Дмитрий Анатольевич Правдин

Федор Углов. Хирург, победивший время

* * *

© Фонд сохранения и развития литературного, научного и общественного наследия академика Ф.Г. Углова, фото, 2024

© Д. А. Правдин, текст, 2024

© Издательство АСТ, 2024

Очерк

Стоит жить, чтоб в землю врезать след поглубже, позаметней, чтоб твое осталось дело, словно дуб тысячелетний.

Муса Джалиль

Я не был с ним лично знаком, вживую, как говорится, не общался. Не довелось беседовать и учиться у него. А видеть – видел. Причем два раза видел его живым в Хирургическом обществе Пирогова в Первом меде. А третий раз – уже мертвым, когда пришел отдать дань памяти этому поистине Великому гражданину своей страны, Великому хирургу, общественному деятелю, писателю. И, так сложились обстоятельства, последняя встреча с ним произошла в Первом меде, где его тело вынесли для прощания в одной из аудиторий на первом этаже.

Стоял теплый июньский день 2008 года. На бирюзовом небе неспешно плыли куда-то клочковатые облака. Сочные зеленые листья на деревьях тихо шелестели, приводимые в движение мягким дуновением ветерка. Тополиный пух мягким ковром прикрыл все пространство вокруг. В углу двора намело целые его «сугробы». Словно сама природа вместе с людьми скорбела о невосполнимой потере, накрыв белым саваном землю. А вскоре и небо нахмурилось, затянулось свинцовой пеленой и сверху пошел дождь. Теплый дождь – словно траурные слезы.

Через распахнутые двери аудитории входили и выходили люди. Женщины в черных платках. Мужчины с непокрытой головой. У многих на груди сверкали боевые ордена. Лица грустные и серьезные. Кто-то украдкой смахивал с лица выступившую слезу. Я тоже проследовал через вход и вошел в зал.

Внутри в центре возвышался гроб со старейшим хирургом России. Вокруг на специальных подушечках располагались его ордена и медали. В последний раз взглянул на лицо человека, еще при жизни ставшего легендой. Теперь он уходил в Вечность. Много слышал про него, читал его книги, как научные, так и художественные. Всегда восхищался его умением совмещать практическую работу хирурга с общественной и литературной деятельностью.

Фёдор Григорьевич много успел сделать за свою поистине долгую и плодотворную жизнь. Можно только белой завистью позавидовать его таланту и терпению, которыми щедро одарил его Всевышний. Стоя у гроба, я чувствовал, как вместе с ним уходит целая эпоха. Наверное, это был последний хирург, прошедший Великую Отечественную войну. А ведь перед этим ему довелось участвовать и в забытой ныне финской войне. Он лично знал многих известных людей, оставивших свой след в истории. Скорбно осознавать, что последний свидетель многих славных дел, родившийся еще при царе, покинул этот бренный мир.

Глядя на академика Углова, я осознавал, что сам он умер, а дело его живет и процветает. Остались его книги, его работы, его ученики, его близкие и родные люди. Хотелось произнести вслух: «Спите спокойно, Фёдор Григорьевич, ваше дело в надежных руках!» Очень жаль, что такой человечище больше не откроет глаза, не улыбнется, не поможет мудрым советом и не напишет умной строки. Увы, все люди смертны. И время не щадит никого. В том числе и таких известных.

Всю свою долгую нелегкую жизнь Фёдор Григорьевич служил людям, творил добро и старался принести как можно больше пользы своей деятельностью. Они от него видели одно лишь хорошее. И то количество народа, что пришло проститься с ним в сей скорбный час, – яркое тому подтверждение.

Академик

Академиками, как известно, не рождаются, ими становятся. Становятся, когда достигнут определенных успехов в своей специальности и больших высот в научном мире. Но начинать нужно с нуля, прилагая немало усердия и трудолюбия. Не стал исключением и наш герой.

Фёдор Григорьевич Углов появился на свет 22 сентября по старому стилю (или 5 октября по новому) 1904 года в забытой богом и людьми глухой таежной деревне Чугуево, примерно в 60 км от заштатного городишки Киренска Иркутской губернии. Надо сказать, что сам Фёдор Григорьевич после революции 1917 года свой день рождения отмечал исключительно 5 октября. Родился будущий академик пятым ребенком в семье Григория Гавриловича и Анастасии Николаевны Угловых.

Деревня Чугуево, где родился Фёдор Григорьевич Углов

Отец будущего светила хирургии – из потомственных пролетариев, трудился на пароходе «Каролонец» вначале масленщиком, а после – механиком. Пароход в те далекие времена ходил по бескрайней сибирской реке Лене и ее многочисленным притокам. Развозил различные грузы и пассажиров. В теплое время года сообщение между населенными пунктами и их снабжение всем необходимым осуществлялось исключительно по воде. Зимой, когда реки замерзали, прокладывали санный путь.

Григорий Гаврилович неотлучно находился при пароходе всю навигацию. Только с ее окончанием, когда пароход вставал на зимовку в затон, он сходил на берег. На берегу осуществлял ремонт уставшего судна. Каждый год места зимовки оказывались разными. Семья неотлучно следовала за отцом. Фёдор Григорьевич впоследствии вспоминал, что им доводилось зимовать и в Усть-Куте, и в Витиме, и на речке Маме, и в низовьях Лены недалеко от Олекмы.

Суровые годы жизни в тайге почти в спартанских условиях выработали в нем много необходимых качеств, пригодившихся позднее в жизни, таких как трудолюбие, неприхотливость в быту и пище, упорство и настойчивость, стремление доводить начатое дело до конца. С самых ранних лет Фёдор Углов приучался к нелегкому крестьянскому труду. Он не чурался никакой работы и впоследствии, став уже известным хирургом и маститым ученым, мог сам и дров наколоть, и печь затопить, и побелить, и покрасить, и прибить, и прикрутить. Нравилось ему мастерить и строгать до самых почтенных лет.

Из-за частых переездов Федя пошел в школу поздно. До этого с ним занимались дома его старшие брат и сестра. Только когда пароход встал на зимовку в Алексеевском затоне, что в четырех километрах от деревни Алексеевки, где располагалась начальная школа, мальчик пошел учиться. И взяли его как наиболее подготовленного ученика сразу во второй класс.

Алексеевский затон, где работал отец Фёдора Григорьевича – Григорий Гаврилович Углов

Идти в школу приходилось, буквально продираясь сквозь дремучую тайгу по заснеженным тропам, продуваемым холодными ветрами и пронизывающим до самых костей суровыми сибирскими морозами. Поход за знаниями в столь юном возрасте занимал восемь километров – четыре туда и четыре обратно.

В 1915 году Григорий Гаврилович, скопив деньжат, смог, наконец, купить небольшой домишко в уездном Киренске. В жизни семьи наметилась некая стабильность.

Мать и сестра Фёдора Григорьевича Углова Анастасия Николаевна и Людмила Григорьевна

Брат Фёдора Григорьевича Углова Иван Григорьевич

Первая мировая война, а затем и сменившая ее Гражданская внесли свои коррективы.

Первая мировая война – военный конфликт с участием 38 стран. Начался 28 июля 1914 года и завершился 11 ноября 1918 года. Российская империя вступила в войну 1 августа 1914 года. Тогда же столица из Санкт-Петербурга была переименована в Петроград, чтобы таким образом избавиться от немецкого «бург». На фронт из Российской империи мобилизовали порядка 12 миллионов человек. Из них около 1 миллиона 800 тысяч погибло и умерло от ран. По итогу после войны распалось четыре империи: Российская, Австро-Венгерская, Германская и Османская.

Рушился старый строй. Неумолимо наступало новое время.

25 октября (7 ноября по новому стилю) в Петрограде произошла социалистическая революция. Власть взяли рабочие и крестьяне под руководством партии большевиков. Старая власть, принадлежавшая Временному правительству, была аннулирована. Временное правительство было создано после отречения императора Николая Второго в марте 1917 года. Теперь органами власти являлись Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Сокращенно – Советы. После Петрограда началось повсеместное установление власти большевиков на местах. Советская власть быстро распространилась по всей территории страны. Где бескровно, где со стрельбой.

Город Киренск

В 1919 году (тогда власть в Сибири принадлежала еще Колчаку при поддержке чехословацкого корпуса – так называемых белочехов) для семьи Угловых наступили совсем тяжелые времена.

Чехословацкий корпус, насчитывавший до 50 тысяч штыков, начал создаваться в конце Первой мировой войны из пленных чехов и словаков, военнослужащих Австро-венгерской армии, воевавшей против России. Дополнен корпус добровольцами тех же национальностей. Части корпуса успели принять участие в боях на стороне России на Западном направлении против бывших австро-венгерских сограждан.

После Февральской революции корпус остался верен Временному правительству, а после Октябрьской сохранял нейтралитет. Большевики решили отправить корпус на родину через восточный порт Владивосток, дабы он не перешел на сторону формирующейся оппозиции. Первые эшелоны чехословацкого корпуса со штатным оружием стали пересекать Россию с запада на восток уже весной 1918 года. Советы, взявшие власть в свои руки по всей стране, не чинили им препятствий.

Растянувшись на несколько тысяч километров по Транссибирской магистрали, чехословаки нарушили данное большевикам обещание и 17 мая 1918 года восстали. Начали в Челябинске, а дальше по всему пути следования свергали советскую власть. Этим воспользовалась оппозиция в лице тех слоев населения, которые оставались недовольными Советами. Началась Гражданская война, быстро охватившая всю территорию бывшей Российской империи.

Создавались регулярные воинские формирования, получившие название Белой армии. В Сибири, в частности в Иркутской области, власть взял адмирал Александр Васильевич Колчак (1874–1920) – бывший известный полярный исследователь, бывший командующий Черноморским флотом (при царском режиме). Участник русско-японской войны 1904–1905 годов, участник Первой мировой войны. В 1918 году объявил себя Верховным правителем России (по сути – диктатором) со столицей в Омске. Это де-юре. А де-факто его власть распространялась на часть Сибири и Забайкалья. Иркутская губерния попала под власть Колчака. Части чехословацкого корпуса, считавшиеся союзниками адмирала, до января 1920 года расквартировались в Иркутске.

Дом Угловых в Киренске

Вот в такую не простую для страны и региона пору отец будущего академика все свое время проводит на работе, а мать тяжело болеет. Все домашние обязанности легли на четырнадцатилетнего Фёдора. Время голодное. На диктатора Колчака уповать не приходится. Вся надежда на отощавшую корову и собственные силы. И юный мужичок все лето заготавливал сено. Иногда приходилось забираться за 200 км от дома, где подросток косил, сушил, сгребал сухую траву, обеспечивая для буренки запасы на зиму.

Тогдашний Киренск, судя по рассказам Фёдора Григорьевича, – небольшой одноэтажный населенный пункт на берегу великой полноводной реки Лены, у того места, куда в нее впадает правый приток Киренга. Вся связь с внешним миром по воде. Царил там патриархальный уклад, и размеренная жизнь вроде бы никак не могла повлиять на выбор профессии врача.

Однако именно в маленьком Киренске и появилось большое желание непременно стать врачом, и обязательно хирургом. Местный хирург того времени Василий Дмитриевич Светлов, работавший в киренской больнице еще задолго до революции, как-то спас друга детства Феди, напоровшегося на сук мягким местом, и двоюродного брата Петю с приятелем Василием, получивших в пьяной драке удар ножом в руку и шею и потерявших при этом много крови.

Их исцеление произвело на будущего академика такое неизгладимое впечатление, что он загорелся желанием стать врачом и затем всю свою долгую жизнь теплым словом вспоминал киренского хирурга Светлова. К большому сожалению, дальнейшая судьба невольного крестника Фёдора Григорьевича не известна.

Все войны и революции рано или поздно заканчиваются. Отгремела Гражданская война. Вернулись на родину через порт Владивосток белочехи. Прогнали белогвардейцев.

В декабре 1919 года власть Колчака пошатнулась. Под натиском Красной армии он оставил Омск и стал отступать к Иркутску, рассчитывая на помощь чехословаков. Союзники предали его. Они отказались от борьбы с красными в обмен на беспрепятственный проезд к Владивостоку и дальнейшую эвакуацию морским путем на родину. Чехословаки выдали Колчака своим врагам, оставили Иркутск. В январе 1920 года, сломив сопротивление поредевших белогвардейцев, Красная армия заняла Иркутск и утвердила советскую власть. Адмирал Александр Васильевич Колчак расстрелян в ночь с 6 на 7 февраля 1920 года без суда по прямому указанию Ленина. Расстреляли бывшего Верховного правителя на берегу Ангары, а тело сбросили в прорубь. Власть белогвардейцев в Иркутской области закончилась.

В Киренске, как вскоре и во всей стране, прочно утвердилась советская власть, которая позволила расширить новые горизонты в получении знаний. В 1923 году Фёдор получил в Киренске среднее образование, завершив к тому времени учебу в учительской семинарии. Полученный в ней документ давал право поступать в высшие учебные заведения.

Получив родительское благословление, юный Фёдор отправился за высшим образованием в губернский Иркутск, где тогда располагался ближайший медицинский вуз. Но ближайший на карте. А по факту дорога до Иркутска заняла двадцать два дня. Где на пароходе, где на простых лодках, где на подводах и попутных грузовиках, только появившихся в тех краях, летом 1923 года он добрался до конечной цели своего нелегкого путешествия.

Иркутск поразил его своими многоэтажными домами, мощенными булыжником широкими улицами, а главное – огромным количеством извозчичьих пролеток. Город еще не отошел от зимних боев 1920 года, когда красные отряды выбили из него остатки белогвардейцев. На зданиях еще не до конца заделали следы разрушений, а среди горожан еще остались те, кто мечтал вернуть старое время и способствовал процветанию набиравшего обороты НЭПа. В такое вот неспокойное время Фёдор Григорьевич приехал учиться на врача.

НЭП – новая экономическая политика, принятая на десятом съезде партии большевиков в 1921 году. Политика военного коммунизма, главенствующая до этого, отменялась. НЭП заменял продразверстку для крестьян, когда отбирали до 70 % урожая, продналогом. Теперь крестьяне отдавали государству до 30 %. Разрешили частную торговлю. Появились многочисленные артели, открылись коммерческие рестораны и разного рода увеселительные заведения. Ввели в оборот золотые червонцы и серебряную разменную монету. Нэпманами стали называть разбогатевших на торговле частных ремесленников, крестьян-кулаков (крепких хозяйственников, нанимавших работников и продававших большие излишки своего урожая), разного рода торговцев. Среди пролетариев нэпманы презирались. Но ничего с ними поделать не могли, так как в этот период развития они были нужны государству, чтобы поднять страну с колен после нанесенной Гражданской войной разрухи.

Проблем с поступлением в институт у комсомольца Углова не возникло. Во-первых, он хорошо подготовился, а во-вторых, у него подходящее происхождение. В те времена детей дворян и священнослужителей институты почти не принимали, а дети нэпманов вначале пару лет трудились на заводе, и лишь после этого они могли подать документы.

Учеба в институте Фёдору нравилась. Несмотря на пролетарские лозунги и новые веяния, профессорско-преподавательский состав в основной массе остался старорежимным. Из бывших, как тогда говорили. Поэтому упор делали на изучаемые в институте предметы, а не на марксистско-ленинскую подоплеку, которую пытались подвести идеологически выдержанные товарищи тех лет.

Огромным уважением и любовью пользовался преподаватель зоологии и сравнительной анатомии Владимир Тимофеевич Шевяков – ученый с мировым именем. Ему не раз предлагали уехать за границу и работать там. Но Шевяков всякий раз отказывался, говоря, что учить он будет только в России. Владимир Тимофеевич так и не перестроился. Категорически отказывался от обращения «товарищ», заменяя его на нейтральное «коллега». Особо идейные студенты писали на него доносы даже в Москву. Но там только отмахивались: оставьте в покое мирового светилу.

Если с преподаванием предметов все обстояло благополучно, то в бытовом плане не все шло так гладко. Пришлось Фёдору жить в проходной комнате съемной квартиры, а вечерами подрабатывать, так как стипендия на первом курсе составляла шесть рублей, а на втором – восемь. По мере возможностей ему помогала старшая сестра, проживавшая здесь же, в Иркутске, с мужем. Да и старший брат нет-нет, да и подкинет какую копеечку. От помощи родителей будущий академик категорически отказывался.

Помимо учебы и бытовых проблем навалилась еще и общественная нагрузка. Стараясь не выглядеть белой вороной среди коммунистически настроенной молодежи, Фёдор вступил в комсомольский отряд по борьбе с пережитками прошлого. Пришлось участвовать в рейдах по ликвидации наркопритонов, игорных домов и остатков кварталов «красных фонарей».

Несмотря на установившуюся в стране власть Советов, граница с Китаем существовала тогда лишь на карте. И текли из Китая в Иркутск вместе с подозрительными личностями наркотики и дешевый алкоголь. Город еще помнил ту веселую и разухабистую жизнь, что бурлила в нем еще каких-то три года назад. Комсомолец Углов активно помогал выкорчевывать эту заразу.

Увы, с проклятым наследием прошлого боролись на голом энтузиазме. Стипендии и эпизодических заработков не хватало. Поэтому Фёдор после первого курса устроится на сплав карбасов – таких специальных больших и тяжелых лодок для перевозки различных грузов. Сплав проходил по реке Лене в тяжелейших условиях, среди грубых персонажей с разными, сложными судьбами. Однако студент смог быстро завоевать их авторитет не только своей работоспособностью и неприхотливостью в быту, но и стихами. Да, Фёдор Григорьевич знал множество стихов наших классиков: Пушкина, Некрасова, Кольцова, Лермонтова. И его тихий, вкрадчивый голос действовал завораживающе на лихих забияк и смутьянов у ночного костра в период остановок на берегу Лены. Расстался он с командой после сплава по-доброму, с предложением повторить сплав на следующий год.

За время плавания по Лене удалось Фёдору и заскочить в родной Киренск. Городок показался ему теперь маленьким и тесным. После второго курса, дойдя со сплавом до родимой сторонки, он устроился в киренскую больницу фельдшером на все лето. Здесь под руководством обожаемого им хирурга Светлова он стал приобщаться к практической медицине. В Иркутске хорошо преподавали предметы, но к больным особо не подпускали. Только теория. Так делал свои первые шаги к заветной цели студент Углов.

На четвертом курсе произошло несчастье: он заболел брюшным тифом с гнойными осложнениями. Не раз и не два Фёдору вскрывали образовавшиеся гнойники. Особенно врезался в память заработанный им гнойный мастоидит, когда студенту практически наживую долбили череп, чтобы опорожнить скопившийся в сосцевидном отростке гной. Эту нестерпимую боль он стоически перенес. Но дал себе слово, что если станет хирургом, то от его рук пациентам больно не будет. И всю оставшуюся жизнь следовал данному обещанию.

Из-за болезни пришлось выпасть из обоймы. К тому времени Фёдор женился на однокурснице Вере. Та буквально вытащила его с того света, не отходя от больного ни на минуту. После выздоровления решили сменить суровый сибирский климат на более мягкий. У супруги родственники проживали в Саратове. Решено было перевестись в Саратовский медицинский институт.

Фёдор Углов в 1926 году. Фотография сделана во время поездки в Ленинград

Хирургическое отделение Саратовского медицинского института

Старинный, большой и красивый город на Волге понравился нашему герою. А пуще всего его привлекли новые, только что отстроенные клиники института и плеяда преподавателей, чьи имена были тогда на слуху в медицинском сообществе: Миротворцев, Какушкин, Разумовский и другие.

Во время учебы в Саратове в возрасте 58 лет умер отец. Фёдор Григорьевич очень переживал, что не успел доучиться и спасти родителя.

В институте для Фёдора произошло знаковое событие, предопределившее его дальнейшую жизнь. В составе группы из тридцати отличников учебы он совершил путешествие в Ленинград. Две недели ушло на дорогу. И две недели, целых две недели, он провел в городе, который навечно поселился в его сердце.

Федор Углов и его первая жена Вера Михайловна после окончания Саратовского медицинского института

Ленинград восхитил и очаровал Фёдора. Он влюбился в его гранитные набережные, разводные мосты, необычайной красоты дома и дворцы, прямые и широкие проспекты. Город-музей, где каждый дом является произведением искусства, город, овеянный многовековой славой, город трех революций. Побывав первый раз в Ленинграде, он поставил себе цель туда вернуться, но уже навсегда.

И вот государственные экзамены позади. На руках диплом о высшем образовании и направление в село Кисловку Николаевского района Нижневолжского края. Надлежит прибыть к месту первой работы первого июля 1929 года. Теперь это территория современной Волгоградской области. А села Кисловка больше не существует. Оно попало в зону подтопления построенной Волжской ГЭС. И ее жителей в 1952 году переселили в другие места.

Будущий знаменитый хирург начал свою деятельность терапевтом. Первая его должность значилась как заведующий врачебным участком. Помимо Кисловки к нему относились и несколько близлежащих деревень. Обходить участок приходилось пешком, в лучшем случае на телеге.

Больница на десять коек, плюс родильное отделение, где всегда лежали одна-две роженицы, да четырехкомнатная поликлиника. Вот такое хозяйство досталось молодому доктору. Из помощников – опытный фельдшер Павел Петрович, акушерка Вера Георгиевна и санитарка Нюра.

Сами изготавливали лекарства, для чего в их распоряжении наличествовала аптека, расположенная в одной из комнат поликлиники. Изготавливал и отпускал лекарства Павел Петрович.

Поселили юного выпускника мединститута в обычной крестьянской избе у хороших хозяев, которые выделили для Фёдора целую комнату. Там и столовался. Привыкший к простой крестьянской жизни, доктор Углов чувствовал себя здесь вполне комфортно.

В первый же трудовой день он принял шестьдесят пациентов. До этого ему еще не приходилось за один раз осматривать столько больных людей. Не стеснялся заглядывать в учебники и справочники, что привез с собой. Не гнушался обратиться за помощью к фельдшеру и акушерке. Так развивал свой кругозор и приобретал бесценный опыт.

1929 год – закат НЭПа. Молодое советское государство строило социализм, в том числе и в селе. В новом обществе не нашлось места единоличникам и тем, кто не желал идти в ногу с утвердившейся властью. Не обошла стороной нарастающая коллективизация и Кисловку.

В 1928 году партия установила курс на индустриализацию и коллективизацию экономики. Начался закат НЭПа. В том же году приступили к первому пятилетнему плану развития страны. По программе индустриализации начали строить промышленных гигантов. Все это делалось для того, чтобы превратить СССР из аграрной страны в индустриальную. В селах призвали объединять личные хозяйства в коллективные, мол, так лучше работается и выше производительность. А для этого нужно ликвидировать непримиримых врагов коллективного хозяйства – кулаков. Последними, как правило, являлись самые работящие крестьяне, которые своим трудом и смекалкой достигли определенного материального блага. Вступая в колхоз, единоличник обязан привести с собой и свою скотину, и свою технику – плуг, бороны, грабли, вилы и т. п. То есть все их имущество становилось общим. Те, у кого ничего не было, вступали в колхоз с радостью. Середняки – владельцы одной-двух лошадей и пары коров – вступали в колхоз с неохотой. Кулаки, имевшие до сотни и больше голов скота, упирались. Партия и правительство призвали в 1929 году к раскулачиванию. Тех кулаков, кто добровольно не желал делиться с голытьбой имуществом, арестовывали. Все их богатство, включая дома, отбирали и передавали в колхоз. Самих кулаков вместе с семьями под охраной выселяли в глухие места подальше от дома. Многие кулаки не захотели мириться с таким отношением к себе. Вступали в вооруженный конфликт с представителями власти, убивали активистов, жгли колхозные поля, портили имущество. Зачастую, узнав о предстоящем раскулачивании, сами сжигали свои дома, инвентарь, резали скотину и пускались в бега. Через кровь и слезы шла тогда коллективизация крестьянства.

Фёдор Григорьевич подал заявление о приеме в кандидаты партии большевиков. Первым его партийным заданием стало собрать излишки зерна у кулаков. Для молодого кандидата это задание, к счастью, обошлось бескровно. Кулаки, чьих родственников лечил доктор Углов, его уважали и расстались с нажитым добром без особого упорства.

Вера Михайловна (первая жена Фёдора Григорьевича Углова) и Фёдор Григорьевич на Кавказе. 1936

Следующее задание – раскулачить очередных зажиточных крестьян – чуть не стало для него последним. Обиженные кулаки собрались отомстить, но члены местной партячейки уберегли Фёдора, не дав ему выехать в ночь, как он хотел. Со смешанным чувством приходилось заниматься ликвидацией кулачества. Будучи сам из деревни, он видел, каким трудом наживали свое добро так называемые кулаки. А с другой стороны, нельзя пренебрегать линией партии.

Через год, сославшись на проблемы со здоровьем после перенесенного тифа, Фёдор Григорьевич попросился работать на юг. Его просьбу уважили и направили работать в Абхазию, в село Отобая Гальского района. Осенью 1930 года он прибыл к новому месту работы.

Поселили в бывшем полуразрушенном княжеском доме. Сам князь после революции удрал в неизвестном направлении. Появилась и новая напасть – малярия, которая свирепствовала в тех местах. Не пощадила экзотическая болезнь и доктора. Фёдор умудрился переболеть двумя ее видами, включая тропическую. Съездил, называется, на юг.

Летом 1931 года новый виток в жизни: его приняли в партию большевиков и предложили интернатуру по хирургии. И не где-нибудь, а в Ленинграде. В том самом городе, о котором он давно грезил. Распределили будущего хирурга в больницу имени Мечникова, в клинику одного из корифеев этой науки профессора Оппеля.

Владимир Андреевич Оппель. 1917

Владимир Андреевич Оппель – в то время очень известный хирург, не страшившийся браться за самые сложные, почти безнадежные случаи. Его операции зачастую вырывали из лап смерти уже обреченных, казалось бы, пациентов.

