не дает, Стратиг успеет сбежать. Циркулярная пила — не хватает дальности, воздушные пули — легко увернуться. Когти не достанут, «светлячок» слишком долго кастовать… Да и рискованно на такой малой дистанции!

Короче, атаковать я не стал. Возможно, зря. Потому что через секунду Стратиг действительно воспользовался своим порталом и исчез: очевидно, сработала чуйка на опасность. У таких вот проперченных мужиков уголовного вида и повадок, которые на публику изображают из себя Творец знает что, а внутри гниловаты, чуйка всегда четко предупреждает, когда могут поджарить зад.

Но оставил за собой последнее слово, молодец, блин!

— Рузон, это действительно законно? — теперь уже всем корпусом я развернулся к Мастеру Равновесия. — Он имеет право вот так, — я щелкнул пальцами, — провести захват моих людей⁈ И зачем⁈ Свободных при мне не так много, а ты ж сам говорил, что рабы, которые давно под запретами, никому не нужны!

— Он не захватывает ваших рабов или подчиненных, а берет их на обучение, архимаг Кирилл, — вздохнул Мастер Равновесия. — Да, я понимаю, как это выглядит! Но… У Мастера Стратига свои методы. И у меня действительно связаны руки. Я… Мог бы попробовать договориться с ним. Быть может, он согласился бы, если бы испытание проходили не двадцать два ваших человека, а, скажем, только десяток?

Я смерил Рузона взглядом с ног до головы.

— Нет уж, — хмыкнул я. — Все вместе — значит, все вместе. И женщин он зря выключил из расчета, так можешь ему и передать. Все должно быть по-честному. Когда, говоришь, испытание начинается? И как оно будет выглядеть? Они просто нападут на нашу так называемую крепость?

— В полночь. Но… Вы можете мне не верить, архимаг Кирилл, однако я сомневаюсь, что нападение последует сразу. Мастер Стратиг и его лучшие ученики только что вернулись с боевой миссии, помогали нашим союзникам на одной из дальних планет Ойкумены. Им нужно отдохнуть. Не думаю, что они явятся на бой раньше завтрашнего утра, а то и полудня. Испытание длится три дня, так что время у них есть.

— Ясно, — хмыкнул я. — То есть устроят пирушку и будут праздновать?

— Может быть, — Рузон погладил себя по бороде. — Так что… Вы тоже можете подготовиться. Или все же прибегнуть к моим посредническим услугам, если передумаете.

— Любой компромисс с вами — невозможен, — бросил я. — Вы отказываетесь говорить с нами, как с равными, не уважаете свои же принципы, понимаете только силу. Что ж… Значит, силу вы получите.

Лицо Фалея Рузона не изменилось: все та же благожелательная снисходительность к способному, но варвару. Даже тени сомнения не мелькнуло в спокойных глазах. Он все еще уверен, что вот так запросто раздавит нас и принудит к покорности! После всего, что мы тут продемонстрировали!

Эх, зря я Вальтрена послушал — мол, если поведем себя по-другому, добьемся устраивающего нас результата! Надо было сразу же, еще два месяца назад не пытаться тут изображать ничего, а бежать!

Правда, тогда не спасли бы Кельна с Лилией и Пустотник не перешел бы на нашу сторону. А без Пустотника бегство с Цветка и укрытие вблизи Афины — под вопросом. Так что ладно, не буду уподобляться Аркадию в плане самобичевания. В рамках имеющихся у нас сведений я поступал наиболее рациональным образом. И собираюсь продолжать в том же духе.

Я повернулся к Рузону спиной, окинул хмурым взглядом остальные делегации, не проронившие ни слова. Затем сбежал с помоста, подошел к моим спутникам, одновременно создавая вокруг нас кокон свернутого пространства на троих. Саня поняла меня без слов — еще секунда, и мы все трое стояли в нашей с ней спальне.

— Во мудак! — моя рыжая супруга первой озвучила общие мысли. — Самодовольные… Старые… Мудачиллы!

Она добавила еще несколько крепких эпитетов.

— Согласен по всем пунктам, — заметил Аркадий, оглядывая нашу опустевшую комнату. — А еще кофе у вас не найдется на дорожку?

— Почему на дорожку? — спросил я.

— Разве мы не начинаем сейчас прорыв? — приподнял он брови. — После того, разумеется, как эвакуируем всех наших некомабатантов к Мастеру Пустоты.

— Нет, — сказал я. — Подождем полуночи. Выспимся. Отдохнем. Заодно и видимость законности соблюдем.

— Зачем… А! — Аркадий понимающе поморщился. — Другие планеты Ойкумены, да?

— Да, — подтвердил я. — Ты меня сам научил всегда учитывать этот фактор. Сейчас они не играют особой роли в Орденской политике, но нельзя просто взять и махнуть на них рукой. Рано или поздно — скорее, рано — мы с ними столкнемся. Их там, — я махнул рукой вокруг, имея в виду весь Метакосмос, — как минимум с десяток, как максимум — неизвестно сколько! И у большинства есть контакты с Цветком, откуда они получают сплетни, знания и версии происходящего! Нам, в смысле Ордену, репутация беспредельщиков нужна еще меньше, чем Рузону. Так что подождем несколько часов, заодно и подготовимся получше. Если этот Равновесный Мудак не соврал, с нас не убудет. А если соврал, все равно разница невелика. И еще один момент: к началу этого гребаного испытания Мастер Стратиг наверняка отзовет всех своих учеников и рабов из увольнительных в город, или как там это у него называется. Сконцентрирует их на Алом Лепестке под защитой своих заклятий и стационарных амулетов. Нам это на руку.

— И что, будем просто так пробиваться, в лоб? — спросила Саня.

— Нет, — ответил я, — воспользуемся нашим секретным оружием.

— Каким? — заинтересовалась моя жена. — Пустотником? Так он, вроде, не особо секретный. Или ты имеешь в виду искровые гранаты?

— Нет, — я поглядел на моего зама. — Я имею в виду Смеющегося Жнеца.

После этого, удерживая с Аркадием контакт глаза в глаза, сказал:

— Иди и убей их всех.

И увидел, как его зрачки расширились, словно от шока.

В следующую секунду произошло сразу несколько неожиданных событий.

Во-первых, мой зам натурально отпрыгнул от меня, разрывая дистанцию, насколько хватило комнаты — мы все трое стояли почти вплотную после телепортации, чуть ли не в обнимку. И вскинул руку с серпом.

— Ты что, сейчас гиас на меня наложил? — спросил он таким низким рычащим тоном, которого я вообще никогда от него не слышал.

— Охренел, что ли⁈ — чисто машинально я тоже сместил центр тяжести, принимая боевую стойку. Нет, я не собирался бить, реакция была почти машинальной! Но увидел, как перед Аркадием возник щит силового поля.

Чего⁈ Он реально серьезно⁈

— Аркадий Весёлов! — рявкнула Саня Ксюшиным лучшим учительским голосом. — Кирилл Ураганов! Ну-ка, прекратили! Родителям скажу!

Я машинально представил маму и Андрея Васильевича сидящими бок о бок перед директорским столом в Ксюшином кабинете — и не смог удержаться от ржача. Аркадию, похоже, пришла в голову похожая картина. В его глазах мелькнуло удивление, затем невероятное облегчение. Он выпустил серп, который со стуком упал на пол, закрыл лицо руками в двойном фейспалме и захихикал, как школьник. Есть у него хихиканье, которое особенно по-дурацки звучит от этакой орясины!

Саня посмотрела на него, на меня, вздохнула и сказала:

— Знаете что, пойду я. А вы тут… Побеседуйте спокойно. Но имейте в виду: родителям реально нажалуюсь, если что!

После ее ухода минут пять мы, наверное, просто ржали, не в силах остановиться. Аркадий даже на пол сел, привалившись к стене, я — на кровать. Наконец, вытирая слезы, мой зам сказал.

— Прости. Сам не знаю, что на меня… Нет, вру. Отлично знаю. Когда ты сказал «убей их всех», это… Очень здорово срезонировало. Я прямо почувствовал, как что-то внутри меня на место встало. Было невероятно похоже на гиас, как я его ощущаю. Извини. Если бы я был в нормальном состоянии, а не как сейчас, во-первых, сообразил бы, что ты такого не сделаешь без моего прямого разрешения. Во-вторых, понял бы, что у тебя не было физической возможности. Тебе бы пришлось плести гиас все время, пока мы были у Рузона!

— Ну да, — кивнул я. — Хотя, в твое оправдание, если бы я правда хотел тебя незаметно загиасить, я бы как-то так и поступил. В смысле, начал бы процесс, когда ну вот совсем нельзя заподозрить, что я этим занят! Но хрен тебе, а не снова быть пешкой в чужой игре! Сам, все сам.

Аркадий снова захихикал.

— Нет, серьезно, — продолжал я. — Я все мозги сломал, что с тобой происходит. Хорошо, что вы с Вальтреном оба такие прошаренные, все мне рассказали. Он говорит: Аркадий на Смеющегося Жнеца похож. Ты говоришь: я переживаю за свои ошибки. Ну, все сошлось. Ты страдаешь, что допустил якобы кучу ошибок. Оставляя за скобками, реальных или нет, ясно же: тебе кажется, что в бытность Смеющимся Жнецом ты решал проблемы эффективнее. В конце концов, он-то добился, чего хотел! Вот и скребется теперь у тебя внутри, просится на волю. А сам ты его выпустить опасаешься, и, в принципе, правильно делаешь. Так что его выпускаю я, и я же беру на себя всю ответственность. Самое время.

Аркадий поглядел на меня так, словно я действительно выпускал его откуда-то из застенок.

— Пожалуй, мне бы надо сказать, что ответственность все равно на мне, — медленно произнес он. — Но… Знаешь, надоело. Может быть, я действительно слишком долго пытался тащить этот груз в одиночку. Так что ладно, договорились.

— Вот! Речь не мальчика, но мужа, — фыркнул я. — В смысле, не мальчика-волшебника, но мужа Леониды Весёловой… Имей в виду, именно ей я тебя отдам на растерзание, если вдруг ты посмеешь во время этой рутинной миссии помереть. Думаешь, вдвоем мы с ней не придумаем, как тебя оживить?

Аркадий снова усмехнулся, уже по-нормальному, искренне, и улыбнулся мне очень тепло, совсем как в прежние времена.

— Страшная угроза! Хорошо, мой командир! — Он отдал слегка разухабистую версию орденского воинского приветствия: к пустой голове и сидя. — Есть всех убить и остаться в живых!

Глава 16

Интерлюдия: Смеющийся Жнец. «Это вас со мной заперли!»

Мастер Стратиг и его присные действительно устроили пир! Это было видно даже издали, из Метакосмоса: посреди огромного поместья, занимающего весь центр Алого Лепестка, в длинном здании под покатой крышей светились окна и мелькали тени людей с гротескно огромными винными кратерами. Показуха? Отвлекающий маневр? Зажгли свет и расставили манекены? Нет, зависнув над Лепестком на расстоянии полукилометра — достаточно, чтобы драконы Стратига не кидались на одиночную цель! — Аркадий вполне мог разглядеть в бинокль детали пирушки в окнах. А пока ничего из того, что терранцы знали о магии, не говорило, что магия способна создавать объемные голограммы нужной степени достоверности.

Если бы его эхолокация дотягивала так далеко, Аркадию даже бинокль не понадобился бы. Но увы, его предельный радиус находился также и в радиусе очерченной Стратигом «зоны воздушной безопасности».

Впрочем, и без того не вызывали сомнений, во-первых, избыточной веры в свои силы у Стратига, во-вторых, — отсутствие критического мышления у его людей!

Аркадий в это до конца не верил. Мастер Равновесия мог сознательно обманывать, Амон Бореат мог ошибаться. Да, Стратиг, его ученики и большинство Древних магов в целом как сообщество — высокомерные ублюдки. Да, они ни в грош не ставят терранцев, несмотря на все полученные предостережения. Но боевой командир с многовековым опытом, каким является Ликаон Стерарий, просто не может пренебречь самыми базовыми правилами безопасности!

«А чего ему бояться? — спросил на это Мастер Пустоты, когда они с Аркадием планировали операцию. — Алый Лепесток надежно защищен. Он знает, что на него даже телепортацией никто не проникнет. После нашей с ним схватки десять лет назад Ликаон очень хорошо заблокировал мне доступ…»

«Но вы же знаете, как все-таки пробраться туда?»

«Да. Однако это, скажем так, путь не для каждого…»

«Действительно, путь для избранных!» — с усмешкой подумал Аркадий, когда активировал первый кристалл в своем браслете-артефакте, и его обступила зловонная темнота канализационного отстойника. То есть насчет зловония он только догадывался: шлем скафандра надежно отсекал запахи. Однако вода, достигающая бедер, в которой плавали выхваченные фонарем на шлеме неаппетитные ошметки, не вызывала сомнений в окружающем амбре.

«Из подземных канализационных отстойников необходимо телепортировать нечистоты в центральные помойные каверны Сердцевины, — объяснил Аркадию Мастер Пустоты. — Соответственно, оттуда нельзя запретить телепортацию на выход, если желаешь пользоваться всеми благами канализационной и водопроводной системы Мастера Равновесия… А где на выход, там и на вход, если подходить с некоторой толикой фантазии… И, должен сказать, с защитой этих зон Стратиг не так уж сильно старался!»

Тут Мастер Стратиг оказался неоригинален, этой уязвимостью многие пренебрегают! Характерная ошибка мышления. Аналогичным образом Смеющийся Жнец уже попадал в особняки двух бандитов и одного коррумпированного чиновника. В последнем случае не для убийства, а для добычи необходимых материалов. Конечно, закончил тот тип все равно на виселице.

Что ж, вверх и вперед.

На душе, несмотря на окружающую обстановку, было удивительно легко и спокойно. Аркадий не стал говорить об этом Кириллу, да и сам не сразу понял, но слова его друга срезонировали не только потому, что Смеющийся Жнец только и мечтал пойти и перебить здесь, на Цветке, как можно больше народу — просто, мол, опасался давать себе волю. Отнюдь не только поэтому. Вся нынешняя биография Аркадия, даже, можно сказать, его нынешняя личность начались с вопроса младшего брата Лешки, озвученного в перевернутом автомобиле на обочине истрелийского шоссе: «И всех убьешь?»

Один вопрос-разрешение-индульгенция от любимого человека наложился на другой приказ-разрешение-индульгенцию от любимого человека, и все это чудесным образом щелкнуло в душе, заглушив какафонию многочисленных самообвинений, с которыми Аркадий привык жить десятилетиями. Он впервые не то чтобы понял — разумом-то понимал давно, и так же давно каялся на исповеди в гордыне — а почувствовал: все произошло тогда и происходит сейчас вовсе не только его усилиями и по его вине. Не он держит на плечах небо, время от времени допуская трещины; небо недосягаемо и никто из людей не в состоянии объять то, на что способен только Творец! Зато люди могут поддерживать друг друга по мере сил.

Поэтому сейчас Аркадий мог с легким сердцем позволить себе радоваться тому, что делает мир чище, не переживая за далекоидущие последствия. И слава Творцу! А то он даже Эсоакина Шамета, убийцу своей матери, шел уничтожать без особых эмоций, только подсчитывая в голове плюсы и минусы. Какой шанс развлечься упустил, а.

Теперь же он идет убивать тех, кто добровольно, ради обычной выгоды принес в жертву собственных детей. Тоже весело.

…В первые намеченные апартаменты Аркадий проник легко и просто: через нужник. Тот представлял собой не обычный для Ордена ватерклозет, а довольно занятную систему сброса и воздухоотводов, которая кончалась наверху скамеечкой с дырой. Вот эту скамеечку Аркадий и снес огненным залпом — чего мелочиться.

Время дорого.

Первая жертва не спала, а готовилась к штурму путем боевой медитацией у себя в покоях — точно как и сказал Амон Бореат. Один из лучших учеников Мастера Стратига, реально лучших, а не тип вроде Резчика. Мастер Пустоты выделил пять наиболее опасных из всей свиты своего давнего врага; все они только что вернулись вместе со своим учителем из карательной миссии на одной из планет Ойкумены. Эти в увеселениях участвовать не будут, они проведут вечер и ночь перед битвой с неизвестным противником, настраиваясь на схватку, проверяя снаряжение, запасаясь силами — и ожидая угрозы.

Что ж, дождались.

За дверями нужника оказалась просторная, скудно обставленная спальня — и ее хозяин, одетый в одни только легкие подштанники, который немедля рванул на воняющего дымом и нечистотами неведомого демона. Да не просто рванул, а успел за долю секунды метнуть в Аркадия воздушное заклятье, что-то вроде стандартных для детей-волшебников стихийных лезвий.

«Настоящий воин», — с уважением подумал Смеющийся Жнец. Шаг, магическое усиление икроножных мышц, прыжок, удар серпом по горлу — ого, мужик умудрился перехватить его двумя ладонями, силен! Ничего, прямой контакт с магвещицей позволил Аркадию направить в тело противника одно из заготовленных заклятий, буквально выжигая его нервную систему. Первого ученика скрутило диким спазмом, конечности выгнулись во все стороны: перенапряженные мышцы ломали кости… Тривиальный эффект, но со стороны обычно производит деморализующее впечатление. Жаль, сейчас деморализовывать некого.

Закричать первая жертва не успела.

И все же дверь в комнату все равно рухнула, снесенная с петель: видно, тревожный сигнал был послан другим образом. В спальню вбежали боевые рабы, охранявшие хозяина за порогом. Этим много не потребовалось: бросок ножа в горло для первого, хлесткая ледяная плеть для второго, б благо, из-за вспыхнувшего в нужнике толчка в комнате образовался перепад температур, пусть и не в нужную сторону, а значит, слегка сместить баланс и извлечь воду из воздуха стало проще простого. А вода на дальней дистанции в разы эффективнее огня.

Ну что, дальше? Дальше.

Аркадий прижал палец ко второму камню в надетом на левую руку браслете, активируя подготовленный для него портал. Браслет дал ему Мастер Пустоты: без него у Аркадия не вышло бы прыгать между столькими якорями, даже внутри одной локации! Он пока умел пользоваться только теми якорями, которые сам подготовил, да и то в радиусе не более полутора километров.

* * *

Огненная струя до потолка разрушает половину туалетной комнаты. Вынырнувший из горящих обломков черный силуэт одним могучим прыжком вылетает за дверь, где сталкивается с противником — рослым, мускулистым, и, несмотря на поздний час и внезапность, готовым к драке. Противник бьет воздушными серпами близко к полу, но черная фигура подпрыгивает, почти пролетает по воздуху и коротким движением сверху вниз режет обитателя спальни по горлу золотым серпом. Тот перехватывает лезвие двумя ладонями, но тут же дергается в конвульсиях, его руки и ноги выворачиваются под странными углами, из прокушенного рта течет кровь, глаза лезут из орбит, он падает на пол.

Еще двое вышибают дверь в спальню, но не успевают даже сблизиться с атакующим: бросок ножа, свист голубой льдисто-сверкающей плети в полутьме освещенной ночниками комнаты — и с ними все кончено.

* * *

Второй канализационный коллектор отличался от первого: уже не отстойник, а полноценная пещера с настоящим озером посредине! И аж несколько ведущих в него тоннелей.

Будь воля Аркадия, он задержался бы и изучил всю эту систему подробнее, благо, брезгливость в себе изжил уже давно. Но свободного времени не было ни секунды: требовалось как можно быстрее положить тех пятерых самых опасных, на которых указал Мастер Пустоты, а потом отправиться в «банкетный зал» и вынести там максимальное количество всех остальных.

Если они действительно так хороши, как ему дали понять, то каждый миг промедление — шанс для этих пятерых (уже четверых, ха!) опомниться и подготовить контратаку.

Поэтому Аркадий тут же рванул по левому крайнему тоннелю вверх, чтобы вынырнуть уже не в нужнике, а в комнате для омовения — с бассейном в центре, куда вело несколько ступеней.

Бассейн не пустовал: на сей раз Аркадий потревожил занятую собой парочку… Нет, троечку. Когда он разнес каменную кладку слива и взмыл к потолку, одновременно собирая вокруг себя воду в большой шар, пораженный мужчина уставился на него, одна из женщин завизжала. Третья — видно, самая умная — кинулась к выходу.

Смешанным хлестким воздушно-водяным потоком по мужчине — благо, не нужно даже его специально генерить. Женщину, которая жалась к любовнику или хозяину (скорее, все же любовнику — судя по яркости ее резерва, вряд ли рабыня), задело тоже, она, закричав, упала. Мужчина же закричать не успел: его разрубило пополам. Вторую женщину Аркадий проигнорировал: похоже, рабыня или совсем младшая ученица, не важна. Значит, пусть живет.

В других условиях он был бы вынужден зачистить помещение полностью, но теперь Аркадий телепортировался прочь и не собирался возвращаться — а значит, некомабатанты не успеют ему нагадить.

Побочные жертвы они обсудили с Кириллом заранее.

«Убивай всех, кого сочтешь хоть немного опасным, — без тени сомнения сказал бывший ученик, а ныне друг и командир Аркадия. — Кроме совсем детей, конечно. И… Если кто-то попросит пощады…»

«Они не успеют попросить», — отрезал Смеющийся Жнец.

* * *

Угол бассейна возносится водяной колонной до потолка, отделанная мрамором ванная комната наполняется водой и паром. Секунда — и напоенная магией струя рассекает купальщика так, что его туловище отлетает в другой угол комнаты,, а ноги стоят еще несколько секунд, после чего тоже падают. Обнимавшая мужчину женщина с диким воплем валится на его труп: она ранена или мертва, так сразу не поймешь. Другая пытается открыть дверь, поскальзывается на мокром полу, падает, скулит, с ужасом оглядывается — но комната уже пуста, вода с шумом уходит через проем в полу. Еще через секунду шум стихает, только дробно капает с потолка вода.

* * *

«Что-то тройками идут, прямо совпадение», — подумал Аркадий, врываясь через нужник в третью спальню.

Здесь комната была ярко освещена, на столе лежали какие-то книги и полуразвернутые свитки пергамента, а людей в ней оказалось… Ну да, тоже трое: немолодой мужчина, богато одетый подросток лет шестнадцати, примерно ровесник Варды, и еще один подросток того же возраста, но в одежде поплоше и с резервом потусклее — видно, раб.

Похоже, старший ученик обучает чему-то младшего, а при них слуга? Не повезло вам, ребята.

Аркадий занялся сначала старшим мужчиной, будучи уверенным, что с ним придется труднее всего — и чуть не просчитался, потому что мальчишка умудрился взлететь, пользуясь высоким потолком, и обрушиться на Аркадия сверху, вооруженный — ну да, воздушными когтями!

Без особых эмоций он прижег юное дарование плазменным сгустком с близкой дистанции в живот, потом просто серпом снес голову его учителю. Мальчишка-раб с воем бросился к двери — ему Аркадий позволил уйти.

