Анна Бруша

Среди гроз и теней

Роман

Начало

Я почувствовала, что Йотун проснулся, и притворилась спящей. Тролль поднялся с кровати, его рука нежно прошлась по моим волосам. Но я лежала не шевелясь, с закрытыми глазами. Я слышала, как он одевается, а потом уходит, затворив дверь.

После этого я свернулась калачиком и задремала. Когда же вновь вынырнула из тяжелого, одуряющего сна, то саднящая боль в теле сменилась ее отголосками.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на простых действиях и потребностях, только бы не пускать в голову мыслей.

Я убрала волосы в свободный узел и надела одежду адепта, в которой мы с Йотуном путешествовали на встречу с Фэйтом.

Меня мучила жажда, и я спустилась вниз в поисках воды. Босые ноги ступали бесшумно по гладкому полу.

Подходя к кухне, я услышала приглушенные голоса слуг.

– Аян, сходила бы к ней…

– И не подумаю, – ответила ключница, голос ее звучал резко и довольно громко, и в нем слышалось ничем не замутненная радость.

– И все-таки, – тролль ненадолго замолчал, – Мф… Несладко ей пришлось. Может, отнесешь воды… или поесть…

Я ощутила жгучий стыд, голову как будто охватил огонь, и пламя жгло уши. Но я продолжала стоять и слушать, как слуги обсуждают нашу с Йотуном ночь.

– Поделом, – горячо сказала ключница. – Другого она и не заслуживает.

Он не ответил, а она продолжала.

– Что эти захватчики творили на наших землях? Я тебя спрашиваю? А?

Тролль в ответ пробормотал что-то неразборчивое.

– Каким зверствам подвергались наши женщины? Сожженные города и крепости. Земли, залитые кровью.

– Но уж она-то точно никого не захватывала, не жгла… – буркнул он мрачно.

– Она – человек и должна ответить за дела своих сородичей. Может, ее отец или братья были в числе тех, кто… Она должна понести наказание, – сказала ключница. – Жаль, наш господин так мягок с ней.

– Да уж, мягок… Отстань от девчонки. Она ничего тебе не сделала.

– Такая недостойна быть даже шлюхой, а тут… яло эманта, виданное ли дело? Хотя все они… эти яло эманта, как одна, бездельницы, дармоедки и… шлюхи!

– Потише ты. Так развоевалась, решила пошатнуть все устои, – в голосе тролля слышалась насмешка. И смеялся он над ключницей. – Теперь тебе наложницы не угодили.

– Надеюсь, девка разгневает хозяина, и он укажет ей место. Может даже, сошлет на кухню, – в ее тоне послышались мечтательные нотки. – Служанка – самое большее, на что она может рассчитывать. Уж, я-то позабочусь о том, чтобы сбить с нее спесь. Она у меня…

Я толкнула дверь. Она отворилась неожиданно легко, поэтому ручка ударилась о стену с оглушительным стуком.

Разговор оборвался, тролли уставились на меня.

– Вы встали, – сказал тролль и замолчал.

Пожалуй, за все время проведенное мной в доме, это были первые его слова, обращенные ко мне напрямую.

Ключница открывала и закрывала рот. На ее лице промелькнул страх.

Она явно не ожидала меня увидеть и теперь думала о том, что я перескажу разговор Йотуну. А поскольку у нее не было никаких реальных оснований ждать, что «хозяин сошлет меня на кухню», то, что он примет мою сторону, могло сильно подпортить ей жизнь.

– Я бы хотела поесть. В своей комнате, Аян.

Я смотрела на тролльчанку до тех пор, пока она не кивнула. Только тогда я ушла.

– Смотри, как бы она не указала тебе твое место, – услышала я тролля.

Ключница что-то огрызнулась в ответ.

Обретение на краткий миг крупицы власти над злобной служанкой не стали чем-то приятным для меня.

Я забралась в кресло с ногами и смотрела в окно. В один миг я почувствовала, что стала пленницей, запертой в туманах. Хуже того: любовницей тролля. И, вопреки названию, не было в этом никакого благородства.

Для него все сводилось к азарту охотника, выслеживающего и загоняющего желанную добычу. А для меня… все было по-настоящему.

Внизу раздалось какое-то движение. Зазвучали голоса.

Йотун вернулся? О, нет, только не сейчас. Я настороженно прислушалась.

Уверенный стук каблуков по полу, нет, точно не Йотун. Кто тогда? Дверь отворилась, и в спальню вошла наставница Атали.

– Дорогая Мальта, – приветствовала она меня и обернулась в коридор, где стояла ключница: – Подай вина.

Я услышала удаляющиеся шаги.

– Ох, дитя…

Атали подошла близко, и меня мягким, успокаивающим облаком окутал аромат ее духов.

Наставница села рядом:

– Нет. Не плачь, – сказала она. – Нет смысла… и от слез пропадает красота.

Она обняла меня и баюкала, как ребенка, изредка поглаживая по голове. И все-таки… слезы потекли сами собой. Я плакала не из-за боли, а из-за того, что случилось все, о чем она предупреждала. Иллюзии. Теперь я ясно видела, что смотрела на Йотуна через зыбкую дымку.

– Тише, тише… все случилось так, как должно. Теперь ты одна из нас.

Постепенно я начала успокаиваться.

– Но как? Почему вы здесь?

На дорогом платье, где мгновение назад пребывала моя щека, осталось мокрое пятно. Но Атали не рассердилась.

– Наложница Дагней видела вчера тебя на маскараде… она рассказала мне об ожерелье. Это навело меня на определенные мысли.

Явилась Аян с вином для наставницы.

– Позволишь взглянуть?

Я поднялась и отдала ей украшение.

– Что такого в жемчуге? Я не раз и не два видела, что наложницы украшают им свои платья или прически.

– Да, но не носят ожерелья.

Атали хмурилась и перебирала жемчужины на нитке. Они скользили между ее пальцами, как отблески заклинаний при выполнении магических пассов.

– Ловцы, рискуя потерять жизнь, достают со дна слезы самой Луны, упавшие в море. Считается, что это плата целомудренной невесте за слезы, которые она проливает на брачном ложе. Также жемчуг должен охранять любовь супругов. Символ надежды и верности. Поверья гласят, если жена изменит мужу… даже в мыслях, жемчужины превратятся в пыль.

– Но мы с Йотуном не супруги, – сказала я, чувствуя, что краснею.

– Нет. Вы не супруги.

Атали коснулась лба.

– Это очень странно. Понятно, это было послание для тебя, что он станет твоим покровителем не только формально… А я предупреждала тебя, Мальта, что так будет.

– Атали, прошу, скажите, что означает жемчуг для наложниц? – попросила я, уже зная, что услышу что-то неприятное.

– Нет. Я не думаю, что он имел в виду что-то дурное. Просто красивое ожерелье. Так мы и будем думать. Тем более, у него никогда не было наложницы… – она бросила на меня настороженный взгляд, – А Дагней… что ж… она слишком много внимания уделяет символам. Иногда они ничего не значат.

Атали улыбнулась, но я хотела узнать. Почему-то мне показалось это самым важным, что может быть на свете.

– Пожалуйста. Я все равно узнаю. Но лучше от вас.

– Я уже объясняла, что жены и наложницы – это два мира, которые существуют рядом и испытывают крайнюю неприязнь друг к другу.

– Как люди и тролли, – ядовито заметила я.

– Нет, – усмехнулась наставница. – Ненависть между нами гораздо глубже. Наложницы демонстрируют роскошь, недоступную добропорядочным женам, и владеют сердцами и кошельками их мужей. Разве это может сравниться со спором вокруг какого-то жалкого клочка земли?

Она усмехнулась.

– То есть жены захватили жемчуг? – спросила я.

– Не просто… а еще… из-за некой череды совпадений… или, возможно, из-за действия хитроумных проклятий для наложниц… жемчуг – слезы по утраченному счастью, расставание со свободой. И его не дарят, чтобы не навлечь беду.

Я с шумом выдохнула.

– Что ж, вот это похоже на правду. Вполне в его духе. Объяснить, что я «принадлежу ему», на случай, если остались сомнения.

Атали, которая взяла бокал вина, не донесла его до рта.

– Но так и есть. Ты действительно принадлежишь советнику Йотуну, – она чопорно подчеркнула его статус, как будто я нуждалась в лишнем напоминании.

– Конечно, – покладисто согласилась я. – Но все-таки, чем жемчуг в ожерелье отличается от жемчуга на платье?

– Ах, Мальта! – Атали взглянула на меня с раздражением. – Ты не уловила сути! Вот пустоголовая девица! Надо было все-таки бить тебя палкой, может, ума бы и прибавилось. Возможно, он сделал такой подарок из-за того, что ты не ведешь себя, как наложница. Поэтому покровитель не воспринимает тебя таковой. А это плохо! И опасно! Для тебя, не для него.

– И что я могу сделать?

– Начать вести себя подобающе! С этой самой секунды. Все игры кончились.

– Я и стала подстилкой тролля!

Глаза Атали опасно сузились.

– Ты напрасно оскорбляешь себя… и меня заодно.

Ее холодный тон подействовал лучше ледяной воды, вылитой за шиворот. В мои планы не входило ссориться с наставницей, тем более, я не хотела ее обидеть. Атали была наложницей.

– Я не хотела вас обидеть. И прошу простить мои слова.

– Ты думаешь, что тебе здесь не место. Но я открою секрет, Мальта: ни одна из нас не готова к тому, что ее ждет. Подумай, твоя жизнь могла быть во много раз хуже. Но ты только и знаешь, что упиваешься своими страданиями, вместо того, чтобы устроиться. Зря я, что ли, тебя учила!

Она глубоко вздохнула, тонкие пальцы сжались на подлокотниках кресла.

– Надеюсь, ты не сказала покровителю ничего подобного?

Я покачала головой.

– Нет. Мы не говорили…

– Хорошо, – в голосе Атали звучало облегчение. – А теперь хватит пустых разговоров: нужно привести тебя в порядок и подготовиться. Я помогу.

Атали водила мне по волосам щеткой, добиваясь от непокорных прядей гладкости и послушности.

– Мне не нравится твое настроение. Ты будешь приветлива с покровителем сегодня? – спросила наставница.

Перед глазами у меня был пример Тиссы. Но я понимала, что у меня не было ее несгибаемости и готовности страдать, идя наперекор всему и вся. На кухне ключница Аян ждала, что сможет нагрузить меня самой черной работой.

Атали чуть потянула за прядь.

– Да, – тихо ответила я.

– И не наделаешь глупостей?

– Нет.

– Пообещай, Мальта.

– Обещаю.

Атали кивнула и улыбнулась.

– Знаешь, чем удобен жемчуг? – деловито спросила она.

– Чем?

– Подделку весьма непросто отличить от оригинала, а за ожерелье можно выручить хорошую сумму.

Я рассмеялась. И долго не могла остановиться.

Глава 1

Тем вечером я встретила тролля как подобает. Единственная деталь, которую я добавила к своему наряду после ухода Атали – жемчуг. Только надела я его не как ожерелье, а как браслет. Как раз получилось четыре оборота вокруг моего запястья.

Пусть наложницы упиваются своими суевериями, в этом я не стану им уподобляться. Тем более жемчуг так удобно перебирать, когда необходимо вспомнить обещания, которые я дала наставнице.

Сохранять спокойствие… – щелк, одна жемчужина, – улыбаться, – щелк, вторая, – быть приветливой, – щелк, – не дам повода для торжества злобной ключнице Аян.

И так по кругу, снова и снова.

Очень практичное украшение.

* * *

– Покровитель Йотун, – я почтительно поклонилась.

Почему-то на тролльем слово «покровитель» мне давалось на удивление легко. Как будто, когда я говорила на человеческом наречии, оно имело вес и давило, точно камень, а на тролльем… было просто набором сложных, непривычных звуков, не затрагивающих сердце. Это я выяснила благодаря все той же наставнице. Она заставила меня повторить слово «покровитель» много раз, чтобы добиться непринужденного звучания.

– Здравствуй, Мальта.

Он не назвал меня «яло эманта».

Я подняла на него взгляд и встретилась с улыбкой.

– Как прошел ваш день? Все ли благополучно? – спросила я.

Улыбка стала шире.

Я смотрела на его губы, красиво очерченные… они могли дарить поцелуи, а также недоговаривать и умело лгать.

– Да. Весьма.

Тролль подошел и, привлекая меня к себе, осторожно взял за подбородок, вынуждая взглянуть ему в глаза.

Он не изменился, но наша ночь изменила многое. И несмотря на кажущуюся ясность, все только усложнилось.

– Я думал о тебе, – тихо сказал Йотун.

Что на это ответить? Что тоже думала? Еще как… думала…

Хорошо, что можно прикрыть неловкость вежливостью.

– Покровитель очень добр.

Кажется, мой ничего не значащий ответ был оценен как проявление смирения и покорности своей судьбе.

Йотун провел по моему запястью, браслет из ожерелья скользнул по коже.

– Хм… – задумчиво протянул он. – Мне нравится, с какой непринужденностью ты носишь драгоценности.

Прозвучало несколько натянуто.

– Покровитель так щедр, – я улыбнулась ему ласковой улыбкой и покрутила кистью, заставляя жемчуг скользить по запястью.

Тролль внимательно наблюдал за мной.

– Тебе нравится? – спросил он.

Я ощутила холод, сковывающий внутренности.

– Главное, чтобы нравилось моему покровителю.

Как ни странно, и правда получилось элегантно, но меня вдруг охватило очень странное ощущение… мне вдруг показалось, что он может исчезнуть. Я даже коснулась, чтобы удостовериться, что браслет все еще на моей руке.

Я покружилась на месте.

– Украшение для украшения, – я рассмеялась. – Разве не забавно?

– Мальта, – вкрадчиво сказал Йотун, – нет нужды стараться походить на наложницу-тролльчанку.

– Покровитель? – я взглянула на него, едва не спросив, на кого же мне следует походить. Но это бы прозвучало слишком дерзко.

– Можешь говорить свободно, как обычно. Если Атали тебя напугала… то не бойся, я не сержусь на тебя.

Я вздохнула и сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Внутри начал закипать гнев.

– И о чем же мне говорить… свободно? – я снова улыбнулась, чувствуя, как слегка немеют губы.

Йотун вздохнул, как будто оставил позади сложную часть разговора.

– Идем поужинаем.

Ключница бросала на меня косые взгляды и выглядела хмурой. Она как будто почернела от дурных мыслей. Я провожала взглядом каждое ее движение. Ее руки чуть подрагивали.

Она ожидает, что я начну сейчас жаловаться Йотуну на ее поведение? Чего она так боится? Что ее выставят прочь? Лишат заработка?

– Я все думал, куда идет Дьярви. Почему он ходит кругами? Даже догадываясь, что его… м-м-м… трапезы не остались незамеченными, и легко можно нарваться на вооруженный патруль. Он явно что-то ищет.

Я почтительно молчала и улыбалась. Замечание покровителя не отличалось оригинальностью.

– Вот только что он может искать? Ты помнишь карту?

Сердце легонько царапнуло.

– Я вспомнил, что ты говорила про заброшенные шахты… В разговоре с одним магом сегодня выяснилось, что в том районе есть сеть подземных гротов, никто не знает, как далеко они тянутся, но, вполне возможно, простираются… даже на территории людей.

– Весьма вероятно, – сказала я.

– Что именно: «весьма вероятно»?

– Что подземные переходы тянутся далеко и даже до людских земель, – повторила я, показывая что слушаю все, что он говорит.

– А если в них тоже есть бездна? – Йотун чуть подался вперед. – И Дьярви хочет… не знаю… найти ее?

– Мне об этом ничего не известно, – я выдержала взгляд тролля и равнодушно пожала плечами.

Но потом вспомнила об обещании, данном Атали и себе самой, и добавила:

– Возможно, он и ищет встречу с бездной, а может, его гонит безумная жажда крови. Когда мертвячка ожила, она не была столь жестокой. Она довольно долго могла сдерживать свои порывы.

Йотун кивнул и улыбнулся. Кажется, остался доволен моим ответом.

– Неплохо было бы расспросить об этом самого Дьярви, – сказал он.

– Да, неплохо, – эхом откликнулась я, не слишком задумываясь об истинных мотивах, движущих мертвяка к одному ему известной цели.

Йотун поднялся и подошел ко мне.

– Есть еще одна магия, о которой я хотел бы узнать больше.

Я взглянула на него, и краска бросилась в лицо. Щеки начали гореть.

– Ты уже пришла в себя? – спросил он, невесомо проводя костяшками пальцев по моему плечу.

– Ты думаешь, прошлая ночь должна повториться? – я прямо взглянула на него.

– Я уверен в этом, Мальта, – колдун усмехнулся.

– И что же больше всего понравилось покровителю? – собственный голос показался мне чужим.

В его глазах вспыхнули опасные огоньки, но мне было все равно.

– Твой вопрос вызывает желание показать… – сказал он.

И у него был такой довольный вид, что все предостережения поблекли, скрывшись за красной пеленой.

– Магия… – прошептала я.

– Значит, ты все-таки почувствовала.

В моей комнате горели свечи, смягчая очертания предметов. Только на этот раз я сама шагнула к Йотуну и стала помогать ему раздеться. Мои пальцы слегка дрожали, когда я расстегивала его рубашку.

– Ты так послушна сегодня. Усмирена и ласкова.

Я чувствовала биение жилки на своем виске.

Лицо Йотуна чуть расплывалось перед глазами.

Одной рукой я обвила его шею, а когда он прижал меня к себе, резко подалась вперед, и мои зубы с силой сомкнулись на его плече. Я почувствовала вкус крови на языке.

Йотун оказался застигнут врасплох и болезненно зашипел. Я разжала зубы и отскочила. Помогло еще и то, что он меня оттолкнул.

– Больно? – в притворном удивлении спросила я.

Его глаза опасно блеснули и сузились.

– Тебе не нравится? – продолжала я. – А как магия? Чувствуется?

У него ушло несколько мгновений, чтобы загнать меня в угол комнаты, отрезав пути к отступлению.

– Нет, не нравится, – жестко отрезал он. – Я не хотел тебя ранить! Но никогда больше…

– Никогда больше не прикасайся ко мне! – захлебываясь, закричала я и принялась вырываться, лягаться и царапаться со всей жестокостью, на которую была способна.

Силы были слишком неравны. Оглушительный треск ткани ознаменовал конец короткой схватки. Я оказалась притиснута к кровати. Тролль крепко держал меня, навалившись сверху, его лицо искажала ярость.

– Что ты творишь?!

На его шее и груди красовались глубокие царапины, укус кровоточил.

– Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать за это? Очнись! Я – советник короля, ты всего лишь…

Он замолчал, сверля меня взглядом.

– Кто, Йотун? Кто я? И сколько, по-твоему, стою?

– О чем ты говоришь?

Кажется, он был озадачен.

– О цене!

Его глаза сузились, ноздри породистого носа раздулись, но ему удалось обуздать себя.

Тон его голоса стал обжигающе холодным.

– И чем же вызван подобный интерес? Если у тебя на уме сделка… обменять свои украшения, то вынужден тебя разочаровать. О какой свободе ты грезишь, Мальта? Твоя семья не примет тебя…

Но я непочтительно перебила его:

– Ты передашь меня новому «хозяину» с этими украшениями? Они увеличат цену или пойдут как дополнительный подарок?

– И кто же… этот… м-м-м… новый хозяин, который у тебя на уме? – его спокойствие было подобно тонкой корочке льда на обжигающей лаве, то есть оно превратилось в ничто.

Он даже выпустил меня и отступил от кровати на два шага, заложив руки за спину.

– О, ты его знаешь. Он уже приказал поговорить с вашим королем.

Йотун резко выдохнул.

– Кто приказал?

Внезапно на меня навалилась усталость. Я села на кровати и подтянула колени к подбородку.

– Бальтазар Тосса. Приказал договориться об обмене.

Колдун принялся ругаться, утратив самообладание, и самое мягкое, как он меня назвал, «белая ведьма». А потом сел рядом и задумчиво сказал:

– Так вот чего ты боишься…

Его глаза внимательно следили за каждым моим движением. Больше внезапной атаки не выйдет, да я и не собиралась.

– Слушай внимательно, Мальта: со мной ты под защитой, я буду оберегать, помогать тебе, и я клянусь… никогда, слышишь меня… – Он взял меня за плечи и чуть тряхнул. – Никогда не передам людям, тем более верховному магу.

– Даже если так прикажет твой король?

– Даже если прикажет король.

Я коснулась его груди. Под моей ладонью с бешеной силой билось его троллье сердце, разгоняя горячую, дикую кровь.

Будущего не существует. Прошлое растаяло, его не вернуть.

Йотун дышал, как будто только что бежал.

Я поднялась с постели и чуть нетвердо пошла к двери.

– И куда ты собралась? – окликнул он меня.

– На кухню!

Его бровь удивленно взлетела вверх.

– Ты голодна?

– Нет! Пойду обрадую Аян! Она мечтала, что ты меня сошлешь… на кухню.

– О нет, – сказал он, и на его лицо вернулась улыбка. – Так просто ты не отделаешься.

Я потопталась на месте, не зная, что мне предпринять.

– Так мне остаться? – Азарт борьбы схлынул, я как будто опомнилась от вязкого видения и балансировала на грани реальности, в которой оказалась.

Йотун ответил весьма красноречивым взглядом. Слова не требовались, я и сама понимала, что мой вопрос не имеет смысла.

Тролль сидел на кровати, привалившись к спинке, и молча наблюдал, как я умываюсь, снимаю украшения, пострадавший наряд (все оказалось не так плохо, разошелся шов на рукаве). Оставшись в одной нижней рубашке, я принялась приводить в порядок волосы. Прочесть по его лицу хотя бы направление мыслей не представлялось возможным.

Тишина нарушалась лишь шорохом щетки.

Постепенно из зеркала исчезала растрепанная ведьма, уступая место мне самой. Только глаза лихорадочно блестели.

Свечи сильно оплавились, один фитилек утонул в лужице воска и теперь напоминал светящуюся точку.

Я подошла и задула свечи, а когда комната погрузилась во мрак, скользнула в постель, устраиваясь на краю.

Йотун поменял положение, это я услышала по шороху простыней.

– Устала? – в его голосе забота мешалась пополам с насмешкой.

– Да. Очень.

Я едва сумела договорить, уже чувствуя, что веки наливаются свинцом.

Тихий смех тролля донесся как будто издалека.

– Неудивительно. Битвы так утомляют. Что ж… спи, моя Мальта. Спи, красавица.

Успокаивающая тяжесть одеяла и мужской руки на моем плече.

– Ни с одной женщиной я не терял самообладание…

Он еще что-то говорил ласковым, успокаивающим голосом, но я уже спала, согретая теплом его объятий.

Глава 2

Проснувшись, я вздрогнула и убрала руку, которая до этого лежала на груди Йотуна, как будто я хотела его обнять. Потревоженный этой переменой тролль тут же открыл глаза.

Значит, он всю ночь провел здесь… в моей постели?

Память услужливо подбросила все подробности прошлого вечера. Мой взгляд упал на след от укуса на плече и глубокие царапины – неопровержимые доказательства того, что все это произошло на самом деле, а не было игрой разгулявшегося воображения.

Ни один тролль не оставит столь ужасного поведения наложницы без наказания. Но… вчера Йотун… ничего не сделал. Напротив, был… добр. Позволил выспаться… в его объятиях.

Означает ли это прощение? Отсрочку?

Я не знала.

Но почему-то хуже мысли, что моя жизнь полностью зависит от настроения мужчины, без особенных сомнений взимающего за нанесенное оскорбление кровавую плату, был страх, что обо всем узнает Атали. Я не просто пренебрегла ее советами, а еще не сдержала обещания, данного наставнице. Она будет разочарована.

В другое время я бы поразмышляла, почему эти две опасности выстроились в столь странном порядке.

– Нужно собираться, – сказал Йотун, поднимаясь. – Уже поздно, а путь предстоит неблизкий.

Я бросила короткий взгляд в окно. Утро уже вступило в свои права, но час все равно был ранний.

– Могу я узнать, куда ты отправляешься? – я никак не могла сообразить, говорил ли он что-то о предстоящем путешествии накануне. Потому что вряд ли выражение «неблизкий путь» было применимо к дороге до дворца.

– Ты тоже… – небрежно сказал Йотун. – Я беру тебя с собой.

Он прочел непонимание в моих глазах и милостиво пояснил.

– На охоту. Нужно довести дело с Дьярви до конца. Я говорил об этом вчера, – по его губам скользнула мрачноватая улыбка, которая не позволяла надеяться на то, что он по счастливой случайности забыл обо всем.

– К-конечно…

– Спускайся к завтраку, Аян уложит твои вещи, – с этими словами тролль вышел из комнаты.

И все-таки я медлила перед тем, как покинуть комнату. Под неодобрительным взглядом ключницы распускала и вновь собирала волосы в узел, придирчиво перебирала платья, понимая, что мой гардероб никак не подходит для того, чтобы гоняться за кровожадным мертвяком по туманам, скорее служил цели противоположной.

Сопение тролльчанки усилилось, а затем она процедила:

– Не заставляли бы вы хозяина Йотуна ждать. Шли бы поскорее вниз, а я тут управлюсь.

Колдун уже сидел за столом. Смерил меня задумчивым взглядом, когда я заняла свое привычное место напротив него.

– Маги, которые будут с нами не знают, что мы будем выслеживать Дьярви, – сказал он.

Я взяла хлеб и намазала его маслом.

– Да, было бы трудно объяснить, почему мертвец так себя ведет.

– Именно. Мне и самому хочется убедиться.

Его слова вызвали невольную улыбку.

– Ни один рассказ не сравнится с тем, что видишь своими глазами, – сказала я.

Он кивнул, я чувствовала на себе его внимательный взгляд. Слишком пристальный, слишком…

Я набрала в грудь побольше воздуха и решила сделать вид, что ничего не происходит.

– А твои маги… могут ли они узнать Дьярви… при встрече?

Йотун пожал плечами.

– Не уверен, что кто-то из них знал его. Их задание – выследить опасного убийцу. Мага. Когда же цель будет достигнута… станет ясно, с чем мы имеем дело… и как это лучше преподнести…

– Хочешь, чтобы я посмотрела, где он?

– В этом нет необходимости. Возможно, позже.

– У вас тоже есть ищейки? – спросила я.

Он тихо фыркнул.

Ну разумеется. Как же иначе.

– И все-таки… Дьярви опаснее того, с чем вы сталкивались, – тихо сказала я. – Он сильнее… быстрее… больше не хромает… и его магия… скорее всего усилилась.

– Откуда ты знаешь, с чем «мы» сталкивались? – с искренним интересом спросил Йотун.

– С ожившими мертвецами точно нет, – ответила я. – Мертвячка не боялась магов. Она дала посадить себя в клетку… и вела себя так, как будто они не могли причинить ей вреда. Думаю, у нее были на то основания.

– Звучит, как искреннее беспокойство.

От удивления я взглянула прямо на него.

– Но это правда. Я не хочу, чтобы Дьярви еще кого-нибудь убил или ранил. Особенно тебя…

Неожиданное признание повисло в воздухе.

– Мне показалось, что вчера ты хотела выцарапать мне глаза. И это обстоятельство все-таки заслуживает… м-м-м… упоминания, – вкрадчиво сказал Йотун.

В его синих глазах промелькнуло странное выражение.

– Йотун… я… – слова застряли в горле.

– Ты, что?

Он склонил голову набок и с ухмылкой взирал на мои терзания.

«Я не хотела?»

– Не хотела? – эхом повторил он мои мысли, одновременно насмешничая и давая подсказку.

Вопрос, заданный вслух, заставил на мгновение задуматься о нем не как о пустой форме вежливости.

Нет. Хотела и еще как.

– Я прошу прощения, – пряча взгляд, сказала я.

Молчание затягивалось.

– Какая сдержанность, – сказал тролль. – Это все?

– Мне кажется, вчера я наговорила с избытком, – я заставила себя взглянуть на него. – Вот и сегодня… взялась рассуждать о том, с чем или кем сталкивались тролльи маги. Мое поведение… – вот уж непростая задача подобрать наилучшее описание. – было… неподобающим. Я не должна…

– Неподобающим, – передразнил Йотун и покачал головой. – Хорошо, назовем это так. Ты понимаешь, что если бы кто-то из наложниц-тролльчанок совершил нечто подобное, ее бы ждало весьма суровое наказание? И отсылка на кухню не входит даже в первую десятку вариантов.

Я почувствовала, как от щек отливает краска, но все-таки нашла в себе силы, чтобы тихо сказать:

– Да. И я благодарна, что ты… проявил милосердие.

Выдерживать его взгляд стало невыносимым, поэтому отвела глаза. Я уставилась на скатерть и сосредоточилась на плетении нитей. Оно напоминало крошечные волны.

– Отчасти тебя извиняет страх перед людьми и неверное понимание своего нового статуса среди троллей, однако…

Йотун поднялся и подошел ко мне и взял меня за подбородок, вынуждая взглянуть на него.

Сейчас передо мной возвышался советник короля.

Голос его был тих, но тверд:

– Сначала я не хотел говорить об этом, но у меня возникло подозрение, что ты можешь истолковать мое отношение как слабость. Как будто со мной ты сможешь вести себя подобным образом.

Я не решилась его перебить, чтобы заверить, что вовсе не считаю отсутствие наказания – слабостью, поэтому советник короля продолжал:

– Тем более, когда мы будем среди других магов, – он выпустил мой подбородок, – пожалуйста, не заставляй меня жалеть о своем решении. Я не хочу причинять тебе боль… и собственно… никогда не хотел.

Оставалось только кивнуть.

– Ты позволишь мне пойти взглянуть… как идут сборы? – спросила я, найдя весьма неплохой предлог, чтобы сбежать.

– Еще один вопрос. И мне бы хотелось получить честный ответ… – Йотун медлил.

Я покорно ожидала, пока он продолжит. Мы стояли очень близко друг к другу, так близко оказываются те, кто хочет обняться или ранить друг друга кинжалами.

– В нашу первую ночь… Мне казалось, что тебя тоже тянуло ко мне. Это так?

Первой моей реакцией было сказать что-то вроде: «Какое это имеет значение?»

Но, к своему удивлению, глядя на Йотуна, каким-то странным чутьем я поняла, что ему действительно важно знать. Не как советнику короля, не как покровителю, а ему самому.

Что ж… он действительно заслуживает знать правду.

Я коснулась его щеки и тихо сказала.

– Да. В этом я виновата.

Его зрачки на мгновение расширились.

* * *

Троллья столица растаяла за мерцающей пеленой тумана. Я оглянулась и несколько мгновений пыталась разглядеть хотя бы силуэт величественных зданий или уловить шум голосов. Ничего. Лишь белая клубящаяся стена позади.

Мой невысокий косматый конек ступал очень аккуратно и не был склонен торопиться, мы оба понимали, что повод в моих руках – лишь формальность. Его работа – следовать за хвостом коня, на котором ехал Йотун. И вздумай я восстать против существующего порядка, повернув в сторону, ничего не выйдет. Конек шел, свесив голову вниз, иногда срывал пучки травы по сторонам тропы. Копыта ударялись о землю с приглушенным стуком.

Я наслаждалась внезапным ощущением свободы, вдыхая сырой ароматный воздух. Иногда в тумане появлялись своеобразные разрывы или «окна», тогда можно было увидеть кусочек высокого синего неба, зелень холмов или даже поселение вдалеке.

Мы добрались до перекрестка, и я услышала голоса, которые то отдалялись, то приближались. А иногда отдельные слова на тролльем звучали так, как будто их произносили совсем рядом.

Конек воспользовался остановкой и принялся щипать траву, потряхивая гривой и довольно фыркая.

Я ерзала в седле, стараясь различить говорящих. Словно нехотя, туман выпустил троих всадников и сопровождающих их вьючных животных, нагруженных продовольствием.

Оценив сумки с припасами, можно было предположить: либо тролли рассчитывают, что охота может затянуться, либо к ней присоединятся еще участники.

Пока мужчины приветствовали друг друга, я могла рассмотреть их всех.

При взгляде на одного из всадников я сразу же подумала об «ищейках» из-за стертых и совершенно не запоминающихся черт лица. В его случае даже не требовалось серой мантии. Он и так был сер, как остывший пепел, серыми оказались внимательные глаза, которые цепко и оценивающе осматривали все вокруг.

Наш небольшой отряд двинулся дальше. Я оказалась предпоследней. Замыкающим был хмурый тролль на высоком коне. Помимо меча и кинжала у мага была мерзкого вида плетка, заткнутая за пояс. Я чувствовала взгляд, направленный мне в спину, поэтому лишний раз старалась не оборачиваться.

Оставалось прислушаться к разговору, который шел впереди.

Из-за тумана некоторые слова как будто терялись по пути и не достигали моих ушей, но все же я могла уловить суть.

«Ищейка» сообщил, что убийца не слишком старается замести следы, что указывает на его безумие даже больше, чем противоестественное желание пить кровь.

– Он нападает ночью, не использует чудовищ, но довольно искусно управляет туманом.

«Нужны ли чудовища тому, кто сам им стал», – подумала я.

– Что-то удалось узнать о нем? Может, его кто-то видел? – спросил Йотун.

– Нет. Никто его не видел. Мы не знаем, как он выглядел. Разве то, что у него синие волосы.

Йотун никак на это не отреагировал, поэтому ищейка продолжил рассказывать о заклинаниях, который удержат Дьярви в пределах выбранной территории, чтобы он не мог переместиться с помощью туманов.

– Но все равно территория довольно большая, чтобы его выкурить, потребуется время. Особенно если мы хотим захватить его живьем.

– Нет, – сказал Йотун. – Нам не нужно сохранять ему жизнь.

Туман начал редеть, нехотя выпуская нас на свободу.

Мы ступили на поле, поросшее высокой травой. Конек тут же принялся пастись. Я поковыряла пятками его бока и прищелкнула языком, но он так предавался обжорству, что никак не отреагировал.

Сначала раздался страшный свист позади, и на круп конька с громким щелчком опустился конец плетки. От неожиданности мы оба подскочили.

Конек подпрыгнул вверх, от чего я немедленно свалилась ему на шею, а потом поскакал вперед.

Я чувствовала, что соскальзываю вниз, прямо ему под ноги. Мне ужасно не хотелось падать и быть растоптанной, я изо всех сил стискивала шею. К счастью, он быстро вернул самообладание и встал, как вкопанный. Мне оставалось только опустить ноги, чтобы встать рядом, тогда я разжала объятия, освобождая его шею.

Позади раздался веселый смех троллей.

Йотун тоже посмеивался, опираясь на луку седла. Но особенно радовался тот тролль, который хлестнул конька. Его хмурое лицо преобразилось, губы кривились.

– Я хотел помочь, – ухмыляясь, сказал он. – Нельзя терпеть непослушание коня. Иначе не ясно, кто на ком ездит.

Это вызвало новый взрыв смеха.

Мое сердце сильно билось. Я похлопала конька по шее и потянула за повод.

* * *

Ингар сидела в зале, где проходил кровавый пир. Даже в приглушенном шторами свете можно было различить следы произошедшего здесь. Сломанные скамьи были сложены около камина. Когда придет время, они сгорят в жарком пламени.

Кровавые пятна на полу приобрели бурый цвет.

– Вот ты где, – главная мертвячка вошла в зал. – Пытаешься вспомнить? Не старайся. Дети не помнят своего рождения, так заведено.

Ингар усмехнулась и покачала головой.

– Я привела тебя в свой дом. Сама.

Мертвячка закатила глаза.

– Нам столько всего предстоит, а ты только и делаешь, что шатаешься по замку да стенаешь, словно неупокоенный призрак.

– Ты права, – сказала Ингар и поднялась. – Нужно что-то делать.

– Вот. Такой ты мне нравишься больше.

Мертвячка подошла и коснулась подбородка Ингар.

– Давай, сходи в соседнюю деревню и добудь нам кого-нибудь на ужин.

Желтые нечеловеческие глаза Ингар вспыхнули опасным светом.

– Умри, тварь!

Она выхватила из рукава бритву и принялась наносить мертвячке раны. Из порезов потекла черная густая кровь.

Мертвячка дико хохотала и закрывалась руками. Ингар теснила ее, она двигалась очень быстро, лезвие так и мелькало.

Зал снова превращался в бойню.

Продолжая смеяться, мертвячка выбила оружие из рук Ингар и отбросила в сторону.

– А вот и первый бунт, – с восторгом сказала она.

Ингар огромным прыжком бросилась за своим оружием.

Раны мертвячки затягивались прямо на глазах.

– Нужно что-то посерьезней этой штучки, чтобы меня убить.

* * *

Я моргнула. Кажется, никто не обратил внимание на мое «отсутствие».

– Давай, девушка, поторапливайся, – услышала я слова хмурого тролля. – Или тебе помочь?

Конек стоял смирно и снова принялся за еду. Порка не отразилась на его аппетите. Поэтому я смогла кое-как влезть в седло.

На этот раз конек потрусил рысью, догоняя остальных.

Но все, о чем я думала… железо не причиняет мертвячке вреда…

Глава 3

К вечеру мы достигли небольшого поселения. С холма я увидела долину, в которой в совершенном беспорядке, точно детские кубики, были разбросаны пять невзрачных домиков. Долину полукольцом охватывал казавшийся черным лес – на вид весьма подходящее место для обитания всех видов чудовищ. Лес теснили сурового вида горы. На одной вершине даже лежала небольшая снежная шапка.

В поселении было оживленно, но в то же время маги вели себя расслабленно. Мужчины дружески переговаривались друг с другом, сидели у костров, от которых тянуло сладковатым дымком.

Йотун помог снять седло и сумки с моего конька, а я отвела его на огороженный участок поля, где уже отдыхали другие лошади. Конек тут же принялся кататься по земле, смешно перебирая копытами в воздухе, а потом занялся любимым делом – поеданием травы.

Я посторонилась, пропуская тролля с высоким рыжим конем. Быстрая вспышка узнавания, переходящая в удивление.

– Гельд?

Он повернулся, вырванный из раздумий.

– А, маленькая курочка, – маг усмехнулся. – Здравствуй. Не ожидал тебя тут увидеть.

– Да. Я тоже не ожидала. Думала, что ты управляешь замком в Заолокском лесу.

– Если бы… – Гельд покачал головой и окинул меня заинтересованным взглядом. – А ты все-таки стала наложницей. Мои поздравления.

Судя по тону и выражению его лица, он говорил вполне серьезно.

– Благодарю, – я почувствовала, что щеки помимо воли начинают гореть.

Гельд отправил коня в загон, похлопав того по шее.

– Думаешь, твой хозяин позволит тебе принять участие в охоте? – спросил он.

У меня не нашлось ответа на столь дикое предположение. Я даже подумала, что не так его поняла.

– Мне? В охоте на тролля?

– А что? Я встречал весьма кровожадных человечек, которым такое бы очень понравилось, – поделился Гельд, посмеиваясь. – Да и просто было бы любопытно увидеть твою магию.

– Вряд ли… она не заслуживает внимания.

Гельд недоверчиво хмыкнул:

– Ну, конечно, «яло эманта» советника короля. Ладно. Еще увидимся.

Он зашагал прочь, махнув мне рукой на прощание.

Я сделала вид, что меня ужасно занимают лошади, и выждала немного времени.

Итак, в охоте примет участие еще один тролль, который обязательно узнает Дьярви.

Когда я возвращалась к домикам, то мне повстречалась молодая тролльчанка. Ее волосы были закрыты искусно намотанным ярко-голубым платком, темная юбка едва доходила до щиколоток, открывая босые ступни, поверх рубашки из грубого, плохо отбеленного полотна был надет черный корсаж с красной вышивкой. Тролльчанка остановилась, она смотрела на меня так, как будто перед ней стоял Дьярви и готовился разорвать ей горло.

– Человек, – прошептала она и, словно испугавшись столь страшного слова, вылетевшего из ее собственного рта, прижала ладонь к губам.

А затем коротко ойкнула, выронила ведро, которое несла, и бросилась обратно.

Я была несколько озадачена, что могу у кого-то вызвать такой сильный страх.

Проходя мимо первого домика я различила голоса:

– Человек. Кто-то из магов привез человека. Это дурной знак!

– Не может быть. Это полукровка…

– Нет, говорю же… настоящий человек. И что ей тут делать?

Я прошла дальше.

Все домишки были построены по одному образцу: внизу размещалась скотина, наверх, в жилые помещения, вела крутая лестница. Над каждым входом черными провалами глазниц смотрели черепа оленей или коров. То ли отпугивали незваных гостей, то ли приветствовали хозяев.

Большинство магов вынуждены были довольствоваться походными условиями и провести ночь под открытым небом, но нам, благодаря высокому положению Йотуна, отвели небольшую комнату.

Взгляд скользнул по единственной, не слишком широкой кровати. Грубо сколоченному табурету, на котором стоял таз для умывания и кувшин с водой. Я резко повернулась к троллю:

– Я встретила Гельда около загона…

Йотун кивнул.

– Да, я тоже его видел.

Что ж… раз колдуна не волнует, что Дьярви узнают, то почему это должно беспокоить меня. Я выдохнула.

– И еще… когда я чуть не упала…

– Это было забавно. Но ты неплохо справилась, – уголки его губ тронула улыбка.

– Не было нужды лупить несчастное животное, – с достоинством сказала я. – Но речь не об этом… у меня было видение.

Йотун с интересом ждал.

– Я думаю, ты должен знать. Железо не причиняет мертвячке особого вреда. Ингар попыталась ее убить… бритвой. Но раны затягивались, и мертвячка даже не защищалась, только смеялась. А потом сказала, что такая безделица ее не убьет.

– Полезно, – сказать Йотун, поправляя на поясе кинжал.

– Ты расскажешь… остальным?

– Они знают, что нужно быть осторожными, – мягко сказал он и, положив руку мне на спину, легонько подтолкнул к окну.

Поскольку в размытых круглых стеклах нельзя было ничего рассмотреть, Йотун свободной рукой открыл створку. Моего лица ласково коснулся легчайший ветерок, принесший запах свежего сена и вечерней росы.

Я видела троллей, сидящих у костров.

– Взгляни на них повнимательнее, Мальта. Каждый из этих мужчин опытный маг и воин, принявший не один бой. Тебе могло показаться, что они праздно шатаются по долине…

Я потупила взгляд, поскольку именно такое впечатление у меня сложилось.

А Йотун продолжал:

– Но на самом деле у леса выставлены посты, а в тумане не проскочит даже мышь, сумей она его призвать. Дьярви в ловушке, только сам не знает об этом. Или знает, но ничего не может поделать.

– Хорошо, – сказала я.

– Позже я попрошу тебя взглянуть на него. Но пока тебе надо отдохнуть с дороги, да и поесть не помешает.

Йотун вышел.

Я освежилась и переоделась после дороги. Вода в кувшине была на удивление теплой. Не иначе, Йотун потратил немного своей магии, чтобы ее подогреть. А кто еще мог бы об этом позаботиться?

И все-таки, перед тем, как выйти из комнаты, я села на кровать и погрузилась в видение.

* * *

Дьярви стоял по колено в реке и стирал рубашку. Какое-то время я смотрела на то, как под серой кожей перекатываются рельефные мышцы его спины. Руки с длинными острыми когтями монотонно двигались, а холодная вода легко справлялась со свежей кровью. Пятна сначала бледнели, а потом исчезали. Течение быстро уносило с собой красные струйки-нити. Вскоре ткань почти вернулась к первозданному состоянию.

Мертвяк вышел из воды и бросил рубашку на ветви кустарника, сам же устроился на траве и со вкусом закурил трубку. Глаза его горели красным огнем, он выглядел умиротворенным и довольным. Меньше всего Дьярви походил на загнанного зверя. Не было в нем ни страха, ни настороженности. Он выглядел ровно так же, как любой из охотников, сидевших у костра: уверенный в своих силах.

Я повнимательней огляделась. Но не за что было зацепиться, чтобы понять, где он находится. Обычный пологий берег, какие-то кусты… ничего примечательного, что бы помогло выследить тролля.

* * *

Я вышла на улицу и огляделась, решая, куда отправиться, тем более Йотуна нигде не было видно. На краю поселения сбились в стайку девушки и женщины и за чем-то пристально наблюдали, тихо переговариваясь между собой. Я решила присоединиться к ним, рассудив, что компания тролльчанок, хоть и не слишком дружелюбная, будет более подходящей, чем компания тролльих магов.

Памятуя о недавней встрече с одной из крестьянок, я остановилась чуть поодаль. Мне не хотелось их испугать или разозлить.

Мое появление было встречено косыми взглядами и стихшим разговором. В ответ на приветствие я получила лишь пару едва заметных кивков. Верно, гостеприимство боролось с настороженностью. Чуть посомневавшись, я решила остаться на месте.

Я рассматривала тролльчанок. У большей части волосы были спрятаны под разноцветными платками, но у совсем юных девушек были заплетены в тугие длинные косы, спускающиеся ниже спины. Отличалась и длина юбок. Те, у кого были косы, носили юбки, едва закрывающие колени, выставляя на всеобщее обозрение икры, а у тех, кто покрывал волосы платком – по щиколотку.

От группки отделилась статная тролльчанка в фиолетовом платке. Глаза у нее были подведены темной краской, отчего белки глаз особенно выделялись на лице. Она неторопливо подошла и встала напротив меня, подперев рукой крутой бок.

– Никогда не видела человека, – женщина оглянулась, то ли ища поддержки у своих подруг, то ли желая удостовериться, что ее бесстрашию отдается должное уважение.

За нами действительно внимательно наблюдали.

– Это правда, что ты наложница мага?

– Да. – Я встретила ее изучающий взгляд.

А потом она быстро коснулась сначала моей серьги, а затем волос.

Посчитав знакомство состоявшимся, тролльчанка вернулась к остальным. Постепенно разговор возобновился. Подойдя ближе, я смогла увидеть объекты их живого обсуждения.

Оказалось, что они глазеют на магов и обсуждают наиболее впечатливших их представителей, но иногда звучали и весьма нелестные замечания.

– Твой хозяин, – тролльчанка в фиолетовом платке, чуть подтолкнула меня в бок.

Я проследила в направлении ее взгляда…

Йотун возвращался из леса в компании еще нескольких троллей. Маги о чем-то переговаривались и смеялись. Они несли оружие в руках, а также были без рубашек. Небрежным движением Йотун убрал мокрые волосы со лба. Высокий, хорошо сложенный, с широкими плечами, он двигался легко и свободно, как будто шел по дворцовым залам, а не по траве.

– Они плавали, – сообщила мне тролльчанка, на случай, если я сама не пришла к такому выводу.

Девушки немедленно принялись оживленно вздыхать и перешептываться по поводу внешности троллей, но разговор быстро свернул к цели приезда всех этих магов.

В этом поселение Дьярви тоже собрал кровавую жатву. Он убил хозяина дома, в котором мы с Йотуном разместились, а также брата этого тролля, который жил в соседней деревне. Ночь застала их в дороге с ярмарки. Чудовище не побрезговало сидром и деньгами, вырученными за продажу овец. Но в целом женщины сходились в мнении, что у них-то все благополучно. А вот там… вся семья…

– Они быстро загонят этого зверя. И мы вздохнем спокойно.

Несколько тролльчанок быстро коснулись соединенными указательным с большим пальцем лба по краям и подбородка. Такого жеста видеть мне не приходилось. Но я поняла, что так они хотят оградить себя от беды.

– И маги наконец-то уберутся отсюда. И заживем по-старому, – сказала строгого вида тролльчанка и поджала сухие тонкие губы. – А вы пошли вон отсюда. Нечего тут крутиться. И не высовывайтесь.

Она прикрикнула на девочек с косами, и те без лишних возражений юркнули в ближайший дом.

– И вам бы не стоило тут околачиваться, – сказала она еще трем девушкам с яркими розовыми платками. – Слишком много себе позволяете. Совсем стыд потеряли, бездельницы. Вот вернется отец, он вам задаст… А может, ему стоит продать вас магам в наложницы? Хоть пару монет заработаем, никчемные!

На меня упало несколько оценивающих жадных взглядов.

Одна из девушек рассмеялась:

– И что? Будем щеголять в нарядных платьях да не утруждать ручки работой?

– У Крисы семь дочерей, – шепнула мне тролльчанка в фиолетовом платке.

Я не знала ее имени, но была благодарна, что она решила взять на себя роль моей «проводницы».

Между тем тонкогубая тролльчанка содрала с пояса веревку и попыталась стегнуть концом дочь, но та довольно ловко увернулась. Сказывалась привычка.

– Негодяйка! Знаю, что ты занимаешься непотребством с тем бездельником! Никто тебя замуж не возьмет! Пошла с глаз моих! А то отец и вправду тебя продаст!

Я не вполне понимала причину столь резкой смены настроения. Что произошло? Буквально несколько минут назад все они весьма вдохновенно сплетничали и вдруг вспомнили о благочестии.

Группка женщин заметно поредела. Остались только почтенные матери семейств.

По земле потянулись легкие струйки тумана.

А потом из леса появился конный отряд магов, облаченных в черные доспехи. Их сопровождали крестьяне, несущие с собой лопаты и мотыги. Женщины радостно встретили своих мужей и сыновей и с явной опаской смотрели на всадников.

И действительно, от одного их вида бросало в дрожь. Как будто каждый нес на себе печать особой жестокости.

Мужчины неторопливо спешивались.

Йотун о чем-то разговаривал с их предводителем – троллем средних лет, поджарым и крепким, с горбатым носом и золотой серьгой в левом ухе. Он носил косу, а на щеке темнело странное пятно, позже я смогла рассмотреть, что это была татуировка магической звезды. Из-за нее маг казался еще более хмурым, чем был на самом деле.

Я рассудила, что не следует подходить к беседующим колдунам, так как мое присутствие может быть воспринято не слишком благосклонно.

– Наслаждаешься видом? – Гельд неслышно подошел ко мне со спины, и я невольно вздрогнула. – На твоем месте, я бы не стал так уж пристально рассматривать сурма-йя.

Сурма-йя… слово на тролльем… убийцы.

Он заметил мое удивление.

– Только не говори, что ничего о них не слышала.

Я не стала отвечать.

– Правда? Они бы расстроились, если бы узнали, что есть маги, до которых не дошла их кровавая слава.

– Я не самый осведомленный человек.

– Просто говорю, что их бы это оскорбило, – Гельд растянул губы в улыбке и странно на меня посмотрел, но выводы оставил при себе. – Но у тебя есть шанс приобрести славу дерзкой магички, спокойно и бесстрастно созерцающей сурма-йя. Их сторонятся даже обычные тролли. А кто в здравом уме захочет встретиться со стаей бешеных псов?

* * *

Я сидела рядом с Йотуном, а место напротив занимал предводитель сурма-йя. Другие называли его Иярт. Нас разделяло пламя костра. Пламя отбрасывало причудливые красные всполохи на его лицо, от чего оно становилось еще более пугающим. Я старалась не поднимать глаз. Но чувствовала, что он рассматривает меня с осведомленным отвращением.

Видимо, наш костер был предназначен для самых высокопоставленных магов, прибывших на охоту. В него не вошел Гельд, но зато попала я.

Другие «бешеные псы» сидели в своем кругу, то и дело оттуда раздавался громкий смех и выкрики. Сурма-йя вели себя грубо и развязно. Все как один страшные, с татуированными лицами.

У меня возникла невольная мысль: вот уж достойные соперники для мертвяка.

Как мне успел рассказать Йотун, этим магам была поручена поимка Дьярви. Он подтвердил слова Гельда о кровавой славе «сурма-йя». В своих рейдах они не знали милосердия, и им не было равных в упорстве преследования врага. Именно их предводитель отвечал за успех всего предприятия, хотя мне же с трудом верилось, что Йотун будет довольствоваться ролью простого наблюдателя.

От длинной дороги и свежего воздуха, а быть может, от лишних переживаний, у меня не на шутку разгулялся аппетит. И я с удовольствием вгрызлась в кусок мяса, сок потек по руке и, за неимением альтернатив, пришлось его быстро слизнуть с пальцев.

– А она жадна до плоти, советник, – сказал Иярт. – Но я бы не стал долго держать рядом человеческую магичку.

То ли это было признание особой доблести Йотуна, то ли завуалированное оскорбление.

А сурма-йя продолжил рассуждать:

– Мы несколько раз захватывали таких. Хотя большинство предпочитает смерть нашим ласкам, – он усмехнулся и посмотрел прямо на меня. – Как одна, злобные, жестокие… Я бы даже оставил одну суку, но такая морока укрощать их магию.

Его взгляд казался черным бездонным провалом.

Один из сидящих магов оживился и включился в разговор:

– Да, советник Йотун, вопрос действительно не праздный. Это же все равно, что иметь рядом… проклятую вещицу, которая в любой момент может убить. И не жаль тратить силы на подавление ее способностей? Как я вижу, она не носит кандалов. Да и кандалы можно снять или испортить. Женщины хитры. Все. Это касается и тролльчанок.

– Кандалы на наложнице? – казалось, Йотун был потрясен столь диким предположением и покачал головой. – Это же сущий вздор. Как и подавление магии. Наложница без магии… не наложница.

Он сильно выдохнул носом, демонстрируя пренебрежение.

Другой маг засмеялся. Это был тролль с очень светлыми глазами и кожей. Стройный и легкий, с изящными манерами.

– Я могу разрешить ваш спор. На правах целителя, если позволите. Очевидно, что при изъятии сил девушка выглядела бы совсем по-другому. Для начала она бы спала непробудным сном. А такое обстоятельство трудно не заметить, – голос говорившего был уверенным, как будто он находился в классе и читал лекцию перед адептами. – Если связать часть сил артефактами, то буквально пара недель, и проявятся весьма заметные симптомы: дрожание рук, затрудненное дыхание, кровоизлияния в глаза, боли… – Он загибал длинные пальцы. – Ничего этого нет и в помине. А наложница находится с покровителем… сколько уже… Так что, если бы мне нужно было поставить диагноз, я бы утверждал, что советник обладает сильным даром убеждения. Но может, сурма-йя превзошли орден Аму Вайо и владеют удивительными секретами, поэтому спокойно рассуждают о подчинении чужой магии.

По спине пополз холодок. Мне вспомнился круг целителей, когда верховный маг выпил из Сэм все силы, чтобы явить чудеса и исцелить больных.

Раньше мне не приходило в голову, что это не обычное колдовство. Я воспринимала могущество верховного мага так, как будто оно не имело пределов и границ. Но теперь… все виделось несколько в ином свете. И если так подумать, то Бальтазар Тосса предпочел принуждать Мадса с помощью шантажа, а не загадочных ритуалов.

Помимо этого неожиданного открытия нельзя было не заметить, что столичные маги относились к сурма-йя с брезгливой неприязнью. Для них он был троллем не их круга – дикарем, с силой и злобой которого нужно временно считаться.

Иярт неторопливо срезал кусок с жарящейся на костре туши. Мясо еще не вполне приготовилось и истекало кровью, но это его не смутило.

– О, да… мы знаем некоторые секреты, – сказал он со значением. – Недоступные вам…

Его настроение изменилось, он начинал злиться, чувствуя, что маги не слишком-то серьезно относятся к его словам.

Сурма-йя отправил кусок в рот, а прожевав, продолжил:

– Я просто говорю, что удобнее взять бездарную человечку. Зачем такому магу, как советник Йотун, опасности и неудобства? Сможешь ли ты сотворить боевое заклинание, наложница?

Иярт улыбнулся, но улыбка напоминала звериный оскал.

Йотун чуть заметным жестом пресек всякую попытку ответить этому чудовищу. Он усмехнулся и сказал:

– Еще немного, и сурма-йя бросит вызов моей наложнице, в надежде, что у нее недостаточно магии, чтобы одержать победу.

Эта незатейливая фраза вызвала настоящий взрыв веселья. А колдун продолжил уже серьезно:

– И все же доблесть следует проявлять с сильным соперником. Тем более он у нас есть. Ждет в туманах. Посмотрим, кто сможет его одолеть.

– Пари, – сказал Иярт. – Это можно. В случае выигрыша я хочу ее. – палец с острым когтем указывал в мою сторону.

Я даже не успела испугаться, потому что ответ Йотуна был молниеносным и твердым.

– Нет. Победитель получит победу. И ничего большего.

Он смотрел на сурма-йя прямо с легкой насмешкой во взгляде.

– Хорошо, – нехотя согласился тот. – Можете собрать свой отряд, советник. Но если будете мешать…

Иярт не закончил угрозу, и хотя от гаденькой улыбки становилось не по себе, на Йотуна это не произвело впечатления.

Сурма-йя поднялся и отправился к своим троллям, видимо, сообщить им новые правила игры.

Я удивленно моргнула. Вот так… без лишних усилий Йотун отобрал часть власти. Точнее, эту самую власть ему просто вручили.

– Какая прекрасная мысль, Йотун, – сказал целитель, и глаза его весело блеснули, – охота обещает быть еще более захватывающей.

– Что ж… в таком случае, доброй ночи, – сказал мой покровитель, поднимаясь.

Я немедленно последовала его примеру.

– Разумеется. У вас еще есть десерт… и выглядит он весьма аппетитно.

Глава 4

Туман окутал лагерь, скрывая палатки и шатры, превращая огни костров в дрожащие бледно-оранжевые тени. И с каждым мгновением становился все гуще, плотнее, непрогляднее. Из-за тролльей магии кожу покалывало, а дыхание перехватывало. Домики тоже исчезли, и расстояние между ними как будто увеличилось. Голоса и смех превратились в далекие отголоски.

– Туман действует? – спросил Йотун. – Потерпи немного.

Я поняла, что слишком сильно стискиваю его руку.

– А это интересно. Взгляни.

Белая пелена чуть поредела, и я смогла увидеть вход в дом. Дверь как будто парила над землей в пустоте. Скрипнули плохо смазанные петли, в приоткрывшейся щели появилась женская рука, которая поставила блюдце молока у порога, затем невидимая мне тролльчанка положила веточку какого-то растения с резными листьями, перевязанная у основания зеленой ниткой.

– Они отгоняют беду, – прошептал мне на ухо Йотун. – Видишь коровьи черепа? Это тоже обереги. Здешние крестьяне не обладают магией, но все равно пытаются ее творить. Думают, что сила земли сделает работу лучше магов.

Он усмехнулся, давая понять, что не больно-то высокого мнения об этом.

– Жители не в восторге от того, что к ним нагрянул отряд…

– Нет. Мы для них чужаки. Да еще вино… простым троллям, особенно женщинам лучше не выходить ночью в туман.

Я едва не задохнулась от возмущения.

А не Йотун ли уверял меня в том, что воины знают об опасности. Серьезно? То есть ночью они нальются вином до потери сознания или будут охотиться на неосторожных крестьянок, и после этого собираются встретиться с Дьярви! Который и при жизни был коварным и злобным до умопомрачения. А сейчас… когда он пьет кровь…

Я едва не споткнулась о ступеньку, так неожиданно лестница появилась в тумане.

– Осторожно, – Йотун удержал меня за локоть. – Пришли.

В молчании мы поднялись в отведенную нам комнатку. И только в этом маленьком тесном пространстве я наконец-то смогла вздохнуть свободно.

Неожиданно Йотун привлек меня к себе.

– Испугалась? – мягко спросил он. – В туманах водится много всяких тварей… особенно среди троллей.

Его губы тронула знакомая улыбка.

Я не ответила и не сделала попытки отстраниться. От Йотуна пахло речной водой, дымом и железом.

– И как вы… управляете ими? Не похоже, что они могут поддерживать дисциплину и повиноваться.

Мой вопрос и наблюдение понравились Йотуну, я почувствовала, как он одобрительно усмехнулся, а потом его рука коснулась моих волос. Он начал чуть рассеянно распускать их, пропуская пряди между пальцами.

– О, ты права. Эти существа не заслуживают ничего, кроме отвращения и презрения. В них нет ни благородства, ни каких-либо достойных устремлений. Однако природную злобу, которая заставляет их бросаться друг на друга и на каждого встречного, можно использовать. Также они храбры до самозабвения.

– Но заносчивы…

– И это легко обратить в свою пользу.

Он взял меня за плечи и чуть отстранил:

– Надеюсь, ты не подумала, что я мог поддержать ставку, предложенную сурма-йя?

– Нет.

– Хорошо, – сказал Йотун, как будто ставя точку.

Магический светильник погас, и нас окутала плотная тьма. За окном клубился непроглядный туман.

– Я все думаю, о том, что ты сказала… – голос звучал низко и глухо.

– О чем?

Ночь была холодная, но тело охватил жар, пот тонкой струйкой катился между лопатками.

Его губы нашли мои. Он был нежен. Как будто этим мягким поцелуем с привкусом терпкого вина просил снова довериться ему.

Чтобы принять решение, у меня ушло всего несколько мгновений. Тьма многое скрывала от глаз, но при этом обостряла другие чувства до своего предела.

Я судорожно вцепилась в его куртку, сминая ткань, а потом поцеловала в ответ, с пробуждающейся страстью, со страстью, предназначенной для другого… для человека.

Но сейчас в его объятиях я почувствовала себя желанной, почти возлюбленной. Мне так хотелось отдаться этому ощущению полностью и без остатка. Его голос шептал мое имя, словно оно было заклинанием, и эти звуки отзываясь легкой дрожью вдоль позвоночника.

Его губы на моих веках, щеках и шее. Я вдыхала его запах, запах дыма и железа, запах молодого сильного мужчины.

Он увлек меня к кровати и посадил к себе на колени, недовольно что-то пробормотал про: «слишком много одежды».

Не знаю как, в темноте, на ощупь он умудрился распутать завязки и стянуть с меня верх платья и нижней рубашки. Когда кожу обжег холодный воздух, первым моим желанием было закрыться, но горячая ладонь немедленно накрыла грудь, и в то же мгновение я почувствовала, как Йотун очень осторожно прикусил кожу у основания шеи. Весьма недвусмысленный намек… Я вскрикнула от неожиданности и волны странного удовольствия. И тут же устыдившись, чуть отстранилась от него, тяжело дыша.

– Йотун, – выдохнула я. – Услышат…

Его лицо было в темноте, но я почувствовала, что он улыбается.

– Тогда ни звука…

Я плотно сжала губы, твердо намереваясь сохранить тайну этой ночи. Но он принялся целовать и ласкать меня снова, заставляя забыть об осторожности и соблюдении приличий.

Мне казалось, что я потеряю сознание или мое сердце остановится.

Йотуну было все равно, что подумают другие. Точнее, он намеренно давал повод для сплетен и весьма прямолинейно демонстрировал, что его покровительство не является формальным. При этом он хотел, чтобы я стонала от удовольствия, а не кричала от боли.

В какой-то момент мы оба избавились от одежды. Воздух стал тягучим и плотным. Его как будто не хватало. Йотун лег на меня, разгоряченную и влажную от желания, и все же, когда он вошел, я укусила себе губу до крови, но боль быстро отступила, уступая место совсем другим ощущениям, отнюдь не неприятным.

* * *

Туман отодвинули от домов, и теперь плотная белая стена стояла там, где начинался лес. Изредка его пронизывали всполохи заклинаний, как будто в нем бушевала гроза. Рассвет еще не наступил, цвета еще не приобрели яркость.

Я наблюдала за Йотуном, стоя среди тролльчанок. Он так естественно отдавал приказы, и что удивительно, другие маги с охотой повиновались его воле. Всех их объединял азарт предстоящей погони и желание одержать верх над сурма-йя.

Те в свою очередь тоже готовились. Шумные, точно стая ворон, и такие же организованные… да еще и в черном, от чего сходство усиливалось. Мужчины подначивали друг друга грубыми шутками, предвкушая кровавое развлечение. Не иначе, они считали Дьярви волком, которого будут травить, а потом воткнут в бок рогатину.

Йотун что-то быстро говорил Гельду, и его губы тронула мимолетная улыбка. Им можно было залюбоваться: красивый и статный тролль. Сейчас воинственный и целеустремленный, но мне открылась и другая его сторона. Мысли вернулись к прошедшей ночи. То, что произошло между нами, нельзя было отнести к обычным отношениям наложницы и покровителя. Как не раз объясняла Атали: это наложница доставляет удовольствие. В обратную сторону… немногие покровители даже подумают об этом.

Я почувствовала, как щеки начинают пылать, и поспешила отвернуться и принялась разглядывать туман.

От белой трепещущей махины исходило ощущение опасности. Она находилась в постоянном движении, отталкивала и манила одновременно.

Тревога неприятным холодком сжала сердце.

Я опустила вуаль на лицо, незаметно ускользая в видение, сосредоточив все свое внимание на Дьярви.

Перед глазами стояла ослепляющая пелена, в которой бесшумно скользила неясная тень. От разочарования я прикусила губу.

Проклятый туман! Так ничего не выйдет рассмотреть!

Я даже не могла понять, Дьярви передо мной сейчас или какой-то другой тролль из патруля.

Вся надежда на то, что магия ослабнет и туман станет прозрачнее. Я продолжала вглядываться, и вдруг… все прояснилось. Передо мной оказался Дьярви.

Но оказалось, не только я наблюдала. Жуткие, горящие красным глаза мертвяка внимательно следили за… сурма-йя, который, ни о чем не подозревая, стоял спиной к чудовищу, оперевшись локтем о дерево.

Дьярви улыбнулся, выпуская клыки, сделавшие бы честь рыси.

Я безмолвно и с некоторой обреченностью наблюдала, как он наклоняется к земле, касаясь когтями мха, а затем, резко оттолкнувшись, быстрыми скачками несется на ничего не подозревающего мага.

Каким бы ни был искусным воин, но чтобы применить заклинание или оружие, нужно, во-первых, знать об опасности, а, во-вторых, иметь хоть немного времени в запасе.

У него не было ни единого шанса.

Дозорный умер быстро, захлебнувшись собственной кровью. Разорванное горло произвело омерзительный чавкающий звук, но его слышали разве что мы с Дьярви.

Убийства мертвяку показалось мало. Он воспользовался мечом сурма-йя, чтобы отделить голову от тела.

Потом облизал пальцы и не погнушался обыскать карманы, завладев кинжалом и парочкой кристаллов.

Закончив, Дьярви забрал голову и двинулся с ней по лесу, поигрывая, как мячом. Теперь он был весь покрыт кровью.

«Зря только стирал рубаху», – подумала я, глядя, на этот кошмар.

Я вынырнула из видения и несколько минут боролась с подступившей тошнотой. А потом когда мне удалось овладеть собой, отправилась прямо к Йотуну.

Тролльчанки провожали меня оживленным перешептыванием.

Мое путь через лагерь был встречен легким недоумением и смешливыми взглядами. Я понимала, что вмешиваюсь в мужское дело, и пожалела, что не догадалась взять кувшин с водой, чтобы иметь достойный предлог, но возвращаться и терять время не стала.

Заминка все-таки произошла, потому что дорогу мне преградил вожак сурма-йя. Я сделала шаг в сторону, чтобы его обойти, Иярт тут же повторил мое движение, вновь оказываясь передо мной. Я повторила попытку, и опять сурма-йя не позволил пройти. Тогда я посторонилась, надеясь, что он отправится своей дорогой. Расчет не оправдался.

Я подняла глаза и взглянула в его лицо. Он окинул меня с головы до ног оценивающим, тягучим взглядом, который мне совсем не понравился.

– Ищешь себе покровителя? – с усмешкой спросил он.

Не «своего», а «себе».

– Или на охоту собралась?

Я неопределенно мотнула головой и снова попробовала его обойти. На этот раз он позволил и сказал вслед:

– Не потеряйся. А то мало ли…

Меня пугало навязчивое мужское внимание, с которым я все чаще сталкивалась. Как будто мало мне видений, которые грозили обернуться опасностями. Я не могла найти объяснения происходящему: ни мое поведение, ни платье не отличалось откровенностью. И все же… они вели себя точно кобели, почуявшие суку в течке.

Или все дело в соревновании между самцами и желании отбирать трофеи друг у друга?

Йотун отвлекся от разговора с целителем и вопросительно взглянул на меня.

– Я хотела пожелать удачи в охоте, которая уже началась, – обратилась я к нему, в надежде, что он поймет намек.

И тролль понял.

Когда мы отошли, я выпалила:

– Дьярви оторвал голову какому-то сурма-йя и идет охотится на остальных.

Я с шумом втянула воздух, от волнения снова проваливаясь в видение.

На этот раз Дьярви стоял над телом, обезображенным и растерзанным до такой степени, что было трудно признать в этом красном месиве тролля…

Мертвяк поднес к губам охотничий рог и протрубил сигнал.

– Это он, – сказала я. – Убил еще кого-то. Забрал рог…

Я моргнула. Передо мной вновь стоял Йотун.

К нам подбежал Гельд.

– Они нашли его, – в голосе слышался восторг.

Маг едва не подпрыгивал на месте от нетерпения.

Сурма-йя с гиканьем повскакивали со своих мест и устремились к лесу.

– Иди к другим женщинам, Мальта, – мягко приказал Йотун.

Я обняла его, и на краткий миг он привлек меня к себе и тут же отстранил.

– Пожалуйста, будь осторожен. Это ловушка. Он заманивает вас, играет.

Последние две фразы я сказала очень тихо. Я была уверена, что Гельд не мог услышать мои слова, так как он стоял довольно далеко и волновался о том, что сурма-йя могут опередить их отряд. И все-таки, когда они с Йотуном отходили, Гельд повернулся и бросил на меня странный задумчивый взгляд.

Я смотрела, как тролли исчезают в туманах. Исчез и Йотун.

Ко мне подошел целитель, который оставался в лагере, готовый в случае необходимости оказать помощь раненым.

– Пойдемте, яло эманта, они, конечно, скоро вернутся, но не настолько, чтобы провести все это время на ногах.

Действительно, просто стоять было глупо. Я собралась отправится к тролльчанкам или вернуться в комнату, но тролль остановил меня неожиданной просьбой.

– Я бы хотел попросить вас об одолжении… – сказал он. – Видите ли, я здесь не только в качестве целителя, но и как хронист. Не согласитесь ли вы немного попозировать, чтобы я нарисовал ваш портрет?

– Мой портрет? Но для чего?

– Не каждый день случаются такие кампании, также не каждый раз… советников короля сопровождают яло эманта… человечки. Я, конечно, могу сделать набросок по памяти, но будет удобнее, если вы окажете мне честь. – Он улыбнулся широкой, искренней, чуть клыкастой улыбкой и добавил: – Меня зовут Ньёд.

Я ответила небольшим вежливым поклоном.

– Решайтесь, Мальта, от вас потребуется просто посидеть. И займет это совсем немного времени, – целитель понизил голос и добавил: – Тем более женщины вряд ли примут вашу помощь в приготовлении еды.

– Не уверена, что…

Он сложил ладони в умоляющем жесте.

– Давайте я покажу вам свои рисунки. Ничего неподобающего.

– Ну, хорошо. Особенной беды в этом не будет.

Мы с Ньёдом отправились к шатру, в котором все было подготовлено, чтобы оказать помощь неудачливому охотнику.

Я отвернулась от холодно поблескивающих инструментов и бинтов. Крови будет много. Вот только будет ли много раненых… Дьярви убивал, не раздумывая.

– Вам приходилось ухаживать за ранеными? – поинтересовался тролль.

– Да. – Я осторожно кивнула, но распространяться о помощи карлингам не стала.

Он достал толстую тетрадь в кожаном переплете и раскрыл на середине. Я узнала долину, домики. Со следующей странички на меня смотрели несколько сурма-йя, особое внимание было уделено татуировкам на лицах. Ньёд быстро перелистнул убористые колонки магических символов, хотя я при всем желании не смогла бы их различить. Целитель зарисовал нескольких крестьян и крестьянок, окружив лица прихотливым узором.

– В этой местности очень интересная вышивка, – сказал он, видя мой интерес. – Нигде больше в королевстве нет таких орнаментов.

– И как долго мне нужно будет позировать?

– Всего пару минут…

Тролль сосредоточенно рисовал. Мне было любопытно заглянуть в его тетрадь, но еще больше хотелось взглянуть на Йотуна. Каждый раз, когда я спрашивала: «долго ли еще?», получала неизменный ответ: «Осталось совсем немного».

– Не двигайтесь, яло эманта, – строго напомнил Ньёд.

Он склонил голову набок.

– И что же вы записываете в хронику?

– Правду, – ответил он.

– Правда бывает разной.

– Верно. Но она всегда складывается из разных частей. Моя задача замечать всякое и помещать в описание самое значимое.

– Тогда вы напрасно тратите на меня свое время.

Ньёд пожал плечами. Какое-то время было слышно шуршание грифеля о бумагу.

– Значит, вам приходилось ухаживать за ранеными, но вы не целитель, Мальта? – спросил он.

– Нет.

Он тонко улыбнулся, довольный своей маленькой хитростью.

– Так-так… точно не чернокнижница и не мастер туманов, – он использовал названия на человеческом. – И как же вы, яло эманта, предскажете исход охоты?

Его необычно светлые глаза искрились весельем. Ответ, на его взгляд, был очевиден: толпа магов и еще сурма-йя просто не могут проиграть какому-то одному убийце, пусть даже и очень жестокому.

– Я видел вещательниц. Есть ирония в том, что вы нашиваете на одежду колокольчики, а наложницы…

Меня пронзило неприятное, парализующее ощущение…

На мгновение весь мир вокруг померк. Бездна была довольна. Она почти смеялась…

Я поднялась со своего места.

– Простите, Ньёд, мне надо идти.

– Это вы меня простите, я не хотел вас обидеть, – примирительно начал он… – Взгляните.

Он протянул мне тетрадь.

– Вы очень добры, – сказала я, глядя на собственное лицо.

Получилось похоже, и я была красива…

– Отнюдь. Я постарался точно передать ваши черты…

Окончание фразы мне уже не удалось услышать. Мелькнула мысль: ну вот и случилось… видение при другом маге.

Глава 5

Люк. Увидеть его было большой неожиданностью. Нынешняя Тень находилась в поместье Мага, того самого, который держал у себя несчастную Тиссу.

Я сразу же узнала вычурную обстановку комнаты, где мужчины вальяжно расположились в креслах, потягивая вино.

– Я бы не заговорил об этом, – сказал Люк, делая глоток. – Но ходят слухи…

– И кто же их источник? – живо откликнулся Маг.

– Тролли говорят… – слова Люк подкрепил неопределенным жестом.

– Вряд ли тролли. Скорее женщины судачат. – У Мага было надменное выражение лица. Его взгляд прожигал Тень. – Но предположим. И что же, неужели королю есть дело до какой-то… какой-то…

– Наложницы, – подсказал Люк. – Его величество всегда стоял на том, что приличия должны соблюдаться. А когда появляются слухи – это нарушает благопристойность.

Маг залпом допил вино. В глазах полыхнула злоба.

– Раз так… то я должен развеять все сомнения, даже при том, что девушка не является яло эманта.

Он позвал служанку и приказал:

– Приведи сюда Тиссу.

Тень и Маг молчали. Люк ждал спокойно, а вот Маг отбивал нетерпеливую дробь по подлокотнику.

Вскоре раздались легкие шаги. Дверь отворилась, и Тисса вошла в комнату.

На ней не было украшений, и платье отличалось весьма скромным кроем и тусклым зеленым цветом. Но простая одежда только подчеркивала красоту девушки и благородство ее лица. Она похудела, отчего глаза казались просто огромными.