Владимир Андреевич являлся не только талантливым хирургом, но и не менее блестящим ученым и организатором. Он отметился во многих областях медицины. На его лекциях всегда не было свободных мест. Студенты были готовы стоя слушать речь именитого хирурга.

Владимир Андреевич Оппель – выдающийся русский хирург и ученый, основоположник современной военно-полевой хирургии. Родился 24 декабря 1872 года в Петербурге, в семье известного музыканта. В 1896 году окончил Военно-медицинскую академию. В 1899 году защитил докторскую диссертацию на тему «Лимфангиомы». После получения степени прошел двухгодичную стажировку в Европе. В 1908 году ему было присвоено ученое звание профессора. Помимо этого, он являлся действительным статским советником, что соответствовало воинскому званию генерал-майора. Во время Первой мировой войны он был на фронте. Предложил этапное лечение раненых на войне. Одним из первых стал оперировать раненных в живот. До него многие хирурги считали эти ранения несовместимыми с жизнью и лечили консервативно, лишь облегчая страдания несчастных. С 1919 по 1927 годы по совместительству возглавлял хирургическое отделение Радиорентгенологического института. С 1922 по 1929 годы – главный врач больницы имени Мечникова (теперь больница Петра Великого). С 1928 года возглавил вторую хирургическую кафедру ленинградского ГИДУВа. А с 1931 года еще и первую в СССР самостоятельную кафедру военно-полевой хирургии в ВМА. В 1931 году пережил удаление верхней челюсти и глаза слева из-за рака. Оперировал профессор Н.Н. Петров. После чего с протезом лица Оппель продолжал проводить операции и читать лекции. Осенью 1932 года самочувствие ухудшилось, и 7 октября В.А. Оппель скончался. После себя оставил 240 печатных работ, из них 13 учебников, 10 монографий по самым разным разделам хирургии и травматологии. Под его руководством защищено около 20 диссертаций. Похоронили его в Ленинграде, на Академической площадке. Сердце, череп и мозг ученого переданы на вечное хранение в клинику его имени (больница Петра Великого (Мечникова)).

Любопытно: Оппель не делал различий между мужчиной-хирургом и женщиной-хирургом. В одной из своих работ он написал: «Женщины-хирурги в России идут рядом с мужчинами-хирургами к общей цели развития как научной, так и практической стороны того дела, которому отдались по призванию. Они работают с большой энергией, добиваются ответственных практических мест, добиваются приват-доцентуры, получают хирургические кафедры».

Поражала воображение и клиника Оппеля, ее размах и оснащение. И то, с каким виртуозным мастерством выполнял профессор свои операции. Было где учиться и у кого учиться новой для себя специальности. Однако профессор грешил одним недостатком: был груб с ассистентами. Мог запросто накричать на операции, швырнуть инструмент. И все это не совсем увязывалось с его эрудицией и мастерством хирурга. Ассистенты откровенно боялись идти с ним в операционную.

Фёдор Григорьевич с грустью вспоминал, что после интернатуры, когда уехал на самостоятельную работу в Иркутскую область, поначалу возомнил себя таким маленьким Оппелем. Тоже пытался повышать голос на персонал и давить своим превосходством. Только дальнейшее знакомство с интеллигентным и выдержанным Николаем Николаевичем Петровым, прямой противоположностью Оппелю в поведении, заставило его поменять свою точку зрения.

В клинике Оппеля Фёдора прикрепили к опытному хирургу Марии Ивановне Торкачевой. Не все гладко на первых порах складывалось в их отношениях. Оказалось, что, проработав два года терапевтом, будущий хирург не имел мануальных навыков, так необходимых в профессии. Он элементарно не умел вязать узлы и надежно держать хирургические инструменты в руках. Дав ему выполнить первую самостоятельную операцию – ампутацию по методу Шопара, – наставница быстро обнаружила его слабое место. До этого доктор Углов всего несколько раз вскрыл небольшое количество фурункулов и панарициев. И то, как он потом признавался, довольно неудачно.

Франсуа Шопар (1743–1795) – французский хирург, предложил вычленение стопы до уровня костей плюсны. Его метод сохранял опороспособность конечности. Оперированный человек в дальнейшем мог ходить.

Благодаря Марии Ивановне и своему природному упорству Фёдор довел мануальную технику до совершенства. И когда Торкачева через три месяца доверила ему выполнить вторую операцию, то не сделала ни одного замечания. А это дорогого стоит.

Интернатуру тогда проходили за два года. На втором году умер Оппель. Клинику возглавил его заместитель Н.Н. Самарин. Большой хирург, будущий член-корреспондент АМН. Но он как-то не разглядел в нашем герое будущее светило медицины.

Николай Николаевич Самарин (1888–1954). Выпускник ВМА 1912 года. Участник Первой мировой войны в качестве военного врача. В 1920 году в Петрограде в ВМА под руководством С.С. Гирголава защитил докторскую диссертацию «О заживлении ран спинного мозга у кроликов». С 1924 года заведующий хирургическим отделением больницы имени Мечникова. С 1928 года старший ассистент на кафедре Оппеля. После его смерти возглавил кафедру. С 1950 года научный руководитель института скорой помощи имени Джанелидзе. В блокаду работал в больнице имени Ленина (сейчас Покровская больница на Васильевском острове). Профессор, с 1946 года член-корреспондент Академии медицинских наук СССР. Умер в 1954 году. Похоронен на Большеохтинском кладбище в Ленинграде. Сфера интересов: патологии органов живота и эндокринных органов.

Интерн Углов с благословления Марии Ивановны на основании собственных наблюдений подготовил доклад на заседании Оппелевского кружка на тему образования гнойников в прямых мышцах живота у больных, перенесших брюшной тиф. Доклад, как говорится, прошел на ура! Слушатели, в том числе и профессор терапевт Нечаев, принялись поздравлять молодого оратора. Но окрыленного докладчика быстро «приземлил» профессор Самарин, заявив что в докладе нет ничего научного, а интерн Углов – никудышный научный работник и ничего путного из него не получится. Задетый за живое, Фёдор Григорьевич надолго отдалился от научной деятельности, бросив все силы на постижение практической медицины.

За два года, проведенных в Ленинграде, он не только освоил мануальную технику, но и прослушал курсы по военно-полевой хирургии и рентгенологии. Причем профессор Самуил Аронович Рейнберг так восхитился его познаниями в своей специальности, что предлагал остаться у себя на кафедре рентгенологии и заняться научной работой. Памятуя о «пророчестве» профессора Самарина, Фёдор категорически отказался от заманчивого предложения и попросил по окончании интернатуры направить его работать на родину, в Иркутскую область.

Киренск встретил его бодрыми маршами, доносившимися из громкоговорителя, появившегося на центральной площади. Многое за время его отсутствия изменилось и в лучшую сторону. Он был назначен главным врачом и хирургом межрайонной больницы водников, обслуживающей работников Ленского бассейна. Ближайшая подобная больница находилась в 1300 км в Иркутске. На реке Лене следующая больница водников располагалась на 2500 км ниже по течению, в Якутске. Поэтому приходилось рассчитывать исключительно на собственные силы. На дворе стоял 1933 год.

Новоиспеченному главному врачу, а по совместительству и главному хирургу, предстояло заново наладить медицинскую, в том числе и хирургическую помощь. От предшественника ему досталось незавидное наследство. Пришлось засучить рукава и ему, и всему персоналу.

Начали с банальной борьбы с насекомыми, которые буквально заполонили больницу. Затем капитально отремонтировали здание, провели канализацию, отопление, водоснабжение, горячую воду. Выписали и собрали хирургические инструменты для различных операций. Чего не удалось добиться, так это клинической лаборатории и рентгенологического кабинета. Работали, что называется, «на глазок».

Пришлось там же, на месте, готовить кадры – палатных и процедурных медицинских сестер, операционную сестру. Со временем Фёдор организовал неслыханную в тех краях службу крови, для чего обратился в институт переливания крови в Ленинграде лично к Антонину Николаевичу Филатову, у которого совсем недавно сам проходил учебу во время интернатуры. И – о чудо! – в скором времени ему прислали сыворотки для определения крови.

Провел молодой главный врач разъяснительную работу среди рабочих. Набрали доноров. Служба крови заработала.

Антонин Николаевич Филатов (1902–1974) – выпускник Второго медицинского университета 1925 года. По распределению попал в Ленинград в хирургическую клинику Института медицинских знаний под руководством профессора Э.Р. Гессе. Участвовал в создании первой в Ленинграде станции переливания крови, на базе которой создан НИИ переливания крови, носящий его имя. Всю блокаду работал в осажденном городе. Сфера интересов – кровь и ее компоненты в качестве средств для переливания. Профессор. Член Академии медицинских наук СССР. Награжден орденами Ленина, Красной звезды, «Знак Почета», Трудового Красного знамени. Лауреат Сталинской премии. Похоронен в Ленинграде на Богословском кладбище, на Академической площадке.

Киренск, бывшая больница водников

Удивительное дело: во время интернатуры доктору Углову не давали самостоятельно делать большие операции. За два года в Ленинграде он провел, по собственному заверению, чуть больше двух десятков, да и те были довольно простыми. В основном он ассистировал маститым хирургам. Приглядывался. Здесь, в Киренске, пришлось замахнуться на «высшую математику» в хирургии – резекцию желудка. Даже в наши дни эта операция, выполняемая под общим обезболиванием, с применением релаксантов, позволяющих максимально расслабить больного, считается очень сложной. По зубам только самым опытным хирургам. А в то время, в начале 30-х годов прошлого столетия, она выполнялась под местной анестезией и только в крупных клиниках в исполнении светил науки.

Тем не менее, вспоминая увиденное в клинике Оппеля, опираясь на привезенные с собой из Ленинграда специальные книги, он начал оперировать. Перед этим проведя ряд операций на трупах и на живых собаках. Чего это стоило, можно только догадываться.

Первую в своей жизни резекцию желудка Углов сделал под местной анестезией за пять часов машинисту парохода с раком выходного отдела желудка. Больной поправился. Второго, уже с язвенной болезнью, он спас за три с половиной часа. И тут выздоровление. Окрыленный успехом хирург поставил резекции желудка на поток.

В Киренске во время операции. Ассистент – Вера Михайловна Трофимова

Уверовав в свои силы и способности, Фёдор приступил к операциям на щитовидной железе. Киренск и его окрестности оказались урожайными на таких пациентов. Зоб встречался здесь довольно часто, вырастая порой до чудовищных размеров. Район для этого заболевания эндемичный. Здесь помогли только книги, так как в клинике Оппеля таких операций делали мало. Читая атласы и монографии, он вникал в ход операций.

И опять молодой хирург оказался на высоте, несмотря на проблемы, возникшие в начале наработки опыта в хирургии щитовидной железы. В дальнейшем все стабилизировалось, и удалось оперировать пациентов с зобами без осложнений, а главное – без летальных исходов.

Постоянным ассистентом и помощником в нелегкой работе являлась его жена Вера Михайловна. И здесь она не оставила своего мужа, поехав вслед за ним в глубинку вместе с детьми. Вера Михайловна трудилась в больнице гинекологом.

Работа на периферии требует высокой самоотдачи и крепкого здоровья. Ибо хирург на посту все 24 часа в сутки и 365 дней в году. Даже если ты не в больнице, тебя ежеминутно могут позвать на помощь. Фёдор Григорьевич всего себя отдавал работе, не забывая пополнять багаж знаний при помощи книг. Для хирурга Углова это было временем накопления сил для дальнейшей борьбы со смертью.

В 1935 году у Фёдора Григорьевича заболели глаза. Окулиста в их краях не было. Его отправили в Иркутск. А из Иркутска переправили в Ленинград, где глаза вылечили, но там на врача навалилась ностальгия, и он понял, что уже не сможет жить без этого города. Да и пора расти дальше. Надо расширять свой хирургический диапазон. А без новой учебы это будет сделать не просто. «Прозондировав почву», он принимает решение под любым предлогом вернуться в город на Неве.

Не хотели отпускать полюбившегося хирурга из Киренска ни начальство, ни больные. Но Фёдор Григорьевич сумел всех убедить, и в 1937 году ему дали зеленый свет. Впереди его ждала аспирантура в Ленинграде.

Так, с тремя малышами и женой Верой Михайловной доктор Углов уже, как впоследствии оказалось, окончательно приехал в Ленинград – Санкт-Петербург. Поборов бюрократические препоны, Фёдор Григорьевич попал туда, куда и стремился все эти годы – в Институт усовершенствования врачей, в клинику Николая Николаевича Петрова.

Николай Николаевич Петров – учитель Фёдора Григорьевича Углова

Если с аспирантурой все наладилось должным образом, то в бытовом плане оказалось намного сложнее. Общежития тогда аспирантам не предоставляли. Приходилось самим искать жилье. Желающих приютить семью с тремя маленькими детьми не находилось. Лишь в результате мытарств сняли комнату в деревянном бараке на Охте. Здание до наших дней не сохранилось. Его в блокаду разобрали на дрова.

Работа и учеба в клинике Петрова Фёдору Григорьевичу очень нравились. За все время он не пропустил ни одной лекции Учителя, старался участвовать во всех его обходах. Как губка впитывал все его слова. Хотя сам корифей поначалу словно и не замечал своего нового аспиранта. В течение полугода не давал тему для диссертации.

Аспирантам сложных операций в клинике Петрова не доверяли. Их удел – удаление аппендицита и несложное грыжесечение. Углову, проработавшему самостоятельно четыре года в Киренске и выполнявшему там весьма сложные операции в большой хирургии, такое доверие казалось несерьезным. И он с легкостью отдавал «свои» операции другим аспирантам, не нюхавшим «пороху».

Такое своеобразное пренебрежение не прошло мимо руководства. В один прекрасный момент заместитель Петрова профессор Александр Александрович Немилов неожиданно предложил Фёдору Григорьевичу самому прооперировать пациента с опухолью выходного отдела желудка.

Александр Александрович Немилов (1886–1942) – выпускник ВМА. В 1914 году защитил под руководством профессора Оппеля докторскую диссертацию на тему: «Опыт свободной пересадки поджелудочной железы». В дальнейшем работал в ГИДУВе. С 1939 по 1942 год возглавлял кафедру факультетской хирургии педиатрического института (сейчас кафедра хирургии имени Русанова). Умер в блокадном Ленинграде у операционного стола.

Операция оказалась сложной. Опухоль проросла в край печени. Углов предложил удалить желудок вместе с частью печени. Немилов согласился, и Фёдор Григорьевич лихо справился с поставленной задачей. Александр Александрович, мягко говоря, удивился. Он рассчитывал, что самонадеянный аспирант обязательно зайдет в тупик и предложит ему поменяться местами.

К концу операции заглянул сам Петров. Ему понравилось, как Фёдор Григорьевич оперировал. Похвалил его мануальные навыки и предложил написать статью о работе хирурга на периферии, основываясь на личном опыте.

И тут Фёдор Григорьевич не оплошал – написал дельную, довольно подробную статью на заданную тему в журнал «Вестник хирургии имени И.И. Грекова». Петров, правда, сократил ее в два раза, но дал согласие на публикацию. Однако профессор хирургии Антон Мартынович Заблудовский, выступивший в качестве рецензента, засомневался в приведенных Угловым данных. Посему выходило, что в заштатной районной больнице в Сибири у хирурга оказалась летальность при резекциях желудка в два раза ниже, чем в клиниках Ленинграда.

Антон Мартынович Заблудовский (1881–1953) окончил медицинский факультет Московского университета (1908). Доктор медицинских наук (1911), профессор. С 1928 по 1953 год (кроме Великой Отечественной войны) заведующий клиникой и кафедрой общей хирургии на базе больницы Карла Маркса (теперь больница Святого Георгия) в Ленинграде. Во время ВОВ – главный хирург Управления эвакогоспиталей Татарской и Удмуртской АССР. Автор более 10 работ по общей и военно-полевой хирургии и истории медицины.

Пришлось Фёдору Григорьевичу посылать запрос по предыдущему месту работы и доказывать, что свои данные он не придумал, что все указанное в статье – истина. Только через полгода, когда пришло подтверждение из Киренска, статья увидела свет, уже в новом 1938 году. Это был первый научный успех.

К этому времени Николай Николаевич подобрал тему для диссертации: «Смешанные опухоли (тератомы) пресакральной области». Тератомы – врожденные опухоли сложного строения – в те годы практически не изучены. А больные с тератомами в клинику поступали и требовали хирургического лечения. Сам Петров когда-то давно, до революции, обратил внимание на эту проблему. Еще в 1899 году написал научную статью на тему тератом. Тем и ограничился. Превалировали более насущные вопросы, и про тератомы временно забыли. Спустя много лет решил вернуться к этой проблеме.

Углову не давала покоя та давняя история с профессором Самариным. Его негативное отношение к докладу Фёдора Григорьевича во время интернатуры по поводу гнойников передней брюшной стенки при брюшном тифе. Он по старым записям восстановил свой доклад и принес его на суд Петрова. Профессор ознакомился и рекомендовал отправить в печать. И в том же 1938 году в «Вестнике хирургии имени И.И. Грекова» появилась вторая статья Фёдора Григорьевича «О гнойниках прямой мышцы живота при брюшном тифе». Окрыленный аспирант Углов понял, что способен заниматься наукой.

«Вестник хирургии имени И.И. Грекова» – старейший хирургический журнал России. Издается с 1885 года, носит имя известного отечественного хирурга Ивана Ивановича Грекова (1867–1934). Он был главным редактором с 1922 по 1934 год. Периодичность журнала в наши дни – шесть номеров в год.

Добродушная и благожелательная атмосфера, царившая в клинике Петрова, разительно отличалась от той, что Углов застал у Оппеля. Спокойный и уравновешенный Николай Николаевич ни разу не повысил голос, ни разу не швырнул в порыве гнева инструмент. Да и гнева как такового в клинике не было. Все вопросы решали по-доброму, мирно, обходясь без сотрясания воздуха. Фёдор Григорьевич вначале поразился, а потом стал мотать на ус. В результате кардинально изменил мнение о том, как нужно себя вести с подчиненными в операционной и не только.

Работа над диссертацией отнимала все свободное время. Приходилось осваивать много специальной литературы. К сожалению, отечественных источников в библиотеках почти не нашлось. Начал заниматься переводами заграничных трудов. С языками тогда у будущего академика не сложилось. Поэтому обратился к профессиональным переводчикам. Со скрипом, но дело двигалось вперед. И через полтора года Фёдор Григорьевич с волнением положил на стол руководителя готовую диссертацию.

Учитывая, что у него на тот момент на руках находилось трое маленьких детей, что условия проживания – троеборье (дрова, вода, помои), что основную его деятельность как ассистента клиники никто не отменял – это можно приравнять к гражданскому подвигу.

Защита прошла успешно. Николай Николаевич дал автору и его работе лестный отзыв. Ученый совет единогласно присудил Фёдору Григорьевичу Углову степень кандидата медицинских наук весной 1939 года.

На летних каникулах ему предложили два месяца побыть главным врачом и хирургом в больнице Нива-II, недалеко от Кандалакши, что за полярным кругом, в Мурманской области. Соскучившись по самостоятельной работе, Фёдор Григорьевич с радостью согласился.

Отправляясь в Ниву, он преследовал еще две цели: первое, чего греха таить, – поправить пошатнувшееся финансовое положение и второе – скрыться подальше от начальства. Врач узнал, что на его имя директору Института усовершенствования врачей пришло распоряжение откомандировать его в отдел кадров наркомата здравоохранения за новым назначением. Уходить из ставшей уже родной клиники Петрова ему не хотелось, поэтому Фёдор Григорьевич решил отсидеться два месяца в Заполярье. Авось, все утрясется.

В Ниве вновь довелось вспомнить навыки поливалентного хирурга – оперировать весь организм. Оставило след в памяти спасение двух близнецов во время родов, когда пришлось вместо гинеколога выполнять кесарево сечение. Опять было необходимо призвать на помощь книги и совершить чудо. Ведь до этого Углову еще не доводилось осуществлять подобные операции. К огромному для всех облегчению, операция прошла успешно. И счастливый отец одного из сыновей назвал Фёдором.

Отсидеться в Заполярье не вышло. Сотрудники наркомата разыскали Фёдора Григорьевича и телеграфировали ему о немедленном прибытии в Москву 10 октября 1939 года. Однако судьба сделала крутой поворот: 9 октября хирурга Углова мобилизовали в армию. Профессор Петров ходатайствовал в наркомат, чтоб Фёдора Григорьевича оставили в клинике ассистентом. Но чиновники в медицине отказали.

В мире поднял голову и набирал силу фашизм. Началась Вторая мировая война. Гибла под сапогами оккупантов в кровавых боях сражающаяся Польша. Обострилась ситуация на наших рубежах. Многие чувствовали приближение Неизбежного. Родине военные врачи сейчас требовались больше, чем гражданские. Так Фёдор Григорьевич стал военным хирургом.

Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года с нападением фашистской Германии на Польшу. В войне участвовало 62 государства из 74 тогда существовавших. На СССР Германия напала 22 июня 1941 года. Разгром фашистской Германии завершился 9 мая 1945 года силами союзных армий (СССР, США, Франция, Великобритания). По итогам конференции в Ялте (февраль 1945 года), СССР через три месяца после победы над Германией вступил в войну с ее союзницей Японией – 9 августа 1945 года. Завершилась Вторая мировая война 2 сентября 1945 года разгромом и капитуляцией милитаристской Японии.

Призвали Углова на три месяца, в рамках военных сборов, обязательных, как тогда, так и сейчас, для всех военнообязанных. Никто и не смел предположить, что эти сборы для многих надолго затянутся. Распределили Фёдора Григорьевича в 25-ю кавалерийскую дивизию, дислоцировавшуюся под Псковом. Вместе с другими призванными из запаса врачами поручили организовать ДПМ – дивизионный пункт медицинской помощи.

Поначалу, по прибытии в часть, сборы военных медиков мало чем отличались от сборов запасников других специальностей: сборка-разборка оружия, стрельба, изучение уставов, физподготовка. Особенно докучала строевая. Часами квалифицированные врачи, в том числе и кандидаты медицинских наук, до одури маршировали на плацу, тянули стопу, отрабатывали приемы с оружием и оттачивали повороты и выход из строя. Таким образом начальник строевой части дивизии выбивал из врачей «цивильный дух». Учил уважать армию. «Пиджаков» в вооруженных силах уже и тогда особо не жаловали. Самое обидное, что ими, пускай и запаса, но все же офицерами, командовал весьма ретивый сержант, чрезвычайно поднаторевший в строевой подготовке.

И еще неизвестно, как долго бы продолжалось сие безобразие, если бы в один прекрасный светлый день их, марширующих на плацу хирургов, лично не узрел начальник штаба дивизии Индык.

Сержанта тут же сдуло ветром, а все медики начали заниматься своим непосредственным делом: изучением основ военно-полевой медицины. Фёдор Григорьевич стал проводить занятия с врачами, фельдшерами, санитарами. Отрабатывали развертывание и свертывание палаток для ДПМ в поле. Имитировали действия эвакуационной группы и хирургического отделения, для чего однажды взяли больного с аппендицитом из гражданской больницы. На военной машине доставили его в развернутую в лесу палатку и там успешно прооперировали.

Для поддержания хирургической формы начштаба разрешил хирургам оперировать в псковской областной больнице. Ведь летчик для поддержания навыков должен летать, а хирург – оперировать. Псковские коллеги чрезвычайно обрадовались такому пополнению. Особенно им импонировало присутствие ученика профессора Петрова – признанного авторитета в хирургии.

Уровень оказания помощи псковской областной больницы вырос на порядок. Тех сложных пациентов, которых раньше отправляли в Ленинград, теперь оперировали на месте.

Наступило 30 ноября 1939 года. Ничто не предвещало беды. Ночью учебный медсанбат 25 кавдивизии подняли по тревоге, посадили на машины со всем имуществом и отправили в неизвестность. Подумали – учебная тревога. А оказалась боевая. СССР вступил в войну с Финляндией. Медсанбат учебный автоматически стал боевым.

Советско-финскую войну начал СССР 30 ноября 1939 года. Основная цель – отодвинуть границу от Ленинграда. Финляндия – союзница фашистской Германии – не желала мирным путем решать проблему. Ей предлагали обмен территориями. Получили жесткий отказ. К началу боевых действий Красная армия располагала силами около 400 тысяч человек. Финляндия – порядка 265 тысяч. Основные боевые действия происходили на Карельском перешейке (тогда территория Финляндии) и в зимний период сопровождались трескучими морозами, доходившими до 40 градусов, среди лесов и болот. Пришлось штурмовать так называемую «линию Маннергейма» – особо прочную и протяженную систему укреплений. К концу боевых действий силы Красной армии составляли уже около 800 тысяч человек. Война завершилась капитуляцией Финляндии 12 марта 1940 года. СССР по итогам войны приобрел до 40 тысяч квадратных километров финской территории. Главное, что границу от Ленинграда отодвинули с 18 км (дальнобойная артиллерия того времени легко перекрывала это расстояние) до 150 км. И Ладожское озеро полностью стало нашим. Точное число потерь не названо до сих пор. По разным источникам, наши потери в пять – шесть раз выше финских, поэтому та война «непопулярна». Получилась такая Пиррова победа. Да и начали войну силами одного Ленинградского военного округа, а заканчивали уже всей страной, проведя частичную мобилизацию.

Почти не снято фильмов о финской войне. Мало написано о ней книг. А еще меньше памятников поставлено малоизвестным героям. Скуп и немногословен на рассказы о той войне оказался и Фёдор Григорьевич.

В первый же день войны поток раненых оказался так велик, что срочно пришлось организовывать их медицинскую сортировку и эвакуацию в тыл. Имеющимися в наличии силами и средствами оказать достойную помощь всем раненым на месте не получалось. Эвакуировали в глубокий тыл всех, кто мог перенести дальнюю дорогу. Остальных оперировали на месте в брезентовых палатках, на морозе, под постоянными обстрелами и бомбежкой финских войск.

