Василий Горъ

Князь Беркутов-Туманный (Щегол-7)

Глава 1

Игнат Данилович Беркутов-Туманный

14–15 января 2514 по ЕГК.

…Морозы, ударившие в ночь с тринадцатого на четырнадцатое января, естественно, не обрадовали. Тем не менее, переигрывать планы на день я и не подумал — раскатал подшлемник, сдвинул на глаза лыжную маску, энергично взмахнул рукой и выстрелил собой вертикально вверх. Ага, рывком. Так как за два дня до смерти устал от жесткого садомазохизма с прорывами аструмовой блокировки и жаждал движения. Девчата отзеркалили и экстремальный старт, и сумасшедший разгон к идеально чистому небу, и выход на боевой курс. Как только я нехотя замедлился и определенным образом шевельнул руками, ушли в стороны. А после того, как образовали поисковый ордер, привычно набрали крейсерскую скорость и под моим чутким руководством понеслись на юго-юго-запад.

В этот день нам ворожили боги: уже часа через полтора мы завалили рысь-«единичку»,

через три с четвертью — медведя второго ранга, а через пять с небольшим обнаружили целое стадо лосей, объедавших прибрежный ивняк, и не поверили прозрениям: оба чрезвычайно крупных и временно безрогих самца оказались Кошмарами первого ранга, две самки без детенышей — очень сильными «единичками», а остальные три — «двойками»! Да, лосята были уже немаленькими, но валить их мамаш я был не готов. Поэтому решил, что нам хватит и четырех лепок, распределил цели, до предела разогнал восприятие просветлением и дал команду атаковать.

Лупить оглушениями и сферами умиротворения мы, естественно, и не подумали, так как прекрасно помнили, что некогда убитый нами лось второго ранга обладал полным иммунитетом к магии Воздуха, Природы и Разума. Так что использовали тактику, придуманную как раз под этих зверей — вбили в морды своих целей по боевой связке из росы и шара льда, потом раскидали облегчения, накрыли центр ивняка туманами и принялись всаживать в него буйства молний.

Наши жертвы, сначала ослепшие, оглохшие и потерявшие возможность нормально дышать, а потом почувствовавшие кошмарную тяжесть в мочевом пузыре и поймавшие первые разряды, запаниковали. Поэтому ударили в ответ площадными цепкими корнями и каменными кольями! Лупили, естественно, в полную силу и не задумываясь о том, что «дружественный огонь» наверняка зацепит сородичей. Так что самкам с детенышами, порскнувшим в разные стороны, пришлось тяжко: да, врожденный иммунитет к Природе позволял не сразу, но вырываться из контроля, зато колья продавливали марева только в путь. Тем не менее, мамаши, научившиеся восполнять защиту автоматически, вырвались из туманов целыми и невредимыми. Повезло и двум лосятам — они отделались небольшими царапинами и легким испугом. А третий, увы, лег.

Да, это расстроило. Но так, слегка. Ибо я пребывал в боевом режиме и не позволял себе отвлекаться. А неравная схватка продолжалась: Кошмары и «единички» безостановочно били по площади в тщетных попытках дотянуться до невидимых агрессоров и, тем самым, просаживали друг другу защиту каменными кольями, а мы обновляли росу, позволявшую разрядам не замечать марева, лупили буйствами и экспериментировали. Пытаясь понять, какие еще навыки из наших арсеналов способны ускорить процесс. Поэтому уже секунд через десять после начала избиения в туманах вовсю бушевали ледяные вьюги, эпицентр вымораживал арктический холод, на копытах зверей, пытавшихся вырваться из ловушки, то и дело смыкались каменные капканы, а одна из самок, проломившая речной лед и провалившаяся в воду, в нее и вмерзла. Сначала передними ногами, а потом и животом.

Ее первую и сложили. Поймав в момент, когда схлопнулась защита, и всадив в череп сразу три точечных разряда. Минуты через три-четыре Оля как-то умудрилась грохнуть Кошмара, одновременно поймавшего три буйства и два копья. Еще секунд через двадцать Свете удалось грохнуть вторую самку. А со вторым самцом пришлось помучиться — он сопротивлялся до тех пор, пока не высушил весь резерв. Поэтому, приземлившись рядом с его тушей, я оглядел ивняк, уничтоженный каменными копьями, оценил размеры полыньи, появившейся на реке благодаря им же, и криво усмехнулся:

— Будь у лосей хотя бы одно дальнобойное умение Молнии, Воздуха, Воды или Разума, нас бы ссадили с неба и положили…

— Да, дури в них было о-го-го… — согласилась Света, а Оля ограничилась подтверждающим кивком, деловито вытащила из ножен разделочный нож и переместилась к «своему» Кошмару.

Ядра и нужные энергетические узлы вырезали, что называется, бегом, и девчата подлетели ко мне, чтобы затолкать всю добычу в один термос. Свой рюкзак-однодневку я, естественно, снял. Но, откинув верхний клапан, поймал взгляд супруги и озвучил принятое решение:

— Одну Искру первого ранга продадим Цесаревичу. Если в этом рейде не добудем «двоечку». А остальные употребим сами. Прямо сейчас. Причем вы наведете «болтушки» из Кошмарных, а я — из второй «единички».

Девчата попробовали, было, не согласиться. Но были перебиты:

— Лепка — это не только молодость, но и красота, которая мне, мужчине, без надобности. Зато вы обязаны радовать ею меня всю жизнь…

…Удача не оставила нас и после этой схватки: на шестом часу полета мы добыли Оле ядро и энергетический узел тумана первого ранга, а в десятке километров от Зуба заныкали в термос «лишние» воздушные ступени второго. В общем, к вершине высоченной скалы, случайно обнаруженной во время первого разведывательного вылета в «единичку»,

спикировали довольными до невозможности, в темпе перекусили и с невероятным энтузиазмом принялись за работу.

Хотя вру: за работу принялась Ольга: срезала «заглушку» из каменных плиток, которыми в прошлый раз «заткнула» полуметровый лаз и, оказавшись в зародыше будущей комнаты для медитаций с условным названием «Гнездо Черного Беркута», принялась шарашить все еще не дающимся нам каменным резаком. Ну, а мы со Светой взяли на себя «все остальное». То есть, по очереди подхватывали подпорками каменные блоки, утаскивали к ближайшей речушке и благополучно топили в полынье, появившейся в ней после сброса с большой высоты первых шести каменюг.

Да, процесс был однообразным и скучным до невозможности. Но мы не стенали. И находили возможности позабавиться. Какие? В одном из подобных рейсов младшенькая заметила прозрением энергетический «силуэт» крупной рыбы, решившей подышать свежим воздухом,

выдернула ее подпоркой на лед и какое-то время подождала. А потом притащила свежезамороженную и свежевыпотрошенную добычу в Гнездо, положила в уголок и предложила поймать еще пару-тройку. Чтобы разнообразить наше меню в том числе и в расщелине. В одиннадцатом часу вечера повезло мне — я засек изюбря второго ранга, украсил сферой умиротворения и сгонял за девчатами. И пусть разделка здоровенной туши прервала куда более важный процесс, зато мы морально отдохнули.

«Отдохнули» и в половине второго ночи, обнаружив небольшое стадо кабанов первого-второго рангов, вспомнив, что некогда скормили Свете ядро рывка«всего лишь» второго ранга и решив поднять потолок развития этого навыка еще на ступень. Кстати, не рисковали от слова «совсем» — повесили на одну-единственную самку сферу умиротворения, взмыли повыше, подождали, пока хрюшка задохнется, а стадо сбежит, и поработали ножами. Вырезав из туши не только Искру и нужные энергетические узлы, но и килограммов под тридцать мяса. Увы, в этот момент на нас напала лень. И победила. Поэтому, вернувшись в Гнездо, мы «выдули» наружу всю каменную пыль, «прикрыли» лаз «заглушкой» с небольшими отверстиями для притока воздуха, достали и надули матрас, вытащили из термоса контейнера с горячей едой и поужинали.

После того, как от еды остались рожки да ножки, девчатам захотелось поболтать. Причем не абы как, а в комфорте. Поэтому я был завален на спину, а они вжались в мои бока, зафиксировали коленями оба бедра и положили руки на грудную клетку.

В этот раз первой заговорила младшенькая:

— Игна-а-ат, а мы полетим к местам боев валить хищников, которые там обнаружатся?

— Тебе не хватило возни с добычей «каменной ловушки»? — изумленно спросила Оля, а я отрицательно помотал головой и изложил свои соображения по этому поводу:

— Я вообще не вижу смысла тратить время на охоту. Посуди сама: лепку для Цесаревича мы уже добыли; Искр третьего ранга хватит на две крупные сделки со спецотделом; продавать Ляпишеву больше пары «двоечек» за раз я не хочу, а вкладываться ими и еще более высокоранговыми Искрами в родичей пока рановато. В то же самое время Оля вот-вот доведет до ума Гнездо, и мы сможем притащить сюда один из кусков аструма, найденных в тайнике. А если с ним КПД медитаций в «единичке» вырастет хотя бы процентов на сорок, то я прорвусь в Богатыри не в следующем рейде, а в этом. Числу к двадцатому-двадцать первому.

Девчата заулыбались, заявили, что ради такого дела стоит поднапрячься, и попробовали, было, встать, чтобы вернуться к работе. Но я удержал их на месте, ибо хотел немного понежиться. Этот порыв души порадовал обеих — они вжались в меня телами, разгоряченными жаром, убедили скинуть марево и по разику чмокнули в щеки. А потом младшенькая переползла повыше и как-то странно усмехнулась:

— Я, наконец, поняла, зачем нам вингсьюты! В данный момент мы летаем горизонтально и напрягаемся всю дорогу. А с ними можно будет забираться повыше, уходить в пологое пикирование и часть пути расслабляться. Кроме того, во время перелетов налегке — к примеру, между расщелиной и Гнездом или расщелиной и Фермой в подобных пикированиях можно будет развивать скорости, которые в обычном режиме мы не потянем даже на первом ранге!

— Умничка! — похвалил ее я и описал еще пару-тройку возможностей, предложенных БИУС-ом.

Девчата заулыбались, мечтательно расфокусировали взгляды и немного помечтали. Вслух. О лете, солнце, ежедневных полетах к «самым красивым озерам Пятна» и дуракавалянии на воде. А потом как-то резко подобрались, заявили, что Гнездо само себя не создаст, в темпе убрали пустые контейнера и вернулись к работе.

Вкалывали фанатичнее некуда, поэтому к началу седьмого утра комната обрела законченный вид: потолок «разгладился», в стенах появился десяток аккуратных ниш, а пол, опустившись еще ниже и не везде, сформировал стол, лавки и прямоугольную возвышенность под надувной матрас. Следующий час моя благоверная экспериментировала с направляющими для постоянной двери и с самой дверью. И все-таки довела их до ума. Причем настолько толково, что заметить закрытую створку с подножия Зуба стало невозможно.

Пока мы со Светой «принимали работу», Ольга летала рядом и о чем-то сосредоточенно думала. А после того, как я назвал ее Главным Строителем команды, фыркнула, взмахнула рукой, требуя следовать за ней, и затащила нас на вершину скалы. А там огляделась, потерла носик и загрузила:

— Тут надо будет вырезать резервуар для сбора дождевой воды, а во-он с той стороны продолбить вертикальную канавку и «залить» поверху камнем…

— Да, душ нам не помешает… — согласилась младшенькая, а я направил их фантазию в более актуальное русло:

— Займемся этим делом ближе к весне и все втроем. А пока предлагаю вернуться в Гнездо и немного помедитировать. Хотя бы до полудня.

Девчата согласно кивнули, взмыли в воздух и… зависли. Ибо, как и я, засекли прозрением невероятно яркий «силуэт» чего-то о-о-очень крупного!

— Обновляем «баффы», вливаем максимум Силы в пелену и вперед… — скомандовал я, поднялся еще метров на пятьдесят и плавно разогнался. Через несколько мгновений услышал о-о-очень грозный рык, невольно поежился и мысленно хмыкнул, увидев, что стаю волков преимущественно первого ранга, доедавших убитую нами свинью, как ветром сдуло! Как вскоре выяснилось, не зря: против амурского тигра то ли третьего, то ли четвертого Кошмарного ранга они бы не потянули.

Мы тоже впечатлились. До сухости во рту. Причем не только яркостью энергетики и количеству развитых узлов: зверь, вылетевший на берег речушки рывком чудовищной длины, был огромен, но несся к трупу, не продавливая наст!

«Валим!!!» — жестом приказал я и показал пример скоростной ретирады. Только полетел к Гнезду не напрямую, а по широкой дуге. На всякий случай. А после того, как влетел в условно безопасное убежище и собственноручно задвинул на место тяжеленную каменную створку, повернулся к девчатам:

— И как вам такой монстрик?

— Красивый. Но с приручением могут возникнуть проблемы… — невесело пошутила Света. А Оля переключилась в любимый режим Недотроги:

— Четвертый Кошмарный ранг. Шестнадцать энергетических узлов — семь активных и девять раскачанных до насыщения, но не используемых во время движения. Судя по расположению последних, пелены теневика, скорее всего, нет. Зато имеется что-то вроде просветления, медвежьего оглушения и волчьего поисковика, вскрывающего теневиков. В общем, этот монстр может найти и приложить издалека так, что мало не покажется. Даже нас, летунов!

— Угу… — кивнул я. Немного подумал и шагнул к рюкзакам: — Поэтому собираемся и сваливаем. Обратно в расщелину. Прямо сейчас: да, наше Гнездо находится на высоте восьмидесяти с лишним метров от основания Зуба, но выяснять, достанет ли до нас аналог оглушения на шесть рангов выше нашего и выживем ли мы после удара этой дрянью, нет никакого желания…

…От Гнезда к расщелине неслись по прямой и без остановок. С рывками особо не частили, чтобы не умотаться вусмерть, но даже в таком режиме как-то умудрились уложиться в четыре часа семнадцать минут. Расстояние между этими точками я посмотрел по карте после первого разведывательного вылета, поэтому, увидев вдалеке «родную» иллюзию, мысленно произвел нехитрые вычисления и выяснил, что на третьем ранге связка «рывок — полет» позволяет перемещаться со средней скоростью семьдесят один километр в час.

Впечатлился, отложил этот факт на отдельную полку памяти и… засек прозрением восемь «силуэтов» высокоранговых зверей. «Баффы» обновил еще до того, как сообразил, что самый нижний, принадлежащий то ли оленю, то ли маралу, то ли изюбрю второго ранга, уже упал в расщелину и поломался, а стая волков, загнавшая его в эту ловушку, нарезает круги возле пропасти и ищет хоть какой-нибудь спуск. Оценив яркость энергетических систем, решил, что три ядра-«двоечки» и четыре «троечки» лишними не будут, серией жестов объяснил девчатам тактику «боя», придуманную на коленке, набрал высоту, завис в верхней точке и ушел в пике. А через несколько мгновений шарахнул оплеухой и «сдул» в пропасть трех самых крупных самцов.

Оля атаковала практически одновременно со мной и тоже обошлась одним-единственным «шлепком». А одна из самок, выделенных Свете, чуть-чуть замешкалась и под удар не попала. Но младшенькую это не обескуражило — она всадила в излишне везучую хищницу оглушение, подхватила подпоркой и отправила следом за своей первой жертвой.

Поломалось зверье прилично. Но благодаря включившейся регенерации сдыхать не собиралось. Поэтому мы в темпе раскидали сферы умиротворения, на всякий случай накрыли «каменную ловушку» туманом и улетели в беседку. Пока дамы снимали рюкзаки и обсуждали удобство такой охоты, я нащупал «тайничок» с гарнитурой, с наслаждением потянулся и незаметно вложил ее в ухо. А после того, как сел, услышал голос Дайны:

— Что-то вы рановато. Вижу, что живы, здоровы и в хорошем настроении, но хотела бы знать, что заставило вас вернуться на сутки раньше. Поэтому совмести, пожалуйста, разделку добычи с разбором полетов. А теперь слушай мои новости. Вчера в пятнадцать тридцать провалился очередной эксперимент по искусственной накачке гиперпространственной струны. Граница двух сред сдвинулась и в этот раз. На семьдесят четыре сантиметра, то есть, на две целых три десятых дальше, чем в прошлый. Немного замедлилось и «затухание» — на ноль целых шесть десятых процента. Говоря иными словами, народ медленно, но уверенно нащупывает режим «пробоя». И пусть до мощности естественных прорывов иной мерности, как мне кажется, еще далеко, но перспективы уже напрягают. Я, естественно, надеюсь, что к нам пробиваются ученые Союза Независимых Систем, тем не менее, готовлюсь и к менее приятным вариантам встреч. К примеру, к завтрашнему утру буду готова к небольшой и ни разу не победоносной войне с последующим подрывом «Носорога». А через четверо суток смогу обрушить часть скальных стенок на область наиболее вероятного появления точки фокуса гиперперехода… Так, задохнулся последний волк. Поэтому можешь строить девчонок и вести разделывать туши. А остальное я расскажу в процессе…

Глава 2

21–22 января 2514 по ЕГК.

…Третья трансформация прибила меня на половине пути к Гнезду. Ага, прямо во время полета. Озноб и тянущую боль в конечностях я бы, пожалуй, перетерпел, но чрезвычайно сильное головокружение, начавшееся в момент выхода из очередного рывка, кроме всего прочего, выключило вестибулярку со зрением. Вот я помощи и попросил. Жестами. А секунд через семь-восемь после того, как меня подхватило сразу двумя подпорками, сообщил девчатам, что прорываюсь, почувствовал стремительно усиливающийся жар в области ядра, заскрипел зубами и потерял сознание. Как потом выяснилось, секунд на тридцать пять-сорок. Но лично для меня реальность просто «мигнула». После чего обрадовала новым комплектом убийственных ощущений: ядро, резерв и магистральные каналы аж звенели от фантастически приятного переизбытка Силы, организм ощущался абсолютно здоровым и жаждал движения, а слух, зрение, обоняние и остальные чувства существенно обострились, кружили голову яркостью ощущений и какое-то время отвлекали по полной программе.

Впрочем, стоило «силуэту» Оли сместиться чуть левее, как разум отсек все лишнее, проанализировал весь объем информации, поступающей в мозг, и помог выделить самое важное. Вот я на него и отреагировал:

— Все, меня успешно перезагрузило. Можете расслабиться, отпустить и поздравить!

Отпустили. И «провалились» вниз, так как моя подпорка выдала заметно более высокий КПД, чем до прорыва.

— О-о-о, сколько в тебе стало дури!!! — восхитилась младшенькая после того, как догнала и вцепилась в любимую правую руку.

— Много. Наверное. Надо разбираться… — отрывисто ответил я и занялся калибровкой связки «полет — рывок». Само собой, удерживая прежний курс.

Не скажу, что было легко, но я справился, убив на это дело почти час. А потом вместе с девчатами спикировал на лед небольшого озерца, довел до ума навык перемещения «обычными» рывками и провел несколько «следственных экспериментов». Результаты ужаснули: тот же рывок стал длиннее аж на три с лишним метра; «стандартный» туман увеличился в объеме почти в два раза; ледяная вьюга усилилась чуть меньше — процентов на семьдесят пять — однако за счет увеличившегося количества ледышек просаживала марева Бояр в два с половинной раза быстрее, чем раньше. Ну, а испытывать мое буйство молний на себе добровольные помощницы не рискнули. Впрочем, соваться в этот сине-белый ледяной ад не тянуло и меня.

Само собой, испытали и другие навыки. В том числе и «по-боевому», то есть, «расплескав» разрывной морозной иглой ястреба третьего ранга, нагло спикировавшего на Олю. После чего Света авторитетно заявила, что Богатыри, вкладывающиеся в раскачку магической мощи, запросто заткнут за пояс пяток городских Князей.

— Городских — может быть… — покладисто согласился я и слегка остудил раздухарившуюся девицу: — .. но в том же Новомосковске можно нарваться на монстров вроде Карамзиной, нарабатывавших реальный боевой опыт даже не годами, а десятилетиями. Поэтому опускаем задранные носы и продолжаем тренироваться. Кстати, мои умения все еще третьего ранга…

— … а лепка вообще никакая… — внезапно добавила моя благоверная. И заставила задуматься: — Хотя ты просто обязан раскачать ее до насыщения, вытрясти из Ксении Станиславовны методику использования этого умения и остановить старение!

— А мне кажется, что останавливать старение надо после того, как мы пройдем все девять этапов усиления организмов метаморфизмом… — заявила Света. — Чтобы ненароком не ослабить или не «откатить» столь сумасшедший тюнинг.

— Так и сделаем… — кивнул я, оценил яркость «силуэта» то ли барсука, то ли росомахи, появившегося на краю области покрытия прозрения, вспомнил, что ввел мораторий на охоту, и вернул напарниц из будущего в настоящее: — Но как-нибудь потом. А сегодня нам надо закончить тюнинг Гнезда.

Возражать они и не подумали — одновременно со мной активировали невидимость, взмыли в воздух, встали на курс, набрали крейсерскую скорость и сосредоточились на поддержании темпа использования рывков. Конечно же, не забывали и «сканировать» окрестности. Хотя наверняка понимали, что мое прозрение тоже усилилось и позволяет «видеть» гораздо дальше. В общем, оставшуюся часть пути выкладывались в обычном режиме, а после того, как увидели Зуб, без каких-либо команд с моей стороны разошлись в стороны. Так что «петлю» вокруг Гнезда мы заложили сходу. И, опять не обнаружив тигра, позволили себе расслабиться — радостно подлетели к «двери», сдвинули ее в сторону, скользнули в комнату, закрылись и занялись делом. Каким? Для начала подтянули рюкзаки, которые всю дорогу тащили на веревках, выпутали из самодельных мешков три плотные пачки из тоненьких пластинок аструма, позаимствованных в «тайнике».

А потом Оля принялась создавать на одной из стен посадочные места по методике, придуманной и как следует отработанной еще в расщелине. Ну, а мы со Светой вставляли в них элементы будущей экранировки и периодически проверяли результат. То есть, усаживались на край матраса и проверяли, формируются ли «баффы» типа жара.

Дождавшись «включения» тотальной блокировки, попросили главную строительницу команды притормозить и провели натурные испытания защиты — перенесли в дальний угол весь лишний минерал и одну еще не использованную пластину, выпустили младшенькую наружу и подождали, пока она отлетит метров на сорок. После того, как убедились, что сквозь аструм оглушения не проходят, радостно взвыли, быстренько «облицевали» все остальные стены, провели куда более добросовестное тестирование защиты и пришли к выводу, что теперь в Гнезде можно спокойно засыпать. Да, только на возвышении под матрас, так как на всей остальной части убежища «баффы» слетали и уже не формировались, зато всем вместе.

Последним этапом «тюнинга» «тренировочной заимки» занялись после плотного обеда: Оля вырезала в одном из углов нишу, в которую, при желании, можно было впихнуть четыре стандартных термоса, дождалась, пока я впихну в нее один-единственный — со стратегическими запасами особо дорогих ядер — и оба «охотничьих» артефакта, добавила к конструкции направляющие и вдвинула в них тоненькую пластину из камня. А потом повернулась к нам и выдала забавный монолог:

— Расщелину могут найти. Даже под иллюзией. Особенно сейчас, когда Воронецкие сочли необходимым заняться раскачкой личного состава элитных спецподразделений. А обнаружить это место физически невозможно. Поэтому все особо ценное надо хранить здесь. Далее, к следующему рейду надо будет подготовить как минимум три артефактных комплекса: с иллюзией, прячущей внешнюю дверь, с генератором холода — для хранения туш и шкур в большой холодильной комнате, которую надо будет вырезать, и с Поисковой Сетью. На всякий случай. Свет, займешься?

Младшенькая утвердительно кивнула, затем огляделась по сторонам и поймала мой взгляд:

— Ну что, улетаем обратно или медитируем до завтрашнего утра?

— Улетаем, пожалуй… — буркнул я и ответил на вопрос, появившийся в глазах жены: — Нет, проверять Ферму и змеиные овраги я не собираюсь. Хочу утащить к точке подбора побольше высокоранговых шкур. А тюки с ними — это не только парусность, повышенное сопротивление воздуха при полете и перемещение без рывков, но и незапланированные задержки из-за «встреч» с крылатыми хищниками. Ведь большие накидки с отводами глаз мы с собой, к сожалению, не прихватили…

…Планируя полет с тюками, я догадывался, что он нам не понравится, но даже близко не представлял, насколько сильно. Перемещаться, используя рывки, не получалось от слова «совсем»; без них скорость движения упала как бы не втрое; удерживать одной подпоркой и рюкзак, и тюк оказалось в разы сложнее, чем мы рассчитывали, а жадность, заставившая набрать слишком уж много сырья для нашего мини-ателье, превратила обратную дорогу в одну бесконечную тренировку! Да, умение манипулировать подпоркой росло, как на дрожжах, а вместе с ним развивалась и наша энергетика, но процесс бесил до невозможности. Поэтому нападений хищных птиц мы ждали, как манны небесной. Ведь на них можно было сорваться. И срывались. Причем с таким энтузиазмом, что крылатые агрессоры превращались в дым из окровавленных перьев и мелких кусочков плоти чуть ли не раньше, чем пересекали границу области поражения нашими навыками.

Да, мы могли приземлиться и отдохнуть. Но в теории. А на практике нас поджимало время — планируя этот рейд, я был уверен, что мы проторчим в расщелине числа до двадцать пятого. Поэтому вписал в график подборов один-единственный «преждевременный». Вот мы жилы и рвали. Чтобы добраться до нужного места к двенадцати дня двадцать второго, а не куковать на берегу до полудня двадцать шестого.

Успеть — успели. Впритирку: вышли из лесу минут за десять до ухода катера в Большой Мир. Но настолько замотались, что Геннадий Романович вынесся на берег и помог Свете дотащить неподъемный тюк до транца. А чуть позже, услышав звук, с которым ее рюкзак ударился о дно рундука, на пару мгновений потерял дар речи. Пришлось «объясняться»:

— Жадность — зло. В этот раз победила. Причем всех и сразу…

Рассмеялись оба — и Воздушник, и его наследник, сидевший у пулемета. А потом старший «сочувственно вздохнул»:

— В сложившейся ситуации вам иначе и не выжить…

— О какой именно ситуации идет речь? — полюбопытствовала Света.

— О, черт, вы ж пропустили самое интересное!!! — в сердцах воскликнул мужчина и затараторил: — В прошлую пятницу Ее Императорское Величество провела Цветочный Прием в дворцовой оранжерее. Ее гостьи, по традиции, пришли туда в брючных костюмах и роскошных платьях, очень отдаленно напоминавших рабочие наряды.

А она надела куртку из змеиной кожи, подаренную вами. В общем, как эти бедняжки не передохли от зависти, не понимает добрая половина Империи. Вернее, не понимала. Всю субботу. А в воскресенье моя жена нашла статью, рассказывавшую о вашем родовом ателье высокой моды, и о безумной очереди на пошив эксклюзивных вещей!

— Мое ателье на сторону не шьет! — под смех девчат сообщил я и заставил Воздушника улыбнуться:

— Это вы такого мнения. А моя благоверная и другие аристократки точно знают, что шьете И, вроде как, даже планируют даты приемов, на которых шокируют высший свет сногсшибательными обновками!

— Ну-ну… — насмешливо фыркнул я, подождал, пока Бехтеев тронет катер на воздушной подушке с места, взял из рук Оли контейнер с обедом и показал его Геннадию Романовичу. Мужчина жестами показал, что они с сыном сыты, и я со спокойной совестью потерялся в гастрономическом удовольствии. Потом как-то резко осоловел, но заставил себя встать, подойти к Воздушнику и выяснить самые последние новости. А после того, как пришел к выводу, что нападения на обратном пути можно не ждать, вернулся на свое место, сел, закрыл глаза и отключился…

…Спал омерзительно. И не только из-за рева двигателя — все восемь с лишним часов пути мне снились перелеты с тюками в самых неожиданных вариантах. В результате проснулся донельзя разбитым, через силу приложил себя бодрячком, с трудом сфокусировал взгляд на лице Бехтеева-младшего и узнал, что до прибытия в их поместье осталось минут пять-семь. Следующие полчаса прошли мимо: да, я запомнил, что нас приглашали и переночевать, и поужинать, но полноценно пришел в себя уже в «Буране». Когда услышал в гарнитуре, невесть как оказавшейся в правом ухе, голос Дайны и вник в то, что она сказала:

— Привет, Игнат. Вы вернулись на удивление вовремя…

В этот момент Оля набрала Куклу и вывела звонок на динамики салона, так что БИУС-у пришлось прерывать объяснения и «переключаться» на Иру. Обмен приветствиями я слушал, как белый шум, так как девчата тараторили одновременно, как-то уж очень эмоционально и громко. Не вдумывался и в монолог жены, «докладывавшей» подруге о том, что мы живы и здоровы. Зато потом превратился в слух. Как оказалось, не зря:

— А у нас творится жуткий бардак. Новость первая, крайне неприятная: в прошлый понедельник Виктор «зарядил» всю ювелирку, подаренную Полине, маячками, а позавчера вечером один комплект вдруг обрел самостоятельность и переместился из особняка Лаптевых в ресторан «Сазан». В это время мелочь находилась у нас, поэтому группа быстрого реагирования Конвоя произвела чрезвычайно жесткий захват воровки, которой, как выяснилось значительно позже, оказалась родная тетя нашей подопечной. Все бы ничего, но ее дочери оказались одеты в шмотки «любимой сестрички», а часть снаряжения, рюкзак и разделочный нож исчезли из закрытой комнаты. Антон Андреевич жаждал решить проблему миром и был готов вымолить прощение у Великого Князя, но Воронецкий счел себя оскорбленным, поэтому сегодня в пятнадцать ноль-ноль род заставили выплатить сумасшедший штраф, воровку приговорили к шести месяцам исправительных работ, а ее кровиночек, еще не достигших полного совершеннолетия, взял под надзор соответствующий отдел полиции.

Как я понял из последующих объяснений, пропавшая снаряга и рюкзак быстренько нашлись. Конечно же, сами собой. Причем так, что СБ Лаптевых не смогла идентифицировать родственников Полины, подкинувших эти вещи к дверям ее покоев. А нож работы Виктора Константиновича испарился. Еще бы, ведь троюродный братец девочки «благоразумно» обменял его на тесак без зачарования. Но Витя нашел решение и этой проблемы: залил в Сеть и десяток самых популярных молодежных форумов фотографию «пропавшего» клинка с сопроводительной надписью, предлагавшей десять тысяч рублей за любую информацию о воре и нынешнем местонахождении подарка. Вот его новому владельцу и поплохело — он, успевший похвастаться приобретением родичам, друзьям и знакомым, не захотел оказаться крайним и позвонил по указанному телефону. Кстати, не первым и даже не вторым. Благодаря чему вора нашли, арестовали, доставили в изолятор временного содержания и даже допросили.

Как и следовало ожидать, род, члены которого не чураются обкрадывать своих родичей, превратился в посмешище для всей Империи, и Лаптевы сочли, что в их позоре виновата Полина. Нет, устраивать ей разнос никто, конечно же, не решился. Но в воскресенье вечером встретили настолько ненавидящими взглядами, что правильно проинструктированный водитель набрал Виктора, описал сложившуюся ситуацию и отвез девочку во дворец.

— В общем, в школу она поехала из дворца. Туда и вернулась. И, мягко выражаясь, не в духе… — подытожила Кукла, дала нам время переварить эту новость и перешла к следующей: — Не все радужно и в жизни Лизы: четвертого января она полетела с родителями в Саранск. Поздравлять любимого брата с днем рождения. А этот недоумок устроил истерику прямо возле КПП учебного центра: сначала категорически запретил сестре общаться с нами, а после того, как был послан в известном направлении, попытался влепить ей пощечину. Но злобная мелочь оказалась и быстрее, и жестче: поднырнула под руку, всадила кулак, обернутый защитным покровом, в печень, сломала нос ударом колена и заявила, что разочаровалась. Поэтому не хочет Пашу ни видеть, ни слышать. Но самое неприятное началось потом: родители метнулись к пострадавшему сыну и забыли о дочери. А она, послушав их причитания, психанула и ушла, куда глаза глядят.

Нет, головы не потеряла — позвонила Виктору, описала ситуацию, дождалась приезда ИСБ-шников и в их сопровождении вернулась в Новомосковск. С тех пор общается только с дедом и бабкой, родителей игнорирует и тренируется. На износ. Что дома, что у нас. Видимо, поэтому прорвалась в седьмой ранг на четверо суток раньше расчетной даты и сосредоточилась на подъеме умений до насыщения…

Само собой, Ира рассказала и об успехах Полины с Егором — о том, что первая прорвалась в Дружинники, а второй — в Ратники, о том, что эту парочку очень хвалила дочка Цесаревича, и о том, что Ульяна, дрессирующая девочку каждые выходные, называет ее упертой до невозможности. Но меня плющило от злости на Пашу, поэтому и эту часть монолога, и ответы на вопросы девчат я слушал вполуха. А потом сознание среагировало на слово «ателье», и я снова подобрался. И пусть успел вникнуть только в два с половиной предложения, этого хватило за глаза:

— … никто не знает, Недотрога и Валерий Константинович — в Пятне, а Ульяна, Соня и Таня вырубили телефоны еще в субботу днем, так что рвут на части одну Ксению Станиславовну. К слову, если бы не статья Карамзиной в журнале «Стиль», превозносящая «неописуемо мощный энергетический фон кожи настоящего Кошмара», волна интереса к нашему роду давно схлынула бы. Но этот выпуск журнала — как, собственно, и все предыдущие — разлетелся по холлам и примерочным салонов «Лада», благодаря чему каждый божий день читается и перечитывается его посетительницами. А мы, женщины — создания завистливые и упертые…

Глава 3

23 января 2514 по ЕГК.

…Медосмотры у Ксении Станиславовны не выявили никаких недочетов — пятый этап усиления наших организмов с помощью метаморфизма прошел именно так, как требовалось. Поэтому из кабинета целительницы мы вышли в прекраснейшем настроении, вернулись к себе и оккупировали мой любимый диван. По большому счету, до двух часов дня можно было и побездельничать, но я решил разобраться с большинством дел в первой половине дня, так что набрал Ляпишева и дал понять, что рейд удался, а добыча очень даже ничего.

Генерал обрадовался и сообщил, что будет в кабинете с одиннадцати до тринадцати ноль-ноль, пообещал, что нас запустят вне очереди, и отключился. Дозвониться до Вити не получилось: я нарвался на автоответчик, представился и, выслушав персональное сообщение, узнал, что Великий Князь и его зазноба находятся на занятиях. А вот Людмила Евгеньевна приняла звонок с первого гудка, очень тепло поздоровалась и спросила, как прошел рейд.

— Намного лучше, чем мы рассчитывали… — честно сказал я и расчетливо пробудил в ней любопытство: — .. поэтому уже через час-полтора прилетим к Дмитрию Львовичу. И если у вас найдется несколько минут для встречи тет-а-тет…

— Найдется: в двенадцать ноль-ноль буду ждать вас в кабинете… — поняв намек, сообщила она, затем заявила, что ЕЙ нескольких минут не хватит, и попросила рассчитывать на получасовой разговор.

Пообещал. После того, как государыня отключилась, посмотрел на часы и набрал дочку Цесаревича. Обменявшись с ней приветствиями, сообщил, что уже вернулся в Большой Мир, соответственно, хотел бы узнать, в какой день недели и в какое время дня она сможет встретиться с Виктором Михайловичем и со мной. Выслушав ответ, предупредил, что перед тем, как выбрать один из пяти предложенных вариантов, должен буду поговорить с Воронецким. А затем вытряс из Виктории… хм… Леонидовны предельно подробный отчет о поведении мелочи на заимке спецотдела.

Услышанным, конечно же, поделился с девчатами. Уже в гардеробной, во время переодевания. А после того, как добрался до салона «Орлана», сделал вид, что смотрю в иллюминатор, и вслушался в монолог Дайны, решившей дополнить выводы Воронецкой своими наблюдениями. Комментарии помогли — я разобрался еще в нескольких нюансах характеров Полины и Егора, пришел к выводу, что мы вкладываемся в них не зря, и переключился в рабочий режим. Поэтому после приземления мультикоптера помог дамам встать, поднял с пола термос с добычей, первым спустился на крышу дворца и «сдался» на проверку Дворцовым…

…Ждать аудиенции действительно не пришлось — увидев нас, секретарь генерала мгновенно оказался на ногах, уважительно поздоровался, сообщил, что его превосходительство нас ждет, и провел в кабинет мимо толпы других желающих пообщаться с генералом. Дмитрий Львович оказался занят — строил чем-то провинившегося подполковника. Но прервал разнос, приказал бедняге подождать в приемной, вышел из-за стола, пожал мне руку и сделал девчатам один общий комплимент.

Я тоже не стал тратить время на пустопорожнюю болтовню — протянул куратору термос и обошелся тремя предложениями:

— Тут пятнадцать Искр третьего ранга и три — второго. Как обычно, с энергетическими узлами. Список умений — под крышкой.

Он пожал мне руку еще раз, пообещал, что денежки упадут на наши счета еще до обеда, коротко пересказал самые актуальные новости и проводил нас до двери. И пусть благодаря настолько короткой «аудиенции» мы заявились в приемную Императрицы намного раньше, чем планировали, лесом нас не послали — фрейлина со взглядом серийной убийцы деловито взяла нас в оборот и «в приказном порядке» напоила вкусным чаем с свежайшей выпечкой. А в одиннадцать пятьдесят восемь из кабинета выглянула Воронецкая, помолодевшая еще сильнее, орлиным взглядом оглядела журнальный столик и, убедившись в том, что все чашки уже пусты, пригласила нас к себе. А уже через полминуты собственноручно заперла дверь, торопливо развернулась на месте и поймала мой взгляд:

— Если я правильно поняла ваши намеки, то вам удалось добыть еще одну лепку, верно?

— Верно, Людмила Евгеньевна… — подтвердил я, а Оля достала из своей сумочки небольшую шкатулку-термос и протянула Императрице.

Та немного повозилась с плотно притертой крышкой, заглянула внутрь и, оценив размеры ядра, изумленно захлопала ресницами:

— Это Искра первого ранга?!!!

Я улыбнулся и загнал любопытство женщины в нужную колею:

— В этом рейде мы добрались до «единички», а там слабые животные не выживают…

— Вы добрались до «единички»? — ошалело переспросила Воронецкая, а после того, как услышала три утвердительных ответа, задала нужный вопрос в самом коротком варианте: — И как?

Беседовать с государыней, стоя возле двери, было неправильно, поэтому я повел рукой, предлагая перебраться к мягкому уголку, и скрасил «дорогу» интересным рассказом:

— До тех пор, пока не увидели амурского тигра чудовищных размеров и умопомрачительной магической мощи, чувствовали себя увереннее некуда. А после того, как оценили легкость, с которой этот монстр вырывал огромные куски плоти из туши кабана первого ранга, пришли к выводу, что промышлять в этой местности нам пока рановато, и вернулись в «двойку».

Следующие несколько минут Людмила Евгеньевна терроризировала нас вопросами о столь глубоких областях Пятна, а потом задвинула любопытство куда подальше, решительно отставила в сторону шкатулку с ядром для сына, которую держала в руках, и задала странный вопрос:

— Игнат Данилович, скажите, пожалуйста, какую сумму вы планируете выручить за эту Искру?

Я равнодушно пожал плечами:

— Людмила Евгеньевна, мы зарабатываем на два-три порядка больше, чем тратим. И в рейды ходим не ради Больших Денег или сохранения статуса Поставщиков Двора, а по велению души. Поэтому никогда не торгуемся и не назначаем цены сами. Говоря иными словами, раз вы рассчитывали получить лепку второго ранга, значит, заплатите как за нее.

— Великодушно… но не пойдет! — заявила она, как-то почувствовала, что я вот-вот упрусь, и спихнула всю ответственность за принятие решения на личность, с которой не спорят: — Я в принципе не представляю стоимость этой Искры, поэтому переложу бремя определения справедливой цены на мужа…

Я склонил голову в знак согласия, и венценосная собеседница плавно сменила тему беседы:

— С ним я увижусь только во время обеда. Поэтому предлагаю отложить этот вопрос на потом и обсудить еще два ничуть не менее серьезных. Первый — это будущее Полины Лаптевой: не знаю, в курсе вы или нет, но эту девочку обокрали. Родичи. Наплевав на нас, Воронецких, вас, Беркутовых-Туманных, и полученные предупреждения. Такое не прощается, поэтому одна воровка уже осуждена, приговор второму вору огласят завтра, а со счетов Лаптевых в безакцептном порядке списан серьезный штраф и перечислен на банковский счет, открытый Витей для вашей с ним подопечной. Таким образом, де-юре проблема решена. Увы, де факто Лаптевы люто возненавидели «обидчицу» и так или иначе превратят ее жизнь в ад. А девочка заставила себя зауважать не только куратора от спецотдела, но и инструкторов тренировочной заимки. Поэтому я подготовила три коридора возможностей, но считаю, что выбрать лучший должны вы…

После этих слов государыня выложила на столешницу информационный носитель и толкнула ко мне. А после того, как я убрал его в карман пиджака, как-то странно усмехнулась:

— А теперь пришла пора обсудить вопрос посерьезнее…

…Из кабинета Императрицы мы вышли в легкой прострации, пожелали фрейлине всего хорошего, на автопилоте добрались до «Орлана», попадали в кресла и ушли в свои мысли. Само собой, все, кроме Куклы — она, в гордом одиночестве удалившись в пилотскую кабину, подняла мультикоптер в воздух и повезла нас в Никитино. Дорогу я, каюсь, не запомнил. Зато определился со своим видением нового варианта своего будущего, пришел к выводу, что оно мне нравится, и задвинул куда подальше рефлексии. Поэтому, добравшись до дому, спустился в гостиную, послал андроида за МТ-шкой, завалился на диван и в течение сорока минут анализировал «коридоры возможностей», описанные Императрицей, уминал бутерброды с сыром, запивал их апельсиновым соком и краем уха прислушивался к трепу девчат. А в четверть второго полноценно вернулся «в реальность», спустил всю толпу в гараж, загнал в «Буран», сел за руль, с невероятным наслаждением тронул машину с места и позволил себе как следует расслабиться.

Первую треть дороги до центра отрывался со страшной силой, благо, в столице было морозно, сухой асфальт «держал», а пробки отсутствовали, как класс. И пусть заработал полтора десятка штрафов за превышение скорости, отнесся к этому факту, как к неизбежному злу. Без двадцати два пришлось чуть-чуть скинуть скорость и принять звонок Виктора. Зато я сообщил другу, куда и зачем еду, попросил о ма-а-аленькой помощи, выслушал ожидаемый ответ и обсудил ряд мелких вопросов типа даты встречи с дочкой Цесаревича. В итоге к школе подкатил в благодушном настроении, поморгал «Эскортам», обнаружившимся на парковочных местах для автомобилей особо важных персон, дождался ответных вспышек фар и нагло остановил «Буран» прямо перед парадной лестницей.

Пока раскочегаривал жар, Света отправила Лизе и Полине сообщения с ценными указаниями. Поэтому на оперативный простор девочки вырвались чуть ли не самыми первыми, радостно заулыбались и… вальяжно спустились по ступенькам. Хотя, судя по взглядам, изнывали от желания допрыгать до нас рывками.

Я, конечно же, оценил и искреннюю радость, горевшую в глазах, и этот героизм, поэтому улыбнулся в ответ и весело поздоровался:

— Привет, красотки! Мы вас похищаем. В машину бего-о-ом марш!!!

Эта команда вдребезги разнесла остатки силы воли, и мелочь, забыв о необходимости держать лицо, исчезла в салоне. А я, коротко кивнув водителям, явно получившим все необходимые инструкции от Большого Начальства, но не свалившим «на всякий случай», снова забрался за руль, захлопнул дверь, развернулся вполоборота и поймал взгляд Лаптевой:

— Говорят, вас можно поздравить с прорывом в девятый ранг?

— Можно… — с достоинством ответила девочка.

— Отлично! — кивнул я и уставился на младшенькую: — Све-е-ет?

Она протянула Полине флягу с готовой «болтушкой», и я продолжил монолог:

— Тут — обещанный покров теневика и, в качестве подарка к переходу в Дружинники, Очень Нужное умение воздушные ступени.

Лаптева рассыпалась в благодарностях и потянула фляжку ко рту. И я со спокойным сердцем переключился на вторую подопечную:

— А тебе, Лиз, мы притащили Искру с акустическим ударом. Забойная штука. Даже на низких рангах…

Злобная мелочь, конечно же, поняла, что и этот навык дарится не просто так, но перед подружкой не подставилась. В смысле, отыграла удивление и все положенные чувства на десять баллов из десяти возможных. Увы, в какой-то момент в ее взгляде появилась чертовски неприятная муть, и нам пришлось отвлекать девчонку от мыслей о дурном братце — младшенькая вложила ей в руки вторую фляжку, а я огорошил «сногсшибательной» новостью:

— Двадцать шестого, то есть, в пятницу, нам с вами надо будет появиться на приеме в Императорском дворце. Поэтому в Пятно уйдем в субботу утром. На неделю: я хочу, чтобы вы догнали в ранге Егора Искрицкого…

Максакова аж задохнулась от восторга и, естественно, мгновенно забыла обо всех личных проблемах. А Лаптева ни с того ни с сего нервно сглотнула, вытаращила глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы, и… решительно тряхнула волосами:

— Игнат Данилович, боюсь, что за неделю я в Ратники не прорвусь, даже если буду медитировать круглые сутки! Более того, по словам целительницы спецотдела, проводившей нам ежедневные медосмотры, мои родственники, сэкономив на всех инициирующих факторах, загубили мою энергетику, из-за чего я с вероятностью процентов в девяносто не смогу пройти даже первую трансформацию…

Тут я невольно подобрался, ибо не слышал этот «диагноз» ни от дочки Цесаревича, ни от Императрицы:

— Как я понимаю, этим выводом она поделилась с вами тет-а-тет?

— Да, сказала по секрету. И дала слово, что не опишет в отчете ни одного обнаруженного изъяна энергетики, дабы не поставить крест на моем будущем уже сейчас. Но от вас у меня секретов нет и не будет, вот я и не промолчала. Кстати, вы бы не могли обращаться ко мне по имени и на «ты»?

Это признание объяснило абсолютно все мелкие непонятки из «доклада» Виктории Леонидовны, рассказа Людмилы Евгеньевны и того, что я видел с помощью прозрения, походя отмело два варианта «коридора возможностей» и помогло сформулировать «тестовый» вопрос:

— Тогда почему ты тренировалась на износ чуть ли не круглые сутки?

Девочка гордо вскинула русую головенку и пожала плечами:

— Игнат Данилович, я не меняю своих решений и не забываю обещаний. Поэтому умру, но заставлю свою энергетику использовать десятипроцентный шанс пройти первую трансформацию, максимально быстро дорасту до пятого ранга и найду способ прорваться в четвертый.

— Говоря иными словами, сдохнет, но ВАС не разочарует… — неожиданно добавила Лиза. Причем нисколько не ерничая.

— Верно… — подтвердила Поля, восхитив как внутренним спокойствием, так и непоколебимой уверенностью, горевшей во взгляде. — В общем, имейте в виду, что скорость моего развития будет ниже желаемой по объективным причинам, и не вините в этом меня…

…Первый шаг к выбранному «коридору возможностей» для Полины я сделал во время обеда, накормив девочку едой, приготовленной из мяса зверья первого ранга. Реакция согрела душу — оценив энергетическую насыщенность первого блюда, Лаптева поймала мой взгляд и благодарно прижала ладошку к сердцу. После того, как попробовала жаркое и поняла, что я подошел к делу системно, спрятала увлажнившиеся глаза за густыми ресницами, медленно кивнула и незаметно проартикулировала слово «спасибо».

Тем не менее, все сорок пять минут «послеобеденной неги» я не столько расспрашивал подопечную о «приключениях» на заимке спецотдела, сколько внимательнейшим образом анализировал каждую фразу, взгляд и жест. И не разочаровался даже в мелочах: Полина не хвасталась, не «забывала» о своих ошибках и просчетах, с удовольствием рассказывала об успехах Искрицкого и, что самое важное, не врала. Поэтому в четверть пятого я забрал у андроида, «нагло вломившегося в помещение», «посылку» Дайны, еле заметно кивнул ближайшей камере и отправил злобную мелочь в спортзал. Тренироваться под чутким руководством Оли, Светы и Иры. А после того, как эта четверка весело унеслась выполнять «боевой приказ», дождался тихого щелчка дверного замка и спросил у подобравшейся Лаптевой, умеет ли она хранить чужие тайны.

Ответ восхитил… хм… многоплановостью:

— Я не болтлива. Но в мире, в котором есть понятие «медикаментозный допрос» и не забыты альтернативные способы выбивания информации, любая тайна живет только до тех пор, пока о том, что она в принципе существует, не узнают заинтересованные лица. Говоря иными словами, по своей инициативе я чужими тайнами никогда и ни с кем не делюсь. Но знаю, что заговорю и под «химией», и под пытками.

— Под ними ломаются все… — сказал я, неспешно достал из пакета футляр для ювелирных украшений, вытащил на свет божий цепочку с «заряженным» кулоном и демонстративно прижал к проекции ядра: — Смотри внимательно: несмотря на то, что это украшение находится рядом с Искрой, я «поднимаю» защитный покров. А теперь попробуй повторить.

Попробовала. Раз пятнадцать. И, конечно же, не смогла — мешал кусочек аструма, размер которого подобрала Дайна. Поэтому перестала биться головой о стену, поймала мой взгляд и превратилась в слух.

— Этот артефакт позволяет увеличивать мощь энергетической системы. Подними его к шее и попробуй сформировать защиту снова.

— Получилось! — негромко выдохнула она и с легкостью додумалась до всего остального: — Значит, моя задача — найти положение, в котором умения перестают формироваться, пересилить свою немощь и сдвинуть артефакт чуть ниже?

— Да… — подтвердил я и добавил в голос толику металла: — Имей в виду, что при любой попытке разобраться в устройстве артефакта он разрушится…

— … а я провалю тест на доверие и поставлю крест на своем будущем… — подхватила Лаптева, сделала небольшую паузу и вколотила в мое сознание несколько фраз: — Игнат Данилович, я далеко не дура. Поэтому догадалась, чьи личные наработки превратили Ольгу Ивановну и Светлану Валерьевну в Одаренных, которых побаивается большинство Одаренных Империи, почему Император пожаловал вам потомственное дворянство, а Императрица идет навстречу в любых начинаниях, и по какой причине ваши решения никогда не оспариваются ни Виктором Михайловичем, ни Татьяной Тимофеевной…

Глава 4

26 января 2514 по ЕГК.

…Утро пятницы получилось нервным и богатым на важные события. К десяти утра мы привезли Полину в комплекс зданий Императорского суда, без малого пятьдесят минут прождали начала заседания по делу об эмансипации и уже в одиннадцать двадцать пять получили на руки комплект документов о признании девочки полностью дееспособной. В четверть первого заявились в особняк Лаптевых, «обрадовали» Антона Андреевича убийственной новостью о переезде его внучки в Дом Гимназисток и помогли подопечной собраться. В двенадцать сорок четыре я дал по шее ее отцу, имевшему наглость заявить, что теперь мы, Беркутовы-Туманные, перед ним в неоплатном долгу. А после того, как этот клинический идиот пришел в сознание, предупредил, что следующего повторения этого утверждения он не переживет. Вызывать меня на дуэль он не решился, поэтому мы покинули этот ни разу не гостеприимный особняк и покатили в Дом Гимназистов. Сводить с ума коменданта и пробивать Полине элитный жилой блок на самом престижном пятом этаже. Ну, а после того, как разобрались и с этой проблемой, заехали в школу и забрали Лизу с последнего урока.

С этого момента и до половины третьего меня рвали на части звонками, поэтому более-менее расслабиться получилось только дома. Увы, затишье получилось недолгим — без пяти три на крышу особняка приземлился «Орлан» Конвоя и высадил Виктора, Таню и Викторию Леонидовну. И пусть во время обеда серьезные вопросы не обсуждались, я все равно пребывал в напряжении, так как не только поддерживал застольную беседу, но и настраивался на очень непростой разговор.

Слава богу, после завершения трапезы Оля заявила, что им, дамам, пора начинать готовиться к приему, и увела из гостиной Свету, Иру, Таню, Ксению Станиславовну, Лизу и Полину. Уход этой толпы почему-то переключил меня в рабочий режим, и я как-то уж очень спокойно «перебазировал» Воронецких в кабинет, а там поймал взгляд Виктора и жестом предложил начинать.

Он коротко кивнул, повернулся к «дальней родственнице» и озадачил ее крайне неприятным вступлением:

— В середине прошлой недели меня вызвала к себе бабушка и попросила выслушать вашего отца. Пересказывать весь его монолог я не вижу смысла, но некоторые тезисы озвучу. Итак, вы, вроде как, уже догадались, что дворец — это большой гадюшник, в котором в одиночку не выжить, послали в известном направлении какое-то количество лиц, пытавшихся вас подмять, отказались греть постель герою-любовнику Роману Лукичу и использовали «аргумент», превративший его в заклятого врага, успели оценить, скажем так, своеобразие дружбы с родственницами и настолько разочаровались в прелестях дворцовой жизни, что попросили батюшку вернуть вас в ОБОН. В то же самое время с первого и до последнего дня пребывания на тренировочной заимке спецотдела вы радовались жизни — получали удовольствие от занятий с подопечными, тренировались сами и… наслаждались пребыванием вне вертикали власти…

— Все верно… — грустно усмехнулась Виктория Леонидовна, изрядно «облагороженная» стилистами и визажистами.

— Интриги я не люблю с раннего детства, а во дворце, как оказалось, интригуют все. А еще я люто ненавижу мужчин, не понимающих слово «нет», и болтливых женщин. Поэтому на заимке действительно радовалась жизни. Ведь там мы с раннего утра до поздней ночи занимались интересным делом и прекрасно обходились без настоятельных советов все знающих и все умеющих дворян, ежеминутных построений с пересчетом личного состава и последующим докладом старшим офицерам, разносов, строевого шага, хозработ, спортивных праздников и всей той дребедени, с помощью которой в армии обычно забивают все время между нормальными тренировками.

Великий Князь выслушал этот монолог, как песню и довольно кивнул:

— Что ж, значит, вы оцените всю прелесть нашего предложения.

Его единокровная сестра вопросительно выгнула бровь и молча повела рукой, предлагая продолжать. Вот он и продолжил:

— Информация не для распространения: мы с Игнатом Даниловичем вот-вот создадим чертовски интересную службу…

Тут я поморщился, и Виктор «исправился»: заявил, что службу создает он, но… реализуя мою идею. И командовать этой службой будет тоже он. Но только потому, что я наотрез отказался этим заниматься, а заставлять друга что-то делать через силу нельзя. А после того, как я страдальчески закатил глаза к потолку, весело ухмыльнулся и снова посерьезнел:

— Личный состав службы будет патрулировать Пятно на полужестких или жестких дирижаблях с дизельными двигателями, находить и уничтожать высокоранговое зверье, зачищать уже захваченные им тренировочные заимки, доставлять рейдовые группы других спецслужб в границе между «шестеркой» и «пятеркой», спасать добытчиков, попавших в сложные ситуации, и так далее. Кстати, принципиальное решение о создании службы уже принято, структура — в стадии разработки, а концерн «Сокол» уже завершил разработку эскизного и технического проектов, к следующему вторнику-среде закончит разработку конструкторской документации на изготовление опытного образца и сразу же приступит к его изготовлению.

Тут он прервал повествование и спросил у «родственницы», интересна ли ей сама идея.

— Идея сумасшедшая… — заявила женщина, поняла, что столь короткий ответ нас не удовлетворил, и добавила: — Для начала в Империи еще нет ничего подобного, значит, вы займете абсолютно свободную нишу и отожмете часть пирога только у гражданских добытчиков. Далее, уничтожать высокоранговое зверье силами Гридней скажем так, будет проблематично, следовательно, вы наверняка не станете придерживать развитие Дара подчиненных. Кроме того, патрулирование — это полет вдоль границы какой-нибудь области, а не метания от «нулевки» к «пятерке» и обратно, значит, личный состав службы будет развивать Дар в каждом патруле. Ну, а структура, в которой занято только место руководителя — розовая мечта любого военнослужащего. Но я — всего-навсего штабс-капитан в отставке и незаконнорожденный отпрыск одного из рядовых членов одной из побочных ветвей Императорского рода, значит, гарантированно буду задвинута на…

— Не будете… — уверенно заявил Воронецкий и объяснил, почему: — Во-первых, командовать этой службой буду я. Да, с помощью профессионалов, но мне дали слово, что советники НЕ СМОГУТ влиять на мои решения. А, во-вторых, я предлагаю вам место… не в создающейся структуре, а в моей команде. В той самой, на которую я смогу опираться всегда и везде.

— Хм…

— Это еще не все: воевать моя команда будет в том числе и во дворце. Да, с незримой поддержкой Императора, Императрицы и Цесаревича, но с любым, кто посмеет перейти нам дорогу. Поэтому под моей рукой не будет не только «городских» Одаренных или Гридней, но и Бояр: я уже получил разрешение использовать для развития членов моей команды тренировочную заимку, находящуюся в «шестерке», и пятнадцать процентов высокоранговых Искр, выкупаемых спецотделом у добытчиков, а Игнат Данилович пообещал помочь с методиками наработки правильных рефлексов. Кстати, второй ранг возьму и я. Причем максимум к концу осени. Ибо предпочитаю быть, а не казаться. Во всех смыслах этого выражения.

Воронецкая задумчиво потерла переносицу и спросила, какое место в этой команде занимаю я.

— Никакое… — честно ответил Виктор и убил единокровную сестру наповал: — Мы с ним друзья. В самом правильном смысле этого понятия. К слову, не будь я членом главной ветви Императорского рода, заслужил бы место в его команде и наслаждался жизнью вместе с Беркутовыми-Туманными. А так — учусь. Всему, чем они со мной делятся. И счастлив…

Выслушав эти откровения, Виктория Леонидовна задумчиво посмотрела на меня, на несколько мгновений ушла в свои мысли и криво усмехнулась:

— Ни один из наших родственников ни за что на свете не признался бы в подобном «безумии», а вы считаете это нормальным. Кроме того, дружите с Беркутовыми-Туманными, которых я видела в деле. И, судя по присутствию при этом разговоре Игната Даниловича, действительно достойны уважения. А для меня три этих аргумента весят в разы больше, чем все остальные, вместе взятые. Поэтому я принимаю ваше предложение…

…Виктор, Татьяна и Виктория Леонидовна улетели во дворец в начале шестого, а я, проводив их до мультикоптера Конвоя, спустился в дом и сдался девчатам. Это благоразумие было оценено по самой верхней планке, поэтому меня пощадили — загнали в косметический комплекс всего на четверть часа и почти не терроризировали в гардеробной. В результате я практически не устал. Что, конечно же, сказалось на настроении — я благодарно чмокнул в румяные щечки своих мучительниц, получил их высочайшие соизволения перебраться к мелочи и Ксении Станиславовне, уже готовым к вылету из дому, а на самом деле от греха подальше.

Добравшись до гостиной, прикипел взглядом к целительнице, не только помолодевшей лет до тридцати, но и набравшей недостающий вес, благодаря чему превратившей себя в чертовски эротичное произведение искусства. Увы, зависать, разглядывая «шедевр лепки по живому», было нельзя, поэтому я сделал женщине красивый комплимент и в том же стиле порадовал юных дам. К слову, ничуть не кривя душой: Ира подобрала Лизе с Полиной невероятно стильные платья и, поколдовав с макияжем, превратила симпатичных девочек в ослепительно красивых девушек, только-только начавших расцветать.

Как ни странно, Ксения Станиславовна слегка порозовела и, опустив ресницы, спрятала за ними растерянный взгляд, злобная мелочь неуверенно наморщила носик, а Лаптева, наоборот, с достоинством склонила голову в знак того, что оценила мой слог, и первой поблагодарила за комплимент. А через пару мгновений заговорили «стесняшки» и рассмешили:

— Дед меня убьет…

— Я перепорчу настроение всем ровесницам и ровесникам…

— Для того, чтобы тебя убить, ему придется справиться со мной и моей командой, а это не так уж и просто… Не думаю, что вас, Беркутову-Туманную, должно волновать настроение Одаренных, всю жизнь ленившихся вкладывать душу в личное развитие, а теперь кусающих локти!

— Не в каждом роду глава заботится о родичах так, как это делаете вы… — парировала целительница, но приободрилась. А через несколько мгновений поймала какую-то мысль, довольно сверкнула взглядом и гордо расправила плечи: — Впрочем, вы правы: настроение неудачников — их личная проблема, а нам, Беркутовым-Туманным, и нашим близким положено блистать!

«Близкие» заулыбались, переглянулись и поинтересовались, не буду ли я возражать, если Ксения Станиславовна продолжит прерванную лекцию по «боевому целительству». Я повел рукой, предлагая начинать, отошел к окну и, сделав вид, что любуюсь начавшимся снегопадом, влил в прозрение максимум Силы, вгляделся в активные энергетические узлы девочек и впечатлился: мало того, что обе держали абсолютно все «баффы», которые нельзя было увидеть со стороны, так еще и тренировались: Лиза что-то безостановочно «давила» прессом, а Поля раз в три-четыре секунды пыталась сформировать жар!

Тем же самым занимались и по дороге к «Орлану», и все время перелета до Южного крыла Императорского дворца, и все шесть минут пребывания в «стакане» лифтового холла. Зато перестали в лифте. Вероятнее всего, решив сосредоточиться на поддержании рекомендованных образов. Это порадовало, и я, слегка расслабившись, первым вышел из кабинки в знакомый коридор а ля греческий зал галереи Веретенниковых. А там, каюсь, еле удержал лицо. Ибо наткнулся взглядом на госпожу Карамзину, явно дожидавшуюся нашего прибытия. Что меня так удивило? Ее наряд — короткая ярко-розовая кожаная куртка, в принципе не способная застегнуться на полной груди, белая кожаная юбка по верхнюю треть бедра, блузка в обтяжку из какого-то полимера и полусапожки на высоченных каблуках!

Пока я разглядывал это великолепие, Кувалда оглядела нас с головы до ног и расплылась в довольной улыбке:

— Добрый вечер! Вы себе не изменяете. И это радует…

— Здравствуйте, Наталья Родионовна! — справившись с двухсекундным ступором, поздоровался я и легонечко уколол: — Сбегали в Пятно и завалили кого-то высокорангового, чтобы пошить наряд в нашем стиле?

— Ага! — на полном серьезе ответила она и уточнила: — В смысле, сбегала и пошила. Но назвать мою добычу высокоранговой не поворачивается язык — я завалила одного благородного оленя второго ранга и двух — третьего…

— Кроме того, сдала в спецотдел требуемое количество высокоранговых ядер, благодаря чему сегодня днем официально получила статус добытчика первого класса и стала четвертым добытчиком этого уровня в Империи… — ехидно добавила Дайна.

Я мысленно хмыкнул и воспользовался этой информацией:

— Что ж, значит, вас можно поздравить не только с обретением статуса добытчика первого класса, но и с получением Настоящего Удовольствия?

Женщина разгладила складочку на бедре и лукаво прищурилась:

— Да, можно. Но я бы предпочла помощь в получении еще двух Больших Доз Настоящего Удовольствия…

— Какую именно? — полюбопытствовал я.

— Хочу выйти в Алмазный зал в вашей компании и насладиться реакцией замшелых пней и трухлявых коряг на мое возвращение в высший свет, да еще и в таком виде!

— В принципе, не вижу никаких проблем… кроме одной! — усмехнулся я, сделал небольшую паузу и слегка развел локти: — Руки, как видите, заняты. Любимыми женщинами. И будут заняты ими же… всегда.

Кувалда мгновенно посерьезнела и уважительно кивнула:

— И это правильно. Поэтому я с удовольствием обопрусь на предплечье Ксюши. Благо, знаю ее не первое десятилетие.

Я согласился. Ибо не видел смысла портить отношения с Кошмаром из-за ерунды. БИУС был такого же мнения. Тем не менее, предупредил, что уже взял под контроль все камеры в Алмазном зале, соответственно, возьмет на контроль всех, кому наш «союз» окажется поперек глотки. Это заявление еще чуть-чуть подняло настроение, поэтому я задал тему беседы и повел толпу дам ко входу в зал для приемов. А за мгновение до того, как пройти между плавно открывшихся створок, пришел к выводу, что у Воронецких очень уж едкое чувство юмора — о нашем прибытии объявили в стиле «хоть стой, хоть падай»:

— Элита добытчиков Империи — Игнат Данилович Беркутов-Туманный, Ольга Ивановна Беркутова-Туманная, Светлана Валерьевна Беркутова-Туманная и Наталья Родионовна Карамзина — со свитой…

Как и следовало ожидать, к нам повернулись все гости приема. И ни разу не с радостными улыбками. А после того, как разглядели, из чего пошит наряд Кувалды, и поняли, что она не только плюет на правила приличия, но и косит под нас, аж задохнулись от возмущения. Зря: женщина, явно рассчитывавшая именно на такую реакцию, мгновенно сформировала какое-то умение Воздуха, выдернула из толпы и подтянула к себе главу рода Проскуриных, легонечко встряхнула и расплылась в недоброй улыбке:

— Прошка, паскуда ты злоязыкая, а повтори-ка нам только что озвученное утверждение…

Бедняга взмок еще во время «полета».

После встряски запаниковал. Да так, что вызвал омерзение бегающим взглядом и трясущимся подбородком. А когда расслышал в «мягкой просьбе» Карамзиной лязг закаленной стали, взял и обмочился!!!

— А ты не меняешься… — презрительно усмехнулась Наталья Родионовна, отшвырнула мужчину в сторону чем-то похожим на нашу оплеуху, поймала мой взгляд и извинилась: — Игнат Данилович, прошу прощения за небольшую заминку: сто лет не выходила в свет и, каюсь, забыла, насколько зловонным он может быть.

— Ничего страшного, я на вас не в обиде… — учтиво ответил я, выслушал совет Дайны и не стал съезжать с предложенной темы, чтобы не показаться Кувалде пугливым: — Я тоже не большой любитель подобных мероприятий, тем не менее, пришел к выводу, что впечатления от них во многом зависят от компании. К примеру, следующие несколько минут, вне всякого сомнения, доставят вам удовольствие. Ибо мы проведем их в компании моих деловых партнеров — Ростислава Евгеньевича Третьякова и Аристарха Всеволодовича Стерлигова с супругами. А через какое-то время в зал выйдут наши близкие друзья — и прием заиграет еще более яркими красками…

Что самое забавное, предсказание сбылось: мы очень неплохо поболтали с владельцами «Москвы» и «Руси», Максаковыми, Искрицкими, Ивашовыми, Орловыми и полковником Парамоновым. А после того, как к нам подошли Виктор, Татьяна и Виктория Леонидовна, образовали кружок, из которого то и дело раздавались взрывы хохота. Веселились от всей души и, если верить комментариям Дайны, перепортили настроение доброй половине зала. Увы, в какой-то момент электронный глашатай зычно объявил о выходе Императора и Императрицы, и нам пришлось заткнуться.

Пока Воронецкие шли к трону и величественно опускались на резные сидения, я старательно держал лицо и изображал сдержанное любопытство, то есть, старательно делал вид, что, как и все остальные гости, не знаю, для чего Владимир Первый пригласил на этот прием глав самых влиятельных родов Империи. А после того, как самодержец шевельнул рукой, требуя тишины, и заговорил, мне как-то резко поплохело. Нет, держать лицо я, конечно же, не перестал. Но с каждой следующей фразой рассказа о секте Свободных и самых громких вехах ее «деятельности» все сильнее и сильнее злился на человека, написавшего этот текст. Почему? Да потому, что он подобрал настолько яркие и зримые образы, что описание каждого преступления вызывало зубовный скрежет не только у родичей жертв Свободных, но и у всего остального зала.

А потом глава государства сделал паузу, оглядел намеренно заведенных подданных тяжелым взглядом и с хрустом сжал правый кулак:

— Да, Свободные принесли нам чрезвычайно много горя. Поэтому я рад заявить, что в понедельник вечером группа быстрого реагирования спецотдела Канцелярии уничтожила, как бешеную собаку, последнего члена этой секты, скрывавшегося от правосудия…

Молодежи в зале было немного, а чопорные представители старшего поколения, вроде как, умели держать себя в руках, однако овация, начавшаяся после этих слов, получилась по-настоящему бурной. Впрочем, закончилась она достаточно быстро, и Воронецкий перешел к самому главному:

— Да, секта Свободных полностью уничтожена, следовательно, настало время воздать должное личностям, благодаря самоотверженности которых нас с вами, наших родичей и наших близких перестали похищать средь бела дня, уводить на «фермы», раскачивать под потребности заказчиков криминальных Искр и потрошить…

Следующие часа полтора самодержец награждал рядовых сотрудников спецотдела, ИСБ и полиции, чем-то проявивших себя при задержаниях членов секты и их покровителей. Потом переключился на командиров групп быстрого реагирования, начальников отделов и отдельных служб. На предпоследнем этапе вручил по ордену генералу Ляпишеву и директору ИСБ. А потом оглядел зал, нашел взглядом нашу компанию и снова обратился к гостям:

— Не знаю, заметили вы или нет, но в описаниях заслуг наших сограждан, награжденных до этого момент а, ни разу не прозвучало слово «первый». А все потому, что подвиг, позволивший уничтожить первую ячейку Свободных, получить первые установочные данные на членов других ячеек и зацепиться за первую ниточку клубка, который предстояло распутать, совершила команда Игната Даниловича Беркутова-Туманного. Это они в конце августа прошлого года натолкнулись на «ферму» Свободных, уничтожили шестерых Князей и двоих Богатырей, нашли архив ячейки и вернули в Большой Мир всех калек, обреченных на заклание…

Абсолютное большинство гостей приема ему не поверило, поэтому зал зароптал. А зря: это взбесило Императрицу, и она, потемнев взглядом,

рыкнула. Да так грозно, что в помещении мгновенно настала мертвая тишина:

— Что, не верится⁈ Так не судите других по себе и своим возможностям — это вы покидаете уютные поместья и особняки только для того, чтобы под надежной охраной перебраться в точно такие же, или раз в сто лет осторожно прокрадываетесь к родовым заимкам в сопровождении толпы телохранителей и видите Пятно только через высокий забор. А Беркутовы-Туманные ходят в него круглый год. И отнюдь не в «восьмерки» с «семерками». Кстати, в конце августа прошлого года я как раз прорывалась во второй ранг. В «шестерке». И Игнат Данилович, прекрасно понимавший, что его командой десять калек в Большой Мир не унести, двое суток доставлял этих несчастных к моей заимке. Кстати, термос с пальцами убитых Князей и Богатырей, архив этой ячейки и пачку фотографий ее клиентов Беркутовы-Туманные тоже передали не кому-нибудь, а мне. Так что я видела и спасенных, и обрубки, и архив, и фотографии. Кроме того, прекрасно помню, в каком состоянии были Беркутовы-Туманные после того боя и безостановочных мотаний между фермой и заимкой. Поэтому даю слово, что если какая-нибудь тварь посмеет усомниться в боевых заслугах этой команды, то я заставлю злопыхателя захлебнуться собственной желчью…

Глава 5

27 января 2514 по ЕГК.

…Домой заскочили чуть меньше, чем на час — убрали в сейф награды и новые документы, наскоро ополоснулись, переоделись, умяли по паре-тройке бутербродов, попрощались с целительницей, похватали рюкзаки, загрузились в «Орлан» и вылетели во дворец. Виктора, Татьяну и Викторию Леонидовну подобрали, что называется, бегом — стоило Ире притереть мультикоптер к посадочному квадрату на крыше Южного крыла, как эта троица вынеслась из «стакана», ворвалась в салон, побросала свои пожитки на пол и попадала в свободные кресла. А через мгновение после взлета Воронецкий, пребывавший в прекраснейшем настроении, обратился ко мне по новому титулу:

— Ваше Сиятельство, вы не будете так любе— ..

— Одно особо вредное Императорское Высочество вот-вот допрыгается до трепки… — предупредил я, но «Высочество» не унялось:

— Ваше Сиятельство, да будет вам известно, ни в этом, ни в прошлом столетии титул Князя никому не жаловался. Поэтому я плавлюсь от гордости за единственного друга, и вы, Ваше Сиятельство, не вправе мне это запретить!

— Его Сиятельство запрещать и не собиралось… — «поддержала» меня Света. — Оно предупредило о пробуждении желания использовать десницу в воспитательных целях, а это, как вы, наверное, догадываетесь, совсем другое!

— А десница у его Сиятельства тяжелая-претяжелая! — весело продолжила злобная мелочь, высунула носик из-за спинки кресла, посмотрела на меня и довольно хихикнула.

— Предательница! — притворно обиделся я и вызвал ожидаемую реакцию:

— Не-не-не: я за вас! Всегда-всегда!! Просто тоже лопаюсь от гордости!!!

Глумились весь перелет до авиабазы. А после приземления почему-то посерьезнели, попрощались с Ирой, возвращавшейся в городское поместье, перебрались в разъездной «Эскорт», который мои ветераны пригнали в ангар еще в первой половине дня, и превратились в слух. На мой взгляд, рановато — я поморгал фарами минивэну телохранителей Виктора, «обнаружившемуся» метрах в сорока, тронул машину с места и покатил к единственному «Антею», готовившемуся к вылету. После того, как въехал в десантный отсек и вырубил движки, выбрался из салона, поздоровался с экипажем самолета и разрешил взлетать по готовности.

А вот потом вернулся в автомобиль, захлопнул дверь, развернулся вполоборота и поймал взгляд Воронецкой, пребывавшей в легком шоке от темпа, в котором менялась ее жизнь:

— Виктория Леонидовна, происходящее с вами нормально: Император, Императрица и Цесаревич оказывают нам не только незримую поддержку…

— Я это уже поняла. Просто еще вчера, в пятнадцать ноль-ноль, я была сотрудницей спецотдела; в шестнадцать десять оказалась в структуре, которой еще не существует, причем не штабс-капитаном, а майором; в девятнадцать пятнадцать попала на прием не по чину, а в час ночи узнала, что лечу в Пятно, и сразу же получила полный комплект снаряжения экстра-класса!

— Вы забыли упомянуть еще одну важную веху… — хохотнул Виктор. — Прием «болтушки», употребленной по настоятельной рекомендации Игната Даниловича в его кабинете. А ведь именно это действие выправит все огрехи вашего арсенала умений… аккурат к моменту прибытия в точку высадки! Да, новые умения придется прокачивать, но этим вас, думаю, не испугать…

— А откуда вы зна— .. — начала, было, она, но сообразила, что у меня была возможность разобраться в ее возможностях, и прикусила губу. А я добавил «жару», перечислив Искры, которые ей споил.

Дочка Цесаревича прониклась и попробовала заявить, что они слишком дорогие, но была перебита на полуслове:

— Виктория Леонидовна, для нас Искры — всего лишь расходники. А вы, попав в команду Виктора Михайловича, обязаны в кратчайшее время стать Одаренным-универсалом!

— Стану! — пообещала она, а потом попросила обращаться к ней по имени и на «ты».

Я кивнул и переключился в новый режим:

— А теперь внимание: через три с половиной часа мы приземлимся на авиабазе «Нелидово», в семь тридцать уйдем в Пятно на катерах на воздушной подушке, а ориентировочно в шестнадцать ноль-ноль десантируемся в точке высадки и продолжим движение своим ходом. Марш-бросок будет пожестче того, осеннего, поэтому и в самолете, и в катерах мы будем спать. Далее, с этой минуты и до возвращения в столицу считай себя в рейде, которым командую я. То есть, готовься выполнять мои команды, не задумываясь…

По большому счету, эта накачка была не нужна — я был уверен, что дочка Цесаревича не задурит, ибо прекрасно помнит октябрьскую «пробежку». Но игнорировать уход этой особы под руку Вите было нельзя: де-юре Виктория не имела права выполнять мои приказы, не получив его санкции. Вот мне и пришлось В ЕГО ПРИСУТСТВИИ описать основные принципы взаимодействия в группе в мирном и экстремальных режимах, выделить отставной военнослужащей личный сектор ответственности, поставить ряд персональных задач и так далее. В результате закончил уже после того, как борт оторвался от ВПП и начал набирать высоту, посмотрел на часы и вовремя вспомнил еще один немаловажный нюанс:

— И последнее: мы уходим в Пятно ввосьмером, а телохранители Виктора вернутся на базу на катерах. Поэтому мы будем себя вести так, как привыкли, а ты либо вольешься в компанию и станешь в ней своей, либо не вольешься и не станешь…

…Долгожданный доклад Дайна озвучила в тот момент, когда я вырулил за КПП «Нелидово» и вдавил педаль акселератора в пол:

— Все, Игнат, можешь расслабиться: Недотрога, ее отделение и Валерий Константинович только что подошли к «Эскорту». Судя по довольным лицам и пластике движений, этот рейд обошелся без ЧП. Бехтеевы тоже в хорошем настроении, что только подтверждает мою догадку. Надя с ними прощается, значит, вот-вот доберется до телефона, получит твое сообщение и позвонит. Ответишь, или мне закосить под тебя?

Я еле заметно кивнул, и БИУС, блокировавший все «лишние» звонки на мою трубку, пропустил этот вызов. «Пришлось» вытаскивать ее из кармана и подносить к уху.

— Доброе утро, Игнат Данилович! — поздоровалась женщина, выслушала ответное приветствие и переключилась в любимый режим: — Мы в поместье Бехтеевых. Рейд прошел штатно. А задержались уже тут, в Стрежевом — на льду перед пристанью дурила молодежь. Один из горе-водителей не удержал машину в красивом заносе и на полной скорости воткнулся в ворота эллинга,

а все остальные испугались ответственности и быстренько разъехались. Вот нам и пришлось останавливаться, вытаскивать придурка из груды металла, лечить, ждать прибытия полиции, давать показания и так далее…

Мне мгновенно полегчало:

— Понял. Молодцы. А мы вот-вот уйдем в Пятно. Ориентировочно до четвертого февраля. «Антей» уже освободили: он стоит в «Нелидово» и готов вылететь к вам. Если есть какие-нибудь срочные просьбы или пожелания, то излагай прямо сейчас…

— Есть вопрос. Один-единственный…

— Слушаю.

— Узнав, что мы — Беркутовы-Туманные, полицейские заявили, что вчера вечером вам, мой господин, пожаловали титул князя. Это правда?

— Да… — вздохнул я и услышал в трубке радостный многоголосый вопль:

— По-здрав-ля-ем!!!

Улыбнулся. Поблагодарил. Выслушал пожелание удачи и поблагодарил Надю еще раз. Потом попрощался, отключился, вырубил телефон и краем глаза заметил ехидную улыбку Воронецкого, сидевшего рядом. Повернулся, вопросительно мотнул головой и нарвался на подначку:

— Поздравить — поздравили. Но без титулования! Непорядок, однако…

Я мученически закатил глаза к потолку, и парень посерьезнел:

— А если без шуток, то титулование необходимо. Хотя бы потому, что этот указ моего деда, поднявший тебя над абсолютным большинством дворян, уязвил слишком многих, и теперь они, вне всякого сомнения, превратятся в вернейших поборников традиций. То есть, будут искать и всячески раздувать любую ошибку в твоем поведении, дабы доказать, что решение пожаловать тебе, вчерашнему простолюдину, столь высокий титул было непростительной ошибкой. Да, особо говорливых можно заткнуть. Но каждая дуэль — это риск нарваться на бретера или Одаренного, прячущего настоящий ранг, а таких в стране, увы, хватает. Кроме того, победа в дуэли автоматически повышает не только репутацию, но и количество враждебных родов. А в данный момент оно тебе не надо: до тех пор, пока одна мысль о возможности вызвать твое неудовольствие не будет вызывать панический ужас, лучше держаться хоть в каких-нибудь рамках…

Я коротко кивнул в знак того, что принял его совет к сведению, и парня отпустило — он плавно съехал на менее острые темы и уже через несколько минут весело обсуждал с мелочью предстоящий рейд. А я послушал лекцию Дайны, решившей добавить «объема» тезисам Воронецкого, согласился с тем, что противопоставлять себя всему дворянству Империи нецелесообразно, и даже определился с оптимальной линией поведения на ближайшие пару лет.

Из режима планирования будущего вышел только тогда, когда подкатил к КПП «Лугов». Из-за того, что удивился оперативности вояк, при виде наших «Эскортов» врубивших автоматику открытия ворот, и вспомнил, что на этой базе порезвился спецотдел. Ну, а это воспоминание через цепочку ассоциаций заставило задвинуть куда подальше все несвоевременные мысли и оценить настрой единственного члена группы, которого я в экстремальных ситуациях еще не видел.

Взгляд в зеркало заднего вида не дал ровным счетом ничего — Полина с интересом вслушивалась в шуточную перепалку между Воронецким, моими оторвами и злобной мелочью, изредка улыбалась и, вроде бы, не напрягалась. А вот осмотр ее «силуэта» прозрением, признаюсь, приятно удивил: девочка продолжала пытаться сформировать жар с той же частотой, что и раньше!

Удивился и отсутствию особого любопытства — да, стоило нам въехать на территорию военной базы, как Лаптева стала поглядывать в окно. Но без особого энтузиазма. Зато после того, как я вылетел на пристань, припарковал минивэн на обычном месте и дал команду собираться, включила турборежим и подготовилась к десантированию из машины одной из первых.

Не «проседала» в эмоциональном плане и дальше: перед тем, как выбраться из салона, активировала все нужные «баффы», деловито закинула за плечи рюкзачок, скользнула за спину Вики, тем самым, заняв свое место в походном ордере, спокойно дошла до первого катера на воздушной подушке, без какой-либо суеты влезла в десантный салон, села рядом с Воронецкой, закрыла глаза и расслабилась…

…Полина продолжила радовать и после десантирования: несмотря на то, что любимая излучина встретила нас постепенно усиливающейся метелью, а лес в постепенно сгущающихся сумерках выглядел, скажем так, неприветливо,

девочка рассматривала опушку с непередаваемым восторгом в глазах и, вне всякого сомнения, не испытывала и тени страха. К слову, восторг не мешал ей шевелиться — толком не успев выбраться под открытое небо, Полина раскатала подшлемник и опустила на глаза лыжную маску, обновила «баффы», заняла свое место в походном ордере и правильным жестом доложила о готовности начать движение. «Сладкая парочка» со злобной мелочью тоже не тупили, так что я изобразил бульдозер и ломился сквозь снег до тех пор, пока катера не вынесли «силуэты» вояк и телохранителей Воронецкого за пределы области покрытия прозрения. А потом остановился, подозвал к себе народ и в темпе объяснил алгоритм перемещений. В подробности не вдавался — просто показал примерный диаметр «пятна» на насте, которое гарантированно не провалится в момент выхода из рывка. Потом поставил Вите, Тане и Лизе персональные боевые задачи, распорядился активировать ХИС-ы, еще раз напомнил, кто за кем прыгает, и добавил:

— Первые полчаса будем двигаться открыто. После того, как откалибруем длину единичных перемещений под девятый ранг Полины, уйдем под пелену теневика и продолжим движение в обычном режиме. А через какое-то время начнем уменьшать количество используемых химических источников света и размеры световых пятен. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, поэтому я отправил девочек налево, а сам сходил направо. В компании с Великим Князем. Потом вернулся обратно, немного подождал, дал команду начать движение и ушел в серию из десяти очень коротких и очень редких перемещений. Да, первый блин, как водится, получился комом, но… по вине Виктории: если правильно выдрессированные Виктор, Татьяна и Лиза работали, как часы, а Лаптева физически не могла прыгать дальше, то дочка Цесаревича, не привыкшая «резать» перемещения настолько точно, то и дело проваливалась в снег. Слава богу, учиться на своих ошибках она умела, так что уже минут через двадцать-двадцать пять я смог чуть-чуть увеличить темп, а через сорок пять-пятьдесят приказал народу уйти под невидимость и обломался снова — косячить начала все та же Воронецкая. Из-за отсутствия привычки контролировать положение своих конечностей под новообретенным покровом теневика.

В общем, ее «стараниями» этот этап наработки жизненно необходимых навыков движения затянулся на два с половиной часа и до смерти задолбал. Поэтому я не смог не воспользоваться первой же достаточно убедительной причиной сделать небольшой перерыв. В смысле, заметив «силуэт» чего-то вроде лисы, только-только взявшей седьмой ранг, радостно скорректировал направление движения и серией жестов отправил Свету, замыкавшую ордер, убедить животинку подождать.

Младшенькая, судя по скорости реакции на эту команду, задолбавшаяся «ползти» ничуть не меньше меня, пулей пронеслась между деревьями, сходу поймала зверя цепкими корнями, уселась в снег рядом с кряжистым дубом и приготовилась к лицезрению веселого шоу.

Но его пришлось подождать — остановив группу метрах в тридцати от беснующегося хищника, я подозвал к себе Лаптеву и, не снимая невидимости, поставил боевую задачу:

— Полин, во-он в том направлении Неясыть придерживает лисицу. Твоя задача — перехватить контроль и убить это животное воздушными лезвиями. А теперь внимание: оно будет отвечать каменными иглами. То есть, просаживать твой защитный покров. И ловить тебя цепкими корнями. Ну, а если сорвется, то атакует еще и метаморфированными зубками. По моим ощущениям, этот зверь чуть сильнее тебя, но если ты не запаникуешь и используешь все, чему тебя учили на тренировках, то положишь его сама.

— Я не запаникую! — твердо сказала девочка, дождалась моей команды, ушла в рывок и… провалилась в снег. До концепции «короткий прыжок вверх-длинный вперед» додумалась сама. Причем довольно быстро, поэтому очень быстро добралась до места будущей схватки и восхитила скоростью реакции на следующий «нежданчик» — остановила «сорвавшегося» лиса оплеухой, на долю секунды придавила прессом, а затем схватила колючим побегом и, как я понял, на всякий случай, приложила окаменением.