* * *

Не успевают учитель и ученик вскинуть голову на шум, как в ярко освещенном кабинете появляется огромная черная фигура, покрытая следами изморози и сажи. Учитель формирует хлыст высокотемпературной плазмы и бьет по врагу, но тот легко уклоняется. Воспользовавшись атакой наставника, как отвлекающим маневром, юноша телекинезом подбрасывает себя к потолку, но не успевает даже завершить движение — и падает вниз обугленной, воющей фигурой. Он еще жив, но уже не способен думать ни о чем, кроме своей боли.

Учитель отвлекается на судьбу юноши — и в следующий миг его голова катится по заваленному бумагами столу, пачкая пергамент алой кровью.

Мальчишка-раб, вместо того, чтобы помочь хозяину или хотя бы облегчить его муки, кидается прочь — плохо сформулированные рабские запреты…

Прежде, чем коснуться браслета и исчезнуть, атакующий все же добивает юношу одним ударом серпа.

* * *

Следующая спальня оказалась пустой. Может быть, жилец и не планировал провести здесь ночь. А может быть, успел проснуться и сбежать: в открытое окно спальни Аркадий увидел, что его визит на Алый Лепесток начинает вызывать заметные последствия. И, скажем так, некоторый ажиотаж. Здание, в котором он очутился, стояло на пригорке, под которым рос ухоженный сад. А из окна здания, стоящего по другую сторону от этого сада, валил густой черный дым. И…

— Драконы! — заорал кто-то внизу. — Драконы сошли с ума!

Тут же Аркадий услышал глухой удар, скрежет когтей. С потолка посыпалась штукатурка, балки затрещали.

Пустотник предупреждал его об этом: драконы, связанные кровной связью с человеком, ощущают его гибель и реагируют на нее так же, как на смерть детеныша. Они и воспринимают человека-всадника как своего отпрыска, но при этом находятся под гиасом, требующим выполнять его приказы, что в принципе не идет на пользу психике этих крылатых хищников Междумирья. По словам Мастера Пустоты, довольно многие от этого противоречия (вот детеныш, младший в стае, — но одновременно мне положено выполнять все его приказы!) действительно сходят с ума и начинают атаковать всех подряд! Однако в данном случае о сумасшествии речи не было: драконы просто поняли, где обидчик, и штурмовали здание, в котором он находился!

«Отличный побочный эффект! — весело подумал Аркадий, телепортируясь из пустой спальни в очередной канализационный отстойник. — Чем больше хаоса и разрушений, тем лучше для нас! Правда, жалко, тишину не удалось сохранить… Ну что, может, пропустить пятого?»

* * *

В вечно клубящихся разноцветных небесах Междумирья над Алым лепестком мечутся три дракона. Двое столкнулись между собой и рвут друг друга — почему, зачем? Один с непонятной яростью пикирует на собственные строения Лепестка, выдыхая огонь, ударяя лапами и хвостом. Некоторые из старших рабов лупят по нему боевыми заклятьями — и тут включаются охранные артефакты Лепестка, которые не позволяют атаковать драконов никому, кроме Мастера Стратига и старших учеников!

На нарушивших правила рабах вспыхивает одежда, люди кричат, катаются по земле, падают в декоративные пруды — тщетно! Кто-то, если так велят ему магические запреты, сразу падает замертво: их сердца перестают биться. Еще несколько драконов, кое-кто из них с учениками в седлах, взмывают из огромного здания дракошни со слюдяной крышей (в крыше — большие овальные люки), чтобы разобраться с буйством собрата и пресечь его.

Еще недавно ухоженное и красивое поместье Стратига начинает все больше и больше походить на декорации к съемкам фильма-катастрофы…

* * *

Подумав, Аркадий решил не пренебрегать шансом, что в последней запрограммированной точке все же кто-то окажется — и не прогадал. На сей раз его ждали, причем ждали уже в самом туалете: не успел Смеющийся Жнец разнести вдребезги очередной толчок, как на него обрушилось несколько мощных водно-воздушных ударов.

Не сказать, чтобы неожиданных: его эхолокация, пусть и не давала сногсшибательного радиуса, но все же позволила почуять засаду заблаговременно. Удары Аркадий заблокировал силовым полем с помощью серпа-магвещицы, затем кастанул объемный ледяной фрактал — отличное изобретение Марины Сумароковой, которое так прекрасно себя зарекомендовало в поединке с учеником Мастера Стратига!

Эти ученики оказались не более защищены от него, чем недоброй памяти Резчик: когда магический лед осыпался, из десятка человек в засаде только двое готовы были продолжать драку — те, кто успел установить индивидуальные щиты. Причем один из этих был сильно ранен, чуть ли не кровью истекал. Всю левую половину его тела покрывали крошечные порезы.

Не тратя на него время, Аркадий схлестнулся с тем, что оставался здоров — и обнаружил, что у мужика охрененная скорость реакции, не хуже его собственной! Они обменялись парой стихийных ударов, потом Жнецу удалось сблизиться и полоснуть противника серпом по горлу. Мужик почти уклонился, но «почти» не считается: мимолетного контакта магвещицы с кожей оказалось достаточно, чтобы Аркадий успел кастануть довольно простой и примитивный удар на стыке медицинской и стихийной магии. Подкожный жир противника — немного, но для этих целей даже у пересушенных качков жировой ткани достаточно! — вспыхнул разом в высокотемпературной вспышке, и ученик Стратига с диким воем рухнул, больше уже не представляя ни малейшей опасности.

Аркадий развернулся к раненому, который, если верить эхолокации, удалялся — и обнаружил, что тот не просто удаляется, а выскочил из окна и летит прочь! Что ж, молодец, быстро соображает.

Преследовать его Аркадий не стал.

* * *

Эта слаженная боевая группа сумела подготовиться к внезапному нападению за считанные минуты — и подготовиться неплохо.

«Они идут через нечистоты! — сказал главарь, жилистый человек лет тридцати со спокойным взглядом рано постаревшего. — Как положено грязным варварам! Если атакуем одновременно, кого-нибудь зацепим!»

Они не знают, что человек, погрузивший самую козырную часть территории Алого Лепестка в хаос, действует в одиночку, поэтому вместо того, чтобы попытаться прощупать его местоположение и ударить в одну точку, бьют по площадям. Возможно, это и спасает нападавшего. Возможно, это не имеет никакого значения: его странное, розоватое силовое поле даже не мерцает, выдерживая комбинированный удар с большим запасом.

Вылетая из канализационного слива, черный силуэт словно взрывается роем синих искр — каждая из которых превращается в колкую, неразрушимую ледяную звездочку. Это красиво… Со стороны. Сидящая в засаде команда не способна оценить зрелище: большая часть мертва уже через пару секунд. Те, кому хватило скорости рефлексов, успевают закрыться индивидуальными щитами — но их всего трое. Впрочем, щит третьего мерцает и гаснет уже через секунду: болевой шок оказался слишком силен, боец теряет сознание — а с ним и шанс выжить.

Двое оставшихся — главарь и один из младших учеников — уже ничего не могут противопоставить неведомому вторженцу. Когда главарь падает грудой пылающего мяса, нервы младшего ученика не выдерживают, и он с воем вышибает окно, кое-как успевая подхватить себя телекинезом над самым Лепестком.

* * *

Что ж, теперь банкетный павильон… Или, с поправкой на окружающие реалии, «пиршественный зал»? Туда Мастер Пустоты не проложил ему телепортационный канал, так как это строение и окружающие его здания Мастер Стратиг защитил лучше.

Да Аркадий и не просил: до конца считал, что Пустотник заблуждается, и люди Стратига не станут напиваться накануне драки!

Хотя стоило бы привыкнуть, что границы человеческой самоуверенности с опытом не схлопываются, а раздвигаются.

Договоренность с Кириллом была такая: Аркадий убивает столько из сильнейших учеников, скольких сможет найти, плюс еще всех, кто сам плывет в руки, потом возвращается. Но…

Но такой подходящий шанс!

Вот они, окна зала по-прежнему светятся, через наушники шлема даже слышна музыка. В местном стиле, то есть простенький ритм, который у Аркадия ассоциировался не с Древним Орагоном, а народными рыбацкими плясками. С начала его миссии прошло всего шесть с половиной минут, с шансами там еще ничего не почуяли и не поняли — смотря в какой они степени подпития. Разве может быть случай удобнее?

Правда, Жнец знал по опыту, что частенько эти «удобные случаи» оборачиваются в итоге провалом миссии — или даже гибелью исполнителей.

Осторожный человек бы вернулся.

«Границы самоуверенности с опытом раздвигаются», — с усмешкой подумал Аркадий. Послевыпрыгнул из окна вслед за сбежавшим учеником, распахнул крылья — и еще раз их распахнул. Охранные амулеты Мастера Стратига не блокировали полет, но подсвечивали любого летуна, не представленного охранному периметру — тот же самый принцип, что и вокруг дворца Мастера Равновесия. Однако работали они только на телекинез. А Аркадий им пользоваться не стал, просто увеличил площадь своего крыла до размеров планера, способного поднять взрослого мужчину его размера — и довольно удачно поймал восходящий воздушный поток.

До самого пиршественного зала этой тяги не хватило, он был вынужден приземлиться под стенами и выбить стекло. Судя по хохоту пьяницы, который выпал в окно сразу же после этого, здесь до сих пор вторжение не обнаружили. Мило.

Ухватившись за подоконник, Аркадий без всякой магии и телекинеза подтянулся, перекинул себя внутрь залы. Как он и ожидал, длинное прямоугольное помещение со столом по центру, вдоль стола — пирующие. Относительно вдоль… Кто-то уже валяется под столом, кто-то на столе. Тем, кто еще сидят, подливают сноровисто снующие или даже летающие над столом служанки во фривольно-полупрозрачных нарядах, но за задницы их не щупают: те, кто мог и хотел, уже нащупались и обжимаются по углам, остальные больше заняты выпивкой, чем прелестницами. Та самая стадия пьянки-гулянки, после которой только деградация и отсыпон. Это он вовремя успел.

— Дру-х-х-х… Ты и вырядился… — кто-то повис у вторженца в скафандре на плече, хихикнул и постучал по шлему.

Аркадий даже убивать его не стал: просто стряхнул с себя, бедолага упал на пол и пьяно захихикал. А вот следующий участник пира, кажется, уловил угрозу, исходящую от влезшего в разбитое окно гостя. Он приподнялся со стула с угрожающим видом, но не успел ничего сказать или сделать, — серп Смеющегося Жнеца перерезал ему горло.

В следующую секунду по Аркадию чуть было не прилетело мощной воздушной атакой: длинным веретонообразным сгустком воздуха, которому ничего не стоило бы пробить скафандр! Аркадий почувствовал его эхолокацией, понял, откуда он вылетел, но не успел от него закрыться, успел только нырнуть под стол — чтобы через секунду вынырнуть снова, чуть дальше от того, кто выпустил по нему эту атаку, кастуя заклятье: мощный огненно-воздушный файерболл, один из своих любимых спеллов, который он мог сотворить за доли секунды и при любой степени усталости! В чем было преимущество такого улучшенного файерболла: благодаря воздушной капсуле он не рассеивался в пространстве и бил гораздо дальше, чем большинство заклятий этого класса.

Однако атаковавший его ученик Стратига — да, ученик, не сам Стратиг! — тоже был не лыком шит, и умудрился поставить блок. Заклятье рассеялось ворохом искр. «Хорошая реакция, мощный резерв, совершенно трезв», — быстро поставил Жнец диагноз своему нынешнему противнику. Зная, что нельзя переставать двигаться, Аркадий планировал бой на ходу, одновременно стараясь выключить из грядущего преследования Мегаплатформы как можно больше исполнителей воли Мастера Стратига. Следующим шагом ему удалось полоснуть серпом сразу по двум сонным артериям — это ребята удачно сидели обнявшись, пьяненько хихикая. Застольное панибратство до добра не доводит!

Ему плохо было видно нападавшего, но Жнец все же рассмотрел, что тот, в отличие от разряженных пирующих, одет во все черное, да еще держит в руках огромную, пылающую магией алебарду — опять алебарда, да что им всем, свет клином на них сошелся? Почему-то так мало людей разделяют любовь Аркадия и Дмитрия к более практичным сельскохозяйственным инструментам! Может, это тот ученик, которого не было в спальне?

Раздумывать было некогда, пора было бить: мужик с алебардой так и сыпал заклятьями, не давая ни секунды роздыха. Аркадий старался отвечать ему тем же, отчетливо понимая: сближаться нельзя, он встретил равного — если не сильнейшего! Нужно смотреть в оба, не подпускать его на длину алебарды, искать брешь в обороне.

Их драку заметили: раздались вопли, визги. Попытка скастовать самый маломощный «светлячок», на который Аркадий только был способен, с треском — точнее, со звоном! — провалилась: заклятье попало в чью-то невероятных размеров кружку и сдетонировало куда слабее, чем планировалось, убив всего нескольких едоков. Мимо полетели брызги, осколки стекла. Аркадий увернулся от ответного дальнобойного заклятья, но вслед за ним прилетело другое, поменьше. Собираясь отбить его серпом, он вдруг увидел, что на траектории окажется служаночка-рабыня, совсем юная, испуганно закрывшаяся широким ножом для мяса, как щитом — и в последний момент неловко вывернул кисть, потерял равновесие, поскользнулся в луже какой-то жидкости… Кстати, счастливо: так Аркадий пропустил мимо себя довольно мощный, хотя и кривоватый файерболл — между прочим, прилетевший не от «сильного противника», из другой точки!

Испуганное личико служанки мелькнуло совсем близко, Аркадий почувствовал тупой удар в бок — и с удивлением увидел торчащую из скафандра рукоять того самого здорового мясницкого ножа. Инерция его собственных полутора центнеров и закаленная магией сталь все-таки преодолели защитные свойства брони!

«М-да, — подумал он, привычно направляя потоки магии на купирование вреда, — вот это называется: и свезло, и не свезло — в одном флаконе!»

А больше ничего не подумал, потому что увидел ту самую брешь: кажется, «сильный противник» рано обрадовался, увидев, что вторженец ранен! Ну что, не до жиру, обычный «воздушный серп», из тех, что были дефолтным оружием Аркадия в его самые первые дни мальчиком-волшебником — обычный режущий сгусток воздуха.

Мужик с алебардой упал, а Аркадий, понимая, что удача его исчерпана, активировал последний кристалл в браслете — на возвращение.

Вокруг сомкнулись уже знакомые стены зловонной клоаки. Кстати, разнесенной им же: сверху тянуло дымом, блестел огонь. Странно, последний кристалл должен был запустить серию из двух «прыжков»: сперва сюда, потом за пределы Лепестка… Но прыжок был только один!

Аркадий еще раз активировал последний кристалл.

Ничего не произошло.

Значит, Стерарий все же прочухался и жестко заблокировал любую телепортацию на выход и на вход! Хорошо хоть, не всю вообще.

А ситуация-то становится интереснее. Как теперь выбраться отсюда?

* * *

Пиршественная зала, яркий свет из магических светильников, громкая развеселая музыка. Ученики Мастера Стратига, как вернувшиеся, так и остававшиеся на Цветке, возлежат на длинных мягких сиденьях вдоль ломящегося от яств стола. Забравшись на стол, крупный мужик в изрядном подпитии орет: «Да я!.. Ик!.. Этих… Старых терранцев… Да подать их сюда!» Симпатичные рабыни в полупрозрачных нарядах ловко снуют между столами, наполняя сосуды с вином и пивом, а также ловко нарезая мясо для самых подвыпивших гостей. Ликаон Стерарий во главе стола хохочет и взирает на это все, благосклонно щурясь. Сам он явно осушил не один кратер с вином, но все еще относительно трезв.

Быстрым шагом в залу входит молодой человек со светящейся алебардой наперевес, наклоняется к уху Ликаона. Тот меняется в лице, с удивлением и недоверием смотрит на внезапного визитера.

Звон выбитого стекла теряется в окружающем гуле, но тренированное ухо все же может его расслышать. В противоположном конце зала появляется высокая фигура в черном, со сплошным шлемом на голове — и без лишних слов, даже без одного лишнего движения начинает резать глотки пирующим черно-золотым, окутанным магией серпом!

Ликаон Стерарий вскакивает и быстро покидает залу. Молодой человек с алебардой выпускает по фигуре в черном несколько дальнобойных заклятий, но вторженец двигается слишком быстро, словно в отрепетированном танце. Он почти не делает лишних шагов, каждое его движение заканчивается чьей-то смертью или серьезной раной; перерезанные глотки, отрубленные руки и ноги усеивают его путь. При этом он еще умудряется огрызаться по ученику с алебардой собственными заклятьями.

С точки зрения стороннего наблюдателя это невероятно красиво. «Хореография смерти! — думает этот наблюдатель, незаметно для себя кусая губы. — Танец кровавой жатвы! Ах, если бы я умел так же! Он бы у меня!..»

Наблюдатель еще очень юн и несколько романтичен, так что этот настрой понятен.

В зале воцаряется хаос, все бегут, вопят. Кое-кто, поняв, что происходит, начинает также стрелять по атакующему, но его шальная водяная атака прилетает по молодому человеку с алебардой. Правая рука ученика Стратига повисает плетью, он роняет посох мага, но не сдается, отыскивая глазами вторженца. Тому тоже не повезло: неловко отбив постороннюю атаку, он напоролся на нож разносчицы!

Призвав алебарду в левую руку, ученик Стратига начинает готовить мощное заклятье, рассчитывая накрыть убийцу в черном — но тот оказывается быстрее. Словно бы торчащий в боку нож ничем ему не мешает, атакующий с серпом выпускает по своему противнику с алебардой простенькое воздушное заклятье — и тот, не успевая закрыться, падает. Либо мертв, либо ранен с потерей сознания, значит, не сможет исцелить себя, значит, в окружающем хаосе тоже почти мертв…

Человек в шлеме вскидывает к лицу левую руку с браслетом, инкрустированным небольшими кристаллами кварца, жмет на камень — и пропадает.

С одного хрустального шара.

На другом, том, где только темнота и редкие сполохи огня, он появляется.

Сидящий перед рядом шаров юноша вздрагивает, закусывает костяшку пальца, лохматит и без того не слишком аккуратные волосы.

— Ах вы ж ледяные демоны, он таки успел… — бормочет юноша. — Этот подонок заблокировал все на выход! Ну что же ты!

Юноша вскакивает со стула, снова закусывает губу и, словно тоже на что-то решившись, исчезает.

* * *

Выдернув нож, Аркадий тут же направил к ране энергетические потоки, врачуя рану. Неприятный порез, глубокий; без магии потребовались бы стежки, антибиотики и постельный режим. Да и так хорошего мало. Небольшое внутреннее кровоизлияние, часть ресурсов организма безвозвратно потеряна. Учитывая, что ему предстоит, эта небольшая потеря может стать фатальной.

Аркадий хорошо помнил карту и расположение места, в котором очутился. Отсюда несколько километров ходу до выхода с Лепестка — то есть до точки, где он крепится к Сердцевине. В принципе, немного, но взлететь нельзя. Перпендикулярно вверх и ходом через окружающее Междумирье, стало быть, тоже путь заказан. Причем его будут ловить. А силы уходят. У него с собой было несколько энергетических батончиков, нужно сейчас их съесть, хоть обстановка мало способствует аппетиту. Это восстановит часть ресурса организма, но только часть: нужен белок. И много. Магии-то вокруг навалом, а собственный резерв у Аркадия больше, чем у большинства учеников Стратига, — но как им воспользоваться, когда организм хочет в основном жрать?

Но это бы ладно. Сейчас, в хаосе и неразберихе, он, скорее всего, все равно сумеет сбежать, просто это займет больше времени, чем хотелось бы. В крайнем случае, пробурит выход «вниз» магией земли. Долго, муторно, но возможно. Ключевое слово — долго. Ребята должны рвать когти на Мегаплатформу сразу же, как только станет ясно, что отвлекающий маневр сработал. И улетать как можно быстрее.

Должны. Но без него они не улетят, это ясно, как день.

Или…

С Кирилла, в принципе, станется отправить всех остальных, а самому остаться спасать Аркадия. Может быть, вместе с Саней. Все равно хреново. Как потом догонять Платформу?

И тут настороженная эхолокация Аркадия ощутила кокон свернутого пространства рядом, а еще через миг — возникшую в коконе фигуру. Кто-то совсем юный, мальчик, лет четырнадцати-пятнадцати, судя по пропорциям тела. Но высокий, уже ростом с Кирилла.

Аркадий вскинул серп, но в последний момент удержал готовое сорваться боевое заклятье. Он сегодня прикончил одного ребенка чуть старшего возраста, второго убивать очень не хотелось — а интуиция подсказывала, что и не стоит. Через секунду разум догнал интуицию: мальчик был без оружия. И одет совсем не так, как одевались ученики Стратига: никакой кожи, бархата и псевдодоспехов! Одна только подпоясанная туника до колен и плетеные сандалии.

— Не убивайте меня! — горячим шепотом воскликнул мальчик. — Я пришел вам помочь!

— Гидеон? — спросил Аркадий.

Кто же это еще мог быть, кроме как внук Амона Бореата, Мастера Пустоты!

— Вы догадались⁈ — судя по голосу, мальчишка буквально просиял. — Да! Я все видел! Ух, как вы этих мерзавцев! Я бы сразу с вами попросился, но дед не пустил, считает, что я еще слишком молод для мести! Давайте руку, я вас закручу в свой кокон и выведу!

— А сможешь? — спросил Аркадий, послушно протягивая мальчику ладонь.

— Еще как! — весело сказал Гидеон.

— Амулет твоего деда не смог пробиться на выход…

— Потому что дедушка осторожничает! А мы с вами рискнем. Вы же не против, нет?

— Не против, — кивнул Аркадий.

— Мы портанемся напрямик через артефактную сетку Мастера Равновесия! Я давно понял, как ее взломать, но дед мне не разрешал попробовать! Но теперь-то что, теперь вы все равно тут все вдребезги разнесете — я прав⁈

— Прав, прав, — кивнул Аркадий. — Давай.

И они «портанулись».

* * *

p.s. Ну что, всем додали мяса? Тогда ставьте лайк!

p.p.s. Следующее обновление выйдет 11.06.2025 в «Ураганной эпохе» (История 20). Обновление в «Архимаге» будет опубликовано либо по расписанию 13.06, либо с пропуском 15.06. (Финальная битва, народ! Надо ж как следует.)

Глава 17

Сматываем удочки

Все, что творил Аркадий, мы видели буквально «в прямом эфире». Сидели кружком на полу в командирской рубке нашей гостиницы, над нами висел в окне видеофид от Мастера Пустоты в виде объемного окна-шара — и смотрели. Все, кроме Вальтрена с Ониксом, которые еще оставались на Мегаплатформе, и наших дежурных. Саня и еще несколько человек умудрялись даже записывать видео! Причем если Дмитрий и Роман Белый писали просто на телефоны, то Саня — сразу на магический кристалл, так качество лучше.

Честно сказать, спорное решение: транслировать подвиги Жнеца на весь наш экипаж. Чувствую, от этой «веселой» славы Аркадию Весёлову на Терре уже не отмахаться, даже в своем официальном качестве. Но… в общем, не жалею. Людям надо было это видеть, особенно после этих трех тяжелых, полных фрустрации месяцев! И по работе ему потом скорее пригодится, чем нет.

