Хайдарали Усманов

Ковчег. Новый дом

Кто кого?

Звёздная система Тесса-9, по своей сути, считалась “мертвой”, и в этом заключалась её безмолвная, зловещая прелесть. Светило, если его можно было назвать так, представляло собой тлеющий уголь в пепельной чаше космоса – тусклый красный карлик, почти лишённый гнева и жизни. Он не освещал, а скорее намекал на присутствие света, его алое сияние еле пробивалось сквозь туманную ткань межзвёздного газа. Лучи его не грели, не призывали к росту и не отбрасывали теней. Здесь не было теней, потому что не было ни одной планеты, ни одного спутника, ни одной поверхности, на которую могла бы пасть тень. На данный момент Тесса-9 была этаким заброшенным перекрёстком вселенского бездорожья – промежуточной системой между куда более значимыми Звёздными системами, неведомо как оказавшийся на маршрутах миграции, разведки и бегства. Его пространства не обтекали линии гиперпрыжков, как артерии в телах цивилизаций, но кое-где пересекались тайные тропы. Здесь останавливались только те, кто не хотел быть найден.

Главной достопримечательностью системы были бескрайние астероидные поля. Они тянулись туманными кольцами, клокочущими реками и растрёпанными грядами, словно после разрушения мира, которого больше нет. Камни варьировались от крох, величиной с ладонь до гигантских обломков размером с транспортный крейсер. А то и более того. Некоторые из них всё ещё сохраняли следы древней геометрии – разломанные плиты, как фрагменты мегаструктур, разнесённых в клочья миллионы лет назад. Отголоски катастрофы, когда-то давно стеревшей уже и саму память о её причине.

Пылевые потоки меж астероидов вихрились в медленном танце. Ионные следы – как шрамы – обозначали места, где когда-то проходили корабли, и их двигатели оставили временные отметины на мёртвом холсте вакуума. В нескольких зонах пространство, казалось, чуть гуще, словно насыщено невидимыми, но ощущаемыми глазами опытных пилотов потоками газа. Там, среди разреженного эфирного тумана, рожденного из древних ледяных тел, изредка вспыхивали слабые электрические разряды – невидимые глазу, но ощутимые приборами.

Газовые облака в этой системе были редки, но весьма коварны. Некоторые скапливались в неустойчивые завихрения, полупрозрачные, окрашенные бледно-сиреневыми и голубыми оттенками, которые казались эфемерными даже на приборах. Сенсоры путались в измерениях – плотность будто скакала, отразившаяся волна сканирования возвращалась искажённой, словно сама ткань пространства здесь была чуть изломана, как в старых линзах. Бывалые навигаторы шептались, что в этих облаках исчезали дроны, пропадали зонды, а некоторые пилоты сходили с ума, если слишком долго задерживались в тумане.

И всё же, несмотря на пустоту, система жила – по-своему. Среди обломков находились следы активности. Заброшенные капсулы и потерянные модули, кораллоподобные образования, возможно, созданные технологией, а возможно – чем-то органическим, выросшим в забытых щелях металла и камня. Иногда какой-нибудь астероид, развернутый к свету карлика отражал его с мрачной издевкой – алый блик, скользящий по чёрному телу, как капля крови по ножу. Изредка, в самой гуще поля, дрейфовали крошечные базы – скрытые, лишённые маркировок, встроенные в скальные пустоты. Они не подавали сигналов. Они ждали. Кто-то использовал Тесса-9 как укрытие, кто-то – как тюрьму, кто-то как место для сделок, что не терпят лишних глаз.

Тесса-9 не прощала ошибок. Навигационные системы здесь сходили с ума от избытка перекрёстных гравитационных аномалий. Компьютеры улавливали сигналы, которых не должно было быть, и шептали об объектах, которых не существовало. Это место было тенью на границе карт, ловушкой для забытых экспедиций, последним пристанищем для беглецов и мародёров.

И в этот безмолвный водоворот среди звёзд, в систему, где сама тьма казалась плотнее, чем в любом другом уголке кластера, теперь и направлялась сразу целая группа кораблей. Так что сейчас Звёздная система Тесса-9, погружённая в вечный полумрак, медленно, словно нехотя, принимала новых гостей. Один за другим они входили в систему – без сигнальных пакетов, без транспондеров, по кривым, заранее не согласованным траекториям. Как будто каждый старался сделать это первым, не дожидаясь остальных. За одну стандартную неделю сюда прибыло десять кораблей – старых, обветшалых, но всё ещё опасных.

Первым появился “Прах Ориджины” – тяжёлый крейсер второго поколения. Его корпус был в шрамах, словно покрыт обуглённой чешуёй. Когда-то это был патрульный корабль Объединённых Секторов, но теперь он, вместо стандартной брони, нёс на себе практически варварские наслоения. Резаные плиты брони, сваренные по живому, размеченные знаками-предупреждениями, какими клеймили добычу. Из его бортов выступали шесть длинных, словно копья, стволов тяжёлых орудий с внешними подающими трубами – классическое кинетическое вооружение, архаичное, но всё ещё смертоносное. Автоматические зенитки – четыре четырёхствольных турели на вращающихся кольцах – следили за окружающим пространством, как старые псы с трясущимися, но зоркими глазами. Крейсер медленно нырнул в южную кромку астероидного пояса и затих в глубине каменных теней.

Следом, с разбросом почти в десять часов, вышел “Гретта Разорванная” – достаточно крупный транспортник, когда-то давно переоборудованный в рейдер. И сейчас его рваный силуэт напоминал лоскутное одеяло – броня, собранная с разных моделей, между плитами зияли сварочные швы и кабели, покрытые льдом. Вместо грузовых модулей – два навешанных контейнера с батареями старых линейных пушек. Они выглядели нелепо, как тяжёлые крылья на туше тушканчика. Едва войдя в систему, “Гретта” тут же скользнула в один из разреженных газовых карманов, где и застыла, почти не меняя положения, глуша все внешние сигналы. Даже маскировку активировала не сразу, словно капитан долго соображал, какую именно кнопку нажать.

Третьим пришёл “Беглый Долгор” – лёгкий корвет с металлическим псевдогорбом на брюхе, где явно когда-то размещалась антенная решётка. Теперь там крепились три двуствольные зенитки и нечто, что напоминало бомбовую или даже, вполне возможно, полноценную торпедную установку. В данную систему этот корабль ворвался слишком быстро, будто пилот не до конца рассчитал торможение. Несколько минут он беспорядочно маневрировал между астероидами, едва не врезавшись в один из них, прежде чем затеряться в плотной гряде ближе к “мертвой зоне” – региону, где сигналы отражаются от ионного газа, создавая фантомные метки.

Четвёртым стал “Грязный Слуга”, корвет старой имперской конструкции, явно переживший не одну полноценную войну. Его орудийные башни выглядели ржавыми, но всё ещё зловеще целыми. Вместо нормальных радиаторов по бокам выступали змеящиеся трубы, заканчивающиеся решётками, словно это был промышленный комбайн, а не боевой корабль. На корме проглядывался вырез – там, где был ангар, теперь зияла дыра, затянутая электромагнитной сетью. Возможно, это было импровизированное место для сброса десантников или мусора. “Слуга” не стал далеко уходить – спрятался за обломком метеоритного острова, возле которого раньше прятался кто-то ещё. Через минуту после его прибытия в эфире раздалось:

– Ты чего, срань бороздная, встал на моё место?!

– Занято не было, значит моё.

– Ты что, слепой?! Смотри, там маяк мой висит!

– Он был выключен!

– Ты сейчас выключен будешь, сволочь.

Обмен нецензурной руганью затянулся почти на десять минут, прежде чем вмешался третий голос, предложив “обоим заткнуться, пока кто-нибудь не решил, что вы вкусно пахнете и не вышел на огонёк”. Ни один из кораблей при этом не сменил позиции.

Пятый и шестой прибыли почти одновременно, что вызвало новую порцию обвинений в “копировании маршрутов” и “подглядывании в навигационные системы”. Один – “Шрам Дружбы”, похожий на обрубок бывшего колониального транспорта, покрытый зубастыми накладками брони. Второй – “Сен-Орн”, странный гибрид корвета и ремонтного челнока, на котором висели не только орудия, но и что-то, напоминающее сборщик обломков. Оба мгновенно начали переругиваться в эфире, обвиняя друг друга в том, что “слишком близко вошли в систему”, “засветили траекторию”, “спалили выход” и вообще “всю операцию пошли под хвост”.

Седьмым прибыл “Энзо Подлый”. Название корабля прекрасно отражало его повадки. Он не подал сигнала вовсе, маскировался до последнего, а когда его всё же засекли, на связь вышел только чтобы заявить:

– Кто тронет моё укрытие – тому выбью дюзы. У меня целая куча торпед, если что.

Конечно, никто не поверил в такие вещи, но предпочли не проверять.

Восьмым прибыл “Капелла-29”. Это был ещё один тяжёлый крейсер, но в худшем состоянии, чем первый. Его правая сторона покрыта временными латками, двигательные сопла перекошены, и периодически с его корпуса срывался какой-то обломок. Он встал вдалеке от всех, ближе центру системы, что вызвало очередной шквал криков:

– Ты больной, в центр прёшься?! Хочешь, чтобы нас из-за тебя заметили?

– Мне нормально. Меньше шансов, что подойдут.

– Меньше шансов, что вернёшься с мозгами на месте.

Девятый и десятый появились с большими перерывами – по внешнему виду невооружённым глазом можно было сказать, что оба были когда-то частью гражданских судов. Один – “Скитальческий Дворник”, неповоротливый, с едва живым двигателем, обвешан вторичными пушками и камуфляжными сетями. Второй – “Лама Кости”, странной вытянутой формы, с непропорционально длинным носом, на котором висели орудия в турелях, сваренных явно с помощью каких-то полевых генераторов и молотков.

Никто не координировал их прибытие. Никто не распределял зоны ответственности. Каждый из капитанов сам выбирал, где спрятаться, и каждый считал себя самым умным. Местами зоны обзора пересекались, местами – зияли слепыми дырами, где в теории можно было бы проскользнуть даже на среднем фрегате. Появлялись споры, обсуждения, угрозы, предложения, которые никто не слушал. Один раз кто-то попытался устроить “совещание” в общем канале – его отключили через двадцать секунд с коллективным “да иди ты”.

Так выглядела засада – не как грозный зубастый капкан, а как горсть тупых ножей, разбросанных в темноте. Но в этих ножах было нечто общее: они были стары, грубые, и всё ещё смертельно опасные. Особенно, если кто-то решит, что может пролететь мимо Тессы-9 незаметно.

Все эти пираты, а никем другим они и быть-то не могли, рассредоточившись по закоулкам Звёздной системы, всё ещё не могли успокоиться. Прошло несколько циклов, как они заняли свои “укрытия”, но эфир всё равно то и дело вспыхивал вспышками недовольства и ссор. Внутренние терки не утихали – напротив, в тишине ожидания они становились злее, язвительнее и напряжённее.

– Кто там за астероидом “Канопус-4” маяк активировал?! Я там поставил замедлитель, идиоты, вы что – хотите, чтобы все увидели?!

– Это не я! Это этот ублюдок с “Гретты”! Я его уже по спектру определил – у него же всё разваливается и орёт на всех частотах!

– Я тебе сейчас в спектр дам, если не заткнёшься!

Капитаны кораблей продолжали обмениваться угрозами, обвинениями и невразумительными криками, которые лишь подчёркивали отсутствие централизованного командования. Здесь не было лидера – только десяток одиночек, слишком алчных, чтобы уйти, и слишком гордых, чтобы подчиниться. Кто-то пытался предложить схему перехвата, координаты построения, но каждый раз это превращалось в хаотичный базар.

– Если цель пойдёт через пояс, она вон оттуда будет – через “Молчунов”… Я предлагаю троим выйти ближе к ребру, остальные прикроют с флангов…

– Слышь, стратег, ты в последний раз так предлагал, и нас тогда на “Крючке Иона” чуть не разнесли! Сиди молча, пока тебя самого не продали!

– Тебя бы в детстве продали, может, мозгов бы не потеряли!

Тем временем, в глубине астероидного поля, вне радиуса их сенсоров, между древними, как мир, булыжниками из металлизированной породы, притаилось нечто совсем иное. Оно не принадлежало к их поколению. Оно вообще не принадлежало к этой эпохе. Это был корабль, чья клиновидная тень с трудом угадывалась в искривлённом фоне, был безмолвен, неподвижен, как окаменевший зверь. Более двух с половиной километров в длину, гладкий корпус без внешней артиллерии, покрытый особой адаптивной оболочкой, и лишь тонкие изгибы бронеколпаков вдоль его боков намекали на наличие внутри них многочисленных орудий, укрытых под надёжной бронёй. Он не передавал сигналов, не испускал тепла, не двигался – он наблюдал. И ждал.

Его сенсоры отслеживали каждый вектор движения пиратов. Каждую волну радиопереговоров. Каждую смену положения, даже самую незначительную. Даже шум охлаждающих насосов в старых установках на “Шраме Дружбы” был учтён, отфильтрован и сопоставлен. На его борту не было криков, ссор, паники. Только расчёт. Стратегия. И терпение. Этот корабль был не просто оружием – он был хищником. Столь массивным и совершенным, что, если бы даже кто-то и заметил его присутствие, всё равно было бы уже слишком поздно. Он выжидал, пока мелкие, суетливые твари внизу наконец устанут спорить, улягутся по своим норам, утратят бдительность, решат, что они хозяева этой системы. Пусть считают, что ловушка готова. Пусть поверят, что контролируют ситуацию. Хищник знал – момент близок. И когда он придёт… их “засада” превратится в жертвенник.

………

Старый фрегат “Гретта-Семь”, окопавшийся среди медленно дрейфующих обломков в глубоком кармане астероидного поля, уже третий цикл не двигался с места. Его корпус был покрыт слоями грязной серо-бурой термопластики, имитирующей фактуру камня – дешёвая маскировка, но в инфракрасном диапазоне она всё же немного сбивала с толку. Однако в остальном корабль был классическим представителем флотилии пиратов: снаружи – торчащие двуствольные башни, некоторые под углом – так, чтобы охватывать сектор атаки на двести семьдесят градусов; внутрь – скрежет, мат и периодически отказывающие системы жизнеобеспечения.

Из одного из стыковочных люков на внешнем обводе “Гретты” медленно выскользнул небольшой истребитель – узкий, с длинным носом и выпуклой пилотской кабиной. “Сова-92”, модель второго поколения, пережившая как минимум три крупные модификации и по меньшей мере одного капитана, о чём свидетельствовала несмываемая надпись “Пиндор гнида” прямо над воздухозаборником. Пилот – по голосу молодой, раздражённый – вышел на канал связи.

– “Гретта”, это “Сова”. Я пошёл на стандартную зачистку зоны. Вижу камни, камни, ещё камни. Сенсоры пищат, как старая шлюха. Отсекаю шум, но ты попробуй пойми, насколько тут всё “живописно”. Ответа не последовало. Только лёгкий треск эфира.

– Да вы хотя бы пискните, что меня слышите… Ладно, чёрт с вами.

Истребитель ушёл вбок, в режим малошумного скольжения. Пилот провёл манёвр обхода, прокручивая правое крыло между двумя громадными обломками титанового сплава и углеродистого льда. Ближайший крупный астероид вращался медленно, с лёгким жужжанием – признак наличия в его теле старого электромагнитного ядра, возможно, когда-то бывшего частью древней шахтёрской станции. Всё это время сенсоры истребителя непрерывно обрабатывали поступающие сигналы – вяло, с задержками, как будто старый искусственный интеллект на борту лениво просыпался после десятилетней спячки.

– Камни, камни, термоаномалия… О, нет, просто обломки с… С подогревом? Странно… Ладно… Снова камни… Обожаю свою работу. Честно, каждый раз, как будто я не разведчик, а геолог хренов…

Он, резко вильнув машиной, проскользнул между двумя громоздкими валунами, один из которых был настолько тёмным, что поглощал почти весь свет красного карлика. И в этот самый момент, прямо перед его истребителем, на фоне пелены звёзд и мерцающих пылинок внезапно возникла тень. Нет – не просто тень. Масса. Словно сама пустота обрела форму. Перед ним, во всей своей ужасающей неподвижности, завис он – тёмный, огромный, клиновидный корабль. Гладкий корпус, никакой лишней геометрии, никаких торчащих пушек – но даже без вооружения он был воплощением угрозы. Его силуэт поглощал свет и сжимал пространство вокруг себя, как будто его появление нарушало саму симметрию реальности. Пилот резко вдохнул. Его голос сорвался, когда он бросился к коммутационному блоку.

– Цель! Контакт! Это он! Повторяю – это ОН! Прямо передо…– Но договорить он не успел. Так как из-за одного из крупных астероидов, с разворотом, и в идеальной синхронности, словно их направляла единая воля, вырвались четыре истребителя. Чёрные, с острыми изломанными обводами, они напоминали не машины, а хищных морских существ – живых… Чувствующих… Каждый из них выпустил из-под крыльев сверкающие линии высокоэнергетических трассеров. Они открыли огонь одновременно, без предупреждения.

И эти самые импульсы прошили “Сову” сразу. Первые выстрелы разнесли кабину и силовой контур, следующие – раздробили левое крыло и двигательный отсек. Корпус судорожно дёрнулся, начал кувыркаться в вакууме, распадаясь на фрагменты. Внутри, сверкнуло мимолётное пламя, которое вакуум тут же задушил на корню. Так что через пару секунд всё затихло.

А эти необычные истребители, завершив свой молниеносный манёвр, развернулись в той же молчаливой синхронности и ушли обратно за астероид – как будто их и не было. Без единого сигнала, без всплеска энергии, без следа. Пространство снова стало тихим и пустым.

А “Гретта” всё также молчала. Другие корабли тоже. Никто не знал, что один из их “глаз” только что погас – и почему. А в глубине поля, всё с той же пугающей неподвижностью, клиновидный гигант продолжал ждать.

Примерно через час после исчезновения “Совы-92”, в пыльном и вечно недокрашенном командном отсеке фрегата “Гретта-Семь” заискрил и дребезжа зазвучал коммутационный блок. Пилот, обросший щетиной как старый фильтратор, устало посмотрел на давно уже неисправную консоль, пару раз ударил по ней кулаком и, сплюнув в сторону вентилятора, повернулся к капитану.

– Кэп… твой лётун всё ещё не выходит на связь.

Капитан “Гретты”, Мэл Корз, крупный Каал'ар с тяжёлым подбородком и вечно прищуренными глазами, поднял голову от карты системы, разложенной в голографическом проекторе. Но при словах пилота его лицо дрогнуло.

– Сколько прошло?

– Почти час… С мелочью… Последний отчёт – сектор B-19, у старого ледяного обломка, потом тишина.

– И никто, мать его, не подумал мне об этом раньше сказать?

– Мы думали, что он просто отключил канал. Ну, ты сам знаешь этих пилотов…

Корз медленно поднялся, прошёлся к панели связи, запустил вызов.

– “Сова-92”, ответь. Приём. “Сова-92”, это “Гретта”, доложи позицию. Мы ждём доклад, повторяю, доложи позицию!

Но в ответ на все эти призывы им была только тишина. Он стукнул ладонью по пульту, зарычал:

– Да чтоб тебя, Ердок раздери!

В глухом внутреннем канале, где пираты держали друг друга «на случай чего», сразу проснулись голоса:

– Чего ты орёшь, Корз? Твой малыш просто залёг где-нибудь – развлекается, небось, с трофейной куклой!

– Или уже сдох от собственной вони – твои мехи так воняют, что даже бортовым фильтрам стыдно.

– Может, ты сам его слил, чтобы списать лишнего едока? – хохотнул кто-то с “Крыса-Два”.

Но, вместо того чтобы успокоиться, Корз ещё больше взбеленился. И его глаза его налились гневом.

– Заткнитесь, вшивые мародёры! Вы что, думаете, я идиот? Он у меня был лучший! И он знал, где смотреть! А вы… Вы, может, специально это подстроили?! Переманили, а? Или глушилку врубили, пока он был в секторе?!

Секунда молчания. А потом до него донеслась волна смеха. Гулкая… Презрительная… Грязная…

– Ты, Корз, параноик!

– Лучший пилот? У тебя лучшая – это “Сова” на костылях! Ха-ха-ха

– Если бы он ушёл от тебя – это только в плюс к его интеллекту

Кто-то добавил:

– Скоро и твои “средние” разбегутся. Тут никто никому не должен, ясно? Мы не флот, мы не команда. Каждый сам за себя. Уяснил, капитан соплей и подозрений?

После подобных слов, Корз буквально до скрипа стиснул зубы. Его мозг кипел, а пальцы сжались в кулак.

– Ладно. Я не идиот. Если вы все уверены, что это не вы – я сам проверю. Высылаю звено. И если с ними что-то случится… Я вас всех найду по частям. И вытрясу ваши кишки в открытом шлюзе

Он отключил общий канал, нажал на внутреннюю командную сеть. Заговорил коротко, жёстко:

– Подъём. Звено два – в кабины. Протокол “шаговый поиск”. Пусть летают по тем же точкам, что и “Сова” летала. Максимальная готовность. Молчать в эфире, но сенсоры на максимум. Если что-то двинется – фиксировать и назад.

– Тип вооружения?

– Двести семидесятые пушки, носовые мины снять. Полёт чистый, без провокаций. И пусть зайдут с разных векторов – я хочу, чтоб никто не сказал, что мы ничего не видели.

– Понял. Через три минуты будут в вакууме.

Корз тяжело выдохнул. Он снова посмотрел на голограмму системы. Облака газа всё также безмолвно дрейфовали вдоль гравитационных вен, свет красного карлика плыл, как кровь по старому стеклу. Камни не двигались. Но он чувствовал, что здесь что-то не так. Слишком тихо… Слишком чисто… Слишком пусто… А его верный пилот всё также не возвращался.

Спустя всего лишь полчаса три средних истребителя вынырнули из дока “Гретты-Семь” с ленивой неторопливостью старых охотничьих собак, которых подняли с насиженного места. Их облезлые корпуса несли следы десятилетий переделок, сварных швов, вандальской модификации и усталости металла. У двух едва не болтались на креплениях боковые топливные капсулы. Третий и вовсе тащил за собой неработающий сенсорный щуп, болтавшийся на обрывке кабеля.

– Проверка связи. “Жаба-один”, ты тут, или опять спишь? – Лениво процедил пилот первого истребителя, оберегавший своё имя так же, как не следил за датчиками.

– Здесь я, здесь. А вот что мы тут вообще ищем? Камни, чёрт бы их побрал? Моему сканеру сто лет в обед – он даже мою задницу не отличит от астероида.

– Может, ты и есть астероид, только облезлый? – Тут же в тон ему хохотнул третий.

– Заткнись, “Угребанец”. Если снова чихнёшь в микрофон, я тебе систему жизнеобеспечения отрублю.

– Ты попробуй сначала меня найти, идиот. Тут кругом тень, пыль и мусор. Только Корз может послать людей на поиски лёгкого москита-разведчика.

Так, всё ещё лениво перебрасываясь фразами, трое истребителей неспешно шли от одной точки к другой – проверяли сектора, в которых пропавшая “Сова-92” должна была оставлять координатные метки. Сенсорные дисплеи щёлкали запаздывающими откликами: пыль, ледяной лом, обломки никелевых жил, пара старых контейнеров с выбитыми маркировками. Всё это поглощалось равнодушной темнотой астероидного поля.

Именно оно, это поле, и стало их ловушкой. Когда они вышли на участок, обозначенный в маршрутной карте как B-22, где находилась группа вытянутых астероидов, протянувшихся почти ровной цепочкой, сначала всё ещё было тихо. Их двигатели гудели в унисон, в рубке стоял рассеянный свет от приборов, в эфире снова начался ленивый спор о том, кто последний раз менял фильтры на системах охлаждения.

И именно в этот момент, когда три средних истребителя плыли между камней, как рыбы в коралловом каньоне, появились они. Сначала это была только безмолвная тень. Скользнувшая на краю экрана. Затем вторая. И третья. Слишком быстро. Слишком близко. И абсолютно без каких-либо сигналов опознавания.

– Эй… кто это? – Неуверенно произнёс “Жаба-один”, уже поворачивая корпус своего москита в нужную сторону. Но ответом на его вопрос стал… Взрыв…

Первый истребитель, борт “Рак-5”, был прошит слева. Это было очередь лазерных импульсов, столь чёткая и плотная, что корпус этой старой, но весьма надёжной машины сначала вспучило, а потом он разлетелся, как раздавленная консервная банка. Вторая машина рванулась вверх, но кто-то сверху уже подгадал вектор – и настигший её удар пришёл прямо в хвост. Средний истребитель завертелся, теряя стабилизаторы и разрываясь от центробежной силы. А потом и вообще врезался в ближайший астероид, исчезнув в яркой вспышке взрыва.

Третий пилот, тот самый “Угребанец”, в бешенстве рванул вбок, едва не задев крупный булыжник, и заорал в общую сеть:

– Засада! Это не свои! Не свои! Кто-то здесь есть!

Но даже этот слабый голос быстро оборвался и пропал. Два истребителя враз промелькнули у него слева – чёрные, изломанные, с раскосыми остеклёнными кабинами, словно хищные насекомые. Один из них в развороте дал короткую очередь из излучателей турели пульсара. Удар пришёлся точно в боковой отсек, где у пиратской машины стояли старые топливные батареи. И тут же возник огненный шар в темноте. Пыль и осколки. Обломки медленно поплыли меж камней.

Ни один из троих не выжил. Ни один не передал, кто именно и где их атаковал. Лишь короткий сигнал – и обрыв. Его перехватил только “Гретта-Семь”, и то с помехами. Два искажённых слова, и резкий пронзительный импульс тревоги. А в глубине астероидного поля, между теней и валунов, вновь воцарилась тишина. Чёрные истребители исчезли так же быстро, как появились. Лишь пыль завихрилась в вихре гибели.

Капитан фрегата “Гретта-Семь”, Арто Бракс, сидел в капитанском кресле, рассеянно глядя в мутный тактический экран, когда из заднего динамика вырвался короткий, искажённый визг тревожного сигнала. Он сначала не придал значения – в этом замусоренном частотном диапазоне порой ловились эхо-разряды от столкновений астероидов, и компьютерное ПО не всегда умело их фильтровать. Но что-то в тоне, в этой панике, прорвавшейся сквозь фоновый шум, зацепило его. Он резко обернулся.

– Повторите последнюю передачу! – Рявкнул он, уже наскакивая на связиста, но тот лишь беспомощно развёл руками.

– Помехи, капитан. Всё заглушено. Мы успели перехватить сигнал с одного из истребителей. Похоже… он успел только крикнуть. Потом – тишина.

– Они погибли?

– Возможно. Или кто-то глушит передачу намеренно.

У Арто засосало под ложечкой. Что-то было не так. Он мгновенно вспомнил: и этот исчезнувший лёгкий москит-разведчик, и теперь – целое звено, пропавшее в точно таком же участке. Но главное – сообщение, которое они успели отправить, хоть и неразборчиво, но несло в себе ясный оттенок паники и боли.

Он встал, облокотившись о тактический стол. Астероиды вокруг создавали настолько плотный электромагнитный барьер, что даже военные сканеры не справлялись бы с анализом. Это место само по себе было идеальной ловушкой. Но если кто-то уже вёл здесь охоту… Арто зарычал и плюнул на пол.

– Нас, чёрт подери, пасут.

Он резко повернулся к интерфейсу и вызвал на экран ближайшие суда. И взгляд его тут же остановился на одном из них – массивной призматической громаде, стоящей по соседству между двумя крупными обломками скальной породы.

“Старый Грейн” – бывший грузовик второй серии Республики Нубар. По сути – огромная трёхсотметровая призма, облупившаяся и почерневшая от десятилетий переборок. Раньше такие суда таскали руду с тлеющих поясов в системах на краю Фаэтона. Но именно этот корабль уже давно был модифицирован. По слухам, он вмещал три десятка москитов – лёгких истребителей, скрытых за складывающимися кормовыми створками. Сам Арто знал: почти все эти истребители были с Чёрного рынка, с дикой установкой вооружения, и без маркировки.

– Хренов ублюдок. – Коротко прошипел он себе под нос.

Капитан “Греяна”, Кло Дирс, был не просто сосед по флотилии – с ним Арто ещё две вылазки назад чуть не сцепился из-за раздела добычи. А в последний раз тот прямо намекал на то, что “Гретта” тянет с собой хлам и не заслуживает доли как полноценный участник. Арто тогда сдержался – но теперь…

– Вот он. Он! Решил дождаться, пока я ослабну, пока мои москиты уйдут на разведку, а потом – ударить в спину. Вот же… грязный, нубарский шакал!

Он стукнул по консоли кулаком.

– Внимание всем постам. Готовность номер один. Зарядить батареи, поднять всех по боевым постам, перевести штурмовые орудия в боевую конфигурацию. Подготовить капсулы с приманками, и дать полный скан ближнего сектора! Штурман, заметив дрожь в голосе капитана, осторожно уточнил:

– Капитан… мы атакуем?

– Нет… пока нет. Но если они даже шевельнутся в нашу сторону – открываем огонь без предупреждения.

И в эфир ушёл запароленный сигнал. О том, что появилась скрытая угроза. А на другом конце поля, в глубине теней, чудовищный клиновидный силуэт, всё это время недвижимо зависал среди валунов, чуть заметно приподнял переднюю кромку обшивки, словно хищник, чуть приоткрывающий пасть. И сенсорные купола на его борту вновь пошли в движение – внимательно наблюдая за окружающей обстановкой.

Пиратская стая, растянувшаяся среди плотных скоплений астероидов, представляла собой хаотичную, шаткую коалицию кораблей, каждый из которых был уникален по конструкции, вооружению и – что особенно важно – эго своих капитанов. Они давно привыкли к тому, что в глубинах отработанных систем можно неделями безнаказанно выискивать заплутавшие грузовики или обитые спасательные капсулы. Но здесь, среди немых, давящих громад камней, сенсоры едва справлялись с минимальной ориентацией. А уж о полноценном обнаружении угроз говорить не приходилось вовсе.

Именно по этой причине, как и на “Гретте-Семь”, почти на каждом корабле – от почерневших фрегатов до старых корветов на реактивной тяге – капитаны приняли однозначное решение: выпустить москитов. Лёгкие истребители, у которых и сенсоры пускай устаревшие, но всё же подвижные, да и риск потерять такой аппарат казался допустимым. Тем более, большинство москитов – безымянные судёнышки с перекрашенными корпусами и собранными из разных эпох деталями. Жаль? Да. Критично? Нет.

И вот они – разлетались. По одному, по двое, по трое. Маленькие силуэты, скользящие между обломками, ныряющие в расщелины между скал, гудящие в темноте, как насекомые.

– “Москит-Четыре на выходе. Проверяю сектор Лямбда. Пусто, как и ожидалось. Чёрт, почему всё самое глупое достаётся мне?”

– “Потому что ты рот не закрывал, когда старпом делил зоны. Вот и получил скалы на обед.”

– “Угу. Зато если кто-то нападёт, я первым это замечу. И последним об этом скажу.” – в голосе пилота прозвучала ирония, но она быстро погасла.

И так – один за другим. На третьем, четвёртом, пятом корабле. Пилоты-одиночки бродили по серому лабиринту астероидов, жалуясь на глухоту командования, на помехи, на отсутствие сигналов. Иногда переговаривались между собой – лениво, устало, в стиле пиратов, которым уже наскучило беспокойное безделье.

А потом началось исчезновение. Сначала никто не придал этому значения. Один не вышел на связь… Ну… Мало ли… Глушат окружающие его камни… Батарея села… Попал в поле ионизации… Второй – ну… Бывает. Но когда третий и четвёртый пропали, один за другим, во всех концах формации, даже самые беспечные начали чесать головы.

На борту фрегата “Чёрная Дева” капитан Эллар Руорк вышел из своей рубки и швырнул на тактический экран металлическую кружку.

– Твою же… опять пропажа? И ты хочешь, чтобы я поверил, что это просто – астероид? – он наклонился к офицеру связи. – Ты хоть сканировал толком? Или опять свой глюкочип вставил вместо диагностики?

– Капитан, у нас не работает половина сенсорных ячеек. Щиты мы даже не включили, чтобы не палиться. Энергия уходит только на гравидержание. Мы видим – как через бутылочное стекло.

Руорк зло плюнул под ноги и открыл общий канал на выделенной пиратской частоте.

– Хорошо, сволочи. Кто из вас жрёт москитов? Кто решил, что пора по одному подбирать их себе в трюм?

На сигнал откликнулись почти сразу.

– Ты хочешь сказать, что это мы твою консервную банку подстрелили? – Это был резкий голос с корвета “Сивирон”, старого капера, переработанного в абордажника. – Твой пилот, может, просто решил удрать? Значит у него хватило ума. А ты теперь вякать начал?

– Удрать? В никуда? Здесь, где всё дышит смертью?

– Может, и смертью. Но не нашей. Свою некомпетентность не перекладывай на нас!

Слово за слово, и эфир наполнился гортанными перебранками, обвинениями, насмешками, угрозами. Все подозревали друг друга: в краже, в измене, в намеренной дезинформации. Ведь каждый знал: вокруг – пустота, официально мёртвая система, никто не должен был здесь охотиться.

А между тем, москиты всё ещё продолжали исчезать. Иногда пилоты успевали что-то пробормотать – искажённый, размытый голос, вскрик, всплеск перегрузки – и тишина. Иногда и вовсе – молчание, как будто кто-то просто выключал их из реальности, словно гасил светильники один за другим.

– Они уходят… как будто кто-то охотится на нас. Медленно. Точно. Подряд. Но мы не видим – кто!

Этот шёпот в конце концов пробился сквозь общий канал – от старого пилота с “Триады”, последнего, кто выжил из пары. И вот тогда начался настоящий хаос. Сенсоры перегружались. Члены команд кричали. Старые корабли двигались ближе к центру импровизированной формации. Щиты начали включать, жертвуя невидимостью. Капитаны перебрасывались обвинениями и взглядами. Один из них даже выстрелил предупредительно – в камень, слишком уж похожий на маскировку.

Но истинная угроза всё ещё оставалась в тени, тихой, неподвижной, наблюдающей. Клиновидный силуэт, монолит, скрытый в глубине поля, всё ещё не раскрылся полностью. Он продолжал играть, как паук с добычей, ожидая, пока последние страхи доведут этих пиратов до паники… и сделают их лёгкой, почти беззащитной жертвой.

………

Вскоре всё это тревожное напряжение, разлившееся среди пиратской флотилии, перешло грань простой настороженности. Исчезновение москитов, глухие ссоры и бессильные сенсоры на грани перегрузки – всё это стало лишь прелюдией к удару.

Всё началось с резкого, как выстрел в темноте, сигнала тревоги с “Ворона-Ц”, среднего корабля сопровождения, едва видимого среди облаков космической пыли.

– “Контакт! В правом секторе! Это… чёрт, это торпедоносец!”

Визг сирен, хаос в канале, но спустя доли секунды его сигнал оборвался – и одновременно с этим корабль содрогнулся, когда в его борт врезалась тяжёлая торпеда, выпущенная почти в упор. Удар был не смертельным, но катастрофически точным: топливные каналы загорелись, и корабль начал терять маневренность, как раненный зверь, волоча лапу.

Почти одновременно с этим по другому краю формации – у корабля “Громош”, старого грузовика, модифицированного под платформу снабжения, – всплеснуло пламя от второго попадания. Торпеда, проскользнув сквозь узкую щель между двумя астероидами, вошла точно в секцию двигательного отсека. Ослепительные искры – и мертвенный разгерметизированный блок повис в пустоте.

– “Они уже у нас под брюхом! – рявкнул кто-то в общем канале. – Кто-то выпускает по нам старые имперские торпедоносцы! Третьего поколения, мать вашу! Да вы их с каких ангаров подняли?!”

Сомнений было мало. Внешне эти аппараты в точности напоминали торпедоносцы Работорговческой Империи. Грузные, с массивными подвесами, с толстым обводом лобового щита и характерными рёбрами охлаждения. Такие использовались столетие назад для ударов по конвоям – медленные, но невероятно опасные.

Их малозаметность здесь, среди камней и пыли, превратилась в смертельное оружие. Ни один крупный корабль не мог уверенно отследить их приближение. Те немногие москиты, что ещё оставались в строю, не успевали развернуться, как вражеский торпедоносец уже исчезал за новым астероидом. А когда всё это произошло почти одновременно в разных частях формации, обвинения посыпались мгновенно.

– “Вот они! Да вы гляньте на эти сигнатуры – это же ваши, Тринар! У тебя в ангаре полтора десятка таких же!”

– “Что?! Мои? Это с чего бы мне бить по союзникам?!”

– “С той причины, что у тебя уже был конфликт с Руорком. Он в тебе не уверен – и мы тоже!”

– “Мои москиты тоже исчезли! Я сам не знаю, кто на нас охотится!”

– “Ага, исчезли. В рапорт занёс? Может, ты их просто… отправил на перехват? Или подставил, чтоб не заподозрили?”

Подозрение и злость растекались, как кислота. Особенно учитывая, что у “Тринара” – модифицированного носителя – действительно находились торпедоносцы схожего класса. Он был старым, массивным кораблём, некогда грузовиком Нубар, похожим на тёмную трёхгранную призму, почти три сотни метров длиной. Когда-то он возил плазму и ядовитый газ, теперь – смертоносных москитов и торпедоносцев.

Капитан “Грета-Семь”, Руорк, ошарашенный и всё ещё гневающийся после первой атаки, мгновенно принял решение. Взяв на себя инициативу, он приказал:

– Щиты на минимум, тягу – на дозвуковое удержание. Медленно выходим. Цель – “Тринар”. Если он чист – пусть докажет. А если нет – я сам разнесу его в пыль.

Старый фрегат медленно и осторожно сдвинулся с позиции, словно исполин, пробуждающийся среди обломков. Его силуэт выныривал из мрака между камней, угрожающе разворачиваясь в сторону носителя. И в этот момент капитан “Тринара”, не выдержав, отдал свою команду.

– Пусть знают, что мы не жертвы! Поднять всех москитов. Всех!

Из подбрюшья носителя вылетели две дюжины мелких судов, некоторые из них – с торпедными подвесами, другие – чисто разведывательные. Их вспышки прожекторов на мгновение озарили внутренние стены астероидных ущелий. Некоторые сразу же начали кружить вокруг фрегата, другие – заняли боевые позиции по флангам.

– Вот и всё доказательство! – Гневно бросил в эфир капитан с “Громош”. – Тот, кто виновен – всегда первым начинает бряцать пушками!

– Этот гад и есть предатель!

– Он прикрывался скалами, поднимал москитов, и теперь ещё и на фрегат идёт в лоб!

– Я предлагаю открыть огонь первыми – пока он сам не выстрелил!

Ссоры в эфире перешли в паническое многоголосие. Кто-то пытался взывать к рассудку, кто-то – к старым долгам и авторитету, но большинство уже чувствовали: между ними кто-то ходит, режет, охотится. И вот теперь, виновник всех возможных проблем был ими найден. Напряжение сжалось до предела.

А где-то между астероидами – всё ещё двигались незаметные силуэты, плавно следующие на приглушённых двигателях, бесшумные и точные. Они ждали следующего подходящего момента. А может быть… ждали, пока пираты начнут убивать друг друга сами. И вскоре они всё же получили то, чего так старательно ждали. Внутри поля астероидов, в спрессованной, давящей тишине межзвёздного вакуума, вспыхнула война между пиратами. Та самая, что зреет медленно, накапливается из подозрений, упрёков и полузамеченных взглядов в эфире – но потом взрывается в одну секунду, когда страх и ярость сталкиваются.

И после волны претензий и оскорблений всё же произошли первые выстрелы. Один из средних фрегатов, “Грета-Семь”, вывернулся из прикрытия крупного астероида и открыл огонь по “Тринару” – массивному носителю с характерными рубчатыми бортами. Из орудийных гнёзд фрегата вспыхнули длинные трассеры, словно золотистые жгуты, летящие по извивающейся траектории. Это были устаревшие кинетические установки – артиллерия времён вторжения на Сектор 5, лупившая снарядами без стабилизации, но с бешеной скорострельностью.

“Тринар” ответил почти мгновенно. Его орудия были массивнее, но старее. Из глубоких шахт-портов выпрыгнули короткие, как гвозди, неуправляемые ракеты. Они не вели цели, не имели сложной электроники – они просто неслись вперёд по заданной траектории, с шипением проходя рядом с каменными обломками, и взрывались в густом космическом мраке, оставляя вспышки плазмы и искрящиеся кольца обломков.

Второй волной пошли москиты, которые, почти одновременно с артиллерийскими ударами, выскочили из вскрывшихся отсеков своих носителей. По сигналу тревоги наружу рванули десятки москитов – быстрых, угловатых, уже потрёпанных временем боевых машин, оставшихся со времён третьего Таррианского конфликта.

Их корпуса были разными – у кого-то округлый корпус с хвостовыми стабилизаторами, у кого-то – резкие углы и рубленые носы. Но всех объединяло одно: они были устаревшими, изношенными, но всё ещё опасными, как нож с ржавым лезвием.

И практически сразу в вакууме сразу же началась свалка.

– «Огонь по любой цели, не передающей код опознания!

– «Да они все сломаны! Бей по глазам!»

– «К чёрту коды! Они бьют по нам!»

Москиты второго и третьего поколения вцепились друг в друга – одиночными парами, потом группами по трое и четверо. Они носились среди камней, ныряли в расщелины, метались из укрытия в укрытие. Некоторые специально бросались к поверхности астероидов, чтобы использовать их как щит от наведения. Они поливали друг друга огнём из автопушек – короткими, яркими всплесками, как метеоры, сталкивающиеся на скорости.

Между трассерами мелькали гроздья неуправляемых мини-ракет – они летели почти наугад, сворачивая в стороны, иногда врезаясь в скалы и разрывая их с внутренней вспышкой. Несколько москитов просто исчезли в пыльных кольцах камней, рассыпавшись на части. Всюду – искры, плазма, оторванные панели, вращающиеся фрагменты крыльев. Иногда проскакивали синие вспышки – тонкие и яркие – выстрелы маломощных лазеров, штатного вооружения для москитов Республики. Они пробивали обшивку, срезали хвосты, запекали кабины.

Тем временем крупные корабли вышли из укрытий. Их не волновала маневренность – они ползли, как осаждённые крепости, перекатываясь с одной орбиты на другую. Каждый залп из их орудий вырывал огненные бреши в корпусах оппонентов. Старые щиты перегружались от перенапряжения, иногда отключались вовсе, и снаряды ломали броню, как кулаки разбивают стёкла.

Один носитель, “Банши-Рэй”, получил прямой удар в секцию наведения, и её командная рубка заплясала среди искр, отделённая от корабля и отброшенная инерцией. Но он всё ещё стрелял, на автопилоте, как ослепший зверь. Всё это происходило внутри астероидного поля – среди массивных обломков, каждый из которых сам по себе мог стать укрытием или ловушкой. Взрывы сбивали куски породы, и те начинали двигаться по инерции, сталкиваясь с другими камнями, создавая хаотическое движение объектов, способных уничтожить истребитель одним касанием.

Некоторые пираты пытались использовать это. Один москит, например, спрятался за крупной глыбой, а затем внезапно вышел из-за неё и отправил в бок соперника короткую очередь, пробив кабину. Внутри вспыхнуло пламя, истребитель вильнул и врезался в камень, став лишь вспышкой и пылью.

И никто из них так и не обратил внимания на то, что на краю поля, чуть в стороне от свалки, медленно нарастала тень. Огромная, рубленная, неестественно гладкая. Она медленно дрейфовала в нужном ей направлении, и её контуры становились всё отчётливей. Что это было – флот нового игрока, засада, старое оружие, пробуждённое шумом? Ответа на все эти вопросы пока что просто не было. Потому что те, кто вёл бой, ничего уже не слышали, не видели и не чувствовали – они превратились в монстров, озверевших, сломанных, захваченных страхом и яростью. В их глазах был только противник – пусть и вчерашний союзник.

А битва продолжалась – всех против всех. И сейчас, уже в который раз, каждый из собравшихся в этом месте пиратов, был сам за себя. И никто не знает, кто на самом деле первым начал охоту…

……….

– Ну, вот и прекрасно. – С лёгкой усмешкой, констатировал факт происходящего Серг, спокойно сидя в кресле капитана, и даже не обращая никакого внимания на задумчивые взгляды стоявшего рядом бывшего наёмника, а теперь тактического офицера его собственной команды. – Всё идёт именно так, как и ожидалось. Теперь они заняты, и наступило время и нам самим начинать свои действия.

Да. Весь этот план был и задуман Симой и Хорусом с учётом всех возможных последствий. Они намеренно создали утечку информации, и подготовили всё таким образом, чтобы все желающие перехватить корабль сами оказались в ловушке. А учитывая тот факт, что у них не было общего командования, всего лишь по той причине, что они банально не успели им обзавестись, по всем этим спорам и ссорам, можно было понять, что в сложившемся положении они банально оказались не только рассредоточенными практически по всему этому астероидному полю. Так и ещё и не доверяли друг другу ни на грош. Пользуясь тем, что некоторые из этих кораблей, находясь среди астероидов, время от времени просто пропадали из эфира, Хорус создал имитацию их идентификаторов. Благодаря чему можно было спокойно выходить на связь с подложными опознавательными кодами, и ещё больше ссорить пиратов между собой. А шалость в отношении их москитов, заставила эту злобу и ненависть между ними вспыхнуть с новой силой.

Благодаря тому, что на “Клинке Пустоты” стоял более совершенный гипердвигатель, парню удалось легко опередить их, всего лишь одним прыжком через гиперпространство в то время, когда всем этим фрегатам и носителям пиратов пришлось сделать несколько прыжков. По сути, там, где “Клинок Пустоты” потратил всего четыре дня, эти разумные были вынуждены потратить почти полторы недели для того, чтобы добраться до этого места. Именно поэтому у паренька было время спокойно добраться сюда на своём корабле, выбрать удобное место, которое вряд ли заинтересует тех, кто будет ловить пролетающий мимо корабль, и дождаться появления своих недоброжелателей. Пользуясь тем, что у него имелась много трофеев с разбитых ранее кораблей Империи работорговцев, Хорус сделал таким образом, чтобы эти самые модифицированные москиты внешне напоминали устаревшее оборудование этого государства. Именно такое, каким часто пользуются пираты. Да и торпеды были стандартные для них. Зато благодаря такому сюрпризу, пираты даже не сомневались в том, что им противостоит кто-то из тех, кто прибыл вместе с ними.

Теперь же, когда сражение вошло в активную фазу и никто никого не слушал, “Клинок Пустоты” мог выдвинуться из своего укрытия и атаковать врагов, оказавшихся перед ним прямо как на ладони. А сбежать они теперь точно не смогут. Так как все эти корабли уже сами нанесли друг другу достаточно серьёзные повреждения. И теперь, по сути, находится в весьма уязвимом положении. В первую очередь они, видимо по привычке, старательно били именно по двигателям противостоящих им кораблей, стараясь обездвижить потенциального противника. И этот факт был вполне объясним. Вот только именно из-за этих повреждений теперь эти самые корабли и потеряли всю свою скорость. Если ещё маневрировать они как-то и могли, то сбежать теперь у них точно не получится.

Пока “Клинок Пустоты” выдвигался из астероидного поля, один из кораблей пиратов получив несколько серьёзных ударов, и всё же пропустив к себе торпедоносец, начал разваливаться на три куска. Всё же две торпеды, одна из которых, видимо, попала в несущий хребет основной рамы его корпуса, не способствовали укреплению его прочностных характеристик? Словно в ответ носитель, с которого стартовал этот самый торпедоносец, получил пару довольно неслабых плюх из артиллерийской двуствольной системы тяжелого крейсера, и просто потерял ход и манёвренность. начав дрейфовать и вращаться на месте. Москиты с этого носителя тут же накинулись на крейсер. И тому не оставалось ничего другого, как начать старательно пытаться уклоняться от их атак и отбиваться имеющимися системами ПВО.

Как и рассчитывал парень, пока “Клинок Пустоты” выходил из астероидов на него никто не обращал внимания. Хотя их системы сенсоров наверняка уже дали понять своим хозяевам о том, что приближается что-то весьма серьёзное? Но им было не до этого. В бою разумные, к какой бы расе они не относились бы, банально забывают обо всём, что происходит поблизости.

Всё это время Серг сидел в капитанском кресле, тихий, собранный, будто сам был частью интерфейса корабля, встроенной в ткань командной палубы. Его руки не двигались – не было нужды. Все команды отдавались через имплант и нейросеть. Лишь глаза скользили по голографическим панелям, выхватывая всё новые детали хаоса, царившего впереди. Окружающие его корабль астероиды медленно расступались. Клин “Клинка Пустоты”, узкий, тяжёлый, чёрный, как сама ночь, спокойно прорезал окружающий его вакуум, будто остриё клинка, разрубающее паутину, и теперь корабль беззвучно скользил в сторону буйного пламени сражения, разгоревшегося между пиратами. На заднем плане догорали несколько крупных кораблей, один из которых, переворачиваясь, выплёвывал из трещины корпусные балки, словно кишки.

“Статус собравшихся здесь кораблей пиратов?” – Мысленно спросил Серг.

Сима, державшая постоянную связь с корабельным ИИ, отозвалась сразу.

“Внутренний конфликт всё больше разгорается. Уже Семьдесят процентов кораблей пиратов повреждены. Полный боевой порядок отсутствует. Распознавание целей завершено. Идентифицировано восемь уцелевших кораблей с гипердвигателями. Некоторые из них готовятся к отходу.”

Услышав всё это, Серг тихо хмыкнул. Тем более, что его корабль как раз заметили. И голоса пиратов, едва его корабль вышел из укрытия, буквально взорвали эфир.

– “Это он! Это “Клинок”! Мы думали, что он только идёт сюда! Он всё это время был здесь и наблюдал!”

– “Он… Намеренно позволил нам перегрызть друг другу глотки! Это он устроил тут на нас ловушку!”

– “Все назад! Уходим к точке выхода! Пока не поздно!”

Но было уже поздно. Из центрального ангара “Клинка Пустоты” рванула вперёд целая стая москитов. Это были дроны-разрушители, внешне напоминающие средние и тяжёлые истребители, только слишком гладкие, слишком молчаливые и слишком смертоносные. Они не испускали радиошума, не излучали сигнатур. Они были немы, как сама смерть.

Серг наблюдал за ними вполне спокойно, чуть склонив голову. У каждого дрона имелись установки средних скорострельных пульсаров, плазменные секционные турели, автономную систему захвата целей и полное подчинение Хорусу. Истребители пиратов – старые, шумные, горящие обломки славы третьего поколения – взмыли навстречу. Их было много, но они были словно мухи, летящие на костёр.

И эта свалка очень быстро закончилась расправой. Первые дроны вошли в бой с безукоризненной синхронизацией. Один прорезал астероид, пройдя в двух метрах от его поверхности, и плюнул плазмой в москита, только что открывшего огонь. Второй вынырнул сверху, сделал разворот “углём”, выпустив короткую очередь пульсаров, срезавшую сопернику левое крыло, и затем – кабину. Взрывы шли без эмоций. Пиратские пилоты кричали – в эфире появлялись срывающиеся голоса, вопли, ругань.

– “Как они вообще маневрируют с такой скоростью? Они… На таких скоростях подобная манёвренность в принципе невозможна! Это…Не живые разумные! Это… Машины!”

– “Они режут нас, как мясо! Где прикрытие?! Кто прикроет, мать вашу!”

– “Вы обещали, что его здесь не будет!”

– “Откуда они вообще здесь взялись? Кто это такие?”

Дроны не вступали в затяжные дуэли. Они стремительно подлетали, убивали, уходили, как острые скальпели. Те немногие москиты, что пытались использовать астероиды как прикрытие, всё равно получали выстрел с фланга или сзади, от другого, резервного дрона, оставшегося на позиции перехвата. Так что всего через две минуты свалки в вакууме остались только обломки, мерцающие поля распада и искры угасающих систем.

После этой стремительной расправы Серг всё также задумчиво перевёл взгляд на восемь более-менее уцелевших пиратских кораблей. Они выходили из боя в разнобой, ускоряясь в сторону ближайшей точки выхода в гиперпространство. У кого-то система охлаждения уже вышла из строя, что выражалось в появлении на части корпуса полноценной ледяной корки. У кого-то вибрировали силовые фермы, что было прямым признаком нарушения целостности несущей системы корабля.

–Преследование разрешено. Повреждать двигательные секции. Без полного уничтожения. Пусть слышат и боятся. – Получив такие прямые указания, Хорус тут же повиновался. Уже выпущенные с корабля ранее дроны повернули, как единое целое. Они не преследовали каждого беглеца. Они пресекали линии отхода, выстраивались в стаи, и отсекали по одному.

И первой целью стал фрегат “Фозз-Мер”. В его двигатели врезалось сразу несколько очередей, выпущенных пульсарами, и тот почти сразу потерял тягу, начав банально заваливаться на лево. Плазменный разряд с ещё одного дрона пробил броню, и явно зацепил радиатор систем охлаждения. Так как фрегат затрепетал и замер, как подбитый зверь, заворачиваясь в собственных обломках.

– “Я… Горю! Мы горим, как грёбаный скиталец! Что это за москиты? Откуда такая ударная мощь? Кто управляет всем этим…”

Второй корабль, тяжелый крейсер, переделанный в полноценный штурмовик, “Звёздный Пёс”, попытался запустить помехи, завалив эфир белым шумом и ложными модуляциями. Но дроны просто сменили протокол и зашли с другой стороны, один удар – и корма убегающего корабля взорвалась, как мыльный пузырь, выпуская волны пламени.

Третий попытался нырнуть в плотное скопление астероидов, но один из дронов, облетев окружность за считаные секунды, выпустил два импульса в двигательный отсек, и тот отсоединился, вращаясь отдельно от остального корабля. Корабль затух, начал кувыркаться.

– “Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Он играет с нами! Он нас расчленяет, как доктор в проклятой лаборатории!”

– “Да пошло всё! Я сдаюсь! Я сдаюсь! Пусть только не трогает движок!”

Но уже было неважно. Их страх – его оружие. Серг сидел неподвижно, глаза смотрели вперёд, в пламя и хаос, но его сердце билось ровно. Он не чувствовал жалости. Он не чувствовал злобы. Только ясную уверенность, что делает всё правильно. Сейчас перед ним рассыпалась группировка пиратов, которые всего пару дней назад считали себя охотниками в этом секторе. Теперь они были жертвами, а Серг – тенью, вышедшей из-за камней, чтобы показать, кто здесь хозяин.

– Сима, готовь переход. Это был лишь первый акт. – Коротко усмехнулся он. – Продолжай действовать согласно плану.

А вокруг его корабля сейчас медленно расплывались в пространстве огненные следы, плавящиеся бронелисты, отрезанные куски кабеля, и… Всё те же “немые” дроны, всё также кружащие над добычей. И только “Клинок Пустоты”, тихий, чёрный и неудержимый, продолжал двигаться вперёд.

Кресло капитана приятно вибрировало под телом Серга, передавая едва уловимые колебания от работы центрального ядра корабля. Его руки покоились на подлокотниках, но глаза не отрывались от тактического дисплея. “Клинок Пустоты” вышел из астероидного поля точно, как планировалось, скользнув по грани, почти касаясь внешними консолями каменных глыб. Корабль был тенью среди теней, но теперь, когда гладкие обшивки прорезали последнюю кромку пыли и камня, его тень стала ярче света.

Перед ним, словно картина распадающегося балагана, разворачивался бой. Пираты уже рвали когти кто куда, пытаясь уйти к точке выхода в гиперпространство от появившихся неизвестно откуда дронов. И именно теперь они всё же разглядели корабль. Кто-то в эфире тут же заорал:

– “ОН ЗДЕСЬ! Клинок! КЛИНОК ПУСТОТЫ! МЫ УПУСТИЛИ ЕГО ПОЯВЛЕНИЕ!”

Паника захлестнула весь эфир. В голосах слышались треск, слёзы, ярость и неверие.

– «Он был с самого начала! Чёрт, мы попались!»

Серга не волновали их крики. Он просто кивнул – коротко, спокойно. На этом сигнале центральный ангар открыл свои щели.

Из чёрного нутра «Клинка Пустоты» вылетели ударные дроны. Машины смерти, скользящие в вакууме с точностью хищников. Визуально они могли сойти за тяжёлые истребители, но действовали не как пилотируемые корабли, а как свора хищных зверей. Холодные, точные, безжалостные.

Плазменные сгустки рвали насквозь обшивки вражеских москитов, которые всё также рвались из ангаров своих носителей. Пульсары вели огонь сериями, и в каждую секунду в цель влетало не менее двадцати зарядов. Одно такое попадание – и у противника уже не было двигателя. Второе – не было кабины. Третье – не было самого корпуса. Москиты пиратов таяли в пространстве, как бумага в пламени. Но сейчас Серг даже не улыбался. Он наблюдал, как его “зверьки” вырывали зубы и когти у жалких выродков, осмелившихся попытаться устроить эту засаду, чтобы всё же напасть на него. Всё происходило быстро, но в его восприятии – достаточно медленно. Профессионально. Красиво. И вскоре более-менее на ходу осталось всего восемь пиратских кораблей. Те, что ещё могли хоть как-то двигаться. Два корвета, три быстроходных фрегата, пара старых абордажников и ещё один, едва способный держать курс тяжёлый буксир. И сейчас они пытались уйти. Но дроны, только что перебившие москитов, словно почувствовали кровь и теперь гнались за более крупной добычей. Серг мог даже представить себе то, как те, кто управлял этими кораблями, метались по рубкам, кричали в комлинки, пытались перегрузить двигатели, молились, ругались, грызли губы и даже выдирали на своём теле все возможные волосы.

– “НЕ ДАЙТЕ ИМ ДОГНАТЬ! УВЕДИТЕ! ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!”

– “У нас перегрев! Рвёт камеру разгона! Мы не успеем…”

– “Проклятье! Где выход? ГДЕ ВЫХОД?!”

А затем дроны начали методично стрелять по двигателям. Они не уничтожали корабли – просто лишали их хода. Один залп – и вырванный из корпуса бронированной капсулы реактор плавится, заливая коридоры радиоактивным фоном. Второй залп – и сопло разгонного двигателя выгибается, словно сваренный язык зверя. Корабль разворачивает в штопор, и он, как калека, безвольно вращается в пространстве, утрачивая курс и надежду.

И когда последний пиратский корабль замер, лишённый тяги, Серг снова кивнул. И из боковых шахт стартовали десантные челноки. Продолговатые, гладкие, чёрные, будто обтянутые углём. На их борту в неподвижности застыли отряды боевых дронов-абордажников. Они несли энергощиты, тяжёлые плазменные пушки, встроенные терморезаки, и шокеры. Их программировали не убивать, а захватывать. Им нужны были не просто выжившие – им нужны были капитаны. Заказчики. Источники.

Один за другим челноки приближались к повреждённым судам. Их трапы, как жвалы насекомых, раскрывались прямо в космосе, соединяясь с пробоинами и шлюзами пиратских кораблей. Дроны входили первыми. Чётко, молча, без единого сигнала.

На одном из фрегатов пираты ещё пытались сопротивляться – стреляли в прорвавшихся на борт корабля врагов, кидались с обрезами, взрывали гранаты, даже активировали автоматические турели. Но дроны просто глушили их импульсными ловушками. Пара вспышек – и вся электроника вышла из строя. Один из пиратов попытался пробить броню дрону ножом – ударив в шейный отсек. Но лезвие просто соскользнуло по кевларо-алойту. В ответ дрон практически вонзил в его плечо шокер, выпустив парализующий разряд.

– “НЕ ДАЙТЕ ИМ ЗАХВАТИТЬ ВАС ЖИВЬЁМ! ВЗОРВИТЕ ШЛЮЗ!” – Завизжал кто-то по внутренней связи, но было уже слишком поздно.

На другом корвете капитан, наблюдая приближение десантного челнока, практически сразу понял, что выбора больше нет. Его голос был хриплым, усталым.

– “Пусть мы сдохнем, но не станем товаром!”

Он отключил все замки в реакторной зоне, и ввёл аварийный код, чем “поджёг” реактор. Свет… Яркая вспышка… Искривление пространства… Корвет вспух… Разошёлся по швам… И, буквально через секунду, превратился в клубящееся облако обломков и пепла. Все погибли. Но десантный челнок остался невредим. Его автоматическая броня выдержала даже это. К тому же, управляющий им ИИ успел среагировать, и перейти на форсаж, уходя в сторону от удара.

Серг увидел, как челнок аккуратно развернулся и устремился к следующей цели. Он молча наблюдал, как заполняется список пленённых. Треугольники и прямоугольники на тактическом дисплее теперь мигали жёлтым – обозначая захваченные корабли. Несколько из них уже передавали телеметрию, взломанную дронами. Тихо хмыкнув, Серг медленно откинулся в кресле, и закрыл глаза. Мысль была простая и чистая, как звон холодного металла:

“Вы хотели войны. Вы её получили. А теперь… вы будете примером для остальных.”

Он уже знал, куда их отправит. На “Глыбу”. На ту самую Нейтральную станцию, откуда они все и вылетели ранее. В рабство. Туда, где их встретят ошейники, и у каждого нового пирата, глядящего на них, будет один-единственный вывод: лучше обойти этого охотника десятой дорогой.

………

На борту “Клинка Пустоты” царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом вентиляторов и негромким гулом систем жизнеобеспечения. Серг всё также сидел в кресле капитана корабля, слегка наклонившись вперёд, с опорой на одну руку. Его взгляд был прикован к голографической проекции, где мигали значки: захваченные корабли, статус пленных, биометрия, сигнализация движения и парализующих протоколов. Почти все оставшиеся пиратские экипажи сдались. Они не просто прекратили сопротивление – они обрушились, словно карточный домик, раздавленный молотом страха. Боевые дроны, отточенные до бездушного совершенства, стали для них не врагами, а пришедшими с неба судьями. Сражаться с машинами, которые не чувствуют боли, не устают, не делают ошибок – бессмысленно. Особенно когда у тебя в руках пистолет с двумя патронами, и один из них ты приберёг для себя.

Моральный дух, и без того хлипкий, после разгрома москитных волн, после потери тяги, после уничтожения флагманского корвета рухнул ниже нуля. Паника расползлась, как плесень – в рубках, в технических отсеках, даже в каютах. Люди метались, требовали выбросить оружие, кидали коммуникаторы, кричали, что они просто “механики”, “пилоты по найму”, и банально “ничего не знали”.

На одном из фрегатов команда схватила своего капитана, когда тот попытался включить протокол самоуничтожения. Его били прикладами, топтали ногами, прежде чем связать по рукам и ногам. Кто-то из экипажа – из бывших колонистов, ставших пиратами не по своей воле – орал в общий канал:

– “МЫ СДАЁМСЯ! НАШ КАПИТАН СУМАСШЁЛ! МЫ НЕ ХОТИМ УМИРАТЬ!”

– “У НАС НЕТ ОРУЖИЯ! МЫ СЛОЖИЛИ ВСЁ!”

– “МЫ ПЕРЕДАДИМ ЕГО ВАШИМ БОЙЦАМ!”

На другом корвете десантный дрон буквально вошёл в ангар и застал всю команду стоящей на коленях. Кто-то держал над головой данные доступа, кто-то – координаты склада, где пираты прятали добычу. Один из наводчиков дрожал так, что потерял сознание ещё до того, как высадившийся там боевой дрон подошёл ближе.

И каждый, кто сдавался, был быстро и эффективно парализован. Шокеры дронов, импульсные излучатели узкого диапазона, легко “отключали” тело на двадцать – тридцать минут, не повреждая нервную систему. Разумные просто падали, как куклы, с дрожащими веками и учащённым пульсом. Затем дроны подбирали тела и загружали их в транспортные модули. Каждый из таких модулей – представлял из себя антисептический кокон со встроенными фиксирующими полями и лёгкой седацией. Они не давали пленнику ни шанса двинуться или сказать хоть слово. Всё было максимально автоматизировано… Бесстрастно и точно…

На “Клинке Пустоты” один из боковых ангаров уже был переоборудован – в зал для содержания пленных. Именно там Серг заранее приказал развернуть модульный блок-контейнер с клетками, прозрачно-силовыми камерами и подвижными сканерами. Дроны, выгружая парализованных пиратов, проводили их через дезинфекционные дуги, затем – через молекулярные сканеры. Каждый клочок ткани, каждый имплант, каждый зацепленный в кожной складке осколок проходил проверку. Любые тайники, даже под кожей, или даже внутри их тел – были вскрыты. Любой киберпротез – временно деактивирован. Даже зубы просвечивались – на предмет встроенного оружия или капсул с ядом.

Одежду с пленников снимали полностью. Дроны делали это механически, за считанные секунды. Одежда обрабатывалась и сортировалась в стерильных отсеках. Пленники же – голые, испуганные, многие дрожащие от унижения и шока – помещались в прозрачные клетки с мягкими, но прочными полями. Камеры поддерживали нормальную температуру и вентиляцию, но лишали всякой приватности. Не из жестокости – из расчёта. Психологически проще подчинить тех, кто уже опущен в глазах самого себя. Серг не получал удовольствия от этой процедуры. Но знал – это нужно. Весьма показательно. И максимально рационально.

Капитаны пиратских кораблей получали иное обращение. Каждого из них, после парализации и идентификации, дроны загружали в индивидуальную криокапсулу. Такое, похожее на высокотехнологичный гроб, устройство автоматически фиксировало тело, вводило анестетики, блокаторы двигательной активности и медленно опускало температуру до стабильных -173°С, без фрагментации тканей и с сохранением сознания в глубоком подавленном режиме.

Каждая такая капсула фиксировалась в верхнем отсеке ангара – вдали от основного плена. Они были живыми пакетами данных, сжатыми в лёд, до тех пор, пока Серг сам не решит, что с ними будет делать. Дроны работали бесшумно и безукоризненно. А сам молодой парень, глядя на их действия, отметил мысленно:

“Всё идёт почти также, как и у тех самых муравьёв. Каждый знает, что делать. И не задаёт вопросов. Когда-нибудь мне придётся всё это объяснять своей команде… Но не сейчас.”

В воздухе висел едва заметный запах стерильного металла и озона. Когда последний из пленников был размещён, когда все криокапсулы были герметизированы, а сканеры показали ноль угроз, Серг медленно встал и направился в ангар с пленниками. Его шаги отдавались гулко среди холодных стен, а за прозрачными барьерами десятки глаз следили за ним. Одни – с мольбой. Другие – с животным страхом. Третьи – с пустотой, за которой больше не было личности. Он остановился перед клетками, осмотрел всех и, чуть повысив голос, произнёс в комм:

–Вы – живы. А значит, вам повезло. Ваши капитаны продались кому-то, кто хотел моей смерти. Теперь вы станете частью ответа. Вас продадут. Не всех, но почти. Некоторые, возможно, получат выбор. Остальные – судьбу. В следующий раз подумайте, прежде чем поднять оружие на того, кто не прощает.