Цепкие корни, спутавшие ноги, проигнорировала: всадила в дохленькое марево зверя первое воздушное лезвие, очень быстро восполнила свою защиту после попадания каменной иглы и опрокинула животинку, сорвавшуюся с пока еще слишком слабого контроля, оплеухой. Не запаниковала и минуты через полторы, когда колючий побег«не встал» два раза подряд, и лис прыгнул к ее шее

— скорректировала траекторию его полета оплеухой, «сдвоенным» рывком ушла в сторону, вложилась в пресс и все-таки «зафиксировала» монстрика на месте. Но больше всего мне понравилось не это: минуте на восьмой боя Поля вдруг сообразила, что ее резерв истощается как-то уж очень быстро. Поэтому скинула усиление тела, регенерацию и жар, а еще секунд через тридцать пять «оптимизировала» алгоритм убиения зверя снова, забив на… колючий побег! И пусть атаки лисицы, регулярно отбрасываемой в сторону оплеухами, стали в разы опаснее, зато в каждом «цикле» девочка успевала атаковать не один раз, а как минимум три!

К слову, за счет этой оптимизации и победила, добив зверя на последних каплях Силы. А потом деловито сообщила, что практически «сухая», поэтому вот-вот «уронит» сумеречное зрение и блокировку запахов.

Я приказал сбросить и то, и другое, но поднять жар и восполнить Силу медитацией. После того, как Лаптева уселась в снег прямо там, где стояла, и ушла в медитацию, подозвал к себе весь остальной народ и заставил заняться тем же самым, так что Виктор, Таня, Вика и Лиза тоже «отключились». А я притянул к себе девчонок и еле слышно поинтересовался их выводами.

— Хладнокровна, умна и уперта… — еле слышно прошептала Света. — Если вложиться по полной программе, то превратится в монстрика похлеще Лизы.

Оля как-то странно усмехнулась и изрядно загрузила:

— За Лизой стоит РОД Максаковых. Да и Воронецкие ее уже не отпустят. А Полина пока еще перекати-поле, тянущееся к нам. Если возьмем под руку, выправим огрехи энергетики и поможем нормально раскачаться, то обретем вторую Недотрогу. Но изначально воспитанную под нас…

Глава 6

28–29 января 2514 по ЕГК.

…Переход до заимки длительностью в двадцать семь с половиной часов, в приличную метель, на скорости Дружинника и с семью схватками «не на жизнь, а на смерть» вымотал наших подопечных до состояния нестояния. Нет, поиск нового внешнего сканера артефактного защитного комплекса они, само собой, пережили. И остаток пути — тоже. Но повырубались чуть ли не раньше, чем поднялись на второй этаж большого сруба и ввалились в свои комнаты.

Да, не все: Виктория, за время службы в ОБОН-е привыкшая и не к таким нагрузкам, скинула рюкзак, сняла верхнюю одежду, убедила мелочь раздеться и лечь не на, а под одеяло, вышла в коридор, постучалась к нам и предложила помощь «в чем угодно». По большому счету, помощь нам была не нужна, но я пошел женщине навстречу и взял ее с собой. Инспектировать запасы мяса. А по дороге «построил» еще и Ковалевского, кстати, уже успевшего прорваться в третий ранг.

С запасами оказалось не ахти: в хранилище нашлось килограммов пять-шесть оленины шестого ранга, одна тушка зайца седьмого и кусок кабанятины восьмого. Я, конечно же, удивился. А прапор, среагировав на вопросительно выгнутую бровь, угрюмо усмехнулся:

— Тут лютовал новый командир группы снабженцев, задавшийся целью быстренько выслужиться за счет поставок высокорангового мяса и змеиной кожи. Заявился сюда третьего дня, не обнаружил желаемого тут, в хранилище, и обыскал всю заимку. После того, как закончил, устроил дичайший разнос — пообещал, что в следующий раз приведет наших сменщиков, а нас вернет на базу, прогонит через медикаментозный допрос и выпнет со службы к чертовой матери.

Ну, и дал шанс выслужиться — добыть к вечеру четверга как минимум одну змею второго ранга и пару изюбрей третьего.

— А он ваши должностные инструкции читал? — хмуро спросил я.

— Зачем тратить время на всякую ерунду, если и так понятно, что мы тут бездельничаем, целыми днями жрем высокоранговое мясо и воруем змеиную кожу грузовиками?

— Ну да, действительно… — «согласился» я, пообещал пообщаться с этим уродом лично и спросил у вояки, не давали ли о себе знать наши любимые змеи.

— Давали… — кивнул Ковалевский. — Второго и седьмого января. Судя по мощности предсмертных ударов Молнией, либо «троечки», либо «двоечки». Но выходить за ворота заимки я не рискнул — в нашей и нескольких смежных долинах лютовала стая волков, в которой был один самец второго ранга.

— И давно убрались?

— Не проверяют мощь артефактной защиты пятые сутки. Не воют — третьи. Вероятнее всего, поняли, что заимка им не по зубам, и, сожрав все живое, ушли куда-нибудь еще.

Я поблагодарил его за информацию, попросил раскочегарить баню для девушек и повернулся к Воронецкой:

— Вик, сейчас мы со Светой сгоняем за нормальным мясом, а вы с Ольгой можете расслабиться.

— Так в долине же, вроде как, не осталось ничего живого?

— Главное, что метет не так сильно, как вчера… — улыбнулся я. — А дичь найдется. Без вариантов…

Вика мне, конечно же, не поверила. Поэтому хмурилась всю дорогу до нашей комнаты. Впрочем, доказывать мою неправоту даже не пыталась — села рядом с моей благоверной, подождала, пока мы соберемся, и пожелала удачи.

Мы поблагодарили, похватали рюкзаки-«однодневки», вышли в коридор и попрыгали к лестнице. А уже минуты через три-четыре, вломившись в лес напротив калитки, спрятались под невидимостью, взмыли в воздух и полетели инспектировать змеиные овраги.

Как вскоре выяснилось, определяя ранг змей по мощности предсмертной вспышки, Ковалевский чуть-чуть ошибся — одно из двух ядер, обнаруженных в термосах, оказалось «двоечкой». И пусть ловушке, установленной в дальнем овраге, потребовалась замена какого-то эффектора, эта пятнадцатиминутная задержка никак не сказалась на нашем настроении — как только младшенькая закончила возиться с артефактом, мы снова вспорхнули в вечернее небо, разошлись на стандартную «поисковую» дистанцию и понеслись на запад.

Первые два часа десять минут дурели от полного отсутствия «засветок», за весь третий засекли только лису-«пятерку», росомаху-«четверку», парочку белок и два десятка мелких птиц. Зато в половине первого ночи нам, наконец, улыбнулась Удача. Причем не абы как, а во все тридцать два зуба — я заметил стадо маралов из одиннадцати голов.

Правда, добросовестно рассмотрев все «силуэты» прозрением, обнаружил, что почти все взрослые самки стельные, а потом вычеркнул из списка потенциальных жертв и молодняк, только-только взявший пятый ранг, но одну не забеременевшую самку-«троечку» все-таки нашел.

Пока разделывали тушу, убитую при помощи сферы умиротворения, Света заявила, что хочет не мясо, а рыбу, и предложила «порыбачить». В уже опробованном стиле. Озер и рек в этих местах хватало, обрывистых склонов холмов — тоже. Поэтому на обратном пути мы нашли подходящий камень и уронили на лед в «перспективном» месте. В смысле, над омутом, в котором светились достаточно большие и яркие «силуэты». А эдак через полчасика выдернули из воды сначала сазана весом килограммов под двенадцать, а затем какого-то озерного «монстра» весом пуда под полтора!

И пусть общий вес добычи оказался великоват, но мое предложение отрезать рыбинам головы было отвергнуто — младшенькая сочла их мутации невероятно интересными и захотела показать любимой подруге.

В общем, пришлось поднапрячься. Вернее, напрягаться все четыре часа семнадцать минут перелета до заимки и пять-семь перехода пешкодралом от точки приземления до середины двора. Но оно того стоило — минут через пять-семь после того, как неподъемные полиэтиленовые пакеты были брошены в снег, Ковалевский утащил первую партию мяса в хранилище, а Света унеслась в дом, я получил море удовольствия от лицезрения квадратных глаз Виктории Леонидовны…

Проснулся ближе к полудню. Сам. От голода. Оглядевшись прозрением, обнаружил, что весь народ чем-то занят: Виктор с Татьяной обретаются в лесу и под чутким руководством Оли отрабатывают сброс контроля с последующей согласованной атакой по одиночной цели; Света — все там же, в лесу, но чуть в стороне — дрессирует злобную мелочь; Вика во дворе заимки отрабатывает атакующую боевую связку на живой цели — прапорщике Ковалевском, второй прапор что-то готовит, а Полина, сидя на кровати, безостановочно «воюет» с аструмовой блокировкой «тренажера».

Никаких угрызений совести не почувствовал — перевернулся на спину, с наслаждением потянулся, поднял правую руку и помахал девчатам, дождался ответных «знаков внимания», неспешно оделся и поплелся приводить себя в порядок. По пути к бане заглянул на кухню и попросил вояку пожарить рыбы. На всех и порции побольше. Потом поздоровался с Воронецкой и ее спарринг-партнером, «выяснил», где и чем занят весь остальной народ, коротко кивнул в знак того, что доволен, и поплелся дальше. А после того, как ополоснулся, вышел из сруба, задрал голову к очистившемуся небу и мысленно порадовался точности прогноза синоптиков: в эту часть Пятна снова возвращалось солнце. Как водится, с сильными морозами.

«Еще месяц с небольшим — и наступит весна…» — подумал я, а через пару мгновений подсознание подкинуло еще одну мысль: — «Кстати, не попади я в этот мир, через пять месяцев закончил бы АПД, попал на какой-нибудь рейдер СДР и ушел в дальний поиск…»

Тут меня пробило на хи-хи, ибо на фоне расстояния между Надеждой и Китежем прежний смысл словосочетания «дальний поиск» не звучал вообще. Потом я поймал себя на мысли, что ничуть не жалею о попадании в этот мир, а единственное, что заставляет вспоминать о прошлом — это невыполненное обещание связаться с родными и близкими вояк третьего взвода десантной секции «Ярого», оставшихся на французском корвете.

Накатившая хандра вымела из сознания все веселье, и я, мысленно вздохнув, поплелся к себе. За курткой. Ибо ледяной ветер пронизывал тонкую водолазку и заставлял вливать в жар слишком много Силы. Хандрил до тех пор, пока не поднялся на второй этаж. А там среагировал на слишком резкое смещение одного из бездумно отслеживаемых «силуэтов», прикипел взглядом к двери спальни Вики, Лизы и Полины, а через пару мгновений поздоровался с Лаптевой, выглянувшей в коридор.

Девочка на удивление серьезно пожелала мне доброго дня и попросила уделить ей несколько минут для разговора тет-а-тет.

Я плавно повел рукой, предлагая пройти в нашу комнату. А там усадил гостью на единственную лавку, а сам плюхнулся на подоконник и превратился в слух.

Мелочь собралась с мыслями и виновато улыбнулась:

— Игнат Данилович, я столько раз ошибалась в людях, что последние года два не принимала на веру ни одно утверждение. Поэтому, услышав, что ваш тренировочный артефакт позволяет развивать мощь энергетической системы, сочла необходимым это проверить. И при первой же возможности нарисовала на груди вертикальную линию с рисками. После чего измерила дальность прыжка стремительным рывком. Первая победа над немощью далась чрезвычайно тяжело и ничего не изменила. А после того, как точку приложения украшения удалось сдвинуть на три с половиной миллиметра, рывок все-таки удлинился. На семнадцать сантиметров. Я сначала потеряла дар речи, а потом сообразила, что за возможность так усиливаться абсолютное большинство Одаренных, не задумываясь, убьет кого угодно. Тем не менее, с окончательными выводами не торопилась — подождала очередной победы над немощью, убедилась в том, что рывок удлинился снова, и вдруг поймала себя на мысли, что жажду новых чудес. И они не заставили себя ждать — вы взяли меня в этот рейд, подарили возможность поверить в себя, позволив сразиться с Одаренной лисой, а потом поделились еще более сумасшедшим Знанием — сообщили, что Силу можно восполнять безо всякой медитации, и что если это умение загнать в фоновый режим, то оно будет работать даже в самом напряженном бою! В тот момент я и поверила. Причем не разумом, а сердцем. Вот и поймала нужное ощущение всего минут за пятнадцать-двадцать. И пусть удерживать такое восполнение Силы одновременно с остальными пассивными умениями оказалось безумно сложно, но я себя переупрямила. Благодаря чему последние часа четыре пути тянула Силу из магофона после каждого перемещения…

После этих слов она сделала небольшую паузу, собралась с мыслями и решительно тряхнула волосами:

— Сегодня утром проснулась с четким пониманием неправильности того будущего, которое мне уготовили вы с Виктором Михайловичем. Нет, я ни в коем случае не отказываюсь от своих слов. Просто понимаю, что в данный момент, когда оно достаточно аморфно, вы сможете его изменить!

— И как именно? — поинтересовался я, «держа» взгляд Полины.

Она пожала плечами:

— Будущее в свите Виктора Михайловича будто создано для Лизы: она — прирожденный лидер, с детства жаждет блистать и, вне всякого сомнения, задавит харизмой, силой духа или магией любого, кто посмеет усомниться в ее праве находиться рядом с Великим Князем. А я по натуре — исполнитель, предпочитаю не свет, а тень, больше всего на свете хочу служить достойной личности и смогу давить харизмой, силой духа или чем-либо еще только в том случае, если буду проводником воли своего господина. Причем не любого, а одного-единственного. Игнат Данилович, возьмите меня, пожалуйста, под свою руку и воспитывайте под себя: даю слово, что стану тем, кем вам надо, и что вы никогда не пожалеете об этом решении!

Я чувствовал, что она уперлась, и откуда-то знал, что это решение уже не переиграть, но захотел «нащупать» границы обещанного:

— А как же твоя дружба с Лизой?

Лаптева ответила, не задумываясь:

— Лиза тоже считает, что мое место — рядом с вами. Поэтому дружба никуда не денется. Просто взрослая жизнь, которая в любом случае наступила бы после замужества одной из нас, начнется не когда-нибудь, а прямо сейчас. И в моей душе появится измерение, целиком и полностью принадлежащее вам. Только «завязанное» не на любовь, а на безграничную преданность.

Трудно сказать, почему, но словосочетание «безграничная преданность» внезапно заставило вспомнить взгляд фрейлины Людмилы Евгеньевны. А еще через мгновение я неожиданно для самого себя задал еще один вопрос. Хотя ясно видел ответ в глазах Полины:

— Это измерение ведь уже появилось, верно?

— Верно… — спокойно подтвердила она.

— Но если вы отдадите меня Виктору Михайловичу, то эту часть души придется уничтожить, так как я не смогу быть безгранично преданной и ему, и вам.

В своем прошлом мире я бы счел выкладки четырнадцатилетней девочки романтической бредятиной ребенка, начитавшегося любовных романов. А тут поверил. Влет. И так же быстро принял решение:

— Что ж, ты меня убедила. Считай, что я тебя забрал. Виктора поставлю в известность после обеда. А первую боевую задачу опишу прямо сейчас — покажу продвинутый вариант защитного покрова и объясню, как превратить в него твой…

…Ранний обед прошел в безудержном веселье: минут за десять до его начала Ростопчина, наконец, прорвалась в пятый ранг и плавилась от счастья, Виктор радовался вместе с ней, а мы поддерживали. И легонько подначивали. Благо, «сладкая парочка» понимала шутки и умела достойно отшучиваться. Лиза тоже отрывалась, что называется, в полный рост. Что, в конечном итоге, помогло раскрепоститься Вике. А Поля, в основном, улыбалась. Или тихонько хихикала. Но мои девчата все равно заметили в ее поведении какие-то новые нюансы и через четверть часа после завершения трапезы, затолкав меня в нашу комнату, потребовали объяснить, почему девочка «стала ощущаться цельной».

Я объяснил. Подробнее некуда. И услышал сразу два «невозможных» ответа:

— Все верно: Поля, в отличие от Лизы, Дворцовых не подомнет. Даже с поддержкой Виктора. Зато с твоей незримой тенью за спиной превратится в живой кошмар для кого угодно…

— Отлично: через пару лет эта девочка превратится во вторую Недотрогу. Только безгранично преданную одному тебе. И будет прикрывать спину все время, пока мы будем в положении. В общем, вкладывайся в нее, как в нас…

Одними ответами дело не обошлось: Оля посоветовала споить Лаптевой Искру змеи-теневика второго ранга вместе с энергетическим узлом Молнии, чтобы можно было раскачать будущей телохранительнице разряд, буйство молний и электрошок. А Света заявила, что Полине жизненно необходимы просветление и оглушение, не помешают туман и арктический холод, чтобы она могла пользоваться шаром льда, и наверняка пригодятся сопротивления.

Я согласился. И с той, и с другой. Как ни странно, без колебаний. Потом решил не откладывать дело в долгий ящик собственноручно навел «болтушку» и отправил младшенькую за мелкой. А после того, как споил «напиток», счел необходимым толкнуть небольшую речь:

— Поль, через полчаса мы выведем вас в лес и начнем гонять в том самом режиме, в котором будет проходить большая часть тренировок этого рейда — я по понятным причинам буду заниматься Виктором, Татьяной и Викторией, Оля — твоей подружкой, а Света — тобой. Как часто у меня будет получаться проводить тебе персональные тренировки, я пока не знаю. Тем не менее, они будут. Но основной объем базовых знаний, боевых связок и тактических приемов ты должна будешь нарабатывать под руководством умной, опытной, чрезвычайно жесткой и хорошо мотивированной постоянной наставницы. Не стесняйся задавать ей любые вопросы и учись как можно добросовестнее — чем больше ты возьмешь у нее, тем проще будет мне. Договорились?

— Да, мой господин! — радостно выдохнула Лаптева и скользнула к Свете.

Я закатил глаза к потолку, предупредил, что буду нескоро, и ушел к Воронецкому. Выполнять обещание, данное «будущей телохранительнице».

Витя, судя по положению «силуэта», переваривал сытный обед, валяясь на кровати на пару со своей благоверной. Услышав стук в дверь и мой голос, сел сам, помог сесть Тане, ушел в рывок, впустил меня в комнату и радостно заулыбался:

— Только что протестировал состояние своей энергетики на определителе ранга и обнаружил, что в самом худшем случае я прорвусь в Гридни второго-третьего февраля. Третье, понятное дело, край — день ухода в Большой Мир. А второе — обычный тренировочный. Может, проведем его в охоте на зверье шестого ранга?

— Чтобы дать вам возможность оценить свои силы? — спросил я, плюхаясь на подоконник.

— Ага!

— В принципе, не мешало бы. Но тут несколько дней лютовала волчья стая, и со зверьем в округе беда — вчера ночью мы со Светой бегали к дальней границе «четверки»! — «честно» сообщил я и предложил выход поинтереснее: — Поэтому имеет смысл выдвинуться в обратный путь не третьего, а второго, но пойти не напрямик, а по большой дуге, и валить все, что будет попадаться на пути.

— О-о-о!!! — хором застонали они.

— Будем считать, что этот вопрос решен! — ухмыльнулся я, посерьезнел и почти целиком пересказал ребятам монолог Лаптевой.

— Ах, вот почему она во время обеда то и дело уходила в себя, забывала обо всем на свете и млела от счастья! — воскликнула Ростопчина, а Воронецкий пожал плечами и снял с моей души приличный камень:

— Да, девочка она толковая и перспективная, но к началу лета мне надо превратить сырую идею в реально существующее подразделение, решить сотни сопутствующих вопросов, подмять советников, не потерять темп в учебе у наставников, найти Вике подходящее дело и не забыть о ее существовании, не растерять уважения Лизы, как-то прорваться в третий ранг, хоть изредка общаться с тобой, Олей и Светой, подготовиться к свадьбе и… не обидеть Татьяну недостатком внимания! В общем, решение Полины напроситься под твою руку невероятно своевременно и радует до невозможности…

Глава 7

1 февраля 2514 по ЕГК.

…В ночь на первое февраля я проснулся от толчка супруги и, толком не успев продрать глаза, заметил «самостоятельно включившимся» прозрением хорошо знакомые «силуэты». Грозное рычание и обиженный скулеж услышал уже после того, как оценил «яркость» свечений энергетик, и хищно оскалился:

— «Семерки» и «шестерки»?

— Ага… — отозвалась Оля, уже заканчивавшая одеваться.

— Поднимай народ! — распорядился я, откинул в сторону одеяло и следом за младшенькой выстрелил собой в сторону лавки со шмотьем.

Оделся, как по тревоге, запрыгнул в ботинки, поднял с пола свой рюкзак-однодневку и закинул за плечи, пулей вылетел в коридор, в два рывка добрался до лестницы, сбежал на первый этаж и вылетел во двор. А там «навелся» на дозорную вышку, на которой «видел» прапорщика Ковалевского, и спросил, на какой ранг атак проседает Сила, вливаемая защитным комплексом заимки в автоматически поднимаемые воздушные стены.

Вояка доложил, что пиковое усилие тянет на слабенькую «шестерку», но воздействий много.

— Это мелочи! — отмахнулся я, радуясь тому, что мое знание удалось залегендировать. А через пару минут построил подопечных, выбежавших из большого сруба, и поставил боевую задачу несколькими рублеными фразами:

— К нам приперлась стая низкоранговых волков. Витя, Таня — они ваши. Но не все: Оль, выдернешь одного для Лизы, а ты, Свет — для Полины. Далее, Вика, ты страхуешь Таню. До легких ранений. Я в том же режиме «держу» Виктора. Воздух тоже на мне. И последнее: к стае движемся по лесу и походным ордером. Вопросы?

Вопросов у народа не оказалось, поэтому я требовательно махнул рукой, и Ковалевский, успевший спуститься с вышки, открыл калитку.

До опушки допрыгали по тропинке, протоптанной за три дня занятий, и, скрывшись с глаз прапора, ушли под невидимость. Я активировал ХИС, задал темп, длину и направление перемещений, ушел на юг и, описав плавную дугу, вывел группу на волков с подветренной стороны.

Да, в какой-то момент звери услышали хруст наста, перестали долбиться в воздушные стены и развернулись к нам, но в первые мгновения никого не увидели. А потом стало слишком поздно — моя старшенькая «пнула» оплеухой самую сильную самку седьмого ранга, подхватила в полете подпоркой и со всего размаху воткнула в снег метрах в десяти от Максаковой, Света в том же стиле «осчастливила» Лаптеву, а «сладкая парочка» опрокинула всех трех «шестерок» и одну «семерку». Потом Витя изобразил берсерка, атаковав чем-то понравившуюся волчицу метров с трех и, тем самым, задал цель для своей невесты. А она, не переставая перемещаться рывками, сначала зафиксировала цель, а затем вложилась в нее ледяными иглами. Причем не абы как, а в почти идеальной противофазе с Воронецким.

Согласованные атаки двух Рынд продавили марево Воина с семи точных попаданий, а восьмая игла, пробив череп, отправила зверя в края вечной охоты. За пару секунд до этого один из самцов-«шестерок» решил атаковать самого мелкого из видимых врагов — Полину.

А зря — Света, смертельно обидевшись на проявленное неуважение, прервала его прыжок убийственной оплеухой, и серый хищник, изобразив тройное сальто, впоролся в самую дохлую самку и просадил ей чуть ли не треть объема защиты. Так вот, в эту волчицу Виктор с Таней и вложились. Причем не задуряясь контролем. И убили. То ли с пятого, то ли с шестого попадания иглы!

Да, потом Ростопчину два раза подряд поймали цепкими корнями, но без толку — сброс контроля она отрабатывала добросовестнее некуда, так что самцы, прыгавшие к «зафиксированной» цели, промахивались. А «сладкая парочка» продолжала буйствовать — запинала последнюю «свободную» самку седьмого ранга и переключилась на «шестерок». И пусть марева этих зверюг продавливались втрое дольше, но ребята работали, как часы, и практически не ошибались. Поэтому первого самца положили минуты за четыре с половиной, а потом услышали мой приказ и изменили тактику: Воронецкий зарубился с вожаком, а Ростопчина — с волчарой чуть помельче.

Разницу всего в один ранг почувствовали оба — звери восполняли защиту практически мгновенно и атаковали, атаковали, атаковали. А ребята, поверив в себя, спокойно, как на тренировке, экспериментировали с боевыми связками и… не испугались выполнить мой «безумный» приказ — позволили волкам вцепиться в предплечья, выставленные навстречу, и не сразу, но додумались, как заставить беснующихся животных расцепить «захват». В общем, резервы им высушили увереннее некуда, нанесли по добивающему удару и прискакали посмотреть на схватки Максаковой и Лаптевой.

А они отжигали ничуть не хуже старших. Лиза, сражавшаяся с равным противником, но старательно изображавшая «девятку», нарабатывала навык использования пресса и подпорки: выпускала свою волчицу из контроля, одновременно с уходом в рывок переворачивала вверх тормашками в верхней точке прыжка, втыкала в снег в какой-нибудь особо непотребной позе, дополнительно фиксировала наледью, всаживала в марево по воздушному лезвию и каменной игле, отбрасывала оплеухой и снова позволяла вырваться. Ну, а Полина, рубившаяся со зверем на два ранга сильнее себя и не обладавшая столь внушительным арсеналом навыков, экономила Силу, «сидела» на ее фоновом восполнении и не рисковала от слова «вообще». Поэтому держала самку прессом, обновляла его по необходимости, смещалась в сторону только в те моменты, когда срывался контроль, и шарашила воздушным лезвием по откату.

Впрочем, больше всего удивила не этим, а спокойствием, с которым отказалась убивать обреченного зверя — порубившись с ним минут двенадцать, решила не привлекать лишнего внимания к себе и своим возможностям, вот и «призналась», что вот-вот высушит резерв. А через пару секунд «благодарно приняла» помощь наставницы, «устало» села в снег и, оклемавшись от горячки боя, принялась болеть за подругу.

В общем, мелких актрис я похвалил за разные заслуги, но по делу. Потом сказал «пару ласковых» старшим «бойцам» и натравил подопечных на трупы, решив, что Максаковой и Лаптевой не помешает «подарочный фонд».

Как только эта четверка вытащила разделочные ножи и начала вырезать Искры, ко мне подошла Вика и уважительно прошептала, что тренируем мы жестковато, но эффективно. А потом так же тихо добавила:

— Не уверена, что решилась бы подставиться под волчьи укусы. А Виктор с Татьяной выполнили приказ, не задумываясь. И не запаниковали. Хотя иные рывки озверевших зверей выбивали из равновесия. Ну, а спокойствие девочек удивляет до сих пор: сражаясь с Одаренными хищниками на два ранга выше себя, они держались так, как будто возились с игрушечными робопсами. И это — в четырнадцать лет! А во что вы превратите эту парочку к восемнадцати?

— В еще более злобных монстриков… — довольно хихикнула Света, вбила филина, «внезапно» спикировавшего к месту боя, в ствол ближайшего дерева аккуратной оплеухой и деловито натравила на птичку-суицидницу злобную мелочь…

…Витю накрыло прорывом, «совмещенным» со второй трансформацией энергетики, метрах в пятидесяти от калитки. До нее он, конечно же, допрыгал. А потом дернул меня за рукав и, вымученно улыбнувшись, сообщил, что вот-вот отъедет. Ростопчина смертельно побледнела, но справилась с накатившей паникой и не стала лезть нам под руки. Так что я положил отключившегося парня на снег, а Оля со Светой провели диагностику и уверенно заявили, что дергаться не с чего — Искра перестраивается чуть быстрее, чем полагается, но в рамках допустимого. Они же успокоили и Ковалевского, впустившего нас во двор и решившего, что Воронецкий тяжело ранен, а чуть позже пообещали приглядеть за пациентом и… послали нас в баню. Причем как прямом, так и в переносном смысле этого выражения.

Таня отказалась. И, чтобы не путаться у моих оторв под ногами, осталась «дежурить» в коридоре. На всякий случай. А Виктория сочла необходимым ее поддержать. Я был уверен, что к ним присоседится и мелочь. Сразу после того, как скинет рюкзаки и снимет верхнюю одежду. И не угадал: да, через какое-то время «силуэты» Лизы и Поли вернулись к «силуэтам» страдалиц, сели на пол и немного пожестикулировали, но не успел я лечь на верхнюю полку парилки и расслабиться, как девочки сорвались с места, серией рывков допрыгали до лестницы, спустились на первый этаж и прискакали в баню!

В раздевалку забегать и не подумали — очень быстро разделись в комнате отдыха, примчались ко мне, ворвались в помещение и оккупировали боковые полки, облюбованные в прошлый раз. А потом Максакова поделилась своими выводами:

— Вы дружите с Виктором Михайловичем достаточно давно, значит, эта трансформация не первая. Боярин на грани прорыва в Богатыри положил бы такую стаю в одно лицо и за пару-тройку минут, следовательно, и не третья. Ну, а вторая прорывает Рынд в Гридни. По меркам «городских» Одаренных, Гридень в двадцать два года — это гений поколения, а в вашей команде, Игнат Данилович, таких гениев — трое из троих. И мы с Полей станем такими же. Вот увидите…

Я заявил, что нисколько в этом не сомневаюсь, и Лиза, удовлетворенно кивнув, плавно съехала на тему поинтереснее:

— Игнат Данилович, я заметила несколько мелких изменений в поведении Егора Искрицкого и, кажется, поняла, для чего Людмила Евгеньевна посылала его на заимку спецотдела: за время пребывания там он заинтересовался Полей. А влюбленность в меня, появившаяся в «Приюте усталого гурмана», пропала. Кстати, в теории брак второго в очереди наследования рода Искрицких и Поли чрезвычайно выгоден, ибо превратит этот род в дружественный вашему. Но на практике Полина не примет ухаживаний будущего наследника, так как его в ваш род никто не отпустит, а она в другой не уйдет…

Последняя фраза, к слову, озвученная четырнадцатилетней девочкой, заставила меня приоткрыть один глаз и посмотреть на Лаптеву. А та, поймав мой взгляд, пожала хрупкими плечиками:

— Все верно: я просилась к вам под руку не на год-другой, а на всю жизнь. И уже считаю себя Беркутовой-Туманной. Так что о моем уходе в другой род не может быть и речи.

В этот момент «силуэт» Оли успокаивающе махнул рукой явно в знак того, что с Воронецким все в порядке, а на самой границе области покрытия прозрения появилось пять энергетических структур. Две из пяти я видел уже не первый раз, поэтому сделал напрашивавшийся вывод:

«О, а вот и снабженцы пожаловали…»

Срываться с места и бежать одеваться, естественно, и не подумал. А вот на монологи девочек, дожидавшихся моей реакции на «откровения», ответил:

— Лиз, ты права: Императрица действительно сдвинула фокус внимания Егора с тебя на Полину. Но — мимоходом, то есть, решая десяток в разы более важных задач. Ну, а в тебе, Поля, я нисколько не сомневаюсь.

Мелочь засияла и расслабилась. В смысле, этот заход досидела. А после прыжка в купель и возвращения обратно позволила себе лечь «в присутствии старшего», закрыла глаза и разомлела!

Я тоже парился с закрытыми глазами. Но постепенно напрягался. Нет, не из-за Виктора — судя по медленным, но уверенным изменениям в яркости свечения его ядра и отсутствию суетливости в телодвижениях моих девчонок, трансформация шла в нужном направлении. Меня бесил старший группы снабженцев, средненький Рында с самомнением Князя. Чем бесил? Да всем! Достучавшись до напарника Ковалевского и оказавшись во дворе, этот наглец приказал подчиненным снять рюкзаки, после чего — если я правильно понял энергичную жестикуляцию — велел прапору перетащить доставленный груз на склад. После того, как вояка закинул за плечи первый попавшийся и пошел к нужной двери большого сруба, дал команду остановиться и распорядился позвать Ковалевского. Потом на протяжении двадцати с лишним минут строил обоих, заставляя перекладывать доставленное с полки на полку. А когда счел наведенный порядок удовлетворительным, отправился в хранилище, устроил там очередной разнос и заставил вояк упаковать в полиэтилен обнаруженное там мясо, аккуратно загрузить в освободившиеся рюкзаки и вынести ценный груз к калитке.

Тут-то я во двор и вышел. Распаренный, «довольный» и любопытный. Поэтому, увидев бездельничающих «пришлых» и надрывающихся «местных», поинтересовался, что тут, собственно, происходит. Само собой, не у первых, а у Ковалевского. И получил правильный ответ:

— Доброе утро, ваше сиятельство! Снабженцы забирают мясо, добытое вами.

— О, как! А вы сообщили им, откуда оно взялось?

— Я пытался. Но капитан Свешников заткнул меня, тупорылого прапора, на полуслове. И заявил, что я свое уже отслужил, поэтому не далее, как завтра буду отправлен на гражданку пинком под зад.

— Забавно… — недобро усмехнулся я и вежливо попросил привести ко мне этого клоуна. Но «клоун» нарисовался во дворе сам, оглядел меня с головы до ног и… восхитил как высокомерием тона, так и тупостью вопроса:

— Слышь, паря, а ты, собственно, кто такой и откуда тут взялся?

Я ответил. Сразу после того, как сбил хама с ног мощнейшей оплеухой и придавил прессом:

— Я — князь Игнат Данилович Беркутов-Туманный. А теперь ответьте-ка на два встречных вопроса: по какому праву вы пытаетесь унести с заимки мое мясо, и кто посмел проигнори— ..

Задать второй вопрос не получилось — этот клинический идиот заорал, что атакован, и приказал подчиненным вступить в бой. «Вступили». Но только двое. Новеньких. А старенькие, точно знавшие, чем это закончится, злорадно заухмылялись, продемонстрировали открытые ладони и остались стоять. Вот «наши» Бояре и отожгли… хм… «точечно» — в мгновение ока продавили Витязям дохленькие марева, перебили верхние конечности каменными иглами и предупредили, что следующее неправильное шевеление станет последним.

Со следующими шевелениями не сложилось: через долю секунды после того, как Ковалевский договорил, распахнулось окно комнаты Воронецкого, и во двор десантировалось аж пятеро желающих поучаствовать в схватке — Оля, Света, Вика, Таня и пока еще бледный, но уже уверенно двигающийся Витя. Он шоу и продолжил, спросив у меня, что это за уроды и почему они все еще живы.

Тут со стороны бани послышался ехидный смешок Лизы, но я удержал лицо и сказал чистую правду:

— Живы только потому, что мне захотелось выяснить, по чьему приказу отменен твой запрет на включение в ротацию прапорщика Ковалевского, и что за охамевшее создание собирается завтра отправить его на гражданку пинком под зад…

— Моего человека — и на гражданку, да еще и пинком под зад? — гневно прошипел Воронецкий, и я с удовольствием подлил в костер его гнева пару-тройку цистерн бензина:

— Это еще не все: капитан, валяющийся у меня под ногами, считает невместным вслушиваться в объяснения каких-то там прапоров, поэтому во-он те рюкзаки забиты мясом, добытым мною и для нас. А слышал бы ты, как этот гордец обратился ко мне, князю…

— Кажется, новое командование «Лугов» оказалось таким же гнилым, как старое… — недобро оскалился Виктор, пообещал сообщить об этом генералу Ляпишеву и… подозвал к себе сначала сестру, а потом Ковалевского: — Мне нужна предельно подробная информация обо всех прегрешениях капитана, его людей и тех, кто игнорирует мои распоряжения. Без «химии» справитесь?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество! — молодцевато гаркнули оба.

— Отлично. Виктория Леонидовна, вы — старшая. Можете приступать. Только не здесь…

Прапор сорвался с места чуть ли не раньше, чем выслушал приказ, вбил кулак в челюсть «языка», с которого я еле успел убрать пресс, перевернул мордой вниз, вцепился в воротник куртки и поволок бессознательное тело в сторону поленницы. Второй прапор, правильно истолковав мой безмолвный намек, поднял с земли «раненых» и погнал в том же направлении. А один из «стареньких», поймав взгляд Воронецкого, попросил разрешения обратиться, дождался кивка и выдал занимательный монолог:

— Ваше Императорское Высочество, новый командир базы, заменивший подполковника Пятницкого, был достойнейшим офицером. Но в декабре его куда-то перевели. А полковник Федякин, прибывший ему на замену, считает «Луга» своей вотчиной, поэтому наводит свои порядки и освобождает теплые места для своих людей. Постоянный состав заимки, экипажи катеров, группу снабжения и группу быстрого реагирования до недавнего времени не трогал — увольнял в запас только тех, за кого некому заступиться. А с тех пор, как на базу перевелся новый особист, женатый на его младшей дочери, почувствовал силу…

— Ви-и-ить… — негромко выдохнул я, поймав за хвост перспективную мысль.

Воронецкий, пребывавший в бешенстве, порывисто повернулся ко мне и вопросительно мотнул головой:

— Что?

— Одна база — хорошо. А две соседние — лучше… — весело ухмыльнулся я, понял, что он не врубился в намек, и помог таким же коротким уточнением: — Особенно если это «Нелидово» и «Луга».

Глава 8

2–3 февраля 2514 по ЕГК.

…Полина прорвалась в Ратники во время персональной тренировки, то есть, у меня на глазах. Почувствовала и озноб, и головокружение, и тянущую боль в магистральных каналах, но, вроде как, намного слабее, чем при прорыве в Дружинники. Напрашивавшийся вывод сделала влет. И сложилась в поясном поклоне. А после того, как выпрямилась, уставилась на меня взглядом, полным обожания, прижала ладошку к сердцу и благодарно улыбнулась:

— Игнат Данилович, ваш тренажер творит чудеса. Спасибо вам огромное!

Я воспользовался подходящей ситуацией и добавил девочке мотивации:

— Не забросишь такие тренировки — это чудо покажется ерундой…

— Не заброшу ни за что на свете! — как-то уж очень фанатично пообещала она и уткнула указательный палец себе в грудину: — Кстати, сегодня утром я держала кулон вот тут. То есть, до проекции Искры осталось чуть больше пяти сантиметров. А что мне делать потом?

«Упертая девица…» — мысленно отметил я, оценив прогресс, и ответил на вопрос: — Как доберешься до центра проекции, вернешь мне этот тренажер и получишь более мощный. А теперь внимание: каждый прорыв превращает нас, Одаренных, в неумех — если ты попробуешь переместиться рывком в какую-либо точку, то гарантированно промахнешься, ибо он усилился и, в то же самое время, стал потреблять меньше Силы. Кроме того, в данный момент тебе противопоказано драться в тренировочных боях. Особенно с теми, кто слабее — ты не сможешь рассчитать мощь атак и травмируешь партнера. В общем, следующие полчаса-час мы потратим на калибровку умений, а потом вернемся к прежней программе. Готова?

Мог бы и не спрашивать — Поля торопливо кивнула и снова превратилась в слух. А после того, как выслушала первую вводную и дождалась команды начинать, включилась в работу и… на протяжении пятидесяти четырех минут ни разу ни на что не отвлеклась! Да, я знал, что так и будет — эта девочка ломилась к поставленной Цели с неудержимостью «Носорога» — но все равно восхитился. Поэтому слегка переиграл свои планы, опустился в снег, жестом предложил подопечной устраиваться напротив и подкинул информации для размышлений:

— О том, что в мире благородных благородство встречается не так часто, как хотелось бы, ты знаешь не хуже меня. Поэтому запросто предскажешь реакцию основной массы потомственных аристократов на обретение мною, вчерашним простолюдином, титула Князя. А ведь нас, Беркутовых-Туманных, ненавидят не только за это: мы заслужили уважение государя, государыни, наследника престола и одного из Великих Князей; добыли Воронецким три высокоранговые лепки; забрали в род одного из талантливейших артефакторов Империи; «невесть за что» урвали огромнейший участок заповедной земли; построили на нем родовое поместье; одеваемся в кожу Кошмаров; летаем на «Орланах»; катаемся на «Эскортах» и дарим сумасшедшие подарки, но… не завистникам. Тем не менее, в ближайшие месяцы цепляться к нам без особо веских причин никто не будет. Хотя бы из-за того, что большая часть идейной оппозиции уничтожена, а остальные дворяне еще не забыли предупреждение Людмилы Евгеньевны. Зато после того, как оно сотрется из памяти, нас начнут пробовать на излом. Причем чем дальше — тем жестче и наглее. Согласна?

Лаптева утвердительно кивнула, и я продолжил в том же духе:

— Увы, проверять на излом тебя начнут намного раньше. Через детей, ибо за «детские шалости» серьезно не наказывают. В теории ничего страшного тебе не грозит — Ратников среди школьников очень и очень немного, а ты этот ранг уже взяла и в ближайшем будущем доведешь все умения до насыщения. Однако в дуэлях побеждает не ранг, а сила духа, хладнокровие и готовность идти до конца… в комплекте с опытом реальных, а не тренировочных боев, уровнем отработки каждой боевой связки и сбалансированностью арсенала умений. В том, что силы духа, хладнокровия и готовности идти до конца тебе не занимать, я убедился лично. Но в то же самое время знаю, что схватка с животным и с человеком — не одно и то же: победа над первым не пугает, а за второго могут отомстить. Вот и хочу добавить прочности твоему внутреннему стержню, напомнив, что теперь за твоей спиной всегда будет незримо стоять род. То есть, в любой ситуации мы сходу поставим на уши твоего противника, а уже потом, после возвращения домой, начнем разбираться, кто был прав, а кто виноват. Поэтому не вздумай кого-либо или чего-либо бояться! И еще: не забывай о том, что представляешь княжеский род, а значит, не имеешь права показывать слабость кому бы то ни было.

— Не покажу. Даю слово… — спокойно пообещала она, и я перешел к предпоследней части монолога:

— Я тебя услышал. Но считаю должным подчеркнуть еще два небольших, но очень важных нюанса. Нюанс первый: недоброжелателей у нас хватает, так что любой твой поступок будет анализироваться пристрастнее некуда. Нюанс второй: все то, что ты говоришь не родичам, может быть вывернуто наизнанку и истолковано в худшем из возможных вариантов, поэтому имеет смысл взять на вооружение принцип «Молчание — золото». В общем, прежде чем что-либо делать, думай. И следи за языком.

Лаптева уверенно кивнула:

— Буду.

— И последнее: я намерен использовать временное затишье максимально эффективно. Чтобы к тому времени, когда нас снова начнут задирать, любой член рода смог отломать задиралку по самые колени. Говоря иными словами, тренировок и рейдов будет очень много…

…На заимку, как и обещали, вернулись к одиннадцати вечера. Первым делом заглянули в баню и помыли руки, а потом поднялись на второй этаж и вломились в комнату Вити и Тани. Стол был уже накрыт, а народ, сидевший вокруг него, изнывал от желания услышать Ту Самую Новость. Вот я с порога ее и озвучил:

— Можете поздравлять — прорвалась…

Следующие несколько минут терзали только Лаптеву. Зато после того, как захвалили до невозможности, повернулись ко мне и потребовали ответа на не менее значимый вопрос:

— И когда мы уходим в Большой Мир?

— Сразу после того, как поужинаем, соберемся и озадачим прапоров…

— Прапоров я уже озадачил… — сообщил Виктор и рассказал, как именно.

Я удовлетворенно кивнул и молча пододвинул к себе тарелку. Ибо есть хотелось, как не в себя, а аромат жареной рыбы туманил мозги. Следующие четверть часа насыщался. А после того, как двойная порция приказала долго жить, пригубил чаю, заметил, что Ростопчина кусает губы от нетерпения, и махнул рукой:

— Ладно, ваша взяла — начинаем собираться. Общий сбор — в двадцать три пятьдесят пять перед калиткой…

Вика, Лиза и Полина мгновенно оказались на ногах и занялись уборкой, «сладкая парочка» метнулась к рюкзакам, а мы втроем отправились по самому сложному маршруту, то есть, сначала к себе, а потом — в хранилище. За мясом и остатками рыбы, которые собирались унести с собой. Торопиться, вроде бы, не торопились, но во двор выбрались без четверти двенадцать и обнаружили, что весь остальной народ уже слоняется возле калитки и прислушивается к разговору Воронецкого и Ковалевского.

Я тоже услышал. Полтора предложения Вити. И счел, что повторенье — мать учения:

— … разминемся, не вздумайте перед ними прогибаться: у вас есть приказ, который должен быть исполнен! И последнее: сосредоточьтесь на боевке — мне нужна не толпа горожан второго ранга, а бойцы, способные закатывать в асфальт даже Князей!

Прапорщик пообещал тренироваться на износ, взглядом показал Вите на меня и превратился в слух. Зря — я не собирался оставлять последнее слово за собой. Поэтому просто приложил два пальца к правой брови и повел рукой, предлагая открыть калитку. После чего вышел наружу, навелся на опушку и ускорился. За народом наблюдал с помощью прозрения, так что порадовался оперативности образования походного ордера. А метров через сто вытащил из нагрудного кармана ХИС, активировал, изобразил над головой окружность, выждал секунды полторы-две и ушел в первый рывок на длину перемещения новоявленного Ратника. Само собой, не забыв подпереть наст в точке выхода шаром льда.

Лаптева, в этот раз двигавшаяся вторым номером, среагировала на мой прыжок похвально быстро. Не затупили и Витя с Таней. Ну, а вторая четверка — Оля, Лиза, Вика и Света — подхватили темп, предложенный ХИС-ом моей жены. Крейсерскую скорость набрали похвально быстро и за первые четыре часа пути совершили от силы три-три с половиной десятка мелких ошибок. А через семнадцать минут после короткого привала пришлось сделать еще один — дочку Цесаревича, застоявшуюся на четвертом ранге, наконец, прорвало в третий. К сожалению, достаточно тяжело. Но без десяти пять утра новоявленная Боярыня вернулась в относительную норму и… без малого минут двадцать изображала трактор. То есть, промахивалась мимо точек выхода из рывков, проваливалась в снег и оставляла за собой яму за ямой. Потом освоилась с новыми возможностями, перестала ошибаться и позволила набрать прежний темп.

Увы, он был слишком уж низким и позволял думать. А размышления о будущем действовали на нервы. Поэтому регулярные остановки, во время которых Виктор, Таня и Вика восполняли Силу долгими медитациями, а Лиза и Поля старательно изображали этот процесс, выводили из себя все сильнее и сильнее. Да, теоретически, я мог сорвать злость на зверье, но оно попадалось крайне редко и было слишком дохлым. Вот я его и обходил. Часов до восьми утра, то есть, до тех пор, пока не заметил прозрением росомаху седьмого ранга, прущую прямо на нас.

К этому моменту раздражения стало чересчур много, и мне захотелось крови. Но мне, Богатырю, несчастная животинка была на одну атаку, вот я и наступил на горло собственной песне. В смысле, натравил на нее мелочь. Само собой, предупредив, что этот хищник — один из самых неудобных противников за счет того, что обладает раза в полтора более плотным защитным покровом, чем у других зверей того же ранга, резервом, соответствующим очень хорошей «пятерке», и фантастической упертостью. А потом поставил задачу завалить монстрика вдвоем.

Злобная мелочь сходу распределила роли: взяла на себя контроль, а Поле поручила только бить. Потом напомнила, что теперь наст «держать» не будет, спросила, готова Лаптева или нет, дождалась уверенного «Да!», и рванула навстречу приближающейся росомахе.

Та, естественно, услышала хруст снега и заметила появляющиеся «ямы», отважно бросилась в атаку, во время второго прыжка нарвалась на оплеуху и, опрокинувшись навзничь, не смогла перевернуться на живот, ибо оказалась под прессом. Ну, а через мгновение в марево на пушистой заднице начали прилетать воздушные лезвия и ледяные иглы.

Да, секунд через пятьдесят буйства хищник все-таки продавил контроль и прыгнул, но толку — Максакова снова перевернула его на спину, снова вжала в снег прессом и… провела ходовые испытания акустического удара. И пусть он у нее был слабеньким, но животному все-таки поплохело. Секунд, эдак, на восемь-десять. Но потом включившаяся регенерация залечила поврежденные барабанные перепонки, и монстрик взбеленился. А толку — за долю секунды до «схлопывания» пресса Лиза вложилась в окаменение, и лапы росомахи ощутимо замедлились. Что позволило девочке спокойно обновить контроль и продолжить долбить атакующими навыками…

— Два Ратника — это сила! — весело хохотнул Воронецкий, наблюдавший за боем во все глаза.

— Ага! — подтвердила Ростопчина. А я требовательно шевельнул рукой, запрещая своим девчатам сбивать коршуна, подлетавшего к мелочи.

Ибо хотел провести очередной стресс-тест и оценить реакцию начинающих добытчиц на внезапное нападение. Но со внезапностью не сложилось — несмотря на то, что птица пикировала из мертвой зоны для Максаковой и с половины пятого для Лаптевой, последняя не только заметила атаку, но и контратаковала. В смысле, «остановила» крылатого хищника оплеухой, а после его падения в снег дважды ударила воздушным лезвием — сначала случайно перебила крыло, а после того, как поняла, что защитного покрова у коршуна нет, всадила лезвие в голову…

…Энергетические структуры двадцати Гридней и двух Бояр, несущихся навстречу, я засек в шестнадцать двадцать восемь и после недолгих расчетов пришел к выводу, что в этом вопросе к новому командиру «Лугов» никак не придраться — он вовремя среагировал на «исчезновение» группы снабжения, поднял по тревоге не одну, а две группы быстрого реагирования и отправил в Пятно оперативнее некуда. Вояки тоже выкладывались до предела — неслись, как кони, регулярно меняя тех, кто пробивал тропу, и, судя по характерному «мерцанию» энергетических структур, рвали жилы до предела.

Делиться всеми своими выводами с Воронецким я, естественно, не стал — загнал народ в небольшой перелесок, заставил обратить внимание на птиц, взлетающих над далеким лесом, и толкнул небольшую речь:

— Судя по всему, это ГБР, несущаяся выяснять, куда пропали снабженцы, и спасать Великого Князя от злоумышленников. Тем не менее, рисковать не будем. Поэтому Оля, Света и я встретим спасителей на открытом месте, а вы подождете тут. Если начнется бой, не вмешиваетесь ни в коем случае — мы справимся. Без вариантов. Вика, ты остаешься за старшую. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, так что мы ушли в серию нормальных рывков, остановились чуть в стороне от предположительного места встречи и скинули невидимость. Ждать пришлось совсем недолго. Зато потом возникли небольшие проблемы: несмотря на то, что командиры обеих групп нас знали в лицо, а экстренный код, озвученный мною, оказался «тем самым», команды «вольно» не последовало — вояки пребывали в готовности к бою, сверлили нас недобрыми взглядами и ждали ответа на Чрезвычайно Важный Вопрос.

Вот я на него и ответил:

— С Великим Князем Виктором Михайловичем все в полном порядке: он возвращается в Большой Мир вместе с нами и в данный момент находится вон в том перелеске. А со снабженцами возникли проблемы. Но о них расскажет сам Великий Князь. Само собой, не всем, а только старшим групп. И он же поставит вам боевые задачи…

Офицеры включили головы, доперли, что озвученное условие разумно, переглянулись и решительно заявили, что готовы начать движение. Да, и тот, и другой незаметно отпальцевали заместителям команду не расслабляться, но это тоже было разумно. Поэтому я молча развернулся в нужном направлении и изобразил танк. То есть, попер по целине пешкодралом. А на второй трети пути серией жестов вызвал Воронецкого к опушке, порадовался тому, что он додумал все остальное, и мысленно похвалил Викторию, оставшуюся с Таней, Лизой и Полиной.

Следующие несколько минут прошли именно так, как мы рассчитывали — Виктор коротко, но достаточно информативно описал все самые серьезные прегрешения капитана Свешникова и его клевретов, сообщил, что эту троицу ждет трибунал, и приказал отконвоировать задержанных на базу. Вояки явно обрадовались. И после того, как Великий Князь иссяк, один из них решился задать… хм… правильный вопрос:

— Ваше Императорское Высочество, а под трибунал отправится только эта троица, или кто-нибудь еще?

— Под трибунал отправятся все те, кто решил, что «Луга» переданы им в кормление, что на тренировочной заимке в «шестерке» должны раскачиваться их близкие, а не какие-то там военнослужащие, и что чужую добычу можно продавать на сторону…

Кстати, ближе к десяти вечера Виктор толкнул почти такую же речь еще раз. Своим телохранителям, встретившим нас на «любимой излучине». Только закончил ее иначе:

— В общем, сразу после прибытия в «Луга» «садитесь» на оперативную связь, отправляетесь в штаб, нейтрализуете дежурного по части, выясняете, где находятся офицеры и прапорщики, список которых я вам сейчас передам, и, не церемонясь, задерживаете всех до единого. А мы развяжем вам руки и обеспечим юридическое сопровождение мероприятия. В смысле, выдвинемся в «Нелидово», по дороге созвонимся с генералом Ляпишевым и все такое…

Глава 9

4 февраля 2514 по ЕГК.

…Весь перелет до Новомосковска Воронецкий провисел на телефоне, контролируя процесс подготовки к очередной Большой Чистке «Лугов», то и дело дергая своих телохранителей, буйствующих на базе, и изредка отвечая на звонки отца. Мы, прекрасно выспавшиеся за восемь часов пребывания в катере на воздушной подушке, не мешали: Татьяна о чем-то вполголоса трепалась с Викой, Оля «дрессировала» Лизу, Света — Полину, а я изображал дремоту и анализировал новости, озвучиваемые Дайной. А их было намного больше, чем хотелось бы. Всяких-разных. Однако радовали, как это обычно бывает, очень и очень немногие. Впрочем, откровенно плохих не было вообще. А неважные — типа шквала приглашений на всевозможные приемы, балы и званые ужины или участившихся попыток выйти на меня через рядовых членов нашего рода — в основном, раздражали. Так что после того, как верная помощница иссякла, я нашел в себе силы проартикулировать микродрону вопрос, действовавший на нервы который день:

— Завтра — день рождения Светы. Кого на него приглашать?

БИУС насмешливо фыркнул:

— Де-юре она тебе не жена. Поэтому ты вправе устроить чисто семейное торжество. И радоваться жизни числа до десятого марта: согласно местным правилам хорошего тона, приглашения на дни рождений глав родов положено рассылать за две-три недели. Кстати, список тех, кого нельзя не пригласить, я уже составила. Но показывать, пожалуй, повременю. Чтобы не загнать в депрессию…

Я мученически закатил глаза к потолку, тяжело вздохнул и подобрался, услышав две фразы, произнесенные совсем другим тоном:

— Тебя набирает Воронецкая. Настройся на серьезный разговор…

Телефон завибрировал буквально через мгновение, и я, приняв вызов, вслушался в голос Императрицы:

— Доброе утро, Игнат Данилович. Насколько я знаю, ваш «Антей» вот-вот приземлится, соответственно, даже если вы спали, то уже должны были проснуться. Вот и беспокою в столь ранний час…

Я посмотрел на часы, обнаружил, что уже четверть десятого, наткнулся взглядом на пиктограмму, информирующую о дне недели, сообразил, что в воскресенье это время действительно может считаться несусветной ранью, и сообразил, что туплю. Поэтому торопливо ответил на приветствие, сказал, что бодрствовал весь перелет, и снова превратился в слух.

— Что ж, значит, ваш разум не спит… — буркнула женщина и перешла к делу: — А это радует. Ибо у нас возникла проблема, требующая немедленной реакции. Для того, чтобы вы увидели ее во всей красе, начну издалека: как вы, наверное, догадываетесь, мы понимали, что пожалование вам титула вызовет неудовольствие большей части дворянства, соответственно, просчитали риски и подготовились ко всем наиболее вероятным реакциям. Но ни один аналитик не додумался до возвращения Карамзиной в свет. да еще и в вашей свите. А это событие вызвало эффект разорвавшейся бомбы и заметно обострило всеобщий интерес к вашей персоне…

Как я понял из дальнейших объяснений, мой «внезапный» уход в Пятно позволил спецотделу сравнительно безболезненно переключиться в более напряженный режим работы и взять под контроль ряд неких «проседавших направлений». Вот одно из них и выстрелило — аналитики генерала Ляпишева обратили внимание на резко увеличившуюся активность девиц, проживающих в Доме Гимназисток,

отследили их связи и выяснили, что за день-два до этого почти каждую «активистку» навестили родичи.

Само собой, подняли архивы камер СКН, но со смешным КПД — анализ записей позволил выяснить всего четыре задачи, опосредованно поставленные этим особам главами родов. И пусть три из четырех не напрягали — девушки должны были заинтересовать собой Полину и приложить все силы для того, чтобы превратить «случайное знакомство» в крепкую дружбу, зато последнее — приказ разобраться, кто ныне реагирует на попытку оскорбить Лаптеву, и где заканчивается предел терпения этого лица — взбесил до невозможности.

И тут Императрица перешла к выводам:

— Даже если этот приказ является самой верхней границей планируемого негатива в адрес девочки, то отвозить ее в Дом Гимназисток и оставлять одну нельзя. И если вы все еще не определились с выбором коридора возможностей под будущее Полины, то я позвоню Татьяне и попрошу ее под свое крылышко. То есть, забрать во дворец, поселить в своих покоях, оградить от стороннего…

Продолжения объяснений я, каюсь, не услышал, так как их заглушил голос Дайны:

— Это не игра, а настоящее беспокойство: Императрица уже считает Лизу с Полей своими и не собирается позволять кому бы то ни было включать их в свои расклады. Кстати, на самом деле ситуация намного хуже, чем выяснили подчиненные Ляпишева — один из родов решил превратить девочку в идейного информатора с помощью высококлассного психолога-гипнотерапевта, моря соответствующей химии и комплекса так называемых «тонких мотивирующих воздействий»!

Словосочетания, намеренно выделенные интонацией, пробудили ярость. Но беситься во время разговора с Воронецкой и при свидетелях было нельзя, поэтому я закрыл глаза, сжал левый кулак, который при всем желании не мог увидеть Витя, заставил себя успокоиться, дождался конца монолога Людмилы Евгеньевны и дал ответ на не озвученный, но подразумевавшийся вопрос:

— Я уже определился и по ряду важных причин выбрал нечто близкое к третьему «коридору». Так что заберу ее к себе и буду ждать обещанного пакета документов. А при личной встрече опишу разницу и попрошу о небольшом одолжении, которое, как мне кажется, существенно упростит нашу адаптацию к этому варианту будущего…

…Виктор оторвался от телефона только тогда, когда «Орлан» пошел на снижение. Выглянув в иллюминатор, увидев Домик Муз и прилегающую к нему часть Белого дворцового парка,

сообразил, что мы уже, можно сказать, прилетели, вспыхнул, встал, подошел ко мне и извинился:

— Прости: включился в работу и забыл обо всем на свете…

— На то она и работа… — отмахнулся я, но парень отрицательно помотал головой:

— В данном случае — нет: я пока не более чем сторонний наблюдатель, соответственно, был обязан расставить приоритеты иначе. Такого больше не повторится.

Я почувствовал, что он уперся, и просто кивнул. Этого хватило за глаза — Воронецкий облегченно выдохнул, истово поблагодарил всю нашу команду за бесподобный рейд, неустанную заботу и помощь в превращении в человека, заявил, что с него причитается, пожал мне руку и унесся к рюкзакам. Таня тоже наговорила всякого. Потом одарила меня благодарной улыбкой, расцеловала девчат и последовала примеру жениха. А Вика поклонилась, в очень знакомом стиле прижала руку к сердцу и заявила, что неделя, проведенная с нами, была самой счастливой неделей в ее жизни.

С десантированием не тупили — стоило квадрокоптеру коснуться крыши и вырубить движки, как эта троица выскочила наружу, в четыре намеренно укорачиваемых рывка допрыгала до «стакана» лифтового холла и исчезла за дверями. Потом Иришка снова подняла машину в воздух, а я набрал Арсения Никифоровича и сообщил, что мы уже в городе, соответственно, в течение четверти часа вернем Лизу домой.

Максаков пригласил, было, нас на завтрак, но я отбоярился, сославшись на дела, и «успокоил» расстроившуюся злобную мелочь утверждением, что мы прощаемся не навсегда. Она, конечно, все равно продолжила страдать, но за пару-тройку минут до очередного приземления вдруг посерьезнела и сделала еще одну попытку закосить под слабосилка:

— Игнат Данилович, может, мне все-таки стоит продолжить изображать Дружинницу?

Я отрицательно помотал головой:

— В это никто не поверит. А сомнения вызовут усиленный интерес. Кроме того, я хочу, чтобы вы с Полей предельно жестко поставили на место первого же желающего проверить вас на излом. Дабы показательное избиение одного придурка до смерти испугало всех остальных.

Тут девочка хищно раздула ноздри и недобро усмехнулась:

— Ради такого дела можно и потерпеть…

Потом заметила в наших глазах недоумение и объяснилась:

— Узнав, что я уже Ратник, дед потребует сохранить это в тайне. Значит, после показательного избиения первого желающего проверить нас на излом гарантированно накажет. Но это мелочи: мне настолько надоели школьники, кичащиеся чужими возможностями и самоутверждающиеся за счет тех, кто заведомо слабее, что перспектива нарваться на разнос нисколько не пугает…

В этот момент «Орлан» сорвался в пологое пике, и злобная мелочь, не без труда удержав равновесие, начала прощаться. А через пару минут следом за мной вышла из салона, шокировала деда с бабкой «фантастической» длиной рывка и весело затараторила:

— А я опять прорвалась и стала Ратником, поэтому под присмотром Ольги Ивановны, но совершенно самостоятельно убивала одиночное зверье девятых рангов, научилась вырезать шесть типов Искр, достойно выдержала целых два суточных марш-броска, заслужила аж четыре похвалы…

«Болтушку» нейтрализовала Ольга Максимовна

— подманила к себе, цапнула за руку, обняла и шепотом напомнила о том, что я, собственно, глава одного рода, собирающийся пообщаться с главой другого. Вот мы с Арсением Никифоровичем и «пообщались». В смысле, он поблагодарил меня за заботу о его внучке и дал понять, что они, Максаковы, перед нами в неоплатном долгу, а я заявил, что иначе дружить не умею, еще раз сослался на срочные дела, весело подмигнул «подруге», вернулся в «Орлан», рухнул в свое кресло и облегченно выдохнул:

— Все, летим домой, расслабляться! Кайф…

…Первые несколько минут пребывания в столичном поместье прошли шумно: Ксения Станиславовна, Надежда, Валерий Константинович и Ульяна искренне радовались нашему возвращению, не стеснялись демонстрировать эту радость, заваливали вопросами, делились веселыми новостями и отжимали рюкзаки, чтобы помочь. Я отдал добровольным помощникам пакеты с рыбой и мясом, дождался относительной тишины и выдвинул вперед «будущую телохранительницу»:

— Полина Сергеевна, пока еще Лаптева. Не сегодня-завтра войдет в наш род. Прошу любить и жаловать. А теперь внимание: бывшие родичи Полины провели ей инициацию топорнее некуда, поэтому ядро, вроде как, не должно было потянуть даже первую трансформацию. Тренировки с кулоном помогли — прорыв в восьмой ранг дался заметно легче, чем в девятый. Но «легче» меня не устраивает…

— Дальше можете не продолжать… — сказала целительница и подошла к будущей пациентке: — Я посмотрю, в каком состоянии ее энергетика, подберу оптимальный режим работы с кулоном и необходимую физическую нагрузку, объясню, как корректировать токи Силы во время медитаций, и так далее.

— Можете использовать высокоранговое мясо, которое мы притащили… — распорядился я и озадачил персональными поручениями всех остальных: — Валерий Константинович, нашей родственнице нужна нормальная снаряга… Надь, выдели Полине одного из ветеранов и «Эскорт» для ежедневных поездок в школу и обратно. Только завтра свози сама — познакомься с директором, превентивно поставь этого слизняка на уши и объясни, что теперь любые ЧП с участием нашей родственницы будут выходить ему боком. И последнее: возьми на себя дуэльную подготовку — девочку скоро начнут задирать, а опыта ведения поединков с людьми у нее нет. И уровень рукопашки никакой. Кстати, как проведешь первичное тестирование, составь список умений, которые, на твой взгляд, жизненно необходимы, и скинь мне… Ульян, в те периоды, когда Надя будет в рейдах, на общих тренировках будешь работать персональным спарринг-партнером Полины и помогать ее персональной наставнице — Свете. Что еще? Ах, да: Ир, завтра утром этой Беркутовой-Туманной ехать в школу. Нужен наш, узнаваемый, стиль.

— Будет! — пообещала Кукла, и я со спокойной душой добавил народу мотивации:

— И последнее: девочка она добросовестная, тоже попросилась мне под руку сама, успела заставить нас себя зауважать и… является самым слабым звеном рода. Причем всего за несколько месяцев до серьезных конфликтов с дворянскими родами, которым наше возвышение встало поперек глотки. Так что в развитие Полины вкладываемся без дураков — учим на совесть, регулярно таскаем на нашу тренировочную заимку и тянем вверх по максимуму, то есть, так, чтобы к концу весны поднять эту красотку в пятый ранг и превратить в очень серьезного бойца!

Услышав последнее предложение, «красотка» выпала в осадок. А через миг заметила, что никто из взрослых не улыбается, сообразила, что мы считаем эти планы осуществимыми, и решительно тряхнула волосами:

— Тяните — я не подведу!

Во взгляде Ксении Станиславовны заискрились смешинки, но боевой приказ она отдала серьезнее некуда:

— Что ж, тогда у тебя в программе медосмотр. Следуй за мной.

Поля поймала мой взгляд, дождалась подтверждающего кивка, рванула следом за целительницей и пропала из виду. А Иришка отдала приказ нам:

— Завтрак будет накрыт ровно через полчаса. Так что дуйте приводить себя в порядок!

«Дунули», пообещав народу продолжить общение во время трапезы, с наслаждением помылись, надели домашнее шмотье, позаимствовали из сейфа несколько ядер, навели «болтушку» и через какое-то время нарисовались в любимой гостиной. Надя с Ульяной были уже там, поэтому первые несколько минут общались только с ними. Потом на пороге возникли целительница с пациенткой, и Ксения Станиславовна, мягко толкнув Полину в спину, приятно порадовала:

— Игнат Данилович, действительно серьезных огрехов в энергетической системе нашей девочки нет, с большей частью мелких мы с ней справимся в течение полутора-двух недель, а к концу месяца гарантированно избавимся и от всех остальных. Кстати, я взяла на себя смелость и заселила Полину в покои рядом с моими. Что скажете?

Я это «видел», а Дайна «помогла услышать» занимательные отрывки из монологов целительницы. Поэтому ответ был уже готов:

— Скажу большое спасибо, ибо уверен, что заселение — это только первый шаг к неким планам…

— Ну вот, вы меня просчитали… — притворно расстроилась женщина, посадила девочку рядом с собой, услышала шелест открывающейся двери и посмотрела на артефактора, ввалившегося в помещение. А тот обошел стол, остановился напротив Лаптевой и положил перед ней три небольших футляра:

— Тут три ножа — разделочный,

боевой

и шейный.

Все — с зачарованием второго ранга. Два первых — для рейдов, а третий — для постоянного ношения. Технику владения освоишь на тренировках, а само оружие не подведет. Так что пользуйся в удовольствие!

Поля потеряла дар речи еще на словосочетании «зачарование второго ранга». А после того, как Валерий Константинович откинул крышки футляров и показал ей фантастически красивые клинки, сглотнула и… ущипнула себя за бедро!

— Это не сон! — хихикнула Света. — Наш род хоть и маленький, но очень дружный и… невероятно злобный!

Оля обошлась без шуточек:

— Привыкай — для нас это нормально…

А я просто кивнул и повел рукой, разрешая принять подарки.

Полина вытаращила глаза, но пары предательских слезинок все-таки не удержала. Поэтому торопливо вытерла увлажнившиеся щечки рукавом, встала и поклонилась нам в пояс:

— Спасибо за теплый прием и эти шаги навстречу. Я в восторге. И когда-нибудь отвечу тем же.

Мы улыбнулись, а потом Ира протянула ей фляжку с «болтушкой», дала время выпить и озадачила:

— После завтрака тебя заберу я. Эдак на полчасика. Сниму динамические мерки и прикину, как ты должна будешь выглядеть до конца зимы, весной и в начале лета…

В этот раз девочка кивнула, не спрашивая моего разрешения, но после коротенькой паузы. А следующие минут сорок пять — то есть, с первой и до последней минуты трапезы — вслушивалась в наш застольный треп и о чем-то напряженно думала. Впрочем, на вопросы, изредка задаваемые ей, отвечала, не тормозя, все чаще и чаще улыбалась, во время чаепития пробовала шутить, а после того, как я встал из-за стола, и стало понятно, что завтрак закончился, даже расстроилась. Но необходимость пообщаться с домочадцами никто не отменял, поэтому я заявил, что перебираюсь в кабинет, и сходу пригласил туда «начальницу СБ», а Кукла шустренько утащила страдалицу к себе.

До половины первого я разбирался с мелкими проблемами, выслушивал нерадостные новости, выделял финансы на всякое-разное и так далее. Дайну, естественно, слышал — она «добавляла 'объема» практически каждой теме, поднимаемой Надей, Ксенией Станиславовной, Валерием Константиновичем и Ульяной. А на что-либо еще не отвлекался. В смысле, привычно отслеживал перемещения «силуэтов» Оли, Светы и Поли, но в «фоновом» режиме.

А в двенадцать сорок пять, закончив последнюю беседу, собрался, было, полноценно расслабиться, но БИУС ехидно сообщил, что Лаптева жаждет поговорить со мной тет-а-тет. Я вздохнул, снова плюхнулся в кресло и дал команду ее привести.

Кукла привела ко мне девочку минут через пять, втолкнула в кабинет и свалила. Я предложил Поле устраиваться поудобнее, подождал, пока она сядет напротив, и повел рукой, предлагая начинать.

Мелкая выложила на столешницу телефон, подаренный Воронецким, и толкнула ко мне:

— Мне открыли новый банковский счет, не контролируемый Лаптевыми, и перечислили на него штраф, выплаченный моим дедом по решению суда. Так вот, я не хочу жить нахлебницей. Поэтому перекиньте, пожалуйста, к себе эти два с половиной миллиона и пользуйтесь по своему усмотрению. Доступ к счету я уже разблокировала…

Глава 10

5 февраля 2514 по ЕГК.

…Из медикаментозного сна, «навеянного» Дайной, первым вышел я и, оглядев спальню, украшенную цветами, счел, что эта часть сюрприза не может не порадовать. Поэтому от всей души поблагодарил личную помощницу и дал команду будить младшенькую, а сам снова уткнулся носом в подушку и сделал вид, что сплю.

Радостный вопль именинницы раздался буквально через минуту. А еще через миг меня перевернуло на спину и «вернуло в сознание» доброй сотней поцелуев куда попало. Не обошлось и без счастливого верещания — Света раз двадцать призналась мне в любви, раз тридцать сообщила, что всегда мечтала хоть раз в жизни проснуться среди моря цветов, и раз пятьдесят назвала своим счастьем.

Старшая пришла в сознание с небольшим запозданием, за считанные мгновения врубилась в суть происходящего и приняла активнейшее участие как в издевательствах надо мной-любимым, так и в осмотре «этой красоты». К слову, эта «стадия принятия» доставила ничуть не меньше удовольствия, чем первая — две обнаженные красотки слонялись по комнате, замирали чуть ли не перед каждым отдельно взятым цветком на несколько мгновений и «фонили» настолько яркими эмоциями, что захватывало дух. А потом моя младшенькая вдруг почувствовала «какую-то странность», сообразила, что рядом с ней есть нечто, спрятанное под низкоранговой иллюзией, быстро разобралась, как ее снять, и стремительно развернулась ко мне:

— Если шлем — парашютный, то в маленькой коробке, наверное, лежит вингсьют, а во второй, большой — парашют⁈

Я подтвердил. И «крупно попал»:

— О-оль, кажется, мы ему до смерти надоели: он купил ОДИН «Монстр», чтобы спровадить тебя на автодром, и ОДИН парашют, чтобы я потерялась на аэродроме. А сам в это время… будет мотаться в Пятно с Полинкой!!!

Старшенькая нахмурилась, предложила объяснить мне мою неправоту, скользнула к подоконнику, уперлась в него ладошками и настолько эротично прогнулась в пояснице, что у меня снова помутилось в голове… всего часа через три после завершения невероятно буйного и чувственного постельного марафона! Света, вредина, тоже не осталась в стороне — отзеркалила позу подруги, расставила ножки пошире и провокационно качнула грудью. Благо, та находилась в поле моего зрения. После чего загнала в логический тупик:

— Игнорировать жену ты не имеешь права. А я сегодня именинница…

Меня «спасла» Дайна, заговорив через динамики акустической системы спальни голосом Иришки:

— Доброе утро, народ! Прошу прощения, если разбудила, но к воротам поместья подъехал «Урал» с гербами Карамзиных. По утверждению личного телохранителя Натальи Родионовны, с букетом цветов и подарком «хозяйки» «Светлане Валерьевне»! Мои действия?

— А бабулька-то не унимается… — недовольно буркнула Света, а Ольга «мрачно» вздохнула:

— Кажется, Игнат собирается мотаться в Пятно не с Полинкой…

— Тьфу на вас! — «обиженно» воскликнул я, нехотя оторвал взгляд от прелестей своих женщин и перестал валять дурака: — Ир, раз Кувалда прислала не посыльного, значит, отправь забирать подарок Недотрогу: во-первых, ее статус ничуть не ниже статуса личного телохранителя, а, во-вторых, Надежда разбирается в этикете на порядок лучше меня. Соответственно, изобразит все необходимые телодвижения…

Дайна заявила, что все поняла, и, вроде как, отключилась. А я поймал взгляд еще одного эксперта по этикету и задумчиво потер подбородок:

— Мы обменялись с Карамзиной личными контактами, а подарок — еще один шаг навстречу. Значит, по логике, тебе желательно позвонить Наталье Родионовне и поблагодарить за внимание, проявленное уважение и так далее. Но она может запросто напроситься на обед или ужин…

— Де-юре я тебе не жена… — напомнила младшенькая. — Поэтому не имею права приглашать кого-либо в гости даже в свой день рождения. Но де факто все намного сложнее. По-хорошему, Карамзиной невместно напрашиваться к нам в гости, но ей плевать на условности, так что этот шаг вполне вероятен. И тут начинается самое неприятное: я не могу не поблагодарить ее за подарок и не имею права не передать тебе ее слова в том случае, если будет озвучено желание заглянуть на огонек. А значит, она вправе решить, что это желание было передано, и счесть отсутствие какой-либо реакции или положительного ответа как намеренную демонстрацию неуважения, как чуть завуалированное оскорбление, неблагодарность, невежество и так далее. В общем, достойный выход у нас один-единственный: не дожидаться такой просьбы, а пригласить Карамзину на обед или ужин. К примеру, в предстоящие выходные. И тогда она не сможет заявиться к нам сегодня, ибо потеряет лицо…

Я сдуру поинтересовался остальными нюансами и выслушал невероятно замороченную лекцию, основательно испортившую настроение. Впрочем, мои шансы изменить местный этикет равнялись нулю, поэтому я решил, что буду решать проблемы по мере их появления. А после того, как сообразил, что Надя вот-вот притащит Свете подарок, а мы до сих пор не одеты, скользнул к креслу со своим шмотьем.

Девчата, конечно же, последовали моему примеру и быстренько привели себя в порядок, так что уже минут через пять-семь мы нарисовались в своей гостиной, попадали на диван, несколько минут наблюдали за перемещениями «силуэта» Недотроги, а потом выслушали ее поздравления, подождали, пока младшенькая распакует коробку, украшенную здоровенным красным бантом, и выпали в осадок: Наталья Родионовна преподнесла Светлане рысью шубку. Как выяснилось немного позже, «фонящую» на полноценный третий ранг…

…Беседа с Карамзиной пошла не по плану сразу после «превентивного» приглашения: дослушав мой монолог, женщина… развеселилась. И изрядно удивила прямотой ответа:

— Игнат Данилович, ход, безусловно, толковый, то есть, загоняет меня в устраивающую вас колею. Но с моей стороны подвохов не будет: да, я задалась целью сблизиться с вами и вашим родом, но собираюсь заслужить ваше уважение в том числе и игрой в открытую. Далее, я подарила Светлане Валерьевне шубу из особой коллекции всего по двум причинам: во-первых, у вашей напарницы имеется чувство стиля, а значит, она гарантированно оценит красоту подарка, и, во-вторых — что лично для меня в несколько раз важнее — эту вещь будет носить не изнеженная городская фифа, видевшая Пятно только из-за забора родовой тренировочной заимки, а Одаренная, для которой рысь третьего ранга уже не противник.

— Вы хотите сказать, что вещи из особой коллекции будут продаваться только высокоранговым Одаренным? — недоверчиво уточнил я и потерял дар речи:

— Именно! Скажу больше: при продаже каждая вещь из этой коллекции будет «привязываться» к аурному оттиску, благодаря чему на девятой-десятой минуте ношения не хозяином или хозяйкой сгниет на глазах.

— Вас возненавидят ваши же клиенты… — вздохнул я, представив такой «сюрприз».

— С чего это вдруг? — искренне удивилась Кувалда. — Особая коллекция на то и особая, чтобы ее приобретали и носили только достойнейшие. А обиды тех, кто предпочитает казаться, а не быть, я как-нибудь переживу. Благо, не пуглива и… уже заработала на пару тысячелетий безбедной жизни!

С этими аргументами было сложно не согласиться, и я капитулировал. Вот Кувалда и вернулась к изначально обсуждаемой теме:

— В общем, будем считать, что этого вашего приглашения я не слышала. И жду иного — озвученного по велению души или требованиям проснувшегося любопытства. Кстати, а на один уточняющий вопросик ответите?

— По крайней мере, попробую… — пообещал я, продолжая раскладывать по полочкам памяти особо интересные нюансы разговора с этой особой.

— Почему в том, уже забытом, приглашении были использованы слова «ужин» и «среда» или «четверг»?

Я немного поколебался и сказал чистую правду:

— Информация не для распространения: мы не тренируемся только по вечерам. А в ночь с пятницы на субботу снова уйдем в Пятно.

— В вашем любимом стиле, то есть, дольше, чем на неделю?

— Да.

— Что ж, пожалуй, в сложившейся ситуации лучшего выхода однозначно не придумать…

После этих слов Карамзина пожелала нам удачи, попросила еще раз поздравить «Светлану Валерьевну» с днем рождения, попрощалась и сбросила вызов. А я обсудил этот разговор с девчатами, выслушал комментарии Дайны, добавившей информации к размышлению, и превратился в слух сам, так как в гостиную заявились Ксения Станиславовна, Валерий Константинович, Ульяна и Соня с Татьяной. Поздравлять младшенькую.

В этот момент меня сначала вернуло в не такое уж и далекое прошлое — в мой двенадцатый день рождения, запавший в память благодаря безобразной разборке между моей ублюдочной тетушкой и ее не менее ублюдочной дочкой — а потом вернуло в настоящее и накрыло невероятно приятным ощущением внутреннего комфорта. Увы, наслаждался я им совсем недолго — до третьего поздравления. А потом в гарнитуре раздался голос БИУС-а, и прекрасное настроение как ветром сдуло:

— Игнат, тут трое мальчишек лет шестнадцати ломятся к Полине и Лизе. Судя по взглядам, ни разу не с добрыми намерениями!

Я сделал вид, что вспомнил что-то важное, встал с дивана, пообещал вернуться через несколько минут и ушел в кабинет. А там рухнул в кресло и потребовал подробностей.

— Мелочь — умница: срисовала их приближение и, выполнив полученные инструкции, ткнула в тревожный сенсор телефона, так что Плут уже вылетел из «Эскорта» и несется к центральному входу. Кстати, не зря: заводила как-то уж очень нагло заявил, что расплачиваться телом за помощь в развитии Дара недостойно потомственной дворянки, один из его друзей «внезапно понял», за что Полину «выгнали» из рода Лаптевых, а второй напомнил, что проституция — одна из древнейших профессий, и ее до сих пор не искоренили…

— И? — с хрустом сжав кулаки, через силу выдохнул я.

— И… все! — хохотнула Дайна, сделала крошечную паузу и перестала издеваться: — Заводилу вынесло в окно третьего этажа чрезвычайно точно направленной оплеухой, а «свита» лишилась дохленьких марев, содрогается от попаданий воздушных лезвий и ледяных игл, тщетно пытается отползти от озверевшей мелочи и в два голоса воет от ужаса!

— То есть, дуэлей не будет, верно? — на всякий случай спросил я, и БИУС рассмеялся:

— Какие, к этой самой матери, дуэли? Судя по положению тела заводилы, он сломал себе позвоночник, правую ключицу, правое предплечье и несколько ребер, а его прихлебатели залили кровью половину коридора!

— А где сейчас Надежда?

— Подъезжала к дому, но среагировала на уведомление о возможном начале чрезвычайной ситуации, развернулась и понеслась обратно. Кстати, не вздумай ехать в школу САМ: тебе, князю, это уже невместно. Лучше спусти Недотрогу с поводка, отправь к ней на помощь еще пару ветеранов и озадачь Льва Абрамовича. Само собой, после того как тебе доложат о ЧП…

…Совет спустить Недотрогу с поводка оказался дельным: получив карт-бланш, она оторвалась по полной программе. Первым делом приказала Плуту получить копии записей всех камер, в поле зрения которых попал конфликт, и отправить Фридману. Как только это распоряжение было выполнено, набрала адвоката, выяснила границы имеющихся возможностей и, долетев до школы, провела «заводиле» медикаментозный допрос в присутствии директора, двух «независимых» преподавателей и под виртуальным наблюдением Фридмана. А после того, как выяснила, по чьей команде был начат этот конфликт, взяла с собой троих ветеранов и поехала в гости. В городское поместье Кокоревых. Ага, тех самых, Витязя которых я убил на дне рождения Алевтины Романовны Берестовой. Демонстрацией вежества не задурялась — вынесла сначала ворота, а затем парадные двери, прошлась по особняку, укладывая всех, кто пытался ее остановить, нашла Владислава Леонидовича, уже «игравшего» против нас, выволокла наружу и унижала до тех пор, пока не дождалась формального вызова на дуэль.

Вызов, конечно же, приняла.

С условием драться немедленно, без каких-либо подмен и до смерти одного из противников. Рынду, да еще и городского на всю голову, вынесла, что называется, в одну калитку. Причем показательнее некуда. Затем равнодушно повернулась спиной к страшно изуродованному трупу, сообщила ни разу не добровольным свидетелям, что мы, Беркутовы-Туманные, ПОКА удовлетворены, и поехала дальше. А за следующих два с лишним часа навестила столичные особняки «членов свиты», показала главам этих родов записи допроса «заводилы» и дуэли с инициатором провокации, выставила чрезвычайно жесткие ультиматумы и состыковала с Фридманом.

За буйством последнего я бы тоже проследил. Даже опосредованно, то есть, через Дайну. Увы, в пятнадцать двадцать пять в поместье «внезапно» прилетела Императрица. Поздравить Свету, поблагодарить меня за прорывы Виктора, Татьяны и Виктории, вручить новые документы Полины и обсудить нюансы выбранного мною «коридора возможностей».

«Официальную часть» этого визита закончила за полчаса, прошла ко мне в кабинет и перешла к вопросам посерьезнее. А уже в шестнадцать тридцать, прочитав полученное сообщение, попросила разрешения поприсутствовать при разборе чрезвычайного происшествия. Дайна, подсуетившись, уронила на мой телефон доклад о прибытии «Эскорта» Плута, так что я, «сообразив, о чем идет речь», дал понять, что не возражаю. И вызвал к себе Полину при помощи «Паутинки».

Девочка нарисовалась на пороге от силы минуты через три, ничуть не удивилась, обнаружив в моем кабинете второе лицо государства, попивающее свежевыжатый сок и уминающее шоколадку, учтиво поздоровалась, спокойно села в кресло, на которое я показал, и превратилась в слух. При этом не играла — по словам БИУС-а, отслеживавшего ее пульс, частоту дыхания, тонус мышц и что-то там еще, чувствовала себя увереннее некуда. Вот я и переиграл план беседы — вручил новые документы и поздравил со вступлением в род.

Тут-то мелочь и проняло — она засияла и рассыпалась в благодарностях. Что интересно, доперев, откуда взялись эти документы, и поэтому обращаясь к нам обоим. А буквально секунд через пятнадцать снова взяла себя в руки и посерьезнела. Что заставило Воронецкую прервать молчание:

— Держитесь так же достойно, как отстаиваете свою честь. Значит, Игнат Данилович в вас не ошибся. Кстати, об ошибках: совет примете?

Полина не задумалась ни на мгновение:

— Не знаю, Ваше Императорское Величество. Но выслушать — выслушаю. И обязательно обдумаю.

— Отличный ответ… — без тени улыбки заявила Людмила Евгеньевна. И сочла необходимым добавить девочке мотивации: — Вам повезло попасть в единственный род Империи, в котором нет ни одного недостойного человека, а решение Игната Даниловича взять вас под свое крыло — своего рода аванс. Так вот, лучшей возможности вырасти в личность, достойную глубочайшего уважения, вам не представится. Поэтому верьте главе своего рода больше, чем самой себе, учитесь всему, чему он захочет вас научить, отвечайте добром на добро и не поддавайтесь соблазнам так называемой «взрослой жизни».

— Я — уже. То есть, и верю, и учусь, и отвечаю! — твердо сказала мелочь и добавила: — А до соблазнов мне дела нет: я видела, во что они превращают взрослых, и ни за что на свете не превращусь в таких же тварей, как они.

Это утверждение позволило мне съехать с крайне некомфортной темы и вывести на настенный экран видеоотчет одного из ветеранов о приключениях Недотроги:

— Да, тварей вокруг хватает. К примеру, сегодняшняя попытка выяснить, насколько ты мне дорога, была предпринята по приказу некоего Владислава Леонидовича, второго сына главы рода Кокоревых. Эту личность я уже как-то воспитывал, но она оказалась необучаемой. Поэтому Надежда Олеговна сочла необходимым наведаться к ней в гости и преподать последний урок. Вот такой…

Императрица прикипела взглядом к задвигавшейся картинке в разы как бы не быстрее Полины.