— Охренеть, — Женя Чмырев выразил, кажется, общие чувства. — Нет, я знал, что наш второй командир крут, и Димыч нам рассказывал какие-то совсем завиральные байки… А это правда, оказывается!

— Такого даже я не видел! — согласился Дмитрий с плохо скрываемой гордостью за учителя. — А я ведь был Тенью под его началом!

— Это в основном навыки из более ранней эпохи, — пояснила Саня. — Блин, когда он был мальчиком-волшебником, такие штуки, небось, еще криповее выглядели!

Я представил Варду, каким он был в позапрошлом году, перерезающего глотки взрослым мужикам, и мысленно с ней согласился.

— Да уж… — пробормотал Роман Белый. — Действительно, Смеющийся Жнец, как живой! А я, честно говоря, не верил, что это правда один и тот же человек!

Я так понял, наш главный пилот по возрасту как раз в детстве успел соприкоснуться с окружающим Смеющегося Жнеца фольклором.

Меня особенно интересовала реакция профессионалов: Мурата, Михаила, Лидии и прочих. Они, в отличие от гражданских, почти не комментировали и совсем не отпускали эмоциональных восклицаний, но Мурат в какой-то момент заметил:

— Обратите внимание, как он быстро работает, при этом ни разу не повторился.

— Повторился, — возразила Лидия, — несколько раз использовал простейшие воздушные атаки!

— Разные, учти. Я видел «серпы» и «пули». Вот это высший пилотаж.

— И как он так?.. — это спросил Чернов.

— Это значит, у него вот столько приемов до автомата наработано, что он реально может между ними выбирать, почти не думая. Очень, очень много практики! — восхищенно ответил ему Калинин.

Да что там говорить, если впечатлен был даже я, а я ведь, наверное, лучше всех здесь представлял, на что способен бывший бессердечный маг! Похоже, он выложился на все сто десять процентов.

Правда, когда мой зам, вместо того, чтобы вернуться к нам, рванул все-таки в банкетный зал Мастера Стратига (это при том, что уложил четыре цели из пяти, плюс еще несколько боевых рабов и учеников прихватил — куда больше, чем мы рассчитывали!), я матернулся про себя, но виду не показал. Вне всякого сомнения, на месте Аркадия я рационализировал бы себе то же самое решение.

Когда же этот самоуверенный тип решил, что все, он достаточно перевыполнил план, и попытался сбежать, мы даже не сразу поняли, что происходит.

— Он что, на второй заход захотел пойти⁈ — ахнула Саня. — Куда его несет⁈ Телепортироваться сюда пора! Чего он торчит в этой клоаке⁈

— Он не может! — Мастер Пустоты схватил себя за бороду, явно не замечая этого нервного жеста. — Ликаон все-таки врубил общую блокировку! Повезло, что не на любую телепортацию, но скоро отрубит любую, просто это небыстро делается!

У меня в голове немедленно заработал счетчик времени.

Весь план был рассчитан на то, что Аркадий обеспечит отвлекающий маневр. Если он удался, то, возможно, даже Стратиг отозвал или сейчас отзовет часть своих драконов от Мегаплатформы — и нам легче будет с ней соединиться. То есть Аркадию следовало навести шороху и быстро возвращаться, чтобы мы все вместе шли на выручку Валю и Ониксу, а потом так же вместе рвали когти из этого гиблого местечка… В другое гиблое местечко, м-да.

Сейчас же все выглядело так, что не только Стратиг отозвал своих зверей, но и сами звери частично взбесились. То есть ситуация для нас сказочно удачная, а сказочная удача долго не длится.

Идти спасать Аркадия? Мы рискуем всем экипажем и сверхценными сведениями, которые нужно обязательно передать на Терру.

Отправить большую часть на прорыв, а мне одному или с Муратом на пару идти Аркадию на выручку? М-м, пожалуй, это может выгореть. Опасно, и если задержимся, то сразу лишаем экспедицию трех сильнейших бойцов, но какие еще альтернативы? Взять только Саню? Именно как боец она пока не очень, хотя потенциал у нее есть, плюс я бы предпочел, чтобы она увеличивала наш радиус связи и могла бы поработать гонцом в случае чего.

Положиться на то, что Аркадий как-то вывернется в одиночку и догонит нас?

А вот кстати.

На первый взгляд это самый дурацкий и ленивый план из всех возможных, но, зная Аркадия, возможно, нам как раз и не стоит нервничать и совершать лишние телодвижения…

Пока я продолжал это обдумывать, мой язык действовал автоматически. Я сказал:

— Амон, у вас остались какие-то тузы в рукаве? Если да — самое время их использовать. Любые материальные потери мы вам компенсируем.

— Дело не в материальных потерях! — лицо Мастера Пустоты перекосило. — Дело в риске! Есть один выход. Пространство распрямляется стационарными амулетами Цветка, к которым у Стратига есть ключ, как у любого владельца Лепестка! Но… эти амулеты делал я, и я могу их сломать.

— Так сломайте!

— Тогда все Мастера Цветка, все иномирные кланы, которые имеют здесь представительства, откроют на меня охоту!

— Сломайте, — повторил я с нажимом. — Вы попросили убежища у меня, и я вас защищу. И вашу семью тоже. Как защищаю свою.

Не знаю уж, что подействовало на Бореата — моя хваленая харизма (ни разу ее в зеркале не видел!) или простой здравый смысл. Один он тут на Цветке в любом случае в поле не воин, шаткого статуса кво хватает только на то, чтобы прозябать, постоянно прячась ото всех. Так стоит ли держаться за последнюю хлипкую гарантию безопасности?

Видно, Мастер Пустоты подумал то же самое, потому что начал снимать с шеи цепочку с какой-то цацкой — должно быть, ключом от амулетов. И тут же Саня воскликнула:

— Ой, а что это за мальчик? И как он туда попал?

Мы как по команде посмотрели на окошко. И услышали, что Аркадий идентифицировал паренька, как Гидеона, а тот пообещал провести его «сквозь» артефакты станции.

— Стой! — крикнул Бореат, сжимая амулет в руке. — Стой, Ги!

Но звуковой канал работал только в одну сторону, как мы давно успели выяснить: пацан его не услышал. Они с Аркадием исчезли.

Бореат застонал, оставил в покое бороду и вцепился уже в волосы

— Где они теперь? — спросила Саня.

По связи я ощущал ее нервозность и нехорошие предчувствия.

— Если они сейчас не появились здесь, значит, застряли между измерениями, — безнадежно проговорил Мастер Пустоты. — Я предупреждал его, говорил, что так может случиться! Мальчишка, идиот, не слушал! И себя сгубил, и… — он сцепил зубы, похоже, едва удерживаясь, чтобы не застонать в голос.

«Ну что, — сказал я себе, — во-первых, спокойствие — для себя и для Сани. Во-вторых, задача только что стала немного сложнее, только и всего».

— Не паникуйте, — сказал я. — Если вы говорите «застряли между измерениями», значит, не погибли? У них там есть воздух, можно продержаться? Не размазало же их!

— Не знаю! — воскликнул Мастер Пустоты. — Я так и не решил эту систему уравнений! Гидеон уверял меня, что решил, благодаря вашим математическим принципам! Я показал ему ошибку, но он спорил, что она не имеет значения… — тут Мастер Пустоты все-таки застонал. — Зачем, зачем я так рано начал его учить⁈ У него не хватает резерва, не хватает хладнокровия! Не хватает ничего!

— Резерва и хладнокровия достаточно у Аркадия, — сказал я. — Они либо выберутся сами, либо мы сейчас попробуем их достать. Мурат! — я встретился глазами с нашим начальником охраны. — Принимай командование, на тебе — штурм Мегаплатформы. Мы с Саней и Бореатом останемся тут и попытаемся разобраться, встретимся с вами…

Я не успел сказать, где и когда мы с ними встретимся (по моим подсчетам, это распоряжение выигрывало нам с Саней и Пустотником от силы минут пятнадцать-двадцать на попытку решить задачу, которую Амон Бореат не смог решить за много лет). Потому что почуял эхолокацией телепортационный кокон и призвал в руку глефу, готовясь ударить. Наши боевые маги тоже ощетинились оружием, да и многие из остальных успели среагировать аналогично.

Но кокон раскрылся, выпустив в мир знакомую фигуру. В крови и грязи с головы до пят, сутулую от усталости — но совершенно не размазанную между какими бы то ни было измерениями.

Кажется, впервые в жизни я испытал желание повиснуть на шее у другого мужика — несмотря на сопровождавшее его амбре! Но надо было сдерживаться. Во-первых, командирское реноме; во-вторых, видно было: Аркадий сейчас, пожалуй, даже под Саниным весом рухнет, не то что под моим!

— Где Гидеон⁈ — Мастер Пустоты, конечно, мог думать только о внуке.

— Дома, выслушивает весьма эмоциональную лекцию от бабушки, — усталым, но дружелюбным тоном заметил мой зам. — Его якорь ведь открывался на Желтый Лепесток. Госпожа Елена пыталась и меня пропесочить, но я воспользовался благовидным предлогом и удрал на собственный якорь… Так что, господа, если вы ждали только меня — самое время выступать!

* * *

Число драконов «в небе» над портом изрядно поредело, это стало видно еще на подходе. Их там было густо, штук тридцать-сорок, я сам видел — ходил посмотреть несколько часов назад. Теперь осталось едва с десяток, все со всадниками (Мастер Стратиг, разумеется, врал, что там были только звери без всадников). Видно все те, кого не контролировали люди, не смогли игнорировать переполох в стае. Отлично выступление нашего собственного стратига прошло, надо теперь на бис добавить силами остальной цирковой группы!

Вот только драконы были не единственной проблемой.

Дано: выемка в краю Сердцевины, она же «яхтенная стоянка» для прибывающих кораблей. Вокруг — склады для товаров, жилища грузчиков и разного рода административно-бухгалтерские конторы. И к краю Цветка аккуратно пришвартован наш понтонный плот, то бишь Мегаплатформа.

Точнее, был пришвартован.

Когда мы стройной группой — без всякой телепортации, чтобы не палить контору раньше времени, просто скоростным полетом, двадцать с лишним человек в черных скафандрах за вычетом детей и Платовой — явились ко входу на причал, то воочию, что Мегаплатформа отныне крепится к станции своеобразным «блокировочным механизмом». Так-то нам об этом рассказал Вальтрен по радиосвязи еще раньше (Саня сама не видела, потому что слиняла до этого).

Как рассказал, спрашивается, если радиосвязь в метакосмосе почти не работает? Очень просто. Благодаря старой-доброй цепочке.

Радиосвязь на самом деле в метакосмосе «добивает» метров на пятьдесят, но вокруг Цветка, как мы обнаружили, радиус ее действия оказался двести-триста метров. Видимо, сыграло роль то, что это спокойная зона, в которой условия местной переменчивой среды совпали таким образом, что Цветок Равновесия может веками висеть на одном месте.

Расстояние от причала до нашей «гостиницы» — чуть менее двух километров. В общем, нужно на расстоянии в триста метров поставить дежурных, и вполне возможно что-то таким макаром передать.

Двадцать пять человек — это слишком мало, чтобы держать такую связь постоянно, но все-таки пару сеансов переговоров мы с Вальтреном провели и договорились об условных сигналах. А еще он нам рассказал о том, как именно заблокировали движение Мегаплатформы.

Очень просто, оказывается: где-то через полчаса после того, как Саня слиняла с предупреждением, прямо из поверхности Цветка выросло два огромных голема, сели на край станции, вытянули длинные руки, схватили платформу — и так окаменели. То есть руками они держали платформу как бы в замок, а ноги у них составили с Цветком одно целое.

Подстраховался Мастер Равновесия, ничего не скажешь. Деритесь, господа, другого выхода, мол, нет.

Хрен ли там.

Вальтрен и Оникс, разумеется, уже попробовали воздействовать на големов магией и уже выяснили, что те почти для любых воздействий неуязвимы. Неизвестно, как Мастера Цветка этого добились — у нас пока никаких идей не было. Ну так не надо забывать, что именно в чистой магии они умеют намного больше.

Зато у нас на Старой Терре — свои фишки…

Итак, мы стройной колонной, не таясь и не скрываясь, подошли к выходу с причала. И дорогу нам заступил тот самый пузатый осанистый господин, похожий на ганзейского купца, с которым Аркадий и Вальтрен разговаривали, едва мы только причалили.

— Архимаг Кирилл! — он уважительно мне поклонился. — Прошу прощения, но, по распоряжению Мастера Равновесия, до завершения испытания у Мастера Стратига…

— Испытание завершено, — перебил я его. — Мой человек в одиночку убил всех лучших учеников Ликаона Стерария, сам же Ликаошка, — на, древнеоросском можно было так коверкать имена, как я недавно выяснил! — … позорно сбежал, уклоняясь от боя. Нам нечего больше делать на вашей куче камней. Уступи дорогу!

«Купец» спал с лица.

— Архимаг Кирилл! — воскликнул он. — Прошу вас, у меня приказ, я не могу…

Я фыркнул.

— Фалей Рузон умный человек, он не станет приказывать своему рабу-счетоводу противостоять боевым магам! Уступи дорогу.

Мужик отошел в сторону, но вместо того, чтобы спокойно нас пропустить, затрусил следом, ноя:

— Я не могу отозвать големов! Архимаг Кирилл, прошу вас, пощадите…

— Еще слово, и я вырву тебе сердце, — вдруг сказал шедший позади меня Аркадий.

Тон у него был любезный и дружелюбный, примерно такой, как обычно, но приказчик заткнулся немедленно.

При этом слухи о том, кто именно и как разнес Алый Лепесток — да и вообще о том, что Лепесток разнесен — сюда не могли дойти просто физически. Никакого аналога телефонной связи тут нет, а времени прошло — ну, минут десять, в поместье Стратига еще даже ничего не успокоилось. А крови на моем заместителе точно не было: он окатил себя магией воды, чтобы смыть остатки канализации, и потом еще дополнительно почистился нашим патентованным смерчиком-пылесосом. С чего бы вдруг такая реакция? Опять я какие-то детали во внешности и манерах упускаю, к гадалке не ходи.

Короче, надоедливый тип заткнулся, мы же подошли к мосткам вплотную. Я вскинул коммуникатор к губам — на этом расстоянии связь работала уже надежно.

— Валь, мы тут. Взрывай на счет три.

— Есть, командир, — отозвался спокойный голос нашего протостратига.

После чего над Мегаплатформой поднялся розовый купол защитного поля.

— Всем поднять поля! — скомандовал на наших Аркадий.

Все наши, включая меня, активировали защиту в магвещицах. После чего я произнес в коммуникатор:

— Раз. Два. Три.

Грохнуло мгновенно — это ведь пластит с электронными взрывателями, а не старинный динамит с запальными шнурами! Валь и Оникс все прошедшие с блокировки десять часов обвешивали этих големчиков, так, чтобы точно мало не показалось. Пластита мы взяли с собой довольно много, ничего из этого запаса не использовали, так что последний герцог решил «лучше пережать, чем не дожать». Может, он бы вообще поддался искушению отхряпать кусок Цветка побольше, но я напомнил ему, что нам еще в окрестностях Афины неизвестно сколько партизанить — взрывчатка может пригодиться.

Ну и ожидаемо: стоило облакам пыли и каменной крошки улечься, как мы увидели, что от големов остались ручки да ножки. Буквально: руки, цепляющиеся за Мегаплатформу (их защитило розовое поле), и ноги, вросшие в край Цветка.

— Все на Платформу, живо! — скомандовал я.

И мы сиганули.

Плевое дело, когда все умеют летать!

Еще несколько секунд — и мы с Романом Белым входили в рубку. А Мегаплатформа, управляемая Ониксом, уже отходила прочь от края Цветка.

— Иди отдыхай, Валь, — сказал я своему второму заму. — Молодец, хорошая работа. Я тут покомандую.

По-любому выходило, что надо мне: Аркадий мог сколько угодно хорохориться, но ему по уму еще несколько часов надо дух перевести и пожрать хорошенько, а не на бегу. Вальтрен тоже на вахте уже втрое больше, чем нужно. А я днем даже поспать умудрился: нервы играли, конечно, но Саня меня усыпила, она это умеет.

— С твоего разрешения, я бы лучше немного поразмялся, — улыбнулся последний герцог улыбкой, которая никому на Цветке не предвещала ничего хорошего. — Отплатил бы за гостеприимство той же монетой.

М-да, Вальтрену же, как и Аркадию, полной ложкой досталось местного высокомерия в отношении «рабов»! Пожалуй, даже побольше: Аркадия ведь до некоторой степени защищала стихийно возникшая легенда об оживленном мертвеце, а Валя-то нет! Ксантиппа мне даже рассказывала, как анекдот, что к ней какая-то дамочка из Малых Мастеров приходила, деньги предлагала, чтобы Вальтрена в аренду взять. Да, за этим самым. Мол, такие вещи обычно хозяйка дома решает, а не хозяин, и она вот так хочет, что аж спать не может, так, может, сторгуемся?.. Сам протостратиг на это только плечами пожал, сказал: «Случается». И добавил, мол, хорошо, что не мужик, эти обычно настойчивее.

Последний герцог, конечно, редкостно флегматичен — но при этом природный огневик, что обычно указывает на довольно высокий уровень мстительности. К тому же получил воспитание в феодальную эпоху, со всеми вытекающими. У него наверняка свои счеты с этим местом.

— Не возражаю, — сказал я. — Развлекайся. Но не перенапрягись, Ликаон-то от Жнеца сбежал. Нам, чую, еще долгая погоня предстоит.

Сам я занял командирское кресло и… и ничего командовать не стал: Оникс и занявший спарку Роман уже и так умело маневрировали Мегаплатформой, выводя ее прочь из бухты. Но я все же связался с нашими инженерами, которые споро заняли посты у двигателей и у маготрансформаторов — тех самых приборов, которые превращали энергию Междумирья в электричество. Все должно было работать штатно, мы регулярно это проверяли, но…

— Лалия, как дела по вашему ведомству? — спросил я. — Все хорошо?

— Да, вся техника в норме, насколько можно проверить беглой диагностикой, — сообщила старший инженер. — Остальное бой покажет.

Логично.

Десятка мятущихся у края Цветка Драконов все-таки сориентировалась: заметив, что жертва покидает приготовленное для нее место заклания, всадники споро направили зверей в нашу сторону.

— Пулеметы, огонь! — приказал я двум нашим пулеметным расчетам. — Антитварные пули. Мурат, командуй своими!

В самом деле, я говорил, что нашим боевым магам еще нужно будет показать себя? Вот, пусть показывают.

И ребята не подвели. Дали, что называется, жару.

Во-первых, разом заговорили пулеметы, заряженные специальными искровыми пулями — дороже и тяжелее обычных, но отлично работают против хищников Междумирья, к каковым относятся и драконы.

Во-вторых, те из наших боевиков, что были не связаны стрелковой техникой, дали магические залпы: тут вам и «светлячок» (до сих пор одно из лучших дальнобойных заклятий, горжусь!), и файерболлы в воздушной капсуле, и «ледоструй», и еще всякая экзотика — кто во что горазд! Чернов, например, вообще воздушный водоворот замутил такой лихой, что доставшийся ему дракошка не смог оттуда выбраться… ну, сразу не смог, потом плюнул огнем, чуть было не снеся край Мегаплатформы, Чернов потерял концентрацию, водоворот «отпустил»… к счастью, по зверю прилетело из пулемета.

И хотел бы я сказать, что мы разом покрошили наших тюремщиков — но нет: эффект от крупнокалиберного огня — то есть видимые раны, кровь и мясо в окружающем пространстве — начал проявляться только через несколько минут обработки! Во-первых, драконы крутились под очередями, как ужи на сковородке, как-то умудряясь уворачиваться, во-вторых, судя по всему, чешуя этих тварей куда лучше держала удар, чем мы думали, а их седоков защищали индивидуальные поля. Мембрана крыльев оказалась уязвимей и решетилась быстрее, но всадники быстро это поняли и вместо того, чтобы атаковать нас в лоб, начали… телепортироваться! Да, этак мигать. С далекой дистанции подскакивать близко, плевать по Платформе огнем и снова телепортироваться за пределы дальности пулеметного огня.

Об этой способности драконов мы знали: и на Цветке о ней все говорили, и Пустотник предупреждал. К счастью, телепортироваться эти твари умели лишь на ограниченное расстояние, в пределах прямой видимости — но даже это оказалось страшным неудобством.

Спасаясь от мигающих атак, я велел прекратить пулеметный огонь и снова поднял над Мегаплатформой опущенный было защитный купол — так, чтобы он закрывал только середину с нашей основной техникой, позволяя боевым магам, рассредоточившимся по краям, бодро стрелять из-под индивидуальных защитных полей. Что они и делали.

В итоге решительной победы над запирающей выход десяткой не получилось, но раскидать мы их раскидали. И вообще, скажем так, держали паритет. Достаточно, чтобы без проблем выйти из бухты.

Зато позади нас, на Цветке, опомнились и зашевелились. Големы втянулись обратно в «борт» станции, однако вместо них вылезли две пушки — и открыли огонь зелеными сгустками какой-то неприятной, похоже, ядовитой субстанции. Привет от Мастера Жизнелюба?

Неважно: с этими пушками очень лихо разобрался Вальтрен, воплощая свое заявление о «плате за гостеприимство». Узнаю его фирменную «волну плазмы». На самом деле там не просто плазма, там плазма в магнитной ловушке вроде моего «светлячка», но очень медленно двигающаяся и управляемая. Выглядит как огненная волна или плуг, который медленно катится по заданной территории, уничтожая все на своем пути. Лично я это заклятье разучить так и не смог: там очень долго нужно держать контроль над энергией, у меня лично терпение сдает. Да и практичность такого медленного способа низводить противника под большим вопросом! Но со стороны красиво и страшно, слов нет.

Других кораблей в бухте не было, никто нам не мешал. Поэтому, раскидав, если не уничтожив драконов, мы быстро вырвались на оперативный простор. Теперь подобрать Мастера Пустотника с его домочадцами и нашими некомбатантами — он небрежно заметил, что они не займут много места на Мегаплатформе, потому что будут в свернутом пространстве — и можно дать полную мощность на двигатели! Дёру, дёру! Достал меня уже этот Цветок, сил нет!

И прямо в этот момент из-за Фиолетового лепестка — ближайшего к нам — вынырнуло новое облако драконов. Именно облако. Приблизив его с помощью оптики Мегаплатформы, я разглядел в центре огромного иссиня-черного зверя, на шее которого в сложном, похожем на беседку сооружении восседал Ликаон Стерарий. Тоже, кстати, весь в черном.

Ну, привет. Куда ж без тебя. Поединок все-таки состоится!

Глава 18

Сдохните, твари!

Огромное облако драконов — неприятный сюрприз. Но единичные противники, которые специально для вас любезно собрались в шаровой объем, — наоборот, штука хорошая. Мне опять не пришлось самому командовать: Мурат уже толково распорядился, и его ребята открыли по этому облаку концентрированный огонь, причем сам Исмаилов зарядил такого образцового «светлячка» — любо-дорого смотреть! По-моему, у меня самого вышло бы ненамного мощнее со сбросом всего резерва… Это что, наш начальник охраны уже выше моего активный резерв прокачал — он-то сто процентов сразу сбросить не может? (Ну то есть, грубо говоря, восемьдесят процентов его резерва теперь что, равны девяноста процентам моего?) Круто он, если так, небось, все свободное время тренировался! Молодец!