Тисса взглянула на Люка равнодушно, каким-то скользящим, лишенным всякого интереса взглядом.

– Вот. Извольте… можете сами полюбоваться, – сказал Маг и чуть повысил голос: – Видишь ли, Тисса, ко мне явилась Тень короля, поскольку… некто распускает ужасную ложь. А именно: что я обращаюсь с тобой неподобающе.

Тролльчанка легонько вздрогнула.

Маг откинулся на спинку кресла, губы его тронула довольная улыбка. Он ждал, разглядывая девушку, словно отбивную, которую готовился сожрать.

– Со мной все хорошо, – тихо сказала та.

– Видите советник, она не терпит никаких притеснений. Но давайте дадим ей слово. Скажи нам, дорогая Тисса, хочешь ли ты покинуть этот дом?

Она одернула рукава.

– Нет. Я благодарна за возможность быть здесь.

Маг кивнул:

– Вот и ответ. Вы удовлетворены?

Люк какое-то время рассматривал отрешенную Тиссу, а потом поднялся:

– Вполне.

* * *

– Очаровательно. Какая милая демонстрация. Так что, вы порадуете меня предсказанием?

Передо мной снова был ухмыляющийся Ньёд.

– Нет.

Мне казалось, что моя голова сейчас лопнет от ярости. Люк не придумал ничего лучше, как явиться к Магу и справиться у него о положении Тиссы.

Уж лучше бы просто отказал, как это сделал Йотун.

– А ваши глаза? Что это за трюк? Какая-то иллюзия? Можете еще раз…

– Нет, – я не хотела ему грубить, но его радостное любопытство действовало весьма раздражающе.

– О, вот как… вы заманиваете простаков в свои сети. Действительно, интригует, – Ньёд рассмеялся и подмигнул мне. – Даже я теперь хочу узнать, что же вы «увидели». Вы так побледнели… не хотите ли воды?

Я повторяла в памяти все подробности разговора Люка с Мага и с трудом заставила себя сосредоточиться на назойливом целителе.

– Спасибо. Не стоит. Мне действительно пора.

– Подождите. Я хочу расспросить о вашем ордене. Это правда…

Пробормотав извинения, я поспешила прочь от расспросов. Еще немного, и я бы пустилась бежать… Но он все-таки не стал меня преследовать.

Кипя от гнева, я присоединилась к кружку женщин.

Тролль оказался прав, они не позволили помогать им с приготовлением еды. Так даже лучше. Я не стала настаивать, поскольку чувствовала, что мне предстоит многое увидеть сегодня. И лучше это делать без свидетелей.

* * *

Сурма-йя шли широкой цепью, скользя между деревьями, точно гончие, преследующие добычу. Воздух потрескивал от творящейся магии.

Стоило троллям ступить на небольшую полянку, как туман, что окутывал им плечи, резко поднялся вверх.

Под ноги Иярту упало что-то круглое и темное. Голова.

За первой головой последовала вторая. Если бы один из сурма-йя не увернулся, то голова угодила бы прямо ему в грудь.

Если Дьярви рассчитывал таким образом обратить их в бегство, то он просчитался, а вот если расчет был на то, что порядок смешается… то вполне.

Сурма-йя… бросились вперед. Каждый явно считал своим долгом настичь и покарать вероломного врага первым. Это привело к неразберихе, да еще и спустился какой-то другой туман – пепельный, темный, «тяжелый». Как будто троллей накрыла непроглядная грозовая туча.

Несколько применили боевые заклинания…

В уши ввинчивался отчаянный крик существа, которое рвут на части.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. На поляне лежали несколько раненых (кажется, они стали жертвами заклинаний своих же товарищей), но также были и другие с чудовищными ранами, оставленными когтями и зубами.

Дьярви исчез.

Лес, в котором проходила охота, погрузился в серый полумрак, несмотря на то, что в поселении, где я находилась, был ясный, солнечный день.

Очень скоро стало понятно, что сурма-йя не удалось удержать мертвяка на «огороженной» заклинанием территории, и теперь он мог спокойно перемещаться. Да еще этот странный темный туман… похоже, остальные тролли испытывали трудности видеть сквозь него и ориентировались не лучше обычных людей.

Дьярви нападал внезапно, на первый взгляд просто бездумно сеял смерть и терзал сурма-йя… пил кровь, восполняя силы, но все же… было в его поведение нечто большее. Несмотря на несколько ран, нанесенных заклинаниями и железом, он не спешил отступать или прятаться, как будто чего-то ждал. И была еще одна явная странность: Дьярви предпринял только одну попытку атаковать отряд Йотуна и больше не нападал, позволяя магам восстановить разрушенный барьер.

Но, возможно, все дело было в том, что под командованием Йотуна тролли действовали более осторожно и слаженно, прикрывая друг друга, не попадая под свои же заклинания.

Йотун стоял рядом с магом, которого я еще в самом начале нашего похода определила как «ищейку». Оба выглядели очень сосредоточенными и спокойными. Их взгляды были направлены в туман, они по очереди творили заклинания, которые вспыхивали яркими искрами на кончиках пальцев. Кажется, ни того, ни другого не трогала неразбериха и смерть вокруг.

Ищейка нахмурил брови, а потом его лицо расслабилось:

– Есть! – сказал он.

Йотун немедленно позвал Гельда и начертил в воздухе огненный магический знак, который тут же потух.

– Отправляйтесь к югу. Не разделяйтесь, не растягивайтесь. Держите туман.

Гельд ухмыльнулся и кивнул.

– Понял.

Часть троллей отделилась от отряда и… исчезла.

– Начнем, – скомандовал Йотун. – Наша очередь.

Я ничего не понимала в магии, способах выслеживания и ловли опасных магов, но одно было очевидно: Йотун и «столичные» маги весьма холоднокровно использовали сурма-йя, чтобы оценить силы Дьярви.

* * *

В лагерь начали прибывать раненые. Кого-то несли на носилках из ветвей деревьев, кто-то мог вернуться сам.

Надо отдать должное мужеству и смелости троллей: маги с легкими ранами, получив помощь и быстро выпив густого бульона, отправлялись снова в туман.

Целитель Ньёд с удовольствием принял мою помощь.

Так я была занята делом и изредка могла смотреть, что с Йотуном все в порядке, иначе, если наблюдать за охотой, не отрываясь, можно было сойти с ума.

* * *

Мы с одной тролльчанкой закончили обрабатывать раны очередному сурма-йя. Моей помощницей оказалась серьезная женщина средних лет, с внимательным взглядом темных глаз. Она коснулась своего лба по краям и подбородка – снова этот треугольный знак, отгоняющий беду.

– А зверь-то опасней, чем они думали, – ее голос звучал вполне дружелюбно. – Хочешь есть?

Я хотела ответить, что умираю от голода, но… увидела Дьярви.

Мертвяк с рычанием бился в магических путах. Меня ослепил сигнальный огонь и оглушил звук охотничьего рога. Из тумана вынырнул Гельд, занес меч… В его глазах мелькнуло узнавание.

– Дьярви? Это ты?

Мертвяк поднял горящий красным взгляд на друга, и путы лопнули. Он был быстрым, очень быстрым. Извернулся, вскочил на ноги и… в одно мгновение, равное полувздоху, оказался рядом с Гельдом и почти нежно опустил руку тому на плечо, как будто хотел поприветствовать после долгой разлуки.

Кровь брызнула во все стороны…

Я очнулась с тяжелым вздохом, чтобы встретится с внимательным взглядом тролльчанки.

– Видящая, – прошептала она.

И вдруг… широкая улыбка и кивок.

– Меня зовут Гитте.

Она наклонилась и прошептала:

– Я тоже…

А потом она принесла мне горячей похлебки и хлеба.

Ее признание и реакция на проявление моей магии были столь удивительны, что я даже решила, что все это игра моего воображения.

Нас отвлекли новые раненые, и мне не удалось расспросить ее.

К моему облегчению, Гельда тоже скоро привели в лагерь.

Я поспешила к нему. Его рана была не настолько плохой и глубокой, хотя крови тролль потерял изрядно.

Я вздохнула с облегчением и начала обработку.

– Придется зашивать.

Он перехватил мою руку.

– Ты знаешь? Ты знаешь, кто там был? – его зрачки были расширены от боли и пережитого потрясения.

Я не могла сообщить ему, что да, мертвецы иногда оживают и становятся кровожадными монстрами.

– Не разговаривай, береги силы. И отпусти меня.

Гельд разжал хватку.

– Дьярви. Это был Дьярви, – тяжело дыша сказал он.

– Тише. Он умер. Тебе просто показалось, – говоря это, я чувствовала себя не слишком хорошо, но ложь давалась на удивление легко.

– Это был он, – уверенно сказал Гельд.

– Выпей! – я дала ему обезболивающее зелье.

– Ты знала. И Йотун тоже.

Он не спрашивал, утверждал. Даже скорее обвинял.

Нельзя было отказать троллю в проницательности.

– Тебе показалось. Йотун убил Дьярви в Заалокском лесу.

Гельд сомневался. Он не мог не верить своим глазам. Однажды он видел, как Дьярви умер… и теперь… как Дьярви бросается на друзей.

Что ж, я понимала его чувства.

К нам подошел Ньёд.

– В сторону, яло эманта, – скомандовал он.

Я поспешно отошла. Целитель почти небрежно наложил усыпляющее заклинание. Оно начало действовать почти сразу, но Гельд сопротивлялся.

– Это был он… – настаивал тролль, а потом его глаза закрылись.

– Ему повезло. По сравнению с другими, – бросил через плечо Ньёд. – Займитесь следующим.

* * *

К вечеру охота все продолжалась. Йотун ненадолго вернулся в лагерь, чтобы немного передохнуть и поесть.

Несмотря на усталость, он был очень собран и захвачен азартом погони.

– Заметила серый туман?

Я кивнула и подала ему хлеба.

– Как я поняла, вы не можете видеть сквозь него.

Он ухмыльнулся и сказал:

– Да. Управляемся с ним не лучше тебя.

– Я смотрю, это приводит тебя в восторг. Новая магия.

Йотун смотрел на меня странным взглядом, значение которого я не могла истолковать.

– Мне пора. Скоро мы его загоним, – сказал он, поднимаясь.

– Гельд его видел и узнал.

Он склонил голову набок и коснулся моей щеки.

– Сейчас это неважно. Отдохни, Мальта. Постарайся поспать…

Легко сказать… постарайся поспать. Стоило закрыть глаза, как я видела лес. Из-за боевых заклинаний некоторые деревья занялись пламенем и горели, как гигантские факелы, окрашивая ночь красным. Я смотрела на все это, как на причудливый и кошмарный сон. В тумане перемещались темные фигуры троллей. Раздавались отрывистые команды. Еще мне то и дело чудился запах крови.

Охотники гнали Дьярви, точно зверя. Несмотря на всю его свирепость, магам удалось восстановить порядок и отражать его внезапные атаки весьма успешно. Они ранили его заклинаниями, и ему пришлось отступать. Теперь ищейки следовали за мертвяком по пятам. Кольцо неуклонно сужалось. И когда уже казалось, что Дьярви некуда бежать, он исчез в своем темном тумане, захватив одного из магов.

К моему ужасу в темное марево бросились двое: Йотун и вожак сурма-йя – Иярт.

Я зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Находиться в тесной комнатке было невыносимо, я вышла на воздух и опустилась на ступеньки, все еще приходя в себя.

Из соседнего домика выскользнула Гитте, одетая в одну длинную рубашку, доходившую до пят. На рукавах и под горлом были завязаны ленты, отчего казалось, что тролльчанку поместили в мешок, и она бьется в нем, тщетно стараясь выбраться на волю. Ее волосы не были закрыты платком, и толстые перекинутые на грудь косы спускались ниже бедер. Мне было интересно, какого же они цвета, потому что в темноте было не разобрать.

Гитте села рядом.

– Боишься за него? – тихо спросила она.

Я кивнула.

– Не тревожься, ему не грозит опасность.

– Откуда ты знаешь?

– Спросила у камней, – последовал лаконичный ответ.

– У каких?

Она разжала ладони, демонстрируя мелкие камушки с грубо вырезанными на них знаками.

– Они рассказывают о будущем, – пояснила она. – Я такая же, как и ты.

Оставалось только усмехнуться:

– И что же камни могут знать?

– Что зверя не поймают, – тихо сказала она и засмеялась. – Вот так вот. Все эти маги, все эти сурма-йя… такие грозные на вид… останутся в дураках.

Я взглянула на нее. Похоже, Гитте была безумна. Или же она была ведьмой. И если второе, то что-то действительно серьезное вынудило ее открыться мне.

Тролльчанка взяла меня за руку. У нее была теплая и сильная ладонь.

– Возьмешь меня к себе?

– Как я могу тебя взять? Куда?

– Тебе нужна помощница.

Я покачала головой и хотела ответить отказом.

– Нужна. Нужна.

– Снова камни сказали?

Она прислушалась, в ее доме происходило какое-то движение.

– Мне нельзя больше здесь оставаться, – серьезно сказала она, поднялась и быстро сбежала по ступенькам, а потом исчезла за дверью.

Здесь? На ступеньках? Или в этом поселении?

* * *

Тумана не было. Заря только начинала разгораться. Среди леса была большая каменистая пустошь, изъеденная черными провалами почти идеальной круглой формы.

Дьярви сидел на камне недалеко от такого колодца. Захваченный им маг лежал у его ног, изредка дергаясь в путах. Когда это происходило, мертвяк проводил когтем по его шее, довольный безмолвным ужасом, который плескался в глазах его жертвы. Глаза мертвяка полыхали красным, а запекшаяся кровь на его одежде стала бурой и со стороны была похожа на броню.

Дьярви принюхался.

– А! Вот и гости… кто такой быстрый?

Он вздернул на ноги несчастного мага и стоял за ним, прикрываясь заложником, точно щитом.

Туман… из которого вышел Йотун, поредел и истончился.

Дьярви осклабился, демонстрируя клыки.

– А… надо же…

Какое-то время Йотун рассматривал Дьярви, не делая попыток напасть.

– Что, командир? – издевался мертвяк. – Никак не узнал? Неужели и словечка не найдется для такой приятной встречи?

– Отпусти его, – сказал Йотун.

– Охотно, – ответил Дьярви и с силой оттолкнул мага от себя в колодец.

Несчастный не вскрикнул и удержать равновесие не мог, поскольку руки его были плотно притиснуты к телу. Безмолвно провалился в черную пропасть, а потом раздался гулкий удар тела о землю.

– Чего ты добиваешься? – спросил Йотун.

Внешне он оставался совершенно спокоен.

Улыбка на губах Дьярви стала шире.

– Перемен. Скоро… моя порода будет править, а твоя, Йотун, будет едой. И сегодня вы все в этом помогли… столько магии.

Но мертвяк стал серьезен, на его лице даже мелькнуло выражение разочарования:

– Но, правда, ты совсем не удивлен… Ну, конечно…

Йотун ударил заклинанием, которое угодило прямо в грудь Дьярви. Оно должно было спалить его дотла, но мертвяк лишь согнулся пополам, и его вырвало кровью. Сколько же он выпил?

– Как невежливо. Разве так себя ведут во время беседы? – Дьярви вытер рот тыльной стороной ладони. – Неплохо. Но можно было вложить побольше сил. Знаешь, я сохраню тебе жизнь, Йотун. Хочу, чтобы ты увидел, как все изменится. Дергался, боролся, но ни ты, ни твоя человечка не смогут помешать. И в конце концов, без тебя…

Йотун не дал закончить хвастливую речь, снова атаковав, заставляя Дьярви отскочить. Заклинания так и хлестали. Снова повторение дуэли. Кажется, Йотун все-таки вывел Дьярви из себя и заставил его изменить решение касательно «сохраню жизнь». С диким рычанием мертвяк бросился в бой, надеясь достать врага не магией, но когтями и клыками. И в этот момент Йотун послал на него что-то вроде огненного аркана. Магическая петля опоясала тело мертвяка. Он был пойман… и тщетно бился в попытках освободиться.

На лбу Йотуна выступили бисеринки пота. Видимо, поддерживать эту магию и справляться с попытками Дьярви вырваться было трудно. Йотун принялся медленно подходить, свободной рукой обнажая меч. И в этот момент другое заклинание угодило в Дьярви и разрушило путы.

Из тумана выступил Иярт.

Дьярви сбросил с себя остатки пут и, громко хохоча, прыгнул в один из колодцев. Обычный человек или тролль не выжил бы от падения с такой высоты.

Но мертвяк приземлился на ноги, точно кот, и бросился в тоннели, скрываясь во тьме.

Глава 6

Колодцы, ведущие под землю, были очень глубоки. У троллей не нашлось бы такой веревки, чтобы спуститься на самое дно в пещеры, при этом не свернув себе шеи, да они и не видели никакого смысла рисковать.

Все казалось таким ясным.

– Он убит, – сказал Иярт, его глаза радостно горели. – Никто бы не выжил после столкновения с землей. Мое заклинание закончило дело.

Йотун проявил чудеса самообладания, даже не представляю, как он удержался от того, чтобы не ударить сурма-йя. Одна только улыбка вызывала злость и сильнейшее желание ее стереть.

После того, как все охотники вернулись в лагерь, все заградительные заклинания были сняты, а туман рассеян, тролли старались убедить самих себя, что охота увенчалась успехом, несмотря на то, что тела убийцы не было предъявлено.

Кстати, именно этим обстоятельством вожак сурма-йя объяснил, почему Йотун сам не столкнул Дьярви в колодец, а попытался его захватить: все равно, что убить медведя, но не получить шкуры.

– Мы бы поверили вашему слову, советник, – сказал Иярт, снисходительно улыбаясь. – Тогда победа была полностью вашей.

Уже одно то, что он допускал мысль, что можно было «не поверить», являлось серьезным оскорблением. Иярт был таким цельным в своей глупой гордости и продолжал хвастать, что это он нанес решающий удар. И если для сурма-йя такое поведение и было в порядке вещей, то для благородных магов оно являлось недостойным. Тем более вмешательство в чужое заклинание. Презрение и неприязнь к Иярту и всем сурма-йя только усилились.

Да и радость от завершения охоты имела горький привкус. Нельзя было отмахнуться от большого количества раненых и убитых. Прибавить к этому, что пропали три тролля…

Поэтому было много вина, которое возбуждало не веселье, а скорее усиливало глухое раздражение от того, что всего один маг мог нанести такой урон, и сурма-йя вели себя, как хозяева жизни.

Я же была рада, что Йотун вернулся невредимым, и испытала огромное облегчение, что все на время прекратилось. Дьярви явно не планировал возвращаться, он все дальше уходил в пещеры. Мертвяк был измотан и ранен, но на его губах то и дело возникала злая улыбка. У него был вид человека, добившегося своего.

* * *

Йотун пришел к раненым и произнес короткую, но проникновенную речь, в которой воздавал должное мужеству и умению каждого мага. Я могла наблюдать за Гельдом, который выглядел гораздо лучше по сравнению с минувшим вечером. Он как будто успокоился и больше не заговаривал о Дьярви.

Только ореховые глаза внимательно следили за Йотуном.

– Не слабый противник. И когти острые, – с ухмылкой сказал он. – Не чета моим. – Он продемонстрировал свою большую кисть. – Да и зубы тоже… очень необычный маг.

Йотун серьезно кивнул, но не поддержал тему. Тем более его отвлек целитель Ньёд.

– Ваша яло эманта оказала мне неоценимую помощь с ранеными. – Тролль помолчал, а потом улыбнулся. – При должном обучении она бы могла вступить в орден целителей, освоив несколько нехитрых, посильных женщине заклинаний.

Йотун искоса взглянул на меня.

Я подумала, что он может рассердиться, но он, наоборот, привлек меня к себе, задумчиво поглаживая по спине:

– Да… – сказал он, – весьма вероятно. Небезразличие к чужим страданиям делают ей честь.

– Свойство, больше подходящее благородной тролльчанке, – серьезно заявил Ньёд.

Мне хотелось сказать, что люди разные, но Гельд, к счастью, меня опередил.

– Силы магии! Ты же хронист, Ньёд… и неужели после всего того, что ты видел и записывал, ты серьезно веришь в то, что мы отличаемся от людей? Я бы сказал, что и от зверей-то мы не слишком далеко ушли.

Ньёд покачал головой:

– Кажется, обезболивающее заклинание перестает действовать, от этого в теле появляется избыток желчи.

Он отвлекся на Гельда, накладывая руки ему на грудь.

– Идем, – сказал Йотун и повлек меня за собой.

Мы вышли за пределы лагеря и вошли в лес.

Я коснулась обугленного ствола дерева, тоже ранение от боевого заклинания. Умрет ли этот великан, росший не одну сотню лет, или все же продолжит расти вопреки всему?

Я подняла глаза на Йотуна, его профиль был словно высечен из камня. Наконец-то мы остались наедине.

Мое сердце болезненно сжалось от полноты охвативших меня чувств.

– Ты его видел, – сказала я, сжимая ладони в кулаки.

Он резко повернулся.

– Ты сказала правду, – прозвучало почти как обвинение.

Я тихо рассмеялась.

– Ты как будто разочарован, что я не оправдала ваши предрассудки касательно лживости людей.

– Вовсе нет. Но я удивлен… мягко скажем.

– Тем, что мертвецы действительно оживают?

Йотун усмехнулся.

– Да уж.

– Но теперь законы магии, которые ты так хорошо знаешь, разрушены?

Это мысль мне показалось до ужаса смешной.

– До основания, – с напускной суровостью подтвердил Йотун.

Он сделал шаг, сокращая расстояние между нами. Его взгляд был темным, но на дне глаз плясали веселые искорки. Мне захотелось коснуться его, почувствовать тепло его губ на своих губах. Я не хотела думать о тех магах, которые лежали холодные и неподвижные, укрытые мешковиной в темных кровавых пятнах. Они никогда не засмеются, ничего не почувствуют. Среди них мог быть он…

Йотун не подозревал о моих мыслях и продолжал рассуждать:

– С Дьярви легко можно было ошибиться… Ты не так хорошо его знала. А синие волосы не у одного тролля. Даже хромота не слишком надежная примета. Прибавить к этому твое сильное отвращение к жестокости. Изощренный убийца, пьющий кровь своих жертв, мог показаться тебе темным порождением. Его в любом случае нужно было бы поймать и казнить.

– Как хорошо, что я оказалась такой внимательной и прекрасно запомнила Дьярви, – ядовито заметила я.

Йотун сделал еще шаг, и моя спина коснулась дерева.

– Да, Мальта, – по его лицу скользнула улыбка. – И от этого мой интерес только растет.

Он поймал мою руку и направил туда, где именно располагался его интерес. Мои пальцы коснулись горячего и твердого члена. Меня окатила волна жгучего стыда, к которому примешивалось волна желания. Я не ожидала, что грубоватая шутка вызовет такой отклик.

Не давая убрать руку, Йотун наклонился к моей шее и укусил. Кажется, он теперь будет напоминать мне об этом каждый раз…

– Ты волновалась за меня? – прошептал он.

Перед мысленным взором вновь возникла мешковина в кровавых пятнах, укрывающая покойников. Что было бы со мной, если бы Йотун погиб? В лучшем случае, я бы отправилась назад в дом Атали… Хотя весьма сомнительно. Вспомнились взгляды Иярта и его вопрос о поиске нового покровителя. Да и другие маги… мгновенно бы позабыли о статусе яло эманта, и кто-то из них наверняка не отказался бы воспользоваться неразберихой и подобрать трофей. Задумывался ли обо всем этом Йотун? Хоть на миг волновался о моей судьбе? Что я для него?

При этом, чувствуя тепло его тела, его дыхание на своей коже, его ладонь на моей груди, я понимала, что к беспокойству о собственной судьбе в моем сердце засела заноза острого беспокойства за него.

Во мне смешивалась злость на его легкомысленность и колючая нежность, а радость от его возвращения и восхищение отвагой сплетались с гневом на безрассудную воинственность. Все эти чувства были неразделимы и перепутаны в причудливый клубок.

Мне хотелось закричать: «Самодовольный тролль! Никогда больше не смей так рисковать!»

Хотелось оттолкнуть его и дать пощечину или наоборот, сначала дать пощечину. Но при этом…

– Да, – ответила я и страстно поцеловала, продолжая ласкать его рукой.

Мой язык касался его губ, которые немедленно приоткрылись, пропуская, позволяя почувствовать его вкус. Он ответил с еще большим напором, возвращая страсть с лихвой.

– Какая ты жадная, – прошептал Йотун, чуть отстраняясь. – И правда волновалась.

– Я хочу, чтобы ты любил меня, – вырвалось у меня почему-то на тролльем.

Уголок его рта дернулся, брови на мгновение чуть сошлись к переносице. В глазах, затуманенных желанием, мелькнуло удивление.

Заклинание не всегда действовало правильно и языки смешивались, поэтому я повторила ту же фразу на человеческом.

– Тогда разденься для меня.

Избавится от платья оказалось на удивление непросто, потому что, вопреки собственной же просьбе, Йотун всячески отвлекал меня.

На мне не было ни единого клочка одежды. Да и после всех ласк я бы, наверное, не вынесла прикосновения ткани к разгоряченной коже.

Йотун разделся и расстелил свою куртку, устроился на ней сам, прислонившись спиной к дереву, а затем посадил меня сверху. Я шумно выдохнула, прикусила губу и уткнулась ему в плечо, пряча лицо и привыкая к неожиданным ощущениям, волнами расходящимися по всему телу.

Рука Йотуна легла на затылок, зарываясь в моих волосах и чуть оттягивая их назад, вынуждая откинуть голову и взглянуть ему в лицо.

В предельно откровенном дневном свете я залюбовалась им, открывая заново каждую ставшую знакомой черту, красиво очерченные губы, четкие скулы, надменный нос. Мой взгляд утонул в темно-синих глазах, на дне которых пряталась улыбка. Сейчас Йотун выглядел молодым и очень довольным мужчиной, совсем не похожим на властного советника короля, отважного до такой степени, что без колебаний бросился в серый туман за мертвяком.

Поскольку я сидела на нем верхом, то могла двигаться так, как мне хотелось. Мои бедра скользили медленно и плавно, мне хотелось продлить удовольствие, которое начало разгораться тугой огненной спиралью внизу живота.

Тогда Йотун толкнулся ко мне навстречу, прижимая к себе и захватывая в плен своего рта напряженный сосок.

Я выгнулась в его объятиях, и зеленый свод затанцевал, закружился у меня над головой, а синее небо вспыхнуло белым и почернело под закрытыми веками. Я перестала быть, растворяясь в мучительно-остром пульсирующем блаженстве, от которого могло остановиться сердце. Из моего горла вырвался крик удивления и радости.

Потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, как дышать.

Голая и распаленная, я лежала на Йотуне, приходя в себя, слушая частые удары его сердца, которые вытеснили все другие звуки вокруг. Он укрыл нас моим же платьем.

– Ты тоже почувствовал? – спросила я его.

– Да.

Его голос отозвался в теле вибрацией.

Он положил руку мне на плечо и подушечками пальцев принялся выводить какой-то замысловатый узор. Я чуть приподнялась и посмотрела на Йотуна.

– Мне было так хорошо… – прошептала я.

– Это я понял, – ухмыльнулся тролль.

Он напоминал кота, слизавшего сливки из кувшина с молоком.

Я снова опустила голову ему на грудь. Чутье подсказывало, что произошедшее было неправильно, даже возмутительно, как на это ни посмотри. Яло эманта не валяются на земле со своими покровителями, скинув с себя наряд, а пленницы не кричат от удовольствия, а плачут от боли и отвращения.

Так, как вела себя я, поступали только ведьмы.

Глава 7

Вода в реке была прохладная, и когда я погрузилась по плечи, то дыхание на мгновение перехватило. Но я все равно подогнула ноги и ушла под воду с головой. Тело сделалось невесомым, кожу покалывало, словно сотней ледяных иголочек. Я вынырнула, убирая волосы назад.

Йотун смотрел за этим с усмешкой во взгляде и на губах.

– Признаться, я сначала не хотел брать тебя на охоту.

Он покачал головой, словно поражался, что действительно мог так поступить.

Его слова несколько меня удивили.

– Я думала, ты хотел, чтобы я следила за Дьярви.

Йотун легонько щелкнул по воде, поднимая брызги.

– И почему же ты изменил свое решение? – спросила я.

Колдун сделал несколько ленивых, плавных гребков и подплыл ко мне. Встал на ноги. Вода, стекала с его широких плеч тонкими струйками.

– Не хотел оставлять одну, – задумчиво сказал он и коснулся моей щеки. – Ты выглядела, как девочка, смущенная и перепуганная собственной дерзостью. Хотя так оно и было. Я и предположить не мог, что в тебе скрывается такая страсть. Как она сочетается с кротостью, а, Мальта?

– Не знаю, – его вопрос меня смутил.

– Вот и я не понимаю.

Когда мы вышли из воды и расположились на берегу, Йотун сказал:

– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, – немного помолчав, добавил: – Будешь сопровождать меня, когда потребуется отлучиться из столицы.

Сказано это было странно небрежным тоном.

– Могу я узнать, как скоро ты собираешься «отлучиться»?

«И куда?»

– Пока все очень туманно, Мальта.

Я улыбнулась шутке, но не удержалась и сказала:

– Ты видишь сквозь туман довольно ясно.

– Не в этом случае. – Он стал серьезным и резко сменил тему. – Формально охота окончена, но поскольку пропали трое, мы должны будем попробовать их отыскать, поэтому придется задержаться. И тут я бы не отказался от твоей помощи…

– Хорошо, – кивнула я.

* * *

Три связанных тролля лежали в ряд. Маги были еще живы. Их серые лица были покрыты пылью и грязью. Но взгляды какие-то пустые, да прибавить к этому, что они все хранили безмолвие: не пытались заговорить с Дьярви, что-то попросить или возмутиться, я предположила, что они находятся под действием какого-то дурманящего заклинания. Один был серьезно ранен, его тело вздрагивало от бившей тролля лихорадки.

Чуть вдалеке с неестественно вывернутыми руками и ногами лежал мертвец… тот самый заложник Дьярви, которого он «освободил», толкнув в колодец.

Дьярви расхаживал вдоль ряда своих пленников. Тусклый магический свет делал его лицо пугающим, и на нем уж очень сильно выделялись горящие красным глаза.

Он как будто чего-то ждал.

Тишину нарушал стук зубов мага, который дрожал от лихорадки, или это была агония.

Дьярви резко остановился, шагнул к одному из магов, схватил его за ворот и дернул на себя, чуть встряхивая.

Со стороны было похоже, что он вел какой-то беззвучный диалог с невидимым собеседником и хотел что-то доказать. Но не было произнесено ни звука, и можно было довольствоваться только сменой выражения его лица.

Кажется, мертвяк был разочарован и злился.

Он выпустил ворот своей жертвы, с силой оттолкнув, голова мага ударилась о камень. Маг застонал, глаза его закатились.

Дьярви выпрямился, сделал несколько шагов вперед и назад, а потом уселся напротив своих пленников, скрестив ноги.

Время текло мучительно медленно.

А потом по стенам пещеры пошла рябь. Магический свет мигнул, разгораясь с невероятной силой, так, что было больно смотреть. Сквозь камень, точно пот через кожу, просачивались темные капли. Они балансировали несколько мгновений, но потом срывались вниз, сталкиваясь с другими черными каплями, собирались в тягучие струйки, которые очень медленно стекали на пол.

Дьярви наблюдал за происходящим со снисходительной улыбкой. Он успокоился и больше не злился, и выглядел на удивление расслабленным.

Тонкие щупальца начали осторожно касаться одежды всех троих магов. Ни один не шелохнулся.

Одновременно один из ручейков устремился к мертвому троллю, но отчего-то быстро отхлынул и вновь вернулся к магам. Темная дрянь начала взбираться по одежде, скользила по плечам, по шеям, к лицам, а потом хлынула во рты, в глаза и ноздри. Тогда-то все три мага забились в своих путах.

Магический светильник погас, скрывая отвратительное зрелище.

* * *

– Мф…

Йотун принялся одеваться. Он выглядел до крайности удивленным.

– Ты тоже что-то видел? – с любопытством спросила я.

Он мотнул головой, как будто отгоняя назойливую муху.

– Не уверен… но как будто…

– Что? Расскажи?

Я подалась вперед.

– Словно я смотрел в зеркало… очень старое зеркало, потемневшее от времени, все в пятнах и разводах. И то, о чем ты рассказывала, происходило… м-м-м… в соседней комнате, но повернуться было нельзя. Маги казались фантомами, а Дьярви… лишь неясной темной фигурой. Если бы ты не сказала, узнать его было бы невозможно.

– Но ты видел! – я счастливо рассмеялась.

И хотела засыпать его вопросами, как такое стало возможным, поделиться своими наблюдениями и выводами о бездне, но вместо этого меня бросило в другое видение.

Давно не было столь резкого перехода. Земля как будто ушла из под ног, а голова закружилась до потемнения в глазах.

* * *

Сначала я услышала тяжелое дыхание и всхлип. Потом увидела девушку, одну из тролльчанок из поселения. Ее лицо мелькало в толпе, когда мы глазели на магов. Длинные косы хлестали по спине, точно подгоняя. Платок был зажат в кулаке. Ноги путались в длинной юбке. Она упала, запнувшись о ветку, но быстро поднялась и снова побежала.

Я огляделась в поисках того, что ее напугало. Это не мог быть Дьярви… как он мог так быстро выбраться из подземных нор?

Но тролльчанку гнал вовсе не мертвяк, а трое сурма-йя. Среди них я узнала Иярта. Выражение лиц мужчин было одинаковым, что делало их похожими, словно братьев. В их глазах было предвкушение и злое веселье. Они не торопились, намеренно растягивая погоню, изматывая свою жертву.

В глазах тролльчанки вспыхнула надежда, но один из сурма-йя обогнул ее по широкой дуге и преградил дорогу. Она метнулась вбок… но сурма-йя поймал ее, захватив в объятия. Тролльчанка заколотила ногами в воздухе в попытке лягнуть своего мучителя, но он отбросил ее назад.

– А кобылка лягается, – со смехом сказал тролль.

У него были очень приметные красные волосы и татуировка на лице, похожая на языки пламени через всю щеку, как будто его глаз поджаривался.

Девушка озиралась, все еще надеясь найти путь к отступлению. Сурма-йя окружали ее с трех сторон.

Иярт сделал шаг вперед, сокращая расстояние.

– Иди сюда, – сказал он. – Будешь послушной, отпустим.

Девушка как будто смирилась, стояла неподвижно, глаза влажно блестели.

Плавный шаг уверенного в своей победе хищника. Иярт был уже совсем близко.

Она сорвалась с места вбок в последней отчаянной попытке спастись. Но ее предали собственные косы, тяжелые и длинные. Вожак сурма-йя поймал их, дернул девушку на себя, так что у нее хрустнули зубы, и одновременно его кулак впечатался ей под грудь, выбивая воздух из легких, вынуждая согнуться пополам.

Иярт толкнул девушку на землю, она упала на четвереньки, глядя перед собой невидящим взглядом в тщетной попытке отдышаться. А сурма-йя уже бесстыдно задирал ей юбку, обнажая серые бедра, и вновь наматывал косы на руку.

* * *

Смех сурма-йя продолжал звучать у меня в ушах.

– Йотун… ты это видел? Они ее изнасиловали.

Йотун покачал головой:

– Нет. На этот раз я ничего не видел.

Он хмурился.

Я принялась торопливо одеваться, мне вдруг стало так холодно. Солнце спряталось за облака, и день потерял свой радостный блеск.

– Иярт и еще двое сурма-йя поймали девушку… тролльчанку из поселения.

У меня перехватило дыхание, а глаза защипало. На мгновение лес поплыл, но я быстро моргнула.

– Ты узнаешь тех двоих, когда увидишь? – деловито спросил Йотун.

– Да, – сказала я. – Забыть невозможно.

– Идем, Мальта, нас ждут дела.

Оказалось, что поскольку охота была окончена и предстоял поиск пропавших магов, то сурма-йя переходили под командование Йотуна, который являлся советником короля, а значит, обладал самым высоким положением. Он приказал арестовать Иярта и двух сурма-йя, на которых я указала.

Они сначала не поверили в происходящее. Я с отвращением смотрела на их лица, на которых не было и тени сожаления или раскаяния. Лишь удивление от того, что их преступление оказалось раскрыто, да еще так скоро.

Единственный вопрос, который их занимал, кто мог их видеть.

Девушку вернули домой. После долгих поисков ее принес на руках мрачный тролль-крестьянин. Половина ее лица была покрыта ссадинами и запекшейся кровью, рубашка разорвана, а корсажа с искусной вышивкой не было вовсе. Она не плакала, кажется, балансировала на границе беспамятства.

Женщины запричитали и тихонько завыли.

Я не решилась подойти к ним. Да, и чем могла я помочь в этой беде?

Поэтому я тенью скользнула за Йотуном, в дом, где должно было произойти разбирательство. На меня никто не обратил внимания.

– Был нарушен приказ, Иярт. Вам запретили чинить притеснения местным троллям. Вы надругались над девушкой, да еще и бросили умирать в лесу, – сказал Йотун.

– Она сама хотела. Упала нам в руки, – сурма-йя держался дерзко, даже с вызовом.

– И ей понравилось. Просила еще и еще, – сказал красноволосый.

Я обхватила себя за предплечья. Ублюдки. Мерзкие ублюдки. Уверены в своей безнаказанности. Я не знала тролльих законов, но надеялась, что справедливость все-таки существует. И не справедливость сильных, а все-таки для тех, кто слабее.

– Можете у нее спросить, советник, – Иярт осклабился. – Она подтвердит, что согласилась. А даже и нет… Ну, поваляли немного девку. Всего лишь какая-то крестьянка.

Взгляд Иярта сместился с Йотуна на меня.

– Тем более человечек поблизости не было.

Дверь в дом со скрипом отворилась, пропуская крестьянина и целителя Ньёда.

– Девушка будет жить, – сухо сказал целитель. – Я оказал всю возможную помощь.

Тролль-крестьянин комкал в руках войлочную шапку, собираясь с силами, чтобы произнести:

– Мы просим командира-мага, советника о правосудии, – голос его был глухим и как будто надломленным.

Он изо всех сил старался не смотреть в сторону сурма-йя.

– Справедливо было бы спалить ваши дома… – презрительно процедил Иярт.

– Полегче, сурма-йя Иярт, – сказал один из магов, что сидел рядом с Йотуном. – Порка… это было бы подходящее.

– Нет, – перебил Йотун. – Повесить. Этих двоих, – он указал на троллей, арестованных с Ияртом.

Какое-то время все осмысливали услышанное.

Я поймала себя на том, что затаила дыхание. А какое же наказание получит Иярт?

Крестьян почувствовал напряжение, разлитое в воздухе и забормотал слова благодарности, глубоко кланяясь, попятился к выходу.

Когда маги остались «одни», тот самый, кто предлагал порку, сказал:

– Послушайте, советник… наказание несколько несоразмерно проступку. В конце концов, никто не умер. А эти парни еще могут послужить… – он осекся, встретившись с надменным взглядом Йотуна. – Хотя, если подумать…

– В кандалы до конца поисков, – Йотун смотрел прямо на Иярта.

До вожака сурма-йя начал доходить смысл сказанного. Его глаза зло блеснули.

– Чем эта девка отличается от шлюхи? – спросил он. – Только тем, что ей не заплатили.

* * *

Я ожидала, что Иярт попытается оспорить решение, защитить своих троллей, на худой конец начнет вырываться: сделает хоть что-то, но этот грозный мужчина просто стоял и ждал, когда на него наденут кандалы.

Лишь презрительно скривился и сплюнул на пол, когда щелкнули наручники.

Из его речи было предельно ясно, что он не чувствовал за собой вины и так безропотно подчинялся воле Йотуна не потому, что считал, что должен понести наказание.

Когда его уводили, я ожидала, что он отдаст приказ другим сурма-йя напасть на магов или прикажет его освободить, но нет, просто добродушно перекинулся шутками с парой троллей.

Все это в целом напоминало дурной сон и казалось не слишком реальным.

Правосудие не стали откладывать в долгий ящик.

У меня не было желания и сил смотреть на казнь, поэтому я предпочла остаться в доме, но охотников поглазеть нашлось с избытком.

Жители поселения с охотой указали, где растет подходящее дерево с ветвями достаточно крепкими, чтобы выдержать вес двух сурма-йя.

После экзекуции тролли вернулись обратно в свои дома, обсуждая подробности зрелища и досадуя, что все прошло так быстро, они не смогли сообщить своим родственникам, живущим в соседнем поселении, и те пропустили такое событие.

Крестьяне-мужчины вели себя очень сдержанно, но я могла присоединиться к тролльчанкам и послушать их разговоры. Мнения разделились: одни считали, что с сурма-йя поступили по совести, но нашлись и те, кто осуждали Айнэ.

«Парням жизнь разрушила, негодница. Сама небось вела себя невесть как».

Некоторые даже считали, что несчастную стоило бы «подвергнуть позору», что означало – наказание кнутом, но не слишком сильно, скорее, «чтобы другим неповадно было».

Удивительное единодушие среди женщин вызывало лишь одно. Айнэ сможет «оправдаться» если через девять месяцев родится ребенок. Еще всеобщее оживление вызвало, что месячное жалование повешенных сурма-йя отходило семье девушки в качестве компенсации.

Йотун так и не объяснил, почему вынес такое решение. И почему Иярт не получил никакого наказания.

На мой вопрос лишь улыбнулся и сказал, что «лучше немного справедливости, чем полное ее отсутствие».

Поиски пропавших магов, как и следовало ожидать, не дали результатов.

Глава 8

Королева Марианна читала письмо, рядом с ней сидел варвар, чуть дальше верховный маг Захария Ламми, поодаль около камина стоял отец Марианны – король Кольпергии. Он простер пухлые ладони над языками пламени. На нем была теплая накидка, складывалось ощущение, что он бы придвинулся еще ближе к огню, если бы такое было возможно.

– Королева Миравингии просит нашей помощи, – задумчиво сказала Марианна. – Стоит ли нам откликнуться на этот призыв?

Внимательные глаза Захарии нетерпеливо блеснули, но он чинно сложил холеные руки, украшенные драгоценными перстнями.

– Тут не стоит торопиться. Весьма похвально, что королева решила не покидать пределов своей страны, заручилась поддержкой баронов и недовольных верховным магом аристократов и даже собрала армию… Но выстоят ли они против Бальтазара Тоссы?

Марианна вскинула голову:

– Поскольку мы обе королевы, то являемся сестрами. Так вот… моя сестра просит о помощи в справедливой борьбе, чтобы вернуть себе принадлежащее ей по праву. – Говоря это, она очень пристально смотрела на своего отца, который хранил странное молчание. – Без помощи Даригона и, возможно, армии Кольпергии будет весьма затруднительно осуществить ее план, мэтр. В этом-то и суть дела. Готовы ли ваши маги продемонстрировать свои способности и умения?

– Да, вполне. Последние месяцы все делают успехи.

Варвар заговорил медленно, но при этом очень весомо:

– Добрый клинок всегда лучше гнилого колдовства. Оно ненадежно и неверно. Как доходит до дела, магов поражает страх, они путаются в своих символах и в итоге разве что ворон распугают.

Лицо мужчины было непроницаемо, но в словах явно сквозила насмешка. Тонкий намек на коронацию Марианны, во время которой ведьма-ворона украла медальон.

Захария с трудом сдержал раздражение, жилка на лбу дернулась.

– Именно поэтому, – сказал верховный маг ровным и твердым голосом, – весь прошлый месяц я потратил на то, чтобы посетить некоторые шахты.

Он извлек мешочек, неторопливо развязал его и рассыпал по столу несколько крупных прозрачных камней.

– Это алмазы? – с интересом спросила Марианна.

– Нет, ваше величество, гораздо дороже.

Варвар взял один камень и принялся рассматривать его на просвет.

Презрительно выдохнул и вернул на стол, щелчком подтолкнув к Захарии.

– И что же это? – Марианна принялась перебирать другие камни.

– Пирал. Его часто путают с алмазами, отчего он получил прозвище «алмаз дураков», «кошачий алмаз», а также бриллиантовый обман.

– Из названия что-то не следует, что этот камень дорогой, – скривила губы Марианна.

– Да, потому, что так его называли люди, не сведущие в магии.

С видом фокусника Захария извлек другой мешочек и выложил камни, как будто уже обработанные искусным ювелиром. Они имели формы раковин, лягушек и мышей.

– Пирал может замещать другие минералы или погребенные в породе остатки, образуя псевдоморфозы. – Он взял прозрачную мышь и продемонстрировал Марианне.

– Миленькая безделица.

Захария холодно улыбнулся.

– Но главное его свойство – накапливать магию. Из-за этих «миленьких безделиц», как вы изволили выразиться, Бальтазар Тосса может напасть на Даригон, чтобы заполучить себе месторождение.

Король отошел от камина и равнодушно взглянул на камни.

– Как эти кристаллы связаны с вопросом, помочь ли королеве-матери Миравингии или нет? Сейчас не слишком удачное время влезать в свару, дочь. Мы могли бы отправить войско, но вмешаться, только если ее дворяне начнут одерживать верх над этим самозванцем Тоссой. – Он досадливо цыкнул: – Маг вместо короля! Это оскорбляет законы, данные нам самим мирозданием.

– Кристаллы, ваше величество, имеют прямое отношение к теме нашей беседе. Но лучше наглядная демонстрация. Я попрошу вас, дар’кат, извлечь из ножен кинжал.

Варвар исполнил просьбу мага.

– А теперь сделайте выпад в мою сторону.

Он лениво сделал выпад, не вставая со стула. Его рука резко ушла в сторону.

– Итак, это было обычное воздействие. Без использования пирала. А теперь то же самое… но… я применю простую схему… и вложу столько же сил.

Варвар снова сделал выпад.

Его словно снес ураган ветра. Стул был отброшен к стене, раздался грохот падения. Ругаясь, мужчина поднялся и разразился еще более страшными и грубыми проклятиями.

От кинжала осталась лишь рукоять.

– Это было хорошее оружие!

– Прошу меня простить, – Захария тонко улыбнулся. – Пиралы прекрасно сочетаются с другими кристаллами. Это, разумеется, не предел возможностей.

У короля жадно заблестели глаза:

– И много ли таких камешков у нас в запасе?

– Месторождение весьма богато. И в связи с этой находкой… возникает вопрос… по существу. Королева-мать все-таки не должна править, как и не должен править верховный маг. А вот молодая и прекрасная королева вполне может претендовать на трон, объединив земли людей и принеся спокойствие и мир, избавив их от кровопролитных распрей.

– Миравингия, Даригон и Кольпергия – единая земля, – задумчиво, точно пробуя на вкус эти слова, произнес король. – Единая семья, которая правит. А во главе король. Не просто король, а верховный король.

– И единый верховный маг, – тихо сказал Захария Ламми.

Марианна нахмурилась и закусила губу.

Мужчины как будто обо всем договорились и пришли к согласию.

Она поднялась и подошла к отцу:

– Вы правы, батюшка! Так будет лучше для всех.

* * *

– Знаешь, на что похожи твои глаза во время видений? – спросил Йотун и сам тут же ответил: – В них как будто плещется туман. Чистая магия.

Я улыбнулась.

– Если бы я видела что-то приятное, было бы совсем хорошо.

Тролль рассмеялся:

– И что же на этот раз, эн’эльскад?

«Эн’эльскад»… так Йотун начал называть меня после возвращения с охоты, когда мы были наедине с ним, и у тролля было хорошее настроение.

Слова могут быть коварны, их истинный смысл часто изворачивается, ускользает или кажется тем, чем не является на самом деле. Одному только Йотуну было известно, что он вкладывал в это слово.

«Эн’эльскад» – любимый человек.

Если учесть, что Йотун в целом недолюбливал людей, и я была единственной человечкой, находящейся с ним рядом, то звучало это скорее в ироничном ключе.

Возможно, так он хотел уйти от «яло эманта», зная, что мне не слишком нравится этот статус.

Я поднялась с кресла и прошлась по комнате, Йотун внимательно наблюдал за моими перемещениями.

– Короли невыносимы, – сказала я. – Как можно было прийти от помощи другому монарху к тому, что необходимо завоевать его королевство?

Глаза Йотуна вспыхнули весельем.

– А если Бальтазар Тосса применит свое оружие… это же будет бойня, – продолжила я.

– Вполне вероятно, – согласился тролль.

– И эти камни… кристаллы… они действительно так ценны, что можно начать убивать друг друга?

– Люди убивают и за меньшее.

Прозвучало так, как будто тролли являются образцами добродетели и милосердия. Но я не стала указывать на это.

Йотун поднялся и подошел к книжным полкам, долго искал что-то, а потом подал мне довольно увесистый том, открыв его на середине.

– Прочти, – сказал он.

– О чем сегодня? – спросила я, забирая книгу.

Почти каждый вечер Йотун просил меня читать ему вслух, чаще всего это были основы магии или монологи видных тролльих деятелей об искусстве ведения войны.

– Ты знаешь, как тролли потеряли Миравингию?

– Ее отвоевали люди, – ответила я.

Йотун кивнул на книгу.

Я начала читать.

До того, как Миравингия стала собственно Миравингией, она представляла собой несколько тролльих провинций. Их правители – наместники короля, носившие звание «регуутор», были заняты поиском богатств – месторождений магических кристаллов, золота, серебра. Плодородные земли привлекали крестьян, которые могли собирать по несколько урожаев в год. Поэтому заселение «диких территорий» происходило быстро и весьма успешно. И как было указано, «почти не встречало сопротивления».

Тут Йотун пояснил, что под «дикими территориями» понимается нынешний Даригон и еще «большой кусок Кольпергии».

Но потом один из регууторов захотел расширить свое влияние. Ему было мало того, что он обложил вверенные ему земли непомерными налогами и большая часть богатств оседала в его карманах. Он захватил в заложники родственников наместника соседних земель. Разгорелась вражда, венцом которой стало сражение в долине реки Вирта.

Тролли стояли друг напротив друга. Оба регуутора просили магию быть к ним благосклонной. Когда все необходимые ритуалы были исполнены, началась битва.

Маги сражались так, что их колдовство иссякло. И их пришлось отнести в сторону, уложив на траве, точно бревна. Их руки онемели, и никакая сила не могла согнуть или разогнуть их, а пальцы скрючены и распухли, так что другим приходилось вливать магам в рот бульон, чтобы они не умерли от истощения.

Поскольку магия не смогла разрешить этот спор, то в бой ринулись солдаты. И те и другие кричали: «С нами король!», «Правда победит» и «Смерть предателям». Они рычали, точно дикие звери. Их доспехи и лица покрылись кровью и грязью, вскоре невозможно было отличить солдата одной армии от солдата другой.

Земля покрылась телами убитых и раненых. Стоны умирающих и крики разносились далеко вокруг.

Постепенно на место сражения стали приходить люди. Они вылезли из своих укрытий и с удовольствием наблюдали, как тролли убивают друг друга. А когда поняли, что те ослабли настолько, что не могут сопротивляться приблизились к полю брани.

Раненных и обессиленных добивали, разрубали тела на куски, отрезали носы и уши, превращая лица в кровавую кашу…

Одна жестокость умножалась на другую. Точно буквы были написаны кровавой вязью.

Йотун прервал чтение, подытожив:

– Вот так случился перелом… У людей нашлись довольно талантливые маги и, главное, тот, кто объединил разрозненные отряды в хорошо организованную армию… А поскольку мы были ослаблены междоусобицей, то несколько жемчужин выпали из королевской короны. Потом позже тролли вернули себе часть территорий, снова потеряли… – Он усмехнулся и добавил: – Ты когда-нибудь слышала выражение: «история старается вернуться»? Так вот, будет весьма забавно, если тролли вернут земли из-за того, что люди ослабеют, переубивав друг друга.

Несколько мгновений я обдумывала прочитанное и объяснения Йотуна.

Он смотрел на меня и наконец спросил:

– Такое выражение у тебя появляется, когда ты с чем-то не согласна. Скорее всего вам рассказывают, как ваш король явил чудеса хитрости, а его воины настоящий героизм и сразили проклятых троллей.

– Нет, – покачала я головой. – Хотя это тоже… ты прав… мы учим имена всех великих королей-победителей.

Я выдержала его насмешливый взгляд.

– Но… ты же хочешь сказать «но»…

Мне было ясно, что, ступив на скользкую дорожку беседы, с нее будет непросто сойти.

– Но есть еще другая версия.

– Давай, удиви меня, – подбодрил Йотун.

– Ты ее знаешь… – осторожно сказала я. – В нее верит королева Ория. Победа стала возможна, когда люди заполучили магию троллей.

– Вот только у людей уже была магия. И более того, если принять на веру дикую мысль, что у троллей «украли магию», как объяснить, что она все еще у нас?

Йотун помолчал и саркастически усмехнулся:

– А, да… важная часть этой версии – артефакт, некий волшебный камень. Который никто не видел… о котором ничего не известно ни одному серьезному тролльему магу. Более того, о нем не упоминается ни в одном надежном источнике, при том, что ты можешь найти описания разных магических вещиц и кристаллов, как человеческих, так и тролльих.

– Бальтазар Тосса тоже в это не верит, – задумчиво подтвердила я.

Я закрыла книгу и погладила переплет подушечкой указательного пальца, принялась водить по выдавленному на коже названию.

– Я видела… тот камень, который Ория принимает за элстин, и еще куча народу тоже видела. Его носил на шее Захария Ламми, который сейчас является верховным магом «диких земель» Даригона. Знаешь, чем Захария занимался, когда был в Миравингии?

Йотун слушал, не перебивая, поэтому я ответила:

– Он возглавлял Башни Пепла, но еще… «отправлялся по грибы», очень ловко находил тех, в ком зажглась искра, но они не пришли к магам сами. Странно, правда?

– Что же здесь странного?

– А то, что потом в Даригоне он… не знаю… это сложно объяснить, но он как будто просто назначал людей на роль магов, и у тех появлялась сила, или же слабая магия усиливалась.

– Хорошо, – кивнул Йотун. – Расскажи мне эту историю. Хочу услышать, как тролли потеряли магию, утратив волшебный камень. Ну же… Только одно условие: говори только то, в чем уверена.

Я постаралась не обращать внимание на его снисходительный тон.

– От Белого замка через туманы можно попасть в лес.

Йотун склонил голову набок.

– Лес не обычный. Очень старый. Земля покрыта мхом, и этот мох укутывает деревья. Лес как будто спит, но если его потревожить, как это сделали ведьмы, то появляются призраки. Тролли, люди…

– Когда я сказал «уверена», я имел в виду, что…

– Да, я поняла. Я их видела. Призраков.

Йотун вздохнул и кивнул.

– Тогда продолжай.

– Ведьмы спрашивали у призраков, кто украл «элстин», один из них назвал имя – Кода. Он стал верховным магом… когда-то давно… я не знаю. Так вот… семья Ламми победила семью Кода. Так к Захарии перешел его медальон с камнем.

– Что-то еще?

Я потерла лоб, вспоминая…

– Они заморозили лес, чтобы успокоить призраков… Все деревья покрылись инеем.

– С твоим появлением, Мальта, моя жизнь стала гораздо интереснее… столько нового я узнал о магии.

Йотун забрал книгу у меня из рук.

Мой взгляд встретился с его, и к щекам прилила краска.

Я стыдилась заглянуть в свое сердце, боясь обнаружить в нем новые чувства. Нет я не перестала любить Мадса и теперь задавалась вопросом: возможно ли любить двух мужчин одновременно? Разум твердил о том, что это неправильно, нарушает все нормы морали, и не так меня воспитывала мать… но не слишком-то получалось к нему прислушиваться.

А привязанность к Йотуну крепла с каждым днем. Проведя рядом с троллем довольно много времени, я прониклась к нему уважением, восхищалась его смелостью и находила большое удовольствие в разговорах с ним… Я боялась силы тех желаний, которые он пробудил во мне тогда, в лесу, на охоте. И теперь меня затягивало все глубже и глубже в этот омут.

Меня беспокоило, с какой легкостью я раз за разом изменяла собственным словам, начиная с момента, когда обещала, что не стану его любовницей…

Но здесь, в самом сердце тролльих земель, отделенных от Миравингии туманами… кто мог бы осудить меня за связь с троллем? Кто мог бы помешать?

Я решила простить себе собственную слабость и позволить этим вспышкам счастья захватывать меня целиком.

Поэтому я шагнула в его объятия, обвила рукой шею и выдохнула его имя, а потом, повинуясь внезапному порыву, коснулась его уха…

Йотун вздрогнул и перехватил мою руку, в его глазах мелькнуло удивление пополам со смущением.

Я была озадачена его реакцией.

– Это было… неподобающе, – тихо сказал Йотун.

На мой взгляд, прикосновение к ушам никак нельзя было назвать откровенной лаской, а если учесть, что часть времени мы с Йотуном проводили в компании друг друга без одежды…

– Но почему?

– Мальта… – прозвучало несколько укоризненно.

Он подхватил меня под бедра и посадил на стол, попутно задирая подол моего платья, чтобы оказаться как можно ближе.

– Ты понимаешь, как себя ведешь? – спросил Йотун, глядя мне в глаза, и сам же ответил: – Очевидно, что нет.

Вид смущенного, даже шокированного тролля задел какие-то глубинные струны: мне было приятно вызвать в нем столь сильный отклик. Тем более, несмотря на деланное возмущение, не слишком-то он протестовал.

Я решилась немедленно проверить свою догадку.

– То есть мне больше так не делать? – с этими словами я вновь осторожно коснулась заостренного кончика уха и провела вниз к мочке.

На этот раз Йотун не стал меня останавливать. Ему не было неприятно… Как и равнодушным он не остался.

– Мальта, – выдохнул он, прокатив «аль» на языке, точно карамель.

– Мне перестать? – осведомилась я, продолжая поглаживать его ухо, которое чуть дрогнуло под моими пальцами и сделалось горячим.

Йотун с шумом втянул воздух, на мгновение прикрыл глаза и серьезно ответил:

– Это мне нужно прекратить…

Вот только что именно Йотун собирался прекратить, он не объяснил.

– Есть какое-то правило, которое запрещает наложницам так себя вести? – спросила я, внимательно наблюдая за выражением его лица.

– Не только наложницам.

Слова явно давались ему с трудом. Йотун замолчал, а потом подушечкой большого пальца обвел контур моих губ.

В этом была просьба и весьма недвусмысленный намек. Но я предпочла его немного помучить… подалась чуть вперед и поцеловала в уголок рта. Мы были так близко. Еще немного, и могли бы разделить одно дыхание на двоих.

Его рука легла мне на талию, не давала отстраниться, словно он боялся, что я могу куда-то убежать.

Легко, почти невесомо коснулась щекой его щеки. Так готовятся сообщить сокровенный секрет или выдать чужую тайну.

Йотун вздрогнул и крепче прижал к себе, когда мой язык коснулся мочки его уха. Пока я целовала его, он расстегнул пояс.

Вот теперь точно о каких-либо приличиях не было и речи.

Я расслабила бедра, пропуская его внутрь. Он старался быть аккуратным. Дыхание перехватило от волны удовольствия, разгорающегося в центре живота и расходящегося волнами по всему телу. Мне показалось, что я падаю в пропасть, и я судорожно вцепилась в плечи Йотуна. Я чувствовала, как магия в крови вспыхивает и замирает в такт сердечным сокращениям, а потом – точно щелчок кнута и почти забытье.

Мы оба дрожали в объятиях друг друга. Йотун уперся лбом в мое плечо, и я гладила его спину. Довольно долго мы молчали, наконец тролль чуть отстранился и тихо сказал:

– Идем в постель, Мальта.

С этими словами, он отвел пряди волос от моего уха и быстро провел по закругленному верху. Не могу сказать, что прикосновение вызвало какие-то особенно сильные чувства.

Расправляя подол, я лениво заметила:

– Ты же говорил, что это неприлично.

– Да. Совершенно. Удивительно, Мальта, до какой степени, ты лишена предрассудков тролльчанок…

Йотун вернул свой обычный контроль. И даже почти привел в порядок одежду, но я запомнила, каким уязвимым он может быть. Он бы не обрадовался, если бы узнал, что я думаю о том, каким человечным он мне показался.

Я взглянула ему в лицо.

– У меня есть свои.

Он лишь усмехнулся и покачал головой.

Глава 9

Магов в тоннеле окутывали плотные темные коконы. Тела стали похожи на громадные куколки, в которые превращаются гусеницы, чтобы в положенный срок разорвать оболочку и вырваться на свет бабочками. Но я понимала, что когда коконы лопнут, то из них выйдут невиданные монстры.

Если бы не магический светильник, заботливо оставленный Дьярви, то вместо этого я бы видела лишь непроглядную черноту.

Я моргнула. Как приятно было находиться в элегантной гостиной в доме Атали. Вместо зловонной сырости – тонкий аромат духов. Я была рада видеть наставницу и свою «младшую сестричку», как стоило называть Вингу, поскольку я уже являлась «яло эмантой», а она все еще не приняла предложения покровителя.

– Мальта… тут внимательно, – я подняла глаза, встретившись с хитрым взглядом Винги.

Тролльчанка постучала длинным золотым ногтем по клеточке нашего боевого поля, намекая на то, что может захватить в плен моего мага.

Атали зорко следила за игрой.

– Не подсказывай ей. Пусть думает своей головой.

Признаться, я разгадала маневр, и у меня даже был выбор… Я могла атаковать башни Винги, но был риск, что она «свяжет» моих воинов, и у короля будет недостаточно защиты.

Решила рискнуть. Это всего лишь игра.

– Нет! Я не могу поверить!

От резкого восклицания мы с Вингой вздрогнули. Атали вопреки своим убеждениям сморщила лоб.

– Не такой уж и плохой ход, – попыталась оправдаться я.

– Да, нет… Я не про Битву… а про твоего покровителя. Конечно, советнику Йотуну виднее, он блестящий маг, но о чем он только думал, когда тащил тебя в глушь… на охоту на… какого-то обезумевшего мага! Боюсь представить, как ты выглядела. И что хуже, тебя видели другие маги…

– Это оттого, что она человечка, – довольно ехидно заметила Винга. – Вряд ли какой-то покровитель взял бы тролльчанку в столь странное место.

Я вздохнула и приготовилась шокировать их еще больше.

– Обезумевший маг – это не самая большая опасность, – выдержав паузу, я сказала: – Там был целый отряд сурма-йя. И надо сказать… с ними лучше не встречаться ни тролльчанкам, ни человечкам.

– Силы магии! – Атали приложила пальцы к вискам.

– Кто такие сурма-йя? – спросила Винга.

Тут настала моя очередь смеяться.

– О, так ты тоже не знаешь…

– Разумеется, не знает. Этих тварей не пускают близко к столице. Все как один ублюдки. – Но для Винги Атали все-таки пояснила: – Сурма-йя живут битвами. Они не могут сдерживать огонь своей ярости и в любой момент готовы броситься друг на друга или на любого, кто окажется рядом. Горе тролльчанкам, которые попадут к ним… они обращаются с женщинами хуже, чем со скотиной. Бедняжки лишь плодят новых сурма-йя да надрываются на черной работе.

Винга поежилась.

– У мужчин все лица в татуировках, – добавила я.

– И у женщин тоже, – мрачно заметила Атали. – Чтобы другие не польстились, они уродуют девушкам лица татуировками и шрамами. Так что вам… обеим повезло!

Атали поднялась и вышла.

Мы с Вингой остались вдвоем. Тролльчанка выждала немного.

– Я не буду наложницей, – тихо сказала она. – Из-за этого Атали такая… сердитая.

– Как? Почему?

Битва королей была забыта. Я испугалась за нее.

– Ты не будешь болтать?

– Нет. – пообещала я. – Да и кому я могу сказать…

Винге очень хотелось поделиться.

– В любом случае скоро все станет известно.

Мимолетная улыбка тронула ее губы, и я поняла, что причина не плохая.

– Я стану супругой мага.

– О. – только и могла произнести я. – Но это же хорошо!

– Придется оставить занятия магией. И, скорее всего, я буду вынуждена покинуть город… И нужно будет привыкнуть носить совсем другие наряды. Зато моя судьба будет устроена.

– Раз он сделал тебе предложение, то значит, любит?

– Да… наверное, – сказала Винга. – Очень достойный маг. И оказывает мне большую честь.

– Тогда почему Атали недовольна?

– Она считает, что я «хороню свой потенциал» и «отказываюсь от свободы», – Винга сокрушенно вздохнула. – Ну а ты что скажешь?

– Я скажу… – я усмехнулась. – Хорошо, когда у тебя есть выбор.

– Но это невыносимо трудно! И если все решится в ближайшие дни, то я не смогу принять участие в шествии наложниц.

Она закусила губу и стала похожа на обиженную девочку.

– Что за шествие?

– Как? Ты не знаешь? Грандиозный праздник. Наложницы в осенних нарядах пройдут по улицам города. Будут зажигаться фонари, будет угощение. Все восхищаются очарованием учениц, жены завидуют красоте наложниц. Знаешь, из разных мест приезжают, чтобы хоть одним глазком взглянуть на нас…

– Да, Винга. Нельзя получить все и сразу, – Атали вошла неслышно.

Она не стала ругать девушку за то, что та рассказала мне обо всем, наоборот, присоединилась к беседе.

– Он отвезет тебя в свое поместье. Ты зачахнешь без развлечений. Хочешь обсуждать с соседками, хороший ли урожай и сколько поросят родила свинья, пока он будет здесь… с наложницей? И этой наложнице, между прочим, будет дарить украшения. Не тебе! И возможно… он выберет кого-то… из нашего Дома.

Неожиданно Винга разрыдалась.

– Я не знаю, что мне делать. Не знаю!

– Скажи ей, Мальта.

Я пожала плечами:

– А ты его любишь, Винга? Хочешь быть его женой?

– Любить нужно украшения, богатство и развлечения. А не магов, которые предлагают похоронить себя заживо, – заметила Атали.

– Но вы же сами согласились на его предложение! – в сердцах выкрикнула Винга.

– Чтобы ты могла получить лучшие условия! Мы могли бы устроить аукцион. Такое предложение повышает твою ценность.

Они были похожи на двух кошек, которые стоят друг напротив друга и шипят, а временами издают дикие вопли. Но такие поединки – это испытание воли, кто дрогнет первой.

Обстановка накалилась до предела.

– Винга сможет смотреть на наложниц свысока. И разве вы, дорогая Атали, не научили ее, как выманить себе украшения? Сможет ли муж противостоять ее очарованию?

– Учишь вас, учишь, а толку!

– Мне кажется, я люблю его, – тихо сказала Винга. – Моя мать была наложницей. И она хотела для меня добра… но… если бы она могла выйти замуж за моего отца… Нет, Атали, я стану женой. Никакого покровителя у меня не будет. – Она вздернула подбородок и с вызовом взглянула на наставницу: – И думаю, я смогу сделать так, что он не захочет заводить себе наложницу.

– Лучше каждой знать свое место и не пытаться прыгать выше головы, – сказала Атали. – Да, на какое-то время ты сможешь примерить на себя роль его супруги. Но потом…

Но Винга, казалось, ее не слушала.

– Мальта, – выдохнула она, – пожалуйста, скажи, как мне следует поступить?

– Не знаю, – ответила я. – Что говорит тебе твое сердце?

– Сердце! Не слишком-то сердце хороший советчик в делах, когда нужно обращаться к разуму, – сказала Атали и опустилась на краешек кресла.

Даже сейчас, в мгновение сильного волнения, она умудрилась принять наиболее выигрышную позу.

Винга взяла меня за руку и неожиданно сильно сжала ладонь.

– Что ждет меня… в будущем? Если я… стану его женой?

– Это я могу тебе сказать и без Мальты, – сказала Атали.

– Я слышала, что ты можешь… кое-что… увидеть.

– Увидеть? – переспросила, догадываясь, куда она клонит.

– Это вздор, Винга! Если бы Мальта могла видеть будущее, она бы… вела себя более разумно.

Но тролльчанка смотрела на меня с такой надеждой.

– Наша наставница права. Я не могу видеть будущее. Не знаю, откуда ты взяла это…

– Не просто так советник сделал тебя наложницей. Все знают, что у тебя такая магия.

Я взглянула на Атали. Она делала вид, что разговор ее ни капельки не занимает.

– Я всегда тебе помогала. Одно предсказание, – прошептала Винга.

– Но мне ничего не известно о твоем маге. Я его даже не видела!

Чем больше я противилась, тем сильнее в Винге крепла уверенность, что я не желаю ничего говорить из упрямства. Внезапно она оборвала поток просьб.

– Ты не говоришь, потому что видишь что-то плохое?

– Нет! Ничего плохого я не вижу.

– Ага! – тролльчанка победно улыбнулась. – То, что я хотела услышать! Значит, мой брак может быть счастливым.

– Откуда вообще взялись эти дикие слухи о моей магии?

– Говорят… среди покровителей. А глупые наложницы верят, – сказала Атали. – Кто-то из магов упомянул, что ты из тех, кто умеет предсказывать будущее.

– Маги – сплетники! – разозлилась я.

Кто, если не Ньёд? Годный целитель, но болтун.

– Пожалуйста, дорогая Мальта! Капелька человеческой магии?

– Я уже сделала тебе предсказание, Винга, – сказала Атали. – Законы не меняются.

– Меняются… – тихо возразила я. – Все изменится. Мир. Законы. Магия.

Разговор оставил смешанные чувства. Атали не понравилось, что я ее не поддержала и не пыталась убедить Вингу «принять правильное решение». Видения и магия тут были ни при чем… скорее, предрассудки. Возможно, из-за того, что в Миравингии о любовницах было не слишком-то принято говорить вслух в приличном обществе, а свободные нравы магов порицались, да и здесь у троллей отношение к статусу «наложницы», пусть даже и «благородной», было на грани…

Зато Винга осталась довольна и заявила, что с ее плеч снят тяжкий груз.

Глава 10

Этот день настал.

«Король хочет тебя видеть. Завтра мы отправимся во дворец, вместе», – сказал Йотун.

В ушах как будто ударил колокол. До этого мгновения во мне жила надежда, что его величество забыл о моем существовании.

А возможно, король действительно забыл, но ему напомнили. У меня не было доказательств, что Люк освежил память монарху, хотя такие подозрения и возникли.

Несмотря на то, что Тень никак себя не проявлял и не делал попыток передать мне послание, а Йотун в наших с ним разговорах никогда не упоминал о полукровке, занявшем его место, я знала, что рано или поздно эти двое должны будут обсудить общую тайну.

Люк попытается договориться с Йотуном о моих «видениях», попутно склоняя меня принять его предложение.

Возможно, с моей стороны это было весьма самонадеянно, и я преувеличивала собственную значимость, но для меня было загадкой, почему Тень ждал столько времени.

Королевский дворец был великолепен, и я испытала невольный трепет. Мое присутствие здесь было чем-то невозможным, почти таким же, как магия, которую я наблюдала в своих видениях. И тем не менее я готовилась предстать перед тролльим королем.

– Не беспокойся, – шепнул Йотун. – Ты прекрасно выглядишь.

Я улыбнулась ему уголками губ. Стараниями Атали на мне было нежно-голубое платье с неглубоким вырезом, открывающим ключицы – подходящий наряд для утра и в тоже время перекликающийся с любимым цветом Йотуна. Наставница помогла мне сделать прическу, которая закрывала уши. Половина лица также была скрыта легкой вуалью.

– Ты почти не отличаешься от придворной дамы.

Я улыбнулась шире.

– Меня выдают алые ногти. Так их красят только наложницы.

Йотун коротко фыркнул.

Я думала, мы отправимся в зал для аудиенций, но мы прошли совсем другим путем.

– В это время король обычно уделяет время тренировкам, – пояснил Йотун.

– Каким?

Вскоре я получила ответ на свой вопрос. Во дворце оказался внутренний двор с прямоугольной площадкой, засыпанной песком.

Фигуру короля в красном легко было заметить сразу. Он довольно ловко отбивал атаки сразу двух стражей.

– Ну же! – запальчиво крикнул он, приказывая своим противникам не жалеть его.

Площадку окружала крытая галерея, в которой собиралась придворные и гвардейцы.

Я была так поражена зрелищем сражающегося короля, что не сразу заметила Люка. Хотя, возможно, виной была вуаль, которая сильно ограничивала обзор с боков.

– Советник Йотун. Яло эманта, Мальта, – поздоровался полукровка. – Как приятно видеть вас обоих во дворце.

Йотун кивнул:

– Приветствую Тень.

А я поклонилась.

Люк и Йотун стояли рядом, один в черном, другой в очень темно-синем. Если бы не кольцо со светящейся руной, было бы трудно понять, кто из них настоящая тень.

– В добром ли вы здравии, яло эманта? – спросил Люк.

– Благодарю. Все благополучно.

– Отрадно слышать.

Вежливый, ничего не значащий обмен любезностями.

Я заметила группку троллей-придворных. Они поглядывали на короля, скрывая свое нетерпение. В руках у некоторых были папки с бумагами.

Но его величество не торопился возвращаться к государственным делам.

Еще невозможно было не отметить, что я была единственной женщиной в галерее.

Король провел серию быстрых атак, а затем с некоторым сожалением отдал меч одному из солдат.

Один из обладателей папок дернулся навстречу королю. Но его величество пресек эту попытку резким раздраженным жестом.

– Позже, – сказал он. – Что бы там ни было, я займусь этим позже.

Он снова махнул рукой. И тролли нехотя удалились.

– Удалось ненадолго отделаться от этих кровососов. Будь их воля, они бы обложили меня бумагами и не давали вставать из-за стола. Я бы и спал сидя. Хотя нет, такой роскоши мне бы не позволили.

После этой тирады король весьма дружественно поприветствовал Йотуна.

– А вот и твоя наложница, которую ты так долго от меня скрывал…

Я торопливо поклонилась.

– Сними вуаль, – приказал король.

Он бросил краткий взгляд на мое лицо.

– Вот она, виновница… из-за которой мой советник так полюбил посещать приемы. Мы наслышаны.

А потом обернулся к Йотуну и Люку.

– Площадка пустует. А ты, Йотун, наверняка пренебрегал тренировками в последнее время.

Думаю, Тень с удовольствием побудет твоим соперником… по поединку. А мы понаблюдаем.

* * *

Клинки сошлись с ужасающим треском. Оружие Люка скользнуло по мечу Йотуна. Противники оказались очень близко друг к другу.

Король одобрительно хмыкнул, а я вздрогнула.

– Тебе не доставляет удовольствие смотреть на бой? – с интересом спросил его величество.

Я повернулась, чтобы удостовериться: король обращается ко мне. Поймав его взгляд, поспешила ответить:

– Нет, ваше величество.

Он удивленно изогнул бровь.

– Почему? – голос его прозвучал требовательно.

– Они могут ранить друг друга.

– И что?

– Крови надлежит течь в жилах, а не литься на землю.

Он рассмеялся и покачал головой.

– А мне все кругом только и толкуют о том, что самое естественное состояние для мужчины – это битва… с перерывами на еду и блуд. Ты знаешь, зачем я приказал Йотуну назвать тебя «благородной наложницей»?

Этот вопрос застал меня врасплох. Сколько раз я его задавала себе и не находила ответа.

– Я не знаю, ваше величество, – тихо ответила я.

– Сказать тебе? Или оставить в неведении?