Но анализировала не столько саму запись, сколько реакцию девочки на кошмарное воздаяние. Кроме того, изредка поглядывала и на меня. Тем не менее, после завершения ролика просто поймала мой взгляд и повела рукой, предлагая продолжать объяснения. Вот я и продолжил:

— Итак, твой настоящий обидчик мертв. Но это еще не все: глав всех трех родов, чьи представители имели наглость оскорбить тебя, представительницу моего, в данный момент ставит на уши один из лучших юристов Империи — Лев Абрамович Фридман. Он не проиграл ни одного дела. Не проиграет и это. Так что в ближайшие дни нам с тобой принесут официальные извинения и возместят моральный ущерб очень серьезными вирами. А теперь внимание: ты, Беркутова-Туманная, обязана относиться к факту наказания этих тварей, как к абсолютно незначительному событию. То есть, в упор не замечать своих обидчиков, не вспоминать о пережитом ими унижении и ни в коем случае не хвастаться. Вопросы?

— По этой теме — нет. Есть по другой. Один.

— Излагай… — разрешил я и мысленно хмыкнул, оценив армейскую четкость изложения:

— Я купила подарок. Светлане Валерьевне. И оформила доставку. Но без вашей санкции машина в поместье не попадет. Мои действия?

Глава 11

5 февраля 2514 по ЕГК.

…Не знаю, чем обидчиков Полины так запугал Лев Абрамович, но ждать прогибов «несколько дней» не пришлось: главы всех трех родов согласились принести извинения во вторник в четырнадцать ноль-ноль перед кабинетом директора школы, а виры перечислили в промежутке между пятью и шестью часами дня. Денег я получил поменьше, чем от Императорского банка или от Левашовых, но на два с лишним порядка больше самой первой, полученной в этом мире. В момент прилета последней суммы — миллиона рублей — я болтал с Виктором и Таней, уже поздравившими именинницу, но еще не успевшими упасть в кресла. Отвлекаться не хотелось от слова «совсем», но откладывать на потом расчет с участниками воздаяния было некрасиво, поэтому я «сдал» ребят Оле и отправился в кабинет. А по дороге выслушал лекцию Дайны о правилах распределения подобных платежей, принятых на Надежде, и совет не баловать родичей без особой нужды.

Аргументы БИУС привел серьезнее некуда, так что я со всем согласился и первым делом отправил десять процентов общей суммы Коту-Баюну. Потом вызвал к себе Недотрогу, перечислил на ее счет миллион четыреста тысяч и объяснил, для чего:

— Лев Абрамович отжал у обидчиков Полинки семь миллионов. Десять процентов — твои, а вторые десять разделишь между Плутом и ветеранами, которые помогали тебе громить поместье Кокоревых.

— Спасибо, мой господин! — поблагодарила женщина и развеселила: — Парни будут в восторге. Но не от сумм, причитающихся каждому — в том, что вы по-настоящему цените своих людей, непоколебимо уверены даже новички — а от жесткости и неудержимости «нашего» адвоката.

— Да, Фридман — монстр. В хорошем смысле этого слова… — согласился я. представив себе адвоката,

и спросил, нет ли у нее каких-нибудь проблем или пожеланий.

Недотрога посмотрела на меня, как на душевнобольного, и отрицательно помотала головой:

— Игнат Данилович, вы исполнили почти все мои сокровенные мечты, так что я радуюсь жизни… каждый божий день! Не хватает только мужчины, но Валерий Константинович, вроде как, задался целью выполнить мои условия и в последнем рейде вел себя достойнее некуда. В общем, ждать счастливого замужества, как мне кажется, осталось не так уж и долго.

— Буду искренне рад, если у вас все сложится… — без тени улыбки заявил я, отпустил ее заниматься своими делами и вызвал к себе Полину.

Девочка прискакала в кабинет минут через пять, увидела в моих глазах «что-то не то», и нервно затеребила поясок нового парадно-выходного платья. Пришлось успокаивать:

— Хмурый взгляд — отражение мыслей об одной из возможных проблем рода. А тебя я собираюсь немного порадовать.

— Как, опять? — переключившись на дурашливый лад, «удивилась» она.

— Пытается развеселить. Кстати, рискуя твоим отношением! — отметила Дайна.

Я еле заметно кивнул и без какого-либо внутреннего сопротивления поддержал почин «будущей телохранительницы»:

— Ага. Причем аж дважды.

— Ого! Я вся в предвкушении…

— Для начала я в восторге от твоего наряда.

— Он стильный и красивый… — согласилась девочка. — Но его подобрала Ирина Сергеевна, так что хвалить надо ее.

— Не только… — парировал я и объяснил свою мысль: — Любой наряд выглядит по-настоящему интересно только на том, кто умеет его носить. А в тебе стала чувствоваться уверенность.

Тут Полина посерьезнела и согласно кивнула:

— Да, она появилась. При просмотре видеоролика с дуэлью Надежды Олеговны с Кокоревым. К слову, появилась не одна, а вместе с непередаваемо приятным ощущением вашего незримого присутствия за спиной. Вот плечи и разворачиваются. Сами собой.

Я назвал ее умничкой, сделал небольшую паузу и озадачил:

— Вторая радость не такая яркая, но тоже ничего: наш адвокат закатал твоих обидчиков в асфальт, так что извиниться они пообещали завтра, а виры уже прислали. Так вот, пятьдесят процентов от семи миллионов я, как глава рода, оставил себе, по десять отправил Льву Абрамовичу, Надежде Олеговне и ее подчиненным, а двадцать вот-вот перечислю тебе.

Мелочь восхитила и в этом аспекте:

— Игнат Данилович, я дралась не одна, а на пару с Лизой, значит, эти двадцать процентов надо поделить пополам.

— Ты выполнила полученные инструкции и ткнула в тревожный сенсор телефона задолго до начала конфликта; ты расчетливо позволила высказаться всем троим, благодаря чему мы смогли прищучить не один род, а три; ты дала команду начинать; ты справилась с двумя противниками…

— Игнат Данилович, она прикрыла мне спину, не задумываясь. И я сделаю то же самое, случись что с Лизой. Потому, что дружу. А деньги — это просто де— .. Так, я поняла: вы меня проверяете!

— Не совсем: я лишний раз убедился в правильности вывода, сделанного достаточно давно. И… лишний раз мысленно похвалил себя за решение взять тебя в род.

Она весело заявила, что это меняет дело, посоветовала хвалить себя почаще, ибо есть за что, равнодушно смахнула с экрана телефона уведомление о получении семисот тысяч, поблагодарила за понимание и… в кои-то веки проявила настоящую робость:

— Игнат Данилович, а Светлане Валерьевне действительно понравился мой подарок?

…К семи вечера я, наконец, «отпустил» все неприятные впечатления дня и расслабился. Поэтому любовался счастливой Светой, лениво поддерживал легкий треп Виктора, Антона и Виталия, поглядывал на стайку девушек, мягко подначивавших юных воительниц, и с нетерпением ждал приезда последнего гостя — Егора Лемешева — прибывшего на Северный вокзал в шестнадцать тридцать и пробивавшегося сквозь вечерние пробки на одном из разгонных «Эскортов».

Поэтому злость в голосе Дайны переключила меня в боевой режим еще до того, как до разума дошел смысл озвученной фразы. И заставила обновить «баффы». Что, естественно, не осталось незамеченным — девчата, «жившие» в прозрении, отзеркалили эту «пачку» действий, связали ее с возникновением на самом краю области покрытия «альтернативного зрения» «силуэтов» слабого Богатыря, двух очень сильных Бояр и дохлого Витязя, закаменели лицами и через «Паутинку» потребовали объяснений.

Скрыть нарисовавшуюся проблему было нереально, поэтому я написал чистую правду:

«К поместью подъезжает лимузин с гербами Ковригиных…»

«Это мой ублюдочный дед! Решил навести мосты с княжеским родом, привечаемым Воронецкими. Под предлогом поздравлений. И, вероятнее всего, прихватил с собой ублюдочную дочь…» — ответила младшенькая, судя по потемневшему взгляду и некоторой порывистости движений, пребывавшая в дичайшем бешенстве.

«Встречу и пошлю лесом…» — предложил я и просчитался:

«Это будет ошибкой, которую гарантированно используют против нас. Поэтому встретить и послать лесом обязаны мы, то есть, я и папа. Желательно, в присутствии Недотроги и пары-тройки ее парней…»

«Действуй. А я, если что, поддержу. В любых начинаниях…» набрал и отправил я, а через долю секунды увидел сообщение Оли:

«С тобой иду и я! И это не обсуждается…»

Света уронила в канал сообщение «Я вас обожаю…», нашла взглядом отца, танцующим шагом пересекла большую гостиную, встала на цыпочки, чмокнула артефактора в щеку и промурлыкала просьбу помочь с небольшим сюрпризом. Мужчина, естественно, согласился, извинился перед Ксенией Станиславовной за то, что будет вынужден ненадолго отойти, и следом за дочерью вышел в коридор. Моя благоверная нашла не менее убедительный предлог для отлучки, только «бросила на произвол судьбы» дочку Цесаревича и Юлю Комарову. А Надя, получив боевой приказ через «Паутинку», свалила, вроде как, по служебным делам.

Следующие минуты три-четыре я старательно изображал радушного хозяина, хотя большей частью сознания отслеживал перемещения «силуэтов» своих и чужих, вслушивался в комментарии Дайны и злился. А за несколько мгновений до «встречи» двух групп энергетических структур отошел к окну и превратился в слух.

— Николай Тимофеевич, улыбаясь на разрыв щек, взял у телохранителя роскошнейший букет белых роз со вкраплениями желтых, что, согласно языку цветов, переводится, как чистоту намерений и пожелание крепкой дружбы… — язвительно сообщил БИУС, сделал небольшую паузу и хохотнул: — А вот толкнуть красивую речь у него не получилось: Валерий Константинович сходу заявил, что они с дочкой им, Ковригиным, не рады и не будут рады никогда…

Вторую попытку объясниться — или, как вариант, быстренько посыпать голову пеплом, а потом вымолить прощение — прервала моя младшенькая. Если верить Дайне, ледяным шипением. И моя личная помощница включила режим трансляции чужих голосов. Что позволило представлять беседу во всех подробностях:

— Раз ВЫ не понимаете вежливый вариант рекомендации не попадаться нам на глаза, значит, изложу более конкретный: я вас никогда не прощу. Мало того, в следующий раз, когда ВАША ДОЧЬ появится в любом владении рода Беркутовых-Туманных, я вызову ее на дуэль и убью, как бешеную собаку!

— Внучка, милая, каждый из нас делает оши— ..

— Верно… — холодно согласился Валерий Константинович и добавил в голос закаленной стали: — Поэтому я ни за что на свете не повторю своих и не позволю вам и вашей дочери продолжать отравлять нам жизнь. На этом все. Прощайте!

— Валер, не горячись…

— Я для вас — Валерий Константинович! Отныне и навсегда… — рявкнул артефактор и обострил ситуацию: — Николай Тимофеевич, мы со Светой люто ненавидим вас и вашу дочь. И эту ненависть уже ничем не смягчить. Так что можете возвращаться туда, откуда приехали!

— Валерий Константинович, вы только что совершили непростительную ошибку… — с угрозой в голосе процедил их родственничек, не привыкший к такому обращению,

и тут в разговор вступила Недотрога:

— А чуть конкретнее можно? Хотя, о чем это я? Вы, помнится, струсили вызвать на дуэль даже Андрея Федоровича Малицкого, прилюдно назвавшего вас подлецом, воткнувшего вас лицом в тарелку с объедками и приказавшего слугам вышвырнуть вас из дома!

Ковригин аж задохнулся от бешенства, а женщина по какой-то причине продолжила его унижать:

— Кстати, мы, Беркутовы-Туманные, тоже не привечаем ни подлецов, ни патологических трусов, ни матерей, гнобящих собственных детей. Поэтому…

— Кто трус? Я трус⁈ Да я… — взбеленился мужчина и был перебит на середине фразы:

— Да. Не зря же Константин Яковлевич Любимов предлагал добавить в герб вашего рода цаплю, стоящую на одной ноге, и с головой, повернутой к хвосту…

Тут БИУС прервал «трансляцию» и объяснил суть уточнения:

— Цапля, журавль или аист, обращенные геральдически вправо, могут символизировать осторожность, бдительность, трусость или панику. Вариант, описанный Недотрогой — символ трусости… Хе-хе: в разговор только что влез телохранитель Ковригина — сообщил Наде, что она только что оскорбила его господина. Слушай ее реакцию:

— Вообще-то я констатировала факт, известный всей Империи. Впрочем, любой уважающий себя мужчина все равно вызвал бы меня на дуэль. А «ваш господин», как обычно, струсил. Поэтому-то и выставил вместо себя вас.

Богатырь заявил, что это его собственное решение, и вызвал ее на дуэль.

Недотрога пожала плечами и приняла вызов:

— Деремся в течение получаса. В любом из дуэльных комплексов этого района. Без подмен. И насмерть. Кстати, если ваш господин там не появится, то я выложу запись этого разговора в Сеть, и вам, Ковригиным, откажут от дома абсолютно все уважающие себя аристократы…

…Поприсутствовать на дуэли Недотроги захотели абсолютно все гости и домочадцы. С нами с превеликим удовольствием поехали бы и ветераны, но я был не готов выезжать в дуэльный комплекс всем поместьем, поэтому взял с собой только двоих вояк. Вернее, посадил за руль минивэнов. Впрочем, даже так народа, грузившегося в машины, собралось два с лишним десятка человек. И это — не считая телохранителей Воронецкого, тоже готовившихся к выезду. В результате из гаража вырулил кортеж из «Бурана» и трех «Эскортов», пулей вылетел за ворота и покатил по маршруту, залитому Дайной в навигатор моего кроссовера.

Как только набрали крейсерскую скорость, я отключил микрофон, чтобы меня не услышали в остальных автомобилях, и спросил у Нади, для чего она провоцировала Ковригина.

Она поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и криво усмехнулась:

— Николай Тимофеевич известен не только трусостью — он мстителен, злопамятен, подл и очень состоятелен. Поэтому гарантированно устроит нам серьезнейшие проблемы… если не сдохнет на дуэли. В общем, после того как умрет телохранитель, я продолжу в том же духе. А Валера подыграет. И тогда Ковригин сорвется на него. Ибо уверен, что бывший зять ему не соперник.

— То есть, вы договорились? — на всякий случай спросил я, дождался утвердительного ответа, и поделился информацией о ранге ее противника: — По моим ощущениям, телохранитель является Богатырем. Да, не на пике возможностей, но достаточно сильным.

— Все верно, мой господин: он прорвался в конце прошлого лета. За три последних года дрался девять раз.

Выиграл все бои. И еще осенью был сильнее меня.

— Не рискуй! — потребовал я, снова поймав ее взгляд. — Пользуйся всеми умениями — их появление можно объяснить, а ты у меня одна.

— Спасибо, мой господин! — благодарно мурлыкнула она и принялась валять дурака. В смысле, обратилась к девчатам, добавив в голос сексуальной хрипотцы: — Вы слышали? Я у Игната Даниловича ОДНА…

— Завалишь Ковригина быстро, кроваво и… не получив ни царапины — мы уговорим твоего господина поцеловать тебя в щечку! — весело парировала Света, и Недотрога «отпустила тормоза»:

— О-о-о, ради такого подтверждения моего нового статуса я завалю пяток Геш и десяток Николаев Тимофеевичей…

Дурака валяла до тех пор, пока не добралась до арены. А там собралась, добросовестно размялась при помощи «боевой горничной», спокойно вышла на «стартовую» метку и без колебаний отвергла предложение судьи решить дело миром. Рисковать не стала — сразу после команды «Бой!» шарахнула противника оглушением и окаменением, размягчила покрытие пола каким-то незнакомым навыком и, «провалив» в него Богатыря по щиколотки, вернула материалу исходную прочность!

«Опаньки…» — ошарашенно подумал я, сообразив, что женщина только что продемонстрировала ультимативный навык, оказывающий постоянное воздействие на марево, а значит, существенно увеличивающий расход Силы.

Телохранитель пришел к такому же выводу… аж секунд через шесть-восемь, то есть, после того как более-менее адаптировался к оглушению и смог начать нормально соображать. А толку — за этот промежуток времени атаки Недотроги вынудили восполнить проседавшую защиту целых два раза!

Мужчина задергался. И обнаружил, что противницы в поле зрения нет. Да, повертев головой, засек ее периферическим зрением и, на пару мгновений потеряв голову от злости, ударил площадной версией моих воздушных лезвий. Что, естественно, тоже сказалось на резерве не лучшим образом.

С переключением на точечные навыки возникли небольшие проблемы: Надя, намеренно занявшая позицию точно за спиной Богатыря, реагировала на каждый поворот его корпуса. То есть, одновременно с раскручиванием Ковригина влево смещалась чуть правее и снова оказывалась в мертвой зоне. А при попытке повернуться вправо уходила в противоположную сторону. И это — не переставая шарашить Воздухом и Камнем. Кроме того, по откату била оглушениями и… каждые две минуты восемь секунд «проваливала» мужчину еще сантиметров на десять-двенадцать. Вот он и запаниковал. В тот момент, когда покрытие пола сомкнулось на середине голеней. Впрочем, появившаяся суетливость никак не сказалась на эффективности работы дуэлянтки — ударив «по мозгам» телохранителя очередной раз, она «придавила» его мощнейшей воздушной стеной. Спереди. И не вертикальной, а наклоненной. Благодаря чему этот навык добавил мареву бедняги изгибающий момент аккурат под икроножными мышцами.

Богатырь додумался до причины, замедлившей повороты корпуса и ускорившей проседание резерва, все через те же шесть-восемь секунд, озверел и попытался «быстренько» продавить стену. Само собой, не забывая бить и по Недотроге. А секунд через пятьдесят «войны на два фронта» оценил скорость «высыхания» и заорал, что сдается.

Такого варианта завершения дуэли изначально озвученные условия не предусматривали, поэтому судья даже не почесался. В смысле, кинул взгляд на Надю, понял, что она останавливаться не собирается, и снова превратился в беспристрастного наблюдателя.

Ковригину поплохело еще больше, и он чуть-чуть протупил с очередным восполнением защиты. А зря: Надя снова вложилась в оглушение, за время его полноценного действия нанесла двенадцать точечных ударов и в момент схлопывания марева «надавила» воздушной стеной. Так что вспышка боли от одновременного переламывания обеих ног замедлила восполнение Силы еще на полсекунды, если не больше. Чего женщине хватило за глаза — она срубила голову противника незнакомой модификацией воздушного лезвия, разнесла в хлам очень крупной каменной иглой и обратилась к деду Светы, вскочившему на ноги и качнувшемуся к выходу:

— Николай Тимофеевич, куда вы, право? Личность, пытавшаяся защитить жалкие остатки вашей чести, достойна хотя бы демонстрации уважения, а ваш побег — плевок в лицо всем членам боевой дружины вашего рода!

— Ему не до таких мелочей… — продолжил Валерий Константинович. — Ведь страх перед нами, Беркутовыми-Туманными, стал настолько злым, что потянуло в туалет.

Тут Ковригин-старший с хрустом сжал кулаки и, поддавшись панике, сделал невероятную глупость — остановился, поймал мой взгляд, набычился и… высказал претензию:

— Игнат Данилович, ваши родичи переходят все границы!

Не воспользоваться представившейся возможность забить осиновый кол в крышку его гроба я просто не смог. Поэтому равнодушно пожал плечами:

— Так вызовите их на дуэль. Я разрешаю…

Глава 12

6 февраля 2514 по ЕГК.

…Несмотря на крайне неприятное начало вечера и очень позднее начало празднования, гулянка удалась. Настолько сильно, что народ засобирался по домам только в пять утра. Первыми откланялись Воронецкие и Ростопчина: на вторник у Виктора было запланировано сразу несколько серьезных встреч, и к ним еще надо было готовиться. Через четверть часа после отъезда его кортежа пришлось спуститься в гараж с Чирковым, Лемешевым и их невестами: парни, отпросившиеся со службы всего на двое суток, собирались проведать и родню. Фомин с Комаровой, которых ждал самый обычный рабочий день, свалили в половине шестого. А после их отъезда единственная «гостья», оставшаяся в поместье, вцепилась в мой палец, оттащила от девчат, сердечно поблагодарила за перечисление доли виры и… уговорила разрешить им с Полинкой немного потренироваться. «Ибо ложиться спать на час-полтора — идиотизм…»

Я спросил, что именно Максакова жаждет отработать за эти час-полтора, выделил мелочи Ульяну и отправил эту компанию в зал для медитаций. А сам собирался отправиться в спальню и отключиться часов, эдак, на пять. Ага, так мне это и удалось — стоило развернуться ко входу в лифтовый холл, как рядом «возникла» Оля, встала на цыпочки и горячечно зашептала на ухо:

— Я показала Наде каменный резак со слиянием в обмен на ее текучесть и, кажется, разобралась, что мешало вам со Светой овладеть этими умениями! В общем, если есть желание, то давай ненадолго заглянем в спорткомплекс и проведем следственный эксперимент…

Заглянули. После того, как вернулись в большую гостиную и пожелали добрых снов Ксении Станиславовне, Недотроге, Валерию Константиновичу, Соне и Тане. И промучились с экспериментами порядка пятидесяти минут. Зато мы с младшенькой, наконец, научились резать, «склеивать» и размягчать камни размером с мой кулак. А вот разобраться в извращенной логике моей благоверной так и не смогли. Впрочем, даже такой однобокий прорыв поднял и без того прекрасное настроение в заоблачную высь, поэтому подниматься в спальню мы и не подумали — сплавили изуродованный бордюрный камень в один бесформенный «валун», заныкали в шкаф для тренировочного инвентаря и отправились терроризировать мелочь.

Ульяну, доблестно принимавшую на защиту атаки буйствующих девиц и помогавшую поставить работу в идеальной противофазе,

поблагодарили за наставничество и отпустили спать, а потом разделились: Ольга осталась в том же помещении гонять личную ученицу, Ира составила им компанию, а мы со Светой утащили Полину в большой зал спорткомплекса, заблокировали дверь и начали занятие с небольшой лекции:

— Запись вашей вчерашней драки наверняка тщательно анализировалась в большинстве сколь-либо значимых родов, соответственно, в ваших личных досье появились ваши предположительные ранги, списки умений с указанием уровней раскачки, описания использованных тактических схем и много чего еще. Дураков среди глав этих родов нет, следовательно, провоцировать вас на конфликты с Дружинниками больше никто не будет. Не станут подводить и одиночного Ратника, ибо вы работали парой и походя продемонстрировали не только неплохой уровень взаимопонимания, умение видеть сам бой и зародыш тактического взаимодействия, но и уже имеющийся навык автоматического распределения зон ответственности. Но Ратников-друзей в вашей школе нет. Значит, по одному из них может страшно соскучиться какой-нибудь родич или старый друг. Или, как вариант, в вашу школу может заглянуть по какому-либо чрезвычайно важному делу юный Воин. Но, по словам Людмилы Евгеньевны, официально зарегистрированных «юных Воинов» младше восемнадцати лет в Империи нет, а поведение совершеннолетних лиц в школах для благородных, оказывается, регламентируется жестче некуда. Говоря иными словами, при любом акте агрессии со стороны взрослого ты, школьница, вправе его убить. А теперь закрой, пожалуйста, глаза и прислушайся к своим ощущениям…

Полина послушно зажмурилась и, «поймав» предельно ослабленное оглушение, завалилась навзничь. А секунд через тридцать-тридцать пять, кое-как открыв слезящиеся глаза, попробовала сесть.

Я приложил ее бодрячком, выждал несколько секунд и, почувствовав, что девочка в состоянии связно мыслить, объяснил, что это было:

— В тебя прилетело умение под названием оглушение. Как оно создается, мы объясним через пару минут, а пока вдумайся вот во что: низкоранговые Одаренные, поймав такую атаку, как правило, теряют контроль над защитным покровом. И дарят нам, Беркутовым-Туманным, великолепную возможность прервать бренное существование урода, посмевшего проявить агрессию и… вынужденно узнавшего о существовании оглушения.

— Говоря иными словами, сочла необходимым оглушить — убей. Причем с гарантией… — подхватила младшенькая и холодно усмехнулась: — То есть, всади воздушное лезвие или ледяную иглу в глаз. И повтори. Вроде как, из-за состояния аффекта. В противном случае идейные последователи Свободных выкрадут тебя или кого-нибудь из нас, вырежут Искру, наведут «болтушку» и радостно употребят. Дабы обзавестись настолько ультимативным умением!

Описанная альтернатива переключила «будущую телохранительницу» в режим уничтожения всего и вся — она засверкала глазами, мигом оказалась на ногах и пообещала, что любой, кто узнает эту тайну, умрет.

Мы удовлетворенно кивнули и помогли освоить этот навык. После того, как почувствовали, что он «встал», подчеркнули, что оглушение игнорирует защиту, рассказали о сопротивлениях и предупредили, что будем глушить. На каждой тренировке. По чуть-чуть.

Девочка заявила, что готова начать такую прокачку хоть сейчас, но у нас были другие планы, и Света продолжила прерванную лекцию:

— Итак, как разбираться с одиночным сильным противником, ты в общих чертах поняла. А теперь попробуем представить, что врагов несколько…

С советами Света поторопилась. Чуть-чуть. Поэтому я жестом прервал ее монолог, приказал Поле снять и убрать в карман «артефакт-тренажер», подождал, пока она выполнит распоряжение, поймал взгляд младшенькой и изобразил жест «Вперед!». Вот за ней и не заржавело:

— Итак, если врагов несколько, и ты не намерена с ними церемониться, то вешаешь на них вот такое умение…

«Будущая телохранительница» приятно удивила — как только слабенькая сфера умиротворения вытянула из ее легких весь воздух, вытаращила глаза, выдернула из кармана кулон и поднесла к лицу.

— Умничка! — довольно улыбнулся я, сделал небольшую паузу и загрузил обрадовавшуюся девочку по полной программе: — Да, этот артефакт, кроме всего прочего, защищает и от таких воздействий. Но не от всех: если бы Света повесила на тебя не ослабленное до предела, а полноценное умение, то ты бы сейчас тщетно пыталась вдохнуть.

Мелочь задумчиво расфокусировала взгляд, а через пару секунд задала логичный вопрос:

— Как я понимаю, это умение тоже тайное, поэтому задохнувшихся под сферой умиротворения надо будет добивать точечной атакой в мозг?

— В идеале — да. Но если вдруг не хватит возможностей или времени, не переживай: о том, что я пользуюсь чем-то подобным, знает достаточно много людей. А раз я взял тебя в главную ветвь рода, значит, мог и обезопасить…

…Мы прозанимались с Полиной до половины восьмого. За это время помогли ей освоить еще четыре уже приживленных навыка — разряд, туман, арктический холод и просветление — научили создавать шар льда, объяснили, как его использовать при движении по снегу и в бою, а на последних минутах тренировки порекомендовали при любой возможности раскачивать скорость восприятия.

Во время короткого завтрака девочка пребывала в состоянии шока. В смысле, есть — ела, но чисто механически. И не слышала вопросов подружки. Не вышла из этого состояния и за время, потраченное на переодевание, так что в гараж спустилась на автопилоте. Зато там, увидев меня, встрепенулась, в два рывка переместилась практически вплотную и превратилась в слух.

— Все, что необходимо, я уже сказал… — мягко улыбнулся я, сообразив, о чем она подумала. — А сюда спустился, чтобы попрощаться с Лизой — гостья, как никак…

Попрощался. Полюбовался страшно деловыми моськами. Отпустил. И, подхватив девчат под локотки, отправился баиньки. И пусть прихватил всего четыре с половиной часа, проснулся бодрым и в прекраснейшем настроении. Поэтому, принимая душ, одеваясь и уминая второй завтрак, откровенно валял дурака. Девчата тоже отрывались в свое и мое удовольствие. А ближе к концу трапезы к веселью подключилась Дайна — цапнула руками Куклы мобильный терминал, заглянула на десяток сетевых страничек и «случайно наткнулась» на забавное описание наших дуэлей.

Правда, зачитывать особо забойные утверждения автора начала только после того, как мы спустились в гараж, загрузились в «Буран» и вырулили из поместья. Зато первой же цитатой вызвала взрыв хохота:

«Хотите верьте, хотите нет, но вчера вечером живое воплощение порядочности, бесстрашия и всепрощения — Николай Тимофеевич Ковригин — внезапно вспомнил о кровном родстве со Светланой Валерьевной Беркутовой-Туманной и из самых лучших побуждений приехал к новомосковскому гнезду Черного Беркута поздравлять любимейшую внучку с днем рождения. „И что там могло пойти не так?“ — спросите вы. А я отвечу. Коротко и ясно: все!!!»

Вступление нам понравилось, и моя младшенькая, закончив веселиться, потребовала продолжения. Вот Кукла ей навстречу и пошла:

«Светлана Валерьевна не заметила роскошный веник, ибо Беркуты, как известно, хищники. А Валерий Константинович, знавший бывшего тестя, как облупленного, почему-то не поверил ни ясным взорам, ни милым улыбкам, ни убедительнейшим аргументам. Поэтому глава славного рода Ковригиных и его ненаглядная дочурка были вежливо посланы лесом. Но слабоумие и отва— .. то есть, кристально чистые намерения и воистину безграничная любовь к внучке сподвигли Николая Тимофеевича вцепиться в уплывавшую возмо— .. ой, возжаждать разобраться с недопониманием, и он надавил. Самую чуточку. Забыв о том, что давить на Беркутовых-Туманных — дело неблагодарное…»

Тут Ира расстроенно заявила, что следующий абзац получился так себе, и зачитала «нормальный»:

«Нет-нет, это совсем не то, о чем вы подумали! На самом деле живое воплощение порядочности, бесстрашия и всепрощения оказалось аватаром Великодушия. Поэтому позволило личному телохранителю в ранге Богатырь проявить галантность и продемонстрировать Недотроге воинские ухватки элитных бойцов рода Ковригиных. И пусть эти самые ухватки оказались откровенно так себе, а про боевой дух я вообще не говорю, зато великодушие было проявлено. Но его не оценили. Равно, как не оценили и вполне понятный порыв Николая Тимофеевича как можно быстрее разделить боль семьи, ни с того ни с сего потерявшей кормильца…»

Я вспомнил, как энергично дед Светы пытался испариться из ложи, и невольно фыркнул. А Кукла, выдержав театральную паузу, перескочила через два абзаца и перешла к самому интересному:

«Бой живого воплощения порядочности, бесстрашия и всепрощения с „работягой-артефактором“ тоже пошел не по плану. „Почему?“ — спросите вы. И я отвечу: Валерий Константинович оказался не Гриднем, не городским, и не „обычным работягой“. Поэтому в лучших традициях рода Беркутовых-Туманных с первого и до последнего мгновения дуэли доминировал во всем и вся. Кроме того, почему-то принял слишком близко к сердцу все безобидные угрозы, случайно срывавшиеся с уст главы рода Ковригиных перед началом дуэли, и не услышал ни одной мольбы о пощаде… из тринадцати! Кстати, Изяслав Александрович Ковригин — еще один Боярин из этого славного рода, прибывший поздравлять Светлану Валерьевну — тоже оказался чрезвычайно сердобольным. Поэтому страшно переживал все время, пока Черный Беркут, его стая и их гости находились в дуэльном комплексе. После чего проводил безутешную родственницу до автомобиля и отправился договариваться о перевозке тел героев в родовое поместье…»

Следующие полчаса угорали над комментариями — народ, прочитавший эту статью и посмотревший видеозаписи боев, явно слитых в Сеть кем-то из сотрудников дуэльного комплекса, изощрялся в остроумии и иногда нес такое, что нас складывало пополам. Не позвони мне Лев Абрамович, ржали бы всю дорогу до школы. А так были вынуждены внимательно выслушать очень уж информативный монолог адвоката и определиться с коридором возможностей на случай каких-либо взбрыков «оппонентов».

Настроение, естественно, ухудшилось. Хотя нет, не так: нас как-то резко переключило в боевой режим и не выпускало из него до тех пор, пока я не остановил кроссовер перед парадной лестницей и не заглушил двигатель — в этот момент Свету пробило на хи-хи, и она озвучила тезис, развеселивший даже меня:

— Раз мы — Черный Беркут и его стая, значит, уродцы, приехавшие во-он на тех лимузинах — наши законные жертвы! Поэтому раскрываем клювы, растопыриваем когти, топорщим перья и вперед!!!

Что самое забавное, первой на этот призыв «откликнулась» Недотрога — злобно оскалилась, растопырила пальцы с ногтями, покрытыми ярко-красным лаком, и… поинтересовалась, на каком месте тушки надо топорщить перья. Но младшенькую таким вопросом было не смутить:

— Пока сидим — на бюстах. Как выберемся из «Бурана» — на задницах…

Не знаю, почему, но я представил эту картинку во всех подробностях. И развеселился. А она отказалась пропадать и стояла перед внутренним взором все время, пока я помогал дамам выбираться из салона, жал руку Фридману, приехавшему немного раньше нас, и поднимал «свиту» к кабинету директора школы. Кстати, по пути чувствовал себя звездой молодежных шоу — в школе была большая перемена, на коридорах и лестницах хватало детей, и они меня узнавали!

В прошлой жизни это бы здорово напрягло. А в этой я спокойно дошел до заранее оговоренного места встречи, церемонно поздоровался с девочками, дожидавшимся меня-любимого, повелительным жестом «встроил» их в наш «ордер» и продолжил изображать тяжелый танк прорыва.

На трех аристократов, окруженных небольшими свитами, не обращал внимания.

Зато «яркость» энергетических систем всей той компании оценил. И пришел к выводу, что при прямом боестолкновении выжить будет непросто. Даже в том случае, если мы наплюем на жизни школьников и разойдемся в полную силу. А потом расстояние между нами «как-то резко» сократилось до трех метров, и я, поймав взгляд главы рода Кокоревых, изобразил отдаленный намек на поклон. Кроме того, поздоровался, использовав самый «недобрый» вариант из всех известных:

— Приветствую. И весь внимание.

Мужчина, сверливший ненавидящим взглядом Недотрогу, заставил себя посмотреть мне в глаза, не сразу, но переварил услышанное и разозлился еще сильнее. А вот хамить не решился. И правильно сделал:

— Здравствуйте, Игнат Данилович. Приношу глубочайшие извинения за действия моих родственников. Приложу все силы для того, чтобы подобное больше не повторилось.

Формулировка не билась с вариантом, который должен был прозвучать, вот я разговор и обострил:

— Леонид Ярославович, у вас есть какие-либо претензии к моим людям?

Боярин «в городском исполнении», то есть, с минимумом раскачанных узлов, медленно выдохнул, отрицательно помотал головой и заставил себя выдохнуть односложный ответ:

— Нет.

— И правильно. Ибо и в этом, и в прошлом конфликте с вашими родичами я только отвечал. Значит, вам имеет смысл винить в произошедшем тех, кто вынудил покойных проявить агрессию. И учтите один немаловажный нюанс: я не отличаюсь долготерпением. А атакую не в пример лучше, чем защищаюсь. — Вы мне угрожаете? — набычился Кокорин.

— Нет. Я констатирую факт. Но если вы услышали в этой констатации что-либо оскорбительное, то вызовите меня на дуэль здесь и сейчас. Или более не поднимайте эту тему.

Задавить меня взглядом он не смог. Поэтому заявил, что просто уточнял нюансы, а я счел это нормальным и дал понять, что принял извинения. Потом выслушал и простил еще двух ораторов, попрощался — как и полагалось князю — первым, развернулся к аристократам спиной и танком вломился в приемную директора. А уже минуты через полторы, оказавшись в святая святых школы, поймал взгляд хозяина кабинета и отрешенно отметил, что бедолага успел вспотеть. Видимо, на всякий случай. Потом поздоровался и добавил в голос металла:

— Руслан Константинович, насколько я знаю, вас уже уведомили о том, что Полина Сергеевна ушла под мою руку.

— Да, Игнат Данилович, уведомили… — проблеял он

и снова замолчал.

— Что ж, тогда не буду растекаться мыслью по древу и поставлю вас в известность о том, что с этого дня и до конца учебного года Полина Сергеевна будет совмещать учебу в школе с рейдами в Пятно. На ее успеваемости это не отразится, поэтому примите, как должное, тот факт, что двух-трехнедельные отлучки — это нормально, и извольте предупредить учителей…

Глава 13

9–10 февраля 2514 по ЕГК.

…Среда и четверг получились чрезвычайно загруженными, но все равно интересными. И пусть львиную долю этих двух дней я занимался делами рода, не радовавшими от слова «совсем», то есть, знакомился с новой прислугой, отобранной «Ирой» и Надей для родового поместья,

вникал в графики рейдов ветеранов и «новичков», выделял Недотроге ядра с навыками, необходимыми последним, по настоятельному требованию Дайны знакомился с экономикой рода, проглядывал «шапки» пары десятков договоров, заключенных от моего имени, инспектировал ателье и так далее, зато свободное время тратил на себя. В смысле, на пару со Светой поднимал в ранге три «строительных навыка», балдел в тренажерах, шлифуя навыки управления виртуальными «Стихиями», «Стрибогами», «Монстрами» и «Орланами», наслаждался ничегонеделанием и возился с Полинкой. Впрочем, больше всего радовало «телефонное затишье» — как ни странно, за эти два дня мне не звонил даже Воронецкий.

Утро пятницы тоже порадовало со страшной силой. С половины седьмого до половины восьмого я успел порубиться с Куклой в «чистой» рукопашке и в рукопашке с использованием холодняка, повоевал против спевшегося дуэта напарниц в «магическом беспределе» и помог выложиться до предела юной, но чертовски мотивированной «родственнице». С семи сорока пяти до восьми пятнадцати получил море удовольствия от завтрака в компании самых близких домочадцев. С половины девятого до начала десятого разбирался в нюансах шестого этапа усиления организма с помощью метаморфизма под чутким руководством разработчицы методики. С половины десятого до часу доводил до ума боевые связки с ультимативными навыками типа разрывной морозной иглы, одуванчика, облегчения, иссушения и испепеления. А последние полтора часа до обеда дрался с Недотрогой, Валерием Константиновичем, Ульяной и… Ксенией Станиславовной, кстати, оказавшейся чертовски жесткой, неудобной и неуступчивой противницей. И пусть на этой тренировке не использовал ни одного «семейного» умения, все равно остался довольным до невозможности. Причем не только собой, но и «родней».

Приятное послевкусие от этой тренировки радовало и в душе, и во время «наведения» красоты, и первые минут десять пребывания в малой гостиной — я выслушал доклад Ирины о готовности «экстремального» учебного курса по школьной программе Полинки, мысленно посочувствовал девочке, которой предстояло переключиться на учебу по самым продвинутым методикам моего прошлого мира, и оценил дизайн артефактной фурнитуры к новому шмотью, притараненной Валерием Константиновичем. К сожалению, как только я взял в руку декоративную пуговицу для рукавов моих пиджаков, на самом деле являющуюся портативным бесконтактным определителем ядов, телефон как прорвало. И две трети трапезы я провел в разговорах с Ляпишевым, Виталием Фоминым, Бехтеевым-старшим, Виктором, Ростиславом Евгеньевичем, Львом Абрамовичем и одним из клиентов, с которым сотрудничал первые полгода вживания в этот мир.

По-настоящему загрузила только последняя беседа — в монологе Павла Алексеевича Коробова, де-юре звонившего поздравить с обретением титула, имелось второе дно. И пусть ничего «эдакого» мужчина так и не озвучил, но от общения с ним остались крайне неприятные ощущения.

«Отходил», сообщив Недотроге, что Ульяна, ее отделение и «балласт» в виде одного «новичка» были успешно доставлены к точке высадки и ушли в Пятно. Потом кивнул Полинке, «обнаружившейся» за столом, отдал должное десерту, допил сок и… принял очередной звонок. На этот раз — от Искрицкой.

Женщина тепло поздоровалась, спросила, удобно ли мне говорить, и, дождавшись утвердительного ответа, перешла к делу:

— Игнат Данилович, третьего марта у нашего младшего сына, Тихона, день рождения, и он бы хотел видеть на нем Полину Сергеевну. Официальное приглашение готово и может быть отправлено в любой момент. Но есть нюанс — по распоряжению главы рода, праздновать четырнадцатилетие мы будем в родовом поместье, под Муромом. И если вас в это время не будет в Большом Мире, то мы с мужем не станем обнадеживать ни вашу воспитанницу, ни своих мальчишек.

Дайна уверенно заявила, что Валентина Семеновна не лелеет никаких «левых» планов в отношении меня, а этот монолог — такой своеобразный шаг навстречу, поэтому я сделал свой:

— Большое спасибо и за заботу о Полине, и за порыв души, и за прямоту. А приглашение присылайте — мы с удовольствием поздравим Тихона со столь знаменательным событием…

Искрицкой ощутимо полегчало, и она, пообщавшись со мной еще пару минут,

отключилась. А я передал ее слова приглашенной и, по сути, повторил монолог БИУС-а:

— На мой взгляд — это один из лучших вариантов твоего первого выхода в новом статусе в ваш, подростковый, «высший свет»: ты нравишься и Егору, и Тихону, значит, весь день будешь находиться в фокусе благожелательного внимания; этот род — сторонники Императорского, поэтому на приеме будет не так уж и много представителей оппозиции; в круге общения младшего брата по определению не может быть ни Воинов, ни Витязей, и я почти уверен, что Лизу тоже пригласят. Следовательно, вы и на празднестве будете выступать одним фронтом.

Тут девочка удивила:

— Этот вариант намного лучше выхода в свет на дне рождения Лизы — к Максаковым приезжают все подряд, дабы улучшить отношения с ректором НАИ. Но подростки нашего возраста, самоутверждающиеся всегда и везде, об этом частенько забывают. Поэтому за два последних года практически на каждом «детском» приеме в особняке Максаковых вспыхивали пусть мелкие, но конфликты. Впрочем, тогда я была Лаптевой и не тянула против Одаренных мальчишек постарше. Зато сейчас…

Я заметил тень злого предвкушения, промелькнувшего в глазах Полины, вспомнил свое детство в семье «любимой тетушки», и не стал строить из себя миротворца:

— Все верно: ты — Беркутова-Туманная. И ни разу не девочка для битья. В общем, отвечай на любые попытки самоутвердиться за твой счет. А мы, само собой, поддержим…

…С четырех дня и до одиннадцати вечера Полю терроризировала Кукла — объясняла темы, которые девочка должна была пропустить за две с лишним недели пребывания в Пятне, помогала разбираться в принципах решения задач по техническим предметам, выдавала печатные материалы по гуманитарным, озадачивала «домашними заданиями» и… «добавляла мотивации» по самым продвинутым методикам психокоррекции из нашего прошлого мира. Причем не абы как, а в ключе, определенном мною — то есть, не затрагивая «базовых характеристик» характера, зато усиливая эмоциональную привязку к роду и ставя жесткие «блоки» на все, что могло нам серьезно навредить.

Да, это можно было назвать насилием над личностью. Но я не собирался рисковать своей жизнью и жизнями доверившихся мне людей, к примеру, из-за хвастливости, глупости, расчетливости или какого-нибудь подросткового взбрыка. А еще не видел смысла ждать, пока Полина перебесится или докажет, что достойна настоящего доверия. Вот и согласился с предложением БИУС-а прогнать подопечную по так называемой «программе фиксации личностных характеристик для перспективных курсантов высших военных и специальных учебных заведений».

Кстати, выясняя, что скрывается за настолько замороченным названием, узнал, что через эту программу пропустили и меня. На практике после первого курса. И вытравили из памяти все воспоминания. Но это признание Дайны не вызвало во мне даже тени недовольства, ведь я, курсант-недоучка, выжил и в своем первом реальном бою,

и тут, на Надежде. А значит, программа работала. Впрочем, после столь разнопланового «занятия» поинтересовался у Полины впечатлениями. И выпал в осадок от восторга, появившегося в ее глазах:

— Ирина Сергеевна — в разы гениальнее, чем все учителя нашей школы, вместе взятые: ее объяснения настолько образные, понятные и смешные, что не запомнить даже самые сложные понятия просто невозможно; ее описания исторических событий до сих пор стоят перед глазами, а разбор стихотворения Олега Ильича Ершова «Бунт двух поколений» не только запал в душу, но и вызвал безумное желание прочитать всё, что написал этот великий поэт!!!

Каюсь, от шутки удержаться не смог:

— То есть, в Пятно ты, как я понимаю, не идешь…

— Как это «не иду»⁈ — возмущенно воскликнула она, потом заметила в моих глазах смешинки, облегченно перевела дух и… «задумчиво» уставилась в стену за моим плечом: — Хотя-а-а… вы, пожалуй, правы: слово «иду» никак не подходит к нашей манере перемещения. Так что в Пятно я лечу. Сначала на «Орлане», потом на «Антее», а на последнем этапе — на катере на воздушной подушке…

Я назвал ее мыслительницей и отправил собираться. Чуть позже получил море удовольствия еще и от ужина в компании домочадцев. А в одиннадцать пятьдесят пять попрощался с ними же, поднявшимися на крышу, чтобы нас проводить, первым взбежал по ступенькам двери-трапа, поставил рюкзак в свободный угол салона и опустился в свое кресло.

Перелета до «Антея» не заметил — болтал с Воронецким и Ростопчиной. «Прощание» с Ирой, загрузку в «Эскорт», базирующийся в ангаре — тоже. Да и до рампы транспортника доехал на автопилоте. А потом «сладкая парочка» отключилась, и я со спокойным сердцем сосредоточился на деле — зарулил в самолет, выбрался из машины, поздоровался с экипажем и поставил «боевую задачу». Затем забрался в пассажирский салон, затемнил стекла, заблокировал двери, вырубил телефон, развернул свое кресло к креслам дам, устроившихся во втором ряду, и поймал взгляд самой младшей:

— Поль, по меркам моей команды пребывание на тренировочной заимке Вронских было если не пустой тратой времени, то чем-то близким. Этот будет в разы серьезнее и сложнее. В том числе и психологически. Но ты у нас девица упертая, поэтому пугать трудностями, с которыми ты наверняка справишься, я не буду. И сходу перейду к куда более важному вопросу — к необходимости предельно четко делить знания на три категории: тайна команды, тайна рода и все остальное. Приведу конкретный пример: о том, что мы мотаемся в рейды круглый год и пропадаем в Пятне неделями, слышала вся Империя; члены нашей родовой дружины в курсе, что мы отбили у секты Свободных одну из так называемых «ферм», знают, где она находится, и раскачивают Искру именно на ней, а ты уже освоила часть умений из наших личных наработок. Пока все понятно, верно?

Девочка молча кивнула, и я продолжил воспитательный процесс:

— Ферма, превратившаяся в тренировочную заимку, находится в области с магофоном пятого ранга, то есть, намного дальше, чем уже знакомая тебе заимка Вронских, и заметно южнее. До «семерки» мы, как обычно, доберемся на катерах на воздушной подушке, а дальше возможны варианты. Вариант, в котором ты передвигаешься своим ходом, не радует от слова «совсем» — с твоей нынешней длиной рывка дорога в один конец займет порядка трех суток. Поэтому ты «поедешь». На закорках своей наставницы. В специальной сбруе. И сможешь раскачивать «секретные» умения. То есть, разгонять восприятие просветлением, всю дорогу бить Свету оглушением, сферой умиротворения, воздушным лезвием и разрядом со всей дури, отрабатывать боевые связки и «сидеть» на фоновом восполнении Силы…

— Тренировочка получится адская… — криво усмехнулась младшенькая. — За счет того, что просветление субъективно замедлит время, и марш-бросок покажется бесконечным. Но мы тренируемся в этом же самом ключе. Только намного жестче. И прогрессируем в очень хорошем темпе.

Мелочь кивнула снова. В этот раз — в знак того, что все поняла и готова выложиться до предела. Вот я «самое важное» и подчеркнул:

— Этот разговор был затеян не для того, чтобы убедить тебя убиваться всю дорогу и за пару дней прорвать в ранг Князя: в мире, в котором мы живем, самое дорогое — это информация, а за некоторые личные наработки убивают. Причем не понарошку. Поэтому постарайся научиться молчать. Обо всем, что видишь, слышишь и делаешь. Далее, обсуждай конфиденциальные вопросы только после того, как кто-нибудь из нас скажет, что помещение или салон машины проверены на наличие «жучков».

Тут меня прервала Оля:

— Полин, Игнат говорит о молчании для посторонних. А в нашем кругу будь самой собой, то есть, не стесняйся спрашивать, делиться сомнениями или открывать душу — мы не поднимем тебя на смех, не подставим и не предадим. Зато поможем разобраться в чем угодно или с чем угодно! Само собой, если ты сочтешь нас достойными доверия и впустишь в свое сердце.

— Я так и поняла… — еле слышно сказала мелкая, немного поколебалась и робко улыбнулась: — Вы и так заняли все мое сердце. Но я… до смерти боюсь вас разочаровать. И до сих пор не поняла, как себя вести так, чтобы вам было комфортно…

— Объясним. После того, как Игнат закончит… — пообещала старшая. А младшая уточнила: — Если надо — тет-а-тет. Или в чисто женском коллективе.

— Объяснят… — подтвердил я, жестом попросил тишины и быстренько закончил «лекцию»: — Чуть позже. А пока вдумайся в последнюю просьбу: в предстоящем марш-броске возможны боестолкновения не только со зверьем, но и с людьми. Вернее, с нелюдями, которым не дают покоя наши тайны. Так вот, не паникуй, какой бы ужасной ни выглядела ситуация на твой взгляд: у нас все под контролем…

…Не знаю, что именно подействовало на Полину, психокоррекция, мои ценные указания или перешептывания с девчатами, но с момента приземления «Антея» и до высадки с десантного катера девочка была самим спокойствием — с интересом смотрела в окно всю дорогу от авиабазы до поместья Бехтеевых, деловито и быстро переоделась в рейдовое шмотье, очень достойно держалась во время знакомства с Геннадием Романовичем и его наследником, без тени колебаний запрыгнула на транец КВП, заснула сном младенца чуть ли не до моей команды и ни разу не просыпалась.

Ну, а мы дежурили. По очереди, но все восемь с лишним часов пути до места на берегу Мрачного, в котором за двое суток до нас высадились «боевая горничная» и ее подчиненные.

Да, обошлось без чрезвычайных происшествий, но мы не расслаблялись — попрощались с перевозчиками, привычно умотали метров за двести от берега, остановились и скинули рюкзаки.

Большую часть содержимое Светиного запихали в Олин и мой. Потом завернули будущее «седло» в накидку с отводом глаз, активировали артефакт, подождали, пока младшенькая наденет опустевший рюкзак и усадили сверху Полину. Само собой, уже упакованную в «сбрую». Потом поставили девочке первую конкретную боевую задачу — справиться с буйством вестибулярки при перемещениях — и рванули на юго-юго-запад. Рывками на дистанцию очень хороших Бояр.

Погода, как и обещали синоптики, радовала со страшной силой — небо было ясным, ветер отсутствовал, как класс, а воздух «разогрелся» аж до минус восемнадцати. Да и десантировались мы в районе двух дня. Вот и неслись на полной скорости… четверть часа. Затем остановились, вскрылись и спросили у мелочи, как она себя чувствует.

Ответ рассмешил:

— Схожу с ума… от желания как можно быстрее раскачаться до вашего уровня, чтобы летать на такой же бешеной скорости!

— Наш человек! — гордо заявила Света, Оля согласно кивнула, а я не стал терзать девочку вопросами о вестибулярном аппарате. Ибо видел, как горят ее глаза, и понимал, что с ним все путем. Вот и поставил вторую боевую задачу:

— Что ж, значит, разгоняешь восприятие и начинаешь по очереди лупить разрядом, туманом, воздушным лезвием и ледяной иглой. Разряд вбиваешь в Свету — ей полезно. Туман вывешиваешь то справа, то слева от себя. Лезвиями пытаешься перерубить мелкие веточки на ближайших деревьях в момент выхода из перемещений — под просветлением это будет вполне посильной задачей. А иглами просто дырявь наст — они у тебя пока никакие…

Полина кивнула и «нагрузила» энергетический узел прозрения, так что я снова ушел под невидимость, взмахнул рукой и втопил. На этот раз — немного удлиняя рывки полетом. Само собой, там, где позволяла растительность.

Младшенькая, мгновенно врубившаяся в причину возникшей проблемы, отзеркалила этот принцип. А старшая, несшаяся замыкающей, «нагло» взмыла в воздух. И, поднявшись чуть выше вершин самых высоких деревьев, полетела дальше неширокой змейкой!

Мы жестами обозвали ее врединой и загрузили себя тренировками. Аж на четыре с половиной часа. А ближе к семи вечера остановились на «короткий привал» и, заодно, поинтересовались успехами «наездницы». Хотя никакого смысла в этом не было — к примеру, я каждые минут пять-семь «поглядывал» на ее «силуэт» и точно знал, что Полина раскачивала навыки добросовестнее некуда.

Хвастаться она не стала — описала, на сколько, по ее мнению, усилилось каждое умение, а потом честно призналась, что последние минут сорок пять тренировалась без просветления, ибо от него начала кружиться голова.

Этот эффект был знаком и нам, поэтому я посоветовал побездельничать. Эдак полчасика. А потом продолжить все так же, без просветления. После чего вручил бутерброд, заставил умять и предупредил, что через час-полтора мы сменим направление движения. И ведь не соврал: к нужной долине мы вышли в половине девятого, а через считанные минуты наткнулись на «одиночную цепочку следов», ведущую на северо-запад, и рванули дальше по ней. Причем «подрабатывая» полетом заметно сильнее. А в четверть десятого, наконец, засекли далеко впереди два «силуэта» полноценных Богатырей и мгновенно остановились. Вернее, я остановился мгновенно, Света вышла из перемещения в метре от меня уже через секунду, а еще через четыре-пять к нам спикировала и Оля. Тут-то я и заговорил. Обращаясь к подопечной, ибо девчата все знали и так:

— Полин, Геннадий Романович не только перевозчик, но и мой деловой партнер, проверенный в экстремальных ситуациях. К сожалению, Бехтеевы — один из самых слабых родов западной части Империи, и этим пользуются все кому не лень. В частности, несколько дней назад Бехтеева вынудили сообщить дату и точное время очередного ухода в Пятно наших родичей, убедились в прибытии группы Ульяны в поместье и отправились следом за ее катером. Вероятнее всего, на таком же катере, только прикрытом мощным артефактом иллюзии. Мы были готовы и к такому сюрпризу, поэтому Ульяна, вовремя предупрежденная Геннадием Романовичем, высадилась в той же точке берега, что и мы, и уже двое суток таскает свою группу по Пятну огромными петлями. Вроде как, тренируя нового подчиненного, а на самом деле дожидается нас.

— Как я понимаю, за ее группой крадутся теневики, владеющие волчьим шагом и собирающиеся выяснить координаты нашей тренировочной заимки? — спросила девочка.

Я утвердительно кивнул:

— Ага. Поэтому мы с Олей сейчас шустренько найдем этих красавцев и выясним, кто их послал. А вы со Светой немного поскучаете. Кстати, схватка может получиться долгой, шумной и яркой. Так вот, беспокоиться не надо — в группе Ульяны семеро Бояр и Гридень. Да и мы ни разу не Новики…

Глава 14

10–11 февраля 2514 по ЕГК.

…Богатыри никуда не спешили — двигались следом за группой «боевой горничной» очень качественным волчьим шагом, то есть, не оставляя следов, держали дистанцию метров в двести и убивали время обсуждением какой-то особо фигуристой, легкодоступной и «чрезвычайно умелой» девицы по имени Раиса. Атаковать их на марше я счел неразумным, поэтому оставил Олю «над» этими красавцами, а сам унесся вперед, нашел место, на котором можно было уравнять скорости с Ульяной, сделал два рывка в ее темпе и в момент выхода из третьего еле слышным шепотом выдохнул слово «Привал».

Услышав мой голос, женщина даже не сбила ритм. Но после следующего рывка коротко кивнула. А через две секунды продублировала ответ. На всякий случай. Не стала и торопиться — нашла что-то вроде небольшой полянки, на которой можно было комфортно разместиться ввосьмером, и остановилась. А потом привычно заняла подчиненных делом — отправила до ветру четверых, а троим оставшимся приказала накрывать на импровизированный стол.

Дальше я смотреть не стал — снова взмыл в небо, вернулся к супруге и понаблюдал за скрытниками. До тех пор, пока они не заметили суетящийся народ и не решили оттянуться назад. Тут-то мы с Ольгой в них и вложились. Под просветлениями и со всей дури.

Начали, как обычно, с оглушений и сфер умиротворения. Затем накрыли уродов туманом и ледяной вьюгой, долбанули по каждому «силуэту» связкой из росы и шара льда, взбодрили мужичков, еще не успевших оклематься от ударов по мозгам, буйствами молний, и… унялись. В смысле, шустренько отлетели на сотню метров в сторону, снова ушли под невидимость, слетевшую при формировании первого навыка, в темпе допрыгали до своих и вскрылись. За спинами. Секунд через шесть-восемь после начала страшной битвы между оглохшими и ослепшими воителями.

А потом я поздоровался и взял власть в свои руки:

— Всем привет. Это ваши преследователи. Потерялись в нашем тумане и кошмарят друг друга.

— Доброй ночи, Игнат Данилович! — поздоровалась Ульяна и спросила, в каком режиме атакуем.

— Ни в каком… — усмехнулся я. — От силы минуты через полторы-две эти типы задохнутся, и мы их великодушно реанимируем. Кстати, приготовь две пары блокираторов магии. Чтобы у подсылов был хоть какой-нибудь стимул колоться до донышка…

— А мужички-то жесткие… — уважительно пробормотал Пират, услышав треск сразу нескольких переламывающихся деревьев.

— Ага… — подтвердил я. — Судя по реакции моей чуйки на плотность их защитных покровов — Богатыри.

— Значит, долбят по площади… — авторитетно заметил все тот же ветеран и ехидно ухмыльнулся: — .. и друг по другу. А мы стоим тут и в ус не дуем! Спасибо, Игнат Данилович!

— Пожалуйста… — улыбнулся я, поймал взгляд Гридня и демонстративно посерьезнел: — Теперь вы понимаете, почему Шпага двое суток водила вас по Пятну кругами?

— Так точно! — молодцевато ответил он, почувствовал, что такой ответ меня не удовлетворил, и дал «правильный»: — Я раскачаю волчий шаг очень быстро. А не проваливаться в снег после выхода из рывка научился еще вчера. Но выполнял приказ командира.

— И правильно делали… — веско сказал я и снова повернулся к Ульяне: — Мы на разведку. Услышишь сдвоенный хлопок акустического удара — отправь на вспышки Молний целителей и специалиста по экстренному потрошению.

— Есть, мой господин! — ответила она пустоте, а мы с Олей, уйдя рывком в сторону, взмыли в воздух и на полной скорости понеслись к стремительно сереющим «силуэтам». Спикировав к телам, первым делом перебили ноги, а затем отменили сферы и шарахнули акустическими ударами. Потом Оля на всякий случай приложила обоих Богатырей сращиванием костей и по моей команде унеслась к Свете с Полиной, а я с интересом оглядел место «боя».

Ну, что я могу сказать о своих впечатлениях? Разум подсказывал, что мои нынешние возможности позволяют отжечь не хуже. А душа охреневала. От снега, перемешанного с землей, прошлогодней травой и кусками корней, размеров рукотворного бурелома, диаметра перебитых деревьев и количества дыр от попаданий площадных навыков типа каменных игл.

А вот из вояк пострадал только один. Видимо, из-за того, что задохнулся первым. Да, регенерация по инерции остановила почти все кровотечения, но традиционное кожаное шмотье выглядело рыболовной сетью, левая рука, перебитая в трех местах, при падении изогнулась противоестественнее некуда, а от вида вмятой грудины пробирала дрожь. Впрочем, больше всего пугал результат удара связкой из росы и шара льда — у мужчины вытекло оба глаза, кожа лица превратилась в насквозь промерзшие лохмотья, нижняя челюсть раскололась в трех местах, язык вывалился из дыры в щеке и так далее!

«И как это исцелить для того, чтобы допросить?» — не без труда задавив первоначальную оторопь, подумал я. А через несколько секунд задал этот же вопрос «боевым целителям».

Они, явно видевшие и не такое, пожали плечами и сказали правду:

— Лечим мы, откровенно говоря, так себе. Поэтому реанимируем тушки и постараемся помочь раскачанной регенерации. Но гарантий, увы, не дадим…

…С мощностью шаров льда мы определенно перестарались, из-за чего одному из Богатырей, возвращенных к жизни, не удалось вернуть ни слух, ни зрение, и он не понимал, что от него хотят. Зато второй раскололся. Довольно быстро и до донышка. И пусть знал он не так уж и много, зато был членом рода Пешковых, глава которых сначала входил в Совет Десяти, а затем стал одним из инициаторов создания Клана Добытчиков.

Вот я и обиделся. В смысле, добил оба полутрупа, отрубил правые кисти, засунул в полиэтиленовый пакет и положил на дно своего термоса. Потом поблагодарил вояк за помощь, вместе с ними добрался до места привала и озадачил народ не самой приятной новостью:

— Наша заимка нужна руководству Клана Добытчиков. А мы, Беркутовы-Туманные, посмевшие влезть на чужую делянку, страшно мешаем даже одним своим существованием. Впрочем, де юре война нам еще не объявлена, так что прерывать рейд и принимать срочные меры я не вижу смысла. В общем, будем считать, что эти бедолаги где-то заблудились, а мы о них ничего не слышали. Далее, мы уйдем на заимку после совместного ужина, а вы, Ульян, заявитесь туда после того, как доведете до ума волчий шаг Пирата. Кстати, расслабляться не советую. Ни тут, в Пятне, ни вообще: высокоранговое зверье частенько забредает даже сюда, в «шестерку», а в Клане Добытчиков хватает теневиков, прекрасно знающих эти места, и способных выследить кого угодно. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось. Хотя мужики то и дело косились на Полинку, спокойно сидящую рядом с персональной наставницей, и, судя по всему, отказывались понимать, каким образом четырнадцатилетняя девица так быстро раскачала наш аналог волчьего шага, как настолько быстро добралась до этого места с высокоранговыми-нами и почему не чувствует никакого дискомфорта от пребывания хрен знает где. А она действительно была самим спокойствием — не жалась к Свете, а млела в ее компании, не реагировала даже на «самые страшные» звуки ночного леса и плевать хотела на постепенно усиливавшийся мороз. Мало того, через несколько минут, достав из рюкзака пищевой контейнер с жареной печенью, настолько смешно и непосредственно потянула носиком, что мужики с трудом удержали улыбки.

Я тоже восхитился. Мысленно. А через несколько мгновений прозрел. То есть, сложил в общую картинку все мелкие шероховатости ответов «языка» и понял, что Клан Добытчиков ищет не место для сравнительно безопасной прокачки руководства и его приближенных, а идеальное место для удара по мне и моим людям. Чтобы Воронецкие сочли наше внезапное исчезновение результатом трагической случайности или неоправданного риска, а настоящие виновники остались белыми и пушистыми!!!

Ярость, накатившая из глубин сознания, оказалась не буйной, а ледяной. И нисколько не мешала думать. Поэтому все время трапезы я не столько ел, сколько представлял возможные шаги противников и придумывал контрмеры. А после того, как мой пищевой контейнер показал дно, вернулся в реальность, достал карту, подозвал к себе «боевую горничную», дождался, пока она сядет, и ткнул острием карандаша в одну из долин:

— Ульян, вот тут находится логово Росомахи третьего Кошмарного ранга. А в ночь с одиннадцатого на двенадцатое обещают сумасшедшую метель. Так вот, к началу ненастья вы должны оказаться вот в этом месте, двенадцатого утром пробежаться под пеленой теневика вот так, а вот здесь уронить какую-нибудь кровящую тушку.

Дальше можете идти к Ферме по любому маршруту. Но вот этот отрезок должны пройти вот по такой траектории. И учти, что эти разведчики могли выяснять координаты нашей заимки для того, чтобы нас там зажать большими силами и грохнуть. Поэтому с этого момента включаешь режим жесточайшей паранойи и ведешь группу только по-боевому. Вопросы?

— Вопросов нет.

— Тогда собираемся и разбегаемся. А то, вон, волки унюхали кровь…

Собрались минуты за две, если не меньше, пожелали друг другу удачи, и группа Шпаги, первый раз за двое суток спрятавшись под невидимостью и активировав ХИС-ы, ускакала на северо-запад. Мы же задержались еще чуть-чуть — перекидали половину содержимого моего рюкзака в Светин, махнулись «наездницей» и существенно ускорились. В смысле, мои оторвы исчезли из реальности, взмыли в небо и стали показывать оптимальный маршрут, а я втопил сочетаниями рывков и полета впритирку к насту. Благодаря чему на открытых участках местности разгонялся до очень приличных скоростей.

Полинка первое время то ли дурела, то ли балдела, а потом продолжила раскачивать все рекомендованные навыки. Причем под просветлением. И за следующие семь с половиной часов сделала всего два перерыва, совмещенных с «короткими привалами». Вымоталась — по полной программе. Тем не менее, кое-как утвердившись на своих двоих на входе в «лабиринт» Фермы, сияла на зависть любому светилу.

Нисколько не расстроилась, обнаружив, что жить придется не в простом, но уютном и достаточно теплом доме, а в холодных пещерах с минимумом удобств — выяснила, в каком помещении мы будем жить, вытащила из своего рюкзачка новенький пуховый спальник, подождала, пока я надую оба матраса, соорудила себе уютное гнездышко и весело ускакала с девчатами в туалет. А после того, как вернулась обратно и легла, отъехала, не успев ни раздеться, ни забраться в спальник!

— Умаялась… — сочувственно улыбнулась Оля. — Но вела себя достойнее некуда.

— Угу… — кивнула наша младшенькая, заметила, что энергетический узел жара в «силуэте» девочки «плывет», и решительно добавила: — Буду спать с ней. А то замерзнет.

Пока сооружала «конверт» из двух спальных мешков, молчала. Потом с помощью любимой подруги аккуратно уложила внутрь напрочь вырубленную мелочь, легла рядом с ней, обняла зябко ежащееся тельце, поймала мой взгляд и потребовала рассказывать.

Я завалился на соседний матрас, обнял Олю и мрачно вздохнул:

— Почему-то уверен, что придется воевать с Кланом Добытчиков. Причем тут, в Пятне. Даже если с их стороны в этом противостоянии будут участвовать только десять влиятельнейших родов, и даже если их главы, опасаясь утечки информации о своей деятельности, натравят на нас только самых преданных родичей, то нам все равно придется туго. Особенно после начала сезона…

— Ну да, лесовиков там хватает… — согласилась младшенькая. — А они без проблем выследят что отделение Нади, что отделение Ульяны. И положат. Превосходящими силами. А не посылать сюда людей не вариант — нам надо поднимать ранги членов родовой дружины. Причем чем быстрее, тем лучше.

— А превентивные удары наносить будем? — внезапно спросила супруга, явно вспомнив визит в особняк Валета.

— Будем… — кивнул я. — Причем от всей души. Но на подготовку каждого потребуется время. А у нас слишком много уязвимых звеньев.

— Не сказала бы… — возразила моя благоверная. — Оба поместья, Бухта и клиника либо хорошо защищены, либо хорошо охраняются; слуги живут на всем готовом, поэтому за пределы особняка практически не выезжают; Ксения Станиславовна катается в клинику и обратно с сопровождением.

Кроме того, является Богатырем и, по меркам городских — монстр. Так что уязвимое звено одно — Полина.

— Я хочу перевести ее на домашнее обучение… — признался я. — Чтобы исключить шансы на похищение. А в этом рейде прорвать в седьмой ранг.

Света отрицательно помотала головой:

— Не успеем — на этом ранге ее энергетика развивается не так бы— ..

— Это если все восемнадцать дней продержать ее тут, в «пятерке»! — явно сев на мою волну, перебила ее Оля. — Зато если недельку подержать девочку на продавливании аструмовой блокировки в «троечке», то…

Тащить Полинку в расщелину у меня почему-то не лежала душа. Вот я свой вариант и озвучил. Не дожидаясь завершения фразы:

— Откровенно говоря, я подумываю о недельке в Гнезде.

— Можно организовать доставку спящей тушки… — предложила, было, Света, но сообразила, в чем слабость ее предложения, и продолжила в нужном направлении: — .. если «спящая тушка» упрется и, наконец загонит чертов жар в фоновый режим!

Тут я невольно вздохнул:

— Меня беспокоит не технология доставки, а целесообразность настолько открываться…

— Она наша, Игнат! — хором заявили девчата. После чего младшенькая замолчала, а старшая фактически повторила вывод, сделанный Дайной:

— Полинка постоянно сравнивает нас с кровными родичами, а жизнь в нашем поместье с жалким прозябанием в особняке Лаптевых. Кроме того, в глубине души является впечатлительным ребенком. Поэтому выводы разума, наслоившись на чувства, дали неожиданный результат: как нам показалось, девочка видит в тебе нечто среднее между идеальным отцом из представлений детства и таким же идеальным старшим братом, а в нас — идеальных старших сестер. А еще прекрасно понимает, что получает намного больше, чем успела заслужить, всей душой жаждет воздать добром за добро и до смерти боится разочаровать. Так что скорее удавится, чем подставит или предаст. В общем, в нее и можно, и нужно вкладываться без дураков. Кстати, отыгрывать назад и отдавать ее Воронецким не вариант: как только мы начнем Большую Войну, то аналитики Клана Добытчиков сочтут это акцией прикрытия, а дворец — один большой проходной двор.

— Угу… — поддакнула младшенькая и сочла необходимым «разбавить» не особо приятный разговор немудреной шуткой: — В общем, раз взяли под крыло настолько юную девчушку, значит, надо превратить ее в такую же злобную ведьмочку, как мы со Олей. Причем как можно быстрее. Да и нам не мешало бы прорваться в следующий ранг: мы из Пятна не вылезаем, соответственно, если проторчать в Гнезде не неделю, а дней восемь-десять, да еще и питаться только мясом «единичек», то это вполне реально…

Я понял намек, что называется, влет, поэтому подергал себя за кончик носа и решительно встал:

— Лады: за мясом свалю прямо сейчас. Вернусь во второй половине дня. Отдыхайте по очереди, ладно?

Последнюю фразу можно было и не произносить. Но она вырвалась. И девчата, запросто «прочитав» стоявший за ней порыв души, засияли:

— Мы тебя тоже любим…

— … очень-очень…

— … так что уже начали скучать…

— … и не задурим!

Я чмокнул жену в подставленные губки, затем в том же стиле порадовал младшенькую, в темпе достал из основного рюкзака «однодневку», вингсьют и «линзу», взятые с собой для проведения «следственных экспериментов», в темпе переоделся, ушел под невидимость, попрощался и унесся к выходу. Там спрятал лицо под тонкой, но прочной пластиковой маской, помахал девчатам и ввинтился в стремительно светлеющее небо. Взлетел, по моим прикидкам, километра на полтора. Затем расправил «крылья», привычно ушел в пике и, мысленно поблагодарив инструкторов АПД за науку, а себя — за фанатизм в прокачке жара, понесся на юго-юго-запад…

Полет в таком режиме зимой получился жестковатым. В том смысле, что забираться достаточно высоко не позволяла холодрыга, поэтому приходилось «играть высотой» слишком уж часто. Впрочем, даже с такими извращениями я умудрился преодолеть расстояние между Фермой и Расщелиной всего за два часа тридцать семь минут!

Обрадовался — жуть. Поэтому, «падая» сквозь иллюзию, улыбался во все тридцать два зуба. А метрах в сорока от дна «пропасти» внезапно наткнулся взглядом на фрагмент французского штурмового дроида «Grand Gars», слегка припорошенный снегом, и на мгновение потерял дар речи.

Впрочем, через два рывка и шаг, переместившие меня к поворотной стенке в туалете, пришел в себя, скинул невидимость, вломился в потайной коридор и сорвался на бег. А еще через десяток секунд, взмыв в десантный отсек штурмового бота и не обнаружив в нем ни «Пауков», ни «Оводов», рявкнул во весь голос:

— Дайна, ты в порядке⁈

— Ага! — голосом Иришки отозвались динамики акустической системы.

— Французы, да?

— Они самые.

— С-суки!!! — выругался я, вспомнил о ситуации с Кланом Добытчиков и в сердцах добавил: — И надо же им было заявиться в этот мир именно сейчас…

Глава 15

11 февраля 2514 по ЕГК.

…Осознание размеров нарисовавшейся проблемы почему-то накатило с небольшой задержкой. Но паниковать я не умел даже в далеком детстве, так что сел прямо там, где стоял, и потребовал рассказывать во всех подробностях.

БИУС как-то странно хмыкнул и заговорил:

— Первый стабильный гиперпереход лягушатники открыли еще двадцать шестого января. Вернее, открывали — процесс стабилизации «окна» занял час с небольшим. К слову, не просто так: активизировавшиеся спецпротоколы заставили меня провести встречные эксперименты. С «Оводом», груженым семидесятикилограммовым бруском аструма. Результаты подтвердили уже имевшиеся догадки, поэтому в какой-то момент я унялась и позволила этим уродам довести процесс до конца. А после того, как из межпространственного разрыва вылезла телескопическая штанга с гиперпространственным маяком, опустила дрон пониже и снова сбила настройки. Так что «окошко» исчезло, а я отключила маяк и занялась подготовкой к следующему эксперименту…

В физике гиперпространственных прыжков я не разбирался от слова «совсем». Зато разобрать, устранить стандартные поломки — естественно, при наличии запчастей — собрать и использовать гиперпространственный маяки любой курсант второго курса моего факультета мог с закрытыми глазами. А еще точно знал, насколько быстро они пеленгуются. Вот я, каюсь, и затупил:

— Черт, получается, что они нас уже запеленговали?

— Игнат, не тупи: на таком безумном расстоянии точность пеленгации — плюс-минус лапоть!!!

— Ну да, о расстоянии я не подумал… — признал я и снова превратился в слух.

Слава богу, Дайна вредничать не стала. Точно зная, что этого я не оценю:

— Второе «окно» открылось тридцать первого. Тоже с моей «помощью» — я доводила до ума новую аналитическую модель и развлекала лягушатников почти два часа. А когда увидела, что сюда выбирается «Крепыш», решила, что такая радость нам с тобой не нужна. Вот и воспользовалась «Оводом» в уже опробованном стиле. Благодаря чему позаимствовала второй маяк и обошлась без превозмоганий. Седьмого февраля вернула один маяк обратно. Конечно же, активированным и перепрограммированным согласно требованиям одного из спецпротоколов. А для того, чтобы ученым было не так скучно, через пять секунд затолкала в «окно» и дистанционно взорвала боеголовку «Настурции».

— А почему именно ее? — недоуменно нахмурился я, мысленно сравнив результаты взрывов боеголовки «Настурции» с боеголовкой «Каштана».

БИУС сокрушенно вздохнул:

— Судя по вопросам, ты находишься в интеллектуальной коме! Впрочем, новость действительно не из лучших, так что проявлю великодушие и объясню очевидное: разнеси я лабораторный комплекс ВДРЕБЕЗГИ, его бы построили в ДРУГОМ МЕСТЕ, и тогда активация маячка не дала бы РОВНЫМ СЧЕТОМ НИЧЕГО…

— … а так лягушатники отремонтируют одно-единственное пострадавшее помещение… — продолжил я, прервал мысль на середине и угрюмо вздохнул: — Да, наши точно засуетятся. Но в этом случае суета — дело небыстрое. А нам с тобой придется выживать…

Дайна заявила, что все не так плохо, как кажется на первый взгляд, ибо эксперименты французов — это пусть очень небольшой, но все-таки шанс… получить доступ и в «старый» мир! Потом дала время переварить эту мысль, сообщила, что оставила фрагмент дроида снаружи для того, чтобы я смог плавно подготовить девчат к мысли о возможности прорывов иной мерности в эту расщелину, а затем спросила, чем меня не устроило появление незваных гостей именно сейчас.

Я хлопнул себя по лбу, скинул рюкзак, достал аструмовую коробочку и дал помощнице возможность обновиться. Затем подробно рассказал о встрече с Богатырями и результатах допроса более живучего, поделился всеми своими соображениями и процитировал мнения девчат.

— Ну да, война на два фронта радует значительно меньше, чем на один… — согласился БИУС. — Значит, придется поднапрячься. Но твой план, мягко выражаясь, сыроват. А в части, касающейся телодвижений боевой дружины рода, не выдерживает никакой критики. Альтернативу опишу чуть позже, ибо пока не горит. И сосредоточусь на вашем варианте прокачки Полины, ибо он откровенно радует. Правда, вы не учли пару-тройку мелочей…

— Каких?

— В Гнезде нет ни туалета, ни душа. Мелочь не умеет летать. А вырубать ее каждые три-четыре часа, чтобы спустить в лес — идиотизм. Но эта проблема не стоит и выеденного яйца: императивы, вложенные в подсознание во время первого же сеанса психокоррекции, намертво блокируют возможность слива на сторону информации о любых магических навыках из «закрытого» списка. Да, это не все, что необходимо прикрыть, но я выбрала самый мягкий вариант воздействия и растяну процесс до первых чисел апреля. Ибо эта девочка нам не чужая. В общем, тащить ее сюда однозначно не стоит — небезопасно. Кроме того, не стоит давать ей прозрение, ибо ребенок. А все остальное, в принципе, можно…

…План войны на два фронта, предложенный Дайной, я обдумывал весь перелет до Фермы, потихоньку-полегоньку проникался уверенностью в том, что у нас все получится, и краешком сознания радовался наличию у меня такой помощницы. Да, размышления сказались на скорости перемещения не лучшим образом, но семь «потерянных» минут не расстроили от слова «нисколечко» — я спикировал ко входу в пещерный лабиринт довольным до невозможности, помахал рукой бодрствовавшей жене, пулей промчался по коридорам и вышел из невидимости сразу после того, как заключил свою ненаглядную в объятия.

Почувствовав, в каком настроении я пребываю, это чудо мгновенно напряглось:

— Убил Кошмара?

— Не-не-не — охотиться в одно лицо я не буду. Ибо знаю, что нужен вам живым, а не в виде счастливого воспоминания… — прошептал я, уткнувшись носом в ее волосы, услышал благодарное «Спасибо…», поцеловал супругу в щечку и объяснил свое состояние: — А в хорошем настроении из-за целой кучи причин. Для начала испытал вингсьют…

— И как? — полюбопытствовала она.

— Я проторчал в расщелине не «минут десять,» а час тридцать пять! — сообщил я, полюбовался округлившимися глазами моей красавицы и продолжил в том же духе: — Далее, пришел к выводу, что дуреть тут, в «пятерке» до вечера вторника — идиотизм. И окончательно определился со своим отношением к открытости перед Полей. В общем, мы летим в Гнездо. Сразу после того, как поднимем этих засонь и поедим…

Реакция Оли на этот монолог легла на душу, как родная — вместо того, чтобы удивиться, напрячься или оспорить настолько неоднозначное решение, она без колебаний приняла мои слова, как руководство к действию, и весело рявкнула:

— Засони, подъем: глава рода вернулся!!!

Старшая «засоня» мгновенно переключилась в режим бодрствования, пулей вылетела из спальника, на миг зависла…

и обняла меня со спины. А младшая, с трудом открыв глаза, сначала растерянно захлопала ресницами, а затем врубилась в полученный «приказ», догадалась активировать сумеречное зрение, марево, жар и блокировку запахов, выскользнула «на холод» и метнулась к своему шмотью.

Пока натягивала штаны от комбеза на спортивный костюмчик, я молча наслаждался объятиями Светы. Потом отправил всех трех дамочек до ветру, а сам «назначил» ближайший матрас столом, застелил полиэтиленовой скатертью, достал из Олиного рюкзака термос с едой и вытащил на свет божий три еще горячих пищевых контейнера. Потом быстренько навел три порции питания для усиления метаморфизмом, разлил бурду по кружкам и встретил вернувшихся красоток «боевым приказом»:

— Падаем за «стол», шустренько уминаем все съедобное и собираемся в дальний путь!

— О-о-о!!! — предвкушающе простонала младшенькая, кинула взгляд на подругу, дождалась подтверждающего кивка и врубила турборежим.

Полина ничего не поняла, но тоже ускорилась. Ибо привыкла зеркалить поведение старших. Поэтому уже через четверть часа от съестного остались одни воспоминания, а еще минут через десять три красотки, готовые ко всему на свете, выстроились в одну шеренгу. Тут-то я молчание и прервал:

— Полин, на три особо вредных вопроса ответишь?

— Отвечу хоть на тысячу! — не задумавшись ни на мгновение, радостно выдохнула она.

— Вопрос первый: тебе наша компания пока не надоела?

— Нет!!!

— Ты нам доверяешь?

— Да!!!

— Ты никогда не мечтала стать ведьмой?

Тут девочка опешила, покосилась на рассмеявшихся оторв, правильно истолковала безмолвные подсказки, и снова засияла:

— Мечтаю. Можно сказать, всю сознательную жизнь!

— Отлично! — улыбнулся я, сообщил, что на первом этапе любая ведьма обязана почувствовать себя игрушкой, вручил Свете свою «линзу» и попросил подготовить воспитанницу к Чуду Превращения.

Прекрасно понимая, о чем идет речь, девчата предельно добросовестно застегнули Полине куртку, затем завернули девочку в накидку с отводом глаз, подогнали «линзу», затолкали в «сбрую» и надежно закрепили последнюю на моей спине. Потом «утеплились» сами, грустно покосились на лыжную маску, которую я крутил в руках, по моей команде подхватили рюкзаки и вынесли из пещерного лабиринта. А там уронили в снег, сняли декоративные заглушки, раздвинули и зафиксировали в крайних положениях телескопические трубки станков, натянули на «рамки» чехлы, улеглись и весело подмигнули ничего не понимающей девчушке.

— Поль, солнце, эта пещера — тренировочная заимка для рядовых членов боевой дружины рода… — начал я, а младшенькая продолжила:

— … а Черный Беркут и его стая раскачиваются значительно глубже. Ты как, в стае?

— Да!!!

— Тогда почувствуй себя пусть пока еще маленькой, но все равно грозной хищной птицей и лети! — посоветовала она и одновременно со мной поднялась в воздух.

Полинка… не испугалась:

— Ух-ты, мы летим!!!

— Нет: пока мы, можно сказать, висим на месте… — ехидно заявила Света. — Но как только Игнат почувствует, что ты готова…

— Я готова! Честно-честно!!! — протараторила девочка, и я, услышав в ее голосе воистину сумасшедшее предвкушение, чуть-чуть ускорился…

…К Зубу подлетели в восьмом часу вечера, и Ольга, сдвинув в сторону дверь, запустила нас внутрь. К этому времени Полинка успела привыкнуть к новому способу передвижения, поэтому обратила внимание на исчезновение «баффов» и, вероятнее всего, вопросительно уставилась на Свету, так как она прервала молчание:

— Мы — в «единичке». Тут встречается зверье, которому любой Князь на один зуб.

А проверять, насколько хорошо наши сопротивления держат атаки высокоранговыми навыками типа оглушения мы были не готовы. Вот и довели свое Гнездо до ума. В смысле, защитились от подобных воздействий вот этими пластинками. В общем, если не хочешь закоченеть, то слезь с Игната, заберись вот на это возвышение и активируй жар.

Тут Ольга посмотрела на возвышение, хлопнула себя по лбу, торопливо оценила наши запасы «ненужного» аструма и виновато уставилась мне в глаза.

— Пока сойдет и так… — ответил я на незаданный вопрос, снял с себя «наездницу», выпутал из накидки и легонечко загрузил:

— Эта заимка — чисто тренировочная и создавалась под нас троих, так что с комфортом тут неважно, а все удобства находятся снаружи. Тем не менее, на площадке, на которой «работает» магия, со скрипом поместятся два надувных матраса, сцепленных краями, вероятность нападения Одаренного зверья равна нулю, магофон позволяет прорваться аж в четвертый Кошмарный ранг, а один из вариантов тренировок, который мы объясним завтра утром, гарантированно выправит абсолютно все огрехи твоей энергетики. Как мне кажется, плюсов пребывания в этом месте в разы больше, чем минусов. Особенно в преддверии Большой Войны с Кланом Добытчиков. Поэтому мы зависнем тут на два дня, тринадцатого вечером слетаем на ту заимку, выясним, не выследили ли группу Ульяны еще какие-нибудь уроды, и, вероятнее всего, вернемся обратно. Само собой, если ты сможешь смириться с необходимостью спать в одной комнате со мной-мужчиной, сообщать о желании умыться или сходить в туалет и так далее. Далее, твоя единственная задача на ближайшее время — загнать жар в фоновый режим. Чтобы не замерзать во сне даже в самые лютые морозы. И последнее: в рейдах церемонии только мешают. Поэтому не стесняйся просить меня отвернуться, прямо говорить о своих потребностях, терзать вопросами или высказывать свое мнение. Договорились?

— Договорились… — деловито кивнула она и сразу же воспользовалась предоставленной возможностью. Что интересно, в шутливом ключе: — Игнат Данилович, для начинающей ведьмочки и маленькой хищной птички из вашей стаи это Гнездо — тренировочная заимка мечты. И совсем не потому, что тут выправятся огрехи моей энергетики: я буду жить, тренироваться и радоваться жизни вместе с самой лучшей стаей во Вселенной. Так что дискомфорта даже не замечу. Особенно в том случае, если вы закрепите за мной какую-нибудь обязанность или две — я очень-очень хочу почувствовать себя нужной…

…К выполнению персональной обязанности Ответственная за Уют приступила сразу после того, как мы начали обживаться — под руководством Светы соединила в два конверта все четыре спальника и аккуратно постелила на матрасы; выяснив назначение полок, разложила на них сменное шмотье; собственноручно заныкала в нишу, используемую в качестве холодильника, мясо, позаимствованное мною в хранилище Расщелины, и так далее. На то, что перемещения по комнате сбивают «баффы», не обращала внимания. В смысле, при первой же возможности обновляла и продолжала заниматься делами или помогать нам. Потом вытрясла из наставницы предельно подробное описание принципа «переключения» навыков в фоновый режим и сосредоточилась на этом деле. Причем ушла в себя настолько добросовестно, что не услышала страданий Светы, внезапно захотевшей свежей рыбки!