Фёдор Григорьевич вспоминал, что много оказалось раненных разрывными пулями. У финнов получило распространение снайперское движение. Так называемые «кукушки» – сидящие на деревьях стрелки. Много урона эти «кукушки» нанесли нашим подразделениям. Причем 90 % раненных в грудь имели открытый пневмоторакс, что усугубляло тяжесть состояния. Большинство операций проводили под местным обезболиванием.

В дивизионной газете, выходившей на передовой, написали статью о докторе Углове, о его самоотверженном труде в боевой обстановке.

Спас военный хирург Углов и начальника штаба своей дивизии Индыка. Того самого, что избавил в начале сборов врачей от строевой подготовки и помог им заняться своим непосредственным делом.

У Индыка случилось ранение в грудь. «Кукушка» не промахнулась. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от сердца. Развилось профузное кровотечение. Только экстренная операция могла спасти начальника штаба. В палатке в сорокаградусный мороз под местной анестезией доктор Углов выполнил торакотомию (вскрытие грудной клетки). Правда, для этого пришлось резецировать часть ребра вместе с хрящом. Извлек пулю и остановил кровотечение, ушил поврежденные органы. Иначе как чудом эту операцию и не назовешь. И в наши дни с применением современной дыхательной аппаратуры и общей анестезии подобные операции чрезвычайно сложны и опасны. К тому же таят в себе множество послеоперационных осложнений. А в те годы не то, что интубационного наркоза не знали, но и обычных антибиотиков не видели. Чудо, да и только! Если еще добавить, что опыта подобных операций у Фёдора Григорьевича тогда не было. Это его первая самостоятельная торакотомия. Начальник штаба поправился и после выздоровления продолжил службу в вооруженных силах.

Вновь хирург Углов становится поливалентным хирургом. Вынужден оперировать весь организм. Ранения в голову наиболее трудны не только для операции, но и для дальнейшего выхаживания. Выполнить трепанацию черепа – это только половина дела. Выходить раненого в условиях стоящей в снегу на морозе палатки, поставить его на ноги – та еще задача.

А поступали еще и раненные в лицо. Разрывная пуля наносила тяжкие увечья на челюстях и мягких тканях. Не редкость и их отсутствие. Такие ранения всегда сопровождались обильным кровотечением. Его можно остановить, только перевязав наружную сонную артерию. Пришлось вспомнить навыки, полученные в клинике Петрова, когда доводилось ассистировать на операциях по поводу опухоли корня языка. И все под местной анестезией, огрубевшими, плохо сгибающимися от постоянного холода пальцами.

Позже получили распоряжение главного хирурга фронта, предписывающее всех раненных в голову сразу отправлять в тыл для оказания квалифицированной нейрохирургической и челюстно-лицевой помощи. Но от этого легче не стало. Суровые морозы, стоявшие в те дни, прибавили врачам работы. Нескончаемым потоком поступали пациенты с холодовой травмой. Наряду с огнестрельными ранениями отморожения составляли приличную группу пострадавших. Работы, как говорится, было выше крыши.

Карта с новой линией государственной границы между СССР и Финляндией – приложение к Договору о взаимопомощи и дружбе между Советским Союзом и Финляндской Демократической Республикой (созданным на время между Финляндией и СССР государством) от 2 декабря 1939 года

Всю войну Фёдор Григорьевич провел на передовой, неотступно следуя за нашими наступающими войсками со своим медсанбатом. Не раз и не два приходилось менять дислокацию. Разбирали палатки, укладывали в машины имущество и двигались вслед за наступавшими войсками. На новом месте заново разбивали палатки, налаживали быт медсанбата. И все это на зверском холоде под непрекращающимися обстрелами, постоянно недосыпая, уставая от нечеловеческих перегрузок.

Война завершилась так же внезапно, как и началась. 12 марта подписали мирный договор с Финляндией, а 13 марта боевые действия прекратились. Фёдор Григорьевич вспоминал, что известие о наступившем мире потрясло его и вызвало бурную радость у всех сослуживцев. К сожалению, и после официального окончания боевых действий гибли люди. Так, был застрелен финским снайпером водитель штабной машины. Операция лишь отсрочила его смерть на четыре дня. Не получив вовремя приказа о конце войны, «кукушка» продолжал нести смерть уже в мирное время.

По результатам финской войны Фёдор Григорьевич написал монографию. Для этого он снял копии с карточек почти со всех трех тысяч раненых, прошедших через их медсанбат. Изучил эти карточки и разослал всем оставшимся в живых раненым письма с составленной им самим анкетой. Получил тысячу двести ответов. На основании приобретенного материала оформил работу для врачей, занимающихся проблемами военно-полевой хирургии.

Рецензентом монографии выступил Михаил Никифорович Ахутин – признанный специалист по вопросам военно-полевой хирургии. Работа ему понравилась и вскоре вышла в печать в журнале «Военно-санитарное дело», ныне издающемся Военно-медицинской академией под названием «Военно-медицинский журнал».

Михаил Никифорович Ахутин (1898–1948) – выпускник ВМА (1920). Доктор медицинских наук, член-корреспондент Академии медицинских наук СССР (1945). Участник Гражданской войны в России (1919–1920), боев у озера Хасан (1938), на реке Халхин-Гол (1939) в качестве оперирующего хирурга. С 1920 по 1931 годы проработал в клинике Оппеля. С 1932 года профессор Хабаровского мединститута. Принимал участие в финской войне (1939–1940) в качестве главного хирурга. С 1940 по 1941 годы начальник ВМА. С 1941 по 1945 год – в действующей армии. Главный хирург Брянского, 2-го Прибалтийского, 1-го Украинского фронтов. С 1945 года генерал-лейтенант медицинской службы, заместитель главного хирурга Красной армии. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Награжден орденами и медалями, среди них два ордена Ленина (высший орден в СССР). После себя оставил 70 научных трудов. Из них более 40 посвящены военно-полевой хирургии. Под его руководством защищено семь диссертаций.

За финскую войну Фёдор Григорьевич получил свою первую правительственную награду – медаль «За боевые заслуги», которую лично вручил в Кремле всесоюзный староста Михаил Иванович Калинин в 1940 году. Вместе с полученной в дальнейшем медалью «За оборону Ленинграда» академик Углов считал эти медали наиболее значимыми и памятными наградами.

В июне 1940 года Фёдора Григорьевича демобилизовали из РККА, и он прямо в военной форме, поскрипывая начищенными до блеска сапогами, по знакомым коридорам прибыл в кабинет профессора Петрова в Ленинграде. Учитель обрадовался возвращению «блудного сына», и вскоре доктор Углов занял свое заслуженное место рядом с профессором. С лета 1940 года он стал ассистентом кафедры Николая Николаевича Петрова в Институте усовершенствования врачей. Началась новая глава в жизни молодого и одаренного хирурга.

Став ассистентом, Фёдор Григорьевич с жадностью навалился на научную литературу. То, чего он оказался лишенным на долгие месяцы во фронтовой обстановке, теперь с удовольствием наверстывал, совершая походы в публичную библиотеку. Жизнь, как казалось ему, удалась. Любимая работа, любимый город, в котором он уже поселился навсегда, признание его первых успехов на научном поприще. Живи и радуйся.

Омрачала лишь одна напасть: там, на фронте, работая в крайне холодных условиях палаточного госпиталя, он застудил позвоночник. Досаждали боли в спине. Поэтому решился поехать в Крым, в Евпаторию – попринимать грязевые и рапные (солевые) ванны. Взял билет на поезд, на понедельник 23 июня 1941 года.

После объявления войны растерянность у людей сменилась желанием встать на защиту Родины. В клинике Петрова многие больные сами требовали немедленной выписки, чтобы идти в военкомат. Многих выписали. Тех, кого недавно прооперировали, срочно переводили в другие стационары. Клинику профессора Петрова за считанные дни превратили в военный госпиталь.

Блокада Ленинграда – осада города в окружении немецких, финских войск и их союзников с 8 сентября 1941 года. Частично блокадное кольцо прорвано 18 января 1943 года. Полное снятие блокады произошло 27 января 1944 года. Блокада сопровождалась большими человеческими и материальными жертвами, вызванными голодом, холодом, артиллерийскими обстрелами и бомбежками с воздуха. По некоторым данным, в блокадном городе погибло до одного миллиона человек. Точные цифры уточняются до сих пор.

Да что там клиника – весь Ленинград перевели на военное положение. Вот погасли под грубым брезентовым чехлом сверкающие золотом шпили Адмиралтейства и Петропавловской крепости. Сняли и закопали в землю коней с Аничкова моста. Укрыли мешками с песком витрины магазинов и памятник Петру Первому на Сенатской площади (тогда площадь Декабристов). Окна в домах перекрестили бумажными лентами. На окраинах ощетинились противотанковые «ежи». Начали строить ДОТы, рыть траншеи. Город готовился к обороне.

Хирург Углов рвался на фронт. Но медкомиссия его забраковала и оставила в городе. Жену Веру Михайловну мобилизовали, и она в чине военврача второго ранга работала в эвакогоспитале на Васильевском острове. Детей удалось эвакуировать вместе с базой ГИДУВа.

Как заметил Фёдор Григорьевич, после начала войны все его болезни отошли на второй план, словно затаились. И до победы не беспокоили своего владельца. Если до этого тревожили боли в позвоночнике – наследие войны с финнами, – нарушали покой обострение гастрита и гепатита – память о перенесенном брюшном тифе, – то сейчас все куда-то делось, будто и не было никогда. Впоследствии Фёдор Григорьевич отметил сей феномен у многих своих знакомых. Организм словно мобилизовал все скрытые резервы для того, чтобы дать хозяину справиться с навалившимися бедствиями.

Поначалу на крышах госпиталей в Ленинграде рисовали красные кресты, чтобы защититься от бомбовых ударов. Так рекомендовала Женевская конвенция. А позднее оказалось, что эти кресты служили прекрасным ориентиром для фашистских стервятников. Они сбрасывали бомбы именно на красные кресты. В результате таких бомбардировок одна из бомб попала в соседний госпиталь, расположенный на Суворовском проспекте. В госпиталь, где работал Фёдор Григорьевич, на улице Кирочной (тогда Салтыкова-Щедрина), за время блокады попало пять авиабомб и тринадцать снарядов. И пять раз в зимнее время вылетали все стекла в окнах клиники.

Фёдор Григорьевич Углов в 1941 году

Третья Женевская конвенция (1929), регулирующая основные международно-правовые стандарты гуманного отношения во время войны, сводится к нескольким основным принципам:

1. Госпитали и медицинский персонал в зонах военных действий должны быть защищены от нападений;

2. Раненым, которые больше не способны к ведению военных действий, должна быть оказана медицинская помощь;

3. Гуманное обращение с военнопленными;

4. Воюющие стороны обязаны защищать гражданское население.

После разрушения Бадаевских складов, где хранились основные городские запасы продовольствия, в Ленинграде резко уменьшили паек. На город надвигался голод.

Помимо бомбежек, огромные проблемы создавали артиллерийские обстрелы. После каждого артобстрела с улицы доставляли множество пострадавших с ужасными зияющими ранами, оторванными конечностями. Здесь и пригодился опыт финской войны. Зачастую оперировали под светом керосиновых ламп под местной анестезией. Хроническая усталость и недосыпание – вечные спутники блокадных хирургов.

Но самое страшное испытание для ленинградцев наступило после 8 сентября 1941 года, когда пал Шлиссельбург и кольцо блокады окончательно замкнулось. Первыми начали умирать мужчины, занятые на тяжелых работах, затем служащие, у которых продовольственный паек был похуже, а после – пожилые люди, особенно из числа интеллигенции, плохо приспособленные к тяжелым условиям жизни.

Поначалу люди довозили своих умерших родных до кладбищ, зашив тела в простыни. Затем, когда голод отнял последние силы, просто выносили тела из подъездов на улицу. Все это Фёдор Григорьевич видел сам, проходя по ленинградским улицам. Дом, где он проживал до войны, разобрали на дрова. Поэтому пришлось перебраться в свой кабинет в институте. Так экономились силы.

Доктор Углов отмечал, что голод в блокаду сокрушал посильнее любой бомбежки. Он атрофировал рассудок, убивал волю, нарушал реальные представления об окружающей действительности. Встречались и те, кто утрачивал человеческий облик.

Однако больше все же было тех, кто сам держался и другим не давал умереть. Потеря хлебных карточек в Ленинграде в начале или середине месяца равносильна смерти. Карточки не дублировались и повторно не выдавались. Фёдор Григорьевич вспоминал, как их санитарка Наташа потеряла свои карточки (возможно, их украли). Так все раненые в клинике целый месяц отрезали по пять граммов хлеба от своего скудного пайка и делились с Наташей. Она выжила и еще тридцать лет после войны проработала санитаркой. И таких примеров можно привести тысячи.

Первая блокадная зима стала самой тяжелой для города и ленинградцев. Встал транспорт. Все перемещения теперь только пешком. Но, несмотря ни на что, город жил. Жил и боролся с ненавистным врагом. Назло фашистам в городе продолжали работать театр, филармония, библиотеки, издавались газеты, заводы выпускали продукцию для фронта. Ни от одного ленинградца – и от тех, кто уже умирал от ран и дистрофии, и от тех, кто еще оставался в строю, – не услышали слов о сдаче города. Люди не допускали даже мысли о такой чудовищной катастрофе.

Все раненые, лечившиеся в клинике, рвались обратно на фронт. Даже с тяжелыми увечьями, имевшие все шансы на списание «вчистую», просились назад в свои подразделения. За все четыре года войны Фёдор Григорьевич только один раз встретил симулянта, который пытался «откосить» от действующей армии и уехать в тыл. Углов разоблачил негодяя, но пожалел его молодость, не стал докладывать особистам, как тогда было принято. Дал парню шанс исправиться.

Некоторое облегчение принесла «Дорога жизни», проложенная по Ладоге, когда замерзла вода и по льду организовали в Ленинград провоз продуктов. Все равно этого было недостаточно. Раненые поправлялись хуже, чем обычно. Сказывались авитаминоз и дистрофия – вечные спутники длительного голодания.

Пережив первую блокадную зиму, весной ленинградцы столкнулись с еще одной проблемой – множество неубранных трупов, что заполонили собой все улицы и дворы. Как только сошел снег и обнажились страшные находки, все силы горожане бросили на их ликвидацию. Иначе могла начаться эпидемия заразных заболеваний.

Эмилия Викторовна Углова-Стрельцова, Фёдор Григорьевич Углов и его блокадные друзья Николай Иванович Потапов и Юрий Георгиевич Смоленский. 1966

Несмотря на все ужасы блокады, Фёдор Григорьевич оставался настоящим ученым. За войну он написал девять научных работ. Дополнил и подготовил к печати в виде отдельной книги свою монографию по опыту лечения раненых в условиях дивизионного пункта медицинской помощи. Перед своим отъездом в эвакуацию профессор Петров дал положительный отзыв и рекомендовал Петру Андреевичу Куприянову, известному военному хирургу, занимавшемуся делами медицинских издательств, ее опубликовать. Увы, по ряду причин эта нужная на то время книга так и не увидела свет. Зато ее наработки послужили для будущей докторской диссертации хирурга Углова.

Петр Андреевич Куприянов (1893–1963) – советский хирург, академик Академии медицинских наук (1944), генерал-майор медицинской службы (1945), лауреат Ленинской премии (1960), Герой Социалистического труда (1963). Выпускник ВМА 1918 года. После четвертого курса ВМА, став зауряд-врачом, участвовал в Первой мировой войне в качестве врача артиллерийской бригады. В 1921 году защитил докторскую диссертацию на тему: «Хирургическая анатомия наружного основания черепа». С 1924 года старший ординатор, затем начальник хирургического отделения Ленинградского окружного клинического военного госпиталя им. З.П. Соловьёва. В советско-финскую войну (1939–1940) главный хирург Северо-Западного фронта. В ВОВ главный хирург Северного и Ленинградского фронтов. С 1943 по 1963 год профессор и начальник вновь созданной кафедры факультетской хирургии № 2 ВМА. В 1958 году на базе его клиники создана первая в стране кафедра анестезиологии и реанимации. Занимался проблемами грудной и военно-полевой хирургии. Первым в Ленинграде (вторым в стране после Бакулева) выполнил перевязку открытого артериального протока, устранил стеноз легочной артерии и коарктации аорты, осуществил закрытую митральную комиссуротомию. С 1959 года первым в СССР начал делать операции на «сухом» сердце. Автор более чем 360 работ по военно-полевой хирургии, хирургии груди и живота, анестезиологии и реаниматологии, клинической физиологии. Подготовил 25 докторов и 38 кандидатов наук. Его имя носит кафедра усовершенствования врачей в Военно-медицинской академии. Похоронен на Богословском кладбище в Ленинграде.

Помимо прочего, Фёдор Григорьевич организовал курсы повышения квалификации для фронтовых хирургов и фельдшеров, оказывающих помощь раненым непосредственно на передовой. Делился с ними своим богатым хирургическим опытом. Он не только оставался оперирующим хирургом и заведующим отделением, но и продолжал исполнять обязанности ассистента кафедры. Продолжал обучать других.

Частичный прорыв блокады 18 января 1943 года внес живительную струю в обеспечение госпиталя как в продовольствии, так и в медикаментах. К этому времени врачи научились правильно бороться с дистрофией и авитаминозом. Раненые стали поправляться быстрее.

Академик Углов не очень любил вспоминать блокаду, поэтому его рассказы, относящиеся к этому периоду жизни, довольно сдержанны. Но за скупыми фразами стоят великие испытания, выпавшие на его долю и на долю ленинградцев, переживших блокаду, на долю всей страны, победившей фашизм. А главной наградой за «экзамен на прочность» он считал тех солдат и офицеров, которым он даровал жизнь. Со многими после войны он состоял в переписке и дружеских отношениях.

После весны 1945 года наметился новый виток в его биографии. Завершилась работа клиники как военного госпиталя. Институт стал перестраиваться на новый лад. Стали возвращаться из эвакуации профессора и доценты, кто воевал – демобилизовывались. После окончательного закрытия госпиталя в клинику прибыли первые курсанты – хирурги из разных городов Советского Союза. Они приехали получать знания уже мирной хирургии. Хирургия повреждений отошла на второй план.

После перепрофилирования клиники на мирные рельсы в ней дольше всего оставались раненные в грудь. Те, у кого в легких сидели осколки и вокруг образовались абсцессы (осумкованные гнойники). Увы, торакальная хирургия тогда только зарождалась. И умнее, как удалить часть легкого с осколком и абсцессом, пока ничего не придумали. Однако и такие операции оставались за гранью возможного. Проблема диктовалась самой жизнью и требовала объективного решения. Фёдор Григорьевич собирался ее форсировать в ближайшее время, начав развивать хирургию груди.

Николай Николаевич Петров говорил: «Вечной жизни мы больному дать не можем. Наша задача заключается в том, чтобы продлить эту жизнь и сделать ее более приятной». Будущий академик Углов старался следовать словам Учителя. Поэтому сразу после войны начал развивать грудную хирургию – наименее изученную дисциплину в те годы. Больных торакального профиля в клинику Петрова поступало достаточно много.

Беда в том, что общее обезболивание у нас в стране находилось в те годы в зачаточном состоянии. Его развитие тормозила получившее широкое развитие местная анестезия. Оперировать больных с заболеваниями груди под местной анестезией очень и очень проблематично. При вхождении в плевральную полость из-за разницы давления в окружающем воздухе и грудной клетке легкое спадается. Тогда это трактовали как плевропульмональный шок. Хотя это обычный открытый пневмоторакс, и по законам физики легкое просто обязано спадаться. Можно представить, какое колоссальное напряжение испытывали хирурги, делавшие робкие шаги в сторону грудной хирургии. Не применяли тогда интубационный наркоз и общую анестезию с миорелаксантами, позволившие в дальнейшем избежать тех осложнений, с которыми столкнулись пионеры нового раздела хирургии.

Фёдор Григорьевич Углов в 1946 году

Пришлось засесть за книги. Фёдор Григорьевич специально для этого выучил английский язык. В нашей литературе интересующие вопросы тогда были освещены слабо. Кое-какие ответы на них можно было отыскать в иностранной, в основном англоязычной литературе. Для продвижения практических навыков отрабатывали операции на трупах.

И вот в конце 1946 года с разрешения Николая Николаевича Петрова хирург Углов выполнил первую в своей жизни резекцию легкого у больной с абсцессом органа. Причем под местной анестезией. Больная поправилась. Окрыленный успехом, он прооперировал больного со стенозирующей опухолью грудного отдела пищевода.

Надо сказать, что у нас в стране подобные операции еще никем не выполнялись. Некоторые хирурги пытались оперировать опухоль абдоминального пищевода, но со стороны живота. Меньше всего летальность оказалась у профессора из Томска Андрея Григорьевича Савиных.

Андрей Григорьевич Савиных (1888–1963). В 1917 году окончил медицинский факультет Томского университета. Участник Первой мировой войны (1917) в качестве врача перевязочного отряда. С июня 1919 года и до конца жизни работал в госпитальной хирургической клинике Томского мединститута. Профессор (1931), доктор медицинских наук (1938 год, без защиты диссертации), академик АМН (1944). В годы ВОВ – главный консультант эвакогоспиталей в Томске. Похоронен на Южном кладбище Томска. Сфера интересов – проблемы лечения органов грудной и брюшной полостей с 1929 года. Он создал чрездиафрагмальный доступ к средостению путем продольного рассечения грудобрюшной перегородки. Решил проблему радикального удаления рака нижнего отдела пищевода и входа в желудок. К началу 1950 года выполнил 196 радикальных операций на нижнем отделе пищевода, закончившихся полным выздоровлением больных. Операции выполнял под местной анестезией и разработанным им собственным методом высокой спинномозговой анестезией совкаином.

Дальше фортуна отвернулась от Фёдора Григорьевича. Двое умерших после операции один за другим больных с раком грудного отдела пищевода заставили прекратить операции. Николай Николаевич приказал оставшихся больных с подобным заболеванием выписать из клиники как неоперабельных.

Казалось бы, дело застопорилось. Но тут вмешался его величество случай. В клинику поступил пациент 60 лет с опухолью грудного отдела пищевода, полностью перекрывшей просвет органа. Больной на протяжении восьми дней ничего не пил и не ел. Умирал с голоду. От предложенной гастростомы (установка в желудок через искусственный свищ специальной трубки для кормления) он категорически отказался. Сам страдалец настойчиво просил выполнить ему радикальную операцию. Соглашался на любой исход. Подписывал любые согласия.

Взвесив все за и против, заручившись поддержкой Учителя, 3 июня 1947 года доктор Углов удалил часть грудного отдела пищевода, несущую опухоль, и сшил оставшуюся часть пищевода с перемещенным в грудную полость желудком. На четвертый день после операции больному разрешили выпить ложку воды. Через неделю стал пить бульон. Через две недели уже принимал полужидкую пищу. А через месяц выписали с выздоровлением. Теперь он употреблял в пищу практически все. Больной этот прожил после операции в добром здравии еще 17 лет. Регулярно присылал Фёдору Григорьевичу открытки с поздравлением к каждому празднику.

5 июня 1947 года Углов выполнил еще одну успешную операцию на органах грудной клетки. Удалил больной левое легкое по поводу гнойного его расплавления. И эта больная поправилась. Две успешные операции подряд вернули Фёдора Григорьевича к жизни. До конца 1947 года он удачно прооперировал еще несколько человек с заболеваниями органов грудной клетки. Настал момент, когда следовало задуматься о написании докторской диссертации.

Менее всего из грудной хирургии к тому времени было известно об операциях на легких. Многие хирурги пытались оперировать больных с заболеваниями груди, но не все получали желаемый результат. Раньше всех попробовали овладеть техникой операций на легких ученики профессора С.И. Спасокукоцкого – профессора Б.Э. Линберг и А.Н. Бакулев.

Сергей Иванович Спасокукоцкий (1870–1943) – русский и советский хирург, создатель школы хирургов. Выпускник медицинского факультета Московского университета 1893 года. В 1897 году защитил докторскую диссертацию на тему: «Костная пластика при ампутации конечностей». В качестве военного хирурга участвовал в Греко-турецкой (1897), Русско-японской (1905), Первой мировой (1914–1917), Гражданской (1918–1920) войнах. В 1909 году был приглашен в качестве заведующего хирургическим отделением в саратовскую больницу. В 1911 году избран профессором, руководителем хирургической клиники саратовского университета. В 1926 году занял должность руководителя факультетской хирургической клиники Второго московского медицинского университета. Работал над вопросами гепато-билиарной хирургии, урологии, нейрохирургии. В 1942 году стал академиком Академии медицинских наук СССР. Его клиника вышла в лидеры по разработке новых хирургических методик лечения рака желудка, актиномикоза легких, эхинококкоза и других хирургических заболеваний. Придумал и внедрил в практику новый метод обработки рук хирурга. Его именем названа пластика передней брюшной стенки при паховом грыжесечении, симптом при кишечной непроходимости. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Борис Эдмундович Линберг (1885–1965). Окончил медицинский факультет Московского университета в 1911 году. С 1913 года на кафедре факультетской хирургии Саратовского университета. Во время Первой мировой войны (1914-18) – на военной службе. В 1922 году защитил докторскую диссертацию. С 1923 года заведующий кафедрой факультетской хирургии Смоленского университета. С 1933 – заведующий хирургической клиникой Четвертого московского медицинского института. С 1951 года заведующий общей хирургией Московского медицинского стоматологического института. В 1933 году организовал первое в стране специализированное отделение грудной хирургии. В 1939 году во время советско-финской войны инициировал создание армейского госпиталя для раненных в грудь. Первым в СССР выполнил успешные операции лоботомии и пневмонии. Разработал технику закрытого дренирования при травматических гемопневмотораксах, при эмпиемах плевры. Похоронен в Москве.