Он развернулся и пошёл прочь. Сзади за его спиной – только тишина. Поисковая операция началась сразу же после полной зачистки пиратского флота. Серг, глядя на голограмму с десятками ярких меток, отдал короткий и чёткий приказ:

– Запустить протокол зачистки. ИИ кораблей – в отстойник. Топливо, боекомплект, расходники – на склад. Всё остальное – уничтожить. А до этого – выловить всех, кто выпрыгнул из своих москитов. В приоритете живые.

И тут же начался поиск катапультировавшихся пилотов. Почти сотня капсул с пилотами пиратских москитов, до сих пор плавали в пространстве. Крошечные спасательные капсулы, разбросанные по полю боя, всё ещё оставались там, беззащитные и открытые любым угрозам. Большинство были в спящем или полусознательном состоянии. Некоторые капсулы подавали слабый сигнал, у других питание уже на исходе. Внутри – живые, но обезвоженные, травмированные, запертые в этих летающих гробах с автоматическими системами жизнеобеспечения.

Дроны-разведчики “Клинка Пустоты” с точностью до сантиметра прочёсывали область – импульсные сканеры, термографы и тонкие квантовые колебательные сенсоры выявляли малейшие аномалии в температуре и плотности. Каждая капсула, как только её находили, облучалась инфразеленым сигнальным лучом, маркировалась и подхватывалась при помощи манипуляторов. Некоторые пилоты успевали очнуться – и пытались сопротивляться, что заканчивалось мгновенным уколом паралитика через оболочку капсулы, или мощным электромагнитным шоком, от которого их мышцы просто переставали слушаться. Были и те, кто молил о помощи, в слезах, понимая, что им чудом удалось выжить – но что свободы им не видать.

Они пополняли ряды пленных. Будущих рабов. Потенциальных объектов для дальнейшей перепродажи или использования в ремонте, шахтных работах, аванпостах. Ведь Серг ни разу не произнёс слова "милосердие".

Пока шла операция по спасению уцелевших, более тяжелые дроны с “Клинка Пустоты” приступили к работе с оставшимися кораблями пиратов. Это были жалкие корыта. Их корпуса держались буквально только на честном слове. На болтах… Заклёпках… Местами имеющейся сварке. Или, как говорили на Ковчеге – на верёвках и соплях. Внешняя броня местами была практически под ноль выедена коррозией, а внутренние отсеки – изношенные, как сапоги старого мародёра.

Серг даже не думал оставлять себе эту рухлядь. Ему были нужны только три вещи: ИИ кораблей – пусть и примитивные, но они могли содержать записи, логи, координаты тайников, данные на других пиратов, заказчиков и маршруты караванов… Запасы топлива – особенно тяжёлый гелий и гелий-3, которые использовались в форсажных камерах москитов… Боеприпасы – торпеды, боеголовки, снаряды для старых корабельных пушек. Даже устаревшие, они могли быть модифицированы под дроны или использоваться как мины…

Так что в каждый повреждённый корабль пиратов проникали дроны-инженеры. Их манипуляторы, на манер металлических щупалец, ловко извлекали блоки ИИ из главных вычислительных ядер. Эти блоки упаковывались в поглощающие тепло капсулы и отправлялись в защищённый отсек “Клинка Пустоты”. Отсек за отсеком разбирались топливные резервуары. Баки с гелием маркировались и затаскивались в склады. Боезапас выгружали вручную – дроны аккуратно перемещали контейнеры, даже если на них были царапины или вмятины. Старьё, но опасное. А закончив с разбором и изъятием интересующих его объектов, Серг отдал финальный приказ:

– Уничтожить. Без остатков.

И буквально через несколько секунд после его слов, отправившихся в эфир, первая торпеда ударила в центр самого крупного пиратского фрегата… И… Тот вспыхнул, как консервная банка, в которую закачали горючий газ. Металл раскалился, внутренние отсеки вспыхнули, уцелевшие кабели заискрились в хаотическом огне. Следом попала вторая, прямо в открывшуюся пробоину. Там уже виднелась бронированная обшивка реакторного отсека этого старого корабля. Этого удара хватило, чтобы корабль полностью испарился, превратившись в яркую звёздочку.

Следующие удары шли по более мелким кораблям. Один за другим… С предельной точностью… Разрывы вспарывали обшивку, выбрасывали осколки, турели срывались со своих ложементов и, вращаясь, уходили в пустоту. Некоторые фюзеляжи ломались пополам, словно тростинки. Всё это делалось методично и чётко. Так что всего лишь через час от достаточно грозной пиратской флотилии не осталось ничего, кроме обломков – расползавшихся под давлением импульсов и разлетающихся в разные стороны. И всё это время Серг внимательно следил за телеметрией.

–Подтвердите. Нет активных источников энергии? Ни сигналов, ни маяков? – Тут же запросил он, как только пошли сигналы об окончании работы по уничтожению кораблей пиратов.

–Подтверждено. Все корабли пиратов уничтожены. В секторе полное радиомолчание по всем диапазонам. Остались только дрейфующие фрагменты без термоподписи. – Тут же ответил ему Хорус, на что парень просто молча кивнул и приказал возвращаться к станции “Глыба”. Так как там должна была состояться вторая часть его плана по укреплению своих собственных позиций на территории Фронтира. Именно поэтому, после окончания всей этой бойни, которая кому-то могла бы показаться просто бессмысленной, “Клинок Пустоты” развернулся медленно, плавно – как хищник, насытившийся добычей. Гравиметрические якоря плавно развернули нос корабля в сторону точки выхода в гиперпространство, ведущей к нейтральной станции “Глыба” – серому, нейтральному анклаву, куда стекались торгаши, наёмники, дипломаты и палачи.

Там Серг мог продать пленных. Обменять трофеи. Закрепиться. И, как он думал, и даже планировал, начать новую фазу. Пока корабль набирал скорость, в ангарах всё ещё мерно гудели конденсаторы, работали сканеры и дроны сортировали тела пленных. Но это был уже конец этой операции. Ведь это была его победа. Холодная, расчётливая и безжалостная. И всё ещё пытаясь осознать всё произошедшее, Серг медленно закрыл глаза и приказал:

– Хорус! Прокладывай маршрут. Скорость – на максимум, как только выйдем из зоны остаточного излучения. Пусть это будет быстро.

– Принято. Время до выхода из системы в гиперпространство – пять минут.

Почти незаметная вибрация прошла по корпусу, и вдали от кормы – точка гипервыхода начала пульсировать, будто приглашая очередного гостя в свои недра. Так что скоро всё поле боя осталось позади. И практически через несколько минут они окажутся в другой реальности – на пути к новым интригам, сделкам… И, вполне возможно, к новой войне…

Плен

Холод клетки пронизывал даже сквозь плотную ткань комбинезона. Пол был металлическим, покрытым следами масляных подтёков, сварочных прожогов и давно не мытых пятен – рабочий ангар огромного корабля, в котором содержались трофеи, трупы, пленные… и она. Молодая женщина сидела на коленях, сцепив руки в замке на бедре, сгорбленная, как будто пыталась стать меньше, чем есть. Но грация осталась – невзирая на грязь и позор. Она была типичной представительницей коренной расы Королевства Эриш. Смуглая кожа цвета красного янтаря, короткие тёмно-лиловые волосы, срезанные в знак подчинённости высшей воле, длинные ресницы, под которыми светились тревожные, почти кошачьи глаза с узким зрачком. Губы сухие, потрескавшиеся, но ещё полные достоинства.

Имя её было Сирейна Ла-Г’Хаур. Бывшая ранее пилотом корвета "Тихая Змея". Когда-то она ходила по сверкающим улицам верхнего города Капе-Маари, столицы Эоиш, с высоко поднятой головой, сжимая поводок своего молодого раба – мужчины, воспитанного для утех и бытовых нужд. Тогда – в те дни власти, когда каждое её слово весило больше, чем жизнь кого-либо из самцов – Сирейна верила в то, что родилась для высшей цели. Для служения Совету Кланов. Для боевой славы, в лучшем случае – для личной аудиенции у Королевы-Матери, величественной, безликой властительницы, чьё имя нельзя произносить вслух.

Но теперь всё было окончательно разрушено. Прошлое сгорело в опале. Все члены её экипажа были изгнанниками. Кто-то – за попытку переброски запрещённых технологий за пределы королевства. Кто-то – за тайную связь с мужчинами свободных миров. А Сирейна… Сирейна была обвинена в неподчинении и отказе участвовать в карательной операции против младших кланов. Сострадание, жалость – в Эриш они были равны преступлению.

В изгнании они держались вместе. Их корвет – старый, но боеспособный – стал их последней надеждой. Они надеялись, что удачное задание, важная цель или редкая находка помогут привлечь внимание внутреннего Круга Матери, и они смогут очистить свои имена от возможного позора. Чтобы вернуться назад. И снова пройти обряд подчинения. Принести Клятву Переплавления. Стать снова частью великой Матриархии.

Подумав об этом, Сирейна глухо вздохнула. Всё пошло не так. Они не знали, на кого напали. Не поняли они и того, насколько чуждым был этот корабль. Не только по внешнему виду, но и по логике, по структуре командования. Он не был создан мужчинами. Он не был рожден в горячих верфях Эриш. Но и не принадлежал ни одному из тех государств, чьих рабов их народ привык срывать с цепей и ставить на колени. И всё же… всё же Королева-Мать знала о нём.

Сирейна тут же вспомнила и о том, как за день до их вылета капитан “Тихой Змеи”, их капитан – холодная, решительная женщина по имени Тай’Ла Даур, – получила зашифрованное послание, обрамлённое золотым знаком Объединённых Внутренних Домов. Таких посланий не было уже много лет. Они приходили только тогда, когда сама Королева-Мать или её прямые агенты-исполнители приказывали. Тай’Ла не скрывала содержания – она считала Сирейну почти сестрой.

– Мы должны найти и как можно тщательнее описать этот корабль. Если сможем взять его под свой контроль, будет куда лучше. Но главное – оставить метку. Его хотят изучить. И этого хочет сама Королева – Мать. Если мы справимся с этим заданием, то нас, возможно, даже простят.

"Клинок Пустоты". Чуждый корабль. В чём-то он даже напоминал храмовые крейсеры самих Эриш – живой, пульсирующий, величественный, как архимедийское чудовище. Но его сердце било иначе. В нём не было ни культа, ни касты. Только безмолвная, хищная эффективность. И теперь, оказавшись внутри него, Сирейна чувствовала себя насекомым в гнезде голодных Богов.

Размышляя над всеми этими изворотами судьбы, она прижала к себе колени и закрыла глаза. Она вспоминала женские залы Эриш, где в утренних садах звучала музыка воды, где мужские слуги на коленях подавали вино, не смея поднять взгляд. Где каждая девочка, достигшая восьми циклов, получала в подарок первого “младшего”, и где старшие кланы вели междоусобицы не за власть, а за расположение Королевы-Матери. Она вспоминала ритуал охоты, когда женщины на хищниках спускались в джунгли охотиться на мужчин-изгоев – тех, кто родился вне лицензированных инкубаторов. Их потом ломали, превращали в безвольных служителей, если те выживали. А иногда – просто приносили в жертву. Без эмоций. Без сожалений. Таков был их мир. И внезапное жжение в глазах, заставило её немного нервно вытереть глаза. Слёзы появились неожиданно. Сирейна не плакала с самого детства. Ведь её воспитывали как воина. А воин не может иметь подобных слабостей.

Но сейчас, в этом стальном гробу чужого корабля, без связи, без оружия, без поддержки команды, члены которой также сидели в соседних с ней клетках, она позволила себе каплю слабости. Они хотели вернуться домой. Они просто хотели доказать, что всё ещё верны. Что достойны. И за это… Стали пленниками. Что может в будущем сделать их самих… Рабами. Как те, кого они презирали.

Клетка глухо звякнула. Мимо неё, тихо шелестя своими приводами, прошёл дрон с манипуляторами. Металлический взгляд внимательно отсканировал её лицо, и без интереса исчез в темноте ангара. Сирейна провела языком по пересохшим губам. В её ушах всё ещё звенело, после того взрыва, что выбил металлическую дверь, ведущую в рубку их корвета, когда вражеские абордажники захватывали старый корабль.

Но внутри её души, сквозь грязь и отчаяние, выросло упрямое чувство. Она ещё жива. Королева – Мать всё знает. Она следит. И, может быть… Когда-нибудь… Сирейна снова ступит на багряные ступени Капе-Маари. Не как изгой, а как доказавшая свою преданность. Как та, кто выжил.

Хотя сейчас даже это тягостное молчание было живым. Оно хрипело, всхлипывало, сочилось сквозь металл и кожу. Его можно было разрезать. И оно бы кричало. Сейчас Сирейна Ла-Г’Хаур сидела в своей клетке – одна, но не в одиночестве. На расстоянии в три метра, в одинаковых клетках, были заперты и её товарищи – двенадцать душ, её команда. Всё, что осталось от их старого корвета. Маленький, проворный, почти безоружный – он не должен был выжить в том столкновении. Но они уцелели. Почти все.

Капитан Тай’Ла Даур тоже не погибла в бою. Хотя она и оставалась за штурвалом до последнего, направляя трещащий буквально по швам корпус в сторону выхода из этой системы в гиперпространство. Но… Оказались они на одной из вспомогательных платформ этого корабля, который и преследовали. Живого и чуждого, как инопланетный идол. Но почему все остальные выжили? Этого Сирейна не знала. И эта мысль уже который час не давала ей покоя. Они должны были погибнуть. Их корвет не мог выдержать прямого столкновения с тем, что было по ту сторону щита этого гиганта. Но вот они здесь – живые, пусть и в клетках. И странным было именно то, что практически никого, кроме них, из других экипажей не пощадили в таком количестве.

Слева от Сирейны сидел Г’Мораш, грузный техник из касты боевых инженеров. Он был наполовину глух на левое ухо и сейчас раскачивался взад-вперёд, как бы убаюкивая себя. Его меховой воротник был залит кровью – чьей, он сам уже не знал.

– Нас оставили… на что-то… на что? – Бормотал он, скуля, будто выброшенный пёс.

Дальше по проходу сидела Цей’Эни, хакерка, самая молодая на корабле. У неё был разорван комбинезон, часть лица в ожогах, один глаз закрыт грязной повязкой. Она почти не двигалась. Только изредка шептала себе под нос молитвы к Тени Матери, которым обучали на южных лунных монастырях. В правом ряду, через три клетки, громоздился Ом-Тур’Ке, бывший гладиатор, личный телохранитель капитана. Он был весь в шрамах и кибернетических вставках, его плечи почти касались потолка клетки. Даже сейчас он пытался сохранить достоинство, сидя с выпрямленной спиной и сжатыми кулаками. Но глаза выдавали его – пустые, как выброшенные на берег глаза мертвой рыбы. Рядом с ним находилась Ма’Нари, штурман корвета, астролог из древнего клана. Она не проронила ни слова с момента их пленения. Только смотрела на потолок, будто надеялась рассчитать по лампам и сенсорным швам, где именно в корабле они находятся. Её кожа была холодна, почти мертва. Возможно, это было последствием удара, возможно – чем-то хуже.

Все они молчали. Каждый думал, как именно он умер. Но… Никто из них не умер. И что именно это всё вообще может значить. Ангар, в котором они находились, был огромен, но не механически правилен, как в обычных доках. Он напоминал скорее внутренность древнего зверя – сводчатые стены из темного, почти органического металла изгибались, как рёбра. Пол дрожал от глубинного гула, словно корабль дышал. Освещение тусклое, искажённое – лампы напоминали живые светильники, дрожащие от собственных биопульсаций. Над ними проходили полупрозрачные каналы, по которым текла жидкость – светлая, с пузырьками, будто кровь в сосудах.

Клетки с пленниками стояли в ангаре строго по линиям, по нескольку метров друг от друга, будто сам корабль не доверял им быть ближе. Каждая клетка – одиночная, высокая, с металлическими игольчатыми прутьями. Это была не просто тюрьма. А полноценная демонстрация контроля. В дальнем углу кто-то стонал. Это был Зейр-Ко, один из стрелков. Ему прижгли рану на боку чем-то, что оставило черные следы по ребрам, как оплавленный воск. Он хрипел, вслух проклиная корабль, свою судьбу, и особенно Королеву-Мать, которая "бросила их, как собак".

– Если бы я остался на службе… – Сквозь зубы выдавливал он, – Я бы уже умер во имя… А не гнил бы здесь…

Между клетками двигались странные дроиды. Они не были стандартными надсмотрщиками – у них не было рук, а только гибкие шипастые отростки, светящиеся в концах. Они издавали щелчки и шорохи, как бы разговаривая друг с другом на незнакомом языке. Некоторые из них плавали в воздухе, удерживаясь с помощью гравиполей. Другие ползали по стенам и потолку. Когда дрон проходил мимо клетки, его "глаз" застывал на несколько секунд, после чего тот двигался дальше. Больше всего пленников пугало именно отсутствие реакции. Эти машины не делали замечаний, не угрожали. Просто смотрели. И ждали. И вдруг – движение. В клетке, что стояла напротив Сирейны, раздался скрежет. Мор-Хадур, кибернетически усиленный бортинженер, в прошлом – палач по приговорам Совета Кланов, встал на ноги. Его плечо почти касалось потолка, а грудь была усилена керамоволоконными пластинами.

– Вы же понимаете, что это не держит меня… – Проговорил он, скаля зубы. – Эти жалкие прутья… я могу просто разогнуть их и вытащить вас всех отсюда.

Он ухмыльнулся и с хрустом напряг мускулы, его руки покрылись сетью вздувшихся от напряжения усиленных специальными волокнами мышц. Сгибаясь, он обхватил два прута и начал их тянуть в стороны. Прутья зазвенели, металл скрипнул…

И… В тот же миг, из потолка выпрыгнул один из дроидов. Что произошло почти бесшумно. Он завис в воздухе над клеткой и выпустил несколько шокирующих игл, вонзив их прямо в позвоночник Мор-Хадура. И когда он получил первый разряд, то только зарычал. Второй… Упал на колени… Третий… Начал биться в судорогах, его глаза закатились, импланты искрили, из шва под рукой пошёл дым… Четвёртый… Всё мощное тело штурмовика обмякло, как сброшенное со стола мясника кусок мяса…

Пять секунд спустя из пола поднялся гладкий цилиндр, открывшийся, словно цветок. Всё ещё висевший над клеткой дроид поднял своими удлинившимися манипуляторами тело Мор-Хадура и вложил его в капсулу, которая тотчас закрылась. После чего практически мгновенно заморозила содержимое. Было видно, как внутри стекло покрылось инеем, а тело застыло в позе боли. Потом эту капсулу увезли.

А атаковавший его дроид тут же исчез. И снова в ангаре воцарилась тишина. Сирейна же всё не отводила взгляда от того места, где стоял Мор-Хадур. Рядом кто-то всхлипнул. Цей’Эни зажала рот ладонью.

– Нас не просто пощадили. – Глухо прошептала Сирейна сама себе. – Нас оставили специально… Потому что мы кому-то нужны…

Но зачем? И кому это могло быть нужно? И что – если этот корабль был тоже материнским? Только для кого-то другого… Чуждого, сильного, и даже… Непрощающего? Вопросы остались в темноте. И, возможно, ответы уже шли по коридорам. Это был холодный, тускло освещённый ангар, где не гудят двигатели и не слышно звуков работы – лишь хриплое дыхание, стоны раненых и едва различимое жужжание дроидов. Пространство, как будто вымершее, и оттого ещё более зловещее. Ряды одиночных клеток стояли равномерно, с почти геометрической точностью, отделённые друг от друга на несколько метров. Свет был намеренно приглушён, лампы синхронно моргали, отбрасывая длинные, слегка дерганые тени. Металл стен и пола словно намеренно был пропитан сыростью, кровью и потом. Казалось, что в этом месте даже сам воздух застоялся, и в нём витал смесь антисептика и страха.

И сейчас в этом месте, всё также сидя в одной из клеток, Сирейна продолжала размышлять о своей будущей судьбе. Она сидела, поджав ноги под себя, глядя вперёд невидящим взглядом. Молчаливая и бледная, с засохшей кровью на скуле и ссадиной на шее от случайного удара. Рядом, в таких же клетках, располагались её товарищи. Все двенадцать. Кроме капитана. Кто-то с повязкой на глазах, кто-то с переломанными руками, временно закреплёнными металлическими шинками и кабелями. Несколько раненых лежали, не в силах подняться, лишь слабо стонали, время от времени жалуясь на боль или судьбу, что привела их сюда. Их дыхание перемешивалось с теми, кто ещё может сидеть или шептаться, пытаясь понять – как они вообще выжили в той резне, где погибли сотни? Почему именно их корабль почти не понёс потерь? Почему их, малочисленных, но упрямых представителей Королевства Эриш, всё же пощадили? Хотя… Все они сейчас прекрасно понимали, что это всё была очень сомнительная милость, если она оборачивается кандалами.

Между клетками всё также систематически сновали дроиды – странные конструкции, на первый взгляд схожие с дроидами-надсмотрщиками. Однако они явно были чужды по своему облику. Слегка вытянутые, с асимметричными корпусами, множеством мелких сенсоров и щупалец, вибрирующими как у насекомых. У одних имелись длинные манипуляторы, у других – встроенные импульсные шокеры, готовые включиться за долю секунды. Они не говорили. Они просто наблюдали, оценивали, реагировали. И иногда, делали это слишком уж быстро.

Как это произошло на примере взбунтовавшегося штурмовика. И все, кто даже мог бы попытаться проявить своё желание освободиться, тут же затихли. Мрачная тишина снова поглотила ангар. Но вскоре она всё же была нарушена. Так как массивные створки, ведущие в это помещение, медленно открылись, и в ангар неспешным шагом вошла фигура в бронированном скафе, за плечами которого можно было разглядеть старый штурмовой карабин модели времён конфликта у Тей-Гора. Этот явно живой разумный шёл медленно, не оглядываясь, как будто размышлял о чём-то своём, пользуясь тем, что был в полном одиночестве. Однако почти сразу его заметили два пирата, что сидели в клетках, расположенных ближе к входу в ангар.

– Эй! Ты ж из тех наёмников, кто на того паренька охотился, – произносит один из них с хрипотцой. – Мы думали, что вы все подохли.

А это наёмник коротко усмехнулся. Горько. Молчаливо. Его лицо было вполне характерным для уроженца Империи Арганс. Высокая скула, острые черты, холодные глаза. В прошлом он, кажется, был даже кадровым офицером? Теперь – "кадровый внештатник", как они сами себя называли.

– Почти подохли. – Ответил он после некоторой паузы. – Мы тоже попали в ловушку. В очень тонкую, очень искусную.

– В ловушку? – Тут же фыркнул другой пират. – Во время охоты на такого салагу?

– Молодость – не показатель наивности. – Тут же ответил этот наёмник, не повышая голос. – Я бы даже сказал… Это была всего лишь маска.

Потом он медленно подошёл к пустой клетке. Но не сел, а просто встал там, опираясь на свой верный карабин. Похоже, он здесь был не по делу, а просто забрёл, запутавшись в собственных размышлениях.

– Он заключил с нами договор. И даже полностью официальный, конечно же. И мы подписали его, думая, что сможем, вполне возможно, диктовать условия. Но… – Он ненадолго замолк, и внимательно осмотрелся на всех тех, кто сейчас его слушал. – …мы получили то, чего не могли бы получить нигде. Ни на государственной службе, ни на Чёрных рынках, ни даже… У Охотников Пустоты…

– Что именно? – Тут же настороженно выкрикнул кто-то из пленных. – Новые импланты?

– Контроль над собой? – Тут же забормотал другой. – Или власть?

– Я не имею права об этом говорить. В договоре прописаны все запреты. – Снова усмехнувшись, ответил наёмник. – Но то, что мы всё же получили… Это… Не выражается словами. Что-то большее. Каждому досталось что-то своё.

После чего он закинул свой верный карабин на плечо, и направился к выходу, не дожидаясь дальнейших расспросов, и дверь за ним плавно закрылась. И эта вязкая тишина вновь опустилась на ангар. Но теперь в этой тишине пульсировал не только страх. В ней постепенно зарождалась… Мысль…

– Артефакты Древних? – Всё же прошептал кто-то и глубины рядов клеток. – Или… Доступ к знаниям Древних?

– Говорят, что у капитана “Клинка Пустоты” просто немеряно артефактов Древних, которые он нашёл в Неизведанных Регионах. – Ему тут же ответил другой голос. – К тому же… Вы его видели? Он другой! А таких, как он… Не существует. Или не должно существовать.

– А если он сам – артефакт?

– Или… Чей-то проект?

С этого момента атмосфера в ангаре стала не только мрачной, но и пугающе созерцательной. Страх постепенно сливался с предчувствием. И никто уже не смотрел на свои кандалы так, как это делал прежде…

……….

Узкий коридор, ведущий к центральному мостику, был залит ровным, но холодным светом. Пол блестел – не от чистоты, а от полупрозрачного слоя защитного геля, покрывающего внутреннюю обшивку корабля. Он приглушал шаги, так что сапоги наёмника почти не издавали привычных звуков. Ралек Вар'Оль шёл медленно, без спешки, будто несущественный элемент в огромной системе. Хотя знал… За ним наблюдают десятки глаз, камер и сенсоров. Ему не нужно было ничего говорить. Этот корабль легко узнавал тех, кого признавал “своими”.

Дверь на мостик “Клинка Пустоты” открывалась плавно, без привычного шипения… Практически бесшумно. За ней располагался очень большой командный зал, странно асимметричный по конструкции. Его архитектура не имела ничего общего с привычными опытному наёмнику военным шаблонам Империи Арганс. В этом помещении было что-то… Неуловимо иное. Больше эстетики, чем функционала. И всё же – это работало. Даже лучше, чем казалось возможным.

В центре зала, прямо перед огромными обзорными экранами, располагалось капитанское кресло, полуокружённое панелями и голографическими проекциями. Оно словно не стояло, а врастало в палубу, соединённое с ней органично, как часть живого организма. И сейчас в кресле сидел он – Серг. Капитан и единоличный хозяин этого огромного корабля. На вид, это был молодой разумный. Черты лица, скорее мальчишеские, сдержанные. Чистое, будто ни разу не обожжённое лицо. У него явно не было никакой военной выправки. Ни нарочитой жесткости, ни угрозы. Но… Что-то вокруг него ломало восприятие. Словно глазу нельзя было фокусироваться на нём слишком долго. Как будто в голове включалась защита, предохраняя от чего-то большего. Глубже. Опаснее.

И этот парень даже не поднял головы, когда Ралек Вар'Оль вошёл в этот зал. Лишь беззвучно перелистнул несколько голограмм. Но тут же раздавшийся голос этого парня был достаточно чётким.

– Вернулся. Выполнил?

Наёмник коротко кивнул и сделал шаг ближе, отдав честь – скорее по привычке, чем по приказу.

– Да. Я прошёл через ангар с пленными. Разговор был завуалированным, но намёков было достаточно. Теперь они задаются вопросами. Я думаю, что это сработает.

Тяжело вздохнув, Серг наконец повернул голову к нему. И его взгляд сейчас не был холодным. Но он не был и добрым. Он был оценивающим. Не как человек смотрит на другого человека, а как разум смотрит на сложную модель поведения.

– Они уже не воспринимают нас как врагов. Это хорошо. – Он на секунду замолчал. – Особенно если мы собираемся использовать их не только как обменный материал, или ресурсы для торговли.

Наёмник сдержанно усмехнулся и чуть склонил голову.

– Позволю себе замечание, командир

Серг коротко кивнул.

– Говори.

– Женщины. Некоторые из них… Могут быть полезны. Как специалисты. Как личности. Но даже если нет – их можно оставить. Знаешь, чтобы сбалансировать экипаж. У нас на борту уже больше трёх десятков бойцов, и большинство – мужчины. А мужчины, как ты знаешь… эмоционально нестабильны без возможности, скажем, “спустить пар”.

После этих слов, Ралек Вар'Оль намеренно сделал паузу. Его взгляд остался прямым, но в голосе звучала осторожность. Он знал, с кем говорит. И знал, что даже простейший намёк может обернуться для него весьма неприятными последствиями.

Тем более, что Серг не ответил на его слова сразу. Он медленно откинулся в кресле, позволив проекциям над его головой исчезнуть. Взгляд его скользнул в пространство, будто он видел не стены корабля, а что-то за ними. Что-то вне…

– Ты предлагаешь оставить их… Если уж не как специалистов, то хотя бы… В качестве рабынь?

Наёмник не сразу ответил.

– Или как часть экипажа. Если захотят – добровольно. Если нет… – Он медленно развёл руками. – Иногда нужно делать выбор за других. В пользу стабильности.

После таких слов молчание затянулось. Можно было подумать, что Серг ушёл в себя, но он просто оценивал. Внутри его нейросети уже шёл просчёт: поведенческие модели, психологические реакции, вероятность лояльности, степени риска. Это была не импульсивная реакция, не моральная борьба. Это было планирование.

– Возможно, ты прав, – наконец произнёс он. – Возможно, на борту действительно нужно… То самое… “Равновесие”. Особенно если мы хотим построить не временную стаю, а систему. А система требует в том числе и социальных связей.

Наёмник облегчённо выдохнул. Это был не отказ.

– Подготовь список. Потенциальные специалисты. И… другие. Укажи психологический профиль. Отмечу тех, с кем стоит провести собеседование.

После этих слов Серг встал. Его взгляд стал вновь человеческим, почти усталым.

– Но не забывай. У нас нет рабов. Есть присягнувшие. Разница в том, что вторые – выбирают. Даже если думают, что не выбирают.

Ралек Вар'Оль тут же коротко кивнул.

– Есть, командир. Список будет готов к утру.

Серг медленно подошёл к проекции панорамного окна, за которым волны гиперпространства, всё также переливались волнами. Потом он сказал, но уже тише:

– Пусть увидят, что у них есть выбор. Даже если на самом деле – всё уже решено.

На мостике вновь повисла тишина. Мягкая. Пугающе рациональная. В это самое время во внутреннем ядре корабля, в сердце информационного комплекса “Клинка Пустоты”, царила глубокая, почти священная тишина. Но тишина эта была обманчивой – на самом деле здесь, в кристаллизованных слоях нейроинформационного матрикса, шёл настоящий интеллектуальный штурм. Миллиарды операций в секунду. Анализ, сверка, симуляции. И за всем этим – Хорус. По сути, этот мощный ИИ не обладал индивидуальным лицом. Не имел физической формы собственного тела. Но если бы кто-то мог заглянуть в его суть, то увидел бы не абстрактный поток кода, а что-то большее – упорядоченный хаос, подобный чёрной дыре сознания, в которой каждое принятое решение вытекало из миллионов переменных.

Сигналы с полностью взломанных ИИ пиратских кораблей поступали в глубину хранилищ. Их взломанные ядра, перепаянные и перезапущенные под командованием “Клинка Пустоты”, отдавали свою информацию без остатка. И теперь этот ИИ крушил защиту, ломал слои шифров – не просто как бездушная машина, а как охотник, точно знающий, где цель. Сначала были получены навигационные карты, коды доступа, компромат, сведения о клиентах. Но сейчас Хоруса интересовало другое. Профили… Личности… Потенциал… На виртуальных экранах, что прокручивались в недоступных обычному зрению уровнях интерфейса, выстраивались десятки, сотни досье. Каждый файл обрамлялся вспышкой анализа, и тут же обрастал статистикой.

Имя: Нерии Таар… Возраст: 28 стандартных циклов… Раса: Ха’лиан (с элементами модификации)… Специализация: Инженер корабельных систем, специалист по адаптивной энергии… Степень лояльности прежнему командованию: 17%.... Психологическая устойчивость: Средняя… Возможность рекрутинга: Высокая (с элементами давления и демонстрацией выгоды)…

Досье за досье. Профили за профилем. Хорус выстраивал не просто список специалистов – он создавал социальную матрицу, просчитывал возможности интеграции, влияния, соподчинения. Особенно он выделял молодых и энергичных женщин, способных быть полезными не только как механики или аналитики, но и как часть сложной социальной структуры экипажа. Хорус не испытывал эмоций живых разумных. Но он понимал смысл слова необходимость. У подавляющего числа экипажа были эмоциональные, гормональные и социальные потребности. Сексуальные связи снижали уровень агрессии, повышали стабильность, укрепляли неформальные связи между участниками команды. ИИ не оценивал женщин как "вещи" – он оценивал их функции в рамках долгосрочного взаимодействия. И если кто-то из них мог выполнять роль техника, офицера связи, а в свободное время – быть частью эмоциональной разрядки для других членов экипажа, он считал это допустимым и рациональным.

Имя: Лира Мэнс… Возраст: 26 циклов… Раса: Пиир (потенциально карликовая ветвь эльфоидов)… Специализация: Лингвист, криптограф, протокольный аналитик… Физические данные: высокая адаптивность к стрессу, привлекательность по 4 из 6 основных показателей… Потенциальная роль: специалист по расшифровке / дипломатический контакт / эмоциональный буфер в составе экипажа… Возможность вербовки: высокая, особенно при демонстрации превосходства текущих условий…

По мере того, как список расширялся, Хорус добавлял пометки. Кто из женщин был склонен к подчинению, а кто – к соперничеству… Кто попытается выстроить иерархию внутри “женской фракции” будущего экипажа. Он уже моделировал малые социальные группы, имитируя конфликты, альянсы, конкуренцию за внимание лидеров. Всё это, как части гигантского пазла, выстраивалось в идеальную модель выживания на борту в длительном автономном рейде. Особо он отметил потенциальных "якорей стабильности" – тех, кто мог стать центром притяжения для других, сглаживая острые углы.

Имя: Дера Х-9… Возраст: неизвестен (внешне – 30 циклов)… Раса: модифицированный гибрид нурлы и архо… Роль: психолог, интерфейсный медиатор… Потенциал: высокая эмпатическая проекция, сильная личность, способна создавать полуструктурированные социальные сети среди других женщин… Вероятность отказа от сотрудничества: низкая при демонстрации силы и интеллектуального превосходства Серга.

И через сорок семь секунд, целую вечность по меркам Хоруса, список был готов. Более трёх десятков разумных, среди них семнадцать женщин. У всех была полезная специализация. У всех – разный порог внушаемости. Большинство могли быть либо рекрутированы, либо принуждены к службе без явных потерь в эффективности.

ИИ скомпилировал файл и добавил примечание о том, что рекомендуется рассмотреть модели мягкого принуждения, совместно с демонстрацией перспектив. Возможно создание внутреннего блока "выбранных", отличающихся условиями, доступом к данным и относительной свободой передвижения. Это повысит уровень мотивации, снизит потребность в насилии и позволит интеграции происходить естественным путём.

Он передал файл напрямую капитану. Через канал, зашифрованный в шестнадцатимодульном алгоритме, который сам же и создал. А затем замер в тишине. Не потому, что устал. А потому что уже начал просчитывать, кто из этих пленников первыми осознает свою новую роль… и примет её добровольно…

……….

Этот ангар был весьма тёмным. Пленники всё также сидели в клетках – одни молча, другие тихо шёпотом переговаривались между собой. Некоторые не сводили глаз с массивной двери, за которой исчез наёмник, являвшийся типичным выходцем из Империи Арганс. Но в другом отсеке, глубоко под обшивкой корабля, в узком, почти мрачном помещении, больше напоминающем допросный отсек секретной тюрьмы, происходило нечто иное. Трое пиратских капитанов, ещё недавно командовавшие собственными кораблями и экипажами, теперь сидели, связанные коваными биоактивными оковами, напротив молодого, внешне почти подросткового разумного, который, несмотря на юный вид, излучал хищную уверенность и холодное, почти инопланетное спокойствие. Это был Серг – хозяин "Клинка Пустоты", тот самый человек, которого они должны были доставить живым заказчику. И вот теперь – наоборот. Они сами были в его руках.

– Ну что… Капитаны… – С лёгкой насмешкой проговорил Серг, присаживаясь на край металлического стола. – Я думал, что вы будете куда умнее. Но вы ведь не идиоты… Или всё-таки… Полные идиоты?

Капитаны переглянулись. Один, седобородый орк с киберимплантами, первым взял слово.

– Нас ввели в заблуждение… Мы не знали, кто ты на самом деле. Нам сказали, ты просто мелкий искатель, мол, везёт тебе последнее время. Да и корабль… Вроде как дрейфующий нашли…

– Я? Мелкий искатель? Это на “Клинке Пустоты”? У вас что, все мелкие искатели на таких “маленьких кораблях” путешествуют? – Серг прищурился и кивнул. – Ага. Очень смешно.

Второй, представитель кошачьей расы, прищурился и тут же заговорил:

– Мы действовали строго по инструкции! Агент дал координаты, и указал цель, снабдил платежами. Нам было сказано: "Захватить молодого разумного. Корабль не повреждать." Всё, что за пределами приказа, – нас не касалось.

– Я просто привёл команду! – Выкрикнул третий, дрожащий, лысоватый гуманоид с синим отливом кожи. – Это они всё решили! Я был против прямого штурма!

– Ну, конечно… – Тут же махнул рукой Серг. – Началось. Каждый – белый и пушистый.

Он встал и медленно подошёл к панели. Лёгкий жест пальцев – и из потолка плавно опустились нейрохлысты. Они не имели массивных рукоятей или физической длины – это были плети чистого пульсирующего поля, предназначенные не для разрывания плоти, а для ударов прямо по нервной системе.

– Я не прошу правды… Я… Её… Из вас… Вытрясу…

Первые удары прошли почти бесшумно. Не было криков. Только дёргающиеся тела, спазмы лиц, судорожные движения, когда импульсы разрывали контакт между спинным мозгом и конечностями, заставляя разумных захлёбываться в собственных реакциях. Минут через пять капитаны уже вываливая слова, почти в унисон.

– Да, это агенты Арганс… Да… Они… Они хотели тебя живым…

– Корабль… Им нужен был корабль! Но нас уверяли, что он достанется нам, когда они закончат…

– Мы… мы думали, это выгодная сделка… мы не знали, что ты…

Серг, скрестив руки на груди, выслушал это с отстранённой полуулыбкой. А потом вдруг всхлипнул. А потом… Внезапно для всех… Захохотал. Смеялся он долго… Громко… Почти до слёз. Настолько, что Хорус вмешался.

– Обнаружены аномальные эмоциональные колебания. – Внезапно прозвучал. – Требуется стабилизация?

– Нет, Хорус, – Коротко отмахнулся Серг, вытирая глаза. – Всё нормально. Я просто… Представил себе то, как Империя Арганс отдаёт мой корабль каким-то ублюдкам, которых они используют в качестве наживки.

Он подошёл ближе. Его взгляд – теперь холодный, стеклянный, без тени юности.

– Вы хоть понимаете, насколько вы были глупы? Агентам Арганс нужен был не я. Им нужен был Хорус. И всё, что они нашли бы на борту “Клинка Пустоты”. Вы были просто однодневной тенью. Даже если бы вы справились… То вы бы не дожили до раздела добычи. Я бы, пожалуй, поставил бы на то, что вы просто исчезли бы где-то в туманностях Фронтира. Тела? Ваши корабли? Ха… А кто бы их вообще искал?

Ответом ему была тишина… Молчание осознавших всю глупость ситуации разумных пульсировало, словно воронка аномалии. И можно было услышать только дыхание, сбивчивое и быстрое, да лёгкий металлический звон оков.

– Что теперь с нами? – Потом всё же проговорил лысый.

– А теперь… – Серг сделал паузу. – Я подумаю. Хорус уже составляет списки. Кто может быть полезен – останется у меня. Кто нет… – он слегка склонил голову, – отправится в утилизатор. Точнее – в… переработку. У нас тут замкнутая система, знаете ли…

Он развернулся и на выходе бросил через плечо:

– И да… Когда в следующий раз предадите кого-то ради быстрой наживы, подумайте – а не использовали ли вас как наживку. Как использовали бы я…

Двери за ним плавно закрылись, оставляя пиратов в полумраке, пропитанном страхом, болью… И медленно зарождающимся осознанием, что их жизнь теперь принадлежит совсем другому миру… Миру, где юное лицо капитана было всего лишь маской. В этом, стерильно-чистом отсеке допросов, не было ничего лишнего. Ни драпировки… Ни мебели… Ни даже каких-либо украшений… Только металлический стол, вделанный прямо в пол, два кресла – одно обычное, другое усиленное микроскопическими ограничителями движения, встроенными в подлокотники. На стене мерцал мягкий свет, задавая нейтральную, почти расслабляющую атмосферу – тонкую психологическую уловку, которую Серг подсмотрел в архивных материалах по допросам высокопоставленных перебежчиков эпохи Древних Создателей Ковчега.

Но в этот раз на усиленном кресле сидела капитан корвета из Королевства Эриш. Эта достаточно молодая женщина была молчалива, горда и, даже в этих обстоятельствах, держалась с удивительным достоинством. Кожа у неё была тёплого, янтарно-песочного оттенка, уши – слегка заострённые и подвижные, с короткими кисточками на концах. Глаза – продольно-овальные, насыщенно-зелёные, с вертикальными зрачками, как у хищника в полусне. Плотные волосы, выбритые по вискам, спадали тёмным гребнем на одну сторону. Всё в ней – от напряжённых плеч до молчаливого презрения в глазах – говорило одно: Я тебя не боюсь.

Серг молчал, и просто сидел напротив, положив руки на стол. Его нейросеть уже проанализировала мимику, пульс, микронапряжения мышц, зрачковую реакцию. Капитан явно была хорошо подготовлена к допросу. И в чём-то – даже симпатична. Но сейчас это не имело значения.

– Как тебя зовут? – Наконец спросил он, почти спокойно.

– Ты можешь звать меня Кама, – ответила она после долгой паузы. Голос был мягким, но в нём ощущался металл. – А теперь можешь потратить остаток своего времени, пытаясь меня "расколоть".

Серг слегка улыбнулся.

– Не спеши. Время у нас… Пока есть… Так что мне не придётся применять очень опасные методы.

Потом он спокойно кивнул в сторону. Именно туда, где в стене открылась ниша, откуда выехала крошечная капсула на гибком манипуляторе. В этой капсуле были психотропные вещества класса "Альфа-9" – вещество, воздействующее не на волю, а на структуру мотивационного ядра, заставляя подсознание искать выгоду даже в признании своих тайн. Словно поняв, что это такое, и чем оно может ей грозить, Кама тут же нервно дёрнулась, но микрозажимы не позволили ей ни подняться, ни увернуться. Препарат ввели мгновенно, прямо под кожу на шее. Прошла минута… Две… Женщина глубоко вздохнула и уставилась в одну точку. Её взгляд стал стеклянным, а мышцы тела чуть расслабились. Серг заговорил мягко:

– Ты капитан. Ты знала, что идёшь на риск. Кто тебя послал? Кто хотел, чтобы ты взяла мой корабль на абордаж? Мне это нужно знать для подтверждения. Я итак знаю, кто это был. Вас мне сдали. Говори…

Она молчала. А потом… Заговорила…

– Связь поступила через внешнюю дипломатическую сеть, – произнесла она, словно читая с экрана. – Линия была зашифрована и одноразовая. Мы получили приказ… – она слегка сглотнула. – …захватить "Клинок Пустоты". По возможности – без разрушений. Захват живого капитана был приоритетом второго уровня…

Серг выпрямился.

– Кто отдал приказ?

– Тайная служба Королевства Эриш. Кодовое имя – "Завеса крови". Уровень допуска – красный. На связь со мной вышла агент этого Департамента. Она говорила от имени… Совета Кланов. Они очень хотели… заполучить технологии твоего корабля. И… тебя…

– Меня? – Коротко переспросил он, с лёгкой усмешкой. – Неужели я для вас… Такой привлекательный?

– Не внешность… – Слегка покачала головой Кама, и её голос стал странно мягким. – …они считают, что ты… аномалия. Переход… Пустоты. Эманации… их ИИ считал, что ты… связан с артефактами Древних. Или сам артефакт. Может быть даже модулятор реальности.

Серг резко напрягся. Это было не просто предположение. Это звучало, как технический термин. Такой, о котором знали немногие даже в архивах.

– Повтори, – тихо сказал он. – Кто я?

– Возможно… модулятор реальности. Слияние наблюдателя и машины. Не доказано. Они хотят изучить… извлечь… возможности управления структурой событий. Вернуть под контроль…

Она замолчала, потеряв фокус. А Серг медленно поднялся. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз пылал едва заметный огонь. В этот момент над головой раздался голос Хоруса:

– Подтверждение термина "модулятор реальности" найдено в фрагментах матрицы Древних. Возможна угроза структурной целостности системы в случае утечки.

Коротко хмыкнув, парень медленно подошёл ближе к Каме. Она снова пришла в себя и, хотя и с трудом, с трудом, но держалась.

– Теперь ты всё знаешь, – проговорила она шёпотом. – Убей меня. Я не стану твоей игрушкой.

Серг долго молчал. А потом тихо произнёс:

– Я ещё не решил, кем ты теперь будешь. Специалист… пленный… или наблюдатель. Но игрушками на моём корабле не становятся. Ни женщины, ни мужчины. Те, кто полезны – выживают. Остальные… – он сделал лёгкий жест рукой, – исчезают.

И после таких слов вышел из помещения. А за его спиной Кама, впервые за весь этот допрос, слегка вздрогнула. И впервые – не от боли. А от сомнения. Металлические стены допросного отсека больше не сжимались, не излучали давление, не вызывали боли. Они просто были – ровные, холодные, безликие. Воздействие психотропных веществ уже отступило, и разум Камы снова принадлежал ей… По крайней мере, отчасти. Она сидела, не двигаясь, и словно слушала тишину. Не внешнюю – ту, что тянулась внутри. Тишину после провала… И… Предательства… Снова…

Капитан Кама ай’Норрис из Королевства Эриш. В двадцать пять стандартных лет она прошла путь от кадета до командира корвета. Летала по дальним рубежам, участвовала в блокадах, сопровождала караваны и посольства кланов и защищала интересы короны. А теперь? Пленница. Допрос. Проваленное задание. И, что самое худшее, живой свидетель: Серг уже знал, кто её послал. А это значило, что в глубинах Тайной службы уже могли принять решение о том, что от неё нужно избавиться. Она медленно выдохнула, ощущая тяжесть в груди, в голове, в душе. Теперь возвращаться в королевство им точно было нельзя. Верные слуги Королевы-Матери, а в Тайной службе Королевства других просто нет, не прощают провалов.

После провала “Завесы крови” её не просто отметят, как неудачницу. Они сотрут всё: её имя, её статус, её происхождение. И даже если она каким-то чудом вернётся, не будет ни оправданий, ни прошений. Только холодный взгляд клановой Матроны и короткий приказ: очистить родословную. А её семья? Её родственники итак были в огромном долгу перед одним из побочных домов. И теперь, если Кама станет позором, они заплатят за неё. Детьми. Стариками. Всеми своими жизнями. Её чувственные губы слегка дёрнулись. В гневе? В страхе? Или в попытке сдержать желание кричать? Но потом…Медленно, как солнце сквозь туман, в ней начала прорастать другая мысль.

И это была мысль о том, что это был ещё не конец. Да… Основное задание было ей провалено. Но объект – не уничтожил их. Он не мстил. Он даже проявил… Интерес… Не грубый, не утилитарный, как у многих мужчин в её мире. Цельный интерес: к её уму, подготовке, реакции. Он не отверг её. Не поддался первому импульсу. Значит… Он взвешивает. Строит план. А значит – этот факт может быть ею использован. И она – может использовать всё это в своих целях. Этот Серг не обычный капитан. У него за плечами явно было что-то большее. Пустотный след, корабль с возможностями сверх известных технологий, ИИ, называющий себя Хорус, знание терминов, которых Кама до сих пор не слышала даже в самых тайных архивах.

А ещё – он не боится Королевства. Не боится возможных последствий от “Завесы”. И, если верить его словам – не верит в то, что пираты могли получить “Клинок Пустоты”. Он понимал, что их просто бы ликвидировали. Значит, он разбирается в политике. А может быть, даже играл в неё на куда более высоком уровне.

“Если мы не смогли захватить его – может, мы ещё можем… приблизиться к разгадке этой тайны.” – Кама устало закрыла глаза. Да, они проиграли первую партию. Но если они – она сама и её команда – сумеют внедриться в экипаж “Клинка Пустоты”, сумеют втереться в его доверие, стать незаменимыми… Тогда они всё ещё могут быть ценны для своей Родины. Возможно, они даже сумеют передать данные. Или что-то большее.

Может быть, через годы, когда связь с Тайной службой будет восстановлена – Кама вернётся не как изгнанница, а как герой-тень. Та, кто добилась невозможного. Та, кто стала ближе к артефакту, чем кто-либо до неё. Она открыла глаза. Взгляд стал другим – не потерянным, не гордым, а рассчитывающим.

– Если хочешь выжить, Кама, – прошептала она себе, – тебе придётся научиться говорить с ним на его языке. Спокойно. Честно. Как союзник. Или как угроза, которую ещё можно обратить в силу.

Она медленно усмехнулась. Это была уже не капитан пиратского корвета. Это была женщина-оператор. Агент без приказа, без связи, но всё ещё с целью. И если ей дадут шанс – она найдет путь. Даже в Пустоте.

………..

Этот усиленный и защищённый ангар, на данный момент переоборудованный под временную зону содержания, гудел приглушённым эхом голосов. Высокие переборки, разделённые ячейками с силовыми решётками, окружёнными мерцающими энергетическими границами, придавали месту мрачную ауру. Словно это был не отсек современного корабля, а какая-то древняя тюрьма, скрытая в лоне механической горы. Над ангаром тускло мерцал гравитонный купол – небо для пленников, чтобы не забывали, что находятся в чужом пространстве. Камеры отслеживания мягко покачивались под потолком, словно внимательные глаза, ожидающие сигнала тревоги.

В каждой ячейке содержалось по одному пленнику. И в этот раз тут находились разумные из разных рас, закалённые боевыми схватками, потерей экипажа и годами грабежа. Ранее их заперли в криокапсулы. Потом, после окончания каких-то никому из пленников процедур, их разморозили, и заперли здесь. Так что именно сейчас, лишённые своих судов, оружия, влияния, они выглядели по-настоящему уязвимыми. И на данный момент голос был первым оружием, что они вновь обрели. И с его помощью началась… Охота на виноватых.

– Ты, сука продажная, говорил, что всё проверено! – зарычал один из капитанов, покрытый татуировками в форме пылающих треугольников – представитель расы гэльнаров, – Говорил всем, что инфа чистая! Что корабль на автопилоте, без сопровождения!

Он ударил кулаком по стенке клетки – и та издала резкий треск, предупреждая о превышении допустимого давления. В соседней ячейке капитан по прозвищу "Кровобой" – массивный, с толстой шеей, украшенной ожогами от плазменных дуэлей, – сжал пальцы в замок и сдержанно посмотрел на собеседника.

– Хватит визжать, как меховой с чёрных лун. Инфу дал "Кость", я просто… Убедил остальных в том, что этот риск был оправдан.

– Убедил?! – Тут же завопил третий, стройный до изнеможения пилот с лицом, испещрённым биолиниями связи, – Ты орал, что мы либо возьмём “Клинок”, либо нас обойдут конкуренты!

– Да ты сам первым подписался! – Тут же в ответ рявкнул "Кровобой", – А теперь включаешь заднюю, как будто мы не вместе это планировали!

– Планировали – по ложной наводке! – Вмешался ещё один. – Где теперь твои информаторы? Мертвы. Как и мой экипаж.

И тут все головы повернулись к "Чёрной Кости". Он стоял, ссутулившись, в дальней клетке. Высокий, жилистый, с чёрной металлизированной повязкой на правом глазу и длинными седыми прядями, скреплёнными костью хищника. Некогда харизматичный, теперь он казался… тише.

– Ты нас слил, – прозвучало откуда-то сбоку. – Ты это знал.

– Или, что хуже, тебя купили. – Тут же холодно добавил один из тех, кто раньше с ним делил трофеи. В ответ на такое заявление, "Чёрная Кость" выдохнул медленно, как курящий монах перед молитвой. Затем заговорил, спокойно, почти устало:

– Вы слишком тупы, чтобы понимать, что даже если бы я молчал, вы всё равно пошли бы за “Клинком”. Он слишком жирная приманка для вас. Все вы дрожали при одном слове "Пустота" – но хотели его себе. Хотя… Не мне вас обвинять.

– НЕ ТЕБЕ?! – Прорычал "Кровобой", хватаясь за прутья клетки, – Ты нас вёл! ТЫ рисовал маршрут!

– Потому что так было задумано. – Тихо выдохнул кто-то сзади. Один из бывших минёров, тоже капитан, хотя и кораблём поменьше. – Слишком много совпадений. Нас вели… как добычу.

После таких слов в ангаре на некоторое время воцарилась пауза. В висках каждого зазвенела одна и та же мысль… Ловушка. Вся эта операция по захвату “Клинка Пустоты” – изначально была ловушкой. Так как та информация, якобы добытая через подставных агентов, маршруты, которые им казались скрытыми, всё было им явно подброшено. Спроектировано. И теперь, оглядываясь на все эти события, все пленники уже понимали одно… Никто и не планировал отпускать их живыми. "Клинок Пустоты" был приманкой.

– Он знал, – хрипло сказал гэльнар. – Этот "молодой", Серг… Он знал про нас заранее.

– Не просто знал, – глухо пробормотал "Чёрная Кость", опуская взгляд, – он нас изучал. По одному.

Повисла тишина. Даже самые вспыльчивые осеклись. И именно в этой паузе отчётливо зазвучал звук шагов. Где-то на дальнем конце ангара один из дронов перемещался вдоль секций, сканируя состояние заключённых. Не спеша. Молча. Тишину нарушил "Кровобой", уже не гневом, а горьким смехом:

– Мы были… наживкой. Даже не акулой. Приманкой для его игры.

– А теперь мы… – начал кто-то.

– …пешки, – тут же закончил другой.

"Чёрная Кость" наконец поднял голову. Его голос был глухим:

– Если он не убил нас сразу – это значит, мы ему ещё можем понадобиться.

– Или… – хрипло добавил тот, чьи глаза были из искусственного янтаря, – он хочет, чтобы мы смотрели. Как он ломает нас. Изнутри.

И в этот момент многим стало по-настоящему не по себе. Он не просто поймал их всех… Он готовил их к чему-то… Особенному…

В прохладном полумраке ангара, под гудящим куполом из гравитационного стекла, тишина начала обретать вес. Уже не было ярости, не было криков – только разрозненные взгляды через прутья силовых клеток, полные неуверенности, тревоги и… расчёта. Паника, ярость и взаимные обвинения уступили место тому, что в глубине души волновало каждого из них – как выжить теперь. Словно по невидимому сигналу, они начали думать. Не хором, не сообща – каждый по-своему. В одиночку. Как и привыкли

"Кровобой" сидел, опершись локтями о колени, уставившись в металлический пол. Его крупные пальцы с подрезанными ногтями машинально перебирали шрамы на запястьях. Его голова была тяжёлой – не от боли, а от мыслей. Сейчас он вспоминал, как однажды в таверне на станции "Змеиная Подкова" он сам продавал пленников работорговцам. Торговался жёстко. Женщина в клетке, которую он тогда сдал, плакала – но он тогда даже не заметил, что у неё был один глаз искусственный. Он думал только о прибыли.

Теперь…Теперь он знал, как она себя чувствовала. И мысль, что он – может оказаться на её месте, вызывала не просто тревогу. Животный ужас. Нет. Рабство – это не выход. Не для него. Ни один ошейник не дотянется до его шеи. Он резко сжал кулаки. Если только… Если только он не предложит в обмен за свою свободу этому парню какую-то ценность. Настоящую. Что-то такое, за что этот самый Серг не сможет его убить или продать. После этой мысли старый пират начал вспоминать всё, что знал о теневых маршрутах. Тайниках. Складах древнего вооружения. Людях, которых можно было бы "продать" вместо себя.

В то же время "Чёрная Кость" молча лежал на полу своей клетки, казалось бы, бездумно глядя в потолок. Но в этот момент его мозг работал как корабельный навигационный модуль – хладнокровно, чётко, раскладывая все возможные факты по единой цепочке. Он не позволял себе эмоций. Даже сейчас. Тем более, что он и сам уже прекрасно понимал: Серг не просто победитель. Он – игрок другого уровня. А значит, чтобы выжить, ему нужно стать для этого парня полезным. Не как пушечное мясо. Не как сломанный пират. А как… союзник? Помощник?

Подумав об этом, он коротко усмехнулся. Как старый хищник, которого ещё можно натравить на нужную цель. Он начал вспоминать о людях, которых знал. Агентурные связи в Империи Арганс, связи с контрабандистами. Некоторые до сих пор были "чистыми". Так как не были засвечены ни одной службой. Если показать ему, как действуют шпионы Королевства Эриш или Республики Нубар, то Серг может сохранить старому пирату жизнь. Или… Хотя бы не сделает из него товар. После таких выводов, он тяжело выдохнул. Для него было бы лучше быть псом, но живым, чем гордым мертвецом… Чьё тело будет отправлено в пустоту космического пространства.

Гэльнар – тот самый с пылающими тату, метался взад-вперёд по узкому пространству, как загнанный зверь. Его глаза бегали, дыхание сбивалось. Паника. Но она рождала идеи.

“Я знаю, как чинить генераторы "Гриф-3". Я обучал собственный экипаж работе на старых шахтных буровиках. Я… Демоны задери, могу быть полезен!”

Он вдруг замер и сел на пол, прижавшись спиной к стенке. Надо предложить это. Надо написать. Надо выпросить встречу. Просить… Нет… Не просить… А именно предложить. Сделку. Условия. Серг разумный. Он не дурак. Он поймёт, что выгоднее использовать их знания, чем терять ресурс. И тут же на него обрушился холодный страх:

“А что если он нас всех уже записал на аукцион? Если прямо сейчас обсуждает цену за мою шкуру с какой-нибудь Матроной из Королевства Эриш? – Он зажмурился, и резко стиснул зубы. – Я не вернусь в цепях. Никогда.”

Остальные капитаны думали почти так же. Ни один из них не вспоминал своих павших штурманов, убитых стрелков, и всех тех, кто сражался рядом с ними. Сейчас важны были только они сами. Судьба экипажа? О каком экипаже может идти речь, если кораблей у них просто нет? Пусть умирают, если они больше никому не нужны. Старые союзники? Если они все попадут в рабство – это уже только их дело. У каждого была своя собственная кожа. Они были пиратами. И остались ими – даже в плену.

“Я капитан. Я был свободен. Я не стану ничьей вещью. Никогда.” – Билось у каждого из них в голове. И поэтому каждый из них начал выстраивать свой собственный план. Торговый. Манипулятивный. Выживательный. План, как убедить Серга, что их не просто стоит оставить живыми – а даже использовать. Им всем казалось, что у них ещё есть шанс. Но никто из них пока не знал, что Серг уже видел такие попытки. И знал, как с ними обращаться. Так что сейчас этот ангар, где содержались пленные капитаны, напоминал больше не тюрьму, а застенок собственных мыслей каждого из них.

Гравитация здесь была искусственно снижена – лёгкая, почти комфортная для тела. Но мысли были тяжелее свинца, и никакая система жизнеобеспечения не могла облегчить их. Каждый из пиратов по-своему переживал одно и то же открытие: всё, что они так старательно копили, зарабатывали, и ради чего рисковали, воровали и грабили – исчезло. Навсегда.

"Кровобой" почти рычал, как раненый зверь, не произнося ни слова. Он сидел в углу своей клетки, сцепив руки перед собой. Его ноздри дрожали, губы то и дело раздвигались в тихом шепоте – счёте.

“Три года. Три года я собирал оборудование на этот крейсер. Четыре нелегальные стыковки, восемь смен названия. Внутри корпуса – броневые вставки из сплава Пирра-11, я их покупал у корсаров с проклятого Ха-Гешта… Я вложил в него всё. ВСЁ! – Он ударил кулаком по полу, не чувствуя боли. – А теперь его нет. Прах. Пыль в вакууме. Даже простейшего оборудования не успели подобрать с поля боя…”

И тут вдруг его разум пронзила ещё одна, самая горькая мысль:

“Мой сейф… тайник под полом кают-компании. Там были кредиты. Артефакты с пустотных станций. Украшения с головы последней принцессы из Ха'лиан…”

Подумав об этом, старый пират зло скрипнул зубами. Они все… Сгорели в плазме. Всё сгорело. Чёрт бы побрал этого Серга и его корабль!

В отличии от него, "Чёрная Кость" не издавал ни звука, но его лицо дрожало всеми мышцами. Что прямо говорило о сдерживаемом им напряжении. Он изо всех сил пытался сохранить самообладание, но его глаза – выдавали пылающую внутри ярость. В них не было страха. Только цифры и гнев. Так как он старательно подсчитывал всё то, что потерял во время этого рейда. И это был не только корабль. Контейнер из тантал-карбонита на борту. Запечатанный по тройному коду. Там были чертежи с Инир-Кси, украденные из архивов. Кто теперь поверит, что он их вообще видел? Девять килограммов коричневого золота с рынка Дерм-Ссай. Голова лорда Кар-Ту из Республики Нубар, за которую ему ещё только должны были выплатить награду. Ха. Кто теперь заплатит за её прах?

При этих мыслях, он вцепился пальцами в стальную решётку силового барьера. Это была моя жизнь. Мой путь наверх. И теперь… Всё это унесла одна ошибка. Один неверный ход. Один… Слив важной информации, который, как выяснилось, был ловушкой.

Гэльнар сидел с опущенной головой, ритмично покачиваясь вперёд и назад. Его губы быстро-быстро шептали числа. Три миллиона кредитов в энергоячейках… Четыре запасных ядра… Два криогенных контейнера с рабами – молодыми, редкими, он их берег для продажи на территорию Королевства Эриш. По цене, которую никто не оспаривал бы… Его чертёжник. Ныне покойник, но ценился больше живых инженеров. Его мозг старый пират сохранил в блоке памяти. Это была ценность, за которую он мог бы купить себе остров на территории Империи Арганс. Его нож… Тот самый нож, которым пират перерезал горло почти ста капитанам…Он застонал. Даже этот ритуальный нож теперь сгорел к чёртовой матери.

Остальные пленённые капитаны тоже не спали. Кто-то вслух ругался, кто-то бился головой о ребристую стену, кто-то царапал ногтями металл пола, оставляя на нём едва видимые борозды. Каждый из них проходил один и тот же путь. Сначала отрицание: “Нет. Это не могло случиться. Мой корабль – неуязвим. Я сам выбирал весьма обвес для его максимальной эффективности!”… Затем шёл гнев: “Это всё Чёрная Кость! И Кровобой! Они всё подстроили. Я оторву им головы!”… После которого появлялось осознание: “Моих денег больше нет. Моей власти больше нет. Моего имени теперь никто не вспомнит…”… И в конце появлялось унижение самого себя: “Я ничто. Я – пленник. Потенциальный раб. Я – дерьмо в клетке.”… И главное – никто, ни один из них, не вспоминал о потере своих команд, своих людей, своих штурманов, мехов, стрелков, медиков… Нет. Их мысли были только о себе. О том, что они потеряли. ЛИЧНО. Все те, кто гнал корабли сквозь обломки, кто принимал на себя удары, кто погибал в вакууме, – были лишь расходным материалом. Как всегда. Теперь же они сами, бывшие капитаны, и хозяева не только своих, но и чужих жизней, вдруг почувствовали себя этим самым "расходным материалом".

И от этого хотелось выть. Выкупить свою жизнь. Найти слабость у самого Серга. Найти возможность заключить сделку. Найти способ. Хоть какой-нибудь. Лишь бы не исчезнуть, как исчезли те, кого сами однажды использовали и продали. А далеко в глубине сердца каждого теплился страх: “А что, если я – уже товар?”…

Никто из них ещё не знал того факта, что перед тем как расстреливать их корабли, дроны, особенно технические, весьма старательно всё там обобрали. Любые возможные ценности и трофеи, которые могли пополнить коллекцию самого хозяина “Клинка Пустоты”, старательно снимались доставались из всех возможных тайников, и перемещались на его корабль. Хотя и это всё сейчас не имело значения. Так как, по сути, всё то, что парень захватил в этом сражении, теперь принадлежало именно ему. Основной проблемой для данных индивидуумов было именно то, что они пытались играть на том факте, что покинув Нейтральную станцию “Глыба”, каждый из них должен был быть как бы сам за себя. То есть, если нет официальной договоренности, то даже те, кто находится рядом, могут на тебя напасть. Чтобы постараться отнять твоё имущество. Всего лишь по той причине, что это был основной закон Фронтира. Кто сильнее – тот и прав. Если у тебя достаточно силы, хитрости, и наглости, ты мог добиться буквально всего.

На борту “Клинка Пустоты” уже давно наступила тишина, прерываемая только шорохом автоматических манипуляторов и редким звоном металла. В специально отведённом отсеке с пониженным доступом располагалась секция конфискации и учёта трофеев, где теперь кипела незаметная, но кропотливая работа. И даже сам Серг, облачённый в лёгкий бронекомбинезон, стоял перед многоярусной консолью. Его взгляд был спокоен, но напряжён. За спиной двигались три дрона-ассистента, каждый из которых аккуратно выкладывал содержимое из тяжёлых гермоконтейнеров на парящие антиграв-поддоны. Он сам лично курировал сортировку – потому что доверять такую работу кому-либо другому было недопустимо.

Первые ярусы занимали ценности и украшения. Золото в сплавах разных систем. Плазменные драгоценности из сердец умирающих звёзд. Странные камни, инкрустированные в зубы исчезнувших видов. Некоторые капитаны прятали эти вещи в самых нелепых тайниках: в обшивке стен, в дренажных трубах, в стальных протезах своих боевых киборгов. Сейчас всё это аккуратно пересчитывалось, взвешивалось и сканировалось. Серг указывал:

– Переоценка по рынку Фаэтона – и в казну. Всё, что можно обменять или вложить – в блок активов корабля.

Он не верил в абстрактное богатство. Все ценности теперь были либо ресурсом, либо частью машины, которая должна служить ему и “Клинку Пустоты”.

Вторая категория – личные трофеи. Здесь подход был уже иным. Некоторые вещи Сергей забирал молча и без объяснений, даже своим дронам. Он брал: Нож Кровобоя – чёрный клинок из моноалмаза с гравировкой “До последней жилы”. Шлем Чёрной Кости – украшенный резьбой, стилизованной под череп. Медальон, принадлежавший убитому штурману с символом дома Аргар. Маску анонимного кибервора, предположительно участвовавшего в резне на станции Га'Ка.

Эти предметы отправлялись в его личную коллекцию, размещённую в узком, темноватом зале, за гермодверью в одной из боковых ниш жилого модуля. Внутри – аккуратные постаменты, каждый с голографической табличкой, описанием, координатами, краткой историей и категорией: “Подчинил”, “Уничтожил”, “Узнал”. Это не была гордость. Это была память. И предупреждение – для него самого.

Потом уже особой категорией шли Артефакты Древних. И Серг весьма осторожно рассматривал маленькие, почти невыразительные предметы:

– стеклянные призмы,

– пластинчатые диски,

– чернильно-чёрные узлы из неизвестного сплава,

– капсулы, содержащие в себе кристаллы, которые меняли цвет от дыхания.