Я чувствовала, что пожалею об этом, но ничего не могла с собой поделать.

– Мне бы хотелось знать, ваше…

Король сделал знак рукой замолчать и отвлекся от разговора, сосредоточив все свое внимание на сражающихся Йотуне и Люке. В глазах монарха зажегся азарт и предвкушение развязки. Оба противника начали уставать. Но Йотун, на мой неискушенный взгляд, держался лучше Люка: его дыхание было более спокойным. Тролль нападал с холодной расчетливостью, а полукровка в какой-то миг вышел из себя и начал допускать ошибки. Его движения стали медленнее, и он теперь занимал защитную позицию, не имея возможности атаковать.

– Хорошая тень, – король прищелкнул языком, и его взгляд вновь обратился на меня.

В этот момент я поняла, что меня пугало в нем. В тролльем короле и верховном маге Миравингии была одна общая черта: они были подобны хищникам. Звери не испытывают сомнений или сожалений, когда охотятся. И король и верховный маг испытывали одинаковое презрение к жизням других.

Я думала, он уже передумал отвечать на им же самим заданный вопрос, но вдруг он сказал:

– По сути, монарху не так и важно, кем править. Какая разница – тролли, люди, карлинги, если все они повинуются и признают мою власть?

Это был вопрос, не требующий ответа, поэтому я промолчала, терпеливо ожидая, когда он дойдет до сути.

– Вот мой дед был одержим чистотой крови и внушил то же моему отцу. Из-за чего королевство едва не треснуло и не рассыпалось на множество осколков… Мне удалось остановить распад, собрать то, что есть, и удерживать крепкой рукой, что подчас бывает утомительно. Ты понимаешь?

– Не уверена, ваше величество.

Он помолчал немного и продолжил:

– Было время, когда я думал, что нужно оставить все как есть: сохранять и оберегать. Но к благу ли, к беде ли… изменения неизбежны. Только глупец будет отворачиваться от того, что мир уже не тот, что прежде.

– О каких изменениях вы говорите, ваше величество? – осторожно спросила я.

Но он как будто не слышал.

– Взгляни на наши приграничные гарнизоны. Во что они превратились? Тролли берут себе наложниц-человечек, или, как они называют их, «других жен»… Полукровки наполняют как наши, так и людские земли. Некоторые, кстати, становятся весьма неплохими солдатами, не говоря о способностях к магии. Чванливые ордена могут сколько угодно утверждать, что чистая троллья магия сильнее человеческой. Но если взглянуть правде в глаза…

В этот момент он отвлекся на поединок.

Люк собрался с силами и очень удачно контратаковал. Его прием стал для Йотуна неожиданностью. Тролль чуть не выронил меч.

– Отличия в воспитании, тренировках, окружении… – сказал король, – именно это определяет суть.

Йотуну сильно не понравился маневр Люка. Поединок все меньше походил на учебный. Оба соперника вкладывали много чувств… Сталь оглушительно звенела о сталь. Еще немного, и их мечи начнут высекать искры.

– А еще каждый должен понимать свое место. А иначе под носом мы получим полутроллей, мнящих себя людьми, или, что еще хуже, решающих, что король им не указ. Людей, которые полагают, что должны рассеять туманы. Все от того, что многие не понимают своего места. Вот взять тебя…

Он внезапно потерял интерес к сражающимся и повернулся ко мне. Холодные темные глаза короля смотрели на меня надменно, но с проблеском легкого интереса.

От пристального внимания хотелось убежать, но я продолжала стоять на месте.

– Мне всегда было интересно, насколько вы, люди, сможете существовать в нашем государстве? Сможете ли перенять наш образ жизни? И я вижу, что это не невозможно. Некоторые захотят сами, других можно купить, третьих запугать… Но если хотя бы часть из вас ляжет под троллей, то это будет означать, что можно пролить меньше крови.

Я вздрогнула. Неужели он все-таки решил захватить Миравингию? Только этого не хватало.

– Миравингия потеряла своего короля. Я мог бы занять трон по праву монарха, возвращающего свои земли, предложив вашим дворянам ясность и устойчивость их положения, освободив от распрей и грызни между собой.

От его холодных слов у меня по спине побежали мурашки. Король улыбнулся. Если что-то и можно было прочесть в чертах его лица, так только то, что ему было совершенно безразличны распри между людьми.

Нет. Все-таки я ошиблась, когда сравнивала его с Бальтазаром Тоссой. Его величество обладал честолюбием куда большим. Он не просто хотел быть королем троллей, он хотел быть властителем всех…

– Смотри-ка, а Йотун все-таки выиграл… – радостно сказал король.

Люк и Йотун отдали мечи оруженосцам и подошли к нам.

– Прекрасный бой, советник. А победа еще лучше. Пойдемте вперед, я хочу сказать вам пару слов. А вашу яло эманта доверим Тени.

Люк тяжело дышал после поединка, волосы липли ко лбу, Йотун, который выглядел примерно так же, бросил на меня настороженный взгляд и чуть нахмурился, но не стал спорить с королем.

Мы с Люком остались стоять, наблюдая, как его величество с Йотуном неторопливо пересекли тренировочную площадку, тогда мы двинулись по галерее.

Я почувствовала, что должна что-то сказать полукровке, как-то его подбодрить, но слова не шли. Один неосторожный намек мог ранить его не хуже меча.

– Можем говорить свободно, – Люк первым нарушил молчание.

– Хорошо, – прозвучало довольно скованно.

– Ты подумала над моим предложением?

Он решил не терять времени попусту.

Я чуть склонила голову набок и уже была готова ответить резким отказом, но потом…

– Да, – ответила я. – Подумала.

– И… каков же будет твой ответ.

– Я сомневаюсь.

Люк усмехнулся.

– Сомневаешься? То есть ты хочешь остаться игрушкой Йотуна? Что ж, это тоже вариант.

– Меня тревожит зелье. Я боюсь, что… все это подействует не так, как должно. Проще говоря… – я почувствовала, как сердце бьется где-то в горле. – Меня бы успокоила демонстрация…

– О чем ты, Мальта? – он даже остановился, такой неожиданностью стали для него мои слова.

Я понимала, насколько дерзко это прозвучало. Уже одно то, что я решилась ставить какие-то условия, повергло его в шок.

– Ты понимаешь, что предлагаешь? Дать кому-то зелье, чтобы он был на грани смерти, а потом ожил?

Но я решила идти до конца, и, сжав ладони, я сказала:

– «Ожить» – это только одна половина дела. А вот насколько хороша будет сама смерть?

Глаза Люка блеснули.

– Что ты имеешь в виду?

– Среди троллей есть сильные маги. Удастся ли… м-м-м… одурачить их?

Тень молчал, а я продолжала:

– Будет обидно испытать мертвенный холод, почувствовать дыхание смерти, а потом открыть глаза и обнаружить… что мое положение просто ухудшилось.

Люк думал.

– Это невозможно.

– Ты когда-нибудь делал это раньше? – строго спросила я.

– Нет… Но я уверен.

– Репетиция. Вот о чем я говорю.

Я дышала через раз, ожидая его ответ.

– Но тогда надо найти кого-то, кто согласится.

– Того, кто готов на все, чтобы исчезнуть, – сказала я, очень пристально глядя на Люка.

Он провел рукой по лбу.

– Даже если бы такой человек был…

– Тролль, – поправила я. – А точнее, тролльчанка.

На его лице отразилась вспышка понимания.

– А. – коротко сказал он. – Могу я спросить, почему тебя так заботит ее судьба?

Я не ответила.

Тень помолчал.

– Возможно… имеет смысл провести испытания. Но я не уверен, что Тисса согласится. Ее жизнь не так уж и плоха.

– Да, не слишком, если не называть это жизнью, – ядовито заметила я. – Думаю, что она самый что ни на есть подходящий кандидат. Ее положение совершенно невыносимо. Она просто не может исчезнуть, а смерть, как ты сам понимаешь, весьма уважительная причина, чтобы сбросить «покровительство» мага.

Я очень старалась, чтобы мое лицо оставалось бесстрастным. Опускать вуаль было поздно, поэтому я надеялась, что не выдам свои истинные мысли неосторожным взглядом.

Но, кажется, Люк пришел к неожиданному выводу.

– А тебе нельзя отказать в коварстве, Мальта.

Последнее, что входило в мои намерения, так это коварство.

– Я просто не хочу слишком рисковать, – мои губы произнесли эти слова как будто помимо меня.

– Не думай, что я не справлялся о судьбе этой наложницы.

– Уверена, так и было.

Люк коснулся переносицы.

– В твоем предложении есть здравое зерно. Я подумаю об этом.

– Ее положение безнадежно. Нам лучше поторопиться… она может не дожить до… смерти.

Люк чуть качнул головой в знак согласия.

Конечно, он был прав. Тиссу мог испугать столь радикальный путь к свободе. Пока я размышляла о превратностях судьбы и сложности выбора из нескольких опасностей и зол, Тень как ни в чем не бывало развлекал меня светскими новостями и слухами о том, что люди готовятся напасть друг на друга.

Вдруг он резко замолчал.

– Чуть не забыл! Я бы хотел отдать тебе это.

Он вложил мне в ладонь… камень. Тот самый артефакт Ио.

– Зачем? – мой голос прозвучал слишком громко и отразился от стен дворца.

– Не знаю, я получил этот «дар» от карлингов. Для них это что-то значит, и мне просто захотелось тебе отдать.

– Забери! Мне это не нужно, – резко сказала я и попыталась вернуть артефакт.

В этот момент появился Йотун.

Он заметил нашу перепалку. Люк отступил, а проклятый артефакт так и остался у меня в руке.

Глава 11

Они подошли к таверне. Ингар откинула капюшон. При каждом покачивании головы в ушах вспыхивали бриллиантовым блеском серьги. Камни как будто пульсировали, словно слишком быстрый и неровный сердечный ритм.

На обеих было вызывающе много украшений.

Когда мертвячки вошли внутрь, разговоры стихли. Маги в красном тоже поглядывали на женщин с интересом.

Ничуть не смущаясь такого внимания, мертвячки заняли столик.

– Чего изволите, госпожи?

– Воды, – сказала Ингар.

– Вина, – приказала старшая мертвячка, ее глаза блеснули красным. – Собираюсь повеселиться сегодня.

Когда им принесли желаемое, ни та, ни другая не притронулась к кубкам, даже для того, чтобы для вида намочить губы.

Ингар искоса поглядывала на магов в красном.

– Ты до сих пор боишься их? – спросила мертвячка и осуждающе покачала головой.

– Нет, – хмуро откликнулась Ингар.

– Вот и правильно. Они всего лишь грязные свиньи. Просто любят наряжаться. – Она положила свою ладонь поверх руки Ингар. – Ну, как ты хочешь, скажи? Сделаем все тихо и чинно или…

Ее губы растянулись настолько, чтобы продемонстрировать кончики удлинившихся клыков.

– Мне все равно, – Ингар заметно нервничала.

– Ну же… взгляни на них… Нет, не отводи глаз! Разве каждый из них не заслуживает наказания? Каждый уверен, что имеет власть над жизнями тех, кто слабее. Ты всего лишь поможешь справедливости найти дорогу.

По лицу Ингар пробежала легкая тень.

– Они маги… – продолжила мертвячка, ее голос был мягок и тягуч, точно мед. – Знаешь, сколько деревень они пожгли ради забавы, сколько повешенных оставили болтаться на всех четырех ветрах? Сколько девушек оставили в слезах и отчаянии?

– Ты говоришь то, что я хочу услышать, – сказала Ингар с укором. – На самом деле ты просто хочешь попробовать их на вкус… Насытиться и напиться вина, которое уже смешалось с их кровью.

Она судорожно втянула воздух и жадно сглотнула.

– Если я говорю то, что ты хочешь услышать, это не значит, что я тебе лгу. – Мертвячка откинулась на спинку грубо сколоченного стула.

* * *

Давненько видения не заставали меня врасплох. Я пришла в себя, стоя перед кабинетом Йотуна, готовая взяться за ручку, чтобы войти после того, как постучалась и получила его разрешение войти.

Я тряхнула головой и несколько раз с силой зажмурилась в надежде таким незатейливым способом вернуть четкость окружающему миру, и в этот момент дверь отворилась.

Йотун стоял в проеме, взирая на меня с легким неодобрением.

– Нам нужно поговорить, – выдохнула я и добавила, вспомнив о приличиях: – Если ты не занят, конечно.

После возвращения из дворца мы оба были молчаливы, и мне понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, вернуть подобие спокойствия. Йотун тоже что-то напряженно обдумывал.

– О, нет… я найду время. Не было нужды так долго стоять…

– Это все из-за видения. Оно пришло очень неожиданно.

Тролль посторонился, пропуская меня в кабинет.

– Итак, о чем же ты хочешь поговорить?

– Помнишь, я говорила о чародее Ио?

– Неожиданное начало, – он усмехнулся. – Я думал, ты захочешь поделиться подробностями своей беседы с Тенью короля. У вас было весьма живое… обсуждение… как я заметил. Учитывая, что я предостерегал тебя от разговоров с Люком на темы, отличные от светских, мне бы хотелось получить объяснения.

– На самом деле, с твоим королем беседа была еще более оживленной! Его величество поделился планами, а также сделал некоторые выводы о том, насколько хорошо я справляюсь с ролью наложницы. Я даже теряюсь, с чего начать…

Уголки губ колдуна дрогнули в усмешке.

– Король говорил с тобой?

– Представь! Пока вы с Люком пытались достать друг друга заточенными железками.

– Они не были заточены, – поправил Йотун. – Это так, к слову.

– Конечно. Иначе вы бы с удовольствием порубили друг друга на мелкие кусочки!

Я вздохнула, чувствуя, как холодок пробежал вдоль позвоночника.

– Ты выглядишь несколько взволнованной.

– Неужели? Даже и не знаю, отчего… То ли оттого, что твой король хочет залить мою родину кровью. Или из-за его намека, что своим поведением я способствовала его решению.

– О, тут я могу тебя успокоить, Мальта, – живо откликнулся Йотун. – Поверь, твое поведение никак не влияет на его желание захватить Миравингию.

Он подошел ко мне и костяшками пальцев коснулся щеки и провел по шее.

– Ну, хорошо. Оставим ненадолго короля… и его аппетиты. Начни сначала. Чародей.

Я несколько раз судорожно вздохнула.

– Ио как раз напрямую связан с тем, что ты хотел узнать, – наконец сказала я. – Когда мы гостили в его башне, он очень хотел знать про Бездну. Хотел, чтобы я осталась, но когда мы отказались, он заставил принять «подарок», сказав, что я смогу с ним связаться, «послать весточку», если снова увижу ее.

Я достала камень и положила его на стол.

– Это тот самый артефакт. Он опять ко мне вернулся… с помощью Люка.

Йотун принялся разглядывать камень, не торопясь прикасаться к нему.

По его лицу можно было прочесть немного.

– Да, я понимаю, выглядит как обычная галька, – сказала я, готовясь встретиться с его недоверием.

– И как же… – Йотун запнулся, подбирая слово, – этот предмет попал к Тени короля?

Я могла бы соврать. Но во лжи слишком легко запутаться, поэтому выбрала правду, умолчав, что все это узнала из видений, а не из разговора с Люком.

– Какое-то время камень хранился у предводителя карлингов – Исмара. Люк посещал их лагерь по приказу короля, там Исмар и вручил ему камень.

Я с отвращением взглянула на артефакт, как будто это была ядовитая гадина.

– То есть ты хочешь сказать, если я брошу этот камень в окно, то он вернется на это самое место? – колдун постучал костяшками пальцев по столешнице.

– Не обязательно. Он попадет туда, где я смогу его взять. Или будет попадаться мне на пути до тех пор, пока я не подберу его.

– А ты не пробовала… его использовать по прямому назначению? – в голосе звучал неподдельный интерес.

– Нет.

– Почему?

– Я боюсь.

Тролль удивленно поднял бровь.

– И не доверяю Ио. Не хочу иметь с ним ничего общего, – пояснила я.

Йотун провел над камнем раскрытой ладонью.

– Магии не чувствуется.

– Может ли он нас слышать? – с сомнением спросила я.

– Вряд ли. Если бы существовали подслушивающие артефакты, Мальта, мир был бы совсем другим.

– Тогда что означают его слова о «связи с ним»?

– Не знаю, – Йотун взял камень и легко подбросил на ладони. – Определенно никакой магии. Даже близко не похоже на артефакт. Попробуй ты?

Я заколебалась.

– Давай. Я рядом, – голос Йотуна прозвучал тепло и убедительно.

Чего я опасаюсь? Я уже держала этот проклятый камень в руках, и ничего не случилось.

– Я же сказала, что понятия не имею, как им пользоваться.

Кончики пальцев коснулись шероховатой поверхности артефакта.

Йотун молча наблюдал за каждым моим движением.

– Будет забавно, если Ио дал мне эту штуку, чтобы я могла сообщить ему о бездне, но из-за особенности магии я так и не смогу…

В пальцы как будто кольнули десяток иголок.

– Ай! – Я поспешила отдернуть руку.

Ни слова ни говоря, Йотун обошел меня и встал позади.

– Еще раз, – тихо приказал он и накрыл своей ладонью мою.

Ничего не происходило. Камень не нагревался. Он как будто поглощал тепло, и пальцы слегка холодило.

Мы так и стояли. Близость Йотуна была мне приятна.

– Так что ты должна была сообщить этому магу? – его голос отозвался во мне легкой дрожью.

– Чародею, – зачем-то поправила я. – Он хотел знать все, что я увижу о Бездне.

Я снова почувствовала «иглы», но на этот раз тролль не дал убрать руку.

Более того, тыльную сторону ладони тоже закололо.

– Не сопротивляйся, – сказал Йотун.

Покалывание прошло, сменившись другим странным ощущением, как будто я погрузила руку в теплую воду, а потом пальцы онемели, как бывает, если спать в неудобном положении.

– Все. Можешь отпустить.

Оказалось, что я сжимаю камень в кулаке. Было непросто его выпустить, но когда он со стуком упал на стол, то прожилки на его поверхности зашевелились и начали сплетаться в руну или колдовской символ.

– Ты это видишь? Видишь? – почти закричала я.

– Да.

Йотун быстро сотворил магический пасс… и артефакт замер, вновь «притворившись» простым камнем.

– Что это такое?

Я повернулась к троллю. По его лицу скользнула тень улыбки.

– Весьма нестандартные… м-м-м… «чары», – в голосе Йотуна я различила некоторый оттенок восхищения.

– Теперь ты убедился, что это не просто камень? – с нажимом спросила я.

«И в том, что я говорю правду».

– Ио не говорил, откуда у него этот артефакт?

– Нет.

– Жаль. Как бы там ни было, попробуй сама. Сможешь использовать свою силу?

– Ты хочешь, чтобы я поговорила с чародеем?

Меня поразило предложение Йотуна.

– А почему бы и нет. Тем более, мне интересно, как он действует.

Все повторилось. С тем же успехом я могла бы перебирать гальку на речном берегу.

– Скажи, что хочешь рассказать о бездне, – подсказал Йотун.

Но одного моего намерения было недостаточно, как и слов. Троллю снова пришлось положить руку на мою и… не знаю, что он делал, но камень вновь «ожил». Знак сложился до конца.

Йотун торопливо зарисовал его.

Тишина сделалась жадной, ждущей.

Я бросила взгляд на Йотуна. Он сложил руки на груди и чуть наклонил голову.

– И что мне делать? Я должна что-то сказать? Ио… Бездна… превращает людей и троллей в чудовищ. Мертвецы оживают. Не знаю, эту ли весточку ты ждешь? Слышишь ли меня?

Я снова посмотрела на Йотуна. Он внимательно следил за артефактом.

– Миру придет конец, – я вздрогнула от неожиданности.

Голос был приглушенным, но сильным.

– Возвращайся в мою башню, Мальта. Тогда есть шанс.

– Я не могу, – я была так поражена. – Как такое возможно? Почему я тебя слышу?

Йотун сделал шаг ко мне.

А невидимый нам Ио продолжил:

– Бездна, Мальта, это…

Что хотел сказать чародей осталось загадкой, руна на артефакте распалась, а Йотун не стал пробовать оживить ее.

С гораздо большей осторожностью чем до этого, тролль забрал камень и поместил его в шкатулку, которая больше напоминала маленькую клетку, с магическими кристаллами, прикрепленными к крышке.

Клетка для артефакта была спрятана в шкаф, который Йотун запер на замок.

– Думаешь, ему не удастся сбежать? – спросила я, чувствуя некоторое превосходство.

– Нет.

– Что? И все? Ничего не скажешь о человеческой магии? Ни словечка? – ехидно заметила я.

Йотун подал мне руку.

– Скажу, что тем, что мы называем магией, ты не владеешь совершенно.

* * *

Я наблюдала за Йотуном. Мне хотелось поговорить, и я не слишком спокойно сидела на месте, о чем свидетельствовал шорох платья.

Тролль же как будто не замечал моих терзаний. Я принялась водить по кромке бокала с вином, получался мелодичный, но довольно раздражающий звук.

– Знаешь, Мальта, – задумчиво сказал Йотун, словно очнувшись от видения, – пожалуй, следует дать тебе свободу.

– Что?

– Можешь нанять служанку. – он коротко улыбнулся, – как и подобает твоему положению.

– А… – только и могла сказать я.

– И я хочу, чтобы ты взялась за ведение этого дома.

– Хорошо. То есть… я могу нанять, кого захочу?

Йотун описал кистью руки широкий круг, захватывая пространство, давая понять, что выбор за мной.

– Можешь попросить Атали о помощи, наверняка она кого-то знает.

– Да, пожалуй, я так и сделаю…

Это что же? Извинение?

Выглядел тролль совершенно бесстрастно, как будто ничего необычного не происходило.

– Могу я спросить… Почему тогда ты спас Люка? Почему откликнулся на его просьбу о помощи, которую я передала?

Йотун пригубил вина и внимательно взглянул на меня:

– Мы дружили, если это можно так назвать. До того, как я стал Тенью.

– Но как? – выдохнула я. – Ты же воспитывался в ордене… м-м-м… с самого раннего детства.

– Люк попал в орден после смерти своего отца, – ответил Йотун.

Отец… брат короля.

– Но почему?

– Что «почему»? – не понял тролль. – Трагический случай на охоте. Такое случается даже в правящей семье.

– Нет, почему он оказался в ордене? Разве его мать тоже умерла?

– Насчет матери ничего не знаю. Возможно, и умерла.

– Возможно? – пришла моя очередь удивляться.

– Когда его высочество скончался, Гусиную принцессу немедленно выслали из дворца. Сомневаюсь, что дали время на сборы, учитывая ее изъян.

Меня ужаснула незавидная судьба женщины, имя которой теперь даже не называлось. «Гусиная принцесса» – какое-то издевательское прозвище, намекающее на простое происхождение.

– Итак, мать выслали, королевские родственники не пожелали приютить ребенка, виновного лишь в том, что он появился на свет, и его забрали Аму Вайо, – начала рассуждать я. – Подожди… Ничего не понимаю, маги Аму Вайо же… не знают, кто их родители!

Йотун усмехнулся:

– Это касается не всех воспитанников ордена. В приют попадают разные дети. Но на будущее влияет многое: у кого-то дар оказывается недостаточно сильным, кто-то… не выдерживает занятий и тренировок. Не все потом становятся Аму Вайо, кто-то возвращается в мир обычным троллем. Но ты права, в том-то и проблема, о происхождении Люка было слишком хорошо известно слишком многим. Прибавь еще слабость крови…

– «Слабость крови» – как странно это звучит, – я покачала головой.

Йотун взглянул на меня очень прямо.

– Только не надо делать вид, что у людей по-другому.

– Да, – легко согласилась я, – не буду спорить, троллья кровь прячется, точно болезнь. Когда у меня проявилась магия, все сразу же стали подозревать нашу семью в том, что у нас в роду были тролли. Но Захария и другие маги объяснили, что магия возникает в крови независимо от того… – я осеклась, не было нужно повторять банальности, о которых Йотун и так прекрасно знал, поэтому я спросила: – Так кем была его мать? Это же ее кровь оказалась недостаточно… сильной.

Несколько мгновений Йотун решал, можно ли мне рассказать. На мгновение в его глазах вспыхнул озорной огонек. Разгадать причину его веселья я не могла.

– Она была дочерью из не слишком знатного и не слишком богатого рода. Брат короля увидел ее, когда отправился в путешествие по стране. Они не должны были встретиться, но непогода распорядилась по-своему, приведя королевский кортеж в Гусиный замок. Переночевав, наутро его высочество уехал с младшей дочерью хозяина. Она стала его…

Возникла несколько неловкая пауза.

– Его наложницей? – предположила я.

– Нет, – сказал Йотун. – Его сердечной подругой. Так это называлось.

Гусиный замок, вот значит, почему ее прозвали «гусиной принцессой».

– Ты могла заметить, что Люка нельзя принять за чистокровного. И, несмотря на этот досадный факт, первые годы он провел с матерью, около своего отца.

– Ты говоришь так, как будто в этом есть что-то необычное.

– Есть, – ответил колдун. – Не всем бастардам везет. Люк же был признан… И судя по всему, к нему относились, как к принцу.

Мне стало ясно, что брат короля любил свою «сердечную подругу» и своего сына. Как грустно, что все оборвалось из-за нелепой случайности.

– Но как так получилось, что орден…

Я хотела спросить: «как так получилось, что орден принял к себе бастарда?», но прочла предостережение в глазах Йотуна.

Тут было о чем поразмыслить. Зачем Аму Вайо понадобился маг королевской крови, если они пристально следят, чтобы монарх ни в коем случае не обладал искрой? Нужен ли им был Люк в качестве заложника для торга или же… они были заинтересованы в сохранении «породы»? Но нет, эта идея была совершенно безумной. Невероятной. Невозможной.

Но раз о таком нельзя было спрашивать, то я сказала:

– Из твоего ордена Люк угодил прямиком к людям.

Строго говоря, вопросом это не было, но он подразумевался.

– Его похитили, – небрежно сказал Йотун, как будто речь шла о самом скучном деле, которое только можно было вообразить.

– Кто?

Я была потрясена. И, признаться, меня охватило самое низменное любопытство. Я подалась вперед, забыв о еде.

– В любом случае, ее план не удался. Люка должны были увезти в тайную крепость, но… как ты понимаешь, Аму Вайо были не в восторге от того, что у них что-то забрали. На злоумышленников напали члены ордена, но, по какой-то невероятной случайности, Люк смог сбежать и выйти из туманов к людям. В Миравингии ему снова сопутствовала удача, когда его обнаружили, то просто крепко поколотили и передали вашим магам.

Насчет везения – весьма спорное утверждение. Но я обратила внимание на две детали. Первая из них – слишком уж необычная осведомленность о том, что случилось, когда Люка нашли люди. Конечно, он мог всего лишь приукрасить свой рассказ, добавив ему живости, или узнать об этом от самого Люка. Но почему-то складывалось впечатление, что Йотун был свидетелем тех событий.

Вторая деталь, тролль сказал: «ее план». Кого он имел в виду? Уж не мать ли Люка? Бедную женщину лишили всякого влияния, она была незначительной фигурой… Хотя… Если подумать… такой ли уж незначительной?

– Отец Люка не был женат? – спросила я.

Йотун усмехнулся и кивнул.

– Хороший вопрос. Поговаривали, что он тайно женился на Гусиной принцессе. Это произошло уже после рождения Люка, но тем не менее. Я лично склонен считать, что брак все-таки был заключен. А это, поверь, весьма серьезный аргумент.

За столом повисло многозначительное молчание.

– То есть ты хочешь сказать, если бы с вашим королем… м-м-м… что-то случилось, то Люк мог бы… Серьезно? Даже при наличии магии?

Ответом мне было весьма многозначительное пожатие плеч и хитрый взгляд:

– Скажем так, он мог бы способствовать сохранению династии. Мог бы занять весьма высокое положение при дворе. Однако бастард не перестанет быть бастардом. У них всех есть весьма неприятная черта.

– Какая же?

– Вечно пытаются присвоить себе то, что им не принадлежит.

Я почувствовала, как к щекам приливает краска.

– Ты говоришь о положении Тени? – спросила я.

– Не только. – Йотун выпил еще вина.

Намек был весьма откровенный.

Сердце вздрогнуло. Я расправила несуществующий залом на скатерти.

– И что же тебя беспокоит больше – его возможное желание забрать твою собственность или же… тебя заботит, что собственность может…

У меня не получилось сохранить равнодушный тон, в горле как будто встал ком.

В тот момент я почувствовала себя оскорбленной, хотя, по большому счету, подозрения Йотуна были небезосновательны. Люк действительно предложил мне побег. И более того, я попыталась убедить Тень короля в том, что могу решиться на такой шаг. Правда, мои намерения были благими, но все же.

– Мальта… – Йотун тяжело вздохнул.

– Для чего тогда ты мне рассказал все это, раз не доверяешь? Хочешь посмотреть, возникнет ли у меня искушение пересказать наш разговор Люку? Или, наоборот, на это рассчитываешь? Забавно будет позлить его? Пусть знает, что мог бы получить место у трона с гораздо меньшей жертвой. Так?

– А оно возникнет? Искушение? – живо поинтересовался колдун.

Он был невыносим.

Я вздохнула, подавив желание ответить колко.

– Нет.

И тут я была честна с ним, не собираясь откровенничать с Люком.

– Приятно это знать, – Йотун усмехнулся, но потом стал серьезен. – Я рад, что ты пришла ко мне с тем артефактом. Ты правильно поступила.

Он довольно долго собирался с мыслями.

– Возможно, я был несколько скор в своих суждениях.

Закончили мы обед на довольно приятной ноте.

– Мне нужно отправиться в орден сегодня, – сказал Йотун, вставая. – Отдыхай, не жди меня.

Проходя, он ласково коснулся моей щеки.

– И, Мальта, – в дверях он обернулся, – дерзость – это оружие от монотонности жизни.

Он похвалил меня, но одновременно указал, что мое поведение было нахальным? Или мои вопросы?

Как всегда, тролль дал мне пищу для размышлений.

Позднее я поняла, что Йотун так и не ответил на первоначальный вопрос: зачем помог Люку, почему не проигнорировал его просьбу о помощи? А также умолчал о подробностях их дружбы. Он предпочел раскрыть мне несколько чужих секретов, но сохранить свой.

Что ж…

Глава 12

Ночь была темная, но в углах комнаты гнездились тени.

Проснувшись, я коснулась его подушки – холодная ткань поцеловала кончики пальцев.

Йотуна не было рядом. Еще не вернулся из Ордена?

Тени в углах комнаты стали плотнее. А потом скудный свет в окне померк, и меня ослепило. Паника накрыла липкой волной, сердце забилось часто-часто.

Тьма вокруг была липкой, опасной и душной.

Я хотела сесть, но не вышло. Мое тело сковывали невидимые путы. Хуже того, больше я не чувствовала ни рук, ни ног. Страх… и голод… такой жуткий и страшный, что хотелось выть, но мое горло не способно было произнести ни звука. Я лишь знала, что мне хочется вонзить зубы в мягкую, теплую плоть и рвать ее, захлебываясь тягучей кровью. Мой слух обострился настолько, что я могла уловить копошение червей под землей и шорох крыльев бесцветных мотыльков.

Нет. Это не я…

Я не чудовище. Не кровожадный монстр.

Видение! Это все видение, но вырваться из него никак не получалось. Тьма держала, лишала сил.

И вдруг тиски разжались, и я выскользнула на зыбкую грань между сном и явью. Под веками стало светлее, если бы я захотела, то легко бы оглядела комнату, вызвав видение. О, я обрадовалась этой призрачной зыбкости, поскольку прекрасно знала, как из нее вернуться.

С глубоким вдохом чувства постепенно возвращались. Сначала тепло… объятий, которые притиснули меня к сильному телу. Тяжесть руки поверх моей.

Йотун.

Вот кто прогнал наваждение бездны.

Я сильнее прижалась к нему, освобождаясь от дурмана.

– Кошмар? – его шепот щекотал шею, а пальцы, которые сначала обманчиво легко касались бедра, теперь скользнули между ног и откровенно ласкали.

– Ммм… да.

Он прервался только для того, чтобы дотронуться до отвердевших сосков.

– Как хорошо, что на тебе ничего нет, – в его чуть хрипловатом голосе слышалась такое явное облегчение, что я улыбнулась.

Йотун ущипнул губами мое ухо, а потом принялся целовать и покусывать шею и плечо, окончательно возвращая к реальности. Только тогда я открыла глаза.

Темнота в спальне больше не казалась опасной и холодной. Она была мягкой и позволяла отбросить всякую стыдливость.

Йотун вошел в меня с обстоятельной неторопливостью, продолжая прижимать мою спину к своей груди и шепча мое имя. Его желание было продолжением моего удовольствия. И в этот момент я была уверена, что нас охватывал один огонь, в котором сгорало недоверие, недомолвки и любые противоречия.

Глава 13

Королева Марианна страстно поцеловала своего варвара.

– Ты завоюешь мне победу? – оторвавшись от его губ, спросила она.

– Да, – коротко ответил он и взглянул на нее с высоты своего огромного роста. – Я хочу, чтобы ты сказала это. Пообещай.

Она замялась лишь на мгновение, такое маленькое, что нельзя было бы заподозрить ее в неискренности.

– Тогда я выйду за тебя. И назову своим королем.

Он усмехнулся.

– Ты обещала.

– Я обещала, – подтвердила она.

Они вышли из замка вместе. Марианна стояла на самом верху лестницы, а ее полководец спустился на несколько ступеней ниже, отчего они казались одного роста. Они простились весьма церемонно, и он поцеловал ее руку.

Марианна произнесла краткую речь, весьма подобающую случаю. В ней говорилась о врагах королевства, о долге, о помощи законной королеве Миравингии и союзах. Последнее было явно сказано для того, чтобы подкрепить обещание, данное варвару.

Но в глазах собравшихся воинов была скорее жажда крови и наживы. А уж чью кровь лить и чьими богатствами набивать свои карманы, – это был вопрос второстепенный.

Придворные и верховный маг Даригона тоже присутствовали. Они взирали на начало первой военной кампании королевы с интересом и известной степенью одобрения.

Зрелище и впрямь было приятное для глаз, когда ровные ряды еще не смешались в неразберихе, доспехи блестят на солнце, а знамена развеваются гордо и радуют взгляд чистыми цветами.

Почему-то вспомнились мертвячки… Они любили перед бойней устроить праздник. И тут то же самое.

Нарядный вид – ужасная суть.

Потом Захария провел какой-то путаный, но короткий обряд, благословив магией и окутав собравшихся густым синим дымом. Громким голосом он вещал о победе, силе и храбрости, которую явят эти люди и покроют себя немеркнущей славой.

Вскоре все необходимые формальности были соблюдены. Солдаты отправились в путь.

Королева величественно махала рукой им вслед. Замыкали шествие маги Захарии. Они были малочисленны и несколько растеряны от свалившейся чести.

* * *

– Наконец-то она с нами, – сказала Атали и взглянула на наложницу Дагней. – Дорогая Дагней, нет ли у вас знакомых целителей? Возможно что-то сделать с этой особенностью дорогой Мальты?

– Не думаю, – сказала Дагней, чуть нахмурив гладкий лоб. – Боюсь, с этим ничего нельзя поделать. Да и вмешательство может лишь навредить.

– Ах, как же все это странно, – со вздохом сказала Атали. – Но главное, что ее состояние никак не сказывается на расположении покровителя.

Мы втроем сидели в роскошной гостиной особняка Дагней. До того, как я погрязла в видении, мы собирались обсудить предстоящее шествие наложниц и все, что сопутствовало этому праздничному событию.

– Советник Йотун позволил мне нанять служанку, – сказала я. – А также велел начать вести дом.

– О, моя дорогая, – Дагней одобрительно похлопала меня по руке, – это чудесная новость. Нужно отпраздновать!

Она позвонила в колокольчик и приказала подать нам сладкого вина.

– Личная служанка – это весьма и весьма неплохо, – сказала Дагней.

– Хорошо, что она взялась за ум. А то в какой-то момент, не скрою, твое поведение вызывало у меня серьезные опасения. Я боялась, что ты не справишься, – сказала Атали.

Она улыбнулась, но быстро стала серьезной, в ее тоне появилась строгость.

– Только не думай, что ты чего-то достигла! Самоуверенность не доведет до добра. Столько наложниц думали, что их положение незыблемо, и падение было весьма болезненным. Они забывали об осторожности, становились несдержанными и дерзкими.

– Оставь ее, Атали, дай девочке порадоваться, – посмеиваясь, сказала Дагней.

Но Атали не дала себя сбить:

– А выбор подходящей служанки… это не так просто, как и ведение дома. Покровитель может попросить тебя организовать прием, а ты ничего в этом не понимаешь. Все придется делать мне.

Она коснулась тонкими пальцами висков, как будто ее внезапно поразил приступ головной боли.

– Все-таки советник Йотун не глуп и понимает, что Мальта… другая, – примирительно сказала Дагней.

Без сомнения, она подразумевала, что я человек.

– О да… он весьма терпелив, – охотно согласилась наставница. – И тот случай, когда его холодность – просто спасение.

Я почувствовала, как щеки помимо моей воли начинают гореть. С «холодностью» Йотуна я не могла согласиться. К счастью, мои собеседницы не обратили на это внимания и предпочли ни о чем не расспрашивать.

– Но вернемся к нашему дню, – сказала Атали. – Ах, Мальта, ты же будешь в первый раз. Такое зрелище… такая роскошь. И магия.

– Магия? – удивилась я.

– Да, некоторые наложницы будут демонстрировать магию. Даже король не прочь полюбоваться, обычно он наблюдает за нами с балкона своего дворца, поэтому наш путь всегда проходит через главную площадь, – Дагней была воодушевлена.

– Все наложницы участвуют? – спросила я.

– Что ты! Нет, это большая привилегия. Главными красавицами становятся «Яло эманта», достигшие определенного уровня известности, но также не последнюю роль играет личность покровителя. Вокруг собирается свита: девушки-ученицы из дома, откуда происходит наложница, ее любезные подруги и служанки, – начала объяснять Атали. – Это шествие демонстрирует роскошь, веселье, успех, а также просвещенность троллей.

– Но главное, – перебила ее Дагней, – мы должны показать всем, что являемся не только объектом красоты, хотя тут тоже есть чем гордиться, но мы смогли отвоевать себе положение в обществе, стать образцом женской силы, а также смогли проявить свою магию, таланты и выразить себя.

Она замолчала словно потрясенная собственными словами, которые весьма отличались от обычного ее смешливого тона.

– Я согласна, – важно кивнула Атали. – Они хотели, чтобы мы были незаметны… но мы оставили эту роль женам.

Обе женщины рассмеялись.

– А жены тоже… м-м-м… устраивают шествие?

– Нет! Что за вздор!

– Ничего подобного.

Они обе были шокированы столь «диким» предположением.

Вошла служанка и отдала Дагней письмо. Та немедленно распечатала конверт.

– Хм, – сказала она, быстро пробегая глазами по строкам. – Как странно. Это от Надзирателей.

Наложница сморщила нос, как будто почувствовала зловоние.

– И о чем они пишут?

Атали хотела заглянуть внутрь.

– Хотят собрать нас перед парадом в большом зале своего ордена.

– Наложниц? – изумилась Атали.

Я помнила свое посещение ордена, и мне там совсем не понравилось.

– Да, они хотят обратиться к нам с речью, – продолжала Дагней.

– Так всегда бывает? – спросила я, уже предчувствуя ответ.

– Нет. Это все весьма необычно. Я попробую узнать заранее, что задумали эти невыносимые зануды. Или, быть может, ты, Мальта, что-то расскажешь? – Дагней бросила на меня внимательный взгляд.

– Пока ничего, – я только пожала плечами.

– Но ты же подумаешь об этом? – спросила Дагней.

– Непременно.

Атали подозрительно сощурилась, но промолчала. Я почувствовала, что мы с Дагней вступили в некоторый тайный союз. Она снова хотела от меня «предсказание».

Когда мы распрощались с Дагней и вышли из ее розового дворца, наставница пообещала, что пришлет мне несколько девушек, которые могли бы стать моими служанками. Я сердечно поблагодарила ее за заботу, но почему-то знала заранее, что торопиться с принятием решения не стану.

На прощание Атали предостерегла меня:

– Дорогую Дагней хорошо иметь среди своих друзей, если она разочаровывается в ком-то, то может сделать жизнь совершенно невыносимой.

Приняв к сведению это предостережение, я отправилась к портнихе. Помня о просьбе Йотуна, я решила пополнить свой гардероб «походной» одеждой, а значит, мне понадобилось то, что носили магички в Миравингии: рубашки, юбки, довольно простые платья. Пришлось потратить немного времени, чтобы объяснить, что мне также нужна «мужская» одежда. Эта просьба сначала встретила категорический отказ, но несколько дополнительных монет помогли устранить противоречия между приличным и возмутительным.

Тем более оказалось, что тролльчанки все-таки носили штаны… для верховой езды. А как иначе защитить бедра? Но почему-то говорить об этом вслух, особенно с человечкой, было тяжело.

Я несколько утомилась переговорами с портнихой, а по возвращении домой меня ожидала еще одна трудность в виде ключницы. Ее угрюмое лицо озарилось радостной злостью.

Она поклонилась с подчеркнутой почтительностью, и я приготовилась к неприятному известию.

– Хозяин сообщил мне о своем решении, – начала она, голос ее подрагивал от плохо сдерживаемого нетерпения, но она замолчала, предоставляя мне самой догадываться, что она хочет сказать.

– И о каком же решении идет речь? – спросила я, вступая в игру.

– О том, что вы, яло эманта, возьмете на себя управление домом.

– Ах, об этом… что ж…

– Я жду ваших указаний, – она растянула губы в улыбке.

Ее желание моего провала было столь очевидным и искренним, что вызывало скорее улыбку, чем раздражение.

– Конечно. Начнем с меню на неделю?

Лицо тролльчанки вытянулось. Она надеялась услышать, что я не желаю ничего знать и пусть все останется по-старому? Я почувствовала, что приносить некоторым разочарование может быть приятно.

– Как прикажете.

Аян принесла несколько толстых книг, в которых вела записи, и поджала губы, ожидая, когда я начну.

– Вы, Аян, содержите дом советника Йотуна в образцовом порядке, – сказала я, листая страницы, заполненные очень аккуратными строчками.

Она побледнела, как будто я сказала ей какую-то колкость. Но в моих намерениях не было ее оскорблять. Я сказала ровно то, что думала.

– Какие будут указания? – она уже второй раз не добавила «госпожа», и тон явственно говорил о том, что она думает обо всем этом.

Я внимательно смотрела на нее. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, она найдет повод для ненависти.

И тогда я решилась. В Битве королей этот прием назывался бы «открытое наступление».

– Мне бы хотелось ввести в меню несколько любимых блюд, которые готовили у меня на родине, – небрежно сказала я.

– На родине… у людей…

– Да, – подтвердила я. – В Миравингии.

Ключница вскочила:

– Нет! Это слишком! Я…

– Я дам несколько рецептов, – сказала я, как будто не замечая ее недовольства.

– Советник Йотун не станет. Он не согласится. В этом доме…

Я чувствовала приближение видения.

– Продолжим этот разговор позже, – сказала я. – Сейчас мне нужно…

Аян резко поклонилась и почти выбежала из комнаты.

* * *

Марианна вошла в склеп и уже привычно проследовала к Сырку. Он выглядел спящим. Тление не коснулось его. Казалось, вот-вот он вздохнет или ресницы дрогнут, но карлик был недвижим.

– Все еще спишь, мой друг? – королева положила руку поверх его руки. – Но тебе будет интересно узнать, что Даригон вступит в войну в Миравингии. Я отпустила его на битву. Думаю, он примет правильное решение и принесет мне победу.

Как и следовало ожидать, Сырок ничего не ответил, но это ничуть не смутило Марианну.

Она продолжала делиться своими планами с мертвецом.

– Как считаешь, подходящая ли он фигура… ну… ты понимаешь, чтобы быть моим королем?

Королева наклонилась, как будто в попытке расслышать ответ.

– О, ты злой! – смеясь, сказала она. – У него другие достоинства.

От беседы Марианну отвлек тихий шорох. Кто-то вошел в склеп, и шаги приближались.

Лицо Марианны исказилось капризной гримасой.

– Кто посмел меня тревожить?

– Это я, ваше величество.

К Марианне неуклонно приближался граф Дориан. Его темные кудри были напомажены и блестели. На нем был весьма пышный наряд с объемными рукавами.

– Кузен, – холодно процедила Марианна. – Я же запретила меня беспокоить в это время.

Он бросил полный отвращения взгляд на Сырка.

– О, да. Я наслышан об этой вашей… привычке.

– Тогда пойдите прочь.

Кузен покойного короля Стефана не двинулся с места и не сделал никакой попытки исполнить приказ своей королевы, на его губах мелькнула злая улыбка.

– Вы меня избегаете, ваше величество, а между тем давно пора нам поговорить откровенно. Ваше вдовство уж очень затянулось. Тем более, не слишком-то вы держите траур.

Марианна бросила на него надменный взгляд.

– Как вы смеете, граф!

Но он не обратил внимания на ее протест.

– Мы поженимся, как того требуют интересы страны.

– О, неужели страны? – ядовито заметила Марианна. – И нет. Этого не будет.

– Сегодня, – сказал граф Дориан.

– Охрана, – крикнула Марианна.

– Никто не придет. Мы с вами тут вдвоем. Вам остается только покориться, – он усмехнулся. – Как требуется от женщины.

Марианна вскинула голову.

– Я этого не сделаю.

– Еще как сделаешь! – граф окончательно потерял терпение, налет галантности слетел с него, как поднятая метлой пыль. – Ты пойдешь со мной. И мы поженимся. Я стану королем, как того и требует закон.

Он схватил королеву за руку и потянул, но она не просто уперлась, а еще и ударила наглеца.

– Тебя повесят! – закричала Марианна.

– Обычно я не бью женщин. Только несговорчивых сук.

Кулак впечатался Марианне под дых. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух.

Граф Дориан наклонился вместе с Марианной и прошептал на ухо:

– Твой дикарь тебе не поможет. Если он все-таки вернется, то герой умрет, не успев понять, кому он принес победу. Но для начала я прикажу вынести из склепа и сжечь эту мерзкую падаль. – Он схватил Марианну за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на Сырка. – А пепел бросить в нужник, которым пользуются слуги.

К Марианне вернулась способность дышать. Она кричала и лягалась, не сдаваясь, она звала на помощь…

И ее услышали.

Сырок открыл глаза и сел. Дориан удивленно моргнул, но не выпустил королеву.

– Так уродец жив!

С проворством, которого едва ли можно было ожидать от того, кто спал, не говоря уже о том, кто был мертв, Сырок соскочил со своего ложа и быстро направился к паре.

Марианна открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова.

– Я убью его, – пообещал граф и отшвырнул королеву.

Она повалилась нелепым кулем, прижимая руки к груди, и так и осталась сидеть на полу склепа.

Мужчина достал длинный кинжал, который бы сошел за меч для карлика.

Сырок наблюдал за ним с любопытством.

– Мы слов на ветер не бросаем, я сожгу его труп, а пепел утоплю…

Он не смог повторить угрозу до конца, карлик бросился на графа с утробным рычанием и ударил головой в центр тела. Дориан потерял равновесие и упал на спину. Сырок был подобен коту, впавшему в ярость, а если прибавить внушительные и весьма острые когти, которые разрывали бархат верхнего наряда, то сходство было поразительно.

Безумный взгляд карлика горел красным. А во рту удлинились клыки. Они были огромными даже по меркам других мертвяков.

Эти страшные клыки в итоге вонзились в горло графа, и вскоре раздалось довольное и мерзкое хлюпанье. Мертвяк утолял голод.

– Сырок, – тихо позвала Марианна.

Она дрожала, в ее глазах блестели слезы.

Он повернулся на ее зов.

Красный безумный взгляд, окровавленный рот с торчащими клыками и при этом… лицо его разгладилось и стало… пугающе красивым. Пугающе, потому что оно слишком походило на детское.

– Сырок, – повторила королева. – Ты живой.

Он поднялся и пошел к ней. Походка его изменилась. Он двигался довольно свободно и легко, больше не переваливался из стороны в сторону.

Марианна раскрыла объятия, и мертвяк прильнул к ней.

– Мой друг! – она поцеловала его в висок и прижала к себе сильнее.

От избытка чувств королева больше ничего не могла сказать, продолжая стискивать Сырка.

Он же уткнулся носом в ее шею, потом коснулся губами, целуя впадинку ключицы. Потерся клыками… и, резко отскочив, бросился прочь из склепа.

Глава 14

Я едва могла сосредоточиться над книгой, дожидаясь возвращения Йотуна, так мне не терпелось рассказать ему об увиденном, поэтому в четвертый раз перечитала фразу из философского трактата о ведении войны. Вроде все слова были простыми, но они сплетались, извивались, изо всех сил стараясь запутать и убедить читателя в благородности кровопролитных занятий.

Единственное, что мне понравилось из десятка страниц, так это фраза: «Победитель не побеждает, если побежденный не считает себя таковым».

Мне показалось забавным, что и в слабости может содержаться сила.

О, как я была рада видеть Йотуна, когда он наконец-то появился.

– Еще один мертвец ожил! – выпалила я вместо приветствия.

– Это интересно. И где же?

– На этот раз в Даригоне.

– Снова у людей, – как будто с досадой сказал он. – Вы прямо присвоили себе всю самую интересную магию. Читаешь? Похвально.

Он забрал у меня из рук книгу, повернул к себе обложкой, кивнул, словно одобряя выбор.

Я же изучала его облачение. На Йотуне было что-то вроде длинной туники пепельного цвета, перехваченной широким красным поясом, на плечи наброшена серая мантия с высоким воротником, соединенным серебряной цепочкой. Выглядел тролль великолепно.

– Это церемониальная одежда моего ордена, – заметив мой откровенный интерес, сказал он, и в голосе слышалась гордость. – Красный цвет означает готовность носящего пролить кровь за магию и орден, а серый – можешь сама догадаться.

– Чистокровность троллей?

Он не подтвердил, но и не опроверг.

Я коснулась его рукава. Ткань была тонкой и очень гладкой.

– Не очень похоже на грубую серую мантию, которую следует подпоясывать веревками, – сказала я, вспоминая о том, что знала о привычках Аму Вайо.

– Веревки и мешковина – это для демонстрации тем, кто не входит в орден, – со смешком ответил он. – Идем, я хочу послушать о новом мертвяке.

Мы прошли в комнату Йотуна, где он принялся снимать церемониальную одежду, я же в свою очередь вела рассказ о королеве Марианне и ее верном карлике.

Закончив описание увиденного, я задала вопрос, который меня давно занимал:

– Ты не думаешь, что это, как болезнь, расползается по разным землям?

Йотун задумался и чуть нахмурился.

– Можно сказать наверняка, что не так часто они появляются.

– Ну да… наверное, то же самое говорил своей жене первый человек, заболевший «ангульским потом»: «Не о чем беспокоиться, дорогая. Это что-то незаразное». И вот уже маги опечатывают все ворота города.

Йотун рассмеялся, а я продолжила:

– И это те мертвяки, о ком я знаю. Может, есть еще.

Йотун вздохнул и спросил:

– В пещерах пока без изменений?

– Пока да, – сказала я, с содроганием думая о коконах, в которых перерождались в чудовищ тролльи маги.

– А у меня тоже есть забавная новость. Мне передали предложение твоего Бальтазара Тоссы о выкупе. Надо сказать, не слишком-то он расщедрился.

– Не знаю, должна ли я почувствовать себя оскорбленной, – в тон Йотуну ответила я, но сердце чуть дрогнуло.

– Думаю, он надеется, что тебе удалось скрыть свою магию, и не хотел показывать твою истинную ценность. Слишком крупная сумма за девушку вызвала бы подозрение.

Прозвучало так, как будто он хотел меня утешить.

– Значит, его сын-оборотень продолжает поддерживать связь с вашими троллями.

– Ты права, и, надо сказать, личность того, кто передал мне это предложение, меня удивила. Наводит на размышления.

– Так какой же был твой ответ?

Йотун подошел ко мне. Он был без рубашки, в одних штанах.

Я думала, тролль снова вздумает шутить, но он остался серьезен:

– Я сказал, что предпочту оставить свою наложницу при себе, и меня не интересует выкуп.

Услышанное не шло вразрез с моими ожиданиями, но все-таки я вздохнула с облегчением.

Йотун привлек меня к себе.

– Моя дорогая Мальта, у тебя были сомнения, что я могу отказаться от твоих историй про оживших мертвецов?

Вот только его прикосновения говорили не о магическом интересе и всколыхнули во мне не слишком благочестивые мысли.

Я обняла его и осторожно спросила:

– А если верховному магу не понравится такой ответ?

– Ему не понравится, – спокойно сказал Йотун.

От его уверенного тона по телу разлилось приятное тепло.

Ужин прошел в непринужденной атмосфере, поэтому я решилась спросить Йотуна об ордене.

– Чего я не могу понять, почему Аму Вайо вообще решились вести переговоры с верховным магом… Они думали, что разговаривают с ним, конечно, а не с Лукой, но обе стороны не то чтобы питают теплые чувства друг к другу.

– Странным образом общая ненависть может объединить противоборствующие стороны. Полное отделение троллей и людей друг от друга. Это было предметом их обсуждения. И те и другие желали не видеть друг друга.

– Но это невозможно! – сказала я, пригубив немного разбавленного вина.

– Да. Теперь так точно, – по лицу Йотуна на мгновение пробежала легкая задумчивость. – И всегда было невозможно, слишком глубоко уходят корни споров, да и земли расположены слишком близко.

Он немного помолчал и добавил:

– Странно, что король решил сказать тебе о своем намерении.

Тут я была с ним согласна. Удивительно, что его величество снизошел до такого длинного разговора со мной.

– Могу я спросить…

– Ты уже это делаешь, – сказал тролль.

– Как твой орден сейчас относится к тому, что твоя наложница… человек?

– Вот уж странный вопрос.

– Просто, когда мы посещали библиотеку… – я посчитала намек достаточным, вряд ли Йотун нуждается в том, чтобы освежить воспоминания о реакции других членов Аму Вайо.

– Старательно не замечают. Назовем это так.

Он смотрел на меня с легкой усмешкой. Должно быть, ему было любопытно, какой вывод я сделаю.

Я поднялась и подошла к нему.

– Еще вина? – спросила я, взяв кувшин.

Йотун кивнул.

Я до половины наполнила его бокал, чувствуя, как мир вокруг чуть плывет и теряет плотность.

– Знаешь, чем сейчас заняты мертвячки? – спросила я.

* * *

В комнатенке не было магических светильников, лишь несколько масляных ламп, из-за чего убогость обстановки и теснота стыдливо скрывались в полумраке.

Обе мертвячки были тут. Обе находились в постели… с одним из магов в красном. Точнее, мужчина был обнажен, а его красная мантия валялась, смятая, на полу. Старшая мертвячка припала к его запястью, а Ингар сидела на мужчине верхом и как будто страстно целовала его в шею.

Вот только все это было страшной пародией на любовную игру. На не слишком чистых простынях темнели неаккуратные пятна крови, да и губы у обеих женщин были темными и влажно блестели.

Ингар со стоном оторвалась от шеи и запрокинула голову, как будто в момент наивысшего удовольствия.

– Хватит, – почти простонала она, ее глаза вспыхнули кошачьей желтизной.

Мертвячка в ответ выпустила руку, и та безвольно упала на одеяло.

– А что… весьма недурная идея, дитя.

Ингар снова наклонилась к шее, но не присосалась, а лишь щелкнула зубами, сдержавшись.

– Моя умница, – похвалила ее мертвячка. – Твой контроль с каждым днем все лучше.

– И что теперь?

– Теперь ты можешь приказать ему. Давай.

Ингар немного помедлила, собираясь с силами. Она положила руки на грудь мужчины, длинные когти чуть впились в его кожу, оставляя следы.

– Я хочу, чтобы ты привел своих красных братьев в мой замок, – прошептала она. – Там вам будет оказан теплый прием. Вдоволь еды, мягкие постели, все, что пожелаете.

– Нет, нет, нет. Слов мало. Используй магию. Направь ее, свяжи его волю. Посей свои мысли, точно зерна, пусть они взрастут и заполонят его голову, вытесняя его собственные.

– Не понимаю. Я не чувствую… моя сила не отзывается.

– Ты просто не хочешь ее использовать, – глаза мертвячки горели красным, а в голосе прорезалось раздражение. – ЗАСТАВЬ.

Ингар вскинула голову, ее когти впились чуть глубже в кожу. Маг при этом лежал неподвижно, только веки чуть вздрагивали.

То ли он ослабел от потери крови, то ли от…

– Все получится, – мягко сказала мертвячка. – Не думай слишком долго, просто делай и все.

Под когтями начали собираться кровавые капли.

– Подумай вот о чем, этот дурак и без принуждения принял бы твое предложение. Он считает, что так неотразим, что две изысканные дворянки непременно захотят видеть этот красный сброд у себя.

Ингар заговорила вновь, и на этот раз вокруг фитилей масляных ламп появились черные круги, пламя вместо оранжевого приобрело странный зеленоватый свет. По комнате пронесся порыв ветра, шевельнул простыни, отбросил в угол красную мантию.

– Уже лучше. Лучше, – повторила мертвячка.

* * *

– Йотун, – выдохнула я.

Донышко кувшина грохнуло об стол, а я поморщилась от слишком яркого света.

Мы смотрели друг на друга, он так и продолжал сидеть, я стояла, возвышаясь над ним.

– Йотун, – повторила я, цепляясь за его имя, как будто оно могло удержать меня на плаву.

Потому что я чувствовала себя так, словно тону.

Он накрыл мою ладонь своей. Несколько мгновений ушло у меня на то, чтобы собраться с силами. Лоб пылал огнем, а пальцы чуть дрожали.

– Мне так хочется любить тебя…

Я начала говорить о нас с Йотуном, о том, что мы не просто так несколько раз спасали жизни друг другу, о видениях и снах, в которых мы встретились, о том, что нельзя оставаться в одиночестве среди безымянных кошмаров. Я говорила о короле и верховном маге, об орденах, что каждое из этих воплощений власти имеет мнение о том, что мы с Йотуном должны чувствовать по отношению друг к другу, и тяжелый груз этих ожиданий может легко раздавить собственные мысли. О нашей с ним постели. И о том, что объятия и поцелуи не могут лгать…

Дыхание и слова наконец-то иссякли.

Моя речь не отличалась связностью и стройностью. Да и сама ситуация не предполагала таких откровений.

Какая наложница решится на такой разговор с покровителем? Какой человеческой женщине придет в голову вести с троллем такие беседы?

Подумает ли Йотун, что я сошла с ума из-за своей магии и всех видений?

Лицо тролля сначала побелело, потом потемнело. Он неловко поднялся, уцепившись за спинку стула.

Я ждала, что он ответит, опасаясь уловить насмешку в синих глазах.

Время как будто перестало идти вперед. Но на самом деле Йотуну понадобилось несколько мгновений, чтобы справиться с удивлением.

Он стоял очень прямо, возвышаясь надо мной, а потом осторожно коснулся моих губ, то ли призывая к молчанию, то ли сомневаясь, что все ранее произнесенные слова вылетели из моего рта.

– Мальта…

По интонации, с которой было произнесено мое имя, невозможно было распознать, в какую сторону повернет этот разговор.

– Ты понимаешь… о чем говоришь?

– Вполне, – тихо сказала я. – И сейчас никакой путаницы со словами. Смысл верен.

Я заставила себя чуть вздернуть подбородок и взглянуть на него. Мой вид мог показаться заносчивым, но мне было все равно.

– Хочешь вручить свое сердце троллю? – вкрадчиво сказал Йотун.

«И получить его сердце взамен».

Он шагнул ко мне. Теперь мы стояли почти вплотную.

– А если я заберу… – он тряхнул головой, точно не желая вовлекаться в разговор, отгоняя навязанную ему мысль. – Мальта, как кровожадно это звучит. Вручить или забрать чужое сердце! Вздор!

«Особенно, когда опасаешься потерять свое».

Он коснулся лба. Что намекало на то, что его мучила та же лихорадка, что охватила меня. Любовь может быть заразной. Нельзя остаться равнодушным. Это я прекрасно знала благодаря своим видениям.

– Одна старая ведьма велела мне не влюбляться. Но… если не любить…

– Силы магии! Она дала неглупый совет, – почти прорычал Йотун, но его руки легли мне на талию.

Я оказалась в его объятиях.

– Тогда скажи, как ты объясняешь себе, что чувствуешь?

– Никак! Этому не может быть названия, Мальта. Не в нашем случае! Я только знаю…

– Что?

– Что хочу тебя. Слишком сильно. Недопустимо.

– Тогда стоит прекратить, – сердце билось сильно и часто: еще немного, и выскочит из груди, разбив клетку ребер. Он точно чувствовал этот грохот. – Можно засыпать в холодных постелях. Отказаться от объятий. Поцелуев…

– С чего бы… – Йотун усмехнулся довольно жестко, и по его лицу скользнуло хищное выражение.

– Раз недопустимо, – я старалась, чтобы голос звучал, как можно спокойнее.

Тролль не позволил отстраниться. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, осторожно провела рукой по его плечам.

– У тебя есть другая?

Он вздрогнул.

– Нет! – прозвучало возмущенно и в то же время раздраженно. – Что за вопрос, Мальта?

Его рокочущее «нет» прокатилось горячей волной вдоль позвоночника и заставило испытать укол удовлетворения.

Он явно хотел продолжить говорить о том, что нельзя задавать подобные вопросы покровителю, но я его перебила.

– Значит, ты не желаешь наложницу-тролльчанку? Твое сердце свободно…

Ответом мне послужил поцелуй в шею, переходящий в весьма ощутимый укус.

Каждый новый поцелуй, каждое прикосновение его ладоней – словно всплески пламени, заставляющие меня задержать дыхание. Но внезапно он остановился.

– Ты не понимаешь, Мальта, – выдохнул он.

– Чего? Ты свободен, Йотун. Ни король, ни маги не могут навязать нам то, как нам относиться друг к другу. Нет преград…

– Замолчи!

Я чувствовала его возбуждение и видела в глазах отражение той внутренней борьбы, что шла в его мыслях, но не могла понять причины его отчаянного сопротивления, как будто, если он произнесет несколько слов, то они превратятся в страшное проклятие.

– Я мог бы обойти приказ короля, Мальта, – выдохнул он, целуя меня.

– Знаю.

Он отстранился и взглянул на меня, чуть прищурив глаза.

– Я догадалась.

Улыбка тролля больше напомнила оскал.

– А ты догадалась, что, вернись мы в Заалокский лес вместе, ты бы стала моей женой?

Нет, он говорил не о свадьбе.

– Все еще думаешь обо мне, как о «благородном человеке»?

Зачем он так старательно пытается оттолкнуть меня? Почему сейчас?

– Выбор, Йотун. Об этом я и говорю.

На этот раз я не дала очередной колкости сорваться с его губ и поцеловала его сама. И он ответил с большой горячностью и страстью. Его рука зарылась в моих волосах, чуть сжимая затылок. Заколка упала, освобождая локоны.

– Яло эманта, в слове «любовница» есть «любовь», – дыхание сбивалось, а губы чуть припухли.

– Ты… ты… – он так и не нашел слов, но его язык донес до меня общий смысл.

Он отпустил меня, и я едва не потеряла равновесие. Ноги подкашивались. Да и его взгляд был затуманен.

– Значит, теперь ты согласна быть моей… – должно было прозвучать, как издевка, но нет, каждое слово было наполнено нежностью и страстью.

Краем глаза я заметила Аян, вошедшую с подносом. Она словно натолкнулась на невидимую преграду и попятилась назад. Споткнулась. Раздался страшный грохот. Кажется, напряжение в комнате убило ключницу, и она рухнула на пол, точно подкошенная.

– Наверх, – резко бросил мне Йотун.

Мой. Поняла я. Он мой.

Глава 15

Мы лежали в постели, наши тела были влажными от пота, а руки и ноги переплетены. То, что произошло между нами, было безумием, усиленным чистейшей похотью. Нас тянуло друг к другу одинаково сильно, в этом я только что убедилась и теперь едва могла перевести дыхание.

Губы Йотуна дрогнули, и я услышала:

– Наваждение. Вот верное слово.

Я положила голову ему на плечо и довольно потянулась.

– Мне нравится, как это звучит.

Йотун перекатился, так что я оказалась прижата к простыням его сильным телом.

– Будь моя воля, ты бы всегда ходила вот так, – он провел линию от подбородка вниз по шее к груди, его рука устроилась между моих ног. – Без одежды.

К щекам прилила краска.

– Ты покраснела.

Его губы оказались очень близко к моему уху, и дыхание щекотало кожу.

– Откуда?.. В темноте нельзя же увидеть.

– Знаю. Я просто знаю. Мне не надо для этого зажигать свечу.

Он поцеловал меня в основание шеи. Я почувствовала, как желание во мне разгорается с новой силой. И еще точно знала, что Йотун сейчас улыбается.

Его рука… медленно прошлась по внутренней стороне бедра. Мои губы приоткрылись, и я с шумом втянула воздух.

Возможно ли насытиться этим?

Раскат грома сотряс стекла, черноту неба за окном разорвала молния, озарив комнату белым. Я вздрогнула и теснее прижалась к Йотуну. Хлынул ливень, зашумела вода, обрушиваясь на землю потоком.

Вспышка молнии как будто задержалась на дне его глаз.

– Так что ты увидела там…

Да, видение, после которого я…

– Мертвячек. Они не просто пили кровь. – Я потерла лоб. – Мне кажется, они захватили красного мага и хотели внушить ему, чтобы он привел свой отряд в их замок. Там все люди станут их едой.

– И как? Успешно?

– Не знаю. Он был в беспамятстве, и они выпили у него много крови. Сомневаюсь, что человек сможет пошевелиться до утра. Как же старшая хочет вложить в его голову свою мысль, чтобы она проросла…

– Звучит, как обычная встреча министров с королем.

Мне стало тепло, и я усмехнулась.

– Ты шутишь, а возможно, мертвячки будут использовать этих магов не только для того, чтобы пить их кровь…

– Для чего же еще? – в голосе мелькнула странная нотка.

Но я не стала возмущаться его намеку.

– Не знаю. Как своих слуг? Маги будут делать для них, что угодно. Приводить еще людей, держать пленников в повиновении, грабить дворян… да что угодно.

Йотун молчал, поэтому я продолжила.

– Дьярви говорил о том, что его порода будет править. Представь, какой ужасный мир: мертвые повелевают живыми…

– До этого не дойдет.

Я кивнула не слишком уверенно и потерлась щекой о его плечо. Никакого следа от укуса давно не осталось. Я коснулась гладкой кожи губами.

– Как именно они внушали ему… то, что он должен сделать?

– Не знаю. Старшая приказала младшей сосредоточиться и думать о своем намерении. Но у нее не получалось, а потом пламя в масляных светильниках вместо оранжевого стало зеленым и вокруг фитилей появились черные круги. Еще ветер. Порыв пронесся по комнате. Но окно было закрыто, я почти уверена в этом.

– М-м-м, – многозначительно протянул тролль.

– И только двое знают об их темных делах. Только мы с тобой, Йотун.

Он выдохнул с каким-то облегчением, словно его обрадовал рассказ о кровожадных монстрах. Как будто это был самый подходящий разговор для постели. Но я очень быстро перестала думать об этом несоответствии темы и обстоятельств. Когда его язык коснулся моего соска, я выгнулась навстречу его горячей ласке.

К моему разочарованию, он остановился. Я едва сдержала досадливый стон.

– Мне нужно будет ненадолго отлучиться из столицы.

– Что? Почему? Ты возьмешь меня с собой?

Он довольно рассмеялся.

– Сколько возмущения. Я возьму тебя прямо сейчас.

– Я серьезно…

– Я тоже. Ты сомневаешься?

Он прижал мои бедра к своим, чтобы я почувствовала твердость его намерений.

Непогода набирала силу. Ливень и не думал прекращаться. Все новые раскаты грома сотрясали землю.

– Нет. Не в этот раз. Я буду сопровождать короля.

Он обвел контур моих губ, а затем вошел, погружаясь в меня с неторопливым наслаждением.

Кровать нетерпеливо застонала.

– Какая же ты сладкая, – выдохнул он.

Я обвила его ногами и сомкнула лодыжки на его талии. Мы были одним целым, двигались в едином ритме, едва балансируя на тонкой грани острого удовольствия. Изо всех сил оттягивая момент, когда оба сорвемся в пропасть. Мы любили друг друга, тут не было сомнений.

* * *

Утром Йотун поднялся из моей постели. Не то чтобы мы потратили много времени на сон. Мне бы стоило чувствовать свою вину, но нет, усталость и удовлетворенность прекрасно сочетались.

Когда я помогала Йотуну с дорожным доспехом, он сказал:

– У меня будет к тебе просьба, Мальта.

Я кивнула, давая понять, что внимательно слушаю.

– Если ты захочешь меня увидеть… то сделай это в полночь.

Он ясно давал понять, что не хочет, чтобы я подслушала тролльи секреты или стала свидетельницей того, что не предназначено для людских глаз.

– Хорошо, – откликнулась я. – Если только невольно. Иногда я не могу контролировать свою магию.

Йотун ласково коснулся моей щеки:

– Это важно, Мальта.

– Когда ты вернешься?

– Думаю, король не захочет пропустить парад наложниц, – он говорил легко, но я чувствовала, что повод, по которому его величество собирался отлучиться из своего дворца, не пустяковый.

– Надеюсь, опасность обойдет вас стороной, – сказала я.

Йотун кивнул. Он вновь был собран, молчалив и мыслями пребывал уже в предстоящем походе.

– Да, еще одно… – начал тролль.

Я подняла взгляд, оторвавшись от пряжки.

– То, что дала тебе Атали…

Пытаясь сообразить, о чем речь, я чуть нахмурила брови.

– Мальта, я говорю о предмете, который, должно быть, ужасно шокировал Аян на твоем столике.

– А… тот мешочек. Я так и не открыла его, поскольку… не собиралась…

– Вот как, – в глазах Йотуна зажглись опасные искры. – Тем более… принеси сюда.

Я исполнила его просьбу с некоторым смущением.

Выражение лица его было бесстрастно.

– Нет. Не смотри сейчас, – остановил он, когда я хотела заглянуть в мешочек.

Тролль забрал у меня подарок Атали и пообещал:

– Получишь после моего возвращения.

Глава 16

Большой зал, использующийся для собраний ордена Надзирателей, был наполнен шорохом платьев, ароматом духов и смехом. Тут собрались самые яркие и прекрасные яло эманта, и я была среди них.

Все разговоры были только о том, что королю пришлось отлучиться из столицы. Если Йотун предпочел не распространяться о причинах, побудивших государя сменить обстановку, то другие покровители не проявили такой сдержанности.

Да и дело было таким, что скрыть его было невозможно. Один из кузенов короля собрал армию и двинул ее на другого родственника короля, а его величество отправился, чтобы помирить смутьянов.

– Но почему он не может им приказать? – удивилась я.

Наложницы рассмеялись.

– О, как очаровательно это звучит. Дорогая Мальта так демонстрирует свою наивность. Разве можно приказать оскорбленной чести успокоиться?

На мой взгляд, именно это и происходило всегда с дворянами. Наложницы пустились с наслаждением смаковать запутанные подробности этой истории: кто во время охоты поразил оленя и какие слова при этом прозвучали. Вспомнились все распри, которые оба рода вели с давних времен.

Дагней подавила зевоту:

– Какая скука. Из-за всей этой суеты парад может быть под угрозой.

Разговор плавно свернул на наряды, а после кружок распался, и девушки заскользили по залу, высматривая своих заклятых подруг.

Дагней взяла меня под руку и тихо сказала:

– Ты верно поступила, что не стала ничего говорить относительно этого деликатного дела. Не стоит обсуждать такие темы в неподходящем кругу, – она бросила быстрый взгляд на наших недавних собеседниц. – Все может быть гораздо серьезнее. Положение короля после рождения наследника всегда становится опасным. Даже хуже, чем когда никакого наследника нет и в помине. Пока его высочество всего лишь младенец, но уже имеет право на трон, – удобный момент, чтобы захватить власть… Хорошая возможность стать регентом при молодом принце для тех, кто заинтересован…

– Так король отправился подавить мятеж?

Наложница пожала плечами.

– Все указывает на это.

Во мне всколыхнулась тревога за Йотуна, а Дагней продолжала:

– Я и сама не вполне знаю подробности. Кажется, все произошло быстро и неожиданно. Может быть, все кончится торгом. Будут розданы земли, заключены браки и союзы, а до кровопролития не дойдет. В конце концов, все они тролли, а не какие-нибудь люди.

Прозвучало брезгливо, но Дагней взглянула на меня с улыбкой:

– Конечно же, я говорю о мужчинах. Ты понимаешь.

– Но почему сам? Разве не мог он отправить армию?

– Разумеется, нет. Его дворяне должны видеть, что их властелин силен, и если дело дойдет до битвы, то они будут сражаться и проливать кровь за того, кто не боится пролить своей. После поговорим об этом в более приятной обстановке, а сейчас время занимать места… послушаем, что скажут… надзиратели.

Дагней сделала паузу в словах, так что туда могло поместиться сочное ругательство. После того, как они посадили меня в клетку, я не питала к ним ни теплых чувств, ни уважения.

Я думала, что блистательная наложница займет место в первых рядах, но она предпочла устроиться поближе к выходу.

Нет, дело было не в страхе перед магами. Она держалась безукоризненно, с привычной готовностью бросить обществу очередной вызов. Скорее всего, Дагней хотела иметь возможность наблюдать за всеми в зале.

В ожидании начала я рассматривала резной потолок. На нем какие-то змееподобные чудовища нападали на белых лебедей. Лебеди растопыривали крылья и изгибали длинные шеи. Весьма странный сюжет.

Но я не успела полюбопытствовать, что означает данная аллегория.

Надзиратель с гордым вытянутым лицом поднялся на кафедру, потер сухие руки и откашлялся. Разговоры в зале продолжались, как ни в чем не бывало. Его брови сошлись к переносице.

– Тишина, – сказал он, и голос его, усиленной магией, прокатился раскатом грома по залу.

Наступила испуганная тишина, а потом по рядам пробежали сдавленные смешки, но быстро стихли.

Тролль добился внимания.

– Яло эманта, – обратился он к наложницам, – вас собрали здесь, чтобы указать путь.

Дагней закатила глаза, а красивая наложница, сидящая рядом с ней, рассмеялась и сказала:

– Выход тут, рядом с нами, господин, мы его легко найдем.

Надзиратель не улыбнулся, нахмурился и обвел зал тяжелым взглядом. Он не дал себя сбить и продолжил сильным голосом:

– Так как я вижу перед собой заблудших и потерянных женщин, на которых по глупости ли, по невниманию или же по недомыслию, возложили непосильную ношу…

Он вздохнул, как будто испытывал к яло эманта сочувствие.

– Занятия магией и чтение книг отравляют разум женщин. Поэтому так много наложниц не выдерживают и становятся истеричными, злобными и замышляют всевозможные козни против своих покровителей.

От столь странного заявления зал замер.