Александр Николаевич Бакулев (1890–1967) – крупный советский ученый, хирург, академик. Один из основоположников сердечно-сосудистой хирургии, Герой Социалистического труда, Лауреат Ленинской премии. Окончил медицинский факультет Саратовского университета в 1915 году. Участник Первой мировой войны. С 1919 года работал ординатором в клинике Спасокукоцкого. С 1926 года на кафедре хирургии Второго медицинского института. В 1943 году возглавил эту кафедру. Профессиональная деятельность связана с хирургией почек, костной хирургией, лечением язвенной болезни, хирургией сердца, опухолей средостения и легких. В 1948 году произвел первую в стране операцию по поводу врожденного порока сердца. Один из пионеров нейрохирургии в Советском Союзе, основатель и первый директор института грудной хирургии, позднее названного его именем.

Говоря об академике Углове, нельзя не сказать несколько слов о его Учителе, ведь самым дорогим для Фёдора Григорьевича человеком в профессии является Николай Николаевич Петров. Все, чего достиг в своей научной и профессиональной жизни, он связывает с именем Николая Николаевича. Именно он закрепил и развил его представление о назначении и долге врача, он благословил его на большие дела.

Николай Николаевич родился в декабре 1876 года в Санкт-Петербурге, в семье крупного ученого, генерал-полковника инженерной службы, который руководил строительством Транссибирской железной дороги. После окончания в 1894 году гимназии Николай Николаевич поступил в военно-медицинскую академию, учебу в которой завершил в 1899 году, и был оставлен ординатором в хирургической клинике профессора М.С. Субботина.

Максим Семенович Субботин (1848–1913) – русский хирург, профессор ВМА. В 1873 году окончил Медико-хирургическую академию (ВМА). С 1876 по 1877 годы находился в действующей армии в театре военных действий русско-турецкой войны. В 1878 году защитил докторскую диссертацию «К вопросу развития энхондром в костях». После заведовал кафедрами в Петербурге, Харькове. С 1890 года заведующий хирургическим отделением и профессор кафедры хирургической патологии ВМА. Умер в Севастополе в 1913 году, там и похоронен.

Николай Николаевич Петров. 1959

В 1902 году Петров успешно защитил диссертацию на тему: «Экспериментальные данные к вопросу о бугорчатке суставов в связи с повреждениями». С 1903 по 1905 годы стажировался в Пастеровском институте (Париж, Франция). В 1905 году вернулся в Россию и выдержал экзамен на звание приват-доцента Военно-медицинской академии, а в 1908 году одновременно еще стал приват-доцентом и в Женском медицинском институте в Санкт-Петербурге.

С 1908 по 1912 год Николай Николаевич работал ассистентом хирургической клиники профессора В.А. Оппеля, где он серьезно заинтересовался происхождением злокачественных опухолей и возможностями их лечения. В 1910 году вышла его фундаментальная монография «Общее учение об опухолях. Патология и клиника». Она стала первым оригинальным отечественным руководством по злокачественным опухолям и была высоко оценена современниками. В 1912 году Николай Николаевич был избран профессором госпитальной хирургии Варшавского университета. В том же году опубликовал монографию «Свободная пластика костей», которая отразила результаты продолжительной экспериментально-исследовательской работы по пересадке костей. В 1913 году вернулся в Петербург, где возглавил кафедру хирургии Института усовершенствования врачей. А в 1914 году был призван на фронт в качестве главного хирурга «Красного креста». В 1915 году вышла его монография «Лечение инфицированных ран на войне». Данный труд выдержал множество изданий и служил настольной книгой военно-полевых хирургов долгие годы в разных вооруженных конфликтах.

В 1920 году Петров стал одним из основателей медицинского факультета Кубанского государственного университета в Краснодаре. Врач создал и возглавил там кафедру госпитальной хирургии. В 1921 году Петров вернулся в Петроград, заняв должность заведующего кафедрой хирургии в Ленинградском государственном институте усовершенствования врачей, совмещая ее с обязанностями руководителя кафедры госпитальной хирургии Первого ленинградского медицинского института до 1926 года.

В 1925 году он организовал онкологическое отделение при больнице имени Мечникова в Ленинграде. Позже онкологическое отделение было преобразовано в научно-практический онкологический институт – впоследствии НИИ онкологии имени Н.Н. Петрова.

В 1932 году он опубликовал первое в стране клиническое руководство по злокачественным опухолям. В 1938 году организовал в Сухуми лабораторию по изучению экспериментального рака. В 1939 году был избран членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР.

В 1942 году в период блокады Ленинграда Николая Николаевича в связи с тяжелым состоянием здоровья и преклонным возрастом эвакуировали в Алма-Ату, где он консультировал раненых в госпиталях и продолжал заниматься научной работой. В том же году был удостоен Сталинской премии за монографию «Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки и ее хирургическое лечение».

В 1944 году ученый вернулся в Ленинград. Тогда же избран действительным членом Академии медицинских наук.

В 1945 году академик опубликовал работу «Вопросы хирургической деонтологии». В 1956 году в честь восьмидесятилетия со дня рождения и пятидесятилетия врачебной и научно-педагогической деятельности ему присвоили звание Героя Социалистического труда. В 1963 году присуждена Ленинская премия за цикл работ в области экспериментальной и клинической онкологии. Умер Николай Николаевич 2 марта 1964 года в возрасте 87 лет в Ленинграде. Захоронен на Комаровском кладбище под Ленинградом. Академик Н.Н. Петров является автором более 400 научных работ по различным вопросам хирургии онкологии и деонтология. Награжден 4 орденами Ленина, 2 орденами Трудового Красного Знамени. Под его руководством написано боле 80 диссертаций.

Фёдор Григорьевич вспоминал: «Застенчивой нежностью и преданностью, что бывает, наверно, лишь при сыновьей любви, мало кто из учеников Николая Николаевича был так часто и так подолгу с ним, не уставая по многу раз слушать его лекции и беседы, сопровождать при палатных обходах, как я. И чем больше узнавал учителя, тем сильнее крепла моя привязанность к нему, тем ближе моему сердцу становился он».

С 1946 по начало 1950 года Фёдор Григорьевич прооперировал уже 106 легочных больных. Большинство из них оперировали под местной анестезией. На основе своего материала под руководством профессора Н.Н. Петрова оформил докторскую диссертацию «Резекция легких». Позже она вышла в виде отдельной монографии и выдержала несколько изданий.

Защита диссертации проходила в 1949 году. Рецензентами диссертации выступили два профессора хирургии, занимающихся проблемами операций на органах грудной клетки – Ю.Ю. Джанелидзе и В.Н. Шамов, а также профессор и терапевт И.Б. Шулутко. Последний заведовал клиникой терапии ГИДУВа, и все обследования и послеоперационное лечение больные, оперированные Фёдором Григорьевичем, проходили на его глазах. Отзывы оказались выше всяких похвал. Защита прошла, как говорится, без сучка без задоринки. В том же 1949 году доценту Углову присвоили ученую степень доктора медицинских наук.

Иустин Ивлианович (Юстин Юлианович) Джанелидзе (1883–1950) – российский и советский хирург, доктор медицинских наук (1909), Академик Академии медицинских наук СССР (1944), генерал-лейтенант медицинской службы, главный хирург ВМФ (с 1939 по 1950 год), Герой Социалистического труда.

Родился в 1883 году в Грузии. После окончания гимназии в Кутаиси (1903 г.) он учился в Харьковском (1903–1905) и Женевском университетах (1905–1909) и в 1909 году защитил диссертацию на тему: «К вопросу о тератомах и опухолях яичка». В 1910 году И.И. Джанелидзе возвратился в Россию и получил звание лекаря с отличием и доктора медицины (1911). С 1911 по 1914 год он работал на кафедре госпитальной хирургии в Петербургском женском медицинском институте. В 1911 году И.И. Джанелидзе произвел успешную операцию при ранении правого желудочка сердца, в 1913 – впервые в мире зашил рану восходящей аорты. В годы Первой мировой войны Иустин Ивлианович был врачом полевого военно-санитарного поезда. По возвращении из армии он работает ассистентом, профессором и заведующим (1921) кафедрой общей хирургии Петроградского медицинского института, заведующим кафедрой госпитальной хирургии Первого ленинградского медицинского института (1927–1943), начальником кафедры госпитальной хирургии Военно-морской медицинской академии (с 1943 года). С 1932 года он одновременно является научным руководителем Ленинградского института скорой помощи. С 1939 года Иустин Ивлианович – главный хирург Военно-Морского Флота СССР. В 1946 году избирается председателем правления Всесоюзного общества хирургов и остается на этом посту до конца жизни. И.И. Джанелидзе разработал методы хирургического лечения ранений сердца и средостения, артериальных и артерио-венозных аневризм сонной, подключичной и бедренной артерий, пластической хирургии, методы вправления вывихов плеча и бедра. Большую известность получила его монография «Бронхиальные свищи огнестрельного происхождения», за которую он был награжден Государственной премией СССР (1948). Иустин Ивлианович был главным редактором журнала «Вестник хирургии» (1937–1941), редактором отдела, посвященного военно-полевой хирургии в Энциклопедическом словаре военной медицины, членом редколлегии и автором глав многотомного труда «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», журналов «Хирургия» и «Новый хирургический архив». И.И. Джанелидзе – автор более 100 научных работ, в числе которых монографии: «Раны сердца и их хирургическое лечение», «Свободная пересадка кожи в России и Советском Союзе», «Бронхиальные свищи огнестрельного происхождения». Он был награжден двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, Золотой медалью «Серп и молот» и многими медалями. 14 января 1950 г. И.И. Джанелидзе умер. Похоронен в Ленинграде на Литераторских мостках Волковского православного кладбища.

Владимир Николаевич Шамов (1882–1962) – советский хирург, академик АМН (1945), заслуженный деятель науки РСФСР (1935), лауреат Ленинской премии (1962). Генерал-лейтенант медицинской службы. Член КПСС.

После окончания в 1908 году ВМА был оставлен при хирургической клинике С.П. Фёдорова. В 1911 году защитил докторскую диссертацию на тему: «Значение физических методов для хирургии злокачественных новообразований». В 1913–1914 годы был в Англии и США, где работал в клиниках У. Дж. Мейо и Ч. Мейо, Дж. Крайла, X. Кушинга и др. В 1914–1923 годы старший ассистент кафедры хирургии ВМА. С 1923 года профессор. В 1923–1939 годы заведующий факультетской хирургической клиникой Харьковского медицинского института. Одновременно в 1930–1931 годы возглавлял созданный по его инициативе Украинский (Харьковский) институт переливания крови и неотложной хирургии (в настоящее время Харьковский НИИ общей и неотложной хирургии имени В.Т. Зайцева). С 1939 по 1942 год начальник кафедры факультетской хирургии ВМА и одновременно научный руководитель Ленинградского института переливания крови (ныне НИИ гематологии и переливания крови М3 РСФСР). В годы Великой Отечественной войны был заместителем главного хирурга Красной Армии, возглавлял работу по организации нейрохирургической помощи и службы переливания крови; в 1945 году был главным хирургом при штабе главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке. В 1946 году возвратился на кафедру факультетской хирургии ВМА, которой руководил до 1959 года. Одновременно с 1947 года директор Ленинградского научно-исследовательского нейрохирургического института М3 РСФСР. С 1959 года профессор-консультант при начальнике ВМА.

В.Н. Шамов – автор около 140 научных работ, посвященных различным вопросам хирургии. Первым в России В.Н. Шамов в 1919 году успешно произвел с учетом групповых факторов переливание крови и содействовал его широкому внедрению в клиническую практику. Первым в мире он в 1928 году экспериментально обосновал возможность переливания трупной крови. Крупный вклад В.Н. Шамов внес в совершенствование оперативного лечения болезней легких, артерий, мочевых путей, желчного пузыря и желчных путей, поджелудочной железы, желудка, пищевода. Большое внимание он уделял совершенствованию специализированной медпомощи в военно-полевых условиях. Ленинской премии В.Н. Шамов удостоен за разработку и внедрение в практику метода заготовки и использования фибринолизированной крови.

В.Н. Шамов был членом Ученого медицинского совета М3 СССР, членом правления Всесоюзного научного общества хирургов, почетным членом Всесоюзного научного общества нейрохирургов, а также членом ряда международных научных обществ.

В.Н. Шамов был редактором редотдела «Хирургия» 1-го и 2-го изданий БМЭ, членом редколлегии и ученым секретарем фундаментального труда «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», членом редколлегии «Энциклопедического словаря военной медицины», ответственным редактором (1947–1951) и членом редколлегии журнала «Вопросы нейрохирургии», а также членом редколлегии журнала «Вестник хирургии им. И.И. Грекова».

Илья Борисович Шулутко (1905–1980) – терапевт, ученый, педагог. Доктор медицинских наук (1949). Профессор. Награжден орденом Красной Звезды (1943) и медалью «За оборону Ленинграда».

В 1928 году окончил медицинский факультет Казанского университета. С 1928 по 1953 год работал в Ленинградском институте усовершенствования врачей: клинический ординатор, ассистент, доцент, затем заведующий кафедрой внутренних болезней (1949–1953). В годы Великой Отечественной войны находился в осажденном Ленинграде, майор медицинской службы. Руководил кафедрой терапии ГИДУВа (1941–1944). Одновременно главный терапевт «Дороги жизни», проложенной по льду Ладожского озера, и главный терапевт эвакогоспиталей Ленинграда. В 1952 в связи с «делом врачей» был уволен из ГИДУВа. Заведующий кафедрой госпитальной терапии Иркутского медицинского института (1953–1954). С 1956 по 1976 год – заведующий кафедрой госпитальной терапии Калининского государственного медицинского института. Занимался разработкой клинических вариантов гипертонической болезни, холецисто-кардиальным синдромом, особенностями течения ишемической болезни сердца у женщин. Автор 130 научных работ. Под его руководством защищено более 30 диссертаций.

Блестящий лектор и клиницист. Похоронен на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга.

В январе 1950 года скоропостижно скончался выдающийся ученый и хирург Ю.Ю. Джанелидзе, который почти 25 лет руководил кафедрой госпитальной хирургии Первого медицинского института в Ленинграде. Очень известная в стране кафедра. До Джанелидзе ею руководил Н.Н. Петров, а до него А.А. Кадьян. Место стало вакантным.

Александр Александрович Кадьян (1849–1917) – отечественный хирург, доктор медицины (1884), профессор (1900).

Окончив в 1873 году Медико-хирургическую академию (ВМА), работал в Самарской губернии. В 1874 году за революционную пропаганду был арестован и после 4-летнего заключения вместе с другими революционерами-народниками предан суду за принадлежность к политическому обществу, ставившему своей целью совершение государственного переворота («процесс 193-х», 1877–1878). Несмотря на оправдательный приговор, в 1879 году А.А. Кадьян был выслан под гласный надзор полиции в город Симбирск (ныне – Ульяновск), где работал ординатором губернской земской больницы до 1886 года. В 1879–1887 годы лечил членов семьи И.А. Ульянова (отца В.И. Ленина). В 1884 году защитил докторскую диссертацию на тему «Материалы к изучению архитектуры стопы». С 1888 года работал хирургом в Обуховской, а затем в Петропавловской больнице (Петербург). С 1900 года профессор кафедры госпитальной хирургии Женского мединститута (ныне 1-й Ленинградский мединститут). Работая в Симбирске, А.А. Кадьян производил сложные по тому времени операции (удаление опухолей таза, трепанация черепа, экзартикуляция в плечевом и локтевом суставах). Он впервые в России выполнил операцию удаления почки.

Объявили конкурс на должность заведующего кафедрой вместо усопшего Ю. Ю. Джанелидзе. Посоветовавшись с Учителем, Фёдор Григорьевич решил принять участие. Он чувствовал, что нужно расти дальше и как ученому, и как руководителю. Пора, как говорится, отправляться в независимое плавание – начинать самостоятельную научную работу. Николай Николаевич не отговаривал: «Отпускать жалко, а не отпускать – делу вредить».

Для участия в конкурсе подано семь заявлений. Среди претендентов есть и весьма маститые хирурги, в том числе и профессор, член-корреспондент АМН Н. Н. Самарин. Тот самый, что когда-то, в уже далеком 1932 году, бросил Фёдору Григорьевичу, что он никудышный работник и ученого из него не выйдет. Говорят, что он засмеялся, узнав, что за кресло придется бороться с новоиспеченным доктором наук Угловым: «Вот здорово! На одно место конкурируем – Федька и я!»

Победил в конкурсе доктор медицинских наук Фёдор Григорьевич Углов. В конце июня 1950 года ему сообщили об избрании на должность заведующего кафедрой госпитальной хирургии Первого меда города Ленинграда. Несколько лет спустя, в конце пятидесятых годов, в Ленинграде состоялся съезд хирургов. На него прибыли многие знаменитые хирурги.

Среди них находился и тот, кто тогда, в 1950 году, участвовал в его избрании – В.И. Казанский. И он в приватной беседе признался, что поначалу был против назначения Фёдора Григорьевича на должность зав. кафедрой. А сейчас понял, что ошибался, и дал высокую оценку мастерству профессора Углова.

Валерий Иванович Казанский (1894–1978) – советский хирург-онколог, доктор медицинских наук (1939), профессор (1942), заслуженный деятель науки РСФСР (1965).

Окончил ВМА в 1919 году, затем служил в Красной Армии. С 1921 года работал в Наркомздраве РСФСР. В 1923–1925 годы директор курорта Боровое. В 1925–1934 годы заведующий хирургическим отделением в больнице города Турткуль, а затем в Чарджоу (Туркмения). В 1934–1943 годы приват-доцент и заведующий хирургическим отделением факультетской хирургической клиники 2-го ММИ и одновременно старший научный сотрудник в Институте переливания крови (с 1938 года), а затем до 1947 года заведующий хирургической клиникой. В 1947–1953 годы главный онколог М3 СССР и заведующий онкологической клиникой биотерапии рака АМН СССР. В 1953–1967 годы заведующий кафедрой хирургии ЦИУ (г. Москва).

В.И. Казанский опубликовал около 200 научных работ, в том числе ряд монографий по вопросам клинической гематологии, клиники и хирургического лечения хронических нагноений, актиномикоза легких, рака пищевода. В монографии «Спленэктомия при болезни Верльгофа» (1935) он проанализировал международную статистику этих операций и уточнил показания и противопоказания к спленэктомии. Научно обосновал и внедрил в клиническую практику переливание плазмы и сыворотки крови, консервированной путем замораживания, а также консервированных по разработанному им методу эритроцитов. Ряд его работ посвящен анализу показаний и противопоказаний к трансфузии кровезаменителей. Им разработан метод тотальной блокады средостения раствором новокаина, предложена методика анестезии средостения с подходом для пункции через яремную ямку, что дало возможность проводить вдувание кислорода в средостение для пневмомедиастинографии, пункции дуги аорты и других лечебно-диагностических целей.

В.И. Казанский впервые в СССР успешно произвел операции по созданию коллатерального кровообращения в сердце при коронарной недостаточности, чресплевральную резекцию грудного отдела пищевода при раке под местным обезболиванием в сочетании с блокадой рефлексогенных зон грудной полости и средостения.

В 1950 году Фёдор Григорьевич отправился в свою первую командировку за рубеж, в Италию, на Международный конгресс по грудной хирургии. А впереди ждала ответственная работа заведующего такой прославленной кафедры, известной на всю страну, в Первом меде города Ленинграда.

Предстоит новая работа, где, в отличие от клиники Петрова, которая занималась лишь плановой хирургией, необходимо оказывать еще и экстренную помощь 3–4 раза в неделю. Клиника принимает больных города Ленинграда по «скорой».

Первого сентября нужно произнести вступительное слово уже как заведующему кафедрой перед студентами, перед представителями других кафедр и деканата, дирекцией института и партийным бюро. В те годы партийный контроль имел определяющее значение в работе любой организации, в том числе и медицинской. Поэтому речь должна быть правильно выдержана еще и в идеологическом смысле. Фёдор Григорьевич очень волновался перед лекцией, но как всегда блестяще справился с возложенной на него задачей.

Кафедра госпитальной хирургии. 1961

Новый заведующий узаконил прием в клинику пациентов только по строгим показаниям и только тех, кто нуждается в хирургическом лечении. Фёдора Григорьевич начал расширять хирургический горизонт: в клинику стали поступать больные с гнойными заболеваниями легких, раком пищевода, раком легких.

В 1951 году ему предложили совмещать еще и должность заместителя Института скорой помощи по науке. Однако Н.Н. Петров предостерег Фёдора Григорьевича: «Не берите совместительство с активной работой, а если уж взяли, то бросьте и сосредоточьтесь в одном месте, иначе Вы расколетесь и снизите уровень своей работы, а это будет очень жалко, потому что людей с такими способностями, как у Вас, очень мало, и они обязаны развивать и еще раз развивать, но не распылять свои силы». Он принял совет Учителя и сосредоточился на клинике.

Сергей Сергеевич Юдин с сослуживцами. Духовщинский полк. 1915

Фёдор Григорьевич считал, что хирургия – не только наука, но искусство. А искусство требует постоянной шлифовки своих способностей. У хирурга это ежедневные операции, где совершенствуется и оттачивается мануальная техника. Профессор Углов приводит слова гениального русского хирурга С.С. Юдина: «Все виды ремесел требуют особых навыков, но ни в одной отрасли человеческой деятельности не соединяется столько различных специальных свойств, как в хирургии. Тут нужны четкость и быстрота пальцев скрипача и пианиста, верность глазомера и зоркость охотника, способность различать малейшие нюансы цвета и оттенков, как у лучших художников, чувство формы и гармонии тела, как у лучших скульпторов, тщательность кружевниц и вышивальщиц шелком и бисером, мастерство кройки, присущее опытным закройщикам и модельным башмачникам, а главное – умение шить и завязывать узлы двумя-тремя пальцами вслепую, на большой глубине, то есть проявляя свойства профессиональных фокусников и жонглеров. Ибо очень многие хирургические операции на конечностях уподобляются столярным работам, а многие случаи обработки и свинчивания костей требуют не только слесарных, а тонких механических приемов. Операции на лице, щеках, веках подобны художественным аппликациям или инкрустациям перламутром и драгоценными породами дерева, а глазные операции требуют буквально ювелирной работы. Наконец, необычайная сложность брюшной топографии и патологии требуют от абдоминального хирурга не только свойств, знаний и сообразительности архитекторов и инженеров, смелости и решительности полководцев, чувства ответственности юристов и государственных деятелей, высокого технического мастерства, ориентировки, безупречной техники шитья и кройки и подлинного искусства при разгадке ребусов и китайских головоломок, каковыми представляются многие случаи кишечных узлообразований и заворотов».

Сергей Сергеевич Юдин (1891–1954) – выдающийся советский хирург, академик АМН (1944), лауреат Государственной премии СССР (1942, 1948), Ленинской премии (1962), заслуженный деятель науки. Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды и медалями.

В 1915 году окончил медицинский факультет Московского университета. В Первую мировую войну был полковым врачом; контужен, награжден Георгиевской медалью. В 1918–1919 годы служил в Красной Армии, после демобилизации в 1919–1922 годы работал в хирургическом отделении санатория для долечивания раненых «Захарьино». Там наряду с хирургическими навыками приобрел опыт лечения послераневых плевральных свищей, который обобщил в докладе «34 случая торакопластики при застарелых эмпиемах плевры» на XVI Съезде российских хирургов в 1924 году. С 1922 по 1928 год работал хирургом фабричной больницы в городе Серпухов, успешно выполняя широкий круг оперативных вмешательств. Глубоко изучив вопрос о спинномозговой анестезии, С.С. Юдин обобщил свой опыт в уникальной по информативности и объему диссертационной монографии. Все это выдвинуло его в ряды особо перспективных молодых хирургов Советского Союза. В 1925 и 1928 годы он был командирован в Германию и в США, освоил достижения зарубежной хирургии и подметил ее слабые стороны. В 1928 году вышла в свет его книга «Пятилетний отчет о деятельности хирургического отделения фабричной больницы „Красный текстильщик“», подводящая итоги работы в городе Серпухов. С этого же года С.С. Юдин – руководитель хирургической клиники НИИ скорой помощи им. Склифосовского, а с 1931 года профессор, заведующий кафедрой неотложной хирургии ЦИУ. Здесь сложилась возглавляемая им хирургическая школа, представителями которой были Д.А. Арапов, Б.А. Петров, Б.С. Розанов, А.А. Русанов и др. С годами эта клиника приобрела мировую известность.

Основное направление его работ – неотложная абдоминальная хирургия, в первую очередь острая патология желудка, с установкой на радикальность вмешательств. Так, при прободении язвы желудка методом выбора стала первичная резекция. Широко вошла в практику срочная лапаротомия при остром желудочном кровотечении. С.С. Юдин внес большой вклад в проблему хирургии пищевода, им разработан оригинальный способ пластического восстановления пищевода. Эта операция стала общепризнанной и нашла последователей во всех странах мира. За исследования по созданию искусственных пищеводов С.С. Юдин был удостоен в 1948 году Государственной премии.

С.С. Юдину принадлежит выдающаяся роль в развитии трансфузиологии и трансплантологии. Первым в мире он применил в клинике переливание фибринолизной крови, за что совместно с В.Н. Шамовым в 1962 году был удостоен Ленинской премии.

В годы Великой Отечественной войны С.С. Юдин в звании полковника медицинской службы, в должности консультанта часто выезжал на фронт и оперировал в полевых условиях. Основным направлением в лечении раненых в годы Великой Отечественной войны С.С. Юдин считал широкую хирургическую обработку ран, местное и общее применение сульфаниламидных препаратов, глухую гипсовую повязку. Он предложил оригинальную методику хирургической обработки огнестрельных ранений бедра, что принесло значительный эффект. Для этого он сконструировал специальный походный ортопедический стол, который широко применялся на фронте. Работы С.С. Юдина по военно-полевой хирургии были удостоены в 1942 году Государственной премии.