И кого-то им даже удалось выкосить — трупы трех… нет, даже четырех драконов поплыли по воздуху, порядком изломанные, оставляя дорожки алой крови. Но остальные порскнули в стороны. «Из пушки по воробьям» — вспомнил я старую поговорку.

Сам Мастер Стратиг тоже уцелел, и вся эта его совсем не воробьиная стая мигом облепила нашу Мегаплатформу.

Епрст, у него они реально там в каком-то морозильнике лежали, эти зверюги, что он их по свистку поднял? Хреново. И главное, нам же еще Мастера Пустоты подбирать — а как? Договоренность была, что он стартует с края Цветка и своим ходом нас нагонит, когда мы уже выйдем из бухты. Разумеется, подгадав более-менее безопасный момент: он же еще как-то свернутое пространство с Желтым Лепестком должен доставить, так, чтобы не подвергать опасности отсиживающихся там там женщин и детей, начиная с собственной жены и внука.

Теперь же эта хренова драконья стая разом спутала все планы.

Словно в ответ на мои мысли, я почувствовал вспышку удивления Сани, а еще через секунду коммуникатор у меня в шлеме — личный канал! — заработал, и я услышал ее голос:

— Кирилл, тут Мастер Пустоты объявился! Говорит, он давно тут был, прятался в свернутом пространстве. Я его не засекла эхолокацией, честно! И никто не засек, даже Аркадий с этой его фишкой подробной эхолокации!

Угу, ясно. Тот еще жук, все свои козыри не раскрывает. Ну ладно. Главное, что он нам безусловно помог в операции Смеющегося Жнеца, да еще и готов был вложиться по полной с этими телепортационными амулетами. (Что не вложился, это даже хорошо: может, еще пригодится). И еще, его внук, похоже, безусловно за нас! Видно, восхитился моим заместителем не хуже, чем Дмитрий в свое время. Будем надеяться, это нам тоже поможет.

— А где Желтый Лепесток? Он его что, тоже с собой приволок? Или планирует потом где-то подобрать? — спросил я Саню.

— А это ты его сам спроси… Он помощь предлагает! Говорит, эти гребаные драконы могут телепортироваться прямо под купол нашего защитного поля, мол, у нас тут места достаточно, и он может заблокировать пространство так, чтобы не смогли! Давай я его к тебе в рубку запущу, и он сам все скажет?

Я мысленно ругнулся: вот о возможности появления драконов прямо под нашим бионическим куполом я как-то не подумал!

— Запускай, — разрешил я.

Если вдруг Пустотник решит устроить нам диверсию (ну, мало ли), я уж как-нибудь с ним справлюсь.

Почти сразу пшикнул шлюз, и еще через мгновение в рубку буквально ввалился Пустотник, явно ошарашенный нашим окружением, но пытающийся не показать виду.

— Как у вас тут все… непривычно, — пробормотал он.

— Не то слово, — сказал я, — вы еще нормальную технику не видели, а не собранную на живую нитку… Ладно, давайте к делу! Что там со свернутым пространством?

Амон Бореат собрался:

— Я могу принудительно запретить сворачивание пространства под вашим защитным куполом, но тут есть две сложности! Во-первых, Желтый Лепесток — он у меня с собой в пространственном кармане, если я распрямлю все пространство, то его придется вывести за пределы охраняемой зоны! Могу я попросить вас закрепить артефакт-прикрепитель на нижней поверхности вашего… плота?

— Можете. Сам сделаю, — кивнул я. — Давайте сюда…

Как я уже говорил, Амон Бореат носил минимум два артефакта, слабо, но все-таки фонящих — то есть видимых магическим зрением. Один — на шее, видимо, тот самый ключ, чтобы сломать телепортационные предохранители Цветка. Другой Мастер Пустоты сейчас вытащил из кармана. Он имел до смешного прямолинейный вид: прозрачный мячик, похожий на нехитрую сувенирную продукцию. Ну, такой пластиковый или (в винтажном варианте) стеклянный шар с домиком и снегом внутри. Шарик трясешь, снежинки начинают сыпаться, смотришь-залипаешь на эту картинку. Только тут вместо домика и снега внутри шарика с брелок размером, как муха в янтаре, висел этот самый Желтый Лепесток! Он выглядел примерно так же, как все прочие виденные нами Лепестки: относительно плоский кусок скалы с разными постройками и посадками на плоской верхушке.

— Ого, — сказал я. — Это что, вот реально возможно пространство свернуть настолько? И таскать с собой?

— Это сложно и долго, — дернул щекой Бореат, — но да, возможно. Как видите.

— И наши люди тоже там?

— Трое ваших, да. И все мои.

Тут у меня в голове щелкнуло: когда совсем недавно Аркадий телепортировался с Желтого Лепестка к нам в «гостиницу», я еще удивился — у него же активный радиус всего полтора километра, как это он? Желтый Лепесток что, совсем близко? Но было не до того и удивление свое я отложил до лучших времен. А оказывается, вот в чем дело! Желтый Лепесток действительно был рядом — в кармане у Амона Бореата!

Интересно, в каком тайнике он его складирует, когда сам отправляется внутрь?

Но расспрашивать Бореата было некогда, поэтому я просто протянул руку, и Мастер Пустоты, с видимыми колебаниями, но отдал мне маленький шарик. Совсем даже не тяжелый. Как, блин⁈ Явно какой-то высший пилотаж, до которого даже Саня не скоро дойдет, а мне и вовсе — как до Луны пешком.

— Не раздавлю? — спросил я.

— Это невозможно физически, — качнул головой Бореат. — Но даже если сам шарик будет уничтожен невероятной силы заклятьем, вход в свернутое пространство можно будет создать заново. Само оно останется.

— То есть…

— Это только вход, да. И одновременно сам карман. Не забивайте голову, Кирилл, если будем продолжать занятия, через год-другой с вашими темпами сами поймете, как это делается! — скороговоркой выпалил он. — И не волнуйтесь, даже если меня сейчас убьют, Елена сможет выйти наружу и всех остальных выпустить.

Я кивнул. Лишние несколько секунд потратил на расспросы, но на самом деле важно знать, что эта штучка-дрючка не такая хрупкая, как выглядит! А то я уже успел засомневаться, таким ли мудрым решением было отправить туда Платову и Кельна с Лилией!

Сжав в кулаке шарик, я вызвал Вальтрена.

— Протостратиг, — на этом слове Бореат дернулся, — иди в рубку, принимай командование! Для меня тут дело нашлось.

Мы с Вальтреном буквально столкнулись в шлюзе: по судовому расписанию его место на Мегаплатформе совсем рядом с рубкой.

— Не спорю с приказом, — заметил он, — но можно и наоборот.

— Фиг тебе. Аркадий уже натанцевался, ты тоже зажег — теперь моя очередь.

— Справедливо.

После чего я вышел, а он остался выравнивать давление.

Под защитным куполом Мегаплатформы было тихо, хотя атмосфера царила напряженная. По команде Мурата маги, стоявшие за пределами купола, менялись каждые три минуты, чтобы не снижать плотность огня; причем задействованы были не только его непосредственные подчиненные, но и почти все остальные специалисты нашей экспедиции, кроме особо незаменимых. Народ в ротации напряженно ждал, инженеры, Дмитрий и Саня, которые из ротации были исключены, дергались, кажется, только сильнее. Ну, Саня точно — насчет Дмитрия и, скажем, Виктора я мог только догадываться, глядя на их позы.

Я включил в шлеме канал общего оповещения — на диво, там сейчас было молчаливо.

— Говорит Кирилл, — сказал я. — Все идет хорошо, драконы пытаются задавить нас мясом, но защитный купол пробить не могут. У нашего союзника Амона Бореата есть прием, который позволит дополнительно обезопасить платформу. Сейчас мы вместе его применим, для этого мне надо ненадолго выйти за пределы купола. Командование примет на себя Вальтрен. Всем продолжать выполнять свои обязанности по боевому расписанию, вы молодцы, ребята!

После чего переключился на рубку.

— Выпускайте!

Я положил руку в скафандровой перчатке на розовую поверхность купола, и тот послушно продавился под моими пальцами — вокруг меня образовалась капля на ложноножке, которая лопнула, стоило мне отойти от купола подальше, чтобы «ложноножка» натянулась. Рутинная процедура: сейчас защитным полем управлял Оникс, и он должен был впускать-выпускать всех, кто сменял друг друга в нелегком деле приготовления драконьего фарша!

«Кстати, а хорошо так идет кулинарная подготовка», — подумал я, оценивая количество плавающей вокруг Мегаплатформы кровяки и ошметки тел. Не прямо вокруг: биомусор сметало течениями, но все равно в непосредственной близости этого вторсырья накопилось изрядно. В обычных обстоятельствах вот как раз сейчас нужно было бы начинать готовиться к приходу в гости монстров покрупнее — но в окрестностях Цветка, насколько я понимаю, драконы все зверье распугали.

Перевалившись через край платформы, я рыбкой нырнул под низ. Бой, разумеется, шел и здесь — было бы глупо, если бы и мы, и драконы игнорировали существование третьего измерения! Так что, стараясь избежать шального попадания и не мешая нашим отстреливаться, я врубил с помощью глефы индивидуальное поле и прижался к решеткам платформы, словно пытался с ними слиться. Так, теперь просто закрепить куда-нибудь этот шарик… Блин, а чем⁈

Вот я ступил!

К счастью, я вовремя вспомнил, что к скафандру прилагается ремкомплект — Аркадий им недавно при мне латал дырку в боку — а в ремкомплекте имеется универсальный резиновый клей, который клеит практически все. Я щедро залил этим клеем шарик и прилепил его к одному из нижних ребер жесткости платформы. После чего вызвал рубку:

— Объект закреплен на нижней плоскости, можете начинать!

— Понял, передам Бореату, — сказал Вальтрен.

Я же решил не терять времени даром, сгенерировал на вытянутой руке «светлячок» — и выпустил его по какому-то особо наглому дракону, рискнувшему подлететь слишком близко.

Вдруг платформа надо мной ощутимо вздрогнула! Я ощутил вибрацию металла, потом почувствовал дрожь, платформа накренилась и движение ее замедлилось! Что за… Неужели двигатели повреждены⁈

Врубив командирский канал связи, я тут же вынырнул из-под платформы наверх, оценить обстановку. И… ничего сначала не понял! Мне показалось, что вместо нашего защитного купола — то же самое кровавое месиво, которое образовалось, когда я пришиб ледяным фракталом Резчика, туповатого старшего ученика Ликаона Стерария!

Сказать, что я похолодел, значит, ничего не сказать. На миг мое сердце словно превратилось в черную дыру.

Впрочем, нет, даже не на миг, меньше, чем на миг! Я ощутил вспышку злой радости и понял, что ужас и ярость, которые я чувствовал секунду назад — не только мои, но и Санины. Саня жива! Как бы то ни было, Саня жива! С остальным — разберемся.

— Кир, ты еще снаружи? — спросил меня по командирскому каналу голос Вальтрена. — Не пугайся, один дракон все-таки возник внутри купола, немного не успел Мастер Пустоты. Зверь сумел повредить часть двигателей, но наши инженеры его прикончили. Остальное…

В командирский канал ворвался голос Дмитрия, почти совершенно спокойный:

— Лалия его прикончила, Лалия! Прямо в брюхо! Сама ранена… Валь, разверни операционную! Пришивать ногу прямо на палубе — то еще развлечение.

— Понял, разворачиваю, — ответил Вальтрен с секундной заминкой, тон его немного изменился. Лалия им с Дмитрием заметно ближе, чем мне — все-таки Тенями были вместе. — Возьми Ксантиппу в ассистентки.

— Не учи ученого, — отрезал Дмитрий таким отстраненным тоном, что стало понятно: он именно как раз сейчас оказывает Лалии первую или уже дополнительную помощь.

Что ж, вот и таланты Дмитрия наконец пригодились в полном объеме! Не то чтобы совсем впервые за экспедицию, с грибковой (или даже грибочной) эпидемией тогда они с Ланочкой тоже быстро справились, но впервые так критично. Наверняка сам Дмитрий этому не рад, но что делать. Надо было мне все же настоять, чтобы Лалия осталась с детьми… Нет, стоп. Молодец, положила вторженца, а ногу ей Дмитрий вернет — когда травматическая ампутация такая свежая, это с магией вообще не проблема.

Да, судя по эмоциональному фону Ксантиппы — тревога, сосредоточенность, жалость, сильное желание помочь — она действительно помогает Дмитрию! Я мог бы услышать, что она говорит, даже без всякого радио, но специально не хотел подслушивать, чтобы не отвлекаться: я вносил свою лепту в наш прорыв, продолжая стрелять по драконам уже не такими мощными заклятьями, одновременно оценивая рисунок боя. Выходило… выходило не очень, честно говоря.

Мы косили зверей направо и налево, это-то да, но Стерарий реально поднял в метакосмос до хрена драконов. Да, пока выглядело так, что мы вроде бы оторвемся — но какой ценой? И нет ли у Мастера Стратига еще тузов в рукаве?

Вон он вьется там на своем черном звере, не сближаясь с нами… выжидает. Рвануть ему навстречу, навязать бой? А если наших потом не догоню? Опять же, так-то он не выглядит таким уж мегасильным бойцом — но если вырвался на самый верх и удерживает репутацию, наверняка у него есть один-два неприятных трюка в рукаве. Может быть, он только и ждет, чтобы я самоуверенно попробовал напасть.

И только я об этом подумал, как тут же получил вызов по коммуникатору.

— … Он точно меня услышит? — неуверенным тоном произнес голос Амона Бореата.

— Слышу, говорите! — пресек я эту техническую неуверенность.

— Извините, что я не успел распрямить пространство под куполом, теперь уже все в порядке, дракон туда не телепортирует! Но я вижу, что Ликаон пробует свой козырный фокус!

К счастью, Амон Бореат не стал делать паузу, чтобы я мог риторически переспросить: «Какой фокус?». Сразу, не тратя время, продолжил объяснять:

— Его дракон, в отличие от других, умеет не только самостоятельно телепортироваться, но и отправлять свой огненный выдох на очень большое расстояние! И у него… В общем, он может стрелять обычным огнем, а может таким горячим, что, боюсь, ваше защитное поле не выдержит! В смысле, оно-то, может, и выдержит, но если мы целиком окажемся в этом горячем облаке, то просто все внутри сваримся! Дракон именно для этого и телепортирует выхлоп от себя прочь — даже ему опасно!

— Та-ак… — произнес я. — И что, он готовит такую атаку?

— Да! У нас есть минуты две, это не быстрая штука!

— Шикарное, сказочное предупреждение, — хмыкнул я.

— Простите…

— Это не сарказм. Бореат, а вы сможете переправить к Стратигу меня? И, скажем, еще какой-то груз?

О сарказме я и в самом деле даже не помышлял: две минуты — это практически целая вечность в таких делах! Нам страшно повезло, что Мастер Пустоты на нашей стороне и что он способен почуять подготовку телепортационного канала на таком расстоянии (у меня лично эхолокация не доплюнет) и так задолго! Теперь бы еще справиться с этим…

— Этим грузом буду я и еще бочка горючего, — вклинился на командный канал голос Аркадия. Ну конечно же он слушал, можно даже не сомневаться. — Я ее уже нашел и взял. Выбираюсь за пределы купола.

— Ты думаешь?.. — спросил я.

— Именно.

Блин, как же все-таки хорошо, когда кто-то из твоих друзей так быстро соображает! У меня только начала формироваться мысль о том, что коль уж огненное дыхание дракона опасно для него самого, так почему бы не устроить ему взрыв непосредственно у морды или прямо в пасти — а этот хмырь уже бочку с горючим подхватил!

— Кир, что вы там задумали? — это спросил уже Мурат. — Буквально полезете дракону в пасть⁈

— Почему нет? — весело ответил Аркадий. — Кирилл же обещал моему сыну привезти меня живым, значит, привезет! Можно рисковать без опаски.

Я, не сдерживаясь, матернулся.

— Это не так работает, ты, суицидник!

— Ничего подобного, я, наоборот, очень не хочу поджариться. Вот, кстати, я снаружи.

Мы поймались на ближайшем к двигателям углу платформы — заодно я смог лично убедиться, что телепортировавшийся к нам под купол дракон сумел все-таки нанести серьезный ущерб, раздолбав «куст» из трех двигателей, да так неудачно, что от креплений остались одни оплавленные сопли. Блин, а нам ведь еще до Афины лететь… Поймались в буквальном смысле: перехватили друг друга за руки, и Аркадий, как обладающий большей массой, подтянул меня к себе, чтобы легче было захватить нас общим телепортационным коконом. Пресловутая бочка с горючим была всего-то литров двадцать объемов, а в руках этого великана вообще казалась канистрой с пивом или квасом.

— Я возьму на себя дракона, пока ты занимаешься Стерарием, — уже серьезным тоном сказал Аркадий. — Твоя задача опаснее.

— Он пока ничего эдакого не демонстрировал.

— Минимум один из его старших учеников был ровня мне. Если он удерживал в подчинении такого молодца, значит, сам может хотя бы столько же.

Крыть было нечем, весомый довод. Поединок Аркадия с неведомым алебардщиком я сам видел и оценил.

— Телепортирую! — сказал в наушнике голос Мастера Пустоты.

Как нам повезло, что он умеет делать это дистанционно — ну, после того, как мы научили его эхолокации, — а то пока бы он сюда добирался из рубки, две минуты истекли бы окончательно!

И так по моему внутреннему таймеру нам осталось секунд двадцать, не больше!

Но, к счастью, мы успели.

Знакомое мгновение дезориентации, свернутое пространство распадается вокруг нас — и вот я уже завис перед огромной черной драконьей мордой. Точнее, мы зависли. Но, не сговариваясь, немедленно порскнули в разные стороны. Я — вверх, чтобы настичь Мастера Стратига в его седле. А наш собственный стратиг — вниз, прямо в пасть черному чудовищу Междумирья!

С этого момента я выкинул из головы судьбу Аркадия и его возможную гибель в пасти дракона, чтобы сосредоточиться на своей собственной задаче. Очень вовремя, потому что в этот момент меня чуть было не пронзило огненное копье!

Увернувшись, я приложился боком о гигантскую драконью шею — и тут же почувствовал, как тело гигантского зверя подо мной скрутило судорогой, по черной коже прошла рябь. Ну и одновременно рядом грохнуло, однако шлем погасил большую часть звука. Так, надеюсь, я только что не остался без напарника…

Но, опять же, волноваться об этом было некогда: Ликаон Стерарий уже готовил к броску второе огненное копье, которое выросло у него в руке само собой. Силен, мужик! Это за счет чего у него заклятье так лихо форму держит? Энергетических щупов я никаких не вижу! Силовые поля? Свертывание пространства? Просто магнитная ловушка, как в наших «светлячках»?

Блин, все-таки какое упущение, что мы не смогли реально как следует выучиться у древних магов всем этим большим и маленьким трюкам, которые в совокупности и составляют настоящее высокое искусство! Будь Стерарий нормальным человеком, с каким удовольствием я бы отправил к нему Исмаилова для обмена опытом!

Выставив глефу перед собой, я рванул на Ликаона Стерария, стараясь держаться как можно ближе к драконьей шее (что было непросто, поскольку зверь все время двигался). Но мне нужно было, чтобы мой противник хоть немного опасался в меня попасть… А хрен там! Поняв, что не успевает сотворить еще одно копье, лучший боевик Древних магов полоснул меня сразу двумя водяными бичами — и теперь уже я, не успевая увернуться, был вынужден поставить защитное поле, а значит, потерять маневренность!

Водные бичи, задев черную драконью шкуру, истаяли безопасной водяной пылью — виртуоз контроля, блин!

С другой стороны, у меня теперь есть пара секунд, чтобы…

Продолжая двигаться в сторону Стерария — какой же он длинный, этот черный дракон! или время любезно для меня замедлилось? — я сбросил защитное поле и кастанул ледяной фрактал — с максимальной мощностью, на которую был способен!

И…

Нет, я не рассчитывал на тот же успех, что с Резчиком: там убойный эффект был усилен замкнутым объемом. Но и на нулевой эффект не рассчитывал тоже — а именно его я и получил! Мастер Стратиг успел кастануть какое-то незнакомое мне заклятье, похожее на россыпь алых искр — и мой закаленный магический лед просто весь растаял, обдав меня теплыми брызгами. Причем, если я успел разглядеть верно, эти искры были либо самонаводящимися, либо Ликаон умудрился самостоятельно направить их полет так, чтобы нейтрализовать все мои льдинки!

Ёпт. В самом деле, как жаль, что не удалось взять у него пару уроков!

С другой стороны, а сейчас я что делаю?

Дракон подо мной снова конвульсивно дергался, мне не удалось удержаться рядом со шкурой, но это уже не имело особого значения, потому что похожее на беседку седло Стерария — вот оно!

Я ухватился за стойку, подтянул себя и попытался рубануть Мастера Стратига по шее своей старой доброй циркулярной пилой. А этот стервец умудрился ее заблокировать! Причем не защитным полем, а просто наручем из кожи, обсыпанным кварцевой крошкой — какой-то защитный артефакт. То есть тупо вскинул руку, и моя циркулярная пила ничего не смогла с этим наручем поделать.

Блин!

Стерарий выскочил из седла и метнулся прочь, разрывая контакт, я взмахнул крыльями, чтобы лететь за ним — и почувствовал атаку на собственно крылья с помощью энергетических щупов. Говно вопрос: убрав свой ангельский причиндал, я снова бросил себя на врага исключительно телекинезом, вновь пытаясь рубануть его глефой.

И в этот раз у меня получилось! Ну, почти. Стерарий снова увернулся, поднырнув под мое копье, и без затей впечатал мне кулаком в живот. Ощущение было — как лошадь лягнула! (Да, со мной и такое случалось на Лёвкиной ферме.) Вот уж кто физухой не пренебрегал, в отличие от его учеников!

Лечить себя магией времени не было, как и снимать боль, пришлось просто терпеть. Впрочем, невесомость имеет то преимущество, что от его удара меня откинуло назад, так что развить успех он не смог. Извернувшись винтом, я снова ломанулся в атаку — но на сей раз попытался вложить в удар глефы куда больше энергии, чем раньше. Как тогда, когда пробивал защитный купол Резчика.

Только в этот раз я потянулся к Сане, пытаясь ощутить, способна ли она одолжить мне магический резерв… Да, способна! Ксантиппа была не занята в магическом плане: если Дмитрию сейчас и требовалась ее помощь, то только как медсестры, а не как врачующего мага — и очень удачно. Вместе с энергией жена направила мне всю свою яростную поддержку и уверенность в том, что у меня все получится… И еще поддержку, и радость встречи, и невероятное ликование, и облегчение, и даже… какое-то свирепое вожделение?

Что это она?