А у меня перед глазами мелькнуло осунувшееся лицо Тиссы. Она похудела, губы ее были сухи и искусаны, но глаза… нет, это не были глаза сломанного существа, в них горел пламень ярости.

Интересно, а Маг тоже отправился вместе с королем? Она осталась одна в этом жутком поместье?

Я заставила себя сосредоточиться на речи надзирателя. Не надо было обладать каким-то особенно острым чутьем, чтобы понять: двигала этими странными мужчинами, носящими вместо поясов плетки, отнюдь не милосердие или забота, а изощренная жестокость, помноженная на ненависть. Чего я не могла взять в толк, почему своими противниками они избрали наложниц.

– Ты что-то предвидишь? – жадно прошептала Дагней.

– Ничего.

– Ничего хорошего?

В ответ я лишь тихонечко фыркнула.

А надзиратель продолжал сыпать словами. И чем больше он говорил, тем шире открывалась бездна глупости и предрассудков.

Он ставил в пример «добродетельных жен», полагая их положение идеалом, поскольку оно отражало «естественный порядок, данный нам природой». За этой шелухой выходило, что супруга мага или другого благородного тролля не могла перемещаться самостоятельно, распоряжаться своим приданым, покупать или продавать землю или дом, ее подпись на документе без подписи мужа или опекуна являлась недействительным. Жена не могла требовать правосудия без поддержки или свидетельства мужчины.

– Да, пленные человечки находятся в том же положении, – шепнула я Дагней.

И она рассмеялась неожиданно громко.

Это вывело других наложниц из оцепенения. Все молчали не из уважения к оратору, а скорее потрясенные его глупостью.

В конце концов, все это он вещал тролльчанкам, добившимся успехов в магии, в искусствах…

Но надзиратель как будто не уловил изменения настроения в зале и перешел на совсем уж возмутительные подробности.

– Еще один корень зла кроется… в… постели. – Воодушевленный наступившей тишиной, маг повысил голос и продолжил с еще большим пылом: – Одурманенные ложными идеями, с помутившимся от книг разумом, некоторые утрачивают всякое представление об истинном предназначении женщины и стремятся лишь к извращенным удовольствиям вместо добродетельного соития, которое должно, как это заведено естественными законами природы, заканчиваться зачатием и рождением детей – новых магов, верных нашему королю…

Последние слова потонули в невообразимом шуме, смехе. Мага в буквальном смысле освистали.

Надзиратель открывал и закрывал рот, но ни слова нельзя было услышать в гвалте, поэтому он напоминал злую рыбину, выброшенную из воды. Наложницы топали каблуками о пол, а некоторые принялись весьма метко бросать всякие мелочи, что нашлись у них при себе. Особенно успешными снарядами оказались довольно твердые конфеты, которые при метком попадании заставляли мужчину морщиться.

А потом, повинуясь единому порыву, женщины поднялись со своих мест. Из зала наложницы выходили, смеясь и обсуждая услышанное, сдабривая все весьма уничижительными замечаниями относительно надзирателей.

Многие восприняли речь как неудачную или мало уместную шутку.

Но мне все это таковым не казалось, о чем я сказала Дагней и Атали. Обе тоже были взволнованы, но держались за убеждение, что король не слишком благоволит этому ордену, и поэтому пространные речи надзирателей не будут иметь никаких последствий.

– Они хотят видеть нас деревенскими шептуньями, – в сердцах воскликнула Дагней. – Или домашними затворницами. Не знаю, что хуже. Не желаю, чтобы мои дочери выросли безграмотными и пустоголовыми, как это принято в некоторых благородных семействах.

– К счастью, они не благородные девицы, – не преминула съязвить Атали.

Так я узнала, что у блистательной Дагней имеется трое детей. Две дочери и сын. Мальчик воспитывается в одном из тролльих орденов, поскольку подает надежды в магии, а вот девочки находятся у родственников в провинции. Дагней видит их пару раз в год, когда весь свет отправляется на охоту.

– Весьма удобно, что у моего министра загородный дом всего в нескольких часах пути по туманам, – сказала она, но быстро сменила тему. – А что люди? Как обстоят дела у наложниц ваших магов?

Разговор о человеческих традициях и их сравнение с тролльими разожгли во мне любопытство. Позже, уже вернувшись домой, я решила проверить, как поживает самая влиятельная наложница Миравингии. Целительница Кьяра.

Для этого я устроилась в библиотеке и приказала Аян принести еще поленьев для камина. Ключница выжила, но теперь избегала смотреть мне в глаза, все время отводила взгляд и, когда отправлялась выполнять поручения, шептала что-то вроде защитного заклинания. Не знаю, была ли это магия или суеверия.

Когда чахлый огонек превратился в яркое радостное пламя, я отложила книгу, которую до этого лениво листала, и чуть сильнее необходимого сжала подлокотники любимого кресла Йотуна.

* * *

Любовница верховного мага была одета в невзрачный наряд, состоявший из штанов из грубой шерсти, туники, поверх которой она носила меховой жилет, и длинного плаща. Роскошные волосы были собраны в обычную косу. Кьяра казалось хрупкой и нежной. При первом взгляде нельзя было угадать в ней могущественную магичку. Единственная деталь, намекающая на ее статус, – сияющая в полумраке бриллиантовая серьга.

Да и обстановка, в которой находилась целительница, разительно отличалась от привычных дворцовых покоев ее резиденции или замковой лаборатории. Кьяра была в крестьянской хижине. И я почти чувствовала сквозняк, который свободно гулял сквозь щели в стенах.

С ней был еще один мой знакомый. Лука зябко запахнулся в плащ и отпил из глиняной кружки.

– Почему нельзя взять и использовать эту твою магию сразу? Тролли меня побери, чего мы ждем? – его голос звучал гнусаво и хрипло. – Прикончим за раз королеву, мятежных дворян, я вернусь в столицу…

Целительница повернулась к сыну Бальтазара Тоссы и с милой улыбкой сказала:

– Будет так, как я решу.

– Мне казалось, что ты больше остальных заинтересована в том, чтобы по этим землям перестали сновать вооруженные отряды. А королева перестала смущать умы людей всякими глупостями. Ты же не хочешь управлять развалинами? – Лука был ядовит, лицо его осунулось, а под глазами залегали тени.

– Не хочу, – подтвердила магичка.

– Насколько я понял отца – цель продемонстрировать всем, и троллям в том числе, что с нами шутки плохи.

– Вот именно из-за троллей я и не хочу применять…

– Что за вздор?

Кьяра раздраженно бросила заклинание, и Лука довольно улыбнулся.

– Благодарю, этот холод меня доконал бы. Так гораздо лучше.

– Мальчик, я не желаю тебе зла, – сказала она.

– И все же ты не ответила на мой вопрос.

– У нас есть солдаты и маги. Мы и так сможем победить.

– Разве для целителя не естественное желание остановить кровопролитие?

Она усмехнулась.

– Солдаты дешевы. И такова их судьба. Умирать на войне.

– Ладно, я могу понять… крестьяне и даже дворяне, но наши братья и сестры маги?

Лука явно желал поговорить. За ним не было замечено бережное отношение к чужим жизням. Еще недавно он собирался убить родного отца.

– Просто признай, – тихим голосом говорил Лука, – оно не готово. Ты не можешь его применить.

– Могу. И сделаю это, когда наступит время.

Мужчина усмехнулся и недоверчиво поцокал языком.

– Надеешься, что отец договорится и не придется демонстрировать свой провал. Это же чушь, что наши заклинатели туманов недостаточно искусны. Просто отговорка.

Кьяра нахмурилась.

– Тогда почему бы тебе не надеть одно из моих платьев и не обратиться к солдатам от лица королевы и убедить всех разойтись по домам? Не ты ли так заботился о сохранении жизней? А?

– Мне не нужно платье, чтобы притвориться кем-то другим, – он скрипнул зубами от злости. – Есть некоторые ограничения…

– Ах, вот как? Вот и у меня есть некоторые ограничения.

Лука отсалютовал ей кружкой.

– Мы почти в равном положении, Кьяра. То, что мы желаем, прямо перед самым носом, но только достать не получится. Твой дорогой верховный маг повесил перед нашими носами морковку, и мы, как ослы, бредем в надежде ее заполучить.

Глава 17

Трудно было понять истинные мотивы Кьяры. Я надеялась, что ею движет проснувшееся милосердие и человеколюбие, поэтому она не решается применить свое смертоносное творение. Но и невозможность завершить магические заклинания тоже хорошая причина, даже более надежная, чем благие намерения любовницы Бальтазара Тоссы.

Я восприняла это видение как добрую новость и, не в силах усидеть на месте, поднялась и прошлась по комнате, прислушиваясь к звукам дома.

Слуги затаились в недрах кухни и не подавали признаков жизни, тишина, окружавшая меня, была чуткая и полная шорохов, скрипов деревянных полов и потрескивания дров в камине.

До свидания с Йотуном оставалось еще много времени, и меня вдруг охватило чувство свободы, от которого даже закружилась голова.

Если подумать, я никогда не была предоставлена самой себе так, как сейчас…

Было бы ошибкой не воспользоваться ситуацией.

Я села за стол.

Благодаря своему дару я никогда не была полностью отрезана от мира. Я могла наблюдать не только ужасные и страшные события, но также проблески благородства, дружбы и даже любви.

Что самое ужасное в заточении? Помимо очевидных проявлений жестокости тюремщика. Одиночество и осознание, что никому нет до тебя дела.

Я взяла листок бумаги и после нескольких минут весьма мучительных размышлений начала составлять послание. Мне приходилось сверяться с книгами, чтобы найти слова на тролльем и составить их в нужном порядке. Я вооружилась примерами, чтобы победить запутанную грамматику.

Получилось следующее:

Дорогая Тисса, нижайше прошу вашего совета. Я разбираю некоторые стихи ваших поэтов, и меня заинтересовало, есть ли достойная рифма к слову «участие»? Мне пришло в голову лишь банальное: «своевластие».

Знаю, звучит совершенно глупо. Но я даже не знаю, к кому обратиться без опасения быть поднятой на смех.

Мальта

Я не сомневалась, что мое послание, если и будет доставлено по назначению, то сначала будет прочитано не тем, кому оно предназначено. Возможно, это будет слуга, который должен сторожить пленницу, или даже сам Маг решит ознакомиться с нежданным письмом.

На первый взгляд и даже на второй содержание было совершенно невинным.

Я надеялась, что Тиссе достанет проницательности читать между строк.

Слово «участие» я выбрала не случайно, мне хотелось сказать, что я не безразлична к ее судьбе.

А также «своевластие» являлась намеком, на то, что, несмотря на обстоятельства, можно поступить по-своему.

Опасалась я, что Маг разгадает мой шифр? Нет.

Как может благородный тролль заподозрить угрозу в послании человечки. И потом, я всегда могу сослаться на незнание обычаев.

Еще раз перечитав написанное, я добавила после имени «из людей». Ровно так, как меня записали в книге с яло эманта.

Сложив листок, я отправилась наводить ужас на Аян очередным поручением, которое не уложится в ее голове.

* * *

В полночь я зажгла свечу в своей комнате и скользнула в видение. Увы, Йотун был не один. Он находился с Люком и королем и еще несколькими незнакомыми мне магами. Лицо короля искажала ярость, маска благостности и терпеливой мудрости была сброшена. Не сдерживаясь, он кричал:

– Мне нужны их головы! И быстро! Я не допущу открытого мятежа. Пусть их судьба станет примером и охладит пыл! Разве я не проявил милосердие?

Люк и Йотун молчали, а вот незнакомый мне тролль проявил подобострастие:

– Проявили, ваше величество, но ваш кузен использовал время, чтобы собрать армию.

– «Нельзя лить королевскую кровь, у нас же общая бабка по матери», – король осклабился.

Он явно припоминал разговор из прошлого и передразнивал своего советчика.

Я подумала, что этим троллем мог бы быть Йотун. Но тот не подавал признаков беспокойства, как и не демонстрировал «раскаяния» в связи со столь милосердным, но, как оказалось, неверным советом.

Йотун заметил мое появление и чуть нахмурился – единственный доступный ему сейчас способ намекнуть мне поскорее убраться. Он мог, конечно, начать отгонять «навязчивую муху», но это привлекло бы слишком много внимания.

А король продолжал распалять сам себя.

– Люди набирают силы. Карлинги… считают, что могут творить, что хотят. Например, занимать пустующие цитадели.

– Мы уже отправили отряд… – все тот же подобострастец.

Король резко развернулся к говорившему:

– Так отзовите! – закричал он. – В задницу проклятых карлингов! Это сейчас не главное!

Он еще присовокупил несколько выражений, которые скорее можно услышать в трактире, но никак не ожидаешь, что они будут произнесены королем.

Но, с другой стороны, «поле брани» не просто так называется, и его величество готовился на него ступить…

– Что за времена? Будет ли когда-то, – он осекся, усилием воли возвращая спокойствие. – На этот раз пощады не будет.

Я ускользнула с совета.

Решение короля имело последствия. И мой прихотливый дар явил мне их через несколько дней.

То, что называлось Гнездом, выглядело скорее как порождение сна или кошмара. Потому что подобное было просто невозможно – город, выстроенный на почти отвесной скале, среди исполинских камней, да еще вдобавок обнесенный невозможными стенами.

Кому пришло в голову строить такое? Как они это сделали? Не иначе, тут все держалось на магии.

Карлинги, люди и тролли шли нескончаемым потоком по тропе к городу, иногда на их пути возникало препятствие, и тогда эта серая река разбивалась на ручейки, обтекающие огромные камни.

Исмар шел впереди. Он еще больше осунулся, лицо потемнело, но единственный глаз горел безумным огнем.

За ним следовали несколько мужчин-полукровок, одетых в темные лохмотья. На плечах они несли носилки, на которых сидела статуя, искусно вырезанная из дерева. Случайно или нет, но черты лица истукана отдаленно напоминали Исмара.

Несмотря на бедственное положение скитальцев, они обрядили своего Защитника в чистые белые одежды, украсили его шею золотыми ожерельями и цепочками, а на запястья раскрытых, точно для объятий, рук, намотали бесчисленное количество браслетов из цветных бусин. Голову венчала корона, какие обычно надевают на невесту в день свадьбы.

За носилками шли женщины, их пение было на грани раздирающего уши крика. Некоторые мужчины хлестали тощие, по пояс обнаженные тела плетками. Постепенно всех все больше и больше охватывало безумие. Хотя, казалось бы, куда больше. Женщины и мужчины кричали, точно в любовном экстазе. Некоторые не выдерживали и падали без чувств, разбивая колени, локти и лица. Из-за этого камни окрашивались кровью и становились скользкими.

Крови было много.

Она была на земле, на сандалиях, на иссеченных спинах.

Кто-то помогал таким обессилевшим: их оттаскивали на ровные площадки и лили на голову воду, вкладывали в жадно открытые рты крошечные кусочки черствого хлеба.

Когда же карлинги чуть приходили в себя и обнаруживали, что могут подняться и продолжать путь, то вновь вливались в безумную процессию, и все повторялось снова и снова.

Они ходили по улицам обретенного Гнезда и славили, славили Защитника. Из-за того, что дорога была неровной и то и дело уходила то вверх, то вниз, статуя кренилась и подпрыгивала на носилках, как будто пребывала в радостном нетерпении. Невестина корона залихватски съехала набок, и ее не поправляли.

Гул благодарностей, причитаний и слез сливался в единый шумный поток. Женщины больше не пели, во всяком случае, нельзя больше было разобрать слов в вое и воплях.

Воздух наполнился вонью от пота и дыма, от коптящих в переносных жаровенках трав.

– Спасены! Спасены, – повторял Исмар.

Зрелище было в равной степени притягивающим и жутким.

Я была так поражена, что при первой же возможности рассказала об увиденном Йотуну.

– Они верят в то, что эта статуя спасла их, – сказала я.

– Сама посуди, во что приятнее верить: что у короля появились дела поважнее или что есть некая сила, которая… изменила его мнение, вразумила, а значит, стоит выше короля? И тот, кто сильнее самого правителя, прислушивается к просьбам самого простого карлинга, у которого-то и жизнь в теле держится с трудом.

– Думать так приятно, – согласилась я.

– Как будто ты им завидуешь.

– Приятно знать, что ты можешь положиться на высшую силу.

– А этот их предводитель хитер: вместо того, чтобы начать восхождение в Гнездо, он весьма успешно водил королевские отряды в туманах, путал следы. И вот надо же… уберег свой сброд.

Йотун усмехнулся и покачал головой.

Мне повезло застать его одного в походном шатре в полночь. Он был в простой рубашке с распущенным воротом, уже готовился ко сну.

– Когда будет битва? – мой голос дрогнул, а в горле пересохло.

Он не ответил.

– Прошу, не появляйся в ближайшие два дня. Ты и так…

– Я пришла тогда, когда ты просил.

Йотун коротко улыбнулся.

– И все же, Мальта… – мое имя он произнес очень тихо.

– Хорошо. Я сделаю так, как ты просишь. Ты будешь осторожен? Пообещай.

Он не стал отшучиваться или корить меня за излишнее беспокойство.

– Я буду.

– Битва. Йотун, неужели нельзя договориться…

Тролль лишь пожал плечами.

Я поняла, что время свидания истекало.

– Мои мысли будут о тебе, – напоследок сказала я.

Той ночью, я готова поклясться, что ощутила руку Йотуна поверх своего одеяла. Его тело прижималось ко мне, я слышала шепот, в котором различала любовные слова. И это был его голос. А наутро моя подушка хранила его запах.

Глава 18

Я с интересом следила за доставкой моего письма Тиссе. Оказалось, что Маг все-таки не присоединился к своему королю, а пребывал у себя в поместье. Он сосредоточенно разбирал бумаги, а Тисса сидела на диванчике и безучастно смотрела в окно, на озеро, которое было таким черным, что казалось клочком ночи, брошенным на землю.

Выглядела девушка весьма неплохо. На ней был наряд из простого гладкого шелка приятного осеннего цвета, волосы были убраны назад и свободно спадали по спине, ближе к полу перехвачены простым серебряным кольцом.

Слуга с моим посланием направился к хозяину дома, не глядя на наложницу.

– Кто может тебе писать? – резкий голос Мага вывел Тиссу из оцепенения.

На мгновение глаза девушки вспыхнули интересом и тут же потухли.

– Не знаю, – равнодушно ответила она.

Маг принялся шуршать бумагой, его взгляд пробежался по строчкам, между бровями залегла морщины.

Он постучал ногтем по столешнице.

– Что за чушь?

Тисса чуть сильнее выдохнула воздух, что можно было принять за презрительное отношение, и не двинулась с места.

А Маг продолжал настаивать:

– Я задал вопрос, что это значит?

Мне хотелось крикнуть: «Дурак! Какой ответ ты хочешь получить?»

Он все-таки поднялся из-за стола и подошел к ней, протянул письмо, держа его на уровне глаз Тиссы.

– Итак?

Девушка пожала плечами.

– Почему яло эманта советника решила написать? Чего она хочет? Отвечай!

– Как тут сказано, у нее не получается подобрать рифму.

Маг отошел, похлопывая себя ладонью по бедру.

Тисса осталась сидеть и вернулась к своему занятию по созерцанию озера.

– Она что, не знает о твоей репутации?

– Мне об этом не известно, – холодно откликнулась Тисса.

– Хм… – Маг как будто решал, стоит ли ему рассердиться или нет. – Она же была здесь. Да, определенно…

Письмо с мягким шелестом опустилось на пол.

– Ответь яло эманте Мальте, – приказал он и вышел.

Мое сердце радостно забилось. Что ж… это уже хорошо, Маг позволил нам переписываться. Но захочет ли Тисса?

Выждав немного времени, тролльчанка подобрала с пола письмо, еще раз внимательно его перечитала. Ее руки чуть дрожали, выдавая волнение.

* * *

Выполнить просьбу Йотуна оказалось невероятно трудно. Я боролась с искушением взглянуть на него, и от этого тревога только возрастала, что с ним… Отправит его король в разгар сражения? Грозит ли ему смертельная опасность?

Связав себя обещанием, я оказалась в том же положении, что и обычные тролли и люди, когда разлучаются с кем-то. Конечно, Йотун мог бы написать мне письмо, как поступают все, кто лишен связи, подобной нашей, но даже если он и подумает об этом, то послание с новостями неминуемо запоздает.

Например, Маг пока не отправил слугу, чтобы тот доставил мне ответ, написанный Тиссой, а до поместья расстояние было куда ближе, чем до того места, куда отправился король.

Может, Маг решил поиздеваться над девушкой и не передавать ее послание, таким образом пресекая переписку, которая могла бы завязаться.

Чтобы немного отвлечься, я позаимствовала в кабинете Йотуна тетрадь и начала делать заметки. Записи помогали привести мысли в порядок. Я записывала наблюдения о жизни троллей, наиболее удачные мысли, почерпнутые из книг, и всякие подмеченные мелочи.

Когда с тревогой становилось невозможно справиться, я отправлялась в видения.

* * *

Марианна шла по извилистым коридорам замка, временами она останавливалась и прикасалась рукой к стене или даже прикладывалась ухом к холодным камням. Такое поведение могло бы показаться стороннему наблюдателю странным, но я прекрасно знала, что, будучи живым, карлик Сырок любил перемещаться по замку потайными ходами. Королева тоже прекрасно знала об этой его привычке и теперь надеялась выследить его…

Захария вышел ей навстречу из-за поворота, и Марианна отпрянула от стены.

– Простите, что испугал вас, ваше величество.

Верховный маг церемонно поклонился.

– Ничего, – холодно ответила королева, стараясь справиться с возникшей неловкостью.

– Вы что-то ищете? – спросил верховный маг.

– Мышь. Кажется, я слышала ее в стенах.

– Вполне вероятно. Я сообщу кастеляну об этом. Пусть рассыплет отраву.

Королева не ответила, поэтому Захария продолжил:

– Вот уж удивительное дело. Поиски смельчака из гвардии, который не дал свершиться злодейству, не дали результатов.

– Очень жаль, – сказала королева.

– Никто не пожелал явиться за наградой, – Захария сокрушенно покачал головой. – Вы так и не вспомнили никаких примет?

– Нет.

Верховный маг вздохнул и продолжил идти рядом с королевой.

– Есть еще одно… тело Сырка исчезло.

– Да. – подтвердила королева.

– По дворцу ползут слухи… служанки видели карлика, подозрительно похожего на покойника. Одна уверяет, что он ее укусил, пока она спала.

– Откуда же она знает, что он ее укусил, раз она спала? – живо откликнулась Марианна.

– Девица утверждает, что проснулась, когда… Сырок… простите ваше величество, по ее собственным словам, «тискал ее за грудь», а потом укусил, но она не могла пошевелиться.

– Какой вздор! Лентяйке стоит отведать розог, да отправить ее чистить нужники слуг, чтобы не болтала.

– Я тоже решил, что это вздор, но потом увидел укусы…

Марианна резко остановилась.

– И что? Поверили ей? Мало того, что девица лгунья, так еще и распутница! Какая удивительная доверчивость, мэтр.

Захария нахмурился.

– Оставим пока служанок и их мелкие лукавства, – он замолчал, точно собираясь с силами, чтобы начать сложный разговор.

– Я слушаю, – подбодрила его королева.

– Ваша фрейлина, ее давно не видно, – задумчиво сказал маг.

– Которая?

– Молчаливая дама в темном. Горбунья.

– Семейные обстоятельства вынудили леди Ассу ненадолго оставить дворец, – сказала Марианна.

– Но она не из Даригона?

– Отчего же… она владеет землями и поместьями.

– Как я понял, это вы ей их даровали, ваше величество. Недавно.

– Точно так же, как я даровала земли и вам, мэтр, – парировала королева.

Захария поклонился, принимая справедливость аргумента.

– И все же, ваше величество, я упомянул леди Ассу в связи с событиями на вашей коронации. У нас не было случая их обсудить, и вот все же момент настал.

Они пришли в приемные покои королевы и расположились в креслах друг напротив друга. Несколько придворных дам окружили королеву, рассевшись на низеньких скамеечках.

Мирную картину несколько портил вид из окна. На крепостной стене были установлены три пики, на центральную была насажена мертвая голова, а рядом отрубленные руки.

– Надо бы убрать… – сказала королева, бросив взгляд в окно.

Захария чинно кивнул:

– Демонстрация была весьма доходчивой.

Какое-то время маг и королева созерцали, как вороны пируют, закрывая черными крыльями останки и временами разражаясь обиженным карканьем из-за более удачливого соседа, которому удалось урвать кусок получше.

– Почему вы спросили про мою фрейлину?

Захария как будто сделал над собой усилие, чтобы отвернуться от мрачного пейзажа.

– У меня есть основания полагать, что она забрала из замка один предмет… – сказал он.

– Предмет? Признаться, мэтр, сегодня вы говорите загадками. Я не улавливаю сути.

– Мой медальон.

– Ваш медальон? – Марианна весьма натурально удивилась. – Но какое отношение он может иметь к леди Ассе?

Захария молчал и очень внимательно смотрел на королеву, та, нисколько не смутившись, продолжила:

– Вы говорите о похищении вороной вашего медальона? Я должна была раньше пожертвовать вам пару камней. Обратитесь к придворному ювелиру, и он восполнит пустоту, которая образовалась у вас на груди.

Марианна улыбнулась, довольная шуткой.

– О, вряд ли такую пустоту можно заполнить, – тихо сказал Захария, и глаза его блеснули. – Просто подумал, что вам будет интересно узнать, что медальона нет в замке. А теперь позвольте откланяться, ваше величество.

* * *

Вынырнув из этого видения, я намеревалась немедленно отправиться в Белый замок, так как считала, что именно там могла оказаться ведьма-ворона с медальоном, но меня отвлекло неожиданное событие – появление Гитте. А позже, когда я все же наведалась в обиталище королевы ведьм, то обнаружила, что Асса уже покинула его стены и изо всех сил своих легких крыльев направлялась обратно в Даригон.

Если она и передала медальон с элстином Ории, то теперь он был надежно спрятан. Во всяком случае, королева ведьм не стала носить его на груди, как это делал предыдущий владелец.

Гитте возникла на пороге дома Йотуна с небольшим узелком вещей, в котором лежала пара рубашек, несколько пар белья и корсажей, украшенных искусной вышивкой.

Тролльчанка больше не носила платок, и ее яркие волосы были перехвачены под ушами широкими медными кольцами, а дальше этот буйный поток разделялся на две косы с каждой стороны. Итого четыре толстые косы, две лежали на груди, две на спине.

Эти косы вызывали зависть у многих женщин. Уже будучи моей помощницей, тролльчанка получала весьма щедрые предложения от наложниц: они хотели купить ее волосы, чтобы нарастить свои. Но Гитте всегда решительно отказывалась.

Косы – это пожалуй, единственное, что сохранила она из своей прошлой жизни, о которой никогда не рассказывала. По невысказанной договоренности я не задавала вопросов. Гитте не объяснила, почему больше не носит платок, который, как я понимала, означал замужество. Но и вдовьего наряда она не признавала, одеваясь достаточно ярко, как будто хотела подчеркнуть свою свободу.

Так вот, когда Аян увидала на пороге «своего» дома Гитте, то, оценив ее «деревенский» вид, хотела захлопнуть дверь, но тролльчанка ловко просунула ногу в грубом деревянном башмаке и потребовала позвать «хозяйку».

Когда я спустилась, мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Аян следила за нами с недоумением на злом лице.

Потом мы с Гитте церемонно пожали друг другу руки.

Решительным тоном я приказала Аян проводить мою личную служанку в подходящую комнату и устроить ее.

Ключница могла воспротивиться, сославшись на отсутствие хозяина, но она этого не сделала.

Мое самоуправство вскоре было обнаружено, и у всех мое решение вызвало недоумение. Дагней попыталась тонко намекнуть, что стоило взять женщину, уже имеющую опыт в услужении.

Наставница Атали так вовсе рассердилась:

– Она же ничего не умеет, кроме как ходить за скотиной. Хорошая служанка должна помогать своей хозяйке с нарядом, с прической, обладать манерами, чтобы не испугать своим видом и поведением покровителя.

Но я осталась непреклонной, проявив редкостное упорство, граничащее с упрямством.

Признаться, моему поступку не было сколько-нибудь разумного объяснения. Видела я Гитте до этого лишь мимолетом, да и наш разговор на охоте не отличался особенной содержательностью и глубиной. Мной двигало чувство, которому я не знала названия. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что Гитте была ведьмой.

Атали могла бы настоять и «вразумить» меня, но у нее были заботы поважнее: Винга с ее решением сойти с пути наложницы и стать женой благородного тролля занимала почти все время наставницы. Атали берегла ее, точно драгоценность, которую могли похитить, поэтому везде водила с собой.

И ее волнения перешагнули все разумные пределы из-за того, что жених тоже был в свите короля, а значит, свадьба откладывалась до его возвращения.

Мы с наложницами собрались в гостиной дома Йотуна, чтобы обсудить последние сплетни и новости.

– Как некстати они решили повоевать, – причитала Атали.

Винга старалась не показать своего беспокойства о женихе и настолько сосредоточилась на этой задаче, что я смогла победить ее в Битве королей.

– Король сделает все, чтобы завершить кампанию как можно скорее, – со знанием дела заявила Дагней. – Он не захочет, чтобы из искр мятежа разгорелось пламя. Все вновь вспомнят старые обиды, невыполненные обещания… начнут сомневаться… Кто знает, куда все это приведет.

– Я не желаю еще одной войны! – сказала Атали. – В столице опять будет тоска. Торговцы не будут привозить шелка, покровители пустятся в опасные махинации. Кто-то, конечно, разбогатеет, но…

Винга тихо вздохнула и потупила взгляд.

– Поскорее бы… – сказала она.

– Его семья может воспротивиться, – мрачно сказала Атали. – Решат, что их прекрасный мальчик, переживший столько опасностей и лишений, заслуживает кого-то получше, и уже сейчас ведут переговоры с родителями какой-то невесты.

– Он не изменит своего решения, – в голосе Винги была твердая уверенность.

– Тролли так легко нарушают свои клятвы, – Атали была жестока и нарочно изводила бедняжку.

Наставница строго взглянула на Гитте, которая должна была следить, чтобы наши бокалы с напитками были полны, но не нашла, к чему придраться.

– Будет ли битва? – волнуясь, спросила я, наклоняясь к Дагней.

Та с усмешкой посмотрела на меня.

– Неужели ты сама не можешь узнать? – шепнула она.

– Могу… но…

– Всегда, когда можешь что-то узнать – узнавай.

Глава 19

Яркое зарево окрашивало полночное небо красным. Пламя бушевало, пожирая дома в небольшом городке. Воздух был наполнен криками, плачем, бранью.

По улицам сновали черные тени. То ли жители, пытающиеся спасти свое имущество, то ли мародеры.

Сердце забилось чаще. Неужели в этом безумии и ужасе находится Йотун? Страх, что я не смогу его найти, отозвался леденящим холодом в ногах и ладонях.

Горящий город стал отдаляться, теперь я смотрела на него сверху… с холма, из окна замка. Отсюда это буйство красного и оранжевого можно было даже счесть красивым.

Йотун стоял в зале… и изредка бросал взгляды в окно. Выражение его лица было непроницаемым.

Я испытала облегчение, убедившись в том, что тролль невредим. Теперь я могла осмотреться. Тут был и король, и Люк, и еще десяток разных троллей. Особенно выделялся высокий мужчина с зелеными волосами, он не мог спокойно стоять на месте, то и дело потирал руки и сильно сутулился, словно старался стать меньше.

Король прошелся по залу, осматривая картины со сценами охоты, остановился напротив впечатляющей головы кабана, коснулся клыков и одобрительно хмыкнул.

– Хорошая была охота. Добрый трофей, – сказал он.

В коридоре раздались торопливые шаги. Солдаты отворили двери, и в зал ввели статную тролльчанку в темном платье, рядом с ней жались, точно цыплята к наседке, двое детей – девочка и мальчик. Позади матери стояла молодая девушка в светлом платье. На лицах лежала печать страха и неопределенности.

– Ваше величество, – тролльчанка поклонилась и тихо добавила: – дорогой кузен.

Ее дети тоже повторили поклоны.

Повисло напряженное молчание.

Король поднял голову и с гневом взглянул на женщину.

Но та смотрела не на него, а на того самого нервного сутулого тролля с зелеными волосами. Ее глаза сузились, полыхнули презрением и ненавистью.

– Твой супруг и старший сын мертвы, – холодно сказал король.

Она пошатнулась, но устояла.

Девушка всхлипнула и прижала руку ко рту. Младшие замерли. Сказанное было настолько страшным, что в невозможно было поверить. Возможно, они думали, что это все игра.

– Они замышляли мятеж против своего короля и родственника, как ты верно заметила, и были казнены.

– Ты предал их, – взгляд женщины был прикован к зеленоволосому.

– Герд, – зеленоволосый попытался что-то возразить, объяснить, но что можно сказать вдове, только что лишившейся еще и сына? Слова были бессильны, поэтому он не стал их тратить.

– Сейчас речь не о вархе Итилле.

«Варх»… какой-то титул, но я не могла найти аналога в человеческом языке. Но по рассказам Йотуна я знала, что злоумышленники были родственниками короля.

Герд – овдовевшая троллья дама – подняла сухие глаза на короля.

– Я прошу вас о милости и снисхождении, кузен. Я всего лишь слабая женщина…

– Да, и я буду милостив, – пообещал король.

– Со смирением приму свою судьбу, – сказала она.

Ее руки, обнимающие младших детей, дрожали.

– Как зовут твою дочь? – спросил король.

– Моя старшая – Джемма, а младшая – Кайса.

– Джемма – драгоценная. Что ж… она в брачном возрасте.

– Через год мы планировали начать рассматривать предложения…

– Девица выглядит вполне созревшей. Мы не станем ждать год. Она выйдет замуж…

Он сделал паузу, во время которой мать и сама девушка переживали мучение неизвестностью.

– Джемма выйдет за достойного тролля. Она отправится в гарнизон Армар и станет супругой коменданта.

– Гарнизон Армар… – одними губами прошептала мать. – Не знаю, где он находится.

– Погода там не слишком приятна. Зимой – подолгу лежат сугробы, а летом стоит изнуряющий зной. Поэтому, пока дороги еще не занесло, она должна отправиться.

– Могу я узнать имя будущего супруга?

– У него нет имени в твоем понимании, кузина, – жестко сказал король. – Этот молодой человек своей службой и доблестью получил назначение моим особым приказом.

Девушка заплакала. Слезы полились из глаз, и она закрыла лицо рукой.

Король подошел и отнял руку от ее лица.

– Нет смысла плакать. Тебе предстоит много трудиться на благо своего мужа, стать ему верной и достойной помощницей. Достойное поведение искупит преступления твоей семейки. Возможно, со временем этот молодой тролль получит ранг.

– Она потеряет все… – прошептала мать. – Ее дети не будут аристократами. Сжальтесь, ваше величество. Она не должна отвечать за своего отца. И неужели вы пойдете на то, чтобы вот так разбавить кровь…

– Пойду? Уже пошел. Гарнизон Армар, – жестко отчеканил король, затем похлопал Джемму по плечу и отошел.

Теперь он не смотрел на опальную семью, о судьбе которой продолжил рассуждать с расчетливой жестокостью.

– Что касается младшей… она обещает вырасти красоткой. Пусть станет наложницей, если в ней, конечно, обнаружится искра. Расходы на ее содержание в одном из Домов будут вычтены из доходов от этих владений.

– Умоляю, ваше величество, пусть Джемма станет наложницей!

– Нет. Вы готовили ее для того, чтобы стать достойной супругой. Вот она и исполнит свое предназначение.

Тон короля мог заморозить комнату.

– Если ты будешь настаивать, то она выйдет замуж за первого встречного тролля-солдата. Это тоже вариант.

Девушка всхлипнула и беззвучно плакала, не решаясь даже вытереть слезы.

Не дождавшись дальнейших возражений, король улыбнулся и продолжил:

– Твой сын… будет воспитан в семье аристократов, он обретет новое имя и, я надеюсь, станет достойным подданным.

Мать вздохнула.

– Что же касается тебя, кузина…

– Позволь мне удалиться обратно в семью отца и провести время в размышлениях и оплакивании…

– Нет. Ты отправишься прислужницей в орден. Маги не откажутся от пары рук, которые могут штопать, убирать, готовить. Смирение, послушание и труд. Праздность – вот причина заговоров и возникновению недобрых замыслов.

– Могу я узнать, кому перейдет наш дом? – неожиданно спокойно спросила тролльчанка.

– Пока не решено, – последовал лаконичный ответ.

Король взмахнул рукой.

– Уведите их. И пусть участь изменников послужит…

– Я люблю вас, дети, – тролльчанка быстро поцеловала младших сына и дочь в макушки, а потом повернулась к старшей дочери. – И тебя очень люблю, дочка. Я обо всем позабочусь.

Кинжал скользнул из рукава ей в ладонь. Брызнула кровь. Джемма закричала, ее ноги подкосились, она начала оседать на пол.

Король выругался.

– Не дайте ей убить дочь!

Маги и солдаты бросились к тролльчанке, наступила неразбериха. Детей увели, вырывающуюся, обезумевшую женщину кое-как разоружили.

* * *

Я пришла к Йотуну на рассвете. Мой расчет оправдался, тролль был один, и он не спал. Тяжелые бархатные шторы были раздвинуты, но в большой комнате все еще царил мягкий полумрак, предвестник утра.

Увидев меня, Йотун улыбнулся. Он подошел к кувшину, налил немного воды в таз и плеснул в лицо.

– Ты пришла… все-таки не удержалась вчера, – сказал он, вытираясь.

– Неправда. Мы виделись уже сегодня. Я появилась после полуночи, так что в точности выполнила твой приказ, – ответила я.

– Справедливо. Но ты осталась посмотреть на королевское правосудие.

Я почувствовала, что краснею. Хотя не похоже было, чтобы тролль злился.

Он шагнул ко мне… и казалось, что мы стоим рядом, стоит одному из нас чуть поднять руку, и можно будет ощутить прикосновение.

– В любом случае скоро все это станет известно, и в столице будут обсуждать падение семьи Равард.

– Я хотела убедиться, что ты не ранен…

– Битвы не было. В привычном смысле этого слова. Все закончилось довольно благополучно, обошлось малой кровью.

Я слегка содрогнулась. Горящий городок, крики.

– Видела тролля с зелеными волосами, который сильно нервничал? – спросил Йотун.

– Да. Варх…

– Точно. Он должен был поддержать варха Раварда, но испугался… и помог заманить своего бывшего союзника в ловушку. Тот взял с собой своего сына и совсем небольшой отряд стражей и магов.

Интересно, почему он переменил сторону? Я чуть пристальнее вгляделась в лицо Йотуна.

– Коварно.

Тролль склонил голову, словно принимая комплимент.

– Трусость и лживость некоторых… приносит неплохие плоды, – сказал он.

– И что же? Его не накажут? Он ведь тоже замышлял против короля. То есть получается, он дважды предатель.

– Пока нет. Он сохранит земли и титул. Ему пришлось добровольно пожертвовать часть своего состояния в ордена и на королевскую гвардию. За ним будут следить, любая ошибка, и… варх Итилл лишится головы.

– Ясно.

– Эта крыса так труслива, что вряд ли в ближайшие пятьдесят лет решится даже подумать о том, чтобы восстать.

– Вижу, ты доволен.

– Да. Хотя день вчера выдался тяжелый и очень длинный.

Я подумала о судьбе семьи варха Раварда и спросила.

– Девушка выжила?

– Да, отделалась царапиной и испугом. Ее уже вылечили магией, король не любит, когда его приказы нарушаются.

Настроение у Йотуна было весьма приподнятым.

– Раз все благополучно, значит, вы вскоре вернетесь?

– Успела обо мне соскучиться?

Почему этот простой вопрос вызвал целую бурю эмоций, и я ощутила смущение?

– Да, – тихо сказала.

– Мы несколько задержимся, – с сожалением сказал Йотун. – Король передаст управление этого замка одному из своих дворян, а также посетит некоторые другие владения.

– А ты скучаешь обо мне? – спросила я.

Но он не ответил, прислушался, а затем быстро подошел к двери.

Мы молчали, я тоже изо всех сил напрягала слух, стараясь уловить звук шагов или разговоров, но все было очень тихо. А потом раздался негромкий стук.

Йотун открыл.

– Чем обязан появлению Тени короля в столь ранний час?

Люк, не дожидаясь приглашения, прошел в комнату. Он был одет в черное, выглядел чуть хмуро.

– Все равно вы уже не спите, советник, так почему бы не поговорить, пока есть возможность.

– И о чем же? – в голосе Йотуна звучал живой интерес.

– О том, что нашему королю грозят многие опасности. Этот заговор, возможно, один из многих.

Люк сделал паузу, но его собеседник не проронил ни слова, не согласился, но и не опроверг его заявление.

– А у вас, советник, есть весьма полезный инструмент для того, чтобы пресекать угрозы в зародыше.

– Инструмент?

– Я говорю о Мальте. Вашей наложнице. Ее дар… весьма полезен, чтобы узнавать замыслы мятежников и злодеев.

Мое сердце забилось сильно-сильно.

«Инструмент». Он серьезно назвал меня так.

– И что же вы предлагаете, Тень? – Йотун очень прямо смотрел на Люка.

– Мы оба преданы его величеству. Это не вызывает сомнений, – начал полукровка. – И его благо – это наше общее дело. После нашего возвращения я бы хотел иметь возможность видеться с Мальтой, чтобы использовать ее способности.

Йотун ухмыльнулся.

– Ее способности, – эхом повторил он.

– Не спешите с отказом, советник, – Люк предвосхитил первую реакцию. – Подумайте. Подумайте о том, какие выгоды это сулит.

Они надолго замолчали. В комнате повисла угроза.

– Это все? – спросил Йотун.

– Да. Пожалуй. Именно это я и хотел вам сказать. Не затягивайте с ответом, советник.

– Конечно.

Когда Люк ушел, Йотун повернулся ко мне.

В его глазах мелькнуло торжество.

– Хорошо расслышала его предложение?

Глава 20

Перед королевой Марианной стояли, склонив головы, три девушки.

– Да, они вполне подойдут, – сказала королева. – Отмойте их, оденьте понаряднее.

Одна из придворных дам сделала жест рукой, и девушки гуськом последовали за ней к выходу.

Вторая же дама задержалась.

– Ваше величество, я не вполне понимаю… как они должны служить вам?

Марианна со вздохом повернулась:

– Разве я недостаточно хорошо объяснила? Неужели мои требования так сложны?

– Напротив, ваше величество. Они… как бы это сказать… слишком просты. Что это за должность такая, что девицам просто надлежит проводить ночь в покоях? И ничего больше?

– Я сама доведу до их сведения, что от них требуется.

– Но, ваше величество, так не принято… я – старшая дама и должна знать. И какой у них статус? Являются ли они горничными?

– Хорошо, – усмехнулась Марианна, – они будут выполнять весьма важное поручение. И будут являться кормилицами.

Глаза придворной дамы округлились.

– Как? – выдохнула она. – Но ни одна из них… не…

– Да, кормилицами, – подтвердила королева. – Пожалуй, так будет проще. И они получат привилегии.

– М-да… Если кто-то из ваших фрейлин, то… ваше величество, о каком ребенке идет речь? – дама понизила голос.

А Марианна, напротив, его повысила, как будто ее ответ предназначался не для собеседницы, а для того, кто мог подслушивать.

– Для очень капризного ребенка, который желает играть в прятки и ведет себя не слишком осмотрительно.

– Что ж, ваше величество, как вам будет угодно.

Дама поклонилась, приказ королевы – это приказ королевы, каким бы странным он ни казался.

Все три девушки вскоре были снова явлены ее величеству. Их нарядили в одинаковые светлые платья, волосы были аккуратно убраны под плотные чепцы, поверх которых крепились шапочки в форме подков.

Марианна внимательно осмотрела всех троих, точно лошадей на ярмарке, и приказала своим фрейлинам:

– Оставьте нас. Я сама объясню их обязанности.

Шурша платьями, придворные удалились, возбужденно перешептываясь.

Девушки не скрывали своего волнения, они опасались прямо смотреть на королеву, теребили подолы новеньких платьев. Их щеки горели румянцем.

– Вам не приходилось до этого бывать во дворце? – спросила Марианна. – Можете отвечать свободно.

– Нет, ваше величество, – раздалось вразнобой.

– При дворе вы будете хорошо питаться, сладко спать, вам не придется заниматься грязной работой и гнуть спину в поле. Вы будете получать красивые наряды и достойное вознаграждение. Но есть несколько условий. Вы никому не должны рассказывать, в чем состоит ваша работа. Если будете болтать, то я прикажу разрезать вам язык надвое и бросить вас в темницу.

Судя по тону королевы, в исполнении этой угрозы сомневаться не приходилось.

– Во время исполнения своих обязанностей вы должны быть спокойны и ласковы, не кричать, не сопротивляться.

Девушки оторвались от созерцания пола и посмотрели на королеву полными ужаса глазами.

– Нет, ничего непристойного от вас не потребуется, – Марианна сделала паузу. – Вы будете кормить одного важного придворного.

– Кормить? Он сам не может есть?

– Он болен?

Марианна не удостоила эти вопросы ответов.

– Его вкусы несколько отличаются от обычных. Но все должно быть прилично и благородно, – она вновь повысила голос. – Нет смысла прятаться. Ты… – Королева ткнула в девушку, стоящую в середине. – Ты будешь первая.

– Так что мне нужно делать?

– Нужно пойти в комнату и дождаться придворного. Он будет примерно вот такого роста, – королева показала рукой.

– Так это малыш, – облегчение отразилось на лице будущей кормилице.

– Не совсем. Он… карлик. И помни, не кричать, не сопротивляться, все, что от тебя потребуется – лечь на кушетку и вытянуть руку. Правда, он может захотеть тебя поцеловать в шею. Не сопротивляйся. Лучше закрой глаза.

– Но он же не позволит себе… лишнего?

– Нет, – заверила ее Марианна. – А вы обе отдыхайте. Вам выделили комнату.

Когда две другие девушки покинули королевские покои, ее величество взяла перепуганную девушку за руку и сказала ласковым голосом:

– Не бойся, дорогая, ты делаешь очень важное дело. Думай о вознаграждении, украшениях. Твоя семья тоже получит несколько золотых за то, что воспитали такую достойную дочь.

Эта сладкая речь не слишком-то помогла, на глаза у несчастной навернулись слезы, она весьма по-простому шмыгнула носом.

– Я честная девушка, ваше величество, никогда не позволяла себе вольностей.

– Вот и молодец. Будь послушна, и ничего плохого с тобой не случится. Даю тебе свое слово.

Марианна обняла ее и прошептала:

– Под кушеткой есть лента, она ведет прямо в мои покои. Когда он появится, подергай ее, и я лично приду, чтобы проследить, что все будет по правилам.

Девушка еще раз громко шмыгнула носом и поклонилась.

– Ступай, – Марианна отвела ее в комнату, которую раньше занимал Сырок, и затворила двери.

Сама же королева отправилась в свои покои, где принялась терпеливо ждать, то и дело поглядывая на колокольчик.

Она временами бралась за вышивку, но не могла сосредоточиться на узоре, нитка то и дело путалась. Марианна в раздражении отбросила пяльцы.

И вдруг… лента, привязанная к язычку, дернулась, и по комнате разнесся истеричный звон.

Королева вскочила на ноги с поспешностью, не подобающей ее положению, и бросилась в комнату Сырка.

Она застала своего любимца за омерзительной трапезой, девушка лежала без чувств.

– Милый… – начала королева и сделала шаг вперед.

Карлик повернулся, демонстрируя окровавленный рот и, зашипев точно кот, попытался скрыться в потайном проходе.

Но Марианна оказалась проворной, она успела ухватить его за ногу. Она с силой принялась тащить его на себя. Он упирался и дико рычал.

– Иди сюда! Не смей от меня прятаться!

Карлик старался уползти.

– Прекрати, Сырок!

Он извивался и лягался, но королева не сдавалась, тянула его на себя.

Девушка-«кормилица» застонала и дернулась, обвела мутным взглядом странную сцену и вновь закрыла глаза.

– Вылезай сей же момент!

Сырок перестал биться и вырываться, но и не спешил самостоятельно выбираться из потайного туннеля, поэтому королеве пришлось его выволакивать. Даже без активного сопротивления с его стороны это оказалось нелегко.

Марианна сопела, пыхтела и тихо ругалась.

Сырок являл собой не слишком приятное зрелище: лицо его было перепачкано кровью, некогда нарядный костюм в пыли и грязи, маленькие руки с обломанными острыми когтями.

Он лежал на полу и смотрел на Марианну.

– Так-то лучше, – тяжело дыша, сказала она, – теперь мы поговорим.

«Кормилица» задвигалась, на этот раз она окончательно пришла в себя и смогла сесть.

Королева бросила недовольный взгляд на девушку, но быстро сменила недовольство на милость:

– Ты – молодец, моя дорогая, все сделала правильно. Отдыхай. Закрывай глаза и спи.

Королева вернулась к карлику, наклонилась и взяла его за руку:

– Нет нужды прятаться и делать глупости.

Он ничего не ответил, лишь вытер рот и нос тыльной стороной ладони. Этот жест усиливал страшное сходство с маленьким мальчиком.

– Да, – сказала королева. – О своем пропитании можешь не волноваться. Я нашла нескольких кормилиц.

Его красные глаза, мало напоминавшие человеческие, вспыхнули жадным огнем.

– А также ты получишь дворянский титул и часть земель этого мятежника графа Дориана, – слова слетали с губ королевы деловито и с некоторой прохладцей. – И имя… Сырок умер, теперь тебя будут звать… Монархо.

– Монархо… – это были первые слова Сырка, произнесенные им после «пробуждения», – Монархо означает… король.

Голос карлика был на удивление сильным и низким. Ничего общего с тем гнусавым голоском, которым он говорил раньше.

– Тебе нравится?

– Да, – последовал ответ.

Марианна не могла сдержать победную улыбку.

– Тогда вставай. Тебя надо отмыть и… сменить эти лохмотья.

Несколько мгновений мертвяк очень пристально рассматривал Марианну. Потом провел языком по зубам, демонстрируя длинные клыки.

– Что ж, моя королева, идем.

Он поднялся на ноги весьма быстро и проворно.

* * *

Если судить по моим видениям, мертвяки не знали о существовании друг друга и приспосабливались к своей новой «жизни» очень по-разному. Карлик предпочел остаться во дворце, в привычной обстановке, рядом с Марианной.

Дьярви по моим сведениям проводил время в туннелях и, похоже, ждал появления чудовищ. Также он ближе всех подходил к бездне. Она появлялась в виде тягучей черноты, принимающей разные формы, то ощетиниваясь иглами, то, напротив, становилась гладким зеркалом. Мертвяк о чем-то беззвучно беседовал с ней, иногда хмурясь, иногда посмеиваясь. Могло показаться, что его поразило безумие, но я решила, что это не так, поскольку Дьярви получал ответ в виде неясных шепотков и странных звуков.

Мои размышления прервала Гитте. Я кивнула ей, давая понять, что пришла в себя.

– Вам принесли письмо, – сказала тролльчанка и отдала конверт, надписанный элегантным почерком.

«От Тиссы», поняла я, и, поблагодарив Гитте, нетерпеливо открыв послание, принялась читать.

В начале шли вежливые фразы о том, как хорошо, что я решила заняться изучением тролльей поэзии и о том, какое это достойное занятие для яло эманты и сколько удовольствия приносит.

Потом Тисса писала о том, что, как правило, лучшие стихи – это истории, которые завершаются трагически. Герои страдают, несмотря на любовь и поддержку. А рифму к слову «участие» можно подобрать, и наиболее удачной будет «несчастье».

Тут я нахмурилась. Она не надеялась на счастье для себя и не видела выхода из сложившейся ситуации.

Также мне рекомендовалось прочесть поэму «Взгляд сквозь слезы в туман» известной поэтессы, которая тоже была яло эманта.

Завершалось письмо предложением написать Тиссе еще, если у меня возникнут вопросы относительно поэзии, и также она выражала надежду, что я поделюсь с ней своим мнением, понравится ли мне «Взгляд» или нет. Также в самом конце следовала неожиданная приписка-совет, в которой мне рекомендовалось учить поэмы наизусть, чтобы декламировать их в нужный момент. Для начала следовало сосредоточиться на двадцати лучших образчиках тролльей поэзии.

Этот намек был прост: Тисса недвусмысленно просила использовать строки из известных ей произведений.

Чтобы расшифровать ее послание целиком, я отправилась в библиотеку в надежде, что у Йотуна найдется экземпляр поэмы «Взгляд сквозь слезы в туман». Обшарив полки, я обнаружила книгу. Она оказалась совершенно новой, страницы хрустели так, как будто ее и вовсе не открывали. Я успела понять, что мой тролль предпочитал книги о магии, ведении войны и рассуждения мудрецов о сути всего на свете.

Пролистав поэму, победно улыбнулась, так как послание Тиссы было весьма ясным.

В поэме героиня ожидала своего возлюбленного, который отправился в опасный военный поход, шли дни и недели, она задавалась вопросом: где он? Убит ли он, ранен ли, или же просто забыл ее? Бедняжка так мучилась неизвестностью, что пыталась угадать судьбу тролля в шепоте горных рек, в шуме ветра, в песнях перелетных птиц. В итоге ее сосватали за другого, но она бросилась в пропасть.

Поэма отличалась мрачностью, но слог был весьма легок и изящен.

Я с шумом выдохнула. Первая радость от того, что мне удалось понять послание, прошла, и я похолодела оттого, что все слишком очевидно, и Маг может догадаться об истинной сути нашей переписки.

Но как же велико было отчаяние Тиссы, что она ухватилась за возможность узнать о судьбе возлюбленного, несмотря на угрозу жестокого наказания.

Также я понимала, что я единственный человек, который может попытаться ее спасти. Эта ответственности придала мне отваги.

Образ тролля, с которым убежала Тисса, стерся из моей памяти, но я попробовала вызвать видение.

Увы, тут меня ждала неудача. Все попытки оканчивались дурнотой и черными кругами, пляшущими перед глазами.

Дело кончилась тем, что я едва не лишилась сознания.

Своей досадой я поделилась с Гитте, которая помогала мне подготовиться для встречи с Дагней и Атали. Она осторожно водила щеткой по моим волосам, усмиряя пряди. Я удивилась, как же сильно они отросли.

– Как узнать, где сейчас может находиться тролль? – спросила я, не слишком рассчитывая на ответ.

– Мужчина или женщина? – живо поинтересовалась Гитте.

– А есть разница? – продолжая обдумывать, почему моя магия не подействовала, откликнулась я.

Значит ли это, что возлюбленный Тиссы мертв? Кажется, до меня раньше доходили такие слухи, иначе как объяснить, что он не предпринял попыток освободить Тиссу.

– О да. Гораздо сложнее выяснить, где находится женщина, если она того не хочет.

– Правда? – удивилась я. – Никогда бы не подумала.

Гитте важно кивнула.

– За женщиной должен приглядывать супруг, покровитель или отец, на худой конец – брат. Наши следы легки и теряются в домах, поместьях. Мы невидимы. Даже наши имена не вполне нам принадлежат, они меняются в разных обстоятельствах. Вот твое имя… Мальта… его выбрал советник Йотун?

– Нет. Мне его дали при рождении.

– Тогда тебе повезло. Он мог назвать тебя как угодно. Что же касается мужчин, государственная служба или принадлежность к ордену магов, не говоря уже о тех, кто должен возделывать землю для дворян, делает их следы на земле тяжелыми и хорошо заметными.

– Хм… – я потерла лоб. – То есть женщина может просто взять и покинуть дом… не знаю… нелюбимого мужа… и исчезнуть, затеряться? Почему же тогда тролльчанки этого не делают?

– Страх. Опасность, подстерегающая на каждом шагу. Неопределенность. Но главное – это не уйти.

– Что же тогда?

Хотя, как по мне, опасностей и неопределенности, уже достаточно, чтобы отказаться от побега.

Гитте принялась укладывать мои волосы в красивый узел. У нее выходило очень ловко и красиво, почти как у Кристы.

– Что же главное? – повторила я.

Помощница наклонилась к самому моему уху и прошептала.

– Нужно не уходить, а идти к чему-то. Если знать, куда ты хочешь попасть, то можно преодолеть и страх, и опасности, и преграды.

– Я запомню.

Гитте кивнула и спросила:

– Так он хочет, чтобы его нашли, или же скрывается?

– Нет, не то что он скрывается специально, – немного подумав, ответила я. – Для начала бы понять, жив этот тролль или мертв.

– О, если он не прячется, тогда это возможно. И может оказаться гораздо проще, чем представляется.

– Я не могу увидеть его.

– Колдовство – не всегда решение, – спокойно изрекла Гитте. – Конечно, в некоторых вопросах стоит полагаться на камни, чтобы предсказать судьбу. Но иногда… довольно того, что летает в воздухе.

Она ухмыльнулась, обнажая чуть заостренные клыки.

– И что же… ты сможешь помочь?

– Да, – ответила Гитте. – За пару дней я узнаю, где может быть тролль… вы знаете его имя?

Я хотела ответить, что если бы имя было известно, то любой бы справился, но поняла, что такие слова прозвучали бы высокомерно и глупо.

– Нет, мне оно неизвестно, – сказала я.

Гитте улыбнулась и провела рукой по моим волосам.

– Если нет имени, то есть история.

– Да… тут ты права. История имеется.

Я решила доверить ее тролльчанке, поскольку времени прошло уже достаточно много, сплетня потеряла свою остроту, хотя Атали до сих пор боролась за репутацию своих учениц. Пересказав все известные мне обстоятельства, я наигранно легко спросила:

– Так что сможешь узнать?

Внешне я старалась казаться спокойной, а внутри все сжималось и переворачивалось.

Гитте фыркнула:

– Предоставь это мне.

Пока мы с Дагней и Атали изнывали от скуки и негодования в зале Надзирателей, где уже другой мужчина пытался объяснить пагубное влияние роскоши на женщин и опасности веселья для слабых умов, Гитте была предоставлена самой себе. Уже к вечеру она поведала мне, что возлюбленный Тиссы не был убит. Оказалось, что беглецам помогали несколько его друзей, и вот их судьба точно известна – казнены… и, как говорят, Маг сделал это собственноручно.

Гитте принялась помогать мне с платьем, не скупясь на подробности.

– Его должны были похоронить заживо, но потом хозяин Тиссы передумал… Парня достали из-под земли, когда он почти уже задохнулся.

– И где же он теперь?

Гитте помрачнела:

– Его заклеймили. Отправили… на корабль. Но он молод и силен, так что вполне возможно, что выжил. Хотя корабли – такое место, где тролли гниют в трюмах.

Я как будто услышала два голоса. Один утверждал, что надежда – это лучше, чем ее отсутствие. Она может быть той самой соломинкой, что не даст утонуть в море отчаяния, в котором сейчас барахталась Тисса. А другой не менее громкий и настойчивый голос, напоминавший тоном наставницу Атали, говорил о том, что если надежды нет, то она не рухнет и не погребет под обломками.

Я накинула на плечи халат и написала Тиссе такой ответ, к которому склонялось мое сердце. Благо на помощь мне пришли лучше мастера слова:

Когда туман меж нами встанет множеством рядов,

Разлука нас обнимет крепче,

Тебе, любимый мой, в далекий край,

Не передать отсюда вести.

Опутав стихи несколькими фразами для отвода посторонних глаз, я запечатала конверт и отдала его Гитте с несколькими мелкими монетками.

– Сможешь передать это послание завтра утром? – и, чуть помедлив, добавила: – Если получится поговорить с Тиссой, скажи, что я очень жду ее ответ. Можешь даже задержаться…

Так началась наша переписка, полная недомолвок и пропущенных строк, которые каждая из нас старалась расшифровать. Почерк у Тиссы был твердым, но при этом очень элегантным и красивым, мои же буквы выглядели пьяными.

Маг не препятствовал нашему общению, но каждый раз сначала тщательно прочитывал мое письмо, а затем ответ, написанный Тиссой.

Возможно из-за того, что я была человеком, Тиссе было проще делиться со мной. Она называла меня «маленьким светлячком», который очень ярко светит в ночи и одним своим существованием украшает этот мир.

Светлячок… что ж… он не может ни согреть, ни рассеять тьму.

Глава 21

Казалось, что Маг смягчил свое отношение к Тиссе. Он перестал ее мучить. Между ними установилось некоторое подобие хрупкого равновесия.

Но это было очень обманчивое впечатление.

Тисса по своему обыкновению вошла в кабинет Мага и протянула ему написанное письмо для обязательной проверки.

Маг почти вырвал его из ее рук и нахмурился.

– Ты советуешь какие-то унылые строки, – сказал он и, скомкав бумагу, бросил себе под ноги.

Он был явно не в духе, так и искал повод, чтобы дать выход своему раздражению.

– Я исправлю, – тихо сказала Тисса и развернулась, собираясь уходить.

– Куда? – рявкнул он. – Подбери.

Когда девушка наклонилась, маг ударил ее в ухо. Да так, что она отлетела на несколько шагов и упала на пол. Оглушенная тролльчанка на несколько мгновений потеряла сознание.

Он равнодушно смотрел, как она приходит в себя, встает на четвереньки и мотает головой. Из уха тонкой струйкой сочилась кровь, пачкая шею и ворот ее платья.

– Впредь будешь думать.

Но основная ярость все же выплеснулась на слугу, которого за мелкую провинность приказали пороть до беспамятства.

Я думала, что в этот день не получу письма, но Тисса предприняла еще одну попытку, которая была встречена неожиданно благосклонно.

Строки сообщали о счастливой встрече. Она рекомендовала мне их прочесть, когда вернется мой покровитель.

Пока я раздумывала, на какую встречу она намекает, или же из-за вспышки ярости мага решила написать мне послание без всякого тайного смысла, в комнату вошла Гитте.

– Ай, тайрис, – сказала она. – Опять занята буквами и книгами.

«Тайрис». Гитте не называла меня хозяйкой, вместо этого обращалась тролльим словечком, которое означало что-то хорошее, милое, то, что жалеют, но точного совпадения в человеческом не было.

– Да, а что еще остается.

Гитте устроилась в кресле напротив.

– Зачем ты пишешь этой девушке? Она поступила дурно.

– Ничего она не сделала, – резко ответила я.

Тролльчанка довольно усмехнулась, ее глаза озорно блеснули. Мой ответ ей понравился.

– Так можно решить, что любовь – не преступление, – сказала она. – И собственность может делать все, что вздумается.

Я невесело усмехнулась. А Гитте спросила с напускной серьезностью:

– Так зачем?

– Она не заслуживает такого. Никто не заслуживает. К чему эти вопросы, Гитте?

– Благородная дама вроде тебя могла бы найти себе занятие получше, чем переписываться с отверженной тролльчанкой. Ты единственная, кто ей пишет. – Тролльчанка постучала себе по виску собранными в горсть пальцами. – Кажется, тебе нет дела до ее поступка. И как будто ты желаешь ей добра.

Я пропустила мимо ушей ее «благородная дама».

– Так и есть. Что здесь удивительного.

Гитте коснулась бумаги и провела рукой по строчкам, благо чернила успели высохнуть.

– Они опасны, эти закорючки. Пробуждают мысли, чувства… желания. Тисса может начать мечтать. Например, о свободе.

– И что с того?

– Очень сильные желания обретают плоть, – ответила ведьма. – Становятся действиями.

Я вздрогнула, как будто получила пощечину.

Карлинг Исмар, что привел своих собратьев, а также людей и троллей в Гнездо. Если бы Тисса могла туда добраться, она могла бы затеряться, освободиться от Мага.

Гитте внимательно наблюдала за переменами в моем лице.

– Что ты увидела, тайрис?

– Кажется, я знаю место, где никто не будет задаваться вопросами о чести Тиссы. Не будет судить.

– Хорошо. Тогда ей нужно отправиться в это место как можно скорее.

– Почему? Ты что-то узнала, Гитте?

Я даже подалась вперед.

– Слуги многое говорят, а Гитте слушает.

– Расскажи мне. Не тяни.

– Они говорят, что хозяин охладел к ней.

– Это хорошая новость!

– Не совсем, – возразила тролльчанка. – Есть такие мужчины, чье внимание обжигает и причиняет боль, но их холод еще опаснее.

* * *

Судьба Тиссы вызывала у меня все большее беспокойство. Гитте поделилась слухами, которые ходили среди слуг в поместье: Маг собирался продать Тиссу.

Возможно, из-за этого решения, чтобы придать девушке «товарный вид», ей разрешили длительные прогулки на воздухе и еда явно улучшилась.

Изменились и письма. Тисса написала песню и упомянула, что хотела бы ее спеть для меня, но она выражала страх, что компания такой недостойной тролльчанки не слишком подходит для настоящей яло эманта.

Я поняла, что Тисса хочет сбежать.

* * *

Змея походила на черную траурную ленту, забытую в траве. Должно быть, гадина выползла к берегу озера в этот неожиданно теплый день в надежде согреть свою ледяную кровь.

Тисса сошла с дорожки и, рискуя испачкать травой туфли, двинулась прямо к змее.

Нет. Не может быть, что она ее не заметила. Она же смотрит прямо на нее.

Жирное чешуйчатое тело так и лоснилось на солнце. Змея свилась в кольцо, подняла треугольную плоскую голову со вздернутым носом и предостерегающе зашипела.

Тисса остановилась в нескольких шагах, и теперь они со змеей смотрели друг другу в глаза.

Девушка начала медленно опускаться на землю, одновременно протягивая руку.

Шипение стало свистящим и злым, мелькнул быстрый раздвоенный язык. Голова на длинной шее отклонилась назад. Еще немного, и она бросится, сделает выпад.

А Тисса продолжала тянуться к ней, словно хотела приласкать. Лицо девушки при этом выглядело таким спокойным и безмятежным.

«Нет. Тисса. Нет», – мне хотелось кричать, но она все равно не могла бы меня услышать.

Мир съежился до золотистых глаз змеи и белых клыков в алой пасти.

Рука Тиссы была так близко. Тонкие пальцы танцевали перед тупой мордой и дразнили змею.

Вот сейчас…

Голова змеи разлетелась кровавыми брызгами.

От неожиданности я не смогла удержать крик.

Лицо, шея и платье Тиссы покрылось кровавыми точками. Она часто задышала, словно только что очнулась, и обвела пьяным взглядом лужайку.

К ней спешил незнакомый мне тролль. Мужчина выглядел хмурым и злым.

– Почему нельзя было оставить меня в покое! – в сердцах крикнула Тисса.

Он криво усмехнулся и спихнул обезглавленное туловище гадюки в воду.

Затем поднял упирающуюся Тиссу на ноги, вынуждая ее встать прямо. Затем провел по лицу, соединяя точки в красные волнистые линии.

– Я могу лишить тебя прогулок, – с ленцой сказал он. – О чем ты думала, глупая девка?!

Тисса лишь вздохнула, отводя от тролля взгляд.

– Жить надоело? Так не вышло бы. Яд гарка не так силен осенью, провалялась бы десяток дней…

– Яд гарка одинаков в любой сезон, – процедила Тисса.

Он тряхнул ее за плечи, так что ее голова откинулась, а зубы клацнули.

– О, да, давай, сверкай на меня глазами… – он ухмыльнулся, отчего лицо его на несколько мгновений разгладилось и приобрело странное выражение. – Теперь я вижу, почему ты сводишь с ума.

Потом резко отстранился:

– Приведи себя в порядок, пока никто не увидел.

А затем он как будто случайно провел по груди Тиссы, чуть сжимая ее и втирая змеиную кровь в ткань.

– Собственность моего дорогого дяди должна выглядеть подобающе.

Тисса торопливо направилась к дому.

Вроде разговор завершился, но тролль пошел за ней.

– Ты могла бы быть со мной полюбезнее.

Она обернулась и окинула мужчину оценивающим взглядом, и вдруг нежно улыбнулась.

* * *

Я почувствовала, как стены дома давят, кровь стучала в висках, а живот сводило.

– Вы совсем побелели, тайрис, – заметила Гитте.

– Мне нужно прогуляться. Наведаемся в лавку, я поняла, что ленты и кружево совсем не подходят к наряду, в котором я буду на параде.

Весьма достойный повод, чтобы яло эманта могла выйти из дома, тем более в сопровождении служанки.

Мы неторопливо шли по улицам, я раздумывала о том, что увидела. Неужели Тисса настолько отчаялась? Но как же понимать ее послание? Неужели я так заблуждалась относительно ее намерений?

– Что, госпожа, – спросила Гитте, – твои буквы не хотят открывать тебе правду?

– Как ты… откуда?

Тролльчанка усмехнулась и поправила косу.

– Мои камни тоже иногда путают. Поэтому я держусь от книг подальше.

– Я неправильно поняла Тиссу.

– Читать знаки сложно, – сказала Гитте. – Но если ты так заботишься о чужой судьбе, мы можем попробовать ее прочесть.

– Я должна тебе признаться, – со вздохом сказала я.

– В чем же? А… ты хочешь знать о том, что тебя ждет…

– Нет. Я не верю в то, что будущее можно увидеть.

Гитте расхохоталась так громко, что на нас обернулись несколько троллей.

Я опасалась, что мои слова могут ее обидеть, но этого не произошло.

– Ах, тайрис, будущему все равно, веришь ты в него или нет. Оно просто наступает. И лучше к нему приготовиться.

В ту полночь мы расположились с ведьмой в моей комнате.

Она зажгла огарок красной свечи и произнесла долгое заклинание. Звуки ее голоса звучали завораживающе. Она просила особый туман, который скрывает будущее, отступить.

Лицо ее при этом было торжественным и строгим.

Потом из своего мешочка Гитте достала пять камней с таинственными знаками.

Она уставилась на них и нахмурилась. Вновь собрала их в мешочек и яростно встряхнула.

– Шутят, – коротко пояснила она и вновь достала пять камней.

– Хотят поговорить о тебе, тайрис.

– Не стоит, – отозвалась я.

Гитте вновь повторила весь ритуал заново, на этот раз лицо ее озарилось улыбкой.

– Вот теперь! – одобрительно сказала она.

– Что они говорят?

– Тиссу спасет король.

– Король?

Означает ли это, что кто-то попросит короля об этом? Люк? Да, в это вполне возможно поверить?

– Но при этом… камни ясно дают понять, что действовать нужно ей самой.

– То есть она сама должна встретиться с королем и просить его об избавлении от Мага?

– Нет. Тут что-то другое.

Гитте достала из мешочка маленькое голубое перышко и подожгла его. В комнате резко запахло паленым, даже зачесалось в носу.

Ведьма задула огонь и принялась водить дымящимся пером над камешками. Из ее горла выходил дрожащий низкий звук.

– Мммммммммм. Все решится в ближайшие дни, – свеча вспыхнула и погасла.

Мы остались сидеть на месте в темноте моей комнаты.

– Это все?

– Нет. Еще кое-что. От тебя потребуется много отваги, а мне нужно готовить пирожки.

– Пирожки?

– Да.

Я мотнула головой, мне казалось, что я ослышалась.

– Это тебе сказали камни?

– Тебе же многое говорят книги.

Глава 22

Гитте действительно принялась усердно готовить пироги. По вечерам дом наполнялся дразнящим ароматом. Когда Атали нанесла мне недолгий визит, то сморщила нос и строго-настрого запретила прикасаться к такой пище. Зато Аян и мрачный слуга вовсю наслаждались угощением.

От Атали я узнала, что король весьма доволен результатами своей поездки и скоро возвращается в столицу, а это значит, что парад наложниц пройдет в положенный срок. Весть о возвращении короля мне подтвердил и Йотун в одной из наших бесед.

– Возможно, твое предсказание окажется правдивым, – сказала я Гитте. – Говорят, что король сейчас в благостном настроении. Вот только как он узнает о Тиссе, ума не приложу.

– Это произойдет. Камни сказали весьма четко: Тиссу спасет король. От тебя потребуется отвага.

– А ты будешь печь свои пироги?

– Именно так.

* * *

Маг был в кабинете со своим мрачным родственником, который убил змею около озера. Обстановка в комнате была напряженной. Шторы были плотно задернуты, отсекая дневной свет.

– И что прикажешь мне делать? – раздраженно спросил Маг.

Мрачный тролль сидел в кресле, вытянув ноги, и молча следил, как его дядя нервно перекладывал бумаги на широком столе.

– Его может разозлить мое внезапное появление, но… однако же…

– Может принести многие выгоды, – мрачный тролль закончил фразу.

– Тогда решено, я поеду навстречу королю!

Маг поднялся, голос его окреп:

– Определенно. Я найду нужные слова, чтобы убедить его величество.

– Не сомневаюсь, дядя.

– Горм, я всецело полагаюсь на тебя в управлении поместьем и об этом… – он постучал по стопке бумаг на стол, – также прошу позаботиться.

– Конечно, – улыбка на мгновение озарила унылое лицо.

Маг собрался уходить.

– А девушка? – спросил Горм, и его глаза хищно блеснули. – Что с ней будет?

– Она ядовита, племянник. Дурманит разум мужчинам, лишает их власти. Лучшим решением будет ее продать. – Лицо Мага исказилось злостью, и в то же время на нем мелькнуло еще что-то… мучительное, темное.

– И покупатель уже имеется? – равнодушно спросил Горм.

– После. Сейчас не до этого. Я еще не окончательно решил.

– Конечно, дядя. Все ваше внимание должно быть сосредоточено на предстоящей встрече с королем.

Маг похлопал племянника по плечу.

Поместье он покидал в большой спешке в сопровождении небольшого отряда охраны.

Наблюдая за его отъездом, я все больше и больше позволяла себе поверить в предсказание Гитте.

Трудно было не увлечься подобными мыслями, наблюдая, как решение Мага ведет его прямо к королю. Вдруг в их разговоре всплывет имя Тиссы… кто знает, как все повернется.

Если он так жаждет ее продать, вдруг рассудит, что поэтесса с золотым голосом является достойным «подарком» его величеству, и таким образом освободит ее от своего влияния.

Мне нестерпимо захотелось написать Тиссе о том, что ждать избавления осталось недолго. Захотелось побыть тем «светлячком», который посылает крошечный огонек надежды.

* * *

Горм ходил по большому дому с таким видом, как будто действительно был здесь полноправным хозяином. Не стесняясь, усаживался в кресла, переставлял красивые безделушки на каминных полках. Он словно примерял другую жизнь… Будет ли ему хорошо среди этой мрачноватой роскоши? Понравится ли ему вид на черное озеро?

Он весьма уверенно отдавал распоряжение слугам, а те, вышколенные до предела, беспрекословно выполняли малейшую прихоть.

Тисса один раз попалась на его пути, но легкой, почти невесомой тенью поспешила исчезнуть. Вне всякого сомнения, Горм заметил девушку, но как будто не обратил на нее внимания.

Найдя состояние дома удовлетворительным (как будто за то короткое время после отъезда Мага что-то могло прийти в упадок), он вызвал ключницу и главного управляющего мужской прислугой.

Мрачно оглядев троллей, которые стояли, склонив головы, он растянул губы в улыбке и сказал:

– Итак, ваш хозяин и мой дорогой дядя уехал. Его не будет несколько дней. И поскольку я нашел дом в образцовом порядке, то думаю, всем вам не повредит немного отдыха.

Заявление было столь неожиданное, что слуги позволили себе переглянуться.