С.С. Юдин был почетным членом хирургических обществ ряда городов и союзных республик, Международной ассоциации хирургов, хирургов Америки, Королевского общества хирургов Великобритании, почетным доктором Сорбонны и др.

На первом году работы в клинике Первого меда нового руководителя в ней стали блуждать слухи, что Углов может оперировать исключительно на грудной клетке – другие разделы хирургии ему не подвластны. Фёдор Григорьевич начал оперировать грыжи, аппендициты, выполнял операции на желудке. Причем делал он это показательно. И слухи вскоре затихли. В 1949 году Углову присвоено ученое звание профессора. А с 1955 года он избран членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР.

Помимо хирургии груди Фёдора Григорьевича заинтересовали проблемы желудочно-кишечного кровотечения при портальной гипертензии, вызванной циррозом печени. Если при кровотечениях из язвы желудка или двенадцатиперстной кишки операции разработали – от простого ушивания до удаления части или всего органа, – то здесь все обстояло гораздо сложнее.

Проблема заключалась в самой печени. Ее цирротически измененная ткань уже не могла, как положено, пропускать через себя кровь, идущую от органов живота в нижнюю полую вену. Образовывался застой венозной крови. Вследствие этого развивались обходные венозные коллатерали, позволявшие на какое-то время снизить застой крови в системе воротной вены, разгрузить больную печень. Чаще обходные коллатерали развивались через пищевод. Именно кровотечение из уже трансформированных вен пищевода давало большой процент кровотечения. Нужно найти выход, как снизить давление в этих измененных венах.

Решили научиться обходить больную печень. Чтобы кровь из воротной вены, минуя печень, сразу попадала бы в нижнюю полую вену. Этого можно достигнуть, если наложить соустье (анастомоз) между нижней полой веной и воротной веной.

На бумаге все просто, а на деле эти вены необычайно хрупки и легко повреждаются, вызывая массивные профузные кровотечения. Фёдор Григорьевич начал отрабатывать новую операцию на… резиновых перчатках. Он сшивал между собой тонкую резиновую ткань специальными маленьким иглами с тонкой нитью. Сшив более 400 (!) перчаток и отработав технику подхода к нужным сосудам на трупах, только после этого решился на операцию на человеке.

Первая в стране операция по наложению портокавального анастомоза (так она теперь называлась) прошла неимоверно трудно. Однако завершилась успешно. Больной поправился и выписался из клиники. В течение пяти лет вели за ним наблюдение. К сожалению, в дальнейшем он принялся за старое – начал злоупотреблять алкоголем и погиб. Ведь, как правило, такие осложнения со стороны печени развиваются в основном у людей с пристрастием к спиртному.

Вскоре поток больных с циррозом печени в клинику значительно вырос. К Углову стали приезжать и заимствовать его накопленный опыт врачи со всего Советского Союза. Добирались к нему хирурги и из-за границы. Побывали даже хирурги из Индии. К сожалению, большой распространенности эти операции не получили. То, что в руках автора выходит хорошо, не означает, что так же хорошо станет получаться и у преемника. Операции эти трудоемкие, требуют деликатного отношения к тканям и терпения у хирурга, часто возникают внутриоперационные осложнения в виде массивных кровотечений.

А в клинике Углова их продолжали успешно выполнять. Доктора же на периферии в большинстве своем, получив высокую летальность, от них отказались. Лишь незаурядные смельчаки, отличающиеся завидным упорством и терпением, продолжают накладывать портокавальные анастомозы.

Фёдор Григорьевич старался в своей клинике привить в коллективе ту благоприятную атмосферу между сотрудниками и пациентами, основанную на высоких принципах гуманизма, что царила в свое время в клинике профессора Н.Н. Петрова. Он старался во всем походить на учителя. Оттого вместе с коллективом удавалось решать порой самые непостижимые задачи.

В 1958 году вышла новая монография профессора Углова «Рак легкого», которая тут же стала необыкновенно популярной среди хирургов и онкологов. За эту книгу и за успехи в грудной хирургии в 1961 году Фёдору Григорьевичу присудили самую престижную в Советском Союзе Ленинскую премию.

Известно изречение Бильрота (1883): «Хирург, который зашьет рану сердца, потеряет уважение своих товарищей…» Во времена Бильрота все операции на сердце считались немыслимыми и чрезвычайно опасными для пациента. Бильрот считал, что хирург, который решится провести операцию на сердце, легкомыслен и не обладает должным опытом, чтобы заниматься этой деятельностью. А попытка прокола околосердечной сумки – хирургическая глупость. Как категорична была его позиция! Это сейчас, с высоты времен, мы можем забавляться над подобным, но тогда существовали веские причины для подобных заявлений. Например, не был разработан эффективный способ хирургического доступа, первого этапа любой операции.

Теодор Бильрот (Billroth Theodor, 1829–1894) – известный немецкий (австрийский) хирург.

Медицинское образование получил в Грейфсвальде, Геттингене и Берлине. После научной поездки в Вену и Париж (1855) работал у Лангенбека (Берлин). С 1860 года – профессор в Цюрихе, с 1867 года до конца жизни – профессор в Вене. Одновременно с хирургией занимался патологической анатомией. Им описаны трабекулы селезенки, строение железистых полипов, развитие кровеносных сосудов. Им (параллельно с Т. Кохером) разработана операция удаления зоба. Т. Бильрот первым произвел резекцию пищевода (1872), гортани (1873), обширное иссечение языка при раке (к 1874 году произвел 10 успешных операций) и др. С именем Бильрота связано начало хирургии желудочно-кишечного тракта; им в 1881 году выполнена первая успешная операция резекции желудка при раке привратника.

Среди 160 печатных трудов Т. Бильрота широко известна книга «Die allgemeine Chirurgie», выдержавшая 15 изданий и переведенная на многие языки. Большую известность приобрели отчеты клиники Бильрота о хирургической деятельности, в которых была разработана статистика хирургических заболеваний с анализом отдаленных результатов лечения и врачебных ошибок. В 1896 году опубликована переписка ученого с друзьями; в ней содержится знаменитое обращение к Н.И. Пирогову, в котором Т. Бильрот признает его своим учителем. Т. Бильрот – редактор двух больших многотомных руководств: «Handbuch der Chirurgie» и «Deutsche Chirurgie», со дня основания «Archiv fur klinische Chirurgie» был одним из его редакторов. Т. Бильрот воспитал целую плеяду учеников, среди которых такие крупные хирурги, как Гуссенбауэр (К. Gussenbauer, 1842–1903) – преемник Т. Бильрота в Венской клинике, Черни (V. Czerny, 1842–1916), Гаккер (V. Hacker, 1852–1933), И. Микулич. В клинике Т. Бильрота работали многие русские хирурги.

Теодор Бильрот со своими ассистентами. Т. Бильрот в центре, за столом. 1871

С развитием анестезиологии, когда в хирургии отошли от местного обезболивания, а наркоз стал делом рутинным, в клинике Углова замахнулись на святое – болезни сердца. Начали с хирургического лечения больных, страдающих слипчивым перикардитом, или «панцирным сердцем». Сущность этой болезни сводится к тому, что из-за травмы, инфекции или туберкулезного процесса развивается перикардит – воспаление оболочки сердца (перикарда). При этом возникают известковые отложения в перикарде толщиной в несколько миллиметров, которые словно панцирем покрывают сердце, сдавливая его со всех сторон. Теперь сердце уже не может нормально выполнять свою работу. Оно способно производить лишь небольшое сокращение. Развивается сердечная недостаточность, которая начинает вызывать застой крови в печени, нижних конечностях. И, как следствие, увеличивается печень, отекают ноги, начинает скапливаться жидкость в брюшной полости и плевральных полостях. Лечение слипчивого перикардита только оперативное. Никакими лекарствами не удается добиться рассасывания «панциря». Однако иссечение перикарда – большая, сложная операция.

В нашей стране к этому времени оказался накоплен ничтожный опыт по хирургическому лечению слипчивого перикардита. Основываясь на своих наблюдениях, опубликовали статьи А.Н. Бакулев и Ю.Ю. Джанелидзе. Суть операции сводится к тому, что над сердцем вначале иссекали покрывающие его ребра и хрящи. А после иссекали и сам измененный перикард.

Проблема в том, что в норме сердце легко отделяется от своей оболочки, служащей своеобразным футляром для главного органа нашего организма. А при перикардите ткань сердца интимно сращена с тканью перикарда. В иных местах настолько прочно, что разъединить их можно только при помощи острейшего скальпеля. А в особо запущенных случаях они становятся неразделимыми.

Во время операции перикард и в самом деле напоминает этакий панцирь. Он настолько твердый, что можно постучать по нему инструментом и получить характерный тупой звук, схожий с ударами по твердой поверхности. А остро заточенный скальпель и вовсе отказывается рассекать «бронированную» ткань.

На операции. 1972

Первые пациенты после операции на сердце. 1955

Решившись оперировать больных с «панцирным» сердцем, Фёдор Григорьевич вновь проштудировал всю доступную литературу по теме, включая иностранную. Отработал технику операции на трупах. И с огромным волнением взял своего первого больного со слипчивым перикардитом на операционный стол. До этого он не только не оперировал подобных больных, но и никогда не видел, как это делают другие хирурги.

Первую операцию выполнили на грани фола: больного едва сняли с операционного стола. Отеки и жидкость в плевральных полостях, как ожидали, сразу не ушли. Процесс выздоровления затянулся. Однако через полтора месяца все пришло в норму, и больного выписали из клиники. В дальнейшем он чувствовал себя превосходно и работал на тяжелом производстве: вначале на лесоповале рубил деревья, а позже переквалифицировался в каменщика. Это была победа! Начали оперировать и следующих пациентов.

Как истинного ученого-клинициста, Фёдора Григорьевича что-то не устраивало. Сейчас ему не нравился хирургический доступ, который они применяли во время операций на «панцирном» сердце. После них оставался грубый и обширный дефект в передней грудной стенке, прикрытый лишь кожей. Через него при желании можно легко прощупать бьющееся сердце.

Удаленные хрящи и части ребер заново не вырастали, и оперированные больные вынуждены ходить всю оставшуюся жизнь с «дыркой» в груди. Да, изобретали тогда разного рода пластины из металла и пластмассы, закрывающие, как заслонкой, дыру в организме. Но удовлетворения от нее не находили ни сами пациенты, ни оперирующий хирург. Доступ был калечащий. Требовались новые решения, и они не заставили себя долго ждать.

Новый доступ к сердцу предусматривал не удаление ребер и хрящей, а лишь временное отсечение ребер от грудины в местах их прикрепления, а затем мобилизованную таким способом грудную стенку, как дверцу, откидывали налево. После окончания оперативного вмешательства все возвращалось на место и фиксировалось швами.

Первая операция по новой методике также закончилась благополучно. И операции при слипчивом перикардите по методу профессора Углова получили зеленый свет. В 1961 году Фёдора Григорьевича пригласили в Индию на Объединенный Всеиндийский конгресс хирургов и анестезиологов выступить с докладом на эту тему.

Индия потрясла его необычайным бюризово-синим небом, буйством природных красок, многоликостью населения и той восточной экзотикой, которую можно встретить только там, где причудливо сплелись седая древность и яркие огни рекламы века двадцатого.

Доклад профессора вызвал небывалое оживление среди индийских коллег. Дело в том, что слипчивый перикардит в Индии встречается часто из-за распространенного там туберкулеза. Индийские хирурги в лице президента конгресса С.К. Сена попросили Фёдора Григорьевича выполнить у них показательную операцию по своему методу.

Сантош Кумар Сен (1910–1979) – индийский хирург и президент Ассоциации хирургов Индии. Занимался проблемами туберкулеза легких и кардиохирургии.

Для консультации и возможной операции выбрали 15-летнего мальчика с типичной картиной слипчивого перикардита. Для чего из Джайпура, где проходил конгресс, приехали в Дели. Фёдор Григорьевич осмотрел пациента и согласился с тем, что мальчика спасет только операция. Но выполнять ее в незнакомых условиях, с незнакомым персоналом, без знания языка? Его терзали смутные сомнения. Ведь по нему одному здесь, в Индии, будут судить о всей советской медицине. Подвести никак нельзя! Придется бороться за престиж и своей страны, и всей отечественной хирургии.

Несмотря на определенные трудности, главной из которой являлась работа в непривычной обстановке с незнакомым персоналом, операция прошла успешно. Индийские коллеги аплодировали русскому хирургу стоя.

На следующий день все центральные индийские газеты на первой полосе напечатали портрет профессора Углова с восторженными отзывами. «Операция на сердце – без риска!», «Советский доктор разработал новый метод сердечной хирургии», «Русский эксперт объясняет новый метод сердечной хирургии», – пестрели газетные заголовки. Это был триумф! По приглашению профессора Балига доктор Углов отправился дальше в Бомбей.

Балига Анаппа Витал (Anappa Vital Baliga, 1904–1964) – индийский хирург, специалист по хирургии сердца, легочной, абдоминальной хирургии; прогрессивный общественный деятель Индии; президент Всеиндийского общества культурной связи с СССР. Возглавлял хирургическую клинику в Бомбее; пользовался большим авторитетом среди индийских врачей и хирургов. Был президентом и почетным членом Общества восстановления здоровья детей-инвалидов в Бомбее (Society for the rehabilitation of crippled children), президентом XV конференции ассоциации хирургов Индии (1953). Балига был сторонником постоянного общения, научного обмена и сотрудничества, а также развития дружеских связей между народами СССР и Индии. До последних дней жизни он являлся редактором и издателем журнала ISCUS (Indo-Soviet Cultural Society), цель которого – знакомить врачебную общественность Индии с достижениями медицины в Советском Союзе. Балига дважды посетил СССР и ознакомился с главнейшими хирургическими учреждениями Москвы и Ленинграда.

Хирурги Фёдор Григорьевич Углов, Дебейки и Детерлинг. 1971

В Бомбее Фёдор Григорьевич выполнил еще две показательные операции: одну провел девушке 17 лет при слипчивом туберкулезном перикардите, во время второй удалил две доли из трех на правом легком при бронхоэктазах молодому индусу. Там же, в Бомбее, он встретился с известным американским кардиохирургом – профессором Дебейки, который провел в Бомбее показательную операцию на аорте. Дебейки высказал свое самое искреннее восхищение советскому хирургу.

Фёдор Григорьевич Углов с профессором Дебейки. Гостиница «Москва». 1971

Майкл Эллис Дебейки (DeBakey, Debakey) (1908–2008) – американский хирург, иностранный член РАН (1999). Медицинское образование получил в Тулейнском университете в Новом Орлеане (1935). В 1937–1948 годы преподавал там хирургию. В 1942–1946 годы военный хирург американской армии. Профессор Бейлорского медицинского колледжа (с 1948 года), Техасского университета (с 1952 года) и директор Центра сердечно-сосудистой хирургии и научных исследований Методистского госпиталя в Хьюстоне.

Разработал способы хирургического лечения болезней сердца и крупных кровеносных сосудов (аорты, чревной, верхней брыжеечной, сонной артерий и др.) с использованием гомотрансплантатов и синтетических протезов (разработал и внедрил дакроновые сосудистые протезы, 1957), предложил роликовый насос (1932), впервые использованный в аппарате «сердце – лёгкие» Д.X. Гиббона (1935) и применяемый в большинстве современных аппаратов искусственного кровообращения. Одним из первых применил перфузионные аппараты для частичного или полного искусственного кровообращения при операциях на сердце. Разработал методы хирургического лечения заболеваний магистральных и периферических артерий. Впервые выполнил операции при аневризмах различных отделов аорты и магистральных артерий (1954-58). Один из основоположников операций шунтирования и протезирования артерий. Первым успешно использовал в клинических условиях аппарат «искусственный левый желудочек сердца» (1966). Разработал конструкции около 50 хирургических инструментов (зажим, пинцет Д. и др.). Занимался исследованиями по созданию искусственного сердца (совместно с российскими учеными).

В 1972 году Майкл Дебейки был приглашен в Москву при проведении операции Мстиславу Келдышу.

В 1996 году он был приглашен в Москву в качестве консультанта на операцию аорто-коронарного шунтирования, которую Ренат Акчурин проводил первому президенту России Борису Николаевичу Ельцину.

Получил Большую золотую медаль им. М.В. Ломоносова РАН (2004). В 2007 году награжден высшей наградой США – Золотой медалью Конгресса. Умер в больнице Хьюстона 11 июля 2008 года, не дожив менее двух месяцев до своего 100-летнего юбилея. Похоронен на Арлингтонском национальном кладбище.

Майкл Дебейки и Фёдор Григорьевич Углов. 1971

Вернувшись через восемь дней из Бомбея назад в Дели, Фёдор Григорьевич, к своему удовлетворению, нашел первого прооперированного им на индийской земле пациента в хорошем состоянии. Мальчик явно шел на поправку. Он начал ходить, ушли отеки на ногах, и рассосалась жидкость в грудной клетке.

В свой следующий приезд в Индию, спустя много лет, профессор Углов поинтересовался судьбой того мальчика. Ему ответили, что у него все сложилось удачно: работает на лесозаготовках и уже забыл про свою смертельную болезнь, от которой его избавил в свое время русский доктор.

После того, как научились лечить слипчивый перикардит, Фёдор Григорьевич приступил разрабатывать операции на самом сердце. Больных с врожденными пороками сердца до этого почти никто не оперировал. Редкие смельчаки брались исправлять ошибки природы. И эти робкие шаги не всегда оказывались успешными. Следовало подвести научную базу, обосновать, отработать в анатомическом театре новый для себя вид хирургии.

По мере изучения проблемы стало ясно, что врожденных пороков существует целое множество: коарктация (сужение просвета) аорты, незаращение боталлова протока, дефекты межжелудочковой и межпредсердной перегородок, сочетание нескольких пороков одновременно.

Для каждого из этих пороков нужно придумать свою методику хирургического лечения, создать свои особые инструменты. И учесть тот факт, что будущие пациенты, как правило, дети, родившиеся с этими заболеваниями. До возраста взрослого человека без операций редко кто доживал. Самый распространенный недуг, с которым пришлось столкнуться начинающим кардиохирургам, – это тетрада Фалло.

Этье́н-Луи́ Артю́р Фалло́ (фр. Étienne-Louis Arthur Fallot; 1850–1911) – французский врач. В 1867 году поступил в медицинскую школу Монпелье. После окончания института работал в Марселе, затем написал докторскую диссертацию, посвященную пневмотораксу. В 1888 году стал профессором гигиены и судебной медицины в Марселе. В том же году подробно описал четыре анатомические аномалии, образующие так называемый синий порок сердца, названный его именем, – тетраду Фалло.

При тетраде Фалло кровь почти не поступает в легочную артерию, где должна обогатиться кислородом. А венозная кровь, «перепутав направление», поступает в аорту, отчего цвет кожи у детей становится мрачного синюшного цвета, присоединяется тяжелая одышка. И они очень скоро погибают от сердечной недостаточности.

Для того чтобы избавить ребенка от мучений и выполнить радикальную операцию, необходим аппарат искусственного кровообращения, так как она возможна только на открытом сердце, причем с выключенным временно из кровообращения.

Хотя такой аппарат в природе уже существовал. Его придумал наш отечественный врач-самородок С.С. Брюхоненко еще в двадцатые годы двадцатого столетия. АИК Брюхоненко годился пока только для экспериментов. Для клинического применения тот АИК еще не подходил.

Сергей Сергеевич Брюхоненко (1890–1960) – советский физиолог, доктор медицинских наук; лауреат Ленинской премии (1965 год, посмертно).

В 1914 году окончил медицинский факультет Московского университета. С 1919 по 1926 год – ассистент клиники частной патологии и терапии 2-го МГУ. С 1926 по 1930 год работал в Химико-фармацевтическом институте, с 1931 по 1935 год заведующий лабораторией экспериментальной терапии в Центральном институте гематологии и переливания крови. С 1935 по 1951 год возглавлял основанный им НИИ экспериментальной физиологии и терапии. В 1951–1958 годы работал в НИИ экспериментальной хирургической аппаратуры и инструментов (НИИЭХАИ). В последние годы жизни заведовал лабораторией искусственного кровообращения в Институте экспериментальной биологии и медицины Сибирского филиала АН СССР.

С.С. Брюхоненко – автор более 70 работ и 17 изобретений, посвященных главным образом проблемам искусственного кровообращения. В 1920–1925 годы им разработан метод искусственного кровообращения и создан первый в мире аппарат искусственного кровообращения, позволивший изучать центральное действие фармакологических веществ на разработанном им препарате «изолированной головы» собаки. Метод искусственного кровообращения впервые был применен для операций на сердце, а позднее использован для оживления организма после наступления клинической смерти. В экспериментах на собаках С.С. Брюхоненко удалось добиться восстановления на длительный срок жизненных функций организма, спустя 20 минут после наступления клинической смерти.

С 50-х годов метод искусственного кровообращения стали применять для оживления человека. За научное обоснование и разработку проблемы искусственного кровообращения С.С. Брюхоненко был удостоен Ленинской премии. Он разработал также методы стереоскопического рисования и черчения, основанные на физиологических закономерностях объемного зрения.

Создан искусственный сердечный клапан

Пока в распоряжении хирургов не было нужного аппарата искусственного кровообращения (АИК), приходилось придумывать другие способы обогащения крови кислородом. Одним из таких способов было соединение аорты с легочной артерией, минуя сердце. Здесь богатая кислородом кровь из аорты напрямую поступала, куда надо.

Но и эти операции, несмотря на их хорошие результаты, не вылечивали до конца пациентов. Они лишь на время приносили им облегчение. Обходные анастомозы – всего лишь первый этап к предстоящим в дальнейшем радикальным операциям.

Только когда в клинике появились надежные аппараты искусственного кровообращения, дополненные специальным теплообменником, позволяющим снижать температуру оперируемых тканей, стало возможным оперировать на сердце радикально, навсегда избавляя пациентов от врожденных пороков сердца. В условиях искусственной гипотермии все процессы в тканях замедляются, что позволяет организму легче перенести хирургическую агрессию. Теперь стали оперировать на сердце в один этап.

В 1967 году Фёдора Григорьевича за его заслуги в развитии легочной хирургии и хирургии сердца избрали действительным членом Академии медицинских наук СССР. А в 1991 году он стал академиком Российской академии медицинских наук.

Академик Углов считал, что в старом здании клиники ему становится тесно. Он мечтает о создании целого института кардиологии. Выбивает в Министерстве деньги на его строительство, утверждается проект. Однако тогдашний министр здравоохранения академик Б.В. Петровский, который неоднозначно относился к развитию кардиохирургии на берегах Невы, всячески препятствует задуманному.

Борис Васильевич Петровский (1908–2004) – российский хирург, организатор здравоохранения и общественный деятель, академик АН СССР (1966) и АМН СССР (1957), Герой Социалистического Труда (1968).

После окончания медицинского факультета МГУ (1930) работал хирургом в Подольске; с 1932 г. – в московском Институте для лечения опухолей, возглавляемом П.А. Герценом. Участник Советско-финляндской (1939–1940 годы) и Великой Отечественной войн. С 1945 года заместитель директора Института хирургии АМН СССР (ныне НИИ хирургии имени А.В. Вишневского). В 1948–1949 и 1951–1956 годы профессор хирургии Второго Московского медицинского института имени Н.И. Пирогова. В 1956–1988 годы заведующий кафедрой госпитальной хирургии Первого Московского медицинского института имени И.М Сеченова. В 1953–1966 годы главный хирург 4-го Главного управления Министерства здравоохранения СССР. В 1965–1980 годы министр здравоохранения СССР. Организатор и директор (1963–1988, с 1988 года почётный директор) Всесоюзного НИИ клинической и экспериментальной хирургии Министерства здравоохранения РСФСР (ныне Российский национальный центр хирургии имени академика Б.В Петровского РАМН).

Основные научные труды Петровского посвящены проблемам реконструктивной и восстановительной хирургии, хирургии сердца и магистральных сосудов, трансплантологии, трансфузиологии, онкологии и др. Петровский – один из инициаторов развития в стране трансплантации почки, микрохирургии, гипербарической оксигенации, рентген-эндоваскулярной хирургии и создания искусственных органов. Впервые в стране успешно применил протезы клапанов сердца, разработал пластику бронхов и трахеи. Впервые в СССР успешно выполнил пересадку почки (15.4.1965). Создал школу хирургов. Председатель Всесоюзного общества хирургов (1963). Удостоен Ленинской премии (1960), Государственной премии СССР (1971), Международной премии ВОЗ имени Леона Бернара (1975). Награжден орденами Ленина (1961, 1965, 1968, 1978), «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени (1998), Святого Андрея Первозванного (2003) и другими орденами и медалями.

Ф.Г. Углов на строительстве НИИ Пульмонологии

Настойчивость академика Углова все же берет верх, и в 1967 году ему дают добро на строительство комплекса. Только не кардиохирургического, а пульмонологического – всесоюзный научно-исследовательский институт пульмонологии Министерства здравоохранения СССР (ВНИИП). Четыре года напряженной работы всего коллектива, который своими силами старался помочь строителям, устраивая субботники и воскресники, наконец завершались созданием клиники, которая отвечала всем нормативным требованиям. Институт открыли, и Фёдор Григорьевич стал его первым директором.

С сотрудниками 2-й кафедры госпитальной хирургии

Однако по ряду причин в 1972 году Институт пульмонологии пришлось оставить, и академик Углов перешел на кафедру № 2 Первого Ленинградского медицинского института, где проработал до 1991 года заведующим кафедрой, а после, до самой своей смерти в 2008 году, профессором.