Не заметила и процесса подготовки к «рыбалке». Поэтому после того, как с моей помощью вернулась в реальность и обнаружила, что вся старшая часть «стаи» уже одета по-походному и стоит, удерживая в воздухе огромные каменные бруски, растерянно спросила, куда это мы собрались.

— А что, не видно? — «удивилась» младшенькая, демонстративно качнула кусок скалы вверх-вниз и спросила, на что «это» похоже.

— На попытку построить небольшой уличный туалет… — после недолгих раздумий заявила девочка и, конечно же, ошиблась:

— Стая беркутов — и туалет⁈ — возмущенно переспросила Света и гордо задрала носик: — Мы летим НА РЫБАЛКУ!!!

— С камнями наперевес?

— Ну да. А с чем еще можно ходить на рыбалку зимой?

— В принципе не представляю такую рыбалку, но вот-вот лопну от любопытства! — хихикнула мелочь, оделась, с нашей помощью устроилась в «сбруе», закрепленной на спине наставницы, и дала понять, что готова.

Мы по очереди добрались до двери, сдвинули ее в сторону, выпорхнули наружу, привычно обновили «баффы» и полетели к знакомому омуту. Над ним прошли на бреющем, полюбовались «силуэтами» двух «единичек» и всякой мелочи, сияющих под прозрением, набрали высоту и уронили камни.

Полынья получилась о-го-го, но метрах в восьми от нужного места. Тем не менее, через несколько минут к ней подплыла «двоечка», была подхвачена подпоркой и задышала куда энергичнее, чем рассчитывала. Чуть позже по тому же маршруту была отправлена первая «единичка».

А вторая — заметно более крупная — издевалась над нами добрых полчаса, то поворачиваясь в нужную сторону, то забивая на перспективу полюбоваться «верхним миром». И пусть за время ожидания мы «поймали» еще три рыбины второго ранга, это нас, увы, не удовлетворило. Поэтому младшенькая бурчала все время, пока потрошила уже скопытившуюся часть улова. Само собой, не конкретно, а так, чтобы Поля не поняла, о чем идет речь. А после того, как мы засекли силуэт чего-то вроде барсука, на всякий случай ускорилась, вырезала последний кусок свежайшего филе и поручила на редкость добросовестной помощнице засунуть его в пакет, на треть заполненный добычей Оли.

Потом мы допрыгали до опушки, разбежались вправо-влево, через пару-тройку минут снова собрались, подхватили мелочь и понеслись к Зубу. А когда зависли перед частью скальной стенки, в центре которой еще недавно «была» дверь в Гнездо, услышали страшно деловой комментарий воспитанницы:

— Случайности, увы, случаются. Значит, артефакт с иллюзией нам точно не помешает…

Глава 16

13 февраля 2514 по ЕГК.

…Весь понедельник и первая половина вторника прошли в тренировках. Львиную долю времени «вся стая» продавливала аструмовую блокировку, а в промежутках между безумно выматывающими занятиями каждый развлекался по-своему. Ольга раскачивала «сродство» с Огнем, сначала растапливая лед, а затем нагревая воду до кипения огнивом и испепелением. Мы с младшенькой сочетали приятное с полезным, вырубая вторую комнату и, заодно, поднимая в рангах каменный резак, слияние и текучесть. А Полинка убивалась сразу в нескольких направлениях — то работала над скоростью восприятия, то лупила нас оглушением, разрядом и ледяной иглой, то вывешивала туман, то пыталась загнать жар в фоновый режим.

Несмотря на воистину безумную нагрузку, занимались в удовольствие. И млели от успехов. А их хватало: Огонь моей благоверной жег все кошмарнее и кошмарнее; мы со Светой все лучше и лучше чувствовали Камень, поэтому с каждым часом вырезали из монолитной скалы все более и более крупные «блоки», а нашу воспитанницу все сильнее и сильнее плющило от ощущения переизбытка Силы. К слову, она нисколько не преувеличивала — давление магофона «единички», высокоэнергетическая еда и фанатизм в продавливании аструмовой блокировки все ускоряли и ускоряли ток Силы в магистральных каналах, и мелкие изъяны второстепенных исчезали буквально на глазах. Что сказывалось не только на «яркости» энергетики, но и на самочувствии. Вот мелочь и плавилась от счастья. Не обращая внимания ни на неустроенность быта, ни на буйство чрезвычайно сильной метели, за одну-единственную ночь вывалившей на Пятно дополнительных сантиметров семьдесят-восемьдесят снега. А еще не боялась. Даже вылетов по нужде в снежную круговерть, после которых дверь в Гнездо приходилось искать по силуэту дежурной «по заимке» и наощупь.

В общем, эти полтора дня удались. Поэтому во время последнего обеда мы ели медленнее, чем обычно, и тянули время. Увы, в какой-то момент вся еда была съедена, и Света, посмотрев на часы, грустно задала вопрос, ответ на который интересовал даже меня:

— Игна-ат, а мы ведь сюда вернемся уже завтра, верно?

— Если у Ульяны и ее парней все в порядке, то да… — ответил я, кинул взгляд на часы и решил, что перед смертью не надышишься: — Ладно, убираем со стола, одеваемся, собираемся и в путь…

— Не рановато? — на всякий случай спросила младшенькая, и ей ответила Оля:

— Неа: народ припрется в пещеру никаким, а в загашниках не наберется и килограмма мяса. Опять же, ничего серьезного они точно не добудут. А мы — запросто.

— То есть, основной объем поклажи оставляем тут, верно?

Я кивнул и первым поднялся на ноги. А минут через сорок-сорок пять все так же, первым, выстрелил собой в почти очистившееся небо, завис метрах в пятидесяти над вершиной Зуба и оглядел заснеженный мир.

— С ума сойти, как тут красиво! — восторженно выдохнула Полинка из-за плеча.

— А представляешь, как тут здорово летом? — спросил я, «поглядывая» на «силуэты» стаи кабанов первого ранга с вожаком-Кошмаром, возникшие на периферии области покрытия прозрения.

Девчата, успевшие спрятаться под невидимостью, тоже засекли «мясо» и заинтересовались. Но я жестами дал понять, что рисковать наездницей не готов, нашел полное взаимопонимание, развернулся в нужном направлении и втопил…

Следующие полтора часа летели плотным ордером. А после того, как добрались до «двоечки», Оля и Света разошлись в стороны. Как выяснилось уже минут через семь-восемь, не зря: моя благоверная заметила стадо маралов преимущественно второго ранга и навела на него нас.

Оценив размеры животных, я показал девчатам один палец и завис на сотне метров. А оторвы ушли в крутое пике и разделились — младшенькая под просветлением и с предельной дистанции шарахнула чем-то понравившуюся самку-«двоечку» сферой умиротворения, ушла вверх и в сторону, в темпе спряталась под невидимостью и вскоре подлетела к старшей, страховавшей сверху.

Стадо, среагировавшее на внезапное возникновение «хищной птицы», пустилось наутек. К слову, не так уж и быстро — из-за внушительных сугробов.

Ну, а мы полетели следом за оленихой, дождались, пока она задохнется, и в три пары рук «разобрали» тушу весом за двести килограммов. Ну, а четвертая пара была на подхвате — укладывала куски мяса в полиэтиленовые пакеты и нарабатывала нужные рефлексы, то есть, по моему приказу следила за небом. И ведь углядела. Ястреба-«троечку», пикировавшего на нее!

Мы, естественно, засекли его «силуэт» заблаговременно, так что были готовы выставить воздушные стены. Но вмешательства не понадобилось: предупредив нас об атаке, девочка разогнала восприятие и ударила птицу сначала оглушением, а затем оплеухой, на всякий случай сместилась рывком поближе ко мне и… накрыла «всю стаю» пусть дохленьким, но полноценным туманом!

— Красотка! — похвалил ее я, заметил, что правое крыло хищника начало сереть, сообразил, что там, вероятнее всего, перелом, восхитился нереальному везению воспитанницы и протараторил нужные ценные указания: — Отменяй туман, вешай на ястреба сферу и лупи разрядами: защиты у него нет, так что если он не сможет взлететь, то вот-вот самостоятельно заковыряешь первую добычу третьего ранга…

…Вырезать Искру и энергетические узлы, дарующие крутейшие умения типа легких костей, острого клюва и прочных когтей Полина почему-то не захотела, хотя их очень «вкусно» рекламировала Света. Зато маховых перьев понадергала. На память. И, засунув в термос, чтобы не сломались, заявила, что готова к продолжению полета.

Всю оставшуюся часть пути фанатично тренировалась, вывешивая за нами туманы и остужая воздух арктическим холодом. Вот и умоталась. Что меня вполне устраивало, так как прекрасно укладывалось в догадку «ребенок, одуревший от многодневных мотаний по Пятну». В общем, приземлившись в двухстах метрах от Фермы, я похвалил девочку искреннее некуда, быстренько заныкал «сбрую», поменялся рюкзаками со Светой и объяснил, в каком ордере добираемся до заимки.

Оля шустренько активировала и зажала в кулаке химический источник света, ушла под невидимость, дождалась моей команды, ушла в первый рывок и задала средненький темп. А через пару минут изобразила в воздухе хитрую загогулину, чтобы Камень, стоящий на посту, не шарахнул в нашу сторону чем-нибудь убойным. Благодаря этому первая встреча прошла без эксцессов, а после того, как мы добрались до самой большой пещеры, Ульяна включила режим командира. То есть, в темпе построила подчиненных, поздоровалась, доложила, что марш-бросок прошел без происшествий, а личный состав ее отделения жив и здоров.

Да, не обманула — энергетические системы всех восьми человек «сияли» без «затенений». Но их яркость оставляла желать лучшего. Да и лица напрочь умотанных мужиков однозначно свидетельствовали о том, что они держатся на одних морально-волевых. Вот я меры и принял:

— Всему личному составу, включая часового — отбой. Шпага — на месте. Вольно. Разойдись…

Вояк как ветром сдуло, а «боевая горничная» превратилась в слух.

— Отпущу и тебя. Минут через пять-семь… — пообещал я, повел рукой, предлагая женщине садиться на рюкзаки, сваленные возле стены, и порадовал еще чуть-чуть: — Мы притащили вам мясо марала второго ранга. Килограммов сто. С гаком. Так что в ближайшие дни вам не придется мотаться на охоту.

— Спасибо, мой господин! — благодарно выдохнула она.

— Пожалуйста-пожалуйста! — улыбнулся я и спросил, как прошла самая сложная часть марш-броска.

Шпага невольно поежилась:

— Во время метели не потеряли друг друга только благодаря тому, что привязались к веревке. Но с таким неистовством стихии мы сталкивались и раньше, поэтому работали, как на тренировке. А вот росомаха, признаюсь, испугала до дрожи в коленях. Всех до единого: она притравливала детенышей к медведю как бы не первого Кошмарного ранга и воспитывала его то чудовищными ударами лап, от которых несчастного зверя колыхало, как желе, то чудовищным рычанием, от которого нас, наблюдавших за ними в бинокли и метров с трехсот, начинало колотить…

— Он впечатлил и нас… — без тени улыбки сообщила Оля, а я добавил:

— … но не так сильно, как Амурский тигр: тот ощущался еще опаснее.

— О том, что в Пятне водятся еще и тигры, даже не слышала… — буркнула Ульяна. — Хотя, по логике, должна была догадаться: в школьном курсе по истории в разделе, посвященном первым годам после терраформирования, было сказано, что наши предки создали на Надежде очень хорошие аналоги экосистем Старой Земли, а в видеоряде мелькали даже львы…

— На этих широтах им должно быть некомфортно… — отметил я, увидел, что Ульяна задавила зевок, и задал последний вопрос: — Поэтому скажи-ка мне, пожалуйста, Камень волчий шаг освоил?

— Да, мой господин. Иначе бы я группу сюда не привела.

— Большое спасибо и за ответ, и за добросовестное отношение к службе… — поблагодарил ее я и отпустил отдыхать. А после того, как женщина умотала «к себе», оглядел девчат и девочку, заметил, что последняя жаждет что-то сказать, и разрешил спрашивать.

— У меня не вопрос, а сообщение: я, кажется, загнала в фоновый режим и жар, и блокировку запахов…

Я оценил яркость свечения ее энергетики и изложил свое решение:

— Значит, сейчас уляжешься баиньки в компании со Светой, а Оля будет проверять. Все время своего дежурства. И если это действительно так, то я тебя похвалю… завтра утром. Вопросы?

— Никак нет! — радостно ответила она, явно копируя Ульяну.

— Отлично. Тогда забирай наставницу и веди устраиваться на ночь…

Увела. Не забыв подхватить с пола свой рюкзачок. А я проводил их взглядом и повернулся к жене:

— Шансы на то, что группу выследили, стремятся к нулю. Но я все-таки «пробегусь» вдоль рекомендованного Ульяне участка маршрута. вернусь часа через два. Скучай, и посильнее…

…Одной пробежкой я не обошелся — убедившись в том, что на участке маршрута длиной добрых пятнадцать километров нет ни сколь-либо заметных следов моих вояк, ни человеческих «силуэтов», устроил в месте, в котором группа окончательно навелась на Ферму, сумасшедшую ледяную вьюгу. Потом собрался, было, вернуться, но оглядел результаты буйства рукотворной стихии и пришел к выводу, что оставил след похлеще отпечатков ботинок. Поэтому полчасика поэкспериментировал, нащупал и проверил на практике аж четыре варианта нужного плетения «на стыках» школ Воздуха, Воды и Льда, поймал кураж и создал два навыка — аналог обычной метели с условным названием буран и ту же метель, кроме всего прочего, шарашащую арктическим холодом и… инфразвуком!

Кстати, испытания ледяного ада впечатлили по самое не могу: находясь метрах в шестидесяти от «эпицентра», я ощущал классический инфразвуковой дискомфорт, то есть, вибрации грудной клетки, сухость в полости рта, легкие нарушения зрения, постепенно усиливавшуюся головную боль, звон в ушах, тошноту и удушье. Причем марево от всего вышеперечисленного не спасало!

Не жди Оля моего возвращения, поотрабатывал бы последний навык до потери пульса. А так пообещал себе обязательно раскачать его до насыщения и полетел обратно. Медленно и печально, то есть, каждые метров сто-сто пятьдесят накрывая лес бураном секунд, эдак, на пятнадцать и, тем самым, с гарантией затирая любые следы своих людей. Впрочем, воспоминание о мощи еще не раскачанного ледяного ада будоражили сознание, поэтому, добравшись до места, на котором Ольга зацепила прозрением мой «силуэт», я позвал ее к себе. А после того, как супруга нарисовалась рядом и зависла в полуметре, поделился своими восторгами:

— Я создал два сумасшедших умения. Посмотри вниз…

Посмотрела. Оценив размеры области, в которой бушевало рукотворное ненастье, сунулась внутрь, полетала по очень странным траекториям и, вернувшись ко мне, приятно удивила неожиданными выводами:

— Видимость внутри практически нулевая. А из-за сильнейших порывов ветра глючит вестибулярка. И если бы не прозрение, позволявшее видеть твой силуэт, то я бы точно во что-нибудь да впоролась. В общем, для зимы — самое оно. В смысле, в разы лучше тумана… даже с учетом того, что до уровня насыщения это умение еще раскачивать и раскачивать!

— Угу… — согласился я и предложил ей следовать за мной. А после того, как отлетел от Фермы на пару километров, завис метрах в восьмидесяти от приличной поляны и накрыл ее ледяным адом. Причем вложив в него не так уж и много Силы.

— О, черт!!! — потрясенно выдохнула Оля и спросила, что это за дрянь.

Я объяснил. Во всех подробностях. Потом отменил действие навыка, спланировал к эпицентру и показал жене полопавшиеся стволы деревьев:

— Не знаю, за счет чего, но арктический холод стал намного эффективнее. Ну, а воздействие инфразвука ты уже оценила на себе…

— Богатыри — зло! — уважительно выдохнула она, еще раз огляделась по сторонам и зябко поежилась: — Что-то мне не хочется попадать под такой удар!

— Мне тоже… — честно признался я и добавил: — Скажу больше: мне не хочется это умение даже в рангах поднимать — оно цепляет даже тогда, когда используется с максимальной дистанции, а защитный покров от него не спасает.

— Значит, нам необходимо выяснить, можно ли раскачать сопротивление к этой дряни, и если нет, то постараться создать хоть какую-нибудь защиту… — заключила она и предложила вернуться в пещеру.

Вернулись. Перекусили. Потом завалились на матрас, и Оля, скользнув мне под руку, еле слышным шепотом подняла чертовски актуальный вопрос:

— Игнат, мы со Светой вот-вот возьмем второй ранг, а значит, нам пора задумываться о подъеме потолков развития наиболее часто применяемых умений-«двоечек». А таких, намного больше, чем хотелось бы. К примеру, ту же подпорку — производную воздушных ступеней — мы используем целыми днями, а сферу умиротворения и оглушение используем практически в каждом бою. И еще: создай, пожалуйста, «летний» вариант ледяного ада — уверена, что он нам пригодится, а с Воздухом ты работаешь намного лучше меня и Светы…

— Создам… — пообещал я, сказал, что понимаю, как именно надо будет трансформировать имеющееся плетение, и чисто ради смеха поинтересовался, над чем сейчас работает она. Ответ убил:

— Создала умение, разогревающее воду в полтора раза быстрее огнива и испепеления, вместе взятых. Назвала кипятильником. И уже несколько часов кручу в голове проект джакузи для Гнезда. Хотя нет, не так: с формой ванны я уже определилась, знаю, как организовать стоки и все такое. Проблема в самой воде. Вернее, в больших объемах…

Шок прошел за считанные мгновения. А потом проснулась фантазия и сорвала меня с нарезки:

— А почему бы нам не вырезать джакузи на вершине Зуба и не накрыть его иллюзией?

Мало того, что влагу можно будет нагонять умениями Воздуха и Воды, так еще и картинка оттуда будет открываться сумасшедшая! Хотя к чему извращаться, нагоняя воздух и конденсируя влагу, если зимой можно нарезать блоками речной лед, а летом — замораживать речную воду и таскать сюда все те же блоки! А еще под прикрытием иллюзии можно будет загорать. А еще…

Тут Оля тихонько хихикнула:

— Представляю, во что мы превратим Зуб, если как следует разойдемся… всей стаей!

— А что, вырезать красивые каменные лежаки не такая уж и проблема. В том же режиме можно создать и столики, и навес, и…

— … массажный стол… — продолжила веселящаяся жена, а потом сделала небольшую паузу и притворно посерьезнела: — Ты прав: если что-то делать, то делать хорошо. Поэтому нам надо попросить Иришку разработать дизайн зоны отдыха на вершине Гнезда, вырезать фантастически красивое джакузи, лежаки и полный комплект мебели. Потом притащить из Большого Мира комплект стильной и, что самое главное, яркой посуды, десяток модных купальников, белоснежные банные полотенца и халаты. На предпоследнем этапе приволочь туда пленочный фотоаппарат, сделать несколько десятков фотографий, на которых мы расслабляемся после тренировок, как-нибудь показать эти снимки Карамзиной. Естественно, по секрету… и не забыв проговориться, что так выглядит наша тренировочная заимка в «единичке»! Реакцию несчастной женщины представляешь?

Глава 17

17 февраля 2514 по ЕГК.

…Первые три дня после возвращения с Фермы мы на радостях провели в очень уж жестких тренировках. Поэтому семнадцатого утром, еле продрав глаза и почувствовав, что толком не восстановившиеся магистральные каналы все еще ноют, я вспомнил, что наступила суббота, и решил устроить команде выходной день. Девчат, проснувшихся чуть позже меня, озадачил сам. И снова отключился. А Полину, наверное, просветили они. В общем, в сознание мы вернулись только в одиннадцатом часу, всей толпой слетали к речке, затем как следует поели и вернулись на ложе. Вроде как, лениться.

Полинка, успевшая освоиться «в стае», одурела от безделья уже минут через десять, приподнялась на локте, пристроила подбородок на переднюю дельту наставницы и собралась, было, задать нам какой-то вопрос, но в этот момент моей благоверной вдруг приспичило поделиться с подругами нашими фантазиями на тему зоны отдыха в Гнезде.

Дамочек сорвало с нарезки уже на третьем предложении — они внезапно «поняли», что всю жизнь мечтали именно об этом, затерроризировали меня и, в конечном итоге, добились понимания. Поэтому я, обреченно вздохнув, встал со спальника и поплелся одеваться. Оля и Полинка с гиканьем рванули следом, а Света метнулась к тайнику, в темпе достала один из «больших» артефактов и принялась его курочить.

Я, естественно, поинтересовался, что она творит, и получил забавный ответ:

— Снимаю блок иллюзии, блок копирования образов, накопитель и еще кое-какую дребедень — если над ними как следует поколдовать, то через час-полтора мы установим на вершине Зуба артефакт сокрытия, автоматически вывешивающий воздушную стену п еред птицами, желающими на нем отдохнуть.

— Значит, за первые час-полтора мы выровняем площадку и вырежем из будущей ванны основной объем лишнего камня… — деловито заявила жена, посмотрела на только-только надетые спортивный топ и штаны, вздохнула и поплелась к рейдовому шмотью…

На переделку охотничьего артефактного комплекса в дикую помесь артефактов сокрытия и защиты ушло не полтора часа, а чуть меньше трех. Еще минут двадцать-двадцать пять младшенькая убила на установку и настройку. А потом, освободившись, прискакала к нам на помощь и потеряла дар речи, обнаружив, что джакузи уже и вырезано, и «выглажено», Ольга «превращает» куски камня в красивые дуги для почти готовой лесенки, а мы с Полей создаем водоотводные трубы. Впрочем, самого главного не заметила, и я с большим удовольствием поделился нашими настоящими успехами:

— Солнце, ты смотришь, но не видишь: каменные пластины, которые я размягчаю и скручиваю в трубки, «сшивает» моя помощница. А твоя любимая подруга походя придумала умение, повышающее прочность поверхностного слоя камня и делающее его похожим на стекло!

— Вы — монстры… — заявила Света, спланировала на дно джакузи, сдула со дна каменную пыль, приложила это место росой и восторженно выдохнула: — Фактура — умереть и не встать!

— Угу… — хором подтвердили мы и выделили ей объем работы…

«Созидали» в удовольствие и не страдая гигантизмом. Поэтому к пяти часам дня довели джакузи до ума, перетащили «лишний» материал на еще не выровненную часть вершины, «сдули» пыль, удовлетворенно оглядели дело своих рук и улетели к реке. За льдом.

На обратном пути оценили качество иллюзии, напрочь захвалили главного артефактора «стаи», разгрузились и отправились во второй рейс. К этому времени начало темнеть, и девчата чуть-чуть пострадали из-за того, что не занялись таким интересным делом с раннего утра. Заикнулись, было, и о желании сдвинуть время обеда еще на час-другой, но передумали, ибо проголодались как бы не сильнее меня.

Во время трапезы обсуждали желаемые доработки Гнезда — пришли к выводу, что в нем обязательно должна быть лестница, ведущая в зону отдыха сквозь толщу скалы, что резервуар для сбора дождевой воды надо делать как можно глубже, и что на «внутреннем» бортике можно сварганить небольшую вышку. Тут меня пробило на хи-хи, и дамы «смертельно обиделись». Правда, дулись совсем недолго — как только вся еда была уничтожена, «уговорили» меня отвернуться к дальней стене и натянули купальники, без которых в Пятно не мотались уже давно. Само собой, потом нормально оделись, ибо кипятильник Оли, увы, согревал воду не мгновенно, а мы со Светой этот навык еще не освоили.

В «зону отдыха» взлетели в полной темноте, полюбовались светом звезд, застелили две заготовки под будущие лежаки ковриками из пористой резины, сели и минут десять-двенадцать наблюдали сначала за таянием льда, а затем и за водой, кипящей в точке фокусировки нового навыка. И, в конечном итоге, дождались. Восторженного выдоха добровольной помощницы моей супруги:

— Все, дальше можно не нагревать. А то сваримся…

…Полинку прорвало в Воины во время отдыха в джакузи. Причем по-нашему, то есть, за считанные минуты и с минимумом неприятных ощущений. Вот девочку и накрыло — торопливо обновив марево и убедившись в том, что оно стало раза в полтора плотнее, она на эмоциональном подъеме наговорила нам столько теплых слов, что я даже смутился. А девчата, наоборот, засияли и поблагодарили мелочь за искренность, открытость и «радость, поделенную на четверых»! Мало того, Оля втихаря показала мне кулак и, тем самым, убедила поддержать их вариант реакции. Пришлось импровизировать:

— Все правильно: раз мы — стая, значит, обязаны делить все радости и горести на четверых. Кстати, о радостях: как я понимаю, прорыв обошелся без побочек, верно?

— Верно.

— А на этом ранге их наличие считается нормой. Выводы делать будем, или как?

— Вы хотите сказать, что огрехи моей энергетики уже исчезли?

— Судя по всему, да. Поэтому если ты не перестанешь тренироваться с кулоном, то гарантированно пройдешь не только первую трансформацию, но и пятую с шестой…

— Пятую? — недоуменно нахмурилась она и получила сразу три почти одинаковых ответа:

— Для нас, Беркутовых-Туманных, первый ранг — не самоцель…

— Ты что, решила раскачиваться только до первого ранга?

— Не смеши: первый ранг — предел мечтаний только для городских. А мы, Беркутовы-Туманные, обязаны стать Кошмарами!

— Стану. Вот увидите… — сообразив, что это не шутка, твердо пообещала она и… снова включила фанатизм. На этот раз — веселый: — Игнат Данилович, а можно откалибровать хотя бы часть умений, не вылезая из джакузи?

— Запросто! — улыбнулся я. — Бей в нас всем, чем заблагорассудится…

…Получасовая «война» по правилам «каждый за себя» настроила девчат на воинственный лад, поэтому они плескались в джакузи до последнего, очень неохотно перебрались в Гнездо и дурили все время, пока готовили ужин. А в одиннадцатом часу вечера, после чертовски приятно проведенной трапезы, в ультимативном порядке потребовали продолжения веселья. Мои варианты времяпрепровождения отвергли, не задумываясь. И заявили, что им, хищным птицам из стаи Черного Беркута, хочется поохотиться. На белок-летяг первого ранга и выше. Ибо потолки развития воздушных ступеней оставляют желать лучшего.

Я немного поколебался и согласился. Поэтому через считанные секунды в «комнате» воцарился сущий бардак, а уже минуты через полторы все три «хищные птицы» образовали коротенькую, но ровную шеренгу, и преданно уставились на меня. Спрашивать, кто «везет» воспитанницу, было бессмысленно — девчата жаждали веселья, а значит, отдуваться должен был я. Поэтому «сбруя» заняла место на моих плечах, «балласт» с радостным сопением занял облюбованное место, а строгая наставница проверила, насколько хорошо затянуты ремни. А потом мы вышли в ночь, набрали высоту и с моей подачи… полетели на запад. Ага, в сторону области с магофоном первого Кошмарного ранга.

Уже минут через десять я засек прозрением скопление из доброй сотни одинаковых «силуэтов» и решил порадовать Полину интересным зрелищем. Поэтому жестами подозвал к себе девчат, спикировал в центр березняка, завис над самым краешком «пятна», ударил по целине оплеухой и… накрыл прессом трех тетеревов-косачей первого ранга, выбитых из-под снега!

— Ух-ты, какие красивые!!! — восторженно воскликнула девчонка, а через миг птицы, предупреждая сородичей об опасности, издали глухой крик «чу-ишш…», ударивший по мозгам в стиле слабенького оглушения. Все бы ничего, но стая была очень и очень немаленькой, поэтому зацепило нас прилично. И пусть сознания не потеряла даже мелкая, но в ночное небо мы взлетели чертовски быстро. А там у нас, у взрослых, заработала регенерация, а Полину исцелила Света. После чего уважительно хмыкнула:

— Да уж, ощущения были — хоть стой, хоть падай! Представляю, каково попасть в фокус «внимания» стаи тетеревов Кошмарных рангов…

Я оказался внимательнее. И обратился к жене:

— О-оль, а зачем тебе этот тетерев?

— В качестве идеального тренажера для прокачки сопротивлений — после того, как оклемается от моего оглушения, будет воздействовать на нас.

— Во время охоты?

— Не-не-не: мы улетели совсем недалеко, так что надо вернуться обратно и быстренько сварганить этой птичке каменную клетку…

Вернулись. Соорудили. Заточили в ней «тренажер» и снова выдвинулись в том же направлении, только сместившись чуть южнее. В этот раз «красивую мелочь» не разглядывали — неслись на сотне метров охотничьим ордером и «сканировали» ночной лес тремя прозрениями. До тех пор, пока младшенькая не засекла куницу-«единичку» — одного из лучших «доноров» воздушной стены.

Марева у зверька не было: он филигранно пользовался стеной. Причем как для защиты, так и в качестве навыка контроля. А Света, помахав нам, абсолютно бесшумно спланировала к нему и метров с восьми всадила в голову каменную иглу. Тушку заморозила арктическим холодом после того, как мы подлетели поближе, шустренько затолкала в полиэтиленовый пакет и закинула в рюкзак. Потом подставила попу под шлепок, пообещала больше не дурить и сдержала слово — эдак через полчаса, обнаружив «силуэт» белки-летяги, не спикировала к дуплу, а подождала Олю.

Чуть позже повезло мне. Но завалить эту летягу я поручил жене, чтобы не объяснять мелкой, как я засек зверька, поднимавшегося по стволу очень уж ветвистого дуба.

В принципе, на этом охоту можно было прекращать — у меня ступени были аж первого Кошмарного ранга — но девчата бы точно взвыли, поэтому я решил пролететь еще десяток километров в том же направлении. Как вскоре выяснилось, не зря: уже минуты через полторы Ольга заметила сцепившиеся «силуэты» двух Кошмариков лося и медведя-шатуна!

Вмешиваться в их схватку было страшновато. Но звери уже прилично потрепали друг друга и начали экономить Силу. Вот и лупили либо точечными навыками, либо тем, чем изначально одарила природа — копытами или лапами.

В общем, рискнули. После того, как пересадили Полинку с моей спины на спину Светы и образовали страховочную цепочку.

Атаковал я. Под просветлением и с пикирования — раскидал облегчения, снова взмыл вверх и накрыл монстриков ледяным адом на пределе нынешних возможностей.

Поплохело даже мне, рвавшему когти на предельной скорости. А лось с медведем взбесились

и, напрочь забыв об экономии Силы, принялись лупить по площадям со всей дури. Еще бы: облегчение не резалось сопротивлениями и на моем нынешнем ранге превращало в лед не только мочевой пузырь, но и близлежащие внутренние органы, а инфразвук «не радовал» комплексно. Тем не менее, звери сражались минуты две, если не больше. Потом у Потапыча слетела защита, и он напоролся сразу на три каменных кола своего противника, а буквально секунд через тридцать у сохатого полностью отказали легкие.

Мы спланировали к тушам только после того, как «силуэты» посерели, вырезали ядра и нужные энергетические узлы, сняли шкуры, помогли Полинке отчекрыжить очень уж внушительные верхние клыки медведя, снова взмыли в воздух, поднялись повыше и полетели в Гнездо…

… Лепку выделили мне, оглушение и одни воздушные ступени — Оле, вторые воздушные ступени — Свете, а воздушную стену — Полинке. Мы, давно привыкшие считать расходниками любые ядра, спокойно выпили «болтушки», а мелочь заколебалась, и ее наставница ответила на незаданный вопрос:

— Солнце, наша «стая» и так привлекает к себе слишком много недоброго внимания, поэтому небезопасно продавать даже Искры второго ранга. Ибо это наталкивает на мысль, что аналогичные мы уже употребили. А вот усиливать команду самое оно. Поэтому мы таскаем в спецотдел горы «троечек» и раз в сто лет «героически справляемся» со зверями второго ранга, а себе добываем то, что необходимо, и даже не задумываемся о суммах, которые теоретически можно получить за эту часть добычи. Ведь для нас это расходники, а тратим мы намного меньше, чем зарабатываем.

Девочке полегчало, и она решительно выпила «резко подешевевшую» бурду. А я, завалившись на наш с Олей спальник, поднял еще одну важную тему:

— Поль, Искры третьего ранга стоят очень приличных денег. К примеру, за сумеречное зрение платят тридцать восемь-сорок тысяч, за стремительный рывок — пятьдесят, за защитный покров — семьдесят, а за марево теневика и регенерацию — порядка десяти миллионов. Мы, как правило, добываем самые дорогие Искры и сдаем практически всю добычу в спецотдел. А финчасть этой службы раскидывает заработанные нами деньги на четыре счета — мой, Оли, Светы и Иры, благодаря чему Воронецкие знают, что я, как командир группы, получаю две пятых от общей суммы дохода, а эта троица — по одной. Теперь, когда нас стало пятеро, доход будет делиться на шесть равных частей. Но твоя доля будет виртуальной. На два ближайших года. То есть, де-юре деньги будут распределяться в том же режиме, а де факто ты в любой момент сможешь получить необходимую часть заработанных денег, обратившись ко мне или к Ире…

Мелочь вспыхнула, но перебивать меня не решилась, так что я спокойно закончил объяснения:

— Причина такой «несправедливости» лежит на поверхности: я очень не хочу привлекать к тебе лишнее внимание и… точно знаю, что информация о суммах, лежащих на банковских счетах, иногда утекает на сторону. Поэтому если твои нынешние три миллиона двести тысяч пробудят обычную жадность, то доля с любого отдельно взятого рейда просто сведет с ума.

— Поль, доказывать Игнату, что толку от тебя пока никакого, абсолютно бесполезно… — улыбнулась Ольга, устав смотреть на молнии, сверкавшие в глазах девочки. — Проверено и мною, и Светой, и Ирой. Поэтому смирись с уже принятым решением, оцени отношение и воздавай добром за добро…

— … каждый божий день… — закончила ее монолог младшенькая, сгребла девочку в объятия и добавила немного «отсебятины»: — Кстати, деньги — тоже расходники, и в нашей стае о них не задумываются: мы ценим душевное тепло, одно счастье на всех, возможность радоваться жизни вместе и так далее. Делай выводы…

Полина закусила губу, какое-то время невидящим взглядом смотрела в стену за моей спиной, а затем медленно кивнула и рассмешила:

— Блеск высшего света? Ха!!! Я млею от Стаи, Гнезда и джакузи…

— Кстати, о джакузи… — отсмеявшись, промурлыкала Света. — Рядом с ним, помнится, скучает тетерев-косач. Когда припашем к тренировкам?

— С утра, конечно… — ответил я, посмотрел на часы и демонстративно отвернулся: — А сейчас вам пора переодеваться и укладываться спать.

Девчата дисциплинированно зашуршали одеждой, потом прискакали на матрасы и забрались в спальники. Наставница с воспитанницей — сразу, а Оля сначала тормознула

и подняла меня.

Я тоже последовал их примеру, то есть, в темпе переоделся в домашнее и залез в спальник. А после того, как обнял жену и на несколько мгновений потерялся в волнующих фантазиях, внезапно услышал отдаленный, но очень знакомый рык и невольно подобрался.

— О-о-о, а вот и Полосатый пожаловал! — напряженно хохотнула Света. — Совершает очередной обход этой части своих владений.

— Угу… — кивнул я и пошел навстречу проснувшейся паранойе. — Значит, так: одеваемся и ждем. Если рык будет усиливаться, то вы втроем вылетите наружу, подниметесь метров на триста и зависнете. А я посижу и подожду его прихода тут. Чтобы проверить, насколько хороша наша экранировка…

Глава 18

22 февраля 2514 по ЕГК.

…Девчата прорвались во второй ранг с разницей часов в четырнадцать. Света — в среду, двадцать первого, поздно вечером, а Оля — на следующее утро. Но навыки калибровали вместе и под нашим «присмотром», благодаря чему процесс доставил море удовольствия «всей стае».

Ничуть не меньше удовольствия мы получили от пятидесятиминутного расслабления в джакузи — да, из низкой грязно-серой облачности второй день сыпал снег, а уходящая зима напоследок хорошенечко выстудила Пятно, но мы насобачились поддерживать комфортную температуру воды и одурели от изнурительных тренировок, поэтому млели и от блаженного ничегонеделания, и от ленивого трепа ни о чем. А вот в будущее старались не заглядывать. Ибо в нем нас ждала не очень долгая, но дорога, ночевка на Ферме и проводы вояк в Большой Мир.

Увы, время, выделенное на настолько приятное времяпрепровождение, закончилось как-то уж очень быстро, и мы, разогрев свои тушки жаром, нехотя выбрались на бортик, сдвинули в сторону крышку вертикального «колодца», прорезанного в скале вместо наклонного коридора с лестницей, подхватили мелочь и по очереди спикировали в Гнездо.

Сушились, одевались и собирались в дорогу уже там. Потом взлетели обратно, вернули на место крышку, сплавили ее края с окружающей породой, отпустили тетерева и ввинтились в хмурое небо. Охотиться не собирались, так что образовали плотный походный ордер, встали на нужный курс и набрали «крейсерскую скорость Богатырей». Я, мчавшийся первым, тащил фанатично тренирующийся балласт, а Ольга со Светой «расслаблялись» на объемистых рюкзаках. И изредка «болтали». С рывками особо не частили, тем не менее, в этот раз долетели до тренировочной заимки для боевой дружины рода аж на тридцать семь минут быстрее, чем на Боярской скорости. Во время снижения мысленно порадовались тому, что «силуэты» Шпаги и ее подчиненных никуда не делись, сияют, как положено, и без серых «пятен», потом все так же мысленно отметили, что Камень прорвался в третий ранг, выпутали Полину из «сбруи», убрали последнюю в мой рюкзак, активировали ХИС и попрыгали ко входу в лабиринт. А через считанные минуты ворвались в большую пещеру вместе с часовым и отправили его выводить тренирующихся сослуживцев из медитации.

Не успели скинуть рюкзаки и усесться сверху, как в помещение влетели первые вояки и попытались образовать строй. Я зарубил эту инициативу на корню, приказав рассаживаться вокруг импровизированного стола, дождался появления Ульяны и поздоровался со всеми сразу. А потом поинтересовался, как прошла тренировочная неделя.

«Боевая горничная» попробовала, было, доложить, но по моей просьбе переключилась в обычный режим и довольно улыбнулась:

— Камень прорвался в третий ранг. А нам до второго как минимум три таких же рейда. Тем не менее, прогрессируем: мощность умений растет не по дням, а по часам, большая часть уже поднята до насыщения, боевые связки, рекомендованные вами, шлифуются каждый день, а чувство плеча перешло на новый уровень. В общем, убивались не зря.

— А что с едой?

— Сидим на вашем мясе и на наших гарнирах. В принципе, запасов хватит дня на три, если не четыре. И если вы сочтете нужным, то мы побудем тут до двадцать пятого. Чтобы успеть ко второму запланированному подбору.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, вы должны успеть к первому подбору. А отсюда уйдете завтра на рассвете.

Оценив изменения в тоне моего голоса, народ подобрался и превратился в слух. И я продолжил:

— Богатыри Пешковых искали эту заимку не для того, чтобы сделать нам приятный сюрприз. И не вернулись. Я не знаю, как на это отреагируют их родичи и руководство Клана Добытчиков, но ничуть не удивлюсь, если на нас начнут загонную охоту.

Причем тут, в Пятне — чтобы не подставиться перед Императорским родом. Загонная охота — это не два и не три человека, а такая война требует скрытности. Говоря иными словами, за трое-четверо суток, которые, предположительно, прошли с момента наступления предельной даты выхода покойных к точке подбора, скрытно доставить на этот берег Мрачного большие силы смогли бы, разве что, спецотдел, ИСБ или ОБОН-ы. Так что вы, восемь Бояр-теневиков, владеющие волчьим шагом, пройдете сквозь редкую поисковую сеть, как раскаленное шило сквозь бутерброд с маслом. А после того, как доберетесь до Большого Мира, наберете Недотрогу и передадите мой приказ отменить рейды, временно запретить всем Беркутовым-Туманным и слугам рода выезжать за пределы поместий, переключиться в параноидальный режим несения службы и попросить Геннадия Романовича Бехтеева не гонять катера на подборы.

Ульяна нахмурилась, попросила разрешения задать пару вопросов и задала. Два:

— Как я понимаю, вы выйдете из Пятна по другому маршруту?

— Да.

— А когда?

— Либо первого, либо второго марта.

«Боевая горничная» покосилась на Полину, радующую взгляд здоровым румянцем, оценила спокойствие, с которым девочка слушала наш разговор, и коротко кивнула:

— Мы прорвемся. В любом случае. И передадим ваши распоряжения.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Так что отправляйтесь отсыпаться. А карту с рекомендованным маршрутом получите перед выходом. Вместе с «попутным грузом» из двух шкур Кошмаров и килограммов двадцати мяса…

…Пока народ бегал в туалет, забирался в спальники и отключался, я вытащил из рюкзаков «попутный груз» и обещанную карту. Последнюю кинул на «стол», сел, поболтал со Стаей минут пять-семь, а затем одолжил у супруги «линзу», переоделся в вингсьют, надел «однодневку», пообещал надолго не пропадать, ушел под невидимость и унесся к выходу из пещеры.

В небо ввинтился в уже опробованном режиме, но только до нижнего края облачности, мысленно обложил последними словами неудачную погоду и полетел к расщелине. Разгоняться, как в прошлый раз, увы, не получалось, поэтому по дороге поставил антирекорд. Впрочем, альтернативы не было — я одинаково сильно не хотел тащить Полинку к «Носорогу» и оставлять Стаю в Гнезде. Даже несмотря на то, что эксперимент с его экранированием признал удачным.

В общем, пробивая границу иллюзии, пребывал в раздражении, во время «падения в пропасть» заставил себя переключиться в рабочий режим, влетел в туалет, скинул невидимость и толкнул поворотную стенку. «Паука» за ней не обнаружилось и в этот раз, но такие мелочи меня не волновали — я пронесся по коридору, взмыл в десантный салон штурмового бота, поздоровался и, к нешуточному облегчению, услышал бодрый голос Дайны:

— Добрый вечер, Игнат. Чертовски рада тебя видеть…

— Как ты тут?

— Дурею от скуки — разделала звериные туши, нападавшие в каменную ловушку, пару миллионов раз пересмотрела запись твоего прошлого визита, написала полторы тысячи душещипательных од…

— А если серьезно?

— А если серьезно, то усиленно эксплуатировала «Пауков» и ждала тебя.

— Новые «окна» не открывались?

— Неа. И не откроются… без твоей команды!

Я выпал в осадок:

— В каком смысле?

— В самом прямом! — хихикнула она и все-таки перестала валять дурака: — Помнишь, я говорила, что экспериментировала параллельно лягушатникам?

— Ага.

— Так вот, благодаря расчетам, проведенным после появления второго «окна», я смогла сдвинуть точку фокусировки третьего межпространственного разрыва аж на девятнадцать сантиметров.

— Как⁈

— Существенно расширила штольню, ведущую к аструмовой жиле, и с помощью дроидов перенесла пять тонн минерала на десять метров в сторону.

— Толково… — уважительно выдохнул я, запоздало сообразив, что другого способа как-то воздействовать на гиперпереход, открываемый не нами, у нас нет.

— Ты пока не услышал Самого Главного… — сыто мурлыкнула Дайна, помучила меня театральной паузой и убила наповал: — Удавшийся эксперимент позволил провести дополнительные расчеты и задвинуть точку фокуса вглубь монолитной стены. В общем, войти в новые «окна» у французов не получится: во-первых, «окна» будут открываться в толще камня, причем в разных точках, а, во-вторых, ровно через минуту после открытия «Пауки» будут перекатывать тележки с аструмом на новое место и, тем самым, сбивать фокусировку!

Я представил себя на месте французских ученых и спросил, что БИУС будет делать, если за эту минуту лягушатники продолбят нишу и засунут в нее гиперпространственный маяк.

Дайна насмешливо фыркнула:

— Сожгу его электронику. Десятком способов: системы РЭБ «Носорога» в полном порядке!

— Ну да, о них я почему-то не подумал… — признал я, покрутил в голове все услышанное и захотел выяснить все, что осталось «за кадром»: — Так, суть твоих действий понял. Давай подробности.

— Дам. Сразу после того, как ты заберешься на операционный стол: я хочу разобраться, во что тебя превратил очередной этап усиления…

…Результаты полноценного изучения моей тушки приятно порадовали — по словам верной помощницы, «тюнинг» Ксении Станиславовны, по сути, уже превратил меня в чрезвычайно выносливого и фантастически живучего сверхчеловека. Увы, не обошлось и без классической ложки дегтя — закончив перечисление положительных изменений, эта вредина опустила меня с небес на землю шуткой, которая не шутка:

— В общем, пора умнеть: ни умопомрачительный тюнинг организма, ни наличие просветления, ускоряющего восприятие, не сделали из тебя гения.

Обижаться на БИУС было бы редким идиотизмом, поэтому я обдумал этот тезис и вздохнул:

— Ты права: перефразируя известный анекдот, «Я сильный, но тупой». К сожалению, для развития мозгов тоже нужно время. А с ним пока никак.

— Так и есть: в данный момент времени во главе угла стоит выживание. Но после того, как Большая Война закончится, я с тебя не слезу!

— Девчата заревнуют… — глупо пошутил я и посерьезнел: — Не слезай — мозгов и знаний мне действительно не хватает. Зато имеется фантазия…

Да, я съехал с неприятной темы. Зато, описывая все, что мы наворотили в Гнезде, снова поднял себе настроение. А после того, как рассказал о наших успехах, даже почувствовал гордость.

Дайна назвала меня красавчиком, а девчат — красотками, потом вытрясла предельно подробное описание последовательностей превращения старых навыков в новые, ткнула носом в каждую упущенную возможность что-либо доработать или усилить, предложила несколько направлений для дальнейших экспериментов и закончила монолог чертовски дельным советом:

— Кстати, будь я на вашем месте, неявно подтолкнула бы к подобному творчеству Полинку: она каждый божий день видит «невозможные» навыки и «несуществующие» школы магии, еще не успела обзавестись неснимаемыми шорами из абсолютных истин и тянется к вашей компании всей душой. Только обдумайте, как минимизировать риски: Воин — это ни разу не Новик и даже не Дружинник, соответственно, его эксперименты могут выйти боком… всем.

Я пообещал, что так и сделаю, и БИУС дал не такой интересный, но куда более практичный совет:

— Кстати, о «невозможных» навыках: выясните, какое зверье постоянно охотится на тетеревов-косачей, дождитесь такого нападения на крупную стаю и посмотрите, не активируются ли у этих хищников при крике птиц какие-либо энергетические узлы…

— Ну да: у естественных врагов тетеревов просто обязан обнаружиться защитный навык. А его, вероятнее всего, можно будет «допилить» до навыка, защищающего от моего ледяного ада! — радостно перебил ее я, поблагодарил за подсказку, посмотрел на часы и заторопился: — Ладно, я — к девчатам: да, рядом с ними — толпа Бояр, но сердце все равно не на месте.

— Все потому, что оно у тебя есть… — авторитетно заявила эта вредина и посоветовала забрать несколько десятков ядер, чтобы порадовать Светлану эффективностью ее любимой ловушки, поднять напарницам потолки развития некоторых навыков и не тратить время на поиски Искр третьего ранга для спецотдела.

— Принесешь или сходить самому?

— Лучше самому, так как «Пауки» работают в забое: самая логичная контрмера французов — существенно повысить мощность установки.

А значит, я должна быть в состоянии оперативно переместить не пару-тройку центнеров аструма, а десяток-другой тонн. Так что нужен не только сам минерал, но и дорожки, площадки складирования и так далее.

— Покажешь?

— Если только в записи — в забое слишком много аструмовой пыли…

Посмотрел. Проникся. Назвал Дайну трудягой. Спросил, заныкала ли она обломки французского дроида, дождался утвердительного ответа и унесся к очередному «тайнику». Там отобрал и упаковал в однодневку сорок четыре «комплекта» кусков высокоранговой плоти, вернулся в расщелину, помахал рукой «Оводу», обнаружившемуся над беседкой, и сорвался в первый вертикальный рывок.

Пока летел домой, сканировал прозрением окружающий мир, страдал из-за того, что снегопад практически прекратился, а облачность никуда не делась, думал, какие ядра скармливать мелочи, и, конечно же, планировал Большую Войну. Мысли о последней не только прилично разозлили, но и настроили на воинственный лад. Но сорвать злость на зверье не удалось — рисковать, атакуя в одно рыло единственную замеченную «двоечку» я не захотел, а нападать на мелочь третьего ранга было абсолютно бессмысленно. Впрочем, стоило засечь «силуэты» Оли, Светы, Полины, Ульяны и ее парней, как страх, усиливавший весь испытываемый негатив, мгновенно исчез. И я, ответив на приветственный жест супруги, отрывавшейся неподалеку от пещерного лабиринта, спикировал в безумную снежную круговерть.

Приземлившись, заключил женщину своей мечты в объятия, ответил на жаркий поцелуй и на целую вечность потерялся в любящем взгляде. А после того, как вернулся в реальность, проартикулировал коротенький вопрос:

— Как успехи?

Спросил только потому, что захотелось. Ибо ответ — буран, бушующий в области диаметром за сотню метров — было и видно, и слышно.

— Нет слов! — радостно проорала она, развела руки, словно обнимая весь мир, и усилила буран еще немного.

Я подумал и добавил свой. Чтобы буйство стихии порадовало супругу чуть больше. И не ошибся — следующие пару минут моя благоверная сияла, как летнее солнышко. А потом в ее глазах появились смешинки, умение «само собой отменилось», а требовательный взмах руки вынудил скинуть и мое.

— Ловушка Светы работала, не покладая валунов! — протараторил я, как только стихли завывания ветра. — Поэтому я приволок аж сорок четыре Искры. Вам с ней — по воздушному лезвию первого ранга, тебе — такое же окоченение, тонус и наледь, ей — окаменение с водомеркой, а Полинке — акустический удар и каменную иглу — «троечки»!

— Здорово! — обрадовалась она и гордо задрала носик: — А я часа четыре тому назад заметила барсука-«шестерку», подняла девочек и устроила Полине небольшой экзамен. Так вот, она вынесла этого зверя, не совершив ни одной сколь-либо серьезной ошибки! Скажу больше: вынесла без сферы, оглушения, тумана, разряда и шара льда!

Я изумленно присвистнул, ибо прекрасно понимал, насколько сложным должен был стать такой бой, да еще и с противником на ранг выше. А супруга и не думала замолкать:

— Это еще не все: первые несколько минут Поля ловила бедного барсука в момент начала атаки,

втыкала в деревья оплеухами и спокойно вкладывалась то в воздушные лезвия, то в ледяные иглы. Потом добавила к издевательствам наледи. Причем использовала их ничуть не менее изобретательно, чем Лиза. А после того, как отработала самые интересные варианты использования этого умения, подняла животинку подпоркой на метр с гаком и просто расстреляла!

Я вспомнил сентенцию Дайны про отсутствие у девочки неснимаемых шор из абсолютных истин и невольно вздохнул:

— Мы вырастили монстра. И он скоро полетит. Без каких-либо подсказок с нашей стороны.

— Уже пытается… — без тени улыбки сообщила Ольга. — Перед тем, как догадаться подвесить барсука, облегчала подпоркой себя… даже во время рывков. Всю дорогу до пещеры перемещалась, расставив локти. Раздеваясь, «левитировала» каждую отдельно взятую вещь на свой рюкзак. А после того, как забралась в рюкзак, приподнимала этим навыком то обе ноги, то верхнюю часть корпуса.

— В общем, все упирается в недостаточную мощь умения?

— Ага.

Я задумчиво потер переносицу и весело озвучил самый оптимистичный из сделанных выводов:

— Что ж, значит, скоро мы перестанем бояться ее уронить…

Глава 19

28 февраля — 1 марта 2514 по ЕГК.

…Утро последнего дня календарной зимы порадовало чистым небом, полным отсутствием ветра, «морозом» градуса в три и полным отсутствием негативных ощущений от криков пяти тетеревов-косачей, накануне вечером перемещенных в очередную — чуть более низкую — нишу в стенке «колодца». Хотя нет, не так: в момент пробуждения мы обрадовались прекраснейшему самочувствию. А все остальное оценили уже после того, как подняли клетку с птицами к джакузи и выпустили на волю. К сожалению, к этому времени Поля вспомнила о предстоящем возвращении в Большой Мир, и ее погрустневшая моська заметно уронила потолок «командного» настроения. В общем, полет до ветру, водные процедуры и трапеза прошли под знаком неизбывной грусти мелочи, искреннего сочувствия девчат и моих размышлений о ближайшем будущем. А оно напрямую зависело от меня. И могло стать разным. Поэтому после завтрака я еще раз изучил энергетику воспитанницы прозрением, кивнул младшенькой, дожидавшейся моего решения, подождал, пока она возьмет с полки определитель магического ранга, и прикипел взглядом к «экрану».

Полинка шустренько подставилась под артефакт, погипнотизировала взглядом стрелочку, застывшую точно на границе между двумя секторами — светло-синим и темно-синим — нервно облизала губки и выслушала вердикт наставницы, озвученный для меня:

— До прорыва остались считанные часы. На мой взгляд, стоит подождать. Но решать тебе.

Оля, как обычно, ограничилась кивком. А я еще раз обдумал все плюсы и минусы столь быстрого перехода девчонки в Витязи, пришел к выводу, что лишний шанс на выживание ей точно не помешает, и махнул рукой:

— Ждем.

Мелочь мгновенно оказалась на ногах, цапнула с полки свой коврик из пористой резины, постелила на метку, сделанную накануне, села и занялась до смерти осточертевшим, но невероятно полезным продавливанием аструмовой блокировки. Ну, а мы убрали с красивейшего каменного стола, с недавних пор появившегося в Гнезде, еще раз перебрали рюкзаки, проверяя, не прихватили ли, часом, с собой то, что можно было оставить тут, подняли и их, и оба тюка с мясом изюбря первого ранга, и тюк со шкурами к джакузи, «срастили» дверь нижнего выхода со скалой и завалились на матрасы. Зря: не успели девчата ко мне прижаться, как «силуэт» Полины знакомо «вспыхнул», а она сама начала заваливаться на спину.

Удержали. Тремя воздушными стенами. Затем аккуратно переместили к нам, положили на матрас и… восхитились скорости, с которой закончилась «перезагрузка». А после того, как воспитанница открыла глаза, увидела наши лица и робко улыбнулась, хором поздравили с успешным завершением первой трансформации и прорывом в Витязи.

Мелочь от избытка чувств рассыпалась в искреннейших благодарностях, а я, зацепившись за одно из утверждений, отрицательно помотал головой:

— Нет, твоих заслуг в таком прорыве как бы не больше, чем наших. Ведь мы предоставили возможности, а тренировалась ты. Добросовестнее некуда. И фактически заставила свою энергетическую систему развиваться в столь экстремальном режиме.

— Последние пять дней вы каждый вечер таскали меня в Кошмарные области Пятна! — напомнила девочка.

Я пожал плечами и закончил дискуссию непарируемым аргументом:

— Ну, так ты же хищная птичка из моей стаи…

«Хищная птичка» засияла снова, заявила, что наша стая — самая лучшая стая во всей Вселенной, сделала мне персональный комплимент и вспомнила, что нам пора в дорогу. Переоделась и собралась за считанные минуты, надела рюкзак, спросила, «на ком» летит, и притащила мне «сбрую». А после того, как оказалась за моей спиной, спросила, будем ли мы калибровать умения.

— Будем. Под два ранга — реальный и изображаемый.

— А какой я буду изображать?

— Восьмой — даже он, по меркам городских, тянет на гениальность…

…Первую остановку сделали через четыре с половиной часа. Чуть-чуть восточнее Расщелины. Сбегав до ветру, наскоро перекусили и минут за сорок-сорок пять добросовестно откалибровали Полинке рывок и оплеуху. А потом «встали на крыло», долетели до «пятерочки» и остановились на обед.

Пока уминали жаркое из изюбря-«единички», убитого во время одного из вечерних тренировочных вылетов в Кошмар, обсуждали резкое потепление, весну, уже наступившую в Бухте Уединения, и море, «которое сейчас ужасно красивое…»

Потом вспомнили о близящемся Новомосковском автосалоне, автогонке серии «Спорт-Элит» и моих обязательствах перед Стерлиговым, невесть в который раз за последние две недели помянули недобрым словом руководство Клана Добытчиков и благоразумно сменили тему беседы, чтобы не испортить нам настроение еще сильнее. Вернее, сменил. Я. Спросив у Поли, готова ли она к поездке на день рождения Тихона Искрицкого.

Девочка утвердительно кивнула:

— Конечно. Хотя предпочла бы обойтись без общения со сверстниками.

— Переросла? — полюбопытствовала Света.

— Да. А еще поняла, насколько смешны их попытки казаться взрослыми, умными, хитрыми, невероятно Одаренными и фантастически опасными.

— В этот раз парни будут пытаться тебя обаять. Чтобы ты, потеряв голову от их утонченных комплиментов, томных взглядов и совершенно случайных, но умопомрачительно нежных прикосновений, быстренько выдала все тайны нашей Стаи. Или познакомила страждущих с Самим Черным Беркутом. Или уговорила Игната сводить настолько достойных личностей в Пятно и быстренько прорвать в первый ранг!

— Ага, щаззз: их мнение о чем бы то ни было волнует меня не больше, чем прошлогодний снег, взгляды — тоже, а прикасаться к себе я им не позволю — пусть щупают себя; тайны Стаи — только для Стаи, а Игнат Данилович… Игнат Данилович сам решает, с кем ему знакомиться, вот!

— Пра-а-авильно… — сыто промурлыкала младшенькая, покосилась на меня и перешла на шепот: — А еще он люто ненавидит интриги и интриганов, людей, самоутверждающихся за чужой счет, исповедующих принцип «Цель оправдывает средства», считающих себя центром Вселенной, недоумков и… спиртное. Поэтому при виде пьяных недоумков и сногсшибательных красоток, попахивающих шампанским, звереет одинаково сильно.

— Ах, вот почему вы никогда не употребляете алкоголь! — почти так же тихо воскликнула Полина.

— Не-не-не: мы с Игнатом единомышленники, умеем радоваться жизни без использования стимуляторов и не боимся выглядеть белыми воронами!

— А мои кровные родичи боялись. Поэтому-то их никто ни во что и не ставил… — пробормотала девочка и ушла в себя. Видимо, переваривать новую информацию.

Мы не мешали — порядка четверти часа расслаблялись, лежа на рюкзаках вокруг импровизированного стола, и любовались по-весеннему ярким небом. А потом девчата дали понять, что оклемались, и я, первым поднявшись на ноги, выделил на сборы пять минут…

…До «семерки» долетели ближе к девяти вечера. А в начале десятого засекли ни разу не охотничий отряд — лесовика в ранге Боярина, тропящего путь, четырех очень сильных Богатырей, прячущихся под невидимостью, и «балласта» в виде пяти Гридней, крайне бездарно изображавших добытчиков.

Перся этот отряд с севера на юг, не обращал внимания на звериные следы и, судя по свежим мордам, объявился в этих местах совсем недавно.

Войны — что официальной, что нет — мне еще никто не объявлял, так что мы, понаблюдав за этой компанией несколько минут, полетели дальше. Только приняли чуть правее. А минут через десять заметили «колею», один в один повторявшую ту, которая оставалась за горе-охотничками. Напрашивавшийся вывод сделала даже Полинка. Но отправляться на поиски этого отряда я и не подумал — скорректировал курс так, чтобы как можно быстрее выйти на озеро, и очень скоро заметил далеко впереди белую «равнину», невероятно красиво сияющую в свете звезд. Добравшись до береговой линии, неспешно скинул скорость, завис метрах на двухстах, вытащил из кармана карту, уточнил наше местоположение и навелся на устье Еланки и снова разогнался.

Когда увидел дальний берег, жестами спросил у Ольги, не хочет ли она навестить могилу сестры, дождался отрицательного ответа и продолжил полет в прежнем направлении.

Следующие девять с половиной часов прошли скучно — мы неслись над рекой, изредка приземляясь, чтобы наскоро перекусить, справить нужду и хоть чуть-чуть отдохнуть от безостановочных активаций рывка, вливаний Силы в подпорку и корректировок положения тела после каждого перемещения. Если бы не энергетические структуры низкоранговых зверей и птиц, раз в сто лет засекаемые прозрением, одурели бы напрочь. А так хоть немного отвлекались, продолжали выкладываться и злились. На ублюдочное руководство Клана.

Кстати, разок заметили двенадцать человеческих «силуэтов», как-то уж очень быстро несущихся вниз по течению под прикрытием мощной иллюзии, и пришли к выводу, что наши враги забрасывают в Пятно очередной боевой отряд. С чего мы это взяли? Да с того, что еще не забыли, что основная масса военнослужащих намеренно тормозится на четвертом ранге. А в этой группе Гридней не было вообще. Зато имелись пятеро Богатырей, трое Бояр, Рында и Витязь.

К этому моменту счет к охамевшим уродам успел переполнить чашу моего терпения, поэтому я с большим трудом задавил желание снизиться и приложить катер на воздушной подушке чем-нибудь убойным. Из-за чего не мог успокоиться до тех пор, пока не увидел по левую руку от себя огни зданий форпоста «Дальний».

Тут мне захотелось посмотреть, как отстроили место, уничтоженное во время боя между подчиненными Ляпишева и уродами из «Тирании Хаоса», но я снова взял себя в руки и терпел до последнего. То есть, до тех пор, пока не вывел Стаю к поместью Бехтеевых.

Приземляться на причал счел неразумным — спланировал на лед Еланки метрах в трехстах от эллинга с катерами Геннадия Романовича, ссадил с себя «наездницу», забрал часть содержимого рюкзаков у девчат, объяснил, в каком режиме идем, попросил не забалтываться и сорвался в серию рывков в режиме среднего Ратника.

Пока неслись к пристани, встревоженно отслеживал прозрением каждое перемещение Полинки, судя по неточности выходов «в точку», не успевшей восстановиться от слишком долгого «сидения» в неподвижности. Слава богу, к тому моменту, когда я взмыл на настил и оказался в зоне покрытия эффекторов дешевенькой Поисковой Сети, девочка перестала тупить. Впрочем, это было уже неважно — передвигаться рывками по территории дружественного рода было не комильфо, так что я перешел на спокойный шаг, воспитанница встроилась в образовывавшийся ордер второй, ее наставница заняла третью позицию, а Оля замкнула коротенькую колонну.

Сотрудников СБ Бехтеевых я бы в род не принял ни за что на свете — группа быстрого реагирования подлетела к нам на пятьдесят второй секунде с момента нашего проникновения в охраняемую зону. Да, «зато» узнали, да, по моей просьбе разбудили Геннадия Романовича, и да, проводили к «Эскорту», но неприятное послевкусие осталось. Впрочем, действовало на нервы только до тех пор, пока я не открыл машину, не закинул внутрь рюкзак, не достал из сейфа электронику и не набрал Иру. А потом в трубке раздался ее «сонный» голос, и мне стало не до мелочей:

— Привет, солнце. Мы вышли. Что у вас?

— В общем и целом, все путем: живем в рекомендованном режиме и ждем вас. А в частностях чувствуем левые шевеления. Но об этом поговорим тет-а-тет, ладно?

Я облегченно перевел дух, сдвинулся в сторону, пропустил в минивэн всех трех дам и задал Кукле еще один важный вопрос:

— Отделение Ульяны вернулось?

— А как же.

— Отлично. Тогда скажи, пожалуйста, где сейчас «Антей».

— На авиабазе под Ясногорском. Тоже ждет. В общем, загоняй девчат в машину, прощайся с Бехтеевыми и рули туда.

— Как попрощаюсь, так порулю… — пообещал я, незаметно вложил в уши обе гарнитуры, услышал голос Геннадия Романовича и развернулся к нему.

Воздушник, успевший отправить СБ-шников погулять, подошел ко мне, пожал протянутую руку, поздоровался и перешел к делу:

— Игнат Данилович, рад, что вы благополучно вернулись: последние дней семь-восемь по ночам по Еланке мотаются два катера на воздушной подушке, прячущиеся под высокоранговыми артефактами иллюзий. Где базируются, не знаю — засек один из них совершенно случайно. Зато перегородил реку леской, и теперь могу с уверенностью утверждать, что, судя по длительности рейсов, эти посудины мотаются к дальнему берегу Мрачного. А сейчас, в общем-то, не сезон, и в Пятно ходите только вы да парни из спецотдела. Выводы, мягко выражаясь, не радуют — кто-то закидывает на западный берег озера поисковые группы, а они ищут либо вас, либо вашу тренировочную заимку.

— Эти группы — не поисковые… — криво усмехнулся я. — В той, которую мы увидели, было десять человек. Если верить моей чуйке, то от четвертого ранга и выше. А охотиться в таком составе на зверье седьмого ранга — полный и законченный идиотизм.

— Ну да…

— Поэтому я чуть скорректировал планы и устроил воспитаннице марш-бросок до нулевки.

— И… как? — осторожно спросил он, представив, как сложно было проделать такой путь пешком.

— Восемнадцать суток пребывания в Пятне выдержит не каждый. А она все это время добросовестно тренировалась. И заслужила наше уважение.

— Жесткие у вас рейды… — пробормотал Бехтеев, вспомнил о вежестве и пригласил нас то ли на очень поздний ужин, то ли на очень ранний завтрак, но я отказался, дав понять, что хочу добраться до военной базы до того, как слух о моем возвращении из Пятна дойдет до «охотников». Потом спросил, когда вскроется Еланка, выслушал ответ, посоветовал некоторое время не брать заказы на доставку, пожелал всего хорошего и забрался за руль…

…До авиабазы добрались без каких-либо эксцессов, без проблем попали на охраняемую территорию, следом за машиной-лидером доехали до «Антея», прогревавшего движки, закатились по опущенной рампе в десантный отсек, поздоровались с экипажем и сразу после взлета транспортника отключились.

Проснулись от перепада давления при снижении и немного поскучали. А от силы через полчаса вырулили из самолета на бетонку, доехали до ангара и пересели из «Эскорта» в «Орлан». Там потискали Иришку, нехотя попадали в кресла, выглянули в иллюминаторы и, не сговариваясь, почти одновременно опустили непрозрачные шторки: тут, под Новомосковском, валил снег, и о скорой весне не напоминало ровным счетом ничего, а этого времени года нам за глаза хватило в Пятне.

— Ну да: погодка у нас не очень… — вздохнули динамики голосом Куклы. — И пусть синоптики клятвенно обещают, что с понедельника или вторника начнется потепление, мне хочется в Бухту — там, между нами говоря, не минус четырнадцать, сплошная облачность и снег, а плюс двенадцать, солнце и море!

— Если все сложится нормально, то улетим туда числа четвертого-пятого! — пообещал я и сменил тему беседы: — Но радоваться теплу, солнцу и морю еще рано — в данный момент тебе стоит поздравить Полину: она взяла шестой ранг!

— Так, стоп! Я не ослышалась⁈

— Неа: именно шестой! — гордо ответила младшенькая.

Ира рассыпалась в поздравлениях, а Дайна потребовала ее обновить и рассказать «все-все-все».

Я невольно улыбнулся, дождался паузы в скороговорках девчат и сказал свое веское слово. Вернее, несколько:

— Мы почти все время рейда провели в Гнезде. И несколько раз летали в Кошмар, то есть, в область на ранг выше. Кроме того, тренировались на износ, ели мясо «единичек» и раскачивали сопротивления к оглушениям с помощью местных тренеров.

— Не поняла?

— Нашли стаю тетеревов-косачей. Решили ими полюбоваться… — весело подхватила Света. — А они возьми и закурлыкай. Да так, что у нас прилично помутилось в голове. Через пару дней Игнат предложил посмотреть, какие звери охотятся на этих птичек, и попробовать употребить Искры животных, у которых не может не обнаружиться иммунитета к подобным воздействиям. И угадал. Так что еще через пару дней мы грохнули четыре горностая,

а через сутки отловили пять тетеревов, притащили в Гнездо, засунули в клетку и вынудили курлыкать. А два-три раза в сутки сокращали расстояние. И пусть это сопротивление еще качать и качать, главное, что оно появилось…

Ира назвала нас редкими умницами, а потом спросила, завалили ли мы хоть одну «троечку» для Ляпишева.

— Мы на них, считай, и не охотились. Но я навестил каменную ловушку Светы, так что с добычей все в порядке.

— Тогда, может, залетим в спецотдел? А то завтра тебя затерроризируют звонками, а послезавтра лететь в Муром…

Глава 20

1 марта 2514 по ЕГК.

…Дмитрию Львовичу я сдал двадцать девять «троечек» и две «двоечки». В этот раз у генерала нашлось время, чтобы забить названия в свою программу и озвучить размер причитающегося нам вознаграждения. Я коротко кивнул, пожелал куратору хорошего дня и откланялся. А минут через восемь-десять, добравшись до «Орлана», поднявшись в салон и опустившись в свое кресло, подозвал к себе Полину и показал уведомление о поступлении средств на счет, упавшее на телефон:

— Деньги нам уже перечислили. Общая сумма — чуть больше пятидесяти пяти миллионов. Они разлетелись по нашим счетам, но на твоем виртуальном появились девять двести. А теперь представь реакцию своей кровной родни на эту сумму.

— Не хочу: расстроюсь. И отчеты мне не нужны: я вам доверяю, как самой себе. Да и не трачу я ничего. А на счету — три с лишним миллиона…

— Сами мучаемся… — весело хохотнула младшенькая. — Денег навалом, а потребностей почти нет. Ужас!

Девочка улыбнулась и… попросила разрешения долететь до поместья в пилотской кабине.

Я, естественно, разрешил, проводил воспитанницу взглядом, уперся затылком в подголовник и почувствовал, что засыпаю. Поэтому попросил Иру рассказать что-нибудь веселое.

— Не вопрос! — хихикнула она. — Карамзина официально анонсировала выпуск особой коллекции и сообщила фанатам, что самая первая вещь была подарена, а вторая, третья и четвертая уже нашли своих покупателей. Фамилий и имен она не называла, но первый официальный покупатель развеял свое инкогнито, прибыв в новом кожаном костюме на прием к Резановым; вторая свела с ума всех женщин, явившихся на бал к Страховым, а третий показался публике в театре на Всесвятской. А на следующее утро Империя забилась в истерике: абсолютное большинство модников и модниц, искренне считавших себя лучшими просто потому, что одевались в самое-самое, вдруг поняли, что не в состоянии купить «особое», так как не тянут по рангам; те, кто тянули, бросились занимать очередь на пошив, ибо получили шанс привлечь к себе всеобщее внимание, а ваши фанаты высмеяли и тех, и других, так как, по их мнению, «особая коллекция» — это попытка повторить стиль «Черного Беркута и его стаи». Но самое забавное даже не это: если верить все той же Сети, то самые упоротые модники и модницы пачками уматывают на тренировочные заимки поднимать ранги,

а за самые востребованные Искры, которых из-за межсезонья в продаже физически нет, готовы платить любые деньги!

Девчата рассмеялись, а у меня в ухе раздался голос Дайны:

— Информация лично для тебя: в этот понедельник Людмила Евгеньевна вызвала к себе Карамзину, открытым текстом сообщила, что они, Воронецкие, считают этот порыв молодежи полезным для Империи, попросила давить в ту же точку, чтобы количество высокоранговых Одаренных постоянно росло, предложила помощь с обновлением станочного парка пары швейных фабрик и, в конечном итоге, нашла с Кувалдой общий язык. Так вот, мне кажется, что наша помощь Империи не помешает…

Я едва заметно кивнул и все оставшееся время полета анализировал ее предложения. А потом «Орлан» приземлился на крышу нашего особняка, и мы, спустившись на третий этаж, оказались в толпе встречающих. Радовались нам искренне, а дамы — еще и эмоционально. Но буквально через пару-тройку минут после обмена приветствиями Кукла взяла власть в свои руки, сообщила, что нам надо привести себя в порядок, и обозначила время встречи в гостиной. На завтрак, который «будет готов».

Спорить с самой деловой из моих правых рук никто не решился, поэтому Валерий Константинович уволок в хранилище пакеты с мясом, Соня с Таней отжали шкуры, Ира, Ксения Станиславовна и Надя ускакали в гостиную, Поля уверенно пошла к себе, а мы — к себе. И минут на тридцать с гаком зависли в душевой кабинке. Причем наслаждались не столько горячим душем и самыми любимыми режимами гидромассажа, сколько умопомрачительно приятным послевкусием от по-настоящему теплой встречи и млели от того, что мы дома в самом «сакральном» смысле этого понятия.

Это ощущение не покинуло нас и в гардеробной. А в тот момент, когда мы ввалились в гостиную и увидели счастливые лица домашних, стало в разы острее. Как минимум, у меня: несмотря на то, что ни один из присутствующих не являлся моим кровным родственником, в их компании я чувствовал себя комфортнее некуда. Вот тормоза и отпустил — вышел из режима «глава рода», помог народу переключиться в шуточный, подтверждал даже самые жуткие байки младшенькой, ржал над веселыми новостями, то и дело озвучиваемыми Ирой, и с удовольствием шутил сам.

К сожалению, без четверти полдень Дайна заставила обратить внимание на периодически стекленеющий взгляд Полины, и я, вспомнив о двадцати часах, проведенных в полете, волевым решением прервал веселье и отправил Стаю отсыпаться. А сам по совету верной помощницы увел в кабинет Надежду и Ульяну. Как вскоре выяснилось, не зря — как только я опустился в свое кресло, «боевая горничная» потемнела взглядом и тяжело вздохнула:

— Игнат Данилович, ваша рекомендация хоть изредка проверять наличие хвоста оказалась нелишней: на девятом часу марш-броска, заложив очередную охотничью петлю, мы увидели в бинокль группу из шести человек, вставшую на наш след, но двигавшуюся в сторону заимки. Мне не понравился явный диссонанс между уверенным спокойствием лесовика, невесть как «читавшим» фактически отсутствующие следы, и нарочитой неопытностью его спутников, поэтому мы атаковали после того, как эта компания остановилась на привал. и обнаружилось, что в ней не шесть, а десять человек. Камень, как самый слабый из нас, ударил оплеухой и опрокинул расслабленно завтракавших «охотников» в снег, а мы, находясь под разогнанным восприятием, по очереди положили теневиков и лесовика сосредоточенными ударами самых мощных точечных умений. Как выяснилось в процессе допросов двух «языков», взятых живыми, перестраховывалась я не зря: теневики были Богатырями, а лесовик — одним из самых опытных добытчиков рода Никитиных и Боярином.

Дальнейший доклад Шпаги подтвердил мои догадки: этому отряду было приказано найти нашу тренировочную заимку, выяснить, имеется ли на ней артефактная защита, разобраться, какая именно, тщательно изучить местность и скрытно вернуться к точке подбора. Дабы передать «разведданные» некоему координатору.

Новость, естественно, ни разу не обрадовала. Но я задвинул эмоции куда подальше и задал женщине вопрос, ответ на который волновал меня больше всего:

— Ульян, скажи, пожалуйста, а зачем вы их атаковали? Ведь мы с Олей затирали ваши следы буранами три с лишним часа!

Женщина пожала плечами:

— Я видела, с какой невероятной легкостью этот лесовик шел по следу,

на каком расстоянии засек место поворота и насколько уверенно срезал угол. А рисковать вами, Полиной Сергеевной и тайнами рода была не готова.

— Ты понимаешь, что в этом бою вы прошли по самой грани?

— Так точно. Тем не менее, даже зная ранговый состав группы заранее, сделала бы то же самое. Ибо служу вам не за страх, а за совесть.

— Кстати, ее парни того же мнения… — сообщила Дайна в гарнитуру, и я, коротко кивнув, потянулся к телефону. А минуты через полторы, выйдя из банковского приложения, снова поймал взгляд «боевой горничной»:

— Я считаю, что вы рисковали зря, тем не менее, окажись на твоем месте и отталкиваясь от твоего уровня информированности, поступил бы точно так же. Поэтому искренне благодарен за отношение ко мне и к моему роду, хвалю за толковое командование и уже перечислил вам премии за победу в бою с высокоранговым противником. Твоим подчиненным по миллиону, а тебе, как командиру — два. А теперь мне нужны нюансы — вся информация, выбитая из «языков», и подробнейший рассказ об оставшейся части пути…

…После ухода Надежды и Ульяны я встал из-за стола, подошел к окну, выглянул наружу и какое-то время невидящим взглядом смотрел в снежную круговерть. Разложив по полочкам памяти все услышанное во время доклада, не без труда справился с мутной волной злости, затуманившей разум, и криво усмехнулся:

— Не знаю, как ты, а я в бешенстве. И собираюсь мстить.

— А я уже начала… — отозвалась Дайна. — Вчера в двадцать три двенадцать ушел из жизни глава рода Никитиных — в джакузи, в котором расслаблялся этот урод, совершенно случайно упал энерговод, внезапно вывалившийся из-за потолочной панели. А сегодня, в восемь сорок девять утра, погиб глава рода Пешковых — его особо доверенный водитель-телохранитель не справился с управлением, и лимузин, мчавшийся по проспекту Вертинского со скоростью за сто пятьдесят километров в час, вылетел на встречную полосу, развернулся боком, совершил добрый десяток оборотов вокруг продольной оси и со всей дури впоролся в груженую роботизированную фуру.

Задавать дурацкие вопросы типа «Ты уверена, что местные эксперты-криминалисты не обнаружат следов твоего вмешательства?» я и не подумал, так как лично определял границы допустимого и знал, что БИУС действовал в самом параноидальном режиме из всех возможных. Поэтому поинтересовался другим:

— И как ты влезла в их электронику?

— Пффф! Адреса столичных поместий этих родов содержатся в открытых базах данных, по улицам постоянно курсируют автоматические такси, двести лет разрыва в технологиях никто не отменял, а ты на всякий случай оставил мне достаточно широкую лазейку. Кстати, завтра вечером я стравлю друг с другом еще два рода из Совета Десяти — Реутовых и Плахиных, слив в Сеть часть компромата, обнаруженного в личном мобильном терминале начальника СБ первых. После чего уймусь. Чтобы не встревожить аналитиков спецслужб и руководства Клана Добытчиков. А тебе надо будет сделать вот что…

Выслушав ее монолог, я задал добрый десяток уточняющих вопросов, внес в слишком уж масштабные планы Большой Войны несколько корректив, включил телефон и набрал Воронецкого.

Виктор ответил со второго гудка, радостно поздоровался, заявил, что они с Татьяной страшно соскучились, и спросил, когда я вернусь в сознание, чтобы принять их в гости.

— Привет, Вить… — невольно улыбнулся я и снова посерьезнел: — Спят только девчата. А я в сознании и по ряду причин отключаться не собираюсь.

Фраза, еле заметно выделенная интонацией, заставила парня напрячься, сделать напрашивавшиеся выводы и озвучить принятое решение:

— Понял. Буду максимум через полчаса. Один. Жди…

Прилетел через восемнадцать минут… на точной копии двух наших «Орланов», походя сообщил, что устал мотаться на «дровах», спустился в мой кабинет, уселся напротив меня, выключил телефон и потребовал рассказывать.

Я поставил на столешницу термос, легонечко толкнул и откинулся на спинку кресла:

— Тут кисти рук Богатырей-теневиков, висевших на хвосте у моих людей почти трое суток. Допросить этих типов не удалось — эти типы сражались до последнего и были слишком уж сильны — но догадаться, что они искали мою тренировочную заимку, несложно. И это еще цветочки: возвращаясь из рейда, Ульяна видела отряд вроде как добытчиков, шарахавшихся по границе между «семеркой» и «шестеркой», но игнорировавших любые звериные следы, а я на обратном пути еще одну такую группу совсем в другом районе. А теперь внимание: в этих группах было по одному опытному лесовику, четырем высокоранговым теневикам и пяти Одаренным четвертого или пятого ранга. Что, на мой взгляд, несколько избыточно для охоты на «семерок» или «шестерок». И еще: по словам моего перевозчика, по Еланке уже несколько дней мотаются катера на воздушной подушке, прячущиеся под артефактами иллюзии, хотя охотничий сезон еще не начинался. В общем, возвращаться в обычном режиме я не рискнул. Так что пилил до «нулевки» своим ходом. А сейчас хочу выяснить, чьи это ручки. И узнать, какие рода приобретали такие катера. Поможешь?

— Естественно! Деда с бабкой подклю— .. Так, стоп: а почему бы нам не послать в Пятно группу вояк спецотдела под видом твоих людей? Если на реке их будет ждать засада…

— … то ГБР гарантированно ляжет под площадными атаками Богатырей! — хмуро продолжил я. — Даже не успев выбраться из катера. Потом трупы будут спущены под лед…

— Если катер пойдет один! А у Бехтеева их, если мне не изменяет память, два. Значит, второй надо будет скрыть под артефактом иллюзии. А еще лучше — пригнать на Еланку армейские. И посылать на охоту за охотниками не Гридней, а элитные группы!

Этого предложения я и ждал. Поэтому пожал плечами, согласился с тем, что план жизнеспособный, и загрузил Воронецкого еще серьезнее:

— Но, как обычно, есть нюансы. Нюанс первый: Еланка скоро вскроется, и об этом знаю не только я. Значит, не сегодня-завтра засадная группа будет отозвана на все время ледохода, а на замену катерам на воздушной подушке, вероятнее всего, привезут перевертыши. То есть, тратить время на подготовку КВП-шек Бехтеева абсолютно бессмысленно. Нюанс второй, в разы более важный: если эта необъявленная война ведется против меня, то отвечать на агрессию обязан я, а не спецотдел, ИСБ или ОБОН-ы. Нюанс третий: я не умею воевать на минималках, поэтому на днях снова уйду в Пятно и начну вырезать лже-добытчиков в промышленных объемах. Но я должен знать, что эта война действительно ведется, и, по возможности, получить санкцию твоего деда.

— С большим удовольствием составил бы вам компанию, но точно знаю, что не потяну. Поэтому помогу всем, чем смогу, оставаясь тут… — пообещал он, допил сок, встал, подхватил термос и добавил: — С бабушкой переговорю в течение часа-двух, а с дедом, скорее всего, поздно вечером: вклиниться в его рабочий график — задача не из простых.

Тут я шлепнул себя по лбу и для виду схватился за телефон:

— Черт, чуть не забыл: я ж притащил Людмиле Евгеньевне ее любимую изюбрятину! Учти: мясо — первого ранга, поэтому отдавать его желательно доверенным поварам. И еще: пока его запакуют и поднимут из хранилища, расскажи, как успехи с созданием Службы…

…После отлета Воронецкого я позвонил Стерлигову и сообщил, что уже вернулся из очередного рейда, но, по ряду причин, смогу начать подготовку к гонке не раньше двадцатых чисел. Аристарх Всеволодович расстроился не на шутку, но, помня скорость моей адаптации к новым автомобилям, дал понять, что его это устраивает, выяснил, на каком автодроме я собираюсь привыкать к их новому «Стрибогу», и пообещал забронировать за мной любое количество тренировочных дней. Я, естественно, согласился, обозначил свои потребности и твердо пообещал, что если решу личные проблемы быстрее, то приступлю к тренировкам раньше.

Закончив этот разговор, еще раз проглядел уведомления, упавшие на телефон за время нашего отсутствия в Большом Мире, наткнулся взглядом на сообщение Виталия Фомина, вспомнил, что он просил перезвонить при первой же возможности, и перезвонил. Как оказалось, слишком поздно: они с Юлей собирались пригласить меня и моих девчат на день рождения Комаровой, но двадцать четвертое февраля уже кануло в Лету.

Расстроился. Заявил, что с меня роскошный букет и хороший подарок, потрепался с парнем еще минут десять и ближе к концу разговора выслушал новость, основательно испортившую настроение:

— Кстати, в позапрошлую среду с Юлей летали к Паше. Хотели убедить командира части отпустить его в Новомосковск хотя бы на двадцать четвертое число. Но до штаба не добрались: Максаков, дежуривший на КПП, послал нас по известному адресу. Ибо мы, по его словам, такие же подлые твари, как его сестра, ты и твои подруги! Мы психанули и уехали обратно в аэропорт. А на следующий день через шапочного знакомого моего отца, служащего в том же учебном центре, выяснили, из-за чего так бесится Паша, разочаровались в этом человеке и разорвали с ним все отношения: оказалось, что он пытался ударить Лизу, приехавшую поздравлять его с днем рождения, был избит, задался целью стать сильнее нее, все свободное время исступленно тренируется и жаждет отомстить сестре, которая любила его больше жизни!!!

— Охренеть… — только и смог, что выдохнуть я, а Фомин, расстроено поддакнув, попросил присмотреть за девочкой, с которой мы общаемся в разы чаще, чем они с Юлей.

— Присмотрю! — твердо пообещал я. А через полминуты, сбросив звонок, посмотрел в объектив потолочной камеры: — Этого недоумка надо вылечить. До тех пор, пока это желание не превратилось в идею-фикс. И я этим займусь. Благо, теперь со спокойной совестью смогу сказать, что узнал о попытке Паши ударить Лизу от Виталия. Кстати, купи и отправь Юле обещанный подарок, цветы и поздравительную открытку, ладно? А то я замотаюсь и забуду.

— Уже выбрала. Сертификат на разовое безлимитное посещение самой престижной косметической клиники Новомосковска — «Ювенты». Но оплачу и займусь подбором букета после того, как ты переговоришь с Воронецкой — она тебя вот-вот наберет…

Глава 21

3 марта 2514 по ЕГК.

…Всю ночь с пятницы на субботу я видел сны, в которых решал… или не решал проблемы рода, от которых устал за бесконечный второй день весны, поэтому, продрав глаза, объявил мораторий даже на серьезные мысли. Как и следовало ожидать, девчата радостно поддержали этот почин — всю утреннюю тренировку откровенно дурили сами и сбивали с пути истинного Полинку, во время завтрака смешили «ближний круг», а после него сдали меня Ксении Станиславовне, а сами утащили воспитанницу к косметическому комплексу и пропали.