– Отдыха, господин?

– Да, именно так. Накройте ранний ужин в зеленой гостиной, охотничий завтрак в малой желтой комнате, и все могут быть свободны…

– Свободны до обеда? – обретя спокойствие, спросила ключница, но все равно ее голос звучал удивленно.

– До вечера завтрашнего дня, – непринужденно уточнил Горм.

– Но кто-то должен остаться в доме, на случай если вам что-то понадобится.

– Об этом не беспокойтесь. Знаю, мой дядя так вас не балует. Так что используйте время с пользой.

– Как прикажете.

Слуги поклонились.

Горм кивнул, словно признавая собственное великодушие, и протянул руку.

– Ключи.

– Но так не принято, – женщина схватилась за связку на поясе так, как будто ей предлагалось раздеться.

– Ты хочешь оспорить приказ своего господина? Разве он не оставил меня управлять всем так, как я посчитаю нужным?

Женщина колебалась. На ее лице отразилась сомнение и внутренняя борьба. Выбор был между неподчинением прямому приказу и страхом не выполнить свои обязанности. За любой из проступков Маг покарает ее без жалости.

– Мне долго ждать? – поторопил Горм.

Привычка подчиняться без лишних вопросов взяла верх. Ключи перекочевали к племяннику.

– Вот и славно.

Мрачный тролль наблюдал из окна, как из главного дома уходят слуги. Стайка горничных упорхнула, хихикая и что-то обсуждая.

– Прошу меня простить…

Горм обернулся, недовольно вскинув бровь.

– Тут письмо… обычно хозяин сперва прочитывал… прежде чем отдать… эм… Тиссе.

– Да, положи на стол.

Слуга почтительно положил конверт на стол и поспешил поскорее убраться.

Дождавшись, когда дом окончательно затихнет, мрачный тролль довольно вздохнул и взял конверт.

Он точно знал, что в доме кое-кто все-таки остался…

Я едва могла сдержать крик досады. Какая же я идиотка! Теперь план Горма был очевиден. И это его кружение по дому было не чем иным, а охотничьим ритуалом.

Тисса сидела в отведенной ей комнате. Это была каморка в полуподвале, весьма скудно обставленная, с узким окном, забранным решеткой.

– Письмо от твоей подружки.

Тисса поднялась и подошла к троллю, протянула руку. Кончик конверта коснулся ее ладони, но, как только девушка захотела его забрать, мужчина резко убрал руку, пальцы Тиссы сомкнулись на воздухе.

– Отдай, – спокойно сказала она.

Но он с издевательской улыбкой снова протянул ей послание.

– Так возьми.

Тисса снова потянулась, но ее мучитель вновь убрал руку.

– Не хочешь? – продолжил издеваться он.

Девушка вновь попыталась отобрать у него письмо, но он просто поднял руку над головой и был очень доволен собой, когда она в погоне за моим письмом подпрыгнула.

О, теперь семейное сходство Мага и его племянника становилось очевидным.

Тисса отошла и равнодушно отвернулась.

– Ну же… – подначивал ее Горм.

– На этот раз я не попадусь. Оставь письмо и уходи, – сказала она, садясь на краешек постели.

– Как грубо. Я же могу…

Раздался звук разрываемой бумаги.

– Нет, – в испуге выдохнула Тисса.

Но тролль лишь разорвал конверт, развернул лист и без зазрения совести принялся читать.

– Как захватывающе, – сказал он. – Еще одна пустоголовая девка, у которой на уме одни стишки.

– Что она пишет? – поинтересовалась Тисса и бросила быстрый взгляд из-под опущенных ресниц.

– Как обычно. О том, что при возвращении ее покровитель будет удивлен, как много стихов она выучила. Человечка возомнила, что может быть похожа на тролльчанку, – он скривился с отвращением и подошел к Тиссе.

Она взглянула на него снизу вверх. Ее спина была очень ровной. Тисса была похожа на натянутую струну.

Мое письмо, точно опавший с дерева лист, приземлилось к ней на колени.

Тисса взяла бумагу, ожидая подвоха, но Горм продолжал неподвижно стоять, дожидаясь, пока она прочитает.

Он рассматривал девушку с явным интересом и наконец сказал:

– Ты красива.

Тролль взял Тиссу за подбородок, вынуждая взглянуть на него.

– Но так упряма. Зачем ты мучаешь себя и навлекаешь гнев дяди?

Тисса отвернулась и пожала плечами, выражая полное равнодушие к своей судьбе.

– Дядя считает, что ты действуешь, как яд, отравляешь разум мужчин. Можешь даже свести с ума. Это правда?

– Откуда мне знать, – ответила Тисса.

– Так ты делаешь это не нарочно?

– Делаю что?

– Занимаешь мысли, – Горм усмехнулся.

При других обстоятельствах подобный разговор мог бы предшествовать признанию в любви.

– Мысли можно занять и более достойным предметом, – сказала Тисса и хотела подняться. Но тролль удержал ее за плечо.

– Я отпустил слуг до завтрашнего вечера. Мы одни в доме.

– Одни, – эхом повторила она и погладила мое письмо, расправляя заломы на бумаге. – Совсем?

– Совсем, – усмехнулся он и костяшками пальцев коснулся ее щеки.

Глаза Тиссы чуть сощурились.

– Горм… ты не боишься?

– Он сам разрешил пользоваться всем, что мне может понадобиться. И сейчас мне просто необходимо…

Горм коснулся ее губ, и его большой палец проник ей в рот.

– Поняла, чего я хочу?

Она кивнула и послушно взялась за его пояс.

– Умница. Я мог бы убедить не продавать тебя.

Тисса сняла связку ключей. Они весело звякнули. Девушка соскользнула с кровати, опустившись перед мужчиной на колени. Горм свысока смотрел, как она справляется с завязками и тянет штаны вниз.

– Давай же… возьми в рот.

На его лице появилось победное выражение.

– О, да… у меня получится смирить твой нрав и приручить…

Рука Тиссы как бы невзначай легла на кольцо, она перебирала ключи нежным касанием, пока не наткнулась на маленький серебристый ключик с витым кольцом.

В этот самый момент она изо всех сил толкнула Горма. Он повалился назад на кровать, получив дополнительный удар под колени выступающей деревянной рамой, а сама тролльчанка, увернувшись от его руки, в отчаянном, зверином рывке бросилась к двери.

Тролль бы догнал ее, но помешали штаны, запутавшиеся вокруг его лодыжек. Он был точно стреноженный конь, который может лишь нелепо подпрыгивать. Пока Горм, ругаясь, избавлялся от штанов, Тисса захлопнула дверь и трясущимися руками пыталась попасть ключом в замочную скважину. Металл истерично звякал о металл.

Ей удалось вставить и повернуть ключ как раз в тот момент, когда дверь задрожала, как от сильного удара, но звука не последовало.

– Ха-а… – крикнула Тисса. – Не выйдет! Можешь биться и кричать, сколько влезет. Никто не услышит. Давай, попробуй применить магию!

Тисса согнулась пополам от смеха… На глаза навернулись слезы, а все ее тело сотряс сухой рвотный спазм.

Горм пытался снова и снова высадить дверь. А потом все стихло.

– Ага! – отдышавшись, сказала Тисса и вытерла рот тыльной стороной ладони. – Вижу, ты рискнул. Твой дядя позаботился о том, чтобы я не могла применять заклинаний, а еще он предоставил возможность кричать так громко, как позволяет голос. Он придавал значение приличиям.

Она медленно опустилась на пол, как будто разом кончились силы, и провела несколько минут, просто сидя и глядя в пустоту.

Было очень тихо. Где-то наверху тикали часы, да иногда ветер ударял ставней.

Тисса как будто очнулась и поднялась на ноги. На дверь, за которой находился Горм, она больше не оглянулась.

Тисса не торопилась, но и не медлила. Она выгребла из письменного стола Мага монеты, в его спальне достала из тайника немного драгоценных кристаллов и украшений. Проходя мимо, накрытого к раннему ужину стола, собрала в салфетку хлеба, сыра и вареного мяса, сделала пару весьма щедрых глотков вина прямо из горлышка. Подумав немного, она захватила бутылку с собой.

Связку ключей оставила на видном месте, унеся с собой маленький серебряный ключик, который позже с размаху зашвырнула в озеро, и еще один, которым отперла ворота.

Затем маленькая закутанная в плащ фигурка выскользнула наружу.

* * *

– Гитте! Гитте!

Голова шла кругом от избытка видений и от увиденного.

– Что, тайрис? Почему ты кричишь? Ты как будто увидела мертвеца.

– Гитте, – одними губами прошептала я, – Тисса сбежала.

Тролльчанка кивнула.

– И куда она пошла?

Я попыталась вызвать видение, но у меня из носа пошла кровь.

– Не знаю, – прижимая смоченный в холодной воде платок, ответила я. – Я не знаю.

– Тише, тише… отдохни.

– Отдохни? Уже темно! Куда может отправиться беглянка? Одна, ночью? На ее пути столько опасностей!

Ответ я получила за полночь, когда Тисса возникла на пороге дома Йотуна.

Глава 23

– Мальта, – Тисса откинула капюшон, скрывающий ее лицо. – Я не знала, куда еще пойти.

Я втянула тролльчанку внутрь дома и затворила дверь, предварительно высунувшись наружу и оглядев пустынную улицу.

Тиссу била дрожь, и она вцепилась в мое предплечье, как утопающий цепляется за спасателя. Даже через ткань платья я могла почувствовать, какие у нее холодные пальцы.

– Сбежала, – сказала она. – Я сбежала.

Она огляделась, как затравленный зверек.

– С-слуги? – слова давались Тиссе с трудом.

– Не проснутся, – ответила я ей.

– До утра даже не пошевелятся, – Гитте бесшумно появилась, вынырнув из недр дома. – Я проверила.

Тисса испуганно дернулась, но моей руки не выпустила.

– Не пугайся. Это Гитте. Она – друг и умеет печь пироги.

– О да… – посмеиваясь сказала ведьма. – У меня есть хороший, не единожды проверенный рецепт, чтобы никто не беспокоил меня всю ночь.

Мы с ней заговорщически переглянулись.

Я еще удивлялась и даже немного обижалась на то, как Гитте ревностно выполняла указание Атали: не давать мне ни кусочка «проклятой крестьянской еды».

– Пойдем, – сказала я Тиссе. – Хочешь что-то съесть, выпить?

Предложение прозвучало не слишком удачно, так как мы только что рассказали, как ловко в этом доме усыпляют слуг, подмешав в начинку пирогов сомнительные добавки.

– В-воды, – сказала Тисса. – Пожалуйста.

Мы расположились около камина, и она отпила несколько глотков.

– Я… я… я… сбежала. Меня начнут искать завтра вечером, когда обнаружат Горма запертым в комнате…

Тисса рассмеялась, так легко и беззаботно.

А потом ее было не остановить. Она говорила и говорила. События тасовались, словно карты в колоде. Было особенно сложно не выдать себя случайной фразой, которая бы обнаружила мою поразительную осведомленность о положении Тиссы и испытаниях, выпавших на ее долю. Но все же я знала далеко не все, и, по мере ее рассказа, картина становилась все более цельной. Например, о том, как она добралась до дома Йотуна. Оказалось, ей повезло встретить повозку, которая ехала в город, в уплату возница взял початую бутылку вина.

Гитте тоже пришла и незаметно устроилась на стуле в углу.

– Я украла украшения и деньги, – сказала Тисса и вскинула подбородок. – Когда он будет меня искать, то в любом случае скажет, что я воровка. Так пусть это будет правдой.

Если она думала, что я буду ее осуждать, то она сильно ошибалась на мой счет.

– Мальта, – горячо сказала она. – Твои письма… И последнее, когда я прочла строчку, то все поняла… Но откуда ты знала?

Вопрос застал меня врасплох.

– Знала что?

Тисса улыбнулась.

– Что я смогу сбежать!

Тут я похолодела. Она предприняла эту попытку из-за меня? Если бы Горм не запутался в штанах, если бы он приказал ей прийти к нему в спальню… если бы она не успела повернуть тот ключ… Не говоря уже о том, что он мог оставить слуг в доме. Хотя нет, слуги точно узнали бы о его интересе к «собственности» настоящего хозяина дома и недопустимом поведении. Но в любом случае, от всех этих «если» меня замутило.

– Значит, слухи правдивы, ты владеешь какой-то могущественной человеческой магией, – сказала Тисса.

Гитте важно кивнула, подтверждая ее слова.

Я открыла и закрыла рот, рассудив, что не стоит пытаться переубедить Тиссу. Также с холодной и острой ясностью стало понятно: вопреки всем предсказаниям, король никак не поможет. Если маги поймают Тиссу, они убьют ее. Мы можем рассчитывать только на себя.

– Тебе нужно исчезнуть из столицы, – как можно спокойнее сказала я.

– Да, – подтвердила Тисса. – Я должна отыскать свое сердце. Мне нужно попасть в Гурдан, оттуда лучше всего начинать поиски, если Маг действительно отправил его на корабль.

– Значит, у тебя уже есть план, – с некоторым облегчением вздохнула я.

Тисса неуверенно кивнула.

– Не знаю, что у меня есть, но могу сказать, чего нет… так это страха.

Я ждала, когда она продолжит. Девушка долго смотрела в огонь, а потом с чувством произнесла строки из поэмы, которую я выбрала для своего письма:

– «Забрать бы быстрый ветер – драгоценный дар, со склонов гор». Дорогая Мальта, о каком чудесном месте ты мне писала?

Я рассказала то, что знала о карлингах, Исмаре и Гнезде.

– Если ты умеешь читать карты, то я могу показать.

Тисса согласилась взглянуть скорее из вежливости, ее мысленный взор был обращен в портовый город, где стояли тролльи корабли. Надежда подстегивала ее и гнала вдаль.

– У твоего покровителя хороший дом, – сказала Тисса, дожидаясь, пока я разложу на столе карты. – Не слишком роскошный для его положения, но гораздо лучше поместья Мага.

Она неожиданно зло усмехнулась и добавила в сердцах:

– Надо было поджечь это осиное гнездо. Но тогда бы сразу выяснилось, что я сбежала.

– Ты правильно сделала, что не стала облегчать им твою поимку.

Мы склонились над картами.

– Вот сюда мне нужно, – Тисса показала за пределы листа. – Примерно здесь располагается Гурдан. На твоей карте есть река… вот ее исток, она течет по равнинам, полям… и в ее устье стоит город с золотыми башнями.

Она пальцем прочертила недостающие изгибы реки уже на столе. Я обратила внимание на ее ногти. Они были обычные… не алые, как должны быть у яло эманта, да вдобавок короткими и обкусанными.

– Ты была в этом Гурдане?

Тисса отрицательно мотнула головой:

– Нет. И как я слышала, там на самом деле башни не золотые, а из кирпича.

– Можешь ли ты ходить по туманам? – подала голос Гитте и ворчливо добавила: – Это куда сподручнее, чем знание о каких-то башнях.

– Да, – ответила Тисса. – Скажи, Мальта, увижусь ли я с ним? У меня получится?

– Сейчас не время для сомнений, – сказала я, не желая ступать на зыбкую почву предсказаний.

Тисса счастливо улыбнулась.

– Значит, я встречу свою любовь.

– Надо подумать, как выбраться из столицы.

В поисках поддержки я посмотрела на Гитте.

– Уйти гораздо проще, чем войти. Но делать это лучше завтра на закате, среди крестьян, которые не могут находиться в городе без особого разрешения, но задержались, чтобы распродать свой товар.

– На закате, – повторили мы с Тиссой.

– К тому времени меня начнут искать…

– Значит, тебе нужно измениться, – сказала я. – Они будут искать девушку в простой одежде…

Гитте хлопнула себя по коленке.

– Из нее получился бы неплохой мальчик. Никто не обратит внимания на молодого тролля, который шныряет между рядами повозок торговцев, спешащих покинуть город до наступления темноты.

– Я не против совершить еще одно преступление, – сказала Тисса.

– Почему преступление? – удивилась я.

– Если ношение мужской одежды осуждается, то попытка выдать себя за мужчину карается поркой и тюрьмой, – пояснила тролльчанка.

– И что часто это тут происходит?

– Порка?

– Нет. Что наложницы пытаются притвориться мужчинами?

– Говорят, – Тисса озорно блеснула глазами, – в одном из влиятельных Орденов главой стала женщина. Она притворялась мужчиной до конца своей жизни и правила магами железной рукой. Вот после ее смерти и появился закон.

Вдохновленные этим поучительным примером, мы взялись за дело.

Пришлось обрезать роскошные волосы, но это обстоятельство не слишком расстроило Тиссу.

Она протянула свою косу Гитте:

– За них можно выручить немного денег, – сказала она.

Но посовещавшись, мы решили, что не стоит так рисковать, и сожгли косу в камине.

Гитте весьма умело выбрила Тиссе виски.

– Стало так легко, – сказала та, тряхнув головой.

Я принесла одежду адепта, которую мне дал Йотун, и также пару рубашек и штанов, которые раньше заказала у швеи.

Преображение, которое произошло с девушкой, вышло ошеломительным, особенно когда она прошлась развязной походкой, чуть ссутулив плечи. Перед нами стоял, улыбаясь, щуплый подросток. В этом сорванце никак нельзя было угадать ни ученицу яло эманта, ни бесправную пленницу Мага.

Немного подумав, мы решили, что платье и туфли, в которых убежала Тисса, следует подбросить к городскому пруду. Я также предложила оставить украшения на берегу.

– Но их же просто заберут! – кусая губы, сказала Тисса.

– Вот и пусть! Денег я тебе дам, у меня скопилось какое-то количество, – пообещала я. – Этого хватит на первое время.

Той ночью мы если и спали, то лишь урывками. Я то и дело просыпалась, чтобы взглянуть на заточенного в комнате Горма. Он, кажется, смирился со своим положением и спал сном существа, лишенного угрызений совести.

Тисса металась и вздрагивала. На рассвете усталость все-таки взяла свое, и она крепко заснула до самого обеда. Было несложно удерживать вездесущую Аян подальше от моей комнаты, я порядком измучила ее разными придирками и требованиями. Потом позвала слуг в дальнюю гостиную на первом этаже, где объявила, что хозяин Йотун на днях прибудет, и разразилась пространной речью о необходимости тщательно подготовить дом к его приезду, а в это время Гитте вывела Тиссу через черный ход.

Я не могла так просто расстаться с тролльчанкой и решила проводить ее немного. Мы с Гитте догнали ее через два квартала от дома Йотуна.

Что видели перед собой случайные прохожие: по улице шла яло эманта с густой вуалью, закрывающей лицо, рядом с ней – подросток в простой одежде, и сопровождала их, отставая на пару шагов, горделивая служанка с роскошными косами.

– Я должна тебе признаться, – сказала Тисса, – когда ты появилась в Доме, то я не слишком хорошо о тебе думала. Из-за того…

– Из-за того, что я человек? – закончила я.

Она кивнула.

– Теперь мне стыдно. Ты помогаешь мне, еще и деньги… вдруг я не смогу их тебе вернуть.

Мы обе понимали, что этого точно не произойдет. Вряд ли мы когда-то увидимся вновь, разве что я смогу иногда взглянуть на Тиссу в видениях.

– Ты могла бы себе купить… много чего…

– Мффф… – глубокомысленно ответила я. – Будем считать это платой за уроки поэзии. Я и правда многое узнала.

Тисса искренне рассмеялась.

– Некоторые слова ценятся на вес золота.

Она стала серьезной.

Столица королевства троллей шумела вокруг, нас окутывали запахи еды и дыма из печей. По дорогам шуршали разноцветные листья, деревья в палисадниках оголились и выделялись стройностью силуэтов. Нам попалась еще парочка наложниц, спешащих по своих делам.

Они кивнули мне, как одной из своих.

Гитте взяла меня за рукав, чуть придерживая:

– Дальше ей нужно идти одной.

Наступила пора прощаться.

– Есть кое-что, – медленно сказала я. – Тисса, пообещай мне, что не сдашься… как бы тяжело ни было. Ты должна выбраться и жить.

– О, я использую шанс. Но о чем ты, Мальта? – она чуть нахмурилась.

– Змея, – шепнула я. – Ты же хотела… если бы не Горм, мы бы с тобой не разговаривали.

По ее лицу мелькнул страх, смешанный с изумлением.

– Но откуда?

– Просто пообещай, – движением руки я оборвала ее вопрос.

Она обняла меня.

– Не знаю, как ты об этом узнала, – шепнула Тисса. – Но… в общем… я в этом сильна.

– В чем?

– Я могу направлять некоторых тварей… не как маги, которые приказывают чудовищам, но все же. Та змея… я почти взяла ее. Это была такая удача, я раньше никогда не видела гарков в поместье, лишь безобидных тардов.

– Значит, ты не хотела навредить себе? – я почувствовала, как щеки начинают краснеть. Но при этом меня окатила волна облегчения.

– Себе? Нет, – Тисса покачала головой, и зрачки ее расширились. – Если бы все получилось, гарк обвил бы мою руку, я бы впервые с нетерпением ждала ночи. Я бы сама легла в его постель… Не верь слухам, что змеиный яд слабеет осенью или зимой, он всегда одинаковой силы. Достаточно было бы одного укуса.

По ее лицу скользнула злая улыбка.

Она еще раз порывисто обняла меня и пробормотала путаные слова благодарности. А потом щуплая фигурка затерялась среди городской сутолоки.

Пока мы возвращались домой, я все думала, как легко можно обмануться, полагаясь на видения, к каким ошибочным выводам можно прийти. Не зря Йотун предупреждал меня об этом.

Гитте оставила одежду и туфли Тиссы на берегу пруда, в вещах были и украшения.

– Не повезет тому, кто их найдет, – сказала ведьма.

– Почему? – удивилась я. – У кого-то будет сытный ужин, обед и завтрак, и так не один месяц кряду.

Гитте качнула головой.

– Этот маг – нехороший тролль. Пока я касалась его сокровищ, меня пробрал холод. Ты правильно велела Тиссе не брать с собой этот груз, он бы тянул ее назад, а теперь она свободна, ее ничего не держит.

И действительно, Тиссу точно подхватил ветер. Она легко покинула столицу и затерялась в туманах.

Мы боялись, что Горм поднимет тревогу, но он так и продолжал томиться в комнатенке. Злой и голодный, он, как и предсказывала Тисса, не мог ни до кого докричаться. Видно, слуги, обнаружив пропажу ключа от комнаты Тиссы, решили не вмешиваться в дела хозяина и даже не пытались подойти к комнате.

Глава 24

– Йотун! Ты вернулся!

Я бросилась ему навстречу, и он поймал меня в объятия. Не дав мне больше произнести ни слова, его губы закрыли мои. Вдыхая его запах, я поняла, как сильно успела соскучиться.

Йотун подхватил меня на руки, краем глаза я заметила осуждающее лицо ключницы. Она прекрасно поняла намерение хозяина и отвернулась, поджав губы.

Я уткнулась носом ему в шею, ущипнула губами, переместилась чуть выше, выше и кончиком языка коснулась мочки его уха. Легкий медленный выдох, как намек, как обещание.

Лестницу Йотун преодолел в несколько больших шагов, плечом толкнул дверь в мою спальню, где мы почти упали на постель, он сверху, раздвигая мне ноги коленом, путаясь в подоле моего платья. Едва прерывая поцелуи, он стряхнул с себя верхнюю куртку, жилет и рубашку.

– Мальта… ты ждала меня?

Он ласкал мою грудь через ткань платья, перекатывая затвердевшую горошину соска между пальцами.

– Конечно. Там внизу накрыт ужин…

– После. Я спросил не об этом.

Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, сводя на нет все усилия Гитте по созданию аккуратной прически. Служанка помогла мне облачиться в легкое голубое платье с открытыми плечами – как мне казалось, подходящий наряд для наложницы, встречающей своего покровителя после разлуки.

Йотун вытащил заколку и небрежно отбросил ее в сторону, наблюдая, как узел медленно раскрывается и пряди рассыпаются по плечам.

– Так ждала? – повторил он свой вопрос.

Я обняла его.

– Да. Очень, – выдохнула я перед тем, как поцеловать.

У него были горячие ладони, которые почти обжигали мне плечи.

– Я тоже ждал встречи.

Он весьма решительно помог мне избавиться от одежды, ни оставив ни единого кусочка ткани. Да я бы не смогла вытерпеть на себе ничего лишнего. Кожа горела, точно в лихорадке, и унять этот жар могли только ласки и поцелуи. Каждое его прикосновение вызывало во мне бурю чувств, заставляя сердце бешено биться.

Йотун поцеловал грудь, потом спустился ниже, прокладывая дорожку к пупку. Он коснулся щекой и потерся о мой живот с довольным урчанием, и я погрузила пальцы в его темно-болотные волосы.

Я хотела сесть и притянуть его к себе, но произошло то, чего я не ожидала… его губы… язык. Прикосновения.

– Что? Йотун?..

К щекам прилила краска. Он удержал меня, вынуждая снова лечь и поцеловал внутреннюю поверхность бедра, а затем снова прикосновение его языка там.

Я попыталась вырваться и свести ноги, острый стыд пронзил меня от макушки до кончиков пальцев.

– Йотун!

Он держал меня крепко и не прекращал целовать и пробовать меня на вкус.

Я не смогла сдержать стон и вцепилась в простыню, перед глазами вспыхнули темные круги.

Спина выгнулась дугой.

– Отпусти.

Он отстранился, а потом лег на меня, распластывая под собой.

– Нет. Точно не отпущу.

Когда он вошел в меня, то я чуть вскрикнула и скрестила ноги на его бедрах и теснее прижала его к себе.

– Моя… Мальта.

Когда мы отдышались и немного пришли в себя, то снова занялись любовью, на этот раз с обстоятельной, неторопливой нежностью. Я сидела на нем верхом, двигаясь плавно и осторожно, как будто сердце могло не выдержать избытка удовольствия. Он следил за мной из-под полуприкрытых век, а в уголках его губ пряталась безмятежная улыбка.

– Как можно так хотеть свою наложницу? – его хрипловатый голос отозвался теплом в груди.

Я пожала плечами и, качнувшись вперед, поцеловала его, не задавая себе вопросов, как можно хотеть тролля.

Его пальцы прошлись вдоль позвоночника и легли на бедра, подсказывая ритм.

Когда наша страсть была утолена сполна, мы лениво лежали рядом, ожидая, когда вернутся силы, чтобы встать и одеться. Прижимаясь к плечу Йотуна и обнимая его, я думала, что занятие любовью дарит ощущение свободы: ты паришь, не ведая ни запретов, ни преград, забыв о различиях в положении.

– До чего приятно вернуться домой, – сказал Йотун, звонко похлопав меня по заду.

В комнату вошла Гитте и невозмутимо оставила поднос с едой и вином.

Йотун вопросительно взглянул на меня:

– Я наняла служанку, – сказала я. – Это Гитте.

Гитте важно поклонилась и, не говоря ни слова, неторопливо покинула комнату.

Тролль глубокомысленно кивнул, одобряя.

– Хорошо. Там подарок для тебя, – он указал на свою куртку.

Двигаться совсем не хотелось, но я все-таки исследовала карманы. В одном обнаружилось золотое кольцо. Его поверхность, гладкая и сияющая, переливалась мягким светом, играя оттенками тягучего лугового меда. В центре был вставлен небольшой, но яркий бриллиант, словно капля росы, застывшая на лепестке. Камень светился внутренним огнем и красиво играл всеми гранями.

Йотун, с кровати наблюдавший за мной, подал мне знак подойти. Он сам надел украшение мне на безымянный палец правой руки. Кольцо оказалось довольно тяжелым и было чуть велико, но буквально через мгновение уже удобно сидело на пальце.

– Такое красивое, – сказала я и обняла Йотуна. – Спасибо.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Очень.

Невольно сердце дрогнуло. В Миравингии замужние женщины носят кольца на безымянном пальце. И мама носила. Я коснулась кольца и покрутила его, привыкая к мягкому давлению. На мгновение у меня возникло очень странное ощущение.

Почему Йотун надел его именно на этот палец?

* * *

Вернулись не только Йотун, король и его Тень, но также Маг. Его возвращение положило конец заточению Горма, а вместе с этим выяснилось, что Тисса исчезла. Меня согревала мысль, что тролльчанка успела затеряться в туманах, покинув столицу.

Я испытала злорадство, пока вместе с Магом выслушивала невнятные оправдания порядком обессилевшего и напуганного Горма.

Гитте помогла мне одеться, и я спустилась к завтраку. Уже с лестницы услышала голос Аян, которая что-то говорила Йотуну.

Когда я вошла, ключница замолчала и оглянулась.

– Эти вопросы задай хозяйке дома, – небрежно сказал Йотун. – Пусть она решает.

Он передал Аян книгу с расходами и обратился ко мне.

– Ты хорошо справляешься, Мальта. Я доволен. Даже не ожидал, что ты сможешь так быстро во всем разобраться.

Мой отец тоже был бы удивлен, я никогда не проявляла интереса к его делу и ведению счетов, но горячее желание не опозориться перед злобной ключницей и показать, что людям под силу то же, что и троллям, придали мне прилежания.

Я заняла место рядом с Йотуном, невольно краснея от его похвалы. От моего внимания не ускользнуло, что он назвал меня «хозяйкой дома». Означало ли это укрепление моего статуса?

Мы принялись за еду.

– Сегодня мне не нужно во дворец, – сообщил Йотун. – У нас было не так много времени, чтобы поговорить, а теперь можно не торопиться. Видела что-нибудь интересное?

Я улыбнулась, кивая.

– Да, – сказала я. – Мертвяки продолжают неплохо обустраиваться. Сырок получил новое имя и вновь занял место рядом с королевой. Теперь его зовут Монархо.

Йотун недоверчиво присвистнул.

– Королева нашла для него «кормилиц» – красивых девушек, чтобы он мог пить их кровь.

– Неплохо устроился.

– При всей противоестественности ситуации, мне не кажется, что королева Марианна в большой опасности. Я думаю, те, кто был оживлен бездной, лучше контролируют свою жажду крови. Ингар была совсем безумна. А вот Сырок нет.

– Вот только это не касается Дьярви, – сказал Йотун.

– Не соглашусь с тобой.

Его бровь удивленно взлетела вверх.

– Да, он убивал много и ужасно. Но… при этом… не знаю, не похоже было, что он не мог себя сдержать. Он преследовал какую-то цель, заманивая вас…

Йотун покачал головой и усмехнулся.

– Если хочешь знать, он все еще в своих туннелях, ждет, когда чудовища появятся на свет, – сообщила я.

– Не быстро же они рождаются. Хорошо бы не упустить момент…

– Я постараюсь, – пообещала я.

Мы провели весьма приятный полдень за разговорами, живо обсуждая магию и поездку Йотуна.

– Король обрубил все ветви на семейном древе Равард. Потеря их положения и богатства должна послужить уроком и предостережением всем остальным. Это надолго охладит самые горячие головы.

– Я рада, что большой битвы не было, – сказала я.

– Да, – кивнул Йотун и спросил: – Что-то еще происходило в мое отсутствие?

Усилием воли я заставила себя успокоиться. Нет. Он не может знать про Тиссу. Сделав пару вдохов, я сказала:

– Да. Как же я могла забыть! Вместе с другими яло эманта я посещала орден Надзирателей, где нас убеждали отказаться от роскоши. Но ты, Йотун, своим подарком пошатнул самые благие намерения.

Тролль довольно рассмеялся, ласково коснулся моей щеки, но не пожелал дать объяснений ни о значении подарка, ни о своих словах, когда назвал меня «хозяйкой дома».

Мне даже начало казаться, что я придумываю себе то, чего нет. Однако же палец охватывал золотой ободок, в котором сиял бриллиант.

* * *

Ингар стояла перед решеткой и смотрела на магов, которые спали на полу. Изредка кто-то из них что-то бормотал или всхрапывал.

– Любуешься? – старшая мертвячка появилась почти бесшумно, точно вышла из теней, которые клубились по углам коридора.

– Мне просто интересно, чем я отличалась от них?

– Всем. Как вообще тебе в голову могло прийти себя сравнивать?

Она коснулась щеки Ингар. Было странно наблюдать проявление нежности у столь противоестественного существа.

– Когда мы встретились, я тоже сидела в клетке, – сказала Ингар.

Мертвячка пожала плечами.

– В тебе было так много ярости, – с некоторой ноткой разочарования протянула она. – Они могли причинить тебе боль, унизить, но так и не сломали. Это делает тебя особенной. Но вернемся к делам. Что ты сейчас видишь перед собой?

Ингар в ответ фыркнула. Очень по-человечески.

Мертвячка ничуть не смутило столь явное пренебрежение.

– Я вижу перед собой не только источник еды, – серьезно сказала она. – Эти маги – наши солдаты. И мы отправимся навестить соседа-барона. У него же неплохой замок?

– Замок? – Ингар почти рассмеялась. – Скорее уж развалина. Его дела обстоят еще хуже, чем у… – Она замялась. – Чем в наших владениях.

– Это мы изменим, – с охотой откликнулась она. – Главное, поначалу действовать не слишком вызывающе.

– «Не слишком вызывающе»? Сколько тут у нас магов? Думаешь, их никто не хватится?

– Насчет них я не беспокоюсь. Сколько таких банд разъезжает по Миравингии… Мужчины дичают и перестают подчиняться. Нет… гораздо больше меня волнует твой дар. Ты слишком много размышляешь. Слишком много сомнений, сожалений, всей этой шелухи, которую нужно оставить… Давай, буди наших питомцев. Ты поведешь их.

– Я?

– Да. Ты. Нам нужно озаботиться тем, чтобы заполучить себе лучшие пастбища. Сначала мы подчиним себе земли мелких дворянчиков. Все будет выглядеть так, как будто они прогневали верховного мага и на них напали его отряды. Потом перейдем к аристократам пожирнее…

– Но зачем это все? Ты прекрасно обходишься…

– Я да. И пока людей много. Но уже сейчас нужно начинать о них заботиться. Волки перережут всех овец, если за ними не следить.

– Это ты называешь заботой? – Ингар кивнула на спящих магов. – И волки здесь – это мы.

Старшая мертвячка усмехнулась и покачала головой.

– Скажем так… Мы – волки… но будут стаи посерьезней. Готовься.

Она привлекла к себе Ингар и поцеловала ее в лоб.

Глава 25

Маг появился на третий день после приезда Йотуна в сопровождении Горма и еще трех рослых, пугающих на вид троллей.

– Простите за вторжение, советник, но мы бы хотели увидеть вашу наложницу, – сказал маг.

Если учесть, что я была в комнате, то заявление прозвучало несколько глупо.

– И зачем же вы хотите ее увидеть? – с интересом спросил Йотун, метнув на меня внимательный взгляд.

Он указал на кресло напротив, и Маг тяжело опустился в него.

– Дело весьма деликатное. Моя нойё, которую я приютил из жалости, сбежала.

«Нойё» – странное слово, означающее «удовольствие», причем не слишком значительное. Удовольствие, к которому относятся с пренебрежением. В человеческом не нашлось подходящего слова, которое бы отражало суть полностью.

Я бы усмехнулась: уж больно забавно выглядел Маг со скорбной миной, развалившийся в кресле и рассуждающий о «сбежавшем удовольствии», если бы все не было бы так серьезно.

Речь, конечно же, шла о Тиссе.

– Эта проклятая девка оказалась ведьмой, – последнее слово он со злостью выплюнул. – Околдовала моего племянника, украла драгоценности и деньги. Неблагодарная тварь.

Я бросила краткий взгляд на Горма – предполагаемую жертву вредоносного колдовства. У этого мужчины не было чести. Значит, свою похоть он объяснил заклятием, наложенным хрупкой Тиссой.

– Мы уже говорили с Надзирателями. Они должны проверить наставницу Атали. Не выращивает ли она за закрытыми дверями ведьм. Чему учит? – Маг скривил губы в презрительной улыбке.

Гитте появилась, как всегда, бесшумно и подала незваным гостям напитки. Она расставила бокалы на столике и встала рядом со мной, как будто ожидая дальнейших указаний, на самом деле слушая беседу.

Но мужчины не обращали на нас особенного внимания. Маг продолжал жаловаться Йотуну:

– Сначала я думал, что Тисса порочна в силу своего низкого происхождения и по недосмотру наставницы, надеясь, что строгость и наставления могут направить ее на путь истинный. Оказалось же все гораздо хуже… Ведьмовство. Недопустимая магия! Все это требует тщательнейшего разбирательства.

– Но вы же не думаете, что сами попали под действие ее колдовства? – с заботой в голосе спросил Йотун.

Выглядело так, как будто он и правда допускал такую возможность.

– Нет, не думаю. Но кто знает, кто знает, на что эта бестия была способна.

– А с самой наставницей Атали вы уже говорили?

– Утверждает, что ничего не знает. Но Надзиратели выведут ее на чистую воду. Разворошат гнездо мерзости.

Я старалась ни взглядом, ни жестом не выдать своего волнения, думала о том, как бы предупредить Атали о нависшей опасности.

Маг отпил из бокала и сообщил.

– Мы бы хотели узнать, знает ли ваша наложница что-то о побеге нойё Тиссы?

Йотун побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Но почему вообще возникла мысль поговорить с яло эманта Мальтой? Если дело в том, что у них была одна наставница…

– Нет, советник, – перебил Маг. – Они с Тиссой переписывались!

В подтверждении своих слов он достал несколько сложенных листов бумаги и торжественно вручил их Йотуну.

– И что же, им удалось обмениваться письмами без вашего ведома? – спросил Йотун, пробегая глазами по строчкам.

Радость Мага несколько поутихла:

– Разумеется, нет. Я читал как письма, так и ответы. Они переписывались о поэзии.

Йотун понимающе кивнул.

– В этих текстах я не вижу ничего предосудительного, разве что можно заподозрить наложницу в излишнем рвении порадовать своего покровителя.

– Вы знали об их переписке? – спросил Маг.

– Нет, – тут Йотун бросил многозначительный взгляд на меня. – Не знал.

– Сам факт, что яло эманта писала нойё…

– Говорит о том, что она не слишком хорошо осведомлена о положении вещей. Учитывая, что они с Тиссой провели в Доме какое-то время вместе… нет, думаю, все вполне объяснимо. Что ж, благодарю за то, что рассказали мне о поведении моей яло эманта, мне стоит самому объяснить Мальте, с кем стоит поддерживать общение, а с кем избегать.

Еще один весьма красноречивый взгляд в мою сторону.

Маг важно кивнул.

– Как бы их ни тренировали наставницы, все равно труд по воспитанию женщины ложится на покровителя.

Йотун склонил голову, весь его вид говорил о том, какая же тяжелая ноша – «воспитание» и сколько трудов требует.

– И все же, что удалось выяснить о побеге? – спросил он.

Маг вздохнул:

– Пока немного. Ищейкам удалось найти украшения, которые были похищены. Они оказались у бедняков в мерзком квартале. После хорошенькой порки те сознались, что нашли вещи на берегу городского пруда.

– О, – многозначительно сказал Йотун. – Но как же нойё удалось покинуть поместье?

Я ждала, как же они выкрутятся.

– Она украла ключи и выбралась незамеченной.

Поразительная краткость в описании события.

– Могу заверить, что сюда она не приходила, – сказал Йотун.

Маг скрипнул зубами, на лице его мелькнула ничем не прикрытая злоба.

– Побег произошел, когда я отлучался, чтобы встретить короля. Уже девять ночей, как…

– Мальта, – Йотун взглянул прямо на меня. – Тебе известно, где находится нойё Тисса?

– Нет, – ответила я.

И даже лгать не пришлось. Я понятия не имела, где она. И даже если бы я призвала видение, то определить в тумане точное место никак бы не удалось.

– Она что-то писала тебе о своем желании совершить побег? – Йотун задал следующий вопрос.

– Нет. Никогда.

Маг заерзал в кресле.

– Она приходила к тебе? – спросил он. – Ты что-то знаешь?

– Нет, нет, – я мотнула головой и опустила взгляд. – Я ничего не знаю.

Неожиданно в комнату вошла ключница.

– Что тебе нужно, Аян? – почти прорычал Йотун.

– Если мне будет позволено сказать, хозяин. Я все время в доме и могу заверить, что никакие недостойные тролльчанки никогда не посещали яло эманту Мальту. Да я бы и не допустила такого, чтобы этот порог переступила какая-то… какая-то беглянка нойё.

В комнате повисла тишина.

Я поразилась этому внезапному, но спасительному вмешательству.

– Она могла явиться под покровом ночи, – подал голос Горм.

– Я чутко сплю, – с достоинством сообщила Аян. – И непременно бы проснулась, если бы кто-то попытался проникнуть в дом. И яло эманта Мальта не отличается… способностью тихо себя вести… Дом советника – это благопристойное место, несмотря на наличие человека.

– Спасибо, Аян, можешь вернуться к себе. Никто в тебе сомневается, – сказал Йотун.

Ключница поклонилась.

– Прошу простить, что позволила себе дерзость, – сказала она и степенно удалилась.

– И все же позвольте мне допросить яло эманта, советник? – попросил Маг. – Уверен, она что-то скрывает.

Его взгляд цепко ощупал мою фигуру, задержался на лице.

– Я сам поговорю с ней. – сказал Йотун. – Иди к себе, Мальта.

По лицу Йотуна нельзя было ничего угадать. О моем существовании временно забыли: мужчины вернулись к непринужденной беседе.

Йотун поинтересовался у Мага, собирается ли тот взять себе наложницу, на что Маг принялся рассказывать, что уже присматривался к нескольким девушкам, но каждая в его глазах имела какой-то изъян.

На негнущихся ногах я вышла из комнаты.

Гитте поднялась со мной наверх.

– Тайрис, камни предупреждали: от тебя потребуется смелость, – напомнила она.

Но она неверно истолковала мое волнение.

– Нужно как-то предупредить Атали, – сказала я, прохаживаясь по спальне. – Надзиратели – это очень серьезно, Гитте. Они давно ищут повод сорвать злость на наложницах, и Атали подходит для этой цели куда лучше, чем Дагней.

Ответ я не успела выслушать.

* * *

Сырок… ныне Монархо наблюдал, как два дюжих молодца затаскивают в его покои огромное зеркало в вычурной золотой раме.

Парни пыхтели и сопели, стараясь не поцарапать драгоценный груз.

– Не уроните. Осторожнее, – давал указания Монархо. – Вон туда, к стене.

Зеркало опасно накренилось.

– Держите крепче, дурни! Или лишитесь рук!

А он довольно быстро освоился со своим положением и вел себя, точно принц крови. И одет он был соответственно. Пурпурный бархат, голубой шелк, бриллиантовая булавка украшала ворот.

Монархо небрежным движением провел рукой по напомаженным блестящим кудрям, как будто это он тащил неподъемную ношу, и выпрямился во весь свой невеликий рост.

Зеркало было установлено.

Карлик прижал надушенный платок к носу, дожидаясь, когда слуги удалятся.

– Пошевеливайтесь, все провоняли своим потом, – капризно сказал он.

Оставшись в одиночестве, он бросился к зеркалу и принялся разглядывать свое отражение.

Он стоял, чуть выставив одну ногу вперед, заложив руки за спину, чуть наклонив голову набок.

В этом положении Монархо застыл в странной, противоестественной неподвижности, живыми оставались только глаза, они внимательно изучали комнату в отражении.

Зеркало было таким огромным, что как будто вмещало в себя все пространство просторных покоев: окно, за которым чернела ночь, кровать с высокой периной и горой подушек, гобелен с масштабной сценой охоты на белого оленя.

Отражение шевельнулось. Наклонило голову в другую сторону, потом опустило руки.

Сам Монархо повторил движения своего отражения и помахал ему рукой. Отражение ответило тем же.

И отражение и отражаемый задвигались.

Они гримасничали, крутились на месте волчком, точно дети, которые затеяли игру с понятными им одним правилами.

Трудно сказать, сколько времени все это продолжалось, но в какой-то момент грань между зеркалом и комнатой истончилась, и если бы не золотая рама, служившая точным ориентиром, то было бы непонятно, где настоящее, а где отраженное.

Монархо замер. Отражение тоже.

А потом зеркальный Монархо кивнул, развернулся и пошел к двери. Он оглянулся напоследок, губы тронула легкая улыбка, и он пропал из виду, выйдя из комнаты в зазеркалье.

Карлик же остался стоять на месте, он продолжал смотрел в зеркало… но больше в нем не отражался.

* * *

Я вздрогнула и пришла в себя. Магический светильник не горел, вместо этого в комнате мерцали несколько свечей, в камине жаром пылали угли… такие же красные, как глаза мертвяка.

Йотун сидел рядом. Взгляд у тролля был пристальный, казалось, он видит все: мои потаенные мысли, страхи и надежды. Я поняла, что сейчас не стоит пытаться рассказывать ему о мертвяке и странном поведении его отражения, это может быть расценено, как уловка.

– Я не знаю, где Тисса, – сказала я и замолчала на полуслове, потому что заметила, что именно держит Йотун. В руке у него была открытая тетрадь. Моя тетрадь, куда я записывала заметки о жизни среди троллей.

Значит, пока я пропадала в видении, он не просто ждал, а еще и обыскал комнату.

– Наткнулся на небезынтересное чтение, – губы Йотуна изогнулись в не слишком доброй улыбке.

Тролль нарочито перелистнул несколько страниц и прочел:

– «На что приятно смотреть: как переливается шелк нового наряда, скорлупки яйца ярко-голубого цвета, из которого вылупился птенец певчей птицы, золотая пыльца на веках». Вполне невинно. А вот это:

Надзиратели собрали наложниц и приступили к увещеванию. Успеха это не имеет, поскольку они предпочитают вести беседы с воображаемыми женщинами и очень удивляются, когда отвечают им вполне реальные, разбивая вдребезги их ожидания.

Один из членов ордена долго говорил о кротости и сказал, что по-настоящему добродетельной женщине надлежит в ответ на колкость «бросить обидчику цветы». Я немедленно шепнула наложнице Д., что «цветы стоит бросать вместе с вазой». Остроумно. Но весьма непочтительно.

– Записи не предназначались для чужих глаз, – сказала я и попыталась забрать тетрадь.

Но Йотун хлопнул меня по руке.

– Да, я об этом тоже прочел. В самом начале, – сказал он и снова принялся листать страницы.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Смущение и стыд сковали меня настолько, что стало трудно дышать. Что еще он успел прочесть?

– Значит, ты любишь писать?

Йотун бросил мне на колени два моих письма, которые я написала Тиссе, и строго спросил:

– Что это, Мальта?

Ответ был слишком очевидным, чтобы произносить вслух, поэтому я задала встречный вопрос.

– Разве запрещено писать кому-то письма?

– Разве ты не знала о ее репутации? – парировал он.

Я молча стиснула зубы и потупила взгляд, избегая смотреть на Йотуна, надеясь, что вид у меня сейчас самый что ни на есть покаянный. Но во мне кипело негодование. «Репутация». А как насчет репутации Мага? С ним можно вести беседы и пить вино. У него она, надо полагать, безупречна?

Йотун взял меня за подбородок, вынуждая взглянуть на него, не давая укрыться.

– Ни тени раскаяния во взгляде, – заключил он и требовательно спросил: – Зачем ты писала ей?

– Тисса помогала мне восполнить пробелы в образовании.

– «Пробелы», – язвительно передразнил Йотун. – И какие же?

– Троллья поэзия. Ты сам видишь, в нашей переписке нет ничего предосудительного. Маг тоже не нашел, к чему придраться.

Не говоря о том, что он сам поощрял наше с Тиссой общение.

– Ты сохранила ее письма?

– Нет, – и я не лукавила, мне действительно было жаль сжигать их в камине, как будто в пепел и дым превращалась наша случайная, обреченная с самого начала, дружба.

– Хорошо. На это у тебя хватило ума. Значит, поэзия. Предположим. Но зачем писать нойё?

Презрительное «нойё» от Йотуна покоробило и отозвалось неприятным холодком.

– И надо же… как ты вообще смогла писать на тролльем?! – несмотря ни на что, это прозвучало удивленно и одобрительно одновременно.

– Было непросто, – со сдержанной гордостью сказала я, пряча улыбку, вспоминая, как сидела над книгами.

Он покачал головой, но вновь вернул лицу серьезное выражение.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Как я сказала, Тисса талантливая поэтесса и разбирается во всем этом.

– Дагней тоже разбирается.

– Я не подумала.

– И почему у меня чувство, что ты лжешь? – сказал Йотун, его рука легла мне на плечо и чуть сжала. – Хорошо. Тогда я скажу. Мне не нравится твоя своенравность, Мальта. Думаешь, что правила не для тебя, и ты можешь вести себя, как вздумается? Но что еще хуже, ты решила, я позволю плести интриги за моей спиной!

Его пальцы с силой сдавили мое плечо.

– Нет.

– Нет?

– Когда плетут интриги, делают это тайно! – почти закричала я. – Все, что я сделала – это написала несколько писем.

– И одно из них Тени короля? – шипящим шепотом спросил Йотун.

– Оно тоже не было большим секретом! – сказала я. – Я писала его открыто.

Глаза Йотуна на мгновение расширились, но он быстро взял себя в руки.

– И о чем же ты писала ему? – холодно спросил он.

– Я просила его помочь Тиссе.

– А он?..

– Не помог, – коротко ответила я.

На меня снизошло странное спокойствие. Больше всего я опасалась, что Йотун потребует узнать, где находится беглянка, но, кажется, его совершенно не интересовала судьба Тиссы.

Тролль молчал, обдумывая услышанное. Его гнев улетучился.

– Это так глупо, что мне кажется, я упускаю некий смысл. Для чего было рисковать? Ты же не могла не догадываться, что Тень короля не станет вмешиваться в частное дело весьма уважаемого мага? Ради какой-то нойё.

– Ради справедливости.

– Мальта, речь идет не о равновесии, не о справедливости, а о реальности.

– Я была в отчаянии. Не думаю, что ты сможешь понять, – со вздохом сказала я.

– Ты уж постарайся. В твоих интересах удовлетворить мое любопытство.

Йотун ждал. И я решилась.

– Никого не интересовала ее судьба.

Тролль с шумом выдохнул, точно сдувал пыль. Да для него, наверное, так оно и было: судьба-пылинка.

– Все забыли о ней, как будто Тиссы вообще никогда не существовало. Атали говорила, что она умерла. Но мертвые, Йотун, не испытывают боли. Для них уготован вечный покой. Маг же мучил ее снова, и снова, и снова. И никто не решался сказать ей хоть одно слово… Каждый день и каждая ночь Тиссы были до отупения однообразны и до ужаса непредсказуемы: где еще появится шрам, сорвется ли ее голос. Никто не заслуживает такого. Я писала ей, чтобы она не сошла с ума.

– Похоже, весьма успешно. Она сбежала. Вот уж не думал, что стихи кого-то настолько воодушевляют.

Йотун мягко притянул меня к себе. Его рука лежала на моей талии. Он наклонился, и я почувствовала запах вина.

– И что прикажешь с тобой делать?

Он не спрашивал моего мнения, просто рассуждал вслух, взвешивал на внутренних весах тяжесть проступка для вынесения приговора.

– Нельзя оставить твои проделки безнаказанными.

Я хотела отстраниться, но Йотун не дал этого сделать, напрягая руку.

– Я же говорила, что ты не поймешь…

– О, нет… Это ты не понимаешь своего положения, – сказал он, – и то, что теперь ты должна вести себя, как тролльчанка: следовать нашим законам, как писаным, так и неписаным.

«Но я не тролльчанка. И не стану ею. Никогда».

– Упрямица, – сказал Йотун, словно прочитав мои мысли во взгляде.

– Вовсе нет.

– Даже сейчас ты перечишь, – с усмешкой заметил он. – Всегда готова к мятежу. Знаешь, как его подавляют?

– Я не сделала ничего плохого!

Йотун покачал головой.

– Ты просто пожалела нойё, – подсказал он.

– Да.

Меня так удивило, что он понял и действительно услышал меня. Но радость была преждевременной.

– Советник короля, Мальта, не может позволить себе такую роскошь, как безрассудное милосердие. Как и беседы о том, что его яло эманта вела себя неосмотрительно.

В его голосе звякнул металл, а взгляд темных глаз потяжелел.

– Ты забыла, кому принадлежишь?

– Нет. Я помню.

– Скажи! – приказал он. – Скажи вслух, Мальта!

Его рука лежала у меня на шее, не сдавливала, просто была там, как напоминание о той силе, которой он обладал.

– Тебе, Йотун, – медленно произнесла я, и голос предательски дрогнул.

– Не так.

Наши взгляды скрестились. Я смотрела ему в глаза и молчала.

Что ему нужно?

– Так, как будто веришь в это, – пояснил он.

С отстраненностью, свойственной видению, я понимала, что мне бы сейчас просить прощения и пытаться как-то смягчить тролля. Постараться сказать то, что он хочет услышать. Но я не чувствовала за собой никакой вины и не испытывала раскаяния в содеянном. Более того, если бы все повторилось, я бы поступила точно так же.

– Не хочешь говорить, – он усмехнулся. – Как упрямо сжаты эти губы.

Подушечкой большого пальца он обвел контур.

На его губах проскользнула очень знакомая улыбка, и, главное, он принялся развязывать пояс на моем платье.

Ну, нет. Он рассуждает о наказании и думает, что мы проведем ночь, как ни в чем не бывало. Я запротестовала, словно подтверждая его предположение о моей строптивости.

В два счета мои руки оказались связаны над головой моим же поясом и надежно закреплены у спинки кровати. Йотун устроился рядом на боку. Бедром он прижимал ногу, чтобы я не дергалась.

Подол моего платья пополз вверх. Гладкая ткань неумолимо скользила по коже, вызывая дрожь.

– Смотри на меня, Мальта. Не закрывай глаза, – приказал он, когда я попробовала отвернуться.

Я дернулась, но пояс неприятно сдавил запястья. Это была весьма прямолинейная демонстрация, что я нахожусь в полной его власти.

– Скажи, что принадлежишь мне, Мальта.

– Я… – слова застряли в горле.

Тролль же совершенно не торопился. Он достал мешочек, который когда-то мне дала Атали, и вытряхнул его содержимое себе на ладонь и тут же сжал в кулаке. Так быстро, что я не успела рассмотреть.

Синий взгляд – бездна. Не спрятаться, не убежать, не вырваться. И, по несчастью, я даже не могла убежать в видение.

В уголках глаз вскипели злые слезы.

Его пальцы двинулись вверх, лаская внутреннюю поверхность бедра.

– Как ты сказала: «пробелы в образовании». Действительно, твоя подготовка наложницы никуда не годится.

Его чувственные прикосновения совершенно не вязались с безжалостными словами.

– Ты не считаешь, что должна слушаться. Придется научить тебя.

Он сказал это так, как будто ему предстояла тяжелая работа. Но азартное выражение на его лице…

Лицемерие. Ночь лицемерия.

Я должна была признать вину, которой не было. Он делал вид, как тяжело покровителю с такой наложницей.

Его рука ласкала и гладила, лишь изредка задевая чувствительную точку, вызывающую запретное удовольствие. Я прикусила губу.

Мне хотелось, чтобы он продолжал. И в тоже же время я молила о том, чтобы все прекратилось.

Но все эти мысли улетучились, когда что-то гладкое, согретое теплом руки Йотуна, скользнуло внутрь меня.

Я с шумом выдохнула и вскрикнула.

– О… теперь твои губы разомкнулись.

Сердце забилось часто, я боролась с нарастающим желанием, которое тянуло низ живота сладкой судорогой. Он… что… использует магию.

Ему больше не нужно держать меня, я извивалась на простынях, теснее прижимаясь к его руке.

Я все-таки закрыла глаза, чувствуя, как разгорается глубинный огонь, готовый рассыпаться под веками ослепляющими всполохами.

– Ты моя, Мальта. Признай.

Задыхаясь, я выдохнула требуемые слова, и выгнулась от острого, сводящего с ума наслаждения. С удовольствием мешались стыд, негодование на себя и тролля. Слезы, от ощущения собственной беспомощности, катились по щекам.

Тогда Йотун убрал руку.

Лучше бы он меня ударил.

Он освободил меня, растирая запястья, даже опустил подол, закрывая колени.

Но не оставил меня одну. Я принадлежу ему, моя постель принадлежит ему.

Голова кружилась, взгляд туманился.

– И какое наказание меня ждет? – спросила я, когда смогла успокоиться.

– Отложим на утро, – лениво сказал Йотун.

Я быстро вытерла слезы, стараясь, чтобы он не заметил.

Глава 26

На следующее утро, перед тем, как уйти во дворец, Йотун объявил свое решение: Никаких писем! Никому. И вдобавок к этому запретил участвовать в параде наложниц.

А после явилась сияющая Аян, неся расходные книги и корзину с бельем.

– Хозяин велел проверить книги, а потом заняться этим: заштопать, где прохудилось, обработать край, подшить.

Она с тихим торжеством наблюдала, как «хозяйка дома» усаживается за работу. Похоже, Йотун всерьез озаботился тем, чтобы я была занята так, чтобы у меня не оставалось времени на «проделки».

С книгами я покончила достаточно быстро.

Шитье, странным образом, всколыхнуло счастливые воспоминания… о маме, которая сидела у окна и чинила одежду. Она и нас с Кристой научила.

Гитте взялась мне помогать. Ее ловкие пальцы так и порхали с иглой.

Я сидела, погруженная в свои мысли, и довольно бестолково шила. От недостатка практики стежки выходили неровными, тогда я распускала работу и начинала сначала.

– Ай, тайрис, стоит ли грустить, разве не ясно, он ни в чем тебя не винит, – сказала ведьма успокаивающе.

Мы с Гитте обменялись улыбками сообщниц. Запрет на участие в параде наложниц не слишком меня обеспокоил, а вот невозможность писать письма я ощущала покалыванием в кончиках пальцев и волной немой ярости. О прошедшей ночи я старалась вообще не думать.

Ведьма не могла знать о причудливом водовороте моих мыслей, поэтому продолжила.

– Это что? Разве наказание? – она покачала головой, словно осуждала такую недостойную тролля мягкость. – Если бы он считал тебя виновной, по твоей спине вечером гуляла бы плетка.

Она говорила спокойно, со знанием дела. Игла так и сновала туда-сюда. Она могла бы шить наряды благородным тролльим дамам. Я уже видела достаточно, чтобы судить о таких вещах.

Ее слова заставили меня задуматься, я не знала, хранит ли Йотун в доме плетку или хлыст, хотя, вне всякого сомнения, он умел с ними обращаться.

– Будь с ним ласкова, – продолжила ведьма. Игла на мгновение застыла, сверкнув в пальцах, и Гитте со вздохом добавила: – Ему непросто.

– Ему непросто? – на месте взвилась я.

– Да, – серьезно подтвердила Гитте. – Он проявляет к тебе нежность, граничащую с позором. Ты его дорогая слабость. Его сердечная жена.

– Это не так. У него нет слабостей, и в наличии сердца я очень сомневаюсь. Не говоря уже о том, что…

Гитте рассмеялась.

– Как говорят в тех местах, где я родилась: есть два вида брака. Первый, когда покупается девственность, а второй – по любви.

Не найдя достойного ответа, я презрительно фыркнула.

– Камни говорят, ты его удача, тайрис.

Я кивнула ведьме, не желая спорить, и позволила себе отпустить мысли.

* * *

В городке было много каменных домов, а деревянные выглядели крепкими и ухоженными. Городок был богатым и благополучным. До недавнего времени. Слишком уж бросались в глаза признаки большой беды: сломанная мебель, перегораживающая улицы, разбитые окна, вывернутые «с мясом» двери.

Горели высокие костры, черное мешалось с алым. Жителей видно не было.

Единственное оживленное место оказалось на главной площади. Дом Магии, недавно отстроенный, был закопчен боевыми заклинаниями, оттуда раздавались пьяные крики и смех.

Мадс сидел в окружении весьма разношерстной компании оборванцев самого бандитского вида. Среди них я с удивлением узнала чернокнижника Калеба.

Но, естественно, все мое внимание было приковано к Мадсу. Он изменился с тех пор, когда я видела его в последний раз.

Волосы отросли и лежали небрежно, но ему очень шло. Лицо стало жестче, приобрело хищное выражение, взгляд стал холодным, оценивающим, а на скуле красовался тонкий едва заживший порез.

Его одежда больше подошла бы аристократу: бархатная куртка глубокого зеленого цвета, ворот рубахи украшен тонким кружевом, а на пальцах поблескивали золотые кольца с драгоценными камнями. Из-за голенища сапога торчала рукоятка ножа.

Я старалась запомнить каждую черточку. В сердце глубоко застряла заноза, которую вновь растревожил далекий образ.

– Ну, что… – сказал Мадс. – Неплохое местечко.

Его отряд ответил одобрительными выкриками и смехом.

– Удача – шлюха! Но любит смелых.

– Задержимся здесь ненадолго, – продолжил Мадс. – А может, и надолго. Будем тут править!

– Собирать налоги с жирных горожан! – выкрикнул один из бандитов.

– Возьмем честных жен и девиц под защиту!

Это предложение было вновь встречено бурным весельем.

В зал, словно злой и шумный ураган, ворвался мальчик-подросток.

– Идут! Крупные караси. На одном из них золотая цепь!

– А вот и посольство.

Мадс вышел на улицу и ждал, когда к нему подойдет процессия, состоящая из хмурых богато одетых мужчин. Отцы города явились на переговоры с разбойником. А Мадс стоял в окружении своих людей, и вся его фигура являла собой воплощение надменной властности.

Мальчик не обманул: на седовласом высоком мужчине красовалась массивная цепь – символ городского главы.

– Приветствуем вас от имени нашего славного города Гиарна, – обратился он, поглаживая цепь, словно в надежде удержать власть в своих руках.

– И вам доброго дня, – оскалившись, сказал Мадс. – Только город Гиарн теперь наш.

Глава дождался, когда стихнут разнузданные крики.

– Мое имя Пар Скорсса. Как я понимаю, вы – главарь этих… людей.

– Мы не какая-то банда, – Мадс нахмурился и извлек из внутреннего кармана бархатной куртки сложенный вчетверо лист бумаги. – Действуем от имени ее величества, единственной истинной королевы Миравингии. Данное свидетельство подтверждает право применять силу против сторонников мятежного мага Бальтазара Тоссы для возмещения урона, нанесенного его вражеской армией.

В подтверждении своих слов он развернул документ и помахал королевской печатью.

– Конечно, – костяшки пальцев, стискивающих цепь, побелели. – Могу я пригласить вас в свой дом, господин…

– Мадс. Меня зовут Мадс.

– Господин Мадс. Для дальнейших переговоров.

– Что ж… можно и поговорить, – легко согласился он.

Мадс и Пар Скорсса двинулись по улице, все остальные следовали за ними на почтительном расстоянии.

– Для начала позвольте выразить мое восхищение, – сказал глава. – Поджечь дома с разных сторон города на рассвете и поднять такой шум, словно нас атаковала целая армия. Дерзкая и талантливая тактика. Спросонья маги, не разобравшись, бежали.

Мадс не ответил, но по его лицу скользила тень удовольствия. Лесть попала в цель.

– Дома можно отстроить вновь. Мы не в претензии.

Собеседники остановились около красивого каменного особняка.

– Прошу.

Когда обе стороны устроились за крепким дубовым столом в гостиной, глава сказал:

– Мы не имеем ничего против ее величества и не храним верность верховному магу Бальтазару Тоссе. Гиарн всегда был вольным и веселым. Мы, – виноделы и деловые люди, – придерживаемся мнения, что всегда можно решить спор с выгодой.

– С выгодой для кого?

– Для всех.

– А разве так бывает? – спросил Мадс.

– Мы хотим сделать вам предложение.

– Я весь внимание.

– Продайте нам наш город обратно? – сказал глава.

Бандиты Мадса расхохотались, но сам он остался серьезным. Он и глава пристально смотрели друг другу в глаза.

– В случае заключения сделки вы покинете наш город. И обязуетесь не возвращаться сюда… м-м-м… как минимум пять полных лет.

– Да нас, похоже, хотят перекупить?! – воскликнул дюжий парень с перевязанным тряпкой лбом.

– Именно, – согласился Пар Скорсса. – И заметьте, это никак не повлияет на ваше соглашение с ее величеством, – она заплатила за то, чтобы вы использовали оружие, мы же надеемся купить ваше бездействие. Двойная выгода.

– А что делать с магами? – спросил Мадс.

– Это ваше дело, – уклончиво ответили главы города. – Они нам не подчиняются.

Парень с повязкой хотел что-то возразить, но его прервал Мадс.

– Мы подумаем над вашим предложением, но хотелось бы все-таки знать, насколько оно щедрое.

– Вот это хорошее начало, – похвалил Пар Скорсса. – Приятно иметь дело с понимающим человеком.

Они торговались до хрипоты.

Но не смогли достигнуть соглашения.

Обоих это ничуть не смутило. Каждый в своем деле был мастер и понимал толк в осаде.

Появилось знаменитое вино, которое было оценено по достоинству.

Я уже собиралась оставить их, когда глава веселого и вольного города наклонился вперед и сказал:

– До нас дошли слухи, что вы ищете ведьм. Мне известна одна.

– Неужели? – Мадс не подал вида, что это его сильно заинтересовала.

– Да, маги, которые были у нас, смотрели на это сквозь пальцы и не желали принимать меры, как и не захотели отправить ее… куда там положено. Так вот, я отдам вам ведьму в качестве подарка.

– И почему решили, что она ведьма? – спросил Мадс.

– Расскажите ему, господин Юрмс.

Господин Юрмс обиженно засопел, но все-таки выполнил просьбу.

– Она занимается ворожбой. И даже, как говорят, лишила мужчину силы. Стерва взяла замок, закрыла его ключом, произнесла слова проклятия, после чего выбросила замок и ключ в разные колодцы.

Он сделал паузу, чтобы все собравшиеся могли в полной мере проникнуться совершенным коварством.

– После этого этот мужчина не мог возлечь с женой, – это уточнение было сделано для тех, кто не до конца понял разрушительную силу проклятия.

Мадс отпил вина и сказал:

– Что ж, подарки я люблю. Не стану отказываться.

Я очнулась с шитьем в руках. Каким-то образом я умудрилась уколоть палец и оставить кровавый след на ткани.

Мадс ищет ведьму, чтобы отправиться в туманы.

Он хочет спасти нас с Бьянкой. Он не забыл…

Глава 27

Дагней нанесла мне визит. Парад должен был состояться со дня на день, и она желала видеть меня в своей свите. Ее улыбка могла бы растопить лед, но Йотун остался непреклонен.

– Нет, дорогая Дагней, – сказал ей Йотун, – Мальта не будет участвовать.

– Неужели она заболела? – ахнула наложница.

– С ней все в порядке. Здорова, разве что излишне своенравна.

– И все-таки… неужели вам, советник, не будет лестно увидеть свою красавицу на параде? Зачем же лишаться столь изысканного удовольствия?

– Все решено, – ответил Йотун и метнул на меня пронзительный взгляд.

Я стояла, как и подобает, скромно потупив глаза, с легкой отстраненной улыбкой.

– Могу я поговорить с Мальтой?

Тролль милостиво разрешил.

Дагней подошла ко мне, и мы обнялись.

Пока мы с ней шли в гостиную, я успела прошептать:

– Атали в опасности. Надзиратели могут обвинить ее в ведьмовстве.

Глаза Дагней округлились, она кивнула.

– Предсказание, – выдохнула она.

Мы сели в кресла, Дагней положила свою ладонь поверх моей. Мне была приятна ее поддержка.

– Ничего, Мальта, его расположение вернется.

Я не могла сказать, что Йотун как-то переменил свое отношение ко мне. Он вел себя, как обычно.

Тепло, которое было между нами, возвращалось, когда мы обсуждали видения. Узнав про отправившееся гулять отражение карлика, Йотун пришел в восторг.

А вот меня временами терзали страхи относительно судьбы Тиссы. Я просыпалась ночью в холодном поту, боясь, что ее поймают.

– Он не был с тобой слишком суров? А то ходят слухи…

А вот это меня действительно удивило. Кто мог быть источников этих слухов, учитывая, что мне нельзя было никому написать? И мы с Йотуном не были на приемах.

Я не успела спросить, потому что лицо Дагней заледенело, а потом стало спокойно-радостным.

– А у меня чудесные новости: свадьба Винги состоится! Наставница Атали сбилась с ног, чтобы успеть с приготовлениями. На нее, бедняжку столько всего навалилась, но, несмотря на то, что она так отговаривала Вингу, хочет, чтобы церемония прошла достойно, по всем правилам.

Она вздохнула:

– Хотя столица потеряет блестящую наложницу.

Йотун тоже вошел в гостиную и расположился с книгой на некотором отдалении от нас.

– Что вы об этом думаете, советник? – Дагней вела себя легко и кокетливо.

Невозможно было не поддаться ее обаянию.

– Мы обсуждаем предстоящую свадьбу Винги. Девушки, которая в доме наставницы Атали учила меня играть в Битву королей, – пояснила я.

Йотун кивнул.

– Да, я ее видел, – сказал он, отрываясь от чтения. – И когда она войдет в дом своего господина?

– Сегодня, – улыбнулась Дагней.

– Сегодня! – поразилась я. – Так скоро.

– Свадьба будет тайной, – с удовольствием поделилась Дагней. – На ней будут присутствовать только близкие друзья жениха. Атали привезет Вингу в орден, где пройдут необходимые обряды, и семье будет нечего возразить.

– Хм… – сказал Йотун со своего места и нахмурился.

Мы с Дагней ждали, когда он продолжит свою мысль.

– Если свидетелями будут только его друзья, да еще и на тайной свадьбе… это может послужить поводом для сомнений.

– Как? – ахнула я.

– Если он подумает отказаться от слова, но никто не подтвердит, что все обряды были выполнены надлежащим образом. Семья будет считать Вингу наложницей, в лучшем случае, – сказал Йотун. – В худшем она станет нойё в его доме, а он сможет взять как яло эманта, так и жениться… уже как подобает. По требованию семьи.

Я коснулась кольца на пальце.

Дагней не выглядела удивленной и вдруг улыбнулась.

– Именно из-за этого Атали так хлопочет, да и я замолвила словечко… Свадьба пройдет не в ордене жениха, ее проведет сам магистр Велейв.

– Тогда часть волнений снимается, – сказал Йотун. – Глава независимого ордена позаботится о том, чтобы все прошло как полагается. И раз жених согласился на это условие, значит, у него добрые намерения.

Вскоре Дагней ушла.

– О чем задумалась? – спросил Йотун.

– Если бы жених отказался от своих слов, какое бы наказание его ждало? – спросила я.

Тролль неожиданно рассмеялся.

– А я уже начал волноваться, куда пропала твоя дерзость.

На вопрос он не ответил.

Позже в своей спальне я нашла на кровати небрежно брошенную чистую тетрадь из превосходной бумаги.

Что это? Он намекает, чтобы я продолжала писать?

Как в нем уживаются все эти противоречия?

* * *

В день парада наложниц внутреннее напряжение достигло своего предела.

– Весь город будет на празднике, – сказал Йотун.

– Покровитель желает посмотреть парад? – с холодком поинтересовалась я.

Вопреки всему, мне хотелось увидеть Дагней и других наложниц. И я собиралась насладиться зрелищем.

– Нет, я хочу пригласить тебя в орден.

Ему удалось вывести меня из равновесия, интересуясь моим желанием.

– В башню Аму Вайо? – спросила я.

Он кивнул:

– Да.

Мне было интересно, что он задумал. И я порядком засиделась дома.

– Хорошо. Я буду рада.

По губам тролля скользнула легкая улыбка.

– Мы снова посетим библиотеку? – спросила я.

– Нет. Навестим одного старого тролля. – сказал Йотун. – Вся эта магия: ожившие мертвецы, внушения, монстры, теперь еще отражения. Все вместе звучит, как полное безумие, поэтому нужно спросить мнение безумца.

Такое загадочное объяснение он мне дал.

* * *

Город был наводнен толпами троллей. Везде царило праздничное оживление. И я не могла не проникнуться ощущением веселого ожидания. Лоточники предлагали любимые троллями сладости и разные безделушки.

По улицам группками передвигались ученицы наложниц под бдительным надзором своих наставниц. На девушках были одинаковые платья, и этим они очень выделялись.

Я порадовалась, что уделила должное внимание своему наряду, и хоть и не участвовала в главном шествии, но все равно выглядела очень хорошо в осенних цветах. Золотисто-рыжий и белый красиво сочетались с моими темными волосами.

Я украдкой бросила взгляд на Йотуна: жалеет ли он, что запретил мне участвовать?

Но он был погружен в свои мысли и не обращал внимание на происходящее вокруг. Рассеянно он купил мне ореховых сладостей в форме осенних листьев.

– Я очень любил их в детстве.

– А сейчас?

– Давно не ел.

– Возможно, я могла бы дать тебе штучку, – усмехнулась я.

Мы взяли по одному «листочку». Было сладко.

Йотун улыбнулся.

– Да. Такой и должен быть вкус, – поделился он.

Он снова был таким, каким мне нравился.

Когда мы вошли в башню Аму Вайо, то я поняла расчет тролля. Орден как будто вымер. Мы прошли по гулким залам и переходам и попали в жилые помещения, не встретив ни единого тролля. Я чувствовала, что проникла туда, где еще не ступала нога человека.

Йотун шел быстро и уверенно, явно хорошо знал дорогу.

– Ты жил в одной из этих комнат?

Он кивнул.

– Когда стал старше. Дети живут в другой стороне.

Мы спустились на нижний ярус, который, как это было в Башнях Пепла, имел галерею, выходящую во внутренний двор. Там находилась скромная комната того, к кому мы пришли.

Йотун несколько раз постучал в дубовую дверь и получил разрешение войти.

– Тайкури?

Я поняла, что это не имя, а вежливое обращение, обозначающее мага, достигшего высот в своем деле.

– Кто это?

– Это я, тайкури, Йотун.

– Хм… Йотун.

На постели сидел очень старый, даже древний тролль. Его лицо было покрыто морщинами и желтоватыми пятнами, руки, очень худые и высохшие, лежали на коленях. Серая мантия висела мешком. Волос у тролля на голове почти не осталось, какой-то легкий белый пух над ушами, зато брови были кустистыми и нависали над белыми глазами.

Старик был слеп.

– И кто это с тобой, Йотун?

– Моя яло эманта – Мальта.

– Я так и думал, что ты не станешь Тенью короля, – сказал старик и обнажил в улыбке-оскале крупные желтоватые зубы. – Не рано ли ты обзавелся наложницей? Только-только вышел из башни и сразу же…

Я рассматривала старика. Вопреки тому, что говорил Йотун, маг не выглядел безумцем, разве что немного заблудился во времени.

– Но уже хорошо, что ты стал магом, мальчик. Весьма недурно.

Я невольно улыбнулась. Он обращался к советнику короля, как к непослушному ученику.

– Хочу поздороваться с твоей яло эманта. Такое странное у нее имя.

– Дай ему руку, – шепнул мне Йотун.

Сдерживая легкую дрожь, я подала руку старику.

Он тут же ухватил мою ладонь и принялся ее поглаживать и ощупывать прохладными сухими пальцами.

– А она красавица, – сделал неожиданный вывод слепец. – Надеюсь, у нее не синие волосы? Синеволосым девицам, особенно хорошеньким, нельзя доверять ни при каких обстоятельствах.