А потом я понял, что это не Саня, точнее, не только Саня. Но мне некогда было анализировать это удивительное чувство, которое в ответ вспыхнуло во мне бурной радостью. Бывают иногда ситуации, когда даже на радость и облегчение не остается времени!

Я просто ухнул в резерв глефы всю энергию, сколько ее ни было у меня, у Сани — а потом еще чуть ли не в три раза больше! И рубанул по Стерарию что было дури, отлично зная: неважно, каким он щитом закроется — я разрублю и его!

И разрубил.

Ликаон не повторил старый трюк, закрылся не наручем, а мечом — да, у него еще и меч обнаружился! Жаль, а то бы рука в сторону отлетела. А так отлетел только кусок клинка, а моя глефа, продолжая движение, врубилась в шкуру черного дракона, рядом с которым мы все еще держались, будто мухи рядом со слоном. Показалось такое же темноватое бордовое мясо, в Междумирье хлынула кровь.

Тварь снова конвульсивно содрогнулась, меня мотнуло — я держался за глефу, а глефа торчала из драконьего бока! — и в следующую секунду дракон вдруг исчез. А с ним и Ликаон Стерарий. Я висел в пустоте в гордом одиночестве, если не считать плавающих вокруг кровяных шариков.

Нет, не в одиночестве!

Во-первых, я почти сразу увидел черный силуэт дракона, летящего по направлению к Цветку — «мигнул» он не так уж далеко, не дальше, чем на пару километров. Издалека зверь выглядел весьма плачевно: двигался очень скособоченно, и от него тянулось сразу несколько кровавых полос. Не только я нанес ему серьезную рану! Во-вторых, мимо меня пролетел скукоженный, исковерканный взрывом кусок пластика, в котором я опознал бочку из-под горючего. А через секунду в наушнике зазвучал голос Аркадия, да и сам он появился в поле моего зрения — вроде целый:

— Опять сбежал, сволочь! — Дыхание у моего зама было тяжелое, но тон светский. — Хотя, должен сказать, очень вовремя… Снова скафандр порвал, не успевал ядовитые газы фильтровать.

— Помощь нужна?

— Пока нет, я даже не ранен толком. Так, синяки. Скафандры у нас очень хорошие. Нож не держат, а эти зубки побольше и не такие острые, их вполне.

— Так как же ты его порвал?

— Об язык, можешь себе представить. Там такой наждак… Меня больше интересует, как это тварюга умудрилась телепортироваться, Стерария прихватить, а нас здесь оставить!

Меня этот чисто академический вопрос не волновал, а волновало то, как изничтожить этого паскудника раз и навсегда — о чем я и сказал. После чего вытянул руку в направлении улепетывающего драконьего силуэта и выпустил по нему сразу серию мощнейших «светлячков». Если одного «светлячка» в моем исполнении хватает на то, чтобы подбить средних размеров БТР, то эти на Терре могли бы сковырнуть, пожалуй, несколько тяжелых танков разом.

Однако этот поганец еще умудрялся маневрировать! Однозначно, у него имелось что-то типа нашей эхолокации! Или он умел так же чувствовать пространство и искажения в нем, как Мастер Пустоты!

— Кирилл, когда ты успел так прокачаться? — В голосе Аркадия восхищение мешалось с тревогой. — И не свалишься ли сейчас замертво? Просто хочу знать на будущее.

— Не свалюсь, — процедил я, припоминая все провальные попытки Вальтрена научить меня своему «огненному плугу».

Значит, постоянный контроль и ровная подача энергии, так?

Нет, «огненный плуг» у меня не получился. Вместо этого вышел полноценный луч — не за счет оптического следа, так как «светлячок» для стороннего наблюдателя тоже выглядит лучом. А именно сплошной поток, напоенный энергией точно так же плотно, как сгусток «светлячка». И этот луч все-таки нагнал Стерария, но нагнал уже тогда, когда он успел сесть на Алый Лепесток! Во всяком случае, его черный дракон скрылся среди строений.

Что ж, меня это не остановило.

Секунда — и на том месте взбухла алая вспышка, на расстоянии маленькая и нестрашная.

— Ну что, теперь-то разобрались? — устало спросил я. — Достал этот поганец до последней крайности!

Действительно, достал. Так-то я понимал, что нынешний Мастер Стратиг не имел никакого отношения к созданию Проклятья — но в личности Ликаона Стерария для меня сконцентрировалась вся моя фрустрация в отношении Древних магов и построенного ими общества.

— Тебе виднее, но выглядело довольно убедительно, — пожал плечами мой заместитель.

— В том-то и дело, что не очень-то!

И в этот момент Алый Лепесток начал трескаться изнутри, разламываясь неровными кусками!

— А вот теперь — убедительно, — закончил я.

В этот момент я не чувствовал абсолютно ничего. Мне даже оставшихся на Лепестке рабов не было жаль, хоть среди них наверняка имелось достаточно ни в чем не повинных и несовершеннолетних. Что, по-моему, убедительно доказывает: Вальтрен все-таки не прав, ангел из меня так себе.

— М-да… Давай-ка подробности, — потребовал Аркадий. — Ты что, аккумуляторный амулет хапнул?

— Лучше, — сказал я. — Обернись. Примерно… примерно одиннадцать по тангажу, девять по рысканию, десять по крену!

Мы обернулись оба, но сначала не увидели ровным счетом ничего — обычный розовато-желтый облачный фон Междумирья, тусклое свечение облаков. А потом на этом фоне медленно, словно мираж, проявился огромный черный силуэт. Сперва как пятно, потом все четче… Нет, два черных силуэта! Огромный кит, заросший фиолетовой растительностью по спине — ни с чем не перепутаешь, если видел хоть раз. А рядом… детеныш? Как-то маловат…

Нет, не детеныш! Длинное сигарообразное металлическое тело, похожее на подводную лодку — но не совсем. Рубки, например, нет, нос более ярко выраженный, как и каплевидная форма. И яркие, далеко видные, даже светящиеся буквы на борту орденским алфавитом — «Первопроходец»! Следом герб Ордена. На подводных лодках названия если и пишут, то не так, чтобы на весь борт.

Честно говоря, я впервые видел этот корабль воочию — хотя именно на его постройке последние пятнадцать лет трудилась Афина Ураганова! Более того, последние три года мама вообще возглавляла этот проект. И… метакосмическое судно не впечатляло. Рядом с китом-то. Не очень выигрышное соседство! Но если вспомнить, что в нем стоят атомные реакторы абсолютно нового типа, способные работать при повышенном магическом фоне, и вообще вся начинка разрабатывалась практически с нуля, причем разработка и постройка потребовали лишь пятнадцати-шестнадцати лет — чудовищно быстро по любым меркам! — то голова вставала на место.

Как они оказались здесь так вовремя⁈ Почему с Китом⁈ И почему на борту «Первопроходца», судя по моим ощущениям, все остальные девочки, кроме Ксантиппы, — включая глубоко беременную Рину⁈

— Как они… — восхищенно выдохнул Аркадий.

И тут же я понял, как.

— По-моему, ответ очевиден: Лана.

— И правда, что это я, — хмыкнул мой зам.

А в следующую секунду «Первопроходец» выпустил торпеды. Прямо по Цветку Равновесия.

Глава 19

Среди своих

Вообще когда ты находишься почти на траектории движения торпед… В смысле, ракет, конечно… Это тот еще опыт. Незабываемый. Интересно, нырять в буквальную пасть дракона так же эпично, или все-таки не так же?

Но, естественно, ракеты пронеслись мимо нас и впились в Цветок. Одна поразила Фиолетовый лепесток, две — Синий, одна врезалась в остатки Алого, и целых три досталось Сердцевине. Еще несколько полетели в сторону Зеленого и других лепестков, которых мне с моей точки видно не было. Взрывов, однако, не последовало — ни одного. И не потому, что на Цветке имелось защитное поле! В смысле, оно имелось, конечно: мигнуло на подлете ракет и тут же погасло. А когда ракеты вонзились в почву базы Древних магов, погас и сам Цветок.

Да, именно так это и выглядело. Прекратили светиться окна всех зданий, купола похожего на собор Василия Блаженного замка Фалея Рузона; погасли искусственные солнышки над территорией Мастера Растений. Еще несколько секунд — и в воздух над Цветком словно бы начала подниматься пыльца или мелкие пылинки. А еще по зеленым насаждениям прошла рябь, словно бы ветви взмыли ввысь.

«Сила тяжести отключилась, — понял я. — М-да… Сейчас еще и нечистоты польются на улицы… Или не польются? Блин, надо сказать им, на „Первопроходце“, чтобы отрегулировали поле! Радиусом ведь можно управлять дистанционно! Амулеты для создания силы тяжести впечатаны вглубь скалы, если нам не соврали. Стоит немного сдвинуть поле подавления, они возобновят работу! Иначе и воздух сейчас с Цветка улетит…»

А все потому, что «Первопроходец» выпустил не обычные ракеты с поражающими боеголовками — и уж тем более не ядерные. А совсем даже искровые, из тех, что прекращают работу магии в заданном диапазоне на заданной территории. Причем эти конкретные ракеты были рассчитаны на магический диапазон магов-людей. Против чудовищ они бы ничего не сделали.

То есть драконы вполне сохраняли боеспособность. Если с ними не разобраться, нашей Мегаплатформе сейчас придется кисло!

Однако, когда я нашел глазами Мегаплатформу, то с облегчением убедился, что она парит в Междумирье безо всякого эскорта — одна-одинешенька. Если не считать шлейфа из драконьего фарша, что красивой дугой растянулся позади. Никак, крупнокалиберный огонь со стороны нашего крейсера их всех разогнал? Или разлетелись, когда мы с девчонками грохнули вожака?

Похоже, последнее: сколько-то драконов еще оставалось на крыле, но большая часть как-то безнадежно и бестолково кружилась вокруг развалин Алого Лепестка. Явно пыталась понять, куда вдруг делась их дракошня и корыто с пайкой, или что там у них…

О, кстати, Цветок! Мелкая сыпь разлетающихся предметов вокруг пропала, ветви растений тоже опустились — насколько мне было видно. Похоже, наши на «Первопроходце» догадались насчет регулировки радиуса действия поля. Или, скорее, Вальтрен им подсказал.

А может, не догадались, может, на Цветке какая-то аварийка включилась. Ладно, надо лететь на «Первопроходец» и все разузнать. Или сначала на Мегаплатформу? Саню подберу…

— Предлагаю на Мегаплатформу, — сказал Аркадий. — Они будут маневрировать, чтобы сблизиться именно с ней.

— Сейчас я на девчонок настроюсь и спрошу, как лучше, — сказал я.

До этого я их не слушал, чтобы не мешали — а теперь раскрыл связь на полную. Телепатии между нами нет, но еще со времен Проклятья осталась возможность слышать все, что любой из нас говорит — даже шепотом и под нос. В этот раз первым услышал Ринин голос:

— … разбираться и разбираться. О! Кирилл на связи! Кир, как я рада! — облегчение и радость в ее голосе могли сравниться только с облегчением и радостью, которые она транслировала мне напрямую.

— Да, извини, что не сразу, нужно было одного неприятного типа грохнуть, — сказал я. — Ты как? Вы там как? Все здоровы?

— Да, я видела, это было… эффектно! — Рина обдала меня знакомой волной вожделения: есть у нее такой пунктик, любит она, когда я побеждаю. — Все здоровы, у нас будет еще один мальчик недель через шесть. И, возможно, еще пополнение недель через тридцать с лишним, ты сейчас так красиво выступил, что, я чувствую, девчонки тебя из спальни неделю не выпустят… Что⁈ Лёнь, да нормально, все свои… Как — пишется? Зачем⁈ Кто включил запись⁈

— Там еще и Леонида⁈ — удивился я.

— Леонида? — эхом отозвался Аркадий.

— Ну да, — весело сказала уже Ксюша, — а ты думал, если мы в полном составе сорвемся, так доктор Лёнечка дома усидит? Она, вообще-то, все еще хирург мирового класса, сейчас официально заведует медицинской частью крейсера, а в институте официально в отпуске… Там у вас маньяк как, живой? В пересадке значимых частей тела не нуждается?

— Живой, живой, — сказал я, — рядом висит. Передай Леониде, что она может не волноваться, его всего лишь немного пожевали, но ничего не откусили. Так, девчонки, важное: на этой космической базе поле тяготения создается артефактами в толще скалы, нужно обратно их включить, чтобы не было лишних жертв, там, вообще-то, мирняка до фига…

— Вальтрен уже сказал капитану, — вступила Ланочка. — Вообще-то, я и раньше говорила, чтобы осторожнее, потому что там наверняка детки есть, даже если родители неразумные, но мы не знали, где именно амулеты территориально!

— Лан, ты же видишь, они здесь вполне себе разумные, — поправила ее Лёвка терпеливым тоном. — Совсем не как гули!

— Они напали на Кирилла. О какой разумности может идти речь? — возразила Ланочка своим наивным полудетским голосом.

— Какие гули? — в свою очередь среагировал я. — Откуда гули еще взялись?

— Кир, лети… летите вместе с Аркадием на Мегаплатформу, мы вас оттуда заберем, — распорядилась Рина. — Тогда и объяснимся. Нечего плодить неразбериху! Тут явно надо сесть рядком да поговорить ладком!

Обожаю Рину, когда она пытается внедрять в речь устаревшие поговорки, слегка выпячивая свой словарный запас и орденский культурный багаж!

В общем, дальше дело техники. Мы добрались до Мегаплатформы, где Дмитрий и Ксантиппа пропустили большую часть боя — заканчивали операцию. Самого Дмитрия я не видел, он оставался в нашей операционной (тоже… с одной стороны, пригодилась наконец-то, а с другой — лучше бы не пригождалась!), а вот Саня выскочила из надувного блока и бросилась мне на шею.

— Как Лалия? — спросил я первым делом.

Все-таки я все еще на службе, не будем об этом забывать!

— Жить будет, и ходить будет, мы кровоток уже возобновили, Дима там колдует, чтобы шрама потом не было, — сказала Саня. — Ох, Кирилл, поверить не могу, что наши девчонки прилетели!

— И не только девчонки. Там еще и Леонида, представляешь? Сейчас проверит Димину работу!

Саня засмеялась.

— Да, я тоже знаю, что она на борту! И еще там мама Фина! Ты не слышал, да? Я так и поняла, что ты нас не слушал поначалу!

Мама тоже там⁈ Ну… с одной стороны, она главный конструктор, кому как не ей участвовать в первом настоящем полете! С другой — они там реально всем женским коллективом нас спасать рванули? Может, еще герцогиня Кресайн присоединилась, и Катя Соколова, и супруга Мурата (вот ее имя не помню)? Или… а вдруг и Бастрыкина там? Великий-то наш отлучиться не может, это понятно, так вдруг супругу заслал?

Но нет, когда мы поднялись на борт «Первопроходца», оказалось, что нашим табуном, мамой и докторшей Весёловой дело ограничилось — и слава Творцу! Для воссоединения мы завели Мегаплатформу в обширный трюм — между прочим, специально предназначенный для приема метакосмических понтонов и спутников! Командовал парадом Вальтрен, я не стал выгонять его из рубки. И минуту славы у друга не отобрал, и сразу имел возможность облапить моих девочек. А также маму, конечно. Собственно, ее я обнял даже первой и крепко расцеловал в обе щеки.

Она выглядела осунувшейся, но довольной — значит, дома все хорошо…

— Вот видишь, — сказал я ей. — Не осторожничал, все по твоему завету!

— Да, — с иронией сказала мама, — я вижу!

Но особо мы с ней поболтать не успели: на нее тут же накинулась Саня, которая по ней тоже очень скучала (для нее, Рины и Ксюши моя мама куда ближе их собственных матерей), а на меня — все остальные девчонки.

Так, стой, а если они все тут, включая даже Леониду — хотя из нее нянька не очень-то — на кого они всех детей бросили⁈

— С детьми остались Варда, Андрей Васильевич, дед Поля, плюс Софья со своей лялькой приехали у Весёловых погостить, — это все немедленно перечислила мне Ксюша. Софьей звали племянницу Аркадия через брата Алексея, я только не помнил, старшую или младшую, общался с ними мало. Но девчонки общались. — И еще мы через Теплееву наняли двух отличных нянек для Милы с Таней, прямо золото, а не няньки, я их планирую на постоянку переманить… Ну и нянька младшей Афины прямо ничего так тетка оказалась, вошла в положение. А на вторую неделю, если они зашьются, мы договорились, что всех старших отправят в Саработ к Селивановым, у Весёловых останется только малышня! Там как раз каникулы в школе начнутся. А дальше все, мы вернуться должны. Тут лететь-то… десять дней туда, десять дней обратно.

— Впечатляющий список, — сказал я, крепко ее обнимая. — Ты молодец, переступила через себя, оставила детей под таким присмотром…

— Ой, не говори, сложно было, — вздохнула Ксюша. — Но надо! Лана нам такое рассказала про то, что тут у вас творится…

— А что она рассказала? Не знала же ничего?

— Лана нам рассказала про Улей Гулей в метакосмосе, мы думали, у вас тут то же самое! — вмешалась Лёвка.

— Это Кит сказал, для него что улей, что Древние маги — все одно и то же! — подтвердила Ланочка.

Вот кого я обнял и затискал просто со всей силы! Ланочка у меня всегда такое тискательное желание пробуждает, прямо как плюшевая игрушка. А тут еще и повод был! Подмогу она нам привела — просто сказочно вовремя! Как только умудрилась⁈ Ведь, по нашим расчетам, они еще должны были на ките находиться, на его круговом маршруте! Но нет, явилась — еще и самого зверь-гору с собой утащила!

Держал ее одной рукой, не мог отпустить, а другой гладил по щеке Агриппину, невероятно прекрасную на восьмом месяце. Прижать к себе я ее не мог по техническим причинам, поэтому старался приласкать по-другому. По мне так беременность большинство женщин только красит, даже тех, которые жалуются на отеки и невозможность пользоваться косметикой! А Рина вообще особенно расцветала.

— Да, не представляешь, Лана только с нами по радио связалась… ну, не с нами, а с пограничниками, но они нас позвали… и сразу говорит: нам нужно лететь к Кириллу на выручку! — сказала Рина. — А не то у него там гули съедят руку или ногу, как он потом с протезом будет? И лететь, мол, всем вместе надо, потому что сердечная связь — это сила, Кириллу весь резерв понадобится!

— Нет-нет, это я потом сказала! — возмутилась Лана. — Ты не помнишь, с чего я начала? Я так долго фразу подбирала, чтобы тебя с порога огорошить!

— Ой, точно! — это Лёвка воскликнула. — Она знаешь что? Говорит сразу, чуть ли не первой репликой: «Рина, как ты там, еще дружишь с Бастрыкиной? Нужно срочно оформить гражданство Ордена метакосмическому киту!»

И тут нашу сбивчивую болтовню прервал короткий женский визг и мужской хохот. Мы как по команде обернулись. Весёловы! Докторша, оказывается, тоже просочилась в ангар, и Аркадий, спрыгнув с платформы, крепко обнимал ее, кружил — вон, даже в воздух подкинул. То-то она и завизжала! Казалось бы, любительница туффи-танца не должна возражать, но, сколько я помнил, Леонида всегда как-то нервно относилась к магическим полетам. А тут он ее явно магией подбросил, под самый потолок! И поймал, конечно. Дети от такого всегда хохочут, но Леонида довольной не выглядела.

Аркадий ее, однако, не выпустил, наоборот, крепче прижал к себе и громко, со смехом сказал:

— Нет уж, не отпущу! Мой корабль, моя страна, моя женщина! Явились меня спасать! Терпи теперь!

С этими словами он крепко поцеловал жену, ничуть не стесняясь зрителей. Первый раз, кстати, я от них такое видел! Обычно они очень сдержанные на людях, даже в кругу друзей. Максимум объятия. А тут… прямо страстно, мне даже отвернуться захотелось. Что я и сделал, а то неловко как-то.

Вот что делают терапевтические сеансы массовых убийств с травмированной психикой бывших детей-волшебников!

— Нет, мы так не будем! — Рина прижалась ко мне крепче, комментируя эту сценку. — А то не удержусь и прямо здесь тебя завалю!

— Все завалим, — согласилась Лёвка, которая до сих пор тискала Саню. — Кир, мы так за тебя переживали!

— Все уже хорошо, — я поцеловал ее, стараясь быть сдержанным, хотя, честно говоря, тоже хотелось их всех… завалить. Даже без всякого секса, просто всем вместе вытянуться на кровати, вдыхать их запах, радоваться их радостью, умиляться их нежностью… Как я жил без этого больше полугода⁈

— Блин, как мы без вас жили, девчонки! — вторила мне Саня. — Невозможно же! Нафиг бинарную семью, нафиг!

* * *

Очень удачно, что девочки все же кинулись нам навстречу. Потому что в ближайшие несколько часов нормально пообщаться мне с ними больше не удалось: нас тут же закрутили всякие организационные дела.

Во-первых, мы встретились с капитаном «Первопроходца» — магистром звезд Андропом Викторовичем Гаврилкиным, который, несмотря на юную (омоложенную магически!) внешность, числил за собой уже лет тридцать армейского стажа. Если я правильно понял, при комплектовании экипажа метакосмического судна возникла отдельная трудность: откуда брать командный состав? То ли пилотов — но среди них не было людей с нужной квалификацией в плане командования автономным юнитом на несколько сотен человек экипажа! То ли в самом деле на флоте… но при чем тут флот? Гаврилкин стал компромиссом: будучи командиром атомной подводной лодки, он умудрился получить лицензию гражданского пилота малой авиации — ради хобби — а потом еще и магом оказался. Естественно, такого уникального кадра пихнули на «Первопроходца» первым делом. До отлета я был с ним не знаком, но мы друг другу понравились. Спокойный такой тип, вроде Вальтрена, в общении скучноватый, но по работе иметь с такими дело — одно удовольствие. Никаких сюрпризов!

Вот как он мне описал встречу с нашей Мегаплатформой:

— Пришли в заданный квадрат, увидели Орденское судно под атакой тварей неизвестного вида. Проредили тварей из крупнокалиберных пулеметов, выслали дрон на оптоволокне для связи. Протостратиг Кресайн сообщил об угрозе, исходящей для граждан Ордена и беженцев с метакосмического планетоида в зоне нашей видимости. Предупредил о наличии мирного населения. Я принял решение оказать огневую поддержку нелетальным искрометным оружием.

Первым делом занимались чисто организационными моментами: разместить всех наших, накормить, подлечить. Разобраться с беженцами на Желтом Лепестке, выпустить оттуда нашу нейромагессу с детьми. Эти оказались в полном порядке: Лилия глазела по сторонам, открыв ротик, Кельн старался сохранять полную невозмутимость вслед за своим кумиром, но получалось плохо. Платова, которая имела возможность наблюдать за нашими приключениями, пристала ко мне, как репей, чтобы я обеспечил всему экипажу продолжительный отдых, а не рвался тут же разбираться с Цветком — мол, она и так удивлена нашей психологической выносливостью, но не надо еще ее напрягать, а то напринимаем сейчас решений, о которых будем жалеть!