Массаж в исполнении целительницы, помолодевшей лет до двадцати пяти, доставил море удовольствия и настолько качественно отключил мозги, что я вернулся из страны грез только благодаря «напоминалке» телефона, кое-как отскреб себя от массажного стола, не без труда утвердился в вертикальном положении и поплелся принимать душ на автопилоте. А где-то через полчаса, чистый, свежий и достаточно бодрый, «навелся» на «силуэты» Стаи, ввалился в нашу гостиную, оглядел воспитанницу с головы до ног и не понял, нравится мне ее новый образ или нет.

Нет, белая курточка из кожи марала-«троечки» выглядела роскошно. Юбочка чуть выше колена из того же комплекта и ботиночки на небольшом каблучке — тоже. Бриллиантовые «гвоздики» в ушах показались чуть-чуть великоватыми, прическа — странной, синие линзы — лишними, а макияж — излишне агрессивным и добавляющим девочке как минимум пару-тройку лет.

Пока определялся с мнением и решал, высказывать его или нет, взгляд Поли потух, а голова, гордо поднятая при моем появлении, слегка опустилась.

Слава богу, в этот момент до меня дошло, что мы летим не на семейный пикник, а в великосветский гадюшник, и правильный ответ придумался сам собой:

— Я, оказывается, привык к тебе-настоящей — доброй, теплой, улыбчивой и чуточку застенчивой. Но то, что для нас — огромнейший плюс, уродцам из высшего света покажется слабостью. Зато этот образ заставит их задохнуться от зависти и захлебнуться желчью. В общем, подними носик, разверни плечи, вспомни, что для тебя , хищной птички из моей стаи, все школьники — жертвы, и дави их внутренней уверенностью В НАС! Вопросы?

— Слышала⁈ — торжествующе поинтересовалась моя младшенькая, и ее подопечная, коротко кивнув, сначала расплылась в счастливейшей улыбке, а через мгновение настолько убедительно изобразила величественное ледяное равнодушие, что я изумленно уставился на девчат.

— Это Ира… — сообщила Оля. — Описала этот образ настолько зримыми аналогиями, что наши прежние приказали долго жить.

Я благодарно кивнул «виновнице» столь интересного преображения, а потом спросил, не звонила ли Лиза.

На этот вопрос ответила Полинка, успевшая «потеплеть»:

— Пишет. Сообщение за сообщением. В последнем обещала быть ровно в половине двенадцатого.

Я посмотрел на часы и отправил девчат переодеваться. А сам, подхватив мелочь под локоток, вывел в коридор, неспешно выгулял до лифта и спустил в гараж. «Эскорт», выделенный Витей и мною Максаковой-младшей, зарулил туда в одиннадцать двадцать семь, плавно подкатил к нам и остановился так, чтобы боковая дверь оказалась прямо передо мной. Потом створка сдвинулась в сторону, и я чуть не оглох от счастливой скороговорки злобной мелочи:

— Добрый-день-Игнат-Данилович-искренне-рада-вас-видеть! Ух-ты-вот-это-костюмчик-смотрится-сногсшибательно! Поль-ты-в-нем-такая-красотка-а-что-это-за-кожа?

— Привет, Лиз! — улыбнулся я, галантно помог ей спрыгнуть на покрытие пола и ответил на вопрос: — Кожа марала-«троечки». Кстати, твой костюмчик из нее же. Так что хватай подружку под руку и дуй переодеваться…

— О-о-о!!! — восторженно простонала она, цапнула Полинку под руку, и обе девчонки «исчезли в неизвестном направлении». А я подошел к водителю, выбравшемуся из машины, поблагодарил за службу и отпустил отдыхать. До семи утра понедельника.

После отъезда минивэна поднялся в гардеробную, переоделся, пережил «внимание» девчат, скорректировавших мой внешний вид, заглянул в кабинет, вытащил из сейфа шкатулку-термос с подарком для именинника и умотал в гостиную. Там сделал комплимент Максаковой, затянутой в ничуть не менее эффектный костюмчик от главного стилиста команды, дождался прихода Оли, Светы и этого самого «стилиста», восхитился умопомрачительной красотой своих спутниц и дал команду выдвигаться…

…На авиабазу в Липках в кои-то веки примчались на «Буране», а не на «Орлане», въехали на охраняемую территорию через КПП и, поморгав воякам фарами, унеслись к «Антею». Транспортник, уже готовый к взлету, тронулся с места буквально минуты через три, а еще через восемь-десять, оторвавшись от ВПП, как-то уж очень быстро пробил сплошную низкую облачность и полез на стандартные десять пятьсот. Два часа сорок минут полета надо было чем-то занять, поэтому я развернулся вполоборота, поймал взгляд Максаковой и спросил, чего она добилась за время нашего отсутствия.

Девочка потемнела взглядом и расстроено пожала плечами:

— Если не считать того, что подняла все умения до насыщения и неплохо отработала четыре боевые связки, то ничего — тут, в «нулевке», мое ядро уже не раскачивается, и это действует на нервы…

Проанализировав это утверждение, Полинка сделала напрашивавшийся вывод и вопросительно посмотрела на меня.

— Ага, на самом деле твоя подружка тоже Воин. Но это знание — только для нас.

Слово «тоже» я интонацией не выделял, но девочка поняла намек, едва заметно шевельнула ресницами, ответила на искренние поздравления Лизы и на всякий случай сдвинула фокус ее внимания на меня:

— Это все Игнат Данилович: в его системе координат низкоранговый Одаренный — это вообще не Одаренный. И это правильно: как подумаю о том, что большинство «городских» дорастают до седьмого ранга годам к двадцати пяти-двадцати восьми, так пробивает на хи-хи!

— А если вспомнить о том, что у этих «семерок» половина умений развита абы как… — подхватила злобная мелочь и пихнула подружку плечом: — Кстати, Поль, на позапрошлой неделе Токарев попытался проверить плотность моего защитного покрова — на большой перемене разогнался по коридору третьего этажа и, вроде как, попытавшись увернуться от столкновения с Алевтиной Фонвизиной, сместился в мою сторону. А я «совершенно случайно» ушла в коротенький рывок и чуть-чуть сильнее приоткрыла дверь кабинета физики.

Полинка на миг поплыла взглядом, представляя описанную картинку, и, как вскоре выяснилось, задала Самый Важный Вопрос:

— А с какой стороны он бежал?

— Хе-хе, а ты зришь в корень! Со стороны кабинета математики. Поэтому влетел в ребро двери, продавил собственный покров и вдребезги разнес тот самый нос, который гордо называл одним из признаков голубой крови! Ему его, конечно же, исцелили. Но школа ухохатывается до сих пор…

— Как ты могла так поступить⁈ — патетически воскликнула ее подружка и объяснила нам, в чем соль истории: — Ломать объект особой гордости первого красавца школы — негуманно не только по отношению к нему, но и к десяткам его воздыхательниц!

Я спросил, какого ранга «первый красавец», и получил два одинаковых ответа:

— Дружинник. Но на два года старше нас.

Тут Света презрительно фыркнула:

— Судя по способу проверки плотности защиты, этот нарцисс обожает самоутверждаться, вызывая на дуэль тех, кто заведомо слабее. А на остальных натравливает какого-нибудь дуролома из своей свиты.

Лиза подтверждающе кивнула:

— Так и есть: Антон обожает сообщать всем и каждому о том, что дрался на четырнадцати дуэлях и во всех четырнадцати победил!

— Серьезная статистика… — притворно вздохнула Оля. — Я по сравнению с ним — жалкий Новик.

— Ага, Новик! — «согласилась» Света. — Причем настолько пугливый, что прячется от дуэлянтов в самых глубоких областях Пятна…

Мы поржали, девчата развили предложенную тему, а я самоустранился. Вернее, минут пятнадцать-двадцать анализировал вопросы, задаваемые нам Лизой, и пришел к выводу, что она намеренно обходит стороной все темы, так или иначе затрагивающие наши родовые тайны, и не дает волю любопытству.

Восхитился. Потом мысленно сравнил эту девочку и ее брата, понял, что вот-вот разозлюсь, и занял себя делом — влез в Сеть с помощью мобильного терминала, нашел страничку Муромского аэропорта, с помощью Дайны выбрал лучший цветочный магазин из имевшихся четырех и попросил содействия у дам. Ибо понимал, что мой букет все равно забракуют. А после того, как выслушал еще один комментарий БИУС-а, немного усложнил им задачу:

— Кстати, и у главы рода Искрицких, и у отца именинника по две жены…

…Приземления я не заметил — разговаривал по телефону с Воронецким, вслушивался в его монолог и злобствовал. Да и на то, что самолет катится по рулежным дорожкам, обратил внимание только после того, как Витя пожелал нам всего хорошего и отключился. Делиться плохим настроением с девчатами и мелочью, естественно, не стал — заставил себя дождаться остановки борта, снятия крепежей и опускания рампы, поморгал экипажу дальним светом, сдал назад, шустренько выкатился на бетонку и через силу пристроился к машине-лидеру, заказанной Дайной еще накануне днем.

До выезда с охраняемой территории пилил, как черепаха, умирающая от старости. Не смог разогнаться и потом — от КПП до открытой стоянки, на которой нас должен был ждать фургончик службы доставки, было менее двух сотен метров. Зато после того, как перегрузил термоконтейнеры с цветами в багажное отделение

и вернулся за руль, сорвал «Буран» с места, с хорошим ускорением долетел до выезда на автостраду и сжег большую часть злости в получасовой гонке. И пусть при этом просвистел мимо нужного поворота, зато практически успокоился, рассказал затихшим девочкам анекдот про гонщика и всадника на хромой кобыле, нравившийся мне в далеком детстве, согласился с альтернативным маршрутом, предложенным навигатором, и снизил скорость так, чтобы приехать в родовое поместье Искрицких к семнадцати ноль-ноль.

Пока катили по второстепенным дорогам, окончательно взял себя в руки, благодаря чему обратил внимание на то, что тут, под Муромом, снегом уже и не пахнет, на деревьях набухают почки, а небо стало по-весеннему ярким. Вот о лете и замечтался. А через какое-то время допер, как поднять мелочи настроение:

— Ли-из, а чем ты собираешься заниматься на весенних каникулах?

— В теории — тренироваться. По выходным. В вашем новомосковском поместье. А что?

— Есть альтернатива поинтереснее — тренировки и отдых в Бухте, в нашем родовом поместье и на автодроме. Кстати, нет желания научиться водить спортивные автомобили?

Максакова потеряла дар речи. А через пару мгновений обрела:

— Есть, конечно! А можно⁈

— И кто, по-твоему, может запретить мне тренировать тебя с Полиной еще и так?

— Никто!!! — выдохнула она, а ее подружка посмотрела в зеркало заднего вида, поймала мой взгляд и благодарно опустила ресницы.

С этого момента девочкам стало не до раздумий о причинах моего плохого настроении — они потерялись в мечтах о восхитительном будущем: выясняли у Оли, Светы и Иры, на каких машинах можно будет учиться водить, получится ли хоть чему-нибудь научиться за неделю, реально ли будет хоть раз проехать по гоночной трассе за рулем и так далее. Потом Лиза вспомнила прошлую весну и спросила, не собираюсь ли я, часом, снова участвовать в гонке серии «Спорт-Элит». А после того, как выслушала ответ, вообще выпала в осадок и… принялась описывать подружке мой «фантастический финиш», который видела своими глазами.

В общем, мелочь заметила, что мы приехали к Искрицким, только тогда, когда я снизил скорость почти до нуля и практически уперся в задний бампер лимузина, поворачивавшего к открытым воротам поместья. А потом как-то уж очень ехидно хихикнула Света и «обрадовала» шуткой из серии «не дай бог!»:

— Игна-ат, а гербы-то на этой машине Берестовские! Не удивлюсь, если выяснится, что тебе привезли Алевтину свет Романовну…

И ведь как в воду глядела: когда лимузин остановился перед парадной лестницей роскошного трехэтажного особняка, из него выбрался тощенький лопоухий мальчишка лет четырнадцати, Роман Ростиславович с супругой и любительница мутировавших щук! И вместо того, чтобы ломануться вверх по ступенькам, повернулись к нам и наблюдали за моей машиной, по «традиции» паркующейся на «неположенном» месте.

Кстати, это было не хамством — Валентина Семеновна сама предложила мне этот вариант, а я согласился. Но их гости об этом не подозревали, поэтому дурели не по-детски. А мне было до фонаря — я спокойно заглушил движок, выбрался из салона, поухаживал за своими спутницами, вручил здоровенные букеты подоспевшим охранникам и, подставив локти Оле со Светой, вальяжно пошел к лестнице.

Как ни странно, Берестов-старший счел это оскорбительным и вроде как пошутил:

— Игнат Данилович, а вы, как я посмотрю, себе не изменяете…

— На мой взгляд, изменять себе — это самое омерзительное извращение из всех возможных… — равнодушно парировал я и уколол в ответ: — К слову, здравствуйте. И… да: раз вы не торопитесь ни представлять мне свою супругу и сына, ни здороваться с хозяевами этого дома и их внуком, значит, счастливо оставаться…

Последнюю фразу озвучил, уже обходя эту четверку, и спокойно пошел вверх по широченным ступеням. Дайна захохотала шаге на втором. А на пятом ехидно усмехнулась:

— Видел бы ты сейчас их лица…

Лица Берестовых меня в принципе не интересовали — я поднял своих дам на верхнюю площадку, обменялся приветствиями с главой рода и его старшей женой, а затем забрал у Светы и протянул их внуку шкатулку-термос:

— Тихон Витальевич, от имени рода Беркутовых-Туманных поздравляю вас с днем рождения и дарю две Искры третьего ранга — стремительный рывок к инициации, за которой, как мне кажется, дело не станет, и защитный покров, без которого, на мой взгляд, Одаренный — не Одаренный.

Злобная мелочь нарушила этикет в моем же стиле — вручила засиявшему мальчишке почти такую же шкатулку и сообщила, что дарит собственноручно добытую Искру с ледяной иглой седьмого ранга.

Как и следовало ожидать, ей не поверили. Зря — я поймал насмешливый взгляд хозяина дома и добавил в голос закаленной стали:

— Елизавета Демьяновна действительно добыла эту Искру сама — убила волчицу-«семерку» на глазах Великого Князя Виктора Михайловича, его невесты и всей моей команды. Так что этот подарок не менее ценен, чем мой.

— Так и есть… — шустренько переобулся Петр Алексеевич. — Более того, любой боевой трофей, добытый в таком юном возрасте, воистину бесценен. Поэтому я польщен честью, оказанной вами, Елизавета Демьяновна, моему внуку, и очень надеюсь, что вы подружитесь и с ним…

В этот момент рядом с нами возник улыбающийся Виталий Петрович, и глава рода с облегчением поручил сыну проводить столь проблемных гостей в дом. После чего Дайна хохотнула снова:

— А сейчас тебе стоило бы полюбоваться лицом жены старого хрыча: — Она смотрит на наше шмотье, плавится от зависти и не замечает, что кусает губы!

Я подумал, что нечто подобное увижу еще не раз, и не ошибся — первая же группа гостей приема, встретившаяся нам на пути к большому залу, при виде нашего кожаного шмотья выпала в осадок, и я явственно услышал фразу «Особая коллекция…» В помещении, в которое нас завел отец Егора и Тихона, стало еще веселее: как только глашатай объявил о нашем прибытии, к дверям повернулась добрая половина зала. Что интересно, сначала разглядывали меня и Олю со Светой. А после того, как откуда-то справа возник Егор Витальевич, после коротких «переговоров» отжал у меня Полину с Лизой и увел в зал для «молодежи», обратили внимание и на наряды девочек. Тут-то народ и накрыло — слабые шепотки как-то очень уж быстро слились в достаточно громкий гул.

Но мне было не до него — я смотрел на половину одиннадцатого, то есть в направлении, в котором сиял знакомый «силуэт». А после того, как заметил огненно-рыжую шевелюру, подозвал к себе официанта, как раз проходившего мимо, взял с подноса четыре бокала со свежевыжатыми соками, «одолжил» Свету Ире и под ручку с Ольгой направился к Карамзиной. Да, напрямик, то есть, игнорируя целый ряд неписанных правил высшего света. Зато добрался до Кувалды от силы секунд за сорок, поймал ее взгляд и улыбнулся:

— Добрый день, Наталья Родионовна! Искренне рад видеть вас в добром здравии. Хотя, признаюсь, не ожидал. Ибо вы — как утверждают эксперты по всему и вся — и высший свет существуете в разных плоскостях бытия.

— Добрый день, Игнат Данилович! Добрый день, дамы… — поздоровалась она и весело ухмыльнулась: — В этом конкретном вопросе эксперты по всему и вся не врут: мы с высшим светом действительно существуем в разных плоскостях бытия. Но некоторые мероприятия, бывает, посещают личности, которые мне интересны.

— Типа, «если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе»? — ехидно спросил я.

— Именно… — подтвердила она, окинула оценивающим взглядом наши наряды и притворно вздохнула: — Костюмчики. Новые. Стильные. И из кожи очередных Кошмаров. Игнат Данилович, у вас совесть есть? Вы же так все Пятно вырежете…

Глава 22

3–4 марта 2514 по ЕГК.

…Существование в другой плоскости бытия не мешало представителям высшего света… хм… уважать Карамзину до слабости в коленях и сухости во рту, поэтому компания этой аристократки служила нам великолепным щитом. Нет, к нам, бывало, подходили. Но либо члены главной ветви рода Искрицких, выполнявшие поручения хозяина приема, либо хорошие знакомые Натальи Родионовны. Ибо моих в зале не оказалось. Ну, а все остальные держались на расстоянии и очень старались не привлекать к себе внимания одной из самых эксцентричных, вспыльчивых и мстительных «Княгинь» Империи.

Вот мы и расслабились — посмеялись над реакцией записных модников и модниц на особую коллекцию Натальи Родионовны, над их желанием как можно быстрее прорваться в Богатыри и над воистину сумасшедшим ростом цен на низкоранговые Искры с пеленой теневика, в разы повышающие шансы этих «героев» добраться до тренировочных заимок живыми и не пострадать на обратном пути.

Кстати, веселилась наша собеседница не только искренне, но и красиво. Кроме того, плевать хотела на возможное недовольство окружающих, поэтому всегда высказывала свое мнение в полный голос, а если хохотала, то от всей души. Мы, в общем-то, тоже не стеснялись — почувствовав, что эта женщина общается с нами без камня за пазухой, развлекались в полный рост. Благо, до официальной части приема было еще далеко, а стоять и скучать было не по нутру. При этом тоже не срезали острые углы и не пугались тем, обсуждение которых теоретически могло выйти боком — говорили именно то, что думали, шутили ничуть не менее отвязно, чем наша собеседница, и не скрывали, что получаем удовольствие от этой перепалки. А это — по утверждению Дайны, как обычно, анализировавшей все и вся — помогло Карамзиной определиться со своим отношением к нам-любимым и захотеть провести «следственный эксперимент».

Жеста или взгляда, которым она подозвала к себе родича, нарезавшего круги в отдалении, я не заметил. Зато засек резкое изменение курса одной из энергетических структур и невольно подобрался. Как вскоре выяснилось, зря: «силуэт» неплохо развитого Боярина, направившийся к нам с половины пятого — то есть, из моей мертвой зоны — торопился выполнить безмолвный приказ главы рода.

И выполнил, с поклоном вручив ей стандартную шкатулку-термос на одно ядро и снова испарившись. Ну, а Кувалда, проводив его нечитаемым взглядом, приподняла крышку емкости, заглянула внутрь, убедилась в том, что содержимое никуда не делось, и протянула термос мне:

— Игнат Данилович, это вам — Искра, без умения с которой в глубоких областях Пятна делать нечего. Дарю от всей души и без задних мыслей. Пока одну, ибо добыть в этом рейде еще две, к сожалению, не получилось.

Я заинтересовался, открыл шкатулку, изучил смутно знакомый кусок плоти и, уставившись в глаза Карамзиной, проверил свою догадку:

— Это же Искра горностая… ранга третьего или второго, верно?

Женщина изумленно выгнула бровь и оглядела меня с головы до ног с удвоенным интересом:

— А вы полны сюрпризов…

— И что вас так удивило? — полюбопытствовал я.

Наталья Родионовна подергала себя за мочку уха и первый раз понизила голос:

— Ни в одном Пятне, граничащем с Империей, низкоранговых горностаев нет: их истребили еще в начале прошлого века, добывая шкурки, из которых шились самые престижные символы власти — мужские мантии, и женские муфты. Кроме того, изображений этих Искр нет ни в одном современном каталоге. А я охочусь за этими зверьками в «двойке», но даже там они попадаются в лучшем случае раз в два-три месяца. Вы же узнали Искру горностая с первого взгляда. Как? Кстати, даю слово, что эта информация дальше меня не уйдет.

Я немного поколебался и пожал плечами:

— Мы, бывает, заглядываем и в «единичку». А без умения с этой Искры там действительно не выжить — мы убедились на себе. Но за порыв души — огромное спасибо: я оценил. И обязательно отвечу добром за добро…

Попытка вернуть шкатулку не удалась — Карамзина заявила, что подарки обратно не забирает, и предложила приживить этот навык… Полине. Хитрость была шита белыми нитками, но я ответил на незаданный вопрос, сказав, что так и сделаю.

Женщине полегчало, и она, на миг «поплыв» взглядом, сменила тему на куда менее серьезную:

— Игнат Данилович, скажите, пожалуйста, а вы собираетесь участвовать в мартовской гонке серии «Спорт-Элит»?

— Да, собираюсь.

— Значит, какое-то время будете к ней готовиться, верно?

— Верно.

— На автодроме под Южным?

— Да.

— И, вне всякого сомнения, будете тренироваться не один, так?

— Хотите составить нам компанию? — спросил я, сообразив, к чему она клонит.

— Да. Очень… — без тени улыбки ответила она, почему-то решила, что этот ответ меня не удовлетворил, и решила объясниться: — Игнат Данилович, за сто тридцать семь лет активной жизни мне успело осточертеть очень и очень многое — да, я никогда не лезла в заговоры и во власть, не предавала, не изменяла, не клеветала, не рвалась к чему бы то ни было по головам и не употребляла наркотики, но всеми, скажем так, условно положительными «грехами» давным-давно пресытилась. Увы, потребность в сильных и ярких эмоциях никуда не делась, поэтому я нахожу их в творчестве — рисую, режу по дереву и камню,

ваяю, шью, пишу стихи и, бывает, пробую новые модные развлечения. Но если творчество любит тишину, то для получения настоящего удовольствия от развлечений нужны единомышленники. А с ними, увы, туго…

— Не врет… — заявила Дайна, и я, оценив уверенность, прозвучавшую в ее голосе, без какого-либо внутреннего сопротивления принял неоднозначное решение:

— Что ж, тогда имею честь пригласить вас в гости. Вероятнее всего, под Лукоморье — в поселок «Бухта Уединения». Ориентировочно на неделю и, вероятнее всего, числа с двадцатого марта. Понимаю, что такая формулировка приглашения звучит смешно, но в данный момент я, по ряду причин, не могу назвать конкретные даты. А ваша душа требует хоть какой-то определенности.

— Все верно: даже такая неопределенность по-настоящему обрадовала. Поэтому от всей души благодарю за понимание и с нетерпением жду конкретики…

…Официальная часть приема ничем особенным не запомнилась — глава рода в получасовой речи поблагодарил гостей за честь, оказанную его внуку, выказал надежду на то, что юные представители достойнейших родов страны найдут между собой общий язык и добавят прочности союзам, заключенным их славными предками, и предложил насладиться отдыхом в компании друзей и единомышленников. Потом подростки, пригнанные в большой зал, снова куда-то свинтили, и взрослые продолжили заниматься своими делами.

Минут через двенадцать-пятнадцать после завершения приветственной речи к нам подошли родители именинника, повеселили рассказом о реакции Тихона на «столь сумасшедший подарок», еще раз поблагодарили за внимание к их младшему сыну и немного пострадали из-за того, что старший напрочь заболел личным развитием, поэтому требует отправить его на тренировочную заимку на все весенние каникулы.

Само собой, поблагодарили и Карамзину. За что именно, я, откровенно говоря, не понял, но, судя по искренности монологов, не за ерунду. А перед тем, как продолжить «работать», заявили, что будут рады видеть нас у себя в гостях как по официальным поводам, так и без них. Еще минут через пять-семь к нам подошел глава рода Искрицких и тоже не ограничился «стандартной» парой-тройкой фраз. А после его ухода началось форменное паломничество тех, кто хотел воспользоваться представившейся возможностью и напомнить о себе или о своем роде Карамзиной. Или с ее помощью познакомиться со мною. Но толку от этого было немного — да, она отвечала на приветствия, но с таким холодным равнодушием, что «ходокам» становилось не по себе, и они находили предлог, чтобы куда-нибудь свалить.

В общем, до половины десятого мы отбивались от подобных «атак» и торопили время. А потом начались сюрпризы. Первым «порадовала» госпожа Берестова — подплыла к нам, опираясь на предплечье какого-то слащавого хлыща с уродливым чубом и, не здороваясь, перечислила мне то ли шесть, то ли семь видов Одаренных рыб, которые ей жизненно необходимы уже к концу марта! Я видел, что она пьяна, и понимал, что мой ответ не будет услышан.

Так что пропустил это требование мимо ушей и продолжил рассказывать Наталье Родионовне о Росомахе-Кошмарике. А Света послала страдалицу лесом:

— Пятно — вон там. Отправляйтесь и ни в чем себе не отказывайте…

— Да, но я не добытчица!

— … и не генерал-майор Ляпишев… — лениво парировала младшенькая. — А мы работаем только с ним.

— Но вы можете…

— Девочка, Игнат Данилович и его подруги могут многое… — холодно процедила Кувалда. — Но с кем попало не сотрудничают. И я могу многое. К примеру, объяснить основополагающие тезисы этикета… способом, который тебе точно не понравится.

— Лешенька, меня оскорбили! — возмущенно воскликнула эта дурында и топнула ножкой!

«Лешенька», в отличие от Алевтины Романовны, знал, кто предлагает помощь с обучением этикету, поэтому мгновенно вспотел, спал с лица, нервно сглотнул и… изобразил сложнейший трюк: умудрился виновато улыбнуться, поклониться нам в пояс, развернуть свою спутницу градусов на сто тридцать и элегантно заткнуть. Платком, выхваченным из нагрудного кармана.

Я бы так не смог. Даже при очень большом желании. Поэтому прыснул. Оля улыбнулась уголками глаз. Ира — тоже. А Света и Наталья Родионовна расхохотались. Веселились все время, пока чубатый уводил брыкающуюся даму подальше от нашей компании. Потом унялись, и развеселившаяся Карамзина начала рассказывать байку из своей юности.

Два первых предложения я услышал. И даже представил бал в поместье Хлебниковых. А потом ожила гарнитура в правом ухе и голосом Дайны дала понять, что у мелочи наклевываются проблемы.

Я, естественно, требовательно мотнул головой и превратился в слух.

— Семнадцатилетнему дурню из рода Цуриковых, глава которых, кстати, входил в Совет Десяти, не понравилось, что братья Искрицкие не отходят от Полины и Лизы. Сторонников у него тут хватает, свора, собранная им, порядка двадцати минут пыталась перетягивать внимание на своего предводителя. А когда поняла, что Егору и Тихону плевать на рассказы о героизме Святослава, сменила тактику и начала цепляться к словам девчонок. Наша спокойна, как озеро в полный штиль, а злобная мелочь уже начинает закипать… Та-ак, а пришлю-ка я тебе сигнал тревоги и маршрут движения к тому залу…

Телефон завибрировал буквально через мгновение, и я, кинув взгляд на экран, сначала помрачнел, а потом обратился к Кувалде:

— Наталья Родионовна, вынуждены вас покинуть — судя по всему, у наших воспитанниц наклевываются проблемы…

— Компанию составить позволите? — спросила она, толком не дослушав этот монолог.

Я кивнул, развернулся по вектору, появившемуся на экране, и плавно ускорился. Метров через двадцать осадил ледяным взглядом слугу Искрицких, дежурившего у двери и попытавшегося заступить нам дорогу. Потом прошел до пересечения коридоров и чуть было не сорвался в серию рывков, увидев, что часть энергетических узлов мелочи запульсировала, сами «силуэты» ушли в перемещение и прикрыли собой Егора, а толпу из одиннадцати дохлых Новиков и Дружинников, рванувшуюся в атаку, уносит в противоположном направлении.

Настоящий сигнал тревоги, раздавшийся через долю секунды, развязал мне руки, и я, выдохнув слово «Началось», выстрелил собой к двери в нужное помещение. Влетев внутрь, сместился в сторону, чтобы не мешать девчатам, оглядел поле боя и вывесил мощную воздушную стену перед двумя слугами Искрицких, попытавшимися разнять дерущихся. Для чего? Для того, чтобы их, простецов, не убили. Ибо «детки», сорвавшиеся с нарезки, лупили навыками в меру своих возможностей!

К сожалению, меня не поняли, и я, мгновенно разозлившись, рявкнул на весь зал:

— Не вмешивайтесь: пусть дерутся! Может, то, что не доходит через голову, дойдет через задницу!!!

Услышав мой рык, атакующие заменжевались. А зря: мелочь, правильно расшифровавшая намек, ускорилась еще немного и продолжила кошмарить противников — Лиза, подставив наледь под ногу рыжеволосого крепыша чуть постарше себя, легким шлепком оплеухи по щиколотке помогла мальчишке потерять равновесие, ворвалась в ближний бой, прогнула, всадила затылком в пол и, заметив, что защита приказала долго жить, перебила ледяной иглой бедро. После чего ринулась к следующему «врагу». Полина, явно разогнавшая восприятие до предела, работала с дистанции — валила оплеухами всех, кто подбирался достаточно близко, а в промежутках между атаками этим навыком калечила тех, у кого не было марева, ледяными лезвиями. А Егор Искрицкий, в начале схватки отогнавший в дальний угол зала брата, четырех растерянных девочек и семерых еще не инициировавшихся детей, вбивал в пол зачинщика этого безобразия. Причем вбивал жестче некуда — продавив марево и получив возможность бить по «голой» плоти, чередовал магические атаки с ударами кулаками, локтями и коленями.

К слову, Оля со Светой тоже не тупили — первая прикрыла воздушной стеной, которую детям было не пробить, всех «нейтралов», а вторая в том же стиле берегла нас. И, конечно же, наслаждалась избиением младенцев двумя мелкими, но напрочь отмороженными оторвами. В общем, Кувалде «боевых задач» не досталось. Но она организовала их себе сама — в тот момент, когда в зал ворвались СБ-шники, остановила их воздушной стеной, жестом показала старшему, что стена — ее, и хищно усмехнулась:

— Не вздумайте им мешать: одиннадцать мелких недоумков, забывших о вежестве и атаковавших именинника, его подруг и еще не инициировавшихся детей, обязаны почувствовать, что ЗА КАЖДЫМ ПРОСТУПКОМ СЛЕДУЕТ НАКАЗАНИЕ!

— Да, но девочки их вот-вот поубивают!!! — взвыл один из вояк, увидев, с какой силой злобная мелочь всаживает колено в область печени чем-то не понравившегося мальчишки.

— Умирающих я реанимирую… — равнодушно пообещала Карамзина. — А все остальное пойдет на пользу…

«Всего остального» оказалось много — после того, как мелочь добила последних противников, энергетика каждой отдельно взятой тушки «серела» как минимум парой-тройкой переломов и таким же количеством дыр от игл или лезвий. Кстати, последний акт трагикомедии девочки отыграли на десять баллов из десяти возможных — оставив в покое блондинчика, сжавшегося в комок и подвывавшего на одной ноте, Максакова оглядела поле боя, нашла взглядом Цурикова, пребывавшего в состоянии полнейшего охренения, и презрительно фыркнула:

— Непревзойденный боец, говоришь? Ну-ну…

— Болтун самовлюбленный обыкновенный… — поддакнула ей Полинка, «заметила» нас, двумя рывками в режиме Ратника прискакала к нам и четко доложила: — Игнат Данилович, нас обещали поставить на место, но солгали. Я разочарована…

Разочаровалась не только она: Петр Алексеевич Искрицкий, посмотрев запись, сделанную камерами СКН, прилюдно отказал от дома родителям всех одиннадцати поломанных мальчишек, а отцу Святослава Цурикова выкатил ультиматум — потребовал заплатить виру в десять миллионов за удавшуюся попытку юного хакера взломать эмуляцию системы наблюдения и отключение мнимых видеокамер. Я встревать в эти разборки не стал. Чтобы не увеличивать и без того приличное число врагов. Зато похвалил обеих воительниц за грамотное взаимодействие в бою, ткнул носиками в мелкие просчеты и пообещал помочь их исправить дополнительными тренировками. Но при этом улыбался, так что девочки сияли так, что было больно глазам, и ПРЕДВКУШАЛИ.

А потом случился третий «сюрприз» — папаша одного из «героев», Илья Александрович Артамонов, оценив состояние сына, попробовал возмутиться. И нарвался по полной программе — его кинуло через весь зал, вбило в стену и зафиксировало в вертикальном положении. А потом рядом с ним возникла Карамзина и недобро оскалилась:

— Если бы твой мелкий ублюдок использовал магию в непосредственной близости к любому из моих еще не инициировавшихся родственников, то я бы сначала прибила его, а затем тебя и отправилась бы прямиком в ваше родовое поместье. Вырывать глотку твоему ублюдочному папаше, наплодившему и воспитавшему одних паскуд!

Мужчине резко поплохело, а она и не думала замолкать:

— Но вам повезло — я свою мелочь сюда не привозила. Тем не менее, чту как писаные, так и неписаные правила, поэтому целиком и полностью на стороне Егора Витальевича Искрицкого, Елизаветы Демьяновны Максаковой и Полины Сергеевны Беркутовой-Туманной. И если до меня дойдут слухи о том, что им что-то там вменяется в вину, то я Очень Сильно Расстроюсь. А ты ведь знаешь, чем это чревато, верно?

Мужчина, балансировавший на грани потери сознания, нервно сглотнул и торопливо закивал.

— Вот и ладненько… В смысле, забирай своего ублюдка и убирайся вон!

Глава 23

4 марта 2514 по ЕГК.

…На авиабазу в Липках сели в пятом часу утра. Карамзина, весь перелет проторчавшая в салоне моего «Бурана», поблагодарила нас за столь быструю и комфортную доставку в столицу, пожелала всего наилучшего и перебралась в свой кроссовер. Ее водитель оказался не из тормозных — как «Антей» доехал до стояночного места и опустил рампу, резво вырулил на бетонку и отъехал в сторону, чтобы не мешать выезжать мне. А уже секунд через десять вцепился' в мой задний бампер, без особого труда удержался на хвосте во время разгона и «хамил» в моем режиме всю дорогу до КПП.

Не разочаровывал и дальше: держал предложенную скорость, толково перестраивался там, где это было нужно, и не боялся входить в повороты в моей технике. И пусть его «Буран» был небронированным, то есть, весил в два с лишним раза меньше моего, водительские навыки и опыт присутствовали. В общем, этот отрезок пути доставил море удовольствия. А минуты через три-четыре после того, как мы с Карамзиной разъехались в разные стороны, мне прилетело ее голосовое сообщение:

— Игнат Данилович, мой Денис весь в мыле. А вам, небось, хоть бы хны, верно?

— Я особо не гнал… — честно наговорил я в микрофон, отослал сообщение и сосредоточился на рулении.

Балдел до поворота на Никитино, потом скинул скорость, более-менее спокойно доехал до своего поместья, зарулил в гараж и поставил девчонкам боевую задачу:

— Вы молодцы, так что дуйте отсыпаться. После того, как проснетесь и позавтракаете, найдите Надежду Олеговну или Ульяну Егоровну и попросите, чтобы они вас погоняли. А мы вернемся ближе к обеду. Все, вперед…

Мелочь унеслась к лифтам, а я развернул кроссовер и порулил обратно. Машин на дорогах больше не стало, вот и отрывался, благодаря чему зарулил на авиабазу в терпимом настроении, доехал до заправившегося «Антея» по прямой, влетел в десантный отсек, еще раз сообщил борттехнику название пункта назначения и отключился. На час и сорок пять минут, потребовавшиеся транспортнику на перелет по маршруту Новомосковск-Саранск.

Электронный пропуск-вездеход, полученный в комплекте с «Антеем», не подвел и в этот раз — нас спокойно выпустили с летного поля гражданского аэропорта, даже не заглянув в салон машины. Вот я дальше и порулил. Благо, Ира заранее забила в навигатор адрес Пашиного учебного центра, и совершать лишние телодвижения не понадобилось.

В воскресенье в четверть девятого утра на трассе, ведущей к заштатному «миллионнику», движения, можно сказать, и не было, и я снова попытался выключить голову.

Увы, безуспешно — в ней безостановочно придумывались, анализировались и дорабатывались или браковались варианты наказания этого придурка. Промаялся до тех пор, пока не подкатил к воротам военной части. А в тот момент, когда пересылал дежурному «вездеход», успокоился. Вернее, словно заледенел. Причем и душой, и сердцем. Видимо, поэтому дорога до штаба в памяти не отложилась — я «пришел в себя» в тот момент, когда поймал вопросительный взгляд дежурного по учебному центру, представился и сухо описал свои потребности:

— Мне нужен доступ в дуэльный комплекс сроком на полчаса, курсант Максаков Павел Демьянович и кто-нибудь из старших офицеров в качестве наблюдателя. Кстати, вчера днем вы должны были получить соответствующий приказ.

— Приказ получили, арена уже выделена, курсант Максаков и начальник особого отдела будут там в течение десяти минут… — сообщил штабс-капитан и спросил, чем еще он может мне помочь.

Я сказал, что ничем, попрощался, вышел из здания и вернулся в машину. А через какое-то время высадился возле здоровенного ангара, поздоровался с суетливым прапорщиком, явно дожидавшимся меня, выслушал предложение пройти на арену и коротко кивнул. Потом поухаживал за своими дамами, в их компании прогулялся до по-армейски минималистичной дуэльной площадки и остановился возле защитного ограждения.

Прапор куда-то свалил, но я этого толком и не заметил: гипнотизировал дверной проем, к которому «с той стороны» подходили два «силуэта» — Пашин и Гридня, уперевшегося в потолок развития этого ранга, но не прорвавшегося в Бояре.

С желчным и не выспавшимся майором поздоровался вежливее некуда. Затем поймал ненавидящий взгляд Максакова и дал волю гневу. В смысле, холодно оскалился и принялся вбивать в его сознание слово за словом:

— Павел Демьянович, если у вас есть какие-либо претензии ко мне или к моим женщинам, то найдите мужество и озвучьте их нам в лицо — даю слово, что любой из нас примет ваш вызов на дуэль и выйдет на арену прямо сейчас. Кстати, советую поторопиться: если я не услышу вызовов в течение минуты, то начну наказывать вас за запредельную низость. Впрочем, до этого мы еще доберемся. Время пошло!

— Ты знаешь, что сильнее, поэтому и строишь из себя героя! — процедил он.

Я ответил все так же спокойно:

— Для начала не «ты», а «вы»: наша дружба осталась в прошлом, а сейчас я не хочу иметь с вами ничего общего. Далее, я готов драться хоть с магией, хоть без… отвечая на ваш вызов. И последнее: я буду сильнее всегда. Поэтому либо решайтесь и попробуйте сорвать злость на том, кого ненавидите, либо забейтесь в какую-нибудь грязную дыру, отвыкните называть себя мужчиной и не позорьтесь на всю Империю, поднимая руку на ребенка!

Этот… хм… скот вызвал на дуэль ИРУ! Вроде как, для начала.

Майора перекосило. В первый момент. А потом он, видимо, вспомнил формулировку моего предложения, счел, что в таком ключе этот вызов звучит более-менее терпимо, и уставился на Куклу. А я не удержался от презрительной усмешки:

— А вы, Павел Демьянович, оказались еще подлее, чем я ожидал: вызвали на бой единственную простушку моей семьи. Что ж, это был ваш выбор. Ир?

Она пожала плечами и озвучила ответ:

— Деремся здесь и сейчас, без подмен, без магии, без артефактов и без стали. До тяжелых травм, потери сознания или сдачи.

— Надеюсь, ВЫ снимете ВАШУ курточку? — издевательски спросил он.

И добавил:

— Она, по слухам, пошита из кожи высокорангового зверя.

Ира закатила глаза к потолку, стянула эту шмотку и выдернула из брюк ремень с артефактной пряжкой. Затем вытащила из-под рукавов блузки ножны с артефактными метательными клинками, на глазах охреневшего особиста выдернула из-под правой штанины еще один такой же клинок, очень медленно повернулась вокруг себя и вышла на арену.

Пашу тоже проняло. Но деваться было некуда, и он заторопился следом. Ага, щаззз: майор придержал его грозным рыком, приказал подождать, сходил за портативными блокираторами магии и собственноручно надел. Зато потом повел рукой, предлагая выметаться на площадку, дал дуэлянтам возможность занять стартовые метки и озвучил стандартную команду:

— Бой!!!

Максаков рванул в атаку, надеясь на свой рост, вес и силу, добежал до Куклы, замедлился и после очередного шага левой ногой вложился в прямой удар правой. Не знаю, чем он планировал продолжить эту атаку. Да и не хочу знать — Ира, скользнув вперед и влево, уперлась левой ладонью в боковую поверхность колена разгибающейся конечности и, раскрутив корпус, всадила правый крюк аккурат в область печени. Паше, конечно же, резко захотелось сложиться пополам, но кто бы ему дал — левый кулак вместилища Дайны, раскрученный в том же стиле, воткнулся в подбородок, раздробил его в хлам и заставил парня разогнуться. А третий и последний удар — правый боковой — влетел в челюсть и потушил уроду свет.

Особист, не ожидавший столь быстрого завершения дуэли, потерял дар речи. Впрочем, буквально секунд через пять пришел в себя, проверил Куклу на наличие запрещенных артефактов, ничего такого не нашел и объявил ее победительницей. А потом рванул, было, за дежурным целителем, но услышал мое требование и застыл:

— Не торопитесь, мы еще не закончили. И еще: мне бы очень не хотелось, чтобы информация обо всем, что произошло и произойдет на этой арене, о боевых навыках моей женщины и о наличии у нее… всего того, что вам посчастливилось увидеть, ушла на сторону.

— Меня уже предупредили… — усмехнулся майор. — Лично Великий Князь Виктор Михайлович. Но за молчание курсанта Максакова я, увы, ручаться не могу.

— Его молчание — наша проблема… — заявил я, вышел на площадку, дошел до бессознательной тушки, присел на корточки и снял блокираторы. Затем щелкнул по обломкам челюсти, подождал, пока вспышка боли вернет Пашу в себя, заставил его поймать мой взгляд, подождал нового появления ненависти и продолжил воспитание: — Как видите, вы не тянете даже против моей простушки. И не потянете, даже если прорастете в Князя. Ибо если я вдруг узнаю, что вам не хватило сегодняшней трепки, то заставлю страшно пожалеть о каждой отдельно взятой мысли о возможной мести моим родным.

Соображал он еще неважно, но самое главное все-таки понял. И злобно прищурился. Зря: я поднял с покрытия его правую руку и сломал ее, как сухую ветку:

— Это не аванс. Это напоминание о том, что поднимать руку на девочек нельзя.

Он дернулся, взвыл и, шевельнув сломанной челюстью, чуть не отъехал сразу от нескольких вспышек боли. А я немного подождал, снова заставил поймать мой взгляд и холодно усмехнулся:

— А теперь вы почувствуете малую толику той боли, которую ощутите в том случае, если не откажетесь от мысли мстить ребенку…

Он попытался рассмеяться мне в лицо, но я потер обломки костей друг об друга, и парню стало не до героизма — он заорал во всю глотку и отъехал. А через пару минут, оклемавшись с моей «помощью», вдруг поверил в то, что я пойду до конца, и до смерти испугался.

— Все верно… — подтвердил я его догадку. — Я убиваю с раннего детства. Да, не людей, а зверье. Но в моей системе координат вы, преступив людские законы, автоматически превратились в нелюдя. Далее, не будь вы братом девочки, которая заслужила искреннее уважение всей моей семьи, я бы вас уже убил. Ибо нелюди, как правило, не перевоспитываются. А так вынужден дать последний шанс. И последнее: ваш особист получил приказ молчать. Мои подруги не болтливы. Я — тоже. Значит, у вас есть возможность не потерять лицо в глазах сестры хотя бы в этот раз…

…Дорогу от арены учебного центра до «Антея» и перелет до авиабазы в Липках прошли мимо меня. Да, я каким-то образом доехал до аэропорта, как-то «прорвался» через КПП, как-то нашел наш борт и как-то распорядился вылетать в Новомосковск, но выделял на все вышеперечисленное исчезающе малую часть сознания. Поэтому субъективно время между первым шагом от сломанного Максакова и касанием шасси ВПП сжалось в точку. Из-за чего на вибрацию телефона я среагировал несколько неадекватно — почему-то решил, что он куда-то падает, попытался сложиться пополам и чуть не впоролся в руль.

Слава богу, Дайна была начеку, поэтому сообщила, что меня «хочет» Воронецкая, и посоветовала не тупить. Тут-то я и включился — задвинул куда подальше все мысли о Паше, достал трубку из кармана, ткнул в нужный сенсор и поздоровался:

— Добрый день, Людмила Евгеньевна.

— Добрый день, Игнат Данилович… — поприветствовала меня она и сходу перешла к делу:

— Вы бы не могли подъехать во дворец в течение пары часов?

Я пообещал появиться в течение часа. И выполнил обещание — вошел в хорошо знакомую приемную через пятьдесят пять минут и был препровожден в кабинет. Ага, один, ибо Императрица почему-то изъявила желание увидеть только меня.

Увидев ее лицо, невольно подобрался — женщина пребывала в бешенстве и даже не пыталась этого скрыть. Впрочем, при виде меня изобразила гримасу, очень отдаленно напоминавшую теплую улыбку, предложила располагаться поудобнее, выждала несколько мгновений и вздохнула:

— Иногда у меня складывается впечатление, что в Империи нет ни одного порядочного человека. И тогда меня переполняет желание убивать. Сегодня тот самый случай: с утра мне сообщили об аресте одного из родичей мужа, запустившего руку в государственный карман, буквально через два часа Коля Северцев обратил внимание на бегающий взгляд новой фрейлины, взятой на службу по рекомендации моего родича, и поймал ее на попытке подлить мне яд отложенного действия, а незадолго до моего звонка вам Дима Ляпишев «порадовал» еще одной крайне неприятной новостью — в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое февраля отряд неустановленных лиц сжег заимку Вронских.

— И сколько людей было в этом отряде? — спросил я, мгновенно озверев.

— Неизвестно. Но прапорщик, как-то умудрившийся пережить и взрывы боевых частей четырех «Сполохов», и атаки площадными умениями, уверен, что большинство атакующих было теневиками, что атаковало больше шести человек, что как минимум половина из них являлась Богатырями и что эти люди знали, где установлен новый внешний артефактный сканер.

— Если фамилия этого прапорщика Ковалевский, то ему можно верить… — твердо сказал я, а потом спросил, чего Людмила Евгеньевна хочет от меня.

Женщина вздохнула:

— В глубине души хочу, чтобы вы их нашли и показательно уничтожили. Но ставить такую задачу не готова. Поэтому вызвала вас во дворец только для того, чтобы попросить передать Ксении Станиславовне, что мы обязательно восстановим эту заимку и в положенный срок вернем ее Вронским в лучшем виде.

— Не врет… — прокомментировала этот монолог Дайна, и моя паранойя резко унялась, а на смену появившемуся напряжению пришло спокойствие:

— Людмила Евгеньевна, вы ведь понимаете, что этой группе поставили сразу две задачи — сжечь нас, если мы окажемся на заимке, или сжечь ее, чтобы моя группа больше не смогла там останавливаться?

— Понимаю… — согласно кивнула она. — Более того, уже приказала взять наиболее вероятных выгодоприобретателей этой акции — Пешковых — в разработку, отслеживать все контакты нового главы рода, всех его сыновей, начальника службы безопасности и командира боевой дружины. Но вся проблема в том, что, по нашим данным, у них нет такого количества Богатырей. А устраивать ночи длинных ножей всем их союзникам мы, увы, не можем — по утверждению аналитиков спецотдела, в сложившейся ситуации любая наша попытка проигнорировать закон может закончиться гражданской войной.

— И это тоже правда… — буркнул БИУС и основательно напряг: — Кстати, с вероятностью процентов в девяносто пять заимку сожгла боевая группа рода Балакиревых. Но де-юре наказывать их ПОКА не за что…

Это утверждение добавило недостающий фрагмент к сотне других, все никак не собиравшихся в общую картинку, и натолкнуло на очевидный вывод:

— Боевые группы неустановленной принадлежности, в данный момент шарахающиеся по Пятну, пока не знают о том, что моя группа оттуда вышла. Значит, уничтожать их надо прямо сейчас. А то они вернутся в Большой Мир и, зависнув в нем из-за ледохода, замены катеров на воздушной подушке на перевертыши и чего-нибудь еще, растянут необъявленную войну на всю весну. Или — что еще хуже — попробуют атаковать мои поместья. В общем, мне надо обратно. По возможности, на планерах. И с пилотами, уже выбиравшимися в Большой Мир.

Императрица отрицательно помотала головой, заявила, что она против, и напомнила, что в отрядах, которые попадались мне и Ульяне, было по десять человек, а нас в команде всего трое.

— Да, трое… — криво усмехнулся я. — Но в Пятне мы, как дома. И ни разу не подарки…

— Они, наверняка, тоже… — вздохнула она. — А недооценка противника ни к чему хорошему не приводит.

— Людмила Евгеньевна, я страшно не люблю рисковать, поэтому буду вступать в бой только на своих условиях… — пообещал я, сделал небольшую паузу и угрюмо добавил: — Я не могу не выяснить, кто против меня воюет, ибо на другой чаше весов — жизни всех, кто мне доверился, а каждая уничтоженная группа — лишний шанс на их выживание. Ну, так что, с доставкой поможете?

— Да, поможем… — после недолгих колебаний твердо сказала она, на миг поплыла взглядом и дала убийственный совет: — Игнат Данилович, а почему бы вам не взять с собой Карамзину? Если Кувалда вникнет в сложившуюся ситуацию, то с вероятностью в сто процентов выйдет из себя, напросится с вами и поможет вырезать тварей, объявивших на вас охоту!

Я отрицательно помотал головой:

— Мы никогда не работали одной командой. Поэтому она не сможет взять на вооружение нашу тактику и быстренько наработать чувство плеча, а мы не сможем понимать ее так, как понимаем друг друга…

Глава 24

4–6 марта 2514 по ЕГК.

…Приземление на лед безымянной речушки получилось жестковатым. Несмотря на то, что мой пилот, вроде как, считался одним из опытнейших асов своей части, был Гриднем и раскачал сумеречное зрение до насыщения. Нет, пострадать мы, конечно же, не пострадали. Но моя защита просела процентов на пять-семь, а «Стрекоза» лишилась крыльев и хвостового оперения. Планеру Оли тоже не повезло — он на полной скорости уперся лыжей в какой-то бугорок и фактически развалился. Да и три остальные «птички» сели, мягко выражаясь, так себе. Летуны пережили это «веселье» терпимо, а лесовиков, не привыкших к таким кунштюкам, здорово потряхивало. Впрочем, это не помешало воякам разделить зоны ответственности, собраться в дорогу и подойти к нам.

Их «балласт» тоже тупил не так уж и сильно, поэтому уже минут через пять-шесть после столь впечатляющего завершения ночного перелета все семь человек построились в одну шеренгу и вопросительно уставились на меня.

Я поймал взгляд капитана Ракова, потомственного добытчика, невесть с чего вышедшего из рода, поступившего в военную академию и сделавшего неплохую карьеру в армии, представил реакцию на вопрос вроде «Скажите, пожалуйста, в какой стороне находится Большой Мир?» и молча повел рукой, предлагая принимать командование. Он так же молча кивнул, серией жестов перестроил подопечных в походный ордер, дождался столь же безмолвного подтверждения готовности напарника — прапорщика Фрязина — замкнувшего строй, и потопал в правильном направлении. То есть, не на восток, а к гребню холма, двигаться по которому было бы легче и безопаснее.

Тут совесть, евшая меня поедом с середины дня, наконец, унялась, и я, покосившись на девчат, хмуро разглядывавших обломки моей «Стрекозы», ушел в первый рывок.

Как и следовало ожидать, они мгновенно отреагировали на перемещение моего «силуэта» и выстрелили собою по тому же вектору. А после того, как я активировал невидимость, взлетел и встал на нужный курс, отзеркалили и эти действия. Только на последнем этапе разошлись в стороны. Чтобы накрывать прозрениями максимально широкую «полосу».

До заимки Вронских было рукой подать — особенно в режиме Богатыря и без «наездницы» за спиной — поэтому уже через несколько минут мы прошли над пепелищем, на всякий случай облетели его по большому кругу и, конечно же, не обнаружив искомой группы, помчались на юго-запад. По маршруту, разработанному Дайной.

До зоны патрулирования, выделенной руководством Клана Добытчиков родовой дружине Балакиревых, долетели во втором часу ночи, плавно повернули на юг и от силы минут через двадцать убедились в правильности разведданных БИУС-а, сорвавшегося с нарезки — заметили «пятно» из десяти человеческих «силуэтов», отдыхавших в густом ельнике. Вернее, убедился. Я. Ибо ни Оля, ни Света даже не подозревали о том, что моя личная помощница взяла под контроль всю электронику уродов, воюющих против нас, получила море информации об их планах и даже начала ответные боевые действия.

Атаковать сходу даже не подумал — увел девчат в наветренную сторону от места ночевки будущих жертв, спикировал к чем-то понравившемуся дубу и распорядился оставить рюкзаки в его кроне. Потом мы отлетели на сотню метров в сторону, справили нужду, обсудили тактику предстоящего боя, снова поднялись в небо и вернулись к Балакиревым. Зависнув над геометрическим центром «лагеря», поднялись на условно безопасную высоту и ударили. По моей команде. Добросовестнее некуда.

Если бы не максимально возможная дистанция и не сопротивления, раскачиваемые при помощи тетеревов-косачей, отъехали бы и сами — мощи в нашей атаке получилось как-то уж очень много. А так поднялись еще метров на тридцать, более-менее пришли в себя и с мстительным удовлетворением уставились на сереющие энергетические структуры пяти Богатырей, трех Бояр и двух Гридней, попавших под три ледяных ада.

Наслаждались жуткой, но все равно притягательной картиной секунд, эдак, тридцать. А потом младшенькой приспичило поболтать:

— Да уж, отожгли так отожгли… Нет, разумом я понимаю, что каждый из нас намного сильнее среднестатистического Князя, но принять сердцем то, что толком не прокачанное умение может шарашить настолько сильно, все равно не получается!

— Нашла, о чем думать! — злобно рыкнула Оля, поймала вопросительный взгляд подруги и холодно оскалилась: — Эти твари хладнокровно сожгли нашу заимку и планировали уничтожить нас. Вот и сдохли. А как именно — неважно!

— С этим я полностью согласна! Более того, готова рвать их голыми руками… — затараторила Света, но была перебита. Мною:

— Так, все обсуждения — как-нибудь потом. А сейчас отменяем умения, в темпе отрубаем и складываем в мой термос правые кисти, а затем вылетаем к следующей зоне. Иначе рискуем выпустить из Пятна группу-другую…

…Вторую группу нашли в районе восьми утра. Завтракающими.

Девять человек, сидевших плотной группой, накрыли тем же навыком и спикировали к десятому — к Рынде, за какой-то проступок отправленному к озеру пробивать полынью. Мое оглушение, прилетевшее в момент поворота мужчины в сторону места ночлега, внезапно скрывшегося в рукотворной «метели», стерло с лица изумление. Облегчение, не заметившее марево, сложило пополам. Оплеуха Оли разогнула. Пресс Светы вжал в лед в нужном положении. И позволил мне ткнуть ножом в ядро. Да, младшенькая не унялась и после этого, приложив новоявленного простеца окостенением, но я счел это нормальным — снял уже ненужное воздействие на Разум, заткнул «языка», воющего от боли, мощной пощечиной и задал первый вопрос:

— Из какого вы рода?

Добытчик попробовал, было, изобразить героя, то есть, послал меня по известному адресу и заявил, что ничего не скажет, но я сломил сопротивление буквально за пять секунд, показав, как работает испепеление на живой плоти. И пусть добытчика опять пришлось затыкать, зато потом я услышал заранее известный ответ:

— Реутовы мы…

— Кого вы тут искали?

Отвечать на этот вопрос Рынде не хотелось. Но хруст плечевого сустава его правой закостеневшей руки заставил вспомнить, чем продолжился первый точно такой же звук, и вояка заблажил во весь голос:

— Вас мы искали, вас!!! Но нам приказали!!!

— И что именно вам приказали?

Тут «язык» расплакался и принялся молить о пощаде. Поэтому лишился части предплечья и, захлебываясь в слезах и соплях, подтвердил правильность еще одного пункта разведданных Дайны:

— Найти, убить и вырезать Искры-ы-ы…

— Что ж, вы нас, можно сказать, нашли… — криво усмехнулся я, выяснил, кто именно отдал такой приказ, и приложился испепелением в третий раз. На этот раз — к голове. Потом засунул правую кисть в термос и в компании со злобствующими напарницами слетал к месту бесславной гибели остальных членов этой боевой группы…

Третью группу — Цуриковых — искали до двух часов дня и нашли только благодаря тому, что не поленились залететь в «шестерку». Как выяснилось, эти добытчики сочетали приятное с полезным — одновременно с поисками наших следов вырезали все живое. Что самое грустное, в буквальном смысле этого выражения — при осмотре термосов мы обнаружили четыре с лишним десятка «мусорных» ядер стоимостью менее двух сотен рублей за каждое!

Восхитились — самым краешком сознания, плавящегося от ненависти к тварям, обрекшим на смерть такое количество родичей — вытряхнули на снег, дабы зверью, которое придет на запах крови, не пришлось искать деликатесы, взмыли в воздух и понеслись к четвертой зоне патрулирования. А уже через два с четвертью часа заметили аж двадцать с лишним человеческих «силуэтов», оценили яркость энергетик и со спокойной душой полетели дальше — судя по тому, что этот отряд почти на две трети состоял из Новиков, Дружинников, Ратников и Воинов, а самый сильный Одаренный из остальных семи человек являлся Гриднем, эта толпа приперлась в Пятно не по наши души.

Зато еще минут через сорок-пятьдесят Света засекла четвертое «пятно» из «силуэтов», и мы с Олей повернули направо. А через несколько секунд узнали энергетики группы, виденной во время перелета к заимке Бехтеевых.

В отличие от девчат, я знал, что эта группа — сборная. То есть, состоит из Одаренных Никитиных и Томашевских. Соответственно, сходу сообразил, что взаимное положение двух отдельных половин и состояние энергетических узлов вызвано внутренним конфликтом. Потом заметил сереющий «силуэт» лесной кошки и пришел к выводу, что горе-охотнички никак не могут решить, какому роду принадлежит уже добытое, но еще не вырезанное «сверхценное» ядро с невидимостью. А девчата удивились. Ибо видели, что народ вот-вот сцепится друг с другом, но не понимали, почему. Впрочем, мою безмолвную команду и заметили, и выполнили, благодаря чему довольно большую поляну накрыло сразу три ледяных ада.

Гридней убило сразу. Лесовик-Боярин ушел в слепой рывок. По моим ощущениям, на одних рефлексах. Но впоролся в дерево, росшее на опушке, и тоже сдох. А Богатыри, готовившиеся к бою без дураков, еще потрепыхались, то есть, ударили площадными заклинаниями и воевали секунды, эдак, три-четыре. Да, толком ничего не соображая, но все равно вкладываясь в каждый навык, как в самый последний. В результате северная часть поляны стала значительно больше, а две правые кисти, требующиеся для идентификации, настолько пострадали, что их пришлось заменить левыми. Но мы не привередничали — быстренько закидали отрезанные кисти в Олин термос, закрыли рюкзак и полетели искать пятую группу, по утверждению Дайны, состоявшую из Одаренных аж шести родов.

Эта компания нашлась в районе одиннадцати вечера… всего в сорока метрах от точки подбора на берегу Мрачного. Катер на воздушной подушке с экипажем из двух человек уже обретался там, поэтому мы немного подождали и положили всех. С трупами разобрались в обычном режиме, а транспортное средство отогнали подальше и утопили в нами же пробитой полынье.

Теоретически можно было полетать вдоль берега, подождать прибытия второго КВП, завалить его экипаж, а саму лоханку отправить на дно озера. Но тратить часов шесть-восемь на поиски двух задохликов мне было откровенно лениво, поэтому я приземлился на лед, снял невидимость и предложил дамам аж три варианта дальнейшего времяпрепровождения:

— На этом, пожалуй, закончим. Но возвращаться в Большой Мир прямо сейчас — полный и законченный идиотизм. Поэтому нам надо будет провести тут, в Пятне, минимум дней пять. До Фермы ближе всего — по моим расчетам, до нее можно долететь от силы часов за пять. Расщелина ориентировочно в восьми. А Гнездо — в двенадцати-тринадцати. Но есть нюанс: запасов еды на первой, считайте, что нет…

— Я — за Гнездо… — подала голос Оля и ответила на немой вопрос: — Да, она далековато. Но там можно поймать очередную «пачку» тетеревов-косачей и поднять сопротивления к атакам Разумом еще немного. А то мы убьем сами себя.

Младшенькая согласно кивнула и добавила обсуждению… чувственные нотки:

— А еще там есть джакузи и здоровенное ложе, которое мы весь прошлый рейд использовали не так…

…От изнурительного тринадцатичасового перелета, полуторачасовых поисков стаи тетеревов и сравнительно недолгого, но безумно буйного занятия любовью мы оклемались только во вторник, шестого марта, в четвертом часу дня. Открывать глаза не хотелось от слова «совсем», но организм настоятельно требовал внимания, поэтому я собрал волю в кулак, «огляделся» прозрением, не обнаружил ничего крупнее барсука,

приложил себя бодрячком и слетал «в туалет». Обратно возвращался «в четыре приема» и с брусками речного льда наперевес. Три с половиной штуки закидал в джакузи, растопил и нагрел воду градусов до пятидесяти. А оставшийся кусок спустил в Гнездо, положил в каменную чашу, «превратил» в теплую воду и помыл «жарочную плиту». Потом раскалил. Этот же массивный параллелепипед тем же кипятильником, только сфокусированным в толще камня. Затем принес из соседней комнаты филе сазана, оставшееся с прошлой рыбалки, порезал, посолил, поперчил и начал жарить.

По-хорошему, перед готовкой стоило бы вырезать в «колодце» еще одну нишу и перенести клетку с крылатыми тренерами пониже, но я не хотел будить напарниц настолько извращенным способом. Поэтому они пришли в сознание, среагировав на аппетитнейшие ароматы. И, заинтересованно поведя носиками, сначала перевернулись на левый бок, с которого было видно «кухонный угол», а затем предвкушающе застонали и, шустренько вылетев из спальника, как-то уж очень быстро повисли на мне.

Все бы ничего, но они не только благодарили, но и целовали. А еще прижимались ко мне обнаженными и разгоряченными телами, так что перед моим внутренним взором замелькали невероятно волнующие воспоминания о недавнем чувственном безумии. Слава богу, Света вовремя сообразила, что ей не мешало бы слетать до ветру, а Ольга поддержала это решение… делом. То есть, расцепила объятия и, не одеваясь, переместилась к выходу в «колодец».

В общем, голову я не потерял. И рыбу не сжег. Зато минут через двадцать насладился еще одной порцией поцелуев за подогретую воду.

Трапеза прошла под знаком обжорства, тем не менее, мы все-таки нашли в себе силы помотаться к реке и обратно. Зато после того, как джакузи было наполнено доверху, лед растоплен, а вода нагрета, разделись, оккупировали персональные «анатомические» выемки и растворились в чертовски уютном безвременье. Что самое забавное, температуру воды поддерживали абсолютно бездумно, каким-то образом умудрившись загнать в фоновый режим и этот навык. Поэтому в реальность вернулись только в районе семи вечера и только благодаря маньячности моей благоверной — это ее разум в какой-то момент родил мысль «О, ужас: мы не тренируемся!» и выбил хозяйку из состояния неги.

Выбираться из джакузи я категорически отказался, заявив, что мы и так тренируемся чуть ли не круглые сутки. Спорить с главой рода девчата сочли невместным, поэтому «просто-напросто» подняли клетку с тетеревами' на площадку и поставили метрах в четырех от бортика. Нормально расслабиться под их «жизнеутверждающие» крики можно было даже не мечтать, поэтому дамы ввинтились мне под руки и включили фантазию на полную катушку.

В этот раз начала Оля:

— Игнат, а давай в следующем рейде поищем место под второе «Гнездо»? Полинка взяла два ранга менее, чем за три недели за счет того, что прорывала аструмовую блокировку под магофоном, на шесть рангов выше ее восьмого, а у нас превышение всего в один!

— Оля права: убиваться ради прорыва в Князи пару-тройку месяцев — это извращение! — поддержала ее младшенькая, царапнула мой живот ноготками и добавила этому предложению «объема»: — А еще нам пора ставить «большую ловушку». Чтобы она добывала Искры Кошмаров так же, как моя «каменная». Кстати, о ловушках: я, кажется, поняла, как доработать защитный комплекс так, чтобы он лупил «ментальной составляющей» ледяного ада. Но создание такого артефакта я не потяну — не хватит уровня навыков и опыта. А папу он убьет. При первом же тестировании. А такая штука нужна, как воздух. Хотя бы для защиты Расщелины…

— Нужна — не то слово! — обрадованно воскликнул я, представив реакцию французов на такой сюрприз, от всей души чмокнул Свету в щечку и озвучил решение: — Завтра-послезавтра поохотимся на горностаев и попробуем добыть хотя бы пару оглушений, дабы Надя, Ульяна и Ксения Станиславовна помогли твоему отцу прокачать сопротивление к Разуму. И еще: сборку и тестирование этого артефакта надо будет проводить тебе. Само собой, в нашем присутствии, в каком-нибудь глухом углу родовых земель и через полноценный рейд, а то и через два-три: я не готов терять из-за ошибок в уровне воздействия ни Валерия Константиновича, ни тебя.

Она благодарно потерлась щекой о мою грудь и полюбопытствовала, сколько горностаев я планирую завалить.

— В этом рейде — штуки четыре… — честно ответил я. — А в дальнейшем — еще двенадцать-пятнадцать. Чтобы постепенно усилить ветеранов…

Тут мелкая отстранилась и «возмущенно» посмотрела на меня:

— Каких, к этой самой матери, двенадцать-пятнадцать, и каких, к ней же, ветеранов⁈ Глава Беркутовых-Туманных обязан ходить в ГОРНОСТАЕВОЙ МАНТИИ…

Глава 25

12 марта 2514 по ЕГК.

…На пристань Бехтеевых приземлились в понедельник в пять двадцать пять утра и сразу же вскрылись. К этому моменту бодрячки не обновляли часа два, если не больше, поэтому усталость не изображали, а чувствовали. Вот и вели себя перед камерами СКН естественнее некуда.

В этот раз СБ-шники отца Романа Андреевича шевелились заметно шустрее, чем в прошлый — уже через тридцать восемь секунд к нам подкатила машина ГБР, а на сорок пятой старший группы поднял Геннадия Романовича. Да и в гараж нас доставили очень быстро, пусть на подножках «Мастифа», зато с ветерком. И, оставив рядом с нашим разъездным «Эскортом», доставленным в это поместье и благополучно «забытым» вояками спецотдела, отъехали чуть в сторону.

Пока мы закидывали в багажное отделение рюкзаки, снимали куртки и доставали из сейфа электронику, спрятанную туда в день вылета в Пятно на «Стрекозах», в гараж принесся «наш» Воздушник. Затолкать гарнитуру в ухо я, увы, не успел, поэтому первые новости услышал не от Дайны, а от него. Само собой, после обмена приветствиями и «исчезновения» СБ-шников:

— Игнат Данилович, насколько я знаю, вы ушли в Пятно четвертого марта поздно вечером. Поэтому коротко перечислю все, что произошло за это время, и, если понадобится, отвечу на вопросы. Итак, седьмого числа в двадцать два ноль-ноль ко мне приехал этот «Эскорт», а минут через десять на задний двор приземлилось десять парашютистов, оказавшихся сотрудниками спецотдела.

Старший группы показал мне предписание генерала Ляпишева и ваше письмо, загрузил своих людей в один из катеров на воздушной подушке и ушел вниз по течению. Дальнейшие события опишу с чужих слов и предельно коротко, ибо за достоверность этой информации не ручаюсь: в начале девятого утра следующего дня к пристани форпоста «Дальний» подошли три аналогичных катера, но с эмблемами спецотдела, и выгрузили на настил двадцать два трупа. Через полчаса эти трупы были загружены в армейские вертушки и ушли на юго-восток. В районе шестнадцати часов того же дня военнослужащие первой ОБОН почти одновременно взяли штурмом городские и родовые поместья Артамоновых, Плахиных и Костолевских, упаковали в блокираторы магии глав родов, их наследников, командиров боевых дружин и кого-то там еще, затолкали в вертушки и увезли. А на следующий день в семь ноль-ноль по времени Новомосковска на официальной страничке спецотдела появились видеозаписи медикаментозных допросов, в которых вышеперечисленные лица признались в организации убийства вашей команды. Там же обнаружился и фотоотчет с места нападения на наш с вами катер на воздушной подушке двух боевых групп этих родов. Кто и как положил атакующих, откровенно говоря, не знаю — на фотографиях были их трупы и их изуродованные катера. Однако я уверен, что бой получился чрезвычайно сложным. Ибо позавчера днем мне пригнали совершенно новый КВП на замену пострадавшему, поблагодарили за содействие и настоятельно попросили забыть о том, что тот, первый, КВП, ушел в Пятно из нашего поместья…

Остальные новости он изложил в том же стиле, а после того, как иссяк, как обычно, пригласил на завтрак. Я отказался и в этот раз, заявив, что спешу, пожал протянутую руку, забрался за руль, завел двигатель и покатил к выезду из гаража. Машину «сканировал» на ходу. А после того, как закончил делать вид, что ищу жучки, набрал Куклу.

Она тоже отыграла свою роль — забыв о необходимости поздороваться, встревоженно спросила, как все прошло, безумно обрадовалась, услышав, что мы живы и здоровы, облегченно перевела дух и в инициативном порядке ответила на все незаданные вопросы:

— Слава богу! У нас тоже все в порядке. Если не считать того, что живем в осадном режиме, из-за чего Ксения Станиславовна принимает особо упертых пациентов прямо в поместье, а Полинка учится, не выходя из своих покоев. Но это мелочи — главное, что парни генерала Ляпишева проводят задержания за задержаниями, главы двух родов из Клана Добытчиков уже наговорили себе на пяток расстрелов, а остальные забились в самые глубокие подвалы и молят бога, чтобы пронесло.

— Не пронесет! — твердо сказал я, кинул взгляд на экран снова «ожившей» трубки и извинился: — Прости, Ириш, тебе придется немного поскучать: мне звонит государыня…

Воронецкая о вежестве не забыла. Но скомкала приветствие до предела и забросала меня вопросами:

— Игнат Данилович, вы и ваши подруги не пострадали?

— Нет, Людмила Евгеньевна.

— Точно-точно?

— Точно-точно.

— А боестолкновения были?

— Да. Пять.

— Пять?!!! С боевыми группами, состоящими из десяти высокоранговых Одаренных?!!!

— Да. Но они сражались в Страшном и Ужасном Пятне, а мы убивали. Тех, кто охотился не на зверье, а на людей…

— И…?

— И вынесли все пять групп плюс экипаж катера на воздушной подушке! — сообщил я и продолжил сводить ее с ума: — Кроме того, нашли возможность взять живым и вдумчиво допросить одного из горе-охотничков, отправленных по наши души… Как оказалось, не зря: услышанное взбесило. Причем так сильно, что я приложу все силы, чтобы получить разрешение на объявление межродовой войны Реутовым!

— Вас взбесило то, что этой группе было приказано изъять ваши Искры и доставить главе рода? — после небольшой паузы поинтересовалась она.

— Да.

— Взбешу вас еще сильнее: этот приказ получили командиры всех пяти групп и все одиночные добытчики, попавшие в сборные отряды. Так что, по логике, вам надо объявлять межродовую войну всему Клану Добытчиков. Но это преступление относится к категории особо тяжких, поэтому карать за него будет ГОСУДАРСТВО. Вернее, уже начало: по состоянию на четыре тридцать сегодняшнего утра было задержано пятьдесят два человека;

тридцать восемь прогнаны через медикаментозный допрос; остальными либо уже занимаются, либо скоро займутся следователи, а жестокость казни идейных последователей секты Свободных гарантированно ужаснет всю Империю. И станет предельно понятным намеком даже для самых упертых тварей в человеческом обличье. Ибо второй такой секты в нашей Империи НЕ БУДЕТ!!!

Последнее предложение она произнесла голосом, звеневшим от ярости, и я понял, что эта женщина тоже вышла на тропу войны, а значит, этой ночью, вероятнее всего, либо принимала личное участие в допросах глав родов, либо наблюдала за допросами со стороны. Что интересно, уточнять, так это или нет, у верной помощницы мне почему-то не захотелось. А потом Императрица перешла к выводам, и первое же утверждение заставило задвинуть досужие размышления куда подальше:

— В общем, объявлять родовую войну вам, фактически, уже некому: все, кто пытался вас убить, либо уже мертвы, либо уже наговорили себе на десяток смертных казней и взойдут на плаху уже в следующий понедельник. Скажу больше: сразу после казни будет объявлено, что Клан Добытчиков распущен, а рода, которые в него входили, прекратили свое существование. После чего начнется самое муторное: мы арестуем и выставим на продажу все активы; часть средств с арестованных счетов раздадим в качестве подъемных семьям, которые решат начать жизнь с чистого листа; часть перечислим вам; часть в виде премий распределим между сотрудниками силовых структур, благодаря самоотверженному труду которых Клан Добытчиков не превратился в Клан Свободных, а остальные средства уйдут на финансирование ИВП…

— ИВП?

— Имперский Воздушный Патруль — так мы назвали службу, созданную с вашей подачи… — ответила Людмила Евгеньевна и вернулась к прежней теме: — Но финансовые вопросы волнуют меня на порядок меньше, чем возможные репутационные потери или, наоборот, приобретения вашего рода по итогам этой необъявленной войны.

Словосочетание «репутационные потери» мне страшно не понравилось, вот и я попросил объяснить чуть подробнее. Государыня, естественно, пошла навстречу и загрузила:

— Де-юре Костолевские, Артамоновы и Плахины атаковали ваш катер на воздушной подушке, но нарвались на сотрудников спецотдела, а те, положив засаду, раскрутили всю цепочку, вышли на заказчиков покушения и все такое. В описанной ситуации вы ВЫГЛЯДИТЕ неважно — воспользовались дружбой с моим внуком, подставили под удар военнослужащих и вышли сухим из воды. И я готова поставить голову против сухого пряника, что рано или поздно кто-нибудь из ваших недоброжелателей обязательно разыграет эту карту. А это меня не устраивает. Но я пока не придумала, чем ее надежно побить…

…В Императорский дворец мы прилетели прямо с аэродрома, посадили «Орлан» на крышу спецотдела, выбрались из салона, вломились в «стакан» лифтового холла, опознались перед сканером системы контроля доступа, сухо поздоровались со знакомым дежурным и рванули на лестницу, так как были не в состоянии ждать кабинку. По коридору неслись на всех парусах, напрягая всех встречных и поперечных бешенством во взглядах. А когда ворвались в приемную, забитую народом, вообще озверели — вместо того, чтобы забиться в какой-нибудь уголок и тихо-мирно подождать своей очереди, переместились рывками к двери, ведущей в кабинет, и, проигнорировав возмущенный вопль секретаря, ворвались внутрь.

Не обратили внимание и на пару десятков офицеров, обнаружившихся внутри — тяжелыми танками прорыва подошли к столу генерала Ляпишева, сняли рюкзаки, вытащили термосы и вывалили прямо перед ним пятьдесят две окровавленные кисти.

А потом я «дал волю ярости»:

— Дмитрий Львович, скажите, пожалуйста, с каких это пор Имперские добытчики ходят в Пятно не за звериными Искрами, а за человеческими?!!!

— Прошу прощения, но я вас не понимаю! — жестом вернув на место пяток вскочивших подчиненных, заявил он и попросил объяснений.

За ними дело не стало:

— На нас напала группа из десяти высокоранговых Одаренных из рода Репиных. Напала коварно — подошла к месту нашего привала с приветливыми улыбками, поздоровалась и атаковала в упор! Мы ни разу не Новики, так что девятерых положили без разговоров, а десятого добросовестно допросили. Как оказалось, Клан Добытчиков открыл загонную охоту на меня и мою команду. А главе рода Репиных, кроме всего прочего, срочно требуются наши Искры. Так вот, мы тоже умеем охотиться, поэтому пробежались по «семерке» и вырезали еще четыре такие же группы. А теперь обращаемся к вам, нашему куратору: мы жаждем крови тех, кто их послал. То есть, просим помочь с получением разрешений на объявление межродовых войн Реутовым и всем тем, чьи фамилии вы узнаете, идентифицировав эти ру ки!!!

— Вы собираетесь воевать со всем Кланом Добытчиков сразу? — сдуру хохотнул какой-то майор и был назначен главной жертвой: я «возник» рядом с ним, взял охамевшего вояку за глотку, «не заметив» марева средненького Рынды, выдернул из кресла одной рукой, поднял на уровень своего лица и холодно процедил:

— Да, собираюсь! Есть возражения?

— Игнат Данилович, майор Шишмарев считает себя записным шутником и частенько огребает за слишком длинный язык… — сообщил хозяин кабинета, мягко попросил не брать грех на душу и, «сообразив, чем меня точно можно будет отвлечь», предложил заняться делом поважнее — идентифицировать наши жертвы.

Я нехотя вернул взбледнувшего и вспотевшего вояку на место, вернулся к столу и уставился на генерала, уже деловито сканировавшего папиллярные узоры на пальцах первой попавшейся руки.

— Константин Петрович Балакирев. Официально подтвержденный ранг — Богатырь… — изумленно воскликнул он, посмотрев на экран своей МТ-шки, отложил кисть в сторону, взялся за вторую и снова удивился, опознав еще одного Богатыря. Потом ему «не повезло» — попалось два Боярина подряд. Но невезение продлилось недолго. Ведь Одаренных второго ранга мы в общей сложности положили аж двадцать два. Так что достаточно частое повторение слова «Богатырь» донельзя впечатлило даже «записного шутника». А потом мы с Ляпишевым отыграли последнюю сценку заранее запланированного спектакля, и его подчиненным поплохело в разы сильнее:

— Двадцать два Богатыря и девять Бояр на пять групп — это по четыре Богатыря и два Боярина на каждую!

— Дмитрий Львович, мне сейчас не до статистики: я узнал все фамилии и с нетерпением жду официального разрешения вырезать конченных нелюдей, наверняка обретающихся в своих поместьях!

— Игнат Данилович, как я понимаю, после возвращения из Пятна вы в Сеть не заходили, верно?

— А должен был? — раздраженно спросил я.

— Я бы выразился иначе. Но не суть важно. Самое главное я сообщу вам прямо сейчас: главы всех родов, которые мы только что идентифицировали, наследники, начальники служб безопасности и командиры родовых дружин уже арестованы, в большинстве своем допрошены и наговорили себе не на одну смертную казнь!

— Не понял? — нахмурился я и заставил генерала устало вздохнуть:

— Если очень коротко, то несколько дней тому назад мы получили информацию о готовящемся нападении на ваш катер на воздушной подушке, инсценировали ваш приезд в поместье Бехтеевых и отправили в засаду катер, в котором находилось восемь Богатырей и два Князя. Само собой, не одних, а с хорошей подстраховкой. Нападавшие оказались слабее и полегли. Но перед тем, как умереть, некоторые разговорились. А мы тянем за ниточки ничуть не менее умело, чем вы воюете. Поэтому идейные последователи Свободных уже арестованы, допрошены и через несколько дней получат честно заслуженное воздаяние…

Императрица позвонила мне через считанные мгновения после взлета нашего «Орлана», похвалила за идеально отыгранный спектакль и сообщила, что первые «болтуны» из ведомства Ляпишева уже начали распространение правильных слухов.

Тут я пошел навстречу буйствовавшей паранойе и все-таки поделился с Воронецкой мыслью, действовавшей на нервы с момента первого разговора:

— Людмила Евгеньевна, в моей системе координат понятия «болтун» и «спецотдел» в принципе не сочетаются. И я такой наверняка не один. А значит, утечка информации из кабинета начальника спецслужбы вызовет вопросы….

— Вы нас недооцениваете… — сыто мурлыкнула женщина, помучила меня классической театральной паузой и показала «проблему» под другим углом:

— С чего вы взяли, что утечка произойдет из кабинета, то есть, через личностей, присутствовавших на совещании? Есть и альтернативные каналы. Возьмем, к примеру, процесс идентификации по папиллярным узорам. Дмитрий Львович не счел нужным присвоить процессу режим секретности, а значит, с отчетом о нем наверняка ознакомятся личности, собирающие любую информацию о деятельности этого ведомства и имеющие доступ к соответствующим базам данных. Далее, утилизация биоматериала тоже проводится по-разному. А эту засекречивать нет смысла, так что пятьдесят две человеческие кисти вот-вот попадут к чисто гражданским специалистам, в жизни не видевшим подписок о нераспространении. И последнее: гибель каждого подданного моего мужа официально документируется. А в графу «причина смерти» этих конкретных внесут фразу типа «Уничтожен там-то и там-то при попытке убийства Игната Даниловича Беркутова-Туманного», ссылку на уголовное дело и много чего еще. Говоря иными словами, как только вы продемонстрировали Дмитрию Львовичу материальные свидетельства победы над убийцами, включилась бюрократическая машина государства. Соответственно, теперь на любой официальный запрос с упоминанием установочных данных этих пятидесяти двух человек будет автоматически выдаваться официальный ответ, который уже не оспорить даже Коту-Баюну…

— Понял. Большое спасибо за столь подробный ответ… — поблагодарил ее я и задал еще один вопрос:

— Людмила Евгеньевна, а вам случайно не докладывали о судьбе пилотов «Стрекоз»?

— Докладывали, конечно: они вышли в Большой Мир через трое суток после вылета с базы живыми и здоровыми, вернулись в ППД и получили очень приличные боевые. А на лесовиков, которые их сопровождали, наложил свои загребущие ручки ваш неугомонный друг. В общем, выбросьте все проблемы из головы и как следует отдохните…

Глава 26

13 марта 2514 по ЕГК.

…Минивэн с Недотрогой, ее отделением, одним «новичком» и Валерием Константиновичем, отправляющимися в очередной учебно-тренировочный рейд, выгрузили в Ясногорске и перелетели на авиабазу под Южным. А там загнали разъездной «Эскорт» в ангар, забрались в «Орлан» и уже минут через пятнадцать сели на посадочную площадку Бухты Уединения. Полина, до этого момента видевшая море только в Сети, по телевизору и во время нашего коротенького прилета за Искрами, прикипела взглядом к бескрайней водной глади, вдохнула пряный воздух, прогревшийся градусов до двенадцати-четырнадцати тепла, и расплылась в восторженной улыбке:

— Оно такое красивое…

Мы согласились, подождали, пока девочка налюбуется сумасшедшим видом, спустили ее на территорию поселка, провели по ухоженным аллеям до одного из перекрестков и из вредности поставили перед нелегким выбором:

— Правая дорожка ведет к нашему коттеджу. Левая — прямиком на пляж. Куда сворачиваем?

Мелкая немного поколебалась и порадовала «сообразительностью»:

— Направо: в коттедже можно будет надеть купальник. А в нем оценивать море в разы интереснее, вот!

С этим утверждением было сложно не согласиться, поэтому мы назвали ее мыслительницей и… продолжили вредничать. В смысле, вместо того чтобы просто заселить в свободную спальню, устроили довольно долгую экскурсию по дому — показали гараж, машины и фотообои во всю стену, спортивный зал, стратегические запасы снаряги для подводного плавания, большую гостиную, джакузи, ванные и «потрясающие» виды из окон. На последнем и спалились — сообразив, что Света восторгается красотой моря не первый и не второй раз, Полинка поймала мой взгляд и задала правильный вопрос:

— Вы ведь надо мной подшучиваете, да?

— Самую малость… — признался я, а младшенькая выдала более веселый вариант:

— Рискуем жизнью… Игната, пытаясь выяснить, в какой момент времени твое терпение обычно трансформируется в желание убивать!

— Убивать Игната Даниловича мне и в голову не придет! — заявила мелочь и «недобро прищурилась»: — А вот вас — может…

«Страшно возмущенная» младшенькая сбила девочку с ног, поймала подпоркой, быстро, но аккуратно избавила от рюкзака-однодневки, уронила на диван, в мгновение ока продавила марево и принялась щекотать. Та радостно заверещала и изобразила сопротивление… но только для того, чтобы Света не вздумала останавливаться.

Ольга и Ира заулыбались, а у меня испортилось настроение — судя по некоторым нюансам поведения Полинки, в «прошлой жизни» ее не баловали ни теплом души, ни вниманием. Или баловали, но крайне редко. Впрочем, вида я не показал — пообещал себе радовать девочку как можно чаще и залюбовался раскрасневшимся лицом, растрепанной гривой и абсолютно счастливым взглядом. А через пару минут, вернувшись в благодушное настроение, озвучил «самое коварное мнение из всех возможных»:

— Судя по всему, Свете с Полинкой не до заплывов к горизонту. Что ж, бывает и такое. Идем переодеваться, что ли…

Как и следовало ожидать, младшенькая «забыла» о своей жертве еще до того, как я договорил, выстрелила собою прямо в коридор и умчалась в нашу гардеробную. Ее воспитанница тоже не тупила — оказалась на ногах ненамного медленнее наставницы, подхватила с пола рюкзачок с новыми купальниками, купленными в Новомосковске, выпрямилась и вопросительно уставилась на нас.