– Нет, тайкури, не синие.

– Хорошо. Но что тебя привело тебя в мою скромную обитель?

– Вопросы о магии.

– О, неужели ты взялся за ум? И что же ты хочешь узнать, мальчик?

У меня возникло подозрение, что он просто позабыл имя.

– Я хочу узнать о магии крови, – сказал Йотун.

Слепец расхохотался, а потом впал в ярость. Он обсыпал нас такими ругательствами и принялся шарить около кровати в поисках узловатой палки, которую Йотун успел отодвинуть ногой.

Когда поток брани прервался, то Йотун успел сказать:

– Нет, я не говорю про арайш-даар. Наш король искоренил эту заразу. Мы разорили последнее гнездо, где они ели плоть других троллей и творили свои мерзкие обряды.

О, да… я помню, как король лично рубил головы. И клетки… Я отогнала подступившие тошнотворные воспоминания.

Старик постепенно успокоился, и теперь, казалось, он смотрел на Йотуна внутренним взглядом. Оценивал.

Должно быть, мои глаза во время видений выглядят так же.

– И почему ты притащил сюда наложницу? Что, хочешь подшутить надо мной? – между пальцами вспыхнули искры заклинания.

– Вы как-то сказали, что есть магия крови, которая не поддается общим законам, – гнул свое Йотун.

– Наглый мальчишка! Тебя надо выпороть, вот отправлю к мастеру Олану! Скажешь ему, чтобы дал тебе десяток розог. И не вздумай юлить. Десять розог! – Его память опять совершила причудливый кульбит и отбросила старика в прошлое. – Опять подслушиваешь, негодник.

Выходит, за Йотуном водилась привычка нарушать правила.

– Я видел, как мертвец ожил и стал пить кровь.

– Пф-ф-ф! – старик издал неприличный звук. – Ты просто не можешь отличить мертвеца от живого.

Мне уже начало казаться, что от него ничего не добиться, но вдруг он успокоился и вполне внятно сказал:

– Магия крови – это не то, что ты думаешь. Эти глупцы – арайш-даар – могут жрать троллье мясо и пить кровь магов, но от этого они не становятся сильнее. Они повторяют… то, что не должно повторяться.

Он замолчал и «уставился» в стену.

Стало очень тихо.

– Что повторяют? – неожиданно для самой себя прошептала я.

– То, что должно быть забыто. Поэтому оскольников нужно уничтожить. С ними умрет последняя память.

Йотун подал мне знак говорить.

– Память о чем? – снова спросила я.

– О черной магии! Она меняет кровь.

Бездна! У меня не было сомнений в том, что он говорил об этой странной черной жидкости.

Старик принялся раскачиваться. Слепые глаза уставились в стену.

– Тайкури, а где записи? – мягко спросил Йотун.

Этот вопрос разволновал мага. Он заерзал, руки задрожали.

– Эйд, ты должен найти их. Должен.

– Я найду, – согласился Йотун, подыгрывая безумию.

– Хранилище за детской дверью. Ты должен… должен это сделать. Нельзя оставлять. Слишком опасно, даже для посвященных.

Его речь стала неразборчивой.

Йотун уложил старика на подушки и пообещал, что обо всем позаботится.

Мы вышли из комнаты.

Йотун завел меня за ближайшую колонну и сделал знак молчать.

Вскоре раздались шаги, к старику пришел один из членов ордена. Он принес ему еды.

Я слышала, что старик рассказал, что к нему явилась синеволосая красотка и хотела соблазнить.

– Да, да, – сказал парень, – конечно, тайкури. Сегодня как раз парад яло эманта.

– Ты не должен интересоваться запретным, – сообщил старик. – Иначе я убью тебя своими руками.

– И кто же будет вас кормить? Нет, так не годится.

Мы с Йотуном ушли незамеченными.

– О какой детской двери он говорил? – спросила я, когда мы покинули жилые помещения.

– В архиве действительно есть маленькая дверца, в половину роста, – поделился Йотун.

Не нужно было спрашивать, куда мы отправлялись.

Я заволновалась. Должно быть, сведения о черной магии строго охраняют и прячут за защитными заклинаниями.

Мое воображение рисовало, что Йотуну придется преодолеть множество преград на пути к запретным знаниям. Но мы столкнулись лишь с одуревшим от скуки архивариусом. Хранителем архива оказался довольно молодой тролль, с приятным лицом и чуть рассеянной милой улыбкой. Он сильно сутулился, и складывалось ощущение, что он то и дело вжимает голову в плечи. В нем не было ничего воинственного. И этим он мне сразу понравился.

– О, советник, вы не частый гость в архиве. Сказать по правде, в архиве никто не частый гость. И ваша наложница. Я наслышан. Несмотря на то, что время здесь застыло и большую часть дня я пребываю, как бы это сказать, в прошлом разной степени отдаленности, но слухи все же доходят.

Он улыбнулся мне и заговорил снова, как будто наслаждаясь возможностью использовать голос.

– Вот и мне посчастливилось выбраться и взглянуть на парад красавиц.

– Очень маленький парад, – заметила я.

Он рассмеялся, тихо и сдавленно.

– Чем могу служить, советник?

Я внутренне подобралась и затаила дыхание.

– Меня интересует некоторые старые книги, которые хранились в архиве за детской дверью.

Лицо архивариуса вытянулось.

– А, – сказал он. – Боюсь, над вами кто-то подшутил, советник. Не знал, что кого-то могут интересовать сплетни скромных тружеников страниц и пыли.

Он развел руками и вздохнул.

– Идемте. Сами все увидите.

Мое сердце билось часто, и я не могла скрыть волнения. Как просто и легкомысленно этот молодой тролль отнесся к просьбе показать запретные книги.

Он привел нас к маленькой дверце.

– Вот, – указал он на нее. – На самом деле, в ордене не одна и не две такие двери. Они были сделаны, чтобы в случае нападения и неуемного желания проникнуть в эти помещения врагам бы пришлось согнуться. И в это время…

Он сделал весьма выразительный выпад. Легко было представить меч в его руке, который бы уверенно и безжалостно разил нападающего.

– Долгое время эта дверь была выкрашена в красный цвет, но несколько лет назад мы решили перекрасить ее в черный. Теперь думаем вернуть красный обратно.

Йотун слушал и кивал, почти не показывая признаков нетерпения.

– Предполагалось, что за ней хранились очень старые книги и записи основателей ордена.

– А что же там сейчас? – спросила я.

Тролль толкнул дверцу.

В нос ударил аромат вяленого мяса.

– Температура и влажность самая подходящая, да еще невероятно сложное заклинание, которое отпугивает мышей, его так никто и не смог повторить. И прибавить к этому дымный запах…

– Вы храните в архиве свиные ноги?

– Да, – мягко улыбнулся архивариус. – Но глава ордена дозволил. Мы скрываем только потому, что… ну… словом некоторые братья могут…

– Я понял, – сказал Йотун. – И сохраню тайну.

– Но все же здесь были книги?

– О, да, – подтвердил тролль. – А это уже наша легенда. Передается от архивариуса к архивариусу. Тут хранились книги и свитки о невозможных чудесах и загадках прошлого, но все они были уничтожены. Сожжены, если быть точными. Отсюда и дымный запах, о котором я упомянул. Остался лишь маленький кусочек перечня, который мы храним.

Он был настолько рад возможности с кем-то перекинуться словом, что продемонстрировал то, что осталось от обгоревшего пергамента, на котором были надписи на старом тролльем.

– Старый троллий, – с уважением сказал он. – Но вам, несомненно, известен документ из этого хранилища. Рукопись…

– Свиток, по которому изучают руны? – спросил Йотун.

Архивариус просиял.

– Потому он и сохранился…

* * *

Пока мы с Йотуном были в башне Аму Вайо и пытались найти ответы на вопросы о бездне, на парад наложниц напали надзиратели.

Мы узнали об этом, когда возвращались домой. Весь город шумел, точно рассерженный улей.

Йотун приказал вознице остановиться, когда увидел своего знакомого. Он и рассказал нам о том, что торжественное шествие почти закончилось, когда появились маги и принялись открыто оскорблять наложниц. Дагней вышла вперед и потребовала дать дорогу.

На что надзиратели приказали «закрыть рот и знать свое место».

И она ответила так, как могла это сделать великая Дагней. Язвительно и беспощадно для мужской гордости.

Зрители взорвались аплодисментами. Но в толпе появились совсем недобрые голоса:

– Бесстыдницы! – кричали они.

– Ведьмы!

А потом как-то все случилось. Я жалела, что не видела этого своими глазами. Так как надзиратели настаивали, что яло эманта напали на них первыми…

Всю оставшуюся дорогу до дома я чувствовала неприятный зуд между лопатками, живо представляя себе, как надзиратели врываются в толпу наложниц, размахивая плетками и безжалостно нанося удары. К счастью, у яло эманта нашлись защитники…

Пока подоспела стража, обстановка была накалена до предела и пролилась кровь. Сколько было пострадавших, собеседнику Йотуна известно не было. Он только знал, что нескольких наложниц арестовали. Правда, после вмешательства покровителей почти сразу выпустили.

Как хорошо было вернуться, выпить немного вина и ощутить тепло, идущее от жарко натопленного камина.

– Могу я навестить дорогую Дагней завтра? – спросила я.

– Можешь, – ответил Йотун. – Вместе нанесем ей визит, я поговорю с министром.

– Эти Надзиратели…

– Что?

– Нет, ничего… уважаемые маги с хорошей репутацией, – слова сочились ядом, но я ничего не могла с собой поделать.

Тролль изучающе посмотрел на меня, склонив голову.

Мои губы дрогнули в улыбке. Получается, если Йотун хотел меня наказать, надо было разрешить участвовать в параде. Я изо всех сил старалась не рассмеяться, таким забавным мне это показалось.

– Что тебя так развеселило? – спросил он.

– То, что участие в параде было бы наказанием.

Йотун усмехнулся.

– Иди сюда, – позвал он.

Когда я подошла, то он сгреб меня в охапку и усадил к себе на колени, поглаживая спину, точно и правда опасался, что меня могла коснуться плеть.

– Я рад, что тебя там не было.

– Ты…

– Нет, разумеется, я не знал.

Мы немного помолчали, каждый о своем. Но думаю, ни один из нас в тот момент не вспомнил про бездну.

– Чему учит наказание? – неожиданно спросил Йотун.

Его дыхание щекотало мне ухо.

– Покорности? Страху? Не знаю.

– О, вот она, сама покорность. Никакой дерзости, своеволия, – усмехаясь, сказал он и выдохнул: – Не попадаться.

Сначала мне показалась, что я ослышалась, и это лишь игра моего воображения. Я обернулась, чтобы удостовериться.

Взгляд тролля был спокойным.

Он догадался, что я помогла Тиссе? Нет. Не может быть. Мы бы сейчас не сидели бы вот так. Это слишком серьезно.

Все-таки показалось.

– Говорил с Магом. Он считает, что Тисса решила поплавать, и произошла трагическая случайность.

Я прикрыла глаза. Какая невероятная чушь. Осень готовится передать власть зиме, а Тисса решила поплавать? Маг даже не пытался придать истории хоть толику правдоподобия. А потом я поняла…

– Он нашел себе новую наложницу? – высказала я свою догадку.

– Да. И она уже находится в его доме, чтобы не возникло… м-м-м… недоразумений.

Этому ублюдку оказалось выгодно, чтобы Тисса «утонула». Волна облегчения и радости затопила мое сердце. Он не станет ее искать: тратить время и деньги.

Я повернулась к Йотуну, он пристально наблюдал за моей реакцией.

– Приятное чувство? – тихо спросил он.

– Я не понимаю…

– Приятное чувство, когда твоя интрига удается?

Сомнений не оставалось. Знает. Но откуда? И почему он не в ярости?

– У тебя всегда такой румянец, когда ты получаешь удовольствие.

Йотун осторожно коснулся моей щеки. Его слова смутили меня.

– Но…

– Что?

Не могла же я спросить его, как он понял. Он сам же сказал: «не попадаться, а признание сделает вину явной».

– Нет. Ничего.

– Можешь идти, – сказал он.

Йотун был прав. Ощущение и правда было очень приятным. Успех дает силы. Сердце бешено колотилось, я даже приложила руку к груди, чтобы хоть как-то унять эту скачку.

Еще я поняла, что совершенно не понимаю тролля. И, несмотря на это, ночью я спокойно заснула в его объятиях.

Глава 28

Камень сдвинулся с натужным хрустом, и в открывшемся проходе показалась рука с когтями. Дьярви вылез на поверхность, тихо ругаясь.

Лунный свет заливал все вокруг, делая земли призрачными и неживыми.

Мертвяк потянулся, расправил плечи и огляделся, принюхался… ноздри его затрепетали. И он довольно быстро пошел куда-то.

Вокруг него начинал клубиться туман, который больше напоминал дым. Вскоре стало понятно, куда он так стремится.

Дьярви пришел к столбам, к которым были привязаны две пленницы. Человечки.

Ну, конечно. Сбор урожая… Осень.

Крестьяне соблюдают традицию и приносят троллям дары, чтобы умилостивить их.

Значит, Дьярви находится где-то на границе с Миравингией.

Вдруг хрустнула ветка и раздались торопливые шаги. Мертвяк замер. К столбам, озираясь, торопливо приближалась укутанная в плащ фигура. Она бросилась к одной из пленниц.

– Эль, Эль, очнись, – тихо позвала она.

Привязанная девушка не откликнулась. Дурманящее зелье действовало.

Пришедшая откинула капюшон и принялась пилить веревки. Те плохо поддавались, скрипели, шуршали. Казалось, что на этот шум должны сбежаться все тролли в округе.

– Давай же, Эль… я не смогу тебя тащить…

Веревка наконец поддалась. Охнув, спасительница, поддержала бесчувственное тело… своей сестры? Подруги?

Дьярви с интересом наблюдал за происходящим, в глазах разгорались красные искры.

– Она не очнется, – тихо сказал он.

Девушка вздрогнула и оглянулась, выставив перед собой, принесенный нож. У нее оказалось очень миловидное лицо, сейчас искаженное страхом. Под плащом нарядной белизной выделялась расшитая рубашка, в рыжеватых волосах – венок.

Должно быть, она улизнула с праздника.

– Не подходи. Убирайся в свои туманы, тролль.

Он усмехнулся, растянув губы в усмешке. А потом сказал одно слово.

– Беги.

Девушка не двинулась с места, только покрепче сжала свое ненадежное оружие.

– Вы ее не заберете! Я не позволю.

Когда Дьярви подошел, она напала, точно дикая кошка. С визгом, криками… Это было яростно, но не слишком действенно. Нож почти сразу же отлетел далеко в сторону.

Мертвяк не торопился, лениво отражал атаки, как будто хотел поразмяться после выхода из подземелий. Но все было игрой. Когда ему надоело, то довольно быстро Дьярви схватил ее, притянул к себе и, оттягивая волосы, впился в шею, принялся пить кровь.

Девушка вскрикнула, он закрыл ей рот рукой. В попытке освободиться она укусила его, но он заметил это, только когда насытился и отшвырнул свою жертву. Дьярви внимательно осмотрел свою ладонь со следом укуса и облизал несколько выступивших капель черной крови.

* * *

Дагней быстро оправилась после нападения надзирателей. Она кипела от ярости и пыталась придумать достойный ответ.

– Нет, дорогая Мальта, нельзя это так оставить, – говорила наложница.

– Нельзя, – соглашалась я.

Меня тревожило противостояние наложниц с надзирателями. Маги вновь вернулись к разговорам и увещеваниям, но теперь они обращались не к наложницам, а к королю и аристократам, а также их союзницами стали благородные тролльчанки-жены.

Они воспользовались возможностью нанести урон извечным соперницам и улучшить свои позиции. Жены написали прошение к королю и магам, чтобы разрешить им носить роскошные наряды: «для укрепления уз брака, дабы избавить честных мужей от бессовестного соблазнения». Ношение же драгоценностей и шелков для благородных девиц объяснялось необходимостью выходить замуж. Потому что, как ни трудно это признавать, но «порой даже внимательный мужской взгляд, дабы рассмотреть добродетели, нуждается в увеличительном стекле, коим служит платье и умеренное количество пудры и помады». А вот наложниц стоило, по их мнению, если не извести полностью, так как зло не может исчезнуть с лица земли, то ограничить. И в идеале заставить ходить в рубищах и с подпаленными волосами.

Но это никто не воспринял серьезно.

Тролльчанки знали: проси больше, и получишь ровно столько, сколько желаешь.

Поползли разговоры о разврате, который стоит прекратить. О расходах наложниц, которые хорошо бы урезать. О том, что яло эманта слишком уж свободно перемещаются по городу, «выставляя себя напоказ». Вспомнили, что наложницы не являются благородными по крови…

Я старалась внимательно следить за магами в своих видениях. Даже узнала, когда у них происходят собрания, где эти ученые мужи вели длинные и запутанные диспуты о порочности женской натуры.

Моей союзницей в этом стала Гитте. Несмотря на то, что надзиратели видели в женщинах источник бесконечной опасности, магам нужно было есть и желательно вкусно, а их коричневые мантии нуждались в стирке, не говоря уже о таких приземленных делах, как мытье полов, смахивание пыли и чистка каминов от золы.

Нельзя одновременно объявить войну порокам и плакать на кухне, нарезая лук. Поэтому надзиратели были окружены тихими женщинами, выполняющими за них всю необходимую работу.

Гитте легко подружилась с ними. Маги были бы поражены, сколько слышат эти создания, пока прислуживают. А главное, для них стало бы совершеннейшим открытием, как много они подмечают и какие выводы делают.

Для меня сначала такая «слепота» была удивительна, но Гитте, в свойственной ей манере, лишь махнула рукой.

– Ах, тайрис, ну, кто же будет стесняться кота или пса, если он войдет в комнату, и прерывать важный разговор. Вот они так же думают, что женщина не способна понять их ученые речи.

Благодаря Гитте я узнала, что Маг хоть и прекратил поиски Тиссы, но его жажда мщения никуда не делась. Он хотел, чтобы кто-то понес наказание, и с упорством, достойным лучшего применения, добивался, чтобы наставницу Атали обвинили в запрещенном колдовстве.

Я решила воспользоваться своим влиянием.

С большим упорством я убеждала Атали уехать, чтобы не попасться в руки надзирателей. Урок Йотуна не прошел бесследно, и я действительно прониклась мыслью, что лучше не попадаться магам, которые готовы сорвать на тебе свою злость.

Но наставница каждый раз отмахивалась: «Я никуда не собираюсь, – твердила она. – Мое место здесь, в столице. Тут мои девочки, которым я нужна».

Дагней, ушей которой тоже достигали тревожные слухи, сделалась задумчивой и выглядела встревоженной.

– Думаю, предсказание Мальты точно, – вынесла она вердикт. – Дорогая Атали, мы должны прислушаться к голосу человеческой магии.

– Желательно сделать это до того, как надзиратели решат арестовать наставницу, – сказала я. – Они захотят одним примером устрашить других. Пожалуйста, Атали, умоляю, не нужно рисковать.

– О, ты так хорошо стала разбираться в том, как тут все устроено, – неожиданно резко отрубила наставница. – Как будто бы… как будто бы… всему виной не легкомысленное отношение некоторых пустоголовых девиц.

Я почувствовала, как голову охватывает жар. Она винит меня в произошедшем!

– Нет, – сказала я. – В том, что ваши маги ведут себя так скверно, нет моей вины… Как, впрочем, нет вины тролльчанок. Все пороки, которыми они нас наделяют – это плоды воспаленного воображения.

– Ах, вот как? – Атали презрительно скривила губы. – Нет твоей вины. Да, ни одной наложнице не стоило бы разговаривать с тобой. Их злость имеет причины, Мальта. Правила нужны для того, чтобы им следовать, их нарушение приводит к последствиям. Я не нуждаюсь в твоей человеческой жалости!

– Это уже слишком! – Дагней попыталась ее урезонить.

– Нет, серьезно, – Атали не собиралась успокаиваться. – Еще недавно ты была трофеем, а теперь сидишь тут с серьезным лицом и раздаешь советы.

– Да! – неожиданно твердо заявила я. – Потому что вижу, что происходит!

– Нам лучше успокоиться и выпить вина, – Дагней сделала очередную попытку охладить обстановку.

Но я не желала успокаиваться.

– Ты не хуже меня знаешь, Атали, как легко ваши маги готовы сломать судьбы женщин. И да, давай же произнесем это имя. Тисса!

Наставница посерела.

– Ты не смеешь! – прошипела она. – Это переходит все границы.

– Это не я перехожу границы! Как ты не видишь! Не я буду тащить тебя в темницу, не я обиваю пороги, чтобы обвинить тебя в зловредном колдовстве. Я умоляю тебя защитить себя! Сидя в клетке, будет очень трудно доказать собственную невиновность.

Атали поднялась и, ни слова не говоря, ушла, громко стуча каблуками.

Разговор оставил горький привкус у меня во рту, несмотря на то, что я была права.

Дагней покачала головой и нахмурилась, забыв о необходимости следить за гладкостью лба.

– Ты видишь ее судьбу? – спросила она.

– Судьба изменчива. Ничего не предопределено, – со вздохом сказала я.

– Я поговорю с ней. И нам в целом нужно хорошенько обо всем подумать. Нужно что-то менять.

* * *

Я переживала из-за глупой ссоры с наставницей и корила себя, что не нашла нужных слов для того, чтобы ее убедить.

Все переменилось в один день, сияющая Дагней явилась ко мне, чтобы поведать о своем плане.

– Надзиратели хотят, чтобы наложницы исчезли, что ж… мы исчезнем, – сказала она, прикасаясь своей щекой к моей щеке, окутывая запахом духов. – Завтра.

Ее глаза блестели, и она едва могла сдержать ехидную улыбку, пока посвящала меня в подробности предстоящего «исчезновения».

– Утром все самые лучшие яло эманта покинут столицу. Мы отправимся в замок на озере, там уже слуги приготовили все необходимое. И поверь, мы прекрасно проведем время.

Я не могла не восхититься грандиозностью замысла и способностью Дагней договориться с другими наложницами.

– А наставница Атали?

– Она тоже.

Я едва могла сдержать вздох облегчения. Ее арест был делом почти решенным.

– Хорошо.

– Наставница не держит на тебя зла. И не считает, что ты вела себя недостойно.

– Это она сказала?

– Атали так подумала, – сказала Дагней и быстро сошла со скользкой тропы. – Наш поход войдет в историю! Не знаю, как его назовут, но будет грандиозно. Покровители останутся без… как там говорят эти несносные тролли… без разврата и общества женщин, сходящих с ума от непосильных магических знаний. Вот пусть обнимают своих жен!

Она рассмеялась так легко и искренне, что я тоже не удержалась.

– Ты не представляешь, дорогая Мальта, легче собрать армию, целый обоз провианта, вина. Мы будем пировать с утра до вечера, и никаких мужчин!

Дагней стала серьезной:

– Я не могу просить тебя присоединиться, потому что… потому что, – повторила она, – … твое положение отличается… и не думаю, что в твоем случае это возможно. Но я хотела сообщить, чтобы ты не чувствовала себя… м-м-м… забытой. Я очень ценю твою дружбу и твой дар.

Еще никогда я не чувствовала, сколь глубока пропасть, пролегающая между нами. Я уловила тонкое напоминание, что мое положение было игрой, которая могла прерваться в любой момент. Неприятное чувство отозвалось легким холодком вдоль позвоночника, но я не хотела верить.

– Могу я положиться на твое молчание, дорогая Мальта?

– Разумеется, – подтвердила я.

* * *

Яло эманта покидали столицу с шумом и помпой. Их сопровождали музыканты и обозы, груженные провизией и вином, как и говорила Дагней. Наложницы нарядились в роскошные наряды и кидали в толпу городских зевак, выстроившихся по обеим сторонам дороги, конфеты и цветы. Тролли же провожали знаменитых красавиц хлопками и одобрительным свистом, выкрикивая их имена.

Как будто бы еще один парад наложниц, только лишенный чопорных условностей.

Гитте сходила понаблюдать за зрелищем, чтобы пересказать мне все в красках.

Сначала я опечалилась из-за слов Дагней, но позже, чуть обуздав себя, приняла резонность ее опасений. Глупо обижаться на правду, какой бы она ни была. И мне не следовало забывать, что никакая магия или запись в книге не превратит меня в чистокровную тролльчанку. Это заставило прочувствовать мою человечность. Да и еще мое исчезновение грозило переполнить чашу терпения Йотуна.

Вернувшись из дворца, тролль сообщил, весело посмеиваясь:

– Похоже, только одному покровителю в столице удалось удержать свою яло эманта подле себя.

– Ты не удивлен, что я не уехала с ними?

Его глаза блеснули веселостью.

– Я надеялся, что ты этого не сделаешь.

– И что же будут делать другие покровители?

– Дагней отправилась в замок на озере?

Он и так прекрасно знал ответ.

– Да, – немного поколебавшись, ответила я.

– Хм… его не так легко штурмовать.

– Штурмовать?!

– Нет, – сказал Йотун, чуть ли не покатываясь от смеха. – Но готов поспорить, что наложницы поднимут мост. И будут пировать целыми днями и ночами. Если серьезно, то решение Дагней весьма смело. И в то же время не лишено изящества.

– То есть мне все-таки следовало уехать с ними?

Йотун рассмеялся так весело и беззаботно, явно приняв мои слова за остроумную шутку.

– У нас с тобой слишком много работы, – сказал он и, посчитав тему исчерпанной, продолжил: – Я кое-что нашел. Разговор в Башне натолкнул меня на некоторые размышления, вот взгляни.

Он подал мне страницу, вырезанную из книги.

– Прочти вслух, – попросил Йотун.

– «Кто пьет кровь – тот возвысится и обретет жизнь вечную. Получит силы до того огромные, что даже зеркало не сможет вместить все величие». – озноб прокатился по шее и спине.

Йотун остался доволен произведенным эффектом.

– Что если арайш-даар старались подражать твоим мертвякам? Откуда-то у них сохранились знания о тех, кто обладал причудливой магией, и они… пусть и бредовыми путями, старались уподобиться этим… существам. Необъяснимое успело обрасти домыслами, легендами, скрывая любое здравое зерно.

– Да… бездна им не помогала, – сказала я. – Поэтому они так и оставались просто каннибалами.

– Именно, – подтвердил Йотун. Он сокрушенно покачал головой. – Не понимаю. Зачем уничтожать саму память? Зачем прятать так глубоко даже от посвященных?

– К вопросу о мертвяках…

Помимо надзирателей я также наблюдала за безымянной девушкой, на которую напал Дьярви. Она смогла добраться до дома. Мать была вне себя от тревоги и разрывалась между желанием задать дочери хорошую взбучку и разрыдаться от облегчения, что та все-таки вернулась.

– Тебя могли забрать тролли! Не хватало лишиться еще одной дочери! Ах, горе ты мое, горе.

Но ни та, ни другая реакция не могла возыметь хоть какого-нибудь эффекта, поскольку вернувшаяся повалилась на кровать и больше ни на что не реагировала. Ее трясло в лихорадке, губы обметало. Сначала она еще могла проглотить несколько ложек каши или супа, но потом любая еда и даже вода вызывали отторжение.

На мой взгляд, ее болезнь могла означать только одно… она умирала, чтобы стать такой же, как Дьярви. Знал ли мертвяк, что обратил человечку в себе подобную, или это произошло случайно?

– Послушай, Йотун, – сказала я, – можно ли выяснить, где ваши тролли забирают девушек, которых им оставляют?

Он удивленно моргнул.

– Поясни?

– Я думаю, что Дьярви превратил человеческую девушку в мертвячку. Случайно. Но он… не заботится о ней, как старшая мертвячка заботилась об Ингар…

Я вспомнила, что во время «болезни», до самой смерти, она поила Ингар кровью, как своей, так и чужой.

Йотун выслушал, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

– А зачем ты хочешь узнать место, где тролли получают плату?

– Ну… – я обдумывала, как бы получше сказать об этом.

Но тролль не стал дожидаться и сказал:

– То есть ты предлагаешь отправиться на территорию людей и забрать эту девицу? Попробовать выкормить ее кровью… и посмотреть после смерти, не станет ли она чудовищем?

– Мертвячкой, – поправила я.

Йотун фыркнул.

– Я не думала над тем, чтобы «выкармливать ее кровью», – пробормотала я. – Но просто, если бы можно было бы на нее взглянуть, может быть, стало бы понятно, с чем мы имеем дело? Хотя нет… это глупо.

– Нет, – возразил он, потирая подбородок. – Очень неглупо…

Я с удивлением следила за тем, как менялось выражение его лица, на котором появился азарт.

– И что, если бы я так поступил… Ты бы не стала меня ненавидеть?

– Ненавидеть? Нет! Конечно же, нет.

Глава 29

Король развалился поперек кровати и потягивал вино.

Ория была дивно хороша, ее кожа словно светилась. На ней было что-то вроде вуали, которая ни капли не скрывала фигуру. На шее висел медальон Захарии.

– Ты сегодня молчалива, – заметил король.

Ведьма загадочно улыбнулась и взъерошила волосы.

– Думаю, о превратностях магии, – сказала Ория. – Не всегда она подчиняется, даже когда знаешь, как с ней обращаться.

– Значит, магия – это женщина?

Ория рассмеялась вполне искренне.

– Ты прав как никогда. Она капризна, и ее благосклонность не бескорыстна.

– Мы все еще говорим о магии?

– Я серьезно. Она может потребовать плату.

– И как же? Голос назовет цену? – заинтересованно спросил король.

– Такое тоже может быть. Иногда она говорит прямо, а иногда изводит молчанием.

– Ничего. Мы возьмем свое, несмотря ни на что, – сказал король и тронул медальон на ее груди.

– Ты доверяешь своей новой Тени?

– Вполне. Он предан мне, и у него нет таких тесных связей с орденом, как у Йотуна. Так что можно не опасаться. Кстати, о моей прошлой Тени. Давно собирался тебе рассказать, у меня есть новость, которая тебя позабавит.

– Да? И какая же?

– У Йотуна появилась наложница.

Ория сузила глаза.

– И что в этом такого? Многие тролли так поступают. А раз он лишился привилегии называться твоей Тенью, – в голосе королевы слышалось откровенное злорадство.

– И эта наложница… – король выдержал паузу, – Человечка.

– Правда?

Король был доволен, произведенным эффектом.

– Это я приказал сделать ее «яло эманта», – прозвучало до ужаса самодовольно.

Ория усмехнулась:

– И что же? Он безропотно подчинился? – по лицу Ории промелькнуло злорадное выражение.

– Да. И, кажется, весьма доволен…

– Кто она? Какая-то аристократка?

– Маг, – небрежно обронил король.

– Странно, – сказала Ория. – Он не особенно интересовался людьми. Она так сильна?

– Наоборот. Очень слабая, а еще… как это у вас называется… нарушена какая-то связь с чем-то, поэтому бедняжка не может сотворить ни одного заклинания.

Глаза Ории сузились:

– И какая Йотуну от нее польза?

Король пожал плечами и усмехнулся.

– Она его забавляет. Изучает людей в непосредственной близости. Что я всячески поощряю.

– Ни одна из моих ведьм его не заинтересовала, – с раздражением бросила Ория.

– Мне называли орден, забыл. Вроде она может делать какие-то предсказания…

– Вещательницы, – подсказала королева. – Очень странно. Орден обманщиц. У них и правда хватает сил лишь на ярмарочные фокусы. Ты меня заинтриговал. Я бы хотела на нее взглянуть при случае. Или, быть может, мне стоит потребовать, чтобы Йотун отдал ее в мой замок, как ведьму?

– Вряд ли, – небрежно сказал король.

* * *

С утра Гитте отправилась собирать сплетни, вызванные исчезновением яло эманта. А у меня было предостаточно свободного времени, чтобы погрузиться в видения. Никаких визитов и приемов на сегодня.

Ночной разговор короля с ведьмой направили меня на причудливый и извилистый путь, который был продиктован не столько логикой, сколько чувствами.

К немалому удивлению, я обнаружила Бьянку за пределами Белого замка. Она, не таясь, шла по лесу. Туман был совсем редким и легким, так что тропа была хорошо видна.

Ведьма остановилась. Чуть впереди высился частокол из обожженных стволов деревьев. Черное очень ярко выделялось в тумане. Не знаю, что меня так удивило. Раз король оставил своих солдат и магов охранять замок, им же нужно устроиться получше, чем в походных палатках или землянках. Но то, что за это время рядом с ведьмовским замком вырос весьма внушительный форт – было новостью.

Бьянка не решилась слишком приблизиться к массивным воротам и просто ждала. Вскоре появился ее любовник – Рихт.

– Не стоило так близко подходить, – раздраженно бросил он.

Бьянка улыбнулась:

– Боишься?

Он не ответил, повлек ее за собой, одновременно укутывая их обоих туманом. Я изо всех сил старалась не потерять их из виду, напрягая глаза.

И вдруг я увидела. Белая пелена распалась на множество сверкающих цветных «нитей». Потом все эти цвета вновь сложились в белое, непроглядное полотно тумана.

Я моргнула. Что это?

От неожиданности у меня перехватило дыхание.

Но я снова попыталась разглядеть фигуры тролля и ведьмы.

Меня захлестнуло переливающееся многоцветие: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый.

Рихт вел Бьянку и при этом весьма ловко вытягивал красное, зеленое и синее. Его пальцы двигались с поразительным изяществом, сплетая «нити» между собой. Теперь мне стало понятно, что пассы и знаки – это не просто заученные движения, не дань традиции. Чтобы колдовать, тролли буквально прикасались к магии, которую черпали из тумана.

Рихт остановился и выпустил Бьянку. Они оказались в тисовой роще. За деревьями я различила шум реки.

Бьянка удивленно огляделась.

Ей перемещение далось не слишком легко, она сильно побледнела и дышала ртом.

– Хм… – презрительно фыркнул Рихт. – И как ты собираешься управлять туманом, если из-за короткой прогулки уже падаешь в обморок?

– Я смогу, – пообещала она, расправляя плечи.

– Сможет она, – передразнил он. – Нет, даже не думай создавать это свое «око»…

Несмотря на то, что Рихт ворчал и вид имел самый суровый, он все же учил Бьянку тролльей магии.

Ведьма добилась своего!

Какое-то время я понаблюдала за занятиями и сделала вывод, что маг не был самым терпеливым учителем. И еще, несмотря на то, что благодаря стараниям Захарии я посетила не слишком много занятий, мне было ясно одно: тролли и люди управляют туманом очень по-разному.

* * *

От Бьянки мой взгляд устремился в город Гиарн.

Мадс стоял на улице и нетерпеливо притопывал ногой.

– Она здесь, господин Мадс! Нашли!

Из подвала двое парней выволакивали девушку. Она брыкалась, визжала и кусалась.

– Ведьма! – вскрикнул один, когда острые зубы сомкнулись на его запястье.

И вид у девушки был действительно самый что ни на есть ведьмовской. Всклокоченные огненные волосы и колдовские зеленые глаза, которые зло смотрели на мир.

– Пустите меня!

– Пряталась, стерва. Но ничего!

Парни, смеясь, швырнули девушку к ногам Мадса. Он надменно взирал на нее с высоты своего роста.

Она довольно быстро собралась, точно кошка, которая всегда падает на лапы.

– Ты, значит, ведьма? – спросил он.

Вместо ответа она плюнула ему под ноги.

– Будь уверен, тебе не избежать проклятья, – сказала она. – Ты сдохнешь в страшных муках.

Мадс схватил ее за шиворот и поставил на ноги. Его взгляд прогулялся по лицу ведьмы и по ее фигуре.

– Скорее всего, – спокойно сказал он и улыбнулся.

– Этот Пар Скорсса хитрый тип, – сказал один из бандитов. – Хочет избавиться от ведьмы твоими руками, а у самого духу не хватает запихнуть ее в мешок и бросить в реку.

Это бесхитростное замечание вызвало всеобщее веселье.

И все-таки, как это ни странно, но они опасались ведьмы. И чувствовали себя так уверенно только из-за того, что Мадс был сильным магом и мог противостоять колдовству.

– Ну, что ж… – сказал Мадс. – Хорошенький подарочек. Пригодится.

Он взял девушку под руку и потащил за собой. Упираться особенно не имело смысла, поэтому она вырвала свою руку и зашагала рядом, бросая на Мадса настороженные взгляды исподлобья.

Когда они пришли в дом Магии, где Мадс занимал светлую и просторную комнату, она спросила:

– Это правда, что ты собираешься продать Гиарн обратно его горожанам?

– Я еще думаю об этом, – ответил Мадс и внимательно рассматривал девушку. – Как тебя зовут?

Она дернула плечом и прикусила губу.

– Ладно, тогда буду звать тебя просто «Ведьма»? Ты, кстати, ведьма?

– Если не отпустишь, то я тебя прокляну! Узнаешь.

– Тогда докажешь, что действительно ведьма, – усмехнулся Мадс.

Ее глаза сузились.

– Отцы города сдали тебя мне с потрохами.

– Значит, ты слышал, что я могу, – ее улыбка получилась колючей и злой.

– Меня интересует, умеешь ли ты читать ведьмовские знаки?

– Зачем тебе это?

– У меня есть отряд, мы умеем захватывать замки. Но вся проблема в том, что путь в этот замок еще нужно найти.

– Хм… – сказала она и принялась грызть ноготь.

Даже наблюдая за ними со стороны, я не могла не почувствовать угрозу, повисшую в воздухе.

– И даже не думай врать, – сказал Мадс. – Пожалеешь. Очень сильно.

Она поняла, что от ее ответа зависит жизнь.

Мадс ждал. Его взгляд сделался тяжелым и холодным.

В комнате стоял палач Бальтазара Тоссы. А с этим человеком шутки были плохи.

Видение начало меркнуть.

Я не услышала, что ответила ведьма.

А когда вновь вернулась, то оказалось, что Мадс уже ушел из комнаты, оставив свой «подарок» в одиночестве.

Что ж, думаю, еще представится возможность узнать, каков был ответ ведьмы.

* * *

Наложницы веселились в замке на озере. К воротам замка отправили гонцов на лодке, но тролльчанки собрались на стенах с бокалами вина и, смеясь, сообщили, что не собираются возвращаться, раз их хотят запретить. Щедро сыпались шуточки, что надзиратели могут занять их места.

Город бурлил. Гитте с восторгом пересказывала мне услышанное и подсмотренное.

Раньше, чем покровители, об ущербе заговорили лавочники: их магазины опустели. Кто будет скупать дорогие ткани и кружева для роскошных нарядов? А как же приемы, на которых вина льются рекой и съедаются самые изысканные деликатесы? Эти тролли подсчитывали возможные убытки и холодели от ужаса.

Покровители, которым советовали обнимать своих жен, были возмущены до предела. Они осаждали короля. Нравственность тролльих семей оказалась под угрозой.

Я своими ушами слышала, как раздраженный аристократ бросил одному из надзирателей: «И о чем прикажете разговаривать с супругой? О детях и о том, что в кладовой надобно пополнить запас сыра? Увольте!»

Оказалось, что исчезнувшие наложницы оставили необходимые колдовские занятия, и маги сбивались с ног. Одни силились найти нужные ингредиенты, другие пытались разобраться в картотеках и найти нужные им схемы заклинаний.

Особенно был зол министр финансов – покровитель Дагней. Я увидела его во дворце вместе с Йотуном и еще двумя вельможами. Министр жаловался:

– А если они не вернутся ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра? Кажется, яло эманта настроены серьезно.

– Да, – подтвердил Йотун. – Как говорят, провизии и вина у них вдоволь. Они смогут прожить в замке около месяца, прежде чем начнут ощущать в чем-то недостаток.

– Месяц, – простонал министр. – И как быть с вожделением? А приемы? Мне что, придется вести скучную жизнь? Сидеть дома?

– Говорят, это ваша яло эманта Дагней подговорила других, – сказал один из вельмож.

– Птичка может все. Иногда я думаю, что сила ее характера может даже сравниться с мужской, – сказал министр со вздохом. – Нет, разумеется, воля самой сильной женщины чуть слабее, чем воля слабого мужчины, но порой я начинаю в этом сомневаться.

– Но не думаете ли вы, что ваша любимица на этот раз… м-м-м… зашла слишком далеко?

– Нет, – рявкнул министр. – Не думаю. Эти коричневые псы хотят и вовсе лишить нас естественного права. И Дагней просто показывает нам, к чему все это приведет. Вот… таков ужасный мир без наложниц, без развлечений, пения и танцев!

Йотун усмехнулся:

– Рановато говорить о крушении мира. Все же день еще не истек.

– Да, но его порядок нарушен. После завершения дел во дворце я всегда знал, что буду делать. И что? Куда прикажете мне деваться сейчас? Да и представьте ужас, который испытает моя кроткая жена, заявись я домой. Она не скажет и слова, но ее день будет также нарушен. – Он распалялся все больше и больше. – Так можно совсем далеко зайти. Всем известно, что спальню супруги стоит навещать не чаще двух раз в месяц. Она же не обладает характером наложницы. И требовать от благородной супруги того же… Нет. Это противно здравому смыслу. Еще немного, и мы уподобимся простым троллям. Начнем держать коров и коз в доме… пить вместо вина разбавленное пиво.

– До этого вряд ли дойдет, – Йотун старался выглядеть серьезным, но в его глазах плясали веселые искры.

– Да, дорогой министр, – поддержал Йотуна другой тролль. – Есть же не благородные наложницы.

– Ах, вы не знаете? Они тоже уехали. Помяните мое слово, скоро в столице начнется настоящее безумие. Любая женщина будет в опасности, покажись она на улице.

– Вы преувеличиваете, – теперь уже Йотун откровенно посмеивался.

Министр мрачно взглянул на него:

– Легко вам говорить советник. Вы, как я слышал, благоразумно заперли свою человечку и теперь можете смотреть на нас свысока, – он вскинул голову, и в голосе появилась сталь. – Мы должны пресечь столь вероломное покушение на благородные порядки. Нужно добиться изгнания Надзирателей из столицы.

– Не слишком ли?

Министр коснулся богато расшитого колета стоящего напротив тролля:

– И не надо думать, что они ограничатся тем, что отнимут у нас яло эманта. Что им еще не понравится? Быть может, стоит уменьшить количество кристаллов на одежде? Отказаться от золотого шитья? Почему бы всем не облачиться в коричневые мешки, подпоясаться ремнем и ходить босиком, показывая всем отвратительные грязные пальцы?

– Ну, это вы хватили!

– Вовсе нет. Но раз они усложнили жизнь мне, то я тоже в долгу не останусь, – сказал он. – Посмотрим, все ли налоги уплачены в казну. И если хорошо искать, то что-то обязательно найдется.

– А вот и занятие, дорогой друг, – сказал Йотун и взглянул прямо на меня, чуть прищурившись.

Глава 30

Я предвкушала, как расскажу Йотуну об увиденном, мне хотелось больше узнать о туманной магии, и я решила, что должна сказать ему о королеве Ории.

Если в тролльих орденах старались уничтожить всякую память о черной магии, то, судя по всему, ведьма располагала знаниями об этом. В пользу этого говорил ритуал по оживлению мертвячки, ее знания об элстине – таинственном артефакте, который, как она думала, поможет ей властвовать над магией и давать силы тем, кому она посчитает нужным.

Я быстро спустилась вниз, когда услышала шум. Но Йотун вернулся не один. В дом вошла вереница богато одетых троллей. Я узнала Гельда, и он вполне по-дружески кивнул мне и улыбнулся.

– Моя яло эманта Мальта, – сказал Йотун, указав открытой ладонью в мою сторону.

Я поклонилась, приветствуя пришедших.

Некоторые тролли едва взглянули на меня и прошли в гостиную, оттуда раздавались их громкие голоса.

Другие же ответили насмешками.

– О, да… та единственная, которая осталась в столице.

Их пренебрежение отозвалось во мне сильной неприязнью. Я не просила делать меня «яло эманта», а теперь они сами же подвергают сомнениям правила, которые сами же и установили.

– Можешь идти к себе, Мальта, – сказал мне Йотун.

Я отдала распоряжения Аян, чтобы она подала напитки и закуски мужчинам, а сама поднялась наверх.

Тролли не спешили уходить, их разговор все длился и длился. Иногда снизу до меня долетал смех или звуки голосов, когда они начинали говорить одновременно.

Неужели они не наговорились о наложницах за целый день?

Гитте принесла мне ужин и предупредила, что хозяин может потребовать меня спуститься.

Отдав должное жаркому, я пошла в спальню и позаботилась, чтобы выглядеть подобающе.

Я нанесла на губы помаду, когда появилась ключница и сообщила:

– Спуститесь.

В последнее время она старалась ограничить количество слов, когда обращалась ко мне, поэтому ее речь приобрела отрывистость и отличалась краткостью.

Тролли были явно разгорячены вином и, похоже, собирались уходить, так как были на ногах, а не сидели в удобных креслах, но при этом беседа продолжалась, и весьма громкая. Я пожалела, что не стала подсматривать за их разговором, когда услышала: «Миравингия», «люди».

Я тихо вошла в гостиную и остановилась в дверях, думая, что остаюсь для них незаметной и незначительной деталью обстановки.

Неожиданно один из гостей повернулся и спросил:

– Скажи нам, яло эманта Мальта, кому ты желаешь победу? Старой королеве или верховному магу? – он рассмеялся, запрокинув голову.

Тролль был откровенно пьян.

Я не ответила, но он никак не унимался:

– Раз ты маг, то верность магии должна быть сильнее? И сама идея, что королева-мать может править – глупа. Ты же не выглядишь глупой. Взгляд весьма смышленый.

Он погрозил мне пальцем, как будто уличая в притворстве.

Другой гость попытался его утихомирить:

– Оставь ее…

– Нет, мне и правда интересно, – упорствовал первый тролль.

У него были удивительно мягкие черты, хотя обычно лица у мужчин-троллей отличались некоторой хищной резкостью. Его сиреневые волосы были собраны в низкий хвост, а виски выбриты, и на них был нанесен узор, но не татуировки, а просто краской, еще и золотой.

Я подошла к Йотуну и встала рядом с ним. Он быстро коснулся моей спины. Приятно было ощутить мимолетное тепло его руки.

– О, да он набрался. Ему интересно мнение людей. Кого волнует, что они думают?! – сказал другой тролль.

Лицо сиреневолосого потемнело от избытка дурной крови:

– Нет. Ты не прав. И, уверен, советник со мной согласится. Тролльчанки и человечки по своему уму равны.

Я была поражена столь странным комплиментом. Но, учитывая подслушанное сегодня, было не ясно, кого он собирался им обидеть.

Тролль выдержал паузу и заплетающимся языком сообщил:

– Среди тех и других… найдутся весьма и весьма. А по уступчивости, пожалуй, человечки превосходят тролльчанок.

Я почувствовала, что мои уши начинают гореть.

Тролли рассмеялись, а маг продолжил:

– И я никогда и не скрывал, что мне они нравятся. Буду говорить с королем, то скажу ему прямо: это глупость, ограничивать магов одной. Каждый должен иметь столько, сколько хочет.

– Король считает, что допустима только одна «яло эманта». Его мнение по этому поводу известно. Но ничто не мешает… иметь неблагородных наложниц.

Тролли рассмеялись и принялись рассаживаться в кресла, как будто, не сговариваясь, решили еще задержаться.

Йотун попросил разлить им еще вина. Я обходила с кувшином и наполняла бокалы, внимательно прислушиваясь к разговору.

– Нам будут завидовать. Мы были на домашнем приеме у самого советника Йотуна.

– Ха-ха.

Я заметила одного из членов ордена Аму Вайо. Я поняла это по простой серой мантии. Он махнул рукой, отказываясь от вина.

Гельд протянул мне свой бокал, и когда я подошла, тихо сказал:

– Они все продолжают болтать, а я надеялся послушать, как красавица читает стихи, – он так потешно закатил глаза, что было просто невозможно не улыбнуться.

Пьяный с сиреневыми волосами рубанул воздух ладонью, обрывая громкий разговор. Его затуманенный взгляд вдруг просветлел.

– Эй… как там тебя… Мальта? – окликнул он меня. – Не хочешь говорить, кто тебе милей, королева или верховный маг. Неважно! Еще интереснее, на чьей стороне ты будешь, когда дойдет до дела? А… Будешь ли ты с нами или предпочтешь людей?

Он повернулся к Йотуну.

– Как думаете, советник? Какое ваше мнение?

Тут я не смогла промолчать.

– До какого дела?

Тролль невесело рассмеялся.

– Это значит, маленькая птичка, что твой покровитель будущий регуутор. От имени короля он будет управлять тем, что сейчас зовется Миравингией. Во всяком случае, значительным куском. Если конечно, завоюет.

Он еще что-то говорил, но я уже не слышала, смотрела на Йотуна. Он встретил мой взгляд очень прямо.

– А он ее завоюет, – сказал другой тролль. – Потому что люди порядком потрепали друг друга и хорошенько обескровили, облегчив нам работу.

– Поднимем бокалы за то, чтобы они продолжили свое дело!

Тролли разразились издевательским хохотом.

Мне же казалось, что я перестала дышать.

* * *

Остаток вечера прошел точно в тумане, я не запомнила его подробностей. Голоса и смех заглушало биение крови в висках и навязчивое: «Йотун должен захватить Миравингию. Почему он?»

Наконец-то последний гость отбыл, и мы остались одни.

– Вечер был длинный, – сказал Йотун и устало потер глаза. – Иди наверх, Мальта.

Я кивнула.

«Давно ты знаешь?»

«Когда ты собирался сказать?»

Гитте помогла мне снять наряд и расчесать волосы. Тишину, повисшую в доме, можно было резать ножом.

В ушах звучали холодные и жестокие рассуждения тролльего короля: «Сможете ли вы, люди, перенять наш образ жизни? Некоторые захотят сами, других можно купить… если хотя бы часть из вас ляжет под троллей, то это будет означать, что можно пролить меньше крови».

Как много будет пролито крови? Людской, тролльей?

Слишком яркий свет отзывался болью в глазах, я потушила магический светильник.

Тело сотрясал озноб, но я не могла заставить себя подняться, чтобы дойти до кровати и забраться под одеяло.

Я оперлась локтями о столик и положила пылающий лоб на ладони.

Следы от боевых заклинаний на Доме Магии в Гиарне. Кто их послал? Калеб или Мадс? Получат ли жители свой город обратно или переговоры зайдут в тупик?

Я представила Йотуна, идущего по улицам, а за ним других троллей. Он тоже может надменно обращаться с главой города, который предложит выкуп. Наверняка король также снабдит его бумагой с печатью, которой подтвердит право на… не знаю, как они это назовут: «возвращение земель».

«Возвращение жемчужины в корону» – строка, достойная баллады, которую будут декламировать наложницы на приемах. А гости станут одобрительно кивать и улыбаться.

Я отогнала этот образ и прислушалась.

Йотун поднялся наверх. Я считала его шаги… сердце сжалось, когда я поняла, что он прошел мимо своей спальни.

Мне хотелось, чтобы он пришел, и одновременно я страшилась этого. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного обрести внутреннее равновесие и придать своему лицу спокойное выражение.

Когда он вошел, то неторопливо зажег свечи. Комната постепенно наполнилась мягким сиянием.

Йотун подошел ко мне и положил руку на шею.

– Что теперь будет? – спросила я.

– «Теперь»? Разве что-то поменялось? – его синие глаза, которые в полумраке казались черными, смотрели холодно, даже с вызовом.

– Завоевание, Йотун.

Он склонил голову набок.

– Ты знаешь, что сейчас происходит в Миравингии? – неожиданно мягко спросил он и сам же ответил: – Кровь людей льется рекой. Ваши маги выжигают целые деревни и разоряют города. Солдаты королевы и маги, которые действуют от ее имени, поступают не лучше.

«И теперь к ним присоединятся тролли».

– Я принесу людям законы нашего королевства, остановлю вражду, – с гордостью заявил он.

– Ты правда веришь в это?

Он серьезно кивнул и медленно сказал:

– Но главное, я сделаю так, чтобы люди больше не угрожали троллям. Больше никто не вторгнется в туманы.

– Почему наши народы не смогут просто мирно сосуществовать рядом? – я вцепилась в край стола с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Так и будет, – заверил меня Йотун, его рука, которая так и продолжала лежать на моей шее, чуть напряглась.

Я покачала головой.

– Люди будут вас ненавидеть! – я повернулась к нему и встретила его взгляд. – Они будут сопротивляться.

– Да, придется применить силу, чтобы заставить подчиниться.

Йотун был так спокоен, я же, напротив, утратила всякое самообладание. Краска бросилась в лицо.

– Ты говоришь, что хочешь прекратишь междоусобицу! – я повысила голос. – Возможно, так и будет. Королева и верховный маг объединятся, чтобы победить тебя! Это не прогулка, Йотун! И даже не охота на чудовищ! Придется заплатить. Тролли тоже прольют свою кровь! Кто знает…

Я осеклась, меня пугала мысль, что его могут убить.

По его лицу скользнула быстрая улыбка.

– Что тебя так позабавило? – почти закричала я.

– Твои слова…

Я нахмурилась, ожидая, когда он продолжит, он немного помолчал, взвешивая то, что хочет сказать.

– Это не слова человека, который ненавидит тролля, – наконец произнес он.

У меня перехватило дыхание. Я ощутила вину.

– Потому что ненависть – это не то, что я чувствую к тебе.

– Что же тогда?

– Боль, Йотун. Сейчас мне больно от того, что ты отправишься убивать людей. Возможно, среди них будут те, кого я знаю…

Сказав это, я ощутила смертельную усталость. Разговор вымотал меня, отнимая последние силы.

Я не воспротивилась, когда Йотун заключил меня в объятия и начал шептать что-то успокаивающее.

– Мальта, – сказал он. – Нельзя нести абсолютное добро, как бы ни хотелось. Вот с абсолютным злом проще. Его очень даже легко продемонстрировать. Я постараюсь обойтись без злоупотреблений и ненужной жестокости.

– Как вообще можно понять, какая жестокость нужна? – сказала я.

Он тихо рассмеялся.

Мне стало ясно, что Йотун будет поступать по собственному разумению, в соответствии с тролльими представлениями о добре и зле.

– Мальта, – тихо сказал он. – Правда в том, что я хочу захватить королевство. Меня влекут туда не только богатство и земли, но также магия, о которой ты мне рассказала. А еще я не хочу оставлять тебя здесь, но я дам тебе выбор.

– Какой?

Сердце тревожно сжалось.

– Я позволю тебе самой решить, в каком качестве ты отправишься со мной в Миравингию.

Мне показалось, что я ослышалась. О чем он говорит?

Йотун молчал. Губы сжались в упрямую жесткую линию.

Несколько свечей слишком сильно оплавились, и фитили утонули в лужицах воска, пламя сжалось, словно в испуге, превращаясь в светящиеся точки.

– Йотун, я, конечно, очевидица, но не умею читать мысли. Просто скажи, чего ты от меня ждешь?

Про себя же я добавила: «Тем более у тебя уже есть ответ. Стоит ли тратить время на уловки».

– Хорошо, – легко согласился он. – Скажу предельно ясно. Я бы предпочел, чтобы в предстоящем походе ты стала моей союзницей, заняла достойное положение и обладала влиянием. Я хочу знать, что смогу положиться на тебя: вверить земли и заботу о людях и троллях, там проживающих.

Дыхание перехватило. Перед глазами все поплыло.

Он подкупал меня, обещая поделиться властью.

– У тебя бы появились независимые доходы, которыми ты могла распоряжаться по своему усмотрению.

Я поняла, что он ждет ответа.

– Хватит, Йотун. Если это шутка… Нет. Такое слишком даже для тебя! Бесчеловечно.

– О, я знаю, что такое бесчеловечность. И, поверь, это не она, – сказал он.

В носу предательски защипало, но слезы сейчас лишь ухудшили бы ситуацию. Должно быть, по его задумке, я должна была чувствовать себя польщенной.

– А если я откажусь?

– Разумеется.

Я подозрительно взглянула на него, пораженная неожиданной покладистостью. Йотун склонил голову набок, и его губы изогнулись в ядовитой улыбке.

– Разумеется, откажешься, Мальта. Ты всегда так поступаешь. Сначала говоришь: «нет», но потом… И, признаться, это даже забавно.

Его упрек был недобрым, но это не уменьшало справедливости сказанного.

– Сейчас все по-другому. Ты не понимаешь…

Он тихо фыркнул.

– Отчего же. Ты решила хранить глупую верность людям и упиваться положением пленницы тролля. Я позволю. Хотя прислуживать у тебя получается не слишком хорошо. Ты из тех женщин, которые ожидают, что им будут угождать. Даже поразительно, как легко ты переняла привычки тролльчанок.

Он сделал глубокий вдох, возвращая пошатнувшееся самообладание. Вопреки собственному утверждению, отказ его задел.

Еще одна свеча погасла. Мы все больше и больше погружались во тьму. Но никто не зажег светильник.

– Я не стану выбирать! – холодно сказала я. – Тем более, Миравингия еще не захвачена. Не слишком ли рано ты обещаешь земли и богатства, которые тебе не принадлежат?

Маленький укус, который мог лишь разозлить его, затрагивая гордость. Но раз мы говорим откровенно, то на правду можно отвечать правдой.

Мне казалось, что за моими резкими словами последует вспышка гнева, но Йотун понизил голос:

– Не ты ли желала поражения вашему верховному магу и хотела выдать его планы?

– Да, но… я не хотела…

Йотун не дал мне договорить, решительно прервав попытку оправдаться.

– Если тебя так сильно заботило благополучие людей, надо было остаться во дворце Бальтазара Тоссы и служить ему, как он того требовал! Почему же ты этого не сделала? Возможно, потому, что выбрала сторону.

Я склонила голову.

«Стороны». С этим было сложно. Считала ли я человеческих магов образцами добродетели? Отнюдь. Но при этом тролли… Поэтому между двух зол я старалась держаться собственных представлений о справедливости и верности.

И все-таки сейчас были задеты слишком глубокие противоречия. Человечность являлась моей сутью, да еще именно тролли собирались напасть.

А Йотун продолжал хлестать словами:

– Разве ты не понимала, что война – это вопрос времени? Не ты ли предупредила об оружии, которое сделала ваша ведьма Кьяра?

– Прекрати! Пожалуйста! – взмолилась я, чувствуя себя худшей предательницей на свете. – Если я хоть немного тебе небезразлична, замолчи.

Если бы я не рассказала ему о бездне, о мертвяках, стремился бы Йотун в Миравингию? Насколько в этом всем есть доля моей вины? Возможно, он бы остался в стороне.

Я судорожно вздохнула. Мне показалось, что я нахожусь в очень вязком видении и никак не могу вырваться. Ноги не держали, и я просто опустилась на пол.

– Безразлична? Мальта! – почти прорычал он. – Ты считаешь, я бы завел этот разговор с той, что мне безразлична?

– Я не знаю! А почему нет? Это деловое предложение, – срывающимся голосом сказала я. – Богатство, власть в обмен на видения – весьма выгодно и разумно.

В темноте я не могла видеть выражения его лица, а значит, он не мог видеть моего. Я быстро смахнула слезы.

Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли.

Напряжение было столь сильным, что я неожиданно рассмеялась.

– Что? – огрызнулся Йотун.

– Если хочешь знать, твое предложение гораздо щедрее, чем верховного мага.

– Пффф!

Через мгновение мы оба чуть не давились от смеха. Как будто злое наваждение, захватившее нас, рассеялось. Йотун опустился рядом со мной и бережно обнял.

– И в постели… – шепнул он мне, – тебе лучше в моей постели.

Он поднял меня и положил в эту самую постель. Его ладони были горячими, почти обжигали. Мы лежали рядом, цепляясь друг за друга, точно утопающие.

– Моя возлюбленная, – прошептал он, – Мальта. Я не должен был… так говорить с тобой.

«Возлюбленная».

Йотун употребил именно это слово. Не любовница, не любимица.

Я очень надеялась когда-нибудь услышать от него признание. Невольная нежность, приправленная горечью, почти причинила боль. Я любила его, и он владел моей страстью, несмотря на то, что мог вывести из себя, и я далеко не всегда могла понять его мотивы.

Он осторожно гладил меня по волосам.

– Знаешь, я никогда не боялся заводить врагов. Но меня пугает, что ты можешь им стать.

– Я не хочу быть твоим врагом, Йотун, – тихо призналась я.

– Сколько раз я думал начать разговор о предстоящем походе и так и не решался, – он покачал головой, поражаясь собственной слабости.

Разве тролля могли заботить чувства его наложницы?

– Все, что я хочу, чтобы ты была рядом со мной, как равная. Здесь между нами всегда будет лежать тень происхождения, но в Миравингии возникнет новый мир, в котором мы сами будем творить свою судьбу.

В столице тролльего королевства мы были покровителем и яло эманта, хотя далеко не все принимали такое положение вещей. Я догадывалась, что многие тролли считали меня человеческой шлюхой Йотуна, правда, никто не спешил высказать это прямо, иначе это было бы неуважением к советнику короля, а то и к самому королю, который приказал так поступить. Среди людей моя репутация была бы едва ли лучше. Тут удивительным образом мнения бы сошлись. Я предпочитала не думать об этом, как и не задумываться о будущем.

Но сейчас… когда Йотун сказал: «равная». Это было действительно странно, учитывая, что «равенства» между мужчинами и женщинами быть не могло. Но брак мог поставить мужа и жену на одну ступень.

Но над этим еще предстояло подумать.

– Ты правда любишь меня? – спросила я.

– Люблю и люблю. – Он использовал два тролльих слова, одно из которых означало сильное желание, а другое означало чувство.

Мы так и заснули в объятиях друг друга, шепча признания и обещая не пускать ненависть в свои сердца.

Глава 31

Я смотрела на лежащую на столе карту Миравингии. Тролли разметили границы разных земель: вольные города были закрашены синим, Фиренц, правда, выделен черным цветом.

Земли лордов – оранжевым, магов – пурпурным и баронов – зеленым, все было нанесено весьма тщательно и дотошно.

Я никогда не видела такой чудесной и подробной карты.

Больше всего Миравингия походила на лоскутное одеяло, которое грозило распасться по швам. Я нашла Гиарн, в котором был Мадс… Лурд, который рвали на куски все, кто мог.

Горели деревни и поместья, в неразберихе было трудно понять, кто виновник этих бед: отряды королевы или войска, сражающихся за верховного мага. Пока ни одна из сторон не одержала решающей победы над другой.

И был еще варвар Марианны. Вопреки первоначальному плану, он не торопился вступить в борьбу на стороне королевы Миравингии. Его ватага просто грабила все, до чего они могли дотянуться.

Йотун не соврал, когда говорил, что люди без жалости льют кровь, с азартом убивая друг друга. «Может статься, что крестьяне настолько устанут заново отстраивать свои лачуги и утешать жен и дочерей, что встретят троллей с радостью». И судя по тому, что я видела, он не так уж и преувеличивал. Как ни неприятно было это признавать, в его злой шутке было зерно истины.

Я коснулось толстой точки, обведенной ребристой линией. Так обозначались крепости или цитадели. Люди, погрязшие в жестокости, не заметили, что мертвячки вместе с подчиненными им красными магами захватили уже три замка, незаметно получив в свое владение кусок Миравингии.

Мне наконец-то удалось узнать название места, где они творили свои бесчинства, и еще кое-что новое об этой породе.

* * *

Мертвячка открыла сундук, обитый железом, и недовольно скривилась. В нем оказалось несколько лишь отрезов цветного шелка.

Она кинула изумрудно-зеленый Ингар:

– Тебе пойдет. Но ты была права. Это оскорбление для благородной дамы – быть столь бедной.

– А я говорила, – заметила Ингар, – Ракарм славится гордецами, которые никому не спускают оскорбления. Но наше знаменитое высокомерие – это все, что у нас есть.

– Не так и мало. Сами люди – вот главное богатство, – сказала мертвячка. – Увидишь, наш дом обретет должное величие. Нас будут сопровождать дамы и пажи, а менестрели будут воспевать наше благородство в песнях.

– Это будут очень грустные песни. О крови.

– Опять ты начинаешь, – мертвячка подошла к Ингар и погладила ее по волосам, точно хотела успокоить неразумного, не в меру раскапризничавшегося ребенка. – Песни будут о любви и надежде. О вечности. О силе. А кровь… Разве волк думает о том неудобстве, которое доставляет овце, когда ее режет? И тем более не испытывает вину.

Ингар промолчала.

За дверями покоев раздалась какая-то шумная возня.

Красный маг с затуманенным взглядом втащил в покои упирающегося подростка.

– Еще один. Хозяйский сынок!

Мертвячка с укором взглянула на Ингар. Красные глаза опасно полыхнули.

– Ты же говорила, у них пятеро детей.

– Пятеро, шестеро. Почем мне знать.

– Как тебя зовут, дитя? – спросила старшая мертвячка, обращаясь к мальчику.

– Я сын барона Инганнаморте.

Мертвячка расхохоталась.

– Инганнаморте! Ты не говорила, что мы съели семью Инганнаморте! – Она чуть ли не визжала от восторга. – Ты… ты знаешь, что значит, твое родовое имя?

Паренек упрямо молчал.

– «Обманувший смерть!» О, это знак… Ингар, окажи этому юноше честь, – красные глаза блеснули лукаво и зло. – Тем более твое имя рифмуется с его. Да! Да, точно знак. Определенно.

– Ты хочешь, чтобы я…

– Дай ему испить своей крови. Можешь, конечно, разорвать горло, и тогда малыш умрет окончательно, и никакой шутки не будет.

– Не стану я…

– Эй, ты, – обратилась мертвячка к магу. – Мы сыты, поэтому придуши его.

Маг без раздумий собрался исполнить приказ.

– Стой! – крикнула Ингар и двинулась к мальчику. – Я это сделаю.

Он старался сохранить спокойствие и встретить смерть, как подобает мужчине благородного рода. У смерти были желтые кошачьи глаза. Она заключила его в объятия, и клыки вонзились в горло.

Когда мальчик побледнел, как полотно, то Ингар влила ему в рот немного своей крови.

Мертвячка наблюдала за этой сценой с довольной улыбкой. Красный маг никак не реагировал, едва ли он понимал, что происходит в комнате захваченного замка. А может, ему было все равно.

Через несколько дней я могла оценить результат. Мальчик преобразился до неузнаваемости. Руки вытянулись, и на неестественно длинных пальцах теперь красовались острые когти. Глаза стали совершенно черными. Он был бледен до прозрачности: под кожей проглядывали фиолетовые жилы. Передвигался Инганнаморте согнувшись, ему нужно было то и дело отталкиваться руками от земли. Он, точно верный пес, жался к ногам Ингар, двигал ушами и заглядывал ей в лицо, стараясь уловить малейшее изменение в настроении своей хозяйки.

На людей, если они оказывались поблизости, он рычал, пару раз бросался и кусал.

Мертвячка надела на него кожаный ошейник и водила на поводке, дергая, если он нападал без разрешения.

Дневной свет беспокоил нового мертвяка, на солнце его черные глаза начинали слезиться кровавыми слезами, он хныкал и поскуливал, стараясь укрыться в тени.

* * *

– Над чем размышляешь? – спросил Йотун, заходя в комнату и кладя поверх карты еще ворох бумаг.

– О том, что у вас, будут весьма зубастые конкуренты в завоевании.

Он усмехнулся.

– Мы будем кусаться в ответ, – сказал он и тут же продемонстрировал решительность своих намерений, от чего я невольно рассмеялась.

После ночи, когда Йотун признался в любви, он стал терпелив и внимателен ко мне. Ухаживал за мной с большой нежностью: дарил драгоценности и милые безделушки. Перед сном мы читали вслух, даже пронзительные тролльи поэмы, которые я узнала благодаря Тиссе. Мы ласкали друг друга с исступленной страстью. Грозящая опасность и неправильность всего происходящего обострили чувства до предела. Я узнала, что когда ярость смешивается с любовью, она превращается в бурю, которая затмевает все вокруг.

Мы больше не касались темы моей роли в завоевании, но Йотун начал свободно говорить о предстоящем походе. Он рассуждал о новом мире, который, по его мнению, станет прекрасным и справедливым местом.

Я реагировала на его рассказы сдержанно, но слушала внимательно, невольно начиная уважать его веру.

Король весьма торжественно обещал, что его воины не будут ни в чем нуждаться, и снабдил будущего регуутора Миравингии золотом из казны. Но щедрость оказалась только на словах.

Список самого необходимого казался бесконечным. Нужно было оружие, снаряжение, магические артефакты, не говоря уже о провианте, вьючных животных, повозках и таких «мелочах», как ткани, мотыги, тяпки, котлы.

Питомники, в которых выращивались чудовища, также не хотели отдавать своих тварей даром. А их нужно было много.

Предполагалось, что Йотун должен был покрыть расходы и обеспечить свои отряды всем необходимым за счет захваченных территорий, но королевского золота не хватало даже на то, чтобы просто двинуться в туманы.

Поэтому Йотун был вынужден просить деньги у магических орденов под проценты от будущих доходов. Стесненные обстоятельства он воспринял как вызов и придумал вербовать больше троллей из богатых семейств. Это было удобно со всех точек зрения, он получал не просто магов и воинов, желающих покрыть себя немеркнущей славой в деле покорения людей, а тех, кто мог сам обеспечить себя всем необходимым. Еще их семьи с охотой жертвовали золото на «общее дело». Чтобы набрать побольше таких, нужно было дополнительно разжечь их гордыню. И лучше всего для этой цели подходили приемы, которые могли устроить утонченные красавицы яло эманта.

Ради этой цели состоялось великое перемирие с надзирателями и триумфальное возвращение наложниц в столицу. Тролльчанки вернулись победительницами. Надзирателям король приказал умерить свой пыл.

Мы с Йотуном отправились на такой прием, организованный Дагней.

Первое, что бросалось в глаза, – мужчины стали носить менее яркие одеяния, и почти все выбривали виски, зачесывая волосы назад ото лба. Некоторые заплетали их в косы, что являлось знаком битвы. Предстоящая война повлияла на моду.

Дагней щеголяла в какой-то невероятной кольчуге из золота поверх платья, чем вызвала всеобщее восхищение и снова подтвердила свое звание несравненной и великой яло эманта. На приеме все только и разговаривали о богатствах Миравингии. Молодые парни болтали о том, что это будет увеселительная прогулка, и уже к лету они покорят людей. Поэтому нужно поспешить, кто не успеет принять участие, упустит возможность.

Они раздражали своей уверенностью. В блестящем зале, полном магического света и зеркал, не было места для мыслей о ранах, смерти и ужасе, который сопутствует войне.

Я скользила между гостями, жадно прислушиваясь к разговорам.

В знак примирения Дагней пригласила на свой прием и надзирателей.

– Скажите, мэтр, – обратился один из молодых троллей к надзирателю.

Меня удивило вполне человеческое обращение. Но я тут же подумала, как много мы вольно и невольно заимствовали друг у друга.

Тролль, решивший начать беседу с магом, имел дерзкий вид: с небрежно наброшенной курткой на одном плече, светло-зелеными волосами и такими острыми скулами, что казалось, тронь – порежешься.

Надзиратель прожевал закуску и щедро запил вином. У него было благостное лицо. Он сильно выделялся своей лишенной изысков коричневой мантией, подпоясанной плеткой, и странной прической: выбритой макушкой и подстриженными висками.

– Да, я слушаю, – откликнулся он.

Тролль ухмыльнулся, как мальчишка, замышляющий шалость и готовящийся испытать терпение учителя.

– Скажите, мэтр, как следует поступать по чести? Некоторые берут себе наложниц из числа человечек и живут с ними, точно с яло эманта – открыто.

К разговору стали прислушиваться другие тролли, всеобщий интерес подстегнул говорившего. Он повысил голос:

– Другие же делают то же самое, но тайно. Что из этого хорошо?

Надзиратель нахмурился, но потом лицо его разгладилось.

– Все просто, – начал он важно, но в разговор решительно вклинился другой тролль, судя по мантии, член ордена Аму Вайо:

– Все действительно просто. Нехорошо ни то, ни другое. Конечно, если ситуация безвыходная…

Это была явная уступка положению Йотуна. Но я не могла измыслить ситуацию, в которой тролль был бы вынужден жить с человечкой, тайно или явно, без своего желания.

Надзиратель покачал головой и сказал:

– Нет, нет, уважаемый мэтр. Я не согласен с вами. Это лишь глупые предрассудки. Стоит брать человечек в наложницы и даже жены. Делать это надо весьма открыто. Главный недостаток Миравингии – многолюдие. Если мы будем методично трахать их женщин, то это будет самое действенное и естественное решение этой проблемы.

– Ах, как грубо! – Дагней зорко следила, чтобы на ее приеме было все гладко. – Я попрошу вас…

Она обворожительно улыбнулась и игриво хлопнула надзирателя по руке.

– Прошу простить мою прямоту, но это истина, – он добродушно улыбнулся и взял еще закуску.

Лицо мага Аму Вайо пошло темными пятнами.

– Да, вот только это не пройдет бесследно. Людей сменят полукровки. И что? Мы просто разбавим троллью кровь и выведем новых врагов…

* * *

Монархо ужинал. Его рука лежала на груди обнаженной до пояса девушки. «Кормилица» полулежала в глубоком кресле, а он сидел у нее на коленях. Ее глаза были зажмурены, и она вздрагивала, когда он с хлюпающим звуком всасывал кровь из ее шеи.

На ее коже виднелись многочисленные следы его укусов.

Наконец-то он оторвался и довольно «вздохнул», после чего приложился губами к губам девушки. Поцелуем это назвать не получалось.

А затем легко соскочил с ее колен и вышел из покоев. Кормилица оставалась полулежать с закрытыми глазами, только спустя несколько долгих минут она позволила себе пошевелиться и прикрыться.

Монархо же прогуливался по коридорам замка. Выглядел мертвяк вполне довольным жизнью.

На своем пути он повстречал ведьму-ворону и склонился в учтивом поклоне.

– Госпожа Асса.

Она подала ему руку.

– Господин Монархо. Тоже любите пройтись перед сном?

Он усмехнулся так, что обнажились кончики клыков, и поцеловал руку, но выпускать не спешил.

– Как ваши дела? – осведомился он.

– Благодарю вас. Все благополучно.

Мертвяк рассматривал ведьму.

– Вы всегда были добры ко мне. И я бы хотел вас отблагодарить, – сказал он.

– Меня? Отблагодарить? Но… боюсь, я не понимаю, почему вчерашнее наше знакомство так повлияло на ваше мнение обо мне.

А ведьма, пожив во дворце, стала изъясняться куда более изысканно. Да и наряд придворной дамы сделал из нее красавицу. Она не изменила черному цвету, но изумруды выглядели точно переливы на вороновом крыле.

– Поверьте, доброта не имеет цены.

Асса прищурилась. В ее глазах мелькнула тень узнавания.

– Но этого просто не может быть! Это ты?

Карлик усмехнулся.

– Конечно. Я – это я. Как можно быть кем-то другим.

– Сырок? – выдохнула Асса. – Это же невозможно.

Он не ответил, наслаждаясь ее непониманием. Все его маленькое тело напряглось, как у кота, который готовится прыгнуть. С некоторым усилием мертвяк сдержался.

Асса почувствовала исходящую от него угрозу, но воспротивилась этому чувству. Ее разум убеждал ее, что перед ней стоит маленький, неопасный человек, и все происходящее лишь странная шутка.