Фёдор Григорьевич продолжил оперировать на сердце и легких. Читал лекции, проводил практические занятия со студентами. Передавал свой богатый опыт врачам клиники.

За свою долгую жизнь Фёдор Григорьевич выполнил около 6500 операций. Большинство из них были повышенной сложности. Последнюю свою операцию он выполнил в возрасте почти ста лет. За это попал в книгу рекордов Гиннесса. Под его руководством подготовлено и защищено около 20 докторских и 79 кандидатских диссертаций.

Помимо профессиональных знаний Фёдор Григорьевич старался донести до действующих и будущих врачей еще и общечеловеческие ценности, считая, что хороший врач не может оставаться равнодушным наблюдателем болезни и простым корректировщиком ее при помощи скальпеля. Хирург в первую очередь лечит словом, а после – ножом. Позвольте привести здесь его советы на эту тему почти без купюр.

Академик Углов считал, что врачебное бездушие – это страшная вещь! Бездушный человек не может работать врачом! Но разве только врачом не может работать черствый человек?

Николай Николаевич Петров, его Учитель, говорил помощникам: «Учтите, что к нам идут не ради удовольствия. К нам идут люди, отягощенные недугом. Они знают, что у хирурга они могут получить исцеление только через операцию, а это значит, как правило, боль, дополнительные страдания и даже угроза смерти от самой операции. Как бы нежно и заботливо хирург ни подходил к больному, все это остается. Оно только уменьшается, смягчается, но все равно остается».

Мы, врачи, часто встречаемся с заболеваниями, вызванными грубостью и невниманием других людей. С грубостью надо бороться как с серьезным и опасным злом.

В первую очередь надо начинать с себя. Когда кто-то к тебе обращается, надо, прежде всего, подумать, что этот человек ничуть не ниже тебя, наоборот, может быть, он и в умственном, и в моральном отношении выше тебя. Может быть, завтра тебе придется обратиться к этому человеку. И если ты сегодня ему нагрубил, то какими глазами будешь смотреть завтра, зайдя к нему в кабинет? Если придерживаться правила разговаривать с любым человеком – с санитаром или уборщицей, с министром или с академиком – с одинаковым уважением, тебе никогда не будет стыдно за свое отношение к человеку. Умный, деликатный человек так обращается с другими, как бы он хотел, чтобы обращались с ним в подобной ситуации.

Некоторые хирурги – даже очень известные! – во время операции кричат на своих помощников, в том числе и на женщин. Оскорбительные эпитеты слетают с их губ в адрес врачей, беззаветно отдающих себя тому делу, которому служит хирург. Некоторые оправдываются: «Работа нервная». Или: «Слишком велико бывает напряжение». На работе каждый человек должен быть выдержанным и спокойным.

Николай Николаевич Петров, наш крупнейший русский ученый и хирург, писал, что за течение операции ответственен хирург и он за всё в первую очередь должен спросить с себя. Не хватает нужного инструмента – значит, ты перед операцией не проверил. Плохо помогает ассистент – значит, ты его вовремя не научил. И так во всем.

При хорошем отношении к делу у хирурга не будет оснований ругать, а тем более оскорблять своих помощников. Он будет предъявлять больше требований к себе, с большим уважением относиться к своим помощникам, и тогда он вправе рассчитывать на правдивость и честность в работе с их стороны.

Ложь чаще всего присуща людям самолюбивым, но слабым и ограниченным, нечистоплотным в нравственном отношении. Ложь – это большой изъян души и сердца, ибо без нравственной чистоты не может быть никакого чувства собственного достоинства. Благородный человек не унизится до лжи. Но иногда не сказать правду там, где ее нельзя говорить, не только не предосудительно, но и благоразумно. В то же время солгать – в любом случае низко и глупо. Умный человек найдет известные границы, «…по обе стороны которых не может быть ничего правильного» (латинская пословица). Эти границы ничем не обозначены, их может увидеть своим мысленным взором лишь человек честный, умный и смелый.

В сложной ситуации он проявит соответствующую гибкость, чтобы не прибегать ко лжи, ибо среди людей, обладающих высокой культурой, считается, что нет ничего более преступного, более низкого, чем ложь. Как правило, она является порождением злобы, трусости и тщеславия. Человек, пользующийся этим оружием для достижения своих низменных целей, никогда не достигнет желаемого. Временный успех, который ему удалось получить, очень быстро, очень часто кончается позором.

У нас иногда наказывают не лжеца, а того, кто ему на слово поверил. Нет более порочного метода воспитания, чем этот. Человек обязан верить другому человеку, и тот, кто не верит, сам должен рассматриваться как непорядочный человек. Но в то же время лжец всегда должен нести наказание за ложь, где бы и в каком бы виде она ни проявлялась. Справедливое общество нужно строить на полном доверии и в беспощадной борьбе с ложью.

Умный хороший врач с глубоким уважением относится к каждому больному. Он никогда не скажет ему неправды. Иногда в интересах больного врач не может сказать всей правды. Но солгать больному бесчеловечно и часто опасно.

Задача состоит в том, чтобы сказать правду, изложить дело так, чтобы у больного остались от разговора не страх и уныние, а вера в благополучный исход.

Правдивость и честность – основа поведения хирурга, как с больными, так и с товарищами по работе. Нельзя быть правдивым с одними и лжецом с другими. Как нельзя быть проходимцем и патриотом в одно и то же время, или по очереди. То есть сегодня патриотом, а завтра проходимцем.

Да, бездушие – страшная вещь! Бездушный человек не может работать врачом! Если уж ты вынужден отказать больному, то делай это не с пренебрежительным видом, как будто геройство совершаешь, а с чувством вины перед больным, с сознанием, что еще не научился тому, чему обязан был научиться. И долг твой – помочь больному, отыскать такого врача, который лечит, а не отказывать и не отпихивать больного от одного врача к другому, как футбольный мяч.

Грубость – это бескультурье, пробел в воспитании. И нередко женщина – мать, сестра, жена, – претерпевая грубость от мужчины, близкого ей человека, не задумывается над тем, что и сама повинна в отсутствии у мужчины вежливости и такта. Человек не рождается грубияном, хамство им приобретается, а подчас и прививается. Когда-то мать позволила своему ребенку проявить грубость, а сестра, невеста, наконец, жена благосклонно поощряли грубость близкого человека, проявляемую к другим, и возмутились лишь тогда, когда на себе ее испытали. Да поздно! Грубость стала чертой характера, оружием защиты и нападения.

На операции

Надо научиться спокойнее реагировать на всякие раздражители. Кроме того, надо уметь выслушивать мнение других. А если ты возражаешь против мнения другого, если ты с ним не согласен, возражения должны быть учтивыми и проникнутыми уважением к тому, кого оспариваешь. Независимо от того, разговариваешь ли ты со старшим или младшим по должности или по возрасту. Высказывая свое мнение, вежливый человек обязательно добавит: «Может быть, я не прав, но такие-то факты говорят…» или: «Я не уверен, но мне кажется…», «Я склонен думать, что…» и т. д.

И ни в коем случае не изменять своего тона и не переходить на резкость, если с твоей точкой зрения оппонент не согласится. Надо уметь уважать мнение другого, как бы оно ни расходилось с твоим.

Особенно это надо помнить молодым. Жизнь показывает, что со временем, когда становишься старше или просто опытнее, то, что казалось непреложной истиной и что ты доказывал, что называется, «с пеной у рта», представится в другом свете, и ты посмеешься над своей наивностью. Соблюдая такт и вежливость, оппоненты обогащаются в споре. Если же проявить в споре неразумное упрямство или нарушить правила вежливости, то здесь легко перейти к отчужденности и даже к ссоре. Нельзя допускать, чтобы спор и ссора становились бы непримиримыми из-за ненужных вспышек гнева. В разговорах и поступках очень важно сохранение такта.

Накопив богатый житейский опыт, Фёдор Григорьевич решил поделиться им с читательской аудиторией. А лучше, чем через печать, это не сделать. Именно со страниц своих многочисленных произведений академик Углов начал, как сказал поэт Н.А. Некрасов, «сеять разумное, доброе, вечное». Помимо хирургии, он начал писать книги, рассчитанные на самые широкие слои населения.

Фёдор Углов – писатель

Что же заставило Фёдора Григорьевича взяться за перо и сменить амплуа ученого на писателя? Почему вдруг решился писать художественные произведения в столь почтенном возрасте? Обычно люди становятся писателями гораздо раньше, не на седьмом десятке лет. В приватной беседе с вдовой академика Эмилией Викторовной Угловой-Стрельцовой я нашел ответ на свой вопрос. Оказывается, не что, а кто помог состояться ему как писателю.

В клинике с С.А. Борзенко

С.А. Борзенко

Один хороший знакомый, друг семьи, журналист газеты «Правда», писатель С.А. Борзенко стал инициатором литературного дебюта академика Углова. В свое время Фёдор Григорьевич лечил С.А. Борзенко у себя в клинике. Они много общались. У них нашлось много общего: оба прошли войну, оба любили художественную литературу и публицистику. Журналисту как профессионалу понравился стиль изложения мыслей своего лечащего доктора. Отметил его хороший русский язык, кругозор вне медицины, глубокое знание как отечественной, так и зарубежной литературы. Надо сказать, что Фёдор Григорьевич знал наизусть много стихотворений Пушкина, Лермонтова, Кольцова, Никитина, Некрасова и других известных и малознакомых поэтов, много читал художественной литературы, был всегда в курсе литературных новинок.

Сергей Александрович Борзенко (1909–1972). В 1933 году окончил Харьковский электротехнический институт. В 1932–1934 годах работал в газете «Краматорская правда», где собрал и объединил молодых литераторов, став родоначальником Краматорского городского литературного объединения.

Во время Великой Отечественной войны – фронтовой корреспондент газеты 18-й армии «Знамя Родины», газеты 1-го Украинского фронта «За честь Родины». Фронтовая судьба распорядилась так, что журналист и писатель С.А. Борзенко фактически возглавил один из отрядов десанта морских пехотинцев, штурмом взявших 1 ноября 1943 года и удерживавших плацдарм на крымском побережье в районе поселка Эльтиген, в ходе Керченско-Эльтигенской операции войск Северо-кавказского фронта и Черноморского флота.

За героизм и мужество, проявленные при высадке десанта на Керченский полуостров, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 ноября 1943 года майору административной службы Борзенко Сергею Александровичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 2804). Он единственный военный корреспондент, ставший Героем Советского Союза. С 1944 года полковник Борзенко С.А. – постоянный корреспондент газеты «Правда».

Событиям на войне С.А. Борзенко посвятил рассказы и очерки «Десант в Крым» (1944), «Храбрость» (1948), повести «Повинуясь законам Отечества» (1950), «Жизнь на войне» (1958), «Фронтовые были» (1959) и др. Как специальный корреспондент «Правды» написал цикл очерков о войне в Корее (1950–1953): «Корея в огне» (1951), «Мужество Кореи» (1953). Теме Октябрьской революции и становления новой жизни на Украине посвящен роман «Какой простор!» (книги 1–2, 1958–1963). В качестве военного корреспондента освещал пограничный конфликт на острове Даманский 2-15 марта 1969 года. Скончался 19 февраля 1972 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 2).

В Харькове его имя носит улица и школа № 30, в которой создан музей Героя. В Краматорске именем Борзенко названа площадь, на которой располагалась редакция газеты «Краматорская правда». В городе Керчи одна из центральных улиц носит имя С.А. Борзенко.

В 2016 году в Музее истории Керченско-Эльтигенского десанта во время научно-практической конференции «Военно-исторические чтения» состоялось открытие выставки, посвященной Герою Советского Союза военкору С.А. Борзенко.

Награды: Герой Советского Союза (17.11.1943), Орден Ленина (17.11.1943), два ордена Отечественной войны I степени (14.4.1945; 23.09.1945), Орден Трудового Красного Знамени (4.05.1962), три ордена Красной Звезды (5.11.1942; 22.02.1968; 21.02.1969), Медаль «За отвагу» (11.10.1942), Медаль «За оборону Кавказа».

Журналист и писатель Борзенко и предложил Фёдору Григорьевичу описать свою нелегкую жизнь. Заверил, что подробная биография академика достойна гласности и станет интересной сотням тысяч читателей, ведь его жизнь проходила на фоне стольких интересных исторических событий: революция, Гражданская война, коллективизация, Финская война, Великая Отечественная, восстановление страны из руин после войны. Фёдор Григорьевич поначалу отнекивался. Говорил, что никогда не занимался написанием художественной литературы и вряд ли что путного выйдет из этой затеи. Сергей Александрович сумел его убедить.

И вот в 1970 году Фёдор Григорьевич принялся за работу. Первая его книга писалась не так просто. Долго не приходило название. Эмилия Викторовна (жена) предложила «Сердце хирурга». Так и оставили. Львиную долю времени съедала основная работа оперирующего хирурга и руководителя клиники. Писать приходилось по выходным.

И вот книга написана, отпечатана на машинке. Дело за малым – теперь ее нужно опубликовать. Показали московскому писателю Юлию Крелину. Тот сам врач, хирург, к тому же пишет художественные книги, вхож в литературные круги столицы и на короткой ноге с редактором толстого литературного журнала «Новый мир».

Юлий Зусманович Крелин (1929–2006). После окончания 2-го Московского медицинского института работает хирургом в московских больницах. В 1964 году начал печататься в толстых литературных журналах «Новый мир», «Знамя» и других. В 1974 году «Новый мир» опубликовал журнальный вариант романа «Хирург», по которому снят трехсерийный телевизионный фильм «Дни хирурга Мишкина», в главной роли – Олег Ефремов. Автор пятнадцати книг художественной прозы. Умер в Израиле.

Ко всеобщему удивлению, Ю.З. Крелин нелестно отозвался о «Сердце хирурга». И заявил, что печатать ее не стоит, а редактировать – пустая трата времени. Первая неудача не дала повода опустить руки. С.А. Борзенко посоветовал обратиться к писателю И.В. Дроздову, который в ту пору являлся заместителем главного редактора солидного издательства «Современник».

Иван Владимирович Дроздов (1922–2019) – русский писатель, являлся руководителем трезвеннического движения «За трезвость нашего народа», вице-президентом Международной Славянской Академии, почетным президентом Северо-Западного отделения Международной славянской академии. Награжден орденом «Красной звезды», двумя орденами «Отечественной войны II степени» и многими медалями. Его бронзовый бюст установлен в Центральном музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве.

В 1932 году И.В. Дроздов вместе с братом и сестрой уехал в Сталинград на заработки. В голодный 1933 год оказался на улице среди беспризорников. Четыре года бродяжничал, а в 1937 году поступил в Сталинградский тракторный завод учеником механосборочного цеха. С 1939 года уже работал мастером. Одновременно учился в вечерней школе рабочей молодежи.

В 1940 году И.В. Дроздов поступил в авиашколу в городе Грозный, которую окончил с отличием в 1941 году. Летал на самолетах-разведчиках, потом попал в резерв. В мае 1943 года был направлен в зенитно-артиллерийский полк юго-западного фронта командиром взвода, а потом командиром батареи. Войну закончил в Будапеште. С 1946 года – военный журналист, корреспондент газет «На боевом посту», «Сталинский сокол», «Советская армия». В 1956 году демобилизовался в звании капитана. В этом же году И.В. Дроздов поступил и в 1963 году успешно окончил Литературный институт им. А.М. Горького в Москве. Десять лет, с 1956 по 1968 год, работал в газете «Известия» собкором, спецкором, экономическим обозревателем. С 1968 по 1971 год – работа в журналах «Человек и закон» и «Журналист». В 1970–1974 годы был заместителем главного редактора в издательстве «Современник». С 1975 года И.В. Дроздов полностью перешел на литературную работу.

Больше двадцати лет жил в Санкт-Петербурге, в 2016 году переехал в Москву. В 2018 году Иван Владимирович вернулся на свою дачу в Сергиев Посад на постоянное место жительства.

Книга «Сердце хирурга» и монография «Резекция легких» в русском и зарубежных изданиях

Иван Владимирович не стал отнекиваться, а помог академику с публикацией его первой книги. Наконец в 1974 году в издательстве «Современник» книга Фёдора Григорьевича Углова увидела свет. И сразу же стала необыкновенно популярной. Посыпались поздравления. В числе поздравивших автора с дебютом значился и Нобелевский лауреат Михаил Александрович Шолохов. Он тоже выразил свое восхищение автору. Так началось восхождение на литературный Олимп.

В дальнейшем книга «Сердце хирурга» выдержала не одно издание и была переведена на многие иностранные языки, а ее автора приняли в члены Союза писателей России.

На даче у поэта И. Кобзева (стоит справа), с писателями И. Шевцовым (сзади второй слева) и И. Дроздовым (первый слева)

В «Сердце хирурга» автор повествует о своей непростой жизни. О том, как он, простой русский парень из затерянной в лесах Сибири глубинки, захотел стать врачом. Причем не просто врачом, а непременно хирургом. Как он долго шел к своей цели в прямом и переносном смысле, какие трудности преодолел, чтобы достичь ее. И уже когда стал хирургом, как развивался дальше как специалист. Как хлебнул лиха на двух войнах. И как в конце концов достиг того, о чем даже не мечтал в своих самых смелых размышлениях. Теперь он профессор, академик – основоположник современной грудной хирургии. В этой книге он подводит итог своей 70-летней жизни. Любопытно, что академик Углов не собирается останавливаться на достигнутом. Впереди его еще ждет долгое служение людям. Фёдор Григорьевич не ошибся – после выхода своей первой книги он прожил еще 33 года.

«Сердце хирурга» вывела его на новую орбиту, ввела в круг писателей. Он стал узнаваем теперь не только как врач-хирург, но и как «инженер человеческих душ». И он уверовал в свои силы: да, он может писать не только научные статьи и монографии, но и художественные произведения ему тоже подвластны.

В 1978 году в издательстве «Молодая гвардия», в Москве выходит его новая книга «Человек среди людей (записки врача)». В последующих изданиях он расширит название. В наши дни книга больше известна как «Будни хирурга. Человек среди людей».

Во второй книге Фёдор Григорьевич рассказал о жизни между людьми. В произведении причудливо переплетены и семья, и работа, и любовь, и вся наша жизнь. Автор показал, как она прекрасна и многогранна.

Автор прекрасно разбирается в людях. Он не просто замечательный врач и уникальный хирург, но и потрясающий человек. В книге он рассказывал, как в сложной жизненной ситуации поддерживал реальных людей, с которыми сталкивала его судьба. Им рассмотрены проблемы алкоголизма, курения, отношений между поколениями в семейной жизни, в любви. Показано, как данные проблемы могут привести к сердечным заболеваниям. Он говорил: если что и пить до дна, так только любовь.

Его жизненные истории ненавязчиво учат читателя уму-разуму. Написана книга прекрасным, доступным языком. Интересно даже описание операций, которые он приводит на страницах этого произведения. Эта книга – раздумья врача о любви, дружбе, семье, твердости духа, сохранении здоровья.

В соавторстве с И.В. Дроздовым Фёдор Григорьевич написал и издал в 1984 году в «Молодой гвардии», в серии «Эврика», третью книгу «Живем ли мы свой век».

Фёдор Григорьевич Углов с писателем Василием Ивановичем Беловым

«Эврика» – серия научно-популярных, научно-публицистических книг и альманахов-ежегодников, выпускавшихся издательством «Молодая гвардия» с 1963 по 1991 годы. Всего в серии было выпущено 334 книги и журнала (включая переиздания) совокупным тиражом более 32 миллионов экземпляров.

В третьей своей книге Фёдор Григорьевич рассказывает о тех принципах, которые позволяют прожить человеку долгую и счастливую жизнь, никогда не болеть, чувствовать себя полным сил и энергии вплоть до глубокой старости. Эти принципы включают много советов, помимо рекомендаций вести здоровый образ жизни, исключающий употребление алкоголя и табака, соблюдать элементарные правила гигиены, режим труда, отдыха и питания.

В числе других причин, сокращающих продолжительность жизни, Углов также называет различного рода излишества и приводит слова Гиппократа о том, что в основе профилактики старости лежит умеренность во всем.

«При нерадивом отношении к своему здоровью можно быстро израсходовать жизненные силы, даже если человек находится в наилучших социальных и материальных условиях. И наоборот, даже при материальных затруднениях, многих недостатках разумный и волевой человек может надолго сохранить жизнь и здоровье. Но очень важно, чтобы о долголетии человек заботился с молодых лет. Пословицу „Береги честь смолоду“ надо бы дополнить другой – „Береги здоровье смолоду“», – подмечает автор.

На страницах книги академик Углов приводит примеры людей, которые прожили 150 лет и более.

Здесь же он приводит и свои основные принципы долголетия:

Люби работу, в том числе физическую.

Люби свою семью и отвечай за нее.

Люби Родину и защищай ее. Безродные долго не живут.

Владей собой и не падай духом ни при каких обстоятельствах.

Сохраняй нормальный вес любой ценой. Не переедай!

Не пей и не кури, иначе все остальные советы бесполезны.

Будь осторожен на дороге – это одно из самых опасных мест для жизни.

Вовремя ходи к врачам.

Избавь своих детей от разрушающей здоровье музыки.

Соблюдай режим труда и отдыха – он лежит в основе работы тела.

Бессмертие недостижимо, но продолжительность жизни зависит от самого человека.

Делай добро. Зло, к сожалению, само получится.

Кафедра истории советской литературы. 1986

Своей долгой и плодотворной жизнью Фёдор Григорьевич на деле доказал правоту своих мыслей. Надо сказать, что он в 46 лет научился водить автомобиль и до 90 лет проездил без единой аварии. В 45 лет выучил английский язык и до самой своей смерти читал англоговорящих авторов в подлиннике. Для закрепления языкового общения ввел обязательное общение между сотрудниками кафедры раз в неделю на английском языке. Академик Углов всю жизнь старался во всем прогрессировать.

В том же 1984 году в Московском издательстве «Советская Россия» у Фёдора Григорьевича выходит четвертая книга «Под белой мантией». В ней он рассказывает истории о простых советских людях, об их болезнях и о том, как они оказались в клинике Углова.

Здесь же рассказы об ученых, пытающихся двигать медицину вперед, несмотря на усиленное противостояние административного аппарата, представленного отдельными «организаторами здравоохранения» с толстыми портфелями, мало смыслящими в самой медицине. О тех, кто пытался развалить советскую медицину уже в те годы, задолго до развала самого СССР.

Он, не скрывая горькой правды, приводит примеры того, как на руководящие должности назначают не за врачебные заслуги, а по знакомству и по родственным связям. Как простые, увлеченные своим делом ученые все равно продолжают работать из любви к искусству, не обращая внимания на очередные препоны. Изданная сорок лет назад книга не потеряла своей актуальности и в наши дни.

В дальнейшем у Фёдора Григорьевича вышло еще десять книг: «Образ жизни и здоровье» (1985), «В плену иллюзий» (1985), «Из плена иллюзий» (1986), «Береги здоровье и честь смолоду» (1988), «Ломехузы» (1991), «Самоубийцы» (1995), «Капкан для России» (1995), «Человеку мало века» (2001), «Правда и ложь о разрешенных наркотиках» (2004), «Тени на дорогах» (2004). Эти книги становятся уже мало похожими на художественную литературу, а скорее относятся к разряду научно-популярной, так как посвящены здоровому образу жизни и рассказывают, как побороть алкоголизм и табакокурение.

Из стройного ряда книг выбивается одна – «Ломехузы». Кто же это такие? И почему Фёдор Григорьевич вынес это загадочное слово в название своей книги?

Ломехузы – это такие маленькие жуки, которые научились паразитировать на муравьях. Взрослые самки жуков проникают в муравейник и откладывают там свои яйца. Хозяева не могут противостоять захватчикам, поскольку те выделяют особую пахучую жидкость. Слизывая жидкость, муравьи приходят в состояние, близкое к алкогольному опьянению. Личинки ломехуз также наделены способностью выделять «радость» для муравьев.

Вечно пьяные муравьи перестают кормить своих собственных личинок и продолжают обслуживать паразитов. В строгой, как часы, работе муравейника наступает диссонанс. Муравьи, забросив все свои дела, обслуживают только агрессоров. И как итог – гибель муравьев и муравейника. А ломехузы преспокойненько перебираются в следующий муравейник по соседству.

Так, на примере маленьких жучков Фёдор Григорьевич показал, какие могут возникнуть проблемы у людей, находящихся в плену у зеленого змия. Он всю свою сознательную жизнь активно боролся с этим чудовищным пороком.

Академик Углов – общественный деятель

Помимо указанных выше книг, Фёдор Григорьевич Углов – человек с активной гражданской позицией, настоящий патриот своей Родины – является автором еще более 200 статей в художественно-публицистических журналах. Большинство посвящено борьбе с пьянством, никотиновой зависимостью и пропаганде здорового образа жизни.

Академик Бехтерев в свое время говорил: «От алкоголиков родится на каждые сто человек десять уродов, восемь идиотов, пятнадцать больных падучей, пять алкоголиков. Из ста самоубийц – половина алкоголики». Эти слова крепко запомнились молодому Фёдору Углову. Он с раннего детства наблюдал вокруг себя безудержное пьянство и бесшабашное веселье. Синелицые пьяницы с красными носами вызывали в нем брезгливость и отвращение.

Отец будущего академика тоже выпивал. Вел себя, мягко говоря, не совсем подобающе. Поэтому Федя, еще будучи школьником, твердо для себя решил, что никогда не возьмет и капли в рот и не сделает ни одной затяжки табака. И строго придерживался своего решения.

Правда, поначалу, когда он приехал работать на малую родину в Киренск, несколько отступлений от правила состоялись. Многочисленные родственники, друзья, знакомые всегда радушно принимали у себя молодого хирурга. И, как тогда было принято, от души наливали. Юный доктор, робея, пригублял спиртное, дабы не обидеть хозяев. Однако позже понял, что выпивающий хирург опасен для больного.