— Во-он та дверь… — подсказал я и вытолкал жену с личной помощницей из «чужой» гостиной…

Переодевался, никуда не торопясь. И девчат не придерживал. Поэтому они вылетели из гардеробной намного раньше меня, рывками пронеслись по коридору, зачем-то забежали в большую гостиную и спустились на первый этаж. Там подождали Куклу с Полиной, всей толпой вышли из коттеджа и… застряли на полпути к воде! Истолковать взаимное положение «силуэтов» помогла жестикуляция младшенькой, а догадка пробудила любопытство. Вот я и ускорился. Самую чуточку, ибо в тот момент уже спускался по лестнице. А через считанные мгновения, оказавшись под открытым небом, с интересом уставился на дам, «тестировавших» новенький пленочный фотоаппарат для Пятна на очень уж растерянной юной «модели». Хотя вру: я уставился на саму «модель», удивленно отметил, что девочка выглядит очень даже интересно, вспомнил, что в конце июня ей исполнится пятнадцать, и со спокойной душой вправил мозги:

— Поля, хищная птичка из моей стаи не может выглядеть ни робкой, ни забитой просто потому, что уже в ней, а значит, самая-самая! Так что подними носик, разверни плечи и радуй нас не только красотой, но и непоколебимой уверенностью в себе.

Совет помог: мелочь задвинула комплексы куда подальше и перестала ощущаться испуганным котенком.

— Совсем другое дело… — удовлетворенно кивнул я, дал младшенькой отснять еще несколько кадров и погнал дам в море: — Свет, отложи фотосессию на потом: у нас в программе — заплыв к горизонту!

Состояние энергетического узла воспитанницы, отвечающего за жар, проверил на автомате, еще раз убедился в том, что эта особа не требует столь плотного контроля, и выстрелил собой к линии прибоя в режиме Боярина. Во второй рывок ушел под углом градусов в сорок к горизонту, а после выхода из перемещения сгруппировался и рухнул в море. Два чуть менее мощных удара об воду услышал еще до того, как всплыл. Третий — легонький — чуть позже. А Иришка, лишенная возможности так развлекаться, просто подплыла ко мне и расстроено вздохнула.

Я щелкнул ее по носу и спросил у Полины, как ей море.

— Соленое, красивое и держит намного лучше, чем вода в бассейнах… — радостно протараторила она и спросила, почему в нашей бухте нет буйков.

— Они есть! — преувеличенно серьезно ответила младшенькая. — Просто находятся за горизонтом и отсюда не видны.

Оля тоже пошутила. Но в другом ключе:

— Нашу стаю буйками не остановишь…

— И ты в этом скоро убедишься… — улыбнулся я, а потом на всякий случай объяснил мелочи логику действий в «экстремальной ситуации»: — Кстати, если устанешь, то не строй из себя героиню и просто скажи — я тебя прокачу на спине.

— А еще можно сформировать под собой водомерку… — внезапно заявила моя благоверная. — Она приподнимает к поверхности почти так же хорошо, как подпорка. Кстати, а почему бы нам не создать ее аналог для использования в воде?

— Создадим обязательно… — буркнул я и поплыл к горизонту. — Но как-нибудь потом. Ибо сегодня у нас — День Большой Лени…

…Первые четверть часа заплыва к горизонту Света сводила Полинку с ума рассказами о красоте подводного мира — описывала Любимую Ракушку, песчаное дно, «оазисы», водоросли и морскую живность. После того, как у девочки загорелись глаза, сообщила, что мы, бывает, ныряем и по ночам. А потом добила перечислением остальных вариантов времяпрепровождения и… закончила монолог занимательной сентенцией:

— Говоря иными словами, мы отрываемся ничуть не менее безбашенно, чем тренируемся, охотимся или воюем. Поэтому отпускай тормоза, привыкай к тому, что мы можем все, и наслаждайся жизнью в самой лучшей компании во Вселенной…

— Ключевое слово — «мы»! — подчеркнула Оля, а Ира сочла необходимым добавить их утверждениям «объема»:

— Поль, мы действительно можем все. Но делать или не делать это самое «все» решает Игнат. Как глава рода, несущий ответственность за любые наши поступки и проступки перед всем остальным миром. Поэтому наедине с нами ты можешь отпускать все тормоза и валять дурака так, как заблагорассудится. Зато в присутствии посторонних… и там, где могут быть установлены камеры СКН, обязана зеркалить наше поведение и превращаться в хищную птицу из стаи Черного Беркута. Повторю еще раз: не в птичку, а в птицу — взрослую, уверенную в себе и смертельно опасную…

Этот монолог никак не вписывался в концепцию «Дня Большой Лени» и заставил меня нахмуриться. Как выяснилось из дальнейших объяснений Иры, зря:

— Кстати, твоя первая попытка примерить этот образ удалась на славу: видеозапись вашего с Лизой боя с Цуриковым и его прихлебателями, слитая в Сеть, вызвала фурор. Абсолютное большинство «обычных» комментаторов с пеной у рта доказывают, что ролик — подделка, ибо две четырнадцатилетние девочки не могут работать настолько согласованно, эффективно и жестко. Зато фанаты Игната пребывают в диком восторге — по их мнению, для воспитанниц Черного Беркута это нормально. И вообще, они — то есть, вы — самые лучшие. Так вот, терять такой задел, мягко выражаясь, глупо. Поэтому забудь обо всех сомнениях в своих возможностях, перспективах и привлекательности, поверь в то, что для нас ты важнее всего остального мира, вместе взятого, и держись так, как подобает Беркутовой-Туманной!

— Я… поняла. Все-все-все. Честно… — как-то уж очень спокойно сказала девочка. И нисколько не преувеличила: через час с небольшим вышла на берег увереннее некуда, с удовольствием попозировала Свете, снова дорвавшейся до фотоаппарата, а во время обеда продемонстрировала очень неплохое чувство юмора.

Не «спеклась» и после трапезы — как только мы перебрались из кресел на ковер, легла рядом со Светой, привалилась к ее плечу и отзеркалила наше поведение. То есть, прикипела взглядом к Ире, пообещавшей познакомить нас с особо интересными перлами экспертов по всему и вся, чуть позже «нахально стянула» шоколадный батончик из вазы, притараненной андроидом, а после того, как умяла эту вкусняшку, не постеснялась послать «умную машину» за Очень Большим Бокалом свежевыжатого апельсинового сока. А потом Кукла закончила подбирать цитаты «какой-то хитрой программкой», и мне стало не до наблюдений:

— О, некое Небесное Облачко высказывается о Детском Бое Года: «Вы не видите самого главного: если девочки всего за несколько месяцев поднялись в восьмой ранг, то к совершеннолетию станут полноценными Богатырями. Ну, и кто из вас, никчемных болтунов, рискнет за ними поухаживать?»

Облачку, конечно, возразили. Мол, а ты-то чему радуешься. Но оно парировало. На мой взгляд, достойно: «А мне все равно: я — девушка и простушка…»

Две следующие цитаты были на ту же тему и, неслабо повеселив нас, польстили самолюбию мелкой воительницы. А автор четвертой высказался на тему необъявленной войны нашему роду:

«Я слышала, что жадность застит взгляд и отключает критическое мышление, но никогда не думала, что настолько сильно: выжившее из ума старичье, забывшее, когда выбиралось в Пятно без десятка телохранителей, решило быстренько победить команду, неделями не вылезающую из самых глубоких областей Пятна! Да, я понимаю, что теоретически „городские“ Богатыри невероятно сильны, а группами из нескольких человек так вообще непобедимы, но ни за что на свете не послала бы их на охоту за Черным Беркутом и его стаей. А эти послали, убили пятьдесят два человека и выжили только благодаря тому, что к моменту возвращения Беркутовых-Туманных в Большой Мир успели переселиться в застенки спецотдела!»

Язвительный комментарий некоего Перекати-Поля к крику души вдовы одной из наших жертв испортил настроение:

«А почему вы обвиняете в гибели мужа и других родичей Беркутовых-Туманных, а не главу своего рода⁈ Игнат Данилович и его стая защищались. От подонков, даже не подумавших отказаться исполнять преступный приказ и, по сути, превратившихся в последователей Свободных! Короче говоря, будь я на вашем месте, проклинал бы настоящих виновников гибели благоверного. Кстати, как я понимаю, удайся вашим родичам их изуверский план, вы бы были счастливы, верно?»

Но расстраивался я недолго — Кукла «нашла» и зачитала в разы более оптимистичное сообщение:

«Вот уже полчаса сижу и пялюсь на неофициальный рейтинг лучших дуэлянтов Империи. Еще вчера трехзначные цифры в статистике топовых бойцов сводили с ума и подпитывали комплекс неполноценности, а сейчас не цепляют за душу вообще. Ведь эти цифры набиты в условно честных боях один на один и на уютных дуэльных аренах. А Черный Беркут и его Стая порвали пять групп по десять человек, в каждой из которых было по четыре Богатыря, причем не где-нибудь, а в Пятне! 'Кошмар!» — воскликнете вы и… ошибетесь: с Кошмарами эта команда воевала ДО вероломных нападений коллег по непростому ремеслу. И вот-вот продолжит. Так как добытчики, решившие занять вакантное место Свободных, уже закончились, а зверья в Пятне еще навалом. В общем, Беркутовым-Туманным хорошо. А мне, увы, нет. Ведь ни на одной сетевой страничке нет статистики их побед. А жаль: я бы с таким удовольствием прочитал что-нибудь вот такое: 'Рысь первого Кошмарного ранга — пять штук. Медведь второго — две.

Волчья стая из семи Кошмаров третьего — одна…' Эх, нет в жизни счастья, черт возьми…'

Но самым забавным оказался пост некой Модницы в Шляпке:

«Стая Черного Беркута наверняка воевала нечестно: Ольга Ивановна и Светлана Валерьевна шли в бой в сногсшибательных кожаных костюмчиках против мужчин со слабой психикой! Вот бедняги сознание и теряли. Кто от переизбытка эстетического удовольствия, кто от перевозбуждения. А Игнат Данилович коварно убивал… Кстати, через пару-тройку лет нападать на эту команду станет еще бессмысленнее — в ней будет уже не две, а три или четыре ослепительные красотки. Стреляйтесь, господа…»

В общем, поржали от души. А в начале пятого девчатам стало скучно, и я придумал интересное продолжение Дня Большой Лени:

— А почему бы нам не совместить приятное с полезным? Если отогнать на Дивное две обычные «Стихии», то можно позабавиться в аэротрубе…

— Две «Стихии» — это четыре посадочных места, а нас пя— .. — начала, было, Света и хлопнула себя по лбу: — А, поняла: раз «отогнать», значит, Ира полетит на «Орлане»?

— Угу…

— Поли-ин, хочешь прокатиться на машине, на которой Игнат поставил первые «вечные» рекорды?

— Да!!!

— Тогда чего лежишь?

— А во что переодеваться? — полюбопытствовала мелочь и заставила наставницу задуматься:

— Ну да: гоночных костюмчиков у тебя пока нет. Что ж, тогда предлагаю отправляться, как есть — едем, вроде, из дома в дом, а война закончилась…

Тут я отрицательно помотал головой:

— Нет, машины не бронированные, так что едем в высокоранговой коже.

Кивнули. Молча. И унеслись переодеваться. А минут через пятнадцать-двадцать построились возле выхода из гаража, следом за мной вышли наружу, неспешно прогулялись до гостевого коттеджа и подождали, пока я подниму фальшь-панель. Потом девчата подхватили Полинку под локотки и утащили показывать зал с «игровыми» капсулами, а я отвез Иру к «Орлану».

Пока мотался туда-обратно, Оля со Светой успели вернуть подопечную на площадку перед гаражом, выгнали наружу белую «Стихию» и закрыли дом. Поэтому стоило мне развернуться и остановить машину, как мелочь возникла рядом с пассажирской дверью, уверенно открыла, скользнула в кресло и без колебаний принялась подстраивать его под свои габариты. Не заменжевалась и на самом последнем этапе — загнала настройки в память машины.

Я мысленно назвал девчат красотками, после чего научил воспитанницу создавать конференцсвязь и помог вбить в навигатор адрес родового поместья. Потом спросил у младшенькой, готова ли она начать движение, и получил честный ответ:

— Ну, как тебе сказать? От вождения я, конечно, отвыкла. Но справлюсь. Благо, врубила режим обучения…

Я назвал ее умницей, плавно тронул автомобиль с места и неспешно покатил к КПП. От него до выезда на трассу тоже ехал медленно и печально. А после того, как вырулил на широченную и почти пустую автомагистраль,

начал потихоньку поддавать. Само собой, ориентируясь на подсказки Дайны, отслеживавшей реакции Светы. И пусть крейсерскую скорость набирали достаточно долго, зато я успел вспомнить, как управлять настолько легкими машинами и перестал ощущать «коррекции». А где-то километре на двадцать пятом с управлением освоилась и младшенькая. О чем сообщила счастливым стоном:

— О, боже, какой же это кайф!!!

— Свет, не нервируй меня! — «грозно» предупредила моя благоверная, а Ира сдвинула фокус нашего внимания в «другую сторону»:

— Видели бы вы свои машины со стороны: черная и белая пуля несутся по трассе, обходя попутные ведра с гайками, как стоячих, и вызывают жгучую зависть у всех и вся!

— А над нами парит «Орлан»! — продолжила… Полинка. — Что наверняка тоже действует на нервы. Всем, у кого есть хоть полторы рабочие извилины, верно?

Всех дам — с Праздником))) Надеюсь, что бонус порадовал)))

Глава 27

15 марта 2514 по ЕГК.

…В четверг, на первой тренировке, Поля невероятно легко освоила все четыре варианта электрошока. Да, рукопашку ей поставили на три балла из десяти возможных, а работу локтями и коленями не показывали вообще, зато это плетение девочка интуитивно формировала точно в момент касания цели, вкладывалась в нее от всей души и сияла на зависть любому светилу.

Вторую нечаянную радость доставила моя благоверная. На последних минутах растяжки — показала очень отдаленный аналог подпорки для школы Воды. Какая цепочка ассоциаций вынудила экспериментаторшу назвать что-то вроде встречного течения, подталкивавшего пловца в нужном направлении, всплеском, я так и не понял. Но, испытав это плетение во время традиционного заплыва к горизонту, пришел к выводу, что после подъема до насыщения оно запросто заменит подводный буксировщик. Вот и захвалил супругу по полной программе. Хотя нет, не так: мы начали ее захваливать еще в спортзале. А в процессе ходовых испытаний просто добавили «объемов» уже озвученным комплиментам.

Кстати, мелочь отличилась и тут: да, делилась своим мнением не так часто, как мы, зато смотрела на Ольгу таким восторженным взглядом, что не передать словами. А после того, как Света приспособила всплеск для игры в «дельфинчика», напрочь отпустила тормоза и на пару с наставницей почти час веселила нас забавными прыжками. Но самой неожиданной и, что греха таить, неоднозначной новостью стал «доклад» девчонки, озвученный уже в доме:

— Игнат Данилович, я раскачала подпорку до насыщения, и теперь она поднимает мой вес плюс килограмма четыре. И пусть полет пока получается очень уж медленным, зато в комплекте с рывками я уже не мертвый балласт!

— «Полетела» после отбоя. Поэтому поставила будильник на четыре утра, встала и все два часа до вашего подъема носилась по коридору… — сообщила Дайна и потребовала порадовать ребенка чем-нибудь эдаким.

Я еле заметно кивнул потолочной камере, активировал просветление, под разгоном восприятия перебрал наиболее интересные варианты поощрения и «посерьезнел»:

— Достойно. Я тобой доволен. Поэтому сегодня куплю тебе вингсьют, научу им пользоваться в аэротрубе, а в следующем рейде помогу распробовать удовольствие от пикирований с больших высот на очень больших скоростях и превращу из хищной птички в хищную птицу…

— О-о-о!!! — восторженно выдохнули Оля со Светой, сообразив, что им тоже предстоит распробовать описанное удовольствие, и Полинка, расслышав в их голосах воистину безумное предвкушение, полыхнула им же:

— Спасибо!!!

Пока принимали душ и одевались, девчата «озабоченно» выясняли, для чего я превращаю милую домашнюю девочку в законченную адреналиновую наркоманку, и высказывали одну кошмарную догадку за другой. Не унялись и после того, как добрались до гостиной — весь завтрак глумились над мелочью и пару раз рассмешили ее до колик в животе. Зато после трапезы посерьезнели и спросили, когда и где я собираюсь покупать вингсьют.

Тут меня выручила Дайна, сообщив через Иру, что вся снаряга, включая «линзу», уже приобретена и ровно в половине десятого прибудет на одну из перехватывающих стоянок Владимира.

— Значит, нам пора начинать шевелиться? — спросила жена, посмотрев на часы.

Я утвердительно кивнул, и вся стайка дамочек словно испарилась. Всего на пару минут. Зато обратно прискакала в высокоранговой коже и построилась в дверях, ведущих на лестницу. Мою куртку притащила младшенькая, так что я поднялся на ноги, первым вышел из гостиной, спустился на первый этаж и повел дам на другую сторону холма.

Неспешная прогулка от коттеджа до посадочной площадки доставила море удовольствия — великолепная погода, пятнадцать градусов тепла, полное безветрие и сумасшедший вид, открывшийся с середины подъема,

радовали душу и заставляли предвкушать буйные летние отрывы даже Дайну. Видимо, поэтому она кинула «Орлан» в бездонное голубое небо в самом экстремальном режиме из всех возможных, изобразила боевой разворот, вышла на курс после экстремального пикирования к поверхности моря и… рассмешила:

— Эх, полетать бы тут на «Стриже» из прошлой жизни…

Я представил альтернативный вариант веселья — демонстрацию полета однокурсникам, курсовому офицеру и инструкторам АПД — и, толком не успев развеселиться, ужаснулся. Сообразив, что меня вывернули бы наизнанку. В каком-нибудь особо секретном научно-исследовательском институте Службы Дальней Разведки. Ужасался считанные мгновения — вспомнил, что ни разу не Новик, а значит, смогу потрепыхаться. Но стоило представить противостояние с целой цивилизацией и в мире, в котором нет даже магофона «нулевки», снова сник. Вернее, задвинул мысли о героическом превозмогании куда подальше и уставился в иллюминатор. А уже через пару минут, дождавшись приземления «Орлана» рядом с фургоном службы доставки торгового дома «Авантюрист», выбрался наружу, забрал у ошалевшего водителя коробку с покупками и… оставил автограф на каком-то журнале…

…Не знаю, как и с кем связывалась Дайна, чтобы добиться разрешения сесть на посадочную площадку для вертолетов экстренных служб, но ей это удалось — мы приземлились метрах в семидесяти от железнодорожных путей, дождались, пока Ира вырубит движки, вышли наружу и всей толпой потопали к эстакаде, ведущей на перрон.

Темп, неявно предложенный БИУС-ом, и его же расчеты сотворили чудо — мы подошли к первому вагону прибывающей «Молнии» через считанные мгновения после его остановки и уставились на пока еще закрытую дверь, за которой видели один-единственный «силуэт». Но это было нормально, ведь до настоящего тепла было еще далеко, и любители отдохнуть на море о нем еще не вспоминали.

А потом створка плавно уехала в сторону, и госпожа Карамзина, увидев нас, расплылась в счастливой улыбке:

— Доброе утро! Искренне рада вас видеть и от всей души благодарю за то, что встретили…

— Доброе утро! Мы тоже искренне рады вашему приезду. А игнорировать желанных гостей не умеем… — «парировал» я, забрал у «желанной гостьи» небольшую стильную спортивную сумку и покосился на телохранителя, уже примчавшегося из соседнего вагона, остановившегося метрах в десяти от нас и превратившегося в слух.

— Денис изъявил желание попробовать удержаться за вами и сегодня. А после того, как проводит до поселка, поедет дальше. В Лукоморье. Заселяться в арендованную квартиру… — сообщила Кувалда, и я сокрушенно вздохнул:

— Боюсь, что сегодня ему за нами не удержаться…

— Я так и сказала. Ведь тут, на юге, загородные автострады еще пустуют, а значит, вы наверняка захотите погонять!

— Проблема даже не в этом… — все так же «грустно» буркнул я, помучил женщину длинной театральной паузой и раскололся: — Мы сюда прилетели. На «Орлане». Соответственно, и в обратный путь отправимся не по автостраде…

Карамзина развеселилась, сообщила родичу, что в этот раз он в пролете, и пообещала звонить. Потом повернулась к нам, заявила, что готова ко всему на свете, и встроилась в «прогулочный ордер» справа от моей жены. По пути к квадрокоптеру радовалась теплу и весне, наступившей «на югах», а после того, как поднялась в салон, потеряла дар речи.

— Ага, машинка у нас эксклюзивная… — ехидно ухмыльнулся я, помогая своей благоверной опуститься в ее кресло. Потом поухаживал за младшенькой и мелочью, развернулся к «Княгине», продолжавшей разглядывать отдельные элементы дизайна, и предложил руку.

Оперлась, опустилась в свободное кресло, с моей помощью подстроила его под себя и активировала индивидуальную систему безопасности, а потом озвучила аж две правильные догадки:

— А ведь ваше родовое поместье и этот «Орлан» создавались по проектам одного и того же стилиста. И вы его мне не переуступите, ибо он наверняка является членом семьи. Э-эх…

— Бывают в жизни огорчения… — улыбнулся я, подмигнул Полинке, с интересом вслушивавшейся в этот разговор, и сел. А через пару секунд Ира подняла машину в воздух и с хорошим ускорением повела в сторону поселка.

На мой взгляд, особо не лихачила, но Карамзина все равно сочла технику пилотирования «фантастически уверенной» и заявила, что у меня на редкость интересная семья. Во время прогулки от площадки приземления до гостевого коттеджа сделала комплимент Бухте Уединения. А после того, как заселилась — вернее, отнесла сумку в гардеробную и сняла куртку — вернулась в гостиную и вопросительно уставилась на меня:

— Что у нас в программе на ближайшие часы?

Я пожал плечами:

— Плотный завтрак в нашем коттедже, перелет на автодром «Южный» и ознакомительная тренировка по вождению…

…На автодром полетели втроем, то есть, Ира, Наталья Родионовна и я. А Оля, Света и Полина поехали. Жена — на своем тюнинговом «Стрибоге», а наставница с подопечной — на моей тюнинговой «Стихии». Сразу после взлета Кукла вывела картинку с внешней камеры квадрокоптера на большой экран салона, поэтому дергался я значительно меньше, чем мог бы. И, понаблюдав за девчатами со стороны, пришел к выводу, что базовые навыки вождения они уже наработали. Впрочем, по-настоящему успокоился только после посадки впритирку с площадкой для экстремального вождения, оценив уверенность, с которой мини-кортеж подкатил ко мне и остановился. Потом посмотрел на часы, набрал Стерлигова, сообщил, что уже прибыл и, тем самым, стронул с места маховик заранее подготовленного процесса.

Разъездной «Урал» владельца автоконцерна «Русь» примчался за нами буквально минуты через три, подобрал меня с Иришкой, подождал, пока Оля посадит к себе Карамзину, и, сорвавшись с места, шустренько отвез всю нашу толпу к арендованным боксам. А там к нам подошел Аристарх Всеволодович, поздоровался со всей толпой, поздравил с победой в необъявленной войне и спросил, готов ли я познакомиться с новым «Стрибогом».

Я утвердительно кивнул и с интересом оглядел серо-стального монстра с ярко-красными декоративными вставками в переднем бампере и зеркалами, плавно выехавшего из помещения,

не нашел никакого сходства с предыдущей моделью и задал мужчине, ожидавшему вердикта, нейтральный вопрос:

— Выглядит неожиданно, но, пожалуй, интересно. А что с начинкой?

В принципе, Стерлигов мог и промолчать. Или дать понять, что вместе с нами к машине подошла «посторонняя». Но о нюансах характера Кувалды он явно слышал в разы больше меня, так что гордо усмехнулся:

— Он оттюнингован. Практически в том же ключе, что и прошлогодняя модель. Поэтому чуть мощнее, чуть быстрее и чуть управляемее…

— Так, стоп! — воскликнул я, уловив логическую нестыковку. — А как же требования к характеристикам омологационной партии?

Аристарх Всеволодович расплылся в ехиднейшей улыбке:

— Мы затюнинговали ВСЕ СТО ШТУК. Ибо уверены, что их раскупят за считанные дни!

— Раскупят. Без вариантов… — авторитетно поддакнула Дайна. — Я уже влезла в систему и могу сказать, что в этот раз инженеры «Руси» поработали на славу.

Этот комментарий поднял настроение и пробудил желание «углубить» знакомство:

— Что ж, в таком случае я весь в предвкушении. И уеду на площадку сразу после того, как…

Тут метрах в пятидесяти от нас из бокса вырулил «Перун» позапрошлого модельного года, подобранный БИУС-ом для мелочи,

и я, прервав монолог, обратился к ней:

— Полин, вон та машинка — для тебя. Вопросы?

— Вопросов нет! — звонко ответила она и подошла к Кукле.

Следующую машину — прошлогодний, но достаточно мощный «Хорс» — мы со Стерлиговым' выделили Карамзиной.

Потом я объяснил последней, что базовые навыки она будет нарабатывать под руководством Ирины Сергеевны, и отправил все четыре машины на тренировочную площадку. А сам забрался за руль новенького «Стрибога», подстроил под себя сидения, руль, педальный узел и зеркала, внимательно выслушал монолог пилота-испытателя, коротко кивнул, закрыл дверь и тронулся с места.

Следующие часа полтора работал на свободной площадке — привыкал к габаритам и нраву автомобиля, вдумчиво разбирался с его возможностями, пробуя на излом пусть в примитивных, но от этого не менее действенных базовых упражнениях, выполнял все ценные указания Дайны и с нетерпением ждал завершения ЕЕ оптимизации программных прошивок.

Получив вожделенную отмашку, сказал пилоту-испытателю, что готов испытать машину на трассе, получил добро и порулил к нужному выезду.

Первые четыре круга проехал сам. В смысле, без коррекций положения руля и педалей. С пятого по одиннадцатый, пройденные достаточно близко к границе своих реальных возможностей, ошибался, но нечасто. А потом БИУС счел необходимым выяснить, как себя ведет «Стрибог» в предельном режиме, и отжег на уровне, до которого мне было расти и расти.

Свой вердикт озвучил на финишной прямой. И в гарнитуру. После чего посоветовал зарулить в бокс, чтобы механики прогнали все возможные тесты.

Я, естественно, послушался и плавно придавил педаль тормоза. На что мгновенно отреагировал Стерлигов, внимательнейшим образом наблюдавший за мной из башни руководителя гонок, но не вмешивавшийся в процесс:

— Игнат Данилович, как я понимаю, вы едете в боксы?

— Да, Аристарх Всеволодович — я погонял машину в режимах, близких к предельным, и хочу, чтобы ее осмотрели механики.

— А ощущениями от такой езды не поделитесь?

— «Стрибог», однозначно, получился. И любой уважающий себя гонщик с удовольствием пересядет на него практически с любой другой машины.

— А вы пересядете? — раздалось из динамиков акустической системы уже через мгновение.

— Последние полгода я передвигаюсь либо на бронированном «Буране», либо на таком же «Эскорте», либо на «Орлане». Увы, не от хорошей жизни… — вздохнул я. — Но после того, как решу все проблемы, обязательно куплю такой «Стрибог» и…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но покупать такой «Стрибог» не придется: мы собрали один экземпляр персонально для вас. В специальной комплектации. И я его вам сейчас подарю…

— Сейчас? — удивился я, заруливая в бокс. — Может, лучше это сделать после гонки?

Стерлигов насмешливо фыркнул:

— Игнат Данилович, у меня перед глазами — результаты лучшего круга профессионального пилота-испытателя, учившего эту машину ездить четыре с половиной недели, и вашего двенадцатого, во время которого вы установили новый рекорд трассы. Я в восторге…

…Аристарх Всеволодович уехал в аэропорт после совместного обеда. А мы вернулись к своим машинам и продолжили тренировки. Полинка пахала, как проклятая, до начала шестого, а потом начала ошибаться из-за моральной усталости и получила приказ отдыхать. Карамзина была отправлена к ней в районе начала седьмого. А девчата, привыкшие к запредельным нагрузкам, отрабатывали упражнение за упражнением до семи. Убивались бы и дальше, но в восемнадцать тридцать пять я вдруг понял, что перебрал с вождением под просветлением, сдал «боевой» «Стрибог» механикам, пересел в свой, который успели обклеить пленкой, искажающей очертания, быстренько подключился к конференцсвязи и дал команду заканчивать занятие. Поэтому в восемнадцать пятьдесят пять все четыре машины подкатили к боксам. «Стихия» и «Стрибог» остановились, а «Перун» с «Хорсом» зарулили внутрь и заглушили движки.

Мой новый «Стрибог» дамы облазили еще перед обедом, да и усталость давала о себе знать, так что никто не суетился — Полинка ускакала к «Свете», Карамзина забралась в машину Ольги, а Кукла — ко мне. Потом мы отвезли последнюю к «Орлану» и порулили к выезду с автодрома. А приблизительно через полчаса подобрали Иришку на посадочной площадке Бухты, загнали все три машины в основной гараж, в темпе содрали с подарка пленку и с чувством выполненного долга умотали в большую гостиную.

Там-то Наталья Родионовна и выплеснула на нас свои впечатления:

— Никогда не думала, что тренировки по вождению могут быть настолько изнурительными и, в то же самое время, полезными: я почувствовала машину и поняла, что она мне пока не по зубам, но точно знаю, что, занимаясь в таком безумном режиме, смогу ее подчинить, куплю себе новый «Стрибог», привыкну к нему и потеряю голову от автоспорта. Но если удовольствие, полученное мною от сегодняшней тренировки, можно объяснить правильно подобранной нагрузкой, то ваша сосредоточенность на тренировочном процессе не лезет ни в какие ворота: вы шлифовали технику выполнения каждого отдельно взятого упражнения с монотонностью промышленного робота. И не играли — я живу не первый век, научилась отличать добросовестность от ее имитации и давно не ведусь даже на очень талантливые спектакли. А раз вы добросовестны до фанатизма даже в увлечениях, значит, мои источники в спецотделе не врут, и вы действительно положили пять групп по десять высокоранговых Одаренных без помощи волчар Димы Ляпишева…

— Нам помощь его волчар без надобности… — сказал я, а Света весело добавила:

— Мы и сами с усами. Пусть с иллюзорными, зато густыми, длинными и ухоженными!

Гостья шутку не поддержала:

— Я к тому, что вы превратились в силу, которую не проигнорируешь. А значит, как только к этому выводу придут Князья и Одаренные, взявшие следующий ранг, но скрывающие этот факт даже от самых близких родичей, у вас настанут очень тяжелые времена…

— И много таких в Империи? — мгновенно посерьезнев, спросил я, чтобы разобраться в мотивах, заставивших Карамзину начать этот разговор.

Женщина пожала плечами и удивила не на шутку:

— Понятия не имею: мы не делимся этой информацией ни с кем. Гадать на кофейной гуще не в моем стиле. А определить ранг при наличии артефактов сокрытия физически невозможно.

— Мы?

— Да: я по вашей классификации — Кошмар первого ранга.

— И зачем вы нам это сообщили?

— Во-первых, демонстрирую готовность общаться без камней за пазухой. Во-вторых, одним своим существованием доказываю реальность наличия в Империи Одаренных как минимум на ранг выше Князей. В-третьих, хочу, чтобы вы поняли, что стандартная шкала рангов неполная, и задались новыми, более масштабными целями. И, в-четвертых, помогаю вам оценить степень опасности потенциальных противников.

Дайна уверенно заявила, что Кувалда не солгала ни в одном слове, и я попробовал еще немного обострить беседу:

— Что ж, оценил. А что дальше?

Тут женщина на миг ушла в себя, собралась с мыслями и снова поймала мой взгляд:

— Игнат Данилович, дворянство практически выродилось: как ни обидно это признавать, но даже в моем окружении всего четыре человека, которых я по-настоящему уважаю. А вы в свои двадцать с небольшим собрали вокруг себя как минимум семерых действительно достойных личностей, медленно, но уверенно усиливаете род и ни разу не теряли лица даже в мелочах. Для меня это чрезвычайно важно, вот я и не хочу, чтобы какая-нибудь властолюбивая и самовлюбленная скотина смогла испоганить вам жизнь только потому, что в данный момент в разы сильнее. Поэтому абсолютно бескорыстно предлагаю помощь с быстрым подъемом в первый Кошмарный ранг.

— И какую именно?

— Насколько я поняла, вы медитируете на бывшей «ферме» Свободных, расположенной в «пятерке». Но потолок развития в этой области — прорыв в первый ранг. А у меня есть заимка в «четверке» — логово медведя, спрятанное под высокоранговым артефактом иллюзии. И пусть с комфортом там так себе, зато ее можно использовать и как место для медитаций, и как базу для дальних рейдов…

Глава 28

17 марта 2514 по ЕГК.

…В субботу утром Наталья Родионовна исправила «стратегическую ошибку», допущенную в пятницу — встала на полтора часа раньше, встретила нас на пляже и обломалась снова, заметив, что мы взмокшие, и догадавшись, почему. Напрашиваться на семейные тренировки, естественно, не стала — мило улыбнулась, поздоровалась, весело заявила, что готова к заплыву к горизонту, и скинула халатик на лежак.

Я открыто оглядел изумительную фигуру, упакованную в раздельный оранжевый купальник,

сделал женщине, собственноручно вылепившей из себя редкую красотку, изысканный комплимент, разогнался, ушел в традиционный рывок под углом градусов в сорок и с наслаждением рухнул в холодное море.

Дури в Карамзиной оказалось ничуть не меньше, чем в нас — не успели Оля, Света и Полина повторить мой прыжок, как она сделала то же самое. Что интересно, приводнившись не далеко впереди, а в паре метров от меня, и не «гвоздиком», а «бомбочкой». А после того, как вынырнула на поверхность, заявила, что мы знаем толк в удовольствиях, и заняла любимое место рядом с моей супругой.

Показывать ей плавание с использованием всплеска мы были не готовы, так что по пути «туда» устроили что-то вроде мини-тренировки — работали на технику скольжения и длину гребка. Кувалда плавала намного лучше нас, тем не менее, подхватила наш почин и порядка сорока минут выкладывалась, как в последний раз. Отзеркалила наши действия и в точке поворота — несколько минут с большим удовольствием полежала на спине и полюбовалась белыми облаками. Не «просела» и на обратном пути — ныряла с нами наперегонки, на дальность и в глубину, играла в лапту, катала уставшую Полину и так далее. А после того, как мы доплыли до мелководья и встали на дно, очередной раз приоткрыла душу. По утверждению Дайны, из внутренней потребности:

— Здорово тут у вас — тихо, спокойно и абсолютно ненапряжно: вы видите во мне не состоятельную аристократку, не беспощадную Княгиню-дуэлянтку и не женщину, которую и можно, и нужно соблазнить, а интересную личность, а ваши подруги не боятся ни за вас, ни вашей непредсказуемости, ни меня, а просто наслаждаются времяпрепровождением в хорошей компании. Приятно, черт подери… А вот то, что на выходных не будет тренировок на автодроме, признаюсь, расстраивает: я подсела на это удовольствие и жажду как можно быстрее сдать Ирине Сергеевне переходной экзамен, чтобы дорваться до гоночной трассы!

— Изначально я планировал посвятить подготовке к гонке последнюю неделю марта, поэтому руководство «Старта» продало постоянным клиентам оба выходных дня… — вздохнул я и предложил ей альтернативу. — Но если вам так хочется погонять, то могу предложить попробовать себя в очень неплохом тренажере.

— А у вас есть и тренажеры? — удивилась она.

— Есть. И мы их нещадно эксплуатируем… — улыбнулась младшенькая, первой вышла на берег и добавила: — Но в половине десятого Игнат и Иришка улетят встречать Лизу, так что можете составить компанию мне и Полине…

— Составлю. С большим удовольствием! — пообещала Карамзина, тоже вышла из воды, вытерлась полотенцем, накинула халат и спросила, к которому часу подходить на завтрак.

— Как будете готовы… — хором ответили мы и утопали в дом…

Трапеза ничем особенным не запомнилась — гостья наслаждалась вкусом блюд, легким застольным трепом и возможностью быть самой собой, изредка шутила и пару раз уходила в свои мысли. После нее, по своему обыкновению, похвалила хозяек за уют и гостеприимство, а потом вместе со Светой и Полей ушла тренироваться. Ольга, остающаяся на хозяйстве, предложила подкинуть нас с Ирой до «Орлана», но мы предпочли прогуляться. Поэтому чмокнули ее в щечку и забежали в гардеробные за куртками, вышли из дому на обратную сторону холма и неспешно потопали по аллеям.

Пока добирались до квадрокоптера, болтали о всякой ерунде. А после того, как добрались до пилотской кабины и попадали в кресла, Дайна сочла необходимым еще раз поднять вопрос с предложением Карамзиной. Правда, в этот раз зашла с другой стороны:

— Скажи, а чего ты, собственно, маешься?

— То, что старушка-молодушка человек слова, не отрицают даже ее враги. То, что она не умеет предавать, зато за своих рвет глотки кому угодно — тоже. А о том, что нашей компании повезло заинтересовать ее в период очередной Великой Депрессии, я уже говорила. Вывод напрашивается сам собой: у нас есть великолепный шанс обзавестись надежной союзницей. Причем не на год-два, а на десятилетия. Ты же почему-то тупишь. Зря: в данный момент мы, увы, можем просить помощи только у Воронецких. А любое обращение к ним вгоняет нас в неоплатные долги не перед конкретными личностями, а перед всем Императорским родом, ибо власть имущие об оказанных услугах не забывают. С Карамзиной все иначе: она предложила вам помощь с раскачкой Дара, как Одаренная Одаренному. Более того, уже сделала несколько по-настоящему очень серьезных шагов навстречу по велению души. Далее, как мужчина, ты ей неинтересен — она спит только со своим телохранителем, раз в сто лет и без особого энтузиазма, ибо давным-давно «объелась» этим делом. Денег у нее завались, и она к ним абсолютно равнодушна. Зато за сильные положительные эмоции продаст душу. И последнее: с момента заселения в покои гостевого коттеджа она ни разу не пыталась сунуть нос куда не следует, хотя у нее в мобильном терминале имеется последняя версия программной оболочки для хакеров. Кстати, ее Карамзина использует только для защиты от лишних глаз и ушей. А в чужие тайны не лезет. В общем, на удивление цельная особа и… сама просится в стойло! Ну, и чего ты теряешься?

— Пока думаю… — хмуро буркнул я и сменил тему беседы на еще менее приятную — спросил, как дела у Максакова.

— Ты его сломал… — ответила она, поймала мой вопросительный взгляд и объяснила подробнее: — После исцеления он перестал убиваться в спортзале и сосредоточился на условно гуманных аспектах службы: проштудировал уставы, нашел пяток законных способов забивать на боевую и физическую подготовку, пользуется ими при любой возможности, рвется в наряды, так как в них не заставляют тренироваться, и, как я поняла, тупо ждет, пока закончится контракт.

— А информация о виновниках его травм до Максаковых не доходила?

— Неа: Витя перестраховался и организовал для родственника Пашеньки, командующего Саранским учебным центром, командировку сроком на четыре месяца. Особист не захотел разочаровывать Великого Князя, поэтому провел эти травмы, как результат падения с движущейся бронемашины. А сам Паша молчит и изображает бледную немощь.

— Плохо… — вздохнул я и тут же уточнил: — Но его прежние прибабахи были в разы хуже…

…Злобную мелочь встретили по уже опробованному алгоритму. Только телохранителя и горничную отправили не в Лукоморье, а в город. Дожидаться вечерней «Молнии». Потом дошли до «Орлана», поднялись в салон, и Лиза сменила режим, превратившись из чрезвычайно деловой юной аристократки в буйную и невероятно счастливую почемучку.

Первым делом спросила, почему на вокзал не прилетела Полинка, сочла мой ответ «Тренируется под началом наставницы» уважительной причиной и заявила, что страшно соскучилась по своей наставнице, ее ценным указаниям и тренировкам в нашей компании. Потом немного пострадала из-за того, что страшно отстала от подруги, уже освоившей четыре упражнения спецкурса по вождению, пообещала ее быстренько догнать и… посерьезнела:

— Мне ее не хватает. Несмотря на то, что учебные курсы, подкидываемые Татьяной Тимофеевной, съедают абсолютно все свободное время…

— Что за курсы? — полюбопытствовал я и удивился, узнав, что Ростопчина грузит злобную мелочь деловым этикетом, экономикой и финансами, военной администрацией и военной статистикой! И пусть курсы, если я правильно понял, были адаптированными под возраст Максаковой, сам факт заставил задуматься о векторе развития девочки, заданном дворцовыми наставниками. А потом Лиза поделилась «интересной новостью», и я вообще выпал в осадок:

— О том, что Виктор Михайлович отобрал для службы под своим началом первые пятьдесят человек и отправил их на одну из тренировочных заимок спецотдела, вы наверняка знаете. А о том, что четвертого или пятого апреля он, Татьяна Тимофеевна и я отправимся на эту самую заимку с инспекцией и проведем вместе с будущими подчиненными Великого Князя недели полторы-две, наверное, нет. И пусть за это время я в шестой ранг прорваться не успею — заимка находится в «семерке» — зато пройду курс молодого бойца и подтяну выносливость, вот!

Не успел я уложить в голове эту информацию, как ожил мой телефон и вывел на экран фотографию госпожи Искрицкой.

Я попросил Лизу помолчать, принял звонок, поздоровался с Валентиной Семеновной и спросил, чем могу быть полезен.

— Здравствуйте, Игнат Данилович… — поприветствовала меня она и сразу перешла к делу: — Хочу пригласить вас и Полину Сергеевну на празднование дня рождения нашего старшего сына: он родился двадцать восьмого, но в этом году двадцать восьмое приходится на среду, поэтому отмечать мы будем в субботу, тридцать первого. И мы очень надеемся на то, что неприятный осадок от происшествия на дне рождения Тихона не помешает вам порадовать своим приездом Егора…

Тут я невольно вздохнул и сказал чистую правду:

— Валентина Семеновна, никакого осадка у нас не осталось. Тем не менее, прибыть на это торжество мы не сможем: тридцать первого марта я участвую в автогонке серии «Спорт-Элит», а Полина Сергеевна и Елизавета Демьяновна будут за меня болеть.

Женщина задумчиво хмыкнула и рассмешила:

— Все, празднования, можно сказать, и не будет: как только мои сыновья узнают о вашем участии в этой гонке, они забудут обо всем на свете, включая гостей. Да и многие гости, как мне кажется, прикипят взглядами к экранам телевизоров на все время гонки…

Я попросил передать Егору наши глубочайшие извинения, выслушал столь же учтивый ответ, пожелал Искрицкой всего наилучшего, отключился и чуть не оглох от верещания Максаковой:

— Да-да-да, мы с Полинкой будем за вас болеть со страшной силой, а Егор с Тихоном обзавидуются! Кстати, Егор задался целью прорваться во второй ранг быстрее нас и… жениться на обеих. Наивный — жуть: во-первых, мы в любом случае раскачаемся быстрее него, ибо занимаемся под вашим началом, во-вторых, наш второй ранг будет в разы круче его, в-третьих, ранг, который он считает пределом мечтаний, для нас с Полиной является проходным, и, в-четвертых, я со своим будущим давным-давно определилась, а Лап— .. то есть, Беркутова-Туманная не дура, чтобы выходить замуж за городского и менять жизнь, полную приключений, на унылое прозябание в Новомосковске или в Муроме…

…Света, Полина и Наталья Родионовна вылезли из тренажеров ровно в одиннадцать. Для моих такое занятие было нормой, а гостья пребывала под впечатлением. Как я понял, от программы, идеально дополнявшей все то, чему ее учили на практике. Давать Кувалде вдумываться в очередную «странность» нашей семьи я не собирался, поэтому спросил, не соскучилась ли женщина по ощущению скорости, получил утвердительный ответ и озвучил программу на ближайшие пару часов:

— Отправляемся на покатушки. По морю. Катер подгоню к берегу сам, а те, кто соскучился по гидроциклам, выводят их из эллинга самостоятельно. Форма одежды — под свои потребности. Стартуем через десять минут. Время пошло…

Младшенькую и мелочь как ветром сдуло, Оля и Ира решили погонять на «Шторме», а Карамзина дала волю любопытству — заявила, что не сможет сделать выбор, не зная ТТХ предлагаемой техники, наткнулась на изумленный взгляд Куклы и прозрела:

— Ну да, о чем это я? Вы, Беркутовы-Туманные, не можете развлекаться на каких-либо мыльницах. А значит, и катер, и гидроциклы — одни из самых быстрых на рынке, верно? Че-е-ерт, хочу попробовать и то, и то!!!

— Мы посмотрим на ваше поведение… — «хмуро» пообещал я и под смех своих девчат отправился ко входу эллинг.

Пока шел, поглядывал на суету энергетических силуэтов Светы, Полины и Лизы. А после того, как приблизился к нашему боксу, услышал обрывок монолога «строгой наставницы»:

— … -манные, не гоняем на всякой ерунде! Поэтому, выбирая себе такую игрушку, сходу отсортировывай предложения по максимальной мощности, а дизайн и все остальное оценивай уже потом. Вопросы?

Вопросов у ее воспитанницы не оказалось — в тот момент, когда я возник на пороге помещения, она на гидроцикле Иры уверенно заплывала в тоннель, ведущий в открытое море. Я проводил ее взглядом, вслушался в удаляющийся смех своей младшенькой, переместился на транец «Шторма» рывком, прошел в кокпит запустил тестирование всех систем. А через несколько минут дал самую малую тягу на воистину сумасшедшие движки, поплутал по лабиринту тоннелей, вырвался на оперативный простор и невольно улыбнулся — троица самых буйных представителей нашей компании уже уносилась вдаль от берега.

Меня тоже тянуло в море. Но я наступил на горло собственной песне и, заложив плавный полукруг, подошел к берегу точно между нашим и гостевым коттеджами. В песок тыкаться и не подумал — развернул катер носом к выходу из бухты, включил режим дрейфа, перебрался на корму и подождал. Совсем немного — Оля и Ира, изнывавшие от предвкушения, вылетели на пляж очень быстро и на полной скорости понеслись к воде. Первая сходу переместилась на транец, а второй помог я — прыгнул на берег, подхватил на руки и вернулся на катер рывком. А через считанные мгновения из коттеджа вынеслась и наша гостья, увидела, что мы ждем только ее, и серией из трех рывков доставила свою тушку на плавсредство.

Оказавшись в кокпите, по своему обыкновению начала оценивать его дизайн, но была в приказном порядке усажена в ближайшее кресло. Потом я активировал ее индивидуальную систему безопасности, быстренько вернулся на свое место, затаил дыхание и сорвал «Шторм» с «места» в самом любимом режиме — «газ до полика».

Карамзина восторженно взвизгнула и протараторила, что такое начало «покатушек» ей уже нравится.

Понравилось и продолжение — я промчался мимо гидроцикла Светы и, чуть-чуть шевельнув рулем, попытался обдать ее стеной воды. Но та уперлась в вовремя выставленную воздушную стену, а «страшно обидевшаяся» девица дала полный газ и рванула вдогонку. А после того, как догнала — я не хотел отрываться от мелочи очень уж сильно — отомстила. В том же ключе и с тем же результатом. Но останавливаться и не подумала — продолжила «атаковать». Причем регулярно взлетая в воздух с волн, создаваемых ею же.

После того, как нас догнали Лиза с Полей, я жестом показал направление движения и снова втопил в «нормальном» режиме, а три хохочущие ведьмочки устремились следом. А километра через четыре отзеркалили и все следующие действия. В смысле, скинули скорость и начали буйствовать так, как требовала душа, то есть, прыгали с «рукотворных» волн на дальность и в высоту, крутили сальто, ставили свои «игрушки» на попа и, конечно же, то и дело слетали с сидений. Но весь урон от безумных падений гасили марева, а адреналин и дурь «единомышленников» все повышали и повышали градус веселья.

Увы, в какой-то момент у мелочи отказали предплечья, и девочки, дав об этом знать, уступили гидроциклы Оле и Наталье Родионовне. А эта парочка с энтузиазмом подхватила упавшее было знамя отвязного дуракаваляния и понесла дальше…

Отрывались часов до трех дня. Потом проголодались, вернули технику в эллинг, быстренько привели себя в порядок и собрались в нашей большой гостиной. Во время трапезы делились восторгами и наслаждались чертовски приятным послевкусием. А после того, как все съестное приказало долго жить, мелочь, перебравшая слишком ярких эмоций, как-то резко осоловела.

Я отправил их спать, посмотрел на Карамзину, весело описывавшую Оле свое самое безумное падение, и как-то почувствовал, что женщина не играет, а по-настоящему счастлива. Трудно сказать, по какой причине, но именно этот штрих собрал воедино все разрозненные фрагменты моего отношения к ней и помог увидеть общую картину. Потенциальных плюсов в ней оказалось в разы больше, чем минусов, и я, наконец, определился со своим решением. Поэтому еще раз изучил энергетические узлы Кувалды, снова убедился в том, что все они выглядят «стандартными», дождался паузы в беседе и сделал первый шаг навстречу потенциальной союзнице:

— Наталья Родионовна, скажите, пожалуйста, вы владеете волчьим шагом или его аналогами?

— Аналогами⁈ — изумленно переспросила она, по моему взгляду поняла, что не ослышалась, и отрицательно помотала головой: — Ни в нашем роду, ни в родах моих покойных мужей этим умением никто никогда не владел. Купить его мне не удалось. А о существовании аналогов я даже не слышала.

— Летом его заменяет связка из тонуса и окаменения, формируемых в точке выхода из каждого стремительного рывка… — сообщил я, дал женщине переварить это знание и продолжил: — В плохую погоду к этим умениям можно добавлять водомерку. А зимой упрочнять снег наледью.

Карамзина облизала губы, на миг «поплыла» взглядом, как-то уж очень серьезно поблагодарила меня за бесценные знания, а затем задала вопрос на засыпку:

— Как я понимаю, это — ответ на мое предложение?

— Часть… — без тени улыбки сказал я. — И не на само предложение, а на порыв души.

— Не поняла… — честно призналась она, и я объяснил:

— На «ферме», отбитой у Свободных, тренируется только боевая дружина моего рода. А мы неделями пропадаем в значительно более глубоких областях Пятна, так что медитации в «четверке» в разы замедлят наше развитие…

— Черт, не сообразила! — в сердцах воскликнула и заставила улыбнуться: — Для того, чтобы додуматься использовать логова крупных зверей в качестве тренировочных заимок для двух-трех хорошо тренированных, неприхотливых и деятельных добытчиков, не надо быть семи пядей во лбу. А с артефактами иллюзий У ВАС проблем нет и быть не может! И да: в таком случае на первый план действительно выдвигается порыв души…

— И не только он… — сказал я и задал женщине вопрос, ответ на который интересовал меня сильнее всего: — Кстати, о порывах души: вы не можете не понимать, что наши потенциальные недоброжелатели гарантированно сочтут ваше сближение с нами демонстрацией намерений и постараются вас убрать. Ибо точно знают, что убеждать вас сделать подлость кому бы то ни было — это форменное самоубийство. Значит, вы, фактически, вызвали огонь на себя. И… зачем?

Она едва заметно потемнела взглядом и криво усмехнулась:

— Вы не первый порядочный, талантливый и перспективный Одаренный, нащупавший свой путь в познании магии и вызвавший всеобщий интерес. Мой первый жених был таким же: в двадцать три создал свое первое нестандартное умение с сумасшедшим КПД, в двадцать четыре превратил защитный покров в аналог вашего и прорвался в Богатыри, а через пару месяцев бесследно исчез. Искали его добросовестнее некуда, но не нашли. А года через три я, тогда еще слабенькая Ратница, случайно заметила точно такой же покров на одном из старых зажравшихся и невероятно самовлюбленных аристократов, в принципе не способных Творить,

выяснила, какого он ранга, и переселилась на тренировочную заимку рода. В первый ранг прорвалась за полтора года и еще два дралась на дуэлях со всеми подряд. До первой крови или потери сознания. Зато после того, как наработала реальный боевой опыт, спровоцировала эту тварь, приняла вызов и отомстила. Убила и его сыновей, пользовавшихся наследием моего жениха. А потом… на долгие годы ушла в депрессию. И пусть с тех пор прошла целая вечность, ненависть к подобным ублюдкам никуда не делась. Она же усиливает и уважение. К тем, кто ни перед кем не гнется и торит свой путь. Причем торит его не из эгоизма, самовлюбленности или честолюбия, а по велению ИМЕЮЩЕЙСЯ души.

— И в этот раз не соврала ни в одном слове… — прокомментировала ее признания Дайна, но я это знал и так. Вернее, чувствовал. Всем естеством. Вот и сделал еще один шаг навстречу — сходил в кабинет, вытащил из сейфа ядро и энергетический узел сферы умиротворения, навел «болтушку», вернулся в гостиную и протянул Карамзиной:

— Это вам. Умение, вызывающее удушье даже через защитный покров. Да, блокируется украшениями с аструмом, но против вас так не защищаются.

— Проанализировали записи моих дуэлей? — поинтересовалась Наталья Родионовна после того, как осушила бокал.

Я утвердительно кивнул, сел в свое кресло и снова поймал ее взгляд:

— Искал ваши слабости. Чтобы помочь их убрать и, тем самым, усилить без пяти минут союзницу.

Тут женщина развеселилась:

— И как, нашли?

Я создал над столом шар льда и усмехнулся:

— Вот эта штука, формируемая под настом, не дает ему проламываться, то есть, усиливает наш зимний аналог волчьего шага. Кроме того, игнорирует защитный покров и, влетая в голову противника следом за обычной росой, мгновенно лишает его зрения, слуха и желания дышать. А теперь вопрос на засыпку: вы уже сообразили, какую именно слабость в вашем арсенале заткнет это умение, или как?

Глава 29

23 марта 2514 по ЕГК.

…В пятницу, двадцать третьего, я умотался до состояния нестояния уже к обеду. Да, мог привести себя в относительный порядок бодрячком и поработать над техникой вождения еще несколько часов, но Дайна зарубила эти планы на корню, заявив, что не видит смысла в подобном мазохизме, ибо «практический потолок» нынешних водительских навыков уже достигнут, а ломиться сквозь него в таком состоянии абсолютно бессмысленно. Поэтому я со спокойной совестью загнал «Стрибог» в бокс и сдал механикам, позвонил Стерлигову, сообщил, что закончил подготовку к гонке, обсудил ряд рабочих вопросов и умотал с дамами в ресторан. А после трапезы поднялся на трибуны, развалился на теплом весеннем солнышке и на протяжении добрых полутора часов наблюдал за очередным «переходным» экзаменом, устроенным Ирой Оле, Свете, Полине, Лизе и Наталье Родионовне.

Да, комментарии БИУС-а слушал краем уха, но все равно запомнил, что под просветлением моих девчат смело можно выпускать на первенство почти любого среднестатистического города-миллионника, что наша воспитанница водит так же спокойно, расчетливо и надежно, как тренируется или дерется, что злобная мелочь слишком вспыльчива и склонна к неоправданному риску, а Кувалда влюбилась в экстремальное вождение и в спортивные автомобили. Не позвони мне Воронецкий, мог и задремать, а так выслушал его рассказ об очередных проблемах на базах, переданных Воздушному Патрулю, крупными мазками описал успехи Максаковой и спросил, к которому часу нанизывать маринованное мясо на шампуры.

Витя убито вздохнул и сообщил, что сможет вырваться из «Нелидово» в лучшем случае завтра после одиннадцати утра и проведет в Бухте не два дня и три ночи, как планировал, а чуть больше суток.

— Не расстраивайся… — успокоил его я. — Ты создаешь целую спецслужбу, а это дело нелегкое и небыстрое.

В этот момент в трубке послышался раздраженный голос Ростопчиной, и Великий Князь был вынужден закруглиться:

— Прости, тут Таню послали. Какой-то охамевший снабженец из Первой Военно-Строительной Компании, возводящей причальные мачты для дирижаблей.

— Он что, самоубийца? — искренне удивился я.

— Пока не знаю. Но Таня говорит, что его голос слышит в первый раз…

— Ладно, развлекайся… — ухмыльнулся я, представив, как Виктор будет решать эту проблему, пребывая не в настроении, затем передал его зазнобушке привет от всей нашей компании, пожелал хорошего дня и отключился. А от силы минут через пять заметил, что «Перун» Полинки, вылетев на финишную прямую, вдруг принял вправо и начал оттормаживаться, еле слышно спросил, что случилось, и получил ответ, поднявший настроение:

— Сдала. Поэтому сейчас припаркуется в «кармане» и прискачет к тебе. Докладывать о своих успехах.

Прискакала. Рывками в режиме среднего Ратника, вытянулась в струнку и, сияя, как маленькое солнышко, радостно сообщила, что набрала девяносто семь баллов из ста возможных, а значит, по мнению Ирины Сергеевны, готова к переходу на четвертый уровень обучения — к тренировкам на дорогах общего пользования.

Тут я мысленно присвистнул, ибо озвученная цифра была из категории невозможных. А Дайна, словно издеваясь, плеснула бензинчику в пламя моего удивления:

— Девочка исключительно надежна. И запросто прошла бы тестирование на первый спецфакультет!

Фразы, намеренно выделенные интонацией, мгновенно стряхнули с меня остатки сонливости и переключили в рабочий режим. Почему? Да потому, что конкурс на факультет, готовящий командный состав для спецслужб, никогда не опускался ниже четырех с половиной тысяч человек на место!

Просветление активировалось само собой, и я, в темпе перебрав добрый десяток вариантов реакции на эту новость, посерьезнел:

— Поль, Ира — самый знающий, въедливый и справедливый экзаменатор из всех, с которыми я когда-либо сталкивался, поэтому считаю твои девяносто семь баллов не только серьезнейшим личным достижением, но и очередным следствием твоей добросовестности, последовательности в достижении наших общих целей и стремления жить семьей. Мне приятно. И я с удовольствием дарю тебе тюнинговую «Стихию», на которой сейчас гоняет Света. Так что привыкать к езде по дорогам общего пользования ты будешь на своей машине.

— Спасибо… — еле слышно выдохнула девочка, спрятала увлажнившиеся глаза за густыми ресницами, поколебалась и решительно поймала мой взгляд: — .. и за машину, подаренную от всего сердца, и за тепло души. Причем не изображаемое, а настоящее: в прошлой жизни я чувствовала его только от Лизы, а в этой — от всей Стаи. Вот и отвечаю. Тем же. Как умею. И до смерти боюсь вас разочаровать. Или проснуться. Лаптевой…

— Та жизнь канула в Лету, Птичка! — мягко улыбнулся я, неожиданно для самого себя ласково погладил Полю по русой головенке и торопливо сдвинул фокус ее внимания с прикосновения на совет: — Поэтому отпусти ее. Совсем. И радуйся этой — она ведь стоит того, верно?

— Верно… — эхом ответила она, но недостаточно энергично.

Пришлось «лечить»:

— Открою страшную тайну: решив подарить тебе одну из самых быстрых машин современности, я надеялся увидеть в твоих глазах счастье, буйный восторг и предвкушение…

…Счастье, буйный восторг и предвкушение появились во взгляде нашей воспитанницы в начале шестого, сразу после того, как Ира закончила разбор полетов и поздравила подопечных с переходом на новый уровень обучения, а я, дождавшись относительной тишины, сообщил, в каком режиме мы поедем домой:

— Наталья Родионовна, вы садитесь за руль «Стрибога» Ольги и везете ее, ты, Поль, прокатишь меня на «Стихии», а все остальные полюбуются нами с «Орлана».

— Ух-ты!!! — восторженно выдохнула Максакова и… согласно кивнула: — Все правильно: за фантастический результат, показанный на экзамене, надо радовать фантастическим поощрением. А «Стихия» Игната Даниловича — это Машина Мечты для всех, кто хоть что-то понимает в автогонках!

— Я тоже так считаю… — без тени улыбки заявил я, подождал, пока дамы выскажут аналогичные мнения, и погнал всю толпу к автомобилям.

Первым делом отогнали учебные на площадку прокатной конторы. Пока я сдавал их очень уж флегматичному механику, Оля отвезла Иру к «Орлану», а та перегнала квадрокоптер поближе к нам. Потом Света с Лизой, пожелали удачи начинающим гонщицам и унеслись в воздушный транспорт, Полина и Наталья Родионовна забрались на водительские места, а мы с женой какое-то время изображали консультантов. Кстати, в удовольствие — наши подопечные, уже научившиеся правильно подстраивать под себя сидение, руль, зеркала и педальный узел, не очень быстро, но очень уверенно подготовились к «гонке», доложили, что готовы, по моей команде тронулись с места и образовали мини-кортеж. Первые минут десять катались по территории автодрома, привыкая к незнакомым автомобилям. А после того, как Дайна доложила, что «мелкие шероховатости» исчезли, по моей команде подкатили к КПП и вырвались на оперативный простор.

Вела Полинка. В режимах, которые задавал я, но неизменно уверенно, спокойно и надежно. Что интересно, отрешившись ото всех эмоций и разогнав восприятие до нынешнего предела. Поэтому, подъезжая к нашему съезду с автострады, я пребывал в прекраснейшем настроении и предвкушал приятное продолжение дня с шашлыками, посиделками у моря и ночным заплывом к горизонту. Хотя нет, не так: это предвкушение ощущалось «на первом плане». А «весь остальной объем души» переполняли умиротворение и блаженство.

Они же заставили наблюдать за процессом парковки через «солнечную» линзу и сподобили поделиться с девочкой частичкой «благодати»:

— Поль, ты у нас умничка, и я тобой горжусь…

Эта похвала, что называется, зашла: осчастливленная мелочь включила турборежим и весь следующий час пыталась объять необъятное. В смысле, с невероятным энтузиазмом носилась между коттеджем и площадкой у мангала, помогая андроидам наводить уют, помогала мне насаживать мясо на шампуры, помогала Оле и Свете выбирать вкусняшки на сетевой страничке какого-то продуктового магазина Лукоморья, встречала фургон службы доставки

и даже нарезала «особо вкусный» фруктовый салат.

Да, злобная мелочь тоже не бездельничала, но от нее тянуло весельем, а от Полинки — счастьем. И эта разница зацепила даже Наталью Родионовну — в какой-то момент она подошла ко мне и, дождавшись очередного исчезновения девчонки, уважительно хмыкнула:

— Вас и ваших подруг любят обе девочки. Но у любви Максаковой есть границы. А Полина растворилась в этом чувстве целиком и отдает семье всю себя. Но больше всего удивляет не это, а сочетание внутренней мягкости со стальной волей, фантастическим упорством и невероятно жестким характером — как только ваша воспитанница сформируется в этом ключе, Высший Свет вздрогнет…

— Пусть вздрагивает — мне его не жалко… — ухмыльнулся я, выслушал доклад Дайны о «готовности пляжа к разврату» и погнал гостью на берег.

Шашлык жарил сам. С активнейшей помощью Птички и редкими, но меткими советами верной помощницы. Поэтому мясо получилось на славу: первую партию компания смолотила за считанные минуты, вторую смела с тарелок ненамного медленнее, а третью принялась смаковать. Но только из-за ограниченной емкости желудков.

Все бы ничего, но в тот момент, когда я уставился на кусок, который мог в себя и не впихнуть, Ира вдруг встала из-за стола и танцующим шагом пошла в сторону дома, а Дайна сообщила о срабатывании одного из масс-детекторов, которыми некогда щедро засеяла море. После чего продолжила:

— Игнат, учти, что аквалангист не один: в группе их четыре… нет, одиннадцать… точнее, семнадцать человек! И если все они — хотя бы Гридни, то тут вот-вот станет очень жарко. В общем, я нейтрализую СБ-шников, на всякий случай сгенерировав «веселые картинки» для всех видеокамер поселка, под невидимостью уведу Иришку к «Орлану» и в нужный момент поддержу вас с воздуха. А вы жгите по полной программе: я уверена, что Карамзина нас не сольет. Далее, девочек в коттеджи не загоняй: если гости шарахнут чем-нибудь площадным, то здания превратятся в братские моги— .. Оп-па, а вот еще одна группа! В ней восемь человек. Подошли с севера на вингсьютах, открылись километрах на двух с половиной и начинают «скручиваться».

«Силуэты» группы подводных пловцов я заметил секунд через десять, оценил «яркость» энергетических систем и мысленно присвистнул — к нам ломился целый Князь, пятеро достаточно сильных Богатырей, девять Бояр и два Гридня!

Времени на раскачку оставалось все меньше и меньше, поэтому я уронил вилку на тарелку, чертыхнулся, привлекая к себе все внимание, и с виноватой улыбкой выдал первую пачку ценных указаний:

— Всем внимание: продолжаем изображать расслабление, не меняемся в лице и вдумываемся в то, что я говорю!

Ольга со Светой, заметившие незваных гостей одновременно со мной, продолжили жевать, как ни в чем не бывало, Кувалда прищурилась, а мелочь вцепилась в свои бокалы чуть более энергично, чем хотелось бы. Но, в общем и целом, наше поведение не изменилось, поэтому я рассмеялся и добавил к голосу жестикуляцию:

— Ожила моя чуйка. Она реагирует на плотность защитных покровов и, как правило, не ошибается. В данный момент к нам приближается один Князь, несколько Богатырей и Бояре. Назвать точное число людей в группе я, увы, не смогу — ощущение от чуйки слишком общие. Зато знаю, что незваные гости плывут с половины второго относительно положения моего корпуса, и не по поверхности моря, а под водой. Что, по определению, пахнет вторжением на частную территорию и автоматически ставит этих личностей вне закона.

Кувалда «весело» поаплодировала, подтверждающе кивнула и сделала вид, что комментирует анекдот:

— Так и есть. Соответственно, у нас развязаны руки. Но Князь, Богатыри и Бояре — это площадные умения. Так что прятать девочек в домах крайне небезопасно…

— … а в гаражах нет ни одной бронированной машины… — «рассмеялась» Оля.

— Верно… — «хохотнул» я и начал бредить: — .. поэтому по моей команде вы, девчонки, уходите под пелену теневика, на предельной скорости уноситесь рывками на ту сторону холма, оттягиваетесь к девятой секции забора, если считать от КПП в нашу сторону, и… Так, стоп: чуйка стала реагировать и на небо!

— Видимо, парашютисты под артефактами иллюзий… — «мурлыкнула» Наталья Родионовна.

— Видимо… — «гордо улыбнулся» я. — Поэтому вы прикрываете девочек воздушной стеной и сметаете в море всех, кто на нее напорется. А мы втроем повеселим подводников.

— А как же Ирина Сергеевна? Она — не Одаренная, а значит, не переживет даже самую слабую атаку!

— Я уже поставил ей персональную боевую задачу… — успокоил ее я, с наслаждением потянулся и начал обратный отсчет. Левой рукой, покоившейся на бедре.

Девчата, жившие в прозрении, отзеркалили счетверенный «хлопок», тем самым, дав понять, что готовы. Строенный, показанный в тот момент, когда пловцы зависли метрах в двадцати от нас и начали готовиться к атаке, можно сказать, проигнорировали. Сдвоенный — тоже. Ибо прекрасно понимали, что достать нас, находясь на глубине полутора метров, ВСЯ вражеская группа не сможет.

Зато стоило мне изобразить обычный, как над ныряльщиками, только-только начавшими всплывать, возникло сразу три плотных тумана и «взорвалось» буйствами молний.

Гридни и трое Бояр склеили ласты практически мгновенно. А остальные растерялись. Да, тупили недолго — от силы секунду, но мы находились под просветлениями, так что успели повесить на Князя и двух Богатырей по сфере умиротворения, а затем совершили чертовски удачную ошибку — напутали с распределением целей и вложились шарами льда в одного и того же Богатыря.

Дури, вложенной в плетения, оказалось слишком много, и вместо трех «слипшихся» шаров или одного заметно более крупного объединенный навык мгновенно превратил в кошмар тополога кубометров пятнадцать-семнадцать морской воды, походя пробив ледяными иглами Богатыря и Боярина! Правда, лично я обратил внимание на их сереющие тушки после того, как приголубил Князя оглушением, почувствовал, что оно не прошло, разозлился и вложился в облегчение. Мысленно отметив, что мы выбили уже пятерых, обновил буйство молний, повесил сферу еще на одного Богатыря, понял, что потратил этот миг впустую, и добавил к туманам ледяную вьюгу. Чтобы нескольким противникам, доплывшим до поверхности, резко расхотелось высовываться из воды.

Сработало. А после того, как этим же самым навыком шарахнули и Оля со Светой, один Боярин снова нырнул и… постоянно восполняя проседающее марево, поплыл к берегу. Увы, это были еще цветочки: буквально через миг Князь и двое самых мощных Богатырей взметнулись вверх и рванулись в нашу сторону рывками! Кроме того, в воздушную стену, вывешенную Карамзиной, впоролись первые парашютисты и… унеслись в сторону моря, поймав по оплеухе мелочи!!!

Атакующую троицу, не желавшую задыхаться, остановили мы. Дисками, вывешенными на траектории перемещения. Потом вложились в ошарашенных Одаренных оплеухами, «вернули» в туманы, усиленные ледяными вьюгами и буйствами молний, накрыли места их падения в воду прессами и продолжили шарашить теми навыками, которые требовались по ситуации.

Кстати, Кувалда тоже не бездельничала: сначала сдерживала град атак четырех Бояр и двух Гридней, пытавшихся отвернуть от ее воздушной стены, но бивших в нее всем, чем можно и нельзя, потом расплескала двух последних каким-то навыком той же школы и нанизала самого слабого Боярина на что-то каменное. Не растерялась и в момент появления «Орлана» — в мгновение ока опустила стену между тремя нашими и морем. Поэтому Дайна, наблюдавшая за боем через камеры микродронов, со спокойным сердцем всадила в центр туманов сразу четыре ракеты.

Рвануло настолько серьезно,

что две наши стены просто смело, третью продавило наполовину, а незваных гостей, оказавшихся в эпицентре взрыва, просто испарило! Да, я заметил и приличную воронку, возникшую в морском дне, и здоровенный гриб из водяного пара, нижняя часть которого «опиралась» на столб из грязной воды, и «медленно» вращавшийся обломок ИДА-шки, но потом возле меня «возникла» жена, приложила ладошки к ушам и шарахнула исцелением. Тут меня, наконец, накрыло осознанием, и внимание само собой сфокусировалось на «силуэте» младшенькой, уже начавшей лечить Полинку. Вот я и заставил себя успокоиться — подождал возвращения слуха всей нашей компании, посмотрел на первую пару Дворцовых, как раз выбегавших на пляж метрах в пятидесяти от нас, жестами дал понять, что все уже закончилось, и «рефлекторно» прижал палец к левому уху:

— Ириш, спасибо. С меня причитается. А теперь полетай, пожалуйста, по округе, найди лоханку, с которой высадились эти твари, и утопи к чертовой матери…

— С превеликим удовольствием! — весело хохотнула Дайна в правое ухо и увела «Орлан» в сторону Лукоморья. В этот момент Оля заключила Лизу в объятия и начала хвалить, Света точно в таком же ключе «нейтрализовала» свою персональную ученицу, а я подозвал ближайшего СБ-шника, попросил немного подождать, набрал генерала Ляпишева и, услышав его голос, описал создавшуюся ситуацию:

— Дмитрий Львович, добрый вечер. Прошу прощения за поздний звонок, но у нас очередное ЧП: мы только что разнесли в пыль восемь парашютистов и некоторое количество аквалангистов, пытавшихся помешать нам отдыхать в Бухте Уединения. Почти уверен, что одним из нападавших был некий Нестор Федорович Гладков — помните такого?

— Князь-Водник, пустившийся в бега… — угрюмо ответил генерал, явно вменивший этот «визит» себе в вину, и спросил, не пострадал ли кто-нибудь из нашей компании.

— Нет, мы в полном порядке. Зато в морском дне появилась здоровенная воронка, часть пляжа сдуло, а ваши эксперты задолбаются искать фрагменты тел…

— Почему?

— По ним отстрелялся «Орлан». Со всей дури…

— Ничего, найдут. Хоть что-нибудь. А какие планы у вас?

— Если вы не будете возражать, то улечу в родовое поместье. А то тут становится скучно…

Глава 30

24 марта 2514 по ЕГК.

…В субботу утром я проснулся разбитым. Бодрячок не помог. Ледяной душ и первая половина боевки — тоже. Поэтому я поставил девчат в пару, а сам сцепился с Ирой в жесточайшей рубке на пределе моих нынешних возможностей. Ассистировала Кукла лучше некуда. То есть, дала разогреться, за считанные мгновения загнала в режим, в котором разум, даже разогнанный просветлением, не успевал реагировать на атаки, и порядка двадцати минут вынуждала работать на одних рефлексах. А для того, чтобы этот бой ненароком не показался подсознанию балетом, орудовала клинками с намеренно ослабленным зачарованием, «срубающим» процентов семьдесят объема марева. Вот и загоняла. До кристальной пустоты в голове, «пустыни» во рту и тремора всех четырех конечностей.

В общем, к бассейну я плелся на полусогнутых, с трудом заставил себя ополоснуться, на одной силе воли доковылял до бортика, сполз в теплую воду, перевернулся на спину, подхватил тушку слабеньким всплеском и «отъехал». В смысле, ухнул в приятное безвременье.

Сколько времени провисел в таком состоянии, не скажу даже при очень большом желании — мыслей не было, окружающий мир сжался в точку и отодвинулся куда-то очень далеко, а слух, осязание и все остальные чувства отключились. Увы, в какой-то момент сквозь эмоциональную блокаду прорвался голос Дайны и достучался до сознания:

— Игна-а-ат, Воронецкие разослали на почтовые адреса абсолютно всех совершеннолетних жителей Империи вирус, намертво блокирующий любую электронику до завершения просмотра сорокаминутной видеозаписи казней членов Клана Добытчиков, признанных виновными в организации убийств Одаренных с целью извлечения и последующего употребления человеческих Искр. А запись, как и обещала Людмила Евгеньевна, впечатляет: осужденные умирают в муках все сорок минут. От какой-то химии, вливаемой в вену.

А камера показывает крупным планом то жутко вытаращенные глаза, то рты, раззявленные в истошном крике, то шеи со вздувающимися венами. Смотреть на мучения умирающих неприятно даже мне. Впрочем, нам видеозаписи прислали без вируса, с сопроводительным письмом, которым Императрица извещает о свершившемся воздаянии, извиняется за то, что вынуждена дать возможность в этом убедиться, и не советует смотреть «эту дрянь».

Тут я невольно открыл глаза, краем сознания отметил, что Оля, Света, Ира и «невесть откуда взявшаяся» Карамзина плавают наперегонки, уставился в объектив ближайшей камеры и проартикулировал три вопроса.

БИУС усмехнулся:

— Включить воспроизведение и куда-нибудь свалить не получится: вирус подключается к камере устройства и анализирует положение лица владельца устройства, мимику и даже сокращения хрусталика. Поэтому «тонкий намек» на нежелательность уподобляться Свободным гарантированно дойдет до всех взрослых жителей Империи. Карамзина посмотрела примерно треть ролика и решила перенести столь непередаваемое «удовольствие» на вечер. Поэтому оставила МТ-шку у себя и спустилась к нам. А в Сеть лучше не заглядывать: одни комментаторы обвиняют Воронецких в запредельной жестокости и доказывают, что рассылка записи казни в комплекте с таким вирусом — это самое вопиющее нарушение их прав и свобод законопослушных подданных Императора из всех гипотетически возможных; другие рассказывают о непереносимых моральных страданиях, пережитых ими во время просмотра, и требуют материальной компенсации; третьи озаботились защитой психики детей, теоретически способных увидеть этот ужас; четвертые злорадствуют и предлагают любителям убивать себе подобных ради личного усиления готовиться к таким же казням, а твои фанаты веселятся — утверждают, что убиваться о Черного Беркута и его стаю не так болезненно. В общем, здорово, что мы тут, а не в Новомосковске: там это «веселье» могло опосредованно зацепить мелочь…

Я едва заметно кивнул в знак согласия и выслушал еще один монолог. На этот раз рассказывавший о результатах трудов экспертов-криминалистов, проработавших в Бухте всю ночь, о нюансах доклада Ляпишева Цесаревичу, его реакции на ЧП, беседе Цесаревича с родителями и даже о скором прибытии в наш поселок специалистов по ландшафтному дизайну.

Информации было очень много. Всякой-разной. Поэтому, разложив ее по отдельным полочкам памяти, я вдруг почувствовал, что проголодался, вышел из «прострации» и спросил у дам, нет ли у них желания позавтракать.

Света заявила, что они ждут только меня, а Оля, подтверждающе кивнув, молча подплыла к бортику и выбралась из воды.

— Тогда встречаемся… в девять пятнадцать в большой гостиной третьего этажа… — распорядился я, посмотрев на часы, и последовал примеру жены…

…Мелочь, ночевавшая в спальне Полинки и накануне вечером коварно отправленная в медикаментозный сон, проснулась через пару минут после того, как я ввалился в душевую кабинку, и Дайна радостно «оживила» мою правую гарнитуру:

— Мои предсказания сбылись: девочки в панике из-за того, что проспали тренировку, а про «пережитый кошмар» даже не вспоминают! О-о-о, наша, наконец, включила голову, влезла в «Паутинку», нашла твой боевой приказ отдыхать, облегченно перевела дух и отправила запрос на кухню…

Мне мгновенно полегчало, а БИУС и не думал замолкать:

— Выяснив, где и когда будешь завтракать ТЫ, включила турборежим и ускорила Максакову. Так что ждите эту па— .. Так, сейчас тебе позвонит Ольга Максимовна. Узнавать, не пострадала ли их кровиночка. Что интересно, не по своей инициативе, а по требованию мужа: она поверила в рассказ венценосной подруги и не дергается, зато Арсения Никифоровича почему-то потряхивает.

Как потряхивает главу деда злобной мелочи, я, конечно же, не увидел. А вот спокойствие бабки оценил с первых же фраз.

И, внимательно выслушав чрезвычайно выдержанный и корректный вопрос, счел возможным пошутить:

— Ольга Максимовна, на самом деле мы прошли по самому краю: ваша внучка жаждала повоевать, слишком быстро закончившиеся враги пробудили в ней чувство неудовлетворенности, а личностей, на которых можно было бы срываться, поблизости не наблюдалось. Слава богу, я вовремя вспомнил о возможности перебраться в наше родовое поместье, которое Лизе по душе, и уговорил Ирину Сергеевну порадовать девочку экстремальным пилотажем…

— Да, Лиза, пребывающая в таком состоянии, действительно опасна для окружающих! — хохотнула ректор НАИ и посерьезнела: — А если без шуток?

— Если без шуток, то Бухта Уединения — один из самых защищенных объектов Империи, к которому не подступиться даже со стороны моря, моя команда не подарок даже сама по себе, а в компании с хорошо известной вам Натальей Родионовной Карамзиной и ударным квадрокоптером «Орлан», управляемым самым лучшим отставным военным пилотом Империи — вообще кошмар. Кстати, эксперты-криминалисты, до сих пор работающие в Бухте, до смерти устали фильтровать морскую воду и прибрежный песок в поисках хоть каких-нибудь фрагментов тел.

— А… как моральное состояние девочек?

— Вчера вечером лопались от гордости.

— Простите?

— Мы их похвалили. Во время разбора боя… — ничуть не кривя душой, сообщил я и окончательно свел женщину с ума: — Конкретно ваша внучка успела провести двенадцать вполне осознанных и реально нужных магических воздействий. Поэтому получила честно заслуженные боевые…

О том, что КПД действий Полинки оказался как бы не в два раза выше, рассказывать, естественно, не стал. Во-первых, потому, что не поднимал этот вопрос даже во время разбора полетов, а, во-вторых, из-за того, что она била парашютистов не только оплеухами, но и навыками типа оглушения, всадила шар льда как минимум в двоих, постоянно маневрировала в непосредственной близости от Карамзиной и работала под просветлением. Не стал говорить и о том, что небольшой «откат» все-таки был, но его удалось сгладить «отрывом» в сауне. Зато закончил монолог оптимистичным заключением:

— В общем, ваша внучка — личность, не празднующая труса даже в бою с высокоранговыми Одаренными. И мы без колебаний доверим ей спину.

После этих слов Ольга Максимовна уколола… мужа:

— Игнат Данилович, а как, по-вашему, Лиза среагирует на распоряжение любимого деда срочно вернуться в Новомосковск?

— Боюсь, что назначит личным врагом… — вздохнул я. — Ведь тут интересно и весело, а враги, как я уже сказал, закончились.

— Вот и я так считаю… — заключила она, по словам Дайны, с намеком посмотрев на супруга, попросила передать внучке привет, пожелала хорошего дня и отключилась.

В большую гостиную третьего этажа я вошел ровно в девять пятнадцать, поздоровался с мелочью, уже обретающейся возле любимых наставниц, дал команду садиться и был вынужден принять звонок Воронецкого.

В этот раз разговор не затянулся — Виктор сообщил, что уже разобрался со всеми делами и едет к самолету, сообщил ориентировочное время прилета на авиабазу под Южным, выслушал мое обещание встретить, попросил зарезервировать за ним не три, а пять мест в квадрокоптере и отключился. Так что завтракать пришлось ни разу не в ленивом режиме. Тем не менее, трапеза доставила море удовольствия — народ предвкушал отдых в отличной компании и пребывал в прекраснейшем настроении. Вот и был послан. Не очень далеко, зато надолго. В смысле, Оля, Света, Поля, Лиза и Наталья Родионовна умотали отрываться на Дивном, а мы с Иришкой поднялись на крышу, загрузились в «Орлан» и уже минут через пять-семь спикировали к нашему ангару.

Ожидание не затянулось — от силы через четверть часа к ВПП притерся «Антей» Воронецкого-младшего, врубил реверс, быстренько замедлился, выкатился на рулежную дорожку и вскоре подкатил к нам. А потом случился неожиданный сюрприз: в машинах, скатывавшихся по опустившейся рампе, обнаружились «силуэты» Вити, Тани, Вики и… Людмилы Евгеньевны.

Я, естественно, удивился. И с намеком хмыкнул. Но комментарий Дайны не удовлетворил:

— Подсказывать не буду: нужны твои абсолютно естественные реакции.

Мысленно хмыкнул, подождал, пока мини-кортеж из «Бурана» и двух «Эскортов» подъедет к нам, подошел к кроссоверу, пожал руку другу, первым выбравшемуся из салона, поприветствовал его невесту и сестру, а через миг «заметил» Северцева, выскользнувшего из ближнего минивэна, и подобрался.

— Я тоже не ожидал ее прилета… — вполголоса сообщил Воронецкий, правильно расшифровав мою реакцию. И подал руку своей зазнобушке. Ну, а я направился к его бабке, уже вцепившейся в предплечье самого доверенного телохранителя.

Императрица, по своему обыкновению, сходу взяла быка за рога:

— Доброе утро, Игнат Данилович. Прошу прощения за то, что не смогла сообщить о своем прибытии — начальник моей охраны счел это небезопасным — и искренне надеюсь на то, что вы позволите провести у вас ближайшие сутки мне и Николаю Борисовичу.

Я ответил тем же самым и по тому же месту. В смысле, поздоровался, заявил, что искренне рад ее видеть, дал понять, что двери моих домов для нее всегда открыты и предупредил, что у меня в гостях находится Карамзина.

Воронецкая удивила снова:

— Я прилетела к вам в том числе и для того, чтобы пообщаться с ней тет-а-тет в неформальной обстановке…

…За время перелета до Дивного Дайна от моего имени отправила на «Паутинки» Ольги, Светы и Питона, временно исполнявшего обязанности начальника охраны родового поместья, чрезвычайно подробные инструкции, поэтому, как только Иришка вырубила движки «Орлана», на крышу вышла эта троица и зарулила. В смысле, моя благоверная увела государыню в ее покои, выделила персональную горничную и что-то там еще, младшенькая взяла на себя Викторию, а ветеран занялся телохранителем Императрицы. Ну, а Витя с Таней теряться и не подумали — выяснили, чем занята «их» Лиза, обрадовались и ускакали в свои покои. Переодеваться для отрыва на озере.

Последняя просьба Воронецкой еще не забылась, поэтому мы с Ирой спустились в кабинет и немного поскучали. Вернее, я выслушал монолог Дайны, только добавивший вопросов, и понаблюдал за появлением на столике мягкого уголка любимых вкусняшек Императрицы, а вредная Кукла поваляла дурака, немного поизображав обычного дроида. Слава богу, в какой-то момент Оля привела к нам Людмилу Евгеньевну и снова испарилась, а венценосная гостья, с моей помощью опустившись на диван, сделала комплимент красоте и уюту нашего дома, выслушала слова благодарности и перешла к делу:

— Игнат Данилович, как вы, наверное, догадываетесь, запись вчерашнего боестолкновения анализировалась тщательнее некуда, а мы с мужем изучили докладные записки специально обученных людей и сделали выводы. В общем и целом, мы довольны: вы и ваша команда отбились от превосходящих сил врага, участие в этом бою Натальи Родионовны не только сблизило ее с вами, но и, фактически, вывело из категории нейтралов, а программная прошивка пилота «Орлана» доказала свою высочайшую эффективность. Однако, как это обычно бывает, и в этой бочке меда нашлась своя ложка дегтя — мы вспомнили о том, что наш внук, в отличие от вас, летает с живым пилотом, в принципе не способным выдать подобный КПД. Изобретать велосипед не в нашем стиле, вот мы и решили использовать уже апробированный алгоритм — ввести в его свиту на постоянной основе куклу, аналогичную Ирине Сергеевне. Но Виктор — личность своеобразная. В смысле, крайне неохотно подпускает к себе людей и ненавидит гиперопеку. Поэтому в лоб эту идею не продавить. А через вас — запросто…

Тут до меня дошло, к чему она клонит, и я проверил свою догадку:

— К Ире приезжает подруга, с которой они вместе служили, тоже оторва, каких поискать, и я советую ее Виктору, ибо считаю его пилота бездарным, а потом эта кукла проходит переподготовку на «Орлан» по уже готовой схеме?