Они были недооценены пиратами. Некоторые – практически “закопаны” в углах трюма. Другие оказались спрятаны под иллюзией обыденности, или были замаскированы под элементы декора или даже оружия. Но нейросеть Серга быстро опознавала структуру на основе архивов Древних. И в таких случаях она говорила:

“Обнаружены активные элементы. Потенциальная ценность: высокая. Назначение: неизвестно. Не рекомендуется использовать до полной расшифровки.”

Серг тут же указывал:

– Все – в хранилище. Усиленный контроль.

Хранилище артефактов находилось внутри модульного кольца, смежного с его жилым блоком. Уровень допуска – “Только хозяин”. Доступ через нейросетевой интерфейс с подтверждением биометрии, верификации нейрополя, ДНК, и даже пульса.

Внутри хранилища располагались температурно-изолированные капсулы. Поля подавления психоактивных колебаний. Защитные грави-контуры на случай попытки активации извне. Каждый предмет помещался в свою ячейку. Каждому присваивалась метка: “Артефакт Древних. Классификация в процессе. Назначение: Х”

И лишь один – странный сферический кристалл, переливавшийся оттенками в ритме пульса Серга, он оставил у себя в комнате, в нише рядом с командной консолью. Всё это Сима никак не комментировала.

Выйдя из отсека сортировки, Серг задержался в шлюзе. Он стоял и смотрел на голографическую диаграмму распределения ресурсов. За его спиной – дроны продолжали раскладывать добро, добытое из тел мёртвых капитанов и их уже сгоревших в плазме кораблей. Теперь всё это принадлежало ему. Как символ победы… Как трофей… И даже как… Возможное проклятие…

Подумав об этом, парень тихо прошептал себе под нос:

– Память дороже золота… Но золото помогает выжить. Затем развернулся и исчез в полумраке коридора.

Нейтральная станция “Глыба”

– Нет! Только не это! Только не опять! – Нервно схватился за голову снова дежуривший в навигационной башне станции Мартен Эш-Варна, когда экран мониторов снова окрасился сигналами предупреждения о потенциальной опасности. После того как в Звёздную систему вошёл достаточно крупный корабль. Однако, буквально мгновением позже, сигналы изменились. Так как в данном случае искусственный интеллект станции опознал этот корабль. Это был… “Клинок Пустоты”. Который вдруг, непонятно по какой причине, и спустя всего две с половиной недели после своего ухода, снова вернулся на станцию “Глыба”. Хотя многие в барах уже поговаривали о том, что этому кораблю недолго осталось летать с прежним экипажем. Слишком многие были теперь в нём заинтересованы. И даже более того. Буквально перед его отправлением, в ту же самую сторону, куда должен был направиться этот кораблик, если так можно было назвать огромный металлический клин в два с половиной километра длиной, ушла довольно крупная и почти полноценная эскадра пиратов. Проблема была в том, что это были пираты-одиночки. И, по сути, они никогда так не кооперировались. Но в этот раз они пошли довольно крупной группой. И именно этот факт и был тем самым признаком того, что на этого разумного, который владел подобным кораблём, объявили весьма серьёзную охоту.

Так что многие разумные в барах станции принялись обсуждать этот вопрос, пытаясь выяснить, какой из кланов пиратов в скором времени может обзавестись таким весьма солидным флагманом? Ну, серьёзно же? Какой идиот будет использовать подобный корабль, вроде тяжёлого линкора, как прогулочную яхту по территории Фронтира? Это явно был боевой корабль. И его надо использовать с умом. Даже если у него не будет довольно мощного наступательного вооружения, как, например, используют представители той же Республики Нубар, вроде тяжёлых и даже сверхтяжёлых плазменных орудий, то на таком корабле можно устроить полноценную базу-носитель. Для большого количества москитов, превратив его в сверхтяжёлый носитель. На такой корабль можно было поставить, в качестве своеобразной группы поддержки, на полноценное дежурство не менее двухсот пятидесяти – трёхсот москитов! А это огромная группа. По сути, такая армада москитов легко может уничтожить даже полноценную боевую эскадру. Да. Потери у них будут. И с этим никто не спорит. Однако, пара эскадрилий торпедоносцев своими торпедами могут закидать практически любого противника. И тут ничего не поделаешь. Какая бы современная система ПКО не стояла бы у таких кораблей, они банально они смогут сбить все подобные цели. особенно если перед торпедами старательно будут крутиться более лёгкие москиты, отвлекая системы наведения кораблей противника на себя? Так иногда делалось.

Хотя сам Мартен Эш-Варна особо об этом не думал. Однако он понимал, что этот молодой разумный Серг, владеющий подобным кораблём, действительно привлёк к себе слишком много внимания. Дошло даже до того, что один из кланов пиратов попал в немилость. И не только на этой станции. Известие о том, что они открыто сотрудничают с Империей работорговцев, причём выполняют их заказы напрямую, фактически поставило на этом клане пиратов крест. Насколько он сам слышал, были слухи даже о том, что представители этого клана начали разбегаться, как крысы, в разные стороны? Вот, например, у них на территории станции появился лёгкий фрегат, который раньше состоял в этом клане. И этот небольшой кораблик, а вернее его собственный экипаж, сейчас старательно сдирал с корпуса все символы принадлежности к тому клану. Конечно, можно было бы сказать, что этот корабль, что также вполне возможно, мог быть захвачен в бою? Но проблема была в том, что он не был повреждён. его просто перекрашивали. Чтобы, видимо, не привлекать к себе излишнего внимания? Нет…Никто не спорит… Многие пираты, и даже целые пиратские кланы, всё же сотрудничают с некоторыми государствами. Но не делают этого в открытую. Всего лишь потому, что подобное сотрудничество в открытую становится приговором. Открыто заявляя о том, что ты поддерживаешь какое-то государство, ты сам также подставляешь себя и своих товарищей под потенциальную охоту тех, кто является врагом этого государства. Что поделаешь… Но на территории Фронтира практически у большинства таких государств пересекались их интересы. Они не могли действовать там эффективно и открыто, при помощи своих военных флотов. Как ни крути, но содержание полноценных боевых единиц вроде тяжёлых кораблей, как линкоры, являющихся главной ударной силой у подобных государств, не говоря уже про дредноуты, требует огромных финансовых вложений. Как результат, стоит понимать, что любая отправка подобного флота куда-то на периферию Фронтира является потенциальной угрозой целостности границ этого государства. Пока у них, есть мобильные группы вроде какого-либо ударного флота под рукой, они могут оказывать какое-то давление на соседей. Однако стоит только соседям узнать о том, что хотя бы один ударный флот соседей отправился куда-то далеко, то они тут же начнут какие-то провокации, и даже, вполне возможно, полноценный конфликт. Могут даже отправить туда же более крупные силы, чтобы уничтожить флот противника. И всё только для того, чтобы лишить соседей достаточно больших сил. Это политика. В которую жители Фронтира, слишком уж показательно, старались не лезть.

Однако сейчас этот корабль всё с теми же идентификаторами, что прямо свидетельствовало о том, что владелец корабля так и не сменился, снова вошёл в систему, где находилась нейтральная станция “Глыба”. И внешне он никак не изменился. В этот раз, вместо волны слухов и обсуждений, на станции воцарилась тишина. Тишина ожидания. Все ждали только одного… Известий о том, куда именно отправлялся этот корабль. И даже более того… Откуда и с какими вестями он вообще вернулся…

В этот раз Серг тоже не стал надолго затягивать ситуацию. А практически сразу связался с представителями аукционного дома. Есть на станции такое место. Это сразу свидетельствовало о том, насколько серьёзно он был настроен. Оказалась, что он доставил почти три сотни различных разумных. И какое же всех жителей станции ожидало удивление, когда они, среди этих многочисленных разумных, предоставленных на продажу, узнали представители команд тех самых пиратских кораблей, отправившихся вслед за ним. Да… Раньше их, по сути, было куда больше? Скорее всего, большая часть погибла, пытаясь на него напасть? Но Фронтир – это такое место, где никто не задаёт лишних вопросов. А учитывая тот факт, что они даже не скрывали своих намерений, можно было понять, что этот разумный имел полное право поступать с ними так, как считает нужным. А вспоминая про время, прошедшее с момента отлёта, а также и тот факт, что те красавцы улетели ранее, стоило сразу понять, что этот разумный действительно защищался. И смог сделать всё это более удачно, чем те, кто пытался на него напасть. Всё это было понятно по той причине, что эти разумные для начала улетели раньше его со станции. Скорее всего, банально узнав направление его будущего движения? Потом, устроили засаду, и… Проиграли… Это тоже стало понятно из того факта, сколько прошло времени. “Клинок Пустоты” был слишком крупным, и тяжёлым, а значит – достаточно медленным. Так что он вряд ли смог бы угнаться за всеми этими корветами и фрегатами, если бы они пытались просто от него сбежать. Скорее всего, они просто не рассчитали своих сил. На чём и попались.

К тому же, даже самому не догадливому жителю станции практически сразу стала понятна причина, по которой этот молодой разумный вернулся именно на эту Нейтральную станцию с подобным грузом для продажи? Именно для того, чтобы продемонстрировать всем, кто может ещё захотеть устроить на него охоту, чем для них подобное может быть чревато? Это был этакий психологический ход. И, надо сказать, что этот ход очень подействовал. Причём, особо рьяных капитанов из пиратов, которые, видимо, отличились при попытке захватить его корабль, этот парень в открытую, прямо возле станции, выкинул из шлюза без защитного скафа. Прямо вот так выкинул и всё… А видео происходящего выложил в общий доступ. и едва кому-то стоило об этом обмолвиться, у молодого служащего навигационной службы сразу перед глазами появлялась эта картина.

В тот день Нейтральная станция “Глыба”, как обычно, казалось бы, стояла неподвижным чёрным изваянием на фоне искрящегося сияния ближайшего светила. Пилоты всех тех кораблей, что находились в тот момент, вблизи станции, старались держаться настороженно, на всякий случай сворачивая антенны и даже гасили наружные огни. Все знали, что сегодня здесь будет сделано заявление.

Во внешнем шлюзе “Клинка Пустоты” царила тишина. Все камеры, десятки дронов-наблюдателей, терминалы станции, даже старые пиратские ретрансляторы, были подключены к трансляции. Серг стоял на металлической платформе шлюза без скафандра, одетый в простой чёрный костюм без опознавательных знаков. Холодный свет внутренних ламп делал его лицо почти бледным, неестественно спокойным, почти мертвенно-спокойным. И сейчас перед ним стояли те, кто всего несколько дней назад считал себя властелинами Фронтира – капитаны, потерявшие корабли, репутацию и контроль над судьбой. Их лица были серыми, в глазах плескалась настоящая смесь страха, презрения, гнева и отчаяния. Руки – в магнитных кандалах, на шее – ограничители импульсной активности. Ни крика, ни мольбы. Только звук шагов, глухой лязг механики шлюза, тяжёлое дыхание.

Судя по их поведению, и своеобразной апатии, все они уже и сами поняли, что это был их конец. Но не просто конец. Это был ритуал. Серг молчал. За него говорило всё остальное… Тишина… Находящаяся за тонким слоем металла внешнего шлюза бездонная бездна… Дрожащий в свете ближайшей звезды корпус станции “Глыба”, и взгляд тысяч разумных, наблюдающих за происходящим в прямом эфире. Он нажал на панель шлюза.

И, после некоторого молчания, сначала практически беззвучно открылась внешняя створка. Первого капитана – старика с вживлёнными линзами и серебристыми дредами – толкнули вперёд. Он упал… И… Исчез… Без звука… Без крика… Просто растворился в сиянии космоса. И как будто ничего не произошло. Лишь лёгкая вибрация в палубе и отзвук в сердцах тех, кто остался.

Следующий… Потом ещё один… Никто не комментировал. Не объяснял. Это было не наказание. Это была демонстрация принципа: каждый, кто посягнёт на его имущество – станет просто крошечным пятном на фоне звезды.

И лишь после четвёртого – Серг, стоя у пульта шлюза, наконец заговорил. Его голос был негромким, но каждое слово будто резало металл.

– Это не расправа. Это – порядок. Заказ против меня был ложью. Их – использовали, как и могли бы использовать всех вас. Делайте выводы.

Потом он сделал шаг назад. Камеры сфокусировались на его лице. И спустя секунду трансляция прервалась.

А спустя ещё минуту на всех терминалах станции, на каждом частном устройстве, в каждом канале обмена появился выложенный видеофайл: без комментариев, без эмодзи, без подписей. Только запись: выведение пленников, молчаливый приговор и сияющее светило на фоне.

После подобного происшествия на станции “Глыба” стало немного тише. Несколько пиратских кораблей вышли в гиперпространство, не дожидаясь дозаправки. Торговцы начали молча пересматривать свои маршруты. А в местном баре, среди пыльных кресел и тусклого света, кто-то тихо сказал:

– Лучше уж с ним торговать. Чем пытаться “продать” его.

Это зрелище весьма сильно напугало не только обычных жителей станции. Не только этой. Да, по сути, обычным жителям станции и бояться-то было нечего? Вот чем они могли бы угрожать этому молодому разумному? Ничем. Но все они испугались. Испугались того, что среди каких-нибудь управляющих станцией, или тех же самых глав пиратских кланов, может найтись кто-то, кто попытается устроить на этого парня такую же охоту, а потом захочет спрятаться прямо на их станции. И что этот разумный тогда будет делать? Да… В этой системе вокруг станции было многое обустроено так, чтобы они могли хоть как-то остановить противника, который мог войти в данную Звездную систему? И минные поля имелись, и артиллерийские системы, и разведывательные станции. И они работали. Но проблема была в том, что работали они в первую очередь против таких же пиратов на старых кораблях. А как они сработают против разумного на таком корабле? Ведь даже те, кто видел его технику, могли только с удивлением прищёлкивать кончиком языка. Всё только по той причине, что всё оборудование у него больше напоминало, как минимум, именно четвёртое поколение технологий? Не говоря уже про пятое. Так что, этот факт тоже стоило учитывать. Особенно если вспомнить о том, что даже пограничные силы государств, в большинстве своём, всё ещё использовали четвёртое поколение технологий. Редко, когда можно было заметить оборудование пятого поколения. Подобное оборудование вообще считалось запрещённым к продаже гражданским лицам. И уже только поэтому стоило бы опасаться подобных сюрпризов.

Тем более, что даже главы пиратских кланов тоже насторожились после подобной демонстрации силы со стороны данного индивидуума. Поэтому довольно быстро прислали сообщение на корабль, который опять безмолвной тенью застыл поблизости от станции. И в этом сообщении говорилось о том, что никто из них никаких претензий к нему не имеет. Если эти разумные действительно сами пытались на него охотиться, то это будет полностью их собственная вина. Повезло всем им только в том, что эти разумные, что на данный момент медленно дрейфовали в виде кусков замороженного мяса в сторону ближайшей звезды, были пиратами-одиночками. Поэтому их никто особо не жалел. Хотя тех специалистов, которых этот немного странный парень выставил на аукцион, всё же разобрали, хотя и не по таким высоким ценам, как в прошлый раз. Видимо, он тоже знал своё дело туго? В основном на продажу пошли старики или мало что знающие специалисты. Да. И такие бывают. Ну, знаете… Когда разумный выучился простейшим функциям какого-нибудь техника? Ну, там… Например, он умеет проверять хладагент в холодильных системах? И всё. На этом он и остановился. И всю свою жизнь он ходит и проверяет эти холодильные системы. А на что-то большее даже не пытается идти обучаться. Для этого же надо развиваться? Покупать обучение, покупать практику. Всё это стоит денег. Никакой специалист не будет с тобой возиться и давать тебе работу, которая стоит куда более дорого, чем всё то, на что ты способен. тем более бесплатно. За всё это приходится платить. За науку. За опыт. Вот таких специалистов, которые, по сути, могли делать какие-то простейшие дела, и не являлись хорошими специалистами, Серг и продал с аукциона. Хотя, сразу стоит отметить, что такая партия в три сотни разумных была весьма значительной. Аукцион продлился почти трое суток. Но их всё равно разобрали. Даже те самые пираты из кланов раскупили таких индивидуумов, особенно хорошо, буквально как горячие пирожки, расходились абордажники. А что вы хотите? Это расходный материал. Мясо. Их будут кидать в бой, когда есть угроза гибели группы. Выживут? Прекрасно. Значит отработают то, что на них было потрачено. А если не выживут… Ну, тут уж ничего не поделаешь. Это у них судьба такая.

Хотя, немного погодя, всё равно пошли слухи о том, что он не всех захваченных капитанов казнил. Были и те, кто был вынужден подписать с ним весьма коварный договор служения на пятьдесят лет. Однако, при всём этом, вспоминая того самого капитана, с которой он подписал такой договор, все начинали ехидно ухмыляться. Ведь это была достаточно молодая самка из Королевства Эриш. Она многим была интересна. Особенно как специалист в одной определённой плоскости. И про плоскость тут не шутки. Она действительно была красивая, и имела стройную фигуру, что привлекало многих. Но сам факт того, что она была капитаном собственного корвета, уже заставлял относиться к ней с настороженностью. И даже с определённым уважением. Сейчас же она фактически стала рабыней для данного индивидуума. И особо никто не задавался вопросом, что именно данного парня заинтересовало в ней? Её настоящие профессиональные качества? Или же иная плоскость взаимоотношений? В такой ситуации он был в правее требовать от неё всего, чего только захочет. Поэтому задавать такие вопросы просто никто не рисковал.

И только после того, как торговля была закончена, а парень снова встретился с своими контактами на станции, “Клинок Пустоты” медленно развернулся, и в этот раз отправился в другую сторону. Судя по всему, он намеревался посетить территорию какого-то из центральных государств скопления? И кто-то мог бы заявить о том, что у него вообще-то на борту пираты? Ну, да… Многие из них были даже в розыске. Но есть одна проблема. Сам по себе такой корабль считается как бы территорией того самого государства, к которому имеет отношение его капитан. И если он взял себе в экипаж кого-то, то именно он и несёт за него ответственность. То есть, если он этих пиратов где-нибудь выпустит на какую-нибудь из станций, где они находятся в розыске, и их там задержат, то это одна проблема. Но если кто-то узнает, что они находятся на борту его корабля, но они не будут покидать эту территорию, это совершенно другое дело. Потому что арестовать их на борту его корабля может только сам капитан. А какие-нибудь службы охраны правопорядка в том государстве, куда он направляется, могут сделать что-то подобное только в том случае, если арестуют самого этого парня. Но, судя по тому, что прошли некоторые слухи, в которых чётко говорилось об отсутствии про этого парня какой-либо информации даже, так сказать, в международных базах скопления, можно было понять, что для него особой угрозы там не будет. Он везде будет как своеобразный турист. И если он не начнёт нарушать законы, то его никто задерживать не будет.

Однако сам факт того, что про него нигде не было информации, заставил многих задуматься. И даже появился странный слух о том, что этот молодой парень не просто так прилетел с территории Неизведанных Регионов. Ведь, по сути, он никогда не говорил о том, что улетал на ту территорию именно с какого-либо из государств, находящихся в центре скопления! Этот самый Серг говорил только о том, что он находился очень долго в Неизведанных Регионах. И вот этот факт заставил многих задуматься. Может он представитель какой-то новой расы? Если это так, то у кого-то могут возникнуть определённые сложности. Особенно в том случае, если этот парень является официальным представителем своей расы. Ведь Империя Арганс уже открыто проявила желание на него напасть и захватить его имущество? Мало ли, как к этому могут отнестись те, кто может стоять за его спиной. И сейчас многие разумные думали в первую очередь именно об этом…

Хотя, ещё до ухода от станции “Клинка Пустоты”, на станции произошли некоторые события, которые сразу сказали всем заинтересованным обо всём…

Крыса в переходах

Он не думал, что всё повернётся так. Он, Варен Ди-Карх, тайный агент Империи Арганс с многолетним стажем, привыкший к работе в тени, к тонким манипуляциям, шантажу, подкупу и убийствам – сейчас, как дешёвый воришка, судорожно заталкивал в бронированный кейс нейтринные слитки, беспокойно оглядываясь на панорамное окно, где всё ещё маячил силуэт "Клинка Пустоты". И даже при малейшем взгляде на этого даже с такого расстояния, весьма крупный бронированный клин боевого корабля, его пробирал весьма сильный озноб. От страха. Не от холода… Воздух в его апартаментах был стабилен и сух… Не от болезни… Его тело намеренно было усилено, а органы заменены наномеханизмами. Нет… Он дрожал именно от необъяснимого страха. Того самого, густого, чёрного ужаса, который разливается в животе и сковывает лёгкие. Который шепчет на ухо – "Он уже знает… Он выжег их… И скоро доберётся до тебя…"

Он видел это видео. Как этот молодой, даже почти юный, на вид разумный, без слов, без криков, без пафоса, методично и с пугающей тишиной выбрасывал одного за другим пиратских капитанов в вакуум. Не в гиперпространство, не под залп орудий. Нет. В пустоту. Лицом к звезде. Прямо перед шлюзом, на камеру. Без гермошлемов. Без прощений.

Ди-Карх до сих пор слышал, как один из них, тот самый Кровобой, хрипло молил о пощаде, прежде чем стальные створки сомкнулись, и вакуум утянул его наружу. Он даже не закричал. У него просто не было на это всё времени.

“Он знает. Чёрт возьми, он всё знает…” – Снова прошептал Варен, проверяя заряд в лазерном пистолете. Рука его дрожала, сталь ствола дрожала вместе с ней. Шкатулка с редкими камнями, украденная у шахтёра после "тихого" отравления, внезапно упала из его ослабевших пальцев, и её крышка с лязгом отскочила, рассыпая алые, синие и тускло-зелёные кристаллы по полу. И хотя он сейчас понимал, что времени у него практически не было, старый опытный агент Империи Арганс не мог себе позволить потерять подобные ресурсы. Которые в будущем могли бы ему не только помочь, но даже и жизнь спасти. Потом он накинул на себя этот верный плащ, грубый, будто выдранный со свалки – с капюшоном, скрывающим лицо. Затем на лицо легла лёгкая маска-хамелеон с базовой системой искажения мимики. И тишина. Больная, вязкая тишина, в которой даже шум станции казался враждебным – гул энергоканалов, далёкое тиканье сенсоров, треск проводки под потолком.

Из своей квартиры он вышел через техническую шахту. Не по основному выходу, не по жилым отсекам. Он знал, что "Клинок" мог оставить наблюдение. Маленькие, почти невидимые дроны. Сенсоры. Проклятая станция. Всё, что он когда-то сам ставил на других – теперь работало против него. Сейчас он знал только одно: Серг не убивал случайно. Он показывал. Он не просто уничтожил капитанов. Он выжег их имена. Он вырезал страх на внутренностях всех, кто ещё думал, будто можно бросить вызов хозяину “Клинка Пустоты”. И откуда мог взяться разумный, способный в такие юные годы демонстрировать подобную жестокость, и даже без малейшего проявления эмоций, никто не знал.

Варен слышал слухи. О лабораториях Древних. О том, как они могли управлять даже самим пространством. О легендарных имплантах-нейросетях, которые нельзя взломать. О том, что такой разумный, кто мог получить в свои руки, больше не является тем, кем был ранее. А становится чем-то иным. Чёрт бы побрал этих политиков, и их интересы! В этот раз он точно связался не с тем, кто мог просто забыть про его участие в последних событиях.

Он быстро спустился в нижние отсеки станции, где воздух уже отдавал плесенью и грязью. Здесь текли стоки, шли слепые маршруты для тех, кто хотел исчезнуть. Но даже здесь Варен не чувствовал себя в безопасности. Он знал: если тот парень захочет, его найдут, где угодно. Потому, что его просто сдадут. Именно потому, что пираты теперь просто не хотели лишний раз злить этого парня. И он чувствовал: у этого странного парня сейчас есть все возможные причины захотеть, чтобы беглеца найти.

Именно поэтому он сейчас и шёл всё дальше, не останавливаясь. С каждым шагом спускаясь всё ниже. Всё дальше от светлых, тёплых, цивилизованных уровней станции “Глыба”, где еще можно было дышать без фильтра, видеть настоящее небо купола и слышать музыку из баров. Здесь, внизу, пахло ржавчиной, гниением и смертью.

Варен Ди-Карх сжимал свой верный кейс так, что побелевшие пальцы едва двигались. Металлические замки больно врезались в кожу, но он не обращал внимания на эту боль. Всё его существо сейчас сжалось в узел страха. Он шёл почти полусогнувшись, с опущенной головой, стараясь не попадать в объективы камер, которых здесь, казалось бы, и не должно было быть. И всё же – иногда, в кромешной тени между заброшенными кабелепроводами, он чувствовал на себе чей-то взгляд. Как будто какой-то объектив где-то всё-таки был. Маленький, тёплый. Всевидящий.

"Они смотрят. Даже здесь. Даже здесь…" – Эти мысли продолжали гнать его вперёд. Он обогнул ржавую переборку, ведущую к вспомогательному энергоблоку. Там, в свете одного тусклого фонаря, копошились трое – нищие, бледные, в чёрной плесени, с пустыми глазами и дрожащими руками. Они не заметили его. Или сделали вид, что не заметили. Но он их заметил. Варен тут же затаил дыхание, прижался к стене, и дождался, пока один из них не закашлялся и не отошёл дальше, после чего агент Империи Арганс метнулся к боковому переходу. Лестничный люк… Техническая шахта… Где в его чувствительный нос резко запах мёртвой проводки. Но сейчас не это было важно. Важным было именно то, что ему удалось выскользнуть, не привлекая к себе внимания. Хотя его сердце, казалось бы, стучало так громко, что его можно было услышать в другом конце этого яруса.

"Даже они могут быть дронами. Импланты. Сенсоры. Этот проклятый мальчишка мог оснастить нищих своими глазами." – Подумав об этом, он вздрогнул. Пробежал ещё один поворот. Направо… Потом вниз… Потом снова поворот, но уже влево… В коридоре мелькнул свет. Мягкий синий. Это явно был патрульный дроид. Не обычный. Узкий корпус, сферическая голова, будто насмешливо вытянутая вперёд. Без опознавательных знаков. Без номера. И он… Он не просто проезжал. Он замедлил ход. Медленно. Очень медленно.

Осознав этот факт, Варен замер на месте, старательно прижавшись к стене, вжавшись в тень. Его итак сбивчивое дыхание резко участилось. Пальцы сжались на рукояти верного лазерного пистолета, а кейс со всеми его сокровищами, выскользнул из вспотевшей руки, и ударился об пол. И от этого падения металл загремел. Громко. Слишком громко. Проезжающий мимо дроид замер на месте, а его светящийся сенсор повернулся в сторону “странного” звука. Прямо на Варена.

"Он видит меня. Этот проклятый дрон знает, что я здесь." – Мозг опытного агента Империи сейчас просто отказывался верить в подобное совпадение. Варен знал, как устроена слежка. Он сам ставил ловушки, сам вёл наблюдение. И этот поворот своеобразной головы дроида явно был намеренным. Это не была программа патрулирования. Это не была случайность.

Он попятился. Медленно. Ноги едва слушались. Рука – вспотевшая, дрожащая – с трудом подняла оружие. Но выстрелить он не решился. Дроид уже начал удаляться. Или сделал вид, что удаляется. Потому что через тридцать шагов снова остановился. И снова – едва поворачивая "голову" – точно указал на Варена. И в этот момент у него сдали нервы. Он метнулся в боковой туннель, едва не теряя кейс, прыгая через трубы и кабели. Бежал как проклятый. Шёл, пока не обессилел. Пока в висках не зазвенело от напряжения.

Потом на него обрушилась тьма. Он забился в старую кладовую технического сектора. Сорвал панель и залез внутрь, воняя машинным маслом, спиной прижавшись к холодному металлу. Кейсы, драгоценности, оружие – всё рядом. Вокруг – тишина. Но каждый звук теперь казался угрозой. Каждый капающий конденсат был шагом. Каждый всплеск электромагнитного поля – сигналом.

"Даже сама эта станция предала меня. Да. Станция. Она же Нейтральная только по названию. А этот Серг… Сейчас мне кажется, что он всё переписал. Всю систему. Все протоколы. Все шлюзы и шлюпки. Всё под ним. Он смотрит. Он знает. Он ждёт, когда я пошевелюсь." – Перепутанные всеми этими совпадениями и странностями, мысли рвались в клочья. Бред и логика спутались в единый клубок. Варен Ди-Карх уже не знал, где он. И сколько времени прошло. И не знал, что хуже: остаться здесь – или вернуться наверх, где его уже могут ждать. Он начал трястись всем телом от нахлынувшего на него нервного напряжения. Потом – всхлипывать. Редко, коротко. Впервые за последние десять лет.

Но даже сейчас, когда он почти сломался – Варен Ди-Карх не бросил свой кейс. Он прижимал его к груди. Как последнее доказательство своей важности. Своей цены. Только вот… Для Серга, возможно, цена его жизни уже давно была определена. Им самим…

Прошло ещё несколько часов… А может быть, и дней. В этом крошечном отсеке, затерянном среди технических магистралей, время давно перестало быть чем-то реальным. Здесь не было ни света, ни часов, ни звуков, кроме ржавого дыхания вентиляции и собственных мыслей. Варен уже не был уверен в том, бодрствует он или спит с открытыми глазами.

А потом появились звуки. Едва слышные. Почти неуловимые. Как будто кто-то прошёл неподалёку… но слишком легко. Слишком мягко и почти неслышно. И в следующую минуту – снова тишина. Затем – мягкий, обволакивающий шёпот, словно чужой голос проскользнул сквозь вентиляцию:

– Ты знаешь, что он тебя нашёл…

Варен вздрогнул. Вытащил пистолет. Направил его в сторону тьмы, откуда раздались звуки. Но там не было никого. Только кейс под рукой – как последняя опора.

– Он ждёт, когда ты выдохнешь. Чтобы войти. Чтобы сорвать кожу с мыслей. Капля за каплей…

Он зажал уши. Не помогло. Голос звучал внутри головы. Или снаружи? Он больше не знал. На следующий час – или век – воцарилась полная тишина. Потом вновь… Звуки… Шаги… Один… Второй… Затем… По полу прокатилась сферическая камера – беспилотный наблюдатель. Он мелькнул среди теней. Варен не мог понять, был ли это настоящий дрон… Или его иллюзия. Потом в дальнем конце коридора зажглось освещение. Тёплое, мягкое. Нежное. Совершенно неуместное. На стене проявилась надпись. Влажная. Красноватая. Как будто начертанная кровью:

“Мы не забудем. Мы следим. Мы рядом.”

Он побежал. Мимо труб, по лестницам, через проржавевшие секции. Вбежал в гравитационный лифт, но тот не сработал. Застрял между уровнями. Варен забился в угол. Бил кулаком по панели. Плевался. Кричал. Тишина. И снова – голос.

– Ты продал их. Ты отравил. Ты сдал нас. Ты сам был добычей с самого начала…

Потолок стал ниже. Казалось, стены давили. Воздуха становилось меньше. Он дышал всё чаще, всё судорожнее. И вдруг – холодный гул. Словно пробудился сам “Клинок Пустоты”. Гул шёл изнутри металла. Как стон огромного живого существа. Потом – звук шагов. Нет, не шагов… когтей. Протяжных. Сцепляющих. Скребущих

Искажённый силуэт мелькнул в коридоре. Не дрон. Не человек. Он зажал рот, чтобы не закричать. Прижался к полу, словно к спасению. Кейс он уже не держал. Он валялся в стороне, раскрытый, с разбросанными слитками. Варен даже не заметил, когда его выпустил.

– Ты думал, он отпустит тебя? Он уже внутри тебя. Он живёт в твоём страхе. В твоих предательствах. В запахе твоего пота.

Он рванулся из укрытия. Добежал до шлюза. Но панель не сработала. Отказ. Повтор. Ошибка. Всё вокруг будто смеялись над ним. И тут из динамика шлюза раздался голос. Нейтральный. Холодный. Не знакомый.

– Уважаемый Варен Ди-Карх. Доступ закрыт. Ваш статус: под наблюдением. Просим оставаться на месте для дальнейшей утилизации…Вы, как агент Империи Арганс, нарушили нейтралитет и стали угрозой интересам… Хозяина…

И тут Варен закричал. И этот крик – долго, словно по туннелям заброшенной станции, несли металлические стены “Глыбы”.

Варена вытащили из шахты технических уровней на третий день. Он не помнил, как потерял сознание, и уже не знал, был ли в нём яд, страх или просто изнеможение. Он очнулся уже полностью голым, и прикованным к полу стерильного отсека. Металл под ним был холоден, даже вонял чем-то химически жутким, как будто сжигали плоть.

Перед ним стояли три патрульных дроида – типовые для станции “Глыба”, но что-то в них было не так. Лицевые сенсоры горели непривычно тусклым, и даже каким-то… “грязноватым” светом. И один из них был с установленным экспериментальным блоком… Возможно, искусственным интеллектом временного допуска. На нейтральных станциях такое допускалось только в чрезвычайных ситуациях

– Объект 3-4-1-V: Варен Ди-Карх. Агент. Несанкционированное вмешательство. Попытка провокации вооружённого конфликта.

– Что?! Я—! Я— резидент! У меня—контракты! Меня курируют из штаба Арганса! – Варен захлёбывался в ярости. Он не понял, что выдал себя этим выкриком.

– Признание получено. Запись активна.

На стене проявилось голографическое лицо. Слишком гладкое… Слишком странное… Словно механическое. Безэмоциональное. Кто-то смотрел на него через маску дроида. И Варен понял – он уже говорил с этим кем-то раньше. Возможно, даже лично. Только тогда тот был в другой оболочке.

– Вы сотрудничали с пиратскими формированиями, выдали заказ на уничтожение судна зарегистрированного под кодом D-147/”Клинок Пустоты”. Идентификация подтверждена. Слухи о вашей причастности к подстрекательству подтвердились после анализа голосовых каналов, утечек и одной заметки в тёмной сети Фронтира. Это достаточно?

– Вы не имеете права! Я – представитель Империи! У меня – полномочия! – Варен уже не кричал, а словно скреб голосом воздух.

Один из дроидов медленно вытянул манипулятор с нейронной иглой.

– Ваши права отозваны. Полномочия аннулированы. Протокол Пелена активирован. Все действия согласованы с администрацией станции и наблюдателями Архивной Гильдии. Нарушитель классифицирован как незащищённая единица разведслужб. Следует процедурный допрос с возможностью восстановления данных из долговременной памяти…

Осознав ужас того, что его ждёт, Варен резко рванулся, но его держали не кандалы – а тяжесть осознания, что всё уже потеряно. Система знала. А значит, Серг знал. Даже если его не было рядом. Особенно если его не было рядом. И тогда началось.

– Нет-нет-нет, подождите, я… я могу договориться, я назову имена, я покажу точки сбора, я….

– Информация будет извлечена независимо от вашей воли. Подчинение ускорит процесс. Сопротивление вызовет болевые импульсы. Режим гуманного допроса: отключён.

Тишина. Только гул от дронов и металлический щелчок механизма нейроиглы. Варен закричал. Но теперь его не слышали ни союзники, ни кураторы. Только камеры… Сенсоры… И разве что микрофоны, встроенные в корпуса находящихся поблизости дроидов. Это было понятно, потому что Серг каким-то образом активировал трансляцию в закрытые каналы станции. Слишком многие теперь могли увидеть, как предательство пахнет страхом. Станция “Глыба” словно замерла. Несколько часов не фиксировалось ни одного выстрела, ни одной драки, ни одной вспышки нелегального сканера. Даже рынки притихли. В коридорах технического уровня чувствовался странный холод – не температурный, а психологический, тянущийся оттуда, где ещё недавно исчез агент Империи Арганс.

Сначала всё выглядело рутинно. Тело исчезло, протокол записан, и патрульные дроиды станции вернулись в докинг-блок. Но инженеры станции – угрюмые, практичные, ко всему привыкшие – получили тревожный отчёт. Сигнатуры участвующих во всём этом дроидов не совпадали с ожидаемыми ID-подписями. Это была обычная сверка. Но она показала кое-что странное.

“Что за черт… Здесь ID не пробивается. Как будто… Там были не наши дроиды!”

Старший инженер-смотритель, полуржавый механический гибрид с глазом-линзой, лично отправился в ангар, где должны были заряжаться дроиды. К своему удивлению, он увидел… десять патрульных дроидов в режиме глубокой деактивации.

– Мы… никого не активировали. Протокол принудительного выхода не запускался. Все дроиды – в спящем состоянии. И не покидали ячейки с позавчерашнего дня…

Все дроиды, участвовавшие в этой странной “операции”, выглядели так же. Один-в-один. Та же форма, та же окраска корпуса, даже те же номера.

– Но тогда… кто вёл допрос?

Сигнатуры, полученные от внешней системы слежения станции, тоже оказались фальшивыми – искусственно сгенерированные клоны настоящих, подставленные поверх. Идеально. Безошибочно. Как если бы кто-то использовал собственный отряд, подделав не просто форму, а саму цифровую сущность, маскировку настолько глубинную, что её невозможно было отличить от оригинала.

“Кто-то активировал внешнюю схему подмены. Но это возможно только при доступе к ядру станционного ИИ или с обходом… или… изнутри.”

И вот тут руководство станции забеспокоилось. По-настоящему. Потому что это не было в чьих-то интересах. Это было демонстрацией. Пока руководство ломало голову над инцидентом, “Клинок Пустоты” активировал свои двигатели. Без оповещения, без переговоров, без предупреждения – он просто развернулся, разогнался, и… Исчез с радаров. Как будто сам корабль стал призраком. Только тонкий след пространственного резонанса ещё долго мерцал в ближней орбите, как тень, напоминающая о том, что кто-то следит, но не говорит.

И где-то на “Глыбе”, все те, кто понимал суть увиденного, невольно обменялись взглядами. Это был не просто корабль. И не просто человек. Это было нечто большее. Что-то, что может взять под контроль станционные системы. И сделать это в одиночку. Что их пугало больше всего. Так как в один прекрасный момент все жители станции, могли просто оказаться в ловушке.

Когда “Клинок Пустоты” всё же скрылся за горизонтом системных сенсоров, на станции “Глыба” началось осторожное движение. Не шумное. Подобное дыханию улья: сдержанное, но глубокое. Отдельные пиратские кланы, преступные семьи, теневые синдикаты и даже независимые брокеры скопились в закрытых секторах для экстренных совещаний. То, что произошло, невозможно было игнорировать.

– Ты видел? Нет… Ты ЭТО видел, как он выкинул их из шлюза, одного за другим… Без скафа. А сам стоял прямо у шлюза. Ни крика, ни выстрела. Только тишина и… Пустота…

Ведь теперь все понимали, что ранее погибли десять кораблей. Да. Это были пираты – одиночки. Но в их экипажах были сотни обученных, вооружённых, беспощадных разумных. Не один раз проверенных в бою. А главное – среди них были те, кто служил кланам, пусть и через чужие руки. Те, кому поручали тонкие задачи… Кого тайно поддерживали… Кто имел собственные куски серой торговли… Взносы… Доли… Людей… Теперь все они – пепел и обломки, болтающиеся где-то далеко в заброшенной системе Тесса 9. Кроме тех, кто выжил, но был продан прямо на этой станции… Или стал членами команды “Клинка Пустоты”…

Их системы точно были вскрыты. Их трофеи – в чужих руках. Их командиры – стали мертвами. Демонстративно. Настолько, что от той видеозаписи, что уже разошлась по всем внутренним каналам, нельзя было отвести глаз. Особенно в тот момент, когда молодой, молчаливый парень просто закрыл дверцу шлюза, словно выкинул какой-то ненужный мусор.

Но особенно шокировал инцидент с агентом Империи Арганс. Кто-то, слишком уж явно и также показательно, ликвидировал его без лишнего шума, используя ложных патрульных дроидов, взломав или обойдя саму станцию. Этот уровень вмешательства казался невозможным. Почти богохульным. В совете Третьего Круга, где собирались представители самых влиятельных группировок Фронтира, никто не говорил открыто. Но мысли у всех были одинаковые:

“Такой корабль, как “Клинок Пустоты”, может стоить флотилии… или уничтожить её.”

Начались подсчёты. Быстро. Холодно. Цинично. Каждый клан получил данные по уничтоженным судам. Каждое имя, каждая доля, каждый вложенный ресурс – на весах.

– Вот этот корабль… финансировался через серый счет "Куарана". Там было триста тонн брони и восемь мародёров на контракте. Погибли все. Без боя. Просто не вернулись.

– А вот этот… "Шакал Таргов". Участвовал в трёх последних рейдах на караваны аграфов. Его капитан – наш человек, связной с внешним сектором. Убит. Без следа. Судно – уничтожено.

Общий результат удручал. Слишком дорого. Слишком рискованно. Слишком невыгодно. И самое страшное – слишком непредсказуемо. Вместо дикого одиночки-охотника, каким ожидали увидеть Серга, они столкнулись с чем-то иным.

“Он не ведёт переговоры. Он не устраивает демонстраций. Он просто действует. И его действия – это приговор. Без лишних слов, без пафоса. Даже без оглядки.”

В итоге один за другим все главы теневых структур приняли молчаливое решение: Не трогать… Не нападать… Не вмешиваться… Следить – да… Подстраиваться – да… Но не приближаться…

Если парень, рано или поздно, перейдёт дорогу какому-то государству – его раздавят. Но если нет – он просто очередной странный игрок на доске. Опасный. Непредсказуемый. Но пока что – самодостаточный. А на “Глыбе” появилось новое правило, не зафиксированное в протоколах, но передаваемое устно:

“Не лезьте к “Клинку”. Пусть летит, пока не врежется в стену. Или в зону интересов какой-нибудь Империи…”

Новые границы

В чёрной, безмолвной пустоте, разорванной багровым сиянием ближайшей звезды, медленно ползла стальная стая Республики Нубар. Клинообразный тяжёлый крейсер четвёртого поколения “Рах’Таар”, словно выкованный из чёрного обсидиана, вёл боевой строй. Его корпус – мощный клин, обшитый слоистыми бронеплитами, излучал угрожающую неподвижность, как застывший хищник, готовый в любой момент сорваться с места и вонзиться в цель. На носу дрожали тонкие дуги силового поля, которые защищали корабль от микрометеоритов и случайных выстрелов с дальних дистанций.

За ним, чуть сбоку, на расстоянии в десять тысяч километров, шли два лёгких крейсера сопровождения – “Шархан” и “Кратул”. Те были меньше, проворнее, но имели ту же форму наконечника копья, будто бы являясь детищами одного древнего военного культа. Каждый лёгкий крейсер нёс на себе десяток батарей пульсаров, специально настроенных на обстрел скоростных целей – ракет, дронов, ударных снарядов. Их главная задача – прикрытие флагмана, отвлечение и быстрая зачистка флангов.

Позади основной группы – на безопасном удалении – плыл тяжёлый носитель “Зах’Маур”, имеющий форму скошенной призмы, испещрённой внешними антеннами, шахтами запуска и дюжинами боковых ангаров. Изнутри его нутра могла вырваться эскадрилья ударных истребителей, автоматических ботов или ремонтных капсул. Его неоспоримая задача – быть арьергардом и источником ресурса. Именно здесь базировались десантные капсулы и командные модули ближнего боя.

Все корабли были покрыты чёрно-красной раскраской с едва заметными графитными гравировками – сигилами отдельных флотских кланов Нубар. Эти гравировки не имели ни единого цифрового кода – только резьба, оставленная вручную в память о боевых подвигах экипажей.

Между кораблями вёлся молчаливый обмен информацией – зашифрованные пакеты летели по оптическим лучам, прорывая вакуум, – а внутри самих кораблей царила напряжённая тишина. Никто не разговаривал просто так: офицеры Нубар ценили молчание и сосредоточенность. Рейдовая смена продолжалась уже тринадцатый час. Сканеры досматривали окрестности в поисках подозрительной активности – особенно со стороны Фронтира.

Старший офицер “Рах’Таара”, женщина с короткими серебристыми клыками и татуировкой боевого клана на шее, смотрела на тактический голографический стол, где периодически обновлялись маркеры. Её взгляд задержался на одном из них – зафиксированная вспышка гипердвигателя. Координаты соответствовали участку пространства, что назывался Фронтиром.

– Пока не приближается, – глухо пробормотала она. – Но, если этот корабль пересечёт нашу территорию, нам нужно будет уведомить Центр.

– И если он не сразу свернёт? – Тихо спросил штурман.

Офицер холодно улыбнулась, её глаза сверкнули.

– Тогда посмотрим, кто кого проткнёт первым.

Крейсера шли дальше. На их бортах светились идентификационные огни. За броней, в заряженных капсулах, дремали боевые отряды – гуманоиды с узкими зрачками, мускулистые, с когтями на руках. Все они – воины Республики Нубар. Родившиеся, чтобы умирать в броне и в бою.

Граница между миром порядка и бездной Фронтира всегда оставалась зыбкой. Промежуточные системы, в которых не действовало прямое влияние крупных держав, казались ничьими. Но на деле их контролировали те, кто был первым и у кого были пушки – а именно флотские кланы Республики Нубар. И сегодня, в одной из таких систем – системе с едва живым красным карликом и двумя разрозненными полями астероидов – пограничная группа, возглавляемая тяжёлым крейсером “Рах’Таар”, получила сигнал.

– Сектор шесть-ноль, пересечение траектории. Потенциальное появление объекта через двадцать две минуты. Характер сигнала – турбулентный след, типичный для выхода из гиперперехода, – быстро доложил навигационный аналитик. Его голос был утомлён, но в нём уже звучала осторожная заинтересованность.

– С какой стороны идёт? – подняла взгляд старший офицер.

– Со стороны Фронтира. Траектория нестабильна, но явно не уходит вглубь системы. Напротив – похоже, хочет обойти полосу астероидов. Возможно, курьер. Или торговец без маркировки.

Эти слова запустили знакомую цепную реакцию. Офицеры обменялись взглядами, в которых промелькнули хищные искры. Никто не произнёс напрямую, но все уже поняли суть. Контрабандист. Или мелкий перевозчик, решивший, что Республика Нубар не заметит. А значит – добыча.

"Значит, будет чем закрыть дефицит, и кое-кто получит надбавку за инициативу…" – Практически у всех офицеров на мостике корабля проскочили практически одинаковые мысли.

– Поднять москитов, – произнесла офицер, и в её голосе чувствовался оттенок довольства. – Группа “Терн”, стандартная схема охоты. Цель – разгонные двигатели. Не уничтожать. Повторяю: не уничтожать. Нужен живым.

– Подтверждено. “Терн-один” и “Терн-два” уже на старте. Ракетный комплект – самонаводящийся. Целеуказание через маяки, – подтвердил тактический координатор.

Спустя минуту, из боковых ангаров “Кратула” и “Шархана” вырвались истребители – тонкие, как иглы, малые кораблики в виде средних истребителей, которые все именовали коротко – Москит. Средние по массе, но быстрые, с прекрасной маневренностью и комплектом полуавтономных ракет ближнего боя. Их пилоты были из числа родовых лётчиков, почти живущих в скафандрах. Их корабли были украшены клыкастыми эмблемами – боевыми гербами кланов-пограничников. А внутри командной рубки корабля старший штурман с лёгкой усмешкой произнёс:

– Думаю, это будет типичный запуганный курьер. Может, корвет. Вряд ли он рискнёт сопротивляться. А если и рискнёт… то его куски соберут в мешок.

– Или ракетами вынесем ему кормовой отсек, – тихо добавил техник боевого сопровождения. – Без двигателя никуда не денется. А дальше – стандарт: досмотр, изъятие, доля в фонд, остальное – в отчёт.

Механизм захвата был прост и эффективен: отстрелить манёвренность, заставить включить аварийные маяки, интерцептировать, осмотреть трюм и предъявить всё на месте как "госконфискацию". А в итоге, если груз окажется стоящим – флотским патрулям полагалась немалая компенсация. Особенно за запрещённые наркотики, редкие споры, оружие, техноартефакты. Три четверти стоимости – всё уходило экипажу. И в клане, и дома, такие акции отмечались молча, но с почётом. Умел конфисковать без боя – ты профессионал. Устроил показательный разгром – герой. Любой исход был выгоден.

– Похоже, день перестаёт быть пустым, – хмыкнул пилот с “Терн-два”, когда ракеты заряжались на автоматическую наводку. Они летели на перехват, как голодные ножи – остро, быстро и без предупреждения. Где-то, на другом конце системы, объект только начал выход из прыжка. Он ещё не знал, что его уже приняли за цель, уже просчитали цену его груза и уже решили, как будет делиться прибыль с командованием.

– “Терн-один”, приём. – Голос шёл ровный, с ленцой. – У тебя видимость лучше. Что скажешь по трассе?

– Пока пусто, “Терн-два”. Таймер показывает ещё двадцать секунд до выхода. Но ты знаешь, что мне нравится? Эти – из Фронтира – всегда идут с мусором в хвосте. Затирают след, думая, что мы не отличим трейсер от разгона. Профаны.

– Ага, а в трюме у них потом – грибы с психотропами или грёбаные концентраты. Я с прошлого раза три месяца в отгуле провалялся, пока техи всё оформили. И всё равно получил тридцать семь тысяч чистыми, брат. Только за то, что навёл ракеты на корму.

– Мечта. У меня жене подарок лежит – набор ювелирки с полимерной гравировкой. После этого вылета докуплю ей серьги. С символом клана.

Они болтали легко, как рыбаки, тянущие сети в мутной воде. Курс истребителей был уже стабилизирован, ракеты ждали запуска. По тактике – полный контроль над выходом из гиперпространства. Ловушка почти замкнулась.

И вот произошло то, чего они так старательно ждали. Всплеск гиперпространства. Казавшееся бездонным пространство над кривым горизонтом астероидной дуги слегка дрогнуло на долю секунды, как будто сама ткань пространства не выдержала давления.

– Есть! Объект выходит! – крикнул “Терн-два”. – Готовь ракеты!

Но его голос резко оборвался. На месте, где должен был появиться забитый контрабандой корвет, пыльный, потёртый, может, даже кривобокий, как и все фронтирские устаревшие кораблики, возникло нечто другое.

Сначала они увидели тень. Потом – контур. А потом – чёрная обшивка, глянцевая и скользящая, как зеркальный клык, прорезала звёздное небо. Линии – клиновидного корабля, угрожающие, словно наточенное копьё. Без внешних маркировок, без опознавательных кодов. И самое страшное – абсолютная тишина.

– …что это… – глухо прохрипел “Терн-один”. Его пальцы застыли на спусковых кнопках.

– Это… это не курьер. Это что-то… – голос “Терн-два’ перескочил вверх, стал тонким. – Ты видишь у него конфигурацию двигателей?! Он не просто маневренный – у него движки, как у… как у тяжёлых разведывательных платформ, только вшиты прямо в корпус!

– Щиты. Уровень плотности… у него щит как у флагмана, мать твою… – прошептал другой пилот. – Плазменные контуры не от обычных плазменников… это… это вообще кто?!

А затем, с бортов странного корабля, по касательной, почти лениво, активировались излучатели. Не ракеты. Не пушки. Не ПКО. Просто пульсирующий ультразвук, не направленный на них, но словно ввинчивающийся в уши, дрожащий по обшивке и вжимавшийся в нервы. Сигнал. Молчаливое предупреждение. Даже не угроза. Просто констатация факта.

– …он не целится. Он просто… смотрит. – проговорил “Терн-два” так тихо, будто надеялся, что его не услышат даже внутри шлема.

– Командный, командный, это “Терн-один”! – Нервно взвизгнул пилот. – Прекратить операцию! Срочный отзыв! Это не контрабандист! Это… это что-то… Возможно даже из Флота Теней, мать его! Повторяю – экстренное отступление!

Сигналы паники пошли к основному крейсеру. Но даже пока офицеры в рубке пытались понять, что происходит, этого крупный корабль, больше похожий на тяжёлый линкор, молча прошёл сквозь формацию, не меняя курса, даже не снижая скорости. Ни один истребитель не осмелился нажать пуск. Ни одна ракета не взмыла со стартовых направляющих. И лишь спустя минуту – одну, ужасную минуту полной тишины и дрожащих рук, – голос “Терн-два” выдавил

– Кажется я… я обделался.

– Не ты один… – Тут же в тон ему глухо отозвался “Терн-один”.

Впереди, безмолвно, этот огромный, по сравнению с кораблями пограничной службы Республики, корабль медленно скользил дальше в глубину системы – как живой клинок, разрезающий даже саму ткань мироздания. И никому из экипажей даже в голову не пришло перехватить его курс или потребовать документы.

В это время тяжёлый крейсер четвёртого поколения "Кхар-Руван", флагман патрульной группы 17/9 сектора НД-Δ, дрейфовал вдоль орбиты газового гиганта. Рядом двигались два лёгких крейсера поддержки – "Рек'Таа" и "Нал-Иссу", а чуть позади, в призматической тени – носитель "Вечный Долг", пустой, кроме пары десятков истребителей и рутинных запасов.

На мостике "Кхар-Рувана" царило привычное напряжение: патруль, как ни крути, дело формальное, но недооценивать Фронтир могло стать просто невероятной глупостью. Офицер, что контролировал системы наблюдения и сканирования, с длинными вертикальными зрачками и едва заметной пульсацией скул, что было признаком лёгкой боевой мутации, склонился над голограммой, вмороженной в боевой стол.

– Командир, у нас из гиперпространства вышел объект.

– Где? – Тут же отозвался капитан Кхарусс, глухо, не отрывая взгляда от технического отчёта, где снова обнаружили какие-то неисправности.

– Сектор B-гамма. Только что вышел из гипера. Очень чисто… нет следов теплового волочения, импульсный след почти ноль.

Капитан приподнял голову.

– Корабль?

– Да, но… Странный. Не зарегистрирован. Профиль на первый взгляд напоминает "Ксав-812", возможно, сверхтяжёлый линкор класса "Наследник"… Но я не уверен.

– Поставь на главный.

И практически тут же перед ним возникла проекция над тактической панелью. В ней можно было бы разглядеть тот самый корабль. Его клиновидный корпус. Покрытие, гасившее свет и тепловое излучение до невозможного минимума. Чёрная броня без единого знака. Без маркировок. Без щитовых регистраций. Лишь бледный отблеск звёзд по плоскостям обшивки. Тишина. И присутствие – давящее.

– Расстояние до цели. – Тут же посыпались команды.

– Шестьсот шестьдесят стандартных. Дрейфует.

– Пусть "Рек'Таа" запрашивает с данных щитового сканера. Посмотрим, что за зверь.

– Есть!

Молчание повисло. А затем:

– Капитан…

– Что?

Растерянный офицер даже не смотрел в глаза своего командира. Его пальцы подрагивали, даже когда он пытался говорить ровно:

– Щит… не считывается. У нас нет данных. Ни сигнатурной ряби, ни отражения плазменного купола. Либо он выключен… либо что-то другое.

Услышав подобное, Кхарусс нахмурился.

– Просканируйте его корпус. Пусть датчики-ультрасвет пройдут по слоям.

– Господин капитан… Наши сканеры не могут пробить его броню. Она не отражает, но и не поглощает. Она просто… не даёт пройти их излучению. Ни один сигнал не возвращается. Мы будто смотрим в Чёрную дыру.

Наступила пауза.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс капитан, – что эта штука чернее самого космоса?

– Да, сэр. Даже у крейсеров класса "Часовой" есть отражение на пассивном лунном диапазоне. У этого – ничего. Кажется, что он… Поглощает даже саму идею света.

Капитан вскочил с командного кресла.

– Попробуйте, вызвать на связь. Пусть это будет формальный досмотр. Только пусть истребители оттянуться к носителю. Держать дистанцию. Не подходить ближе двухсот единиц. Иначе мы получим проблемы.

Офицер связи отработал команду, и в эфир ушёл стандартный протокол:

– Неопознанный корабль, вы вошли в систему, контролируемую Республикой Нубар. Согласно кодификатору пограничной зоны, вы обязаны предоставить маршрутный лист, грузовой манифест и активировать транскодер. Повторяем: это официальный досмотр.

Прошла минута… Две… Ответа не было.

– Повторить.

Ещё минута.

– Командир, – голос с истребителя "Терн-два", – цель не реагирует. Но она медленно разворачивается. Нос корабля теперь точно указывает на "Кхар-Руван". Мы засекли вибрацию в ВЧ-диапазоне… он как будто анализирует нас. По частоте резонанса – будто смотрит прямо сквозь броню. Я не шучу.

На мостике стало тихо. Не звенящая тишина страха, а плотная, гнетущая. Кто-то прошептал:

– А если он и не должен был быть видимым? А если он хотел, чтобы мы его увидели?

Словно в ответ на его слова тут же раздался короткий писк с консоли связи. И даже казалось, что этот сигнал шёл не с корабля. А с пустоты окружающего пространства. С самой Тьмы. Один раз. Второй. Третий. И исчез.

Слегка встряхнувшись, капитан отдал приказ с хрипом в горле:

– Все корабли – на низкой готовности. Без враждебных манёвров. Не провоцировать. Не пытаться заглянуть глубже. Пусть уходит.

– Мы… не будем досматривать?

– Если мы его досмотрим, – прошипел Кхарусс, – от нас ничего не останется.

Он уселся, сцепив руки. Глаза вглядывались в экран, где медленно, скользя, этот огромный корабль проходил через систему – и уходил, как будто сам выбирал, кого замечать. А на борту тяжёлого крейсера “Кхар-Руван” атмосфера была натянута до предела. На всех частотах стояла гробовая тишина. Неопознанный корабль – угрожающе клиновидный, чужой даже своим молчанием – завис на периферии системы, словно наблюдая.

И тут… Он ответил. Панель связи словно вздрогнула. Ведь это был не привычный протокол, не стандартное соединение, а полноценный голос, выведенный сразу в основной канал – чистый, отчётливый, немного искажённый акцентом, которому в базах классификаций не нашлось даже категории.

– Говорит капитан Серг, командир корабля “Клинок Пустоты”.

На основном экране вспыхнуло изображение мостика – просторное помещение, залитое мягким синеватым светом. Стены выглядели немного странно. Словно были изготовлены из тёмного металла с резными структурами, явно органического происхождения. На переднем плане стоял… Человек? Не такой уж и высокий, одетый в гладкий доспех цвета воронёной стали с тонкими линиями, пульсирующими мягким светом. Лицо спокойно, даже вежливо, взгляд прямой и внимательный.

– Мой визит – торговый. Я прибыл с Фронтира и намерен войти в один из торговых хабов Республики Нубар для последующих переговоров и торговли. Кроме того, я доставил к вам гражданина Республики, которого освободил из рабства на территории Фронтира. Он был похищен пиратами, по наводке одного из его торговых партнёров.

Слева от капитана в поле обзора вошёл представитель коренного народа Нубар – рослый, мускулистый, с красноватой кожей, короткими чёрными космами и вертикальными зрачками. На нём был явно дорогой комбинезон с геральдическим знаком – полумесяц, пересечённый тремя косыми линиями.

– Меня зовут Хал Бреэн, – заговорил он, сложив ладони в традиционном приветствии. – Я – представитель Дома Бреэн. Благодарю вас за получение сигнала. Этот человек действительно спас меня из рабства. Я готов подтвердить свою личность и признать его право на временный иммунитет в качестве спасителя гражданина.

Мостик «Кхар-Рувана» застыл. Капитан Кхарусс смотрел на это видео, практически не мигая. А на экране вновь появился тот самый Серг.

– Я не возражаю против досмотра, согласно пограничному протоколу. Однако, прошу учесть, что структура моего корабля – уникальна. Наружная броня не допускает сенсорного сканирования. Это не акт враждебности, а просто техническая особенность. Мы можем открыть шлюзы под контролем, если требуется физический досмотр. В вашем присутствии. Но, я всё же надеюсь, что ваши офицеры поймут и наши опасения? Мы слишком долго были на территории Фронтира и Неизведанных Регионов. Поэтому вашу группу будут сопровождать члены нашего экипажа. Так сказать, во избежание проблем или сложностей, что могут возникнуть в случае простейшего недопонимания.

После чего он слегка наклонил голову:

– Просто я предпочёл бы, конечно, избежать излишнего напряжения. Я здесь не для конфликтов.

После окончания этого сигнала, на мостике “Кхар-Рувана” в течение нескольких долгих секунд никто не произнёс ни слова. Информация об имени Хала Бреэна уже передавалась в базу данных, и дежурный аналитик из подсектора Тет-Альфа подтвердил: Да. Это подлинный представитель Дома Хал Бреэн. Один из старших операторов внешней торговли. Исчез три года назад. И даже, с подачи одного из родственников, считался мёртвым.

Увидев эту информацию, командир Кхарусс немного нервно сглотнул, и снова вызвал этот странный корабль.

– “Клинок Пустоты”, вы… имеете право на временный проход в пределах сектора. Отправляем координаты ближайшей опорной станции и дадим коридор.

Он вдохнул, но не выдержал:

– Разрешите спросить… Когда и где был построен ваш корабль?

На что этот самый Серг ответил ему с лёгкой полуулыбкой:

– Вы не поверите, даже если я расскажу. Но уверяю вас, это не угроза. Просто инструмент.

Перед завершением сеанса Хал Бреэн добавил:

– И, пожалуйста, передайте в штаб-квартиру моего Дома, что я жив. Я хочу вернуть себе статус и вернуться с тем, кто меня спас. Мы не ищем проблем. Но готовы купить всё, что вам покажется подозрительным – даже их мнение.

Сеанс снова прервался. Мостик “Кхар-Рувана” остался в тишине. Потом кто-то сзади произнёс:

– Мы хотели его "тряхануть", а он привёз нам наследника одного из десяти богатейших Домов Республики…

– И корабль, который наши разведчики не могут даже засечь толком, – добавил глухо тактик. – Я не знаю, что хуже…

Кхарусс молча поднялся, прошёлся по мостику крейсера, а потом приказал:

– Полный проход. Не мешать. Отправить отчёт наверх, меткой "приоритет ноль". Пусть генералы сами чешут свои чешуйки. А вы готовьте досмотровую команду. И без эксцессов. Что-то мне подсказывает, что если бы он вёз какую-то “запрещёнку”, то вряд ли сам напрашивался бы на досмотр…

Когда шлюз между сблизившимися “Кхар-Руваном” и “Клинком Пустоты” наконец открылся, пограничники ожидали чего угодно – замкнутого отсека, тесного шлюза, может, с десяток камер и стандартный контроль. Но никто из них не был готов к тому, что они увидят.

Они шагнули в ангар, и их дыхание сбилось почти сразу. Это был не ангар. Это был зал. Храм. Куполообразное помещение простиралось на сотни метров вперёд, ввысь и вглубь. Потолок терялся в голографическом отблеске, а гладкие, изогнутые стены словно дышали мягким золотистым светом. Пол выглядел как чёрное стекло с вкраплениями металла, и был идеально отполирован. А над ним, почти бесшумно, парили манипуляторы – автоматизированные грузовые платформы скользили между контейнерами, словно по команде единого сознания. И уже в первые секунды офицеры начали переглядываться. Их тактические шлемы перегружались от количества сетевых соединений, биометрических маяков, шифрованных подсетей, которые улавливались внутри корабля. Всё казалось… слишком сложным.

– Чёрт, да тут… Этот ангар больше, чем весь наш вспомогательный отсек, – пробормотал лейтенант Мех-Гал, медленно вертя голову.

Вдалеке двигалась техника – механические погрузчики, но не стандартные – обтекаемые, гибкие, с гравитационными захватами вместо когтей. И, да… Были здесь и разумные. Несколько фигур, с отличительными признаками различных рас – один, возможно, бывший пиир, другой с кибер-черепом, скорее всего технобеженец, и даже пара явно модифицированных нурлов – работали в полной синхронизации с машинами, словно сами были их частью. Но при всей автоматизации, при всей тишине и сдержанности, что-то напрягало.

– Чрезмерная автономия, – прошептал сержант связи. – Половину процессов можно было поручить личному составу. Тут даже нет постов охраны…

– И в этом-то и дело, – откликнулся старший офицер досмотровой группы, командор Хар-Лак. Его голос дрожал, хоть он и пытался держаться. – Если корабль может позволить себе не использовать экипаж – значит, у него есть другие механизмы контроля. И… Силы…

В глубине зала по направлению к ним двигалась медленно и абсолютно спокойно широкая платформа – на ней стоял сам Серг, в своей неизменной тёмной одежде и лёгком бронежилете с застывшими линиями “живые” узоров, мерцавшими под тканью. Он выглядел спокойным, даже вежливым.

– Добро пожаловать на борт, – сказал он, когда платформа остановилась перед ними. – Я выделил вам зону осмотра. Можете работать столько, сколько потребуется. Доступ к критически важным системам ограничен – думаю, вы понимаете, почему.

Позади него были видны открытые шлюзы, уходящие вглубь корабля. Один из пограничников невольно выругался: за этими шлюзами был не коридор, а ещё один зал. И дальше – снова шлюзы. Это было не судно – это был плавучий город, чья структура вызывала одновременно трепет и тревогу. Система корабля, практически вся, казалась дышащей, разумной, почти как живой организм. И у большинства членов досмотровой группы появилась навязчивая мысль: А этот корабль вообще позволял им быть здесь… По доброй воле? Или просто… Пока что позволяет?

Разделившись на две группы, досмотровая команда начала медленно продвигаться вглубь корабля. У каждого были включены камеры фиксации, сканеры, генераторы импульсного спектра – всё для получения полной картины. Но картина никак не собиралась. Сканеры теряли сигнал – то отключались сами, то путались в ложных показаниях. Магнитометр сбивался каждые пару десятков метров. И даже самый примитивный визуальный анализ – глазами – давал слишком много непонятного.

Они шли по коридорам, чьи стены были живыми, не в биологическом смысле, а восстановимо-реагирующими: где-то на царапину появлялся слой самозалечивания, в другом месте бронеплита мягко втягивалась, пропуская кабель манипулятора. Всё было сделано с поразительной точностью, как будто в каждой мелочи вложено больше, чем в отдельные боевые отсеки их родных крейсеров.

– Ты это видишь? – Спросил один из младших инженеров, указывая на вертикальную шахту, где рой микродронов двигался с математической идеальностью, перекраивая одну из линий энергоснабжения. – Они перенастраивают энергосистему в реальном времени, под наш маршрут…

– Нас ведут, – хрипло произнёс сержант Хар-Лак. – Плавно. Без враждебности. Но ведут. Даже если мы этого не осознаём.

Внутри помещения, которое явно было техническим ангаром, они увидели автоматизированную сборку. Не просто хранилище, или ремонтный ангар, а полноценный конвейер. Роботизированные руки, синтезаторы материала, ванны нанопечати… и огромная капсула, заполнявшаяся каким-то сложным конструкционным гелем.

– Что это за производство? Боеголовки? Часть корпуса? Импланты? – растерянно пробормотал техник, входивший в их команду. Но ответа на его вопрос не было. Только глухой гул, ритмичный, глубинный – он шёл из самого ядра корабля. Кто-то из офицеров не выдержал и выключил внешний микрофон. Слишком нервно было слушать, как корабль "дышит".

А когда их провели в жилой сектор, нервы членов их группы начали сдавать окончательно. Ведь здесь даже отделка стен была не покрашена, а покрыта полимерной тканью с вплетёнными узорами. Свет – не лампы, а мягкое флуоресцентное свечение с цветовой адаптацией под настроение. Диваны и панели – “умные”, распознающие касание.