Дадим слово самому Фёдору Григорьевичу: «Обостренное чувство ответственности перед больным человеком, уважение к своей профессии заставили меня уже в Киренский период полностью отказаться от вина. Не верю утверждениям, что, мол, опытный хирург, будучи под градусом, сделает любую операцию. А кто из нас захочет лечь под нож выпившего хирурга, или даже тогда, когда он просто с похмелья, с замедленной реакцией во всем, с неуверенными движениями рук?

Врач, поднимающий стакан с водкой, или закуривающий папиросу, достоин осуждения вдвойне. Раз позволяет себе такое врач, на которого другие привыкли смотреть как на авторитета в вопросах профилактики здоровья, обесцениваются все призывы и предупреждения о вреде алкоголя и курения. Собственный пример всегда сильнее слова.

Сергей Петрович Фёдоров в рабочем кабинете Императорской военно-медицинской академии

Занимаясь проблемой циррозов печени, а также постоянно встречаясь с тяжелыми травмами по „скорой помощи“, мы убеждались, что вред, наносимый народу и государству пьянством, колоссален.

Было бы неправильно считать, что эта пагубная привычка касается лишь самого пьющего человека. Пьет, мол, сам себе хуже делает. Нет, пьянство, как сильнейший бациллоноситель, тянет свои щупальца к нашей юной смене. Из-за него происходят трагедии на производстве, в семье. Это – социальное зло, с которым жестко и последовательно должны бороться общественные организации, каждый из нас.

Как-то во время одной из поездок я был приглашен в гости к видному пятигорскому хирургу. Среди других находился там наш молодой московский коллега. Сев за стол, он развязно стал похваляться своими способностями „не косеть“ и начал пить водку чуть ли не стаканами. С удивлением посмотрев на него, я спросил:

– Послушайте, зачем Вы так много пьете?

– А что тут такого? – вызывающе ответил молодой хирург. – Фёдоров тоже много пил! Не знаете этого?

– Знаю, – ответил я. – Только Фёдоров начал пить, когда он уже был Фёдоровым! А Вы, простите, пока никто, а пьете, как Фёдоров. Кроме того, известно ли Вам, что Фёдоров, начав злоупотреблять спиртным, умер в состоянии, близком к деградации, когда даже не узнавал своего лечащего врача. А ему было всего 67 лет!

Молодой врач усмехнулся и продолжал пить… Как я с грустью узнал позже, хороший хирург из него так и не получился. Хотя он работал в такой клинике, где не стать хирургом было просто грешно».

Сергей Петрович Фёдоров (1869–1936) – выдающийся отечественный хирург, заслуженный деятель науки РСФСР (1928). Он первым из советских хирургов был награжден орденом Ленина (1933).

В 1891 году окончил медицинский факультет Московского университета, затем работал в клинике А.А. Боброва. В 1895 году защитил докторскую диссертацию «Экспериментально-клиническое исследование по вопросу о столбняке». С 1903 по 1936 год возглавлял кафедру госпитальной хирургической клиники Военно-медицинской академии. Одновременно с 1926 по 1933 год руководил Институтом хирургической невропатологии (ныне Ленинградский научно-исследовательский нейрохирургический институт им. А.Л. Поленова М3 РСФСР).

С.П. Фёдоров – автор свыше 120 научных трудов. В начале своей научной деятельности занимался вопросами бактериологии и иммунологии. В 1892 году он впервые в России приготовил и применил для лечения больных холерный антитоксин, затем столбнячный токсин и антитоксин, установил, что антитоксин предохраняет от заболевания столбняком, если его вводят одновременно с токсином. В 1893 году он приготовил лечебную противостолбнячную сыворотку. За границей С.П. Фёдоров изучал у К. Шиммельбуша систему асептического способа оперирования, а у Л. Каспера – методику цистоскопии и катетеризации мочеточников и другие, появившиеся в то время эндоскопические методы. С.П. Фёдоровым были разработаны новые операции – пиелотомия in situ, субкапсулярная нефрэктомия, – предложены новые хирургические инструменты. Его по праву называют отцом русской урологии.

Основным направлением научной деятельности С.П. Фёдорова являлись проблемы хирургии мочевых и желчных путей. Обширный опыт хирурга он обобщил в «Атласе цистоскопии и ректоскопии» (1911), руководстве «Хирургия почек и мочеточников» (1923–1925), монографии «Желчные камни и хирургия желчных путей» (1918).

Немало внимания С.П. Фёдоров уделял и хирургии брюшной полости, особенно хирургии желудка.

Как хирург С.П. Фёдоров всегда отличался необычайной четкостью работы, основывающейся на прекрасном знании анатомии и всех особенностей патологического процесса.

Бороться с пьянством Фёдор Григорьевич начал, еще не будучи академиком. На первых порах его деятельность не выходила за пределы Ленинграда. А когда его известность расширилась, он начал борьбу в масштабе всей страны.

В 1981 году Углов бросил вызов государству. Он выступил в проходившей тогда в Дзержинске (Горьковской, сейчас Нижегородской, области) на общесоюзной конференции по борьбе с пьянством с разгромным докладом, обвинив партийные верхи в сознательном спаивании населения. Учитывая громадные барыши, которые водка приносила тогда в государственную казну, надо признать, в данном случае академик был не далек от истины.

Его доклад «Медицинские и социальные последствия употребления алкоголя в СССР» тогда произвел эффект разорвавшейся бомбы. Вот о чем говорил всемирно известный ученый:

«В самом деле, для спасения одного или нескольких человек мы делаем сложнейшие многочасовые операции. При этом за жизнь больного борется много людей. Для спасения одного человека люди отправляются в пургу, бросаются в огонь, в ледяную воду. Чтобы спасти нескольких человек, корабль меняет курс, и сотни людей борются за их жизнь. И в то же время мы ежегодно теряем более полутора миллионов человек, потому что кто-то сделал доступными для всего населения такие сильные наркотики, как алкоголь и табак. Это такой абсурд, что нормальный ум не может это ни охватить, ни измерить!

При массовом употреблении алкоголя с каждым годом нарастают у людей явления преждевременной деградации, а вместе с ростом количества дегенеративных детей – оглупление народа. Человечество равнодушно наблюдает за тем, как настойчиво и неумолимо совершается непревзойденное по своей жестокости уничтожение собственного национального разума. В течение миллиардов лет на планете Земля создавалось чудо, может быть единственное во всей вселенной – разум человека.

Природа несла неисчислимые жертвы, чтобы появился ясный и чистый человеческий гений. А ныне последовательно и неуклонно разум уничтожается наркотиками, среди которых самым опасным и распространенным является алкоголь – яд, который в состоянии не только остановить прогресс человеческого гения, но и привести его к деградации.

Только трезвость может предупредить разрушение мозга и закрыть путь к деградации. Почему же некоторые авторы полагают, что можно добиться уменьшения пьянства, призвав к умеренным дозам? Да потому, что они сами находятся в плену иллюзий, полагая, что человек может вовремя остановиться. А что значит вовремя? Тот, кто пьет, думает одно, а тот, кто видит со стороны, – другое. То состояние, которое сам пьющий расценивает как умеренное, считая, что он остановился вовремя, окружающими оценивается как состояние, в котором общение с ним уже невозможно. А что говорить о тех важных вопросах, которые с „умеренной“ дозой алкоголя в мозгах он должен будет решать. Огромное большинство, если не все, призывающие к умеренным дозам, – это люди, прочно сидящие в плену у алкоголя. Поэтому их рассуждения слишком риторичны, чтобы могли подвергнуться обсуждению.

Мне бы хотелось, товарищи, разъяснить, почему я, хирург, встал на борьбу за трезвость. Ведь этим должны заниматься социологи. Как только я познакомился с этой проблемой, я увидел, что над нашим народом нависла смертельная опасность (а люди гибнут от алкоголя сотнями тысяч). Для меня стало ясно, что нельзя все силы отдавать одному человеку, не предпринимая в то же время все необходимое для спасения сотен тысяч людей. Я понял, что если не предотвратить нависшую над нашей страной катастрофу, то очень скоро никому не нужны будут ни мои научные труды, ни мои книги: некому будет делать операции, т. к. люди раньше погибнут от пьянства. Если общество не прекратит себя спаивать, оно превратится в сборище дегенеративных, умственно отсталых людей.

Среди лжи, распространяемой приверженцами умеренных доз и культурного винопития, является еще одна ложь, которая неуклонно поддерживается. Это ложь о том, что якобы у нас в стране сухой закон не принес никаких положительных результатов. Это, товарищи, чистейшая ложь.

В 1914 году был принят закон (законоположение) о введении „сухого закона“. Причем этому предшествовала огромная работа всей русской интеллигенции. Боролись начиная с 1906 года. Особенно упорно проходили бои в Государственной думе и в Государственном совете. В результате введения „сухого закона“ в 1914 году в течение почти 11 лет у нас душевое потребление алкоголя приближалось к нулю. В 1923 году, т. е. спустя 9 лет, душевое потребление алкоголя в год составило 0,2 литра. В 1925 году „сухой закон“ был отменен. Была введена государственная монополия. Но и после этого в течение длительного времени у нас душевое потребление было значительно меньше, чем во всех европейских странах, что опять-таки опровергает ту ложь, которая распространяется, будто русские люди „привычны к пьянству“, что это чуть ли не русская болезнь.

Действие „сухого закона“ продержалось 50 лет. Несмотря на то, что он был отменен, психологический настрой держался в течение 50 лет, поскольку душевое потребление алкоголя приравнялось к 1914 году только в 1964 году. До этого оно было ниже, чем в 1914 году, до введения „сухого закона“.

И только начиная с 60-х годов у нас быстрыми темпами начался рост производства алкогольных „напитков“, которые привели в настоящее время (за каких-нибудь 20 лет) к тому, что мы стоим на грани катастрофы. А между тем вы можете прочесть в литературе, которая публикуется, в том числе в „Литературной газете“, и не раз, что, мол, „сухой закон“ сделал только хуже, что он ничего хорошего не принес – только отрицательные результаты.

А вот сохранился документ, который говорит о том, что же на самом деле принес „сухой закон“ русскому народу. Вот имеется „Законопроект крестьянских депутатов Государственной думы об утверждении на вечные времена трезвости в России“. По инициативе членов Государственной думы – крестьян Евсеева и Макогона – в Государственную думу внесено законодательное предложение об утверждении на вечные времена в российском государстве трезвости.

В объяснительной записке к законодательному предложению авторы его пишут: „Высочайше утвержденным положением совета министров 27 сентября 1914 года городским думам и сельским сходам, а положением 13 октября того же года – и 12 земским собраниям на время войны предоставлено было право запрещать торговлю спиртными „напитками“ в местностях, находящихся в их ведении. Волею государя право решения вопроса: быть или не быть трезвости во время войны было предоставлено мудрости и совести самого народа“, – и вот подтверждение: во всем государстве волею народа были закрыты все винные магазины!!! А говорят, русский народ – прирожденный пьяница! Нет! Не осталось ни одного места, где бы народ не вынес решения о закрытии винной торговли.

И что же получилось уже через год? Вот что пишут крестьяне дальше: „Сказка о трезвости – этом преддверии земного рая – стала на Руси правдой! Понизилась преступность, затихло хулиганство, сократилось нищенство, опустели тюрьмы, освободились больницы, настал мир в семьях, поднялась производительность труда, явился достаток.

Несмотря на пережитые потрясения, деревня сохранила и хозяйственную устойчивость, и бодрое настроение, облегченный от тяжкой ноши – пьянства – сразу поднялся и вырос русский народ! Да будет стыдно всем тем, кто говорил, что трезвость в народе немыслима, что она не достигается запрещением. Не полумеры нужны для этого, а одна решительная бесповоротная мера – изъять алкоголь из свободного обращения в человеческом обществе на вечные времена!“ Какие прекрасные слова и мысли простых русских крестьян-патриотов, свидетелей небывалого в истории человечества внезапного отрезвления великой нации.

А мы читаем „ученых“, которые пишут, что сухой закон ничего не дал. Где же совесть у этих людей?! С какой целью они нам врут?!

Дорогие товарищи! В заключение я хотел бы сказать еще несколько слов. Раньше я думал, что для борьбы с пьянством нужно идти по пути увеличения цен на спиртное, но, приехав к вам, видя огромный интерес, буквально энтузиазм всего народа при слове трезвость, я понял, что надо идти путем пробуждения сознания в самом народе, чтобы он добровольно отказался от водки, продаваемой по самой низкой цене.

Более того, я уверен, что очень скоро будет так, что, если торговцы вином будут приплачивать за то, чтобы пили, – наш народ будет отказываться от этого. Я в этом глубоко убежден. Вот тогда и наступит настоящее трезвое общество. Тогда и будет то, о чем мечтал Лев Николаевич Толстой. Освобождение от этого зла будет эпохой в жизни человечества. С 1970 по 1979 годы население страны возросло на 8 %, производство муки и хлебобулочных изделий – на 17 %, а алкогольных „напитков“ – на 300 %, то есть темпы роста производства и потребления алкоголя в стране в 18 раз превышают темпы роста производства муки и хлеба и в 35 раз – темпы роста населения.

Если бы мы сохранили рождаемость хотя бы на уровне 1960 года, когда потребление алкоголя возросло уже более чем вдвое по сравнению с 1940 годом, то и в этом случае мы имели бы дополнительный прирост населения не менее чем на 28–30 млн человек. Если бы мы сохранили уровень смертности на том же 1960 года, а не повысили бы смертность к 1981 году более чем на 45 % (!), то мы за 20 лет сохранили бы жизнь более чем 15 млн человек. Так как, согласно научным данным, мы теряем из-за алкоголя около одного миллиона человек в год, что равносильно двенадцати атомным бомбам Хиросимы ежегодно…»

Фёдор Григорьевич Углов демонстрирует «недрожание рук». 2002

Закончил Фёдор Григорьевич свое выступление словами: «Если не будет введен „сухой закон“, то необходимо объяснить народу, во имя каких „высших“ идеалов мы делаем хроническими алкоголиками миллионы сограждан, содержим сотни тысяч людей, которые их обслуживают? Во имя каких „великих“ целей мы производим на свет сотни тысяч идиотов и дефективных людей, которые всю жизнь сами мучаются, мучают других людей и ложатся бременем на плечи государства? Во имя чего мы несем огромные материальные и людские потери, ослабляем нашу экономику и обороноспособность?»

В конце он вынес конкретные предложения по поводу того, как, на его взгляд, нужно бороться с пьянством в стране:

«1. В плановом порядке ежегодно, начиная с 1982 г., сокращать производство и продажу всех видов алкогольных „напитков“ с тем, чтобы к концу XI пятилетки добиться полного отрезвления страны.

2. Руководствуясь учением Энгельса о том, что основной причиной распространения пьянства является доступность алкоголя, уже с 1982 г. повысить цены на все виды алкогольных „напитков“ не менее чем в 10–15 раз. При этом надо иметь в виду, что небольшое повышение цен, например, в два-три раза, не принесет существенной пользы, а только скажется на семье пьющего. Повышение же цен в 10–15 раз обязательно приведет к отрезвлению народа и подготовит почву к введению трезвости в государственном масштабе.

3. Запретить производство и продажу всех видов кустарного хмеля (самогона, чачи, вина, пива и пр.), налагая большой штраф до 1000 рублей (около 30 тыс. руб. в современном исчислении – ред.) как на тех, кто производит и продает, так и на тех, кто приобретает. При повторном нарушении запрета виновных привлекать к уголовной ответственности.

4. Начиная с 1982 г. ввести право местного запрета продажи алкогольных „напитков“, по требованию населения закрывая соответствующие питейные учреждения.

5. К концу одиннадцатой пятилетки полностью прекратить производство и продажу всех видов алкогольных „напитков“ в государственном масштабе, т. е. ввести „сухой закон“, как показал опыт 1914–1924 гг. в России, введение „сухого закона“ привело к почти полному изжитию всех вредных последствий пьянства и алкоголизма в нашей стране.

6. Начиная с 1982 г. полностью ликвидировать материальную заинтересованность торговых организаций и продавцов в выполнении планов за счет алкогольных изделий, исключив последние из графы пищевых продуктов.

7. Средства, получаемые от продажи всех видов алкоголя, исключать из общей части госбюджета и из торгово-финансового плана, определяющих уровень экономики регионов, употребив часть этих средств на дополнительные ассигнования по здравоохранению, просвещению и на борьбу с последствиями алкоголизма, а также на производство всех видов безалкогольных напитков, покрыв страну богатой сетью различных чайных, кафе-шоколадниц, уютных столовых и ресторанов без алкоголя с тем, чтобы чашку чая или шоколада, чтобы маленькую бутылку лимонада мог бы каждый без очереди приобрести так же легко, как ныне бутылку вина или водки.

8. Просить Совет Министров СССР запретить использовать этиловый спирт для технических целей страны, заменив его препаратом, непригодным к употреблению.

9. Учитывая данные науки и Всемирной Организации Здравоохранения, относящих алкоголь к наркотическим ядам, развернуть борьбу с алкоголем как со всяким наркотиком, дав ему определение наркотика в законодательном порядке.

Для более эффективного проведения в жизнь всех этих мероприятий по ликвидации пьянства в нашей стране представляется очень желательным следующее:

1. Просить ЦК КППС и Правительство обратиться к населению с призывом отказаться от употребления алкогольных „напитков“, учитывая их огромный вред и тяжелые последствия для здоровья народа и государства в целом.

Если в призыве будут правдиво освещены наши огромные потери из-за спиртного, если будут показаны перспективы трезвой жизни, то народ в огромном большинстве с облегчением и радостью примет и горячо поддержит призыв к отказу от ядовитого „напитка“ – алкоголя – во всех его видах.

Если нашим людям привести основные научные и социальные данные по алкогольной проблеме, то они без сожаления перейдут на трезвый образ жизни.

2. Организовать всесоюзное противоалкогольное общество с его филиалами во всех республиках, городах и районах, предоставив ему широкие возможности по пропаганде трезвости.

3. Организовать выпуск противоалкогольных журналов и газет (как это было до революции, когда издавалось более десяти противоалкогольных журналов).

4. Просить Академию наук, Академии медицинских и педагогических наук обратиться к населению с письмом, в котором научно обосновать тяжелые последствия употребления алкоголя для жизни и здоровья населения, особенно детей и юношества, и преимущества трезвой жизни.

5. Просить Министерство культуры и Министерство печати законодательным порядком запретить все виды открытой и замаскированной пропаганды алкоголя и табака, привлекая к ответственности всех, кто стремится протащить на экран или в печать любые виды пропаганды пьянства и курения, особенно опасной и коварной надо считать пропаганду „умеренных доз“ или „культурного употребления“ алкоголя, т. к. известно, что таких не существует и все алкоголики начинали с „умеренных доз“.

6. Просить Министерство просвещения и высшего и среднего специального образования наладить строгий контроль за тем, чтобы школьные и студенческие вечера и встречи проходили без употребления алкогольных „напитков“.

7. Просить все министерства и ведомства обеспечить строгое выполнение приказа о запрещении употреблять алкогольные „напитки“ на предприятиях и в учреждениях как в рабочее время, так и на приемах в любое время и по любому поводу.

8. Просить комсомол возглавить борьбу за трезвость, обязав всех комсомольцев полностью отказаться от употребления алкоголя.

Мы не сомневаемся, что все честные и благородные люди нашей страны, все истинные патриоты, кому дорого наше будущее и наш народ, встретят „сухой закон“ с огромным удовлетворением и претворят его в жизнь.

Великий сын русского народа В. Г. Белинский писал, что талантливый человек отличается от бездарного гражданственной озабоченностью, это значит, что интересы народа он ставит выше своих собственных».

Конференция представителей обществ трезвости, с группой соратников. 2005

Итоги этой конференции были двояки. Власти назвали Углова «сумасшедшим» академиком. Прекратили печатать его работы, даже хирургические труды, не говоря уже о публицистике. Ему был объявлен бойкот. Главлит запретил даже упоминать фамилию Углова при публикациях, чтобы никто о нем не слышал и не знал.

Но по окончании своего доклада Углов призвал всех присутствующих на конференции проголосовать за «сухой закон», и, надо сказать, подавляющее большинство под впечатлением от доклада проголосовало «за». Нашлись патриоты, которые записали доклад Углова на магнитофон, распечатали его и начали распространять по стране. С этого началось распространение правдивых научных знаний об алкоголе среди народных масс.

Несмотря на то что после крушения Советского Союза прошло больше 30 лет и, казалось бы, за это время большинство российской молодежи воспрянуло духом патриотизма, понимая, что была подвержена западной пропаганде потребительского образа жизни, но, оглядываясь на улице, так же можно встретить курящую и пьющую молодежь. Как парней, так и девушек. Казалось бы, работа патриотических кругов с молодежью делает огромные успехи, и молодежь понимает влияние Запада, но это лишь та часть, кто активно входит в эти круги.

Привожу слова Фёдора Углова:

«Алкоголь резко изменяет психику и характер человека, часто толкая его на недозволенные поступки. При потреблении алкоголя в любом виде и в любых дозах происходит неизбежный и неотвратимый процесс разрушения личности, практически не контролируемый и не поддающийся воздействию, а степень этого разрушения нарастает в геометрической прогрессии к количеству и частоте потребления алкоголя. Человек, даже имеющий высшее образование, не замечает, как он становится другим: грубее, глупее, лишается инициативы.

В течение длительного времени потребление спиртных „напитков“ было печальной привилегией мужчин. Пьющих женщин было в 10–20 раз меньше. Особым целомудрием в этом вопросе всегда отличалась русская женщина, для которой выпить глоток вина – было „стыд и грех“.

В последние десятилетия женщина все активнее вовлекается в пьянство, а в некоторых странах число пьяниц среди прекрасного пола приближается к числу пьяниц-мужчин.

В нашей стране женщина держалась дольше, чем на Западе, но в последнее время под влиянием разнузданной пропаганды пьянства (как замаскированной, так и открытой), которая ведется посредством кино, телевидения и литературы, русская женщина стремительно покатилась в пьяное болото, создавая реальную угрозу будущему нашего народа.

Если потребление спиртных „напитков“ мужчинами несет за собой неисчислимые бедствия семье, обществу и государству, то потребление вина женщинами усугубляет все тяжелые последствия – особенно своим влиянием на потомство. Нашему народу грозит великая опасность, которая проникла в самое дорогое, в самое святое – недра матери! Опасность эта превосходит ту, которая связана с потреблением алкоголя мужчинами, так как наследственность со стороны матери передается чаще, причем по женской линии. В потреблении алкоголя русской женщиной патологическая наследственность найдет неотвратимый путь как к физическому, так и к нравственному вырождению русского народа.

Известно, что характер народа очень устойчив. Он остается неизменным в течение столетий. Никакие невзгоды и лишения, в том числе и татарское иго, продолжавшееся 250 лет, не изменили характер русского человека. Высокие нравственные качества передавались, что называется, с молоком матери, и благородство русского человека воспитывалось прежде всего матерью, т. е. русской женщиной.

Коварство алкогольных изделий и их особая опасность заключаются в том, что, оказывая разрушающее влияние на ум и нравственность, они быстро изменяют характер человека. При массовом потреблении алкоголя возникает реальная угроза глубоких изменений народа в худшую сторону.

Русская женщина проявила неустойчивость к проискам наших врагов, поддавшись на замаскированную пропаганду пьянства, которую преподносили с псевдонаучных позиций. „Сухие вина полезны“, „умеренные дозы безвредны“, „культурное винопитие – ключ к разрешению проблемы алкоголизма“ и т. п. Эти и им подобные суждения с научной точки зрения являются глупостью, а с социальных позиций – враждебной акцией против народа. Во Франции и Италии пьют хорошие натуральные сухие вина. Однако пьянство и алкоголизм, процент больных циррозом печени и дефективных детей там выше, чем в других странах, так как душевое потребление алкоголя в этих странах на одном из первых мест в мире.

„Умеренных доз“ алкоголя, как и наркотиков, не существует. Это доказано уже почти сто лет назад. Что касается „культурного винопития“ – то оно выдумано специально, как ловушка для простаков. Еще 80 лет назад первый нарком здравоохранения Семашко сказал, что „культурное пьянство – это такая же глупость, как горячий лед“, ибо вино и культура не совместимы ни в каких дозах. Позднее школой академика И.П. Павлова доказано, что после приема даже малых доз алкоголя в мозгу исчезает все то, что дано человеку воспитанием, т. е. культура.

Возникшее у наших женщин в последние годы пристрастие к вину особенно прискорбно потому, что женщине во все века принадлежала и ныне принадлежит высокая роль быть орудием нравственного развития и усовершенствования человеческого общества. Женщина всегда отличалась более тонкой, нравственной душой – носителем лучших идеалов человечества. Благодаря своим высоким душевным качествам женщина всегда являлась ревностным поборником трезвости. И вот такой нежной и светлой нравственной силе угрожает смертельная опасность.

Мне хочется обратиться к русским женщинам, к их разуму, сердцу, способному на большую любовь: от вас больше, чем от мужчин, зависит будущее русского народа! Если вы сами перестанете употреблять алкогольные изделия и направите всю свою волю, ум, энергию на то, чтобы отучить мужчин от этой пагубной привычки, вы сделаете, быть может, больше, чем ваши прадеды на Куликовом поле! Настолько большая угроза нависла над русским народом в связи с ростом пьянства мужчин и, особенно, женщин.

Женщина, являясь большой моральной силой, может и должна не только сама остаться в нравственном отношении на пьедестале, но и, используя ум, настойчивость, любовь, оказать влияние на мужчину. Могу смело утверждать, что, если бы наши девушки и женщины проявили больше зрелого мышления, понимания и заботы о будущем нашего народа и о будущем своей собственной семьи, они бы в огромном большинстве случаев не допустили потребления алкоголя мужчинами, а тех, кто уже пил, вернули бы к жизни. Мы имеем немало примеров влияния женщины как на развитие пьянства в семье, так и на полное отрезвление пьющего мужа».