— Именно!

— Великолепный, а главное, по-настоящему верный пилот ему нужен, как воздух! — твердо сказал я. — Поэтому с вас легенда.

Воронецкая поблагодарила меня за понимание, выложила на стол сразу два информационных носителя, дала понять, что на одном — база данных об общем прошлом двух Кукол, а на втором — «легенда» для меня и моих девчат, и дала слово, что никаких сторонних вложений в прошивку для Иришки нет.

Я без лишних слов «скормил» нужный носитель вместилищу Дайны и снова превратился в слух.

Людмила Евгеньевна предложила отложить обсуждение этого вопроса на утро воскресенья, дабы я успел познакомиться с предложенной легендой, дождалась согласия, и сменила тему беседы:

— Скажите, пожалуйста, вы собираетесь справлять свой день рождения?

Я утвердительно кивнул:

— В принципе, да. Но есть нюансы: в этом году второе апреля приходится на понедельник, а третьего-четвертого Виктор, Татьяна и Лиза отправляются с инспекцией на заимку спецотдела. И, насколько я знаю, собираются провести там пару недель. Поэтому я решил перенести мероприятие либо на двадцать первое, либо на двадцать восьмое. Ибо друзья и все такое. А освободившееся время проведу в своем любимом ключе, то есть, в дальнем рейде.

Государыня удовлетворенно кивнула и посоветовала справлять день рождения двадцать восьмого, ибо двадцать первого Виктор с Таней уже куда-то приглашены, задала еще десяток вопросов, поблагодарила за обстоятельные ответы и выложила на столешницу еще один информационный носитель. После чего дала понять, что на нем — список глав родов, которых я, князь, не имею права не пригласить, и кое-какие советы по организации празднования.

Отказываться я и не подумал, ибо понимал, что с волками жить — по-волчьи выть. Поэтому убрал носитель в карман, пообещал тщательно вникнуть в каждый отдельно взятый совет, почувствовал, что Воронецкую отпустило, и выслушал «небольшую просьбу» — пригласить к нам Карамзину.

Кувалду по настоятельной просьбе «Иришки» озадачила Света. Причем еще до нашего прилета. А Наталья Родионовна не тупила от слова «совсем». Так что я взглядом показал Кукле на дверь, вместилище Дайны бесшумно выскользнуло из кабинета и пригласило к нам «союзницу», дожидавшуюся «аудиенции».

Следующие минуты полторы-две прошли во взаимных приветствиях, обмене любезностями и выборе прохладительных напитков. А после того, как обе гостьи пригубили минералки, Императрица, по своему обыкновению, взяла быка за рога:

— Теть Наташ, об аукционе в «Раритете», на который мой Миша выставил Искру змеи-теневика первого Кошмарного ранга, слышала?

— Да, конечно.

— А о грызне до последнего между шестью родами и сумме, за которую ушла эта Искра?

— Тоже.

— Причину столь долгого противостояния представляешь?

— Да: в каждом из этих родов имеется Одаренный, взявший этот ранг, но не афиширующий свои возможности.

— Верно… — криво усмехнулась государыня и напрочь испортила Кувалде настроение: — С вероятностью процентов за девяносто одним из них является Юра Амосов.

Следующие несколько секунд наблюдала за тем, как ярится «Княгиня», а затем «порадовала» нас обоих:

— Ребятишки Димы Ляпишева едят свой хлеб не зря. Поэтому уже к пяти утра раскопали несколько занимательных фактов, связанных со вчерашним нападением на вашу компанию. Факт первый: последние два с лишним месяца Нестор Гладков отлеживался в одном из поместий Амосовых. Факт второй: как минимум шестнадцать Одаренных, погибших в Бухте, были наняты одним и тем же человеком, владеющим личиной первого ранга. Факт третий: за вашим боем внимательно наблюдали. С неустановленного катера, прятавшегося под высокоранговой иллюзией. Выводы сделаешь, или как?

Карамзина, все время перечисления «нюансов» игравшая желваками, пожала плечами:

— Запросто: Кукольник счел Беркута и его Стаю интересными, нашел подходящую «труппу» и устроил очередной спектакль, а я помешала оценить потенциал жертв.

— И…?

Тут Наталья Родионовна покосилась сначала на Иришку, затем на меня, снова поймала взгляд Императрицы, помучила ее долгой театральной паузой и расплылась в недоброй улыбке:

— Люд, ты опоздала: мы с Игнатом Даниловичем нашли общий язык, так что я уже в игре. А Амосов неплох, но не всесилен. Впрочем, я бы вышла на ЭТУ тропу войны в любом случае…

Глава 31

25 марта 2514 по ЕГК.

…Всю первую половину воскресенья Людмила Евгеньевна отрывалась, как в последний раз. Перед завтраком почти полчаса рубилась с Карамзиной и чудом не довела своего телохранителя до нервного срыва. С начала десятого до одиннадцати летала по Дивному на гидроцикле в компании веселящейся молодежи и дурила как бы не отвязнее Светы. Потом перебралась в аэротрубу и «провисела» в ней до полудня. А после того, как основательно перебрала с яркими положительными эмоциями, утащила в сауну всю женскую половину компании и потерялась там до обеда.

В трапезную пришла, засыпая на ходу, но счастливой до невозможности, крайне несолидно плюхнулась в кресло по правую руку от моего, без особой спешки запахнула игривый шелковый халатик, подаренный Иришкой, тяпнула винца и, поймав взгляд дуреющего Виктора, ехидно усмехнулась:

— Да, внучок, я тоже умею веселиться! Кстати, вложишь деду — убью…

— Он все равно не поверит… — притворно вздохнул он.

— Он, как раз, поверит… — весело заявила Наталья Родионовна, рухнула рядом с Императрицей, уговорила бокал апельсинового сока и добавила: — Ибо в свое время и сам был бо-о-ольшим любителем поразвлечься!

— Не выдавай наши тайны! — «злобно» потребовала Воронецкая, пихнув соседку плечом, затем унюхала воистину божественный аромат царской ухи и, стремительно развернувшись к андроиду, занесшему в гостиную первое блюдо, призналась, что страшно проголодалась.

Следующие полчаса с аппетитом уничтожала все, что металось на стол, а потом осоловела, немного повоевала с накатившей сонливостью и решила капитулировать. В смысле, умяв десерт, «ненадолго» ушла к себе, прилегла и вырубилась. Но это было предсказуемо, поэтому через несколько минут после ее ухода большая часть компании под предводительством Виктора унеслась к озеру продолжать отрыв, а мы с Карамзиной по ее просьбе умотали в кабинет и расположились в мягком уголке. Я сразу же превратился в слух, а «Княгиня» собралась с мыслями и мрачно вздохнула:

— Я улечу в Новомосковск не послезавтра, а сегодня. Вместе с Людмилой Евгеньевной: появилась необходимость проверить чрезвычайно неприятные догадки, загрузить СБ некоторым количеством довольно специфических задач и перевести родовую дружину в параноидальный режим несения службы. А отсюда этого не сделать. Вернусь в пятницу вечером или в субботу рано утром, чтобы составить вам компанию в поездке в Александров и поприсутствовать при старте гонки. Далее, завтра-послезавтра мои люди приобретут какое-либо поместье под Южным, так что максимум в среду сюда скрытно перебазируется два десятка Гридней и пяток Бояр с реальным боевым опытом. Вертолетов и ударных квадрокоптеров у меня, к сожалению, нет, зато имеется достаточное количество армейских бронемашин с артефактным обвесом. Так что с вас — алгоритм взаимодействия наших боевых дружин в экстремальных ситуациях. И последнее: вот тут — трехмерные схемы и подробнейшие описания логики создания плетений, которые вам наверняка пригодятся. Причем не только тут, в Большом Мире, но и в Пятне. Только имейте в виду, что два последних без особой нужды желательно не светить — вы слишком сильно заинтересуете собой и спецслужбы, и большинство влиятельных аристократов…

Протянутый мне информационный носитель я, естественно, забрал. А вот поблагодарить за подарок не успел — Карамзина «добровольно» ответила на вопрос, действовавший на нервы почти сутки:

— Да, кстати, чуть не забыла: информацией о Юрии Антоновиче Амосове обязательно поделюсь. После того, как получу… или не получу убедительные подтверждения своим догадкам. Но один совет дам прямо сейчас: если мои предположения все-таки верны, то нам с вами жизненно необходимо поднять до насыщения умение, приживленное с Искры горностая. Причем как можно быстрее.

— А у вас оно не раскачано? — «удивленно» спросил я и получил честный, но ни разу не обрадовавший ответ:

— Нет: лет тридцать пять тому назад я нарвалась на ошеломление медведя первого ранга

и выжила только благодаря тому, что столкнулась с этим зверем рядом с глубокой расщелиной и смогла в нее упасть. Поломалась… настолько сильно, что сращивала самые нужные кости девять с лишним суток, и за это время «высушила» тело до состояния скелета. Как вышла из Пятна, честно говоря, не понимаю до сих пор. Но все-таки вышла. И… восстанавливалась почти год. Вот и заработала фобию, с которой безуспешно воюю до сих пор. В общем, ошеломления от «троечек» и «двоечек», бывает, держу, а медведей-«единичек» обхожу стороной.

— А с тетеревами-косачами никогда не сталкивались? — поинтересовался я, переварив это признание.

Кувалда отрицательно помотала головой:

— Нет — их Искры абсолютно бесполезны, а птичье мясо я люблю в разы меньше, чем обычное. А что?

— Их встревоженный крик воздействует на разум чрезвычайно похоже на медвежье ошеломление. Крик одного тетерева первого ранга переносится достаточно легко, а к крупной стае лучше не подходить — вырубят. Поэтому мы, как правило, отлавливаем несколько птиц, засовываем в самодельную клетку, ставим на расстоянии, на котором воздействие более-менее терпимо, и часами занимаемся своими делами.

Тут Наталья Родионовна заявила, что эта информация стоит миллионы. По моим ощущениям, скорее по привычке, чем по внутренней потребности проверить меня на излом еще и так. Но я все равно дал «правильный» ответ:

— Верно. Поэтому я считаю это знание тайной семьи и до этого момента им ни с кем не делился…

…Эдак через полчаса после беседы с Карамзиной я срочно понадобился злобной мелочи. Я в тот момент расслаблялся под лучами теплого весеннего солнышка в прямой видимости народа, буйствовавшего на гидроциклах, так что Лиза принеслась к берегу, загнала свою «игрушку» в эллинг, прискакала ко мне, плюхнулась на соседний лежак и заявила, что ей срочно требуется совет и, возможно, помощь.

Я открыл глаза, сдвинул солнечные очки на лоб, приподнялся на локте и предложил рассказывать.

Девочка забавно наморщила носик и вздохнула:

— В конце следующей недели я гарантированно сдам Ирине Сергеевне переходной экзамен, буду переведена на четвертый уровень обучения и начну адаптировать имеющиеся навыки вождения к дорогам общего пользования. Да, не сразу, а только в конце апреля, но начну. И хотела бы привыкать не к арендованному «Хорсу», а к своему «Стрибогу». Причем из омологационной партии, готовящейся к буму продаж. При этом разумом понимаю, что личная машина мне не нужна хотя бы из-за того, что даже тут, на юге, я езжу либо с вами, либо с Виктором Михайловичем, в Новомосковске меня возит «Эскорт», а дед, узнав о приобретении спортивной машины, очень сильно разозлится. Но душа требует «Стрибог» из самой первой партии. И очень-очень сильно!

— Имей в виду, что она распорядилась отогнать оба Пашиных автомобиля в Новомосковск. А во время очень непростого разговора с бабушкой заявила, что ни за что на свете не сядет ни в одну из машин брата до тех пор, пока он не докажет, что стал мужчиной… — сообщила Дайна, и я, сообразив, почему душа злобной мелочи требует «Стрибог», а не «Стихию» или «Буран», почесал затылок:

— Лиз, если мыслить рационально, то собственная машина тебе на самом деле не нужна. Но и Тане она не требовалась. Хотя бы из-за того, что ее жених собрал коллекцию из нескольких десятков мощных спортивных автомобилей.

Но она уже почти год влюблена в «Стрибог» прошлого модельного года, а вчера вечером, наслушавшись ваших рассказов о тренировках на автодроме, попросила Виктора перегнать ее любимую машинку в Бухту. В общем, если душа действительно требует, то…

— … куплю. На свои деньги! — торопливо продолжила Максакова, как-то почувствовала, что навязывать свою помощь в этом вопросе я не собираюсь, и закончила достаточно спокойно: — Вы, главное, помогите зарезервировать за мной «Стрибог» из самой первой партии, ладно?

Пообещал. Потом набрал Стерлигова, извинился за звонок в выходной день, объяснил суть «проблемы» и попросил состыковать «близкую подругу» с толковым специалистом по продажам, способным подобрать ценительнице буйных спортивных автомобилей экземпляр «правильного» цвета, с хорошей акустикой и артефактной защитой из омологационной партии.

Аристарх Всеволодович посмеялся, пообещал скинуть прямой контакт начальника отдела продаж, пожелал всего хорошего и отключился.

Злобная мелочь закусила губу и заерзала от нетерпения. А минуты через три, получив вожделенный номер, радостно протараторила, что я у них с Полей самый лучший, и «исчезла в неизвестном направлении». В смысле, отловила любимую подружку и на пару с ней напрочь затерроризировала несчастного сотрудника «Руси».

С момента ее ухода и до начала шестого я усиленно ленился. Да, ко мне то и дело кто-нибудь, да подбегал, но, посидев рядом какое-то время, уносился развлекаться дальше. Но предусмотрительно выключенный телефон молчал, а регенерация, поднятая в третий ранг, позволяла загорать, не задумываясь о длительности пребывания на солнце. В общем, не вскочи Воронецкая в своей спальне, расслаблялся бы и дальше. А так стряхнул с себя состояние неги и еле слышно спросил у Дайны, кто и чем ее напрягает.

— Ну, почему сразу «напрягает»? — притворно удивилась эта вредина, а через миг посоветовала взять «ожившую» трубку и посмотреть на экран.

Взял. Посмотрел. И выпал в осадок, увидев уведомление о поступлении на счет одного миллиарда четырехсот сорока миллионов рублей!

Оценив мое состояние, личное наказание весело хмыкнуло и успокоило:

— А чему ты, собственно, удивляешься? Воронецкие изъяли и оценили активы четырнадцати родов, жировавших на Империи от полутора сотен лет и дольше, а это не две доли — рядового бойца команды и командирская — а вся сумма, причитающаяся нам, Беркутовым-Туманным… или стоимость всего-навсего трех комплектов «Вторая молодость» второго ранга, которые вы, при большом желании, в состоянии раздобыть за недельку-другую. И еще: даже с этими деньгами мы не входим в сотню самых богатых родов Империи. Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой и выбросил этот приход из головы. А где-то минут через пятнадцать, «услышав скрип проминающегося покрытия соседнего лежака», повернул голову вправо, увидел Воронецкую и мгновенно оказался на ногах.

Императрица потребовала, чтобы я перестал валять дурака и вернулся в прежнее положение, дождалась, пока я лягу, устроилась поудобнее, закинула руку за голову и вздохнула:

— Будете смеяться, но я почувствовала себя помолодевшей только тут, у вас. И теперь мне до ужаса не хочется возвращаться в Новомосковск. А надо. Поэтому уже минут через пятнадцать-двадцать я попрошу вас доставить нас с Северцевым к самолету. А числа двадцать шестого… напрошусь в гости. Де-юре поздравлять вас с днем рождения от имени рода Воронецких, а де факто — отдыхать в тишине и спокойствии от бесконечной нервотрепки дворцовой жизни.

— Можете считать, что уже напросились… — улыбнулся я и добавил: — А я из врожденной вредности выделил вам эти покои на постоянной основе и пригласил прилетать, как заблагорассудится…

— Вы коварны до невозможности… но отказываться я и не подумаю! — довольно мурлыкнула она и нехотя заставила себя посерьезнеть: — Большое спасибо — я в восторге и от предложения, и от отношения. Но у нас, увы, завис нерешенный вопрос с андроидом для Виктора и Татьяны, поэтому предлагаю обсудить плюсы и минусы предложенного алгоритма…

…Пока мы с Ирой летали на авиабазу под Южным и обратно, в поместье прикатил телохранитель Карамзиной. Уезжать, не попрощавшись с нами, она, естественно, и не подумала. Но встретила нас на крыше, наговорила всякого-разного, в нашем сопровождении спустилась к машине, в темпе откланялась и укатила. А мы переглянулись, поднялись к бассейну и завалились на лежаки. Правда, не все — злобная мелочь осталась стоять. И слегка загрузила:

— Гости, даже самые близкие, утомляют. Поэтому я займусь вождением. В тренажере. Ирина Сергеевна, дадите доступ к следующему упражнению?

— Неа, не дам… — ответила Кукла. — Во-первых, ты — не гостья, и твое присутствие не утомляет. Во-вторых, с вождением вы с Полиной основательно перебрали, так что вам требуется отдых. И, в-третьих, глава рода улыбается. О чем это, по-твоему, говорит?

Максакова посмотрела на меня, убедилась в том, что улыбка на губах присутствует, поломала голову и сдалась:

— Не знаю…

— Ему хорошо… в этой конкретной компании. А значит, лишать его даже части удовольствия — преступно!

— В общем, иди сюда, ложись рядом и даже не вздумай трепыхаться… — потребовала Оля, а Света в том же стиле уложила рядом с собой Полинку, обняла и потребовала рассказывать. По моим ощущениям, просто так. А та, вцепившись в ее ладонь, мрачно усмехнулась:

— Мне звонил Веня Ремезов…

Тут у злобной мелочи округлились глаза:

— Да ладно⁈

— Это мелочи: он пригласил меня в городское поместье. На все каникулы. «Просто погостить».

— Вот скотина!!! — гневно воскликнула Максакова, наткнулась на мой недоуменный взгляд и объяснила, о чем идет речь: — Ремезовы входят в десятку богатейших родов Империи. Их неофициальный девиз — деньги решают все. Вениамин Алексеевич — старший сын наследника главы рода, непоколебимо уверенный в правильности этого тезиса и с детства привыкший считать себя центром Вселенной. Учится в выпускном классе. За полтора последних года с помощью старших родичей выкрутился как минимум из шести скандальных историй — четырежды откупился от родителей совращенных одноклассниц, был признан невиновным в ДТП, в котором погиб сорокалетний горожанин-простец, и каким-то образом исчез из уголовного дела по факту употребления запрещенных веществ в одном из великосветских притонов. Хотя в момент задержания был там и, по слухам, ничего не соображал.

Вот и продолжает прожигать жизнь — спит с парой-тройкой одноклассниц, одной из учительниц и личной телохранительницей, раз в две-три недели устраивает сумасшедшие пьянки в родовом поместье, бьет машины и появляется на уроках тогда, когда хочет. Раньше мы с Полей не входили в сферу его жизненных интересов, ибо считались мелочью, а тут, проявив себя на дне рождения Тихона Искрицкого, привлекли высочайшее внимание…

— И чем вам грозит это самое внимание? — спросила Оля.

Девочка поиграла желваками и сообразила, как «сместить фокус нашего внимания» с себя на любимую подружку:

— Полинке — уже ничем: раз вы забрали ее на домашнее обучение, значит, Веня с ней нигде не пересечется…

— … а Лизе придется нелегко… — подхватила Полинка, села, выпрямила спинку и поймала мой взгляд: — Нет, воевать с ней в лоб он, естественно, не рискнет, ибо не самоубийца. Но наверняка создаст абсолютно невыносимую атмосферу с помощью купленных преподавателей и прихлебателей, в число которых входит добрых две трети старшеклассников. Но и это еще не все: Веня частенько приезжает на уроки обкуренным, а в таком состоянии ему сам черт не брат. Поэтому я вижу всего два достойных выхода из ситуации. В первом вы убедите Виктора Михайловича надавить на дедушку Лизы и забрать ее на домашнее обучение хотя бы до конца учебного года. А во втором вернете в школу меня и разрешите нам объяснить старшеклассникам, почему не стоит конфликтовать даже с самыми младшими членами нашей компании.

Я полюбовался гордо поднятой головенкой и развернутыми плечами, выслушал короткий, но информативный монолог Дайны, мысленно хмыкнул, чуть-чуть доработал ее предложения и изложил мелочи наше общее мнение:

— Ваш вариант решения проблемы с Ремезовым всего-навсего сдвинет фокус внимания этого урода на других потенциальных жертв и, тем самым, не отобьет у него желание творить зло. Мне такое не по душе, поэтому я в течение ближайших двух-трех недель придумаю вариант, который заставит Веню почувствовать, что деньги решают не все. Тем не менее, воспользуюсь и «фрагментами» твоих: Лиза попадет в школу только тридцатого апреля и несколько дней походит на уроки в компании с тобой. И еще: засуньте-ка этого паренька в черный список. Прямо сейчас. Чтобы он получил уведомления…

Глава 32

31 марта 2514 по ЕГК.

…Витя нарисовался на пляже в семь с минутами утра, обнаружил, что я лениво наблюдаю за девчатами и мелочью, резвящимися в Дивном, подошел, опустился на соседний лежак, поздоровался и извинился за слишком поздний прилет.

— Да ну, перестань — это мелочи… — отмахнулся я, но парень и не думал замолкать — заявил, что перед гонкой я должен был высыпаться, а не вставать в середине ночи и нестись встречать беспутного друга.

— Во-первых, ты прилетел так поздно не по своей вине… — напомнил я. — Во-вторых, предупредил, что задержишься, и я лег достаточно рано, так что прекрасно выспался. И, в-третьих, ты не беспутный, а загруженный по самое не могу. В общем, выброси из головы эту дурь и ответь на один вопрос: тебе еще не надоело летать с тормозными пилотами?

— Надоело, конечно… — вздохнул он и, наконец, проснулся: — Ты знаешь, где взять нормального?

— Угу… — кивнул я и изложил легенду, согласованную с Императрицей: — Позавчера вечером моей Иришке позвонила подруга, с которой они служили в одной части, сообщила, что тоже демобилизовалась и очень завуалированно поинтересовалась, нет ли у Иры достойных знакомых, которым срочно нужен напрочь отмороженный пилот-истребитель с тремя серьезнейшими изъянами — с редкой неуживчивостью, слишком жесткими принципами и отсутствием Дара. Ира мгновенно вспомнила про тебя и вызвала Аню к нам…

— Судя по твоей ехидной улыбке, за словосочетанием «слишком жесткие принципы и редкая неуживчивость» скрывается что-то хорошее, верно?

Я утвердительно кивнул:

— Верно: это особа не спит ни с начальством, ни с подчиненными, на дух не переносит болтунов, тупых исполнителей и непрофессионализм, никогда ни перед кем не прогибается и не умеет подчиняться тем, кого не уважает. Зато на истребителях-перехватчиках «Гром» летала, как богиня, вроде как, очень неплохая рукопашница, исключительно хороший исполнитель и… с детства мечтает войти в достойный род, чтобы заслужить сначала статус Слуги, а затем и личное дворянство.

— Звучит интересно… — пробормотал Воронецкий.

— Лично для меня самым важным аргументом стала фраза Иришки «Я ее уважаю…» — «признался» я и подсек проглоченный крючок: — В общем, если Ковалева тебе не подойдет, то я заберу ее себе, отдам Недотроге и прикуплю родовой дружине что-нибудь летающее. Ибо держать пилота-истребителя на земле — это полный и законченный идиотизм…

С этого момента все пошло, как по маслу: Виктор вытребовал фамилию, имя и отчество «этой особы», позвонил Ляпишеву и через него раздобыл ее досье. Изучив «историю жизни» Анны, тщательно вник в причины каждого из двадцати двух взысканий, без особого труда врубился в то, что авторы легенды намеренно спрятали между строк, и весело заявил, что эта личность ему уже нравится. Потом позалипал на видеоролик «черного пилотажа» на «Громе», за который Ковалева, вроде как, отсидела семь суток на гауптвахте, отложил МТ-ку, поймал мой взгляд и молитвенно сложил руки перед грудной клеткой:

— Она мне нужна, как воздух!!!

— В Пятно ее не возьмешь… — предупредил я.

— Мелочи! Зато тут, в Большом Мире…

Дослушивать его монолог я не стал — набрал Куклу, вывел ее голос на динамик телефона и спросил, когда проснется Ковалева.

Ира отыграла свою роль на десять баллов из десяти возможных:

— Она на ногах с шести утра. Умылась, часик потренировалась, привела себя в порядок и отправилась любоваться нашим озером. А что?

— Можешь ее найти и скинуть картинку с камеры на мой мобильный терминал?

Нашла. Скинула. И я, мазнув взглядом по блондиночке «лет тридцати пяти», прогуливавшейся по берегу Дивного, протянул устройство другу.

А он, изучив ее внешность, задумчиво потер переносицу:

— Выглядит простовато — сразу видно, что из простолюдинов или мещан. Но осанка и пластика откровенно радуют. А все остальное доведут до ума дворцовые стилисты. Кстати, ты ей что-нибудь обещал?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет: она приехала в гости к подруге, а меня ни о чем не просила.

— Тогда пригласи ее, пожалуйста, на завтрак и представь мне…

…В Александров вылетели сразу после завтрака и вдесятером. И пусть «лишнего» пассажира пришлось «сослать» в пилотскую кабину, Викторию это нисколько не расстроило. Наоборот, женщина с радостью унеслась следом за Ирой и, по словам Дайны, всю последнюю минуту перед взлетом плавилась от предвкушения. Но — молча. А в нашем салоне было шумно: мелочь, усаженная в кресла первого ряда, висела в Сети и изучала трассу будущей гонки, Света с Татьяной, оккупировавшие второй ряд, перемывали косточки какой-то общей знакомой, я висел на телефоне, отвечая на звонки, Оля в том же режиме что-то обсуждала с Ульяной, обретавшейся в новомосковском поместье, а Виктор вполголоса беседовал с Анной. Я в их беседу не вслушивался даже после того, как морально устал от переживаний друзей, деловых партнеров и хороших знакомых, вырубил телефон, опустил спинку кресла и закрыл глаза — довольно быстро потерялся в безвременье, а к нормальному восприятию окружающей действительности вернулся только после того, как «Орлан» ушел в крутое пике, а бодрствующая часть сознания зацепила прозрением «силуэт» Кувалды.

Ее прилет в Александров не удивил — я уже разобрался в характере этой особы, соответственно, понимал, что она ни за что на свете не отступится от поставленной цели и, тем более, не нарушит данное слово. Но ее появление в области покрытия прозрения невольно напомнило о проблеме с господином Амосовым и испортило настроение. Впрочем, ненадолго — как только мы сели рядом с быстровозводимым ангаром автоконцерна «Русь», как я задвинул все левые мысли куда подальше и отправился общаться с очень солидной толпой заинтересованных лиц, дожидавшихся моего прилета. А через пару-тройку минут приятно удивился: главные паникеры прошлого года — Янковский с Кутеповым — были спокойными, как озеро в полный штиль, и не дергали почем зря ни механиков, ни пилотов-испытателей, ни членов съемочной группы, ни рекламщиков, ни безопасников. Не действовали на нервы и представители организаторов гонки с членами «высоких комиссий» — и рядом с ангаром, и внутри него царили мир, гладь да божья благодать, а рядом с обоими боевыми болидами вообще не было ни одного человека. Как вскоре выяснилось, не просто так: это мероприятие взял под личный контроль генерал Ляпишев, и оперативники спецотдела в гражданке, слоняющиеся по территории, напрочь отбивали всякое желание совершать лишние телодвижения даже у самых упоротых личностей.

Кстати, миру, глади и божьей благодати обрадовался не я один — Оля со Светой, весь перелет морально готовившиеся к возможным неприятностям, заметно расслабились и перестали напоминать перетянутые пружины, Виктор, настраивавшийся изображать Великого Князя, чуть-чуть понизил градус своей «избранности», а Таня и Вика почувствовали себя значительно комфортнее. И только мелочь продолжала ждать подвоха. Поэтому встречала и провожала любое незнакомое лицо крайне недобрыми взглядами и, по моим ощущениям, ждала возможности атаковать.

Пришлось «лечить» — сообщать, что у нас в коллекции до сих пор нет ни одной фотографии боевых «Стрибогов» перед стартом. Вот девочки и нашли себе дело — наснимали пару сотен фотографий под разными ракурсами и чуть-чуть порадовали себя-любимых. А я со спокойной душой зацепился языками с Андреем Мищенко и скрасил обсуждением настроек подвески «основной» машины большую часть времени ожидания.

Оставшаяся часть тоже прошла достаточно быстро. Благодаря очень благожелательно настроенной комиссии, проверившей наличие ультрафиолетовых меток и чего-то там еще, радостно подписавшей акт установленного образца и хором пожелавшей мне удачи.

Торжественного розыгрыша стартовых позиций, состоявшегося перед центральной трибуной, я тоже не заметил — болтал с Полинкой, которой чем-то не понравился взгляд представителя оргкомитета, «дежурившего» в нашем ангаре. А потом Кутепову «кто-то что-то сообщил», и вокруг нас начался структурированный бардак — меня и Ольгу загнали в «Стрибог», образовали вокруг него «коробочку», проводили к пятой стартовой позиции из двадцати двух и охраняли до команды механикам покинуть стартовый участок трассы.

Следующие два этапа обязательной программы — позирование публике и демонстрация интереса к торжественным речам, звучавшим из динамиков городской системы оповещения — тоже прошли без каких-либо треволнений, поэтому на команду «По машинам!» мы среагировали и вовремя, и правильно. То есть, скользнули в салон, защелкнули ремни безопасности, завели движок и неспешно подняли боковые стекла.

В этот момент, по традиции, подала голос Дайна — удивленно сообщила, что ни один из экипажей, вроде как, не собирается подлить. По крайней мере, на старте. А потом процитировала четыре самых забавных перла «знакомого» комментатора, из которых мне в душу запал только один:

«Дамы и господа, только что поймал себя на мысли, что непоколебимо уверен в бессмысленности этой гонки. Но все равно горю желанием увидеть, как Черный Беркут порвет в клочья тех, кто рискнул помериться силами с Князем Экстрима и Иконой Стиля в одном лице. А еще в самой глубине души я страшно страдаю. Из-за того, что госпожа Удача повернулась к нам задом и вместо самой восхитительной стартовой позиции — двадцатой — выделила Его Сиятельству всего-навсего пятую…»

— Кстати, Игнат, как будем побеждать, сразу и насмерть или более-менее гуманно? — полюбопытствовал БИУС после того, как закончил нас веселить. А секунд за сорок пять до старта гонки поднял в воздух «Орлан», выждал пару мгновений и повторил еще один монолог комментатора:

«А вот и обещанный сюрприз от генерал-майора Ляпишева — эта грозная боевая машина „провисит“ над „Стрибогом“ Игната Даниловича Беркутова-Туманного всю гонку и гарантированно расстроит насмерть всех снайперов, Одаренных, атакующих из схронов, и им подобных уродов, почему-то отказывающихся понимать, что любое соревнование по определению должно быть честным!»

…Удивительно, но факт — первые метров семьсот-восемьсот, на которых в прошлом году солировала Дайна, я проехал без единой коррекции и каким-то образом умудрился обойти не одну, не две, а аж три машины! Вот собой и гордился. Следующие шесть километров. Вынужденно. Ибо на этом участке маршрута обойти бело-сине-оранжевое творение тюнингового ателье «Лидер» под названием «Кукри» было физически невозможно из-за слишком узкой части улицы, выделенной для нас, гонщиков.

Но стоило вырулить с Южного проспекта на широченную загородную трассу, как избыточная дурь двигателя «Стрибога» сделала свое дело — я показал водителю «холодняка» смещение влево и одновременно с началом «контратаки» с максимально возможным ускорением обогнал его справа. А еще секунд через десять, отыграв четыре с половиной корпуса своей машины, понял, что гонка фактически закончилась. И, посмотрев на жену, виновато вздохнул:

— Вот и погонялись…

— Ага, неудобно вышло… — сев на мою волну, притворно застрадала она и… насмешливо фыркнула: — Но это — проблема остальных гонщиков. Кстати, может, позабавимся?

— Как? — полюбопытствовал я.

— Врубим забойную музыку, опустим стекла и выставим наружу локти. Вроде, как расслабляясь…

— Ты хочешь одарить бедняг комплексом неполноценности? — весело полюбопытствовала Дайна.

Тут жена посерьезнела:

— Не только: мне не нравится наша уязвимость, а через открытые окна можно будет прикрыть машину воздушными стенами.

— В «Стрибоге» стоит артефактный защитный комплекс работы Валерия Константиновича, на полтиннике «висит» наш «Орлан», Ира со Светой бдят, а с опущенными стеклами аэродинамика маши— ..

— Все верно… — согласилась моя благоверная еще до того, как я закончил. И привела аргумент тяжелее всех моих, вместе взятых: — .. но о наличии у нас прозрения никто не знает. А дуроломов, уверенных в том, что после одной-единственной атаки можно успеть уйти под пелену теневика и быстренько свалить, в Империи предостаточно. Поэтому давай перестрахуемся, а?

Перестраховались. После того, как Ольга залила в ИРЦ архив любимой танцевальной музыки и врубила воспроизведение. А после первой композиции — под гудение воздуха, врывающегося в открытые окна — вдруг услышали в гарнитурах жизнерадостный смех Дайны:

— Комментатор бьется в истерике и озвучил три варианта расшифровки посыла, переданного вами соперникам с помощью песни «Двойной перелом»; ваши фанаты уже начали изгаляться на ту же тему в Сети; недоброжелатели орут, что унижать других гонщиков низко, а в пассажирском салоне «Орлана» творится сущий бардак: Карамзина затанцевала, не вставая с кресла, и начала подпевать, Лиза, естественно, подхватила, Татьяна с Полинкой поддержат этот почин со второй песни, Вика дуреет от безумия ситуации, а Виктор веселится!

Мы тоже веселились. До начала «лесного» серпантина, на котором я в прошлом году обошел «Архангел» Иноземцевых. А на одной из коротеньких условно прямых участков трассы БИУС полностью забрал у меня управление и основательно напряг:

— Через два поворота вы вылетите на участок, просматриваемый очень уж наглым снайпером. Он будет на холме, на одиннадцати часах и в ста сорока трех метрах от точки выхода из виража. Но сдохнет. Как только высунется из-под крышки схрона…

— Ты уверена в том, что сможешь убедительно объя— .. — начал, было, артикулировать я, но был перебит на середине фразы:

— Игнат, в «Орлане» есть очень неплохие системы РЭБ. А тут телефон, пеленгующийся на ближнем склоне холма, и в точке, в которой он должен находиться, ни души.

— Если ты всадишь в эту точку ракету…

— Игнат, ты меня недооцениваешь… — «обиженно» вздохнула Дайна, а от силы секунд через десять перестала валять дурака: — Хе-хе: я зависла над схроном, и дала тягу на движки. Дерн, лежавший на решетке из веточек, сдуло. А тяжелый артефактный снайперский комплекс «Точка», обнаружившийся под ним — ни разу не подарочный букет…

Все, мужичок поймал очередь из скорострелки и сдох, а Виктор вот-вот натравит на труп парней Ляпишева. В общем, забирай управление и рули дальше.

Взял. Порулил. А километрах в трех от второго длинного серпантина услышал по-настоящему недовольный рык БИУС-а:

— Все, задолбали!!!

Судя по тому, что Оля, озвучивавшая очередную строчку легенды, никак не отреагировала на этот рык, услышал один. Поэтому подобрался, скинул скорость до требуемых ста двадцати одного километра в час, снова разогнался до двухсот шестидесяти семи и почувствовал, что «Стрибог» снова едет «сам». А через мгновение понял, почему:

— Я воткнула грузовик в «Мастиф», из которого выбиралась еще одна снайперская пара. Кроме того, взломала их телефоны, выяснила, что приказ тебя убрать был получен от главы рода Бражниковых, и убью этого скота поздно ночью — он связывался с ними из столичного поместья, находящегося в Окунево, а там я приглядываю еще за двумя родами.

— А его-то я чем обидел? — проартикулировал я зеркалу «заднего вида».

— Пока не знаю. Но обязательно выясню… — пообещала она, вернула мне управление и угрюмо добавила: — О, информация о первом снайпере дошла до Императора и Императрицы. Владимир Первый скрипнул зубами, а приказ Людмилы Евгеньевны генералу Ляпишеву я, пожалуй, дам услышать: «Дима, нам — то есть и Воронецким, и спецотделу — очередной раз плюнули в лицо. Будь добр, выясни, что за храбрец на это решился, и устрой ему как можно более жесткое задержание. А мы с удовольствием покажем подданным, чем, согласно недавнему указу, карается попытка убийства добытчика первого класса, найдем основание вычеркнуть род виновного в этом преступлении из Бархатной Книги и пустим охамевших тварей по миру…»

— Судя по всему, она тоже вышла на тропу войны… — проартикулировал я после того, как прошел очередной поворот баллов на девяносто пять из ста возможных, почувствовал, что руль и педали снова зажили своей жизнью, и вопросительно выгнул бровь.

— Ездить ты научился. Развлекаться будешь в мирное время. А сейчас, считай, война. Поэтому держи воздушную стену и настраивайся на разговор с Карамзиной. А оставшуюся часть трассы проеду я…

Глава 33

1 апреля 2514 по ЕГК.

…Вырваться с затянувшегося банкета удалось только в пятом часу утра. Еще минут сорок пять ушло на возвращение к «Орлану», перелет до родового поместья и водные процедуры. Поэтому отключились мы в четверть шестого. А «уже через миг» ожил выключенный телефон и мелодией второго уровня важности заставил воспользоваться бодрячком.

Вытащить затекшую руку из-под тушки супруги оказалось не так-то просто. Заставить зашевелиться — еще сложнее. Но в какой-то момент уже затихшая трубка все-таки перекочевала в мою конечность, и я, посмотрев на экран, перезвонил Недотроге сам.

— Доброе утро, мой господин! — сыто промурлыкала она, толком не успев принять вызов. — Мы вышли и всей толпой поздравляем вас с победой в гонке с новым «вечным» рекордом!

В ее голосе звучала искренняя радость, поэтому я невольно улыбнулся:

— Спасибо! И тебе, и «всей толпе». Как сходили?

— Без происшествий и выполнив всю программу рейда… — ответила она, тонко намекнув, что второй этап усиления с помощью метаморфизма прошел штатно. А потом спросила, куда им вылетать.

— Можешь сюда. В смысле, на Дивное — дать народу недельку отдохнуть. Только после посадки борт не отпускай — он мне пригодится тут…

— Поняла, мой господин! — довольно протараторила она, передала привет от Бехтеевых, сообщила, что прибудет в поместье уже часам к одиннадцати и отключилась.

К этому моменту я успел окончательно проснуться, поэтому сообразил, в чем странность взаимного расположения некоторых «силуэтов», но все-таки проартикулировал Дайне уточняющий вопрос:

— Как я понимаю, Стерлигов прислал автовоз со «Стрибогами»?

— Ага… — хихикнула она в гарнитуру. — А водитель за полчаса до приезда отправил владельцам уведомления о точном времени доставки. В общем, твою боевую машину сейчас радостно облизывают Витя и Таня, красную — Лиза с Полинкой, а бело-розовую — Наталья Родионовна. Кстати, вся омологационная партия уже распродана, а на восемь утра количество оплаченных предзаказов зашкалило еще за полторы сотни штук. В общем, гонка удалась, а значит, ты свои обещания выполнил и больше ничего не должен ни «Москве», ни «Руси».

Я согласно кивнул, задумчиво потер подбородок, вопросительно выгнул бровь и в кои-то веки получил ответ не на тот вопрос, который «задал»:

— Твои фанаты, как обычно, счастливы до безобразия и доводят до белого кале— ..

БИУС сообразил, что мне плевать на реакцию фанатов, уже в середине предложения и посерьезнел:

— Бражников был Кошмаром, но рядился под собственного внука — Рынду. Чем ты ему не угодил, я, увы, выяснить не смогла: Назар Романович оказался редким молчуном и за четыре с лишним часа наблюдения ни с кем тебя не обсуждал. А потом сдох: я взяла под контроль его личного андроида типа моей Иры, только с прошивкой «Афина», прогулялась к забору поместья, поймала кусок аструма, переброшенный с другой стороны мною же, но в тушке обычного андроида, и наведалась в спальню к хозяину. А там поднесла минерал к голове спящего урода и в момент схлопывания марева вбила в мозг самый обычный столовый нож… позаимствованный из особняка Гордеевых. Потом оставила в памяти временного вместилища и в архивах нескольких видеокамер десяток косвенных доказательств «визита» высокорангового теневика, вернула аструм на базу и добросовестно затерла свои следы.

Спрашивать, уверена ли она в том, что снайпер работал на Бражникова, я даже не подумал: охренел от нереальной простоты этого способа устранения высокоранговых Одаренных, не сразу, но сообразил, что «простота» зиждется на возможностях БИУС-а, мысленно хмыкнул, благодарно кивнул ближайшей камере и выбросил из головы эту проблему.

Следующие несколько минут лениво «наблюдал» за суетой «силуэтов» в гараже, а потом высвободил вторую руку и ушел приводить себя в порядок. Добравшись до душевой кабинки, спросил у Дайны, как идет процесс поиска общего языка между Воронецким и «Аней».

Ответ приятно удивил:

— Я «вселилась» и в нее. На всякий случай. Кроме того, скорректировала алгоритм «притирания», прописанный программистами спецотдела — убрала несколько блоков, которые с достаточно высокой долей вероятности привели бы к возникновению плотского интереса Виктора к Кукле и к кризису в отношениях с Таней, усилила нюансы поведения, подчеркивающие разницу в возрасте, и так далее. В общем, эдак через неделю-другую он увидит в Ковалевой идеальную исполнительницу и не более, а Ростопчина поймет, что эта «баба» ей неопасна.

Я назвал Дайну своим чудом, затем спросил, перегнали ли в Бухту один «Эскорт» все на тот же «всякий случай» и, еще не успев вслушаться в ответ, заметил, что проснулась Света…

…Последние четверть часа до приезда Нади, Валерия Константиновича и первого отделения мы проторчали в гараже — ухохатывались над злобной мелочью, радовавшейся своей первой машине, помогали Ростопчиной, вроде как, тоже влюбившейся в этот конкретный «Стрибог», пилить жениха, а ему, наоборот, отбиваться, и с интересом вслушивались в монологи Карамзиной, наговаривавшей на диктофон телефона отдельные абзацы будущей статьи о спортивных автомобилях для женщин, не стесняющихся жить своей Мечтой. Потом на этот ярус гаража зарулил «Эскорт», забитый хорошо знакомыми «силуэтами», и я, оставив девчат развлекаться, отправился к его парковочному месту. Выслушав короткий, но информативный доклад Недотроги,

довольно кивнул, поблагодарил ее подчиненных за службу и отпустил отдыхать. После их ухода немного потерроризировал Надежду вопросами и… потерял Валерия Константиновича — его «отжала» Света и, сходу загрузив какими-то вопросами по артефакторике, уволокла в мастерскую. Что позволило быстренько ввести собеседницу в курс моих договоренностей с Натальей Родионовной, поставить ряд задач и со спокойной душой отправить в свободное плавание.

Недотрога не подвела — добравшись до «Стрибогов» и их владельцев, включила режим обаяшки и вскоре стала ощущаться неотъемлемой частью этой компании. В этот-то момент мне Искрицкая и позвонила.

Первым делом поздравила с победой и призналась, что во время гонки все их муромское поместье не отлипало от экранов телевизоров. Затем какое-то время возмущалась уродами, подославшими к трассе снайпера, и хвалила моего личного пилота, «оказавшегося настоящим асом». А сразу после того, как исчерпала все темы, так или иначе связанные с гонками, передала трубку старшему сыну, чтобы тот смог лично поблагодарить меня за подарок.

К сожалению, Егор самую чуточку напряг. Нет, благодарил, вне всякого сомнения, искренне. Но потом переключился на рассказ о неделе, проведенной на тренировочной заимке, расстроенно признался, что не смог прорваться в следующий ранг, и поинтересовался, не планирует ли руководство спецотдела еще один «подростковый» рейд. Не исключено, что эта часть монолога просто прозвучала «как-то не так». Но неприятное послевкусие появилось не только у меня, но и у Валентины Семеновны — женщина под убедительным предлогом отобрала у отпрыска телефон, достойно сгладила легкую неловкость и даже завуалированно извинилась. Потом сменила тему беседы, посмешила меня рассказом о проделках «молодежи» во время празднования, пожелала всего хорошего, отключилась и — по словам Дайны — отвесила Егору хорошего леща. После чего выдала занимательный монолог:

— Игнат Данилович добился всеобщего уважения каторжным трудом. И Дар он раскачивает сам, то есть, без помощи родственников или шапочных знакомых. Поэтому оценивает тех, с кем его сталкивает жизнь, в том же ключе и помогает только тем, кто рвется к поставленной цели САМ. А ты только что дал понять, что готов проехаться к ней на чужом загривке!

Я нашел взглядом ближайшую камеру и едва заметно кивнул в знак того, что принял во внимание этот нюанс реального отношения ко мне Искрицкой, и по совету Дайны обратил внимание на Воронецкого, тоже принявшего чей-то звонок, но, в отличие от меня, разозлившегося достаточно сильно.

Ломиться к нему с вопросами я, естественно, и не подумал — повернулся к Полине, фотографировавшей подружку на фоне ее «Стрибога», и улыбнулся. А минут через пять-шесть среагировал на слишком резкое движение «силуэта» Виктора и подождал еще немного.

Он подошел ко мне сам и мрачно вздохнул:

— До моих старших родичей недавно дошло, что я создаю перспективную службу. На прошлой неделе один из моих троюродных дядьев сдуру заявил деду, что отдавать столь интересную тему на кормление неразумному ребенку, «мягко выражаясь, неразумно», нарвался на зубодробительный удар кулаком моего отца и в бессознательном состоянии уехал к целителям. Остальным это не понравилось, поэтому мне начали ставить палки в колеса. Втихаря, дабы доказать, что я ни на что не способен. Мне только что сообщили имя одного из таких… специалистов по всему и вся. И описали, что именно он пытается сотворить, когда именно и где именно. В общем, мне надо в Новомосковск. Как можно быстрее. Чтобы не дать этому недоумку развернуться, и на его примере объяснить всем остальным, что я уже не ребенок.

— Помощь нужна? — спросил я, хотя догадывался, каким будет ответ. И не ошибся:

— В этом деле она только помешает — оно внутрисемейное. Более того, эту проблему я обязан решить сам. Иначе потеряю лицо. Но за предложение спасибо.

— Что ж, тогда собирайтесь и поднимайтесь на крышу… — сказал я и спросил, заберет ли он с собой Ковалеву.

Великий Князь утвердительно кивнул:

— Да, конечно: я уже взял ее под руку, а дома отправлю на базу летного отряда Конвоя переучиваться на «Орланы».

— А еще ее надо будет сдать стилистам, визажистам и преподавателям всего того, без чего в твоей свите женщинам делать нечего! — жестко добавила Ростопчина, нарисовавшись рядом с нами, после чего поймала мой взгляд: — Кстати, мы заберем с собой и Лизу: во вторник или в среду уходить в Пятно, а запланированных дел в разы больше, чем хотелось бы. В общем, прилетать за ней будет некогда, а гонять «Антей» на такое расстояние ради одного человека нерационально…

…Пока они собирались, я поручил Карамзину заботам Оли и Полины. Затем поднялся к себе, переоделся в то, что посоветовала Дайна, подхватил в коридоре Иришку и отправился к лифту. Пока шли, БИУС усиленно вредничал — доказывал, что я недостаточно тепло улыбнулся его вместилищу, которое меня, «между прочим», любит. Но стоило нам с Куклой загрузиться в лифт и ткнуть в самый верхний сенсор, как личное наказание посерьезнело:

— В Сети только что появилось два с лишним десятка статей, написанных разными авторами, но в схожем ключе. Основной посыл, навязываемый ими читателям — возмущение Императором, Императрицей и Цесаревичем, вроде как, подмявшими под себя единственную команду добытчиков, научившуюся добывать высокоранговые ядра лепки, и омолаживающими не выдающихся ученых и кого-то там еще, а себя и свою родню. Кстати, статьи написаны неплохо. Но за живое цепляют не тексты, а правильно подобранный видеоряд и высококачественные фотографии, демонстрирующие стадии преображения Людмилы Евгеньевны, ее мужа и их сына, галерея фотографий семидесяти двух возрастных представителей рода Воронецких и финальные вопросы типа «Зачем Империи ТАКАЯ „молодежь“?»

— Начало апреля — у личностей, страдающих биполярными, тревожными и сезонными аффективными расстройствами, начались весенние обострения! — мрачно пошутил я и сразу же добавил: — А особо извращенные самоубийства, видимо, в моде. Вот эти психи Воронецких и достают.

— Видимо… — согласилась Дайна, следом за мной взбежала по двери-трапу «Орлана», дождалась, пока я усядусь в свое кресло, плюхнулась на мое колено и усмехнулась: — И если бы не профессионализм, с которым эти уроды раскачивают общественное мнение, я бы даже не почесалась… О, очнулись парни из спецотдела. Оперативненько… Ладно, дам им шанс проявить себя. Тем более, что Воронецкий и его шайка-лейка уже несутся к лифту…

«Воронецкий и его шайка-лейка» вынеслись на крышу буквально через две минуты, по очереди влетели в салон квадрокоптера и попадали кто куда, а Кукла, за несколько мгновений до их появления из «стакана» лифтового холла умчавшаяся в пилотскую кабину, кинула винтокрылую машину в воздух.

К авиабазе летела в обычном режиме, то есть, вышла на нужный курс после буйного виража, гнала на полной скорости, «упала» к «Антею» так, как будто пыталась воткнуться в бетонку, и в последний миг с шиком «сдвинула» нашу «птичку» вплотную к рампе. Да так энергично, что телохранители Вити, наблюдавшие за приземлением, взбледнули. А их подопечный назвал Иришку красоткой, быстренько пожал мне руку, первым вынесся из салона и серией рывков унесся в десантный отсек самолета. Благо, видел, что автомобили его кортежа уже внутри.

Как только из «Орлана» выбежала Вика, замыкавшая процессию, Кукла подняла трап. Еще секунд через десять отлетела в сторону. А после того, как рампа поползла вверх, поморгала посадочными огнями и бросила машину в небо.

Обратный перелет прошел скучновато — я наступил на горло желанию порулить чудо-птичкой и стоял на пороге пилотской кабины до приземления на крышу особняка. Потом чмокнул Иру в нахально подставленную щечку, «посмотрел», где обретается Карамзина, сходил к себе, переоделся в домашнее и прошел в малую гостиную. А там сел за стол, подождал, пока андроид нальет мне чай, поймал взгляд гостьи и извинился за то, что целые сутки не мог найти время для разговора тет-а-тет.

— Ну, так и сутки у вас выдались далеко не самыми простыми… — без тени улыбки ответила она, отправила в рот последний кусочек яблочного пирога и аккуратно положила ложечку на тарелку.

Перебираться в кабинет, естественно, не пришлось — Оля и Полина ушли «по делам» буквально через пару минут, поэтому чаепитие плавно перешло в деловой разговор.

Начала его, естественно, Наталья Родионовна. И обошлась без каких-либо лирических отступлений:

— Мои догадки подтвердились. Причем обе: Юрий Антонович Амосов — это образ, под которым уже лет сорок скрывается Всеволод Игоревич Амосов, которого в конце позапрошлого века называли Спрутом, и начиная с середины две тысячи четыреста шестьдесят второго года большая часть лепок второго и первого ранга выставлялась на аукционы именно им. А теперь вдумайтесь, пожалуйста, в любимое утверждение этого самовлюбленного урода, некогда цитировавшееся его родичами, членами свиты и штатными любовницами: «Я решаю, кому молодеть, а кому нет…»

— Эта фраза мне нигде не попадалась… — хмуро буркнула Дайна. — А она объясняет все!

Я тоже прозрел. Но счел необходимым проверить свои выводы:

— Вы хотите сказать, что ему не понравился союз между моей командой, уже добывшей несколько высокоранговых лепок, и самой сильной Одаренной Империи, теоретически способной помочь мне поставить добычу этих Искр на поток?

Карамзина утвердительно кивнула:

— Да. И у него есть все основания считать, что мы уже ходим на промысел вместе…

— … ибо наши последние рейды совпадали по времени, вы выбросили на рынок первые предметы из особой коллекции практически одновременно с появлением у нас одежды из кожи Кошмаров, вышли в свет в моей компании аж дважды, гостили в Бухте больше недели, каждый день катались с нами на автодром и даже болели за меня на вчерашней гонке?

— Верно… — подтвердила она, щелкнула аккуратным ноготком по дужке чайной чашечки, прислушалась к звону и снова уставилась мне в глаза: — Но и это еще не все: Сева боится, что я с вашей помощью возьму следующий ранг и сравняюсь с ним в силе. Или вообще перерасту. Кроме того, он тварь, каких поискать. Да, я с ним никогда не конфликтовала, так как вела, в основном, затворнический образ жизни, а мода и все, что с ней связано, не входит в сферу его деловых интересов. Но знаю, на что он способен, и уже начала готовиться к большой необъявленной войне со всем миром. Ибо этот подлец всегда воюет чужими руками, с невероятной легкостью просчитывает практически любые ответные меры своих противников, считает, что его цель оправдывает любые средства, и всегда бьет по самому больному…

— А еще этот Кошмар — редкий параноик… — внезапно заявила Дайна и основательно напрягла: — Уже через семнадцать часов после того, как Кувалда начала наводить о нем справки, он засунул телефон в сейф,

начал менять лицо, ушел под невидимость и, судя по всему, выпрыгнул в окно. С тех пор о нем ни слуху, ни духу ни в столичном особняке, ни в Сети. Поэтому я даже близко не представляю, куда он мог деться и как его искать…

Глава 34

2–3 апреля 2514 по ЕГК.

…Утро второго апреля прошло под знаком Большого Стяжательства. В смысле, меня заваливали подарками, а я их принимал и радовался со страшной силой. Почему именно так? Да потому, что абсолютно все подарки выбирались с душой и преподносились с нею же: даже ветераны, собиравшиеся прикупить мотоцикл, по словам Дайны, чуть ли не две недели провисели на профильных форумах, анонимно проконсультировались с добрым десятком мотогонщиков-профессионалов и, в конечном итоге, приобрели дорогущий «Шквал» работы ателье семикратного чемпиона Империи по шоссейно-кольцевым мотогонкам!

Ничуть не меньше удивили и Соня с Таней — эта парочка пошила комбез. Из обрезков кожи высокорангового зверья, скопившихся в ателье. Настолько красивый, стильный и удобный, что я потерял дар речи. Хотя нет, дар речи я потерял позже. После того, как БИУС рассказал, сколько времени подбиралась технология тиснения на настолько плотном материале, и с какой попытки на спине куртки появился беркут с расправленными крыльями, а на левом плече — герб рода. Впрочем, больше всего меня шокировал подарок Полинки — все время «буйства» старших она скромненько стояла в стороне. И на завтраке не сказала ни слова. Зато после того, как все домочадцы ушли заниматься своими делами, а я закончил очередной разговор и отложил телефон в сторону, вдруг «возникла» рядом и скромненько положила передо мной несколько листов с очень неплохо нарисованными трехмерными схемами незнакомых плетений и предельно подробным описанием этапов трансформации двух знакомых.

Пока я изучал рисунки и выкладки, стояла и то сжимала, то разжимала кулаки. А когда последний лист был отложен в сторону, поймала мой взгляд и гордо улыбнулась:

— Это мои подарки на ваш день рождения. И пусть на моем ранге трясина продавливает почву или камень всего сантиметров на пять-восемь, зато захват фиксирует как минимум троих противников. То есть, оба умения — в отличие от созданных Надеждой Олеговной — являются площадными и накрывают область радиусом четыре с половиной метра!

— Спасибо, солнце… — поблагодарил ее я и объяснил, за что: — И за порыв души, и за сами плетения, и за то, что научилась Творить. Я тобой горжусь и с удовольствием возьму на вооружение твои первые самостоятельно созданные умения.

Тут девочка покраснела и опустила взгляд:

— Они не первые. Первым стал колокол — сфера, вывешиваемая вокруг головы противника перед акустическим ударом и многократно отражающая звуковые волны. Но атакующих умений, работающих по площади, у вас, вроде как, достаточно много, а площадного контроля, кажется, нет. Вот я его и создала… но покажу и то, самое первое. Мне нисколечко не жалко! Честно!!!

— Я знаю, Птичка… — мягко улыбнулся я, ласково погладил ее по голове, назвал чудом и чуть не утонул во взгляде, полном благодарности и какой-то щенячьей любви. Как ни странно, в этот момент сам собой включился режим «Носорога» и заставил добавить еще одну фразу: — И счастлив, что в моей Стае уже не три, а четыре Личности с большой буквы…

— То есть, себя ты такой личностью не считаешь… — сварливо проворчала Света, «возникнув» рядом с Полинкой и заключив ее в объятия.

— Считаю… — шепотом «признался» я и потупил взгляд. — Но стараюсь об этом не думать, чтобы не возгордиться…

Тут меня обняла Оля. И сразу же разомкнула захват, так как снова ожил мой телефон…

Следующие часа три я отвечал на звонки, а в редких промежутках между ними ставил боевые задачи Наде, Ульяне, Ксении Станиславовне и Валерию Константиновичу, набирал Карамзину, чтобы обсудить то и дело возникавшие вопросы, и… подписывал приглашения на прием по случаю дня рождения, подсовываемые под руку неугомонной Куклой. Ближе к обеду БИУС загрузил меня еще одной проблемой: сообщил о том, что двенадцатого апреля — день рождения Сони, и спросил, что ей дарить от всей семьи. Память услужливо напомнила остановку в кафе «Меломан», так что решение придумалось влет:

— Помнится, она несколько лет занималась вокалом и фанатеет с хорошей аудиоаппаратуры. Подбери что-нибудь, удовлетворяющее обоим увлечениям, ладно?

Дайна взяла под виртуальный козырек и замолчала. Увы, расслабиться мне не удалось — сначала мне позвонил Вениамин Анатольевич Орлов, а затем на пороге помещения нарисовался Валерий Константинович, сообщил, что, вроде бы, собрал артефакт, придуманный Светой, и дал понять, что его надо испытать.

Испытывали — за вычетом времени, «убитого» на обед — почти четыре часа. Зато финальная версия шарашила по мозгам именно так, как требовалось. То есть, мы с девчатами могли подойти к комплексу практически вплотную и простоять рядом секунд десять, чего за глаза хватало для его выключения. Зато артефактора вырубало уже метрах на пятнадцати-семнадцати. Причем наглухо и без вариантов. В общем, этот экземпляр мы радостно упаковали в небольшой кофр и заказали еще один. Процентов на двадцать мощнее. «На вырост».

С начала пятого до шести я старательно сочетал не очень приятное с полезным — продолжал принимать поздравления, раскладывал по отдельным полочкам памяти последние особо ценные указания Дайны и собирался в рейд. Потом вырубил телефон и во время ужина, на который, кстати, пригласил всех домочадцев, не отвлекался ни на что «постороннее». Увы, час, выделенный на это мероприятие, закончился как-то уж очень быстро, и нам — то есть, команде — пришлось включать турборежим. Благодаря чему уже в девятнадцать десять мы поднялись на борт «Орлана», в девятнадцать двадцать пять приземлились на авиабазе, выгнали из ангара разъездной «Эскорт» и попрощались с Ирой, а в девятнадцать тридцать заехали в десантный отсек «Антея» и дали команду вылетать в «Ревель», под Ясногорск…

…Последний телефонный разговор — с Императрицей и по защищенной линии — получился слишком уж напряженным, поэтому переезд от «Ревеля» до родового поместья Бехтеевых прошел мимо меня. Не зацепила и беседа с отцом Геннадия Романовича, решившего не только поприветствовать… хм… князя, но и проводить до «Авантюриста» — общаясь с Романом Андреевичем, я параллельно крутил в голове обрывки монологов Воронецкой и никак не мог сосредоточиться на темах, которые считал ерундовыми. Слава богу, в какой-то момент глава рода все-таки сообразил, что я чем-то очень сильно загружен, пожелал нам удачи и дал возможность перепрыгнуть на транец катера. Вот мы ею и воспользовались. А уже через пару минут, затолкав рюкзаки в рундуки, попадали в давно облюбованные кресла, предупредили Воздушника, что вот-вот отключимся, и отключились. Правда, только Оля, Полинка и я. А Света, решившая подежурить первой, просто закрыла глаза и потерялась в прозрении.

Следующие четыре часа я спал мертвым сном. Поэтому, открыв глаза, первым делом приложил себя бодрячком, «огляделся», убедился в том, что в области покрытия прозрения нет ни одного чужого человеческого «силуэта», активировал сумеречное зрение, улыбнулся жене и уступил ей нагретое место. Затем подошел к Геннадию Романовичу, управлявшему любимым катером, пожелал доброй ночи, обсудил аномально теплую погоду и последние новости Большого Мира, а потом неслабо шокировал датами требующихся подборов.

Убеждать меня не делать глупости Бехтеев, естественно, не стал — еще раз уточнил первую дату, понял, что не ослышался, и легонечко подколол:

— Ни одна уважающая себя аристократка не согласится провести три с половиной недели вдали от горячей воды, косметического комплекса, шкафов со шмотьем и других благ цивилизации. Вывод напрашивается сам собой: у вас имеется благоустроенное поместье и в Пятне!

— И не одно! — весело поддакнул я. — Поэтому в рейдах мы не носимся по горам и долам, а расслабляемся в джакузи, лениво поглядывая на Одаренное зверье, пробегающее или пролетающее мимо и уминая всякие вкусняшки…

Не соврал ни в одном слове, но Воздушник жизнерадостно расхохотался и заявил, что в такие рейды мотался бы даже чаще нас. На столь благодатную тему фантазировал минут десять и выдал несколько реально интересных идей. Потом вспомнил что-то неприятное, посерьезнел и вывалил на меня кучу информации о телодвижениях родов, никогда не появлявшихся в Стрежевом и ближайших форпостах, но ни с того ни с сего прикупивших в «Дальнем» по самому большому эллингу и притащивших на Еланку по перевертышу.

Откровенно говоря, я бы предпочел услышать этот монолог до отплытия и с гарнитурой Дайны в ухе. Да и с Карамзиной бы поделился… почти всем. Вот и задумался, не вернуться ли в Большой Мир. Но увидев по правую руку заимку, некогда принадлежавшую Докукиным, и сообразив, что мы вот-вот выйдем в Мрачное, решил не дурить и быстренько придумал в разы менее напряжную альтернативу — уговорил Геннадия Романовича съездить в наше поместье на Дивном и передать всю имеющуюся информацию по этим родам Ирине Сергеевне, Надежде Олеговне или Ульяне Егоровне.

Дождавшись формального согласия, слегка расслабился и вгляделся в приближавшуюся водную гладь. Да, под сумеречным зрением она выглядела не так, как при дневном свете, но отсутствие какого-либо волнения я заметил издалека. Потом выяснил, сколько времени уйдет на «петлю», подождал еще четверть часа, разбудил девчонок и устроил то ли очень поздний ужин, то ли очень ранний завтрак.

Закончили за считанные минуты до выхода к точке высадки, вытащили из рундуков три неподъемных рюкзака и один совсем легкий, попрощались с Бехтеевым и перебрались на транец. Через какое-то время ушли рывками на берег.

После традиционной пробежки метров на двести с гаком остановились и в темпе подготовились к полету. А после того, как я поставил «наезднице» персональную боевую задачу, взмыли в воздух, поднялись метров на пятьсот и понеслись за северо-северо-запад. На короткий привал остановились всего один раз. Да и летели практически по прямой. Так что поставили новый рекорд — добрались до Зуба всего за одиннадцать часов тридцать семь минут. Устали прилично, но не смертельно. Поэтому, спустившись в Гнездо, распределили обязанности — мы с Олей вытряхнули на стол все четыре рюкзака и разложили их содержимое по каменным полкам, Света проверила состояние артефакта, превращавшего вторую комнату в магический аналог холодильной камеры, и поручила Птичке унести туда продукты, нуждающиеся в хранении при низкой температуре, а сама перестелила ложе по-летнему.

Закончив с хлопотами по хозяйству, пообедали. Потом завалились на спальники, раскрытые в одеяла, и Света подняла вопрос, действовавший мне на нервы уже который день:

— Игнат, нам надо отключить каменную ловушку, вычистить расщелину от гниющих трупов и установить ментальный артефакт. Кроме того, не мешает принести сюда еще пару пачек пластин аструма. Может, рванем в Расщелину налегке прямо сейчас?

— Надо… — кивнул я, решительно задвинул куда подальше все сомнения и добавил: — Рванем. Если есть такое желание.

— Желания нет… — криво усмехнулась она. — Там сейчас наверняка такое амбре, что мухи дохнут. Но оттягивать неизбежное не вариант.

Оля согласно кивнула, встала и начала раздеваться, а я, поймав взгляд Полины, объяснил, о чем идет речь:

— У нас есть еще одна тренировочная заимка. В здоровенной расщелине, некогда облагороженной моими предками. Но она находится в «троечке», так что с недавних пор мы предпочитаем тренироваться тут. Тем не менее, ту все-таки навещаем. Причину скоро поймешь сама. Далее, полетим в вингсьютах. В режиме, который в ближайшие дни надо будет освоить и тебе. Базу ты уже наработала и даже научилась летать, поэтому сегодня просто прокатишься и попробуешь разобраться, что, как и почему мы будем делать. И последнее: там, в Расщелине, установлен артефакт иллюзий, направляющий животных в пропасть. Зимой их туши просто промерзают, поэтому мы вырезаем Искры, а мясо и шкуры уносим в хранилище. А сейчас, при плюсовой температуре, там, наверное, грустно. В общем, нам надо будет выключить артефакт, вытащить гниющие трупы из расщелины и унести подальше, а потом выжечь все, что останется, испепелениями. Приятного в этом занятии будет мало…

— Игнат Данилович, летать с кусками трупов я по понятным причинам не смогу… — спокойно заявила девочка. — Поэтому буду резать их на части и бить испепелениями. И еще: я понимаю, что это занятие будет тошнотворным, но я — Птичка из вашей Стаи, так что не подведу…

…Опыта полетов на вингсьюте не было ни у Оли, ни у Светы, поэтому перед тем, как подняться в воздух с вершины Зуба, я прочитал им лекцию о таких полетах и предельно доходчиво объяснил, от чего будет зависеть наше аэродинамическое качество. Закончив с этим вопросом, поставил ряд боевых задач, описал рекомендуемые алгоритмы действий в более-менее вероятных экстремальных ситуациях и устроил мини-опрос. Слушали меня без дураков. И разобрались во внутренней логике моих советов, так что ровно в семнадцать двадцать я повернулся спиной к супруге и распорядился активировать ХИС, вроде как, закрепленный на рюкзаке-однодневке Полины. Потом мы ушли под невидимость, поднялись километра на два и, определившись с направлением на расщелину, ушли в «кол». Как следует разогнавшись, раскрыли крылья, «убрали» подпорками большую часть веса своих тушек и понеслись на восток на скорости, которую «Стрекозы» не развивали даже на ускорителях.

В процессе добросовестно учились. То есть, подбирали оптимальный угол планирования, экспериментировали с весом и так далее. Поэтому второе пикирование — километров с трех — получилось гораздо более осознанным и доставило море удовольствия. А в двух последних вместе с нами балдела и Птичка — с моего разрешения разводила руки, изредка «подруливала» ногами и, вероятнее всего, радостно верещала.

Я тоже поверещал. После того, как увидел знакомые места, посмотрел на часы и понял, что мы добрались до Расщелины всего за час сорок восемь минут! Правда, снизившись до полутора сотен метров, посерьезнел, последние полкилометра пролетел, большей частью сознания пребывая в прозрении. А после того, как мы «пробили» границу иллюзии, вывел девчат к краю пропасти и приземлился на скальную полку, на которую как-то спрыгнул особо дурной волк. Там «пересадил» Полю на спину Оли и отправил Свету перенастраивать артефакт, а сам скинул невидимость и упал вниз. Чтобы показаться Дайне.

Ни «Оводов», ни «Пауков» в поле зрения не обнаружилось. И бойницы оказались закрыты. Поэтому я, облегченно выдохнув, пролетел над беседкой, остановился над каменной ловушкой и, обнаружив всего девять сравнительно свежих тушек, мысленно назвал личную помощницу самым умным, добрым и заботливым БИУС-ом во Вселенной.

Да, поработать все-таки пришлось. Но в три Богатыря и одного Витязя, шмалявшего испепелением в режиме скорострельного пулемета, «порядок» навелся за каких-то два часа. Потом мы устроили мелкой ознакомительную экскурсию, ответили на добрую сотню вопросов и разделились: дамы унеслись готовиться к водным процедурам, а я забежал в туалет, вложил в манипулятор «Паука» аструмовый ящичек с обновлением, умотал в беседку и сел спиной к трассе, по которой должна была пройти Стая. В процессе нащупал и засунул в ухо гарнитуру, вполголоса поздоровался с Дайной и превратился в слух.

За ней, конечно же, не заржавело:

— Привет, Игнат! Чертовски рада видеть… тебя, твоих девчат и Полину. В легком шоке от новостей Большого Мира и уже придумала несколько особо злобных способов страшно огорчить господина Амосова. В общем, займитесь отработкой прицельного бомбометания с больших высот и готовьтесь вынести в Большой Мир три боеголовки от «Каштана».

Я представил последствия использования боеголовки от тяжелой ПКР в каком-нибудь из районов Новомосковска и на пару секунд потерял дар речи. Слава богу, потом голова все-таки заработала в нормальном режиме, и я задал бестелесной вредине напрашивавшийся вопрос:

— Издеваешься?

— Нет, шучу. Ибо до смерти замучила ученых лягушатников переносами точек фокуса гиперпереходов и заскучала. Кстати, судя по тому, что нарыла моя копия из Большого Мира, Амосов заслуживает и не такого. Ладно, хрен с ним… на ближайший месяц. Так что колись: вы ко мне надолго?

Я виновато вздохнул и отрицательно помотал головой:

— В этот раз нет: ополоснемся, позаимствуем в хранилище килограммов двадцать мяса какого-нибудь Кошмара, прихватим две пачки пластин аструма, врубим ментальный артефакт и улетим. Зато через недельку заглянем как минимум на сутки…

Глава 35

4 апреля 2514 по ЕГК.

…Я огляделся прозрением чуть ли не раньше, чем вернулся в сознание и мысленно хмыкнул: Оля со Светой спали, как убитые, а Полина уже сидела на полу и, судя по мерцанию ядра, вовсю продавливала аструмовую блокировку.

«Маньячная особа…» — уважительно подумал я, осторожно и бесшумно выпутался из объятий жены, перелетел к своему шмотью, оделся, приземлился на резиновые шлепки, появившиеся в Гнезде стараниями Светы, и дотронулся до плеча воспитанницы.

Она мгновенно открыла глаза, увидела меня, расплылась в счастливой улыбке и проартикулировала:

— Доброе утро, Игнат Данилович! Выспались?

— Доброе утро, Птичка… — так же тихо поздоровался я, отзеркалив ее улыбку. — Да, выспался. А ты уже тренируешься?

— Да.

— Я — на речку. За льдом. Компанию составишь?

— Конечно!!!

«Сбруя» нашлась сама собой, но усаживать в нее Полину я и не подумал — затянул на себе ремни, а затем предложил девочке пролететь это расстояние самостоятельно. Сомнение в своих силах? Страх? Ха! Уже через мгновение она сорвала с себя теплую толстовку, переместилась к полкам и цапнула со своей аккуратно сложенный вингсьют. А где-то через минуту, замерев рядом с джакузи, все еще накрытым каменными плитками, превратилась в слух.

Я протянул ей ХИС, повернулся спиной, подождал хлопка по плечу и ушел под невидимость. А после того, как мелочь закрепила источник света в положении, в котором четко видела огонек, «вернулся в реальность», поймал взгляд воспитанницы и приступил к объяснениям:

— Речку найдешь?

— Да.

— Тогда уходишь под пелену теневика, взлетаешь на три-четыре высоты Зуба, расправляешь крылья, ложишься на воздух и спокойно планируешь к нашему любимому месту рыбалки. Особо не разгоняйся: твоя единственная задача — научиться плавно тормозить и безопасно приземляться. Далее, я тебя чувствую, поэтому буду лететь следом в готовности подхватить. И последнее: в любой экстремальной ситуации лети прежним курсом, жди появления моей спины прямо перед носиком, защелкивай грудной карабин за центральное кольцо, вцепляйся в ремни «сбруи» и держись изо всех сил. Вопросы?

— Вопросов нет! — твердо сказала она, пообещала, что не запаникует, и по моей команде взмыла в воздух. Да, на нужную высоту «забиралась» целую вечность, но только из-за недостаточно высокого ранга умений. Зато потом уверенно уменьшила свой вес подпоркой и легла на поток, полетела правильным курсом, на удивление легко и быстро поймала комфортную скорость, заблаговременно замедлилась, зависла над опушкой леса и медленно, но уверенно спланировала на берег.

Я приземлился рядом с ней, вполголоса похвалил, затем попросил не скидывать невидимость и отпустил до ветру. Само собой, объяснив, в каком направлении и насколько далеко можно отойти. Как только девочка ушла в первый рывок, спустился к воде и шарахнул арктическим холодом. Потом подхватил подпоркой сферу из льда, с огромным трудом выкатил на сушу и расколол. А после того, как ко мне прискакала Птичка, поставил ей новую боевую задачу:

— Теперь взлетаешь на ту же самую высоту связкой из полета и рывков, наводишься на Зуб, долетаешь до него в прежнем режиме и приземляешься в точку, с которой стартовала. Вперед!

Полинка справилась и с этим заданием. Поэтому выслушала сразу три похвалы — мою и девчат, проснувшихся из-за моего долгого отсутствия, без труда сообразивших, куда нас могло понести, выбравшихся в «зону отдыха» и наблюдавших за полетом нашей подопечной с помощью прозрения. Потом мы быстренько «срезали» крышку с джакузи, опустили в него первый кусок льда и снова рванули к реке. Само собой, не в обычном режиме, а с извращениями. То есть, по дороге туда дали Птичке возможность попробовать экстремальную фиксацию на моей тушке четыре раза, во время следующего рейса усложнили учебно-тренировочную задачу намного сильнее, а весь последний «роняли» мелочь оглушениями и ловили подпорками.

Страха не почувствовали ни разу: девочка в принципе не сомневалась ни в ком из нас, поэтому позволяла вытворять с собой что угодно и выполняла любое тренировочное упражнение с чрезвычайно высоким КПД. Вот я свои планы и переиграл. И после сытного завтрака, завалившись на ложе, попросил тишины и поймал взгляд воспитанницы:

— О том, что стремительное усиление нашего рода не нравится главам многих других, из-за чего количество наших врагов увеличивается день ото дня, ты знаешь не хуже нас. И наверняка понимаешь, что в нашем мире Закон частенько сдает позиции принципу «Кто сильнее, тот и прав…» В данный момент назвать нас сильными нельзя: в любом более-менее влиятельном роду есть хотя бы один Князь и несколько десятков Богатырей, а у нас Князей нет вообще, а Богатырей всего четверо. Да, к началу лета во второй ранг прорвется человек пятнадцать, если не больше, но до этого времени еще надо дожить. Надеяться на авось или ждать у моря погоды я не умею, поэтому в этом рейде собираюсь рискнуть…

После этих слов я достал из нагрудного кармана карту, расстелил рядом с собой, подождал, пока воспитанница уляжется на спальник, и ткнул пальцем в точку на одном из отрогов здоровенного горного хребта, тянущегося с севера на юг:

— Планирую долететь вот до этого места, теоретически, находящегося в области с магофоном четвертого Кошмарного ранга, вырезать в какой-нибудь скальной стенке упрощенный аналог этого Гнезда, облицевать аструмовыми пластинами и упереться в тренировки. По нашим расчетам, превышение в пять рангов позволит Оле, Свете и мне за полторы-две недели прорваться в Князья, а ты прорастешь либо в Рынды, либо в Гридни.

— Игнат Данилович, я не подведу! — твердо сказала она и… усмехнулась: — А к риску я привыкла. Давным-давно. К примеру, разумом понимаю, что мои шансы без вашей помощи вернуться в Большой Мир равны нулю, но уверена, что рядом с вами мне ничего не грозит. И еще одно: я уже в Стае. И буду в ней всегда, вот…

…До нужного отрога хребта долетели за два часа восемнадцать минут.

В вингсьютах, налегке и «качелями» с трех километров до пятисот метров и обратно. На малые высоты не спускались от слова «совсем», но из-за магофона чудовищной плотности чувствовали себя не в своей тарелке. Кстати, весь второй час полета я «жил» в энергетике Полины, а перед двумя последними глиссадами выяснял у девочки, как она себя чувствует. И был готов в любой момент повернуть обратно, ибо достаточно высоких гор в этой части Пятна не было. Но Птичка отвечала бодренько, ни на что не жаловалась и, вне всякого сомнения, не врала. Поэтому к месту, рекомендованному Дайной, я подлетел в неплохом настроении, полюбовался отвесной скальной стенкой из категории «мечта маньяков-скалолазов», и уже через несколько минут поисков нашел идеальное место для второго Гнезда — небольшую полку под здоровенным карнизом, да еще и расположенную на стене с отрицательным уклоном.

Порадовало и положение полки относительно подножья скалы — я очень сильно сомневался, что какой-нибудь зверь не только заметит нас-любимых на высоте за двести сорок метров, но и дотянется каким-нибудь навыком. Ну, а птиц я почему-то боялся значительно меньше. Вот бурную деятельность и развил — приземлился на эту самую полку, нашел подходящую трещину, вбил крюк и, организовав надежную точку страховки, подозвал к себе Свету.

Она, уже успевшая «скопировать» соответствующим блоком артефакта участок абсолютно гладкой стены, спрятала нашу полку под высокоранговой иллюзией и сместилась в сторону, уступая место главному специалисту Стаи по работе с камнем. А Оля, дисциплинированно «сев» на страховку, начала пластать стену каменным резаком и отправлять ненужную породу в пропасть.

Младшенькая подключилась к процессу только после того, как старшая углубилась в скалу метра на три — стала подхватывать «блоки» и сбрасывать вниз. А мы с Полей «висели» под невидимостью чуть в стороне и наблюдали за окрестностями. Вернее, Птичка вертела головой и, судя по характерному мерцанию нескольких энергетических узлов, исступленно тренировалась, а я дурел от яркости «силуэтов», изредка мелькавших на периферии прозрения.

Бездельничал часа три. А после того, как девчата прорубили узкий и низкий коридор длиной метров семь-восемь, ушли метра на четыре в сторону и, сделав еще один поворот под прямым углом, начали создавать комнату, подменил младшенькую. Работал вторым номером, то есть, изымал породу так, как требовала супруга, утаскивал неподъемные блоки к выходу, ронял в пропасть, возвращался обратно, безропотно выполнял очередное ценное указание.

А моя благоверная гигантизмом не страдала: с моей помощью вырезав каморку квадратов на девять-десять и подняв потолок на два метра двадцать сантиметров, сочла, что для начала нам хватит и его, вернулась в самое начало коридора и заявила, что нам потребуется туалет типа средневекового эркера. Ибо летать до ветру в этой части Пятна небезопасно.

Словно подтверждая ее слова, по самому краю области покрытия прозрений пронеслась «птичка» с настолько яркой энергетикой, что мы с Олей ошарашенно переглянулись, а Света задала напрашивавшийся вопрос:

— Игнат, а ты уверен, что мы — в Кошмарной «четверке»?

Я отрицательно помотал головой:

— Неа, не уверен: мы с Иришкой прикидывали границы областей очень приблизительно. И на всякий случай накидывали к каждой километров по двадцать. Чтобы в первый ранг успели прорваться и вы.

— Вот и донакидывались до «пятерки», если не «шестерки»! — хихикнула Света,

подергала себя за мочку уха и весело добавила: — Впрочем, чем плотнее магофон, тем быстрее развивается энергетика.

— Угу… — согласился я и озвучил назревшее решение: — Но оставаться тут на ночь мы не будем. По крайней мере, ближайшие двое-трое суток. Чтобы ненароком не навредить Полине. Поэтому быстренько вырубаем помещение под туалет и улетаем обратно…

…В Гнездо вернулись достаточно рано — в седьмом часу вечера. Птичка собралась, было, продолжить тренировки, но я объявил мораторий на любую работу с энергетикой за одним-единственным исключением. Исключение понравилось всем. Поэтому уже минут через сорок мы всей толпой влезли в джакузи, расслабились в горячей воде и с большим удовольствием смолотили упаковку миндальных печений, втихаря прихваченных с собой Светой. Пока ели, болтали о всякой ерунде, а после того, как от вкусняшек остались одни воспоминания, я невесть в который раз за день спросил у Птички, как она себя чувствует.

В этот раз ответ слегка напряг:

— Добавилось два новых ощущения — легкая эйфория от переизбытка Силы, распирающей Искру и магистральные каналы, и — только не смейтесь, ладно? — небольшой дискомфорт из-за недостаточной плотности магофона. Кроме того, немножечко ускорилось восприятие, хотя я не под просветлением.

Нечто подобное чувствовал и я. Только очень слабо. Поэтому еще раз изучил ее энергетическую структуру, не заметил ничего странного, заставил себя успокоиться и заполировал «допрос» немудреной шуткой:

— Ну ты, подруга, и зажралась: чувствую, что уже на следующем ранге ты потребуешь таскать тебя не в четвертый-пятый, а как минимум в десятый круг Кошмара!

Она расстроено вздохнула и захлопала ресницами:

— А вам будет лениво, да? Э-э-эх…

Крах всех надежд был сыгран настолько убедительно, что мы заржали, и Птичка, радостно засияв, привалилась к плечу наставницы, та притянула девочку к себе, а Оля довольно хмыкнула:

— А что, «круг Кошмара» звучит гораздо короче и красивее, чем «область с магофоном первого Кошмарного ранга». Берем на вооружение.

— Еще бы научиться определять плотность магофона в этих кругах… — буркнул я, поймал за хвост перспективную идейку и повернулся к Свете: — Солнце, а реально сделать определитель магического ранга, рассчитанный на вдвое большую мощность Силы?

— Да.

— Тогда он нам нужен — после каждого прорыва будем размечать новые сектора…

— … и получим определитель ранга Одаренных с магической мощью, раскачанной до упора! — закончила это предложение моя благоверная, потом подумала и добавила: — Впрочем, нашим родичам требуется именно такой. А весь остальной мир обойдется.

Я согласно кивнул, младшенькая съязвила на ту же тему, а Птичка вдруг выбралась из воды, наскоро обтерлась полотенцем и улетела. Вниз, в гнездо. Параллельно лестнице. Обратно вернулась уже через минуту с определителем ранга наперевес, села на бортик, положила артефакт на колени, левой рукой плотно прижала красный датчик к проекции ядра, средним пальцем правой зафиксировала зеленый в центре ладони, трижды сформировала и сбросила блокировку запахов, несколько мгновений гипнотизировала стрелочку, а затем посмотрела на нас:

— За неполный день в новом Гнезде — треть ранга. С ума сойти!

Оля пожала плечами:

— Не вижу ничего удивительного: если там четвертый круг Кошмара, то под превышением в девять рангов развитие должно идти в два с лишним раза быстрее, чем свежеинициировавшегося Новика в «шестерке». А если пятый или шестой — то почти в три.

— Мне всего четырнадцать!!! — напомнила девочка.

Жена снова пожала плечами, но ответить не успела — наша младшенькая оказалась шустрее:

— И что⁈ Ты — Птичка из Стаи Черного Беркута. А это меняет все!

— Угу… — поддакнул я и ткнул Полинку носом в проблемы посерьезнее:

— У тебя появилась возможность за один-единственный рейд взять три, а то и четыре ранга. На первый взгляд, второй вариант радует в разы больше, ведь Богатырь — это нынешняя элита Одаренных Империи. Но есть нюанс: между вторым рангом и твоим нынешним шестым лежит две трансформации энергетики, к каждой из которых желательно подходить на пике магической мощи. И если первую трансформацию — при прорыве из Рынд в Гридни — ты, вне всякого сомнения, пройдешь даже после семи-восьми дней продавливания аструмовой блокировки, то соваться ко второй на «минималках» я бы очень не советовал…

— Игнат Данилович, я буду развивать Дар так, как сочтете правильным ВЫ! — твердо сказала Полина и снова превратилась в слух.

— Что ж, я тебя услышал… — кивнул я и продолжил объяснения: — Так что обращу твое внимание на вторую проблему, которую тоже потребуется решать — если все сложится нормально, то к концу этого рейда ты прорвешь в третий ранг только энергетику, а твои умения останутся на шестом. Поднимать все до единого до насыщения — адский труд. Особенно с учетом того, что ты еще и учишься…

— Такой труд мне нравится! — улыбнулась она, отложила определитель магического ранга в сторону, скользнула в воду и добавила серьезнее некуда: — Поэтому вы ставите задачи, а я их выполняю.

Я назвал ее умничкой и… обрек ее на страдания:

— Задача номер один на все время, оставшееся до второй трансформации — постоянный и предельно добросовестный контроль своего самочувствия. Ибо подниматься в рангах можно с разной скоростью, но только в том случае, если энергетика в норме. Задача номер два — развитие магической мощи. По графику, который мы подберем опытным путем. Задача номер три — отдых от настолько изматывающих тренировок. Иначе перегоришь. Вопросы?