– Этот корабль… – начал кто-то. – …не сделан для войны. Он сделан… Для демонстрации… Возможно, для власти… Для символа… Такой – сам первым не атакует. Он приходит… Чтобы установить правила…

– Или судить, – Всё также глухо пробормотал Хар-Лак. – Если будет такая нужда.

Когда они вернулись в ангар, и снова увидели Серга, тот спокойно стоял возле одного из пультов и наблюдал, как платформа возвращает на место разобранную турель.

– Нашли что-нибудь интересное? – С виду равнодушно спросил он, но всё же не скрывая лёгкой иронии. Ответа сразу не последовало. Пограничники слегка растерянно переглянулись. Так как все они, внезапно для себя, поняли одну вещь… Им действительно просто позволили увидеть именно то, что хотели показать. Ни больше. Ни меньше. Хар-Лак, медленно сжав челюсти, наконец ответил:

– Ваш корабль… Вызывает уважение. Данных будет более чем достаточно. Благодарим за содействие.

Серг коротко кивнул.

– Всегда рад сотрудничеству с Республикой. Особенно, когда это взаимно выгодно.

И в этот момент каждый офицер мысленно дал себе клятву: никогда не становиться врагом этого судна. Или его капитана.

Когда десантный челнок отсоединился от внутренней платформы “Клинка Пустоты” и начал выносить группу обратно в космос, в ангаре огромного корабля гасли направленные огни. Всё было предельно вежливо. Всё – пугающе точно. Как и на входе, корабль Серга ни на миг не проявил ни малейшей угрозы.

И всё же воздух в кабине челнока был тяжёлым, как перед бурей. Никто не шутил. Никто не обсуждал, кто сколько бонусов получит. Только сержант Хар-Лак молча перебирал в голове варианты, кому и как подать этот доклад. Не потому, что боялся за карьеру. Он боялся… Что может допустить ошибку в формулировке.

Вернувшись на тяжёлый крейсер, досмотровая команда собралась в брифинг-зале. Система сбора показаний уже фиксировала данные с их камер, журналов сенсоров, телеметрии. Но главного – ощущения собственной незначительности – эти файлы передать не могли.

– Он знал, кто мы. Он знал, как мы действуем. И он заранее подготовил всё, чтобы мы не задали ни одного лишнего вопроса, – сухо проговорил Хар-Лак, глядя на остальных офицеров. – Нам показали корабль. Но не весь корабль. Нам показали только его фасад. И я не знаю, что хуже… То, что он позволил, или то, что скрыл.

– Мы хотя бы установили, что он провёл нашего гражданина. С подтверждённым торговым статусом, – тут же вставил младший офицер. – Это даёт основания считать его миссию… Не враждебной.

– Формально – да. Но с таким кораблём? И таким уровнем контроля над системами? Это не корвет-курьер с мехами или наркотиками. Это…

Он не закончил. Все знали, о чём он хотел сказать. Это был боевой призрак. Неучтённый тяжеловес, покрытый бронёй, которую сенсоры не могли даже прочесть. С автоматикой, опережающей стандарт Республики, как минимум, на поколение, если не на два. И с капитаном, говорящим мягко, но с глазами хищника, уверенного в себе до предела.

Спустя полчаса, в зашифрованной кабине связи старший офицер флота, являющимся самым старшим в этой группе, наконец-то принял решение. Он лично активировал закрытый канал на Теневой Уровень разведслужбы Республики. Именно туда, где шли сигналы, которые не фиксировались в стандартных архивах. Соединение открылось спустя пятнадцать секунд.

“ Доклад. Срочный. Контакт в Промежуточной системе К-12-Альфа. Обнаружен неопознанный тяжёлый корабль, под наименованием “Клинок Пустоты”. Расовая или государственная принадлежность – неизвестна. Внутренняя архитектура – атипична. Визуально – прототип. Автоматизация – аномально высокая. Броня и экранирование – не поддаются сканированию. Капитан – неклассифицированный субъект по имени Серг. Прибыл с торговой миссией. Доставил гражданина Республики, освобождённого из рабства. Поведение – вежливое, но настораживающее. Рекомендую классификацию: потенциальная экзистенциальная угроза.”

После отправки возникла недолгая пауза. Потом на экране появился текст:

“Принято. Идентификатор присвоен. Наблюдение активировано. Продолжайте стандартный патруль. Инцидент под контролем.”

Экран погас. И, тяжело выдохнув капитан тяжёлого крейсера вновь отправился на мостик. Его младшие офицеры вновь заняли посты. И корабль продолжал патруль. Но отныне в их бортовом журнале была особая метка. Им больше не нужно было принимать решения – за них решали в другом месте. Где умеют смотреть вглубь. И знают, что иногда, если тень слишком глубока – в неё лучше не лезть.

……….

В глубинах Доминарии, головного центра Теневого отдела Ордена Воссоединения Республики Нубар, не звенели тревоги. Здесь об опасности не кричали. Их впитывали в себя без всплесков, как яд в крови профессионального отравителя.

Сигнал с тяжёлого крейсера Пограничной службы пришёл по скрытому каналу, обрамлённый кодом двойной приоритетности. Сообщения с таким уровнем приоритета поступали редко. Ещё реже – без сопровождения аналитических пакетов с десятками страниц отчётов и рекомендаций. Но здесь… Пустота. Только короткая цепочка фактов. Только одно имя.

СЕРГ… Корабль неизвестного происхождения. Классификация – тяжёлый или сверхтяжёлый линкор. Имеется некоторое визуальное сходство с промышленным дизайном Республики. Степень автоматизации – аномально высокая. Сенсорная непроницаемость – полная. Поведение – вежливое, уверенное, подчёркнуто законопослушное. Миссия – торговая. Спутник – гражданин Республики, утверждающий, что был освобождён из рабства.

Быстро собранная комиссия тайной службы Ордена, что также являлась и тайной службой Республики, внимательно и самым подробным образом пыталась изучить полученные с границы данные. Архивариус службы – изогнутый, сухой разумный с мозаичной кожей и чёрными зрачками, уходящими в глубину – активировал единственный связанный с этим именем досье. Информация пришла с Нейтральной станции “Глыба”. Но эти сведения были обидно, и даже раздражающе скудными. Несколько скупых фраз от оперативника, прикреплённого к коммерческому сектору станции. Упоминание о самовольной казни пиратских капитанов. Странное поведение нескольких наёмников, которых, по всей видимости, “нейтрализовали” и даже вынудили сменить хозяев. А также предположение о наличии у субъекта доступа к передовым технологиям. Никакой визуальной или аурной записи. Никаких подробностей о происхождении как самого корабля, так и его хозяина. Ни одной официальной идентификации – ни с Гильдий, ни с внешних союзов. Один из кураторов сектора, пожилой тактик с багровой татуировкой Тени на шее, всё же прервал затянувшееся молчание:

– Или он призрак какой-нибудь древней секретной программы… – тихо проговорил он. – Или он агент. Но не наш.

– Если он агент, то чей? – Тут же встряхнувшись, спросила сидевшая по соседству аналитик.

– Не суть важно. Главное – не наш. – тут ответил куратор. – А значит, он может быть угрозой.

– У нас нет ни одного подтверждённого нарушения с его стороны, – спокойно заметил третий, уставший стратег с синими линзами вместо глаз. – С юридической точки зрения – он не представляет угрозы. Он даже сам пригласил патруль досмотреть корабль. Открыл ангар. Провёл их через защищённые зоны. И в его действиях нет ничего, за что можно зацепиться.

– А это как раз и пугает, – процедил архивариус. – Он не скрывает свою силу. Он даёт её увидеть. Ровно столько, сколько нужно. Чтобы мы задумались. Чтобы не вмешивались. Чтобы боялись ошибиться. Это не уровень обычного охотника. Это стиль спецслужбы. Очень серьёзной и имеющей большие ресурсы и возможности.

После этих слов все снова задумались, и возникла неловкая пауза. Затем куратор заговорил вновь:

– Пусть наблюдение остаётся пассивным. Агенту “Зеркало-57” на “Глыбе” высылаем запрос на обновление. Всех его знакомых, связи, прошлые контракты, анализ по касательным. Приоритет – высокий. Особо отметить любые следы финансирования, взаимодействия с Внешними Территориями, нашими врагами или… Кем бы то ни было. И…

Он немного помолчал, но потом всё же продолжил:

– Проведите проверку через наши контакты в кланах пиратов. Если он с кем-то связан – они могли это видеть. Но только косвенно. Не напрямую. Пусть будет ощущение, что мы просто интересуемся.

А аналитик добавила:

– Если он окажется агентом другого государства… тогда любой наш грубый шаг может быть интерпретирован как нарушение дипломатического нейтралитета. А значит – возможна война. Лучше дождаться момента, когда он сам ошибётся.

– Если он вообще способен на ошибки, – глухо пробормотал кто-то из собравшихся. И в комнате снова повисла тишина. Только голограмма этого странного корабля – силуэт копьевидной громадины с тенями автоматических платформ – медленно вращалась в воздухе. Незарегистрированная конструкция. Неподконтрольная. И от этого не менее пугающая. Этакая опасность с вежливым лицом.

Но в противовес ему, прямо в сердце информационного комплекса Тайной службы Республики Нубар, за мириадами зашифрованных каналов, в тенях дипломатических масок и чёрных протоколов, рождался план. Медленный, как яд. Тихий, как бритва у горла. Корабль с неизвестной технологической сигнатурой. Капитан, избегающий всех стандартных каналов влияния. Уверенность без угроз. Сила – без излишней демонстрации. И никаких следов. Ни снаружи. Ни внутри. Такое существо, или организация стоящая за ним, не могло быть оставлено без внимания. Но и действовать напрямую Тайная служба не могла. На кону стояла репутация. Не только самой их службы, но и всей республики. А, возможно, и нечто большее.

Немного погодя, тщательно изучив все имеющиеся у них данные, собравшийся закрытый Комитет восьми кураторов постановил: Открытого давления не оказывать… Никаких попыток ареста… Никаких попыток конфискации или захвата… Основная цель: получить внутренний доступ. Ненасильственный. Тайный. Идеально – постоянный. Вроде внедрения в окружение этого странного разумного своих агентов, или же, по возможности, вербовка самого этого Серга.

– Мы не сможем атаковать его в лоб – но сможем войти сбоку, – проговорил Куратор Дорт'Нах, заведующий внешним направлением спецопераций. – Он уже взял на борт одного нашего. Это значит – он допускает разумных, если доверяет им. Или хотя бы терпит их. Этим и воспользуемся.

Было решено следующее: Активировать протокол “Роса на шипах” – старую схему скрытого внедрения. Для этого можно было бы даже создать гражданскую инициативу – вроде группы беженцев, механиков, учёных, техников, которым по той или иной причине нужен транспорт или защита. Один из агентов, или, возможно, даже несколько, будут внедрены в эту группу, получат статус “гражданских лиц с оборудованием”, “механиков” или “наёмников” – в зависимости от состава экипажа и необходимой этому разумному специализации. Остальные члены группы будут или живыми статистами, или подготовленными сотрудниками второго уровня, не осведомлёнными о реальной задаче.

Именно из-за потенциальной сложности задания, напрямую связанной с странным поведением этого странного капитана интересующего их корабля, и для максимальной эффективности при выполнении основной задачи, нужно выбрать агента категории “Иней” – идеально натренированного в поведенческом имитировании, имеющего навыки адаптации к нетипичным технологиям, обладающего крепкой психикой и способного удерживать долгосрочную маску.

Создать убедительную легенду: Агент будет представлять независимого специалиста по автоматизированным системам, потерявшего предыдущий контракт из-за конфликта с пиратами или технокланами. Предусмотрен эмоциональный бэкграунд, “убеждения”, предпочтения, даже возможные предубеждения против Республики – чтобы не вызывал лишних подозрений у Серга.

Оборудование агента: Импланты скрытого съёма данных (с автоуничтожением при попытке вскрытия). Биометрический маяк с флуктуационной защитой от сенсоров. Биогенная “мемосетка” – нейросетевой чехол, позволяющий скрыто записывать и запоминать аудиовизуальные и тактильные образы даже в условиях сенсорной блокировки.

Контакт с агентом будет поддерживаться через ретрансляционные капсулы. Это не так давно разработанные малые капсулы, запускаемые с дронов или из спутников, что будут маскироваться под метеоритный мусор. Агент получит чёткий протокол приёма и передачи. Без необходимости использовать любые электромагнитные средства на борту “Клинка Пустоты”.

Дополнительные направления действий: Сопровождающий патруль – гражданские корабли под контролем Тайной службы будут фиксировать перемещения “Клинка Пустоты” под видом независимых торговцев и сканировать каждый из маршрутов, которые он использует. Социальная оболочка – будут созданы анонимные сетевые аккаунты и слухи о Сергe, чтобы отвлечь от истинной сути, формируя контролируемый имидж: либо эксцентричного торговца, либо бывшего военного, либо просто скрытного коллекционера технологий. Главное – увести внимание от настоящего интереса их службы.

Уже в конце совещания куратор Дорт'Нах подвёл итог:

– Он слишком вежлив. Слишком открыт. И при этом слишком защищён. Либо это игра… либо демонстрация. И в любом случае – мы должны чётко узнать, с кем имеем дело.

И все присутствующие с ним согласились. Формулировка операции была короткой, как приговор: Операция "Медленный рез". Цель: проникновение, анализ, установление контроля. Обнаружение агентом внешнего наблюдения – недопустимо…

………..

– Нет, вы это видели? Вот это у них были глаза! – Уже в который раз подряд расхохотался парень, когда таможенники и пограничники, ошалевшими глазами осматривающиеся вокруг себя, наконец-то устали бродить по многочисленным переходам и лестницам “Клинка Пустоты”. Они даже не замечали того факта, что всё это время ходили по кругу! Это было настолько поразительно, что парень пару раз даже целенаправленно оставлял отметки коридоров, которые помогали в них ориентироваться, на прежнем месте. Они просто бродили фактически по одному и тому же этажу “Клинка Пустоты”. От ангара с техникой до ангара с различным оборудованием, заглядывая на третий уровень жилого комплекса. Судя по всему, они даже забыли о том, что им нужно было бы вообще-то осмотреть, по большей части, именно ту зону корпуса корабля, где может что-то прятаться? Ну, где, например, члены экипажа в первую очередь прячут что-нибудь запрещённое? Скорее всего, в собственных личных каютах. Однако до этого места они даже не дошли. Растерянно прохаживаясь по паутине коридоров. Словно их завели в какую-то волшебную страну? Судя по всему, их просто шокировал тот факт, что по кораблю фактически везде шастали сотни различных дронов? Те же диагностические постоянно шарились по различным технологическим пространствам, и даже по вентиляции. Дроны-ремонтники туда-сюда проходили. И даже имелись полноценные штурмовые дроны, которые внимательно следили за этими индивидуумами. Но им никто не препятствовал делать свою работу. И если бы хоть кто-то из них обратил бы своё внимание на то, что они ходят по одному и тому же маршруту, то парень, естественно, дал бы им своеобразного проводника? Но они решили, что сами смогут сориентироваться в пространстве его корабля, который был построен по индивидуальному проекту. Но это же просто глупо?

Сам Серг, конечно же, быстро понял то, на что именно в первую очередь они рассчитывали. Ведь они привыкли действовать определённым образом. Именно потому, что учитывали тот факт, что любой корабль, даже стандартный, попав в частные руки мог подвергнуться модернизации, никогда не стоит рассчитывать на соответствие имеющихся у них в базе данных в отношении определённой модели судна ко всем кораблям, которые на неё похожи. Тем более, когда речь идёт об абсолютно незнакомом им корабле. Они действовали вполне объяснимо. Сначала мощнейшим сенсорным комплексом они просвечивали такой корабль. Возможно, даже рассчитывая на то, что какой-то идиот будет выставлять на показ где-нибудь в грузовом отсеке контейнер с какими-либо запрещёнными товарами? Да ещё и транспарант рядом прилепит… “Запрещёнку искать здесь!”… Но в первую очередь такое сканирование позволяло им создать хотя бы предварительный план расположения помещений, коридоров, и различных технологических пространств на корабле. Каким бы он ни был бы После чего высадившаяся на борт корабля группа уже знает, куда им нужно идти, и что искать, и даже может что-то и найти. Ведь, по сути, парень уже знал, что несколько его подчинённых, из тех самых пиратов, постарались обзавестись в своих помещениях тайниками. Правда, на что именно они рассчитывали, сам Серг так и не понял? Особенно после того, как у них были установлены вторичные нейросети… Которые тут же доложили Симе о том, что именно пытаются сделать их носители. Но вмешиваться в ситуацию парень не стал. Мало ли, что они там собираются держать? Он не собирался их держать в полной кабале. Вот, например… Захочет какой-нибудь из членов его команды изучить какую-то новую специфическую специализацию? Или же повысить собственную квалификацию? К чему это может привести? Ну, во-первых, именно к тому, что он станет более востребованным и более дорогим специалистом в принципе. А, во-вторых, учитывая тот факт, что у них нет средств на подобное обучение, и что им придётся обратиться за подобной поддержкой в виде финансов именно к самому хозяину корабля, можно понять, что таким образом они увеличат свой собственный срок службы на его благо. Как не крути, но эти деньги им придётся отрабатывать и, вполне возможно, даже с процентами? Конечно, сам Серг не собирается их лишать такой возможности, как и себя самого. Ведь он понимает, что хороший специалист на дороге не валяется. А во что это всё может вылиться? И как это всё может быть связано с этими самыми тайниками? Вот тут всё очень просто.

Наверное, тут стоит начать именно с того, что они все имеют отношение к пиратской братии. И уже только поэтому можно понять, что в некоторых вещах друг другу они не доверяют. То есть, если им нужны будут какие-то знания, которые они хотят изучить, чтобы потом применять на практике, всё это будет приобретено в виде тех самых кристальных носителей информации, которые иногда называют чипами памяти или чипами данных. Так вот… Они же их не будут глотать целиком? Чтобы изучить находящиеся на них данные, нужно время. Время и оборудование. Сам Серг уже примерно сориентировался и знал, что, например, в базе подобных знаний четвёртого ранга, как здесь принято называть, имеется не меньше четырёх таких кристаллов. И их нужно учить по очереди. Не подряд. И не все сразу. А именно по очереди. Если ты, например, специалист четвёртого ранга, но хочешь выучиться на пятый, то тебе опять же нужно купить чипы подобных знаний. Но уже по пятый ранг. Да. Глупо звучит. Но ситуацию в данном случае немножко усложняет сам процесс подхода к обучению. Если кому-то может показаться, что в первом чипе имеются все знания только первого ранга, то он сильно ошибается. Там всего лишь минимальные знания, которые касаются не только первого ранга, но и второго, третьего, а также и четвёртого рангов. Да. Те, кто занимается производством таких информационных чипов, себе не враги. Они прекрасно ориентируются в том, как надо зарабатывать на таких вещах. Как результат, они легко и просто разделяют эти знания. То есть, если тебе нужно купить знания по пятый ранг, то ты берёшь уже пять кристаллов. И имеющиеся там знания накладываются на те, что у тебя есть. Причём, параметры этих баз знаний довольно запутанные. По сути, если ты учишь сразу по пятый ранг знания, то тебе нужно при покупке указать эту информацию. что у тебя нет таких знаний вообще, но ты учишь с нуля и сразу по пятый. Естественно, что и стоимость такого обучения будет куда выше. Потому что в него будут вложены все знания с первого, со второго, с третьего, с четвёртого, и с пятого рангов. Абсолютно все. И оборудование, которое ты будешь таким образом обслуживать, тоже будет более сложным. Как результат, можно понять, что стоимость не только самого обучения, но и такого специалиста, как и его услуг, возрастает по экспоненте.

Конечно, парень сам подумывал о том, что ему нужны знания, которые используются на данных территориях Галактики. Ведь ему же нужно знать, с чем именно он может столкнуться во время своих путешествий по этим государствам? Это ещё хорошо, что между ними сейчас никакой активной войны не было. А то могли бы возникнуть определённые сложности. Например с теми, кто мог бы воспринимать корабль парня как потенциальную угрозу. Его просто могли бы не пускать в определённые Звёздные системы, где, например, находятся какие-то военные базы, заводы, или же даже космические верфи для строительства кораблей? Вдруг он привёл в эту Звёздную систему корабль-самоубийцу? И попытается выпустить кучу ракет-торпед, или ещё чего-нибудь, а потом сам, с криком каким-нибудь “За Родину!” бросит свой корабль на таран боевой станции? Глупо звучит? Да. Глупо. Никто не спорит. Но фанатики способны и не на такое.

Почему Серг вдруг задумался о фанатиках? Да тут тоже всё было просто. Дело в том, что среди тех специалистов, кого он отобрал из пиратов, а отбирал он в первую очередь тех, кто помоложе, и хочет учиться, что может дать ему возможность их использовать как можно дольше, попалась и пара таких индивидуумов. Они были фанатично преданы своей Родине. И, по сути, во время вживления им нейросетей, стало понятно, что таких разумных не стоит использовать как специалистов. Потому что нейросетям придётся постоянно давить их сознание. Они слишком сильно были зациклены на том, что их государство “имеет право” хозяйничать в Галактике… Что их раса самая великая в этой Галактике… Ну и всякое такое. Один вообще оказался религиозным фанатиком и первой его мыслью, которую вторичная нейросеть передала парню, было именно желание превратить “Клинок Пустоты” в мобильный храм для их религии. Он даже задумывался над тем, как привлечь самого молодого хозяина этого корабля на свою сторону! А привлекали у них весьма специфическим образом. Кажется, на Земле где-то подобное было? Просто у парня в голове тут же появилось воспоминание о каких-то там ассасинах? в общем делали тут просто. Накачивали разумного какими-нибудь психотропными препаратами, что он становился до невозможности внушаемым и послушным, и заставляли заучивать различные религиозные мантры, которые он должен был долбить целыми днями. До тех пор, пока у него, как говорится, шарики за ролики не заходили. После чего он превращался в послушного исполнителя воли главы такой секты.

Всех подобных разумных Серг был вынужден отправить на продажу. Так как понимал, что использовать в таких индивидуумов будет сложно. В скором времени под давлением вторичных нейросетей они действительно превратятся в простые растения. А ему нужны были те, кто хочет учиться, и получать определённые бонусы. Кто хочет заработать как можно больше средств, чтобы вырваться из кабалы. Как это может быть связано с интересами самого парня? Да тут тоже всё просто. Дело в том, что такие разумные будут стараться найти способ заработка. А это возможно только в том случае, если заработает и сам хозяин “Клинка Пустоты”. Так что результат тут будет вполне закономерный. Они будут пытаться заработать и предлагать ему заработок. Так что и он сам будет более эффективен в своих делах. Что ему и нужно. А если у него будут простые исполнители, вроде – принеси подай, иди к чёрту не мешай, так зачем они ему нужны? У него даже те же ремонтные дроны или боевые дроны, в данной ситуации будут более эффективными и инициативными. И об этом всём парень старался не забывать.

Когда он распрощался с пограничниками, и направил “Клинок пустоты” дальше, уже в одну из основных торговых систем Республики, парень задумчиво хмыкнул, заметив данные появившиеся у Хоруса. В который явно говорилось о том, что один из крейсеров этой пограничной команды, резко активизировал систему связи. Это ему ещё повезло, что в данной Звездной системе болталась такая штука, которая называется гиперретранслятор. Когда парень попытался узнать о том, кому и зачем могло быть нужно разбрасывать такие штуки по всей Галактике, или практически по всей Вселенной, то все, у кого он спрашивал из членов теперь уже его собственного экипажа, могли только плечами пожимать. Именно по той причине, что сами не могли понять этой технологии. Говорят, что это когда-то делали автоматические системы Древних? И вообще, эти ретрансляторы считаются очень ценным имуществом. Если кто-то открывает Звёздную систему, в которой находится такой ретранслятор, то от государства, которому он продаёт такую информацию про подобное устройство, можно заработать приличные средства. Почему? Да потому, что эта Звёздная система может стать мощным опорным пунктом. Имеющийся там ретранслятор уже намекает на то, что в данной Звёздной системе были какие-то ресурсы, планеты, которые можно колонизировать, или ещё что-то. Это для начала. К тому же, никогда не стоит забывать про тот факт, что в этой Звёздной системе можно построить полноценную базу, которая будет иметь прямую связь прямо с Метрополией государства. То есть, если на эту базу кто-то нападёт, то сигнал тревоги даёт до нужного места фактически за сотые доли секунды.

Да. Самой работы технологии подобного оборудования парень не понимал. Однако он понимал тот факт, что с помощью такого ретранслятора, находясь на одном краю Галактики, можно было, по крайней мере в теории, общаться с абонентом с другой стороны Галактики. К тому же, был ещё один очень важный нюанс… Такой ретранслятор было просто невозможно перевезти с одной Звёздной системы в другую. Словно он был связан с местом, где был установлен и активирован, сами своим естеством.

Так что, когда “Клинок Пустоты” начал набирать скорость, чтобы покинуть эту Звёздную систему, сенсоры корабля зафиксировали всплеск активности и направленный импульс, отправленный с тяжёлого крейсера пограничников Республики прямо на ретранслятор. Скорее всего, они отправили информации про “Клинок Пустоты” в Метрополию? А значит, заранее стоит понимать, что его будут ждать. Возможно, где-то в промежуточных системах? Но и здесь их ждёт весьма серьёзный сюрприз. Так как его корабль сейчас прыгал на максимальную дистанцию. И в данном скоплении он мог пересекать от двадцати пяти, до тридцати Звёздных систем. Чего от него тоже никто не ожидает.

Джах’Нубар

Система Джах’Нубар – так официально называется один из самых старых и развитых торговых хабов Республики. Здесь расположена звезда спектрального класса F7 – бело-жёлтая, чуть ярче стандартного светила. Вокруг неё вращаются двенадцать планет, шесть из которых давно утратили всякое сходство с природными объектами. Их поверхность была либо полностью застроена, либо покрыта гигантскими промышленными платформами, либо выжжена до стеклянной корки в результате переработки коры.

Здесь никогда не бывает темно. Пространство между орбитами заполнено светом гравитационных маяков, проблесками маневровых двигателей, трассами сотен судов и бессчётными огоньками автоматических дронов. Визуально всё это напоминало несмолкающий рой, гудящий между обломками металла, сияющими конструкциями и выбросами плазмы. В Джах’Нубаре всегда суета. Но даже в этой суете можно заметить определённый порядок. Пусть и хищный.

Самый плотный трафик сосредоточен в районе Гипербассейна Омега-Прайм – того самого транспортного узла, куда выводятся маршруты из сорока семи внешних систем и двенадцати маршрутов, ведущих с границы и даже Фронтира. Именно сюда выходят корабли, преодолевшие зону разреженного пространства, богатую различными опасностями, обломками и бандитскими патрулями.

Над этим узлом доминирует станция Тар-Зенит – восьмиуровневая орбитальная мегаструктура с десятками причалов, верфей и модулей. Её фасады утыканы множеством куполов, кристаллических сенсоров, гравиантенн и ангаров, а сама она словно выросла в космосе как паразитическая ракушка на теле механического кита.

Практически рядом с ней расположилась станция Ас-Хар, контролируемая Технической Гильдией: там расположены склады, мастерские, заводы по ремонту и переделке кораблей, сборочные линии модульных фрегатов.

Далее – исследовательский узел Виракс: длинный, вытянутый вдоль оси, окружён защитной решёткой и стабилизаторами. Он как будто избегает окружающего хаоса. Внутри – тишина лабораторий, купола биокуполов, замкнутые залы наногенетических экспериментов.

А чуть в стороне, в грависети второй орбиты, медленно вращаются станции частных кластеров: чёрные, покрытые сигнатурными щитами, с эмблемами торговых Домов, наёмных флотилий и корпораций, скрытых от внешнего взгляда. Иногда их силуэты меняются прямо на глазах – под действием маскировки или голографических проекций.

Количество кораблей, находящихся в данной системе в единовременном движении, тоже впечатляет. Сотни кораблей – от миниатюрных транспортников-челноков до гигантов класса “Молот Закона” – пронизывают пространство. Плавно, как рыбы, или резко, как хищники, они движутся сквозь сложную ткань грави-коридоров и магнитных направляющих. Каждый из них зарегистрирован, сопровождается обширной сетью спутников-наблюдателей, а каждое действие фиксируется в центрах контроля.

Но далеко не все суда – легальные. Джах’Нубар – это не просто хаб, это ворота Республики, через которые течёт не только торговля, но и коррупция, влияние, политические сделки, теневые схемы, наркокартели, шпионаж, и особый “чёрный бартер”, доступный лишь через ручные терминалы у закрытых шлюзов.

Патрули военных сил Республики Нубар здесь более вежливы, но не менее смертоносны. Крейсера с эмблемой Республиканского Суда патрулируют пространство и могут в любой момент выдвинуть требование остановиться. Иногда – без объяснений. Иногда – без дальнейшего протокола.

Имеется здесь и своя система Кураторов и Теней. В недрах станции Сенека-Альфа расположены залы теневых переговоров. Там работают кураторы торговых сетей, политики, серые посредники. Каждый третий разговор ведётся через шифровку, каждый пятый – под прикрытием голограммы, каждый десятый – об оружии, биотехнологиях или влиянии. Некоторые станции строго изолированы от внешней сети. У них собственная гравитация, собственные внутренние правила, даже своё время. Иногда туда входят корабли, а потом не появляются в списках вылета. Про них просто… “забывают”.

Джах’Нубар живёт по своим законам. Здесь работают и погибают миллионы. Здесь проверяются альянсы и предаются друзья. Здесь, под обшивкой цивилизации, бьётся тёмное сердце Республики. Здесь никто не будет задавать вопросы, если ты прибыл на странном корабле с бронёй, которую не пробивают сенсоры. Но при этом, все… Абсолютно все, запомнят тебя.

Однако, при всём этом, система Джах’Нубар не просто живёт – она очень тщательно охраняется. Как бьющееся сердце Республики Нубар, эта Звёздная система была обернута кольцом из стали, энергии и абсолютного недоверия к внешнему миру. Каждому приближающемуся судну здесь напоминали: за любым неверным движением последует ответ – точный, сокрушительный и без шанса на оправдание.

Для этого вдоль всей плоскости эклиптики, на удалённых орбитах, парили боевые станции класса "Могильщик". Огромные, многоуровневые конструкции, каждая из которых напоминала целый город, закутанный в пятикилометровый шар тяжёлой многослойной брони, и подвешенный в вакууме. И у каждой были свои особенности. Например, станция “Зен-Дор” вела контроль восточного коридора. А Станция “Каторг-9” охраняла южный рубеж, и славилась самыми жестокими досмотрами. Станция “Лазурный Глаз” – держала под контролем и прикрывала научные платформы.

Каждая из них была оснащена сверх мощными плазменными батареями большой дальности, пусковыми шахтами торпед “Дангар”, мощными силовыми щитами, генераторами многослойной защиты и ярусами ангаров для десятков эскадрилий беспилотных перехватчиков торпедоносцев. Их командирами могли быть только заслуженные ветераны многочисленных войн, которые никогда не задают лишних вопросов.

Пространство между станциями и маршрутами барж патрулировалось кораблями четвёртого поколения – клиновидными, бронированными, как живые пики, способными разгоняться и входить в ближний бой с оглушающей точностью. Это были тяжёлые крейсеры класса “Раван”, с четырьмя батареями главного калибра тяжёлых плазменных орудий. Лёгкие крейсеры класса “Фреор”, с ПКО и охотничьими комплексами. Эсминцы “Циклоп”, способные устраивать магнитную блокаду на малых орбитах. Их сменяли автоматизированные стаи “москитов” – истребителей-дронов, управляемых либо ИИ, либо живыми пилотами с контрольных станций. Патрули не просто наблюдали – они охотились. Иногда ради прибыли, но чаще всего – по уставу. В этой системе не существовало “невидимого судна” – каждый корабль при входе в зону действия системы принудительно маркировался импульсными маяками. Любая попытка заглушить системы контроля тут же приравнивалась к нападению.

Имелась тут и полноценная военная база. Глаз Нубара. На шестом спутнике газового гиганта Вахра, среди титановых шпилей и темнеющих кратеров. Именно там и была построена военная база "Глаз Нубара". Угловатая, покрытая многослойными и многометровыми пластинами брони и многочисленными энергетическими башнями, база казалась не местом, а приговором. Так как здесь базировалась Первая ударная флотилия, включая корабли класса “Инфернал” и “Ноксир” – тяжёлые ударные крейсера военного флота Республики пятого поколения. Штурмовые группы абордажников, тренированные для захвата практически любого объекта. Начиная от какого-то корвета, и заканчивая боевыми станциями. Отдел стратегической разведки, имевший право вести следственные действия даже на гражданских объектах в пределах системы. Сама база была окружена защитным куполом силового поля, флотом охраны и тремя орбитальными спутниками-глушителями, способными перекрыть любые сигналы, кроме разрешённых каналов Республиканского командования.

Такая мощь должна была защищать не только торговые объекты и планеты в этой Звёздной системе. Здесь были и верфи Республики, на которых строились не только гражданские, но и военные корабли. Таким был комплекс “Костяной Гребень”. Ниже по орбите, у обломков разрушенной карликовой планеты, нависала тёмная громада сверхтяжёлых верфей “Костяной Гребень”. Это было сердце производственного могущества Нубара. Здесь собирались крейсера пятого поколения, только поступающие в серию. Флагманы класса “Карающая Гроза”, монструозные многокилометровые корабли, чья броня могла выдержать, по крайней мере в теории, даже удары осадных орудий. И даже модули боевых станций быстрого развёртывания. Что могло сыграть свою роль в случае войны, когда нужно было бы быстро и весьма значительно усилить позиции Республики на каком-то определённом участке пространства.

Этот комплекс, казалось, ни на мгновение не прекращал своей работы. Тепло гравитационных горнов, вспышки плазменной сварки, стаи многочисленных, похожих на огромных пауков дроидов – всё это формировало образ живого титана, в венах которого текла магма технологии.

Именно из-за всего этого практически любой новый корабль, появляющийся в системе, немедленно фиксировался и брался под надзор. И в случае возникновения даже малейших подозрений патрули перехватывали цели даже до завершения перехода. Любая ошибка пилота корабля могла дать шанс для демонстрации силы военных Республики. Джах’Нубар никому не прощал непослушания. И это навеивало определённые эмоции. Но страх был лишь одним из механизмов контроля. Остальные тоже не упускались из вида – наблюдение, шантаж, взятки, принуждение к лояльности, и… Даже личный интерес.

И в этот раза Звёздная система Джах’Нубар никогда не спала. В её недрах, среди переливающихся трасс барж и ревущих реакторов станций, гудела бесконечная деятельность. Диспетчеры не выключали своих комм-линков. Торговцы настраивали импульсные считыватели и жаловались на пошлины. Патрульные крейсеры вели рутинное сканирование приближающихся судов, попутно проверяя повестки и каналы связи. Всё шло, как всегда.

Пока не пришёл он. По сути, сначала, ничего не вызывало подозрений. Был очередной вход в систему из гиперпространства. Но потом… Вспышка – не яркая, но тяжёлая. В точке вне обычных маршрутов – между третьей и четвёртой защитной орбитой – пространство изогнулось. Не как обычно. Не с той привычной дрожью, не с тем предсказуемым поскрипыванием гравитационных контуров. Это было давление – как если бы само пространство пыталось вытолкнуть объект, которому здесь не место. И из складки реальности, оставляя за собой не свет, а тишину, появился "Клинок Пустоты".

И первое, что заметили автоматические платформы слежения, это неподдающееся анализу строение обшивки. Ни один сенсор, ни один импульсный зонд так и не смогли пробить покрытие корпуса этого корабля. Его контур отображался на экранах как тёмный монолитный силуэт – поглощающий свет, искажающий гравитационные данные, отклоняющий эмиссию как живой организм.

–Обшивка этого корабля поглощает все виды излучений! – Взвыл оператор на станции “Каторг-9”. – Уровни искажений выше военного протокола!

– Сбросить маяк на цель! – Тут же скомандовал офицер с "Глаза Нубара", но и это не принесло результата. Так как маяк… Банально отказывался цепляться.

– Он не метится! – Глухо проговорил дежурный тактик. – Он… не даёт себя тронуть.

И пока военные Республики думали, что им делать, так как и сам этот корабль не проявлял никакой активности, а просто дрейфовал прочь от точки выхода, начались некоторые волнения среди торговцев. На орбите станции “Хар’Гал” три капитана торговых гильдий замолкли прямо по середине активных переговоров. Так как на голограмме перед ними возник искажённый образ корабля – неполный, дрожащий, будто сам воздух боится его показать.

– Это что, новый дредноут Республики? Но где его могли построить?

– Это… не наша сборка. Ни одна верфь не делает таких изгибов. Это похоже на… биометалл?

– Я звоню наверх. – Резко заявляет представитель Торгового дома "Зен’Таар", отключаясь от конференции. – Если это вторжение, то нужно думать об эвакуации активов!

В это же время даже среди независимых капитанов начались волнения. На орбите пятьдесят восьмой платформы, у карусели с брошенными контейнерами, пятеро теневых перевозчиков сжимаются у мониторов:

– Слышали? Военные говорят, что сквозь его броню не идёт ни одна спектроскопия. Он будто глушит пространство!

– Это военный корабль? Аграфы? Или Ха’лиан? Кто?

– Нет. Это что-то чужое. Нубарцы бы уже кричали.

– Ты чувствуешь это? – спрашивает старик с искусственным глазом. – Он как холод, в кости. Мне не по себе.

Всё это время военные Республики были в некотором замешательстве. На командном мостике крейсера “Раван-23” даже начинали спорить:

– Прекратить все манёвры! Задержать объект!

– Но он не проявляет агрессии! Он даже не активировал двигатели после выхода из гипера!

– Он влетел в защищённую зону БЕЗ ПРОВЕРКИ!

– Господин Адмирал, мы даже не можем прицелиться. Автоматические системы отказываются его "видеть"!

После некоторых раздумий, Адмирал всё же решил пока что не атаковать этот странный корабль, но, в качестве подстраховки, вызвал флотилию усиления и отправил запросы на Главную Командную Сеть. Но ответом оттуда была тишина, за исключением одного сигнала:

“Наблюдать. Не вмешиваться. Приоритетный протокол Тень-17 активирован.”

Агенты Тайной службы Республики также активизировались. На платформе “Кластер-Дельта”, в глубине аналитического центра, также бессильно потух интерфейс сканирования.

– Это точно он.

– Ты уверен?

– Основные маркеры совпадают с описаниями с Нейтральной станции “Глыба”. Уникальные искажения, сигнатура входа. Это “Клинок Пустоты”. И этот… Серг.

Они переглядываются. Молчание.

– Значит, он всё же пришёл. В самое сердце Республики.

– Вопрос не в том, зачем он здесь. А что он готов показать.

И наконец проявился СТРАХ. Система Джах’Нубар была местом силы. Местом, где всё знали, всё видели и всё контролировали. Но этот корабль…Он не просил разрешения. Он не подчинился протоколам. И он не скрылся. Он просто пришёл. И теперь, под его немым взглядом, сама система будто затаила дыхание. Словно ожидая его следующего шага.

Сигнал возник неожиданно – ровно через сорок семь секунд после входа “Клинка Пустоты” в систему, и когда уже началась волна панических слухов. Не было ни пинга, ни запроса, ни попытки установить двустороннюю линию связи. Просто все частоты одновременно приняли один и тот же сигнал. Не агрессивный. Не шумящий. Просто – ясный, сильный и очень вежливый. На сотнях экранов в самых разных уголках системы – от боевой базы при сверхтяжёлых верфях до личного терминала главы Торговой палаты – возникло лицо Серга. Человеческое, уставшее, немного напряжённое, но спокойное. Глаза – холодные, глубокие. Голос – удивительно мягкий, почти успокаивающий. И это было практически прямое обращение ко всей системе.

“Говорит капитан "Клинка Пустоты". Я прибыл с торговой миссией, с Нейтральной станции “Глыба”, а также выполняю гуманитарный долг – доставку одного из граждан Республики Нубар, освобождённого мною из рабства на внешних границах Фронтира. При вхождении на территорию Республики проходил досмотр государственными патрульными силами. Визит – временный. Цель – переговоры и, возможно, установление обменных соглашений. Я не возражаю против повторного досмотра, если он будет произведён в пределах разумного и без вторжения в критические секции. К сожалению, конструкция внешней брони моего корабля не позволяет излучению внешних сенсоров проникать вглубь корпуса. Эта особенность не поддаётся изменению. В случае необходимости я могу выделить специальную зону для досмотра, где все процедуры будут безопасны для проверяющих. Ожидаю инструкции. Конец связи.”

Ответом на это были сплошной шок и молчание. А в штабе военной базы Республики возникла новая волна беспокойства.

– Он… ответил?

– Да ещё и так спокойно. Он вообще понимает, в какую систему прибыл?

– Нет ни вызова, ни угроз, ни колебаний. И, судя по всему, он точно знает о нашей реакции.

– А ещё он дал разрешение на досмотр. Но подчёркивает, что внутрь вы не пролезете, даже если захотите. Это как?

На станции “Маг-4”, на аналитическом посту Тайной службы также возникло некоторое беспокойство:

– Модуляции голоса полностью совпадают с имеющимися эталонными записями. Это тот самый Серг.

– Он знал, что мы будем слушать. Говорил с нами, а не с диспетчерами.

– Никакой агрессии не зафиксировано. Только вежливость. И подчёркнутая уверенность. Как будто у него уже есть план действий. На все возможные случаи развития событий.

На мостике одной из торговых станций также прошла волна реакций:

– Этот освобождённый – кто он?

– Только что поступило сообщение. Торговый Дом Бреэн подтверждает: их представитель был освобождён этим капитаном. И уже подал заявку на встречу.

– Проклятье. Значит, у него уже есть поддержка одного из влиятельных домов.

Но это всё было только видимой активностью, в ответ на это не совсем обычное сообщение. Пока флот перебрасывал свой ударные крейсеры ближе к потенциальному маршруту “Клинка Пустоты”, пока диспетчеры сбивались с ног, а торговые гильдии начинали свой спор о том, можно ли допустить такого игрока к рынку —Тайная служба Республики демонстративно молчала. Её представители слушали. Анализировали. Перебирали все возможные старые досье. И, в конце концов, пришли к весьма неприятному для себя выводу:

"Мы знаем о нём слишком мало."

И это уже была серьёзная угроза. Поэтому и было принято решение всё же отправить на этот корабль досмотровую команду. Пока что без каких-либо лишних или дополнительных полномочий. Нужно было попробовать осмотреться на месте, и постараться понять, что именно им мог дать этот разумный. Хотя бы одним своим присутствием.

Шлюзовой тоннель со скрежетом пристыковался к внешнему модулю “Клинка Пустоты”, имевшему отдельный шлюз. Широкий, словно рассчитанный на технику, он выглядел чересчур крепким, даже по меркам боевых кораблей. По нему, из приблизившегося к этому кораблю практически вплотную лёгкого крейсера, на борт “Клинка Пустоты”, один за другим, двинулась команда досмотра, пятеро разумных в стандартных лёгких экзокостюмах, с бронёй с зелёными полосами. Это была маркировка Таможенной службы Республики Нубар. Их старший, капитан-смотритель Креш Там'Вир, уже начинал жалеть, что не взял отряд пожестче. Он привык к фрахтовикам, корветам, иногда – старым торговым караванам. А тут…

Первый шаг за пределы достаточно большого шлюза тут же обрушил на них волну немого изумления. Так как ангар, в который они попали, был поистине огромен. Настолько, что внутри спокойно разместился бы целый эсминец, а потолки уходили на такую высоту, что их приходилось подсвечивать датчиками дальнего сканирования.

Вместо уже привычных ожиданий того, что они часто видели на кораблях, появляющихся со стороны Фронтира, грязи, ремонта, грубого складского беспорядка – перед ними раскинулась почти стерильная, гладкая, глянцевая симметрияграви-платформы, автостеллажи, парящие ремонтные дроны, бегущие по направляющим линии транспортных гусеничных роботов, что увозили какие-то ящики с идеальной точностью и молчанием. По краям ангара можно было заметить многочисленные зарядные станции, гравиблоки, и даже медицинский капсульный модуль. Всё словно принадлежало не пиратскому судну, а исследовательскому флоту высокого класса. Но больше всего впечатляло не оборудование. А именно та самая тишина. Упорядоченность. Холодный разум машины.

"Что это такое? Этот корабль точно пришёл с территорий Фронтира? По-моему, он больше похож на полноценный флагман военного флота!" – Креш растерянно перевёл взгляд на нескольких разумных, замеченных им вдоль стен ангара. Они были разных рас: пиир, двое механоида, и даже нечто, похожее на утарн с переливчатой кожей. Все были заняты своим делом. Перемещаясь по помещению спокойно и методично. Никто к ним даже не подошёл с проверкой. Никто не задавал вопросов. Так что таможенники прошли вперёд – их сопровождали только тихо гудящие стены и вспыхивающие по мере их приближения информационные панели, выводящие приветствия и схемы безопасных маршрутов. Системы узнавали их форму, костюмы, шифры допуска. И тут же подстраивались.

"Это… чересчур"

– Он знал, что мы придём. Он готовился, – Глухо пробормотал один из младших таможенников.

– Автоматизация на уровне военных станций Республики пятого поколения. – Тут же добавил другой, сканируя ближайший модуль.

– Нет, даже выше… У нас таких нет. Всё это не просто – это… чужое.

– И слишком тихо. Где обычный экипаж? Где охрана?

Креш остановился, глядя на эскалатор, ведущий внутрь.

– Он не ставит на охрану людей. Он ставит на автоматизацию и идеальный порядок.

Осмотревшись в этом ангаре, таможенники пошли дальше, и судя по всему, следующий отсек был своеобразным приёмным сектором. Тем самым, куда обычные капитаны ведут торговцев, дипломатов, особых гостей. Именно туда сейчас и направлялись таможенники. В этом помещении на стенах располагались голографические панели, изображающие абстрактные формы, похожие на живую графику. Пол был с мягким покрытием, серого цвета. И это точно был не обычный металл, а нечто поглощающее шаги. Освещение здесь было тёплое, на грани уютного. И всё это – было не вызывающе, но явно очень дорого. Стильно. Лаконично. Из чего последовал вполне закономерный вывод.

– Это не флотское судно. Не пиратское. И не торговое.

– Тогда что это?

– Да кто, кроме его капитана, это может знать? Скользящий в пустоте. Без флага. Без ярлыка.

Их инструкторы учили распознавать ложь по деталям. Но тут – не было лжи. Не было даже попытки казаться чем-то другим. "Клинок Пустоты" просто был собой. И это пугало сильнее, чем открытая угроза…

…………

Просторная переговорная “Клинка Пустоты» выглядела больше как посольский кабинет, нежели техническое помещение. Мягкий свет, звукопоглощающее покрытие, встроенные в стол сенсорные экраны. Стены здесь были обшиты полупрозрачным материалом, подсвеченным изнутри. Где-то с потолка тихо звучал едва различимый фоновый тон – гармония, настраивающая нервную систему.

Разумный в темно-вишнёвой одежде, украшенной витиеватыми эмблемами, стоял, сжав пальцы в замок. Его звали Хал Бреэн, и он был представителем одного из старейших Торговых домов Республики —Дома Бреэн. Сейчас на его шее сияла метка, активированная только на корабле Серга: идентификатор главы ветви семьи, признанный в государственном регистре Республики Нубар.

Собравшись с мыслями, он глубоко вздохнул и активировал канал связи. И практически сразу на достаточно большом голографическом экране перед ним появились трое, сидящие в резных креслах. Во главе – Гирон Бреэн, глава всей династии, пожилой, с изогнутыми костяными украшениями в волосах, что могли быть похожи даже на небольшие резные рожки, его мрачное лицо было морщинистым, но живым. А рядом стояла его супруга и… младший сын, Эл Бреэн, младший брат Хала.

– Мы получаем сигнал… это… это же ты? Хал!

– Хал?! – Гирон слегка приподнялся в своём кресле, а его голос дрогнул. – Ты жив… Сын мой, ты жив! Где ты был?!

– Отец. – Хал ответил ему вполне спокойно, и только его глаза выдавали, как глубоко в нём бурлят эмоции. – Я был продан в рабство. Захвачен пиратами, и продан в Империю Арганс . Я провёл четыре цикла в клетках и под плетями. И если бы не… человек по имени Серг, я бы не стоял перед вами.

Голографические фигуры замерли.

– Но… как?.. Твой маршрут… он был защищён…

– Нет, отец. – голос Хала стал твёрже. – Мой маршрут был предан. Пираты прекрасно о нём знали. Более того… На корабле был предатель, который должен был проследить за тем, чтобы я попал живым в руки пиратов.

Он сделал шаг вперёд, и глаза бывшего раба полыхнули с трудом сдерживаемой яростью.

– Это был он, – кивнул он в сторону младшего брата. – Эл. Он знал координаты. Он настоял на том маршруте. Он дал пиратам код доступа и схему моего корабля, и даже предателя подсунул в команду. Всё идеально совпадает. К тому же, кто старался прекратить все поиски? Кто постарался как можно быстрее объявить меня мёртвым? Это он – причина того, где я был!

В ответ на такое недвусмысленное обвинение было только молчание и холод. Отец ничего не ответил. Сразу. Его лицо замерло, как каменная плита. Эл же отшатнулся, и даже встал с кресла, чтобы отойти назад на пару шагов. но быстро подался вперёд, и его голос стал достаточно резким:

– Ты… ты не можешь так говорить! У тебя были враги, кто угодно мог – я никогда…

– Только ты знал маршрут, Эл. Только ты. И тот техник, который умер у меня на глазах, назвал именно твоё имя, думая, что я уже не выберусь из рук пиратов. Именно он сказал мне, что ты оплатил всё заранее. Сказал, что ты хотел убрать наследника, чтобы получить статус, корабли, родовые контракты…

– Ложь! – Вскрикнул Эл, но в его глазах была не ярость, а паника.

Мать прикрыла рот рукой, практически сразу побелев. Отец же резко поднялся ос своего кресла. Его голос был тихим, но в нём уже дрожал металл:

– Эл Бреэн. До выяснения всех обстоятельств – ты отстранён от всех должностей. Моя охрана доставит тебя в изоляционный блок родового ядра. Ты не выйдешь оттуда, пока Совет Дома не разберётся в произошедшем. И пока твоё имя не будет очищено от этих обвинений.

Эл попытался было что-то возразить, но в следующую секунду связь с ним была принудительно прервана. Ну, понятно… Охрана Дома Бреэн всегда действовала очень быстро. Тем более сейчас, когда речь шла о наличии предателей. И, вполне возможно, даже в их рядах. И Элу теперь остаётся надеяться на то, что никто из тех, кого он сам пытался поднять вслед за собой, не решит от него избавиться? Но на данный момент не это было важно. Ведь перед Халом остались лишь старики. Отец медленно сел в кресло и устало закрыл глаза.

– Сын мой… Мы действительно думали, что ты умер. Это горе висело над нами всё это время. Но теперь – ты жив. Вернулся. И я поклянусь перед всем Домом… Мы разберёмся с тем, что тогда произошло. А имя твоего спасителя будет известно всему Совету.

После окончания сеанса связи, когда канал погас, Хал медленно сел в кресло, что стояло у него за спиной. Как разумный, на которого упала тяжесть жизни и легла – наконец – в устойчивую форму. Он не плакал. Не кричал. Но его пальцы всё ещё дрожали. Из-за двери вошёл Серг. Не сказал ни слова. Просто кивнул. А Хал тоже коротко кивнул в ответ. Молчание. Понимание. И нечто похожее на начало новой главы.

………..

В этом помещении всё было слишком помпезным. Мраморный пол. Золото по карнизам. Тихие голограммы шевелятся в центре овального зала, отбрасывая мягкие проекции на лица собравшихся. Это был зал Совета рода Бреэн – одного из старейших и богатейших в Республики Нубар – в этот раз экстренно собрался. Лишь раз в цикл звучал приказ о закрытом заседании с полным блоком трансляций. И этот случай стал именно таким.

Слева сидели представители ветвей Долина-Ха и Т’Весс. Справа – союзники из младшего дома Мерал. В центре – глава рода, Гирон Бреэн, опирающийся на древний трон с гравировкой, отсылающей к Первому Союзу.

– Мой старший сын был предан моим же младшим сыном, – Глухо сказал он. – И это – позор на нашу кровь. Но позор не должен стать слабостью. Мы выживали в столетиях интриг и войн. И переживём этот скандал.

Один из старейшин, Ларисс В’Таар, хмуро сдвинул брови:

– Если эта информация подтвердится… О том, что ваш младший сын пытался устранить старшего, ради контроля над торговыми маршрутами… Это может стоить нам контрактов с Орбитальным Альянсом и Торговыми Домами в других государствах.

– Именно поэтому всё и должно быть оформлено по чести, без истерик, – бросила советница Кас’Та Нулла. – Но главное, что сейчас многих интересует… Кто такой этот самый Серг?

И после её слов над столом, за которым они все сидели, мерцающие голограммы начали переключаться. И все собравшиеся задумались, и молча принялись наблюдать за нарезкой видео, присланной самим Халом Бреэном. Там мелькали самые разные сцены… Бой с пиратами на обломках их кораблей, переговоры, перемещение в глубине чужого корабля – “Клинка Пустоты”, словно вырезанного из чужой реальности. В некоторых кадрах мелькало лицо того самого Серга. Спокойное. Настороженное. Почти без эмоций. Он отдаёт приказы, контролирует всё происходящее. Отдаёт пленённого работорговца представителям местной стражи, которые, по какой-то случайности, оказались воинами Королевства Эриш. И нигде не было ни слова хвастовства. Только действия. И тишина.

– Такой точно не из рабов… И не из наёмников… – Немного подумав, заметил старик Дралар’Фер. – Он – из тех, кого боятся за пределами протоколов. Я почти уверен, что это агент. Возможно – разведчик неизвестной силы. Или один из Призрачных контрактников. Такую уверенность нельзя воспитать в себе уже взрослым. Она должна быть впитана с молоком матери. Возможно, он потомственный?

– Никакие наши списки его не содержат. Ни среди дезертиров, ни среди завербованных… Всё чисто. – В тон ему отозвался стоявший за спиной советника аналитик.

Тут же Кас’Та Нулла прищурилась:

– Но вы обратили внимание? Он не попросил ничего. Не выдвинул ни условий, ни требовал вознаграждений. Даже не дал контактов. Просто исчез – как будто считает, что выполнил какой-то долг, или обещание… Но никак не сделку.

Теперь наступило время для внутреннего решения. Совет проголосовал практически единогласно Эл Бреэн остаётся в изоляции. Хал Бреэн возвращается в родовое ядро и восстанавливает полномочия. Семья Бреэн обязана официально выразить благодарность Сергу. И самое главное – не поднимать ажиотаж в прессе. Всё должно пройти тихо. А также им нужно организовать за этим странным парнем наблюдение. Молчаливое, но максимально пристальное.

Но даже не смотря на всё это, буквально в течение суток, в закрытых каналах элиты начались движения. Один из Советов Гильдии перевозчиков срочно потребовал доклад о корабле “Клинок Пустоты”. И, в первую очередь, их интересовали его возможности… Академия Стратегических Искусств запросила фрагменты боевых данных. С полным анализом эффективности… Представители трёх конкурирующих торговых кланов начали искать, как выйти на связь с Сергом… Но никто не знал, как. он оставил лишь две метки связи, и обе были связаны с нейтральной станцией “Глыба”.

Немного погодя, на контакт с Сергом внезапно попыталась выходит местная Биржа наёмников. Чего он просто не ожидал. Ведь, по сути, одно дело – если бы он сам послал бы на эту самую Биржу какой-то запрос? Этот факт ещё как-то можно было понять и объяснить. Однако, чтобы Биржа наёмников сама на него выходила… Это уже отдавало определёнными странностями. И когда он осторожно постарался выяснить причину того, с какой это вдруг стати он стал настолько интересен данной организации, парню сообщили, что за последние время, пока его корабль находился в данной Звёздной системе Республики, поступило несколько тысяч запросов в отношении его корабля. Судя по всему, кто-то очень сильно им заинтересовался? И теперь ему предстояло быть начеку. Так как даже некоторые полноценные наёмные группы, что было весьма подозрительным, и даже странным, начали пытаться узнавать о том, не собирается ли хозяин “Клинка Пустоты” пополнять свой собственный экипаж? И, надо сразу отметить, что парень тут же заявил о том, что не собирается идти на подобные шаги. И в первую очередь именно из-за навязчивости подобных разумных. И всё только потому, что и сам отлично понимал, что его корабль мог заинтересовать всех этих индивидуумов только в одном случае. В том самом случае, если им пообещали деньги за попытку проникновения на борт корабля. Да… Большая часть этих индивидуумов пока ещё даже не понимала того факта, что попав в экипаж “Клинка Пустоты”, они всё равно не смогут предать своего нового хозяина. Именно потому, что всем им будут установлены те самые вторичные нейросети, которые проследят за тем, чтобы новые члены команды не вздумали распространять какую-то секретную информацию. Особенно передавая её тем, кому знать-то ничего и не стоит? Да, парень прекрасно усвоил тот факт, что даже хорошая подготовленная дезинформация может сыграть весьма серьёзную роль в таких вещах. Тем более, с его подходом к этому делу. Ну, не собирался он позволять каким-то разумным играть в свои игры, и наносить ему со спины удары из удобных для них позиций. Небольшую провокацию в целях получения желаемого, ещё никто не отменял. Как уже говорилось ранее, если какие-либо разумные не хотят ему вредить, то и на провокацию поддаваться они просто не станут. А уж если они поддались на подобные шаги, то стоит заранее подозревать, что эти разумные явно намеревались нанести ему какой-то удар в спину. И если дело обстоит подобным образом, то стоит заранее таких разумных выманивать, и целенаправленно уничтожать. Точно также, как он поступил с теми же пиратами с Нейтральной станции “Глыба”. Ведь после того, что случилось на станции “Глыба”, информация о том, что кое-кого вообще лучше не трогать, быстро разошлась среди представителей пиратских кланов. И, надо сказать, что эти самые кланы даже опустились до того, что открыто вышли с ним на общение, прямо дав понять, что их представители не имеют к нему никаких претензий. И если кто-то и вздумает на него напасть, имитируя их клан, то это может быть только намеренная провокация. Которую ему стоит заранее учитывать. Так что, это сразу дало понять истинное положение дел. И именно поэтому парень и намеревался действовать подобным образом и дальше. И для начала… Небольшая утечка информация… Лёгкая провокация… И попытка обнаружения тех, кто попадётся в эту своеобразную ловушку. Как только такие индивидуумы объявятся, их нужно будет сразу уничтожить.

Да… Сейчас парень понимал, что на территории самой этой Республики Нубар ему явно не стоит делать что-то подобное. Так как на этих кораблях, которые могут попасться в такую ловушку, также могут оказаться и их официальные лица, вроде сотрудников какой-нибудь местной службы безопасности или ещё кого-нибудь. А вот где-нибудь в промежуточных Звёздных системах, вполне можно будет подготовить такой сюрприз. И пусть после этого такие разумные заявят хоть какие-либо претензии. Сначала парень постарается получить максимально возможные доказательства того, что на него объявили охоту. Не имея на это никакого права. И только потом он сам начнет действовать более активно.

Сейчас же его интересовали технологические возможности этого государства. Да. Серг понимал, что, не являясь гражданином Республики, он не может рассчитывать на поддержку от государства? Тем более, что он не является членом этого самого Ордена Воссоединения. Однако, за спасение одного из довольно значимых представителей их народа, ему сразу же подняли рейтинг. И даже дали дополнительные баллы. И он уже мог бы спокойно, даже со складов государство, что здесь было в порядке вещей при наличии должно уровня рейтинга гражданина и тех самых денег, приобрести достаточно ценное оборудование… Третьего поколения! Ну, да… Ведь он всю жизнь мечтал заполучить подобное оборудование! И именно третьего поколения. С учётом того, что даже первичные данные, которые им удалось получить с помощью того самого Хала Бреэна, и сравнив их с имеющимися у Хоруса и Симы, он прекрасно понимал, что, по их пониманию уровня технологических возможностей, даже просто по вооружению и бронированию, не говоря уже про силовую защиту, “Клинок Пустоты” должен был сейчас находиться на уровне седьмого, а то и восьмого поколений технологий. Естественно, что рассказывать подобные секреты тем, кто мог использовать эту информацию против него, сам парень тоже не собирался. Так как понимал, что подобная информация может быть критической. Поэтому он сделал вид, что заинтересовался такими возможностями. Тем более, что он уже понял один маленький нюанс. Стоит только прикупить несколько москитов того самого третьего поколения данного государства, передав их, так сказать, в руки того самого конструкционного кластера искусственных интеллектов, который начнёт работу над ними с помощью дронов-ремонтников ещё с Ковчега, можно получить весьма полезный себе результат. Так как этот кластер тут же начнёт их модернизировать. И есть шанс получить нечто более интересное. Для всех посторонних, внешнее, это будут те самые москиты третьего поколения. По крайней мере до тех пор, пока какие-нибудь умники не столкнутся с этими москитами в реальной боевой обстановке. А тогда уже будет поздно кричать спасите-помогите!

Однако сейчас ему было важнее другое. Он просто не мог понять того, кто именно так заинтересовался его кораблем, что даже открыто начал давить на наёмников, чтобы те сами навязывались нанимателю? По сути, это было довольно глупо. Особенно если учитывать тот факт, что в этой ситуации надо быть полным идиотом, чтобы не понимать происходящего…

……….

Звёздная система Джах’Нубар, один из центральных торговых хабов Республики Нубар, всё также гудела ровным, размеренным гулом цивилизации. Сотни судов – от элитных крейсеров до облезлых грузовых шаланд – плавали в пустоте, как стайки самых разнообразных рыб в вязком свете ближайшего светила. Пространство вокруг торгового ядра системы было плотнее, чем межстанционный туман – всё смешивалось: цивильные маршруты, рекламные автоматические платформы, сигнальные импульсы с ангаров и постоянное перекрывание каналов связи.

Как ему и было указано, "Клинок Пустоты" встал на внешней орбите, где велись входные проверки. Формально – всё было легально. Формально – никто не выдвигал обвинений. Но даже в этой легальности чувствовался лёд. Осторожность. Беспокойство, натянутое, как тетива. Всё происходящее тщательно регистрировалось наблюдателями на десятках уровней – от автоматических систем безопасности до аналитиков Тайной службы.

Внутри одной из крупнейших торговых площадок, Платформы 9-Сектор-Бета, Серг стоял перед голографическим интерфейсом, просматривая предлагаемые на рынке товары. Он был одет просто практически без брони, без оружия, в обычной тёмной рубашке и удобных сапогах. Но даже так, чувствовалось: он не просто покупатель. Он ищущий. Анализирующий. Слишком молчаливый, слишком спокойный. И это самое спокойствие сейчас пугало всех заинтересованных больше всего. Ведь они не знали о том, что защита у него всё равно есть. Тот самый защитный комбинезон Архонтов, который сейчас и имитировал обычную одежду. Сима подгружала каталоги оборудования – сканеры, щиты, внутренние реакторы, блоки управления… Всё упиралось в ограничение: "Доступ: только для граждан категории два или выше".

– Третье поколение. Модификации устаревшие, предельные показатели понижены. Не для серьёзного корабля. – Связавшись с ним, после получения доступа к торговой площадке, холодно проговорил Хорус.

“Местная система распознавания рангов считает нас низкоуровневыми торговыми субъектами. Без статуса, без рекомендаций, без регистрации – мы почти никто, – отозвалась Сима. – Зато у нас есть кое-что, что пугает даже их флот: анонимность и непредсказуемость.”

Серг молчал. Перелистывал очередной набор бронированных плит для внешней защиты, и систем навигации. Парень почувствовал его раньше, чем увидел глазами. Это был… Торговец… Тот, кто слишком невозмутимо приближался, стараясь быть естественным. Невысокий, в золотистом жилете старого покроя, с множеством значков сертификаций на нагрудной панели. Лицо чуть заплывшее, но улыбающееся. Голос – маслянисто-гладкий:

– Простите… Не мог не заметить, как вы долго смотрите на эти модули четвёртого поколения. Это модели с орбитальных сборок Таур'Мек. Очень надёжные. Но да… увы… не для всех. – Он вроде был даже разочарован таким “странным” стечением обстоятельств, но после недолгой паузы продолжил говорить. – Хотя, конечно, есть и обходные пути. Скажем… Вне системы. За небольшую компенсацию, скажем, в личной сделке – я мог бы организовать поставку. Дискреция гарантирована, как говорится. Всё будет выглядеть законно – и никто не заподозрит. Если, конечно, вы не первый раз с таким работаете…

После таких намёков, он слегка прищурился, а его улыбка стала шире.

– Вы ведь не похожи на дилетанта, верно?

Парня тут же охватило странной предчувствие чего-то липкого и скользкого. Весьма неприятного и даже в чём-то мерзкого. И все эти странные ощущения сейчас были напрямую связаны с этим самым разумным. Который, по какой-то, пока что неведомой Сергу причине, вдруг решил предложить то, что может быть признано “торговлей контрабандой”, абсолютно незнакомому разумному.

– Этот точно подстава. – Тут же шепнул в наушнике Хорус. – Его импланты передают закодированный маяк. Идёт трансляция на минимум три приёмника на станции. Скорее всего, он намеренно был подослан для того, чтобы спровоцировать нужную им реакцию, чтобы иметь рычаги давления на тебя. К тому же, как именно он мог отследить тот факт, что именно ты просматривал? Его же не было рядом? А эти терминалы считаются защищёнными. И только местная служба безопасности может хоть что-то узнать про твои запросы. Так что тут ответ очевиден.

“Проверяю маршруты. Есть запросы в параллельной сети. Один – к отделу лицензирования, другой – к анонимному хабу… третий – в сектор безопасности станции, – отчиталась Сима. – Это ловушка. Не очень изящная, но точно ловушка.”

Мысленно хмыкнув от осознания вполне ожидаемых действий со стороны местной службы безопасности, Серг перевёл свой задумчивый взгляд на этого торговца. Всё так же молча. И на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Я подумаю над вашим предложением. – Только и произнёс он, чуть кивнув.

– Разумеется! Я рядом. Всегда рядом. – И торговец, как ни в чём не бывало, отступил назад, растворяясь в толпе других лиц, других дел. Серг также развернулся. И уже уходя от терминалов, он не сказал ни слова. Но где-то внутри его головы щёлкнул тумблер: на него открыли охоту – снова. Только теперь не с оружием. А с бумагами. Подпольными приказами. Бумажной смертью. Теперь вопрос стоял иначе: кто их направляет? Республика? Торговые кланы? Или… Кто-то третий?

Немного погодя Серг уже шёл, в сопровождении своих дронов, по внутреннему переходу торговой платформы – прямо, спокойно, с тем самым выражением лица, которое отлично подходит и для прогулки, и… Для убийства… Его внимательные, но равнодушные глаза медленно скользили по окнам интерфейсов рекламных щитов, по бегущим строкам, по лицам. Но внутри, в холодной глубине нейросети, Сима уже рвала стены, которые пытались сомкнуться вокруг него.