В чем-то она была права, но откладывать окончательные разборки с Цветком Равновесия я никак не мог себе позволить: пока мы ждали, на почти обезмагиченной станции, если судить по визуальному наблюдению, начались уличные бои!

Однако прежде чем отправляться на Цветок, подписывать, наконец, обязывающие соглашения и договариваться о каком-никаком порядке взаимодействия, нужно было проверить здоровье всех членов экипажа — перенапряглись мы, конечно, знатно! Довольно многим из наших хотя бы немного досталось от драконов, и далеко не все сумели это сразу полностью компенсировать лечебной магией.

Плюс еще человек пять оказались на грани магического истощения — примерно та хрень, от которой я чуть не погиб во время первой экспедиции в Междумирье. Кстати, среди них был и Аркадий: этот притворщик со стажем превзошел себя (Валь был прав: перед Леонидой он особенно выделывается!), но первая же выполненная диагностика явила миру правду. Дмитрий и Леонида дружно его ругали на два голоса, подкидывая друг другу аргументы, а у Аркадия даже хватило совести выглядеть слегка виноватым и клятвенно уверять, что на радостях сам не заметил своего состояния. Лалия пришла в себя буквально за час, была перенесена на «Первопроходца» и тут же сорвалась на костылях проверить, как там дочка. Пришлось ее водворять на место, а старпом Гаврилкина ей даже влепил выговор в личное дело за нарушение судовой дисциплины. У них тут не как у нас, не забалуешь. (Тут я до конца понял, что имел в виду Роман Белый, когда в самом начале нашей экспедиции жаловался, что у нас все друг другу старые приятели и атмосфера совершенно тусовочная.)

После этого я собрал короткое совещание с участием командного состава «Первопроходца» и девочек (на правах моих боевых партнеров). Гаврилкин, кстати, почти не удивился, что командую почему-то я, хотя вообще-то архистратигом отправляли Аркадия. С Аркадием он был как раз знаком раньше и, по-моему, заранее ожидал от него и от его людей любой эксцентричности. Шерстью не обросли, переборки не жуем — и ладно.

— Уличные бои, согласно докладу вахтенных наблюдателей, развиваются, — очень коротко доложил Гаврилкин. — Были попытки вытащить наши антенны силами местных, но другие отряды местных их защищают. Вы рекомендуете вмешаться в ситуацию?

Мы с Вальтреном и Аркадием переглянулись.

— Было бы соблазнительно поддержать освобождение рабов, — наконец медленно произнес наш старший по рангу орденский чиновник, он же безжалостный убийца, только что выкосивший процентов пять-восемь населения Алого Лепестка (если считать с побочным ущербом от нападения драконов). — Подозреваю, именно месть скинувших гиасы рабов мы сейчас и наблюдаем… Но если мы вмешаемся, что будем делать дальше? Мы не можем взять под управление Цветок Равновесия. И тем более — остальные планеты Ойкумены.

— А если бы и могли, — покачал головой Вальтрен. — Это лишь временные меры. Гиас может снять либо сам загиасованный, либо тот, кто его наложил. Со стороны этого не сделать. И мы пока не знаем рабочего способа научить снимать гиас многолетнего раба с маленьким резервом. Пока, подчеркиваю.

— Они должны сами захотеть, — довольно жестко сказал я. — Хоть Аркадий мне ставил на вид, что я мало с кем общался, но все-таки общался. И у меня сложилось впечатление, что довольно много рабов довольны своим положением. Даже из тех, кто на низовых уровнях. Мы можем предложить им учиться — но захотят ли они? И вообще, это дело не быстрое. Даже если у «Первопроходца» сейчас достаточно оружия, чтобы раздолбать Цветок в труху, я категорически против. Как ты там говорил? — я обернулся к Аркадию. — Неэтично, непрофессионально, недальновидно?

Тот только усмехнулся, подтверждая.

— У меня был приказ оказать всяческое содействие экспедиции и прислушиваться к рекомендациям руководителей экспедиции в порядке старшинства — Весёлова, Ураганова и Кресайна, — сказал Гаврилкин. — А также выполнять их приказы в том, что касается миссии экспедиции Мегаплатформы. Приказа убивать гражданских или брать под контроль метакосмические планетоиды у меня не было. «Первопроходец» не для этого предназначен.

— С этим мы не собираемся спорить, как видите, — заверил я его. — Вы продемонстрировали силу. Они приняли к сведению… надеюсь. Теперь нам осталось закрепить наши преференции. Наши — я имею в виду, Ордена. И Старой Терры в целом. Подпишем рамочное соглашение о сотрудничестве, потом восстановим им магию, и пусть сами разгребаются.

— Только оговорим амнистию для рабов, — вставил Вальтрен. — А то массовые чистки пойдут.

— А как проконтролируешь? Нет, к сожалению, если не ставить им оккупационный режим, то надо просто умыть руки, — покачал головой я. — А на оккупационный режим у нас нет ресурсов. И еще раз: недальновидно.

Последний герцог поморщился, но не возразил.

— Дети, — сказала до сих пор молчавшая Саня.

Девочки в наш разговор не лезли, но сидели рядом, все вместе, держась за руки. Рина очень выделялась большим животом, мне все время хотелось ее обнимать, трудно было руки держать при себе. Но — слишком важный разговор.

— Да, дети, — поддержал Аркадий. — Мы обещали нашим людям возможность выкупить рабов на все фонды экспедиции, которые окажутся невостребованными. Если будем мирно уходить. Полагаю, эту возможность им надо предоставить? — он вопросительно поглядел на меня.

— Согласен, — кивнул я. И добавил: — Опять же, соблазнительно выдвинуть Цветку в качестве одного из условий — отдавайте нам всех неинициированных детей! Но остаются те же моменты, которые я уже перечислял: что с этими детьми потом будет, если мы заберем их у родителей, вырвем из привычной жизни и массово отправим пусть даже в самые лучшие детские дома под нашим личным присмотром? Нет, их надо забирать только в семьи! Другое дело, что нефиг тратить орденское золото там, где можно просто конфисковать.

— Золотые слова, — усмехнулся Вальтрен. — Я лично планирую забрать все семейство Кельна. Желательно, вместе с его матерью. Не дело оставлять на Цветке такую уязвимость.

— Я думаю, мы можем взять минимум троих, — подала голос Ксюша. — Или даже четверых, если место будет. Все равно новую пристройку ставить! Я бы лично предпочла девочек, у нас их явная нехватка. Но кого получится.

Я поглядел на Гаврилкина.

— А это решать капитану «Первопроходца». Сколько мест он может выделить на обратную дорогу?

— Посчитаем, — кивнул тот. — Но если вы собираетесь оставлять на Цветке контингент…

— Скелетный персонал посольства, — подтвердил Аркадий. — С охраной из боевых магов. Согласно одному из планов экспедиции.

— … Тогда часть ресурсов «Первопроходца» на обратный путь будет не задействована, — продолжил Гаврилкин. — Алексей Миронович, посчитаете? — это он обратился к своему старпому.

— Мне нужен примерный список вашего посольства, — тот уже повернулся к Аркадию, — и в течение часа я вам скажу, сколько мы можем разместить на корабле несовершеннолетних беженцев.

…Фалей Рузон, Мастер Плетельщик, наследник Мастера Жизнелюба, единственный оставшийся в живых старший ученик Мастера Стратига, а также главы Розового, Синего, Фиолетового, Белого и Коричневого лепестков подписали рамочное соглашение о сотрудничестве с Орденом, что называется, без единого писка. Также без единого писка они согласились на строительство нового, Серого Лепестка силами Ордена. Главой этого Лепестка временно назначался Валь — до прибытия смены с Терры. А мы, все остальные, полетели домой, увозя полный корабль новых граждан Ордена. В том числе членов клана Урагановых: четверых девочек, как и хотела Ксюша. Трех — наших, а одну, совсем мелкую, взяла мама. Сказала, что всегда хотела дочку, но еще раз рожать ей категорически некогда!

Еще при нас же летели Кельн, его младший братишка (совсем кроха, ровесник Терентия!) и двое сестер — серьезные такие барышни восьми и девяти лет. Мать их, к несчастью, погибла во время восстания на фазенде Жизнелюба — но, говорят, зато именно она дотянулась и таки прикончила самого Симеона Ареопагита. А дети уцелели, потому что их еще раньше выкупил Фалей Рузон. Видно, старый интриган как-то хотел использовать малышей в качестве заложников. В итоге, к счастью, кишка у него тонка оказалась.

Вальтрен должен был задержаться на Цветке сравнительно ненадолго — только до прибытия постоянного орденского посла. Однако детей он попросил меня забрать сразу и по возможности все объяснить леди Кресайн.

Я героически согласился выполнить эту просьбу. И добавил: «Вообще, Валь, я не отказываюсь от ответственности! Любая помощь в их воспитании и содержании, какая тебе нужна, в любой форме. Можешь их вместе со своей мелочью к нам присылать пожить при каждом удобном случае. Думаю, Галина спасибо скажет…»

Вальтрен только кивнул: «Да, я так и понял, что этим кончится».

«В смысле?»

«Как только Творец послал Кельна пересечь мой путь, сразу стало ясно, что его Посланнику требуется служение не только от меня, но и от всего рода Кресайн».

Я только глаза закатил: «Слушай, ну хватит уже!»

Вальтрен усмехнулся. «Нет уж, мой сеньор. Этот троллинг будет вечным».

А вот Аркадий с Леонидой проявили здравомыслие и еще одного ребенка прихватывать не стали. Мол, смысл им отдельно брать кого-то — все равно у нас, считай, общий выводок. Но желающих и без них было — вагон. Много кто из экипажа «Первопроходца» тоже пожелал внести свою лепту в спасение молодого поколения Древних магов. Кажется, мы вычистили рабские рынки Цветка до донышка — пока лишь по части детей, конечно.

«Ответочка от бывших детей-волшебников, — ухмыляясь, думал я. — И это только начало, господа Древние маги, только начало! Мы вычистим всю вашу клоаку — рано или поздно!»

* * *

p.s. Ну что, друзья, в этой книге остался только эпилог! Он будет опубликован — если не случится форс-мажорных обстоятельств — 19.06.2025. После этого начнем новый цикл (ориентировочно 21.06, но возможна более длительная пауза). Однако мы пока не прощаемся с Урагановыми и примкнувшими к ним, а продолжим обновлять «Ураганную эпоху» (https://author.today/work/441409), вплоть до исчерпания крутых историй! У нас там еще много всего придумано интересного, кое-что про экспедицию и возвращение на Терру тоже спланировано.

Глава 20

Эпилог-1. Интерлюдия: Фалей Рузон, Мастер Равновесия, его раб Симор и другие лица

Страх — полезное качество. Сколько раз за долгую жизнь Фалея Рузона только целительный испуг помогал ему вовремя выйти из дела, которое перестало быть прибыльным и стало лишь рискованным; а также спасти свою шкуру в ситуации, когда все прочие хорохорились и пыжились своей доблестью! Но страх страху рознь. Так страшно, как сейчас, ему не было давно. С тех пор, пожалуй, как перестал быть босоногим пастушонком Фалейкой, сиротой на воспитании у деревни, который вынужден был подлаживаться ко всем вместе и к каждому в отдельности, чтобы сытно есть и не мерзнуть зимой… Так давно, что уже и забыл об этом!

Перейдя в ученики к забредшему им в деревню магу, Фалей навсегда распрощался с полнейшей беспомощностью — так он думал. Во всяком случае, с тех пор у него появился статус, защита, и необходимость подлаживаться под десяток глав семейств и их жен сменилась возможностью угождать лишь одному человеку — его наставнику. А потом, всего лишь несколько десятилетий спустя, Фалей вовсе избавился от формальной власти над собою! Так с тех пор и оставалось.

За свою долгую жизнь он неоднократно лишался всех своих сокровищ и амулетов, а союзники и члены семьи предавали его столько раз, что и сосчитать теперь невозможно. Но никогда прежде не возвращалось это чувство беспомощности, ледяного, нутряного ужаса…

Номинально за истекшие сутки мало что изменилось внешне, но почти все изменилось по сути. Фалей Рузон стоял на мраморном помосте возле своего тронного кресла и, приятно улыбаясь, глядел на делегацию старых терранцев, что шагала к нему через длинный зал. По левую руку от него так же стояли делегации Лепестков — изрядно поредевшие и ощетинившиеся оружием, причем наряду с полноценными мечами и копьями многие прихватили садовую и хозяйственную утварь. Когда магия перестала действовать, сразу выяснилось, что многое магическое оружие по своим чисто убойным качествам уступает обычным вилам или даже правильно взятой сковороде!

По правую же руку больше не было ни Мастера Стратига, ни Мастера Жизнелюба — их наследники не показались. Даже Мастер Навигатор не явилась, и Фалей не знал, жива ли она: из ее поместья никто не прибегал просить о помощи, как с Зеленого Лепестка, а у самого Рузона было слишком мало людей, чтобы посылать к ней. Что ж, если она погибла от рук своей Тени с алебардой, Рузон все равно ничем не мог ей помочь!

В результате вместо всех Великих мастеров по правую руку от него стоял лишь Дамиан, Мастер Плетельщик, взбаламученный донельзя и мелко дрожащий. А также Мастер Растений и еще несколько Малых — те, кто вовремя сумел найти приют во дворце Мастера Равновесия. Благо, этот дворец, несмотря на отключившуюся защиту, стал островком порядка в море хаоса…

Благодаря человеку, который стоял за левым плечом Мастера Равновесия. Его рабу Симору.

На самом деле не только ему: кроме Симора на защиту Фалея Рузона встали и его счетоводы во главе с Виенной, чьего сына он самолично помог из беспомощного идиота превратить в глуповатого, но полезного парнишку; и повара, которым он превосходно платил и осыпал почестями, не ограничиваясь одними лишь магическими запретами; и даже его охрана, которой он разрешал держать семьи в городе и позволял выкупать свободу для своих детей!

Но именно Симор заслонил собой Фалея, когда того пришли убивать рабы-привратники и уборщики. Именно он добился того, что эти рабы отступили: то лестью, то угрозами, то умело примененным хлыстом — когда-то давно Фалей оплатил обучение Симора у одного из гостей Цветка, специалиста по бою без магии, исключительно из любопытства: интересно было, что это за бой такой!

Потом явились остальные старшие рабы и Симор сразу поставил себя с ними так, будто замок Фалея — это их дом тоже, и они все вместе должны защищать его от вандалов. Рузон мог только, онемев, слушать их и думать: «Я ошибся в нем даже сильнее, чем думал… Как же я вовремя его не разглядел?.. Почему я сделал его рабом?..»

Боги, давным-давно забытые им боги, мог ли он предполагать, что дойдет до такого⁈ Что когда-нибудь он лишится всех своих сил, не сможет даже язычок огня вызвать — и останется в живых лишь благодаря рассудительности собственных слуг⁈

И не только рассудительности. Фалей Рузон не очень верил в милосердие и верность — по его мнению, эти приятные качества служили лишь подспорьем, когда людям нужно было оправдать свою слабость, леность или поднять настроение мыслями о собственном нравственном совершенстве. Так что он определил для себя побуждения слуг так: они просто вовремя поняли несколько важных вещей. Во-первых, Старые Терранцы слишком малочисленны и не будут захватывать Цветок целиком и надолго; во-вторых, деться с Цветка рабам все равно некуда, а убийство собственного хозяина, да еще не самого плохого, — необратимый поступок, за который придется отвечать; в-третьих, если магия вернется, то без Фалея Рузона они все равно не защитят собственные жизни и семьи. Кое что из этих доводов Симор даже приводил низшим рабам, лишь выбирая слова попроще!

Однако Мастера Равновесия все же не оставляла мысль, что дело было не только в этом… Нет, как будто бы не только.

В конце концов, ему ли не знать, что человеческие чувства, включая привязанность и любовь, также вполне реальны — сколько раз в своих интригах он полагался именно на них!

Он ничего не сказал Симору. Симор ничего не сказал ему. Но теперь старший слуга молча и веско стоял за левым плечом Фалея, а тот не знал — совершенно не знал! — как посмотреть в глаза собственному рабу.

Впрочем, старым терранцам, которые шагали навстречу, он тоже посмотреть в глаза не мог. Они пугали его еще сильнее.

Архимаг Кирилл шел в центре — и… боги, как Фалей Рузон мог разговаривать с ним снисходительно⁈ Как имел смелость использовать его в своих схемах и планах⁈

Теперь, со снятой маскировкой — она тоже не работала без магии, но магическое зрение сохранялось — был отчетливо виден не только огромный резерв, но и прочие нюансы, о которых Рузону рассказали его шпионы — но сам он не видел глазами. А зря! Может быть, тогда отнесся бы к старому терранцу с большей осторожностью и предупредительностью!

Например, теперь стало видно, что его руки, особенно ладони, причудливо изменены в смысле магических каналов — и таким способом, который Фалей Рузон никогда, ни у кого прежде не видел! А ведь Симор докладывал ему, что у главы старых терранцев странные шрамы на руках в форме подковы, и что они как-то позволяют ему подавать дополнительный поток энергии, но Мастер Равновесия не придал этому значения — иногда опытные воины вживляют артефакты прямо в кожу. У Стратига были такие, например. Теперь же он мог отчетливо разглядеть, что это не артефакты, что кто-то здорово поработал с идущими от сердца каналами архимага — не тот ли человек, который вживил новое сердце его слуге?

Кстати о нем. Тот шагал бок-о-бок со своим предполагаемым хозяином, особенно страшный без маскировки, когда бросались в глаза отметины многочисленных смертей и чуждое ему сердце. В какой-то момент что-то сказал Кириллу с улыбкой, тот усмехнулся, ответил — и этот тип заржал так, что был вынужден закрыть рот рукой! С ледяным сердцем Фалей Рузон осознал: так не может выглядеть общение хозяина со слугой, сколь угодно доверенным! Это разговор равных, даже друзей!

Опять же, о крушении Алого Лепестка Рузону уже рассказали во всех подробностях — как и то, что именно этот светловолосый великан был в ответе за убийство едва ли не всех учеников Стратига. Лишнее подтверждение: таких боевых рабов не бывает! Ни один даже самый сильный воин не потерпит рядом с собой раба, умеющего убивать, словно божество гнева, спустившееся на землю с облаков! Разве что держать его под такими жесткими и всеобъемлющими гиасами, что он не сможет даже пикнуть без разрешения хозяина, — но тогда и навыки его станут бессмысленными.

Да и второй сильный якобы раб, тот, которого он поначалу посчитал юношей для развлечений из-за особенно смазливого лица!.. Его работу Фалей Рузон видел своими глазами, и чуть бороду у себя не вырвал в волнении — а ведь еще владел магией на тот момент!

Огненный шквал, испаряющий даже дома, — можно ли представить, что подобное доступно человеку, а не дракону⁈

Быть может, старые терранцы показали себя не слишком искусными в фокусах вроде создания артефактов и бытовых заклятий, быть может, их боевые приемы и примитивны по сравнению с наработанным веками арсеналом Стерариев — но о такой мощи Фалей никогда прежде даже не слышал.

Не бывает рабов с такой магической силой и такими возможностями! Ни один хозяин, ни один даже самый сильный гиас не сможет удержать такого! И никто не позволит своей собственности приобрести подобные навыки!

Полноте, а есть ли в их отряде вообще рабы?.. Неужели… неужели они говорили правду в самом начале, когда пытались убедить их, что все они — воины, присягнувшие на верность немагическому государю и связанные лишь внутренней иерархией? А следы гиасов на их телах объясняются как-то иначе?

Значит… значит, Фалей Рузон не только оскорбил архимага Кирилла пренебрежением — он добавил к этому оскорблению то, что унизил его соратников! Вероятно, даже братьев по оружию!

Не говоря уже о том, что приобрел врагов в лице самих этих магов… А ведь Фалей еще в детстве поклялся себе никогда не заводить могущественных врагов! Либо убивать сразу, либо не допускать вражды!

Но даже эта ошибка меркла перед главной ошибкой Фалея Рузона.

Ошибкой, о которой свидетельствовали четыре женщины, шагавшие впереди Кирилла Ураганова.

Одну, рыжеволосую Ксантиппу, он уже видел — Кирилл представил ее как свою жену. Остальных Рузон не знал. Все трое были красавицы, а две к тому же выглядели как опасные воительницы: высокие, широкоплечие, с ловкими, отточенными движениями. Самая невысокая блондинка чем-то напомнила ему Роксану Евторскую, но его интуиция четко просигнализировала: эта тоненькая девочка куда опаснее Мастера Навигатора и ее рабыни Хлои вместе взятых! Кстати, эта девица поймала взгляд Рузона, задержала его — и, кажется, больше не сводила с него взгляд. Что ее так заинтересовало в нем⁈

Все четверо пылали огромным резервом, ненамного меньше, чем у архимага Кирилла. У всех не было ни следа гиасов.

И между ними четырьмя и Кириллом тянулись сердечные связи!

Он заключил связь с четырьмя женщинами — одновременно⁈ Пять человек настолько доверились друг другу, что установили связь между собой — и не погибли⁈

Даже в связь с одной женщиной было поверить! Сердечная связь — это всегда огромный риск, а когда партнеры разного пола, риск увеличивается многократно. А тут — с четырьмя! Невероятно!

Как они все остались живы⁈ Как он решился на такое⁈ Как это вообще возможно⁈

Ведь достаточно было кому-то одному хоть немного засомневаться в других — и все пятеро не выжили бы! За счет чего архимаг Кирилл внушил своим спутницам такую железную уверенность⁈ Как нашел женщин, способных на подобную безусловную лояльность к мужчине и друг к другу, как сумел выпестовать узы между ними⁈

Если бы Фалей Рузон видел это прежде — боги, он принимал бы этого Кирилла с царскими, нет, божескими почестями, он дохнуть бы боялся в его сторону лишний раз, он льстил бы ему и выполнял бы все его желания — лишь бы тот рассказал ему, как он этого добился! И не обратил бы свой гнев против Цветка, потому что человек, способный на такое, способен на что угодно!

Ну почему, почему старый терранец сразу не взял с собой всех сердечных подруг⁈ Скольких потерь и разрушений можно было бы избежать!

Но теперь хотя бы совершенно ясно, каким образом Алый Лепесток был окончательно разрушен, и за счет чего архимаг Кирилл одолел Ликаона. Тот, со всем своим опытом и безжалостностью не имел ни единого шанса против такого!

Как и сам Фалей Рузон, если подумать.

А это их умение отменять магию⁈ Как они вообще сумели добиться такого⁈ Как им в голову это пришло⁈ И почему Кирилл, его соратники и его женщины держатся так, будто их потеря магии совершенно не волнует — будто за ними стоит какая-то другая сила⁈

Архимаг Кирилл остановился поблизости от помоста, неприятно усмехнулся и сказал:

— Ну что, Мастер Равновесия, нравится твое новое положение? У тебя было две возможности его избежать! Первая — договариваться с моим нынешним заместителем, бывшим командиром, — он махнул рукой в сторону светловолосого ожившего мертвеца, мясника Алого Лепестка, который глядел на Рузона с вежливой равнодушной улыбкой. — Вторая — не натравливать на нас Ликаона Стерария, а дать спокойно улететь с Цветка. Оба этих шанса ты упустил. Теперь будешь делать все, как я скажу. Тогда останешься в живых и даже власть свою сохранишь… если сможешь, конечно. Понял?