— Никаких! — звонко ответила она, потянулась к кулону и получила по рукам от строгой наставницы:

— Сегодняшняя норма по нагрузке на энергетику уже перевыполнена. Вот и расслабляйся. Само собой, если наша компания тебе еще не надоела.

— МНЕ она НИКОГДА не надоест! — выделяя интонацией самые важные слова, заявила Птичка и заставила задуматься о подростковой наивности. Но расфилософствоваться я не успел — Света спросила, что у нас в программе на завтра, и мне пришлось возвращаться к текущим проблемам:

— После подъема — получасовая тренировка по рукопашке. Потом полеты за льдом, совмещенные с отработкой экстренной фиксации Полины на моей спине. После водных процедур и завтрака — перелет к Скале с первой партией груза, то есть, надувными матрасами и спальниками. Там — облагораживание спальни и туалета, создание труб для приточной вентиляции и канализации, а для Птички — прорывы аструмовой блокировки. Вылет обратно — в районе пяти вечера. На подлете к Гнезду — охота на тетеревов-косачей. А после ужина — отдых, совмещенный с раскачкой сопротивления к воздействиям на Разум…

Глава 36

7 апреля 2514 по ЕГК.

…День предположительного прорыва Полины в пятый ранг радовал с раннего утра. Первым приятным сюрпризом стало полное отсутствие каких-либо неприятных ощущений в момент пробуждения. Хотя накануне вечером мы еле заснули из-за того, что расположили клетку аж с восемью тетеревами-косачами слишком близко. Через несколько минут, поднявшись на вершину Зуба, восхитились чистому небу, полному безветрию и теплу. А во время четвертого рейса за льдом заметили лося-«единичку», спустившегося к реке на водопой.

И убили, используя уже апробированную тактику — всадили в морду по росе и шару льда, приложили облегчениями, накрыли туманами и вложились в разряды.

Дури трех Богатырей и одного Витязя хватило за глаза — ослепший и оглохший зверь с вымороженными внутренностями не успел восстановить марево, разом продавившееся процентов на шестьдесят, так что вторая атака все теми же разрядами оказалась фатальной.

Хлопать ушами в этой части Пятна было рискованно, поэтому девчата в темпе придавили агонизирующее тело прессами, а я быстренько вырезал ядро и все нужные энергетические узлы, снова взмыл в воздух и, вернувшись к уже «заготовленному» льду, подхватил подпоркой свой кусок. А через пару минут, опустив его в джакузи, снял с себя «наездницу» и протянул ей пакет с добычей:

— Наведи «болтушку» и выпей.

— Кстати, эта Искра стоит миллионов пятьсот, если не больше… — ехидно сообщила младшенькая, но шокировать не смогла. Мало того, нарвалась на очень достойный ответ в стиле «шутка, которая не шутка»:

— Что мне какие-то пятьсот миллионов, если ваши подарки бесценны?

Света, пребывавшая в дурашливом настроении, «атаковала» снова:

— Знаешь, а ведь я тебе, пожалуй, сочувствую: лепка такого ранга дарит вечную юность, а значит, взрослой тетей ты уже не станешь.

— А я взрослеть и не тороплюсь… — преувеличенно серьезно сообщила Полина и ляпнула: — Ведь юность — это жизнь в семье, в которой любят не за принадлежность к влиятельному роду, за связи родичей или, в самом крайнем случае, за внешнюю привлекательность, а просто за то, что ты есть. Поэтому я останусь вечно юной и с вами, а все женихи, как иногда выражается Игнат Данилович, пойдут лесом!

Младшенькая назвала ее красоткой, и заулыбавшаяся Птичка усвистела вниз, в Гнездо. Наводить «болтушку». А Ольга, с легкостью «прочитавшая» мое состояние по мелкой моторике и взгляду, проводила девочку взглядом и, ввинтившись мне под руку, успокаивающе замурлыкала:

— Да, это было признание в любви. Но к обожаемому старшему брату и не менее обожаемым старшим сестрам.

— Ты хочешь сказать, что теперь я для нее не отец? — грустно пошутил я.

Супруга отрицательно помотала головой:

— Нет: папа — представитель другого поколения, соответственно, многого не понимает. А ты понимаешь все что угодно, и с тобой легко.

— Да, но я с ней общаюсь не так уж и часто.

— Зато смотришь. То с одобрением, то с радостью, то с гордостью. А раз в сто лет гладишь по голове. И от этого сладко обрывается сердце…

— … в общем, влюбляться в тебя, как в мужчину, она не собирается… — подхватила Света, заметила, что «силуэт» Птички понесся в нашу сторону, и торопливо подколола: — По крайней мере, в ближайшие пару недель…

Я мгновенно ушел в рывок и приложился к провокационно отставленной попе, но продавить марево шлепком, естественно, не смог, и довольная оторва, взмыв в воздух, начала, было, возмущаться. Но Оля быстро спустила ее с небес на землю боевым приказом помочь растопить лед.

Следующие минут сорок мы сочетали приятное с полезным: умывались, одевались, завтракали и готовились к вылету под веселые подначки. Потом в темпе «заварили» дверь на лестницу, нацепили рюкзаки-однодневки, усадили Птичку в «сбрую», ушли под невидимость и… Оля придержала меня за руку:

— Игна-а-ат, постой: я, кажется, придумала, как валить травоядное зверье, ничем не рискуя!

— Как? — хором спросили мы, и она радостно затараторила:

— Подлетать к пасущемуся зверью под пеленой теневика и бить твоими одуванчиками: ни защитные покровы, ни шкуры от атаки в нёбо не спасают, а наша Птичка не из болтливых!

— Так можно валить и хищников… — подхватила Света. — Подманивать их к угощению, лежащему на каком-нибудь корне, дожидаться открывания рта и «радовать» одновременным ударом одуванчика, шара льда и либо оглушения, либо облегчения!!!

— Инертность мышления в комплекте с привычкой — зло… — буркнул я и добавил: — Попробуем. Вече— .. Так, стоп: сегодня мы ночуем в Скале, так что попробуем завтра. На подлете к Зубу…

…Большую часть груза для обустройства новой тренировочной заимки мы доставили в Скалу в четверг и в пятницу, поэтому в этот раз летели, можно сказать, налегке. И пусть побить рекорд не смогли — наличие однодневок не лучшим образом сказывалось на аэродинамике — но приземлились на полку всего через два часа сорок пять минут после отрыва от вершины Зуба.

В коридор, прячущийся под иллюзией, вломились по очереди, дали Оле возможность срезать и передать Свете каменную дверь, перегораживавшую проход на третьем метре, подождали, пока младшенькая «перекроет» выход, дошли до поворота и лишний раз убедились, что «защитный контур» работает: аструмовая облицовка, появившаяся на стенах аналога средневекового захаба накануне вечером, мгновенно ока «срубила» все «баффы» и превратила нас в простецов. Но этот «сюрприз» никого не удивил, поэтому мы добрались до большой комнаты, разгрузились, сняли вингсьюты, расстелили коврики из пористой резины в «тренировочной зоне» помещения, сели и сосредоточились на выполнении ненавистного упражнения.

Но первый подход получился совсем коротеньким — от силы минут через тридцать пять энергетика подопечной знакомо «вспыхнула», и я, торопливо вывалившись из транса, подхватил девочку, как раз начавшую заваливаться на спину, подпоркой. Девчата, среагировавшие на прорыв одновременно со мной, провели диагностику Полинки по алгоритму Ксении Станиславовны, заявили, что все путем, подождали возвращения новоиспеченной Рынды в сознание и подкололи:

— Поздравляем с новым «вечным» рекордом…

— … ибо ни один из Одаренных не прорывался в пятый ранг в четырнадцать лет!

Птичка открыла глаза и пожала плечами:

— Так у других Одаренных не было таких наставников, как вы. А у меня есть… У-у-ух, сколько во мне Силы!!!

Одним восклицанием не обошлась: окончательно оклемавшись от мини-мутации, поднялась на ноги, повернулась ко мне всем корпусом

и поклонилась в пояс. Потом «в той же технике» поблагодарила старшую хозяйку рода, которую чуть-чуть побаивалась, и Свету, выдохнула слово «спасибо» и… села на прежнее место!

Я отрицательно помотал головой, попросил юную фанатку тренировок на износ описать свои ощущения, сравнил с тем, что «показывало» прозрение, пришел к выводу, что прорыв прошел без особых шероховатостей, и отправил девочку на ложе. Расслабляться не менее пятнадцати минут. Проверять Полю не было никакой необходимости, поэтому ушел в транс, как только договорил, и выпал из жизни до начала третьего.

Открыв глаза, посмотрел на часы, убедился в том, что чувство голода появилось не слишком рано, достучался до девчонок и дал команду накрывать на стол. Стола у нас еще не было. Зато хватало блоков, вырезанных из стен и оставленных в большой комнате в качестве заготовок. Поэтому Света и Поля ускакали в туалет, а я поассистировал жене и получил море удовольствия от наблюдения за созданием нового предмета мебели. Потом назвал благоверную творцом от бога, поцеловал в подставленные губы и провел первые натурные испытания ее шедевра — положил на стекловидную поверхность столешницы, обработанной упрочнением, определитель ранга, оценил состояние своего ядра и, проэкстраполировав все имевшиеся данные, озвучил вердикт:

— Кажется, нам имеет смысл сесть на высокоранговую «подпитку»: если ускорить развитие ядра еще процентов на восемь-десять, то мы успеем взять не один, а два ранга!

Она отжала у меня определитель, оценила динамику своего прогресса и хищно раздула ноздри:

— «Подпитка» с «единичек» нас со Светой разгонит недостаточно сильно. Но если завалить одуванчиками Кошмарика второго-третьего ранга, то все получится! Кстати, а что будет, если вложиться этим умением в одно и то же растение ВТРОЕМ?

— Втроем вкладываться не будем… — твердо сказал я, представив такую охоту. — Как минимум один из нас должен висеть на подстраховке с Полиной за спиной. Зато ударить вдвоем вполне реально…

— … Марала. Или изюбря… — продолжила она. — Если после прорыва в первый Кошмарный ранг их умения принципиально не меняются, то атаковать нас им будет нечем…

…Не наклевывайся у нас война против Кошмара, прожившего полторы сотни лет и умеющего менять внешность, я бы ни за что на свете не согласился провести очередной самоубийственный эксперимент. Но давно просчитанный вариант ближайшего будущего не радовал от слова «совсем», а прорывы всей старшей части Стаи на два ранга могли подарить лишние шансы выжить не только нам, но и другим членам рода. Поэтому в какой-то момент решение принялось «само собой», и сразу после трапезы я попросил внимания, описал Олину идею, выслушал мнение младшенькой, почти ничем не отличавшееся от моего, и устроил мозговой штурм.

Тактику убиения маралов или изюбрей с учетом использования двух одуванчиков проработали добросовестнее некуда, разобрали логику действий в наиболее вероятных экстремальных ситуациях, оделись в высокоранговую кожу, натянули поверх нее вингсьюты, помогли Полине устроиться на спине наставницы, взяли с собой один-единственный рюкзак-однодневку и вылетели из Скалы. Первые сорок минут шли на восток плотным «походным» ордером и привычными «качелями, но не снижаясь ниже четырехсот метров. Потом 'провалились» до сотни, нашли место, в котором не видели ни одного более-менее крупного хищника, спикировали на крошечную полянку и провели следственный эксперимент — вложились одуванчиком в корень старого дуба, рядом с которым что-то грызла куница второго-третьего Кошмарного ранга.

Результат впечатлил до сухости во рту: корень в мгновение ока пробил несчастное животное, пророс в нем сотнями чудовищно длинных и острых колючек, вытянул всю воду не хуже иссушения и снова отвердел!

Резать мумифицированный труп в поисках ядра с воздушной стеной я и не подумал — взмыл на «поисковую» сотню метров, подождал, пока девчата подлетят поближе, и криво усмехнулся:

— Из мелких животных Искры и энергетические узлы таким образом не добудешь, зато охота на крупных, особенно ради мяса, должна пройти на ура. В общем, расходимся в стороны и ищем жертву. Свет, вы с Полиной летите по центру и задаете курс.

Младшенькая без лишних слов «тронулась с места» и навелась на юг. Я счел ее выбор вполне нормальным, на полной скорости ушел на запад, а на дистанции, с которой четко видел оба «силуэта», встал за заданный курс и потихоньку разогнался.

Первые минут двадцать-двадцать пять засекал прозрением«чудовищ», рубиться с которым о-о-очень не хотелось. А потом заметил странный кульбит младшенькой и рванул в ее сторону еще до того, как сообразил, что случилось какое-то ЧП. «Силуэт» хищной птицы, «сияющей» похлеще приснопамятной Росомахи, заметил секунде на десятой перемещения на пределе возможностей, сообразил, что для этого крылатого монстра невидимость нашей подопечной оказалась недостаточно «плотной», и мысленно взвыл. Как выяснилось через считанные мгновения, зря: Кошмар, пикирующий на «обреченную жертву», на полной скорости впоролся сначала в диск, а затем в дохленькую воздушную стену, поймал по ДВА разряда и, кувыркаясь, понесся к земле. А еще через миг сдвоенный «силуэт», влетев в туман, судя по объему, вывешенный Полей, снова ушел под невидимость, совершил боевой разворот и начал медленно снижаться к медленно сереющей тушке!

Я перестал рвать жилы, но все равно добрался до этой парочки чуть-чуть быстрее Ольги, назвал девчонок редкими умничками и спросил, зачем им эта птица.

— Сама птица нам ни к чему. А ее фотография пригодится! — хихикнула младшенькая и немного ускорилась.

Крупных животных рядом с местом падения «птички» не наблюдалось, поэтому я не нашел ни единой причины отказывать столь героическим особам в подобной мелочи и просто подстраховал. А через несколько минут спросил всех дамочек, готовы ли они к продолжению охоты, получил три ожидаемых ответа, мысленно обозвал их адреналиновыми маньячками и дал команду образовывать тот же поисковый ордер…

…Стадо изюбрей из девяти голов заметила Оля. Пока ждала нас, изучила энергетики каждой особи, «забраковала» стельных самок и двух Кошмариков «всего-навсего» второго ранга, убедилась в том, что единственная оставшаяся пасется в «перспективном» месте, зависла точно над ней и жестами объяснила, что цель уже выбрана. «Силуэтов» хищников прозрение не цепляло, десяток глухарей, пара белок, очень крупный еж и семейство бобров «сияли» довольно далеко, так что я согласно кивнул, отправил младшенькую на подстраховку, а сам спланировал чуть пониже, занял позицию, с которой мог дотянуться до кустарника, молодые побеги которого уминал изюбрь,

жестами дал обратный отсчет и в момент «обнуления» ударил одуванчиком. При этом пребывал под просветлением, поэтому, заметив, что череп животного «взорвался» сотнями окровавленных игл, а марево как ветром сдуло, на всякий случай всадил в еще стоящую тушу разряд, следом за супругой влетел в кустарник, накрылся невидимостью и взмыл над лесом. К слову, всего метров на десять-пятнадцать, ибо к этому моменту остальное стадо дало деру.

Оля, подлетев поближе и призывно помахав младшенькой, вкрадчиво озвучила пять предложений, сбивших меня с пути истинного:

— Невероятно Вкусное Мясо и Очень Высокоранговая Кожа. Больших пакетов предостаточно. И до Гнезда сравнительно недалеко. Что скажешь?

— Мы со Светой снимаем шкуру, а вы с Птичкой занимаетесь мясом. Мясо в приоритете, так что в случае чего хватаем его, взлетаем и сваливаем к Зубу… — протараторил я, вытаскивая разделочный нож, и ушел в пике.

Девчата отзеркалили этот маневр и включились в разделку здоровенного изюбря с превеликим энтузиазмом. И пусть зачарования наших клинков не были рассчитаны на работу с настолько высокоранговым материалом, из-за чего младшенькой приходилось перезачаровывать их каждые три-четыре минуты, дело спорилось — шкура снималась с огрехами, но достаточно быстро, а самые вкусные части туши очень грубо срезались с костей и складывались в пакеты. Да, к моменту, когда в области покрытия просветления появились первые хищники, почуявшие запах свежей крови, до конца мероприятия было еще далеко, но я дал команду закругляться, помог Полине усесться в «сбрую», подхватил подпоркой самый большой пакет и взмыл в воздух.

Девчата тоже не тупили, поэтому мы взлетели километра на два с гаком, встали на нужный курс и просто полетели. И пусть в таком режиме Олино «сравнительно недалеко» вылилось в четыре с лишним часа «висения» между небом и землей, зато мы добрались до Гнезда без приключений и с целыми пакетами.

Возвращаться в Скалу было уже бессмысленно, так что, спустив добычу в хранилище, мы слетали к реке и отмылись от крови, затем нажарили гору умопомрачительно вкусной печени, объелись до состояния нестояния, кое-как поднялись к джакузи, попадали в воду и расслабились… до ехидного смешка младшенькой:

— Наро-од, а давайте устроим очередной Большой Бардак?

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я, лениво приоткрыв один глаз.

— С Искры этого изюбря можно приживить не только всякую хрень вроде ускоренного метаболизма или прочных копыт, но и четыре востребованных умения третьего Кошмарного ранга — сумеречное зрение, усиление тела, жар и цепкие корни. Искра в идеальном состоянии и внушает уважение не только размерами, но и остаточным магофоном. А в комплекте к ней имеется штук пять фотографий поверженной туши с ракурса, с которого состояние головы не оценить. Ну, и почему бы Цесаревичу не выставить эту добычу на аукцион и не поглумиться над дворянством?

Глава 37

12 апреля 2514 по ЕГК.

…Улетать в Гнездо одиннадцатого вечером мы не решились. Из-за того, что перед ужином стрелка определителя магического ранга застыла на риске между оранжевым и красным секторами, а уходить на перезагрузку четвертой трансформации в воздухе, да еще и в этой части Пятна было страшновато.

К слову, приблизительно та же картина наблюдалась и у Птички. Только она подошла ко второй трансформации и в любой момент могла прорваться в Гридни. Вот мы в Скале и остались. Благо, восьмого числа притащили в нее полтора десятка килограммов изюбрятины, а съели в лучшем случае половину.

Выдрыхлись на славу — артефактный блок к вытяжной вентиляции, состряпанный Светой на коленке, безостановочно нагонял в большую комнату свежий холодный воздух, и под спальниками, раскрытыми в одеяла, спалось приятнее некуда. Потом привели себя в порядок, часик позанимались боевкой, сели завтракать и «потеряли» меня. В смысле, меня вырубило минут на пять-пять с половиной, но без каких-либо негативных последствий.

Пока я сходил с ума от непередаваемо приятного ощущения всесилия, любовался заметно усложнившейся энергетической системой и разбирался со своими новыми возможностями, отъехала Полина. Ненадолго — секунд на пять или шесть — и тоже без неприятных побочек. Радовалась и благодарила так же искренне, как в прошлые разы. А после того, как почувствовала, что ядро заработало в новом режиме, первым делом проверила свою грузоподъемность и заулыбалась в стиле «Улыбка упирается в уши». Что нисколько не удивило — Птичка жаждала летать, причем не абы как, а на больших скоростях, а этот прорыв подарил такую возможность.

За четверо суток тренировок на износ Скала надоела до чертиков, поэтому я дал команду собираться и задал Стае вопрос на засыпку:

— В принципе, можно вернуться в Гнездо. Но я бы навестил Расщелину, как следует помылся…

Продолжить монолог не удалось: дамы, озверевшие от неустроенности жизни на этой заимке, аж застонали от предвкушения и заявили, что первый вариант можно даже не рассматривать. Вот я и не рассматривал. Более того, задвинул куда подальше идею заскочить за шкурой изюбря, так как вовремя сообразил, что этот груз нас основательно замедлит. В общем, в небо взмыли налегке, забрались километра на четыре с гаком и понеслись на восток горячо любимыми «качелями». Благодаря большей высоте «пиков» набирали более высокую скорость, поэтому до «единички» добрались с новым рекордом. А после того, как забрались на очередной «пик», я скинул невидимость, завис на месте, подозвал к себе девчат и свел с ума мелочь:

— По большому счету, на оставшейся части пути нам ничего не грозит. Поэтому я полечу без пелены теневика и буду прекрасным ориентиром для нашей Птички… Слышь, красотка, ты готова встать на крыло?

— Да!!!!!!!!

— Тогда отцепляйся, зависай надо мною и готовься к Большому Веселью!

Отцепилась, зависла,

полюбовалась Олей и Светой, тоже скинувшими невидимость, и следом за нами ушла в пике. Первый цикл отработала баллов на семьдесят пять из ста возможных, но только из-за того, что прорыв «сбил» ее чувство подпорки. Второе планирование я мысленно оценил на восемьдесят с гаком, третье и четвертое — на девяносто два и девяносто три, а перед пятым изменил правила:

— Поль, воздух ты почувствовала, пользоваться альтиметром научилась, смотреть на компас тоже не забываешь. Поэтому разрешаю поразвлечься. Или подурить. В общем, ты ведешь, а мы зеркалим любые твои действия.

Девочка закусила губу, поправила «линзу», «упала» вниз и, как следует разогнавшись, перешла в планирование. Заложив несколько плавных виражей, изобразила что-то вроде бочки, поиграла с мощностью подпорки и выполнила неожиданно хороший хаммерхед. Потом вернулась на прежний курс, увидела впереди и значительно ниже крупную хищную птицу типа орла, спокойно набрала высоту и переключилась в режим передвижения связкой полет — рывок. А через какое-то время снова ушла в пикирование, дурила целых два цикла и, зависнув на очередном «пике», вдруг заявила, что ее душенька довольна и жаждет либо полета за главой Стаи, либо… калибровки рывка. Ведь он стал другим и не контролируется, а это не дело…

…Первым в Расщелину спикировал я, отключил ментальный артефакт, помахал дамам и, дождавшись их приземления, расстроенно вздохнул:

— В рангах мы поднимаемся чуть ли не бегом, а сопротивления почти не качаем. Плохо…

— Нельзя объять необъятное… — философски отметила Ольга и сменила тему разговора на более актуальную: — Поэтому иди мыться. Первым. Ибо ты убьешь на это дело от силы минут двадцать-двадцать пять, а мы потеряемся в душевой на час-полтора.

— Тогда покажите Птичке плетение буйства молний и помогите освоить это умение, ладно?

— Будет сделано, наш господин! — дурашливо ответили девчата и увели подопечную в беседку. Ну, а я наведался в пещеру для медитаций за чистым бельем, полотенцем и мыльно-рыльными, забежал в туалет, сообщил «Пауку», что подберу гарнитуру и выйду на связь эдак через полчасика, и со спокойным сердцем отправился на водные процедуры.

Первые минут пятнадцать-двадцать просто наслаждался процессом и, каюсь, вспоминал, как… хм… разнообразил мытье с активнейшей помощью Оли и Светы. Потом сообразил, что сам себя завожу, и отвлекся — вспомнил, что уже середина весны, первая половина очень теплого дня, а в округе — множество озер, быстренько закончил плескаться «просто так», в темпе высушил тушку, натянул трусы и шорты, вынесся наружу и, допрыгав до беседки, задал дамам провокационный вопрос:

— Сегодня двенадцатое апреля, воздух прогрелся градусов до двадцати двух-двадцати трех, на небе ни облачка, озер вокруг — завались, а тренировки надоели. Дальше объяснять?

— Мы помоемся Очень Быстро! — пообещала младшенькая, а остальные дамы молча выстрелили собой в сторону входа в наклонный коридор.

Я улыбнулся, запретил себе смотреть на аппетитную попку младшенькой, летевшей последней, вытащил из нычки гарнитуру, вложил в ухо и со вздохом поздоровался с верной помощницей:

— Привет, Дайна! Как ты тут без нас?

— Жила одной надеждой увидеть вас и почувствовать хоть толику любви и нежности… — убито вздохнула она и продолжила страдать: — А вы, не успев прилететь ко мне, навечно заточенной в эту темницу, опять на низком старте! Будь я в состоянии повеситься — повесилась бы, не задумываясь…

— А если серьезно? — вполголоса спросил я и развернулся к дальнему концу расщелины, ибо видел, что три «силуэта» рванули вниз по коридору и допускал, что Полина может взять пример с Оли и Светы, то есть, полететь мыться в неглиже.

— А если серьезно, то позавчера оторвалась на славу… — сыто мурлыкнула эта вредина и убила наповал: — Сдвинула фокус гиперперехода на три метра выше границы двух сред, порядка часа угорала над попытками лягушатников использовать на этой стороне всевозможные дроиды и собирала «мертвый» металлолом.

Потом они задолбались переводить технику и закрыли «окно». Хотя не могли не понимать, что я не удовлетворена! А это страшно обидело. Поэтому точка фокуса вернулась в скальную стену и ближайшие недели две-три будет знакомить моих обидчиков с ее внутренним миром…

Пока она рассказывала, мои дамы успели потеряться в душевой и, судя по движениям «силуэтов», «включить» воду, но я все равно перешел на шепот:

— Ну да, они повели себя по-свински, поэтому должны быть наказаны.

— Будут! — уверенно пообещала Дайна и спросила, как успехи у нас. Тут я заулыбался:

— Если очень коротко, то мы все-таки долетели до рекомендованного тобою отрога, нашли высоченную скалу с отрицательным уклоном, вырезали в ее глубине несколько помещений и окрестили это место Скалой. Кстати, по нашим ощущениям, плотность магофона возле Скалы тянет не на четвертый, а на пятый или даже шестой Кошмарный ранг, что позволило мне переиграть изначальные планы. И пусть для воплощения в жизнь более продвинутых нам пришлось садиться на «подпитку» из по-настоящему высокорангового мяса, но результаты радуют со страшной силой: за счет тренировок под магофоном то ли пятого, то ли шестого круга и употребления изюбрятины третьего Кошмарного ранга Полина стала Гриднем, а я — Князем. А теперь внимание: по нашим прикидкам, не позже, чем послезавтра Оля со Светой прорвутся на мой нынешний уровень, числа семнадцатого-восемнадцатого Птичка возьмет третий ранг, двадцать третьего я стану Кошмаром, а ориентировочно двадцать пятого меня догонят и девчата!

— Охренеть! — ошалело воскликнула Дайна и потребовала подробностей. Пришлось колоться. Вернее, отвечать на сотни уточняющих вопросов. Слава богу, этот допрос продлился не так уж и долго: в какой-то момент из душевой вылетели три «силуэта», пулями пронеслись через расщелину и исчезли в наклонном коридоре. А это подарило возможность быстренько подвести итоги всему сказанному и поделиться планами на ближайшее будущее:

— В общем, с сегодняшнего дня я начну учить без пяти минут Боярыню полноценно работать в команде, включу в стандартные тактические схемы и пересажу с изюбрятины на обычное питание. Иначе двадцать шестого Полину накроет третьей трансформацией на слишком низком уровне магической мощи, а это может выйти боком. На этом пока все. А то девчата вот-вот досушат волосы, примчатся сюда и вынудят сжечь гарнитуру магофоном…

…Через считанные минуты после вылета из Расщелины я засек «силуэт» идеального тренажера, скорректировал курс, плавно замедлился и, подозвав к себе всех трех ведьмочек, обратился к младшей:

— Полин, во-он в той низине ощущается росомаха четвертого обычного ранга. Боевой приказ — завалить, не используя полет, сферу умиротворения и шар льда. Вопросы?

— Никак нет! — звонко ответила она, привычно обновила «баффы» и по моей команде сорвалась в пике.

Мы понеслись следом, одновременно с юной воительницей ушли под невидимость и зависли над местом будущего боя. А Птичка начала удивлять с первых же мгновений: вместо того, чтобы атаковать сходу, подождала, пока зверюга выйдет на довольно большую прогалину и доберется до ее середины,

расчетливо спланировала на землю со стороны солнца и… провела натурные испытания своей первой разработки — колокола. Откровенно говоря, результат удара толком не прокачанным навыком основательно впечатлил: еле заметная воздушная сфера, появившаяся вокруг головы хищника, заглушила процентов восемьдесят мощности акустического удара, а жертву приложило по полной программе — она взвизгнула, сбилась с шага, завалилась набок и… не смогла встать, так как потеряла ориентацию в пространстве! А Птичка продолжала отжигать — размягчила каменистую почву активацией трясины и принялась шарашить дергающуюся тушку то ледяными иглами, то воздушными лезвиями, то разрядами; не позволяла зверю приходить в себя ударами колокола; била трясиной по откату, благодаря чему росомаха все глубже и глубже уходила. А минуты через две с половиной-три внезапно активировала захват, тем самым, зафиксировав жертву в неподвижности, вышла из рывка аккурат за ее холкой, серией одновременных атак боевым ножом с высокоранговым зачарованием и воздушных лезвий продавила марево напрочь деморализованного хищника, а затем деловито перехватила ему глотку и спокойно отошла в сторону!

— Мы вырастили монстра! — радостно воскликнула Света, переместилась к девочке, сжала ее в объятиях, от души расцеловала и принялась захваливать.

Оля оторвалась в том же стиле. А я почему-то переключился в режим «Носорога», медленно спланировал к земле, поймал взгляд юной, но злобной воительницы, дожидавшейся моего вердикта, и по какому-то наитию впечатал в ее сознание чрезвычайно нужный императив:

— Достойный бой, сестренка. Я тобой горжусь!

Она вытаращила глаза, как-то поняла, что я не шучу, и аж задохнулась от счастья. А я счел необходимым закрепить «правильное» отношение ко мне еще несколькими утверждениями:

— Сдав этот экзамен, ты заслужила статус полноценного бойца команды. Поэтому забываешь тезис «я — подросток» и привыкаешь чувствовать себя любимой младшей сестрой Черного Беркута, Птицей из его Стаи и взрослой представительницей княжеского рода, всегда и везде обращаешься ко мне по имени, позывному или на «ты» и не опускаешь взгляд даже перед государем!

Во взгляде Полины появилась уже знакомая щенячья любовь, но какого-то запредельного уровня, по щечкам скатились первые слезинки, а кулачки сжались сами собой. Я решил дать подопечной время прийти в себя. Но стоило замолчать, как заговорила Оля:

— Поль, обрати внимание на расстановку приоритетов: на первом месте — любимая младшая сестренка, на втором — Птица из Стаи, а представительница княжеского рода — всего-навсего на третьем. Вывод напрашивается сам собой: на первом месте твоей личной табели о рангах обязана находиться наша семья, на втором — она же, но в Пятне, на третьем — она же, но в Большом Мире, а сам Большой Мир и все, что с ним связано, должны цеплять за душу не больше, чем прошлогодний снег. Кстати, наши табели о рангах выглядят так же.

Света тоже не осталась в стороне. Но сочла необходимым сгладить шок воспитанницы немудреной шуткой:

— Игнат и Оля скромненько умолчали о Самом Главном: братик у тебя — лучше некуда. И сестренки очень даже ничего. Поэтому люби нас изо всех сил!

Тут новоявленная «сестренка» взяла себя в руки, вытерла лицо рукавом, развернула плечи, приподняла подбородок, уверенно посмотрела мне в глаза и медленно кивнула. Молча, ибо каким-то образом почувствовала, что слова мне не нужны. Потом включила голову, сообразила, что мы стоим рядом с трупом росомахи, пахнущей кровью, сжала пальчики на рукояти разделочного ножа и сразу же разжала:

— Нашим родичам эта Искра не нужна, продавать мусор нам невместно, а озеро ждет. Полетели?

Полетели. Не прячась под невидимость и на скорости Полины. Вернее, поднялись повыше, навелись на сравнительно небольшой светло-синий овал, «обнаружившийся» в нескольких километрах, хорошенечко разогнались и уже через несколько минут спланировали к уютному песчаному пляжику. Барсука-«троечку», высунувшего морду из молодого ельника, шуганули оплеухами, скинули рюкзаки-однодневки, расстелили покрывало, стянули вингсьюты, активировали жар и в любимейшем режиме — после рывков под углом градусов сорок пять к горизонту — рухнули в прохладную воду. Ага, в шортах и футболках, ибо хранить в Расщелине купальники и плавки почему-то не догадались, а лететь за ними в Гнездо было идиотизмом.

Первые четверть часа развлекались только Ольга, Света и я, а Полинка то и дело уходила в волнующие воспоминания о закончившемся разговоре и зависала. Но стоило младшенькой «расстроено» назвать ее юной старушкой, как девочка — или, если отталкиваться от нового статуса — девушка напрочь отпустила тормоза и сначала зеркалила поведение старших сестричек, а потом принялась дурить так, как требовала душа.

Отрывалась часа два, если не больше. А потом как-то резко перебрала со слишком яркими положительными эмоциями, со вздохом призналась, что «немного устала и страшно проголодалась», следом за нами долетела до берега, помогла девчатам выложить на покрывало контейнеры с готовой едой и фляги с «подпиткой», рухнула рядом с наставницей и довольно мурлыкнула:

— Забавно: абсолютное большинство Одаренных не заходило в Пятно глубже «семерки», поэтому считает рейды в «троечку» самоубийственными, а мы тут расслабляемся!

— Мы расслабляемся и в «единичке»! — весело напомнила младшенькая. — Ибо для нас, Беркутовых-Туманных, Пятно — второй дом. Кстати, о доме: а не пора ли нам соорудить джакузи и в Скале? А то она пока не соответствует нашим стандартам комфортности!

— А откуда ты будешь таскать в него воду? — полюбопытствовала Оля и ответила на этот вопрос сама: — О, черт: прямо за нашей Скалой видны горы с заснеженными вершинами!

— Вот-вот…

— Но эти вершины находятся либо в шестом, либо в седьмом круге! — подал голос я.

— И что? Зверья, живущего в снегах, не так уж и много. А у большей части хищных птиц нет защитного покрова…

Я отправил в рот кусок жареной печени, тщательно прожевал, проглотил и озвучил принятое решение:

— Что ж, значит, четырнадцатого слетаем на разведку. Сочтем, что такие полеты безопасны, займемся благоустройством Скалы. Нет — обойдемся без джакузи.

— А почему именно четырнадцатого? — поинтересовалась Полина.

— Тринадцатого мы со Светой прорвемся в первый ранг… — ответила Оля. — Значит, Стая станет значительно сильнее…

Глава 38

14 апреля 2514 по ЕГК.

…Одиннадцатый день рейда начал радовать еще до рассвета — на Олю и Свету, невесть с чего продравших глаза в несусветную рань, напало игривое настроение, и эти вредины решили разбудить меня щекоткой. Энтузиазма и желания побуянить у них было хоть отбавляй, а мою тушку они давным-давно изучили вдоль и поперек, так что мое возвращение из страны снов получилось веселее некуда. Нет, я, конечно же, сопротивлялся. Более того, честно пытался контратаковать. Но в какой-то момент к нашей битве не на жизнь, а на смерть присоединилась Птичка, причем на моей стороне, и… не потянула против куда более рослых, тяжелых и шустрых девиц. В общем, сбежать с огромного ложа полетом или рывком мне не позволила совесть, и следующие четверть часа я доблестно спасал спасительницу от напрочь распоясавшихся напарниц. И… огребал. Ибо не хотел пользоваться имевшимися преимуществами и, что греха таить, получал несказанное удовольствие от каждой отдельно взятой грани буйного бардака.

Когда именно и кто именно перенес сражение с матрасов в воздух, я, откровенно говоря, так и не понял. Но рубиться в трех измерениях, да еще и в сравнительно небольшом помещении, оказалось в разы сложнее и интереснее, чем в двух. Поэтому мы окончательно отпустили тормоза и унялись только после того, как Света, промахнувшись, вцепилась не в меня, а в футболку подруги, та, невовремя уйдя в сверхкороткий рывок, оставила добрую треть в ее руках, а нас с Полиной накрыло смеховой истерикой, перекинувшейся и на наших противниц. Ну, а Оля, сорвав с себя обрывки, изобразила обиду.

А толку? Мы продолжили хохотать на все Пятно. Причем не столько из-за футболки, погибшей смертью храбрых, сколько из-за спутанных грив, превративших девчонок в премиленьких ведьм. В процессе спланировали на ложе, ибо ржать, болтаясь в воздухе, было не так комфортно, как лежа, изобразили кучу-малу, побалдели еще немного, вспоминая самые забавные моменты битвы, а потом практически одновременно посмотрели на часы и пришли к выводу, что можно начинать готовиться к разведывательному вылету.

Готовились добросовестнее некуда — потратили все запасы воды, плотно позавтракали, перебрали рюкзаки-однодневки, определились с алгоритмами действий в наиболее вероятных экстремальных ситуациях и пришли к выводу, что Птичке надо лететь наездницей. Причем на мне.

Пока натягивали вингсьюты и «линзы» — а в моем случае еще и «сбрую» — я немного нервничал. Ибо понимал, насколько рискованна наша затея. Но стоило Полине обосноваться на моей спине и положить ладошки на плечи, как все сомнения куда-то испарились, а из глубины души накатила непоколебимая уверенность в том, что все получится. В общем, по коридору я не прошел, а пробежался, на последних метрах обновил слетевшие «баффы», первым ушел под невидимость и, переместившись рывком метров на десять по горизонтали, с набором скорости понесся к идеально чистому небу.

На горы навелся километрах на трех, засек время, «клюнул» на полторы сотни под своим полным весом, одновременно с девчатами раскрыл крылья и, облегчив обе тушки подпоркой, полетел к чем-то понравившейся вершине. При этом особо не разгонялся, но даже так довел команду до линии снегов всего за четырнадцать минут. Потом начал, было, снова набирать высоту, но заметил внизу «силуэтов» пятьдесят, «сиявших» раза в два ярче убитого нами изюбря, мысленно пробормотал, что хищники такими стаями не ходят, серией жестов показал девчатам лесенку и изобразил верхнюю ступеньку.

Света ушла метров на семьдесят ниже, а Ольга спикировала на полторы сотни, повисела там несколько минут и как-то уж очень быстро принеслась ко мне, не забыв прихватить с собой и младшенькую. А после того, как зависла рядом, выдала чертовски интересный доклад:

— Это архары. С пятого по седьмой ранг. Пасутся и выясняют отношения, хотя до гона еще далеко. Алгоритм выяснения отношений самый обычный — разгон до очень приличной скорости и столкновение рогами. Удары получатся чудовищными, но… бесшумными, ибо у этих баранов фантастически плотные защитные покровы! И еще: эти покровы не видны, но в момент столкновения меня шибало ощущением, похожим на реакцию твоей чуйки на активацию мощных умений. В общем, изучи этих монстриков сам, ладно? А я присмотрю за Птичкой.

Я передал «наездницу» супруге и на пару с младшенькой «провалился» вниз. Оставил ее второй ступенькой, спланировал на расстояние, на котором меня, в случае чего, можно было подхватить подпоркой, нашел взглядом двух здоровенных самцов, как раз начинавших разгоняться, вгляделся в энергетику более крупного и врубился, что вызвало в Оле столь нездоровый энтузиазм: в момент столкновения рогами «шнур» энергетического узла, генерировавшего марево, «засветился» в «обычном режиме», зато небольшая «припухлость», расположенная на нем чуть ниже лопаток, «вспыхнула» раза в три ярче.

«Такой навык нам однозначно пригодится…» — мысленно пробормотал я, «переключая» зрение в обычный режим, посмотрел, чем питаются архары, и расплылся в предвкушающей улыбке…

…Перед тем, как атаковать самца пятого Кошмарного ранга, пасшегося в стороне от остального стада,

я пролетел над самой землей метрах, эдак, в сорока-сорока пяти от морды архара, убедился в том, что моя невидимость достаточно плотная, зарулил за огромный валун, понравившийся нам с Олей еще во время поиска подходящей цели, и призывно махнул рукой. Супруга мгновенно сорвалась в пике, затормозила рядом со мной и зависла так, чтобы мне было удобно шептать ей на ухо.

— Просветление, одуванчик, нырок за валун, уход под пелену теневика, рывок вертикально вверх и взлет к Свете с Полей на предельной скорости… — еле слышно повторил я последнее предложение недавнего мини-брифинга.

Она нащупала и сжала мое предплечье в знак того, что атакует именно в таком режиме и никак иначе, неспешно определилась с местом на «обратной стороне» валуна, с которого было удобно и вкладываться в архара, и давать деру, условным жестом подтвердила готовность и застыла в неподвижности.

Я плавно подлетел к облюбованной точке, улегся на холодный камень и, чуть-чуть приподняв голову, вгляделся в растительность перед мордой самца. Время не торопил, хотя этот рогатый гад двигался к самому плотному пучку ветвей на редкость низкого и уродливого кустарника целую вечность. Никак не отреагировал и на поворот «не туда» — разум, переключившийся в режим охотника, был спокоен, как озеро в полный штиль. Не стал торопиться и с началом обратного отсчета — первый раз качнул левой ладонью в тот момент, когда зверь оказался в метре с небольшим от нужного места и заинтересованно уставился на молодые побеги. А через несколько секунд разогнал восприятие, плавно ускорил качания руки и за долю секунды до того, как Кошмар открыл впечатляющую пасть, ударил одуванчиком во всю нынешнюю дурь.

Ждать результатов атаки и не подумал — припал к камню, активировал невидимость, выстрелил собой вверх, разогнался и… почувствовал несколько толчков в стопы!!!

Просветление продолжало работать, да и глаза я не закрывал, поэтому восполнил марево, просевшее почти на треть объема, мазнул взглядом по «силуэту» жены, как-то умудрившейся обогнать меня на полтора корпуса, и со спокойной душой оценил скорость разлета осколков пары десятков валунов, «взорванных» атакованным зверем. Само собой, кинул взгляд и на стадо его сородичей. Но оно уносилось вверх по склону, поэтому я посмотрел вниз и довольно ухмыльнулся: архар, поймавший нёбом сдвоенный одуванчик, уже бился в агонии!

К младшенькой и ее личной ученице подлетели почти одновременно, выслушали две восторженные скороговорки, повисели в неподвижности пять-семь секунд и «упали» вниз. На этот раз вчетвером. А через пару мгновений были вынуждены решать предсказанную, но от этого не менее неприятную проблему: наши разделочные ножи НЕ ПРОРЕЗАЛИ шкуру Кошмарика ни со стороны спины, ни на брюхе. Впрочем, первый же строенный удар ледяными иглами ее все-таки продырявил, так что мы «отперфорировали» сантиметров, эдак, двенадцать-пятнадцать, в том же режиме расширили дырки воздушными лезвиями и несколько раз ударили испепелениями. И пусть получившийся «разрез» не радовал взгляд, зато я получил доступ к внутренностям, походя вырезал печень, «докопался» до Искры, а следом за ней извлек и ту самую «припухлость», уронил в пакет, подставленный супругой, подождал, пока она затолкает ценную добычу в термос, а термос — в свой рюкзак-однодневку, и радостно выдохнул:

— Все, взлетаем…

Взлетели. Намного выше границы вечных снегов. И, активировав жар, спланировали к здоровенному леднику. Несмотря на великолепную погоду и безветрие, в воздухе фантастически красиво искрились мелкие снежинки. Но о том, что ледники «дышат» холодом, я то ли слышал, то ли читал, поэтому не удивился. Зато Стая потеряла дар речи и какое-то время разглядывала чудо природы. Потом Света вспомнила о фотоаппарате и устроила фотосессию. А я, попозировав ей минуту-другую, «вырубил» три неподъемных куска льда, подождал, пока девчата наиграются, и, заметив на самой границе области покрытия прозрения фантастически яркий «силуэт», торопливо выдохнул:

— Валим. Вертикально вверх и под пеленой теневика!!!

Оля со Светой выполнили эту команду в ту же секунду. Порадовала и Поля — заметив, что я стою к ней лицом, не стала тратить время на лишний рывок, а вышла из одного-единственного вплотную ко мне, обхватила руками и ногами, исчезла под невидимостью и торопливо выдохнула:

— Вцепилась. Намертво!

Вот я и стартовал. Прижав к себе ее тельце обеими руками и вложив в первый рывок по вертикали всю имевшуюся дурь. Не тупил и дальше — секунд за десять-двенадцать догнал девчат, эдак на километре от уровня ледника дал команду тормозить, а еще через несколько мгновений посмотрел вниз и криво усмехнулся:

— Да уж, орлы тут водятся воистину Кошмарные!

— И на какой ранг он тянет по мнению твоей чуйки? — спросила супруга, не отрывавшая взгляда от крылатого монстра с размахом крыльев за шесть метров, парящего далеко внизу.

— Не знаю. Но эта птичка однозначно сильнее любого из виденных нами архаров.

— Плевать! — фыркнула Света: — Вверх не смотрит и летит по своим делам. Значит, через несколько минут спикируем обратно, подхватим куски льда и утащим в Скалу.

— Угу… — после недолгих раздумий поддакнул я, разомкнул объятия и потрепал Птичку по голове: — Среагировала похвально быстро. И не потратила зря ни секунды. Поэтому объявляю благодарность с занесением в личное дело и разрешаю самостоятельно перебраться за спину…

…До Скалы добрались без приключений, по очереди влетели в коридор, положили куски льда на пол, всадили в каждый по арктическому холоду и без особой спешки решили, в каком месте «заимки» будем вырубать помещение под джакузи. К консенсусу пришли достаточно быстро, так что распределили обязанности и занялись делом: Оля, как главный специалист по магии Земли, начала «изымать» из стены «лишнюю» породу, я изобразил подай-принеси, а Света с Полиной ушли в кухонный уголок. Жарить две порции печени архара и наводить «болтушку». Почему две? Да потому, что развитие Дара Птички желательно было притормозить, скорость моего вписывалась в новые планы и без дополнительного «бустера», а вот девчат надо было ускорять.

Кстати, они это понимали ничуть не хуже меня, поэтому младшенькая нажарила мне полуторную порцию изюбрятины, а нашей воспитаннице — филе рыбы первого обычного ранга, «перевела» половину печени на «подпитку», помогла Полине правильно навести «болтушку» и отправила ко мне.

Я тоже не упирался — выпил бурду в одно лицо и неслабо впечатлился от ее энергетической насыщенности, поблагодарил «сестренку» за помощь и, выслушав боевой приказ, переданный младшенькой, сообщил жене, что нас приглашают на обед. Очередной вырезанный блок плавно опустился на пол, и труженица резака и слияния потянула нас в коридор. Растапливать кусочек льда, мыть руки и обновлять арктический холод…

…Печень архара мы с Птичкой все-таки попробовали. Для того, чтобы оценить энергетическую насыщенность и вкус настолько высокорангового мяса. Понравилось и то, и другое, так что всю первую половину трапезы все разговоры так или иначе касались этой добычи. А после того, как голод был утолен, младшенькая спросила, продолжим ли мы охотиться на архаров.

Этот вопрос я обдумывал весь перелет от ледника до Скалы, поэтому дал готовый ответ:

— Если завтра у меня прорежется какое-нибудь дельное защитное умение, то обязательно продолжим. Ибо оно потребуется всем. Но тебе надо будет поднапрячься и постараться перезачаровать разделочные ножи хоть чуть-чуть посерьезнее. Ибо дырявить шкуру атакующими умениями — это извращение!

— А почему бы не создать умение для разделки туш? — внезапно спросила Полина. — Или не переделать под металл умение, упрочняющее верхний слой камня?

Оля со Светой отреагировали практически мгновенно:

— Переделаем!

— Создадим!

При этом в их глазах появился настолько фанатичный блеск, что я невольно улыбнулся. Из-за чего был вынужден ответить еще на один важный вопрос:

— Игнат, может, нам притащить сюда тетеревов?

— Надо бы… — буркнул я, потер переносицу и добавил конкретики: — Если закончим джакузи не очень поздно, то за первыми тремя слетаем еще сегодня. Если нет, то завтра. Вместо утренней тренировки.

Оля уверенно заявила, что основную работу закончит часа за два, а всей мелочевкой будет заниматься между тренировками, чтобы разгружать голову.

Я коротко кивнул и вопросительно посмотрел на Полину, сначала посерьезневшую, а затем поднявшуюся из-за стола.

— Обновлю арктический холод и кое-что проверю… — сказала она и ушла в серию рывков. Вернулась от силы через минуту. Обычным шагом и сияющей на зависть летнему солнышку. Остановилась так, чтобы видеть все три лица, и радостно затараторила:

— Я пробудила в себе чуйку! Во время перелета от ледника до Скалы. До этого момента умение было совсем слабеньким, поэтому ощущалось фоном. Но, прорвавшись в девятый ранг, позволило чувствовать каждого из вас по-отдельности и с расстояния метра в четыре. Ощущения очень четкие и яркие: даже с закрытыми глазами я могу показать пальцем направление на любую из ваших Искр и уже запомнила, как ощущается каждая, вот!

Я мысленно присвистнул и, немного повосхищавшись упертостью этой девицы, искренне похвалил:

— Умение — нужнее не придумаешь. Так что ты у нас чудо, Птичка, и мы тобой гордимся!

— Ага, я такая! — в стиле Светы промурлыкала она, подошла поближе и «нагло» подставила голову под поглаживания.

Погладил. Без какого-либо внутреннего сопротивления. А после того, как остановил ладонь в районе лопаток, понял, что сделал это не зря — Птичка скользнула к девчатам, сидевшим бок о бок, снова опустила голову и весело хихикнула:

— Братик меня уже поощрил. Теперь ваша очередь…

Поржали. Уничтожили десерт. Убрали со стола. И перебрались на ложе, чтобы немножечко полениться. Полина, по своему обыкновению, привалилась к Свете, пристроила подбородок на ее плечо и превратилась в слух, а Оля вдруг подняла еще один серьезный вопрос:

— Нам, девушкам, пора поднимать потолки развития умений: у Светы и у меня большая часть арсенала либо уже уперлась во второй ранг, либо вот-вот упрется в первый, а Полина не сможет раскачать диск, подпорку, пресс и оплеуху даже до нынешнего четвертого, так как мы, помнится, скормили ей Искру воздушных ступеней пятого!

— А все остальные умения — либо «троечки», либо «двоечки», верно? — на всякий случай спросил я.

— Ага… — подтвердила Птичка, а Света добавила:

— Есть еще воздушная стена — «единичка».

— Что ж, значит, меняем алгоритм полетов к Гнезду и обратно! — твердо сказал я и описал свое решение подробнее: — То есть, над «единичкой» и двумя первыми кругами Кошмара проходим в поисковом ордере. И добываем Искры умений, которыми пользуемся достаточно регулярно…

Глава 39

18 апреля 2514 по ЕГК.

…Полина прорвалась в третий ранг в ночь со вторника на среду. Прямо во сне и, вроде как, не почувствовав очередной мини-мутации энергетики. Тем не менее, первые четверть часа после подъема мы то и дело разглядывали ядро и магистральные каналы новоявленной Боярыни в поисках хоть каких-нибудь огрехов, ибо понимали, что такое быстрое развитие запросто может пойти не в ту степь. Слава богу, никаких отличий от своих так и не нашли, поэтому со спокойной совестью переключились на обсуждение менее «острых» вопросов.

Хотя вру: самый первый вопрос подняли молча — младшенькая радостно продемонстрировала нам еще совсем тоненький дополнительный слой марева. Нам с Олей резко полегчало — если я промучился с «материализацией» навыка, приживленного с ядра и энергетического узла архара, порядка шести часов, а моя супруга освоила кольчугу всего за три с половиной, то Свете она почему-то не давалась без малого сутки.

После того, как героиня была расцелована и затискана, выпендрилась самая юная воительница команды — сначала положила на столешницу кусок камня и приложила упрочнением, а потом показала нам полоску кожи изюбря и трижды рассекла ее скальпелем, созданным моей супругой еще пятнадцатого числа! По-хорошему, девчонку стоило бы отругать — она раскачивала старые навыки и осваивала или придумывала новые, практически не отдыхая. Но ее глаза горели настолько чистым и незамутненным счастьем, что с моих губ сама собой сорвалась похвала, а рука погладила подставленную головенку.

Потом мы разбежались кто куда, а через какое-то время снова собрались в большой комнате, пододвинули клетку с девятью тетеревами еще на метр и под их воздействием прозанимались рукопашкой ровно час. Хотя нет, опять не так: занимались девчата, исступленно отрабатывая в паре уже освоенные боевые связки, и Птичка, фанатично шлифовавшая технику отдельных ударов и перемещений, а я, в основном, изображал придирчивого наставника. Тем не менее, кровь по телу разогнал. Но настолько слабо, что захотел продолжения банкета. Поэтому завтрак смолотил первым, с трудом дождался уничтожения остальных порций и дал команду собираться. А через считанные минуты, пробежавшись по коридору и почти без участия разума обновив слетевшие «баффы», ушел в длинный горизонтальный рывок и взмыл к небу, успевшему затянуться сплошной грязно-серой облачностью.

До традиционного места охоты на архаров долетели без особой спешки, спланировали поближе к стаду, пасшемуся на облюбованном месте, и пошли по кругу в поисках одиночек пятого ранга. Почему именно пятого? Да потому, что ни толком не раскачанный скальпель Оли, ни ножи с новым зачарованием Светы шкуру Кошмаров-«шестерок» не прорезали.

Да, мы, старшие, привычно «жили» в прозрениях. Но стадо было очень большим, и слишком яркие «силуэты» особей, пасшихся близко друг к другу, сливались в огромное светлое пятно, а разбегавшиеся, а потом сталкивавшиеся еще и отвлекали. Поэтому «странности» одного из них мы, к сожалению, не заметили. И атака снежного барса на стельную самку пятого ранга застала нас врасплох.

Слава богу, леденящий душу рык, раздавшийся откуда-то слева, был направлен не в нашу сторону. Поэтому мы впали в состояние оцепенения от силы секунды на две, «просели» по высоте метров на двадцать с небольшим и успели себя подхватить. А архары, оказавшиеся в фокусе действия навыка, затупили по полной программе. Вот кошатина жертву и закогтила. Вернее, допрыгав до нее обычными, но чрезвычайно длинными прыжками, вцепилась метаморфированными зубками в кольчугу, прикрывавшую горло, опрокинула животное навзничь и продавила оба слоя защиты всего парой десятков ударов лапой с «тюнинговыми» когтями!

Проблем с прокусыванием кожи у барса тоже не возникло — как только марево с кольчугой приказали долго жить, барс сомкнул чудовищные челюсти, мотнул головой и с невероятной легкостью вырвал самке архара глотку!

Все вышеперечисленное я заметил благодаря прозрению. Ибо на полной скорости несся к облакам и поглядывал то на них, то на девчат, зеркаливших мои действия. А моя благоверная, как вскоре выяснилось, «держала» всю зону покрытия прозрения. Поэтому в какой-то момент вытянула руку на половину восьмого и развернулась в указанном направлении.

Мы со Светой среагировали практически мгновенно, но все равно чуть-чуть опоздали. Поэтому успели увидеть только беспорядочное падение архара, искавшего спасение на почти вертикальной стене, взбежавшего по ней метров на триста и сорвавшегося вниз. А через миг до нас донесся отголосок рыка с другим «оттенком» и вызвал безотчетный ужас, граничивший с паникой!

— Нихрена себе… — потрясенно выдохнул я, оценив силу воздействия этой дряни на разум. А потом заметил еще одного барса, спускавшегося по той же стене к тушке разбившейся жертвы, и сложил в единую картину отдельные фрагменты увиденного.

— Ага… — подтвердила Птичка, подавшаяся вперед и смотревшая вниз над моим правым плечом. — Первый барс напал на самку и успел продавить ее защиту за время действия умения, вводящего в ступор, а второй подождал, пока стадо взберется на отвесную скалу, и испугал второго архара на высоте, падение с которой должно было с гарантией «схлопнуть» и защитный покров, и кольчугу!

— Наработанная тактика… — поддакнула ей Оля, подлетевшая поближе. И прилично загрузила: — Но меня заинтересовали умения, используемые барсами — что-то вроде мимикрии, позволяющей маскироваться среди камней и снега, и два разных рыка — загоняющий в ступор и пугающий до дрожи в коленях.

Не выдели она интонацией слово «заинтересовали», я бы решил, что этот монолог — попытка поделиться впечатлениями. А так сообразил, что супруга обнаружила три достаточно реальные возможности усилить Стаю, и мысленно пообещал себе при первой же возможности выяснить, какие именно. Но в этот момент возле нас нарисовалась младшенькая и дурашливо затараторила:

— Игнат, тебе срочно нужна Искра одного из этих барсов! Ибо глава рода Беркутовых-Туманных обязан уметь… хм… убеждать не только делом, но и Словом…

…Лезть на снежного барса седьмого Кошмарного ранга, будучи самыми обычными «единичками», мы, естественно, не стали. Зато минут через сорок-сорок пять пребывания в районе ледника все-таки завалили архара-«пятерку» для Полины и, прихватив три куска льда, вернулись в Скалу. Следующие часа три продавливали аструмовую блокировку, потом пообедали и продолжили тренироваться. А в половине седьмого вечера я, вывалившись из транса по настоятельному требованию организма, внезапно наткнулся взглядом на лицо Полины, покрытое бисеринками пота, вгляделся в ее энергетику, торопливо вернул девчонку «в реальность» и мягко пожурил:

— Солнышко, все хорошо в меру. А ты себя вот-вот загонишь!

— Я устала не так уж и давно… — вздохнула она, немного поколебалась и добавила: — Но сильнее, чем обычно…

Я присел перед ней на корточки и поймал виноватый взгляд:

— Поль, высокий ранг — не самоцель, а средство, упрощающее выживание что тут, в Пятне, что в Большом Мире. Ты в свои четырнадцать — полноценная Боярыня, и мы этим, конечно же, гордимся. Но для нас в разы важнее твои человеческие качества — доброта и порядочность, душевная чистота и умение беззаветно любить, преданность семье и самоотверженность, верность слову, кристальная честность и скромность, обязательность, отвага, упорство и много чего еще. В общем, мы о тебе беспокоимся. И точно знаем, что от переизбытка добросовестности можно перегореть или превратить жизнь в серое, унылое и однообразное прозябание. Поэтому хотим, чтобы с нами ты чувствовала себя любимой младшей сестренкой, а о двух других составляющих нового образа — Птице из Стаи Черного Беркута и взрослой представительнице княжеского рода — вспоминала только в присутствии посторонних.

— Страх вас разочаровать стал слабее, но пока не исчез… — призналась она.

— Для того, чтобы он исчез, требуется всего ничего — отрываться почаще и побезбашеннее… — с улыбкой сообщил я и привел весомый аргумент: — Как тогда, когда ты спасала меня от щекотки.

Тут Полина хихикнула, сказала, что все поняла, осторожно дотронулась до моего предплечья и… первый раз обратилась ко мне по имени и на «ты»:

— Спасибо, Игнат — я обязательно воспользуюсь твоим советом и больше не буду себя загонять!

Я назвал ее умничкой, потрепал по волосам, поставил новую боевую задачу — вывести «сестренок» из транса и сообщить о скором вылете на охоту — а сам свалил.

Птичка не подвела — к моему возвращению вся женская половина Стаи успела натянуть свои вингсьюты и положить на стол мой, четыре «линзы», два рюкзака-однодневки с гидраторами, наполненными «подпиткой», и «сбрую».

Последнюю я, конечно же, нацепил. Но только лишь на всякий случай. И, затянув ремни, описал программу на вечер:

— Летим во второй круг, но чуть южнее мест, в которых охотились вчера и позавчера. Основная задача — найти последнюю, четвертую белку-летягу, стадо кабанов, хотя бы пару горностаев и какого-либо зверя-теневика. Кроме того, нам нужны окоченения, сферы умиротворения и туманы. И последнее: Птичка, у тебя три боевые задачи. Задача первая и самая главная — постоянно держаться чуть позади и чуть выше меня, ориентируясь на свою чуйку. Задача вторая — ассистировать нам площадными навыками типа буйства молний, но не в ущерб удержанию нужного положения относительно меня. Задача третья и последняя — работать в точку по той цели, по которой работаю я…

…Белку-летягу засекла Оля. Минуте на четвертой полета в поисковом ордере. Сама же и завалила. Так как не хуже меня понимала, что стремительно портящаяся погода очень скоро погонит нас обратно в Скалу. Потом ушла под невидимость, спланировала к «подбитой» тушке и повисела возле нее до тех пор, пока мы не подлетели на расстояние, с которого могли подстраховать.

Ядро и энергетический узел воздушной ступени вырезала с помощью скальпеля, в темпе упаковала в пакет, взмыла в воздух и, подлетев к Свете со стороны спины, затолкала нашу первую добычу в термос. Разойтись в стороны мы не успели — заметили «силуэты» восьми кабанов преимущественно второго Кошмарного ранга, скорректировали курс, разогнали восприятие и атаковали.

Первым делом мы, старшие, накрыли овраг, в котором расслаблялось стадо,

ледяным адом и двумя ледяными вьюгами. Затем по разику вложились в буйства молний, попробовали всадить в головы вожака-«троечки» и двух его чуть менее крупных сородичей по оглушению и сфере умиротворения, но обломались. Поэтому, проморозив «грязевую ванну» арктическим холодом, раскидали шары льда.

Эти навыки прошли. Поэтому мы с Олей продолжили их развешивать, а Света «помогла» Птичке, по откату всаживавшей в искрящееся белое «облако» буйства молний, трясины и захваты. Правда, принялась шарашить другим сочетанием навыков — буйством молний, веерами ледяных игл и площадной версией цепких корней — но ее вариант выдавал очень приличный КПД.

Кстати, рубись мы с кабанами, стоя на земле, могли и нарваться: вожак и две очень крупные самки лупили в белый свет, как в копеечку площадными версиями частокола и колючего кустарника, накрывали область диаметром метров семнадцать-восемнадцать и… перемалывали ими деревья толщиной в два моих бедра. Неслабо впечатляли и рывки, и марева: ничего не видящие и ничего не слышащие животные с легкостью срывали с себя контроль за счет мощности первоначального импульса и, влетая в препятствия, в трех случаях из пяти разносили их в пух и прах, а защита при этом «проседала» от силы процентов на тридцать-сорок!

Этим делом мы и воспользовались. После того, как закончили с шарами льда — всадили в животное, только-только впоровшееся в свеженький «пень», по разряду и «заполировали» эту атаку одуванчиками. Благо, кабан, визжащий от боли и ярости, раззявил пасть рядом с несколькими достаточно крупными корнями, а нужные энергетические узлы находились в туше, а не в голове.

Самку, каким-то чудом вырвавшуюся за пределы ледяного ада и вьюг, положили одним строенным и двумя счетверенными разрядами: да, свинья размером с «Ёжик» рефлекторно восполнила просевшую защиту, но от силы на треть — не хватило пропускной возможности магистрального канала.

Трех следующих зверей завалили одуванчиками. Потом «сбили» ястреба первого Кошмарного ранга, сдуру попытавшегося атаковать Полину, снова «сели» на буйства молний и только за счет их мощности сложили двух самых слабых самочек. А после того, как грохнули вожака, включили турборежим — мы, старшие, кромсали туши скальпелями и зачарованными ножами, а Птичка безостановочно носилась между нами то с пустыми, то с полными пакетами наперевес, и складывала добычу в тот термос, который оказывался ближе.

Как ни странно, первые хищники — волчья стая с вожаком аж четвертого Кошмарного ранга — нарисовались на периферии прозрения уже после того, как в термосы перекочевали не только все ядра и все нужные энергетические узлы, но и два куска мяса общим весом килограммов в пятнадцать. Неслись Очень Быстро. И наверняка засекли нас тем самым поисковым навыком. Но в этот раз мы спокойненько ушли под невидимость, поднялись в воздух метров на шестьсот, практически уперлись в нижнюю «кромку» облачности и по моей команде зависли в неподвижности.

Я похвалил девчонок за великолепно проведенный бой и оперативность при изъятии добычи, собрался, было, дать команду расходиться в поисковой ордер, но услышал отдаленный раскат грома и мгновенно переиграл планы:

— О, черт, в программе не дождь, а гроза! Валим… в Гнездо. Оно ближе!

Перспектива летать среди молний не понравилась и моим напарницам, так что Птичка в мгновение ока переместилась мне за спину и скользнула в «сбрую», Света безошибочно навелась на наше второе пристанище и начала разгоняться, а Оля пристроилась за ней. Я их, естественно, догнал и… повел вверх, в облако, так как понимал, что при движении по горизонтали связкой полет — рывок мы доберемся до Зуба в лучшем случае часа через полтора. Вот и поднял на четыре километра, скорректировал курс по компасу и ушел в пике.

Тушки облегчил сразу после того, как хорошенечко разогнался, перешел в пологое планирование и немного пострадал из-за отсутствия авиагоризонта. Гнал на полной скорости до тех пор, пока не опустился до высоты семьсот метров. Потом плавно замедлился, порядка пяти минут несся сквозь стылую муть, видя только «силуэты» девчат, и дергался все сильнее и сильнее. Причем не от вспышек молний и постепенно усиливавшихся ударов грома. Слава богу, зря — на трехстах десяти метрах по барометрическому альтиметру облачность, наконец, протаяла и показала кроны леса. Кстати, аккурат между холмами. вершина одного из которых была уже не видна!

Короткую, но очень сильную вспышку страха я «выключил» бодрячком, огляделся, узнал места и набрал крейсерскую скорость. Минуты через две-две с половиной влетел в сплошную стену дождя и снизился еще на полтинник. А после того, как сравнительно недалеко полыхнуло снова, ушел в крутое пике, поежился из-за краткости временного промежутка между ударом молнии и раскатом грома, замедлился, спланировал к земле на небольшой полянке и понесся дальше между деревьями.

Петлял, как заяц, но не касаясь стремительно намокавшей земли, минут семь-восемь. И тихо дурел то от мощи догнавшей нас грозы,

то от количества зверей, засекаемых прозрением. После двух вспышек молний подряд жестом приказал девчатам лететь дальше, а сам поднялся вверх, на миг поднялся над кронами и снова упал вниз. Через четверть часа повторил смертельный трюк и, все-таки узнав «родные» места, взял чуть правее. Вовремя: через считанные мгновения деревья прямо по курсу «расступились», а сквозь сплошную стену из дождевых струй протаяла «наша» река.

Над этим участком ее русла мы пролетали не один десяток раз, поэтому воспрянули духом, уверенно навелись на все еще невидимый Зуб, продрались сквозь сравнительно неширокий «язык» из деревьев, взмыли к следующей опушке впритирку к склону холма и, переждав очередное природное буйство молний, поднялись к некогда «заваренной» боковой двери.

Пока Оля резала камень, дурели от частоты вспышек. Потом влетели в Гнездо, «потеряли» все «баффы» и начали раздеваться прямо там, где стояли. Ибо промокли насквозь и не хотели превращать пол комнаты в озеро.

Я, естественно, первым делом снял «сбрую» вместе с «наездницей» и повернулся мордой к стене, а через несколько секунд услышал тихий и ни разу не радостный смешок Птички:

— Нам крупно повезло, что гроза шла под углом к нашему курсу. Иначе добрались бы досюда разве что к утру…

Глава 40

24–25 апреля 2514 по ЕГК.

…Свету накрыло пятой трансформацией в районе семи утра. Мы такое уже проходили, причем аж два раза, поэтому я подхватил оседающее тело подпоркой, опустил на ложе и унесся нагревать воду в джакузи, Ольга, сделав вид, что проводит диагностику, до предела «углубила» прозрение и принялась наблюдать за ветвлением магистральных каналов, а Полина заметалась между кухонным уголком и столом, готовя последний к грядущему приступу дикого обжорства. Достаточное количество еды мы наготовили еще накануне утром, после моего прорыва, так что к моменту, когда младшенькая открыла глаза, еды рядом с ней хватило бы на пятерых. Вот девчонка и оторвалась. В смысле, потеряв голову от аппетитных запахов, набросилась на жареную печень и ела, как не в себя, до тех пор, пока не закончилась перестройка организма.

Соображать начала уже потом — вытерла рот и засаленные губы платком, подсунутым под руку мелкой сестричкой, оценила бардак, воцарившийся на столе, опустила взгляд на россыпь жирных пятен, появившуюся на футболке, и вымученно пошутила:

— В рядах Кошмарных Поросят очередное пополнение…

— Мы тебя любим и такой… — подколола ее Оля, слово в слово повторив фразу, произнесенную Светой после ее прорыва, Птичка обошлась невероятно теплым поздравлением и звонким поцелуем в изрядно заляпанную щеку, а я мягко улыбнулся:

— Это мелочи. Главное, что в семье появился третий Кошмар. Кстати, как тебе ощущения?

— С ума сойти… — на миг уйдя в себя, ошалело выдохнула она. — Искру распирает, чувствую каждый магистральный канал, резерв горит приятным жаром, а восприятие — как под слабеньким просветлением… О-о-о!!!

— Активировала какую-то пассивку? — понимающе спросил я.

— Ага! Просветление. Чтобы сравнить то, что было, с тем, что стало… — после небольшой паузы протараторила она, а еще через несколько секунд слегка поморщилась от приступа головной боли.

Это тоже было нормально: обновленное прозрение из-за значительного увеличения радиуса покрытия било по мозгам, как оглушение, и первое время вызывало серьезнейший дискомфорт. Но об этом мы говорить не стали — Света скинула этот навык и расслабилась, а я предложил ей отправиться в «ванную» и смыть с себя следы гастрономического безумства.

Ушла. Обычным шагом. Явно вспомнив результат моей первой попытки полететь. И забрала с собой Олю и Полину. Но стоило мне начать убирать со стола, как последняя прискакала обратно и… хм… поручила мне заняться чем-нибудь более серьезным. Вот я на серьезное и переключился. В смысле, принес из хранилища термос с Искрами Кошмаров, добытыми за последние дни, но не использованными за ненадобностью, высыпал на пол и отложил в сторону те, которые собирался раздарить и выставить на аукцион. Остальные утащил обратно, потом прихватил с собой три плотных свертка со шкурами, которые решил пустить на пошив нового рейдового шмотья, вернулся в большую комнату и взялся за большой рюкзак.

— Все, улетаем? — полюбопытствовала Птичка, как только увидела, что я вытряхиваю на пол все его содержимое.

Я утвердительно кивнул.

— Вовремя… — заключила она и мотнула головой в сторону определителя магического ранга: — Если верить во-он той штуке, то до прорыва во второй ранг мне осталось меньше суток пребывания в Скале. А с магической мощью пока беда. Да и с раскачкой умений так себе.

— Не сказал бы… — возразил я, затолкал на дно рюкзака сверток со шкурой изюбря четвертого Кошмарного ранга, придавил термосом, забитым мясом, и объяснил свою мысль: — Нынешний уровень твоей магической мощи позволит справиться со среднестатистическим Богатырем. А до ее пика еще далековато. Вот я рисковать и не хочу. Кстати, по меркам Большого Мира ты уже монстр, как их поискать: да, твои умения еще качать и качать, но ты ими пользуешься, причем вполне осознанно и с достаточно высоким КПД. Кроме того, видишь бой, не теряешься в экстремальных ситуациях, великолепно ассистируешь и с вероятностью процентов за девяносто справишься с любым одиночным зверем по четвертый обычный ранг включительно. В общем, теперь тебе нужен опыт.

— Нужен… — эхом повторила она, протерла стол, задумчиво оглядела кухонный уголок, сочла, что навела идеальный порядок, и метнулась к своему рюкзаку…

…Из Скалы вылетели ровно в девять утра. Можно сказать, налегке, ибо взяли с собой только три шкуры изюбрей, четырнадцать шкурок горностаев и четыре термоса с Искрами, энергетическими узлами, мясом и печенью архаров пятого Кошмарного ранга. И пусть аэродинамика наших тушек все равно оставляла желать лучшего, но до Зуба долетели всего за три часа двадцать пять минут, позаимствовали из тайника еще два с половиной десятка ядер, перекусили, «заварили» камнем обе двери и джакузи, огляделись на прощание и снова взмыли в небо. Еще на три пятьдесят пять. Но это было нормально. С учетом того, что Птичка и эту часть маршрута пролетела своим ходом.

В результате в Расщелину спланировали достаточно бодрыми, затащили рюкзаки в хранилище и разделились: девушки унеслись принимать душ, а я вдумчиво перебрал заначку, с превеликим трудом распихал по термосам ядра, которые стоило либо раздать родичам, либо продать, и со спокойным сердцем перебрался в беседку. А там затолкал в ухо гарнитуру, поздоровался с Дайной и ответил на напрашивавшийся вопрос:

— Да, заскочили по дороге на Большую Землю. Буквально на час-полтора.

— Не поняла? — буркнуло в правом ухе. — На прошлый и сегодняшний рейсы вы уже не успели, а в третий раз Бехтеев прибудет к точке подбора только послезавтра днем!

— Так и есть… — подтвердил я. — Геннадий Романович должен прибыть к точке подбора двадцать шестого к часу дня. Но у меня проснулась паранойя. И вторые сутки требует перестраховаться. А до приема осталось всего ничего, и рисковать не хочется от слова «совсем».

— Что ж, раз паранойя требует, значит, перестраховывайся… — покладисто заявила она и спросила, как успехи с прорывами.

Я ответил. Потом рассказал о том, как процесс пятой трансформации выглядел под прозрением, описал свои ощущения до и после, перечислил все подтвердившиеся гипотезы и перешел к новым выводам:

— В общем, четыре первые трансформации энергетики не шли ни в какое сравнение с этой — мало того, что наши ядра совершили качественный скачок в развитии, часть вторичных каналов сравнялось в объеме с магистральными, а количество третичных увеличилось как бы не втрое, так еще и навыки стали работать иначе. К примеру, кольчуга, позаимствованная у архара пя— .. Так, об охоте на архаров ты еще не знаешь. Прости, исправляюсь…

Рассказал. Подробнее некуда. Не забыв описать и «встречу» с барсами. А потом вернулся к вопросу, зависшему в воздухе:

— Так вот, до пятой трансформации практически не прокачанная кольчуга держала порядка шестидесяти процентов урона, поглощаемого маревом, а уже через два часа после прорыва стала работать почти в три раза эффективнее. Почти так же сильно вырос КПД большинства предварительно усиленных точечных и площадных навыков. А рывок почему-то удлинился всего раза в полтора. Но больше всего удивила мощь одуванчика: вчера днем я всадил его в кустарник, молодые побеги которого уминала косуля третьего Кошмарного ранга.

Так вот, мгновенно разросшееся растение разнесло ее череп иглами и… мумифицировало шею с передней частью тела! В общем, как мне кажется, нам надо вкладываться в такой эфемерный параметр, как Воля. И либо гнуть магию под себя, либо менять себя под магию.

Дайна согласилась. Более того, подкинула несколько идеек для проверки этого тезиса. Потом сообщила, что девчата вырубили воду, а значит, вот-вот выглянут наружу, и затараторила:

— У меня тоже имеются новости, но уложиться в пару минут я не успею, так что найди возможность забрать у «Паука» коробочку с обновлением. И спрячь гарнитуру прямо сейчас. По возможности, движением, которое сложно идентифицировать прозрением. А то Оля, судя по выражению лица, чувствует себя виноватой из-за того, что опять моется в компании с Полиной, и смотрит в твою сторону «сквозь стену».

Спрятал. Минуты через полторы после того, как «устало потер лицо», сел поудобнее, уперся затылком в каменный столбик и закрыл глаза. А еще через две-три открыл, посмотрел на виноватую моську жены и улыбнулся:

— Три недели воздержания — это зло. Поэтому останься мы с тобой тет-а-тет, накрыло бы и нас, и Свету. А Птичка еще ребенок. Поэтому вы умнички…

Она кивнула, на миг прижалась лбом к моему лбу, затем отстранилась и спросила, собираюсь ли я остывать.

Я отрицательно помотал головой:

— В этом душе я однозначно не остыну. Поэтому предлагаю поужинать и полететь дальше…

…Ментальный артефакт врубили всей толпой, пришли к выводу, что не зря тренировались с тетеревами-косачами, спокойненько закинули за плечи рюкзаки, взмыли к темнеющему небу, не накидывая невидимость, забрались на четыре километра и сорвались в первые «качели». Полина работала, как часы — держалась чуть выше и правее Светы, вовремя убавляла свой вес, очень быстро уравнивала скорости и держала траекторию баллов на девяносто пять из ста возможных. Поэтому в какой-то момент мое подсознание сочло наши относительные смещения чем-то неважным и задвинуло в фон. В тот самый, в котором обретались такие «несущественные мелочи», как шум набегающего потока, контроль подпорки, работа связкой полет-рывок при подъеме на «пики», фиксация правильного положения конечностей при планировании и наблюдение за окружающим миром с помощью прозрения. Поэтому я убивал время, наблюдая за постепенно темнеющей землей, за все новыми и новыми звездами, появляющимися на горизонте, и за мерцанием энергетических узлов в «силуэтах» девчонок. Часа через полтора-два после вылета, когда на земле окончательно стемнело, а на большой высоте нет, какое-то время развлекался, то активируя, то сбрасывая сумеречное зрение. А потом вдруг поймал себя на мысли, что до смерти устал. Не столько от тренировок на износ и ежедневного риска, сколько от ответственности за девчонок и размышлений о будущем.

Задвинуть накатившую хандру куда подальше пытался до одиннадцати вечера. А когда почувствовал, что устал еще и от войны с нею, решил, что пора хоть на что-нибудь отвлечься. Посмотрев на часы и сообразив, что мы летим уже больше четырех часов, со спокойной совестью обошел младшенькую, дал понять, что дальше поведу сам, снизился метров до пятисот и четверть часа искал подходящий водоем.

Нашел, благо, озер в «пятерке» хватало. Спланировал к берегу, возле которого «светилась» только мелкая живность, снял рюкзак и заявил, что хочу окунуться. Как и следовало ожидать, это утверждение вызвало нездоровый энтузиазм — Света радостно заверещала и принялась срывать с себя одежду, Оля последовала ее примеру, только молча, а Поля, еще никогда не плававшая в озерах Пятна по ночам, радостно заулыбалась и полезла в боковой карман своего рюкзака за купальником.

Тут старшие вспомнили о том, что должны показывать правильный пример и переиграли изначальные планы поплескаться голышом. И правильно сделали, ибо я по ним безумно соскучился и мог засмотреться на обнаженные прелести. А так начало заплыва получилось терпимым, а продолжение — не самым лучшим, но все равно классным: младшенькая и ее личная ученица откровенно дурили, а мы со старшенькой вслушивались в их смех и шутки, любовались звездами и их отражениями,

болтали о всякой ерунде и млели от спокойного скольжения в прохладной воде. Да, расслаблялись от силы минут двадцать-двадцать пять, зато мою хандру как ветром сдуло, и следующий трехчасовой цикл дался значительно легче. Почему трех-, а не четырех-? Да потому, что в районе трех ночи мы добрались до Мрачного и решили, что отдыхать рядом с водой в разы интереснее, чем в лесу.

Поплавали и в нем. На другом берегу и относительно недалеко от места, возле которого когда-то осваивали прозрение. Кстати, ближе к концу этого привала захандрила Оля. И для того, чтобы отвлечься от мыслей о покойной сестренке, отловила Птичку, обняла, уткнулась носом в ее волосы и на какое-то время ушла в себя. А после того, как вернулась в реальность, поймала мой взгляд, дала понять, что не готова залетать на заимку, ныне принадлежащую Румянцевыми, и первой начала одеваться. Света с Полиной последовали ее примеру, а я, привычно мазнув прозрением по энергетике последней, вдруг заметил, что свечение стало чуть-чуть менее ярким. Вывод напрашивался сам собой, и я его, конечно же, сделал. После чего озвучил боевой приказ:

— Птичка, оставшуюся часть пути ты летишь на мне. Причем всю дорогу добросовестно отдыхаешь.

Девчонка молча кивнула и невесть в который раз за полтора с лишним года пребывания в этом мире заставила задуматься о разнице в менталитетах женщин двух цивилизаций. А через несколько минут все так же молча влезла в «сбрую», подождала, пока я улягусь на рюкзак, прижалась щечкой к моему загривку и расслабилась. Полностью. То есть, перестала формировать и сразу же сбрасывать плетения, которые требовалось поднять до насыщения.

«Устала…» — сочувственно подумал я, поднялся в воздух, оценил новую аэродинамику и погрустнел — планировать на «нормальной» скорости в такой конфигурации тушек и груза было практически нереально. Зато «получилось» лететь над Еланкой и в угоду проснувшейся паранойе искать «пачки» скрытников на перевертышах, прибывших в Пятно по наши души. Однако прозрение цепляло только зверье и птиц. Первые часа полтора-два — исключительно седьмого ранга, следующие два с лишним — восьмого, а затем девятого. А вот «десяток» я так ни разу и не заметил. То ли потому, что мы подлетели к границе Пятна в десятом часу утра, то ли из-за того, что молодые Одаренные, следуя новым веяниям моды, уже вырезали их под корень.

В общем, последние минут сорок-сорок пять я усиленно развлекал себя наблюдением за катерами, сновавшими по реке, за форпостом «Дальним», за суетой на прибрежных улицах Стрежевого и да движением на трассе, изредка «приближавшейся» к Еланке. А когда заметил на горизонте хорошо знакомый изгиб русла, плавно скинул скорость до нуля, «ссадил» Полину, снял «сбрую», с активной помощью девчат закинул рюкзак на законное место и сделал один оборот вокруг своей оси, чтобы они проверили, не сбилась ли в сторону ткань накидки с отводом глаз.

Пока планировали к поместью Бехтеевых, полюбовались скоростным катером, промчавшимся вниз по течению,

и посмеялись над горе-рыбаком, поймавшим рыбешку длиной от силы в пол ладони. Потом оценили состояние берега, сочли невместным продираться к пристани сквозь колючий кустарник и перелетели к опушке рядом с центральными воротами. А там нашли просвет между деревьями, спикировали к земле, приземлились «колонной» и, как ни в чем не бывало, «продолжили движение по маршруту». Само собой, оставляя следы.

Знакомый СБ-шник, дежуривший на крошечном «КПП», оказался очень расторопной личностью и уведомил Геннадия Романовича о нашем прибытии чуть ли не раньше, чем мы вышли из лесу. Так что уже через минуту к воротам подлетел внедорожник их родовой ГБР, взял нас на подножки и подкинул до въезда в подземный гараж особняка. А еще через несколько секунд из здания вышел наш деловой партнер, поздоровался со всей командой, пожал мне руку и виновато вздохнул:

— Опоздали на первый подбор и решили не ждать двое суток?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет: во время промысла забурились слишком далеко на юг, поленились обходить болота, прилегающие к тому берегу Мрачного, и устроили Полине лишний экзамен.

— Сдала? — поймав взгляд Птички, из вежливости полюбопытствовал он.

Ответ не заставил себя ждать:

— Конечно: мои наставники учат на совесть.

— Вам с ними повезло… — через силу улыбнулся Бехтеев, затем посмотрел мне в глаза и перешел к вопросам, действовавшим ему на нервы:

— Я летал в Новомосковск, заезжал в ваше столичное родовое поместье и разговаривал с Надеждой Олеговной. Эдак недели полторы тому назад наши лесовики стали находить следы теневиков вокруг поместья. Во время обоих рейсов к точкам подбора за моим «Авантюристом» на предельном расстоянии следовала какая-то скоростная мелочь, прикрывавшаяся высокоранговой иллюзией. И, по моим ощущения, оба раза кого-то высаживала. А позавчера мне позвонила Ирина Сергеевна и попросила передать, чтобы вы позвонили ей сразу после выхода из Пятна.

— Позвоню. Как только доберусь до машины… — пообещал я, последовал за Воздушником, двинувшимся к нужной двери, и поинтересовался, получил ли он мое приглашение.

Геннадий Романович утвердительно кивнул:

— Да, получил. И, конечно же, ответил согласием. А на следующий день моя жизнь превратилась в ад: супруга «вдруг поняла», что ей не в чем ехать на прием к Иконам Стиля, и… истерит до сих пор. Хотя купила то ли четыре, то ли пять новых платьев, еще два пошила под заказ в каких-то особо модных столичных ателье, подобрала к ним драгоценности и так далее!

Во взглядах девчонок появились смешинки, а я изобразил сочувствие. И даже сказал, что этот кризис надо просто пережить. А потом мы подошли к «Эскорту», и мне стало не до досужей болтовни — я открыл заднюю дверь, снял и закинул в багажное отделение свой рюкзак, помог напарницам, открыл сейф, достал и раздал телефоны, изыскал возможность втихаря вложить в уши обе гарнитуры и, извинившись перед Бехтеевым, набрал Куклу.

Она ответила с первого же звонка и, сжато поздоровавшись, расстреляла вопросами:

— Вышли сами?

— Да.

— Живыми и здоровыми?

— Да.

— Без боестолкновений со всякими уродами?

— Без.

— Слава богу!

— Как я понимаю, стоите рядом с машиной и раздумываете, не принять ли приглашение на завтрак?

— Что-то типа того.

— Позавтракаете в «Ревеле». Пока будете ждать «Антей»! — практически рявкнула она, «сообразила», что командует главой рода, в темпе извинилась и объяснила причину такого поведения: — Начиная с пятнадцатого числа парни Недотроги то и дело засекают стороннее наблюдение за нашими поместьями; Дмитрий Львович сообщил о нескольких десятках предотвращенных попыток неустановленных лиц взять под аппаратный контроль твой телефон; Ксения Станиславовна перестала ездить в клинику из-за того, что за ее машиной раза четыре обнаруживался хвост, и так далее. Вне всякого сомнения, эти самые «неустановленные лица» пасут и поместье Бехтеевых. Поэтому чем быстрее вы оттуда уедете, тем больше шансов, что ни во что не влипнете.

Я помрачнел, передал ее слова Геннадию Романовичу, извинился за то, что вынужден откланяться настолько быстро, пожал протянутую руку, загнал девушек в машину, сел за руль, завел двигатель и тронул «Эскорт» с места. А через считанные мгновения услышал в правом ухе довольный смешок Дайны:

— Все то, что я рассказала по телефону, было одной стороной медали. А теперь оцени вторую: Амосов, скотина, все-таки клюнул на наше приглашение и гарантированно прибудет на прием по случаю твоего дня рождения… под личиной номинального главы рода. Личина получилась премиленькой. И я уже изнываю от нетерпения…

Конец седьмой книги.

Content

Василий Горъ
Князь Беркутов-Туманный (Щегол-7)

Глава 1 Игнат Данилович Беркутов-Туманный

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40