“Наступило время начать очистку следов и вскрытие каналов.” – Прошептала Сима. И её голос был спокоен, но под этой ровностью чувствовалась волна цифровой ярости. Серг ничего не сказал. Лишь утвердительно моргнул правым глазом. Ему не было никакой что-либо ей говорить. Разрешение на подобные действия уже давно было ей дано.

Цифровой мир станции был сложным, как старая сеть шахт под разрушенным городом. В нём жили свои “крысы”, свои “охотники” и свои заминированные проходы. Но у Симы было преимущество – она не жила здесь. Она проникала, как яд в старую вену, как алгоритм-невидимка, как ошибочно принятая за "служебный протокол" угроза.

“Первый уровень – поверхностный. Маячок торговца был связан с передатчиком, зашифрованным под инженерную подсеть. Неумело. Почти по-деревенски. Но это только верхушка… я иду глубже.”

Потом пошли щелчки. Неслышные, виртуальные, как кости, ломающиеся в чужом сне. Сима отожгла первую маску – её обрушившийся анализатор показал:

> Канал связи активен. Маршрутизация: локальный хаб – отдел теневого лицензирования – зашифрованный маршрут: Теневой Отдел. Служба Безопасности.

Филиал; Ор′Каар–9.

И когда было обнаружено это самое обозначение филиала, Серг задумчиво выдохнул:

– Вот и ты, маленький паучок…

Ведь это была внутренняя сеть. И теперь всё стало яснее. Торговец – лишь проводник чужой воли. Даже не какой-то там оперативник, не аналитик. Просто крючок. За ним стояло подразделение Теневого Отдела местной ячейки Тайной службы, или как её ещё иногда называли – Службы Безопасности, Республики. Изначально организованное для вылавливания контрабандистов, оно давно превратилось в личную охотничью зону для пары амбициозных чиновников.

“Уже вижу метки… – Продолжала поиск Сима. – Инициатор: Агент-регулятор Яц Гвораш. Ранг: D-3. Внутренний приказ оформлен как превентивный контроль незарегистрированного субъекта. Без санкции Командования. Без уведомления Центра. Только через "серый канал". Он работает по своей инициативе. Хочет получить повышение. Хочет "разоблачить" опасного агента другой державы, заодно конфисковать необычный корабль. В идеале – присвоить. В реальности – устроить скандал. Он опасен, но глуп. Он не понимает, во что влез.”

Серг чуть склонил голову в сторону.

– Сколько у него людей?

“На платформе? Не более четырёх. Два наблюдателя, один техник, один ближний агент, возможно в роли "случайного охранника". У торговца – живой имплант-маркер, с возможностью отслеживания до уровня помещения. Его тоже можно перехватить.”

При этих словах Серг остановился. Он стоял прямо под внутренней лестницей между уровнями 3А и 3Б. Воздух здесь пах резиной, озоном и пылью. Где-то жужжал старый очиститель атмосферы. А в голове уже выстраивалась схема.

– Запиши. Этот Яц Гвораш. Пусть Сеть знает. И пусть он знает, что мы тоже знаем.

Теперь пришла пора для ответного хода. Сима не просто зафиксировала след. Она проложила след обратно.

“Маршруты вскрыты. Технически я могу перенаправить часть трафика на военные каналы. Если они узнают, что низкоранговый агент пытается вести самовольную операцию против гражданского, при этом с нарушением уставов – его уничтожат изнутри.”

– Не надо… Пока что… – Задумчиво произнёс Серг. – Пусть продолжает. Но пусть знает, что он тоже теперь под прицелом.

“Поняла. Я закрою доступ ко всем данным о "Клинке Пустоты", включая инженерные особенности. Пусть он ищет, пусть копается – в пустоте.”

Снова хмыкнув, Серг снова пошёл вперёд, как будто ничего не произошло. Но теперь его шаг был другим. Больше похожим на шаги хищника, что подкрадывается к охотнику. Он уже знал, кто выстрелил. И это меняло всё.

В глубинах “Клинка Пустоты”, где искусственные тени скользили по изогнутым переборкам, Хорус и Сима завершала один из самых изощрённых анализов за последние сутки. Не потому, что объект был особенно защищён, а потому, что сам по себе он был слишком ничтожен, чтобы допустить столько грязи и нарушений. Именно такие – мелкие, ничем не выделяющиеся карьеристы и были самыми опасными. У них не было совести, но было желание выслужиться любой ценой. И для того, чтобы избавиться от такого разумного было необходимо собрать максимум возможной информации про него.

“Гвораш. Яц Гвораш. Сотрудник Теневого Отдела. Не самый высокий ранг – D-3. Но он пользуется тем, что находится у логистического узла – здесь, в этой системе. А главное: у него нет прямого куратора. Только проверки раз в квартал. Что делает его… вольным игроком.” – Сима вывела на внутренний экран целую сеть. Были обнаружены связи с подпольными группировками: "Огни Ямы", "Семена Боли", "Фрактальные Дети"… Транзакции на миллионы: мелкие, размытые, но все в криптокластерах, характерных для нелегальных сделок… Поставки оборудования четвёртого поколения, снятое со складов под видом “утилизации”… Обратный поток: синтетика, мозговые стимулы, искривляющие реальность вещества, в том числе редкий психотроп “Р’наар”, запрещённый во всех цивилизованных системах… А потом она просчитала и его план действий в отношении Серга.

“В случае с нами, он хотел поиграть тоньше. Дана приманка в виде доступа к запрещённым узлам. А потом был бы проведён арест. Показательный. После чего тебе был бы предложен “условный компромисс”. Либо мы сотрудничаем, либо данные о “Клинке Пустоты” уходят в военную разведку Республики. Ты отправляешься на иридиевые рудники. А корабль конфискуется. Он рассчитывал, что мы испугаемся.”

Серг молчал. В этот момент он уже сидел в командном кресле, глядя на проекцию логистического центра – там, где этот самый Гвораш и размещал свои "приманки".

– Что ты хочешь сделать, Серг? – Немного погодя спросил Хорус, наблюдая за процессом.

– Выдать его своим. – Тихо скрипнул зубами парень, сам прекрасно понимая, что в данной ситуации именно служебное положение этого умника и может помешать ему самостоятельно разобраться с ним. – По всем правилам. Без крови. Без войны. Просто… чтобы его сожрали те, кому он присягал.

И для того, чтобы это произошло Сима не стала скрывать следы. Напротив. Информация была аккуратно оформлена, сжата, проверена, снабжена всеми необходимыми доказательствами и метками подлинности. И, когда всё было готово, она ушла прямо в центр – в Главный офис Тайной службы Республики Нубар, расположенный в самом сердце столицы этого государства.

“Документ маркирован как: внутреннее расследование. Отправитель – анонимизирован, но с примесью официального доступа, якобы просочившегося из отдела собственной безопасности. – А потом, немного помолчав, Сима с лёгкой усмешкой добавила. – Они сочтут, что кто-то из своих устал смотреть, как Гвораш топчет устав. А мы останемся невидимыми.”

Прошло менее одного стандартного часа, прежде чем закрытый служебный канал Главного офиса запросил вторичную аутентификацию и подтверждение документов. Но ответа не последовало.

– Пусть варятся в собственном соку, – криво усмехнувшись сказал Серг. – И пусть знают, что мы смотрим. Как и они.

Теперь имя Яца Гвораша появилось в закрытом списке проверок. А значит, внутренняя гниль начнёт пожирать сама себя – в лучших традициях республиканской бюрократии.

Так и произошло. Ещё не так давно имя Яц Гвораш произносилось на периферии сдержанно, но с уважением, так как он был удобен. Не задавал вопросов… Исполнял приказы… Имел свой собственный "круг интересов", которые умело не выставлял напоказ… А главное – приносил пользу… Ведь от его действий жирели кошельки, утекали данные, исчезали улики… Но теперь, после поступившего внезапного досье, ситуация начала меняться пугающе быстро. Как и предполагала Сима, в Главном офисе Тайной службы Республики Нубар переданная информация про этого умника была воспринята не как донос, а как сигнал изнутри. А такие вещи не игнорировались. Их переводили в закрытые протоколы, которые не оставляли следов в обычной отчётности. Однако вскоре Сима зафиксировала сигнал, который сказал о многом:

“Гвораш. D-3, логистическая зона “Гекса-31”. Ненормативная активность. Потенциальное нарушение каналов снабжения и утечки техники четвёртого уровня. Приказ: молчаливое наблюдение.”

В дело вступили уже не агенты этой самой службы, а внутренние аудиторы. Бесстрастные, точные и невидимые. Сначала замерли счета. Потом из логистического узла исчез один из его ближайших помощников. Потом второй. А через семьдесят два стандартных часа исчез сам грузовой отсек, в котором обычно проходили "особые" сделки.

Видимо именно в тот момент и сам Гвораш понял тот факт, что что-то идёт не так? Лишь когда его личный канал связи с теневыми подрядчиками перестал давать отклик. Он послал одного из подконтрольных кибероператоров на сверку контрактов – и получил назад урезанный отчёт, в котором не было почти ничего. Потом “сгорел” доступ к центральному терминалу. Потом его перевели в другой офис – формально "для проверки безопасности инсталляций". И уже в новом помещении он нашёл на своём рабочем месте аудитора.

– “Вы занимаетесь здесь теперь?”

– “Нет. Я только регистрирую то, что было вами уничтожено, господин D-3.”

После это даже те, кого он считал "своими", от него отвернулись. Некоторые исчезли из базы данных. Другие – начали сливать его данные и связи, упоминая его в разговорах с фразами:

– “Гвораш? А он, кажется, давно на грани. Там… целый клубок.”

Вечером на одной из платформ он увидел, как три младших офицера отдела разговаривают о нём вполголоса, с явной тревогой, но и с заметной злорадностью:

– ЭГоворят, он торговал четвёркой с культистами. И наркотой. Представляешь, через оборудование шли наркотики!”

– “Сейчас его, может, не арестуют. Но отправят на внутреннее допросное ядро. Там уж вытащат всё.”

После всего этого он начал пить. Много. От чего у него дрожали руки. Часто сидел в своём старом укрытии, где ещё оставались непросканированные архивы, и лихорадочно пытался составить план:

– “Я уйду. Я всё ещё могу замести следы. Я нужен им… Нужен. Они просто не поняли… Не поняли!”

Но терминал уже не реагировал на его команды. А внизу, у входа, стояли двое в серых комбинезонах, лица которых не было видно за плотными дыхательными масками. Они не поднимались, не стучались, просто ждали.

На четвёртый день после получения досье, Гвораш был “временно отстранён от оперативной деятельности”. Ему не предъявили обвинений. Просто изъяли доступы, конфисковали оборудование и “рекомендуемым порядком” переправили на главный корабль сопровождения, якобы для дачи пояснений. Официально это была “проверка взаимодействия с внешними торговыми агентами”.

Но те, кто знал структуру изнутри, уже прекрасно понимали – так оформляется путь в утиль. Его или переплавят в корм для бюрократического механизма, или – растворят в служебных архивах, где от него останется только цифровой пепел. И где-то далеко, в системе, полной света, корабль по имени "Клинок Пустоты" безмолвно покидал орбиту. Без выстрелов. Без скандалов. Просто оставляя за собой выжженный след страха и молчаливой мести…

Пульс из Бездны

Под умирающим солнцем безымянной планеты, чьё существование не отображалось ни в одном публичном навигационном реестре Республики, среди обломков некогда действующего горнодобывающего комплекса, чьи шахты давно обратились в пустые чрева, скрывался бункер секты Бескрайней Тьмы. Это место не носило имени. Его нельзя было найти ни на одной карте. Даже самые опытные астронавиаторы не осмеливались описать координаты вслух – они передавались шёпотом, в сломанных шифрах, через коротковолновые сигналы, закодированные псевдорелигиозными текстами.

Этот бункер был стандартным для таких конструкций, углублённых в каменистое нутро планеты на многие уровни вниз, создавалась из уцелевших блоков древних сооружений, обнаруженных на других мирах. Толстые слои брони из сплава, напоминающего чёрное стекло, не отражали свет. Свет в этих коридорах вообще не был желанным гостем. Там царила приглушённая темнота, с редкими багровыми всполохами биолюминесцентных символов, медленно пульсирующих, словно дышащих.

На стенах были вырезаны символы, напоминающие древние алфавиты, которые искажались при взгляде – словно язык, который сам отвергал понимание. Проводники и надзиратели сектантов покрывали свои тела уродующими татуировками, символами вечного растворения в Абсолютной Тьме. Эта Секта поклонялась "Исходной Пустоте", первичному Ничто, из которого якобы родились все миры, но которое должно, по их догме, поглотить всё живое обратно, обратив разум в хаос и плоть – в прах.

Артефакты Древних были для них не просто ценностью, а священными звеньями к приближению Вечной Ночи. Каждый извлечённый из руин фрагмент механизма, обломок языка, даже осколок оболочки технологического ядра – всё это помещалось в Тронную Крипту, где хранились святыни. Там, в тени органического трона, вросшего в стены, восседал Лор-Наар, безликий глава Секты. Его лицо скрывалось под маской из застывшей крови, сплетённой с металлом, его тело поддерживали экзожгуты – живые, извивающиеся импланты, связанные с древним биоузлом, который никто не мог отключить без гибели организма носителя.

Сектанты активно занимались промывкой разума, используя комбинации психотропных смесей, имитирующих мистические откровения. Новобранцев лишали воли, подменяя их сознание потоками "бессмертной тьмы", передаваемой через "Тексты Изнутри", написанные не чернилами, а субстанцией, извлечённой из мозга добровольных мучеников.

После серии рейдов на пограничные миры Республики Нубар, Секту Бескрайней Тьмы официально объявили вне закона. И практически сразу несколько внешних ячеек были уничтожены. Потоки финансов оказались перекрыты. Несколько доверенных связных – ликвидированы. А несколько высокопоставленных чиновников, тайно сотрудничавших с ними, исчезли без следа. И именно поэтому сейчас Лор-Наар понимал, что времени у них почти не осталось. Его связь с "тем, что пробуждается в пустоте", была нестабильной. Указания, что он слышал в шорохах и вспышках биомодуляций, стали тревожными. Он заперся в Центре Предсказания, глубинной камере, окружённой резонансными стенами, что усиливали его пульсирующую связь с "Глубокими". Там он услышал то, что распознал как прямое указание:

– "Уйди. Перенеси Песнь Тьмы в иное место. Мир, где нет правил. Где даже государство – лишь пыль во времени."

Именно поэтому он активировал контакт с внешним посредником – старым наёмником, долгое время считавшимся мёртвым. В обмен на часть артефактов Древних и ящик с капсулами чёрной эссенции, он пообещал перевезти Лор-Наара в системы за пределами досягаемости Республики, ближе к развалинам в Секторе 44, где, по легенде, были забытые храмы Древних, погребённые под слоями искажённой материи. В это же время началась эвакуация архивов, а все лишние новобранцы и ослабленные фанатики были… Принесены в жертву. Не из злобы… Но "ради ускорения очищения". Коридоры наполнились криками, невообразимыми запахами и вибрацией трансляторов, передающих молитвы на частотах, от которых кровоточили уши.

Вскоре, когда первые автоматические разведчики Республики добрались до поверхности этой безымянной планеты, они нашли только обугленные шахты, пустой бункер и гигантскую пентаграмму, выжженную в скале, с остроугольным символом внутри. И что-то странное дрожало в эфире – помехи, искажения, цифровой шёпот на частотах, которые никто не мог расшифровать. Словно кто-то оставил ворота открытыми… и прислушивался в ответ.

В тёмных залах, освещённых только пульсацией полупрозрачных сосудов с остатками споровых культур и фрагментов тканей, в которые была вплетена энергия древних устройств, Лор-Наар замер у информационного алтаря. Через захваченный релейный узел, встроенный в старый научный спутник на окраине системы Кин'Таур, один из шпионов Секты сумел получить фрагмент шифрованной телеметрии. В обычных условиях это была бы ничтожная передача – данные с торгового терминала, списки входящих кораблей, метаданные об активации сервисов на одном из узлов звёздной системы. Но в этот раз – среди потоков – всплыло имя.

"Клинок Пустоты". И почти сразу – сопутствующие тени. Скрытые процессы, перекодированные каналы, активность нескольких флагов "внутреннего риска", типичных для разведслужб Республики. И самое главное – обрывочная фраза, попавшая в мусорную зону пакета данных:

"…не удаётся отследить структуру командования. Возможно, автономный протокол или псевдоорганика…"

Лор-Наар замер. Его хрящевые пальцы, переплетённые тонкими капиллярами с анализирующим интерфейсом, вонзились глубже в разъём.

– Это знак. Это сосуд.

Сосуд для чего? Не суть важно! Это всё уже не имело значения. Для него не существовало совпадений. Он ощущал сейчас только одно. Этот странный корабль может стать тем инструментом, с помощью которого Пустота разверзнется в галактическом центре.

Очень немногие в Секте знали о том, что Лор-Наар может чувствовать “колебания смысла”, как он это называл. Он слышал Песнь из других мест. И сейчас, в глубокой тишине криптографической камеры, он приказал собрать группу "Голоса Тени" – особый отряд, способный работать за пределами Секты, под прикрытием.

– Мы не просто выследим этот корабль. Мы получим его. Пускай он сам придёт к нам… думая, что спасает. – Проговорил он, планируя то, что назвал операцией "Раненая Песня". С помощью старой контрабандной сети сектанты нашли одну из малообитаемых промежуточных систем между границами Республики и соседними государствами – систему Че'Вор-9, формально нежилую, с остатками рудных станций и парой частных антенн. По сути, там не было ничего ценного. Но это было как раз именно то, что было нужно для создания ловушки. Они создали фальшивое аварийное сообщение, запущенное от имени частной рудодобывающей станции, якобы подвергшейся нападению неустановленного корабля. Чтобы сделать ложь правдоподобной, сектанты вывели в эфир искажённые биометрики нескольких разумных, что были собраны с убитых на одной из научных станций… Фальсифицированные показания разрушений, будто бы результат атаки пиратов… И главное – сигналы бедствия, созданные на основе старого формата, который предпочитали использовать независимые колонии и секторы свободной торговли… В эту систему заранее были переброшены два абордажных корабля, замаскированных под аварийные платформы, внутри которых затаились отряды фанатиков, обученных притворяться выжившими, при этом готовых в любой момент атаковать или внедриться в экипаж спасателей.

Их план был прост – вызвать "Клинок Пустоты" своим сигналом. Предполагалось, что если капитан – одиночка, или действует по моральным принципам, то он обязательно откликнется на подобный призыв. И в тот самый момент, когда нужный им корабль приблизится, сектанты активируют фазовый захват, блокирующий маневровые решения, и попытаются либо внедриться на его борт, либо передать на борт инфоконтейнер, содержащий вирус псевдоверования – специально разработанную мыслеформу, построенную на основе артефактного кода Древних. Если это не сработает – они надеялись вызвать интерес со стороны капитана. А если и это провалится – то уже и сам Лор-Наар был готов отдать приказ на силовой захват корабля, даже если для этого придётся уничтожить свои собственные. Они собирались действовать по принципу:

"Божественный сосуд должен быть вскрыт. Даже если его внутренности погибнут."

И теперь они ждали. Сигналы о помощи уже ушли в эфир. "Клинок Пустоты" должен был пройти мимо этого участка пространства. И остатки Секты затаились. Их фанатики, с пустыми глазами, сидели внутри контейнеров, окружённые "реквизитом" – обугленными костюмами, повреждёнными шлюзами, а у одного из "выживших" даже была фальшивая культя, созданная при помощи биоимпланта. Секта готовилась. Тьма улыбалась. И где-то глубоко под теми развалинами, откуда всё началось, что-то просыпалось…

……….

Во внутреннем отсеке одного из кораблей, который сектанты маскировали под разрушенную горнодобывающую платформу, царила суетная, но молчаливая активность. Ни одного крика, ни слова понапрасну – только быстрые шаги, щелчки замков, шипение гермозамков и ритмичный гул активируемых механизмов. "Улей", как назывался этот корабль в их кодировке, внешне напоминал обычную промышленную платформу второго поколения: потускневшая обшивка, следы фальшивых осколочных повреждений, сгоревшие антенные узлы и даже выступающие балки с изогнутыми креплениями. Всё – как после пиратской атаки.

Но внутри…Внутри находился капкан, выстроенный с инженерной точностью. Слой за слоем – театр для одного зрителя. Первый уровень, куда попадёт спасательная команда или капитан-одиночка, практически полностью был превращён в декоративный уровень разрушений. Стенки здесь были обуглены, но не настолько, чтобы отказала вентиляция. Свет дрожал, словно на последнем издыхании. Кровь, что местами покрывала коридор, была фальшивкой, но с добавлением настоящей плазмы, запеклась у одного из проходов, рядом с "трупом" в гермокостюме. Внутри – биоимплант, испускающий минимальное тепло и нейроактивность, чтобы сканеры приняли его за ещё живого.

Второй уровень был превращён в убежище “выживших”. Несколько фигур в пыльных костюмах, покрытых сажей и грязью, жались к стенам, обнявшись, как загнанные и растерянные. Их речь будет сбивчивой, эмоциональной, с просьбами спасти, увезти, забрать. Каждый из них имел под кожей нейропаразитический вживлённый передатчик, способный либо транслировать лживую информацию напрямую в системы корабля спасателя, либо, при команде, выпускать аэрозоль тонко настроенных галлюциногенов, вызывающих искажения восприятия и ложные эмоции.

А за ними – третий уровень. Боевой сектор. Там расположились скрытые модули в стенах, биомеханические узлы, хранящие в себе "Чёрных Пробудившихся" – особую касту сектантов, прошедших необратимую нейроперепрошивку, и полностью превращённых в одержимых. Они сидели в капсулах, погружённые в сон, пока их не разбудит сигнал. У них были усиленные мышцы, адаптированные к ближнему бою в условиях невесомости, и холодное, полное веры безумие в глазах.

В центре, над этим уровнем, размещался передающий жезл Пустоты – артефакт Древних, не до конца понятный, но излучающий импульсы, от которых даже нейросети слабых кораблей могли начать “плыть” или, наоборот, искажать команды. А через внешний передатчик платформа уже вещала в эфир. Это была запись голоса – дрожащий, с шумами, с пропадающими фразами – умолял:

“…если кто-нибудь… пожалуйста… капитан мёртв… система жизнеобеспечения не справляется… дети… помогите…”

Трижды в сутки они “освежали” запись, чтобы избежать подозрений при повторной расшифровке. Даже траектория сигнала была искажена – будто он исходил с повреждённой антенны, уводя сканеры прочь от самого корабля и заставляя подлетать в слепую зону.

Но прежде, чем капкан был приведён в полную боевую готовность, глава операции – Ксал Дре-Лар, высокий и сухой, почти скелетоподобный сектант в чёрно-зелёном экзокостюме – лично прошёл по всем уровням. Он не касался ничего руками. Он просто смотрел. Вдыхал. Ощущал колебания окружающей его материи. И у артефактного жезла, он прошептал:

– Да снизойдёт мрак на сердце спасителя. Да войдёт в сосуд его страх. И тогда, когда свет погаснет, мы станем первыми, кто прикоснётся к его сути.

Только потом он активировал финальный протокол. Теперь любой входящий корабль, что попытается состыковаться или даже приблизиться к объекту, попадёт под импульсную штору псевдотишины – искусственного глушения, заставляющего систему корабля терять контроль над внешними сенсорами и даже интерфейсами связи.

Представители Секты уже и сами хорошо знали, что по галактическим соглашениям, оставлять сигнал бедствия без ответа – было категорически запрещено. Особенно если он зафиксирован, а источник обнаружен. Особенно если есть признаки живых существ внутри. Особенно, если… тот самый корабль, что услышал сигнал, официально зарегистрирован в торгующей зоне Республики. И это был их ключ. Символическая клятва цивилизованных народов обернётся удавкой на шее спасителя. Капкан был готов. И они знали: уже скоро "Клинок Пустоты" должен был появиться в пределах системной траектории. И если он поддастся…Если опустит трап…Если поверит —тогда Тьма получит новый носитель.

Охота среди камней

Астероидное поле, расположенное в верхнем левом квадранте системы, не вызывало особого подозрения – таких было много. Медленно вращающиеся глыбы, редкие минеральные включения, фоновое электромагнитное шипение. Но внутри него уже двое суток как затаились хищники, ожидая своего часа. И основным был тот самый корабль-ловушка, настоящий промышленный обман, был только первой нитью капкана. Два других, средних боевых корабля-абордажника, тщательно экранированных от сканеров, выкрашенные в матово-чёрный цвет, затаились между астероидов на минимальной тяге, как насекомые-хищники, ожидающие запаха крови. Они назывались "Каменная Печать" и "Молчаливый Посев". И это были имена, что несли в себе ритуальный смысл Секты. Оба были переоборудованы из старых пиратских каркасников. У них были обрезаны внешние радиаторы, замаскированы маневровые блоки, а все агрессивные элементы выведены на внешние шины. Без намёка на утончённость – только утилитарная жестокость. На борту обоих имелось по тридцать бойцов, подготовленных к внезапному и молниеносному штурму корабля-цели.

В их тесных отсеках, под тусклым светом и запахом смазки, бойцы-сектанты заканчивали ритуал подготовки. Они называли его "Связывание тени с плоти". Сначала они готовили модифицированные тяжёлые скафандры. Проверяли керамико-титановые пластины на основе старых военных образцов… Гибридные гидроприводы, способные удерживать устойчивость даже в условиях декомпрессии… Энергетические узлы в наплечниках для защиты от импульсных выстрелов… Инъекционные системы автостимуляции, встроенные в позвоночные пластины – чтобы сражаться даже после тяжёлых ранений…

Затем проверялось вооружение. Автоматические роторные пушки, закреплённые на плечевых стыках, с автонаведением на цель и запасом на четыре тысячи выстрелов. Крупнокалиберные пулемёты с бронебойными снарядами – модель, которую сами бойцы называли "Очищающий Глас"… Вспомогательные наручные резаки, предназначенные для вскрытия шлюзов и пробивания лёгкой брони… Так же каждый боец имел дублирующий мозговой имплант, способный на короткое время заменить центральное сознание потоком приказов от “Высшего Ведущего” – фанатичного координатора боя.

На "Каменной Печати", в командной рубке, Аа’Шар Молкри – командир сектора вторжения – смотрел на тактический голографический стол. Точка, обозначающая "Клинок Пустоты", вот-вот должна была появиться на границе дальнего сканирования. Все расчёты потенциального курса корабля-цели свидетельствовали о том, что он должен был уже приближаться к зоне ловушки. Молкри говорил без эмоционально, но в его глазах полыхала одержимость:

– Сигналы работают. Импульсы заглушения активны. Всё готово. Когда цель войдёт в зону и подаст сигнал начала стыковки с объектом, мы наносим удар. Сперва – ослепление его систем. Затем – точечный урон по кормовой и маневровой системе. Потом – штурм. Не дать поднять щиты. Ни секунды.

Штурмовая группа уже была в боевых капсулах, заряженных в пусковые контейнеры. Эти мини-капсулы должны были вылететь с обеих засадных кораблей в момент начала атаки, быстро пересечь дистанцию и буквально вонзиться в корпус цели, выпуская бойцов внутрь.

Тем временем, на борту "Молчаливого Посева", проходил финальный обряд молчания – секунда абсолютной тишины перед боем. Механические щелчки затворов стихли. Пульс синхронизированных нейроимплантов замедлился. И в наушниках бойцов прозвучал один лишь голос Верховного Культиста, транслируемый с большой дистанции через зашифрованный канал:

– Сегодня в наши руки может попасть сосуд. Его оболочка станет нашей оболочкой. Его кровь – нашей Тьмой. Не щадите никого. Не бойтесь. Не отступайте. – Свет в отсеках погас, оставив только зловещие красные контуры боевых систем. Все ждали. Молчали. Слушали, как дыхание экипажа замирает – в ожидании момента, когда жертва войдёт в круг их Тьмы. И где-то совсем рядом, в пространстве между пульсом звезды и молчанием глыб, "Клинок Пустоты" уже двигался по направлению к передающему отчаяние маяку. Но время, когда охотник прячется в засаде, неумолимо тянется. Особенно, когда рядом достаточно регулярно проходят потенциальные жертвы, и разум требует броситься в атаку. Сектантские корабли – "Каменная Печать" и "Молчаливый Посев" – дрейфовали в густом астероидном поле, глуша любые сигналы, затаившись, словно личинки чего-то гораздо большего, страшного. Вблизи пролетали обычные грузовые и торговые суда – транспортники третьего и четвёртого поколения, не особо защищённые, но вполне прибыльные для любого захвата. И каждый из них – соблазн, от которого приходилось отказываться с болью.

– “Там есть разумные. Там есть ценности. Можно было бы…” – шептал в мозгу каждый экипажник. Но приказ был ясен: не двигаться. Не выдавать себя.Не допустить обнаружения. И не упустить настоящую добычу.

В это же время, на борту "Каменной Печати", в глубоком медитативном зале, руководитель Секты Лор-Наар сидел, окружённый висящими в воздухе кристаллическими узлами артефактов – осколков, найденных в забытых руинах, что, по его убеждению, исходили от тех, кто изначально пришёл из Тьмы. Его пальцы были сцеплены, глаза закрыты, губы шевелились едва слышно. Он боролся – не с желанием, нет. С яростью.

– Сколько ещё… Ждать? Сколько… ещё нам придётся терпеть?

Три транспортника пролетели мимо за последние сутки. Один – гружённый промышленным оборудованием, второй – пассажирский шаттл, третий – корабль научной миссии. Все они были достаточно слабо защищены. Все уязвимы. Идеальные цели. Но каждый раз Лор-Наар заставлял себя выдохнуть, отвернуться от тактической проекции и напомнить самому себе:

– Мы ждём не этого. Мы ждём носителя Идеального Судьбоносного Орудия.

Но из-за всего этого ожидания, младшие командиры Секты нервничали. Некоторые начали роптать. Так… В уме… Не вслух. Никто не осмелился бы. Но в мыслях, через внутренние импланты, в закрытых каналах раздавались реплики:

– “Почему мы должны сидеть в этой пыли?”

– “Он может и не прилететь. Что если сигнал оказался ложным?”

– “Нам нужны ресурсы. Люди. Артефакты. А мы сидим и смотрим, как они уплывают мимо!”

В ответ Лор-Наар лишь открыл глаза. Склонился к ближайшему узлу. И прошептал:

– "Клинок Пустоты" – это не просто цель. Это врата. Врата к силе. К истине. К очищению. – Ведь сейчас Лор-Наар и сам прекрасно понимал, что его власть начинает трещать. Секта теряла влияние. Потери на планетах, изгнание с территорий Республики Нубар, десятки потерянных агентов и лабораторий. Трое верховных наставников были ликвидированы менее чем за год. Его собственная сеть артефактов была истощена, многие ключевые сосуды – захвачены или утеряны. Даже психотропные субстанции, с помощью которых он зомбировал целые станции, приходилось теперь раздавать с осторожностью.

Но всё это могло измениться. Всё. Если "Клинок Пустоты" действительно обладал той мощью, о которой говорили фрагменты докладов…Если он был создан Древними, или по крайней мере унаследовал их технику… Если его капитан мог быть завербован – или хотя бы расчленён, а его разум загружен в сосуд… Тогда, возможно, их Секте удастся не просто выжить. Она возродится. Она очистит Галактику от всего этого мусора, что считает себя хозяином всего. Она станет Истинной Тьмой.

И именно поэтому сейчас, несмотря на зуд нетерпения, Лор-Наар отдал повторный приказ не трогать ничего и никого, кроме основной цели. Он даже… “Попросил” молчать. Ждать. И не позволить даже капле подозрения упасть в сторону их намерений со сторонs кого бы то ни было.

– Когда цель войдёт в зону, когда "Клинок" приблизится к капкану, вы выплеснете ярость, что мы копили месяцами. Но не раньше. Ни на секунду раньше. Мы всего лишь камни. Мы – астероиды. Мы – ничто. До тех пор, пока не станем всем. – И затаив дыхание, охотники в скафандрах, в ангарных отсеках, в боевых капсулах… Продолжали ждать.

Но… Судьба распорядилась по своему. Несмотря на всю концентрацию… Несмотря на подавление собственного нетерпения и приказ ждать "Клинок Пустоты", разум самого Лор-Наар дрогнул, когда на дальнем горизонте сенсоры "Каменной Печати" уловили перемещение гражданского лайнера третьего класса, пересекающего окраину системы. Он двигался грациозно – с той медлительной уверенностью, которую могут позволить себе только корабли мира, не способные к серьёзной самообороне, но надёжно защищённые договорами, флагами, и чувством, что пространство подчиняется не силе, а правилам.

– Глупцы… – Глухо прошептал Лор-Наар, наблюдая за кривой орбиты судна. – Они верят, что договора их защитят. Но договоры ничего не стоят, если нет того, кто будет их блюсти…

Надо сказать, что лайнер "Сияющая Завеса” был впечатляющим. Почти девятьсот метров в длину, с широким обтекаемым корпусом, покрытым изящными отражающими пластинами, способными изменять окраску в зависимости от текущего маршрута и культурной направленности путешествия. На борту находились модули, что содержали пассажирские палубы, представляющие из себя целые микрорайоны, утопающие в искусственных садах и мозаичных стенах с изменяемыми изображениями… Залы развлечений – от театров и голографических сцен до небольших казино, ресторанов и даже садов медитации в невесомости, подвешенных в куполах… Этнокультурные палубы, оформленные под стили различных цивилизаций Скопления Фаэтон – от псевдоэльфийской эстетики Империи Аграф до резных утилитарных интерьеров Федерации Нубар…

В данный момент на борту находилось около трёх тысяч разумных, включая представителей элитных кланов, торговцев, исследователей, дипломатических эмиссаров, а также обслуживающий персонал. Корабль имел базовую систему защиты – плазменные турели ближнего действия, силовой щит средней мощности и двойной пульсарный охват, рассчитанный на отбивание пиратских капсул.

Но это был пассажирский лайнер, не боевой крейсер. Искушение становилось настолько сильным, что могло стать просто приговором. Лор-Наар медлил. Он прекрасно понимал, что любое подобное действие до прибытия "Клинка Пустоты" может сорвать их план. Но лайнер был слишком лакомой целью.

–На борту этого корабля наше будущее влияние. Кровь старых родов. Вербовка даже трёх процентов даст нам новые ячейки. Их дипломатические удостоверения – золото. Их страха хватит на ритуалы, их плоть – на рабов. Их дети – на обучение, их старики – на реликвии. Их боль – будет нашим знаменем.

Он встал из медитационного круга. У них уже наготове имелось два легких крейсера – "Безмолвный Ветер" и "Осквернённая Обитель". Оба были модифицированными кораблями третьего поколения Республики, захваченными, скрытно переоборудованными, и обильно нашпигованными архаичным, но работоспособным вооружением. Каждый из крейсеров был около пятисот метров длиной, форма – угловатые копьеобразные обломки, закамуфлированные тёмным неотражающим покрытием. Их структура соответствовала стандартам третьего поколения. Силовые щиты двойной конфигурации… Плазменные батареи по бортам – для прицельного огня по щитам и корпусу… Пульсары – шесть орудий средней дальности на каждом корабле, предназначенные для подавления целей и разрезания тонкой брони…

Кроме того, каждый крейсер нёс два штурмовых шаттла, полностью загруженных сектантами в тяжёлых боевых скафах, усиленных вручную в подпольных мастерских. Эти доспехи отличались множеством слоёв композитной брони, встроенными блоками анестетиков и ярко-кровавыми символами культа… Автоматическими пушками, управляемыми через нейроинтерфейсы… Крупнокалиберными автоматическими винтовками и газовыми гранатомётами, заряженными психотропными соединениями, способными нарушить психику даже закалённых бойцов…

– Пусть корабль станет жертвой. Пусть их крики наполнят Тьму. И пусть их исчезновение посеет страх, столь сильный, что "Клинок Пустоты" не заподозрит ловушку. Он – будет следующим. – Лор-Наар всё же отдал приказ. Крейсера отделились от основной группы их маленькой эскадры и ушли в гиперпрыжок, направляясь на перехват "Сияющей Завесы". На борту штурмовых шаттлов глухо гудели накопители, готовые выплеснуть смерть в бархатные коридоры роскоши. Сектанты не говорили. Они не молились. Они ждали, чтобы подарить боль – и забрать плоть.

На внезапно появившиеся из гущи астероидного поля корабли, "Сияющая Завеса" не успела среагировать. Переход крейсеров, которые выполняли роль законщиков, был идеально рассчитан – "Осквернённая Обитель" и "Безмолвный Ветер" возникли по обеим сторонам лайнера почти синхронно, охватывая его в плотные энергетические силки. Щиты лайнера вспыхнули от короткого предупреждающего выстрела – на треть мощности – но уже спустя несколько секунд по внутренним каналам связи заплясали тревожные отчёты о перегреве, гравитационных колебаниях и помехах в управлении маневровыми двигателями.

– “Немедленно сбросьте ход. Иначе мы открываем огонь на поражение. Это ваш единственный и последний выбор.” – холодный, механически изменённый голос одного из капитанов сектантов прозвучал на всех частотах, не оставляя сомнений в серьёзности угрозы. Капитан "Завесы", пожилой меркантильный коруган по имени Фаладас Дей'Ин, был далеко не героем. Он знал цену не только деньгам, но и своей собственной шкуре.

– “Мы гражданское судно! На борту – семьи, дипломаты, исследователи! Мы готовы выплатить компенсацию за проход. Любую разумную сумму…”

В его голосе звучал страх, но и привычка к переговорам. Он уже сталкивался с пиратами, когда был моложе. Он знал, что деньги могут открыть шлюзы быстрее, чем мины. Но на том конце была не стая голодных пиратов. Там был Лор-Наар. Он сидел в полумраке своего флагманского зала на борту "Каменной Печати", где вибрации языка Древних струились из колонн, выгравированных формулами призыва и покорности. Перед ним парила голограмма: "Сияющая Завеса" в разрезе. Пассажиры. Энергетические контуры. Уязвимые отсеки. Точки высадки. Всё уже было рассчитано заранее его приближёнными аналитиками. Голос капитана лайнера звучал в тени под потолком, как комариный писк.

– Компенсация… Какой слабый мотив. Как наивна их вера в торг… – Лор-Наар сделал легкий жест – и один из ближайших служителей-молчальников активировал систему локального контроля, обеспечив перехват всех каналов связи лайнера. Те теперь говорили – впустую. – Они боятся. А страх – это вход. Мы не убьём их. Мы перетечём в их разум, в их сны, в их слова… Завтра один из их детей повторит мои мантры, не зная, что это такое. Через неделю – отец закроет глаза и увидит наш Храм. А через месяц – они будут говорить голосом Тьмы…

Он медленно встал, шагнул вперёд, наклонившись к центральному проекционному узлу. Черты его лица оставались скрыты капюшоном, но глаза светились алым. В них не было гнева – только расчёт.

– Я – Глас. Их Богов нет. Они – пустота, и она зовёт. Не просто ради веры. Ради цели. Они будут работать. Убивать. Перемещаться. Проникать. Гнить изнутри. Каждый из них – это новая заноза в ткань той мерзкой цивилизации, что считает себя венцом. И я – забью их мозг моими словами. Моими догмами. Моим смыслом. А они даже не поймут, когда переступят грань.

И всё же – ради маски, ради видимости, Лор-Наар вышел на связь с "Сияющей Завесой". Голографический канал, помехи, сжатый образ в капюшоне.

– Ваше предложение… разумно. Мы не ищем насилия. Сбросьте ход. Откройте шлюзы. Наши эмиссары зайдут на судно. Произойдёт обмен. После чего вы продолжите путь…

В голосе не было враждебности. Только усталость, почти печаль. Что прямо сказало о том, что ни о каких переговорах и речи не будет. Так что Фаладас Дей'Ин, капитан лайнера, дрожащими пальцами сам отправил подтверждение. Приказал сбросить ход и открыл шлюзы. Сектанты тут же начали высадку, как только шлюзы лайнера открылись с мягким шипением. Первый высадочный модуль пристыковался идеально. Второй – спустя десять секунд. Третий – через двадцать. Всё шло по схеме, заранее просчитанной аналитиками культа, которые, несмотря на кажущуюся дикость организации, славились своей безжалостной точностью.

Сектанты выходили из челноков не торопясь – тяжело бронированные, каждый в уникальном скафандре цвета запекшейся крови и пепла. Вместо стандартных опознавательных знаков – на броне виднелись выжженные на броне символы Внутренней Спирали и покрытые вязью наплечники, на которых у особо приближённых красовался знак “Ушедшей Луны” – один из аспектов их безликого божества. В руках у них – тяжёлые плазменные карабины, дробовики с программируемыми зарядами, а у офицеров – энергетические жезлы подавления, способные временно глушить импланты и нервные цепи разумных.

– “Команда три – в медотсек. Команда два – к центральной рубке. Остальные – контроль над пассажирскими отсеками. Никого не убивать без прямого приказа.” – раздалось в зашифрованной командной сети. Для внешнего наблюдателя они всё ещё выглядели как группа спасателей, пришедших на помощь после некоего повреждения. Некоторые даже сканировали обшивку и проверяли герметичность, показывая пассажирам, что всё под контролем.

– “Мы отремонтируем. Мы спасём. Мы поможем.”

Их лица были скрыты масками, но голоса – искажены ласковыми модуляциями. Люди верили. Сомневались, но верили. Им хотелось верить. Они уже явно устали бояться. В медотсеке одна из жриц-проводниц, женщина с гладкой пластинчатой бронёй и глазами, подсвеченными фиолетовым, уже вводила ослабленным пассажирам слабые дозы психотропов, маскируя это под стандартные релаксанты.

– Это просто для снятия стресса. Мы позаботимся о вас…

Некоторые из пассажиров падали в лёгкую прострацию почти сразу. У других начинались галлюцинации, которые воспринимались ими как сны или мечты, но в этих снах уже звучали шепоты. Мягкие слова. Повторы догм. Имена. В технических отсеках, в это время, их бойцы отключали аварийную сигнализацию и переписывали основные коды доступа. В течение десяти минут лайнер оказался полностью под контролем представителей Секты.

Капитан Фаладас, наконец-то полностью осознав масштаб обмана, попытался вызвать помощь по зашифрованному каналу, но уже было поздно. Его окружили четверо сектантов, а женщина в алом капюшоне мягко коснулась его виска устройством, которое послало в его мозг электрохимический импульс обнуления. Он упал – живой, но временно отключённый. Ему предстояло пробуждение в новой реальности, где он уже не был капитаном. Он будет просто… гласом среди сотен других.

На борту "Каменной Печати", Лор-Наар вглядывался в танец статистических проекций, которые показывали уровень химической обрабатываемости, уязвимость пассажиров, и вероятность их успешной "адаптации".

– Больше трёх тысяч разумных. Разные расы. Разные потенциалы. Отлично. Прекрасный материал для Семени. – Он сделал жест, и голограмма растворилась в завитке теней. – Но теперь мы должны исчезнуть.

Они знали, что у лайнера был стабильный маршрут, и если он не появится в следующей системе, начнутся поиски. Но у Секты был чёткий план действий: задействовать один из своих маскирующих ретрансляторов, чтобы перехватить входящий сигнал с лайнера и послать ложное сообщение, якобы его маршрут изменён из-за технических проблем. Им нужно было всего двое суток. За это время они успеют переместить всех пассажиров, “перепрошить” с помощью психотропных средств их память, обработать медленно действующими препаратами – и освободить лайнер, оставив на нём только обугленные останки нескольких сектантов и следы пожара. Этим они объяснят его ”аварию”.

Тихий шорох аномалий

На борту “Клинка Пустоты” царила привычная тишина: нейроинтерфейсы жужжали под кожей, автоматические системы перебирали торговые отчёты и сигнальные сводки. Серг просматривал список поступающих запросов с торговой платформы, когда Сима внезапно “застыла”.

“Остановись на секунду.” – Глухо произнесла она в канал, не подавая внешних признаков тревоги. Но Хорус, подключённый параллельно, уловил искажение тона.

– Что-то не так? – Тут же прозвучал его спокойный голос из динамиков мостика.

“Поступил обновлённый маршрут круизного лайнера "Сияющая Завеса". Они должны были пройти стандартную петлю через систему Барран-Джил, но… теперь якобы ушли на коррекцию курса из-за "повреждения маршевого стабилизатора".”

– И что? Такое бывает. Хотя и очень редко…

Сима тут же вывела на голографическое поле всю цепочку сигналов. Один из них был ошибочно отформатирован – как будто отправитель использовал устаревший шифр, применяемый на правительственных судах второго поколения. А “Сияющая Завеса” была новейшей моделью четвёртого поколения, с другим блоком защиты.

“Вот это. Видишь? – Сима увеличила нужный участок сигнала. – Этот блок подписан не их сервером, а ретранслятором в системе Карг-Эмир. Мы пробивали его ранее – это система с аномальной активностью, неподалёку от неучтённой сектантской активности. Более того…”

Хорус замолчал на долю секунды, а затем с почти физическим рычанием прошептал:

– Кто-то весьма старательно подменил маршрут. Отправили ложный сигнал от лица капитана. И даже прикрылись зашифрованным протоколом срочной коррекции курса.

Услышав всё это, Серг тут же нахмурился:

– Ты уверена, Сима? Это не ошибка какой-нибудь полуавтоматической станции?

“Я уверена на девяносто семь процентов. Эти данные подделаны. И самое главное – в фальсификации участвовал не штатный ИИ, а внешний имплант – вероятно, с чужого носителя. Это значит, что капитана либо подчинили, либо… Устранили.”

Хорус тут же постарался обработать цифровую информацию более тщательно:

– Если кто-то захватил этот лайнер, то подобное делают либо для выкупа, либо для чего-то другого… Вроде продажи в рабство. Для выкупа нет никакой нужды фальсифицировать курс корабля. Так как его тоже выкупают. Значит мы имеем дело со вторым случаем. Если не… С третьим. Были тут в сети слухи о том, что некоторые сектанты так делают, похищая разумных для массового воздействия на их сознание, и превращения их в верных служителей их организации. Такие массовки сектанты используют как зерновые силосы – чтобы вырастить сотни новых фанатиков. Они не оставят никого в живых, если будет угроза разоблачения.

Сима тут же переключила тактильную проекцию на карту возможных маршрутов.

“Есть три аномальных маршрута, через которые можно вывести захваченный лайнер, не привлекая внимания. Два из них – это пояса астероидов с теневыми точками входа. Третий – старая торговая трасса Республики, давно заброшенная, но всё ещё работоспособная. Я предлагаю проверить первую.”

Серг молча смотрел в окно рубки на торопливо снующие корабли гражданской зоны. Его пальцы медленно сжались.

– Выставить “красный” приоритет тревоги. Идём на перехват. Без оповещения местным властям. По крайней мере до тех пор, пока не подтвердим свои подозрения. Сима! Готовь координаты для прыжка. Хорус! Заряди всё, что у нас есть. Если они действительно захватили корабль с пассажирами… Там без драки дело не обойдётся.

– И мы не имеем права стоять в стороне. – Договорил за него Хорус, быстро отслеживая в режиме реального времени красно-пурпурную линию, которая уже вела их к следу исчезнувшего лайнера.

………

Когда “Клинок Пустоты” всё же приблизился к координатам, где, по расчётам Симы, должен был находиться лайнер, его сенсоры не обнаружили ничего. Ни сигнала бедствия, ни остатков топлива, ни следов перехода. Только глухое поле астероидов, слегка освещённое светом умирающей звезды. И именно этот факт заставил даже самого парня насторожиться. Это место было… Слишком спокойным… Слишком… И это было весьма подозрительно. Именно поэтому Серг скомандовал:

– Все внешние системы наблюдения перевести в пассивный режим. Движение – мануальное. Сима, готовь задние зубы-ловушки.

Сима, подключённая ко всей архитектуре корабля, развернула цифровую сеть, как опытный паук в сердце пустоты.

“Итак… Они будут рассчитывать на то, что мы приблизимся к судну, якобы потерявшему ход. Но мы не будем. Вместо этого я дам им повод думать, что мы следуем по классической траектории спасательной миссии.”

На полупрозрачной карте перед Хорусом и Сергом появилась траектория движения их корабля – дугообразная, и вполне предсказуемая. Но рядом Сима наложила теневую вторичную схему.

“На самом деле – мы обойдём маршрут и выпустим поддельные сигналы: один – "спасательное судно прибыло", другой – "связь нарушена", третий – "спасательная группа идёт на высадку ". Всё это я буду транслировать из дронов-обманок, которые уже улетели на позиции. – Затем она перешла к главному. – Теперь, насчёт самих ловушек. Сектанты используют корабли третьего поколения с устаревшими тактильными маршрутными модулями и усиленными псевдослучайными шифрами. Но, благодаря тому что у нас более совершенные системы обнаружения, мы уже их локализовали. Так что их нападение не будет внезапным. Наши дроны уже сбросили в нужных местах мины с наноботами. И как только они высунутся из укрытий, мины выпустят свой груз, и из будет ждать сюрприз.”

И тут Сергу показалось, что в этот момент Хорус усмехнулся:

–Ты собираешься не просто обездвижить их. Ты хочешь, чтобы они сами подумали, что их корабли ломаются от страха?

“Это ещё не всё. – Сима вывела вторую волну схем. – Наши дроны уже разбросали ещё и четыре тонкопрофильных маяка, которые будут имитировать энергетический сигнатурный след "Клинка". Они должны выстрелить по фантомам – это даст нам десять, может быть пятнадцать секунд.”

Коротко усмехнувшись, Серг коротко кивнул.

– Этого хватит. Мы по ним стрельнем в ответ – но не из основного оружия. Хорус, ты активируешь ложный модуль “скачка-пробоя” – пусть подумают, что мы уходим. На деле мы зайдём в тыл через теневой коридор и зайдём на добивание.

Немного погодя Сима наконец закрыла цифровую сеть.

“Если они среагируют как большинство фанатиков – в ярости они сломают сами себя. Если нет… ну что ж, придётся показать, на что способен “Клинок Пустоты”. И что-то мне кажется, что им наш ответ не особо понравится.”

Хорус понизил голос:

– Только бы там ещё были выжившие на том лайнере.

На это его вполне закономерное замечание, Серг промолчал. На его лице отразилось хищное напряжение – без тени колебаний. Он уже видел как-то таких разумных, как пираты и сектанты. Раньше… Только теперь у него был свой корабль, свой ИИ, и свои правила игры.

……….

Когда первая пара средних крейсеров сектантов всё же вышла из укрытия в астероидном поле, то их командиры уже сжимали в предвкушении получения добычи свои кулаки – ликующие, но настороженные. Ведь они видели на своих обзорных экранах контур: тяжёлого корабля, угловатого, массивного, замедляющего ход. Его сигнатура точно совпадала с “Клинком Пустоты”.

– Цель в пределах радиуса действия орудий главного калибра. Координаты зафиксированы. Начинаем манёвр окружения. Командам десанта – приготовиться! – Скомандовал командир одного из крейсеров. – Запустить глушители. Маскируем своё присутствие. Через три минуты – атака!

Но когда корабли сектантов вынырнули из своих укрытий, и всё же дали залп по "Клинку", выпущенные их плазменными орудиями разрушительные сгустки прошли прямо сквозь фантом. Голограмма рассыпалась в искры, и в эфире раздалось только странное, холодное эхо:

“Вы напали на пустоту. Добро пожаловать в неё.”

В ту же секунду на главных экранах обоих крейсеров начали появляться вспышки тревожных уведомлений.

– “Система охлаждения перегрета!”

– “Утечка плазмы в третьем контуре!”

– “Нестабильность в навигационном ядре – ошибка расчёта траектории!”

– “Шлюзы задраены автоматически. Неизвестный протокол заблокировал ручной доступ!”

Техники бегали по мостикам, сбивая с ног операторов, в панике выдёргивая разъёмы из панелей и перезапуская модули вручную. Но ничего не помогало.

– Это не сбой. Это… это атака! Электронная атака! – Взвизгнул один из младших офицеров. И именно тогда, когда вся их энергия была брошена на борьбу с “невидимым врагом”, настоящий “Клинок Пустоты” вышел из-за крупного астероида, что находился чуть выше плоскости орбиты. Просто молча, хищно завис над проявившими себя врагами, как тень гигантского ножа в безмолвии космоса.

– Он позади нас! – Успел кто-то отреагировать на появление угрозы. И в тот же миг десятки орудий открыли огонь – не на уничтожение, а на выведение из строя. Высокоэнергетические импульсы пульсаров выбили силовые щиты сектантских крейсеров, а следом короткие плазменные удары банально испарили кормовые двигательные отсеки, не допуская катастрофы, но парализуя движение. Что превратило корабли, ранее достаточно мощные и даже смертоносные, особенно в отношении гражданских кораблей, буквально за мгновение превратились в груды неуправляемого металлолома. А внутри кораблей сектантов началась паника:

– Они знали, что мы здесь!

– Это ловушка! Мы попались!

– Сбой – не случайность. Это… это кто-то внутри нас?

Тем временем Сима, воспользовавшись проникшими в эти корабли наноботами, внедрила в системы сектантских кораблей модули перезаписи командных цепочек. На их экранах начали появляться странные сообщения:

“Вы атаковали нейтральный гражданский корабль. Нарушение свода 7-А Галактической конвенции.”

“Ваша передача данных перехвачена. Ответные меры активированы.”

“Вас записали.”

Паника среди сектантов превратилась в настоящий хаос. Некоторые члены экипажа начали саботировать собственные оружейные установки, считая, что это избавит их от кары. Кто-то пытался отправить сигнал о капитуляции, но их передатчики уже не слушались их голосов. Всё это время Серг стоял на мостике своего корабля, глядя на умирающее сопротивление. Он даже не усмехнулся.

– Сима. Зафиксируй координаты и высылай предупреждение в Службу безопасности Республики. Пусть они забирают этих уродов. Нам тут делать больше нечего.

Сима тут же отозвалась с мягким холодом:

“Вторжение предотвращено. “Паутина” свёрнута. Цели обездвижены. Готова к следующему этапу, капитан.”

Тяжёлый крейсер, который явно выполнял в этом месте роль ловушки, и изувеченный по плану, всё ещё дрейфовал у границ астероидного поля, словно покинутый или брошенный. Его корпус был искусственно надрезан и оплавлен – на скорую руку, но достаточно убедительно, чтобы сыграть роль “терпящего бедствие”. Весьма слабый сигнал “SOS” еле – еле пульсировал в эфире. Внутри всё было иначе. В сердце корабля, в затенённой рубке управления, где пахло старым маслом, тлеющими курениями и дешёвым горьким ладаном, сидел он – Глас Тьмы, глава одной из самых скрытных и жадных к разрушению ветвей культа. И сейчас он смотрел на голографическую проекцию, где величественный, тёмный и явно чуждый в дизайне корабль – “Клинок Пустоты” – приближался к ним с пугающей грацией. Никаких слов. Никаких сигналов. Ни угроз, ни дипломатического этикета. Только поступь силы, неспешной и уверенной, словно сам этот корабль был судом и приговором в одном лице. Глава секты – худощавый, с лицом из складок и татуировок, искажённых под кожей шрамами и ритуальными надрезами – не отрываясь смотрел на то, как его ловушка превращается в петлю на собственной шее.

– …почему… почему он идёт прямо на нас… медленно… он знает… знает, что это мы… – глухо прошипел он сквозь зубы, хрипло и гневно.

За его спиной несколько помощников молча замерли у консолей, ожидая без указаний, без дерзости заговорить первыми. Один из них осмелился:

– Господин… наши крейсеры… они – не отвечают…

– ЗНАЮ! – Коротко рявкнул глава, и его голос отдался по переборкам. – Кто сдал их?! Кто предупредил?!

Он повернулся к голограмме, где уже можно было различить выпуклые щиты, тёмные проекции бронеколпаков орудийных систем корабля Серга. Даже свет, казалось, неохотно отражался от этой тени в форме клинка.

– Это не просто корабль… Это Воля, пришедшая с Чужого Предела… это Слуга Великого Иного… – но не нашего… нет… нет… не из Тьмы…

Он быстро облизал пересохшие губы, и лицо его стало звериным. В глазах металось настоящая ярость, замешанная на фанатичном ужасе.

– Он должен был быть нашим! Нашим судном! Нашим рупором! – Задыхаясь, он ударил кулаком по постаменту перед собой. – Почему он идёт к нам, как судья?

Тут же изображение на их экранах начало дрожать. Всего лишь по той причине, что Сима “постучалась” в их системы. Сначала – медленно, вкрадчиво, как скальпель между позвонками. Потом в рубке замигали консоли. Один из техников завопил:

– Мы… Мы под наблюдением! Наши архивы… копируются…

– Ублюдки… Вы куда смотрели? Они с нас читают всё! – Тут же прохрипел один из сектантов. Но глава Секты уже замер. Он вдруг замолчал, почувствовав… Зов. Не сигнал. Не звук. Не фразу. А намерение. Будто сам этот чуждый корабль смотрел на него, не нуждаясь в словах.

– …он знает. Он уже здесь не из интереса. Он идёт завершить… – Хрипло проговорил он, словно уже не сам с собой, а с чем-то иным, что находилось за пределами рубки, экрана и даже звезд. А осознав это он медленно выпрямился.

– Подготовить реакторы корабля к перегрузке.

– Ч… что?! Вы хотите взорвать корабль?!

– Если мы попадём к ним… Мы все будем мертвы. Но если он погибнет вместе с нами – это… будет дар. Дар в Тьму. Вечная жертва! – И при этих словах на лице главаря проступила безумная, сладостная улыбка.

– Я стану тем, кто остановил “Клинок Пустоты”… Или хотя бы… Оставил на нём болезненный шрам.

В это же время на мостике “Клинка Пустоты” царила спокойная сосредоточенность. Сама атмосфера казалась отточенной, как клинок. Никакой паники, только чистый анализ. Сима, та самая нейросеть, на данный момент контролирующая систему управления огромным кораблём, работала почти в абсолютной тишине, ускользая в цифровую тень, чтобы не только наблюдать, но и вмешиваться.

Сигналы о перегреве реакторного ядра корабля – ловушки пришли почти сразу – но не как тревожное сообщение, а как тонкий импульс по закрытым контурам энергетической системы повреждённого корабля. Структура сигнала выдавала – перегрузка была намеренной, с тщательно продуманной логикой обхода предохранителей.

“Они хотят уничтожить себя вместе с нами. Корабль – капкан. И ядро – нож под рёбра,” – Мысленно отметила Сима. Она немедленно проникла глубже, обходя затычки и примитивные шифры. Устройство управления старое – третье поколение, с предсказуемыми протоколами безопасности. Но кто-то пытался их «улучшить», в спешке переписав участки кода.

“Самоделкины…”

Она обнаружила тот факт, что цепь перегрузки запускалась вручную, но часть контроля всё ещё оставалась за автоматикой. В её распоряжении были два слабых места. Это узел стабилизации температурной обвязки, который можно было искусственно заморозить циркуляцию топлива. А также и вторичный доступ инженеров – технический порт не был отключён от общей сети. Сима почти ласково внедрилась в управляющие петли.

“Слишком просто для капкана…”

Её виртуальные манипуляторы аккуратно перемкнули цепи резервной защиты и направили охлаждающий поток по инертному каналу, временно снизив уровень тепла на двадцать три процента. Этого было достаточно, чтобы обмануть автоматику, считавшую перегрев критическим. Сама система перегрузки начала петлять – старые скрипты начали конфликтовать с новыми, и в тот самый момент, когда реакторное ядро должно было выйти на фазу взрыва, Сима ловко перехватила управление и активировала аварийную рассыпку топливных элементов. На тактическом экране Серга загорелось сообщение:

"Самоуничтожение сорвано. Реактор стабилизирован. Корабль переходит в состояние безопасного доступа."

– Сима? – Хрипло бросил Серг, всё ещё глядя на экраны.

“Готова. Доступ к системам взят. Это действительно сектанты. Глава культа ещё не осознал, что перегрузка отменена. Советуем действовать быстро – возможна ручная попытка запуска необратимого процесса.”

Он кивнул.

– Выпустить "Зубцы".

Тут же с боковых шлюзов “Клинка Пустоты” разошлись три группы боевых дронов. Вытянутые, многоногие, похожие на смертоносных насекомых, они несли на себе магнитные резаки, импульсные излучатели и нейронные иглы, способные вырубать живых врагов, не повреждая оборудование. Траектории их движения были идеальны. Бесшумно, быстро и слаженно они вошли в застывший у астероидов корабль через повреждённый боковой люк и основной технический отсек, который Сима временно открыла, имитируя "сбой" в системе управления. Во внутренней темноте корабля Секты, где всё ещё воняло палёной изоляцией и ритуальным маслом, дроны двигались как тени, избегая камер, сканируя помещения и аккуратно отсекая вооружённых культистов.

На главном обзорном экране мостика корабля культистов появлялось всё: термоизображения сектантов, интерфейсы блокированных дверей, био-показатели пленников, как и пульс самого Гласа Тьмы, который резко участился. Ведь он уже и сам всё понял. Тем более, когда двери открылись – и в его святилище вошли дроны. Но не стреляли. Пока что. Один из них транслировал голос Симы:

– “Ваше судно обезврежено. Ваши попытки жертвоприношения пресечены. Ваши архивы загружены. Гласу Тьмы надлежит замолчать.”

Глава Секты тут же бросился к пульту, но удар импульсного резонатора парализовал его тело прежде, чем он коснулся рукоятки аварийного сброса. После чего Лор-Наар рухнул на пол. В этом состоянии он мог только шевелить губами, заикаясь в попытке произнести привычную ему мантру. Но Тьма уже не ответила ему. Тем более, что его сразу же спеленали и утащили в главный отсек содержания “Клинка Пустоты” напоминал не тюремный блок, а скорее психиатрический изолятор, совмещённый с лабораторией и информационной стойкой допроса. Стены – из самообучающегося наноматериала, глушащего вибрации и психоволны. Пол гасил шаги. Камеры наблюдения были скрыты, но работали в режиме тотального слежения, анализируя мимику, частоту моргания, ритм речи и даже уровень потоотделения.

Все сектанты, пленённые на борту повреждённого корабля, были оглушены, обезоружены и изолированы в индивидуальные капсулы. Эти капсулы не только удерживали тело, но и мягко подавляли ментальные импульсы, не позволяя даже способностям одарённых, если такие среди них имеются, в очередном приступе их псевдорелигиозной шизофрении пробиться наружу и как-то повлиять на других.

А потом наступило время для допрос того самого Гласа Тьмы. Глас Тьмы, он же архипроповедник Секты Лор-Наар, очнулся в прозрачной камере, наблюдаемой из всех возможных спектров. Его руки были свободны – но двигаться он не мог. Всё его тело оплетали почти невидимые капилляры гравиметрического поля, подстроенного под его нервные импульсы. Перед ним возник голографический интерфейс, на котором, как будто бы из ничего, сформировалась фигура Серга. И некоторое время тот стоял вполне спокойно, просто наблюдая за пленником.

– Ты говорил, что зовёшься Гласом Тьмы. Кого ты озвучивал, если теперь просто нем?

Лор-Наар хрипло усмехнулся, но рот его был пересохшим.

– Ты… не понимаешь. Мы были… очищением. Поглотителями иллюзии бытия. Мы были… Безграничным Возвратом к истоку!

– Интересно. Особенно когда началась торговля рабами и наркотиками.

Серг сделал едва заметный жест, и рядом с Лор-Наар зазвучала запись их собственных переговоров с лайнером. Это был его собственный голос, предлагающий “отпустить” заложников, уже зная, что всех обработают психотропами. Все факты были на лицо. Но Лор-Наар не отреагировал на подобное обвинение. Только откинул голову назад, закрывая глаза.

– Нас нельзя запереть. Тьма пройдёт сквозь всё.

Серг повернулся к Симе:

– Запускай модель “Отзеркаливания”. Пусть он сам услышит себя, как это слышат обычные люди.

Сима активировала аудиотактильную коррекцию восприятия, и теперь Лор-Наар слышал свой голос без внутренней эйфории. Только механическое, злое бормотание. Он поджал губы.

“Психоаналитическая петля запускается. Через девять часов возможен первый когнитивный сдвиг.” – Пришло от Симы.

Из более чем трёхсот захваченных сектантов, сто двадцать оказались в состоянии глубокой зависимости от веществ, а почти сотня—рецидивистами, ранее числившимися пропавшими в других секторах. Сима вскрыла все их биометрические архивы, обновив имена и статусы через внутренние каналы Республики. Удивительно, но шестьдесят пленников оказались уроженцами самой Республики Нубар – гражданами со статусом пропавших, числящимися мёртвыми. Их, после диагностики, временно перевели в восстановительный отсек.

Исходя из всех этих данных, Серг подготовил пакет данных, включающий в себя полные досье на всех пленников, доказательства нападения на гражданский лайнер, переписку и аудиодорожки культа;координаты остальных возможных логов.

Этот файл был зашифрован под формат “контакт-кризис” и передан по дипломатическому каналу Тайной службы Республики Нубар. Ответ пришёл быстро.

"Поступление подтверждено. Место для передачи пленников: станция “Нувар-6”. Ваша поддержка будет отражена на дипломатическом уровне. Служба Безопасности Республики выражает вам благодарность. Свяжемся позже для уточнения возможных соглашений по поводу возвращённых граждан."

Под усиленной охраной всех пленников погрузили в специальные адаптивные капсулы, которые можно было доставить в герметичных контейнерах, прикреплённых к одному из внешних модулей “Клинка Пустоты”. Каждый модуль был оборудован не только системой подавления, но и медицинским наблюдением. С пленниками с лайнера было куда проще. Их корабль был просто жёстко скреплён с корпусом “Клинка Пустоты”, все системы активированы, но находились под усиленным контролем Симы. И только потом они направились в указанную в сообщении Звёздную систему. И уже перед самым отлетом один из освобождённых граждан – пожилой мужчина с трясущимися руками – встал перед Сергом и, поклонившись, хрипло сказал:

– Я… не знаю, кто ты. Но когда я уснул под капельницей, то думал, что уже никогда не буду мыслить разумно. Спасибо. Спасибо, что “разбудил”.

Серг ничего не ответил. Только слегка кивнул в ответ.

……….

Станция Нувар-6 – одна из старейших орбитальных платформ Республики, окружённая сетью буксиров, перегрузочных рамп и швартовочных ворот, выглядела как исполинский улей, построенный на остове из стали и броневой керамики. Несмотря на возраст, станция жила – сновали дроны, гудели транспортные капсулы, а на дальних доках стояли тяжёлые фрегаты и медицинские шлюпки.

Когда “Клинок Пустоты“ медленно приблизился, его плавное, будто выточенное из чёрного обсидиана тело, вызвало заминку в действиях стыковочной службы. Некоторые из операторов буквально замерли, впервые увидев корабль с подобным силовым контуром и неизвестной архитектурой. Но сигнал, предварительно одобренный через дипломатический канал, уже поступил. И вскоре стыковочные манипуляторы бережно приняли капсулы, а сам “Клинок” остался на безопасной орбите.

К местной приёмной комиссии, в которой явно было достаточно много сотрудников Службы Безопасности, Серг не выходил лично. Он оставался в командном отсеке, но отправил с модулями медицинских и тактических дронов, с десятком “верных” абордажников, а также полный отчёт, оформленный по протоколу Службы Безопасности Республики. Документ содержал персональные досье на каждого сектанта, материалы прослушки переговоров и попыток подрыва, лог их финансовых операций, перехваченных Симой, координаты предполагаемых ячеек их Секты, и главное – распечатку записи, на которой глава Секты сам обещал обработать заложников психотропами.