Время торжества Углова пришлось на антиалкогольную кампанию Горбачёва, его голос зазвучал везде и громогласно.

Не станем здесь обсуждать нужность антиалкогольной кампании, просто, как ее свидетель, зафиксирую: пытаясь приучить людей к трезвости силовыми методами, их просто нервировали. До 1985 года очереди, конечно, бывали, но в 1985-м начался реальный ад. Очереди в винно-водочные магазины загибались в несколько кругов, перманентно вспыхивали драки, земля окрест начала дымиться мочой, поскольку, простояв несколько часов, люди бегали по кустикам. Самым прекрасным днем недели стало воскресенье, когда эти магазины не работали.

Михаил Сергеевич Горбачёв – Первый Секретарь ЦК КПСС, перспективный и многообещающий политик, прекрасно осознавал существующую проблему и выступал за введение масштабного запрета на продажу алкоголя на всей территории СССР. Знаменитая антиалкогольная кампания началась 17 мая 1985 года. Новый проект имел следующую программу:

Запрещено продавать алкоголь лицам моложе 21 года.

Запрещена реклама винно-водочной продукции и самого процесса распития спиртных напитков. Это коснулось телевидения, радио, театра и кино.

Полный запрет на продажу водочной продукции во всех заведениях общественного питания, кроме ресторанов.

Предотвращение торговли алкоголем вблизи образовательных учреждений всех типов, больниц, санаториев, промышленных объектов и зон отдыха.

Под ограничение попало и время продажи алкоголя. Алкоголь теперь был доступен только с 14:00 до 19:00.

Алкогольные напитки разрешалось продавать только в строго специализированных отделах/местах. Количество таких точек регулировалось местными чиновниками.

Правительство планировало постепенно сокращать производство спиртных напитков, а к 1988 году полностью прекратить производство вин. Руководителям коммунистической партии и руководителям предприятий категорически запрещалось употреблять спиртные напитки вплоть до исключения их из Коммунистической партии.

Чего Горбачеёв добился этим законом?

Масштабная антиалкогольная кампания Горбачёва имела ряд положительных и отрицательных сторон. Согласно статистике, собранной к 1988 году, результатом сухого закона были следующие результаты:

Отрицательные моменты

Практически мгновенно и неожиданно для горожан прекратили свое существование более 2/3 магазинов, торгующих алкоголем, по всей огромной стране. Алкоголь теперь можно было купить с 14 до 19 часов. Были уничтожены самые известные виноградники Молдавии, Кавказа и Крыма.

Одной из главных и печальных потерь от Сухого закона стала безвозвратная утрата уникальных сортов винограда, забвение старых традиций производства эксклюзивных коллекционных вин.

Но на возникающем дефиците всегда найдутся предприимчивые граждане, желающие подзаработать. Ушлые «бизнесмены» моментально образовались во время алкогольного дефицита. Такие купцы в то время были известны под названием «спекулянты» и «торгаши».

Но из-за существовавшего железного занавеса границы СССР были наглухо закрыты, поэтому подпольная торговля алкоголем не была такой массовой, как во время аналогичной кампании в США. В то время водка даже стала разменной монетой, за нее охотно соглашались подзаработать и пошалить.

Во многих регионах водку начали продавать по талонам.

Мощно развилось самогоноварение, в то же время возник новый класс алкоголиков – люди, страдающие токсикоманией. Лишившись привычной дозы алкоголя, зависимое население переключилось на другой допинг. В основном он пах различными химическими реагентами.

Согласно подтвержденным медицинским данным, люди, страдающие токсикоманией, деградируют гораздо быстрее, чем алкоголики.

В связи с распространением самогоноварения были введены талоны на сахар. Но люди быстро перешли на аптечные настойки, антифризы, духи и одеколоны. Между тем правящая верхушка, яростно борющаяся с употреблением алкоголя, не ограничивалась в этом и жадно распивала спиртное сама – это были спиртные напитки иностранного производства.

В то время с пьянством боролись беспощадно и опрометчиво. Брошюры и листовки о вреде алкоголя распространялись в огромном количестве, из фильмов вырезались сцены употребления алкоголя. А народ потихоньку деградировал.

Даже по талонам купить алкоголь было проблематично.

Положительные стороны

Однако надо признать, что положительных моментов в таком мероприятии было гораздо больше. Что дал народу сухой закон Горбачёва?

1. Произошел резкий скачок рождаемости.

2. Уменьшилось количество пациентов в психиатрических больницах.

3. Сократилось количество преступлений, совершаемых на почве злоупотребления алкоголем.

4. Смертность от употребления алкоголя и отравлений упала почти до нуля.

5. Впервые в истории Советского Союза произошло резкое снижение смертности.

6. Повысились показатели трудовой дисциплины. Прогулы и технические простои сократились на 38–45 %.

7. Средняя продолжительность жизни мужчин увеличилась. Во времена Сухого закона она составляла 65–70 лет.

8. Уменьшилась и статистика инцидентов. На 30 % снизилось количество несчастных случаев на производстве, автомобильных аварий.

9. Финансовые доходы населения увеличились. В то время сберегательные кассы сообщали о резком увеличении денежных вкладов населения. Граждане внесли на хранение на 40 млн рублей больше, чем в предыдущий период (тех полновесных советских рублей, когда один доллар США равнялся 60 нашим копейкам).

Причины прекращения антиалкогольной кампании:

Главный виновник прекращения горбачёвского мероприятия – экономика. Коварная наука нанесла сокрушительный удар по бюджету страны, ведь алкогольная промышленность приносила солидную прибыль в казну, щедро наполняя ее.

Влияние на экономику было довольно катастрофическим. До 1985 года продажа алкоголя составляла от 30 до 40 % государственных доходов, а к 1987 году эти доходы сократились более чем на 37 миллиардов рублей всего за три года. Кампания на самом деле сыграла ключевую роль в экономическом кризисе 1987 года. Люди не перестали пить; они просто перешли на домашнее пиво, самогон и другие альтернативы легальному алкоголю.

Поэтому правительство в конце концов отказалось от участия в антиалкогольной кампании. Ее влияние на государственный бюджет и резкий рост потребления альтернатив покупному алкоголю намного перевесили все преимущества кампании. В 1988 году Горбачёв снова увеличил государственное производство алкоголя, положив конец запрету.

До самой своей смерти Фёдор Григорьевич был непримиримым борцом с пьянством и руководителем Союза борьбы за народную трезвость. Не раз обращался он к руководителям страны со своими предложениями, как нужно грамотно решить проблему. Но его то ли не хотели слушать, то ли делали вид, что не хотят вникнуть в его призывы. Большие надежды на возрождение трезвости на Руси ученый связывал с Православной Церковью:

«Полное взаимопонимание существует между Русской Православной Церковью и нашим движением. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в своем приветствии на церковно-общественном форуме „Духовно-нравственные основы демографического развития“ подчеркнул: „Россиянам, особенно несовершеннолетним, угрожает эпидемия пивного алкоголизма и никотиновой зависимости“. По мнению предстоятеля Русской Православной Церкви, от решения этой проблемы „напрямую зависит демографическая ситуация в России“.

Фёдор Григорьевич Углов и митрополит Владимир. Зеленогорский храм. 2004

Пока страна наша пьет, мы – богатырь со связанными путами руками и ногами. Но молодецкая сила и ясность ума не до бесконечности будут сохраняться в недрах народного духа. Если сквозь 200-летнюю мглу татаро-монгольского ига русский народ сумел пронести свои ценности и национальный характер, то при нынешнем уровне потребления алкоголя самораспад личности и целого национального уклада произойдет за два-три десятка лет. Или мы бросим пить водку, или зеленый змий выпьет наши души! Третьего не дано. Это начинают осознавать все здоровые силы нашего общества».

Эпилог

Прожив яркую, насыщенную, полную опасностей и лишений жизнь, академик Углов умер, можно сказать, на руках у жены на 104-м году жизни 22 июня 2008 года. Наверное, это символично, что покинул он этот бренный мир в день начала Великой Отечественной войны.

Похоронен Фёдор Григорьевич на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в ставшем для него родным Санкт-Петербурге под звуки артиллерийских орудий, салютовавших в его честь с набережной Петропавловской крепости. После себя он оставил учеников, научные труды, книги, замечательных детей, внуков, правнуков. А главное – он остался в нашей памяти как гениальный и благородный хирург, добрый, высоконравственный и порядочный человек, честный и бескорыстный патриот своей Родины, смиренный христианин и непримиримый борец с пьянством и табакокурением, активный пропагандист здорового образа жизни.

В 2024 году, 5 октября, академику Углову исполняется 120 лет. Круглая дата. Хочется верить, что в этот день его вспомнят не только те, кто знал его лично, но и те, кто читал его книги, и те, кто просто хоть что-то слышал о нем. Потому что об этом человеке можно услышать только хорошее. Он спасал людей, он жил ради них. Был Хирургом и Человеком с большой буквы.

Не только словом, но и делом отмечена память о нем. Сформирован поезд «Фёдор Углов». Он колесит по просторам Восточной Сибири. Это диагностический центр, такая поликлиника в виде состава из вагонов с медицинским оборудованием, которая едет по Восточно-Сибирской железной дороге и оказывает врачебную помощь в крупных и малых поселках, делая в них остановки. И местные жители, глядя на название поезда, всегда добрым словом вспоминают своего прославленного земляка.

Создан и долгие годы плодотворно функционирует фонд сохранения и развития научного, общественного и литературного наследия академика Углова, возглавляемый его внучкой Аленой Новгородовой.

Фонд учрежден по инициативе сотрудников Первого меда, лично знавших академика и работавших под его началом, и по инициативе его родственников в годовщину кончины Фёдора Григорьевича в 2009 году. Огромную роль в развитии Фонда осуществляют родные покойного. Они, можно сказать, являются его внутренним стержнем. Это его вдова – Эмилия Викторовна Углова-Стрельцова, кандидат медицинских наук, врач-кардиолог, ближайший друг и помощник академика. Она на протяжении долгих лет совместной жизни поддерживала великого человека и помогала ему в быту и в работе. Это его сын – Григорий Фёдорович Углов, одаренный композитор и музыкант, талантливый в своей области не менее отца. Он также свято чтит и претворяет в жизнь заветы своего известного родителя. Это его внук – Михаил Владимирович Сильников, известный российский физик, специалист в области механики горения и взрыва, генеральный директор – генеральный конструктор АО «НПО Спецматериалов». Он оказывает огромную поддержку Фонду и его мероприятиям. Благодаря его покровительству Фонд успешно процветает и развивается.

2003 год

Попечителями Фонда являются очень известные и уважаемые у нас в стране и за рубежом люди. Несмотря на сильную занятость, они находят время, чтоб уделить Фонду свое внимание и оказать безвозмездную посильную помощь. Это митрополит Тихон (в миру Георгий Александрович Шевкунов) – епископ Русской православной церкви, митрополит Симферопольский, Крымский, глава Крымской митрополии (с 11 октября 2023 года), председатель Патриаршего совета по культуре, сопредседатель Церковно-общественного совета по защите от алкогольной угрозы, церковный писатель, сценарист. Является главным редактором интернет-портала Православие. Ru. Это Атьков Олег Юрьевич – советский и российский ученый, врач, летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, доктор медицинских наук, профессор, академик РАН, вице-президент ОАО «РЖД» по здравоохранению и работе с общественными организациями (2005–2015), председатель совета директоров ОАО «РЖД-здоровье». Заслуженный деятель науки РФ, лауреат Государственной премии СССР (1989) и премий Правительства РФ (2006, 2012). Это Баиндурашвили Алексей Георгиевич – советский и российский ученый, специалист в области детской травматологии и ортопедии, доктор медицинских наук, профессор, академик Российской академии наук (РАН), директор Научно-исследовательского детского ортопедического института имени Г.И. Турнера. Это Жданов Владимир Георгиевич – российский общественный деятель, председатель «Союза борьбы за народную трезвость», популяризатор методов избавления людей от употребления алкоголя и табака. Это Шевченко Юрий Леонидович – советский и российский врач, хирург и кардиолог, доктор медицинских наук, профессор, академик Российской академии медицинских наук и Российской академии наук, министр здравоохранения РФ (1999–2004), доктор богословских наук, митрофорный протоиерей, ктитор госпитального храма святителя Николая Чудотворца при Пироговском Центре, член союза писателей, генерал-полковник медицинской службы.

Основная цель Фонда – сохранить научно-исследовательские и культурно-просветительские труды Ф.Г. Углова и открыть его «секреты» активного долголетия всем россиянам. Программная деятельность Фонда строится в трех направлениях:

1. Увековечение памяти Ф.Г. Углова;

2. Исследование, систематизация, сбережение, популяризация наследия Ф.Г. Углова;

3. Формирование и поддержка сообщества приверженцев здоровой жизни, разделяющих мировоззренческие позиции Ф. Г. Углова.

Реализация этих проектов значительно повысит узнаваемость имени Ф.Г. Углова и расширит круг его единомышленников.

Разнообразие творческого наследия академика Углова диктует многовекторность деятельности Фонда. Однако, поскольку главным жизненным делом Фёдора Григорьевича было здоровье человека, Фонд отдаёт приоритет тем проектам, которые позволяют продолжать его наиболее эффективно.

В июне в поселке Металлострой проводится традиционный детский праздник «Под углом Углова», организованный руководством муниципального образования «Поселок Металлострой» при участии представителей фонда. Начало «Веселым стартам» дала организатор мероприятия, глава МО «Поселок Металлострой» Антонова Наталья Ивановна.

В июне 2020 года традиционный праздник прошел онлайн. Администрация поселка Металлострой провела Дни здоровья, проходящие в рамках ежегодного марафона «Под Углом Углова».

Ежегодно Фонд организует дни памяти Фёдора Григорьевича Углова: 5 октября, в день его рождения, и 22 июня, в день его ухода. В эти дни его родные и близкие, коллеги и соратники собираются вместе на утреннюю панихиду в Александро-Невской Лавре Санкт-Петербурга.

Затем 5 октября и 22 июня в сквере, носящем его имя, у Первого меда проводится торжественное мероприятие. Оно освещается в газете НПН «Спецматериалы» при содействии внука Фёдора Григорьевича Сильникова М.В.

Каждый сентябрь в медицинском университете проходят «Угловские чтения». В них принимают участие ученые и студенты университета, выступая с научными докладами.

Академик Углов создал большую хирургическую школу: более двадцати докторов и 70 кандидатов медицинских наук, часть из которых успешно работает в Санкт-Петербурге, а часть – не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. В своей работе они опираются на профессиональные принципы, заложенные академиком Угловым: решительность, виртуозность, спокойствие хирурга, вооруженного научными знаниями и опытом.

Эти слова как нельзя лучше соответствуют светлому облику Фёдора Григорьевича Углова.

За свою жизнь он был удостоен следующих наград и званий:

Орден «За заслуги перед Отечеством» III степени (9 февраля 2005 года) – за выдающиеся заслуги в области здравоохранения и медицинской науки.

Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (17 июня 2000 года) – за заслуги перед государством, большой вклад в развитие здравоохранения и многолетнюю добросовестную работу.

Орден Отечественной войны II степени.

Два ордена Трудового Красного Знамени:

первый – 21 июня 1957 года – в ознаменование 250-летия города Ленинграда и отмечая заслуги трудящихся города в развитии промышленности, науки и культуры.

второй – 11 февраля 1961 года – за большие заслуги в области охраны здоровья советского народа и развитие медицинской науки;

Орден Дружбы народов (4 октября 1984 года) – за заслуги в развитии медицинской науки, подготовке квалифицированных специалистов и в связи с восьмидесятилетием со дня рождения.

Медаль «За боевые заслуги».

Медаль «За оборону Ленинграда».

Нагрудный знак «Изобретатель СССР».

Ленинская премия (1961) – за разработку хирургических методов лечения заболеваний легких.

Премии Склифосовского.

Премия имени А. Н. Бакулева (2004) – «за выдающийся личный вклад в становление и развитие грудной и сердечно-сосудистой хирургии».

Национальная премия «Призвание» в номинации «За верность профессии» (2002).

Международная премия святого Андрея Первозванного в номинации «За веру и верность» (2003). Золотой знак Минздрава РФ (2003).

Лауреат конкурса «Золотая десятка Петербурга – 2003» в номинации «За честное служение Отечеству» (2004).

Фёдор Григорьевич Углов занесен в Книгу рекордов Гиннесса как старейший практикующий хирург в России и СНГ.

В 1963 году писатель Владимир Дягилев написал книгу о хирургической деятельности Ф.Г. Углова «Волшебник в белом халате».

14 октября 2014 года перед окнами клиники госпитальной хирургии Первого меда, на Петроградской стороне, торжественно открыт сквер имени академика Углова. Прямо напротив окон его рабочего кабинета. Открывали сквер жена, близкий человек Фёдора Григорьевича Эмилия Викторовна Углова-Стрельцова, директор Фонда академика Углова, его внучка Алёна Новгородова, внук, известный ученый, Михаил Сильников и профессор В.Г. Жданов.

Почти через два года, 7 октября 2016 года, в этом сквере открыли памятник Фёдору Григорьевичу, автором которого стал его бывший пациент, народный художник России Анатолий Дема.

Фёдор Григорьевич написал множество книг и монографий:

Книги:

1. «Сердце хирурга» (1974)

2. «Человек среди людей (записки врача)» (1978)

3. «Живём ли мы свой век» (1983; в соавторстве с И.В. Дроздовым; тираж – 100 000 экземпляров)

4. «Под белой мантией» (1984)

5. «Образ жизни и здоровье» (1985)

6. «В плену иллюзий» (1985) / «Из плена иллюзий» (1986)

7. «Береги здоровье и честь смолоду» (1988)

8. «Ломехузы» (1991)

9. «Самоубийцы» (1995)

10. «Капкан для России» (1995)

12. «Человеку мало века» (2001)

13. «Правда и ложь о разрешенных наркотиках» (2004)

14. «Тени на дорогах» (2004)

Монографии:

1. «Резекция лёгких» (1950, 1954)

2. «Рак лёгкого» (1958, 1962; переведена на китайский и польский языки)

3. «Тератомы пресакральной области» (1959; в соавторстве с Р.А. Мурсаловой)

4. «Диагностика и лечение слипчивого перикардита» (1962; в соавторстве с М.А. Самойловой)

5. «Хирургическое лечение портальной гипертензии» (1964; в соавторстве с Т.О. Корякиной)

6. «Осложнения при внутригрудных операциях» (1966; в соавторстве с В.П. Пуглеевой, А.М. Яковлевой)

7. «Катетеризация сердца и селективная ангиокардиография» (1974; в соавторстве с Ю.Ф. Некласовым)

8. «Патогенез, клиника и лечение хронической пневмонии» (1976)

9. «Основные принципы синдромальной диагностики и лечения в деятельности врача-хирурга поликлиник» (1987)

Фёдор Григорьевич Углов также является автором более 600 статей – в научных журналах.

В одной из своих книг Фёдор Григорьевич написал: «Я – счастливый человек. И хотя жизнь и труд хирурга тяжелы, усыпаны шипами, все же, по-моему, никакая другая профессия не может приносить столь душевного удовлетворения, как профессия хирурга. Что может сравниться со счастьем, которое испытываешь, победив в поединке смерть? Но я глубоко убежден, что подлинным хирургом может стать только человек с благородным и добрым сердцем».

Список используемой литературы

1. Большая медицинская энциклопедия / под ред. Б.В. Петровский. М.: Советская энциклопедия, 1974, 1989. Т. 1, 30. 576 с.

2. Буравцов В.И. Владимир Андреевич Оппель. СПб: Изд. Дом МАПО, 2005. 55 с.

3. Валерий Иванович Казанский (к 80-летию со дня рождения) // Хирургия. 1974. № 10. С. 149.

4. Выдающийся ученый общественник А.Г. Савиных // Томск: альманах / под ред. Н.Ф. Бабушкина. Томск: Томская обл. литературная группа, 1950. С. 7–11.

5. Зайцев Е.И., Тхоржевский В.И. Юстин Юлианович Джанелидзе (1883–1950) // Вестник хирургии имени И.И. Грекова. 1998. № 4. С. 9–11.

6. Костерина В.В. 110 лет со дня рождения Майкла Элис Дебейки – величайшего сердечно-сосудистого хирурга ХХ века // Вестник совета молодых ученых и специалистов Челябинской области. 2018. Т. 3. № 3. С. 93–96.

7. Сухоруков В.Н. Биографический словарь Крыма. Кн. 1. Симферополь: Бизнес-Информ, 2011. 528 с.

8. Углов Ф.Г., Дроздов И.В. Живем ли мы свой век. М.: Молодая гвардия, 1984. 240 с.

9. Углов Ф.Г. Будни хирурга. Человек среди людей. М.: Издательство АСТ, 2023. 416 с.

10. Углов Ф.Г. Медицинские и социальные последствия употребления алкоголя в СССР // Всесоюзная конференция по борьбе с алкоголизмом. Дзержинск, 1981.

11. Углов Ф.Г. Под белой мантией. М.: Советская Россия, 1984. 320 с.

12. Углов Ф.Г. Сердце хирурга. М.: Издательство АСТ, 2019. 510 с.

13. Улупова Г.А., Красненков В.Л. Профессор И.Б. Шулутко – фронтовик, личность // Материалы VI Всероссийской конференции с международным участием «Исторический опыт медицины в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» / под ред. К.А. Пашкова. М.: МГМСУ, 2010. С. 190–200.

14. Храмцова В.Е., Меньщикова И.А. 150 лет со дня рождения Спасокукоцкого Сергея Ивановича – великого хирурга и ученого // Вестник оперативной хирургии и топографической анатомии. 2020. Т. 1, № 1. С. 20–23.

15. Шуляковская А.С., Медведева М.А. В.А. Оппель – военный хирург и историк. // Вестник совета молодых ученых и специалистов Челябинской области. 2017. Т. 2. № 2 (17). С. 16–21.

Иллюстрации

Прооперированные Фёдором Григорьевичем Угловым пациенты

Благодарственная надпись от пациентов: «Дорогому профессору Фёдору Григорьевичу Углову в знак глубочайшей благодарности за избавление нас от тяжелой болезни. Больные подпись /Глебко/ ноябрь 1950 г. подпись /Самосадов/, 1-я хир. клин. подпись /Евтушенко/, I ЛМИ»

Прооперированный Фёдором Григорьевичем Угловым пациент

Благодарственная надпись от пациента: «Г. Москва март 1928 г. Ф.Г. Углову от оперированного Вами и получившего новую жизнь и возможность работать Гирубицина Е.Г. Подпись 17/III»

1948

На обходе больных. 1960

Лекция по хирургии

Встреча с зарубежными хирургами

На обходе

На обходе

Хирургическая конференция

Хирургическая конференция

Встреча с зарубежными хирургами

Лекция по хирургии

Лекция по хирургии

В клинике НИИ Пульмонологии. Сергей Александрович Борзенко в гостях у Фёдора Григорьевича Углова. 1972

Выставка к 100-летию со дня рождения Фёдора Григорьевича Углова, посвященная его научной деятельности в университете

Фёдор Григорьевич Углов присутствует на операции у Лео Антоновича Бокерии. Москва, 2004

В своем кабинете на кафедре госпитальной хирургии. 8 мая 2002

В Кремлевском Дворце после вручения премии «Национальный Олимп». 2004

Медаль «За заслуги перед отечественным здравоохранением», присужденная Фёдору Григорьевичу Углову в 2001 году

Фёдор Григорьевич Углов с Лео Антоновичем Бокерией. Награждение медалью А.Н. Бакулева

Братья Иван Григорьевич, Павел Григорьевич и Фёдор Григорьевич Угловы

С сестрой Татьяной Григорьевной и дочерью Леной

Комарово, 1970

Фёдор Григорьевич Углов с Тамарой Фёдоровной, матерью своей жены Эмилии Викторовны Угловой-Стрельцовой, на даче за пилкой дров. На заднем плане сын Угловых Володя. 1967

В Грузии с садовником Маминошвили (105 лет). 1968

Фёдор Григорьевич Углов и Эмилия Викторовна Углова-Стрельцова в Комарово с собакой Акбаром. 1972

Фёдор Григорьевич Углов с сыном Гришей. 1973

1975

На даче за лепкой пельменей. 1980

Строгание досок для крыльца

С псом Акбаром

Фёдор Григорьевич Углов с женой Эмилией Викторовной, народным артистом СССР Борисом Тимофеевичем Штоколовым и его женой Надеждой Петровной

Фёдор Григорьевич Углов с тремя дочерьми: Еленой, Эдитой и Татьяной. 1990

Фёдор Григорьевич Углов за пасхальным столом с женой Эмилией Викторовной, братом Валерием Григорьевичем и сыном Владимиром Фёдоровичем. 1999

По окончании оперы «Иоланта», которой дирижировал Григорий – сын Фёдора Григорьевича Углова

На праздновании своего 95-летия с ансамблем «Вечерний звон». 1999

На даче. 2000

В спортзале санатория «Металлург» (город Ессентуки). 98 лет

С правнучкой Верой. 2002

Фёдор Григорьевич Углов с женой Эмилией Викторовной. Новый год на даче в Комарово. 2003

Михаил Тимофеевич Калашников в гостях у Фёдора Григорьевича на даче. 2003

На даче в Комарово с художником Николаем Сергеевичем Чуковым. 2003

Фёдор Григорьевич Углов на тройке в –40 °C. Челябинск, санаторий «Урал». 2003

Семейная фотография. 2005

На лекции. 96 лет

Content

Дмитрий Анатольевич Правдин
Федор Углов. Хирург, победивший время

Очерк

Академик

Фёдор Углов – писатель

Академик Углов – общественный деятель

Эпилог

Иллюстрации