Фалей кивнул, постаравшись сделать жест как можно более степенным. А вслух сказал:

— Разумеется, архимаг Кирилл, вы в бою доказали свое превосходство над нами! Мне остается лишь смиренно молить о милосердии!

— Милосердие ты получишь, хотя его и не заслуживаешь, — холодно сказал Кирилл. — Вот мои условия…

К большому удивлению Рузона, условия оказались и впрямь милосердные! Старые терранцы не требовали ничьих казней или денежных выплат! Правда, оговаривали свое право забрать с собой любых неинициированных рабов с невольничьих рынков или даже из домохозяйств — но Рузон очень сомневался, что они смогут увести с собой много! Может быть, человек сто, самое большее, иначе они просто не влезут в их странный корабль. Это болезненный удар для хозяйства Цветка, но не сказать чтобы непереносимый.

Правда, удивительно — зачем на плотно заселенной Старой Терре здешние рабы?.. Да еще и неинициированные — фактически, малообученные или совсем необученные заготовки! Ну да ладно, Фалей уже понял, что их цивилизация отстоит от всего, что он знал, дальше, чем любое варварское королевство — от Оросской или Орагонской империи! Их мотивы, вероятно, продиктованы какими-то причудливыми религиозными или иными соображениями, которых он понять не мог.

Отдельно архимаг Кирилл упомянул родичей мальчика-раба, которого раньше подарил ему Мастер Растений — и Фалей Рузон поздравил себя за предусмотрительность! Узнав об этом случае от Танакоса, он не пожалел времени и выкупил у Жизнелюба близких мальчика, которые могли бы представлять для того сентиментальную ценность. Да, игра очень вдолгую, но Фалей решил, что затраты сравнительно небольшие, однако могут окупиться многократно, если вдруг этот безымянный мальчишка обнаружит неожиданные таланты и сумеет стать в хозяйстве Кирилла старшим рабом — а то и фаворитом. Увы, мать раба Жизнелюб продавать отказался: мол, она любимая портниха его третьей жены. А вот всю мелочь уступил, пусть и с наценкой, по цене уже обученных подростков, а не малышей! Рузон пристроил их под опеку лучших рабов-наставников и велел ни в коем случае не отбраковывать, а приложить все усилия к обучению и обращаться ласково. Теперь это, похоже, отведет гнев архимага, который в полном соответствии со своей репутацией заботится даже о самом младшем и бесполезном из своих подчиненных!

С огромным облегчением Фалей Рузон пообещал старым терранцам передать детей немедленно.

— Что касается матери мальчика, я обещаю вам разузнать лично, — сказал Фалей Рузон. — Хозяйство мастера Жизнелюба, увы, сейчас в некотором беспорядке…

С беспокойством он припомнил: сын Жизнелюба в ужасе рассказывал ему, что отца убила как раз-таки рабыня-швея — заколола ножницами. Неужели та самая⁈ Ее тоже убили, конечно… Если так, то — боги, отведите беду!

Что ж, можно хотя бы потянуть время и сказать не сразу…

Что касается других условий — подписание договора, который сообщал пришельцам со Старой Терры всяческие торговые преференции на Цветке, а также оговаривал строительство нового, Серого Лепестка, куда не будет ходу никому из людей Рузона без разрешения его главы, и откуда не будет выдачи беглых рабов или преступников — это уже было серьезнее. Причал для кораблей на Сером Лепестке тоже должен был быть собственный. Репутация Фалея Рузона и так серьезно пострадала после сегодняшних событий, а согласившись на такое, он окончательно ее измарает в глазах всех старейшин родов всех планет Ойкумены! Но… какой у него был выбор? Никакого, пока эти страшные металлические болванки, подавляющие магию, торчали на Цветке повсюду!

В общем, договор был подписан, причем со стороны старых терранцев его подписал не Кирилл, а этот его кровожадный соратник с чужим сердцем — оказывается, грамоты от правителя, которые были составлены на его имя, действительно давали право подписывать такие документы только ему, а не главе рода Урагановых! И сам Кирилл признавал эти грамоты настоящими! Фалей Рузон еще раз проклял себя за высокомерие и узость мышления. Нужно было хотя бы притвориться, что поверил этим варварам и договариваться именно с тем, кого они изначально назвали своим лидером, — насколько проще пошло бы дело!

Едва они поставили подписи, как вдруг в зале послышался шум. Фалей с тревогой обернулся на звук. Раньше охранные амулеты предупредили бы его, вздумай кто-то проникнуть в его дворец без спросу — а теперь…

— Не волнуйтесь, господин, — сказал ему вдруг Симор. — Я вижу: это Хлоя, старшая служанка Мастера Навигатора. И сама Мастер Навигатор.

Усиленное зрение Симора работало до сих пор, несмотря на отмену проявлений магии!

Набравшиеся в зал люди с тревогой и перешептываниями расступились перед девочкой с огромной алебардой, которая толкала перед собой небрежно одетую в тогу женщину со связанными перед собой руками. Мастер Навигатор шла без особого сопротивления, но и без охоты, шаркая подошвами. Неприбранные волосы закрывали лицо.

— Архимаг Кирилл! — воскликнула Хлоя чуть ли не с противоположного конца зала. — Прошу у вас милости! Можете убить меня, только выслушайте мою просьбу!

Арихмаг Кирилл переглянулся со своими спутниками. Вместо него ответила его рыжеволосая жена, и ответила очень ласково:

— Говори, Хлоя. Конечно, мы выслушаем тебя.

Эта странная парочка подошла ближе к терранцам, после чего Хлоя опустилась на одно колено и поклонилась. Ее госпожа осталась стоять, даже не подняла головы.

— О могучий архимаг Кирилл, о его милостивая супруга Ксантиппа! — начала рабыня в идеальном высокопарном стиле. — О другие прекраснодушные сердечные подруги архимага и сопровождающие его благородные господа! От ученицы моей госпожи, многомудрой Ифигении, я знаю, что та способна лечить многие болезни разума, в том числе и такие, какие терзают мою госпожу! Однако же Творец, которому служит сия мудрая особа, и традиция лекарей вашего мира не велит исцелять людей с такими хворями без того, чтобы они сами или их близкие пришли за помощью. Я — всего лишь рабыня, и до сего дня не могла противиться желаниям моей госпожи. Но теперь, когда магический запрет снят, я могу припасть к вашим ногам и просить: ради Творца и всего его святых, исцелите ее! У моей госпожи нет родичей, некому просить, кроме меня. А сейчас ей хуже, она напугана разрушениями, отказывается от еды и питья и не может за себя даже слово сказать. Знаю, что дерзость с моей стороны присваивать себе право распоряжаться ее здоровьем или имуществом, предлагая вам плату, — но я не вижу иного выхода! И готова принять любое наказание от вас или от моей госпожи, когда она исцелится.

— Я переговорю с Ифигенией Александровной, но, думаю, что она возьмется за этот случай, — раздумчиво проговорила рыжая Ксантиппа. — Только твоей госпоже и тебе, Хлоя, придется отправиться с нами на Старую Терру. Такие болезни, как у Роксаны Евторской, насколько я знаю, лечатся долго, и требуется много разных целителей — не только таких, как Ифигения Александровна, но и тех, кто владеет другой мудростью.

Старая рабыня восприняла это известие стоически.

— Я предполагала, что таково может быть условие исцеления, — сказала она. — Располагайте мною. Я подготовлю госпожу к путешествию. Уповаем на ваше милосердие.

«Ну вот, — подумал с тоской Фалей Рузон, — уж они найдут способ выжать Роксану до донышка! Теперь и навигационные секреты уплывают к ним… Впрочем, если они умудрились приручить зверя-гору, возможно, эти секреты им не так уж и нужны?»

Отведя взгляд от Роксаны и ее рабыни, Фалей Рузон снова встретился глазами с самой маленькой и хрупкой из сердечных спутниц Кирилла Ураганова. Она все еще продолжала его разглядывать!

Что такое? Пытается так угрожать ему? В чем дело?

— Моя прекрасная госпожа, я заметил, что вызываю ваш особенный интерес, — со всей любезностью, на которую был сейчас способен, произнес Фалей Рузон. — Не соблаговолите ли открыть мне его причину?

— О, — сказала девушка чистым звенящим голоском, который даже не потрудилась понизить, — это есть очень просто! — ее древнеоросский звучал с сильнейшим акцентом, но понять было можно. — Я есть изучать тварей Междумирья. Недавно смотреть, видеть много тварей как люди. Много магический запрет. Были люди — стали твари. Не как мы, но похожие. Вы тут главный в запретах, Кирилл сказал. Смотреть, видеть на вас. Думать — вы человек или тварь? Вижу, меняетесь. Чую. В журнал внесу. Хочу за вами наблюдать, видеть суть больше.

Фалею казалось, что он до сих пор был испуган? После этих слов его пробил такой ужас, что все прочее показалось детской страшилкой у костра!

Твари⁈ Она встречала гулей — тварей, похожих на людей⁈ И она уверена, что они когда-то были людьми⁈ Фалей сам никогда не сталкивался с гулями, но слышал рассказы тех, кто столкнулся и каким-то чудом выжил. И эта девица считает, что он может стать таким же⁈

— Мой господин, не волнуйтесь, — тихо сказал ему на ухо Симор. — Даже если она права, у вас еще есть время!

Слова раба немного успокоили Фалея. Даже не так — вернули ему ощущение действительности. Время… да, время еще есть. Время показать старым терранцам, что он готов быть их верным слугой и младшим союзником — пусть только поделятся с ними этими сверхценными сведениями, из которых, кажется, не привыкли делать секрета!

Секрет молодости — ерунда, пыль и баловство по сравнению с по-настоящему важными тайнами! Гули, что они такое и как ими не стать — это раз. И два: как подчинять людей, не делая их рабами, — так, чтобы даже в отсутствии магии быть уверенными в них! С Симором ему повезло, но это почти целиком слепая удача плюс некоторая толика предусмотрительности, Фалей Рузон не льстил себе!

Впервые за много сотен лет он вынужден будет распрощаться с независимостью — но дело того стоит. Он должен изучить терранское общество. Перенять их секреты. Показать, что он достойный исполнитель их воли и его стоит защитить и поделиться с ним знаниями.

И вот тогда…

Впрочем, так далеко пока загадывать не стоит.

* * *

p.s. Мы подумали и решили, что один эпилог хорошо, а два лучше! Так что второй ждите 21.06 по расписанию.

Глава 21

Эпилог-2. Разнообразные интерлюдии + краткое послесловие от Кирилла

Интерлюдия. Михаил и Виктория Бастрыкины. 849 год, за две недели до второго рейса «Первопроходца»

Михаил Николаевич отложил очередную аналитическую сводку и потер лоб. В кои то веки ранний вечер, надо бы лечь спать пораньше — но, смешно сказать, не давало любопытство. И беспокойство. И даже неприятный такой червячок страха под сердцем, который он, однако, старался задавить.

Впрочем, охрана доложила, что теперь уже скоро…

И в самом деле, не прошло и двух минут, как дверь кабинета отворилась. Виктория, почти такая же юная, как в день их встречи, по-кошачьи мягко перешагнула порог, элегантным, но при этом естественным движением скинула лакированные туфли и в одних чулках, на цыпочках прошла по мягкому ковру. Присела на подлокотник мужниного кресла, поцеловала Михаила в лоб, словно кошечка головой боднула. Ласковая кошечка, способная закогтить любую птичку… Замечательная порода!

— Ну как? — спросил он. — Ты поговорила с Меланиппой Селивановой?

— Поговорила, — задумчиво подтвердила Виктория. — Право, очень странно, что она прежде не попадала в поле моего зрения! Агриппина Ураганова — да, Ксантиппа Зорина — да, даже Ксения Гранина, де-факто директор их школы — тоже да… А эта дама… Мне всегда казалось, что в их семействе она аналог, как бы это сказать, эксцентричного ученого, с чьими причудами мирятся, любя.

— А теперь твое мнение? — нетерпеливо спросил Бастрыкин.

— Очень меня утомила! — вздохнула Виктория. — Ты знаешь, как я привыкла разговаривать, ведь так?

— Намеки на намеки на намеки, — усмехнулся Михаил. — Знаю. А она, значит, не ловит?

— Хуже! — засмеялась его жена. — Она говорит: «Ой, мне кажется, вы пытаетесь сказать мне то-то и то-то? А можно прямым текстом, а то вдруг я в следующий раз не пойму!» Если честно, немного обескураживает.

— И каков твой вердикт?

— Абсолютно адекватна. Довольно прямолинейная логика, которая для остальных иногда выглядит странными скачками интуиции, но, скажу я тебе, на мой взгляд эта девушка, если бы ее подучить, могла бы составить конкуренцию Весёлову или Колганову в качестве аналитика!

— То есть этот ее кит действительно разумен?

— Тут я ничего не могу тебе сказать. Но Селиванова в это верит. И точно так же в это верят те, кто с ней прилетел. Ну… процентов на семьдесят, я бы сказала, но верят. А ее собрачницы верят на все девяносто восемь.

Михаил Николаевич нетерпеливо кивнул: это он тоже уже понял.

— Тогда, пожалуй, первая идея этих юных сумасбродок действительно не так уж глупа… — пробормотал он. — Дадим млекопитающему гражданство Ордена — и дело с концом.

— Может, ты его еще и на военную службу отправишь? — с иронией поинтересовалась Виктория Афанасьевна.

Бастрыкин хмыкнул.

— А почему нет? В качестве служебной командировки оформим его полет в сопровождении «Первопроходца». Раз Селиванова и ее команда уверены, что экспедицию нужно срочно выручать, так будет проще всего.

— То есть «Первопроходец» готов к выходу? — удивилась Бастрыкина. — Я думала, он еще на испытаниях, именно поэтому Весёлов с Урагановым полетели на этой хлипкой конструкции, а не на нем…

— Не совсем так, — покачал головой Бастрыкин. — Корабль действительно еще не завершил испытательную программу к моменту их отлета, и мы не хотели форсировать. Ведь эти полгода могли оказаться критически важными. А лететь без зверя-горы было нельзя — ориентироваться в метакосмосе мы не умеем, сами дорогу не найдем. Плюс наши метакосмозоологи были почти уверены, что зверь-гора, будучи гигантским метакосмическим монстром, не потерпит рядом с собой корабль, которого может принять за конкурента! И, кстати, задним числом Селиванова этот вывод подтвердила: «Первопроходец» относительно велик, кит поначалу воспринял его как угрозу — пока она ему все не объяснила. Ну а теперь у нас есть возможность пообщаться с китом, он может проводить корабль, и сам «Первопроходец» уже полностью готов. Даже выступил на свою первую миссию — расставлять буи для метакосмических течений в непосредственной близости от Терры.

— Так, погоди, — нахмурилась Виктория Афанасьевна. — Ты знаешь, я гуманитарий по складу ума и совсем ничего не понимаю! Как это он полетел на миссию, когда систему навигации так и не доработали?

— Для того, чтобы расставлять буи, не нужно удаляться от Терры слишком далеко, наши инерционные навигаторы вполне справляются. «Первопроходец» полностью снаряжен для дальнего похода, но находится совсем рядом, может вернуться в родную гавань буквально в течении пары суток. Неделя-другая на откорм кита — и они могут выступать, если я верно понял Селиванову.

— Повезло им, что все можно так быстро организовать… — задумчиво произнесла Бастрыкина.

— Ураганов и везение? — Михаил Николаевич хмыкнул. — Помнишь, у нас был уже об этом разговор.

— Да, действительно, — Виктория Афанасьевна вздохнула. — Бедный ты бедный! Как ты все это будешь разруливать на международной арене? Я даже не представляю! Метакосмический кит как гражданин Ордена! Это же такой… я даже не знаю, козырь в рукаве или чемодан без ручки?

— Я пока тоже не знаю, — проворчал Бастрыкин. — Надеюсь, Ураганов вернет мне двуличного хмыря в целости и сохранности — пусть тоже думает! Хватит уже меня бросать в самые напряженные моменты! Вроде как обещанную лодочку сделал — и снова слинял! У нас тут новый виток обострения международных отношений, того и гляди ракеты полетят — а он где-то там… манкирует своими обязанностями!

— Вообще-то, ты сам его отправил, — напомнила жена. — И, помнится, с некоторым облегчением…

— Я рассчитывал, что Ураганов останется тут. Ну ладно, дело прошлое… — Бастрыкин вздохнул. — Если я верно понимаю, сейчас у нас будет больше чем достаточно возни с колонизацией других планет. В горизонте пятидесяти-ста лет. Если эти идиоты нас окончательно достанут — всегда можно позволить меня сковырнуть в пользу того же Ураганова… не смотри так на меня, я же сказал, в горизонте пятидесяти лет!

— А я не смотрю, — покачала головой Бастрыкина. — Я только не думаю, что Кириллу интересно чем-то править.

— А, кто его спрашивает. В таких случаях оно всегда само: либо ты, либо тебя… Так вот, можно будет отречься, основать маленькую буйную колонию, объявить о независимости и развязать с Орденом колониальную войну!

Бастрыкина ласково улыбнулась мужу и снова крепко его обняла.

— Я тебя обожаю, дорогой, — промурлыкала она.

Интерлюдия. Ретар Финн, глава Королевского разведывательного агентства Истрелии, и Силло Арис, его любовница

Силло проснулась от истеричного смеха. Встряхнула мутной от недосыпа головой, подумала: «Опять обдолбался с утра, придурок! В жопу, небось, захочет, а у самого не встанет. И что он сделает? В воду не гляди, таблетку сожрет и опять до крови измочалит, к проктологу топать придется!.. Ну нахрена я с ним связалась вообще, на бабло и статус польстилась… Но от таких мужиков добровольно не уходят: злопамятный, что пипец, и власти у него хоть жопой жуй… Может, организовать, пусть супруге стукнут обо мне, хоть скандал ему устроит?.. Да нет, фигня, наверняка она и так в курсе…»

Думая все это, она накинула темный кружевной пеньюар и, нацепив на лицо самую сладкую улыбку и вышла из спальни в гостиную, где ее так называемый «возлюбленный» сидел на диване, обхватив голову и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Дорогой, что случилось? — проворковала она. — Что-то хорошее?

— Дура! — Ретар снова истерично, со всхлипыванием расхохотался. — Бастрыкин только что меня уволил!

— Ба… ба-сы-трыкин? — переспросила Силло с нарочитым акцентом, хотя в университете учила орденский язык и вполне сносно могла на нем объясняться. — Это же… Это же глава Ордена, да? Как он может тебя уволить?

— Он! Только что! Взял на службу! Разумного хищника метакосмоса! Прикинь⁈ Его официальная пресс-служба передала! А я! Ни сном! Ни духом! — он снова зашелся в мелком хихиканье. — Уволил! Так и есть!

Силло позволила напускной нежности сползти с лица и уставилась на главу КРА с естествоствоиспытательским интересом.

— И знаешь, главное, кто ему этого кита подогнал⁈ Любовница Ураганова, его фаворита!

— Стой-стой, у него же любовница — глава ММИТ? — Силло на миг забыла, что ей нужно изображать неинформированность.

— Не, та вроде как нет… А вот глава Ассоциации магов тоже его любовница! Даже ребенок есть! У него там вообще… — он зашелся новым приступом смеха. — Целый гарем! И он ему пользу приносит! А ты с меня только деньги сосешь! — он обвиняюще уставился на Силло.

Она вновь нацепила на лицо улыбку.

— О! — сказала она. — Если тебя уволят, дорогой, я тут же перестану брать с тебя деньги, начну тебя материально поддерживать и увезу жить в мой родной дом в маленькой деревеньке…

— Что, правда? — пораженно спросил Ретар.

— Нет, конечно, — фыркнула Силло. — У тебя галлюцинации. Налей мне там того же, чего ты с утра набрался, и давай будем думать, как продать твой промах начальству. Или в самом деле гони меня взашей уже, надоело, блин, дуру изображать.

Интерлюдия. Небесный Владыка Священной Оросской Империи и его тесть

— Слушай, какое гениальное решение… — пробормотал император, разглядывая новости от своей аналитической службы на экране позолоченного смартфона, инкрустированного рубинами и жемчугом. — Хромой Гусак взял на службу метакосмического кита — и тот ему заменит половину метакосмического флота по цене содержания всего лишь одного средних размеров крейсера!

— С вашего позволения, ваше величество, там выходит чуть побольше, — дипломатично проговорил его Первый Министр, по совместительству императорский тесть по любимой старшей жене господин Льсольдиан Эрмет. — Примерно как содержание всего нашего дворцового аппарата, включая традиционные подарки к Новому Году и Дню Успения Первого Пророка…

Император задумчиво хмыкнул.

— А может быть, и нам поймать метакосмическую тварь, которая способна одна заменить всех моих придворных? Что там нужно, способность жрать на халяву и красивые перышки? Уверен, искать долго не придется. Зато как экзотически будет смотреться!

Льсольдиан Эрмет мрачно улыбнулся.

— Мне нужно выполнить предварительные расчеты, но… На первый взгляд не вижу ни одного недостатка у идеи вашего величества!

Интерлюдия: Тун Мирмикаон, старший секретарь Директората внешних отношений Республики Фали

Конверт не прибыл с дипломатической почтой, а был передан послом Ордена на официальном приеме — в обход дипломатической почты, под личные гарантии. Однако Мирмикаон и не подумал его вскрывать, пока он был со всей тщательностью не проверен его собственной службой безопасности. Возможно, надежнее было бы передать директорату Внешней разведки, однако Тун, поколебавшись, решил, что не собирается доносить до них столь сочные сведения, как личное послание Великого магистра Ордена!

Однако своего начальника охраны он все равно спросил:

— Что там?

— Похоже, это личное, господин старший секретарь, — ответил тот. — Вы ведь изволили иметь личное знакомство с нынешним Великим магистром?

Тун поморщился.

— Разумеется, хотя не сказать, что мы расстались друзьями… Эх, знал бы, что он в итоге займет такой высокий пост, поменьше бы его дразнил проигрышем в гонках!

— По всей видимости, это касается как раз того случая.

— Ну-ка, ну-ка…

В конверте оказалась большая, красиво оформленная фотография — либо сделанная на обычный пленочный фотоаппарат, либо очень хорошая подделка. На ней красовался сигарообразный силуэт странного аппарата — то ли подводного, то ли летательного — среди разноцветных облаков Междумирья. С надписью на орденском вдоль всего бока, который Тун с некоторым скрипом (из иностранных языков он куда лучше знал истрелийский и оросский) расшифровал как «Идущий впереди».

Мирмикаон кисло поморщился. О том, что орденцы первыми сделали собственный атомоход для путешествия через Междумирье, он уже знал: они «любезно» передали эти сведения по непубличным каналам за несколько дней до официального оглашения. А его Директория, кстати говоря, это проморгала — они до последнего были уверены, что Орден просто расширяет сеть атомных электростанций в связи с отменой Проклятья и резким сокращением числа детей-волшебников — мол, территории надо лучше прикрывать.