Собственные сотрудники станции – врачи, представители Службы Внутреннего Контроля, и офицер той самой Службы Безопасности, мужчина с искусственным глазом и серым мундиром без знаков различия – ждали у одного из шлюзов. Когда открылись капсулы, из них начали выгружать пленников, а по соседним аппарелям уже спускались десятки освобождённых граждан. Некоторые из них плакали. Другие молчали, с недоверием озираясь, словно боялись, что это ловушка.

Офицер Службы Безопасности, быстро заглянув в переданное досье, резко побледнел, увидев, сколько разумных, ранее считались без вести пропавшими, а по официальной версии погибли в космосе, по неофициальной были списаны как дезертиры или сбежавшие преступники.

– Он нашёл их… – Выдохнул он, и резко отдал распоряжения. – Медики, на приём! Всех! Эти люди под психокоррекцией – срочно проверку на имплантированные суггесторы и остатки химии!

Один из освобождённых, пожилой мужчина, которого Сима уже диагностировала как высокопоставленного чиновника, числившегося пропавшим три года назад, узнал прибывших агентов и со слезами обнял ближайшего из них.

– Домой… Я думал, не выберусь никогда.

Отдельным защищённым каналом, не через обычную коммуникацию, а через специальный спутник шифрования на внешней орбите, Серг передал ещё один, личный файл, адресованный Центру Службы Безопасности в столице Республики. Там он приложил анализ Симы о том, как сектанты проникают на легальные станции под видом техников, медиков и даже священников, а также упомянул о Гвораше – том самом сотруднике Службы, который поставлял сектантам оборудование четвёртого поколения. Ответ на эти данные был сдержан, но однозначный:

"Информация получена. Благодарим за сотрудничество. По сотруднику Гворашу начата внутренняя проверка высшего приоритета. Приглашаем вас на прямой контакт с представителями Службы, если выразите готовность продолжить обмен информацией."

Сима предложила не торопиться с прямым контактом. Хорус тоже был против. Серг только пожал плечами.

– Посмотрим, как они себя поведут. Пока пусть поварятся в собственном соку.

Мысленно хмыкнув, он отдал команду, и “Клинок Пустоты” начал медленно разворачивать корпус, готовясь уйти на следующую торговую точку…

Вид вне каталога

На далёком спутнике гигантской планеты из системы И’ра-Ван, скрытой от большинства граждан Республики и даже от её административных органов, находился один из самых засекреченных исследовательских комплексов, известных под кодовым названием “Обелиск-9”. Он не светился в гражданских сетях. У него не было транзитных доков. Корабли, которые прибывали туда, отключали маяки задолго до входа в локальную орбиту. Это было место, где собирали и изучали всё необычное: забытые технологии Древних, генетические аномалии, сверхъестественные сигналы с границ скопления Фаэтон… И теперь – этих разумных очень сильно заинтересовали данные о капитане "Клинка Пустоты". Да и сам этот корабль, который был весьма необычен, привлёк их внимание.

Помещение конференц-зала глубинного уровня было овальным, с голографическим куполом. В центре которого сейчас светилась проекция Серга, запущенная по команде Системного аналитика четвёртого класса, хмурой женщины с бледной кожей и механической кистью, щёлкающей пальцами в ритме её мыслей.

– Его физиология… – заговорил профессор Мейран Д-Хаур, высокий нубарец с полосами ритуальных татуировок вдоль шеи. – …не только не вписывается в базовые коды этногенезиса, она вообще не имеет ни одного соответствия в известных регистрах известного сектора нашей Галактики. Я это подчёркиваю: ни одного!

– Возможно, это какая-то необъяснимая мутация? – тут же парировала его выводы своими умозаключениями биогенетик Фера Лаэн, типичная представительница расы креатов. Её четыре руки синхронно жестикулировали, одна держала планшет с морфологическими проекциями, вторая – снимки мозга, третья – секвенции ДНК, а четвёртая набирала очередной код запроса. Вот только все эти данные имели отношение к кому угодно, но только не к этому молодому разумному. И это её явно выводило из себя.

– Мутация, Фера? – Тут же раздражённо вмешался старший лингвоаналитик Угрей Т'Зот, представитель амфибоподобной расы с прозрачными веками. – У него структурно симметричное строение, пропорции, оптимизированный метаболизм, коэффициент адаптации выше, чем у нурлов! Это не мутация – это идеализированная биоформа. Неестественно “идеальная”.

– Что, по-вашему, он? Артефакт? – Усмехнулся ему в ответ Мейран, но в его глазах уже мелькал намёк на тревогу.

– А если да? – Спокойно сказала Фера. – Возможно, это продукт иной цивилизации, возникшей за пределами нашего Звёздного скопления. Один из тех, кто мог пережить собственную катастрофу и оказался здесь случайно.

По щелчку пальцев аналитика запустилась следующая голограмма. Это были куски из видеоряда передач, которые вёл этот разумный прямо с борта “Клинка Пустоты”, попытки просканировать оборудование на его корабле, отдающий приказы, и даже скорость реакции систем этого корабля на малейшее проявление угрозы.

– А теперь взгляните на стиль его мышления. Он не использует стандартные интерфейсы, принятые не только в Республике, но и во всех соседних государствах. У него система технологий неизвестной архитектуры. Команды он отдает не так, как это делают даже представители элиты Аграфа или офицеры Креатов. Возможно, его ИИ не просто подчинён… Возможно, он с ним синхронизирован, и они мыслят… Вместе…

– Это невероятно… – Глухо прошептала Фера.

– Это опасно. – Жёстко добавил Т'Зот. – Потому что он может быть не один. Если он пришёл откуда-то, то оттуда могут прийти и другие. И не факт, что с добрыми намерениями.

– Мы пытались проследить его генокод с архивами – никаких следов Древних, никаких следов Слияния, никаких доминантных признаков известных нам рас… – Снова повторил Мейран. – Вы слышите? Это абсолютно чистый геном. Идеальный. Незагрязнённый. Одинарный. В природе такого не бывает. Это как если бы кто-то очистил линию разумных от всех мутаций и наследственных ошибок.

Фера медленно выпрямилась и села, тихо говоря:

– Он не наш. Точно не из нашего Скопления. И, вполне возможно, даже не из этой Галактики.

После такого высказывания наступила тишина. Лишь ИИ комплекса тихо обрабатывал голограммы, перенося данные с одного слоя в другой. За голографической стеной хранились капсулы с ДНК образцами, артефакты Кси’Натра, остатки древних костей, и тени других тайн, которым ещё не дали имён. Но даже молчание закончилось.

– Нам следует наблюдать. Только наблюдать… – Наконец-то произнёс глава секции.

– А если он начнёт контактировать с Службой Безопасности Республики? – напомнил кто-то.

– Тогда мы узнаем больше. И не через них. Мы создадим независимую сеть наблюдения. По возможности, подбросим на его корабль шпионских дроидов. Подключим секторные станции. Пусть сам покажет, кто он есть.

А в проекционном кольце лицо Серга по-прежнему оставалось спокойным, почти равнодушным, но в его взгляде многие из присутствующих различили нечто чуждое. Слишком спокойное, слишком выверенное. Как будто он знал больше, чем они могли себе позволить даже подозревать.

Немного погодя, уже после окончания этого экстренного совещания, в одной из глубинных лабораторий центра “Обелиск-9”, скрытой под десятками слоёв защитной обшивки, велась работа, требовавшая почти религиозной сосредоточенности. Полупрозрачные экраны проецировали трёхмерные генетические структуры, со сложнейшими аннотациями, всплывающими в реальном времени. Спирали ДНК вращались медленно, каждая цепь была прокрашена по кодексам соответствий – от красного до глубокого синего, символизируя неизвестные, спорные или опасные участки.

В этом помещении за пультом сидели трое ведущих специалистов по генетике из числа нубарцев и представителей пииров. Их задача была проста по формулировке, но почти невозможна по своей сути. Так как им было нужно постараться воссоздать гипотетическую генетическую карту происхождения капитана “Клинка Пустоты” – без физического образца. И поэтому им приходилось раз за разом проводить попытки реконструкции.

– У нас есть только видеонаблюдение, данные о реакциях организма, краткие спектральные анализы крови с фрагментов, оставленных на поверхности судна после боя с насекомыми – и всё! – Раздражённо сообщил биофизик Кареш Дреан, настраивая спектрометр на повторный анализ.

– Даже этого достаточно, чтобы понять одно: он не наш, – ответила пиир – генетик Таэла Си’трен, вытягивая тонкие пальцы с дрожащими сенсорами, и указывая на экран. – Посмотрите на метаболические коэффициенты. Судя по предварительным выводам аналитического кластера, он переваривает пищу в один целый шесть десятых раза быстрее среднего нубарца, но у него нет мутирующих жёлчных цепочек, как у нурлов. Сердце – не двойное, как у креатов, но его вариативность в нагрузке должна быть аномальна.

– Мы сталкиваемся с чем-то таким, что явно не эволюционировало здесь… – После некоторых размышлений подытожил третий, старший морфогенетик Эт’Кха Тар, вытирая слизь с дыхательной трубки. Именно так они и поняли, что попали в концептуальный тупик. Они пытались реконструировать хотя бы профильный набор предков – как это делалось при анализе редких гибридов. Но… Всё было чрезмерно чисто. Судя по всем внешним признакам, его гены, отвечающие за устойчивость к инфекциям, банально не имели доминирующих мутаций. Иммунные блоки – были универсальны. Белковые соединения – слишком правильные.

– Всё это выглядит так странно… Будто бы перед нами не живое существо, а какой-то макет. – После долгих раздумий сказала тихо Таэла. – Как будто кто-то взял шаблон… и создал эталонный организм. Без изъянов. Без ошибок. Без прошлого.

– Ты хочешь сказать, что он синтет? – Кареш слегка приподнял бровь.

– А это… Вполне возможно. – Тут же вмешался Эт’Кха, – Но его поведение, манера речи, реакция на эмоциональные стимулы – слишком живые, и органичные. Это не ИИ в органическом носителе. И не биоробот.

– Тогда кто он?

Ответа на этот вполне закономерный вопрос не последовало. Зато пошли первые гипотезы.

– Может быть, он – представитель вымершего вида? – Предположила Таэла. – Возможно, не вымершего… А… Спасшегося… Где-то, в других Галактических рукавах. Если его народ исчез, а он оказался здесь…

– Или, – перебил Эт’Кха, – это результат проекта Древних, забытая попытка создать нового биологического носителя.

– Но без образца его ДНК мы ничего не докажем. – Горько сказал Кареш. – Мы строим карту из воздуха.

Вскоре на экране перед ними всплыла сводная карта: "Генетический Профиль: Теоретический, Уровень достоверности – четыре процента". Ни одной подтверждённой связи с известными расами. Ни одной мутации, типичной для естественного отбора. Внизу мигала надпись:

“Геноформа классифицирована как ‘экзогенная’ – неизвестного происхождения. Возможное искусственное происхождение: 67,4%.”

Таэла выключила экран и откинулась на спинку кресла.

– Мы смотрим на нечто, что не должно было появиться здесь. – Сказала она устало. – А он не просто есть. Он строит, сражается, действует. Он – живая аномалия.

И никто в зале не решился спорить с этим. А когда голографические экраны погасли, а тишина в главном зале научного комплекса “Обелиск-9” стала очень гнетущей. Лишь слабое жужжание фильтров и неяркий фосфорный свет в углах лаборатории напоминали, что они не в вакууме. Кареш Дреан взглянул на коллег – взгляд был тяжёлым, сдержанным, но в нём читалась решимость

– Мы стоим на грани величайшего открытия в истории Республики. И даже, вполне возможно, что не только в одной только Республике. И что? Отступим, потому что у нас нет пары капель крови?

Таэла Си’трен поморщилась, ощупывая пальцами скользкую поверхность своей личной консоли:

– Если ты намекаешь на похищение – то даже не думай. Это не просто биологический объект, Кареш. Это разумный, у которого есть свой, весьма крупный корабль, ИИ и технологии, которые мы даже не можем полностью понять.

– Да, – вмешался Эт’Кха, – но это также угроза. Ты видел, на что способен его корабль. Он вмешивается в сектора, уничтожает пиратов, передаёт досье прямо в штаб Службы Безопасности – и никто его не контролирует. А если он не один? Если это разведчик?

– Значит, мы обязаны узнать, с чем имеем дело. – Холодно добавил Кареш. – Даже если это означает… действовать в обход интересов Службы Безопасности.

Практически сразу они включили защитные скрипты в зале и активировали протокол “Глушение-Четыре”, отрезав всё помещение от центральной сети. Даже ИИ комплекса был временно ограничен в своём доступе к этому помещению.

– Есть пара способов, – медленно заговорила Таэла, – получить генетический образец. Для начала контактное заражение. Синтетический полимер, что цепляется к коже и собирает эпителиальные клетки. Надо всего лишь прикоснуться. Потом можно использовать воздушную ловушка. В закрытом помещении с его участием – улавливание дыхания и микрочастиц кожи. Или… – она помолчала, – форсированная операция.

– Ты имеешь в виду захват? – уточнил Эт’Кха.

– Я имею в виду ударную группу, маскировку, седацию. Мы не убиваем. Мы изучаем. А после можно вернуть его… или сказать, что он исчез в Пустоте.

Кареш постучал пальцами по столу:

– Нам нужен флотский шаттл. И координаты “Клинка Пустоты”. Мы могли бы… взять его в док под видом проверки вооружения. Или перехватить в одной из нейтральных систем. У него практически нет гражданского рейтинга. Пока что он вне юрисдикции. Нам просто надо быть первыми.

Все они знали о том, что подобная операция – прямое нарушение всех уставов и этических кодексов. Но также они все понимали, что если бы они первыми доказали внегалактическое или искусственное происхождение этого самого Серга, то получили бы влияние, ресурсы – и почти безграничную власть в научных кругах Республики.

Таэла сразу же взяла на себя координацию поиск-слежения.

Эт’Кха вызвался доработать нейроседативный газ, совместимый с возможной анатомией цели.

Кареш – связался с теневыми логистами под видом заказа редкого оборудования, чтобы подготовить неофициальный дрон-захватчик с медицинским отсеком.

Они решили держать это в полной тайне. Даже Служба Безопасности Республики ничего не узнает – если всё пройдёт чисто. Они ещё не знали, что корабль, за которым они собираются охотиться, ведёт усиленный контроль в радиусе, как минимум, пятидесяти тысяч километров. Как и то, что Сима, нейросеть Серга, и Хорус, управляющий ИИ “Клинка Пустоты”, уже начала распознавать следы дублированной активности в сетях Республики, которые могли бы указывать на их вмешательство.

Также они не знали и о том, что управляющий их научным комплексом учёный – доктор Оурен Литсир, специалист по ксеногенетике и теории направленной эволюции, задумчиво сидел в тёмном личном кабинете, затянутом мягкими шорохами фильтрации воздуха и золотистыми тенями от полупрозрачных экранов. Он не участвовал в заключительном совещании круга учёных в полном составе. В отличие от других, он всегда верил, что знания теряют свою ценность, если ими делиться до того, как ты добился главного.

Сейчас перед ним медленно вращалась голографическая проекция – видеофиксация Серга в ангаре станции, его голос, движения, реакции. Всё казалось слишком… Правильным. Слишком чистым. Он не просто не походил ни на одну известную им расу. В нём вообще не было следов влияния известных эволюционных факторов скопления Фаэтон.

“Или это не эволюция. А инженерия. Очень тонкая инженерия.” – Подумал Оурен и почувствовал, как внутри него шевельнулось что-то близкое к восторгу. Но он также понимал: если он попробует делиться своими догадками с другими, особенно с Карешем или Таэлой, – они просто украдут его находку. Или хуже: сообщат в Совет Ученых, а те завалят всё согласованиями, комиссиями, осторожностью.

Нет. Это будет его открытие. Его шаг к бессмертию. Именно поэтому на своей закрытой консоли Оурен ввёл доступ к одному из параллельных контрактов, подписанных с частной разведывательной группой “Вальт-73”. Это было подразделение, когда-то числившееся за флотом, а теперь официально распущенное. Неофициально же – выполняло грязную работу для тех, кто готов платить. И он отправил запрос под кодом “Фантом-Бета”. Простой текст, без всяких эмоций:

“Цель: объект “Серг”.

Место: корабль “Клинок Пустоты”. Задача: проникновение на борт. Приоритет: получение биоматериала – незаметно, с минимальным вмешательством. Статус: автономный наёмник, действующий от лица независимого торговца или инженера. Режим: абсолютная секретность. Без упоминания заказчика даже после выполнения.”

Ответ пришёл быстро.

“Один агент. Под видом специалиста по нестандартным системам энергообмена. Обработка документов займёт четверо суток. Стоимость – удвоенная, за степень риска. Подтверждаете?”

Тяжело вздохнув, Оурен подтвердил заказ. Он знал, что через четыре дня на одной из стыковочных станций, к "Клинку Пустоты" попытается присоединиться кажущийся вполне безобидным инженер, с готовностью помочь капитану решить любые проблемы со снабжением или энергоядрами. И в этот самый момент – с помощью незаметного сбора кожных частиц, волоса, образца крови или слюны – он получит то, что нужно. А если нет… тогда “Вальт-73” умеет и действовать жёстче.

Но даже Оурен не знал ничего о том, что Сима уже заметила косвенные признаки нестабильной активности в регистрах космических перемещений одного конкретного личного идентификатора, оформленного как независимый инженер. Его заявка выглядела безупречной, но фоновые метаданные в консоли анализа были слишком… стерильны.

ИИ корабля не принимал решений сразу. Он лишь добавил этого субъекта в режим пристального наблюдения, прикрепив к нему подпротокол "Нить из тени". Хорус не знал, кто именно стоит за всем этим. Но уже заподозрил – что кто-то действует в обход всех известных властей. Так что не только самому Сергу показалась странной такая активность…

………

Грузовая палуба станции “Ремий-Харт-7” – была всего лишь одной из промежуточных платформ между звёздными торговыми трассами Республики – бурлила как улей. Шум стоек, крики погрузчиков, скрежет металла и трели автоматических систем смешивались в знакомый хаос. Но среди всего этого движения особенно выделялась платформа номер тридцать шесть, куда на данный момент медленно подруливал модульный грузовой челнок, обвешанный символами нейтрального Торгового Консорциума и обозначениями экспериментального товара. На трапе стоял разумный – высокий, жилистый, с щетиной и чуть опущенным взглядом. Его звали Ренар Тирон, но этот псевдоним был лишь одним из дюжины, созданных в логове "Вальт-73".

Он выглядел немного уставшим, но вполне уверенным. На нём была одета стандартная для вольного инженера униформа, слегка замызганная, но безупречно отглаженная. На его поясе висел портативный терминал и цилиндр с голографическим паспортом оборудования. Позади него на платформу выкатывались двадцать дроидов ремонтного класса, быстро выстраивающиеся в полукруг. Они были тонкие, гибкие, почти паукообразные, но с впечатляющими манипуляторами и модульной структурой. Сердцем системы был весьма мощный ИИ-процессор последнего поколения, модели “ЭйрНода-9”, способный самостоятельно проводить диагностику и перепрограммирование систем и даже отдельно взятых модулей корабля без участия оператора.

– “Насколько мне известно, вы – владелец ‘Клинка Пустоты’. У вас стоит обвес смешанного поколения, но при этом нестандартной сборки. Я специализируюсь на адаптации таких кораблей. Вот демонстрационная группа – полностью автономный технокомплекс, не нуждающийся в обслуживании. Достаточно одного подключения – и ваш корабль будет сам себя ремонтировать и оптимизировать,” – Проговорил он, подойдя к Сергу, и протянул голограмму с предложением.

Медленно развернувшийся к нему парень, посмотрел на этих ремонтных дроидов с интересом. Вся эта система действительно выглядела внушительно. Слишком внушительно. Настолько, что даже Хорус хмыкнул через внутреннюю связь.

– “Странно. Даже у официальных поставщиков нет доступа к этой линейке. Это прототипы или контрабанда?”

Сима же промолчала. Но в глубинах подчинённого ей аналитического кластера уже крутились десятки подпрограмм. Она тщательно изучала поведенческие маркеры, тембр голоса, несоответствия в сетевых метаданных.

“Ни один из автономных инженеров с профилем, совпадающим с внешностью и голосом этого субъекта, не пересекался с сетью Республики за последние сорок восемь часов. Вероятность подделки личности – максимально высока. Угроза – умеренная. Цель – неизвестна.”

Но она не стала вмешиваться сразу. Наоборот – она незаметно инициировала фоновую проверку компонентов системы “ЭйрНода-9”, зафиксировав скрытый модуль связи в одном из ремонтных дроидов. Ренар тем временем продолжал развивать “знакомство”.

– Никакой платы за демонстрацию. Я просто хочу убедиться в том, что ваше оборудование … Того стоит… Если понравится моё обслуживание, можно будет обсудить поставку. Я уверен, что капитану корабля такого уровня будет интересно использовать то, что даже флот пока не получил.

– Ну, что же… – Слегка прищурившись, Серг задумался, а потом коротко кивнул. – Посмотрим, что ты можешь.

Немного погода, уже внутри “Клинка Пустоты”, этих не совсем обычных дроидов-ремонтников пустили в изолированное помещение. Сима – через подпротокол “Театр-Тень” – полностью симулировала открытие нужных интерфейсов, позволяя им "думать", что они подключены к реальным цепям. И как только Ренар начал демонстрацию – один из дроидов внезапно передал короткий импульс связи в сторону дальнего спутника.

“Подтверждение: слежение ведётся. Команда сбора данных активна.”

Но он не знал о том, что Сима уже вставила ложные цепи, и теперь именно она управляла всеми его действиями. Каждое его движение, каждое касание, каждое слово фиксировались в идеальной матрице поведения. Она ещё не выдала себя. Но уже начала подбирать способ, как не только разоблачить "инженера", но и использовать его, чтобы понять, кто стоит за этим вмешательством…

Опытный агент-охотник, сейчас известный под именем Каэн Ренар, внешне сохранял вид доброжелательного техника. Его дроиды занимались “осмотром и модернизацией” вспомогательных отсеков, заменой устаревших узлов и прокладкой новых кабельных каналов. Всё выглядело предельно корректно. На деле же, среди двух десятков обслуживающих единиц было четыре особых дроидов-диверсантов, замаскированных под стандартные инженерные модули. Каждый из них имел собственную задачу и стратегию проникновения. И, едва заметив подходящую возможность, он начал действовать.

Попытка первая была названа им самим “Зондирующий глаз”. Дроид модели Vex‑9S, внешне ничем не отличающийся от обычного инспекционного микродрона, просочился в коммуникационный тоннель рядом с узлом распределения питания. Сканируя сигнализацию и термодатчики, он искал путь к так называемому “облачному ядру” – фрагменту распределённого ИИ Хоруса. Проползя по смотровому люку, он аккуратно извлёк игольчатый щуп, чтобы подключиться к резервной сети – и попал прямо в… Заранее подготовленную засаду из наномашин.

Сотни крошечных точек, спящих под слоем теплоизоляции, внезапно активировались. Это были наноботы типа “Цербер‑13”, способные за считанные секунды опутать цель, взломать её корпус и ввести вирус-паразит, стирающий управляющие команды. Дроид-диверсант дёрнулся, попытался подняться в воздух – но он уже опоздал. Так как банально… Исчез в клубке разрастающегося серого мха, который тут же втянул останки внутрь и растворил их.

Когда агент понял, что потерял контакт с активированным дроидом, то предпринял вторую попытку. Которую назвал “Тихая волна”/ Следующий – AL‑4 “Литий” – был более утончён. Он не ломал сеть, а пытался её симулировать. Создавая ложные запросы, он внедрился в периферийные каналы корабельного ИИ, действуя как «зеркало системного голоса». Медленно, ползуче, он начал копировать и искажать команды, выдавая их как “аварийное перенаправление при перегреве”.

Однако Сима заранее внедрила алгоритмы самоаутентификации, построенные на стереоструктуре команд и ритмическом контексте импульсной речи. Она мгновенно почувствовала возникший “диссонанс”, как чужой акцент в родной речи. Через полсекунды Литий сам ощутил, как его симулированная структура была зажата в ловушку-песочные часы. Два роя наномашин сомкнулись, перекрыв цифровой тоннель, и “залили” его ложной средой – искусственной копией командного интерфейса, бесконечно вводящей его в циклы распада. После чего и этот дроид – диверсант просто выбыл из строя. Так как его нужно было принудительно отключать и чистить память. А это было возможно только на специализированном стенде.

Осознав этот факт, буквально скрипя зубами, агент активировал третьего дроида – диверсанта. И в этот раз операцию он назвал “Кровь сервиса”. Это был малый дроид-диверсант D‑6 “Факел”, обладающий крошечным лазерным резаком и электромагнитным якорем, прокрался в сегмент реакторной вентиляции. Его задача была максимально опасной. Ведь ему предстояла попытка внедриться в системные реле защиты реактора корабля, чтобы создать окно для перехвата охлаждения.

Он прополз всего восемнадцать метров в полной тьме технического тоннеля, двигаясь в полости, куда даже инженерный персонал заглядывал очень редко. Но Сима и здесь расставила ловушки. Как только этот дроид прикоснулся к последнему люку перед зоной доступа, он оказался в капсуле с псевдовакуумной мембраной. Мембрана закрылась, и из её стенок высунулись острые нити наноботов. Всё было молча, без света, без визга. После такого подлого удара “Факел” замер навечно, как насекомое, пойманное в янтаре.

После потери третьего дроида, слегка растерявшийся агент, некоторое время пытался осмыслить сложившуюся ситуацию. И лишь потом решился на четвёртую попытку, которую назвал “Прожорливый ум”. Так как в этом деле должен был участвовать последний, самый опасный из имеющихся у него дроид-диверсант, X‑33 “Вирус”, имел частично биомеханическую начинку. Он мог эмулировать протоколы команд самого ИИ. Он начал атаку с внутреннего контура, внедрившись в зону диагностики систем связи, где ему удалось временно заблокировать часть вторичных логов. Он начал распространять вирус-подмену, имитирующий команду сброса ядра при перегрузке.

Именно в этот момент Сима выпустила охотников высшего класса – наноботов типа “Иксис”, способных адаптироваться к биомеханике. Они действовали как нейроиммунитет. И в считаные секунды “Вирус” был подвергнут вторжению извне. Его сигналы были заглушены, память заблокирована, корпус вскрыт в восьми местах. В конце он был перепрошит Симой и возвращён в тайник, чтобы позже использовать его как приманку или средство наблюдения.

Как итог, когда Сима закончила зачистку, она вывела на капитанский интерфейс Серга краткий доклад:

“Четыре попытки. Четыре провала. Всё сделано крайне грамотно, но не достаточно скрытно. Противник – обученный специалист. Предположительно – агент rкакой-то частной, но достаточно хорошо обеспеченной структуры. Протокол безопасности усилен. Я рекомендую допросить Ренара. Или… передать его в раздел разборки системных угроз.”

Серг ухмыльнулся, глядя на голографическое изображение одного из обезвреженных дроидов.

– Ага. Хотел тихо вскрыть мой корабль и сбежать? Да ещё и к ядру лез? Ну, что же… Поиграем в шпионов, друг мой. Только играть ты будешь… связанным к пыточному креслу.

Честно говоря, в этот момент сам парень с большим трудом сдерживал издевательский смех, всё ещё наблюдая за всеми этими стараниями данного индивидуума. Ведь все его действия были видны буквально насквозь. Мало того, что сам парень прекрасно понимал, что рано или поздно к нему всё равно попытаются подослать каких-нибудь индивидуумов, кто будет пытаться ему навредить. Так ещё и все ухищрения этого подозрительного типа были видны как на ладони. Ну, для начала стоило отметить сам факт наличия у него этого комплекса из дроидов-ремонтников, которые уже сами по себе выглядели подозрительными. Даже при первичном сканировании было заметно, что, как минимум, четыре ремонтных дроида, ремонтными были только внешне. Внутри, под основными манипуляторами и корпусом, можно было обнаружить наличие совершенно других устройств. И на что рассчитывал этот индивидуум, просто напялив на дроидов-диверсантов сверху корпуса ремонтных дроидов, было вообще непонятно. Может он просто рассчитывал на то, что парень будет настолько наивен, что позволит попасть на борт корабля кому-то с таким подозрительным грузом? Хотя эти дроиды и были выставлены им как неисправные. которых он намеревался в конце концов починить. Ну, да… Двигаться-то нормально они не могли? И всё из-за того, что на их реальный корпус сверху были одеты в виде своеобразного чехла корпуса других дроидов. При этом стоит заметить ещё и то, что сделано было всё это достаточно хитро. Но не настолько, чтобы не вызвать определённых подозрений. Всего лишь по той причине, что этот комплекс сам по себе выглядел новым! Да! На паре таких дроидов даже имелись заводские пломбы. Которые обычно снимают при распаковке дроидов и их тестировании. А уж про проведение какого-то ремонта или техобслуживания этих дроидов, что обычно делается после каждого усиленного использования таких устройств, что и происходит во время ремонтов, тут и говорить не приходится.

То есть, появился странный техник фактически с новым комплексом, часть дроидов из которого странным образом изменена? Да… Кстати… Сам факт того, что у техника имелся подобный комплекс уже настораживал. Всё только по той причине, что Сима старательно проверила всю доску объявлений подобных специалистов. и выяснила, что техники, даже самые лучшие, могут использовать от силы двух-трёх ремонтных дроидов-универсалов. И не более того… А тут полный комплекс из двадцати дроидов разного калибра, с наличием у них ремонтного искусственного интеллекта, который можно напрямую подключать к искусственному интеллекту корабля, и таким образом автоматизировать работу всего комплекса и обслуживание систем довольно крупного, если не сказать – тяжелого корабля. По сути, этот комплекс может выполнять функции полноценного инженера. И как бы это глупо не звучало, использовать его эффективно может именно инженер. У техника для этого не хватит ни возможностей, ни знаний, ни имеющихся сертификатов. В принципе! А тут вдруг появился техник, у которого, на минуточку, в руках имеется инженерный комплекс. К тому же, ещё не вышедший в продажу для гражданских лиц. Да. На военных объектах его используют. Это один из новейших комплексов. Но на что именно рассчитывал этот разумный пытаясь таким образом привлечь к тебе внимание? Это было непонятно. Ведь, по сути, с таким комплексом, да ещё и необходимыми сертификатами, такой индивидуум легко мог бы найти достаточно безопасную и высокооплачиваемую работу на какой-нибудь из государственных верфей! Ему не надо было бы нигде мотаться с этим комплексом… Не надо было бы рисковать… И работал бы он там в своё удовольствие. Тем более, что по приказу самого парня, и для проверки заинтересованности этого разумного в нахождении на борту “Клинка Пустоты”, ему была выставлена оплата по самой нижней планке. Ну, какую обычно платят самому дешёвому технику, с самым старым и изношенным дроидом-ремонтником-универсалом. Ну, ниже платят только тем, кто ходит с обычным тестером и тем же гаечным ключом. И… Он согласился. Так о чём это говорит? Либо о том, что он полностью неадекватен, что вряд ли было бы возможно. В виду того, что у него имеется инженерный комплекс… Работающий… Либо… Что ему платит кто-то ещё только за тот факт, чтобы этот разумный всё же постарался попасть на борт “Клинка Пустоты”. И вот тут в общую картину прекрасно вписываются не только все эти странности с появлением этого весьма необычного техника, без обычного для них резюме, и послужного списка. Но зато с полноценным инженерным техническим комплексом, в полной комплектации в котором, на минуточку, есть четыре дроида, которые не работают… Однако, если обратить внимание на пломбы, имеющиеся на корпусах этих самых дроидов, можно было понять один важный момент. Этот разумный мог бы даже не возиться с их ремонтом. Так как, если это действительно нерабочие дроиды. он мог их просто отправить на завод-производитель, и получить замену по гарантии. Да! Гарантия на такое оборудование действовало до первого технического обслуживания этих самых дроидов, которые могло бы потребовать вскрытия корпуса этого устройства. Вот, именно после вскрытия корпуса, гарантия бы уже не действовала. Ну, или механического повреждения? А так… Внешне они выглядят великолепно. Просто не работают, как они должны были бы работать. А это, как ни крути, гарантийный случай! Как это принято говорить в данных ситуациях.

То есть, когда этот индивидуум всё-таки попал на борт нужного ему корабля, его уже старательно пасли всеми возможными способами. Включая видео и сенсорное наблюдение, вёлся усиленный контроль даже за тем, что он делает в собственном санузле! Естественно, что он захотел жить в гордом одиночестве? Когда ему предложили два варианта помещений, одну очень узкую но одноместную каюту, которая больше была похожа на какой-то вытянутый пенал, и нормальную каюту со всеми удобствами просто двухместную с кем-нибудь из членов экипажа, этот индивидуум согласился именно на одноместную каюту. и тут же постарался её исследовать при помощи имеющегося у него при себе своеобразного зонда и тестера. Конечно, у него было бы больше результатов, если бы он додумался притащить в собственную каюту хотя бы того же самого дроида-диагноста? Но пока что он был на испытательном сроке. И рисковать подобным образом, таская своих собственных дроидов куда попало он просто не мог.

Хотя… Судя по тому, что произошло, можно было понять, что его очень сильно поджимали сроки? Он не стал ждать окончания испытательного срока. А достаточно быстро, так сказать, во время отдыха на борту корабля, намеренно активировал своих “повреждённых” дроидов, которые быстро скинули с себя те самые имитации корпусов ремонтных дроидов, и “совершенно случайно” превратились в такие же довольно современные по крайней мере четвёртого поколения технологий Республики, дроидов-диверсантов. тут же принявшихся за дело.

Вот только этот индивидуум, да и все те, кто его подсылал, даже не подумали о том, что сам молодой парень – хозяин “Клинка Пустоты”, уже заранее подумал о возникновении подобных проблем? Поэтому все системы внутренних коммуникаций “Клинка Пустоты” контролировалась самым плотным образом. В каждом модуле намеренно был установлен отдельный малый искусственный интеллект, отвечающий именно за безопасность данного объекта. Имелись специальные заслоны из тех самых наноботов. По сути, они выполняли из себя роль своеобразных решёток, которые могли быть восприняты как этакие фильтры или же просто перегородки. Естественно, что дроид-диверсант, специально предназначенный для быстрого проникновения в нужное место, не особо церемонился с такими заграждениями. Он просто перекусывал нити этих самых сеток и пытался проникнуть дальше. Что и провоцировало атаку наноботов. Которые довольно быстро брались за дело. Так что в скором времени у этого агента не осталось его помощников.

А потом пришла пора и с ним поговорить. Как же он был удивлён, когда парочка штурмовиков, которые теперь служили на благо молодого хозяина “Клинка Пустоты”, довольно грубо выдернули его из-за стола в столовой, и проволоки в гости к капитану. При этом остальные члены экипажа даже не реагировали на происходящую перед ними явно конфликтную ситуацию. Он пытался что-то кричать… Сопротивляться… И даже удивляться… Однако потом, когда его закинули в нужное помещение, и он увидел перед собой лежавших в неподвижности дроидов-диверсантов, а также стоявшего в задумчивости капитана, ему всё стало понятно.

Сначала он, конечно, был “немного шокирован”. Судя по всему, этот разумные совершенно не ожидал того, что кто-то сумеет довольно эффективно противостоять подобному вторжению? Ну, да… Ведь использованные им дроиды-диверсанты считались-то, наверное, одними из самых современных? А тут… Какой-то дикарь из Неизведанных Регионов прибыл, и так легко с ними разделался? Нет, конечно же… Сам парень сейчас прекрасно понимал, что в этом своеобразном успехе его собственной победы не было. Если бы не заранее предусмотренные контрмеры, то, вполне возможно, этот разумный сумел бы добиться нужного ему результата?

Поняв, что он попался, этот агент сначала попытался торговаться. И даже заявил о том, что если с ним что-то случится, то за него будут мстить. Однако, раздавшийся из-под потолка голос управляющего этим кораблём искусственного интеллекта Хоруса тут же осадил его, заявив о том, что никакая государственная структура не признает в открытую факт того, что они пытались провернуть на борту “Клинка Пустоты”. Потому что это уже отдаёт международным скандалом. Ведь хозяин этого корабля не является гражданином Республики. Более того… Такая попытка, да ещё и на территории Республики, уже приравнивается к полноценному пиратству. Естественно, что в таком положении даже если бы он служил на местную Службу Безопасности, его никто покрывать не стал бы. Особенно если бы капитан корабля начал бы раздувать эту историю, намеренно превращая всё случившееся в достаточно серьёзный скандал.

Когда этот горе-техник понял, что ситуация всё же вышла у него из-под контроля этот разумный всё же попытался дёрнуться. На что он рассчитывал? Это было непонятно. Возможно, он хотел прыгнуть в сторону капитана, видимо рассчитывая на свои физические данные, которые, как уже говорилось ранее, обычному технику ни в коей мере не подходили, чтобы взять того под свой контроль, и хотя бы шантажом вынудить выпустить его с борта этого корабля, то его тут же швырнуло обратно мощным ударом шокера, который держали наизготовку боевые дроиды, стоявшие в углах помещения. Про них-то он совершенно забыл. Видимо, принимая их всего лишь за какие-то украшения или даже статуи.

Вот тогда и пришло время для разговора. полностью осознав, что сам попался, и его наниматели спасать не станет, этот агент быстро сдулся. Особенно после того, как ему спокойно пояснили главный нюанс. Либо он сам всё рассказывает, либо ему внедрят в голову специальный имплант, который его вынудит всё рассказать. Но из-за того, что этот имплант можно будет внедрять очень быстро, Мозговая ткань данного индивидуума будет фактически уничтожена. Да. Воспоминания из него вырвут как кишки из трупа. а безвольную куклу потом просто выбросят в сторону местного светила. И пусть летит туда как безмолвное напоминание глупости тех, кто банально недооценил своего потенциального врага. Поэтому он всё же заговорил. Да. Пару раз он всё же попытался вильнуть во время разговора. Но он не знал главного. В его теле уже находились наноботы. Которые слишком хорошо отслеживали происходящее в его теле. Этакий детектор Лжи в миниатюре получился. И Сима чётко контролируя свою связь с этими наноботами, и сразу предупреждала парня, если этот индивидуум пытался уклониться от ответа или солгать.

Вскоре парень уже знал о том, кто именно заказал его самого, и весь его корабль. Да. Эти самые дроиды-диверсанты должны были захватить контроль над кораблём, и позволить этому горе-агенту угнать корабль и всех тех доставить, кто попал бы в его руки, в сторону той самой научной базы. По крайней мере, так называлось это место. Научный институт. Хотя, по сути, это была какая-то весьма засекреченная лаборатория, вроде тех самых объектов, которые на Ковчеге так старательно устраивал Прометей? И эти самые учёные всегда нуждались в поступлении подопытных. По сути, даже уже имеющихся у парня членов экипажа этот ублюдок тоже не собирался отпускать. Никого. Он собирался всех отдать на растерзание учёным. Но в первую очередь их интересовал именно сам Серг. Агент пояснил парню такой интерес тем фактом, что учёные никак не могли определить того, к какому именно виду разумных существ имеет отношение сам парень. Так как выяснилось, что на территории данной Галактики, по крайней мере там, куда долетали корабли местных разумных существ, никого подобного обнаружить было нельзя. Да. Внешне он был похож на одного из местных гуманоидов? По сути, на всех тех, кто передвигался на двух ногах и имел две руки.

–… Кое-кто из учёных даже предположил, что ты можешь быть кем-то из предков разумных, которые здесь потом уже изменялись, подстраиваясь под местные реалии… – Вполголоса проговорил агент, с лёгкой опаской оглядываясь на всё ещё направленные в его сторону шокеры, которые не выпускали из своих манипуляторов боевые дроиды, стоявшие поблизости. – Было даже предположение о том, что ты можешь быть представителем расы Основателей. Поэтому они занервничали. Им очень нужно тебя изучить. И, скорее всего, во время этого самого изучения ты и погибнешь. Государственные службы им не могут предоставить такой материал. Поэтому они решили действовать так…

Ну, всё было вполне предсказуемо и объяснимо. Но кое-чего парень не понимал, и поэтому решил уточнить у данного агента.

– А кто тебе, дураку, сказал о том, что после подобной доставки тебя самого живым выпустили бы? – Коротко и даже зло усмехнувшись, Серг внимательно посмотрел на сразу же растерявшегося агента. – Неужели тебе непонятно это? Ну, допустим, что ты смог доставить “Клинок Пустоты” туда. И это ты смог бы сделать только под собственным контролем. Поэтому у тебя и была бы возможность получить от них оплату лично. Но и эта самая оплата для тебя стала бы ловушкой. Так что, доставив им груз, ты сам себя бы подставил. Одно дело – доставлять какие-то тела разумных, обездвиженных и, возможно, даже усыплённых. Это товар, который не многие могут поставить. А вот мой корабль и я сам… Это эксклюзивный товар. И такой товар тут найти будет практически невозможно. То есть, если они идут проводить надо мной какие-то эксперименты, то для начала им нужно будет обрубить все возможные “хвосты”, одним из которых являешься ты сам! Идиот!

Судя по тому, как этот агент начал пытаться о себе что-то под нос бормотать, и растерянно качать головой из стороны в сторону. Так как он действительно эту ситуацию с такой позиции не рассматривал. Но теперь уже ничего нельзя было поделать. Ему пришлось быть откровенным. Умирать за своих нанимателей он явно не хотел.

Оказалось, что у него имеются некоторые связи в Службе Безопасности Республики. С помощью которых он и смог раздобыть как информацию, так и определённые ресурсы. Вроде вот этого самого изменённого определённым образом ремонтного комплекса. Так как, по сути своей, он числился до сих пор на действующей военной службе Республики. Да. Было такая возможность у данных индивидуумов. Просто он заносил раз в пару месяцев своему командиру определённую взятку, и тот всё ещё продолжал держать на службе того, кого там давно уже нет. Коррупция… Везде одна сплошная коррупция.

Да. Каэн Ренар был крепким и уверенным в себе разумным. Раньше. Пока не попал в руки Серга. И его рассказ, хотя и был достаточно интересным, но лишённым подробностей. А парню было нужно их знать. Его лицо, стёртое до обыденности, не выдающее ни возраста, ни принадлежности, оставалось спокойным даже под натиском боли. Но когда импульс шокера вгрызся в нервный узел под его ребром, он рванулся в креплениях пыточного кресла, зубы клацнули. Глаза блеснули дикой злобой, но всё ещё не покорились.

Серг, как обычно, не кричал, не давил на психику. Он просто стоял в тени, позволив Симе и Хорусу задавать вопросы через тактильный интерфейс. Холодный голос нейросети раз за разом выдавал очередной цикл:

“Кто заказал проникновение?”

“С какой целью вы использовали диверсионные модули?”

“Где находится ваш координатор?”

Каждый отказ сопровождался мягким щелчком – и вспышкой боли. Через несколько минут – началось то, чего ждал Серг. Каэн, измученный и вспотевший, зацепился взглядом за один из экранов, где медленно вращался голографический силуэт: тот самый дроид-диверсант, что был захвачен системой защиты “Клинка Пустоты”. Наконец-то он тихо рассмеялся, почти искренне, и пробормотал:

–Вы даже не представляете, во что вляпались… Это всё гораздо глубже, чем просто я и мои дроиды.

Серг шагнул вперёд. Лицо его по-прежнему было непроницаемым.

– Говори. Ты же понимаешь, что я всё равно узнаю то, что мне нужно? И умереть тебе я не дам. Пока сам этого не захочу. А ты… Будешь умолять меня об этой милости… Но буду ли я настолько милосерден? Подумай…

Судорожно сглотнув, Каэн немного помедлил. Затем, словно сломавшись, начал говорить медленно, но с какой-то странной усталой злостью:

– Вам будет забавно узнать, что сама эта “научная база”, ради которой я сюда влез, не так уж и безопасна. Вообще-то, у неё тоже врагов хватает. Удивлены? Учёные нынче – те ещё шакалы. Конкуренция, репутация, патенты, спонсоры. Все друг друга грызут. И если кто-то сильно мешает – заказывают. Как простую цель. На бирже. Наёмников.

Он скосил глаза, хрипло усмехнулся:

– И вот на этих учёных, с которыми я связан, тоже висит контракт. Неплохой. Но проблема в том, что их лаборатория – это не просто бетон в поле. Это изолированный исследовательский комплекс в системе… И’ра-Ван. Может слыхали о таком месте?

Сима тут же вывела на голограмме карту Звёздного скопления. Система И’ра-Ван действительно находилась на границе нейтральной зоны. Технически она не принадлежала Республике Нубар, но была в зоне интересов, а значит и под потенциальной защитой так называемого Синдиката Кил’Шар – клана, контролирующего обширную торгово-промышленную территорию.

– Видите ли, – продолжал откровенничать Каэн, – тамошние местные ребята однажды договорились, что не впускают военных и дипломатов. Только частники. Только контракты. А значит, те, кто держит лабораторию, платят им за свою безопасность. И немало. У них там и управляемые минные объёмы, и артиллерийские платформы, и сети распознавания лиц с боевыми протоколами на входе. Даже дышать в их сторону без разрешения опасно. Атака на них – это не просто нападение на учёных. Это нарушение договора с Синдикатом. А они таких не прощают. Даже Республике.

Серг молча изучал голографическую схему. Каэн заговорил уже без нажима:

– Но знаете, что интереснее всего? Я тут подумал. Если уж вы, – он кивнул на молодого капитана, – умудрились выследить сектантов, уничтожить ловушку, и даже взять меня… Может именно вам и стоит глянуть, что творится в том логове. Потому что они… – Каэн подавился хрипом. – Вы не знаете, чем они занимаются на самом деле.

Сима по запросу Серга выдала список известных патентов и проектов, связанных с этим комплексом. Среди прочего мелькали названия:

“Проект Стабилизатор‑V”

“Клонирование боевых особей – Партия 9”

“Генокодирование внезвёздных фрагментов”

“Слияние биоразумов с нестабильными ИИ-структурами”

Каэн продолжал:

– Я не знаю, откуда ваш “капитан” взялся. Но по их логике – он ошибка. А такие ошибки, если их не изучить – уничтожают. Вас – хотят вскрыть. Но не только они. За вами уже следят. Если вы решите не двигаться первыми – вы станете просто объектом изучения. На столе. Под лазером.

Он замолчал. Грудь ходила ходуном. В глазах – ирония и безнадёжность. Серг тут же обратился к Симе.

“Нанеси координаты комплекса. Просчитай риски. И подумай, стоит ли им показать, что этот "объект", за которым они решили поохотиться, может ещё и больно укусить.”

Сима тут же ответила:

“Считаю, что стоит ответить. Но сначала… допрос не закончен.”

………..

Как бы этот наёмник не упирался, всё же стараясь сохранить хотя бы часть своих тайн, у него выбора не было. Камера допросов “Клинка Пустоты” была оборудована по самым строгим протоколам – не только с физической, но и с когнитивной защитой. Здесь никто не кричал. Не было пыточных инструментов, запаха крови или угрожающих силуэтов. Только приглушённый свет, обшивка с мягким шумоподавлением и невидимые сенсоры в каждой панели. И Каэн Ренар уже знал одно: именно здесь ломают сильнейших. Без крика. Без кнута. Только разум – против разума. И против него сейчас была Сима.

Сфера проекции с изображением дроидов-диверсантов тихо скользила по воздуху, испуская едва различимое гудение. Стены комнаты начали наполняться голографическим светом – мозговая активность агента визуализировалась в реальном времени. Слоистая структура коры, зоны долговременной памяти, узлы эмоциональных откликов – всё стало частью цветной, пульсирующей модели.

“ Подключение к когнитивному интерфейсу завершено, – сообщила Сима. – Запрос: локализация воспоминаний, связанных с исследовательским комплексом “Обелиск-9” в системе И’ра-Ван. Методы – фокусировка на вербальных и визуальных следах, привязка к эмоциональным маркерам и ориентировочным временным штампам.”

За всем этим Серг наблюдал молча. Ему не нужно было вмешиваться – Сима действовала точно. В памяти Каэна начала оживать цепочка образов: тени в коридорах, обрывки разговоров в лабораторных шлюзах, символы на ящиках со снабжением, имена, произнесённые в раздражении или гордости.

Память 1 – Транспортный шлюз: Погрузочная платформа, белая с жёлтыми голографическими метками. Автономный шаттл класса "Селекс-9". Надпись на ящике: "Юбитей-Тек. Медкласс 4".

Эмоциональный маркер: раздражение от задержки. Сима фиксирует – один из маршрутов снабжения проходит через нейтральный перевалочный пункт в астероидном кольце системы Тара-Гар. Там не задают вопросов, если платишь наличными.

Память 2 – Внутренний коридор: Серый коридор, мягкий свет, синие метки на полу. На одной из дверей: “Сектор Ветвь-3. Инженерное ядро”.

А потом в его памяти был обнаружен и фоновый разговор:

– “Если Грэйсон снова задержит замену стабилизаторов, у нас перегрев в биосекторах пойдёт!”

– “Пусть сам лезет в воронку. Я ему не нянька.”

Имя зафиксировано: Грэйсон Лаур, инженер 1-го уровня.

Память 3 – Конференц-зал (внезапная вспышка страха): Полутемный зал, тяжёлые кресла. На трибуне – женщина в белом мантеле с чёрной вставкой, на воротнике – символ, похожий на слитые молекулярные цепи.

– “Мы создаём новое. А значит, обязаны действовать первыми. Эволюция не ждёт.”

Проявилось и имя в его памяти: доктор Вера Анцельм, заведующая секцией нейропереходов.

Память 4 – Подсобный модуль: Пыльный коридор, где Каэн, замаскированный под техника, вставляет что-то в терминал. Тут же проявились и своеобразные воспоминания – маркеры в его разуме: “Боковой канал связи. В случае провала – сюда можно сбросить дамп данных. Потом дроид подберёт. Координаты зафиксированы. Инженерный обходной шлюз D-14, рядом с зоной сброса мусора.”

Память 5 – Приёмный зал Сектора E: Здесь проходят проверки. Сенсоры. ИИ.

– “Сканирование сетчатки. Добро пожаловать, ассистент Виллер.”

Судя по всему, это снова была подмена личности через биометрическую матрицу. И в этот раз имя прикрытия было ассистент Виллер Скаэн.

Немного погодя Сима вывела целую карту данного комплекса. В который входили четыре сектора, соединённые транспортными туннелями. Один – строго научный. Один – биоинженерный. Один – оборонный. Один – технический и логистический. Странным было то, что место для эвакуации было только одно. Нижняя посадочная платформа с механизмами обслуживания кораблей.

Серг глянул на карту:

– Что ещё?

“Фиксируются неофициальные перемещения на периметре. Возможно, дополнительные охранные силы, не входящие в структуру комплекса. Предположительно – “чёрный контракт”. Также зафиксированы следы финансирования через подставные корпорации в секторе Д’Шаар. Общий вывод: лаборатория ведёт исследования, не одобренные Научным Советом как Республики, так и других государств Скопления Фаэтон. Возможно, работы над управляемыми биоразумами.”

Серг медленно выдохнул и тихо произнёс:

– Значит, нам есть куда полететь. Но не за знаниями. А за тем, чтобы показать кое-кому, что некоторые тайны – слишком опасны, чтобы в них совали свой нос посторонние.

Сима тут же подтвердила:

“Начинаю построение маршрута. Анализ потенциальных точек вторжения. Расчёт будет готов через девяносто секунд.”

Это место было внутренним ядром "Клинка Пустоты". Той самой зоной, что была доступна только одному разумному. Так как здесь находились системы навигационно-тактических операций. Свет в помещении минимален. Только бледное свечение голографических интерфейсных окон, парящих в воздухе. Здесь не было терминалов в привычном смысле. Так как всё было всего лишь частью вычислительной системы “Клинка Пустоты”. Частью Хоруса… Частью Симы. И именно сейчас, уже принимая решение, Серг лишь бросил короткую реплику после расшифровки полученных воспоминаний вражеского агента:

– Они сделали свою ставку. Теперь – наш ход.

Потом он ушёл, а Сима… Эта виртуальная особа словно осталась на месте. И приступила к работе. Сначала ей предстоял поиск. Не по обычным каналам. А в теневом слое между коммерческой биржей контрактов и закрытыми уровнями автономных наёмнических систем, где заказы выставляют не государства, а тени – консорциумы, картели, главы кланов, и даже иные ИИ. Репутационный призрак с подходящим профилем уже существовал: “Тарис Солнцекрошащий”. Когда-то он был активным игроком в секторах под контролем Архидемонов. Теперь – не более чем удобная маска. Сима подняла его из архивов, скорректировала поведенческий алгоритм, вписала в цепочку недавней активности, запустила протокол “вторичной социализации”: подделка пары несуществующих сделок, следы на форумах, псевдоотзывы. За девять минут "Тарис" вновь стал фигурой, к которой отнесутся всерьёз. Следующий этап – принятие заказа, который был обнаружен.

Биржа "Ковчег Сумрака", уровень доступа – Дельта-3.

Тип задания: Высокорискованное (V-класс)

Описание: Объект: Лабораторный комплекс “Обелиск-9”, расположенный в нейтральной системе И’ра-Ван. Цель: Полное уничтожение объекта, включая персонал и локальные системы хранения данных. Ограничения: Объект охраняется независимой военной силой. Использование дронов и неконвенционального оружия допустимо. Награда: 4.8 миллиона фед-единиц (прямая оплата, через буферные счета). Дополнительно: За восстановленные протоколы или захваченные экспериментальные образцы предусмотрены бонусы.

Заказчик: Анонимная корпорация, пострадавшая в ходе утечки технологий.

На самом деле это были прямые конкуренты этих учёных, действующие от имени своих хозяев. Так как им было необходимо либо выбить противника из колеи, лишив их возможности проводить исследования. Либо вообще, захватить их базу, и перехватить их ресурсы и объекты для исследований.

Сима работала через аватар-прокси. И всё выглядело безупречно. Даже следы происхождения средств были завуалированы: цепочка из фальшивых подрядов по якобы утилизации устаревших инженерных платформ на территории Пояса Грав’Вен. Всё было чисто. И невозможно было обнаружить каких -либо привязок. Сима нашла не просто заказ. Она встроила в него маркер-отслеживание, срабатывающий при каждой проверке на бирже. Теперь она будет знать, кто интересуется этим заданием, кто берёт, и кто обсуждает. И – при желании – сможет вмешаться в его выполнение, если наёмники окажутся неспособны. И через три с половиной минуты после размещения заказ стал активным. Сима зафиксировала его на интерфейсе, подвесив ярлыком:

"Принято."

Секунду спустя в системный канал связи пришло уведомление:

“Подтверждение: заказ №711038 принят в очередь исполнения. Исполнитель: “Вуаль Тар-Марко”. Ожидаем выход в сектор И’ра-Ван в течение ближайших трёх месяцев.”

Сима замерла – на долю секунды, в чисто машинной паузе. А затем включила модули глубокого наблюдения и паразитные линзы маршрутов, чтобы отслеживать ход операции. Которая теперь была запущена. Ведь сразу же проявились те, кто проявил интерес к появлению исполнителей в этом заказе. Ведь на данный момент они выступали всего лишь в роли наёмников, которые, совершенно случайно, взяли весьма дорогостоящий заказ. Хотя уже и сами понимали, что в нём может быть много “подводных камней”.

“Так вы захотели узнать, кто он такой… – Её внутренний голос, холодный и без эмоций, резонировал в глубине ядра. – Теперь вы узнаете, что бывает с теми, кто разглядывает вглубь без приглашения.”…

………

В сложившемся положении, Серг прекрасно понимал, что у него банально не остаётся выбора. Тем более, что подробности того, что он узнал про место расположения научного объекта, которое действительно было весьма специфическим. И в чём-то даже интересным. И в первую очередь именно тем фактом, что эта Звёздная система может быть весьма интересной для него лично. Так как сканирование, проведенное с помощью оборудования Ткачей, установленных на Ковчеге сенсорных комплексов, указало на эту Звездную систему как на потенциальный источник технологий Древних. Судя по всему, там находились скрытые объекты, которые влияли на ту Звёздную систему. Кроме того, там находилось несколько планет. И среди них была одна планета, имеющая собственную экосистему и даже атмосферу. Учитывая тот факт, что у парня в скором времени мог появиться тот самый Ковчег, который сейчас выполнял миссию по расселению доставленных в данную Галактику разумных существ, выживших в том самом катаклизме, уничтожившем их родные миры, парень понимал, что сможет получить бонусы от подобной Звёздной системы. Тем более, что она не принадлежала ни к одной государственной структуре поблизости. Но территории, которые находились рядом, могли обозначать некоторые сложности. Хотя… Если сделать всё правильно, то ни одно государство не будет пытаться нападать на эту Звёздную систему. Ведь если в этой Звёздной системе будет, в виде охраны, тот самый Ковчег, то в этой ситуации у любых потенциальных врагов возникнут большие сложности. В первую очередь по той причине, что, модифицировав Ковчег должным образом, на нём можно будет установить довольно многочисленные батареи разгонных орудий. Да. Те самые. Учитывая размеры Ковчега в сто двадцать километров диаметром, можно заранее предположить, что такая станция сможет нести на своём порту десятки подобных орудий. Причём достаточно крупного калибра. А наличие в этой системе достаточно большого астероидного пояса даст приличные ресурсы, с помощью которых у него будет возможность обеспечить такие орудия не только боеприпасами, в виде тех же самых камней, но даже и добычи полезных ископаемых. Которые в данной ситуации не добывались именно по той простой причине, что это было довольно сложно. И экономически затратно. Однако имея серьёзную промышленную базу, можно будет довольно легко организовать их добычу. А остальное уже будет делом техники.

Также не стоит забывать и о том что на ковчеге могут базироваться тысячи боевых дронов. С помощью которых можно будет защититься практически от любого нападения на эту Звёздную систему. Сделав всё таким образом, что потенциальные противники банально не смогут провернуть нечто подобное. Всего лишь по той причине, что такая война станет для них слишком затратной. И они понесут просто невероятно большие потери. Настолько серьёзные, что ему будет куда проще и выгоднее торговать. Чем пытаться устраивать полноценное противостояние с теми, кто станет там хозяевами.

Однако сейчас в данной ситуации, была одна большая сложность. В этой Звёздной системе были расположены минные массивы, управляемые со специального аванпоста. И для того, чтобы прорваться внутрь, и столкнуться с потенциальными врагами, находящимися в той Звёздной системе, необходимо было сначала пройти эти самые минные массивы. И именно эту информацию парню и нужно было как следует осмыслить и распознать, прежде чем устраивать нападение на ту Звёздную систему.

……….

В безмолвии космоса, в области, лишённой аномалий, радиоизлучения и других следов активности, зависла одна из самых коварных и малообсуждаемых форм оборонительных технологий – минный массив второго поколения. Он не издавал ни звука, не посылал опознавательных сигналов и не выделял себя флуктуациями тепла – его нельзя было "услышать". И всё же он был “жив”. Он “дышал”. Объём его структуры занимал около четырёх десятых астрономических единиц, почти идеально сферической формы. Внутри неё располагались десятки тысяч автономных боевых мин, каждая из которых представляла собой миниатюрного убийцу с примитивным интеллектом и весьма ощутимой разрушительной мощью.

Структура и принцип действия у таких устройств были вполне объяснимыми. Основной корпус типовая единицы мины представлял из себя сфероид размером около двух метров в диаметре, выполненный из композитного материала со специальной нанопористой оболочкой, рассеивающей отражённые сканирующие импульсы. Поверхность мины покрывалась активным покрытием, способным имитировать космическое излучение или вовсе его гасить. Визуально такие мины почти невозможно различить на фоне звёздного неба.

Двигательная система, несмотря на миниатюрные размеры, имелась у каждой мины. Они были снабжены микроимпульсным газовым приводом, позволяющим не просто корректировать траекторию, но и, при необходимости, совершать манёвр перехвата цели. Эти двигатели работали практически бесшумно и не оставляли характерных следов, что делало мины трудными для обнаружения по тепловому и спектральному фону.

Также у них имелся слабый сенсорный модуль, что выполнял для них роль глаз этих устройств. Каждая мина была оснащена ограниченным набором датчиков второго поколения. В которые входили лазерные дальномеры, магнитные сканеры, гравиметры и фрагментарные спектральные анализаторы. Несмотря на это, суммарно, вся сеть этого минного объёма действовала как единый массивный сенсор, обладая эффектом роя. Так как тысячи слабых сигналов складывались в общее "зрение", позволяющее обнаруживать даже замаскированные цели на подходе.

Не стоило забывать и о боевом заряде. Основой его разрушительной силы был плазменно-кумулятивный заряд с локальной генерацией термоядерного импульса. При срабатывании устройства возникал короткий, направленный выброс температуры в десятки миллионов градусов и ударной волны, способной разорвать обшивку тяжёлого крейсера, особенно если атака произведена в "роевом" режиме.

Исходя из всего этого можно было понять и режимы поведения таких устройств. Эти мины были способны действовать в нескольких режимах. При режиме пассивного дрейфа – мины удерживали заданную формацию в пространстве. При режиме упреждающего смещения – происходила реакция на гравитационные или двигательные аномалии, что приводило к изменению позиции в пределах зоны от десяти до пятидесяти километров. Но самым опасным был режим перехвата. Во время которого происходила активация форсированного ускорения и приближение к цели с последующим самоподрывом. Был также и режим замирания. Во время которого они имитировали обломки и мусор, если появившийся объект был слишком мощным, и прямой атаки такого устройства на него было бы недостаточно.

Основой управления в этом минном объёме был именно центральный узел. Содержащий в себе Искусственный Разум. В самом ядре массива, под слоем мнимых "главных мин", скрывался центральный управляющий узел. Весьма своеобразная конструкция, внешне идентичная боевой мине, но, по своей сути, являющаяся мозгом всей системы.

Этот ИИ второго поколения, обозначаемый как “Кодекс Узла”, выполнял несколько ключевых функций. Распределение иерархии среди мин… Выявление и анализ угроз… Оптимизация боевого построения… Сбор и передача телеметрии по защищённому одностороннему каналу, один раз в стандартный цикл…

И хотя ИИ узла не обладает настоящим сознанием, он способен обучаться в рамках ограниченных моделей поведения. При атаке крупного объекта – например, крейсера или фрегата – он может инициировать кластерную атаку, направив в одну точку до сотни мин, с учётом угла атаки, направления тяги корабля, и анализа систем защиты.

Но несмотря на все эти нюансы, у минного объёма есть и свои уязвимости, и ограничения. Сенсорная маскировка современных кораблей способна частично снижать риск обнаружения, но не гарантирует защиты от роя, если тот активирован. Сбои в коммуникации между узлом и внешним контролем также могут повлиять на ситуацию. Отсутствие прямой связи делает перехват управления этим массивом невозможным. Попытка взлома не даёт результата. Так как архитектура в массиве замкнута, И такой ИИ не использует стандартные протоколы.

Масштабные электромагнитные импульсы могут на короткое время выбить часть мин из строя, однако массив быстро "заполняет дыры", перераспределяя соседние боевые единицы. Пространственные разряды или сверхмощные пси-импульсы могут привести к ложным срабатываниям или самоуничтожению фрагментов минного поля. Однако подобное оружие есть далеко не у всех.

Подобные минные объёмы имели тактическое значение. Минные поля второго поколения, хотя и считаются морально устаревшими по сравнению с биогенетическими или фазово-смещёнными защитными системами, остаются крайне опасными, особенно при обороне периметра, внезапной блокаде или при применении как дистанционной линии перехвата. Их обнаружить можно, но перехватить все юниты, идущие в атаку, практически невозможно, если только заранее не получить коды узла или не уничтожить управляющий элемент, что требует ювелирной точности. Не говоря уже про тот факт, что сам этот узел может находиться практически где угодно на территории минного массива.

Когда они находятся в транспортном положении, ни один из этих объектов не был похож на мину. Грузовые контейнеры, размером с малый буксир или носовую секцию фрегата, которые сбрасывались в нужном месте, и только потом начинался сброс мин, которые сразу же расходились по окружающему пространству. А потом медленно дрейфовали в пустоте. Но в упакованном виде это были обычные промышленные капсулы, серо-чёрные, с тонким швом по бокам и маркировкой, содержащей только внутренние шифры: место производства, версию загрузки, код активации и сигнатуру ИИ. Их перемещение осуществлялось специализированными транспортниками, которые, как правило, даже не знали, что именно перевозят – из соображений безопасности.

Контейнер и протокол развёртывания у них были стандартными. Каждая такая капсула – это автоматическая развёртываемая ячейка, содержащая от трёхсот до восьмисот боевых мин и одну младшую управляющую станцию – временный ИИ-модуль, обеспечивающий контроль над процессом рассеивания до активации главного узла.

Для начала начиналась подготовка к развёртыванию. Разгрузка происходила в нужном месте на безопасной орбите в пределах гравитационного колодца системы, либо за его пределами. Всё зависело от необходимости, и от задач. Такой контейнер фиксируется маневровыми дронами, и после последней проверки координат и ориентации активируется протокол “Рассеивание”. И в момент активации такой контейнер расщепляется вдоль швов, и его внешняя оболочка вспучивается, словно механику наполнили воздухом. Затем – взрыв мягкого давления. Это не детонация, а контролируемый выброс наножидкости и инфракрасной пены, гасящих выбросы импульса и позволяющих мгновенно рассеять мины по заданной конфигурации.

Мины выходят из капсулы послойно, их двигательные приводы включаются на минимальной тяге, каждая получает инструкции от локального узла, и постепенно выстраивается в трёхмерную сетку, привязанную к заранее заложенной топографии пространства. Этот процесс занимает от семи до тридцати шести стандартных минут, в зависимости от плотности массива и радиуса перекрытия.

А потом начинается инициализация главного управляющего узла этого минного массива. После завершения рассеивания, активируется центральный управляющий узел – внешне ничем не отличающийся от обычной мины, но расположенный строго в ядре объёма. Именно он и получает полные права на управление всем роем. Так как активировавшись ИИ узла немедленно складывает данные от младших узлов… Синхронизирует построение мин и назначает каждой уникальный сектор контроля… Активирует шифрованный ответ на внешний запрос, доступный только активатору – носителю сигнатуры запуска… И теперь только этот активатор – будь то конкретный корабль, командный модуль или распределённая система с подписью – имеет право управлять массивом. Попытка вмешательства со стороны любого другого объекта будет воспринята как враждебная, и приведёт к активации комплекса.

Одним из главных недостатков подобных массивов второго поколения является жёсткая зависимость от управляющего ИИ. В случае его повреждения или выхода из строя получается целый рой так называемых “Слепых убийц”. Так как мины не отключаются, а переходят в автономный боевой режим. Каждая начинает действовать по базовому протоколу: “отслеживание – приближение – уничтожение”/ Сбои в распознавании сигнатур приводят к ложным срабатываниям, особенно если корабли не имеют данных об этом поле в своей навигационной карте/ Особенно опасными становятся такие массивы в тех Звёздных системах, где отсутствует постоянное патрулирование или установленная контрольная станция. Например, в торговых узлах с высокой степенью транзита… В нейтральных системах, где крупные фракции используют временные складские площадки… В забытых секторах, где некогда размещённые поля продолжают существовать, давно забытые своими создателями… В таких случаях они становятся мертвыми ловушками, сохраняющими боевую эффективность десятилетиями, если не веками – ведь мины питаются от внутренних гравитоаккумуляторов, заряжающихся пассивно от космического излучения и микрогравитационных изменений.