Ведьма покачала головой.

– Какая странная шутка, господин Монархо! С чего бы вам выдавать себя за прошлого любимого карлика королевы?

Она рассмеялась и поцеловала Монархо в макушку, а затем ушла.

Мертвяк смотрел ей вслед жутким красным взглядом.

* * *

Я воровато огляделась. Все были поглощены спором надзирателя и Аму Вайо. Они уже выясняли, чья резиденция должна стоять на главной площади первого захваченного города.

И в это же время Монархо раздумывал о том, чтобы превратить ведьму в себе подобную. И увеличить свою «семью», как это произошло с Ингар. Других подарков от мертвяков ждать не приходилось.

Глава 32

Пламя костра взметнулось ввысь. Я стояла далеко, но все равно жар опалял лицо. Поленья и хворост трещали и рассыпались углями.

Я не отводила глаз до тех пор, пока они не начали слезиться.

Просто костер. Цепи, обвитые вокруг столба, никого не держали.

Атали не вернулась с другими наложницами. Дагней шепнула, что один из посланников, который пришел уговаривать яло эманта вернуться, предупредил, что наставницу обвинят несмотря ни на что.

«Слишком серьезны проступки».

«Слишком неопровержимы доказательства».

В груди начала тугим узлом скручиваться темная ярость.

Маги. Такие же, как люди.

Я постаралась успокоиться. Главное, Атали в безопасности. Несмотря на то, что разговоры о слишком свободном поведении и тратах наложниц поутихли, надзиратели провели закрытый суд над Атали. Обвинения были гнусны и лживы. Дескать, она учила запретному колдовству, продавала любовные зелья, одурманивала троллей и отбирала их богатства. Всего и не перечислишь. Ее объявили «паршивой овцой, которую нужно извлечь из стада, чтобы другие не подцепили никакую заразу». Поскольку ее судили в ее отсутствие, то и казнь была такой же.

Глаза слезились от едкого дыма. Костер горел.

Но наставница свободна, а значит, лжецы не победили. Единственное, о чем я сожалела, что мы так и не помирились перед расставанием. Зато Атали уже вовсю присматривала новый Дом, чтобы начать все заново.

В ее Доме в столице больше не было учениц, его заняли коричневые псы. Должно быть, они сейчас сидят в комнатах, из которых еще не выветрился запах духов и притираний. Местные мальчишки считали особым проявлением доблести стучать в ворота и кричать: «Наложницы! Выходите!»

На пороге появлялись суровые маги в коричневых мантиях, срывая с поясов плетки и стараясь достать маленьких наглецов. Но те были верткими, точно ящерицы, и ускользали от них по улицам.

Языки пламени лизали небо.

Ее там нет.

Нет.

Эта мысль приносила облегчение.

Я с ненавистью взглянула на помост, где гордо восседали надзиратели. Они вели себя уверенно, представив побег Атали как свою победу.

«Да, нам пока запретили открыто нападать, но мы можем обвинить в запрещенном колдовстве кого угодно и когда угодно. Бойтесь нас! – говорили их надменные взгляды поверх голов толпы. – Тот, кто пойдет против, сгорит в нашей ярости. А пока – это предупреждение».

Я быстро отвела взгляд и сжала руку Гитте.

Когда я рассказала тролльчанке о предстоящем завоевании Миравингии, она не выказала особенного изумления или ужаса, а отнеслась к новости достаточно равнодушно.

– Я поеду с тобой, – сказала она и пожала плечами, как будто речь шла о походе в лавку.

– И что ты думаешь об этом?

Гитте усмехнулась:

– Мужчины! – фыркнула она. – Всегда сражаются.

Я почувствовала большое облегчение от того, что Гитте решила остаться и пуститься в нелегкое путешествие. На нее действительно можно было положиться в делах. Я уважала гордый нрав тролльчанки, и мне нравилось, как уверенно она держалась со слугами. Даже недобрая Аян была с ней осторожна и почти приветлива. Что касалось Йотуна и других благородных троллей, то Гитте умела становиться почти невидимой. Они ее просто не замечали, когда она того хотела.

– Видишь, тайрис, загорелись костры… Может, и неплохо, что мы уезжаем?

– Да уж, – подтвердила я.

Благодаря Гитте и Дагней я знала, какие про меня ходят слухи, и не только среди наложниц… Тролли никак не могли взять в толк, отчего Йотун так привязан к своей человечке. Отчего ей так много позволено? Они судачили о том, что я могла околдовать неведомыми заклинаниями и соглашаюсь в постели на такое, на что не пойдет ни одна тролльчанка. Некоторые сплетни и вовсе были дикими. Что это я могла сподвигнуть его на завоевание Миравингии, толкая на опасную авантюру рассказами о несметных богатствах людей. Утверждалось, что я могу заставить Йотуна принять любое решение. Если бы это было так! Йотун был очень горд и упрям, он прекрасно знал, чего хочет. И как он это успешно показал, мог позволить мне «проделки», но только в определенных рамках. Если он что-то решил, то ни уговорами, ни уловками нельзя было его разжалобить. И я усвоила, что когда Йотун говорил, что не может позволить себе бездумное милосердие – он не шутил. Но, к его чести, умел внимательно слушать и интересовался моим мнением.

Я довольно открыто говорила то, что думаю.

Пока зловредные голоса звучали тихо, но стоит им повыситься и достигнуть ушей надзирателей, кто знает, что случится.

Я почувствовала дурноту, воздуха не хватало, перед глазами заплясали темные мушки. А потом земля стремительно качнулась навстречу.

* * *

Это не было похоже на мое обычное «пропадание» в видениях. Со мной случилось что-то вроде припадка. И сейчас я лежала на обитом парчой диване во дворце Дагней, и глаза слепили золотые блики на отполированных поверхностях. Рядом сидела обеспокоенная хозяйка дома. Гитте же как будто растворилась в обстановке.

– С яло эманта все в порядке, – объявил целитель и замялся. – Просто состав, который вы принимаете… в редких случаях дает такие эффекты, к сожалению.

Он развел руками. Это был высокий тролль с темной кожей, приятным голосом и добрыми серыми глазами.

– Состав? – спросила я.

– Вы называете его «напиток красоты», – милостиво пояснил он, и они с Дагней понимающе переглянулись.

– Но я пью его не часто. Только когда вспоминаю… – поделилась я.

Дагней одарила меня таким взглядом, что хотелось провалиться сквозь землю.

– Ах, Мальта! Неужели Атали ничего тебе не объяснила… Но об этом после. И что же теперь? – спросила она мага.

Он запустил пятерню в волосы канареечно-желтого цвета и уверенно начал:

– Не принимать. Отказаться. – На этом его уверенность иссякла, целитель понизил голос и, запинаясь, продолжил: – Использовать… эм-м… другие методы… для красоты. Если она продолжит его пить, то я не ручаюсь за последствия. Известны случаи смерти яло эманта, особенно когда… средство готовилось не таким знающим магом, как… Не зря же надзиратели за нее взялись. Вы понимаете, что я хочу сказать.

Дагней кивнула.

Я слушала и понимала, что за их намеками скрыто что-то важное.

Целитель набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул:

– В конце концов, это весьма естественно.

– Для наложницы ничего естественного в этом нет, – рявкнула Дагней и заходила по кругу. – Простите мою резкость, целитель, но вы же понимаете.

– Конечно. Но, к сожалению, помочь не могу. Быть может, покровитель…

Дагней неожиданно рассмеялась.

– Ну, конечно, покровитель. С каких пор покровители задумываются о таком.

Целитель смутился и покачал головой.

– Все осложняется тем, что она человек.

– Ни одна и не две тролльчанки поплатились за «собственную неосторожность».

– Но известны примеры не столь печальные. У вас самой… сколько детей?

Дагней гневно сверкнула глазами.

– Я исключительная, несравненная Дагней. По моей мерке нельзя никого мерить.

– Ну, моя помощь больше не нужна, – сказал целитель и бодро поспешил сбежать.

Дагней проводила его и вернулась разъяренной:

– Атали ничего не объяснила! Нет, ее предосторожность можно понять. Но… после, когда она поняла, что тебе можно доверять! Мальта! Ты хоть понимаешь…

Я была смущена, что такая очевидная мысль не приходила мне в голову. А учитывая, что я провела среди карлингов достаточное количество времени…

– Ладно, не стоит тратить время на бесполезные слова, – резко оборвала Дагней. – То, что тебе надо знать, что Атали не просто так ничего тебе не рассказала.

Нетрудно было догадаться, что последует дальше. Слушая речи надзирателей, я могла представить, к каким выводам могли прийти эти ученые мужи.

– Запрещено вмешиваться в естественный ход вещей.

Я глубоко вздохнула. А Дагней опустилась с глубоким вздохом в кресло.

– Это худшее обвинение, которое может быть. Тут король поддерживает магов. Они воспринимают это как покушение на власть. То, что может подорвать законы магии.

– Напиток Атали? – я недоверчиво усмехнулась. – Прямо так и «подорвать»?

– О, да, – горячо подтвердила Дагней. – Только представь, женщина не просто может испытывать доводящую до исступления страсть, но и распоряжаться ею по своему усмотрению. И никаких следов. Женщина, которую не контролирует мужчина, которая сама решает…

Дагней оборвала свою речь, словно боясь дойти в своих рассуждениях до ужасающих истин.

– Доктор будет молчать, можешь не сомневаться. Он многим мне обязан.

– Он не слишком удивился. Неужели покровители не знают? Не догадываются? – спросила я.

– Так скажем, многие предпочитают не замечать, не подозревая о реальной силе напитка. В конце концов, такое положение дел им тоже выгодно. Однако сейчас весьма неподходящий момент, чтобы возбуждать подозрения. Главное, что ты не беременна. Я дам тебе травы, и ты сможешь помещать их внутрь себя. Ты также можешь использовать уксус.

«Внутрь».

– Что? Неужели запихивать?

Я представила себе тушку курицы или индейки, которую в праздник набивают ароматными травами. И эта картина вызвала невольный смех.

– В шелковом мешочке, – важно кивнула Дагней.

– Есть еще настой басеи, – подала голос Гитте.

Дагней кивнула.

– Но это на совсем крайний случай. Басея вызовет сильные спазмы. Мы зовем его средством для «усиления регулярной крови».

* * *

Йотуну я объяснила, что мне стало дурно от вида костра и запаха гари.

– Ты очень привязалась к наставнице Атали, – сказал он и погладил меня по щеке. – Но ты уверена, что у твоего недомогания нет другой причины?

– Да, – вполне бодро соврала я.

– Хорошо, – вопреки утверждению, в голосе Йотуна послышалась нотка разочарования.

Его синие глаза смотрели оценивающе, а потом губы тронула тень улыбки.

– Но да, наверное оно и к лучшему: путешествие в Миравингию – не легкая прогулка. Тебе пришлось бы нелегко в дороге.

Он взял бокал вина и покрутил его в руке, глядя на просвет на рубиновую жидкость:

– Хотя я был бы рад, если бы ты забеременела.

Я почувствовала, как краска приливает к щекам.

– Но наложницы…

– Ты же знаешь, Мальта, что ты не обычная яло эманта. Никогда не была.

Мне показалось, что Йотун еще что-то добавит, но он сменил тему.

– Что ж… я надеюсь, завтра ты будешь в порядке и сможешь сопровождать меня в туманах. Я планировал посетить Фэйта.

– Мы отправимся в питомник?

Ответом мне послужил легкий кивок головы.

Но мы отправились в питомник через несколько дней. Там я получила в подарок от его хозяина свое собственное чудовище.

Глава 33

Зима задула осень своим ледяным дыханием, точно пламя свечи. За городом, в туманах смена сезона становилась особенно заметной. Дыхание вырывалось изо рта легким облачком, а кружевной иней хрустел под копытами моего конька. Травы пожухли, и ломкие стебли его больше не прельщали, а холод подгонял вперед, поэтому он шагал без остановок, и мне не приходилось бить его пятками.

Йотуна сопровождали несколько троллей, как я поняла из их разговора, они были магами-погонщиками. И им предстояло отобрать чудовищ для вторжения в Миравингию. Мужчины были в приподнятом настроении, поскольку Фэйт обещал показать «нечто особенное».

По пути к нам присоединился еще один мой знакомый – Гельд.

Он явно разжился деньгами. Его новенький доспех ладно сидел по фигуре, а ножны были украшены кристаллами. Даже я могла оценить, что рукоять его кинжала и гарда меча не были «простыми», а являли собой предмет гордости и достойный образчик оружейного искусства.

Как того требовала последняя троллья мода, у него были выбриты виски, а яркие волосы заплетены в три косы.

Он заметил мой внимательный взгляд и ослепительно улыбнулся, очевидно, весьма довольный собой.

Йотун повернулся в седле своего коня и, кивнув на Гельда, сказал:

– Знакомься, Мальта, этот тролль не кто иной, как будущий скаэр’наар.

Я не поняла это слово. На мой измененный магией слух оно воспринималось, как «справедливая судьба». Но на самом деле речь шла о звании и означало тролля, который должен был поддерживать порядок среди солдат и следить за исполнением решений суда во время похода. Действия скаэр’наара должны быть справедливыми, но неотвратимыми, как сама судьба.

– Мои поздравления, Гельд, – сказала я, отдавая дань вежливости, но не испытывая искренней радости.

Он важно кивнул.

Мужчины, занятые обсуждением, каким тварям стоит отдать предпочтение, вскоре забыли о моем существовании.

Разные виды имели те или иные преимущества. Златоглазы были хороши в тумане при атаках на пехотинцев, но при этом были бесполезны, если нужно проникнуть в крепость. Для этой цели пригодились бы лагрецы или камарги.

Оба мага-погонщика сходились во мнении, что в последнее время с камаргами наблюдались трудности: монстры отказывались следовать приказам после первых схваток. Слишком большой риск, способный нарушить самый лучший план. Лагрецы все-таки лучше.

В Башнях Пепла я пропустила занятия, на которых подробно рассказывалось об известных видах чудовищ, и теперь таким странным образом получала знания.

Мы добрались до питомника, когда день уже клонился к своему завершению. Солнце висело низко над деревьями, его косые лучи давали все меньше тепла. Да и суровые горы дышали холодом.

Фэйт вышел поприветствовать своих гостей и проводил нас к небольшой расчищенной площадке. На песке, смешанном с древесной корой, кто-то прочертил ровные линии, нечто наподобие бушующих волн.

Я выдохнула облачко пара и порадовалась, что Гитте настояла на том, чтобы я надела стеганое платье. Штаны для верховой езды под юбкой тоже добавляли тепла. Я подумала, что не хочу оставаться с чудовищами, когда на землю опустится тьма, но троллей, кажется, ничего не смущало. Они не подавали признаков волнения или нетерпения.

– Что, яло эманта, боишься, что наши зверюшки опять выйдут из-под контроля? – Гельд отделился от группы и подошел ко мне.

– Не хотелось бы, – ответила я.

Тролль оглянулся на погонщиков и Йотуна и спросил без лишних предисловий:

– Мне не дает покоя охота. Скажи, там был Дьярви?

Я пожала плечами, не отводя от тролля взгляд:

– Ты же сам все видел, – тихо сказал я.

– Это не ответ, Мальта.

– Почему бы тебе не задать этот вопрос Йотуну?

– Сейчас я спрашиваю у тебя, – он чуть повысил голос, но не от злости, а от волнения.

Над деревьями оставалось еще розовое зарево, но вот-вот и оно пропадет.

Мне было жаль Гельда, он так и не смог выкинуть того происшествия из головы. Мучился в неведении. Возможно, сомневался в здравости своего рассудка.

– Ты видел все так, как оно есть.

– Но это невозможно.

– Это «невозможно» оставило след, – я кивнула на его шею.

Он коснулся белесого шрама, оставленного когтями мертвяка.

– Значит, он жив? Но он же… нет, сомнений не было… Дьярви был мертв. Мертвее не придумаешь.

– Он умер в Заалокском лесу, – подтвердила я. – Все верно.

– Ты хочешь сказать, что он ожил? – Гельд хмыкнул и покачал головой. – Ну знаешь, это будет первый случай…

– Не первый, – перебила я его.

– Даже так.

Надо отдать ему должное, тролль не пытался больше спорить или убеждать меня в том, что такого не может быть.

Солнце село. Стало очень темно, но это продлилось недолго, зажглись магические светильники, ярко освещая площадку.

Несколько мгновений Гельд смотрел на меня, а потом вынес вердикт:

– Ты не шутишь!

Он был так поражен. Хотя кто бы на его месте не был.

К нам подошел Йотун.

– Беседуете? – вполне добродушно спросил он.

– Вспоминаем старых знакомых, – ответил Гельд и метнул на Йотуна странный взгляд.

– Неужели пытаешь мою яло эманта насчет той охоты?

– Она ничего не сказала, – хмуро заметил Гельд. – Ничего правдоподобного.

Йотун рассмеялся.

– Сегодня ты получишь ответы, – обещание походило бы на угрозу, если бы не добродушный тон.

Йотун посмотрел на меня и сказал:

– Сначала мы отберем чудовищ, а потом Фэйт покажет нам того, кто вышел из пещер. Он поймал одного.

Пришел мой черед удивляться.

– Нет! Не может быть!

– Да, – подтвердил Йотун с улыбкой.

Гельд выглядел заинтересованным, но не понимал, о чем мы говорим. В итоге он не выдержал:

– Ради магии, Йотун, объясни, что происходит!

– Можешь сказать ему все, что посчитаешь нужным, – сказал он мне, а потом обратился к Гельду: – В слова трудно верить, но попробуй. Впрочем, у Мальты убедительно получается.

Уже тогда я задумалась, почему он так поступил. Почему доверил мне сообщить своему другу о мертвяках и тьме? А потом поняла, что как ни подбирай слова, но получалась страшная детская сказка.

Йотун не знал, воспримет ли Гельд мои слова или же посчитает, что командир решил сыграть с ним шутку. Хотел ли он так испытать его или же всерьез опасался, что его посчитают безумным? У меня так и нет ответа на эти вопросы.

Как можно более нейтрально и кратко я рассказала Гельду о Дьярви и о тьме, а также о тролльих магах, превращенных в чудовищ.

Поколебавшись, я добавила:

– И все мертвяки сейчас в Миравингии и Даригоне.

Нет, я конечно знала, что никто не отменит своих планов по вторжению в земли людей, но тем не менее мне хотелось сбить с самодовольных троллей спесь. Не все же расхаживать в красивых доспехах и звякать оружием. Пусть в них тоже поселится страх.

Хотя страх, возможно, как раз и послужит им защитой.

Я не узнала, как Гельд воспринял эту новость, поскольку гора дрогнула, огромный кусок скалы сдвинулся в сторону, образуя проход, из которого на площадку Фейт выгнал нескольких чудовищ самого омерзительного вида.

Их когти и лапы нарушили рисунок, смешав линии, покрыв безобразными рытвинами.

При виде тварей я попятилась назад, пока моя спина не уперлась в камень. Хриплые рыки и сверкающие клыки всколыхнули неприятные воспоминания.

Погонщики и Гельд пошли на площадку. Они без страха касались тварей, заглядывали в пасти с ужасным набором острейших зубов, трогали костяные наросты и гребни.

Йотун же снова вернулся ко мне. Его рука легла мне на спину. Он чуть приобнял меня, притягивая к себе.

– Хорошие, – сказал он мне. – Фэйт всегда очень требователен к своим тварям. Они сильные и выносливые.

– Это видно.

– Не бойся. Они в полном подчинении.

Я не стала говорить, что прекрасно слышала их разговор. Всего несколько часов назад погонщики жаловались на то, что некоторые монстры выходят из-под контроля.

– А Гельд неплохо держится после того, что ты ему рассказала, – Йотун довольно усмехнулся.

– Ты собираешься рассказать еще кому-то?

– Со временем, – последовал лаконичный ответ.

Место одних тварей заняли другие. Фэйт вывел целый десяток.

– Эти еще подростки, но как раз к самому походу полностью дозреют.

Погонщики пришли в восторг.

Им понравились серебристо-серые чудовища с маленькими круглыми головами, большими глазами и длинными лапами, которые заканчивались «крючками». Со своего места я не могла разобрать, когти это или своего рода «пальцы». Хотя на руках или передних ногах уместился целый арсенал: и когти, и шипы, и клещи – все, что помогало захватить и убить свою жертву.

– Погонщики сейчас проверят их магический потенциал и реакцию на заклинания. Вардао должны быть агрессивными, но послушными в бою.

В какой-то момент на площадку вышла человечка. Она принесла поднос с горячим вином со специями, чтобы покупатели могли согреться.

Когда одна из жен Фэйта подала мне бокал, я растеряла все слова. Да и как, за несколько мгновений, можно вывалить на незнакомку все, что мне хотелось узнать? Я лишь прошептала слова благодарности на родном языке.

Как она оказалась здесь? А главное, почему помогает троллю в его страшном деле? Не в моем положении осуждать кого-то, но все же меня терзало любопытство, которое скорее всего не получится утолить. Женщина исчезла в недрах горы, как будто ее и не было.

А смотр чудовищ шел своим чередом.

Оказывается, время визита было выбрано не просто так. Йотуна и погонщиков интересовали ночные существа, которых применяли для патрулей и охраны, а также для охоты… за беглецами или нарушителями законов, установленных новыми хозяевами.

Твари оказались совсем небольшими. Примерно мне по пояс, их носы были как будто вывернуты наружу, и вверх торчал треугольник кожи, который колыхался при дыхании, глаза, точно блюдца, блестели в темноте подобно зеркалам, им не нужен был свет, чтобы видеть. Достаточно тонкие и крепкие бурые лапы позволяли легко и долго бежать без устали.

Фэйт с гордостью сообщил, что некоторые натренированы не убивать свою добычу сразу, а держать ее до прихода погонщика.

Холод пробегал по шее и сводил желудок, и виной тому была не погода.

– И напоследок… – сказал Фэйт. Его глаза хитро блеснули в магическом свете. – Диковинка. Но чтобы полюбоваться, придется спуститься поглубже.

* * *

Я не могла себе представить, что окажусь в логове, где выращиваются чудовища. Мы спускались по винтовой лестнице все ниже и ниже. По мере спуска загорались магические огни, но складывалось впечатление, что там внизу пропасть. Мы шли по краю подземного мира, состоящего из множества уровней. Каждый из которых был отдельным лабиринтом. Пещеры полнилась странными звуками, скрадывающими эхо наших шагов: скребли когти, вздыхали и рычали твари, заточенные в своих темницах.

А запах!

Сладковатая животная вонь мешалась с запахами сена и трав. Мне казалось, что тут пахнет кровью и металлом, а также серой и глиной, а еще плесенью и мокрым камнем. Все вместе было почти невыносимо. Прибавить к этому не прекращающийся ни на секунду звук капающей воды…

Это место хотелось покинуть как можно скорее и больше никогда сюда не возвращаться.

– Не часто у меня бывают гости, – сказал Фэйт, посмеиваясь.

Не одна я испытывала неприятные чувства по отношению к этим пещерам. Тролли хоть и держались уверенно, но тоже предпочли бы покинуть эти сырые стены. Это было видно по их лицам.

– Но и то, что я хочу вам показать… не каждый день увидишь, – сказал Фэйт и потер ладонь о ладонь, сплетая длинные, слишком подвижные пальцы.

Воздух становился все тяжелее, бесконечная капель – все оглушительней. Мне казалось, что мы достигли дна, но во тьме скрывались еще уровни.

– Сюда.

Мы прошли лабиринтом из коридоров и остановились у пещеры, вход в которую был забран железными решетками с прутьями толщиной в мою руку. Но такого заслона Фэйту показалось мало, на полу мерцала вязь заклинания, наподобие защитного круга, которым Кьяра пыталась удержать бездну в своем замке.

Бездна.

Затылок кольнуло, как бывает от недоброго внимательного взгляда.

– А я уже видел… – начал Гельд, рассматривая пойманное чудовище.

И осекся.

Да, подобное создание уже было в Заалокском лесу, но вряд ли в темноте, в пылу погони тролль мог рассмотреть лицо… только на этот раз не человеческое, а одного из магов, похищенных Дьярви.

– Что это? – спросил один из погонщиков.

Его голос вибрировал от напряжения.

Другой маг подошел совсем близко к охранной линии из заклинаний.

– Осторожно! – воскликнула я. – Не подходите близко!

Он резко повернулся, во взгляде вспыхнула ярость, я даже отшатнулась.

Еще бы, какая-то человечка, наложница, говорит троллю, что делать.

Но Фэйт смягчил ситуацию.

– Мальта права. Не стоит. Я держу тварь на успокаивающих заклинаниях, но она совершенно не подчиняется.

– Как же его удалось водворить в клетку? – спросил погонщик.

Фэйт усмехнулся.

– Я не пробовал его подчинять. Это было бы ошибкой. Возможно, даже непоправимой. Мне повезло, что существо попалось в ловушку. Двое других ушли.

Я смотрела на чудовище. Бок, покрытый толстой бурой шерстью, мерно вздымался. Но самое жуткое – это троллье лицо, прирощенное к голове чудовища. Глаза на нем открылись и внимательно следили за происходящим.

Йотун подошел к решетке.

На этот раз я удержалась от предостерегающего возгласа. Иначе он должен будет остаться в опасной близости к монстру, чтобы продемонстрировать свою доблесть.

Я лишь глубоко вздохнула.

– Мы видели достаточно, чтобы обсудить… – начал Йотун, но не закончил фразу.

Монстра подбросило вверх, мощное тело ударилось в решетку. Вспыхнуло заклинание, но открытая пасть с острыми зубами часто-часто защелкала, клыки залязгали о металл.

Фэйт бросил заклинание, которое заставило чудовище обмякнуть, но далеко не сразу.

– Как я и говорил, сдерживать его непросто, – пояснил хозяин.

* * *

На этот раз Йотун предпочел вести разговор с троллями без моего присутствия. Меня же проводили в одну из жилых пещер. Каменный пол был покрыт толстым ковром, и на нем разбросаны подушки. Тут было тепло, капли звучали приглушенно, и пахло несравнимо лучше. Одна из жен Фэйта принесла мне еды и согласилась составить компанию.

– Только ненадолго. Мне нужно покормить своих любимцев.

Так нежно она величала тварей.

Эта молодая и очень миловидная ведьма по имени Арна рассказала, что уже пять лет в пещерах, и живется ей тут замечательно. «Чего еще можно желать?» На вопрос, как она попала сюда, девушка принялась смеяться и ответила весьма расплывчато:

– Сама же знаешь, как бывает.

Все, чего удалось добиться, так это то, что Фэйт купил ее. «Он сказал, что взглянул в мои глаза и понял, что у меня доброе сердце».

Глаза у нее и правда были очень красивые и меняли свой цвет от зеленоватого до орехового.

Арна назвала сумму с затаенной гордостью. Скорее всего, она хотела похвастаться.

Сама мысль о том, что человека можно продать, вызывала у меня отвращение и протест. Но я не могла не отметить, что мое платье стоило вдвое дороже, а значит, Фэйт весьма прижимист и ценит красивые глаза и доброе сердце весьма умеренно.

Я не стала делиться этими выводами со своей собеседницей, чтобы не расстроить ее и не оскорбить. Главное, Арна не выглядела грустной или подавленной. Не было похоже, чтобы она тяготилась своим положением.

– К зверькам я быстро привыкла. Хотя поначалу и боялась.

Возможно, он наложил на нее заклинание, как на то чудовище внизу. Иначе как объяснить ее незамутненное спокойствие?

– Ты можешь уйти отсюда, если захочешь? – спросила я.

– А? На поверхность? Конечно, – у нее был странный говор, она сильно растягивала слова и делала паузы в середине каждой фразы.

– Нет, я о том, чтобы уйти. Насовсем.

– Зачем мне это? Кто захочет покинуть свой дом?

Она дала мне одеяло и показала, где можно умыться.

– Отдохни, тролли будут долго говорить. Интересно, сколько же голов купят?

Арна ушла, напевая что-то себе под нос, ожидая, что Фэйт заключит выгодную сделку.

Разговор с ведьмой оставил отнюдь не радостное впечатление.

Чуть освежившись, я устроилась на ковре и незаметно задремала.

* * *

Я бродила по лабиринтам питомника, заглядывая в загоны с чудовищами. Их было так много. Они были голодны, и этот голод нельзя было утолить едой… они испытывали жажду погони. Им хотелось окунуться в туман, позволить опутать себя магией, кто-то должен был указать им, что делать.

Все глубже и глубже я спускалась в подземелья. Там находились лаборатории, где по стеклянным и металлическим трубкам струились зелья и эликсиры. В котлах кипела ярость, зрела кровожадность, но также Фэйт взращивал в своих существах страх. Они боялись свободы. Боялись оказаться потерянными, предоставленными самим себе.

Оказаться без погонщика, не ощущать его магии… от этого их маленький злой разум мутился, им хотелось выть, кричать и царапать камень когтями.

В какой-то момент я оказалась около перерожденного мага. Бездна, что изменила его, теперь осматривалась. Выжидала. В этом месте ей нравилось, но слегка мешало заклинание. Оно не то что сковывало, но делало ее неповоротливой, медлительной. Как лентяй, который не желает выбираться из-под одеяла темным зимним утром, вот так же и бездна ленилась и не спешила сбрасывать с себя магию Фэйта. При этом его колдовство питало ее, делало сильнее.

* * *

Я открыла глаза и села. Худшее из возможных видений, которое позволяет не просто видеть, но и соприкасаться с чужими чувствами. Но я поняла, что в нем было что-то очень важное. Бездна… она…

Я никак не могла ухватиться за мысль. Что же ей так понравилось в этих пещерах, что она нашла здесь? Я потерла лицо и закрыла глаза ладонями, пытаясь сосредоточиться.

– Ты долго спала, – раздался тихий голосок.

Я едва не подпрыгнула на месте.

В углу сидела девочка. На вид лет восьми. Чертами лицами – чистокровная тролльчанка, но ее кожа была белее снега. Точнее, она вся была совершенно белой, почти сияла: белые брови и ресницы, белые волосы, белые губы.

Носила девочка длинную красную рубашку, теплый жилет и штаны, из украшений на тонкой шейке намотаны красные бусы из морского камня.

– Кошмар приснился? – спросила девочка.

Она говорила со мной на тролльем.

– Да.

Неужели эта малышка тоже жена Фэйта? Но в следующее мгновение эта догадка рассеялась.

– Отец запретил мне выходить, но мне интересно было на тебя посмотреть. У тебя красивое платье. И украшения.

– Тебе нравятся украшения?

– Да, – она ткнула пальцем в свое ожерелье. – Я попрошу отца привезти мне такие же.

– Вот ты где?

На пороге возник Фэйт, за ним вошел Йотун.

Йотун с интересом рассматривал девочку. Хозяин питомника заметил интерес.

– Это моя, – пояснил он. – Интересная порода, а?

Йотун пробормотал что-то нечленораздельное.

– Преступница! Разве я не запретил тебе выходить! – Фэйт повысил голос.

– Запретил, – девочка совершенно не боялась.

– Разве я не говорил, что накажу?

Она вздохнула и пожала плечами, демонстрируя полное презрение к наказанию.

– Совершеннейшая негодяйка, – сказал Фэйт в притворном гневе. – Надо скормить тебя златоглазам.

Малышка бросилась к нему и без слов обняла.

Тролль поднял ее на руки, и она тут же обвила его шею руками. Он рассеянно поцеловал ее в макушку, прежде чем спустить ее на землю.

– Неси сюда своего мерзкого ублюдка, – приказал он. – Да, да… давай.

– Нет! – запричитала девочка. – Ни за что!

– Ты сама хотела быть хозяйкой питомника, а! А что делает хозяин?

– Продает чудовищ.

Она всхлипнула и вытерла кулачком подступившие слезы.

– Мы не привязываемся… – начал Фэйт.

– Сам же оставляешь себе в разведение лучших! – щеки девочки покраснели.

– Быстро! Слышать ничего не желаю.

Мы следили за перепалкой отца и дочери, и Йотун явно был в точно таком же недоумении, как и я.

Когда девочка унеслась в лабиринт, Фэйт пояснил.

– Эта… негодница… Втайне от меня… спрятала пару лартов… и более того, получила от них потомство. Кормила, ухаживала.

– Вот она, сила крови, – сказал Йотун.

Фэйт коротко улыбнулся.

– Все дело в том, что она выкрала тех, кто подлежал отбраковке. Мелких, слабых. С другими она, понятное дело, не справилась бы. Но проблема даже не в этом. Иногда рождаются такие уроды, лишенные необходимых качеств.

Девочка вернулась.

Она вложила мне в руки какой-то шерстяной комок серого цвета. Это было очень маленькое и хилое чудовище, размером с кошку.

– Хорошо. А теперь ступай, – приказал Фэйт.

Девочка разрыдалась бурно и горячо.

– Если не хочешь отдать его яло эманта, ты знаешь, что тогда должна будешь сделать.

Она убежала, даже не в силах взять монетку, которую хотел ей дать Йотун.

– Конечно, такому не место в моем питомнике, – как бы оправдываясь, сказал Фэйт. – Видишь, он совершенно не опасен для человека. И может быть приручен… не знаю, как ваши собаки. Йотун, ты можешь размозжить ему голову или сбросить в пропасть, но я подумал, если у твоей человечки будет такой ручной уродец, это будет забавно. Только не вздумайте рассказывать, откуда он взялся.

Я с интересом взглянула на Фэйта. Все-таки это было проявление любви. Он решил не убивать чудовище, которое по его мнению не могло существовать, чтобы не ранить свою дочь.

Мы вышли из жилого помещения.

– Может, наоборот, стоит разрешить ей. В столице тролльчанки носили бы таких на приемы. Я знаю нескольких яло эманта, которые любят все оригинальное.

Чудовище было, конечно, чудовищным, но не неприятным. И раз оно похоже на собаку своими повадками, то мне совершенно не хотелось, чтобы его умертвили.

Фэйт смерил меня неодобрительным взглядом.

– Вот так и гибнут линии. Так и приходят в упадок питомники. Нет, тут нет места жалости и сомнениям, – сказал он.

– Осторожнее с тем созданием, – предупредила я. – Оно опаснее и хитрее, чем кажется. И заклинание его не удержит…

Глава 34

Подготовка к захвату Миравингии продолжалась. Зима сделала дни короче, поэтому мне казалось, что они летят, точно вспышки. Йотун много времени проводил во дворце, где заключались договоры, союзы, замешанные на зависти, взаимной лести и жадности.

Ему все это нравилось, он явно был в своей стихии и получал удовольствие от происходящего.

Когда выпадало свободное время и мы могли остаться дома, Йотун учил меня обращаться с коротким кинжалом, чтобы в случае опасности я могла себя защитить. Лезвие напоминало клык чудовища и при правильном движении походило на яркую вспышку, сталь отливала синевой. Кинжал прятался в рукаве в ножнах, которые крепились к предплечью. Их изготовили специально по заказу Йотуна, как и легкие доспехи для похода. Не знаю уж, о чем думал ученик оружейника, который снимал с меня мерки.

Если не задумываться о том, что это игрушечное на вид оружие способно оборвать жизнь, то тренироваться было довольно весело. Мне нравилась стремительность и воинственная красота движений.

Я заметила, что, говоря о нападающем, Йотун имел в виду мужчину, не уточняя, тролль это или же человек, используя: «враг», «он», «атакующий». И хотя об этом не говорилось прямо, но подразумевалось, что я могу применить полученные знания против троллей.

Из-за недостатка силы мне следовало отдать предпочтение приемам, отличающимися внезапностью. А также предполагалось, что врага нужно подпустить к себе предельно близко, что требовало выдержки и отваги, не говоря о хитрости.

Иногда близость моего «противника» становилась слишком близкой, и тогда тренировка завершалась совсем другим занятием в моей спальне.

Я попробовала обсудить эту обескураживающую заботу с Дагней.

Она вздохнула и пожаловалась:

– Ужасное время. Вместо украшений и шелка он наряжает тебя в броню. У тебя еще не достает уверенности требовать от покровителя хорошие подарки. Скромность, Мальта, отнюдь не украшение, а глупость для яло эманта, – укорила она меня. – Советник Йотун тебя не слишком-то балует. Но с другой стороны, если учесть, что ты, прости меня, человек…

Ее размышления в этот раз не отличались привычной четкостью. Она перескакивала с одного предмета на другой.

– Что действительно забавно, так это твое ручное чудовище. Не хочешь ли продать его мне?

Я вежливо отказалась уступить ей своего уродца, которого я назвала «Туманом» из-за серого меха. Повадками он больше походил на глупую собаку. Легко приходил в восторг и к ужасу Аян перерыл весь сад. Из-за дефекта лап у него не убирались когти, о чем я сообщила Дагней.

Портить драгоценный паркет ей не хотелось, и она не стала настаивать.

– Да, лучше оставь его себе. Хоть что-то.

Несмотря на то, что Дагней подстраивалась под изменившиеся обстоятельства, ей не нравилось происходящее.

В итоге блистательная наложница посоветовала радоваться тому, что «покровитель проявляет участие к правильному человеку, то есть к тебе», а остальное выбросить из головы «ради своего же блага».

И у меня довольно неплохо получалось следовать этому совету. До встречи с Люком.

* * *

Как-то раз Йотун взял меня с собой во дворец. Я опасалась, что тролли захотят развлечься тем, что потребуют «предсказаньице» от «вещательницы».

– Скажи, что мы победим, – посоветовал Йотун, когда мы сели в пролетку.

– То есть то, что они все хотят услышать.

Он пожал плечами.

– Почему бы и нет. Тем более люди завязли в своей кровавой распре. Хотя… Бальтазар Тосса сейчас в чуть более выгодном положении, чем королева. – Йотун похлопал меня по колену и ухмыльнулся. – Но он так и не решился применить то оружие, чтобы утвердить свою победу. Но знаешь, что самое интересное? Что, кроме Кьяры, все маги, которые работали над этим, мертвы. Их убили.

Я испытала странно болезненный укол гордости, хотя и понимала, что нельзя объять все секреты. Почему я ничего не видела? Не то чтобы мне хотелось бы наблюдать, как убийцы Бальтазара Тоссы казнят несчастных, но все же… упустить столь важные сведения…

– Как ты узнал? – потрясенно спросила я.

Тролль смерил меня веселым взглядом и сказал:

– Как мы узнавали о том, что происходит в землях людей без Мальты? Мучились страшно. Жизнь была трудна.

– Твоя жизнь и правда стала лучше, – я бросила на него взгляд исподтишка и коротко улыбнулась: – Со мной.

Он провел костяшками пальцев по внешней стороне шеи, спускаясь к ключице.

– Правда.

Когда мы прибыли, Йотун помог мне выбраться из кареты. Я опустила вуаль, отгораживаясь от придворных, готовая, как мне казалось, ко всему.

Король едва скользнул по мне взглядом, но весьма тепло приветствовал Йотуна.

– А, вот и мой регуутор. Нам есть что обсудить. Вижу, ты исполнил мою просьбу и привел наложницу. Королева хотела взглянуть на человечку.

Он махнул рукой, и ко мне подошел Люк.

– Тень. Проводи ее…

Король и Йотун ушли, а я вновь осталась с Люком «наедине», хотя вокруг нас было полно троллей.

Я церемонно поклонилась Тени короля, он ответил мне легким кивком. Мы покинули приемный зал и отправились по дворцу.

– Зачем королеве на меня смотреть? – тихо спросила я.

– Таково желание ее величества.

Ответ столь же точный, сколь и бессмысленный.

Люк привел меня в небольшой зал, больше похожий на драгоценную шкатулку: вся мебель была отделана перламутром, а стены затянуты серым шелком. Блеск странным образом сочетался со строгостью.

Люк указал мне на стул. Я села. Мы молчали.

Не знаю, сколько прошло времени, но наконец, раздались шаги, а затем шорох платьев, больше похожий на свист. Не отдавая себе отчета, я поднялась со своего места.

В перламутровый зал вошла королева в сопровождении своих дам, я склонилась в глубоком поклоне.

Процессия поравнялась с тем местом, где мы стояли.

Люк коснулся моей руки, давая понять, что мне можно выпрямиться.

Мы с королевой смотрели друг на друга. Она была такой же, как я запомнила по одному из своих видений: очень скромно одета, с усталым лицом, с волосами, заплетенными в простую косу. Впечатление изможденности усиливали темные точки, рассыпанные, точно веснушки, по ее щекам. При ближайшем рассмотрении ткань ее платья оказалось дорогой и даже расшитой серебряной нитью, но все равно мне стало неловко за свой слишком роскошный наряд и ожерелье с красными камнями.

– Я хочу увидеть ее лицо, – тихо сказала королева.

Одна из ее дам обратилась ко мне.

– Подними вуаль, девушка.

Я исполнила просьбу.

Примерно полминуты королева рассматривала меня, точно диковинного зверька. Наверное, так же я рассматривала Тумана, который садился передо мной и открывал жаждущую угощения пасть.

По лицу этой женщины было совершенно непонятно, о чем она думает. Она больше не сказала ни слова, а просто ушла. Дамы последовали за ней, окружив свою государыню защитным полукругом.

Когда их шаги стихли, я взглянула на Люка, ожидая объяснений.

– Это все, – сказал он.

Возможно ли, что королева знала об Ории и хотела взглянуть на человечку, чтобы понять, почему ее супруг проводит время с ведьмой? Но вряд ли она думает, что все человеческие женщины одинаковы.

– Ты знаешь, в чем смысл «просмотра»?

Я думала, Тень не ответит, но он улыбнулся одними уголками губ.

– Ее величество обладает добрым нравом, и ее заботит благополучие всех подданных. А с учетом того, что присоединятся новые земли, и таковых прибавится… нужны новые законы.

– Какие же?

– Королева считает, что нужно разрешить троллям жениться на человечках, но яло эманта должны быть только тролльчанки. Тролльчанкам же будет запрещено выходить замуж за людей, – поделился Люк. – И король склонен с этим согласиться.

– Но почему?

– В Миравингии слишком много магии. Не нужно ее поощрять.

– Люди это не примут, – сказала я.

Люк усмехнулся.

– Со временем они подчинятся.

В его голосе слышалось злое удовлетворение.

За разговором я отвлеклась и когда осмотрелась вокруг, то не узнала залы.

– Ты так говоришь, как будто Миравингия уже пала. И где мы?

Люк решительно взял меня за руку и увлек за собой в одну из ниш, которая скрыла нас от случайных посторонних взглядов.

– У нас есть немного времени, чтобы поговорить, Мальта, – сказал он. – Королю и будущему регуутору есть что обсудить. Все складывается весьма неплохо.

– Неужели? – холодно спросила я.

– Послушай, я очень старался не ухудшить твоего положения неосторожным жестом или словом, – сказал карлинг. – Наконец-то он ослабил внимание.

– Да уж, – ядовито заметила я, чувствуя раздражение. – Тебя нельзя обвинить в том, что ты меня часто тревожил. Даже я не заподозрила, что ты предпринимаешь какие-то действия.

То ли Люк не заметил упрек, то ли не пожелал обратить на него внимания.

– Завоевание весьма полезно и нам на руку, – заявил он.

Я подавила желание вспылить и высказать ему все, что об этом думаю.

– Нам больше не нужно прибегать к рискованному плану и изображать твою смерть, – продолжал Люк. – Теперь ты можешь просто исчезнуть, и у Йотуна не будет времени и возможности тебя искать.

– Как это «исчезнуть»? – спросила я, невольно испытывая интерес.

– Мои тролли заберут тебя на улице и доставят в безопасное место. Йотун отправится в Миравингию, а ты будешь в безопасности, избавленная от его общества.

Тут Люк ослепительно улыбнулся, и на его лице скользнула тень того Люка, которого я узнала в Башнях Пепла.

– Ты будешь свободна, Мальта, – прошептал он.

Между нами повисла напряженная тишина. Карлинг истолковал мое молчание по-своему.

– Терпение всегда вознаграждается. Все оборачивается наилучшим образом, и твои мучения скоро закончатся.

Поскольку я продолжала молчать, Люк продолжил:

– Я не мог рисковать и отправить тебе послание. Йотун очень старательно ограждал тебя от моего влияния. Он мог сорвать на тебе свою злость, а мне не хотелось, чтобы ты пострадала.

– Надо было подумать об этом раньше. До того, как ты предложил королю сделать меня его наложницей.

– Не худший вариант, – сказал Люк. – Драгоценности, шелк, положение…

Он коснулся моей серьги.

– Твоя жизнь могла быть гораздо тяжелей. Ты должна быть мне благодарна. А то, что тебе приходится согревать его постель, так это небольшая неприятность.

Я попробовала найти в себе эту самую благодарность и поняла, что не чувствую себя ему обязанной. Он думает, что может распоряжаться мной, и я настолько глупа, чтобы не понять это.

– Можем вернуться обратно, – сказала я, не желая затевать ссору. – Наше отсутствие заметят.

Люк сложил руки на груди и взглянул на меня.

– Ты хочешь вернуться в Миравингию? С ним?

– Я отправлюсь в Миравингию, – ответила я.

– Ты с ума сошла?

– О нет! Сейчас я мыслю весьма здраво.

– Что ж… значит, ты выбрала сторону. Думаешь, что станешь чем-то вроде принцессы? Полагаешь, Йотун даст тебе власть? Он? Нет, ты будешь подстилкой тролля в глазах других троллей и людей.

– Не тебе оскорблять меня! Сторона, сторона… Я отказываюсь выбирать.

– Значит, ты сама не знаешь, чего хочешь, – губы Люка презрительно скривились.

Меня передернуло от переполнявшего презрения к карлингу. Свою нерешительность и нежелание напрягаться он маскировал стратегией.

Я вышла из ниши, разозленная его словами.

– В какую сторону идти? – требовательно спросила я.

– Прости, Мальта, я был несправедлив. Ты права в том, что я как никто понимаю твое положение.

– Вот как?

– Тебе кажется, что ты сможешь договориться с ним. Принять правила, и тогда все будет хорошо. Я тоже в свое время думал, что такое возможно, – голос Люка стал мягким. – Захария показал, что хозяин может быть добр только очень непродолжительное время. И правила меняются по щелчку пальцев. Думаешь, Йотун будет заботиться о тебе в Миравингии, если войскам придется отступить? Что с тобой станет, если попадешь к верховному магу… А если просто к магам или солдатам? Любовница тролля…

– Весь этот разговор не имеет смысла, – остановила я его.

– Если ты все еще размышляешь об Ории, так ее Белый замок – это отражение Башен Пепла. Тебе бы не понравилось трудиться от рассвета до заката, да еще тролли, которые ищут возможности поразвлечься с ведьмочками. Не говоря уже о…

Не знаю, что он еще хотел добавить, так как я решительно перебила его.

– Хватит, Люк! Сейчас все это уже неважно. Моя дорога ведет в Миравингию, и нечего обсуждать.

В итоге мы расстались, каждый сильно разочарованный и разозленный другим.

Йотун же остался доволен разговором с королем.

Ему удалось заполучить значительные средства для похода.

– Ты знал, что король думает запретить троллям заводить яло эманта из числа людей?

– Ходят такие слухи, – откликнулся он. – Но пока ничего не решено.

Глава 35

Я наблюдала за девушкой, которую укусил Дьярви. Она все еще цеплялась за жизнь. Несчастная ужасно исхудала, на лице выступали скулы, а глаза были обведены темными кругами.

Ее мать и отец сидели за столом, низко склонившись друг к другу, и о чем-то шептались. Мать тихо заплакала.

Отец был мрачен. Он встал из-за стола и поднял дочь на руки. Ее локти и коленки были такими острыми, что могли прорвать ткань слишком просторной рубахи.

Она открыла глаза, ее губы бесшумно что-то шептали.

Он отнес ее на телегу, а сам, кряхтя, устроился на козлах. Маленькая лошаденка без понуканий пошла вперед. Скрипели колеса, свистел ветер, принося с собой редкие мелкие снежинки.

В домике страшно выла мать.

Лошадка пошла быстрее. Вскоре показалось деревенское кладбище – могильные холмики, некоторые свежие, некоторые уже осевшие. Непогода только усиливала унылость места.

Он оставил ее за оградой. Не сказал ни слова. Не простился, не попросил прощения. Просто уехал. Но и добить… рука не поднялась.

Ей предлагалось умереть самой, избавить семью от обузы, прекратить слухи о странной хвори.

Они смертельно устали от заботы о ней и хотели обрести покой.

Я почти чувствовала холод, идущий от земли. Больной человек не продержался бы и часа, и она не выдержала. Умерла. Вот только потом, когда солнце уже село, новорожденная мертвячка открыла глаза, которые светились желтым злым огнем, как у Ингар, поднялась на ноги и, пошатываясь, поплелась обратно.

Ночью она добралась до ближайшего дома и влезла в окно.

* * *

Выслушав мой рассказ, сложившийся из нескольких дней видений, Йотун кивнул и пообещал:

– Уже совсем скоро, Мальта, мы посетим эту деревню. Наступление начнется оттуда – это будет моим подарком тебе.

Я покачала головой.

– Хорошенький же подарок, – сказала я, усмехаясь.

Мы завтракали. Йотун должен был отправиться на смотр магов за пределами столицы. На этот раз он не планировал брать меня с собой.

– Что? Разве ты не хочешь увидеть мертвячку вживую? – притворно возмутился он.

– Не то что я жажду подобной встречи… Послушай, если подумать, получается, она мертвячка второго поколения, – рассуждала я.

– Забавно ты сказала, – тролль одобрительно кивнул. – Возвращаясь к подарку. Почему бы тебе не сходить на ярмарку в честь смены года? Купи себе что хочешь.

Я обрадовалась поводу выбраться из дома.

Тем более ярмарка обещала быть интересной. На нее свозились диковинки со всего тролльего королевства, и ее посещение оказалась излюбленным развлечением наложниц в сезон зимних торжеств. Мы с Дагней условились встретиться там после заката, чтобы в числе прочего полюбоваться игрой магических огней.

Когда мы с Гитте вышли из кареты, я не узнала главную площадь. Она светилась и переливалась цветными огнями. Магии на освещение многочисленных торговых шатров и палаток не жалели. Торговцы стремились превзойти друг друга, чтобы завлечь покупателей. Звучала музыка, нос дразнили ароматы сладостей и специй. Товары были разложены так, что хотелось все купить.

– Будь осторожна, тайрис. Следи за своими денежками, как бы они не утекли в карман воришек, – предупредила меня Гитте.

Мы дождались Дагней и двинулись вдоль рядов, обсуждая последние сплетни.

Я рассказала о том, что услышала во дворце – о возможном запрете для человечек становиться яло эманта.

– Было бы хорошо, – живо откликнулась Дагней. – Без обид.

– Тогда тролльчанкам придется переезжать в Миравингию, – парировала я.

– А вот это неприятно.

Каких только товаров не было на ярмарке: все виды кристаллов и драгоценных камней. Украшения. Ткани, расшитые магической нитью, из-за чего узоры менялись. Особенно дорогие образцы представляли собой целые картины: например, птицы взмахивали крыльями и взлетали с глади озера.

– Как мило! – у Дагней загорелись глаза.

Она увлеченно принялась выбирать ткань себе на платье.

Я дала Гитте монетку, чтобы она тоже купила себе что-нибудь. Ее внимание привлекли разноцветные ленты.

Вокруг нас царила толчея. Тролли шли бесконечным шумным потоком.

– Взгляните, госпожа, у нас самый лучший товар.

Один из торговцев схватил меня за руку. Я обернулась, чтобы ответить. Меня держал крепкий, высокий тролль.

– Сюда, госпожа, – он резко дернул меня на себя и увлек в узкий проход между палатками.

Я даже не успела вскрикнуть.

– Не дергайся, человечка, – прошипел он. – Пойдешь с нами. Без глупостей.

– На пом…

Похититель ткнул меня под дых, вышибая воздух и обрывая крик.

– Полегче, – в промежуток между палаток втиснулась еще одна фигура. – Сказано же аккуратно доставить.

Перед глазами все поплыло. Два тролля тащили меня через толпу в переулки, а я даже не могла позвать на помощь. Когда еще Дагней с Гитте меня хватятся.

– Кто вы? – прохрипела я.

– Двигай.

На самом деле похитителей оказалось четверо. Еще один расчищал дорогу, а другой замыкал шествие. Они обступили меня, практически скрыв от посторонних взглядов. Я попыталась вырваться, а когда не получилось, то обвиснуть в их руках, но это не слишком замедлило движение.

– Вы знаете, кто я?

– Не сомневайся. Очень хорошо.

– Советник…

– Советник Йотун никак тебе не поможет.

Она приволокли меня к карете с плотно завешенными окнами. Один из похитителей сел со мной. Лошади сорвались с места. Мы помчались.

– Ничего с тобой не случится, – пояснил тролль. – Сменишь покровителя, делов-то.

У него было грубое лицо и темно-красные волосы. Я обхватила себя за плечи. И тут поняла, что у меня с собой есть кинжал.

Сердце бешено забилось. Он сидел близко… Если нанести точный удар, то… я смогу открыть дверцу и выпрыгнуть.

Достать бы незаметно «клык».

Руки свело судорогой, к горлу подступила тошнота. Я приказала себе успокоиться.

– Вы будете моим покровителем? – как можно сдержаннее спросила я, догадываясь о том, что рядом со мной лишь исполнитель чьей-то злой воли.

Он хохотнул.

– Только с человечками путаться не хватало. Молчи.

– Советник Йотун будет меня искать и так этого не оставит.

В ушах шумела кровь.

– Будет. Но не найдет. Твой новый покровитель все продумал.

У Йотуна были недоброжелатели. Но кто мог…

– Тень короля приказал вам?

Кажется, я попала в цель. Он посуровел и огрызнулся:

– Сказал же, заткнись! Иначе я это сделаю.

Он достал из кармана какую-то грязную тряпку и помахал ей перед моим носом.

Я подумала о том, чтобы исполнить его требование и покориться обстоятельствам. Но пальцы касались рифленой рукоятки кинжала, такой удобной, не скользкой.

Меня ослепила ярость. Люк считает, что может просто завладеть мной, как вещью, чтобы досадить Йотуну и заставить меня подсматривать, чтобы заручиться благосклонностью своего короля.

– Вам же велели обращаться со мной хорошо, – произнесли мои губы.

– Это еще девкам не вредило.

Щеку обожгла увесистая пощечина. Теперь тролль не церемонился, а навалился на меня, чтобы исполнить свою угрозу и заткнуть мне рот. От его тряпки тошнотворно пахло.

Пока он возился, я стиснула кинжал и ударила со всей силы. Воткнуть нож в шею, преодолеть сопротивление кожи и мышц нелегко. Но мне сопутствовала удача. Мое оружие попало в важную жизненную жилу, перерубив ее.

Я ослепла от потока горячей крови ударившего мне в лицо, заливающего платье, и ощутила металлический вкус на своих губах.

Тролль как-то нелепо захрипел и обмяк, сползая между сидениями.

Я кое-как открыла дверцу кареты и, все еще ослепленная, без раздумий шагнула в темноту. Мне снова повезло, я коснулась мягкой земли и покатилась, оказавшись среди пожухших листьев и трав. Не напоролась на свое оружие или острый сук, не ударилась об дерево. Карета продолжила свой путь. Кучер ничего не заметил.

Меня окружал лес. Неужели мы успели выехать из столицы? Подолом платья я оттерла лицо. Я понятия не имела, куда мне идти и как показаться в городе в таком виде.

Человечка в крови… меня обвинят в убийстве тролля и сожгут на костре. Я затряслась от этой мысли. Но хуже, если похитители вернутся.

Я поднялась на ноги, и меня рвало до тех пор, пока тело не начало сотрясаться от сухих спазмов.

Когда это прекратилось, я пошла в направлении, откуда приехала карета. Перед глазами плясали огни, голова кружилась, а еще было холодно. Холод забирался под платье и доходил до самых костей. У меня начали стучать зубы.

На дороге раздался шум копыт. Я тут же спряталась в лесу и замерла.

Всадник промчался мимо.

Я так испугалась, что долго боялась пошевелиться. А потом поняла, что всадник возвращается.

– Мальта? – позвал он. – Мальта?!

Голос показался мне знакомым.

– Мальта, выходи, не бойся.

Ну конечно. Так я и поверила.

Нет. Я не собиралась облегчать своим похитителям жизнь.

– Мальта.

Он миновал то место, где я пряталась. И тогда я поняла.

– Гельд!

Это действительно оказался он.

– Силы магии, Мальта!

– Как ты здесь?.. – я неопределенно махнула рукой.

А потом меня поразила безумная мысль: а что если он с ними заодно? Страх туманил разум, и я уже была готова броситься обратно в лес.

Гельд почувствовал мое намерение и остановился, демонстрируя открытые ладони.

– Советник Йотун попросил присмотреть за тобой. Я-то думал, опасности подвергнется только его кошелек из-за того, что торговцы привезли слишком много диковинок.

У меня так стучали зубы, что сильная дрожь сотрясала все мое тело.

Гельд снял свой плащ и накинул мне на плечи.

– Все, все, воробышек. Не бойся. Ты молодец…

Он говорил что-то ласково-успокаивающее, сажая меня на своего коня.

– Я отвезу тебя домой.

– Тот похититель… я… я…

– Ты убила его. Наступление еще не началось, а тролли уже несут потери, – его легкий, даже смешливый тон не соответствовал серьезному выражения лица.

Я вздрогнула и заплакала.

– Нет. Не плачь.

Дорога до дома прошла словно в тумане, хотя Гельд не применял магию. Нас встретила встревоженная Гитте. Она помогла мне избавиться от окровавленного платья и отмывала в ванне, точно ребенка, а после дала травяной отвар и уложила в постель. Ее зелье подействовало быстро, я проспала без сновидений до самого обеда следующего дня, как раз тогда явился Гельд. И события прошлого вечера обрели новые подробности.

Тролль добросовестно выполнял просьбу Йотуна, но маялся от скуки, поскольку ткани с зачарованной нитью его не интересовали. Он приготовился к длинному вечеру и собирался выпить горячего вина со специями, когда увидел, как меня схватили.

– Я едва не потерял тебя в толпе, – сообщил он мне. – Этого советник бы мне не простил.

Гельд замолчал, словно представляя себе последствия возможной небрежности.

Мои мысли все еще путались, страх прочно поселился в сердце. Я чувствовала растерянность и отвращение от содеянного.

– Надо сказать Йотуну, – пробормотала я.

– Он должен вернуться уже завтра. Я послал ему письмо, оно найдет его в дороге.

– Я поговорю с ним.

– Конечно. Когда он вернется. Тебе не о чем волноваться, он тебя не осудит. Ты поступила отважно.

Я – убийца. И уже ничто не отменит этого факта.

– Тебя пробовали увезти по старой дороге, через Некрасивые ворота, – сообщил Гельд.

В другое время я бы расспросила о причине столь уничижительного названия, но не в этот раз. А тролль продолжил свой рассказ.

Когда он первый раз проехал то место, где я пряталась после своего прыжка в темноту, то буквально в четверти часа быстрым аллюром обнаружил брошенную карету.

– Возница что-то заподозрил, остановился и заглянул внутрь… а там… все в крови и мертвец.

На глаза невольно навернулись слезы.

Гельд поморщился.

– Нет нужды переживать. Ты поступила правильно. Я считал магичек жестокими…

Тут слезы полились вовсю, и я закрыла лицо ладонями.

– И не только я один, – он повысил голос. – Возница тоже.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться. Гитте снова дала мне выпить каких-то горьких трав. На этот раз их омерзительный вкус подействовал отрезвляюще. В голове прояснилось.

Я внимательно посмотрела на Гельда. У него были глаза с ореховым отливом и губы, всегда готовые улыбнуться. Серая кожа была с теплым оттенком, а яркие волосы цвета огня.

– Он что же, сбежал? – удивилась я.

Гельд кивнул, по его губам скользнула презрительная улыбка.

– Поверил слухам о могущественной магии людов. Думаю, убитый был для него не то чтобы добрым знакомцем. Так что решил не рисковать и не сталкиваться со страшной человечкой.

Я не слышала, чтобы Йотун использовал презрительные прозвища людей, которые теперь были в большом ходу.

«Люды» – усеченное люди, в этом слышалось что-то животное, неотесанное и грубое. Или еще хуже «шпинкель» – троллье словечко, означающее что-то непрочное, незначительное, легко ломающуюся, бесполезную вещь, иногда мусор.

– Они ничего не говорили, чтобы понять, кто хотел тебя похитить?

Делиться своими мыслями о Люке с Гельдом я не хотела, поэтому просто покачала головой.

– Ладно, тогда оставлю тебя. Отдыхай, яло эманта.

Я поднялась в свою спальню и с трудом сосредоточилась.

Йотун находился в компании других троллей-магов. На большом столе были разложены разные магические кристаллы и артефакты. Он нахмурился, когда заметил мое присутствие, но прервал свои дела.

– Йотун, Люк попытался меня похитить…

Его глаза удивленно расширились.

Глава 36

Йотун вернулся, стремительный и воинственный. Он уже успел встретиться с Гельдом и расспросить его обо всем.

Я бросилась к нему навстречу и порывисто обняла. Вздохнула с облегчением, когда сильные руки сомкнулись на моей спине. Впервые за эти несколько наполненных тревогами дней я ощутила спокойствие.

Йотун коснулся моего лба.

– Ты горишь, – сказал он, обеспокоено.

Я и правда чувствовала себя разбитой, меня бросало то в жар, то в холод, я не могла выносить запах мяса. Стоило закрыть глаза, как тьма окрашивалась красным, и из этой кровавой пелены выступало искаженное судорогой лицо мертвеца.

– Ты правда убила тролля кинжалом, что я тебе дал? – в голосе Йотуна сквозила гордость.

Против моей воли глаза наполнились слезами.

– Это не сравнится ни с одним видением, – сказала я, и последнее слово закончилось всхлипом.

Я была свидетельницей ужасных событий, и смерть частенько собирала свою жатву рядом, но еще никто не гиб от моей руки.

– Моя драгоценность… – Йотун снова привлек меня к себе.

А потом аккуратно взял за плечи и принялся внимательно рассматривать мое лицо. Из-за встречи с ладонью похитителя часть моей щеки окрасилась в причудливые оттенки желтого и зеленого. Мне даже казалось, что я могу различить следы его пальцев. Благодаря остро пахнущему бальзаму Гитте синяки чуть померкли, но все равно были хорошо различимы.

Также прыжок из кареты не прошел совершенно бесследно. Мои ребра и спина начали болеть на следующий день, расцвечиваясь пятнами от насыщенно-бордового до фиолетового. Но это было скрыто от взгляда тролля.

Гитте подала нам еду, теплого вина и сказала:

– Стоит ли так корить себя из-за этого ублюдка, тайрис? От судьбы не уйдешь. Он бы в любом случае лишился головы.

Йотун живо с ней согласился. У меня не осталось сомнений в том, что он бы лично исполнил это предсказание.

Гитте важно кивнула и удалилась, неся себя с достоинством, а не просто исчезла по своему обыкновению.

– Скажи, Мальта, – голос Йотуна звучал мягко, – о том, что тебя хочет похитить Люк, проговорился один из похитителей?

Лицо тролля было суровым, но взгляд синих глаз открытым.

– Нет.

– Тогда почему ты так решила?

– А кто еще это мог быть?

Йотун сплел длинные пальцы.

– И все же? Чтобы обвинить Тень короля, нужно что-то большее, чем просто догадка. Ты что-то видела?

– Он сам сказал мне об этом, – со вздохом сказала я. – После встречи с королевой Люк предложил мне сбежать… от тебя.

Взгляд Йотуна потемнел, но он обуздал себя.

– Продолжай.

– Люк сказал, что это хорошее время, чтобы исчезнуть, так как у тебя не будет времени и возможности меня искать. Он упомянул, что его люди… то есть тролли смогут забрать меня на улице и отвезти в безопасное место. Я отказалась. Сказала, что не хочу ничего знать и отправлюсь с тобой в Миравингию.

– Если ты была уверена, что за похищением стоит Тень, зачем ударила его помощника ножом?

Я с удивлением взглянула на Йотуна. Разве он не расслышал то, что я только что сказала?

– Испугалась…

Он чуть наклонил голову набок и скрестил руки на груди, ожидая, когда я продолжу.

– Испугалась, что у тебя действительно не будет времени меня искать.

– О, я нашел бы время, – уголки его губ тронула недобрая улыбка. – Твое опасение было напрасным.

– А еще я разозлилась. Я ведь ясно дала понять, что не желаю участвовать в этом деле. Мне показалось, что он принял мой отказ. А он посчитал, что может решать…

– Принял отказ, – перебил меня Йотун, обжигая ледяным взглядом. – Принял отказ? – повторил он, вкладывая в эти слова хорошую порцию яда. – Кого в здравом уме волнует, чего хочет женщина?!

– Тебя, например!

На мгновение его губы сжались в узкую полоску.

– И, очевидно, мой разум несколько помутился.

Йотун резко поднялся со своего места.

– Иди к себе, Мальта, – приказал он совершенно ровным тоном.

Я взбунтовалась от такой несправедливости.

– Я ни в чем не виновата перед тобой!

– Неужели?

– Да! Виновен тот, кто совершил преступление! Почему ты наказываешь меня за чужие дурные намерения?

Бушующий шторм в его взгляде вдруг успокоился, но сжатые челюсти и напряженные руки выдали, что это лишь временный штиль. И даже если волны улеглись, то под обманчиво спокойной гладью прячутся чудовища.

– Я не думал наказывать тебя, Мальта. Но каждый получит то, что заслужил. Ты ослушалась меня, из-за чего подверглась опасности.

– Я подверглась опасности, потому что Люк хотел получить ручную очевидицу. Единственная ошибка, которую я совершила, так это…

– Осторожнее со словами, – предостерег он, а затем вышел из комнаты.

– … То, что доверилась тебе сейчас, – сказала я ему вслед, ощущая, как это признание греет и терзает меня одновременно.

* * *

Гитте принесла ворох свежих сплетен. Все обсуждали, что кто-то попытался похитить яло эманта советника Йотуна. Говорилось, что моя редкая красота свела с ума несчастного мужчину, и он решился на такой отчаянный шаг. Превозносилась отвага Гельда, который заколол похитителя и отстоял честь своего командира. Но со временем дело все больше и больше обрастало подробностями и дикими догадками, и уже не выглядело таким безобидным. Злые языки винили меня в произошедшем: дескать, я соблазнила нескромными взглядами и лживыми обещаниями какого-то беднягу, а затем довела до смерти. А что еще можно ожидать от яло эманта, когда все, как одна, – бесстыжие колдуньи.

Дагней, верная себе, прислала мне корзину со сладостями и милое послание, чтобы подбодрить. Гитте советовала оставаться дома, пока все не уляжется, что я и делала. В тишине своей спальни я изо всех сил старалась побороть душившую меня злость на Йотуна. Не раз и не два я задумывалась о том, что, возможно, стоило бы принять предложение Люка и избежать всего этого унижения.

Сомнений бы не осталось, если бы я не любила Йотуна и не была бы уверена в том, что он также любит меня. Тишина сказала мне об этом лучше слов.

После нашего объяснения Йотун ушел во дворец, а после с другими магами отправился в орден играть в кости и обсуждать дела. Вернулся он уже под утро.

Когда он вошел в мою спальню, то я притворилась, что крепко сплю. Нисколько не смутившись, Йотун подошел и потянул одеяло вниз. Я вцепилась в ткань изо всех сил, уже не заботясь о том, что мое притворство будет раскрыто. Он не стал тратить усилия на то, чтобы вырвать одеяло из моих рук, а просто перекинул его вперед, сам же сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом.

Ни слова не говоря, он задрал подол ночной рубашки, открывая мне спину. Я зашипела и попробовала отстраниться, но он не позволил, наоборот, привлек меня к себе.

Я чувствовала его запах, смешанный с дымом и вином, горячие дыхание щекотало ухо.

Удостоверившись, что я лежу спокойно, Йотун чуть отстранился и несколько долгих мгновений рассматривал меня. Его рука плавно скользила по коже, и я уже начала думать, как бы извернуться и лягнуть его как следует, но тут неожиданно громко звякнуло железо о стекло – открылась крышка. Мой нос уловил терпкий лекарственный запах.

Несколько капель маслянистого эликсира упали на кожу, после чего Йотун принялся бережно втирать состав в особенно болезненный ушиб. Средство холодило и одновременно согревало. То же самое тролль проделал с синяком на ребрах, а затем и с остальными. И все это в полном молчании.

Затем он накрыл меня одеялом, поднялся, постоял немного, словно раздумывая, стоит ли что-то сказать, но в итоге просто ушел в свою спальню. Я услышала, как стукнула его дверь.

Глава 37

Если не считать ночного лечения, которое Йотун не доверял ни мне, ни Гитте, то в остальное время он держался отстраненно, даже прохладно. Я тоже не собиралась сдаваться и просить у него прощения. Тем более никакой вины я за собой не чувствовала.

Гитте смотрела на наши попытки изводить друг друга молчанием со снисходительной улыбкой. Аян надеялась, что я потеряла расположение своего покровителя, меня выгонят, и «в доме наконец-то будет порядок».

У меня же образовалось уйма времени, чтобы подумать. И я много размышляла о свободе… Может, я совершенно не понимаю значения этого слова?

Поэтому я часто вспоминала Тиссу – ту, которой помогла спастись из плена Мага. В итоге я решила нарушить данное себе обещание и взглянуть на нее. Мне хотелось знать, удалось ли ей достигнуть города с кораблями и золотыми башнями?

Беглого взгляда хватило, чтобы понять – нет.

Тисса блуждала в тумане, в каких-то лесах. Она по-прежнему была одета, как троллий мальчик: штаны и куртка порядком поистрепались и изобиловали грязными пятнами, короткие, неровно обрезанные волосы казались очень темными из-за пропитавшей их влаги.

Мой взгляд вновь ясно видел сквозь белую пелену тумана. Цвет ярких магических нитей спорил с холодной серостью пейзажа. Тисса тщетно пыталась ухватить одну из них, проделывая сложные пассы, но ее пальцы как будто соскальзывали.

Туман не подчинялся, давил, окружал.

В отчаянии она закричала.

И вдруг ей ответили.

Она прислушалась и пошла на голос, спотыкаясь и покачиваясь. Ее движения напоминали движения слепца, который оказался в незнакомом месте и нащупывал безопасный путь.

Я раньше Тиссы увидела огонек костра, вокруг которого сгрудились неясные темные фигуры.

Девушка шагнула из тумана и остановилась, тяжело дыша. Радость от того, что ей удалось выбраться из белого плена, сменилась настороженностью.

Она изучала сидящих вокруг костра, а они в свою очередь рассматривали свалившегося на них пришельца. Вне всякого сомнения, трое мужчин, сидевших у костра, были карлингами. Один так и вовсе выглядел настоящим человеком, если бы не серый цвет кожи.

Самый старший сделал приглашающий жест рукой.

– Садись, парень. Отдохни.

Тисса была измучена и, немного поколебавшись, приняла приглашение. Когда она опустилась на бревно, ей вложили в руку кусок хлеба и пододвинули котелок. Тролльчанка тут же набросилась на еду.

– Пришлось тебе поплутать в этом проклятом тумане, – хмыкнул второй карлинг.

У него была темная кожа, не заостренные уши и каштановые волосы. Щеку пересекал раздвоенный шрам.

Тисса метнула на него подозрительный взгляд, зачерпнула рукой из котелка похлебку и, запихав в рот еду, облизала пальцы.

– Меня зовут Рам, – представился карлинг со шрамом.

– Я Анхельм, – бросил молчащий до этого момента мужчина, он из всех троих мог бы сойти за тролля, но нецветные волосы выдавали наличие человеческой крови.

– А меня можешь звать Стариком.

Тисса с шумом проглотила кусок.

– Почему «Старик»? – спросила она.

– Потому что я старый.

Она кивнула.

– А тебя как величать? – спросил Старик.

– Ти… Тинд.

– Славно, Тинд. И что тебя привело в эти туманы, парень?

– Они не подчиняются, – выдохнула Тисса.

Все три карлинга невесело усмехнулись.

– Тебе повезло не нарваться на магов. Иначе несдобровать.

– Магов? Они кого-то ищут? – в голосе девушки прорезался страх.

– Да. Таких, как мы, – сказал Анхельм. – Не хотят, чтобы мы дошли до Гнезда.

– Так вы идете в крепость карлингов? – ахнула Тисса.

– Сдается нам, ты держишь путь туда же.

– Нет, нет, нет, – замотала она головой.

– Что ж, если хочешь, можешь пойти с нами, – сказал Рам, он улыбнулся, и шрам исказил щеку.

– Благодарю. Но я отправлюсь своей дорогой.

Мужчины кивнули.

– Лучше не возвращайся в туман. Тебя выследят. А это, как ни посмотри, отдалит тебя от цели, за которой ты гонишься.

Тисса немного отдышалась и насытилась. Она устроилась поудобнее и спросила:

– Если вы опасаетесь троллей, то зачем откликнулись, когда я… – она смущенно замолчала.

– Мы услышали крик и подумали, что кому-то нужна помощь. Так оно и оказалось, – сказал Старик.

Двое других карлингов кивнули.

– Но я же мог оказаться магом.

– На все воля Защитника. И если мы можем спасти одного из своих, то мы это сделаем. Хуже оставить в беде нуждающегося, чем самому подвергнуться опасности.

– Я не карлинг! – поспешно воскликнула Тисса.

Старик улыбнулся.

– Это не важно. Можешь отдохнуть, мы пробудем тут еще пару часов. Потом туман сместится, и мы сможем выйти к нашей тропе.

Тисса не собиралась спать, но постепенно усталость ее сморила, и она задремала, положив под голову мешок со своими пожитками.

– Не карлинг, как же… – сказал Анхельм и покачал головой. – Не от хорошей жизни тут оказываются.

– Он такой же беглец, как и мы, – подхватил Рам и набросил на Тиссу тонкое одеяло из шерсти.

Девушка немедленно плотно завернулась в него.

* * *

Я вынырнула из видения и вышла в сад, терзаемая раздражением и разочарованием. Порыв холодного ветра остудил пылающие щеки.

Туман обрадовался и принялся хлестать себя по бокам хвостом. Я дала ему лакомство и погладила уродливую голову. Пасть открылась, как будто в улыбке.

Может, свобода – это обман? Я взглянула на свое чудовище… вон даже это существо, несмотря на то, что может легко убежать из сада, предпочитает оставаться за забором и каждую ночь спит в норе. Свобода без крыши над головой, без опоры, без влияния и без средств полна лишений, страданий и разочарований.

Я тряхнула головой, словно таким незатейливым способом могла избавиться от тяжелых мыслей.

Нет, я должна понять, что случилась с Тиссой, как она вообще оказалась в тех лесах. Она не могла все это время находиться в тумане. Но пока она спала…

– Тайрис, – окликнула меня Гитте. – К тебе гостья.

– Да? – удивилась я. – Кто?

– Никогда ее не видела.

Немного поколебавшись, я подхватила Тумана и пошла в дом, подгоняемая любопытством.

– Меня зовут Ида, – представилась тролльчанка.

– Очень приятно, яло эманта, Ида, – сказала я, оценивая ее вид.

Я достаточно пробыла среди наложниц, чтобы распознать их «повадки». Да и наряд не оставлял повода сомневаться в статусе моей неожиданной гостьи.