Но втирать этот проигрыш солью в раны — это так… по-детски.

Он перевернул фото. Там по-истрелийски (а этот язык Тун знал, как родной, не даром половину детства прожил в Истрелии!) было написано: «Не явился на старт — проиграл! Привет от Мишки и Аркаши».

Тун сжал зубы.

Ну, блин, два клоуна! Погодите! Вы еще не знаете, какой проект секретно готовят Истрелия и Фали!

Интерлюдия. Леонида Весёлова и другие лица, 849 г., на следующий день после прибытия «Первопроходца» к Цветку Равновесия

Вот когда Леонида порадовалась, что Гаврилкин отмахнулся от ее робких возражений и сразу, еще на пути к Цветку Равновесия, отвёл ей большую «представительскую» каюту! Официально двухспальных кроватей на «Первопроходце» не имелось, но на той, что была встроена в нишу в ее каюте, даже вдвоем с таким мощным мужчиной, как ее муж, они легко поместились! Сначала просто для разговора. Сидели, обнявшись, не в силах выпустить друг друга, и рассказывали, взахлеб, перескакивая с темы на тему — она о детях и делах ММИТ, а он… а он тоже, неожиданно, — обо всем!

Леонида знала — точнее, думала, что знала, — как Аркадий будет подавать их, с позволения сказать, «приключения». В смысле, лютый конченый ужас, который, с ее точки зрения, постоянно творился вокруг ее мужа, Кирилла и других молодых магов. Ожидала, что будет шутить, жонглировать словами, несколько раз заставит ее рассмеяться, о других вещах скажет вскользь, а что-то так виртуозно обойдет молчанием, что она узнает о самом неприятном или тяжелом спустя полгода от Ксантиппы или Меланиппы, после случайной обмолвки, и у нее волосы встанут дыбом…

«Да и ладно, — говорила она себе, упрямо утрамбовывая боль в душе. — Пусть ведет себя как хочет, пусть будет таким, если иначе не может! Главное — чтобы он в принципе был! Чтобы принимал от меня хоть какую-то поддержку!»

А Аркадий неожиданно сказал серьезным голосом, усталым и хриплым, пряча лицо у нее на плече, для чего ему пришлось согнуться в три погибели:

— Это была жуть. Я чуть с ума не сошел. Еле держался. Дошло до того, что к маленькому ребенку, приемной дочке Лалии Татье, подойти боялся — знал, что если представлю, как ее хотели ящеру скормить, все, сорвусь! Я чуть не сорвался в тот день, когда думал, что тебя убили. Дети удержали. Орден удержал. Думал о том, что если полечу кошмарить истрелийцев, солью себя как политическую фигуру, на всех проектах крест поставлю… А тут этих сдержек не было. Я даже Кириллу командование в основном поэтому уступил — он все-таки поспокойнее меня, хотя все обычно думают наоборот…

— Почему, я согласна, — тихо сказала Леонида, поглаживая мужа по спине. — Ты — бешеный. Кирилл — просто импульсивный. Ну… был. Сейчас повзрослел.

— В итоге сам Кирилл меня и науськал… Ну, Саня тебе покажет видео, я уверен, — Аркадий хмыкнул. — Они это все записали, идиоты молодые. Было бы чем гордиться. Ты там… не очень пугайся, ладно? Это была исключительная ситуация.

— Не испугаюсь, — тихо сказала Леонида. — Я давно хотела посмотреть на твою другую работу. Не знаю, почему ты решил, что это меня напугает? Я же все-таки на Болосе служила.

— Вот именно, — пробормотал Аркадий ей в шею. — Воинственные детки могут восхищаться бодро перерезанным горлом. Ты — знаешь, как это потом пахнет. И каково тем, кто вынужден все… разгребать. И вдовам. Мне не хотелось, чтобы ты считала меня бандитом.

— С ума сошел! — Леонида то ли теснее прижала его к себе, то ли сама прижалась к нему: при их разнице в размерах, скорее, последнее. — Ты — самый этичный человек, которого я знаю! Даже если весь мир объявит тебя чокнутым психом, я скорее поверю, что это весь мир сошел с ума!

— Спасибо… — он поцеловал ее в шею. — Моя опора. Ужасно по тебе скучал. Держу сейчас — и кажется, что вот-вот ты исчезнешь…

Леонида обхватила его лицо ладонями, чуть отдалила от себя.

— Против этого есть отличное средство, — сказала она нарочито игривым тоном. — Кажется, до завтра мы совершенно свободны?

Аркадий просветлел лицом, но, вместо того, чтобы поцеловать ее, зачем-то потянулся к своему подбородку.

— Отличная идея! Погоди, сейчас уберу бороду…

— Оставь, ты что! Еще одна твоя дурацкая мысль, будто мне не нравится твой более взрослый облик!

— А он нравится? — удивленно спросил Аркадий.

— Очень! Приятно, что ты для разнообразия смотришься старше меня! И вообще, как-то очень странно заниматься сексом с человеком, который кажется чуть ли не ровесником моего сына! Понимаю, что при новом укладе придется привыкать, что все вечно молодые — но я-то женщина традиционная, ты знаешь!

— Очень традиционная! — засмеялся Аркадий, и все-таки поцеловал ее, так жадно, как будто она действительно могла исчезнуть в любой момент.

* * *

Леонида проснулась первой — настолько редкое событие, что впору заносить в личный дневник! Чувствовала она себя… честно говоря, не очень. Аркадий несколько перестарался. Правда, в процессе она совсем не возражала! К тому же он добросовестно подлечил ее магией перед тем, как они оба отрубились. Но все равно проснувшись она чувствовала себя как после юниорских танцевальных соревнований на кубок Лиманиона — ну когда сначала две недели непрерывных репетиций, потом адский денек самого фестиваля, потом все шляются по городу до утра и даже участвуют в Танцах на Набережной, потому что — а почему бы нет, а потом ты просыпаешься… и чувствуешь, что мышцы превратились в желе и не можешь даже доползти до холодильника!

Серьезно, настолько он не увлекался даже сразу после свадьбы, всегда чувствовал границы. А теперь наконец-то отпустил себя. Как же хорошо!

«И я даже не могу сказать, что наконец заслужила его полное доверие, — думала она, разглядывая смешно стиснутое подушкой лицо мужа, такое милое, сонное. — Он мне доверял с самого начала. По большому счету. Просто… теперь как будто действительно поверил, что я не испугаюсь? Не сбегу без предупреждения, если он где-то разок потеряет берега? Или поверил себе — что никогда не перейдет черту настолько сильно, чтобы я собрала вещи?»

А ведь Леонида с самого начала пыталась сказать ему, что ничуть его не боится! Просто не способна. Даже если бы он правда явился к ней весь в крови и держа серп обратным хватом, она бы только подумала: «Творец, как бы все это половчее собрать для химчистки!»

По-настоящему она испугалась Аркадия только в самом начале, когда впервые увидела. Нет, ее не пустили в палату неподготовленной, она сначала на фото посмотрела. Но все равно… реальность запредельно тощего, похожего на скелет ребенка с очень усталыми, но цепкими карими глазами, которые, кажется, только одни и жили над кислородной маской, чуть было не заставила ее выскочить из комнаты, хлопнув дверью! Вот тогда было страшно. «И Григоровский собрался ЭТО оперировать⁈ — она отчетливо помнила свою мысль, завернутую в ужас и благоговение перед научным руководителем. — Неужели я когда-нибудь достигну той же квалификации⁈»

При первой встрече они ни слова друг другу не сказали: он не мог, а у нее все слова в горле застряли. У нее была заготовлена приветственная фраза: «Здравствуйте, уважаемый Аркадий, я хирург-стажер Леонида Романова, буду ассистировать на операции, потому что у меня очень маленькие руки…», — но она не смогла ее произнести. Была уверена: он умрет под ножом или не выдержит наркоза, и на этом ее стажировка у Григоровского закончится!

А он выжил.

И жил сейчас, и смеялся, и целовал ее, и мог поднять одной рукой безо всякой магии.

Да, наверное, в этом дело. Она видела его ребенком, видела, как он рос, сама вскрывала его грудную клетку не раз и не два. И вроде как знала умом с самого начала, что он намного ее старше — но подсознанию не объяснишь. Человека, который вырос на твоих глазах, которому было так плохо и которого ты помог выхаживать, опасаться попросту невозможно, каким бы физически опасным он ни стал со временем!

Особенно когда этот человек — твой муж, которого ты видишь хорошо если пару часов в день, и привыкла стараться впихнуть в каждую минуту наедине как можно больше физического контакта и общения… О чем он думает вообще, как может не понимать, насколько он ей дорог и как сильно она ему доверяет?

Или теперь понял наконец-то? Надо будет как-то прояснить этот вопрос.

Как ни странно, Аркадий все еще даже не думал просыпаться от ее взгляда, хотя Леонида разглядывала его уже минут двадцать. Ну да, магическое истощение так легко не проходит, хотя пациенту после накачки чужой энергией частенько кажется, что все в порядке. Он еще дня три будет спать крепко и много… В кои-то веки!

Пользуясь возможностью, она тихонько поцеловала мужа в щеку, погладила по виску. Он и от этого не проснулся, только завозился во сне и сложил губы трубочкой — очень умильно! С улыбкой Леонида начала вылезать из кровати… и тут снова вспомнила о мышцах-желе! Ах чтоб ты!

В итоге до столовой она не доползла, ограничилась кают-компанией. Она была ближе, и туда повара всегда выставляла корзину с какими-нибудь кексиками или булочками для желающих попить чаю или кофе — на завтрак достаточно. По корабельному расписанию был пересменок, каюта пустовала — если не считать Ланочки Урагановой… В смысле, Селивановой, конечно, но Леониде всегда, заполняя документы, приходилось делать эту мысленную поправку.

Та сидела с чашкой кофе у видового экрана, на который сейчас был выведен закольцованный ролик с бегущим по камням горным ручьем, и с задумчивым видом смотрела в никуда.

— Доктор Лёнечка! — обрадовалась ей Меланиппа, немедленно выходя из прострации. Ее нежное личико из почти отрешенного и лишенного возраста вдруг сделалось юным и улыбчивым. — Здравствуй! А я думала, мы вас еще сутки не увидим.

— Ну уж, сутки… — чуть морщась от неприятного ощущения в мышцах (реальной боли не было, но тупая усталость чувствовалась), Леонида присела рядом с Ланой на диван. — Мне, знаешь, и так хватило!

Лана хихикнула.

— Ага, Аркадий по тебе очень сильно соскучился. Это еще видно было, когда мы экспедицию разделили! А уж теперь, наверное, вообще…

— Я, скорее, удивлена, что ты показалась, — заметила Леонида. — Думала, Кирилл вас точно сутки от себя не отпустит — это минимум! Или у вас… — Леонида хотела сказать «очередь», но тут же себя оборвала. Несмотря на близкие отношения с Ураганными девочками и несмотря на то, что они порой позволяли себе откровенно по-женски пошутить друг над другом, она никогда не спрашивала реальные подробности их интимной жизни. Из опасения, что и правда расскажут.

— А вот это — преимущество коллективного брака! — хихикнула Ланочка. — Мы, конечно, и по Кириллу, и по Сане очень сильно соскучились, и они по нам. Но их двое — а нас вообще четверо! Так что Кирилл сейчас с той, кому больше всех нужнее, кто сильнее всех переживал.

— Это Рина? — попыталась угадать Леонида.

Если бы она была сейчас беременна, то точно переживала бы за Аркадия еще вдвое сильнее!

— Не-а, Лёвка, — Лана помотала головой. — Представляешь, она так за него волноваться стала, когда я вернулась и все рассказала, что у нее даже молоко пропало! Хорошо, что Милочка с Таней уже давно на прикорме, им не так важно, сколько там молока, у Ксюши на двоих хватило… Рина очень волевая, она сказала себе не переживать — и не переживала. Ксюша из нас самая занятая была, со школой еще больше дел, чем с фермой, так что ей некогда было особо мучиться. Ну а я просто знала, что Кирилл точно останется в живых, а со всем остальным мы справимся, — она улыбнулась. — Саня тоже по Лёвке соскучилась, и Лёвка по ней, но втроем они… — Лана с сомнением взглянула на Леониду, явно решила не смущать ее подробностями и закруглила: — Короче, сейчас Саня с Риной и Ксюшей детские фоточки смотрят и друг другу все-все рассказывают! А я… — она вздохнула. — Я немножко интроверт, ты же знаешь. Иногда, как бы сильно ты ни любила кого-то, очень хочется одной побыть.

Леонида кивнула. Она как раз это очень хорошо понимала. Просто Аркадий бывал дома так редко и мало, что ситуации, когда ей бы захотелось отдохнуть от его общества, она просто не могла себе представить! Даже спустя пятнадцать лет брака.

— Да… — пробормотала она. — В принципе, вот так если посмотреть, я начинаю понимать некоторые преимущества группового союза.

— Ну, тебе это еще лет пятнадцать не светит, — махнула рукой Меланиппа.

— Что?.. — Леонида машинально подобралась. Только что была совершенно расслабленная и довольная, и вот вдруг зазвенели колокольчики тревоги. — А что случится через пятнадцать лет?

Лана посмотрела на нее с недоумением — мол, странно, что приходится объяснять очевидное!

— Полное человеческое клонирование лет через пятнадцать доработают, — сказала она. — Это же твоя собственная оценка!

— А при чем тут?..

— Ну так кто еще согласится жить с Аркадием, кроме тебя!

— Да кто угодно!.. — начала Леонида. — Он же такой… — и осеклась.

Потому что на этом месте развитый интеллект и привычка к честному анализу подставили, какой именно у нее Аркадий.

— Угу, — сочувственно сказала Меланиппа. — Вот именно.

— Знаешь… — пораженно произнесла Леонида. — А мне вот до сих даже в голову не приходило… казалось, что я с ним чисто случайно. Просто потому, что добросовестный работник с твердыми моральными принципами. Будь на моем месте другая женщина с теми же характеристиками — он бы и ей предложил брак… У него ведь тогда была такая напряженная ситуация!

Лана засмеялась — такой чистый хрустальный звук, чудо, а не смех.

— Вот я тебя уверяю, никто другой бы не согласился! Ну или согласился бы — и сбежал через месяц! То есть сбежала бы. Ксюша не зря Аркадия маньяком зовет. Ты, доктор Лёнечка, его считаешь идеальным мужем — но только потому, что сама маньячка и любишь его до безумия. Очень хорошо, что вы взаимно нейтрализовались, а то я представляю, какой бы он термоядерный взрыв уже всем устроил… — Меланиппа со вздохом покачала головой.

— От кого я это слышу! — воскликнула Леонида. — Я точно то же самое иногда думаю насчет тебя и Кирилла! И Сани, если честно. И Рины. И…

— Ксюша с Лёвкой тоже страшные, но по-своему, — кивнула Лана. — Нам, конечно, всем сказочно друг с другом повезло. Но разве могло быть иначе? — она солнечно улыбнулась Леониде.

И Леониде тоже показалось, что — нет, не могло.

* * *

Осталось рассказать совсем немного, чтобы полностью закрыть начало нашей замуты с древними магами. В смысле, там потом еще много всего происходило и продолжает происходить — но об этом рассказывать можно бесконечно. Одна наша с Аркадием «турпоездка дикарями» на Железную Терру чего стоит! Но это случилось уже намного позже, когда он у нас дома одного высокопоставленного идиота чуть не прибил, и мы как-то синхронно поняли, что пора опять Смеющегося Жнеца выгулять. А тут и дело одно очень удачно подвернулось… Или вот приключения Варды с Гидеоном, тоже молодцы парни, конечно. Но это все как-нибудь потом, если руки дойдут.

Начну, конечно, с подарков детям!

С подарком Лёшке я замучился, конечно, но в итоге дело выгорело. Просьбу Кеши насчет планеты тоже выполнил, и не моя вина, что эта планета уже имела собственное население с собственным названием! В лоциях Ордена ее в итоге стали писать через косую черту: «Афина/Железная Терра». Терёшке амулеты мы просто купили в лавке, а для Сергея книгу презентовал Мастер Пустоты — труд об истинной природе пространства собственного сочинения! С картинками. Все, как заказывал. И если вы думаете, что я издеваюсь над сыном, таща ему нечто заведомо нечитаемое, то ничуть! Это была специальная книга «детского» формата, которую он когда-то составил для Гидеона — и парень, как видите, отлично по ней выучился, юный гений, блин…

Короче, Серёге осталось только подтянуть древнеоросский — и дело будет в шляпе.

Дальше начинались сложности.

Насчет оружия для Вани и Данилы ничего так толком и не поменялось: ну не было на Цветке в продаже ничего достаточно качественного. Однако мы в рамках жеста доброй воли немного помогли с восстановлением Алого Лепестка — ну и нашли там в остатках арсенала всякое интересное… Тащить детям заколдованное оружие из вражеского загашника я, конечно, не стал, однако с помощью Вальтрена разыскал изготовившего некоторые образцы кузнеца — он оказался жив! — и честь по чести заказал ему две «растущие» алебарды. Ну чтобы сперва под детскую руку, а потом засовываешь древко в расплавленный металл — и они сами собой растут.

А вот с питомцем для нашего первенца дело было кисло.

Я уже думал, что придется оставлять Федю без подарка или в качестве утешительного приза какое-нибудь редкое растение из сада Мастера Растений притаранить — как тут выручила Ланочка. Она пришла в ужас из-за условий содержания драконов на Алом Лепестке и, ничтоже сумняшеся, конфисковала весь молодняк и несколько взрослых самок!

На мой вопрос: «А как мы доставим их на Терру⁈» — она только плечами пожала.

«Своим ходом, любимый, как же еще?»

Так что обратный путь занял на несколько дней больше: мы пасли драконов.

И, конечно, Феде был обещан первый же драконенок, которого удастся адаптировать к подчинению через нейрорезонанс — без этой ужасной кровавой связи!

Но это еще не самое смешное.

Самое смешное, связанное с Ланочкой, последовало потом. Уже после того, как мы вернулись, Бастрыкин, мило улыбаясь, сказал моей самой маленькой жене: «Ну что ж, с вашей подачи, Меланиппа Никитична, у Ордена появился новый гражданин — а все граждане Ордена обязаны получить среднее образование! Так что как хотите его уговаривайте, но кит должен учиться!»

Если он думал, что Лана стушуется, то не на ту напал. Она пожала плечами и сказала: «Ну, он, конечно, не очень поместится в нашей школе… Зато школа отлично поместится на ките!»

Так что с тех пор несколько недель в семестр мы действительно брали старшие классы прокатиться на Ките в метакосмосе — Ксюша еще и государственные гранты под это выбила! Детям, понятное дело, такое полевое обучение очень понравилось, а Кит счел это все дополнительным развлечением и без нареканий писал контрольные на огромных ватманских листах с помощью своих щупалец. Программу для него, конечно, адаптировали, но в плане подачи, а не фактажа. Например, по истории: давали дату основания Ордена, а из всех сопутствующих событий оставляли только то, что Киту более-менее понятно, с трактовкой типа «чудовища сожрали всю нашу еду, мы пошли отбили у них территорию и стали добывать новую». Его оценки регулярно публиковались и по телевизору, и на всех новостных сайтах. Мамы всего Ордена пеняли своим детям: «Смотри, даже Кит сдал программу за пятый класс без троек — а ты⁈»

В остальном все шло нормально. Наши приемные дети понемногу приживались — не без проблем, не без конфликтов, но в каких семьях их нет? Кельн вообще оказался Вальтрену замечательным помощником, тот просто нарадоваться на парня не мог. Мастер Пустоты тоже быстро адаптировался. Свой Желтый Лепесток определил на постоянную стоянку в заливе рядом с Лиманионом, сам поступил в тот самый университет, где училась Саня, — и буквально за полгода перестал собирать толпы желающих полюбоваться на «настоящего древнего мага»: переоделся в цивильное да избавился от акцента, так что узнавать его перестали. А вот его жена, оказавшаяся очень милой дамой, наоборот, подчеркнуто носила исторические наряды, говорила в утрированном архаичном стиле и открыла на Желтом Лепестке парк «исторических аттракционов» — надо же, мол, как-то зарабатывать. Кстати, хороший парк, мы с детьми были.

И еще в плане бизнес-проектов отчудил Аркадий. Оказывается, он принял близко к сердцу мои слова о том, что в отставке, мол, парикмахерскую открыть может кто угодно — а ты попробуй так! Так что ж? Он думал-думал и придумал, как это сделать даже со своей занятостью. И открыл. И появилась в одном из старых квартальчиков Лиманиона крошечная парикмахерская «Весёлый Стриж». (Да, я тоже чуть не сдох от сумиранского стыда, когда услышал это название!)

Так вот, шесть дней в неделю это была парикмахерская как парикмахерская, обычная, умеренно пафосная, с наемными мастерами и маникюрщицей в отдельном кабинете. Но раз в неделю всего на час по предварительной записи появлялся сам хозяин — этот самый Весёлый Стриж. То есть попросту Аркадий с какой-нибудь причудливой прической и заплетенной косичками длинной бородой — причем никто его не узнавал в таком прикиде, что самое странное! И вот в течение часа он стриг-брил-укладывал десять успевших подать заявки счастливчиков — магией, по пять минут на каждого. Все, говорят, оставались страшно довольны! Несмотря на то, что час этот был плавающий: записавшиеся должны были приходить к девяти утра и сидеть до полудня, ждать, когда Стриж почтит их своим присутствием. Для облегчения ожидания бесплатно предлагались чай и печеньки. Ну а стоимость самой стрижки там была заоблачная.

Самое удивительное, что этот бизнес-проект взлетел, оказался прибыльным и таки приносил Аркадию свою копеечку! Вот где чудеса, а не эти все наши приключения…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Архимаг с Терры

Content

Архимаг с Терры

Глава 1 Интерлюдия: Мастер Равновесия Фалей Рузон и его раб Симор

Глава 2 И снова Суд Творца — который уже, блин, раз⁈

Глава 3 Плата за учебу

Глава 4 Архитектор Проклятья

Глава 5 Сады Мастера Растений

Глава 6 Паж

Глава 7 Гиасы разные и прекрасные

Глава 8 Интерлюдии: 1) Мастер Навигатор Роксана Евторская и другие лица; 2) Лалия Татье, Ифигения Платова и другие лица

Глава 9 Интерлюдия: Меланиппа Селиванова, метакосмический кит и другие лица

Глава 10 Интерлюдия: Лалия Татье, Ифигения Платова и другие лица

Глава 11 Заразное добро и математика пустоты

Глава 12 Рассказ Амона Бореата

Глава 13 Психология убийцы

Глава 14 Ловушка открывается

Глава 15 Ловушка захлопывается

Глава 16 Интерлюдия: Смеющийся Жнец. «Это вас со мной заперли!»

Глава 17 Сматываем удочки

Глава 18 Сдохните, твари!

Глава 19 Среди своих

Глава 20 Эпилог-1. Интерлюдия: Фалей Рузон, Мастер Равновесия, его раб Симор и другие лица

Глава 21 Эпилог-2. Разнообразные интерлюдии + краткое послесловие от Кирилла

Nota bene