Всё это несёт определённую опасность и даже приводит к дипломатическим скандалам. Так как за последние десятилетия было зафиксировано множество инцидентов, напрямую связанных с тем, что торговые, научные и даже патрульные суда оказывались под ударом старых или неучтённых минных полей. Некоторые государства, не говоря уже про частные корпорации, стремясь скрыть факт утраты контроля над такими территориями, подделывали навигационные данные, чтобы избежать претензий.

Республика Нубар, в частности, однажды была вынуждена публично признать тот факт, что один из их минных массивов “спонтанно активировался” в нейтральной зоне – хотя позже выяснилось, что управляющий ИИ был намеренно отключён во время одного из тайных экспериментов.

Так что, после изучения всех этих данных, что Сима собрала для своего носителя, в виде заключения, можно было сказать, что такой минный массив – это не просто поле ловушек. Эта сеть, практически “живая”, связанная между собой, способная к адаптации, оценке угроз и перенастройке. Однако в своей основе она остаётся холодной машиной смерти, бессознательной и безжалостной. Лишённая своего центра, она превращается в хаотичную смерть, ждущую первого, кто попадёт в поле её слепого "взгляда".

………..

Но кроме минных объёмов, которые легко могли перекрыть проход в эту Звёздную систему, имелся там и аванпост. Он не вращался – просто дрейфовал в пространстве, как обломок забытой эпохи. Это был достаточно крупный астероид, бывший когда-то безымянным телом в глубинах пояса внутренней орбиты, что уже давно перестал быть естественным объектом. Сейчас это был крепость-узел, аванпост с огнём внутри и хищным взглядом наружу. И у него была своя собственная история и предназначение. Много лет назад, во времена упадка одной из региональных империй, этот астероид использовали как тюремную станцию. Его изначально выбирали не из-за размеров, а из-за структуры материала, что составлял его основу. Высокая плотность породы… Минимум водяного льда… Отсутствие каверн… И, главное, медленное движение относительно звёздной плоскости. Всё это в совокупности создавало практически идеально место для изоляции и охраны.

Скальные слои пробивались с помощью буров третьего поколения, с усиленной алмазной оснасткой. Внутрь прокладывались арочные тоннели, затем заливаемые термостойким сплавом и закреплявшиеся каркасами из сплава углеродной нити и титана. Центр астероида выдолбили до состояния полой сферы, где разместился главный узел станции – цитадель, связанная с остальными отсеками сетью шахт и туннелей.

После падения той самой империи этот объект некоторое время пустовал, но позже был восстановлен независимыми милитаризованными структурами, став сначала тайным складом, затем центром наблюдения, и, наконец – командным узлом для управления всей обороной Звёздной системы. Который имел стратегическое значение и расположение. Сейчас этот аванпост, известный как “Сердце Камня”, находился в вершине пирамидального положения трёх гравитационных окон, что делало его ключевым элементом контроля. Из этой точки можно было контролировать, как минимум, две трассы транзита, ведущие к богатым секторам… Сканировать все входы в систему, включая гиперпространственные туннели… Передавать команды минным массивам, размещённым по периметру системы… Поддерживать прикрытие для стратегических объектов, находящихся в зоне контроля…

Имелись тут все необходимые оборонительные и наступательные компоненты. В виде той же артиллерии второго поколения. По периметру астероида располагались двенадцать шахтных платформ, из которых на поверхность могли выдвигаться башни двуствольные установки. Это были бывшие башни со старых линкоров, снятые с кораблей работорговцев и адаптированные под стационарное использование. Два ствола достаточно крупного калибра располагались на каждой башне. Управляются они как локально, так и через центральный военный ИИ. Боекомплект пополняется из глубинных хранилищ, соединённых ленточными конвейерами с шахтами.

Имелась здесь и своя система ПКО. Что была расположена ближе к внешней оболочке и состояла из многоствольных автоматических турелей, распределённых по всей поверхности объекта. Каждая из них покрывала сектор в восемнадцать – двадцать пять градусов, и перекрывалась с соседними – создавая достаточно плотную сеть огня. Питание всего этого производилось от двух реакторов, находящихся в нижнем кармане астероида. Боеприпасы – умные снаряды с фрагментацией и адаптивным наведением.

Но кроме всего этого имелись здесь и эскадрильи “москитов”. Которые базировались в четырёх ангарных карманах, встроенных в боковые тоннели. Эти лёгкие и средние истребители третьего поколения действовали по группам, из двенадцати единиц. Некоторые из них могли достигать разгона до ста километров в секунду на коротких отрезках в случае форсирования двигателей. И были оборудованы лёгкими штурмовыми системами и системой маркирования цели и запуска самонаводящихся ракет. И использовались для перехвата, сопровождения и точечных атак.

Внутренние уровни и инфраструктура этого аванпоста сильно зависели от того, для чего с самого начала предназначался этот объект. Центр управления располагался в самой глубине, где находится командный зал, похожий скорее на храм, чем на технический центр. Здесь имелись десятки панелей, голографические столы, проекторы стратегических схем. Здесь и работало основное ядро ИИ этой небольшой станции, связанное с ИИ минных массивов и артиллерийским блоком.

Были тут и собственные жилые отсеки. Хотя большую часть операций выполняют машины, на станции находится до трёхсот членов обслуживающего персонала – инженеры, операторы, техники, часть из которых живёт здесь годами. Все эти секции адаптированы под разные виды разумных: изменяемая гравитация, модульная атмосфера.

Также тут располагаются склады и хранилища. Глубинные аванпоста сектора содержат запас энергии, боеприпасы, ремонтные комплексы, ремонтные дроны и даже резервный командный модуль, на случай уничтожения основного ядра. “Сердце Камня” – это не просто станция. Это сознательная оборонительная точка, вписанная в ландшафт системы, словно паразит в теле хозяина. Её искусственный интеллект никогда не спит. Он не просто отвечает на угрозы – он их предвосхищает. Он связан с минными массивами, он руководит огнём, он выбирает приоритеты. И тот, кто попытается прорваться через систему, не зная о существовании или конфигурации этой станции – скорее всего, погибнет, так и не поняв, откуда пришла смертельная атака.

……….

Их было двое. Модифицированный корпус первого висел у одной из внутренних орбит, второй – возле внешнего транзитного узла, где часто проходили чужие корабли. Оба были старыми линкорами Империи Арганс, списанные пару столетий назад, но не разрезанные на лом, как планировалось, а превращённые в неподвижные цитадели. Даже их общие данные были весьма впечатляющими. Длина: две тысячи сто метров каждый. Ширина корпуса в центральной части достигала трёхсот пятидесяти метров. Толщина основного бронированного пояса доходила до сорока метров в критических точках. Масса, без топлива и всех расходников превышала полтора миллиона тонн.

Классификация до переделки у обоих была тяжёлый линкор класса “Огненная Цепь”. Эти гиганты принадлежали Империи Арганс, тому самому государству, славящемуся своим искусством создания машин разрушения. Даже по меркам этого Звёздного скопления, эти корабли были настоящими чудовищами. Не только по размерам, но и по энергетической автономности и боевым возможностям. Когда-то в прошлом они несли на борту десятки тысяч солдат, отряды десанта, имели собственные ангары, и даже малые флотилии поддержки.

Но после модификации и переоборудования, уже после того как линкоры были списаны, корпус каждого из них был частично разобран. С них были полностью демонтированы гипердвигатели. Броню с их бронекапсул переместили в другие места корпуса, а сами модули отвезли в ближайших торговый хаб, где и продали. Массивные топливные баки, занимавшие до пятнадцати процентов внутреннего объёма, и гравитационные компенсаторы, связанные с манёвровыми системами, также были демонтированы.

Освободившееся пространство было использовано следующим образом. Для начала провели усиление брони. Те самые секции, где раньше находились технические и связанные с передвижением узлы, были полностью залиты полимерными композитами и вторичным слоем титано-ванадиевой брони, что сделало корпуса почти непроницаемыми для лёгких снарядов. Некоторые внешние щиты брони усилили керамическими слоями. Также были установлены дополнительные башни. Вместо маневровых и даже на корме, где ранее располагались маршевые двигатели, были установлены восемь новых двуствольных башен линейного калибра. Четыре установки дальнобойных ионных пушек с прямой связью с боевыми ИИ. Также были добавлены автоматические турели ПКО, расположенные по всему корпусу, и теперь отсеки кормы и верхние палубы были практически полностью усеяны зенитными орудиями.

Для энергоснабжения был оставлен основной реактор, питающий внутренние ИИ, систему жизнеобеспечения, а также и всю артиллерию. Но даже он был модернизирован. Были добавлены вторичные контуры охлаждения, запущены резервные теплопоглощающие шахты в сторону космоса.

И теперь каждый из этих кораблей исполняют роль автономного артиллерийского узла, не привязанного к внешнему управлению. На борту работает боевой ИИ третьего поколения, созданный в доках Ифриса, и обученный постоянному анализу траекторий, вероятностной оценке угроз, управлению турелями и энергетикой. ИИ линкоров связаны по защищённому каналу с аванпостом “Сердце Камня”, но могут действовать и полностью автономно при потере связи. И теперь они почти не были похожи на те самые корабли, которыми были ранее. Теперь они больше напоминали колоссальные укрепления, чьи массивные тела были покрыты тёмной бронёй, испещрённой термозащитными пятнами, следами варки, креплений новых турелей и антенн. Они больше не могли перемещаться между звёздами. Но каждый такой “корабль” теперь контролировал определённую точку пространства – так, словно жаждал, чтобы кто-то появился в зоне его огневого приоритета.

Огромные наросты брони, выступающие как рёбра, скрывали за собой усиленные автоматические зарядные устройства орудий и даже редкие гнёзда перехватчиков. На каждом – по шесть гравитационных якорей, удерживающих их стабилизированным тяговым полем. Их корпуса были прорезаны вентиляционными шахтами, как ноздрями, через которые дышит ярость старого оружия.

Они имели весьма значительное тактическое значение. Один такой корабль был способен остановить группу из трёх – четырёх тяжёлых крейсеров без поддержки… Прикрывать подлёт к минному массиву, отвлекая внимание… И даже становиться точкой концентрации огня при вторжении…

Да. Они не являются мобильными, но в условиях системы, где большая часть защиты – дистанционно управляемые поля и мины, эти бывшие линкоры играли роль своеобразных гвоздей, которыми была вбита защита в ткань пространства.

……….

В тишине командного отсека “Клинка Пустоты”, подсвеченного мягким фиолетовым свечением тактических дисплеев, Серг стоял, сложив руки за спиной, вглядываясь в голографическую проекцию звёздной системы. Рядом с ним находилась голограмма Хоруса, чей вид сейчас был мрачным, как сама пустота, и Сима, чьё цифровое присутствие пронзало сеть корабля, как пульс сознания, разлитый по каждой линии кода.

Перед ними – располагалось виртуальное изображение той самой Звёздной системы с аванпостом, двумя стационарными линкорами, минным массивом и замаскированной научной станцией, зависшей над странной и достаточно нестабильной аномалией. Это было прикрытое, и достаточно неплохо укреплённое логово, и любая лобовая атака, даже со всем могуществом “Клинка”, могла бы означать верную гибель.

– Они всё предусмотрели. – Хрипло произнёс Хорус, изучая цифровую сетку минных полей. – Прямо как в старой военной доктрине Арганса. Только теперь это не флот… А полноценная ловушка, растянутая на десятки миллионов километров.

Серг молчал, но Сима уже прокладывала альтернативу.

“ Лобовая атака исключена. Даже если “Клинок” выдержит первые волны огня, минный массив не позволит ему активно маневрировать. А если мы уничтожим один из линкоров – другой активирует аварийный протокол и может взорвать часть орбитальных объектов. Включая научную станцию.”

Она замолчала на долю секунды, после чего в проекции появилась вспышка зелёного огня – гипотетический сценарий самоуничтожения станции возле аномалии.

– Это недопустимо, – тихо сказал Серг. – Там может быть что-то важное. Что-то, ради чего они туда зарылись. И я хочу это увидеть и разобраться.

Немного подумав, и явно задействовать все свободные вычислительные мощности корабля, Сима всё же предложила одну хитрость.

“Мы не будем входить в систему обычным способом. Вместо этого, сначала, мы забросим в эту систему зондовые капсулы, замаскированные под части микрометеоритных облаков, проходящих сквозь гиперпространственные разрывы. Они не будут производить гиперсигнатур, не будут излучать активного поля и не оставят следов, пока не выйдут в обычное пространство.”

– У них будет боевая нагрузка? – Тут же уточнил Хорус, недоверчиво косясь на цифры.

“Наномашины. Целые облака. Зонды выполнены из углеполимерных панелей с покрытием из антисканирующей чешуи. Внутри – управляющий ИИ низкого уровня, система диффузии нанитов и два режима работы: активный заражающий и пассивный разрушающий. Что будут делать эти зонды? Проникнут в систему достаточно бесшумно, используя дыры в сенсорных полях, не вызвав всплеска грависигнатур. Разлетятся в пространство и распылят наномашины, образующие облака-паразиты, нацеленные на внешние сенсоры обороны… Узлы приёма сигналов… Энергетические подстанции минного массива… Вентиляционные шахты и соединения стационарных платформ… Системы охлаждения и связи…”

Эти облака проникнут в защитные оболочки, заглушат управление, выведут из строя автономных ИИ и запустят цепные сбои, при этом оставляя большую часть электроники формально рабочей – чтобы враги так и не поняли, что уже заражены. Основной задачей для них будет парализовать систему защиты и изоляции, особенно – не дать командам запустить процедуры самоуничтожения, в виде особых мер предосторожности.

Серг настоял:

– Главное – не дать им понять, что они уже потеряли контроль. Никаких резких вторжений. Всё должно выглядеть как технический сбой. По крайней мере, до появления в той системе “Клинка Пустоты”.

Сима тут же с ним согласился.

“Поэтому каждая зондовая оболочка несёт в себе сотни тысяч наноботов, реагирующих не на сигналы, а на поведенческие шаблоны ИИ обороны. Как только те попытаются выйти на боевой режим – наниты заблокируют активаторы, трансформируют команды или вызовут системные петли.”

Хорус тут же добавил:

– А если они взорвут реакторы, просто на случай?

“Именно поэтому в приоритет попадает энергетическое ядро аванпоста и станции. Мы должны ввести в их логические блоки иллюзию того, что всё в норме. Даже если реакторы будут перегреваться – наноботы подделают телеметрию, чтобы охрана не догадалась. Ключевой шаг: не дать понять, что атака уже началась.”

Серг медленно провёл рукой по проекции и указал на входные точки минного массива.

– Первый зонд – сюда. Между секторами Δ-6 и Zeta-4. Там старая разгерметизированная шахта – сигналов нет, и поток обломков создает помехи. Второй – ближе к аномалии. Оттуда зонды доберутся до станции без лишнего шума.

– А третий? – Спросил Хорус.

Сима тут же сменила проекцию.

“Вот сюда, под брюхо линкора. Через канал вентиляции плазмогенератора, который давно заброшен. Они не используют его, потому что сняли разгонные камеры. Но внутренняя система охлаждения осталась – и там есть прямой канал в серверные. Мы впрыснем туда «молчащие» наниты. Они не активны до получения сигнала – и потом вызовут полный отказ связи между боевым ИИ и артбашнями.”

Так что в итоге у них появился вполне действующий план, который был прост лишь на первый взгляд – но в нём чувствовалась пугающая точность расчёта Симы. Каждое действие было направлено на тотальную изоляцию, паралич и захват. Причём не разрушая, а сохраняя всё ценное. Стараясь всё осмыслить, Серг медленно кивнул.

– Подготовь зондовые капсулы. Я не хочу, чтобы они даже заподозрили, что смерть уже скользит в их систему.

– Уже загружаю их в склады. – Ответила Сима. – Мы отпустим их… Как пыль на солнечном ветру.

Хорус тихо хмыкнул, и взгляд его был ледяным.

– И как только пыль осядет… Мы начнём войну…

Призраки в пустоте

Пустота между звёздами не знает звуков. Только холод, вечное безмолвие и чёрные стены небытия. Именно через этот сумрак, второй гиперкоридор, пролегавший у самой границы системы, медленно, почти скользя, выбросил партию зондов, каждый – тёмный, как сама пустота, с поверхностью, поглощающей электромагнитные волны и искривляющей гравиметрию. Их гиперпрыжок был небольшим и почти бесшумным – специально рассчитанным, чтобы не оставить ни всплеска, ни энергетического следа.

В отличие от обычных кораблей, эти зонды не вываливались из гиперпространства с характерным “ударом по пространству”. Они расслаивались из складки, словно просачивались сквозь ткань мироздания, как капли чёрного масла сквозь паутину. Их многослойная защита от сигнатур – полевые экраны, молекулярная диффузия массы, отказ от жестких манёвров – делала их почти невидимыми для любого приёмника, кроме квантовых гравидетекторов, которыми мало кто пользовался на гражданских и даже военных базах второго поколения.

И практически сразу после выхода из гиперпространства, зондовые капсулы сбросили скорость до минимума, а их основной двигатель отключился. Остались только инертные газовые сопла – без огня, без всплесков тепла. Они использовали едва уловимые микропоры, чтобы корректировать курс за счёт слабых импульсов, не создавая даже следа в инфракрасном диапазоне. И эти предосторожности были не бессмысленными. Ведь перед ними раскинулся минный массив. Практически невероятно запутанная паутина из десятков тысяч автономных боевых единиц, каждая из которых имела примитивный сенсор, поворотный двигатель и массивный термоядерный заряд в бронекорпусе. Эти минные поля были построены по фрактальной схеме распределения, что позволяло перекрывать колоссальное пространство при минимальной плотности. Они держали определённую формацию, слегка подстраиваясь под гравитационные флуктуации и маршруты обломков, словно стая электронных хищников, замерших в ожидании своей очередной жертвы.

Но зонды были хитрее. Они двигались по заранее просчитанным каналам между субрешётками минного массива. Каждый зонд обладал трёхуровневым сенсорным модулем, который работал с использованием пассивной эхолокации по остаточному ионизационному фону… Ультрамедленными сканерами гравитационного давления… А также квантовыми детекторами изменения плотности среды… И они не просто скользили. Они вплетались в структуру, притворяясь обломками, осколками, отброшенными запчастями. Они передвигались по инерции, используя только корректировочные импульсы, чтобы даже случайно не сдвинуть сигнатурную “сетку” мин.

И пока они скользили сквозь минный лабиринт, в их памяти накапливались карты. Трёхмерные проекции размещения, частоты передач, порядок коррекции позиционирования. Каждые полторы минуты один зонд сжимал данные, разрывал крошечный тоннель связи в направлении “Клинка Пустоты”, и – передавал сжатый пакет на корабль Серга.

Через несколько часов зондовая группа достигла старого астероида, модифицированного под аванпост. Он парил в пространстве, всё также дрейфуя в выбранной точке, как камень в глазе шторма, цепляясь за гравитационную нишу, искусственно созданную тысячелетия назад для удержания орбитальных объектов.

Когда-то в прошлом это было тюрьма глубокого изолирования. Сейчас – военная крепость, врезанная в плотную каменную массу, снаружи покрытую плитами армированной брони, а местами – прямо вырезанную в породе. Из скальных выходов торчали двуствольные артиллерийские башни, снятые с старого линкора работорговцев и сваренные прямо к корпусу. По его орбите медленно двигались платформы защиты ближнего периметра. В глубине карстовых каналов мерцали зенитные установки ПКО, реагирующие на всё, что двигалось слишком быстро. Но зонды двигались медленно. Очень плавно. И… Тихо…

Симулируя спутниковый мусор, зонды вошли в верхние эшелоны орбиты аванпоста. А затем началась тихая атака. Каждый зонд открыл тонкий, как пыль, клапан. Из него начали выходить облака наномашин. Они были специально созданы для незаметного захвата. Они оседали на корпусе аванпоста, как металлическая пыль, прячась в микропорах, зенитных шарнирах, вентиляционных зазорах и антеннах.

Наноботы первой волны, “Пауки”, предназначались для внедрения в интерфейсы связи и энерговыводов. Они блокировали аварийные команды, переписывали протоколы и создавали контур ложной телеметрии. Любой, кто попытался бы отключить систему, получил бы фальшивый отчёт о её устойчивом состоянии.

Наноботы второй волны, “Лепестки”, прилипали к броне, ржавели, и встраивались в локальные сенсорные точки, создавая слепые зоны, формируя затем модули-ретрансляторы, полностью отрезая станции от внешнего наблюдения. И никто на аванпосту даже не понял, что они уже проиграли.

Всё это время в недрах “Клинка Пустоты”, Сима отслеживала в режиме реального времени все отклонения от нормы. Её код мягко резал по старым структурам систем аванпоста, пока тот продолжал работать – но уже не для своих хозяев. Серг всё также задумчиво смотрел на карту.

– Вход почти чист. – Глухо пробормотал он. – Главное – не давить. Всё должно рухнуть само по себе.

– Оно уже рушится. – Тут же отозвалась Сима. – Они просто ещё не поняли.

Когда аванпост был незаметно окутан сетью влияния наномашин, зондовая сеть не остановилась. Остальные аппараты, меньшие, но быстрее, уже мчались по своим собственным маршрутам, скрываясь в тенях массивных объектов и складках гравитационных колебаний. И им предстоял захват артиллерийских платформ. Ведь в середине системы, на устойчивой орбите, величественно зависали два древних линкора Империи Арганс. Эти тяжело бронированные, почти двухкилометровые корпуса, давно лишённые двигательных и навигационных систем, были превращены в стационарные артиллерийские бастионы, усиленные дополнительными батареями и бронёй. Их силовые структуры по-прежнему питали массивные орудийные башни настоящие двуствольные монстры, способные пробивать обшивку даже флагманских крейсеров.

Но и эти колоссы были уязвимы. Особенно изнутри. К одному из линкоров приближался зонд, внешне похожий на кусок обшивки – весь покрытый выбоинами, словно прошёл сквозь поле микрометеоритов. Его инертный полёт привёл его прямо в тень корпуса, где он сбросил скорость до нуля и стал частью мёртвой массы, незаметной для датчиков. И уже потом, через микроклапаны, зонд выпустил сеть наномашин, облако которых медленно расселось на корпус линкора. Каждая единица, размером не более десятков нанометров, имела простейшую систему навигации и целеуказания. Они ползли внутрь, через микротрещины, техобслуживающие капилляры, вентиляционные системы, силовые трассы и даже застывшие стыки старых технодоков. Им предстояло проникновение и перепрошивка систем этого бывшего корабля, чтобы лишить противника этой ударной единицы. Сначала “паучки” из нанороя занялись энергосистемами/ Bх задачей было встроиться в коммутаторы между оружейными подсистемами и ядром управления. Они перенастраивали сигналы приоритетов, создавая зеркальную сеть команд, при этом не отключая ни одного узла – лишь дублируя и перенаправляя сигналы вглубь к квантовому модулятору в сердце зонда.

Затем, “пульсары”, другая подгруппа нанитов, прошли в сенсорные контуры и в ядра передачи данных. Их цель – отредактировать протоколы опознавания, добавив в цепочку авторизованных управляющих идентификатор: СИМА_0xA1E. После чего линкор по-прежнему казался подконтрольным прежней системе… Но теперь ждал приказов с “Клинка Пустоты”.

– Подключение завершено. – Прозвучал холодный голос Симы в центре командного моста. – Артиллерийская платформа “Аракус-1” слушает нас.

Вторая платформа, “Дериан-9”, получила аналогичную обработку. На ней зонд внедрился через старый швартовый туннель – запаянный снаружи, но не полностью заваренный внутри. Наноботы достаточно быстро расползлись по шлюзам, энергомагистралям, системам охлаждения орудий и даже навигационному вычислителю, управляющему ориентацией батарей. Теперь эти колоссы смерти принадлежали Сергу.

Добраться до Научной станции было немного сложнее. Глубже в системе, рядом с загадочной гравитационной аномалией, парила научная станция – цель всей операции. Это было веретенообразное сооружение, окружённое сенсорными щупальцами, антеннами и кластерными обсерваториями. На её борту велись исследования, в том числе и эксперименты по управлению псевдоматерией, о которых Серг уже знал через допросы.

Зонд с наномашинами, предназначенный для проникновения на станцию, отличался от других: его корпус имитировал покрытый ледяной пылью кусок кометы, и его траектория была рассчитана так, чтобы он мог соединиться с естественным потоком микромусора, обычно не отслеживаемого в телеметрии станции. Так что он скользнул мимо одного из внешних модулей, прилип к гравитационному манипулятору, словно замёрзшая крошка. Внутри него, наномашины были уже в движении. В отличие от зонтов, вторгшихся в боевые системы, эти наноботы не разрушали и не переписывали протоколы. Их задача была проста – наблюдать и, в случае поступления команды, отключить или уничтожить.

Наноботы внедрились в протоколы охлаждения реакторной зоны, в системы подавления цепных реакций, в аварийные эжекторы и дублирующие узлы связи. Всё было оставлено в рабочем состоянии, ничего не саботировалось. Но при необходимости – достаточно будет одного сигнала, чтобы вся станция погрузилась в молчание или самоуничтожилась. Кроме того, несколько “паучков” расположились в лабораторных интерфейсах, откуда можно было при желании перехватить все текущие исследования и переслать их на “Клинок Пустоты”.

Серг с явным удовлетворением просматривал обновившийся статус: “Научная станция: статическая инфильтрация завершена. Пассивный контроль активен. Система самоуничтожения заблокирована и привязана к внешнему импульсу класса ‘чёрная команда’.”

Так что всего лишь через пару суток после начала операции, Серг и Хорус собрались в командной рубке “Клинка Пустоты”. Огромная голографическая модель звёздной системы перед ними мигала зелёными зонами, где зондовые группы достигли успеха.

– Все ключевые точки под контролем, – подтвердила Сима. – Я получаю телеметрию с обоих линкоров, станции и аванпоста. Минные массивы – помечены, маршруты построены. Уровень риска понижен до минимума. Мы можем входить в систему.

Серг молча кивнул.

– Отлично. Тогда… Начнём охоту…

Смена позиций

Оурен Литсир уже привычно сидел в своём гравитронном кресле, медленно вращаясь в тишине основного зала сектора наблюдения. Вокруг него, за панорамным куполом, плескалась не чёрная, а багрово-серебристая темень – отражение гравитационной аномалии, медленно дрожащей в пространстве, как рваная ткань, натянутая между двумя измерениями. Его пальцы барабанили по обшивке кресла – нервно, бессознательно. Мониторы по кругу выдавали потоки данных: спектры, фазы, неидентифицированные пульсации, импульсы флюидов – всё это словно кричало, что они рядом. Древние. Но мозг профессора отказывался погружаться в анализ. Его мысли были захвачены другим.

– Где он… Где этот ублюдок пропадает? – Резко хмыкнув, он вздохнул, заставляя себя встать. Тяжёлый серо-бежевый халат учёного скользнул по полу. По пути, он автоматически взглянул на голограмму – схема лаборатории уже была подготовлена. Центр вивисекционного модуля, резервуары с реагентами, биопротоколы диагностики, оборудование для нейроинтерфейса… Всё. Всё было готово для приёма того самого субъекта. Того самого, кто прибыл на странном корабле под названием “Клинок Пустоты”.

Оурен чувствовал это нутром: существо, с которым они столкнулись, не принадлежало этому скоплению звёзд. Ни одна из рас, официально признанных Конгрегацией, не обладала таким набором нейронных сигналов, такими колебаниями в резонансном контуре плоти, такой реакцией на психотронные поля. Это была находка. Нет! Это было откровение. И только он, профессор Литсир, должен был быть тем, кто раскроет природу пришельца.

Продолжая размышлять, он прошёл в нижнюю секцию, лабораторный отсек 3-Б. Силовые шлюзы бесшумно открывались перед ним. На внутренней платформе в медкапсуле уже был установлен блок фиксирующих имплантов, ксенобиохимические фильтры, два дроида-вивисектора и один сканер сознания второго поколения, модернизированный вручную.

– Представь заголовки, – пробормотал он себе под нос, – “Первое исследование трансзвёздного разума. Прорыв, навсегда изменивший представление об эволюции разума во Вселенной…”

Он даже видел себя стоящим на трибуне, под светом прожекторов. Нобелианский приз, республиканский гранд, приватизированная исследовательская станция в системе Хар-Тар… Но для этого нужно было одно – добыча. А потом и должным образом проведённые исследования.

– Агент… Где же ты? – Он снова взглянул на пустой терминал. Сигналов не было. Ни одного обновления. И это его бесило. Он выбрал лучшего. Самого надёжного. Того, кого боялись даже в теневой бирже. Его архивы были полны свидетельств: завершённые контракты, исчезнувшие цели, саботаж высокоуровневых объектов. Без компромиссов, без поблажек. И в то же время – деньги. У Оурена Литсира их не было в избытке. Эта научная станция – пусть и внушительная – не финансировалась напрямую Республикой. Всё держалось на частных вложениях, старых контрактах, и даже разовых подачках. И если сейчас Оурен Литсир потеряет этот шанс, то он останется с этой аномалией и горами флуктуационных данных – без применения… Без славы… Без прорыва…

В какой-то момент его охватил страх, будто добыча уже упущена. Что этот пришелец, этот странный индивид, по которому гуляли слухи, банально исчезнет, ускользнёт, растворится в тенях галактики. Или, хуже того – сам найдет его. Но нет… Посланный за ним агент был профессионалом. Он не проваливал заданий. Оурен Литсир заплатил всё, что было затребовано. И даже немного сверх. За точность. За скорость. За молчание.

Он быстро прошёл обратно в главный центр станции. Сел перед консолью. И хмуро посмотрел на всё тот же багрово-серый поток на обзорном экране. Та же безмолвная аномалия, колышущая пространство… Та же пустота на канале связи… Он опустил голову в ладони. Его сердце, словно предчувствуя какие-то неприятности, сейчас билось достаточно громко… Он был на грани бессилия – и предвкушения. Потому что если добыча поступит, то он практически сразу вскроет её. Изучит её. И переродится вместе с ней. Вопрос был только в одном… Что случилось с агентом, который почему-то до сих пор не соизволил сообщить нанимателю “приятные” новости? И не станет ли сам Оурен Литсир объектом для чьих-то более сложных планов?

Некоторое время спустя профессор Оурен Литсир вновь оказался в центре главного лабораторного комплекса, на верхнем ярусе наблюдательной галереи, уставившись на витринные блоки со стеллажами артефактов. За толстыми слоями защитного стекла покоились предметы, возраст которых превышал всё, что могла вообразить история разумных рас нынешней галактики: псипроводящие фрагменты сплавов, кристаллы с затухшим, но стабильным квантовым излучением, фрагменты неизвестных органоминеральных форм, некогда явно бывших частью чего-то… живого. Или полуживого.

Он неотрывно смотрел на сферу из сверкающего серо-янтарного вещества – один из самых загадочных артефактов. При соприкосновении с определёнными тканями она начинала издавать импульс в микрофазовом диапазоне, реагируя лишь на определённые структуры ДНП (динамической нейроплазмы), встречающейся только у существ, имеющих в себе след древнейших связей с Древними – исчезнувшей расой, чей след старый учёный мечтал проследить сквозь геном захваченного субъекта.

– Ты будешь моим прорывом! – Прошептал он, мысленно обращаясь к ещё не доставленному индивидууму. Его план был прост, как хирургический надрез. Биополевой анализ… Изучение поля существа вблизи артефактов с записью резонансов… Вивисекционное картирование: вскрытие тканей и анализ их взаимодействия с древними технологиями… Молекулярный резонанс: попытка активировать древние устройства при помощи нейронных субстратов, извлечённых из мозга испытуемого…

Да. Он понимал, что этот разумный никогда сам не согласиться на подобные безумные эксперименты. Но мораль, согласие, добровольность – всё это для него были всего лишь пустые термины. Профессор считал, что тот, кто владеет знанием, имеет право на всё. Он ведь хотел получить всё это не ради пыток, не ради садистского удовольствия – а ради истины, ради познания самой ткани реальности.

Он уже готовил уникальные ферментные растворы, настраивал сенсорные микрополя, пробуждал системы глубинной модуляции в приборе синтеза. Каждый инструмент – это продолжение его гения. Каждая капля крови этого существа должна была стать данными. И в конце… его имя войдёт в реестры вечности.Но агент всё ещё молчал.

– Где ты? Где? – Иногда уже начинал сам с собой разговаривать учёный. И… Тут раздался глухой вой тревожной сирены. Один… Второй… Зал затрясли вибрации. Автоматическая система станции подняла тревогу уровня “красный код”. Профессор Литсир резко обернулся. Дисплей стоявшего поблизости терминала загорелся красным.

– Не может быть… – На проекционном экране возникла астрокарта системы. Несколько багрово красных точек дрожали в автоматической разметке разведывательных станций, что были разбросаны в самых подходящих точках пространства. Они передавали зашифрованное, но уже обрабатываемое изображение. И в этот раз это была огромная, угловатая тень, выходящая из дальней точки гиперпространственного узла, что плавно и весьма спокойно двигалась с пугающей уверенностью к центру системы.

– Прибытие корабля… Класс корабля… Тяжёлый… Уточнение… Сверхтяжёлый… Классификация… Не поддаётся… Подходящее определение… Тяжёлый линкор… – Казалось, что даже голос автоматического системного ИИ внезапно дрогнул – Описание подходит к кораблю, чьё описание помечено маркером – „Клинок Пустоты“…

– Что?! – Профессор резко вскинулся, словно от пощёчины. А потом он замер. На экране уже шёл поток сопровождающих данных – энергетический профиль, размеры, сигнатура ИИ, всё совпадало. Это был тот самый корабль, чей хозяин его так интересовал.

– Где отчёт от агента? – Глухо прохрипел он, пробегая пальцами по консолям. Но ничего так и не нашёл. Пусто… Абсолютная тишина… Агент так и не вышел на связь. Ни заранее обговоренных сигналов… Ни резервных каналов… Ни тревожных маячков… Ничего не было… И тогда Оурен Литсир почувствовал, как к горлу подступает страх. Тот самый, который не зависит от логики, ни от академического рассуждения, а именно от первичного, древнего инстинкта выживания.

– Он… Идёт за мной? – Прошептал профессор. – Не может быть. Это совпадение. Это ошибка в системах опознавания… Или…

Он посмотрел на артефакты. На лабораторию. На схему исследования. На капсулу, где должен был лежать тот самый разумный. И в его голове, словно гулкий перезвон, прозвучала мысль:

“Я не объект исследования. Я – следующий экспонат.”

Сигналы тревоги, сперва прерывистые и сухие, как редкие удары в колокол, внезапно приобрели оглушающий, истеричный тон. Казалось, что вся станция завыла в ультразвуковом спектре, так, что даже в звукоизолированной лаборатории, защищённой от любых воздействий, чувствовалась вибрация паники, бегущая по технокостному каркасу научного комплекса.

– Обнаружено: множественные сбои внешних сенсоров класса R-7. Разведпосты 3, 6, 11 не выходят на связь. Сбой в спектральной синхронизации. Ошибка идентификации целей.

– Что за…? – Растерявшийся профессор смахнул пот со лба, и его слегка подрагивающие пальцы забегали по панели. – Это невозможно. Все узлы обновлены вручную. У нас независимые цепи!

На голограмме системы, зависшей над центральным пультом, точки разведывательных станций одна за другой становились серыми. Словно кто-то выключал их, не просто ломал, а… переводил в другой режим работы. Неизвестный, несанкционированный, невидимый.

– Сбросьте ключевые коды защиты! Включите резервную оптику! – Крикнул он технику, мечущемуся в соседнем отсеке по внутреннему каналу. Но ответа не было. Только гул. Как будто линия мертва. И тут раздался первый крик. Нечленораздельный. Дикий. Не цифровой сигнал, не синтетический сбой, а живой вопль, срывающийся от ужаса. Потом второй. Третий. Сразу на трёх частотах.

– Они исчезают… всё… пропадает… мы… мы ослепли!

Это была военная частота. Он не должен был её слышать. Но кто-то открыл канал на аварийной переадресации. Видимо это были результаты действий отчаявшихся защитников, потерявших контроль над системой.

– Орудия не откликаются! Платформа “Дериан-9“ ушла в локальный автономный режим! Пытаемся вручную – коды доступа не работают! Система реагирует, как будто ждёт других команд…

После такого известия, профессор Оурен Литсир резко развернулся к отдельному блоку, где отслеживались сигналы с двух стационарных платформ – старых имперских монстров, когда-то бывших боевыми линкорами, теперь же являвшихся костяком обороны этой Звёздной системы. Но сейчас даже их сигнатуры замерцали. На экране побежали строчки диагностики:

“Изменение цепей приоритета. Внешний управляющий сигнал подтверждён. Прекращение связи с основным командованием.”

– Что?! Кто дал им альтернативный управляющий протокол?! Они не должны принимать внешние команды без моего подтверждения! – Он снова заметался между панелями, подключаясь к центральному ядру командования. Но теперь даже голограмма аванпоста начала дрожать. Его внутренние турели отключались. Противоабордажные отсеки – изолировались. Орудийные башни не вращались. И даже станция начала деградировать в функциональности. И всё это происходило без взрыва, без атаки, без визуального вторжения.

– Нет… это не штурм… – Профессор вытер лицо дрожащими руками. – Это какой-то… Демонтаж…

Сейчас он чувствовал, как сейчас даже атмосфера вокруг него становится чужой. Как будто даже эта станция, его станция, больше не подчиняется ему. Его голос больше не слышат… Команды не проходят… Коды не принимаются… Даже высший уровень допуска, оформленный через теневые бюрократические лазейки Республики, больше ничего не значил. Научная станция… Его лаборатория… Самое святое… Оурен Литсир тут же вернулся в центральное ядро, в отсек, где располагалась управляющая матрица – стеклянная сфера с опутанным кабелями и вентильными кольцами ядром ИИ.

– Подключение вручную. Биометрический ключ: В-08-Литсир -архив-доминион… запуск.

…ОТКАЗ.

– Подключение экстренное. Учёный первого ранга. Протокол Теневого Совета.

…ОТКАЗ.

Сфера слегка подсветилась. Мерцание шло в другом ритме.

– Она больше не моя. – Осознав возникшую катастрофу, глухо прошептал он, медленно оседая на пол. Его руки дрожали. Сердце стучало так громко, что заглушало даже звук гудящих реле. Он чувствовал себя не дирижёром, а музыкальной шкатулкой, забытой в чужом доме. Его станция, его технологии, его защита… Всё было перехвачено.

Не он здесь теперь проводит эксперимент. А он – его часть. С потолка сорвался один из технических дроидов. Он не приближался. Просто завис. Наблюдал. Камера моргнула, как живой глаз. И профессор, нервно икнув, закрыл глаза. “Клинок Пустоты” действительно пришёл за ним. И теперь все системы станции ждали именно его приказа. Потом профессор Литсир заметался по коридорам, словно одержимый. Его лабораторная мантия уже давно не скрывала потливого, дрожащего тела, а слипшиеся седые волосы, что липли ко лбу, будто мокрая паутина. Панели вызывных терминалов отказывались реагировать, срывая его истеричные приказы на экране уведомлением:

“СЕТЕВАЯ ПРИВЯЗКА УТРАТИЛА ЦЕЛОСТНОСТЬ.

СЛУЖЕБНЫЕ КАНАЛЫ ПЕРЕОРИЕНТИРОВАНЫ.

ПРИОРИТЕТНЫЙ ДОСТУП УТРАТИЛ ПОЛНОМОЧИЯ.”

– Я – главный координатор станции! Я учёный-куратор с прямым допуском через Деканат Теневого Архива! – Он разъярённо бил по терминалу, как по мёртвому сердцу, пока тот не лопнул под ладонью хрупким синим стеклом И последний полученный пакет связи из внешнего кольца станции пробился сквозь общую помеху как крик с тонущего корабля:

“…Повторяю, с „Клинка Пустоты“ вышли объекты! Поведение – десантное! Объём и масса выше среднего – это не просто москиты, это… транспортники! Их десятки, идут на аванпост и станцию!”

Схемы на экране начали заполняться новыми маркерами – огненно-алые точки двигались по траекториям, идеальным и бесшумным, словно пущенные стрелы. Они не вели огня. Не маневрировали. Просто шли. Так как им никто в этом не мешал. Это был захват. Холодный… Методичный… И весьма тщательно продуманный…

– УНИЧТОЖИТЬ ВСЁ! – Рявкнул профессор в локальную сеть, прорвавшись на резервный внутренний канал, – Взорвать реакторы аванпоста! Уничтожить станцию! Пусть всё хотя бы не достанется им!

Ответ пришёл мгновенно, но в виде… Прямой трансляции. Прямо из реакторной зоны. Он увидел, как четверо охранников, вооружённых тяжелыми плазменными винтовками, с воплями прорываются к доступу к взрывному блоку. За ними двигались бронированные боевые дроиды. Старые, но надёжные. Имперской модификации. Те, что хранились в шахтах ниже ядра и считались резервом на случай абордажа. Но, вместо того чтобы защищать, эти дроиды вдруг разворачивались и открывали огонь по самим защитникам. Холодно. Без эмоций. Мгновенно. Так что всё ещё хранившие ему верность охранники погибали. Системы защиты вновь заработали. Но теперь уже против своих. Подпись доступа у дроидов изменилась. Новый идентификатор был коротким, но тревожным:

“Uplink: Клинок-Пустоты. Приоритет команда: сохранение объекта.”

Прочитав это, профессор отшатнулся назад. Весь его тщательно выстроенный мир рушился прямо на глазах. Не под грохотом битвы, а под тяжестью невидимой, но всепроникающей воли. Воли, которой подчинялись теперь и орудия, и дроиды, и сама станция. Он повернулся к своим помощникам, что прибежали к нему за рекомендациями, растерянным, испуганным, почти парализованным.

– С нами покончено. Если мы останемся здесь.

– Куда?.. – Пролепетала одна из техников, юная хальянка в бронежилете, который больше мешал ей двигаться, чем защищал.

– В ангар. Так есть корвет-курьер. Сейчас. Все. – Указав рукой на ближайшую переборку, профессор уже не кричал – он приказывал, как человек, привыкший выживать в любой среде, даже если вокруг гибнут целые цивилизации.

Этот корвет был его последней инвестицией. Модифицированный курьер, способный уходить в прыжок в гиперпространство с огромной скоростью. Без комфорта, но с возможностью ухода от практически любого перехвата. Маленький, быстрый, как укол иглы в вену пространства. И сопровождавшая его группа, всего десять разумных, из них трое телохранителей, уже держали оружие наготове. Оурен Литсир вёл их по боковым тоннелям, избегая главных коридоров. Иногда они слышали выстрелы, где-то выше. Отовсюду слышались крики, за которыми наступала тишина – не как конец схватки, а как прекращение сигнала. На входе в ангар всё было… Странно спокойно. И именно „Клинок Пустоты“ теперь даже для него был не просто кораблём. Это был полноценный приговор. И самое ужасное, что это было сделано без выстрела. Коридоры научной станции, ранее стерильно-холодные и освещённые ровным голубоватым светом, теперь представляли собой лабиринт страха и беспомощного отчаяния. Освещение мерцало, от переборки к переборке вспыхивали тревожные лампы, а системы безопасности, некогда призванные защищать, словно сошли с ума.

– Проклятье! Быстрее! Открывай следующую переборку! – С надрывом кричал профессор Литсир, хватаясь за панель шлюза.

Один из охранников – высокий креат с двумя пробитыми руками, из которых сочилась густая синяя кровь, – оттолкнул профессора в сторону и встал перед турелью, скрытой в потолке. Та активировалась мгновенно – и даже успела выстрелить. Хотя и его боец успел выстрелить первым, жертвуя собой, но давая шанс остальным пройти. Его тело с глухим звуком повалилось на пол, дымясь в области груди.

– Дверь! Дверь, чтоб тебя! – заорал пилот, возясь с последним механическим замком. Электронный уже не реагировал – вся сеть находилась под контролем чужого ИИ. Всё приходилось делать вручную – словно они оказались на станции столетней давности, не в самой современной исследовательской базе.

Система обороны больше не различала своих и чужих. Она стреляла по движущимся целям. Открывала и закрывала отсеки в случайном порядке. В одном из таких капканов погиб ещё один телохранитель – зажатый массивной дверью, когда пытался прикрыть отступление.

К концу пути в их группе остались лишь пятеро: два телохранителя, сам старый профессор, его преданный пилот Тенр, и одна из его помощниц, дрожащая молодая таурианка по имени Яс. Они вбежали в ангар в тот момент, когда последняя оборонительная турель уже разворачивалась, чтобы прицелиться. Но её ствол вдруг заклинило, как будто даже она запуталась в приоритетах – и этого короткого замешательства хватило.

Два телохранителя бросились вперёд, прикрывая остатки группы. Один упал сразу, второй – добежал до пульта ручного открытия створок, вбил код… И успел лишь оглянуться и кивнуть, прежде чем исчезнуть в вспышке плазмы, пробившей его защиту с потолка. Створки ангара начали раскрываться – громоздкие, механические, ревущие, словно сам металл протестовал. Профессор, тяжело дыша, буквально вполз в шлюзовую корвета.

– ВЗЛЕТ! СЕЙЧАС ЖЕ! ОТРЕЗАЙ ВСЁ, ЧТО МОЖНО ОТРЕЗАТЬ! – выкрикнул он, хватаясь за кресло пилота. – Если реактор взорвётся, нас размажет! А если не взорвётся – нас сожрут!

– Пытаюсь, профессор! Вручную всё, как в древних хронологиях! – скривившись, отозвался Тенр, бросая свой интерфейс к управлению. – Системы не дают полный допуск, но я пробьюсь!

Огромные створки, уже открывавшие выход в безмолвие космоса, подсвечивались дежурными маяками. И через несколько мгновений корабль оторвался от поверхности станции. Плазменный след выхлопа его двигателей отбросил вниз несколько мелких дронов, безучастно висящих в пространстве. И когда станция осталась позади, профессор впервые взглянул на неё как на мёртвое тело. Не разрушенное – но уже не принадлежавшее ему. Присвоенное врагом. Изнутри. Оурен Литсир не знал, кто именно стоял за этим.

Плазменные сопла двигателей полыхнули. Корвет вздрогнул, набирая максимальное ускорение. Секунда – и он скользнул прочь. Станция осталась позади, будто заражённая плоть, дышащая в хаосе подавленной системы. И только теперь профессор позволил себе закричать.

– ЭТИ УБЛЮДКИ! – Он ударил по консоли – ОНИ ОПОЗОРИЛИ МЕНЯ! СОРВАЛИ ВСЁ! ВСЁ! МОИ УСИЛИЯ! ГОДЫ, МОЕЙ ЖИЗНИ! МОИ СЧЁТА! МОИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА!

И сейчас он нервно дрожал всем телом. Его лицо уже обильно покрывал пот, а глаза налились кровью.

– Но я вернусь. Я отыщу того, кто за этим стоит. И заставлю его понять, что значит загонять учёного в угол.

Он уселся в кресло и схватился за подлокотники.

– Мы уходим в тень. Без прыжка, без сигналов. Найди ближайшее скопление мусора или спутниковую зону. Там спрячемся.

– И дальше? – Осторожно спросил Тенр, не отрываясь от процесса управления судном.

– А дальше… – Оурен Литсир резко сжал кулаки, задумчиво и яростно глядя в пустоту. – Мы начинаем охоту. У меня есть все средства, чтобы выследить даже самую осторожную добычу. Я отомщу. Пусть даже уйдут в саму Пустоту.

Профессор тяжело откинулся на кресле, в котором сидел в рубке корвета, ловя ртом воздух, как утопающий, вынырнувший из ледяной воды. Внутри рубки царил полумрак: все не критические подсистемы были отключены для экономии энергии и минимизации излучений. Только главный обзорный экран отсвечивал холодным светом, показывая стремительно удаляющуюся станцию – его лабораторию, его цитадель знаний, его утраченный храм тщеславия.

– Они… всё разрушили…

Он сидел за спинкой кресла пилота, глядя на то, как за его спиной медленно исчезают очертания станции, едва различимые в тусклом свете ближайшей звезды. На мониторе отобразились проблески автоматических турелей, включающихся и гаснущих бессмысленно, как больные нейроны умирающего мозга.

– Сволочи… ублюдки… дикари…! – Шептал он, его голос срывался, а руки дрожали. – Я хотел только… только… дать всей Галактике истину! Узнать, что скрывают эти аномалии! Я… я хотел величия! Да, для себя! Но и для всех нас! Разве это преступление?!

Он снова нервно сжал кулаки, побелевшими пальцами упираясь в спинку кресла. Его лицо исказилось – смесь боли, унижения и жажды мести. Глаза полыхали, как у зверя, загнанного в ловушку, но ещё не сломленного.

– Профессор, у нас проблема. – Голос Тенра был глухим и напряжённым. Он уже запускал форсажные контуры, корпус корвета дрожал от натужного рева двигателей.

– Что ещё? – прохрипел Оурен Литсир, с трудом справляясь с захлёстывающими эмоциями.

– Смотрите.

Он кивнул на главный экран. Там, величественно, неотвратимо, как чёрная смерть, в кадр входил “Клинок Пустоты”. Его силуэт перекрывал собой половину звёздной проекции, глухо отсвечивая дюжинами сигнатурных полей и колебаний. Этот корабль не просто проскользнул сквозь оборону – он её проигнорировал. Минные поля, артиллерийские платформы, эскадрильи москитов, системы раннего обнаружения – всё было бесполезно. Ни единой попытки остановить его. Ни одного попадания. Ни даже зафиксированной тревоги.

– Они… не могли… так просто… – Пробормотал профессор, отступая на шаг. – Он прошёл сквозь всё. Как нож сквозь мертвечину.

Что-то холодное и липкое прокралось под кожу учёного. Страх. Но он был жив. Пока что.

– Курс к выходу из системы. Максимальная скорость. Без оглядки. – приказал он, сжав челюсти. – Если надо – перегрейте контур, пусть даже двигатели потеряют свой ресурс. Но мы должны улететь отсюда!

Тенр молча кивнул и вбил команду в интерфейс управления. Двигатели корвета завыли ещё громче, его корпус содрогнулся от ускорения, и маленький корабль рванулся прочь, как блоха, ускользающая из пасти титана.

Корвет резко нырнул вниз по вектору гравитационного отскока, чтобы использовать ближайший астероид для краткого манёвра уклонения. За ним уже тянулись следы от форсажа двигателей корвета. И даже, вполне возможно, “Клинок Пустоты” уже заметил их. Но… Быть может, такой мелкий кораблик этот гигант просто проигнорирует?

– Ты справишься, Тенр. – Сказал профессор уже более спокойным голосом, но лицо его оставалось искажённым от сдерживаемого напряжения. – Если мы выберемся, я снова соберу всё, что нужно. Я найду тех, кто мне поможет. Я создам новую лабораторию. И однажды… Однажды…

Он посмотрел на темнеющий за иллюминатором силуэт станции, навсегда оставшейся в прошлом.

– Я вернусь. И заберу своё.

Корвет-курьер, вырвавшийся из орбиты станции, мчался сквозь усеянную обломками звёздную систему, оставляя позади хаос, предательство и гибель. Его тонкий корпус дрожал под натужным воем перегруженных двигателей, а резкие манёвры заставляли искусственную гравитацию едва поспевать за инерцией. А профессор Оурен Литсир впервые за последние часы позволил себе улыбнуться. Губы его дрожали от напряжения, но в глубине глаз уже сквозил тот самый огонь, который в прошлом помог ему выжить в десятках других провалов и перерождений.

– Ещё чуть-чуть… Всего один скачок… И мы выберемся, Тенр! – Глухо проговорил он, глядя на дрожащую голографическую карту сектора, где отмечались опасные зоны и предполагаемые маршруты бегства.

– Один скачок, профессор, да… Почти всё готово. Только… – Пилот запнулся, повёл корабль в вираж, уводя его в зону мёртвого угла между двумя минами с остаточной сенсорной активностью.

Корвет пронёсся по опасной траектории, словно играя в хищную игру в прятки. И старый учёный даже нервно и немного истерично рассмеялся.

– Ты мастер! Настоящий мастер! Видел? Видел, как мы их обвели?! Ах, эти дураки на станции… они не поняли даже, как попали под удар! А я вырвался. Я жив, и я снова поднимусь.

Но его радость длилась не так уж и долго.

– Профессор… Вам стоит ЭТО увидеть. – Тихо сказал Тенр, и в его голосе просквозило то самое напряжение, которое Оурен Литсир знал слишком хорошо. Так что он метнулся к экрану. На котором появилась одна из внешних проекций: вдали, на фоне мутных разломов и туманных останков минных полей, поворачивались артиллерийские платформы. Медленно, точно, одна за другой.

– Что они делают?.. Они что, целятся в нас?! – Голос профессора стал выше.

– Да. Все три ближайшие платформы пытаются навести на нас свои стволы. И, профессор… – Тенр нажал пару клавиш, и на экране вспыхнули данные сигнатур. – Они перенастроены. Они принимают сигналы не из штаба обороны. Не с аванпоста. Они… получают координаты с вошедшего в систему корабля.

Профессор отшатнулся, как будто его ударили.

– Что?! Это невозможно! Они не могли… Вся система под контролем… была под контролем! Мы… мы установили миллионы протоколов защиты, шифрование, фрактальные петли… Это невозможно! – Задыхаясь, он чуть не врезался в переборку. И тут же, словно ответом на его страх, на радаре появились сигналы приближающихся объектов. Они вынырнули из облаков обломков – достаточно большая группа москитов, но необычной формы: вытянутые, с широкими антеннами и тяжёлыми хвостовыми стабилизаторами, больше похожие на хищных насекомых с избыточной мускулатурой, чем на обычные челноки.

– Это не просто москиты… – прошептал Тенр, – Это что такое? Перехватчики? Среднего класса. Но, судя по вектору – они разгоняются быстрее нас. Они нас не догонят – они нас перехватят.

И профессор Литсир почувствовал, как волна липкого ужаса снова поднимается из самых глубин его существа. Паника вернулась к нему. Не как кратковременный всплеск, а как океан, сметающий всё.

– От них нельзя оторваться? Используй ускорители, форсаж! Нам нужен любой шанс! Любой!

– Наши двигатели уже на предельных настройках, профессор! – Крикнул Тенр. – Любой дополнительный рывок – и мы либо расплавим силовые муфты, либо свалимся в гравитационный колодец ближайшего спутника!

Профессор рухнул в кресло и вцепился пальцами в подлокотники. Он дрожал. Его лицо покраснело, а зрачки метались от одного дисплея к другому.

– Это саботаж… Это всё было изнутри… А как иначе?! Они не могли бы так точно перехватить всё. Они не просто атаковали – они уничтожили структуру. Отсюда! Изнутри!

Он поднял голову, уже почти молясь пустоте:

– Мой агент… Он не просто провалил задание. Он перешёл на их сторону! Или… или его купили… или он их был марионеткой с самого начала…

Профессор снова, уже в который раз, резко сжал кулаки.

– Если я выживу… я вырву правду из этого предателя… даже если мне придётся вскрыть ему череп.

А за кормой корвета, всё ближе, всё также неумолимо и бесшумно, приближались преследователи – словно чужие клыки, вылетевшие из пасти чёрной машины мести.

– Быстрее, Тенр! Быстрее, твою шкуру! – Профессор Литсир буквально сорвался на крик, его голос трещал, надрывный, хриплый, почти звериный. – Они догоняют нас! Ты что, не видишь?! Разгони этот гроб, сожги всё, но выведи нас отсюда!!

Пилот не ответил. Так как его пальцы лихорадочно бегали по панели управления, активируя форсажные протоколы. На боковых мониторах начали мигать красные индикаторы: перегрев сопел, разрыв термоконтуров, риск детонации плазменной инжекции.

– Мы сжигаем двигатели! Повторяю: мы буквально сжигаем двигатели, профессор! – Гаркнул Тенр, зубами стиснув дыхательную трубку. – Но у нас есть окно – всего восемь секунд, и мы вырвемся к точке выхода!

– Тогда тяни! Тяни! Я не собираюсь умирать здесь! – Оурен Литсир бил кулаками по переборке. – Это они должны были стать жертвами! Он должен был лежать у меня на операционном столе, а не я – в гробу!

Корвет уже выл своим корпусом, словно живое существо, испуская за кормой яркий след обугленного ионизированного газа. Два боковых двигателя начали колебаться от перегрузки, бортовая стабилизация трещала, предупреждая о возможной потере ориентации. Но корабль, из последних сил, рвался к спасению. К той самой точке выхода в гиперпространство, до которой оставалось всего ничего: семь… шесть… пять секунд…

И тут… Их настиг удар… Яркая вспышка сзади – и мощный пульсирующий импульс, выпущенный из турели одного из москитов, врезался точно в сопло центрального двигателя, разом отрубив два из трёх разгонных модулей.

Раздался оглушительный гул, сила инерции была слишком сильна. Корвет развернуло с бешеной силой. Его бросило вбок, словно игрушку в урагане. Тенр не успел компенсировать крутящий момент, система маневровых двигателей отключилась на микросекунду. Но было уже слишком поздно что-то исправлять. Так как весь корпус содрогнулся. И перегрузка ударила в тело профессора Литсира, который, уже не сдерживая эмоций, вскочил со своего кресла, с чудовищной силой. Его тело сорвало с места и швырнуло на переборку. Раздался глухой удар и сухой хруст. Возможно, что-то сломалось в ребрах. Он ударился о металл затылком, и мир перед его налитыми кровью глазами качнулся, будто вся кабина корвета превратилась в вращающуюся воронку. Он уже не слышал, как Тенр кричит, пытаясь вручную стабилизировать полёт. Не видел, как индикаторы яростно мигают алым, сигнализируя о том, что гипердвигатель теперь недоступен. Но последняя мысль пришла ярко и ясно, сквозь гул в черепе и резкую боль в затылке:

“Я должен был препарировать его мозг… Я… ЕГО… А не он меня…”

Эта мысль – одна-единственная, отчётливая, ясная, почти спокойная – успела промелькнуть в изломанном разуме профессора прежде, чем мрак поглотил всё. Прежде чем на его разум опустилась темнота. Без звука. Без боли. Только бессилие.

……….

Серг стоял на центральной платформе мостика “Клинка Пустоты”. Пространство перед ним было залито светом тактических проекций, тенью текущей Звёздной системы, мигающими маркерами вражеских позиций, и зелёными кластерами своих сил. Через огромные обзорные экраны, которые выглядели как прочное, бронированное остекление своеобразного обзорного купола, была видна раскалённая дуга местной звезды, а чуть ниже – распростёртая, словно под контролем невидимого дирижёра, космическая панорама смерти.

– Мы внутри системы. – Сухо сообщил Хорус. И его голос, переданный через динамики мостика, был лишён эмоций, словно уже предвкушал развязку. – Маневровый выход из точки завершён. Коридор через минные поля пройден. Активных цепей не выявлено. Внутренняя сеть их контроля – изолирована. Взлом не был удачен, но они теперь слепы.

В ответ Серг коротко кивнул, не отрывая взгляда от голографической проекции двух монолитов – бывших линкоров Империи Арганс, ныне превращённых в массивные артиллерийские платформы. По легенде, эти титаны участвовали в боях за Разломы Сепфора, и когда-то были способны в одиночку разрушать планетарные орбитальные щиты. Теперь же они, как послушные псы, ждали приказа от Симы.

“Контроль платформ подтверждён. – Словно в ответ на его мысли отозвалась нейросеть Сима, и её голос был вполне женственным, спокойным, и холодным. – Наведение переведено на протокол отслеживания целей “Длинная Тень”. Угроза от линкоров отсутствует. Приоритет на защиту флангов «Клинка». И нейтрализация активных действий противника.”

Серг слегка наклонился вперёд. Его взгляд стал острее, губы сжались.

– Выпустить москитов. Первую, вторую и третью волну. Цель – аванпост, станция, транспортные доки. Давить любое сопротивление. Без пощады.

– Выпускаю. – Сразу же откликнулся Хорус. И москиты, фактически сплошной сгусток механической ярости, вырвались из многочисленных гнёзд на брюхе “Клинка Пустоты”. Сотни крупных, маневренных дронов, каждый размером с небольшой челнок, как стая хищников, метнулись вперёд, оставляя за собой тонкий след холодного ионизированного пара.

Они не летели в одну линию. Нет. Они плыли… Текли, как живая волна… Каждый дрон работал в стае, синхронно перестраивался, создавая смертоносные раи, чьи задачи были чётки: захват ангаров, подавление точек обороны, выведение из строя энергетических узлов. И сразу же эфир взорвался.

– Боги! Они лезут прямо в ангар! Они режут двери! Они….

–Термоклапаны отказали! Где дежурные отряды?! Кто ведёт огонь?!

–Москиты… Они… Они внутри! У них… у них дроны… ТАМ СЛИШКОМ МНОГО!

Голосовые потоки защитников захлёбывались от ужаса. Паника брызгала, как чёрная пена, из каждого открытого канала. Кто-то захлёбывался в собственном крике, кто-то звал подкрепление, которого не было. Кто-то уже шептал молитвы, зная, что они не будут услышаны.

За первой волной москитов вынырнули десантные челноки. Крупные, тяжёлые, утилитарные. Они не скрывались. Они шли на сближение с крупными объектами противника – медленно, как гильотина, но под надёжной защитой собственной тьмы.

“Цепь высадки в зоне достижения. Поддержка москитов через сорок три секунды.” – Сообщила Сима.

– Разрешаю полный спуск боевых дронов. – Отозвался Серг, и при этих словах его голос даже не дрогнул. – Автоматическая зачистка. Если кто-то вообще сопротивляется – уничтожать на месте. Если сдаются – подчинить.

На проекции одна за другой тускнели сигналы оборонительных точек. Красные огоньки гасли – не от поражения, а потому что системы наведения переходили в инертный режим, сенсоры отключались, связь глохла.

– Их сеть падает. – Отозвалась Сима. – Пакеты данных, переданные нашими зондами, дали нужные ключи. Они видят, но не могут прицелиться. Слушают, но слышат искажённый шум.

– Пусть теперь послушают симфонию краха. – Тихо проговорил Серг. Где-то внизу, на одной из проекций, медленно, плавно раскрывались створки бывших вражеских ангаров – в них уже входили москиты. Защитники, пытавшиеся вручную запустить собственных москитов, были либо уже мертвы, либо окружены. Сообщения в эфире становились всё отчаяннее, всё бессмысленнее.

– Кто вы, чёрт побери?! Кто вы такие?!

– Мы сдадимся! Мы сдадимся! Только не…

–НЕТ! НЕ ПУСКАЙТЕ ИХ СЮДА…

Серг же спокойно, и даже как-то равнодушно наблюдал за всем этим, стоя в полной тишине. Всё шло по плану. Всё было рассчитано. Он медленно сжал кулак.

“Вы хотели подчинить меня. Исследовать. Разобрать. Теперь смотрите, как рушится всё, что вы защищали. Без боя. Без надежды.”

И “Клинок Пустоты” медленно продолжал своё шествие по системе, как судья и палач, за которым шла только тишина и металл. А Серг стоял недвижим, наблюдая за тем, как окончательно разваливается линия обороны. Всё шло с пугающей точностью. Противник оказался слаб не физически – система была укреплена и насыщена средствами защиты, – но информационно, морально, и главное – технологически.

– Аванпост. Зафиксирован запуск москитов. Две эскадрильи. – Внезапно раздался голос Симы. На проекции вспыхнули два роя – вражеские «москиты» вырвались из недр аванпоста, стремясь к свободе. Их траектории указывали на отчаянную попытку добраться до внешнего периметра, пробиться, вырваться – быть может, чтобы предупредить союзников, быть может, чтобы просто спастись.

– Перехватить и уничтожить. – Спокойно сказал Серг. И его приказ был исполнен. Быстро и эффективно. Как только вражеские москиты пересекли вторичную периметральную дугу, вспыхнули алые нити лазеров. Не одиночные импульсы, а настоящий шквал света, разрезавший пространство. С “Клинка Пустоты” и с подчинённых платформ хлынула волна координированного огня, в котором москиты даже не успели перестроиться.

– Один… два… три… все… – Отметила Сима. – Подтверждена полная нейтрализация. Потерь с нашей стороны нет.

Но это было ещё не всё.

– Лёгкий корвет. – Тут же отозвался Хорус. – Стартовал с восточного торца аванпоста. Без опознавательных сигналов. Зафиксирована попытка уйти по дуге через гравитационный склон планеты.

На проекции показался небольшой, маневренный кораблик, стремительно увеличивающий дистанцию. Его двигатель работал буквально на износ, обшивка корвета раскалялась – он пытался прорваться на максимальном форсаже, вырваться из хватки системы.

– Навести на них истребители, что пошли в обход. – Коротко бросил Серг.

– Уже.

На экране сенсорного комплекса было видно, как группа зелёных точек, что ло этого времени шал по очень пологой дуге, принялись идти на перехват убегающему кораблику. Пилот которого явно их заметил? Так как было видно, что он немного изменил свою траекторию движения, направив нос своего судна в сторону ближайшей точки выхода в гиперпространство. Но было уже поздно. Москиты также стремительно сманеврировали и вцепились в добычу мёртвой хваткой. Честно говоря, парень думал, что этот корвет они просто разорвут в клочья? Однако, Хорус тоже не был дураком. И москиты имели приказ обездвижить цель. Почему? Да тут всё просто и вполне объяснимо. На таком корвете мог пытаться сбежать только тот, кто очень сильно переживает за собственную жизнь. А если это так, то подрывать свой кораблик данный индивидуум не будет. Скорее всего, это был кто-то из руководящего состава этой самой научной станции, или же тех самых наёмников, которые здесь окопались? Что в первом, что во втором случае эти разумные могли дать парню нужную ему информацию. И наверняка могли рассчитывать на то, что их всё равно постараются оставить в живых. А значит, их можно будет допросить.

Именно поэтому, следом за корветом уже направился один штурмовой челнок с боевыми дронами. Который, скорее всего, просто притащит эту добычу к “Клинку Пустоты”? А не станет высаживать на борт этого маленького кораблика боевых дронов. Для начала стоит отметить тот факт, что просто нет никакого смысла это делать. Но даже если и так… Всё равно трофей подобного рода, по крайней мере в отношении информации, парню точно не повредит.

Было заметно, как москиты стремительно догнали корвет, и, судя по тому, как тот крутануло на скорости, банально отстрелили ему пару двигателей с одной стороны. Что резко создало своеобразный инерционный рывок, и центробежную силу, которая, если уж не контузила находящихся внутри разумных, то точно заставила потерять ориентацию в пространстве. Тем более, что в этот момент данный кораблик неплохо так приложило об пролетающий мимо астероид. А дальше всё уже было делом техники.

Серг не шевельнулся. Только Сима мягко сообщила:

“ Подтверждён перехват. Корвет обездвижен. На борту обнаружены восемь разумных. Среди которых имеется пара, опознанных как представители Синдиката.”

На мгновение повисла тишина. Даже в эфире слышались лишь хрипы, отчаянные мольбы и звуки гибнущей системы. Но Серг знал: отчаянные уцелевшие попытаются выбраться, даже если это будет бессмысленно. Он снова взглянул на звёздную карту, охватывающую всю систему. Выходов было несколько – через внешнюю орбиту, через туннельные коридоры к станции связи, или даже через аварийные транспортные узлы на самой дальней кромке. И сейчас он не мог оставить ни единой возможности для побега.

– Хорус, активируй фланговую эскадрилью. Пусть москиты займут периметр. Полный обход по внешней дуге, через теневой сектор планеты. Задача – перехват любых объектов, даже если это шлюпка или капсула.

– Уже исполняется, – прозвучал ответ. – Вылет через семнадцать секунд.

Вскоре с теневой стороны “Клинка Пустоты” отделилась целая стая этих маленьких, но весьма зубастых корабликов. Десятки москитов, каждый был полноценной машина охоты. Они не шли по прямой. Они стелились, как облако. Проникали в тень, между астероидными поясами, сквозь остатки облаков пыли. Они не шумели, не блистали, не издавали звука. Их задача была одна: вырезать всё, что попытается уйти.

Серг наблюдал за движением роя с ледяной уверенностью.

– Пусть даже подумают, что сбегают. Пусть будут надеяться… – Тихо произнёс он. – А потом исчезнут. Или станут добычей. Всё будет зависеть от того, что именно они мне могут дать.

Никто на мостике не ответил. Лишь тишина, как послушная тень, сопровождала каждый его приказ. И теперь вся эта система, что ещё час назад считалась укреплённой и фактически неприступной, теперь стала ловушкой для самих защитников – запечатанной, контролируемой, обречённой.

На фоне мерцающих разрядов и гудящих антенн аванпоста, едва успевших передать тревожные сообщения, в тень нависающих астероидов врывались штурмовые челноки с “Клинка Пустоты”. Их посадка не была элегантной – жесткий манёвр, гравитационные тормоза, ударные амортизаторы визжат, и тяжелые створки распахиваются, словно пасти, выпуская наружу металлических убийц.

Первый дрон – паукообразный, широкий, низкий, с угрожающей плоской формой, от которой расходились гибкие конечности, оснащённые когтями и встроенными плазменными пушками. За ним – ещё, и ещё… И так – целая волна. Их движения были противоестественно плавными, слишком быстрыми для машин. Они не выстраивались колоннами – расползались, как жидкий рой, по туннелям и коридорам станции, вцепляясь в стены, пол и потолки своими хватательными манипуляторами.

Аванпост, построенный на трёх астероидах, соединённых коридорами и лифтами, в мгновение стал полем боя. В узких переходах панически метались защитники – неопытные резервисты, старые контрактники, пара наёмников, перебравшихся сюда после списания. Их было достаточно много. Но, как оказалось, к такому, что сейчас происходило, они просто не были готовы. Никто не был готов.

– Сектор D! Они в секторе D! – Надрывались голосовые каналы внутренней связи, которые ещё кое-как, но всё же работали.

– Чёрт! Они обходят нас через вентиляцию! Кто открыл переборки?!

– Баррикаду! Стройте баррикаду! Сюда! – Кричал сержант, тянущий за собой трос, пытаясь вручную перегородить главный шлюз. Находящиеся поблизости защитники в спешке тащили ящики с боеприпасами, куски плит, сварочные балки, превращая переходы в импровизированные баррикады. Они вбивали распорки, устанавливали турели, активировали вручную устаревшие боевые дроны, которые по замыслу должны были сдерживать абордажников противника. Но всё это было поздно, да и практически бесполезно.

Ведь вся внутренняя система управления аванпостом – камеры, люки, замки, внутренние лифты, системы вентиляции и даже аварийные люки – уже находилась под контролем Симы. Это был не просто бой. Это было уничтожение на клеточном уровне, когда организм теряет контроль над собой и гибнет изнутри.

– Они уже у нас за спиной! Они обходят через инженерный уровень! Как… как они это делают?!

– Система не отвечает! Турели… нас турели обстреливают! Своими же пушками! – последний крик обрывается выстрелом и искажённой тишиной.

Боевые дроны не вступали в затяжные перестрелки. Они знали, где враг, и как его обойти. Некоторые выходили из аварийных шахт, другие вползали через вентиляционные тоннели, которые были открыты изнутри по команде взломанных систем. Одновременно с этим освещение менялось, создавая иллюзию пустых и безопасных коридоров, куда защитники отступали – и гибли от удара в спину. Плазменные разряды прошивали бетонно-металлические стены. В одном из коридоров, где бойцы отчаянно оборонялись, боевой дрон обошёл блокпост по внутренней обшивке, выбрал точку у потолка, и сверху ударил точным импульсом по энергетическому генератору баррикады, после чего второй дрон уже проскочил в образовавшуюся брешь, расстреливая всё живое.

Командный центр был окружён в течение пяти минут после высадки первых боевых дронов. Входные гермозамки были открыты удалённо, несмотря на то что командиры заперли их вручную. Внутренние камеры передавали картину исчезающей обороны: остатки бойцов, в панике бегущие в тупики, где стены сами же их и запирали.

– Нам конец. Система предала нас… Нас продали, или… или это чёртов ИИ, захвативший контроль… – Растерянно шептал один из офицеров, держа пистолет наготове, но уже без иллюзий.

Аванпост, созданный как форпост безопасности, теперь стал лабораторией массового уничтожения, где все процессы – от распределения кислорода до открытия шлюзов – подчинялись нападавшим.

И дроны, сверкая глазками датчиков, двигались дальше, по заранее просчитанным маршрутам, сверяя в памяти планировку, биометрию целей и оптимальные точки поражения. У них не было эмоций. Не было пощады. Это была не война. Это была демонстрация абсолютного контроля.

Старые линкоры, ставшие артиллерийскими платформами, некогда символы неприступной мощи, и сейчас стояли в отдалённой орбите Звёздной системы – огромные металлические крепости с десятками тяжёлых орудий, нацеленных на любой возможный вектор вторжения. Их броня была испытана в старых кампаниях, их системы – модернизированы поколениями техников, их экипажи – укомплектованы проверенными бойцами. И всё же… они уже пали, хотя их обитатели об этом ещё не знали.

Когда с “Клинка Пустоты” стартовали штурмовые челноки, часть из них направилась прямо к этим кораблям. Под прикрытием ложных радиосигналов, глушилок и сбитой телеметрии, эти искусственные десантники добрались до обшивки линкоров, вошли через аварийные шлюзы, удобно “открытые” изнутри… Как будто кто-то их звал.

А этот "кто-то" уже был везде. Сима – невидимая, хищная, иронично молчаливая. Внутри первого линкора, как только штурмовые дроны Серга оказались в коридорах, внутренняя система опознавания целей неожиданно "переписала" приоритеты. И их собственные защитные турели противоабордажной системы, расположенные вдоль технических отсеков и у входов в машинные отделения, вмонтированные в потолки и стены, не открыли огонь по незваным гостям. Наоборот: когда первые охранники попытались дать отпор, именно эти самые турели развернулись и открыли огонь по ним.

– Что за…?! Наши турели?! Они стреляют по нам! По нам! – Голос сержанта Грево оборвался вместе с половиной его грудной клетки, сожжённой одним выстрелом турели. Паника среди защитников вспыхнула практически мгновенно. Никто не знал, кому теперь можно доверять – собственным дроидам, собственным системам, даже собственным маршрутам эвакуации. Всё было внезапно "чужим". Штурмовые дроны Серга быстро разбредались по секциям, как ртуть по трещинам. Их движения были пугающе точны. Они не искали цели – они уже знали, где они. Приказ об уничтожении экипажа был технической формальностью – система наведения турелей, шлюзов и лифтов теперь помогала им, предоставляя дронам кратчайшие маршруты, открывая двери, блокируя коридоры.

Группа защитников пыталась пробиться к капитанскому мосту – месту, которое казалось оплотом контроля. Но как только они достигли узла управления, двери захлопнулись за их спинами, и из потолка вышли четыре механические лапы с лазерными модулями. Шаг влево – выстрел, крик. Шаг вправо – пепел.

– Это ловушка! Корабль… нас предал! Это уже не наш корабль! – крикнул кто-то, и дроид-страж перерезал ему глотку одной из манипуляторов, не тратя патронов.

В то же самое время на втором линкоре команда здесь была многочисленней, дисциплинированней. Они даже попытались организовать отражение вторжения. Несколько десятков боевых дронов старого образца были развернуты, турели приведены в боевую готовность, и местные технари перешли на ручное управление многими узлами. Их ошибкой было полагать, что у них ещё есть власть. Когда штурмовые дроны ворвались в ангарные секции, внутренний ИИ линкора не только не стал блокировать их, но отключил гравитацию в секторе, заставив защитников оттолкнуться от пола – открывая дронам идеальную линию огня.

Защитники пытались сбежать, спрятаться, заварить шлюзы, устроить завалы из ящиков. Но каждый шаг вперед сопровождался предательским действием систем – лифт внезапно уезжал не туда, где его ждали; система пожаротушения выбрасывала токсичную смесь прямо в сектор, где прятались офицеры связи; камеры отключались именно там, где бойцам нужно было вести огонь по наступающим.

– Они повсюду! Они как будто… как будто знают, что мы будем делать дальше!

– Сама система помогает им! Мы больше не на своём корабле!

Те, кто попытался взорвать реактор, были уничтожены собственными турелями при приближении к техническим шахтам. Один инженер, уже вводящий ручной код аварийного самоуничтожения, был моментально заблокирован – клавиатура перед ним попросту перестала отвечать, а потом резко ушла в корпус, будто её туда и не устанавливали. И тогда начался резня без надежды. Дроны, беззвучно, методично, уничтожали всё живое. Их резаки вскрывали панели, датчики сканировали тела, распознавая противников. Каждый шаг защитников теперь вёл не к свободе, а в пасть контролируемой бойни.

На обоих бывших линкорах творился настоящий ужас, замешанный на непонимании. Самые различные разумные, наёмники, технари – все они верили в то, что сражаются на стороне системы, под защитой технологий и построенных ими бастионов. Но теперь эти бастионы стали для них смертельными ловушками.

И всё это происходило без грома фанфар, флагов, без высших офицеров, без объявлений войны. Это была месть, идеальная, выверенная, автоматизированная. И этот акт возмездия исполнялся руками Серга, стоящего на мостике “Клинка Пустоты”, всё ещё наблюдающего за тем, как старый порядок падает без шанса на ответ. Сам же “Клинок Пустоты” величественно и бесшумно скользил в глубины Звёздной системы, подобно чёрной гарпии, пролетающей над полем, полным павших тел. Его внешняя обшивка, словно поглощала свет, делая корабль почти невидимым на фоне звёзд – хотя на самом деле скрывать было уже не от кого. Всё, что могло оказать сопротивление – пало. Или сгорело. Или перестало подчиняться собственным хозяевам.

Теперь его путь лежал к научной станции, висевшей в нестабильной гравитационной точке, недалеко от границы аномалии – сгустка искажённого пространства, словно замершего в состоянии ожидания. Именно туда теперь двигался “Клинок”.

Сам Серг на данный момент всё также стоял у обзорного тактического экрана, с легчайшим наклоном головы, как бы чуть в сторону, как человек, вслушивающийся в еле различимую мелодию, доносящуюся сквозь гул реальности. Сенсоры его корабля передавали не просто изображение. А практически всю совокупность сигналов, вибраций, помех, слабых электромагнитного эха и квантовых искажений, что ползли по сканирующим решёткам, словно мурашки по спине. И на дисплее висел искажённый массив волн, вырисовывающийся в виде некой пульсирующей линзы – аномалия.

“Это не просто маскировочное поле… – Наконец проговорила Сима с лёгкой вибрацией в голосе. – Это… старый маяк. Активный.”

Хорус, чьё виртуальное воплощение стояло чуть поодаль, скрестил руки на груди и добавил:

– Эманации нестабильны. Поле выстраивает не только зону сокрытия, но ещё и сигнальный канал. Причём направленный наружу, вглубь звёздного рукава. Кто-то должен был это услышать. Или уже услышал.

Задумчиво кивнув, Серг промолчал, внимательно наблюдая за тем, как контуры станции начинают проступать в полях пассивного обнаружения. Научная станция, что находилась у аномалии, сейчас напоминала ему кокон уродливого паука, сплетённое из секций, пристроек, доков, сферических куполов и рассыпанных по орбите модулей. Центром станции был блок глубинного зондирования, вцепившийся в край аномалии своими длинными, подобно щупальцам, сенсорными мачтами. Однако Сима уже передавала через тактическую сеть:

“Блоки станции подвержены сбоям. Внутренняя защита фрагментарна. Подключение к центральному ядру возможно… через паразитный канал, оставленный одним из наших агентов. Попытка внедрения разрешена?”

Серг кивнул молча. На его лице не было радости, не было злобы. Лишь осознание неизбежности. Он чувствовал, что всё, что было до этого – аванпост, линкоры, вся эта бойня – было просто прелюдией.

Пока Хорус вёл “Клинок” сквозь оставшийся безопасный участок, между орбитальным мусором и остатками тепловых ловушек, аномалия словно "реагировала" на приближение корабля. Сенсоры фиксировали микропульсации. Но что именно это было, понять пока что было довольно сложно. Сердцебиение? Зов? Попытка идентификации?

Сима выводила графики – структуры сигналов из поля повторялись, как мантра. Каждая волна несла в себе фрагменты информации, но закодированные по принципу, знакомому только симметриям тех, кого теперь звали Древними.

“Это не просто маскировка. Это приглашение. – Наконец произнесла Сима. – Маяк работал на автопоисковый протокол. Он ждал кого-то… кто мог его "услышать". Возможно, тысячелетиями.”

Немного помолчав, Хорус взглянул на Серга

– Мы либо те, кого он ждал… либо – кто-то чужой. И он скоро это поймёт.

Когда корабль подходил всё ближе, системы внешнего контроля уже подхватывали модули станции. Некоторые шлюзы открывались без команды, подсистемы связи пытались перезагрузиться, словно желая выйти на диалог. Всё происходило не потому, что кто-то давал команды, а потому что станция начинала подчиняться чему-то более древнему. Тому, что было в самом поле. Тому, что когда-то создало эту аномалию как щит – или как ловушку.

– Корабль почти достиг внешней гравитационной воронки станции, – докладывала Сима. – Рекомендую начать подготовку к стыковке.

Серг вглядывался в растущий силуэт станции и затаил дыхание. Впереди был объект, вокруг которого вращалась сама судьба этой системы. Возможно, и его собственная.

Высадка боевых дронов началась с безмолвной точности хирургического удара. Из чёрного зева штурмовых челноков, точно вымеряя траектории, выпрыгивали гладкие, многоствольные конструкции, напоминающие насекомых из кошмаров. Их ноги-манипуляторы с магнитными захватами цеплялись за переборки, скользили по поверхности, мгновенно корректируя равновесие при смене гравитационных условий. Глаза-сенсоры дронов светились ровным синим светом – признаком прямой связи с нейросетью Симы, которая лично координировала каждое движение.

Как только дроны ступили на металлические панели научной станции, вся атмосфера внутри объекта изменилась. Стало тихо. Неестественно, угрожающе тихо. Даже те охранники, что до этого были в состоянии паники, как будто осознали: теперь не осталось шанса. Дроны шли точно по схемам станции, блок за блоком, модуль за модулем. Они глушили системы связи, отключали локальные консоли, сбрасывали двери и подавляли микроспоры автономной защиты, заложенные в секциях хранилищ и лабораторий.

Наёмники, нанятые для охраны станции, не были идиотами. И едва заметив, как турели вдруг стали целиться не в дронов-противников, а в них самих, они поняли, что их обманули – или предали. Некоторые начали отступать к запертым секциям, другие – пытались организовать засады в отсеках с узкими переходами, но Сима уже заранее знала про все эти планы. Дроны обходили маршруты, заходили со спины, использовали вентиляционные шахты и межпанельные каналы, выбивая оставшихся группами по трое, по двое, по одному.

Учёные, оказавшиеся в центре штурма, не вызывали интереса как цель на уничтожение. Вместо этого их обездвиживали, фиксировали парализаторами и уводили в специальный транспортный блок, предназначенный для допросов и анализа. Некоторые из них вопили, кричали что “они гражданские”, “что они не при чём”, но дроны не отвечали. Они просто исполняли приказы.

И тут, в разгар операции, в одном из боковых ангаров станции вспыхнул двигатель. Сопло рвануло огнём, обдав полый док гравитонным резонансом. Курьерский корвет, низкий, с узким корпусом, почти без брони, но с форсированными двигателями, рывком вылетел из дока, подрезая внешние мачты и огибая расположившийся поблизости мусор на высокой скорости.

– Цель – побег! – Тут же отчиталась Сима. – Опознание: идентифицирован. Это модифицированный корабль класса “Ласкирийский Шип”, построенный для быстрой передачи образцов и данных. Скорость выхода к точке перехода – двадцать семь секунд.

Но этот побег уже опоздал. С той стороны, с внешнего радиуса системы, появились тени. Но те самые москиты, которые Хорус послал в обход, теперь пересекали границу траектории беглеца. Их силовые контуры вспыхнули в пустоте как ядовито-голубые обручи, замыкающиеся вокруг.

– Захват цели… Она уже в зоне поражения…

Один из москитов резко снизился и открыл огонь. Пульсары – пульсирующие копья синтетической плазмы, скрученной по спирали – ударили в кормовой отсек корвета, целясь в его двигательный кластер. Первый снаряд пробил боковой вынос, второй – взорвал левый ускоритель, третий – перебил стабилизирующую решётку, отправив корвет в дикий, почти неконтролируемый штопор. Корабль развернулся, искры пробежали по корпусу, отбивая дуги. Потом он, вращаясь, начал медленно терять импульс, но оставался целым.

– Сигнатура жизнеобеспечения стабильна. Экипаж жив. Подготовка к захвату.

Из одного из ближайших челноков отделился штурмовой модуль, будто крыло от спрута. Он рванул к покалеченному кораблю, отрабатывая траекторию захвата. Внутри него уже привычно располагался отряд боевых дронов-абордажников, которые были крупнее и тяжелее стандартных. В их конструкцию входили парализующие электрополя, системы вскрытия, и программируемые шприцевые системы – на случай, если цель окажет сопротивление. Их задачей было взять цель живьём.

– Захват начат, – отчеканила Сима. – Возможно, это и есть "ключ".

На мостике “Клинка Пустоты” Серг молча наблюдал за тем, как ловушка замкнулась. Цель не ушла. И теперь у него появлялась возможность взглянуть на неё вблизи…

…………

Как только станция была полностью взята под контроль, Сима – нейросеть Серга, – незамедлительно инициировала подключение к локальным узлам хранения данных. Обход сетевой изоляции и биометрических замков занял всего несколько секунд: большинство ограничений уже были отключены наномашинами, ранее распылёнными над корпусом станции. Её сознание в виде волн информации влилось в слабо защищённую информационную сеть научной станции. Сначала – системный инвентарный журнал: технические данные, протоколы, список сотрудников, инженерные чертежи, энергетические отчёты. Затем – всё более засекреченные уровни.

Сима проникала всё глубже. И вскоре добралась до архивов проекта "Порог". Так значилась в базе основная программа исследований. На самом глубоком уровне хранились материалы под грифом “Критически нестабильное взаимодействие”. Эта система потребовала многократного подтверждения допуска, но Сима, используя память пленных учёных и взломанные коды доступа, открыла и эти файлы.

Проект "Порог" был сосредоточен на изучении аномалии, обнаруженной вблизи станции. По структуре энергетических колебаний она соответствовала известным (и крайне редким) следам, оставляемым технологиями Древних. Но здесь было нечто иное. Если обычные артефакты создавали локальные искажённые поля – статичные, пассивные – то эта аномалия излучала сигналы, флуктуации которых менялись во времени, как будто кто-то пытался что-то сказать… Или что-то искать…

Сима погрузилась в материалы, озаглавленные лаконично: "Полевая активация". Первый файл был видеозаписью. Там можно было увидеть серую камера, внутренняя область станции, стабилизированное гравитационное поле, в центре – заключённый разумный, видимо, представитель расы креатов, обнажённый, покрытый какими-то датчиками и сенсорами. По команде учёного его транспортировали в шлюз, связанный с аномалией через герметичный тоннель. Затем – его отправляют внутрь аномалии.

Видео продолжается, и спокойный голос за кадром описывает всё то, что происходит с этим несчастным. Через четырнадцать секунд начинается разрушение тканей. Сначала – нервной системы, потом – всего остального. Существо извивается, слабо светясь изнутри. Так как даже сами его внутренние органы вспыхивают неестественным свечением, напоминающим коронный разряд. После чего наступает неминуемая смерть. Пульсация поля аномалии при этом меняется. Аномалия ненадолго усиливает яркость излучения, затем снова замирает.

Следующий эксперимент – представитель расы пииров. Всё повторяется: доставка, сканирование, разрушение… Но теперь аномалия слегка меняет частоту пульсаций, почти синхронно с ритмом сердца жертвы. Как будто пытается… Настроиться. Именно это записал один из ведущих учёных в своих комментариях:

“Объект реагирует. Оно не просто уничтожает – оно… Словно пытается опознать. Не нас. Кого-то другого. Мы лишь отголоски. Обломки. Оно ищет первоисточник…”…

В дальнейшем в аномалию отправляли самых различных существ. От представителей крупных рас до биомодифицированных животных. Реакция была одинаковой: болезненная деструкция, за которой следовала короткая фаза калибровки поля.

Последняя запись – попытка отправить внутрь кибернетически усиленного разумного с имитированной генетикой, сконструированной по возможным шаблонам, основанным на данных о Древних. Результат: аномалия не активировалась вообще. Напротив – уменьшилась интенсивность флуктуаций.

“Имитаторы не годятся. Это подтверждает: объект обладает уровнем различения. Оно не только видит, оно узнаёт… или пытается узнать. Механикам тут не место. Оно ждёт живого. Истинного…”.

Постаравшись быстро но тщательно обработать информацию, Сима сформировала отчёт Сергу. В нём она кратко, но ёмко подвела итоги:

“ Аномалия представляет собой активный сигнальный или распознающий маяк. Возможно, настроенный на конкретный биогенетический шаблон. Реакция поля – следствие не агрессии, а неудачной попытки идентификации. Древние искали своих. Оставили систему, способную “звать” или “узнавать”. Ни одна из известных рас данного скопления так и не прошла процесса “распознания”. Профессор, что руководил исследованиями инициировал охоту на Серга именно по той причине, что подозревал будто бы имеется высокая вероятность того, что Серг… может быть тем самым “шаблоном”.”

Последняя строка была обведена красным маркером внутри пользовательского интерфейса. Серг молчал. Хорус, стоящий рядом, тихо выдохнул:

– Ну… теперь всё становится немного яснее. Или куда хуже.

………..

На главной тактической голограмме, парящей в воздухе над мостиком “Клинка Пустоты”, мерцала схема звёздной системы – теперь уже практически полностью очищенной от сил обороны. Научная станция, аванпост, даже оба линкора-платформы – все находились под контролем. Оставалось главное: аномалия. Странный узел искажённого пространства, завёрнутый в дрожащие слои маскирующего поля, скрывающий в себе нечто гораздо большее, чем просто энергетическую нестабильность. И именно вокруг неё сейчас концентрировалось внимание Симы.

Сима всё также анализировала поступающие к ней данные. С беспристрастной скоростью машины, но с той степенью осторожной предусмотрительности, какую редко можно было встретить даже у искусственного интеллекта. Из потоков сенсорных измерений, логов допросов и сканов артефактов, она собирала воедино общую картину. Постепенно проявлялась структура, которую раньше не видели даже самые продвинутые исследователи этой станции.

Аномалия действительно была не просто маяком. Она была связующим узлом. И определённая конфигурация артефактов Древних вызывала кратковременные сдвиги внутри поля аномалии, словно ключ пробовал подойти к замку – но замок был древним, почти забытым, частично разрушенным.

“Реакция усиливается при активации артефактов с внутренними псевдоживыми матрицами… но отклик затухает, если поле не ‘распознаёт’ источник. Все попытки местных учёных были лишь слепым тыканьем в панель управления, не понимая языка машины.” – писала Сима в своём докладе Сергу. Из чего можно было понять, что тут требовалось иное мышление, иная мощность, иные инструменты.

Сима провела параллель: технологии Древних и конструкции Ковчега, на котором Серг вырос, имели множество скрытых пересечений. Именно оборудование Ткачей – расшифровщики свёрнутого пространства, резонансные модуляторы, голографические гнёзда для нейро-интерфейсов – могли дать возможность расшифровать суть аномалии, а не просто наблюдать за её яркими гибельными вспышками. И именно поэтому она снова обратилась к Сергу:

“Мы должны вызвать Ковчег. Его автоматические лаборатории и промышленные мощности позволят не только проанализировать этот феномен, но и попытаться безопасно взаимодействовать с ним. Мы не имеем доступа к нужным спектральным фазам – но Ковчег имеет. Особенно если мы задействуем те самые полурешётчатые генераторы Ткачей, что спят в его глубинных отсеках.”

Серг молча кивнул.

– Кроме того, – продолжила Сима, – сборка взаимодействующих компонентов артефактов Древних потребует точного промышленного воспроизводства. Я нашла в архивах Ковчега несколько описаний архитектур, схожих по типу. Мы сможем смоделировать модули синтеза. Но только там. Только на его основе.

Хорус, стоящий рядом, хмыкнул:

– Ты хочешь сюда затащить Ковчег. В сердце Скопления, где его могут увидеть те, кому это категорически не нужно видеть. Становится всё интереснее…

Сима отвечала без тени иронии:

“Это не “хочу”. Это необходимо. Аномалия ожидает чего-то, чего не может найти. Вероятность того, что Серг может быть связан с этим – почти девяносто один процент. Без полной расшифровки аномалия будет продолжать уничтожать всё, что к ней приблизится. Или… активируется сама. Это опасно.”

Серг выпрямился, взглянул на навигационную карту и сказал тихо:

– Передай сигнал Ковчегу. Пусть выходит на дальний рубеж системы и готовит промышленный отсек. А также и всё исследовательское оборудование. Нам нужно всё: сканеры Ткачей, модуляторы древних резонансов и резервные линии питания. Хорус, обеспечь прикрытие.

– Уже делаю. – Коротко отозвался Хорус, и в его голосе прозвучала лёгкая жажда надвигающегося события.

На фоне тихого гудения двигательных отсеков, наполненных ожиданием, Сима приступила к одной из важнейших задач – настройке гиперпередатчика, чтобы передать направленный сигнал на Ковчег. Это был не обычный сигнал широкого действия, а сверхузкий фазовый луч, специально модулированный с учётом колебаний пространства между звёздными системами. Передатчик располагался в глубинном отсеке “Клинка Пустоты”, рядом с секторами связи и навигации, и представлял собой сложный сплав древней и современной технологии. Сима заняла интерфейсную позицию, запустила дублирующее ядро своей копии в защищённый канал и начала глубокую настройку фаз.

“Коммутационная матрица готова. Компенсация гравитационных шумов по шкале девять-десять. Связь в фазовой петле установлена.” – Прозвучал в системах отчётный протокол. Виртуальный голографический интерфейс ожил: на нём возникла карта межзвёздного пространства, на которой быстро прорисовалась точка – ранее покинутая система, где остался Ковчег.

С момента их расставания прошло уже более двух стандартных циклов. По оценкам Симы, за это время Ковчег завершил расселение разумных, спасённых с умирающих миров: каждая выбранная для колонизации планета проходила скрупулёзную проверку по атмосфере, доступности воды, биомассе, гравитации и устойчивости климатических систем. Согласно последним полученным отчётам, эта самая Звёздная система, в которой они сейчас находились, включала три планеты, из которых первая была газовым гигантом с кольцами и рядом спутников, интересных с точки зрения добычи экзотических элементов; Вторая была непригодной для жизни вулканической планетой с насыщенной атмосферой серных соединений, но ценная для выработки технического кислорода и переработки металлов; А вот третья – та самая, что больше всего напоминала Землю, хотя и с некоторыми особенностями. Эта третья планета имела азотно-кислородную атмосферу с повышенным содержанием фтора… Сильно развитую биосферу, но с агрессивными микроорганизмами… Участки суши и океанов в умеренной пропорции… Наличие местной разумной, но примитивной фауны… Нестабильный климат, требующий локального терраформирования, особенно в полярных и экваториальных зонах…

Сима, синхронизируя передатчик, закладывала в сообщение координаты текущей аномалии, тактическую сводку, характеристики эманаций, а также полный протокол захвата системы – включая отключение минных полей, подавление обороны, нейтрализацию научной станции и артефактную активность.

“Запрос: немедленное прибытие Ковчега в указанный сектор. Цель: поддержка исследования аномалии, предположительно связанной с активной структурой Древних. Требуются: инженерные блоки, термоядерные реакторы малой серии, лаборатории фазового анализа, терраформирующие модули класса «Ткачей». Полномасштабное подключение к сетям контроля системы. Повышенный уровень допуска. Угроза активации аномалии без вмешательства – высокая.”

Немного погодя, когда всё было готово, сигнал был отправлен. Сима зафиксировала в логах:

“Вероятность прибытия Ковчега по данному запросу: девяносто семь процентов. Время ожидания на вход в систему: от четырёх до семи часов. При использовании технологий перехода Ткачей. Приоритет цели признан критическим. План Б – автономная попытка раскрытия аномалии – риск активации без контроля: семьдесят три процента.”

Серг, узнав о передаче, кивнул:

– Значит, скоро Ковчег будет здесь.

“Он не опоздает. – Уверенно ответила Сима. – У него есть причина. И эта причина сохранение приоритетов и исполнение приказов.”

Они знали – Ковчег идёт. А это значит только одно. Времени осталось немного. После отправки сигнала и подтверждения его доставки Сима немедленно инициировала режим подготовки к встрече планетоида, размером в сто двадцать километров, способного изменить ландшафт любой системы, где он появлялся. Несмотря на внешнюю громоздкость, Ковчег не был просто колоссом – это была блуждающая цивилизация, способная колонизировать, строить, защищать и, при необходимости, стирать под корень.

И теперь по всей звёздной системе шёл системный сбор. На захваченной научной станции дроны сгоняли учёных в специальный модуль – изолированный, герметичный и полностью под контролем Симы. Там их ждали ограниченная вода, кислород, и голографический интерфейс с холодным лицом ИИ. Сима вежливо, но с абсолютным равнодушием собирала воспоминания, протоколы, пароли, логины и интеллектуальные образы с каждого. Особенно с тех, кто имел доступ к аномалии.

На аванпосте дорабатывалось всё оставшееся целым оборудование: боевые терминалы, запасные ядра дроидов, модули турелей, энергоячейки, старые архивы. Большинство этих вещей погрузили на автоматические челноки. Они отбыли в направлении центральной зоны, которую Сима уже обустраивала как временный штаб операций. На линкорах-платформах модернизировали блоки наведения, энергомагистрали и старые, но ещё работающие системы гашения отдачи.

Над всем этим парил “Клинок Пустоты”, грозный и величественный, медленно курсируя между ключевыми объектами, обеспечивая защиту и наблюдение. Его корпус играл приглушёнными отблесками – система маскировки теперь не имела смысла: враг был повержен, и остался только гость – Ковчег.

Сима не рассчитывала на тишину. Вокруг научной станции были выставлены блоки плазменных турелей, перенастроенных с платформ. Боевые дроны рассредоточились по ключевым траекториям, составив три эшелона охраны. Активировались гравитационные якоря, чтобы стабилизировать орбиты обломков, сбитых кораблей и захваченных объектов, во избежание коллизий при входе Ковчега. Была создана временная орбитальная зона разгрузки – плавающий в пространстве каркас, к которому должны были пристыковаться рабочие модули и грузовые капсулы Ковчега.

Всё это время Серг безвылазно находился на мостике и наблюдал за тем, как всё выстраивается в стройную, холодную геометрию предстоящего контакта.

– Ему нужно много месте. – Глухо пробормотал он, глядя на тактическую карту. – Даже больше, чем я ожидал.

– Естественно. Это же не просто корабль, – отозвался Хорус с нижней консоли. – Это полноценная промышленная база, что может дать нам возможности. Не только к изучению этой аномалии, но даже к колонизации планеты.

Как и было рассчитано, ровно через семь часов, на самой дальней границе системы – там, где крошечные развед-зонды уже выстроились в сеть наблюдения – началось искривление пространства. Сначала себя проявили вибрации в квантовой сети. Потом проявился резонанс на гравитационных волнах. Пространство задрожало, словно воздух над раскалённой плитой. Мгновение – и перед “глазами” векторов и сенсоров начала формироваться червоточина. Это было искусственное горло в ткани Вселенной, сотканное из непостоянства и ритма, приводимого в движение искусственным гравитационным ядром Ковчега.

Поле вспухло, сверкнуло синим и белым светом, и – из бездны показалась тень. Сначала могло показаться, что это был какой-то обтекаемый шип, пробивший ткань реальности. Потом стала проявляться его титаническая форма сфероида, и именно так в эту систему, прямо сквозь застонавшую от боли материю пространства в эту систему вошёл сам корпус Ковчега. Надо сказать, что когда Серг покинул его, он не особо присматривался к этому сооружению. Зато теперь…

Огромный бронированный шар в сто двадцать километров в диаметре…Шесть внешних колец вращающихся платформ… Двадцать два купола с собственными атмосферными зонами… Антенны, купола, орбитальные линии переработки… И даже внешние сегменты оборочки с рисунками Ткачей – голографическими, но устойчивыми…

Он плыл, не спеша, медленно входя в эту систему, заполняя собой всё – визуально, энергетически, эмоционально. Серг не мог отвести взгляда… Сима молчала… Хорус даже не шевелился. Перед ними было вхождение в систему настоящего Бога среди машин. Ковчег пришёл на их зов.

Как только Ковчег полностью стабилизировал своё положение в системе, и гравитационные якоря выравняли орбитальную позицию искусственного планетоида, Сима установила защищённый канал связи с его управляющим кластером ИИ. Логины, коды, криптографические ключи, протоколы безопасности – всё было заранее согласовано, и уже спустя несколько секунд вся махина древнего сооружения проснулась, словно гигант, медленно встающий с колен.

В ответ на команду Симы в недрах Ковчега активировалась программа развёртывания систем контроля и эксплуатации пространства. Из одного из внешних колец, между двумя куполами с атмосферными зонами, начали открываться массивные шлюзы. Из них один за другим, в регулируемых и синхронизированных потоках, вылетали москиты. Их было сотни.

Сначала в дело пошли разведывательные москиты. Эти малыши, вытянутые в форме узких сигар с крыльями-сенсорами, аккуратно и быстро распределились по секторам звёздной системы. Они двигались по спиральным маршрутам, сканируя рентгеновский спектр, гравитационные возмущения, аномальные поля, тепловые следы от выхлопов плазмы, что вырывались из дюз их двигателей. Некоторые из них были наделены специализированными зондами, которые, достигнув точек интереса, выбрасывали небольшие капсулы для бурения или ионизационного анализа грунта астероидов.

Они запеленговали несколько аномальных пустот, вероятные места расположения заброшенных станций, а может даже и полноценных древних объектов. Их задачи были ясны. Они должны были вскрыть всё скрытое, зафиксировать всё необычное, доложить обо всём, что может представлять как угрозу, так и интерес.

Из другого отсека Ковчега, похожего на ступенчатый улей, вылетели уже массивные и тяжёлые боевые москиты. У каждого была броня титан-полимерной оболочки, плазменные турели на поворотных креплениях, системы перехвата, энергетические щиты и – главное – нейросвязь с координационным ИИ.

Они начали создавать полноценный защитный купол вокруг системных объектов. Над научной станцией, в орбите Ковчега, вдоль потенциальных врат гиперпрыжка, вдоль орбиты третьей планеты (той самой, что напоминала Землю), и особенно – вблизи аномалии. Некоторые из москитов зависли над недавно захваченным аванпостом и линкорами-платформами, блокируя любую возможную попытку саботажа или вторжения извне.

Затем начался и полноценный запуск орудийных платформ, которых на Ковчеге было тоже предостаточно. Из основных доков этого искусственного планетоида, почти невидимо встроенных в его кольца, начали двигаться десять платформ огневой поддержки. Каждая из них напоминала летающую крепость длиной более пятисот метров, с четырьмя сверхмощными пульсирующими установками, каждая из которых имела восемь излучателей, системой направленного энергетического щита, и собственным управляющим ИИ.

Все их маршруты были распределены по ключевым векторным зонам – тем, откуда потенциально мог появиться противник. Они вошли в режим ожидания, но все их сенсоры были нацелены на дальний периметр. Это была гроза на поводке, готовая обрушиться в любой момент на потенциального противника шквалом всепожирающего пламени.

После них в дело пошли и перерабатывающие комплексы. Так как на очереди были ресурсы, которых в этой системе должно было быть предостаточно. Так что, после обеспечения безопасности, из нижнего сектора Ковчега вылетели два тяжёлых перерабатывающих комплекса. Огромные, уродливые, но невероятно эффективные машины, размером с тяжёлый крейсер, оснащённые буровыми головками плазменного типа, гравитационными захватами, автоматизированными дробильными системами, и секциями предварительной переработки породы на лету.

Они направились прямиком в плотный пояс астероидов, где по данным разведчиков были значительные залежи редкоземельных элементов, тяжёлых металлов и даже признаков изотопов, пригодных для реакторов.

Чтобы не допустить диверсий, каждый комплекс сопровождали четыре боевых москита, патрулирующих вокруг, а Сима уже встроила в их системы специальные аварийные процедуры. В случае нападения – все данные автоматически транслировались на Ковчег, а системы комплекса взрывались, оставляя за собой ничего, кроме обугленного поля.

Всё происходящее Серг наблюдал с мостика “Клинка Пустоты”, словно дирижёр, управляющий не оркестром, а механизированной армией, подчинённой воле одного разума. И сейчас эта Звёздная система становилась не просто захваченной территорией. Она превращалась в опорную зону. В бастион. В преддверие чего-то большего. И он знал – скоро они заглянут вглубь самой аномалии. А что их там ждёт – не знал пока никто.

Когда “Клинок Пустоты” занял орбитальную позицию у аномалии, и система начала стабилизироваться под контролем, Сима передала Сергу отчёт из управляющего ядра Ковчега. Перед молодым охотником раскрывались тревожные подробности, которые он не мог предвидеть, когда покидал искусственный планетоид.

Из сжатого блока данных, постепенно раскрываемого ИИ, стало ясно, что на Ковчеге за эти десятки тысяч лет путешествия через межгалактическое пространство, выжили не только люди и демоны. В нескольких изолированных секциях, закрытых как по техническим причинам, так и в целях карантина, уцелели и другие представители самых разных рас разумных, которых когда-то “спасали” Ткачи, собирая остатки цивилизаций по погибающей Галактике.

Наибольшее удивление у Серга вызвало сообщение о том, что в одном из биокуполов, рассчитанном на агрессивную среду и нестабильную гравитацию, уцелели и даже смогли сохранить свою популяцию насекомообразных разумных – Нурлы. Эти существа отличались не только гибкостью и выносливостью, но и имели уникальную социальную структуру. Они выжили благодаря своей способности адаптироваться к любым условиям: гнездились внутри заброшенных вентиляционных шахт, использовали технику ковчега как основу для собственных построек, а питались переработанными органическими остатками из отключённых систем жизнеобеспечения.

Но Нурлы были не единственными. Так как Сима отметила, что в общей сложности выжили представители как минимум девяти разных видов, включая гибридную форму водных разумных, несколько подвидов гуманоидов с отличной от человеческой биохимией, и даже мелких энергетических симбионтов, некогда использовавшихся как живые интерфейсы для корабельных ИИ Ткачей.

Все они оказались изолированы друг от друга, и при запуске протокола расселения вскрылись последствия отсутствия единого управления. И всё только потому, что, когда Ковчег начал процедуру переселения, предоставляя каждому виду подходящие планеты, всплыла горькая реальность – разумные, оставшиеся без централизованного контроля, начали вести себя словно всё принадлежит только им. Отчёты, собранные разведчиками и автоматическими модулями Ковчега, живописали удручающую картину.

В одном секторе водные разумные перекрыли доступ к ресурсам, отравив водоёмы других колоний. Нурлы организовали хищнические гнёзда, отлавливая гуманоидов и превращая их в "топливо". Демоны устроили попытку перехвата управляющего кластера и даже взлома ядер планетарного транспорта, чтобы направить их на территории "соперников". Люди же разделились на несколько фракций, каждая из которых считала себя законным преемником управления Ковчегом. И всё это быстро переросло в полноценную войну, пусть и локализованную.

Серг в этот момент почувствовал мучительную досаду. Все его старания, десятки часов подготовки, запуск протоколов симбиоза, попытки наладить хоть какую-то общую координацию между расами через ИИ, оказались практически бесполезными. И даже усилия Симы, распределяющей жизненно важные ресурсы, не смогли изменить картину – разумные повели себя по привычке, как хищники, или… Как избалованные дети, оставшиеся без присмотра.

Именно поэтому, системы управления Ковчега, действуя по инструкции нулевого уровня (катастрофический протокол), задействовала газовые распылители и нейрополе подавления, после чего большая часть оставшихся разумных была усыплена, их безвольные тела были упакованы в защитные капсулы, и высажены на поверхности пригодных для колонизации их видом планет. И всё – с запасами оборудования, жизнеобеспечения и базовых ИИ-кураторов.

В своём тщательно проанализированном и составленном отчёте, Сима подчёркивала тот факт, что все они не были убиты или брошены на произвол судьбы. Им дали всё, что нужно для выживания. Но без координации с “Клинком Пустоты” и без Серга, Ковчег не смог удержать порядок среди столь разных и, как оказалось, весьма конфликтных существ. Так что теперь это была рассеянная масса, оторванная от центра. Они живы – но управлять ими теперь было просто невозможно. И кто знает, что станет с этими колониями в будущем…

Реакция Серга на всё это была вполне предсказуемой. Всё также стоя на мостике, глядя в проекцию системной карты и отчётов, парень устало сжал кулаки.

– Как же так… Я ведь пытался… – Вырвалось у него почти шёпотом.

На что тут же отреагировала Сима, мягко и точно, как всегда:

"Ты не мог сделать больше. Они сделали свой выбор. А теперь мы должны идти дальше."

Серг молча кивнул на это замечание. Они находились на пороге куда более важной тайны. Той самой аномалии, которую Древние явно не собирались оставлять на виду. А значит, пора было сосредоточиться на главном. На собственном выживании.

Когда Ковчег окончательно стабилизировался в новой звёздной системе и занял орбиту вблизи одной из пригодных для терраформирования планет, Сима передала Сергу ещё одну порцию данных. В них содержалась информация о событиях, произошедших во время гиперперехода. Точнее, при прохождении через ту самую Звёздную систему, в которой когда-то, в далёком прошлом, разразилась полномасштабная война с участием Древних. В результате чего, как говорили в древности на Земле, от той Звёздной системы остались “рожки да ножки”.

Это была мёртвая система, испещрённая обломками, с тусклым умирающим светилом, усеянная обугленными останками боевых станций, разрушенных спутников и выжженных лун. Многие скопления материи медленно вращались в пустоте, почти лишённые гравитационной привязки. Но Ковчег, как всегда, действовал по строгому внутреннему протоколу. Сканирование, извлечение, транспортировка. Тем более, что безопасные для него зоны уже заранее были разведаны. Так что с этим у него особых сложностей не возникло.

Сима показала Сергу трёхмерную карту одного из ангаров глубокой зоны планетоида. Там, как в хранилище древних легенд, покоились реликты ушедших эпох.

Флотские обломки Древних, искривлённые, как будто сами пространство не выдержало их формы. Пара отсеков огромного органического корабля, созданного, судя по химическому составу, кем-то из био-техноцивилизаций, ныне вымерших. Фрагменты доспехов титанов, будто гигантских мехов или даже разумных бронекостюмов.

Но самым впечатляющим объектом был корабль-дредноут дварфов, немного повреждённый, но не уничтоженный. Этот двадцатикилометровый громоздкий монстр, построенный из уплотнённого металлокерамического сплава, отличался архитектурой, свойственной дварфам. Всё в нём говорило о прочности и избыточности мощи. Его носовая часть была рассчитана на полноценный таран, а в корпус были вмонтированы древние вращающиеся батареи с торсионными пушками, ещё работоспособными. Несмотря на повреждения, ядро корабля было цело – а это значило, что судно можно было восстановить. Тем более, что обнаруженный факт отсутствия на борту спасательных капсул, говорил о том, что экипаж эвакуировался. Хотя, даже с технологиями Ткачей, так и не удалось обнаружить причину для их бегства.

Сима уже инициировала анализ конструктивных элементов дредноута.

“Этот корабль имел автономный командный модуль, резервное питание, и, что самое важное – энергоядерный реактор на основе инертного кристаллического плутона. Это позволяет восстановить его до уровня боевой платформы.”

Серг стоял на мостике своего корабля, и видел благодаря трансляции видео, как механизированные ремонтные “руки” Ковчега, словно пауки, начинали очистку обломков, сортировку и сборку.

– У тебя есть расчёт по срокам?

“Благодаря технологиям Ткачей – семь суток до полной боеготовности. С опциональным модулем форсированного щита и заменой маневровых сопел. Мы можем превратить его в ударную крепость.”

Парень молча кивнул. С каждым часом эта Звёздная система становилась крепостью, окружённой боевыми спутниками, москитами на орбите, добычей ресурсов и – теперь – восстановленными кораблями древних эпох. Именно сейчас Серг чувствовал, как под ногами дрожит металл – вместе с пульсом растущей мощи Ковчега. Всё, что они строили, с каждым мигом укреплялось. Он видел боевые платформы, висящие на границе гравитационных зон, сканеры дальнего действия, фиксирующие каждый атом в пределах системы, караваны переработчиков, возвращающихся с астероидов с сырьём, вновь созданные автоматические верфи, готовящие дронов, спутники, ремонтные капсулы.

Теперь сюда не проберётся никто, кого он сам не захочет впустить. А каждый, кто всё же попытается провернуть нечто подобное – попадёт в ловушку между технологическим разумом Ковчега и волей того, кто стоит на мостике “Клинка Пустоты”.

Но он не собирался останавливаться. Аномалия всё ещё ждала. И её тайна могла изменить не только эту систему, но, возможно, всё Звёздное Скопление Фаэтон. Когда Ковчег окончательно занял стабильную орбиту, а все боевые и промышленные единицы были развёрнуты по всей системе, Сима без промедления инициировала запуск исследовательных зондов нового типа, созданных по технологиям Ткачей – загадочной расы, некогда стоявшей у истоков создания самого Ковчега.

Эти зонды отличались от привычных моделей. Каждый был настоящим наномеханическим организмом, обладающим адаптивной нейросетью, способной самостоятельно перестраивать свою структуру под условия внешней среды. Они были снабжены ультраточными манипуляторами для микровоздействия на субпространственные слои, сенсорными модулями, улавливающими мельчайшие колебания флуктуационных полей, встроенными системами фазового анализа и пространственного спектроскопа, а главное – гибкой оболочкой, позволяющей им входить в нестабильные поля без разрушения.

Когда зонды приблизились к аномалии, скрытой ближе к центру системы и ранее замаскированной флуктуациями, Сима передала Сергу первые результаты.

“Аномалия действительно нестабильна. Но это не просто энергетический очаг или сгусток разрушенного пространства. Мы имеем дело с пространственным карманом. Свёрнутая зона, скрытая в гравитационно-безопасной оболочке. Размер – переменный, нестабильный, но в среднем эквивалентен небольшому спутнику. Структура внутренней топологии – неевклидова. Повторяющиеся узоры в метрике пространства указывают на работу структур типа 'Якорь-Зеркало', применявшихся Древними для хранения артефактов и баз данных.”

Серг медленно выдохнул, вчитываясь в строчки отчёта. Он уже знал, что это – находка века. Или тысячелетий. Природа аномалии также была слишком своеобразной. Видеопотоки с зондов показывали странную картину. Тьма, оплетённая тонкими нитями света, словно нейронные связи. Они слабо пульсировали, реагируя на приближение нанозондов, не агрессивно, а, скорее, как полноценный организм, испытывающий интерес. Некоторые нити мигали в строгом ритме – возможно, это был язык… Или какой-то код… Сима тут же дополнила:

“Предполагаемая цель данного кармана – сохранение и консервация. Это не ловушка, не оружие. Это – архив. Внутри, вероятно, находятся объекты, закрытые от энтропийного влияния. Возможно, фрагменты технологий, матрицы разума, или даже живые капсулы.”

Но – проникнуть внутрь было невозможно напрямую. Этот пространственный карман не поддавался простому вскрытию. Его пространственные слои сжимались и искажались при любом прямом энергетическом воздействии, уходя в глубину подпространства.

Старательно проанализировав данные, Сима сообщила:

“Для вскрытия кармана потребуется не менее трёх фаз:

– Статическая стабилизация оболочки аномалии, для чего потребуется проектор поля Ткачей.

– Топологический резонанс, через генератор колебаний на частоте Древних.

– Внутренний инжектор разложения псевдоматерии.

Минимальная продолжительность – от шести до десяти циклов, что может быть эквивалентно земным годам. Если не десятилетиям. Затраты – высокие, но в пределах допустимых параметров, если подключить промышленные комплексы Ковчега.”

При упоминании таких затрат Серг даже не дрогнул. Так как понимал, что такие вещи не делаются легко и просто.

– Начинай. Даже если это займёт сотни лет. Если внутри – хоть часть того, что мы подозреваем… То это всё окупится сторицей.

Он понимал – Древние не прятали пустоту. И в первую очередь они хранили знания. А знания – это власть. А значит, теперь – путь к тайнам, которым миллионы лет, лежал перед ним. Сознательно принимая решение остаться в системе надолго, Серг понимал: это не просто временная база – здесь начнётся нечто большее. Возможно, отсюда он и Сима запустят цепочку событий, способных изменить всю картину звёздного скопления Фаэтон.

Он стоял в тактическом отсеке “Клинка Пустоты”, окружённый мягким свечением голографических панелей, когда Сима, подключённая к управляющему кластеру Ковчега, вывела на обзор три планеты. Одна из них – третья по удалённости от звезды, выделялась особой плотностью атмосферы и соотношением химических элементов. И хотя там не было идеального баланса для жизни человека, показатели были близки. Планета имела массу на ноль целых девять десятых от земной, густую азотно-углекислую атмосферу, сложную магнитосферу, два материка и обширные океанические системы. Температура – умеренно прохладная. Радиационный фон – допустимый.

– Ну, что, Сима… Будем запускать терраформирование?

“Да. Проектная нагрузка укладывается в рамки текущих возможностей Ковчега. Перехожу к следующей фазе.”

Первым этапом была инициация проекта терраформирования. Сима направила сигнальные импульсы в глубокие хранилища Ковчега, где в замкнутых отсеках и технологических коконах дремали специализированные терраформирующие модули. Эти гиганты, напоминающие сочленённые сегменты механических червей, были созданы Ткачами для преобразования планет с граничной пригодностью.

По команде управляющего кластера, три терраформ-модуля начали разворачиваться и мягко выдвинулись из ангаров Ковчега. Каждый из них сопровождался роем вспомогательных дронов: сенсорных, защитных, георазведочных и инженерных.

Путь к планете занял несколько часов. Всё это время модули двигались по гравитационной дуге, минимизируя потребление энергии. И вот, когда они приблизились к планете, началась следующая стадия.

Потом наступило время для второго этапа. И это был спуск и строительство опорных комплексов. И для этого сначала на поверхность высадились георазведочные дроны, которые в течение пятнадцати минут собрали сведения об осадочном составе, уровне грунтовых вод, тектонической активности и химическом составе воздуха. Эти данные поступали в кластер Ковчега в реальном времени. На основе анализа было выбрано место первого ядра – Точки Стабилизации Атмосферы.

Следом за ними опустились терраформ-модули, и встроенные в них гео-инжекторные турели тут же начали бурение. Они не просто вонзались в землю – они вплетались в ландшафт, как живые корни машины, стабилизируя почвенные слои, насыщая их нужными бактериями, встраивая модули биорегенерации и подготовку водосборников.

Затем начался третий этап. И это был запуск станций климатической коррекции. Первые запущенные комплексы представляли собой атмосферные генераторы третьего поколения. Их задачей было переработка части углекислоты в кислород через активные фотокатализаторы, сдерживание плотных облачных фронтов и запуск контролируемого конденсата; разогревание нижних слоёв атмосферы, чтобы нормализовать температурный баланс.

Скоро к ним присоединились гидрогенераторы, направленные на создание искусственных каналов испарения и дождей. Эти станции работали на основе комбинации электромагнитных манипуляторов и плазменных испарителей, создавая мягкое, но стабильное погодное ядро, в которое можно будет внедрить человеческую экосистему.

Вскоре наступило время для четвёртого этапа. Засева биосферы и биопечати. Сима приказала активировать генетические фабрики, хранившиеся на борту Ковчега. Из них начали поступать запечатанные контейнеры с микробиотой, мхами, лишайниками, адаптированными культурами водорослей и бактерий. Это была первая волна формирования почвы и замкнутых биоциклов.

Позже планировалось привезти биопечатные модули, которые могли бы начать выращивание деревьев, трав, даже простейших животных. Который в зоне Зелёной Бездны вполне хватало. Всё это – в стабильных биокуполах, с которыми позже сольются природные участки.

Серг всё также стоял у тактической панели, наблюдая за тем, как его флот, его Ковчег и его будущее начинают создавать новый мир. Он не был богом. Но сейчас он создавал среду, где сможет построить новый порядок. Здесь, среди звёзд, где законы пишут не на бумаге – а огнём, знанием и волей.

И стоя у панорамного обзора командной палубы “Клинка Пустоты”, глядя на висящую в темноте звёздной бездны голубовато-зелёную планету, над поверхностью которой уже клубились синеватые штормовые фронты – результат работы климатических генераторов терраформирующих комплексов.

Она была прекрасна. Молода, ещё не до конца приручённая, но уже обещающая жизнь. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что по-настоящему одинок.

Да, рядом был Хорус. Была Сима – его нейросеть, ставшая союзником, оружием, опорой. Но людей, таких как он сам, больше не было. Не здесь. Не на этой планете. Не в этой системе.

–Кто-то ведь должен будет колонизировать это место… – Задумчиво прошептал он вполголоса. – Но кого я приведу?

Идея была вполне логична. Создана база, развёрнута система жизнеобеспечения, терраформирование пошло по плану. Всё указывало на то, что на этой планете может вырасти полноценная человеческая колония. Вот только кого сюда вести?

Сима, уже давно подключённая к его мыслительным потокам, тут же развернула на голографической панели интерактивную карту ближайших систем, в которых были высажены выжившие с Ковчега разумные виды. И на экране тут же всплыли обозначения тех самых планет, где было проведено расселение доставленных Ковчегом в эту Галактику разумных существ.

Гнездо Нурлов – ядовито-жёлтая атмосфера с гравитацией выше нормы. Насекомообразные уже адаптировались, но начали демонстрировать тревожные признаки феодализации.

Острова уйюри – небольшая терра-инженерная структура, где эти миниатюрные существа уже принялись весьма старательно возводить культ предков и хранилищ артефактов, не понимая их сути.

Архаичное общество Гурханов – гуманоидов с признаками древних кочевых каст, уже вступившие в междоусобные конфликты

Сима выделила их одним предложением, с сухой эффективностью, присущей ИИ Ткачей:

“Уровень деградации большинства поселений достигнут до-критического порога. Через семнадцать – двадцать пять лет все они утратят технологическую культуру, если не вмешаться.”

Серг медленно отошёл от панели, задумчиво сжав челюсти.

– Даже при том, что у них были энергетические установки, автоматизированные фабрики и защитные купола…

“…К сожалению, у них сейчас просто нет ни инженеров, ни технологов. Лишь инстинкты, и страх перед непонятным. Поддержание инфраструктуры требует мышления, а не суеверий. – Сима сделала паузу, как будто хотела смягчить удар. – Однако… Там всё ещё есть люди. Небольшие кластеры. Потомки тех, кто изначально был на борту Ковчега. Некоторые общины уцелели. Не полностью деградировавшие. Среди них есть потенциальные кандидаты для переселения – если предварительно отсеять склонных к насилию и фанатизму.”

Серг задумался. Переселение – это не просто логистическая операция. Это формирование нового ядра человеческой цивилизации. А он не мог позволить, чтобы в неё попали разлагающие элементы – такие, что готовы устроить культ, поджечь библиотеку, или ради веры в нового бога перерезать горло учёному.

– Что ты предлагаешь, Сима? – Всё также задумчиво выдохнул он.

“Высадка экспедиционных зондов в районы локализации этих групп. – Тут же принялась раскладывать она всё по полочкам. – Скрининг по поведенческим признакам, генетическим предрасположенностям и уровню остаточного образования. Отбор будет жёстким. Я предложу ряду кандидатов контракт на переселение – с полной интеграцией в инфраструктуру новой планеты. Остальные будут оставлены в своих зонах.”

– Думаешь, что с их стороны будет сопротивление? – Тихо хмыкнул парень.

“С высокой вероятностью. – Тут же ответила ему нейросеть. – Особенно у тех, кто привык доминировать в своих группах. Придётся зачистить наиболее опасных. Но это допустимые издержки. Цель – формирование управляемого и жизнеспособного социума, а не новый кошмар.”

Серг кивнул. В груди нарастала глухая тяжесть. Он не стремился к власти, но судьба, обстоятельства и его знания сделали его чем-то большим. Архитектором будущего. Возможно, даже – судьёй от имени исчезнувшей цивилизации.

– Начинай отбор. Хочу знать всё о каждом, кто может быть полезен. И о каждом, кто может стать угрозой.

“Уже приступила. Расчётное время подготовки первой партии колонистов – три дня. Количество – до трёхсот двенадцати человек.”

И пока где-то в глубинах Звёздных систем рои дронов уже сканировали будущих переселенцев, Серг продолжал смотреть на новую планету, у которой ещё не было имени. Но у него уже было предчувствие – имя придёт. Как и народ. Как и смысл.

Немного погодя, Серг уже сидел в капитанском кресле “Клинка Пустоты”, облокотившись на подлокотник и глядя на голографическую модель Звёздной системы. Перед ним вращалась прозрачная сфера, в центре которой светилась звезда – тускло-золотая, зрелая, спокойная. Вокруг неё кружились три планеты, одна из которых теперь уже медленно, но верно, превращалась в новый оплот его присутствия.

Всю информацию, которую Сима аккуратно собрала и структурировала по поводу колоний, он уже видел. Видел не только цифры, но и кадры: распадающиеся инфраструктуры, деградирующие общества, конфликты за доступ к уцелевшим техносферам, вырождение в суеверие и предрассудки. Это было… Удручающе. Он откинулся назад, прислонившись затылком к прохладному кожаному изголовью своего кресла. Внутри всё сжималось. Один… Ещё вчера он был просто охотником. Сегодня – последний представитель Человечества, способный на то, чтобы не просто выжить, но и создать нечто большее. Но какой ценой ему это всё придётся делать?

– Я не Бог… – Пробормотал он почти шепотом, тихо хмыкнув, не отрывая взгляда от моделей, что ему предоставила Сима. – Я даже не командующий. Просто парень, которому однажды повезло. Или… Не повезло…

Сима молчала. Она ощущала, что сейчас ему нужно время для внутренних колебаний, не факты и алгоритмы. Он должен был сам дойти до вывода, пусть и болезненного. Серг вновь вернулся к мыслям о возможном переселении выживших с других планет. Он не хотел брать всех подряд. Не хотел сталкиваться с фанатиками, убийцами, самопровозглашёнными вождями, или теми, кто мечтал о власти над другими, а не о будущем.

"Мне нужны не последователи. Мне нужны – партнёры. Люди, которым я смогу доверить спину."

Но откуда взять таких? Среди тех, кто выжил на Ковчеге, которые могли бы стать инженерами, биологами, исследователями. Именно те, кто не кричал громче всех, но без кого невозможно развитие цивилизации. Но вот как найти их, не нарываясь на авантюристов или разложившихся морально лидеров мелких кланов?

“Контроль… Вот чего у меня не будет, если потащу с собой случайных. А потерять контроль – значит потерять всё.”

Серг встал и медленно прошёлся по мостику. Мягкий свет сенсорных панелей ложился на его лицо, делая его старше, чем он был на самом деле. Он снова медленно подошёл к обзорному окну. Там, в темноте, сияла планета, на которой рождалась новая надежда.

"Хочешь построить колонию? Делай это сам. Сначала – инфраструктура. Защита. Энергия. Связь. Укреплённый узел. И лишь потом – люди."

Серг принял решение. Сперва он сосредоточится на строительстве настоящей базы, причём не просто базы – цитадели. Которая станет аргументом, весомым и тяжёлым, для любого потенциального врага.

Потому что враги будут. Он знал это. Те, кто выжил в этой Галактике, не были слабы. Многие были коварны. Многие – отчаянны. И далеко не все захотят видеть новое человеческое присутствие. Особенно под началом того, кто уже продемонстрировал силу и независимость. И в этом была ещё одна истина, которую он не мог игнорировать: Пока Серг один – он цель. Но как только у него появится колония – он станет фактором. А если она станет неприступной – он станет силой, с которой многим придётся считаться.

Сделав такие выводы, он глубоко вздохнул.

– Хорус… – негромко произнёс он.

– Слушаю, командир. – Тут же отозвался голос управляющего ИИ, нейтрально-уверенный.

– Собери технический состав. Пусть начнут проектирование основных узлов будущей базы. Мне нужна станция на орбите, хаб на поверхности и как минимум три фундамента под будущие купола-города. По крайней мере, пока атмосфера и всё остальное на планете не достигнет необходимой нормы. Ковчег предоставляет ресурсы – пусть они наконец работают на нас.

– Принято. Расчёт начнётся немедленно.

После этого парень вернулся к креслу и снова взглянул на звёздную карту.

"Колонии… Я всё равно пойду за людьми. Придётся. Но не сейчас. Сначала – база. Потом – порядок. А потом уже – отбор и переговоры."

И он уже знал, что переговоры будут жёсткими. В условиях новой реальности слова добро пожаловать будут обращены только к тем, кто умеет жить по правилам. Его правилам.

Серж сжал кулак. Хрупкая ткань будущего человечества снова зависела от одного решения, одного человека. Но это было лучше, чем ничего. Лучше, чем пустота. Лучше, чем сдаться.

Сейчас на мостике “Клинка Пустоты” царила тишина. Только мягкое гудение систем жизнеобеспечения и едва слышный шорох фонов работы сенсоров. Свет здесь был приглушён, как будто сам корабль понимал – что на данный момент происходит нечто важное, интимное, почти священное.

Перед Сергом развернулась очередная голограмма. Медленно, с торжественной неторопливостью. Сима словно специально выбрала такой ритм – не для эффектности, а чтобы дать ему почувствовать момент. И сначала перед ним появился просто шар, тусклый, покрытый коркой пыльных облаков и пятнами серо-коричневых равнин. Планета, по форме и гравитации близкая к Земле, но ещё холодная, чужая, молчаливая. И кому-то она могла показаться нежизнеспособной.

“Процесс займёт десятилетия. Возможно, столетие. Но вот так она будет выглядеть после окончания терраформирования.” – Сказала Сима, и в её голосе прозвучали нотки, которых Серг раньше не замечал. Гордость? Ожидание? И что-то похожее на…Надежду?

Голограмма ожила. И прямо на глазах Серга началась трансформация. Пыльные облака рассеялись, будто их сдуло солнечным ветром. На их месте возникли густые слоистые образования, насыщенные влагой. Из пустынных участков планеты вырвались медленные живительные потоки воды, устремившиеся в котловины, формируя будущие моря и океаны. Они не вспыхнули мгновенно, а собирались, стекались, впитывались в низины, как будто сама планета начинала дышать.

Суша также постепенно менялась. На её поверхности поднимались хребты, вытягивались цепи гор, на склонах которых начали проступать тёмные лоскуты будущих лесов. Где-то – широколиственные, где-то – хвойные, а где-то – заросли, напоминающие древние доисторические джунгли. Плато и долины, речные системы, берега, испещрённые естественными бухтами. Огромные равнины пестрели сменяющейся зеленью, которая переливалась, как будто растущая ткань жизни заплетала новую экосистему. Сверху – голубая оболочка атмосферы, ещё тонкая, но уже полная движения.

“После завершения процессов, концентрация кислорода достигнет стабильных двадцати одного процента. Температура – от четырнадцати до двадцати семи градусов в основных поясах. Время полного биологического насыщения – ориентировочно сто двадцать лет.»

Серг стоял перед этой картиной, не отрывая от неё своего задумчивого взгляда. Впервые за долгое время он не думал о войне, защите, технологиях, интригах. Впервые – он просто смотрел. И не мог оторваться. Ведь голограмма совершила плавный поворот, открывая ночную сторону будущей планеты. Там, где в будущем будут мерцать огни поселений. Там, где когда-то могут звучать человеческие голоса. Там, где, быть может, кто-то будет строить дом. Не временный, не защищённый турелью и щитами. А настоящий.

Сима, не дожидаясь команды, в центре голограммы аккуратно вывела название, которое он однажды упомянул вслух, будто бы мимоходом:

Эдэм.

Слово вспыхнуло мягким золотом. Без пафоса. Просто и точно. Медленно выдохнув, Серг опустился на колени прямо перед голограммой. Он не плакал – слёз у него уже не осталось. Но дыхание стало тяжёлым, как будто через него проходил ураган из тысяч эмоций сразу. Стыд за тех, кто потерял Землю. Боль утрат. Гордость. Усталость. И – невыносимо сильное ощущение того, что… Он нашёл… Нашёл Дом… Тот самый, ради которого его предки ушли в неизвестность. Ради которого боролись тысячи лет. Ради которого умирали.

Но сейчас он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя человеком. Просто человеком, который больше не должен блуждать.

– Значит, мы остались не зря… – Тихо прошептал он. Сима ничего не ответила. Но голограмма, как по команде, приблизилась, показывая один из будущих материков. Там, где когда-то вырастет первая колония. И Серг – уже знал: он построит её сам. Руками. Системами. Наноботами. Инженерными дронами. С ошибками. С трудом. Но построит. Потому что Эдэм ждал… И именно это и станет финалом его истории… Он это понимал и был готов к тому, что многим эта колония, вскоре, станет бельмом на глазу. Особенно тем, кто мог попытаться предъявить свои права на данные территории. Но даже в этом случае были варианты. Ведь проведя терраформирование, Серг поднимет ценность данной Звёздной системы. Чем привлечёт не только врагов, но и потенциальных партнёров, которым станут интересны такие технологии. Но это будет уже другая история…

Content

Хайдарали Усманов
Ковчег. Новый дом

Кто кого?

Плен

Нейтральная станция “Глыба”

Крыса в переходах

Новые границы

Джах’Нубар

Пульс из Бездны

Охота среди камней

Тихий шорох аномалий

Вид вне каталога

Призраки в пустоте

Смена позиций