Мы едва успели расположиться в креслах, когда она, не теряя времени, начала излагать цель своего визита.

– Мой покровитель отправляется в поход вместе с твоим, – сказала Ида. – И я тоже собираюсь. Поэтому решила познакомиться с яло эманта советника Йотуна, о которой так много ходит слухов… Мне хотелось бы понять, сможем ли подружиться.

Она вздернула подбородок.

Несколько мгновений я рассматривала тролльчанку. Мне не приходилось видеть ее раньше на приемах, иначе я бы запомнила. У нее была очень необычная внешность. Почти черный цвет кожи, на лице выделялись белки глаз. Волосы, собранные в изысканную прическу, наводили мысли о сапфирах, такими блестящими они были. Она была достаточно миниатюрна, но с формами, и изгибы были весьма умело подчеркнуты.

Из-под расшитого подола выглядывал острый нос туфельки золотого цвета.

– Что ж… я рада предложить свою дружбу. Но зачем вам оставлять столицу? То есть я хочу сказать, что немногие яло эманта решились на столь отчаянный шаг. Честно сказать, я пока не знаю о таких случаях.

Она усмехнулась и пояснила.

– Мой покровитель женат.

Видимо, она прочла непонимание на моем лице, поэтому продолжила.

– Так случилось, что я люблю его всем сердцем.

– А он? – вопрос был не слишком тактичный, но он попал в цель.

– А он… – Ида вздохнула. – Любит ту, которая перед глазами. Если он видит меня, то клянется мне в вечной верности и страсти, но когда он проводит время с женой, то…

Она красноречиво замолчала, а потом добавила:

– Не может решить…

– Я понимаю.

– Этот поход, – с неожиданным пылом заговорила Ида, – возможность для меня. Мужчины думают, что к лету Миравингия падет, я же полагаю, что троллям придется долго и мучительно завоевывать эти земли. Так мне подсказывает опыт.

Она склонила голову набок, точно отдавая дань уважения людям. Это жест меня сильно удивил, но еще больше поразила та радость, которая проскальзывала в ее голосе.

– Если я права, то за месяцы, а то и годы разлуки его жена превратится в смутное воспоминание. Это будет моя победа, мое завоевание.

Ее ладони сжались в кулаки.

Теперь я кивнула, отдавая ей должное. Мне были понятны ее печали и надежды. Но одно озадачило.

– Яло эманта, мне бы хотелось узнать, почему вы думаете, что завоевание займет так много времени?

Она усмехнулась.

– Чтобы покорить три мятежных провинции, у отца нашего короля ушло долгих десять лет. И если бы не брак с принцессой Рандой, то неизвестно, сколько бы это все еще продлилось.

Видя недоумение на моем лице, Ида пояснила.

– Мы никогда не встречались на приемах из-за того, что яло эманта Троллгара скорее признают человека, чем уроженку Аркулании.

Она взглянула на свои яркие алые ногти.

– Да и яло эманта я стала относительно недавно, до этого я была неблагородной наложницей.

Ида вскинула голову, ожидая от меня упреков. Но я не собиралась ее ни в чем винить.

– Я думаю, мы найдем много общего, – сказала я.

Мы проговорили довольно долго, а в конце Ида подарила мне несколько подарков. Тролльчанка пришла в ужас, когда я попыталась открыть резную шкатулку.

– Яло эманта, Мальта! Мне, конечно, приятно твое доверие, но нельзя же принимать подарок без проверки.

Я совсем забыла о кристалле, который дала мне Атали. Даже сейчас, когда наставница находилась далеко, она как будто продолжала обо мне заботиться.

Но я решила отложить проверку и распаковку подарков на потом. Сначала я намеревалась вернуться к Тиссе в надежде, что после отдыха и еды она будет более расположена к разговорам, и я смогу получить хотя бы намеки на то, почему она оказалась в том месте, где оказалась.

Как и предсказывали карлинги, туман разошелся, стал прозрачным и легким. От этого было не легче. Путь по которому мужчины собирались пробираться к Гнезду, представлял из себя узкую каменистую тропу, так и приглашающую охотников свернуть себе шею.

– Защитник проведет нас, – убежденно сказал Старик.

Молчаливый Анхельм неожиданно сильным голосом запел гимн о том, что страдания приближают к небесам.

Тисса слушала молча, когда карлинг допел, она сказала:

– Мне нужно к серебряным шахтам.

– Поверь, туда не нужно ни одному живому существу.

– Где-то в них есть один тролль, я дал себе обещание найти его.

– Послушай, Тинд, мы не будем тебе мешать, но сам посуди. Маги расставили сети и запутали все пути. Допустим, тебе удастся найти дорогу. Ты бывал на шахтах? – Рам вздохнул и коснулся шрама на щеке. – Вся земля покрыта черным мелким камнем, трава не может пробиться через него, а дождь никогда не смывает всю пыль, что висит в воздухе. Там долго не живут. Но худшее, что если даже попадаешь туда свободным, то становишься пленником этого места. Кажется, что можно уйти, вот только никто не уходит.

Тисса равнодушно восприняла эти страшные слова.

– Мне нужно найти того тролля, он жив.

– Кем он тебе приходится? – спросил Анхельм.

– Я благодарен вам за еду и тепло, но это не ваше дело, – огрызнулась Тисса.

– Нет, конечно, не наше, – откликнулся Рам. – Но если это твой родственник или близкий тролль…

– Брат, – поспешно сказала девушка. – Я ищу своего брата.

– Он бы точно не хотел, чтобы ты попал в это место.

– И что же? Все бросить? – она почти крикнула.

– Защитник привел тебя к нам, – сказал Старик. – Это не просто так. Возможно, это знак.

– Как же… сколько таких знаков у меня было. И если бы я им следовала, то давно… – она быстро поняла свою ошибку, – то давно оказался бы в таком месте, откуда точно нет выхода.

– Тогда расстанемся. Желаем тебе удачи и найти своего брата.

– Но если вдруг надумаешь отдохнуть, а потом уже отправиться на поиски… то… – Рам показал ей тропу.

Она кивнула и сказала:

– Я тоже желаю вам успехов, чтобы добраться в Гнездо как можно скорее. Пусть ваш Защитник убережет вас от опасностей.

Карлинги и Тисса поклонились друг к другу.

Они ушли по тропе, а девушка осталась сидеть около костерка. Она обхватила голову руками и покачивалась.

Очень скоро карлинги вернулись обратно.

– Здравствуй, Тинд.

– Что произошло? – спросила она, нахмурившись.

– Мы вышли слишком рано. Туман выше все еще непроходим, – пояснил Рам.

А Старик закивал:

– Ожидание и надежда имеют один корень. И то и другое является не только добродетелью, но и испытанием. Примем же то, что нам послал Защитник, со смирением.

Тисса только покачала головой.

* * *

Что ж… получается, она все-таки была в городе с золотыми башнями и каким-то образом узнала, что ее возлюбленный вовсе не уплыл на корабле, а оказался в шахтах. Я содрогнулась, точно от холода, хотя в комнате было тепло.

Тисса не давала мне покоя. Не зная, чего я хочу добиться, я снова и снова возвращалась в видения.

Короткий день угас, а никто из четверки так и не тронулся в путь.

– Завтра все получится. У меня хорошее предчувствие, – сказал Рам.

Старик и Анхельм затянули длинную молитву.

Тисса напряженно прислушалась.

– Тихо, – сказала она.

Рам посмотрел на нее с укором.

– Оставь, их слово никому не вредило, – начал он.

Но девушка вскочила на ноги.

– Что-то не так! – сказала она. – Тише.

Туман вокруг изменился. Он как будто начал таять.

– Что это? – прошептал старик, – Маги?

Я никак не могла понять, что они видят, чего я не замечаю. А потом Тисса подошла ближе к тому месту, где мгновение назад лежал туман, и протянула руку.

Рука исчезла.

Туман никуда не делся, просто он потемнел. Тисса отступила назад к костру.

А потом раздалось рычание.

Я вскрикнула, когда из темного тумана на освещенный круг вышло чудовище. Рам и Анхельм вскочили и выхватили из костра горящие головни, направляя их, точно мечи, на чудовище.

Тварь смотрела на огонь двумя парами глаз. Одна пара находилась на пародии тролльего лица, сидевшем на голове, точно маска, а другая пара принадлежала монстру. Огромное тело, поросшее густой шерстью, двигалось легко и с поразительной грацией.

Открылась пасть, огромная, как дверь, наполненная несколькими рядами зубов, торчащих из кроваво-красных десен.

– Уйди! – крикнул Старик. – Защитник, сохрани нас! Словом его…

Он двинулся вперед, нелепо размахивая руками.

Порождение бездны предостерегающе щелкнуло челюстями.

– Нет! – крикнула Тисса.

Чудовище сделало едва заметное глазу движение.

Старик задергался, захрипел, кровь хлынула на землю из ужасной раны на груди.

– Нет! – закричала я, не в силах отвернуться или перестать смотреть.

– Владеете магией? – также не отрывая взгляда от ужасной сцены, спросила Тисса.

Ни один из двух оставшихся карлингов не был магом.

– Нельзя бежать, – сказала тролльчанка, двигаясь прямо на чудовище и творя магический пасс. – Держитесь позади и, если что, цельте в глаза.

Всех троих окутала тонкая дымка. Чудовище подалось вперед, и тогда Рам ткнул его головней.

Раздалось шипение, в воздухе запахло подпаленной шерстью. Монстр отпрянул, глаза зло заблестели. Тисса без остановки творила заклинания.

Чудовище медленно пошло на троицу, щелкая челюстями. И вдруг замерло, точно натолкнулось на невидимую стену.

Тисса тоже застыла, выставив вперед ладони. Она выглядела такой маленькой и слабой рядом с этой громадой. Пасть приблизилась почти вплотную к руке.

Девушка кивнула.

Анхельм сделал выпад. Монстр отпрянул. На тролльем лице промелькнуло что-то похожее на раздражение. Но почему-то чудовище медлило и не атаковало.

Тисса не прекращала использовать магию.

Серебристая дымка мерцала и переливалась. Существо подалось вперед и вновь отпрянуло, оскалилось, из пасти до земли повисли нити слюны.

Наконец оно опустило голову и принялось подтягивать к себе тело Старика. К общему ужасу, он был еще жив, но находился на грани. К нему протянулись… лапы, подозрительно похожие на руки – слишком слабые и тонкие для такого тела. Монстр прижал к себе добычу, точно куклу, и вновь с утробным рычанием отступил в туман.

Рам со вздохом опустил головню, его руки дрожали.

– Он не ушел, – сказала Тисса.

Она была все так же напряжена и собрана.

Всю ночь чудовище то выходило из тумана, то исчезало. Магия Тиссы удерживала его от нападения.

К рассвету у Тиссы пошла носом кровь, она не могла держаться на ногах, но темный туман отступил, а монстр вместе с ним.

– Защитник и правда послал тебя нам! – сказал Анхель, поднося к губам девушки кружку с водой.

Карлинги как могли похоронили Старика. Точнее, то, что осталось от тела.

Тисса лежала без движения, очень бледная. Ее веки подергивались, как будто ей снился кошмар.

– Нельзя оставлять его здесь. Вдруг тварь вернется… – сказал Рам.

После непродолжительного обсуждения карлинги решили забрать «Тинда» в Гнездо. «Уйдет, если захочет, когда наберется сил».

Они изготовили носилки и положили на них Тиссу.

Тропа была свободна от тумана.

Все вокруг выглядело таким безмятежным и спокойным. И все-таки где-то рядом бродило кровожадное чудовище.

Мое сердце тревожно, почти болезненно забилось.

И я решила проверить.

Монстр бежал по лесу скачками, когти оставляли глубокие рытвины во мху. Я не могла определить, насколько близко он от тропы, по которой карлинги несли Тиссу. Временами чудовище окутывал темный туман, и тогда у меня перед глазами все мелькало и кружилось. Лицо тролльего мага существовало как будто само по себе. И сейчас выглядело так, как будто он спал: глаза плотно закрыты, губы расслаблены, их уголки скорбно опущены.

Я пропустила момент, когда лес вокруг монстра поменялся. Теперь вокруг преобладали молодые деревья, стало светлее, а под лапами больше не было мха: лишь толстая перина из прелых листьев.

Нет. Нет. Нет. Это же совершенно другое место. Или чудовище переместилось? Оно владеет магией тумана?

Или же… Движимая внезапной догадкой и преодолевая брезгливость, я принялась внимательно рассматривать монстра, стараясь найти отличия от того, что я видела ночью. «Троллье лицо» по-прежнему спало. Темная густая шерсть. Если мой дар распорядился по-своему и теперь я вижу второго перерожденного мага, то он выглядит близнецом того, что убил Старика и которого прогнала Тисса.

Я решила не прерывать видение и понаблюдать еще.

Чудовище остановилось и принюхалось.

Сквозь кружево сплетенных ветвей виднелось поселение. Из печных труб поднимался дымок. Радивые хозяйки уже встали, и, должно быть, в печах подходил хлеб.

От домов тварь отделяли лоскуты полей, обрамленные низкими каменными стенками. И теперь она наблюдала, а потом распласталась по земле и быстро поползла к ближайшему строению. Это оказался коровник.

Существо вытянуло «руку» и отодвинуло дверь в сторону.

– Эээ…

Тролль, оказавшийся внутри, в ужасе замер и не мог проронить ни звука, а затем ведро с грохотом выпало из его руки. Белое молоко побежало по полу.

Коров не взволновало внезапное вторжение, они равнодушно жевали свою жвачку.

Чудовище медленно двинулось вперед, не дойдя двух шагов, оно остановилось. Громадное тело сотрясла какая-то судорога, а затем из пасти прямо в лицо крестьянину полетело что-то черное и липкое. Жижа покрыла его по грудь.

* * *

Голова гудела, а тело ломило. Я чувствовала себя так, как будто провела бессонную ночь вместе с Тиссой и карлингами в затерянном в туманах лесу. Хотя так оно и было.

Я спустилась вниз в надежде хорошенько позавтракать и к своему удивлению обнаружила за столом Йотуна.

Его глаза подозрительно сузились.

– Где ты была, Мальта? – строго спросил он.

Я села за стол и принялась накладывать еду на свою тарелку под пристальным взглядом тролля. Мои пальцы чуть дрожали от усталости.

– В спальне, – ответила я, прекрасно понимая, что он спрашивает не об этом.

– И при этом ты отсутствовала, – задумчиво протянул он. – Я никогда не видел, чтобы ты столь долго пребывала в видении.

Мне почудилась нотка беспокойства в его тоне. Интересно, как долго Йотун ждал, что я вернусь?

– Сочту это за похвалу.

– И напрасно! У тебя могло быть магическое истощение! Так нельзя, Мальта! – он повысил голос. – Ты кричала и не приходила в себя! И…

Я смотрела на него и ждала. Йотун и правда выглядел взволнованным.

– И… что? – вкрадчиво спросила я.

Все-таки почему он не во дворце? Неужели отложил дела из-за меня? Конечно, очень самонадеянно так думать, однако… он сидит здесь и ждет меня за завтраком.

– Я хочу знать, что так захватило твое внимание?! Но сначала будь добра поесть, а после тебе не повредит свежий воздух.

– Можно? – я указала на маленькую чашку Йотуна с густым горьким напитком.

Он молча подал ее мне, и я проглотила содержимое одним глотком. Горечь наполнила рот и чуть обожгла язык, но одновременно взбодрила.

– И под свежим воздухом ты подразумеваешь?..

– Прогулку. Со мной.

Глава 38

Среди подарков, оставленных Идой, оказалась одна занятная вещица. Что-то вроде железной круглой шкатулки, украшенной орнаментом из птиц. У «шкатулки» имелась ручка. Я не знала назначения этого предмета и крутила его в руках, когда меня неожиданно просветила Аян. Ключница по своему обыкновению поджала губы и объяснила, что это грелка для рук в холодную погоду, «какую обычно носят благородные дамы». В центр помещался горячий уголек. Шкатулка нагревалась и отдавала мягкое тепло, никакой магии не требовалось.

Вещица оказалась весьма удобной, и я порадовалась, что взяла ее с собой на прогулку.

Йотун привел меня в Холодный сад – свою красоту это место раскрывало именно зимой. Тут были собраны деревья с цветной корой, из-за чего они смотрелись весьма эффектно без листьев и цветов. Мы неторопливо шли по аккуратным засыпанным мелким щебнем дорожкам, и я рассказывала о своем видении. Впрочем, не упомянула о том, что магом, который отогнал чудовище от карлингов, была Тисса. Ненужная подробность для советника короля.

– Мфф… некоторые твари могут плевать ядом в добычу, чтобы ослепить, – сказал Йотун после того, как я рассказала ему о том, что произошло в коровнике.

– Я не уверена, был ли это один перерожденный, который управлял темным туманом и перемещался или же… в несчастного крестьянина плюнул второй…

– «Перерожденный», – повторил Йотун. – Хорошее название для этих существ.

Мы чинно прогуливались среди клумб, изредка встречаясь с благородными троллями в компании своих наложниц. Я также видела нескольких тролльчанок с детьми, в сопровождении служанок. Видимо, Холодный сад был излюбленным местом горожан. Тем более день выдался ясный, и, несмотря на прохладную погоду, солнце все же приятно пригревало.

– Я тоже хочу кое-что тебе рассказать. О своем видении, – тихо сказал Йотун.

– Что? – я даже остановилась. – У тебя… оно было? Ты замер так же, как и я?

– Нет. Не совсем, – Йотун усмехнулся. – Это произошло во дворце. В зеркальном зале. В глубине отражения я заметил карлика. Но он почти сразу же скрылся. Зашел за кресло.

– Монархо? – ахнула я, все еще не в силах справиться с удивлением.

– Да. Похоже, это был он. Наш король не держит ручных карликов. И в зеркале явно был человек. Слишком уж бледный.

– Расскажи, какой он был? – потребовала я.

И почувствовала, как тает лед отчуждения между нами.

– Вот такого размера, – Йотун показал, какого роста был Монархо. – Я бы его не заметил, если бы не туфли.

– А что с его туфлями?

– В бытность свою Тенью я привык обращать внимания на все алое. И вдруг королевский цвет, но далеко от короля.

Я кивнула и тут же спросила:

– А глаза? Они светились красным?

– Этого я не заметил.

– Странно. Взгляды мертвяков меня всегда пугают. Столько раз их видела и никак не могу привыкнуть. Так что же, Монархо явился во дворец шпионить за вами?

– Полагаю, да, подслушивал и подсматривал. Мне тоже интересно, что он хотел узнать, – Йотун бросил на меня веселый взгляд. – Какие же у вас, людей, привычки…

Он тепло улыбнулся и добавил:

– На всякий случай, следует быть осторожными с зеркалами. Я распоряжусь убрать зеркало из твоей комнаты.

– Ты же не думаешь, что он может выйти оттуда? – спросила я, сильнее стискивая грелку, потому что в этот момент мое воображение весьма ярко нарисовало, как красноглазый Монархо перебрасывает одну ногу через раму, затем другую и впрыгивает в комнату, чтобы напиться моей крови, но сама же ответила: – Нет. Вряд ли. Это было именно отражение, неотделимое от зазеркалья. Сам же карлик в Даригоне.

– Да. Я тоже думаю, что он может таким образом только следить. Люди!

– Если тебя это как-то утешит, мертвячка не причисляет себя к людям, Ингар тоже считает, что больше не может называться человеком. Не знаю, что думает по этому поводу Монархо. Да и Дьярви говорил про новую породу…

– И какая же у них цель, по твоему мнению? – серьезно спросил Йотун.

– Такая же, как и у людей, и у троллей. Хотят власти. Богатства. И это может показаться странным, – я замолчала, закусив губу…

– Договаривай, – подбодрил меня Йотун. – Мне интересно.

– Любви. Они не хотят быть в одиночестве.

– Неожиданно.

– Хотя мертвяки кровожадны и не слишком-то ценят чужие жизни, они разумны, а еще у них есть чувства и каждый обладает своим характером. Я думаю, что даже таким существам нужен кто-то, с кем можно было бы разделить… м… свои радости или огорчения.

– Ты говоришь о них очень по-доброму, – с этими словами он взял меня под руку.

– Вовсе нет, – возразила я.

В саду было озеро, по глади которого, грациозно изогнув шеи, скользили черные лебеди. У каждого на лапе было кольцо, на что мне указал Йотун, когда одна из птиц выбралась на берег.

– Они находятся под защитой самого короля. Если навредить лебедю с кольцом, можно лишиться головы.

Я бросила украдкой взгляд на свою руку, на кольцо, которое он мне подарил.

Моя верная союзница Гитте донесла мне слухи о том, что похититель, которого по общепринятой версии заколол Гельд, действовал по своему почину: «Возможно, он надеялся продать тебя, тайрис, какому-то богатому троллю. Так говорят». Но во всех этих разговорах имя Люка никогда не всплывало. И, насколько я знала, Йотун не выдвинул никаких обвинений Тени короля. А другим троллям, естественно, не пришло в голову ни о чем меня спросить.

Лебедь на пруду поднял крылья и забил ими в воздухе, получился такой плотный упругий звук.

– Есть еще кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить, – сказал Йотун и замолчал, как-то особенно пристально наблюдая за птицами.

– Да? – не выдержала я.

– После некоторых размышлений я пришел к выводу, что был не вполне справедлив.

Я внимательно изучала его профиль, когда он развернулся.

– Резкость с тобой была излишней и не ко времени.

У меня начало закрадываться подозрение, что я сейчас слышу извинение. И давалось оно Йотуну нелегко.

– Мне не хотелось бы, чтобы ты сделала неверные выводы, – продолжил он весьма напыщенным тоном.

Все-таки он услышал мои последние слова, брошенные в пылу нашей ссоры, и они попали в цель.

– Твой побег от похитителя и отвага перевешивают скрытность…

Я почти увидела весы, на которых тролль придирчиво взвешивал мои проступки, и поняла, что эти взаимные расчеты могут продолжаться довольно долго.

– Йотун, – решительно перебила я его. – Ты любишь меня?

Он удивленно моргнул, не ожидая такого вопроса во время своей речи, которая в любой момент могла свернуть к перечислению моих «преступлений» и «несовершенств».

Тролль сложил руки на груди, глядя на меня сверху вниз.

– Да, – признал он. – Иначе я бы не…

– Тогда говори со мной, как с возлюбленной!

Я затаила дыхание, не столько потрясенная собственной дерзостью, сколько от избытка невысказанных чувств. Меня душила обида на его холодность и беспричинную ревность.

Все, что мне было нужно, это его участие.

Не так уж и много.

Йотун осторожно взял меня за руку и привлек к себе. Я стояла, напряженная и недоверчивая, но когда он крепко обнял и коснулся губами моих волос, задрожала и прильнула к нему. Меня охватило желание, при этом я все еще ощущала отголоски сердечной боли.

* * *

Ночью Йотун пришел в мою спальню. Он неторопливо снял свою одежду и лег рядом со мной. Первый поцелуй вышел настороженным, при этом тролль не больно, но крепко придерживал мои руки, как будто опасался, что я могу его исцарапать.

Потом я все-таки поцарапала ему спину, когда он шептал мне на ухо всякие непристойности, но он не был против.

С любовным потом вышла отравляющая нас горечь и сгорели все недомолвки.

Наше воссоединение получилось столь бурным, что наутро Гитте без всяких просьб с моей стороны принесла специальный отвар из трав и принялась менять смятые простыни.

Пока я пила, морщась от гадкого вкуса, она вздыхала:

– Ой, тайрис, если так пойдет и дальше, то ничего не поможет. Когда страсть слишком сильна, она разрушает даже сильное колдовство. Как могут помочь жалкие ростки и порошки…

Я потянулась, ощущая приятную усталость во всем теле.

Постепенно наша жизнь вошла в привычное, мирное русло. Единственным существенным изменением стало то, что при прогулках нас с Гитте сопровождал кто-то из солдат Гельда или в редких случаях он сам.

Но наивно было полагать, что Йотун забыл о моем похищении, как и решил ничего не предпринимать по этому поводу.

Я поняла это сразу, когда первый раз столкнулась с Люком.

Как-то раз Йотун вскользь упомянул о совместном походе во дворец, сказавши, что статус человечек еще не до конца определен и мое присутствие «поможет магам принять решение». Повод не выдерживал никакой критики, поскольку многие не только знали о моем существовании, но и не раз и не два видели меня на приемах, давно перестав воспринимать как диковинку. Тем более смехотворным выглядело предположение, что тролли вдруг захотят выслушать мнение человечки. Но, как бы там ни было, мы отправились во дворец.

Я находилась в конце зала для приемов, точно неприкаянный призрак, и тут заметила, как ко мне направляется Люк. К горлу подступила паника, я попыталась поймать взгляд Йотуна.

Стоя чуть поодаль, он внимательно наблюдал за происходящим, при этом продолжая непринужденно беседовать, не выказывая признаков раздражения или нетерпения, как и не делая попыток пресечь наш разговор.

Я стиснула зубы так, что они едва не захрустели.

Люк поравнялся со мной и коротко кивнул.

– Не ожидал увидеть вас сегодня, яло эманта Мальта, – официальным тоном начал он.

– Я тоже не ожидала себя здесь обнаружить.

И как у него хватает наглости говорить со мной.

– Прошу меня простить, – я отправилась к Йотуну, но протиснуться сквозь толпу оказалось не так просто, да и Люк не собирался отставать.

– Как я слышал, яло эманта, с вами произошла небольшая неприятность.

Это он про попытку похищения, которую сам же и организовал.

Йотун все же соизволил оставить своих собеседников. Он подошел ко мне и взял под руку. Жест поддержки, но одновременно и собственнический.

– Советник Йотун, – Люк широко улыбнулся. – Я как раз справлялся у вашей яло эманта о подробностях истории, наделавшей столько шума. Подумать только! Похищение в центре столицы!

– И что же вам рассказала яло эманта? – живо поинтересовался Йотун.

– Увы. Она, кажется, все еще потрясена и не хочет говорить об этом. Какая удача, что ее спас тот тролль. Забыл его имя.

– Скорее уж предусмотрительность.

Люк серьезно кивнул, признавая правоту.

– И зачем кому-то могла понадобиться ваша Мальта? Когда уже совсем скоро в Миравингии можно будет получить сколько угодно человечек, в том числе и одаренных магией.

Да он издевается.

– Ни малейшего представления, – безмятежно заметил Йотун. – Разве что тому, кто понимает ее ценность.

– Что вы хотите этим сказать, советник?

– Только то, что сказал.

Губы Люка растянулись в улыбке, но взгляд при этом остался холодным.

– О, да… определенно у нее есть цена, которую она умело набивает. Еще в Башнях Пепла Мальта пользовалась большим спросом… но не из-за магии, а в силу других талантов. Хотя, полагаю, мы оба имели удовольствие их оценить.

Краска бросилась мне в лицо. «Зачем он так говорит?»

Злобная и недостойная выходка. Попытка опорочить меня перед Йотуном.

Я взглянула на Люка, и если у меня еще сохранялись какие-то теплые чувства к нему, то они уступили место холодной брезгливости. Неужели он рассчитывает, что такие слова расположат меня к нему?

Вспышка стыда сменилась сильнейшим разочарованием.

Йотун предостерегающе сжал мое предплечье, но я и не собиралась отвечать.

– Не вы ли хотели попросить мою яло эманта о помощи?

– Я? О помощи? – Люк даже побледнел. – Глупости. А сейчас разрешите откланяться, советник. Я лишь хотел высказать поздравления, что все закончилось благополучно и вашей наложнице больше ничего не грозит.

В мягкости его тона скрывалась сталь. Была ли угроза пустой? Или Люк собирался еще что-то предпринять?

По спине пополз холодок.

Прежде чем разойтись в разные углы зала, Люк с Йотуном обменялись парой вполне издевательских фраз, обернутых в изысканно-вежливую форму.

Пока маги предавались пространным рассуждениям и бессмысленным спорам, я украдкой рассматривала Йотуна. Судя по вполне довольному выражению лица, встреча с Люком была ожидаемой, и он хотел понаблюдать, усвоила ли я урок, что мне не следует говорить с Тенью. А может быть, даже устроил ловушку нам обоим… При всех своих достоинствах Йотун отличался подозрительностью, властолюбием и был помешан на контроле.

* * *

Слова Люка задели меня глубже, чем показалось вначале, но я раздумывала, стоит ли начинать этот разговор, опасаясь одним упоминанием его имени вызвать гнев.

– Тебя что-то тревожит? – спросил Йотун, видя, что я не нахожу себе места и то и дело поднимаюсь из кресла, чтобы пройтись по библиотеке.

– То, что сказал Тень – неправда, – выпалила я.

– Знаю, – Йотун коротко усмехнулся.

– Для чего он…

Тролль подошел и притянул меня к себе.

– Не стоит тебе переживать об этом, – перебил он. – Это были грубые и необдуманные слова. Будь снисходительна.

– Снисходительна? – Я уставилась на него во все глаза. – С чего бы мне проявлять снисходительность?

Он не ответил, подозреваю, из-за того, что сам редко мог простить нанесенные оскорбления. Сложно рассуждать, когда не имеешь ни опыта, ни убежденности.

– Я тут подумал, – сказал тролль, меняя тему. – Мы с Тенью являемся ближайшими соратниками короля и служим одному делу. Было бы неплохо, если бы мы смогли оставить распри.

Я удивленно слушала, но не решилась высказать сомнения в искренности этого утверждения.

– Так вот, – продолжил Йотун, – Тень как-то говорил мне, что беспокоится об опасностях, которые могут грозить его величеству. Он подозревал заговор в его ближайшем окружении.

Люк говорил мне, что попытается убедить Йотуна позволить нам видеться под этим предлогом. И, видимо, все-таки успел изложить свое предложение.

– Мальта, если ты что-то узнаешь о королеве Ории и захочешь этим поделиться, то мы найдем способ донести эти сведения.

Я с шумом выдохнула.

Теперь я была уверена, что Йотун затеял хитроумную интригу. И он очень далек от того, чтобы проявить к Люку не то что снисхождение, а хотя бы милосердие.

Именно королева Ория, а точнее, то, что Йотун с ней не ладил и подозревал в злокозненности, и явилось причиной его непродолжительной опалы.

Ну уж… нет. Я не дам втянуть себя в эти игры.

– Не могу обещать, – уклончиво ответила я.

– Я понимаю. Вдруг получится направить свой дар…

Я поняла, что Йотун решил во что бы то ни стало воплотить свой план (в чем бы он ни заключался) до нашего отъезда в Миравингию. Мы стали постоянно сталкиваться с Люком: на приемах, на вечерах и собраниях. Я даже не представляла, что у Тени оказывается столько свободного времени, чтобы так часто отлучаться от короля.

Каждый раз Люк находил повод отпустить какое-нибудь колкое замечание в мой адрес. Я решила, что если не буду реагировать, то ему скоро надоест меня донимать. Но чем отстраненнее я вела себя с ним, тем больше усилий он прикладывал. Он так увлекся своей игрой и чувствовал такую безнаказанность, что совершенно не обращал на Йотуна внимания. А я не собиралась предупреждать Люка об опасности.

Глава 39

Королева Ория встретила тролльего короля в воротах своего замка. Ее глаза возбужденно блестели.

– Хорошие новости? – спросил он, спускаясь с коня.

Ведьма кивнула.

– О да.

Она взяла его за руку и повлекла за собой.

– Твоя Тень не с тобой?

– Нет. От него было легко отделаться, – король рассмеялся, точно мальчишка, который сбежал с урока.

– Хорошо. Сегодня он бы мог нам помешать.

Король остановился и взял ведьму за плечо.

– Нам никто не помешает. Тот, кто встанет на нашем пути, будет стерт в порошок.

Она коснулась его щеки и довольно вздохнула. В ее обычно холодном взгляде блеснули искорки тепла.

– Идем. Мне не терпится показать.

Вопреки обыкновению ведьма и король не поднялись в покои, а спустились в подземелье. Их встретила Бьянка в скромном зеленом платье. Роскошные волосы были скрыты под скромной косынкой.

– Моя самая талантливая ведьма, – сказала Ория, махнув рукой.

Король кивнул, ничего не сказав. Все его внимание было приковано к каменному столу, в центре которого лежал медальон Захарии.

– Подойдите ближе, ваше величество, – сказала Бьянка.

– Смелее, – подбодрила короля Ория.

– Ты считаешь, что меня можно испугать?

Король шагнул к столу.

– И что…

Вопреки словам и осанке он все же испытывал волнение. Само место весьма располагало. Подземелье, освещенное факелами, на стенах магические символы, каменный стол с тускло светящимся артефактом.

– Коснитесь медальона, – слова Бьянки прозвучали почти как приказ.

Он больше не колебался и коснулся камня. Бьянка и королева Ория начали читать заклинание.

Король вздрогнул, отдернул руку и потер.

– Нет, нельзя разрывать связь, пока я не разрешу, – строго сказала Ория. – Начнем сначала.

Все повторилось. Мужская рука на медальоне, тягучее заклинание, слова из которого невозможно было различить.

Лицо короля исказилось болезненной гримасой.

– Сейчас, – сказала Ория.

Он со вздохом облегчения убрал руку. Кончики пальцев начали светиться.

– Позволь мне показать, – королева ведьм зашла ему за спину и обняла. Ее пальцы прошлись по его предплечью, а затем она уцепилась за его запястье.

– Чувствуешь?

– Это…

– Да. Магия, – подтвердила Ория.

С его руки сорвался маленький светящийся шарик.

Король зачарованно смотрел на него. Светлячок плавно покачивался в воздухе, испуская мягкий, теплый свет, пока не истаял.

– Я смогу сотворить боевое заклинание? – с плохо сдерживаемым нетерпением спросил тролль.

– Конечно. Со временем, – щедро пообещала Ория.

Бьянка наблюдала за этой сценой без тени улыбки.

– Но где же сила? Почему я больше ничего не чувствую? – с раздражением спросил король.

Ория отстранилась.

– Магия вошла в кровь, но не задержалась. Ты смог создать простое заклинание.

– И что же? Мне стоит надеть его… – король ткнул в медальон, его пальцы уже были готовы коснуться цепочки.

– Нет! – одернула его Ория. – Идем.

Все трое вышли из подземелья, оставив элстин покоиться на столе.

– Вот что бывает, если пытаться носить его постоянно, – Ория кивнула в темноту, отгороженную толстой решеткой.

Король приблизился, чтобы рассмотреть.

– Тут темно. Ничего не видно.

Он вернулся за факелом и почти ткнул в решетку, осветив кучу тряпья на полу, которая зашевелилась и заворочалась. Это был человек, чью грудь покрывали жуткие ожоги. Из-за решетки раздалось невнятное мычание.

– Наказание, если хочешь взять то, что тебе не принадлежит без разрешения.

– И ты заставила меня прикоснуться к медальону?! – в гневе закричал король. – Я мог стать таким же?

– Опасности для тебя не было, – уверенно заявила королева. – Однако магия не терпит небрежности и глупости.

– Так что нужно сделать, чтобы я стал магом?

– Поднимемся наверх. Там поговорим, – сказала Ория и кивнула Бьянке: – Ты мне больше не понадобишься сегодня.

По губам Бьянки скользнула тонкая улыбка, но она спрятала ее, склонив голову, в почтительном поклоне.

Сидя в покоях ведьмы, король недоверчиво рассматривал свою ладонь.

– Клянусь, я ее почувствовал. Она была у меня в руках.

– В этом и смысл. Элстин дает магию, но он же может ее отнимать.

– Но как заставить его отдать мне… больше? Все?

– Заставить? Нет, – Ория покачала головой. – Тут речь пойдет о договоре.

– Договоре с камнем? – король недоверчиво сузил глаза.

– Не с камнем, разумеется. Ты как никто другой должен понимать, что сила имеет свою цену. Чтобы ее обрести, придется чем-то пожертвовать, чем-то заплатить.

– Пока это только слова, – сказал король. – И слова такие непонятные, что наводят на подозрение. Не хочешь ли ты меня обмануть?

– Ты же сам почувствовал. Поскольку ты никогда не имел дела с магией, я лишь немного помогла направить. Но сила была настоящей… она была твоей.

Он замолчал.

– А тот бедолага за решеткой?

– Я же объяснила. Он всего лишь вор, – терпеливо объяснила Ория. – Не заключил договор.

– Да что это значит? Я что, должен поставить свою подпись и королевскую печать? – вспылил король и рассмеялся.

– Не смейся, – одернула короля ведьма. – Сейчас все серьезно, как никогда. Ты должен принять решение: хочешь ли ты стать королем-магом троллей? Это изменит мир.

– Разумеется, я хочу этого!

Ория кивнула.

– На что ты готов?

– Да на что угодно!

– Даже если потребуется отдать самое дорогое?

– Что именно?

Король засомневался, по гордому лицу пробежала тень сомнения.

– Я не знаю, – ответила Ория. – Но плата точно будет высока.

Король снова уставился на свою ладонь.

– Время еще есть, – ласково сказала ведьма. – Тебе не стоит принимать решение прямо сейчас.

– Нет. Я хочу стать королем-магом. Я подчиню все спесивые ордена и расширю свои владения.

– Тебя ждет великая судьба, – пообещала ведьма и поцеловала его в губы.

– И ты будешь рядом со мной, – великодушно заявил король.

– Да. Твоя настоящая королева.

Он не стал спорить, но и не подтвердил.

Не дождавшись ответа, Ория продолжила сухим деловым тоном.

– Ты спрашивал о контракте. Это ритуал, который скрепит тебя и магию. Говорю сразу, тебе придется пролить свою кровь.

– Не всю, надеюсь?

– Нет.

Он кивнул.

– Я готов.

– Чтобы почерпнуть больше магии, нужен благоприятный день. Скоро намечается солнечное затмение. Вот тогда и следует брать силу.

* * *

Йотун вытащил два кинжала, их лезвия холодно поблескивали, навевая неприятные воспоминания.

Сначала он продемонстрировал несколько быстрых выпадов: одно плавное движение, и клинок с шумом рассекал воздух. Легко было представить, что такой удар повредит мышцы и разорвет важные жилы, лишив врага возможности сражаться.

Теперь Йотун колол, проворачивая рукоять. Так внутренности превратятся в месиво. Непоправимый урон.

Он использовал кинжал, точно тот был продолжением его руки – совершенно и легко.

– Попробуй повторить, – приказал он.

Я держала кинжал с легкой неуверенностью, но постаралась не показывать этого. Мы вновь вернулись к нашим тренировкам. И в обычное время я была бы рада этому жестокому танцу.

Выпад. Сталь рассекла воздух, но угол получился не такой точный, как показывал тролль. Кинжал двигается слишком медленно и пронзил воздух без нужной силы. Мне это и самой было понятно.

– Держи спину прямо. Ты должна быть быстрее, – Йотун поправил мою позу, его пальцы коснулись между лопатками.

Мы начали отрабатывать серию выпадов и уклонений. Тролль стоял сбоку, его темные глаза скользили по моей фигуре, придирчиво следя за каждым движением.

– Мальта, внимательнее! Ты как будто где-то в видении, – сказал Йотун, легонько шлепая меня по руке, вновь поправляя положение.

Сам того не зная, он попал в цель, мыслями я была далеко, снова и снова возвращаясь к тролльему королю и Ории. Я колебалась, стоит ли рассказать ему об этом. Секрет был точно отточенное лезвие без рукояти: с какой стороны ни возьмись – поранишься. И даже хуже, если Йотун узнает об этом, то он тоже может пострадать. Но при этом он советник короля…

Я осторожно убрала кинжал в ножны.

– Ты прав. Я кое-что видела.

– Судя по всему, дело серьезное, – он подошел и легонько тронул меня за подбородок.

– Боюсь, так и есть, – вздохнула я, отдавая ему оружие.

Йотун подкинул кинжал в руке и ловко поймал. Синие глаза смотрели на меня чуть насмешливо.

– Ты знаешь, я стараюсь держаться от ваших дел как можно дальше.

Мужские губы тронула улыбка, и он подсказал:

– Но… магия заставила тебя наблюдать за?..

– Твоим королем, – выдохнула я. – Он в опасности.

– Так Люк был прав, против его величества зреет заговор? – произнес он бесстрастно.

– Нет! Король сам справляется. Ведет себя совершенно неосмотрительно.

Оказалось, трудно было только начать говорить, но потом слова полились легко. Это было похоже на то, как разделить тяжкую ношу.

– Хм… действительно интересно, – выслушав мой рассказ, откликнулся Йотун.

– Интересно? Вовсе нет! Ория уже привела одного короля к смерти. И заметим, он сам устремился к ней на полном скаку.

Для большей выразительности я коснулась своего лба.

– Вытяни руку, – попросил Йотун.

– Зачем?

Он взял мою ладонь, наши пальцы переплелись. Я почувствовала покалывание. Йотун выпустил мою руку, и с нее сорвался светящийся магический шарик.

– Даже твоей магии не потребовалось, – сказал он, но за легкостью его тона я уловила нотки беспокойства.

– Я тоже подумала о том, что Ория и Бьянка могли обмануть короля, показав ему трюк. Они владеют магией, король – нет. Ты прав. Но дело в другом! Он готов принять участие в сомнительном ритуале и легкомысленно обещает отдать самое дорогое?

Я перевела дух. Йотун не перебивал.

– Что же? – рассуждала я. – Жизнь? Почему нет. Вполне достойная плата. А помнишь, кто появился в Белом замке с помощью другого сомнительного ритуала? Первая мертвячка!

Йотун смотрел на меня со странным выражением лица.

– Ты так горячо его защищаешь. Не он ли приказал захватить твою Миравингию?

Меньше всего я нуждалась в этом напоминании.

– Думаешь, мне было легко рассказать тебе об увиденном? Я сомневалась, Йотун. И все еще не уверена, что стоило так поступать.

Он улыбнулся так, что блеснули клыки.

– Не понимаю, почему ты так веселишься? – укорила я его. – А что если предположить… пусть даже на мгновение, что Ория даст ему магию, которую он так жаждет? Кому от этого будет хорошо? Людям? Очень сомневаюсь. А если он станет чудовищем?..

Я замолчала, ожидая, какой вердикт вынесет Йотун. Сердце отчаянно билось в груди, хотя я и понимала, что моя откровенность на этот раз была воспринята благосклонно.

– Скажи, Мальта, тебе станет легче, если я скажу, что мы предотвратим эту опасность? Король не сможет поучаствовать ни в каком ведьмовском ритуале.

– Мы с тобой? – удивилась я, испугавшись, что Йотун попытается вразумить короля.

– Нет, – он рассмеялся и поцеловал меня. – Ты точно нет.

Он наклонился к моему уху.

– Хочу, чтобы ты кое-что увидела сегодня. Я не смогу взять тебя с собой, но это же тебя не остановит? Воспользуешься своей магией?

– И за чем же мне предстоит наблюдать?

– Ты же проявляешь интерес к разным ритуалам. И еще я бы хотел напомнить, что ты находишься под моей защитой, – загадочно обронил он.

Больше Йотун ничего не стал объяснять. Но когда он надел полное облачение члена ордена Аму Вайо, я поняла, что он направляется в башню магов.

Глава 40

К башне стекались Аму Вайо. Вместе с Йотуном я прошла внутрь. Никогда не видела залы ордена столь оживленными. Серые мантии были повсюду: создавалось впечатление, что туман проник сюда и скрывает истинные намерения собравшихся.

Маги разбивались на группки и беседовали. В воздухе витало ощущение какого-то крупного торжества.

Многие подходили к Йотуну, чтобы поздороваться и перекинуться парой фраз. Он отвечал сдержанно, но довольно приветливо. Я не могла не заметить, что некоторые маги обращались к нему: «Тень».

Этот титул вызывал у меня легкую дрожь, будто слово несло в себе магию.

– Не трать пока силы, можешь вернуться позже, – тихо сказал мне Йотун.

Мимо как раз проходил адепт и все услышал. Парень вздрогнул и вопросительно взглянул на тролля, приняв слова на свой счет.

– Как прикажете, – удивленно сказал он, кланяясь.

Губы Йотуна дрогнули в улыбке, но ему удалось сохранить невозмутимость.

* * *

Башню Аму Вайо захватила праздничная атмосфера, но все же было еще что-то тревожащее, какое-то жадное предвкушение. Мое любопытство достигло предела. Я позвала Гитте и спросила у помощницы, нет ли сегодня какого-нибудь важного праздника.

– Нет, тайрис, – покачала головой та.

– Хм…

– Почему ты спрашиваешь?

– Да так… просто подумала.

– Из-за того, что хозяин уехал в красивой мантии? – продолжала допытываться Гитте.

Я покраснела, а служанка нахмурилась.

– Он упомянул ритуал… – сказала я.

– О, ну тогда ничем хорошим он не занимается, тайрис, – весьма критически заявила она. – Может быть, он и лучший из магов, но все-таки маг.

Она коснулась лба охранным жестом.

Ее волнение отчасти передалось и мне. Нет, вряд ли. Иначе Йотун бы не стал бы настаивать, чтобы я наблюдала за происходящим.

Ожидание невыносимо, поэтому выждав еще немного времени, я вновь отправилась к башню, правда, не покидая удобного кресла.

* * *

Тролли пришли в движение, словно повинуясь неслышному сигналу, они потянулись ко входу в огромный зал, скрытый за высоченными резными дверями.

Мы с Йотуном прошли мимо статуй троллей, облаченных в мантии и держащих раскрытые книги. Выражения их лиц было брезгливо-злым, как будто они гневались на магов, слишком громко переговаривавшихся и нарушающих величественную тишину шарканьем ног и покашливанием.

Сам зал впечатлял своими размерами и легко мог уместить сотни, а то и тысячу троллей. Сидения были расположены по кругу и уходили вверх со смещением, из-за чего помещение напоминало колодец с ярко освещенным кругом в центре. Места быстро заполнялись троллями. Йотун прошел в начало, на ярус, приближенный к центру.

– Тут будет какое-то представление? – спросила я.

Йотун коротко усмехнулся и чуть заметно кивнул. К нему подсел тролль с малиновыми волосами и очень подвижным лицом.

– Советник, какой прекрасный день, – едва сдерживая нетерпение, сказал он. – Давно надо было восстановить справедливость.

– Да, – подтвердил Йотун. – Будем надеяться, она восторжествует.

– По-другому просто быть не может, – горячо заверил тролль. – Потому что…

Он оборвал свою фразу. Все вокруг замолчали, и в зале воцарилась очень неестественная тишина. В сопровождении двух членов ордена в зал вошел Люк – действующая Тень короля.

Как того требовала традиция, он был облачен в черное. Все в той же напряженной тишине он прошел в центр и остановился, гордо вскинув подбородок.

Тишина в зале сделалась невыносимой, взгляд каждого тролля был устремлен на Люка. Это внимание давило и смущало. Я поймала себя на мысли, что, окажись я на его месте, мне бы захотелось спрятаться, выбежать из зала и больше никогда туда не возвращаться.

В черных глазах карлинга не было ни тени сомнения, лишь холодная решимость, его осанка была прямой – всем своим видом он бросал вызов собравшимся.

Тишина была сметена криками, свистом, улюлюканьем, хлопками и топаньем многочисленных ног. Трудно было представить, что тролльи маги могут вести себя столь дико и бурно.

Это стихия улеглась так же внезапно, как и поднялась. Люка окружили шесть троллей, с ног до головы, укутанные в мантии, с лицами, закрытыми капюшонами. Вместо поясов они носили цепи. Фигуры больше напоминали неупокоенных призраков, чем живых.

– Тень, – глубоким и зычным голосом произнесла одна фигура, – являешься ли ты истинной Тенью короля?

– Да, – без колебаний ответил Люк, выпрямляясь еще сильнее.

– У нас есть сомнение, – произнесла вторая фигура в капюшоне.

– Сомнение. Сомнение. Сомнение. Сомнение, – повторили другие фигуры.

Это слово начало распространяться по рядам магов, точно лесной пожар по сухостою.

Губы Йотуна тоже повторили это слово. Его голос влился в общий хор и был неотделим от него.

Суд. Вот, что ждало Люка. Знал ли он, куда шел? По этому поводу у меня возникли сомнения.

Йотун тихо вздохнул, его взгляд стал сосредоточенным и спокойным, будто он предчувствовал, что сейчас произойдет. Тролль с малиновыми волосами, что сидел рядом с ним, резко вскочил. Его лицо было искажено гневом.

– Ты нарушил древние традиции! Ритуал был проведен не по правилам, и ты не обладаешь нужной силой, чтобы быть Тенью короля. Ты недостоин этого высокого звания!

На противоположной стороне вскочил другой тролль, мне было не видно его лица:

– Ты можешь предать короля в любой момент!

– Ты не был готов, не был избран, – раздался еще один голос.

В зале нарастал гул голосов. Тролли начали перешептываться, указывая на Люка, а некоторые из них даже начинали подниматься, готовые поддержать страшные обвинения.

Люк сжал кулаки, его тело напряглось, он изо всех сил пытался сохранить спокойствие и скрыть бурю, что зарождалась у него внутри. На его лице отпечаталась пустая улыбка.

Я сильнее стиснула подлокотники кресла. Они напали на Люка, точно стая псов, и готовы были разорвать его на части, но медлили, словно растягивая удовольствие.

И все эти обвинения о том, что Люк занимает не свое место, недостоин… недостаточно силен и предан королю… Все это я уже слышала. Слухи и недовольство распространялись давно. Наложницы говорили об этом. Теперь я поняла, что все эти сплетни появились не на пустом месте, а были подготовкой к этому событию.

Мне понадобился небольшой перерыв, перед тем, как я смогла вновь вернуться в зал.

Один из капюшонов начал монотонным голосом:

– Можешь ли ты что-то сказать в свое оправдание, Тень?

Люк не двигался, его лицо сделалось непроницаемым, точно маска.

– Я отрицаю все обвинения, – его голос был низким и холодным, но в нем была уверенность, способная тронуть сердце любого, у кого оно было. – Ритуал был проведен правильно, и я прошел все испытания, чтобы занять свое место рядом с королем.

Зал ответил издевательскими криками и улюлюканьем.

Люк повысил голос:

– Я – Тень. Я доказал свою силу и готов быть тем, кто стоит рядом с королем.

Каждое слово было тяжелым, точно камень, и больше походило на заклинание, чем на ответ.

Карлинг пытался себя защитить и следовал ритуалу, принятому у троллей.

Вот только, как говорил мне Йотун: нельзя победить, если ты играешь по правилам Битвы королей, а твой противник ведет совсем другую игру.

Вперед выступил один из троллей, стоящий напротив Люка.

– Ты стал Тенью, но ты не стал тем, кто способен вынести всю тяжесть этого звания. Произошла ошибка, которую мы обязаны исправить. Ритуал был искажен, и ты не вправе занимать это место.

Он повернулся к залу:

– Есть ли тот, кто готов встать на защиту действующей Тени?

На мгновение мне показалось, что сейчас Йотун поднимется со своего места, но он остался сидеть.

Действительно, что за глупость с моей стороны. С чего бы ему помогать Люку?

– Что ж… никто не хочет встать на твою защиту добровольно, тогда, как того требует обычай, мы назначим одного из Аму Вайо.

– Нет. Я хочу защищать себя сам, – ответил Люк.

Они не стали спорить или пытаться его отговорить.

– Да будет так.

– Обвинителем же выступит…

Обвинитель не нуждался в дополнительном представлении. Йотун встал и медленно спустился к центру круга. Он остановился напротив Люка.

Зал замер в ожидании.

– Я обвиняю, – сказал Йотун.

И это было частью ритуала.

– В тебе нет достаточной силы, чтобы защитить короля не только от внешних опасностей, но также от него самого.

Люк взглянул на него и ответил:

– Я не боюсь пустых обвинений! Я – Тень! И уже доказал это, приняв у тебя кольцо.

Йотун склонил голову набок:

– Не каждый маг становится Тенью. Многие в этом зале не только сильны, но и искусны. Каждый предан королю, но всего этого недостаточно.

Зал взорвался аплодисментами, как будто он сказал что-то невероятное.

– Ритуал не был искажен! – настаивал Люк, демонстрируя свою руку с кольцом на пальце.

Руна ярко светилась синим цветом.

Я не слишком разбиралась в тонкостях суда у Аму Вайо, но выглядело все так, как будто слово одного было против слова другого.

– Я обвиняю, – снова заговорил Йотун. – Ты. Не. Чувствуешь. Скрытых. Намерений. Короля.

Это было сказано так, как будто Люк совершил что-то ужасное.

Но для меня фраза не имела особенного смысла.

Разве можно осудить кого-то за то, что он «не чувствует» чьи-то намерения.

Вот и Люк был того же мнения:

– Вздор! – фыркнул он, теряя самообладание.

Фигуры в капюшонах, хранившие молчание, заговорили:

– Это мы подтверждаем. Бывшая Тень сказал правду. Нынешняя Тень не чувствует скрытых намерений короля.

Судя по реакции троллей в зале, дело приняло серьезный оборот. Пока я ломала голову, что это означает, Йотун снова заговорил:

– Я обвиняю…

Но продолжить ему не дали.

Люк крикнул:

– Испытание! Требую испытание!

Маги зашумели и заволновались, приходя в движение.

Я видела азарт, разгорающийся в их глазах, и слышала, как некоторые украдкой начали держать пари и делать ставки.

Шум сделался совершенно невыносимым.

Капюшоны покинули центр зала.

Йотун шагнул к Люку и сказал:

– Просто откажись… останешься жив.

Люк ответил презрительным молчанием.

Тогда Йотун вернулся на свое место.

Я не решалась прервать видение, боясь что-то пропустить, но в какой-то момент ожидание сделалось почти невыносимым.

Наконец в зал вошла процессия в цветных мантиях. Это напомнило мне ритуал, когда Йотун перестал быть Тенью. Правда, количество участников сейчас было меньше.

Они окружили Люка кольцом и стали расходиться к краю свободного пространства, расширяя круг.

Голос, усиленный магией, торжественно возвестил:

– Да начнется испытание!

Воздух затрещал от сгущающейся магии.

Йотун хмурился, но смотрел за происходящим, не отрываясь. А вокруг Люка начали собираться тени.

Сначала легкие, едва заметные, но с каждым мгновением они становились плотнее и темнее, очертаниями все больше напоминая фигуры троллей. Они что-то нашептывали.

Люк приготовился к нападению, движения его пальцев были точны и строги, заклинание было почти готово, когда… тени отвернулись от него и двинулись на троллей, сидящих в зале.

А те повскакивали со своих мест, потрясенно крича.

Я поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Люк бросился за одной из теней и послал заклинание, но тень не обратила на него никакого внимания.

Их цель… была другой.

Йотун.

Они стремились атаковать именно его!

Глава 41

Я сама распахнула дверь и ждала, когда двое троллей из Аму Вайо помогут Йотуну войти в дом. Рука у него была на перевязи. Серая мантия – в подпалинах и запекшейся крови. Его.

Когда наши взгляды встретились, Йотун коротко улыбнулся и кивнул.

Лица же его помощников остались непроницаемыми.

– Дальше я справлюсь сам. Благодарю.

Тролли почтительно поклонились и ушли.

Мы поднялись наверх в спальню Йотуна, и я помогла ему раздеться.

– И что же… ничего не скажешь? Это на тебя не похоже, – его зрачки были странно расширены из-за зелий, которые дал ему целитель.

– Очень больно? – спросила я.

Он покачал головой.

Я тихо вздохнула. Может быть, позже я смогу найти слова. Сейчас – нет.

– Он хотел отнять у меня то, что мне дорого, – сказал Йотун, проводя плавную линию по моему лицу: от виска к подбородку.

– Но не слишком ли… сурово…

– Не слишком, – ответил он, обрубая дальнейшее обсуждение.

Я подняла испорченную мантию и собиралась отнести ее вниз.

– Что ты делаешь? Ты же не служанка… Оставь.

Невозмутимая Гитте принесла теплого пряного вина. Я думала, что после него Йотун сразу заснет, и хотела уйти к себе, но он поймал меня за руку, удержал.

Я лежала рядом с ним, не смея пошевелиться и потревожить его. Йотун дышал медленно, глубоко, его рука все еще лежала на моей.

Ко мне же сон не шел… мыслями я возвращалась в зал.

Когда зловещие Тени вырвались из центра, тролли повели себя неожиданно по-человечески: кто-то попытался сбежать, ослепленный паникой, кто-то – замер, не в силах двинуться. Йотун же сражался. Весьма успешно.

Воздух зазвенел от творящейся боевой магии.

Йотун защищался, отбивая атаки сильными и точными заклинаниями, каждым ударом рассекая теней на части. Другие маги тоже вступили в бой, стараясь взять под контроль своих же созданий.

Одна из теней возникла за спиной Йотуна и хотела нанести удар в шею.

– Осторожно! – закричал молодой маг и слишком поспешно метнул заклинание.

Небольшая фиолетовая молния пробила наскоро сотворенную защиту и попала Йотуну в плечо. На мантии начало расползаться кровавое пятно, а рука повисла безвольной плетью. В прорехе виднелась глубокая рана.

Йотун едва сдержал крик, но сразу вернулся в бой. Тени не отступали, но он продолжал бороться. Оказалось, что он мог действовать одной рукой.

Наконец маги восстановили порядок и смогли развеять теней. Бой стих, и Йотун остался стоять на ногах, несмотря на рану.

Разозленные собственной трусостью Аму Вайо старались незаметно вернуться в зал и смешаться с теми, кто дал отпор.

Йотун оказался не единственным, кто пострадал от заклинаний, сотворенными Аму Вайо. Один из магов погиб на месте, еще несколько получили раны разной степени тяжести.

Люк стоял бледный в центре. Его губы дрожали от плохо сдерживаемой ярости.

Единственное, что мне было совершенно ясно – никто из присутствующих не ожидал, что ритуал обернется хаосом.

Но в итоге раненым была оказана помощь, маги вернули порядок в свои ряды, но зал все равно гудел, точно растревоженный улей.

В пылу битвы и последующих событий первоначальная цель несколько подзабылась, но теперь все пытались истолковать результаты испытания Люка.

Со своего места поднялся тролль с малиновыми волосами и подвижным лицом, которое приобрело почти комичное выражение, так сильно оно было искажено гневом. Он пальцем указал на Люка:

– Он не чист! Его кровь – грязная, как и его сила! Этот карлинг недостоин носить титул Тени и тем более защищать короля. Недостоин стоять среди нас! Своим присутствием он оскверняет этот зал.

– Да! – закричал другой тролль. – Он не прошел испытание! Магия отвергла его!

– Он – человек!

– Людям не место в сером братстве!

Негодование и ненависть обрушивались на Люка с такой силой, что в любой момент могли бы перерасти в новый бой. Тролли бы просто растерзали бы его, если бы не те, кто был в цветных мантиях, они окружили его плотным кольцом и вывели из зала.

Решение о судьбе Люка должно было быть вынесено среди высокопоставленных членов ордена и в куда менее торжественной обстановке.

Это был узкий зал, обитый темными деревянными панелями, одну из стен занимало большое полотно, на котором была изображена группа троллей: в центре сидел очень надменный маг его палец указывал за пределы картины, на того, кто осмелился бросить на нее взгляд. Два других тролля склонились к нему, как будто что-то нашептывая.

Йотун вошел в зал и занял место у стены, вся его поза говорила о том, что он просто явился сюда понаблюдать, как решится судьба Люка.

Сам же виновник происходящего в достаточной степени овладел собой, чтобы не показывать ни страха, ни смущения перед троллями.

Старшие маги рассаживались с какой-то издевательской медлительностью. Двигались стулья, шуршали мантии.

Наконец один из магов заговорил, бросая осуждающие взгляды на Люка:

– Итак… никогда мы не получали такого результата. Более того, Тень даже не смог вступить в лабиринт.

– Лабиринт? – переспросил Люк.

Маг недовольно поджал губы, но все-таки пояснил:

– Это, конечно, условность. Но суть испытания в том, чтобы не только проверить магическое искусство и потенциал, а прежде всего силу духа, преданность и связь с королем. Ты должен был столкнуться с иллюзиями и ложными образами, победить собственные слабости… Но что теперь говорить.

Люк молчал.

Йотун не пошевелился, его лицо оставалось непроницаемым, как и всегда. Но в его глазах было что-то… возможно, ожидание, возможно, сожаление.

Другой тролль вздохнул и устало потер переносицу:

– Чем хорошо испытание в таких случаях. Оно всегда давало точный ответ, который нельзя оспорить. Тень либо выдерживал, либо умирал.

– Итак, я жив, – Люк развел руки в стороны и медленно повернулся вокруг своей оси.

– Наше решение будет единогласно, – продолжил маг. – Ты не можешь быть Тенью. Сегодня же тебя заменят.

Они сообщали ему приговор с деловитой ворчливостью. Так им хотелось поскорее завершить все это и вычеркнуть слишком странное, слишком неприятное событие.

– Что будет, если я откажусь?

Они смотрели на него молча. В их равнодушных взглядах был ответ. Их не заботило согласие или несогласие какого-то карлинга. Тролли все решили: они допустили ошибку, и она будет исправлена.

Взгляд Люка метнулся к окну: оно было забрано толстой решеткой, к двери: за ней шел длинный коридор, и его охраняли маги.

– Сопротивление ничего не изменит. Ты перестанешь быть Тенью в любом случае. Если передашь кольцо добровольно, то сохранишь достоинство и жизнь.

Люк взглянул на Йотуна и усмехнулся.

– Вы не сможете отнять у меня… – его голос дрогнул и оборвался. – Не сможете…

– У тебя нет выбора, карлинг, – последовал холодный ответ одного из магов.

– А, да, «чистая кровь», которой вы так кичитесь, – Люк склонил голову, как будто сожалея о чем-то. – Ничего, скоро Аму Вайо не сможет найти себе новых членов. Во всем королевстве туманов будет не сыскать «настоящего тролля». И в этом, в этом он поможет!

Его рука указывала на Йотуна.

– Путается с человечкой. И другие поступят так же. Подумать только, Аму Вайо разбавят свою драгоценную кровь!

– Довольно!

Тролли вскочили со своих мест.

– Уведите его!

В зал начали входить маги, чтобы исполнить приказание.

Я думала, Люк попытается напасть на них, но он рассудил по-своему.

– Ничего у вас не выйдет! – крикнул он.

В его руке блеснул небольшой флакон, содержимое которого он осушил одним глотком.

Он начал смеяться, и этот смех перешел в страшный хрип. На губах запузырилась пена, а спина выгнулась дугой. Люк упал на пол. Ноги и руки дергались. Стон, в котором слышалось проклятие, оборвался. Карлинг затих.

Его окружили серые мантии, скрывая обезображенное судорогой лицо.

– Мертв. Он мертв.

* * *

Слуги помогали королю облачиться в его привычный алый наряд. Как он только не устает день за днем носить этот кровавый цвет.

Только с Орией он может позволить себе сменить его.

В спальню скользнул тролль с фиолетовыми волосами, глаза его были так же черны, как и его мантия. На пальце кольцо со светящейся руной.

Король не смог скрыть своего удивления:

– Тень?!

– Да, ваше величество, – новая Тень поклонился. – Меня зовут Рун.

– Что это значит? Где моя прошлая Тень? – надменно спросил король, его лицо стало бесстрастным, но от всей его фигуры шла волна едва сдерживаемого бешенства.

Слуги спешно заканчивали закалывать запонки на его рукавах.

– Теперь я буду вашей Тенью, ваше величество, – спокойно ответил Рун.

– Это не ответ на мой вопрос. Повторяю, где Люк?

Рун молчал и спокойно встретил гневный взгляд короля.

Этот тролль обладал непробиваемой невозмутимостью и достоинством. Его даже не смущал гнев короля.

Король вырвал руку и нервно одернул рукав.

– Что ж… если ты не в состоянии ответить, тогда спросим у главы Аму Вайо.

Тень сдержанно кивнул.

– Я провожу вас.

– О, так он здесь?

Рун кивнул.

– Да, ваше величество.

– Замечательно. Как предусмотрительно с его стороны.

Слуга накинул на плечи короля верхнюю куртку и хотел расправить, но тот отмахнулся.

Тень следовал за своим хозяином по пятам. В малом зале для приемов короля ждал маг из Аму Вайо и еще несколько членов ордена.

Они почтительно поклонились и приветствовали короля.

– Где моя Тень? – без лишних предисловий спросил тот.

– Рядом с вами, – глава Аму Вайо весьма натурально изобразил недоумение.

– Я говорю про Люка. И требую его вернуть!

– Это невозможно, ваше величество.

– Что значит невозможно? Он что, мертв?

– Тень не может умереть, ваше величество, – точно капризному ребенку, начал объяснять маг. – Тень просто исчезает.

– Я напомню вам, что Люк – мой родственник. В нем течет кровь…

– Это не так, ваше величество, – неожиданно резко прервал короля Аму Вайо.

У него было суровое, злое лицо. И по властности этот сухой мужчина мог бы посоперничать с самим монархом.

– Мы исполнили вашу волю и сделали Люка вашей Тенью. Но как только он стал Тенью, то потерял всякую связь с королевским родом. Его прошлое было стерто…

– Ладно, – неожиданно покладисто согласился король. – Допустим, прошлое осталось в прошлом, но что в настоящем?

– В настоящем… все так, как должно быть. Рядом с королем находится его Тень.

* * *

Целитель Ньёд осмотрел Йотуна и пообещал, что к вторжению рана не только заживет, но и подвижность будет полностью восстановлена. «Даже воспоминаний не останется», – пообещал он.

– Сейчас вам нужно беречь руку, советник. Покой – так же важен, как и заклинания.

Аян подала целителю закусок. Он набросился на еду, не слишком беспокоясь о манерах, как будто не ел несколько дней.

– Ну а вам, яло эманта, должно быть не терпится увидеть родные места? – он весело подмигнул мне.

Но потом как будто смутился:

– Прошу простить, советник, вы же берете вашу красавицу с собой? Или решили не подвергать лишней опасности?

– Да, конечно, она отправится со мной, – сказал Йотун.

Ньёд вздохнул с облегчением.

– Хорошо. Хорошо, – повторил он. – Она не похожа на других людей. Определенно было бы непросто найти ей замену.

Йотун серьезно кивнул, соглашаясь со сказанным.

Я с подозрением взглянула на целителя, но, кажется, он говорил без всякой задней мысли.

Оставалось только почтительно поклониться, притворившись, что я польщена такой оценкой.

К счастью, мой ответ на первоначальный вопрос не слишком его занимал, и Ньёд уже принялся рассуждать о том, сколько интересного он надеется обнаружить в Миравингии, начиная от работы человеческих целителей до «миленьких традиций», свойственных сельской местности.

Я вышла под благовидным предлогом и в своей комнате привалилась к стене.

* * *

Низкое серое небо давило сверху, облака двигались медленно, прогибались под тяжестью воды, которую несли в себе. Ветер шуршал пожухшей травой на холмах. Раскисшая дорога тянулась между длинными приземистыми зданиями. Под навесами высились горы костяной муки и сушились шкуры. Изредка попадались черепа животных. Двое троллей тащили мешок, по форме напоминавший тело.

– И где он? – спросил один. – Он должен был нас встретить.

– Ждать здесь…

Тролли перехватили свою ношу поудобней.

– Нет. Давай оставим его и просто уйдем.

– И все-таки не по-тролльи как-то. Надо было похоронить.

– Что? Ты еще рассуждаешь над этой падалью? Он не был настоящей Тенью. И даже троллем-то не был!

Они бросили мешок на краю ямы, полной костей и полусгнивших коровьих туш. Повсюду скалились черепа, белели арки ребер.

Трудно представить вонь, которая там стояла.

– Пойдем отсюда, – сказал тролль и столкнул тело в яму.

Могильщики удалились.

Я продолжала смотреть, не веря, что они решили так поступить с Люком. Ни достойных проводов, ни похорон. Аму Вайо мстили ему за унижение даже после его смерти. В некотором смысле он победил их.

Начал накрапывать мелкий холодный дождик.

Хороший знак. Сами небеса плакали по нему, горюя и темнея от творящейся несправедливости.

Никого нельзя судить из-за крови, текущей по жилам, только по поступкам. Ни человек, ни карлинг, ни тролль не может отвечать ни перед кем за то, что родился.

Я продолжала смотреть, раздумывая, можно ли как-то исправить и похоронить Люка, как полагается.

Мешок пошевелился.

Нет. Не может быть.

Показалось.

То ли ветер шевельнул ткань, то ли дождь.

Но теперь мешок задергался весьма заметно. Он покатился в яме, кости хрустели под весом тела. Ткань разорвалась, и из нее высунулась рука с татуировкой в виде крылатого змея.

Шов все больше и больше расходился. И на этот раз показалась голова.

Люк выбирался из савана, словно младенец из утробы.

И, как и положено новорожденному, одежды на нем не было.

Первой моей мыслью было то, что его изменила бездна, но когда первое потрясение уступило место разуму, я смогла заметить, что глаза у него – совершенно обычные. Они не горели ни зловещим красным, ни отливали желтым, чернота из них также ушла.

Люк глубоко вздохнул и огляделся.

Нет. Определенно он не был похож на мертвяка.

Тот яд, что он выпил…

Возможно ли, что это был тот самый состав, который он готовил для меня?! Это многое бы объяснило!

Значит, все-таки за его обещаниями было что-то настоящее, а не просто слова. Я почувствовала странное удовлетворение, но при этом ужас. Он хотел обречь меня на такие мучения: я легко припомнила подробности – и пену на губах, и выгнутую до хруста костей спину.

Проклятье! Это было бы ужасно.

Люк попробовал встать на ноги, но тут же упал. Он обернул мешок вокруг бедер и начал карабкаться из ямы.

Значит, он не доверял троллям, раз явился в башню с ядом в рукаве.

Ну, Люк! Я испытала радость и облегчение от того, что карлинг остался жив. Ему действительно удалось провести магов Аму Вайо, и Йотуна в том числе.

Я едва не рассмеялась.

Мое сердце колотилось, как безумное. Столько противоречивых чувств.

* * *

В камине потрескивал огонь, я сидела напротив Йотуна на его кровати (коварный тролль вовсю пользовался преимуществами выздоравливающего больного), между нами стояла доска для игры в Битву королей с расставленными на ней фигурами.

Тени танцевал по стенам, а теплый запах древесины смешивался с лекарственным запахом бальзама.

Я расправила бархатные юбки цвета красного вина, чтобы они не помялись, и с завистью посмотрела на Йотуна, который весьма удобно устроился, подогнув под себя ногу и подперев здоровой рукой лоб. Он все еще носил повязку, которая фиксировала раненую руку, но, Ньёд не ошибся, заживление шло действительно очень быстро.

Казалось, все внимание Йотуна было сосредоточено на стратегии. Я тоже не собиралась легко сдаваться и пыталась просчитать лучший из доступных вариантов.

– Мальта? – поторопил он меня.

– Просто задумалась… Хотела спросить, когда должно быть солнечное затмение?

Я оторвала взгляд от доски и взглянула на тролля.

– А… хорошо, что ты напомнила. Ория весьма хитра. В ближайшее время никаких зловещих предзнаменований. Это я проверил.

– Хм… ты знаешь новую Тень? Встречался с ним?

Задав вопрос, я вернулась к игре и подвинула своего мага, надеясь захватить в плен одного из рыцарей Йотуна.

– Да. Он… холоднокровный.

Уж не знаю, было ли это похвалой.

– Этот Рун. Будет ли он чувствовать скрытые намерения короля? – спросила я как можно более равнодушно.

Это было самое загадочное обвинение, брошенное Люку, и своей сомнительной хитростью я надеялась выяснить его суть.

Йотун усмехнулся.

– Ты же понятия не имеешь, что это значит? – проницательно заметил он.

– Нет, – согласилась я. – На том… суде… вы все говорили так, как будто боялись, что вас поймут ваши собеседники.

Теперь он смеялся.

– Точно. Это высокая форма вежливости.

– Хочешь быть вежливым, будь напыщенным. Ага!

Я заполучила рыцаря Йотуна и теперь могла обратить его меч против бывшего господина.

– «Чувствовать скрытые намерения короля» – означает сообщать ордену королевские секреты, как, например, то, что он одержим желанием овладеть магией и вступил в сговор с Орией. Даже если предположить, что такое возможно, Рун при поддержке ордена нарушит подобные планы.

Я с удивлением взглянула на Йотуна.

Он спокойно встретил мой взгляд и атаковал мою башню. Это было ошибкой. Он уводил фигуры, открывая мне возможность через три хода напасть на его короля.

Я вздохнула, опасаясь выдать свою радость, и подвинула мага.

– Ты неплохо играешь, Мальта, – сказал он с легким оттенком уважения, двигая свою фигуру на доске, захватывая башню.

– Ты, кажется, не стараешься, – ответила я, почти не поднимая взгляд от своей стороны поля. Мне было интересно, как он будет реагировать. – Вот так! Первая угроза!

Моя победа была очевидна. Он не успеет стянуть войска для защиты. Я посмотрела на него и счастливо рассмеялась.

– Выигрыш за тобой, – сказал он, не скрывая легкой улыбки.

– Ты же не поддавался? – обеспокоенно спросила я.

– Иногда поражение – необходимая часть игры, – изрек он с самым серьезным видом. И тут же покачал головой. – Чушь. Поражение – это поражение.

– Это значит, «да»?

– Нет. Ты хорошо вела партию и выиграла, потому что умна. Ты не нуждаешься в поблажках.

Его похвала была мне приятна.

– Мальта, ты понимаешь, что ни одному человеку я бы не стал рассказывать то, что рассказал тебе? Кстати, и тролльчанке не стал бы, – его голос был тихим, а тон задумчивым, даже чуть удивленным.

Он явно не ожидал от себя подобной откровенности.

– Понимаю, – тихо сказала я, прикусывая губу.

Йотун взглянул на меня долгим оценивающим взглядом, откидываясь на спинку кровати:

– Так, что… ты будешь управлять моим домом?

Я хотела сказать, что и так этим занимаюсь, но потом поняла, что он говорит о будущем, о Миравингии. О том, что будет, когда он ее завоюет.

– Моими землями, м? Людьми? Троллями? – продолжил он.

Я молчала, обдумывая ответ. Йотун не забыл наш разговор, более того, он вновь повторял свое предложение.

– Я не прошу тебя принять сторону троллей. Лишь мою.

Он протянул руку и как бы невзначай коснулся кольца, подаренного им же.

– Пожалуйста, Мальта, – его глаза нетерпеливо блеснули.

– У меня есть условие, – сказала я.

– Условие? – недоверчиво переспросил он. – Когда я предлагаю тебе положение, власть и богатство, у тебя есть условие? Но я слушаю.

Кажется, мой ответ произвел на него впечатление.

Я сплела пальцы, не зная, как начать.

Он смотрел на меня чуть насмешливо, должно быть, гадая, что же я могу попросить.

– Я хочу, чтобы ты поклялся, – медленно начала я, и губы разом пересохли, – что пока я с тобой, ты не возьмешь другую женщину.

Тролли постоянно шутили между собой о наложницах и женах-человечках, об их количестве, похваляясь своими аппетитами. Эти легкомысленные разговоры мучили меня все сильнее, разжигая ревность и возбуждая ослепляющую ярость.

Я ждала ответа Йотуна с замиранием сердца. Он мог расценить мою просьбу как покушение на его власть. Но если так посмотреть, он просил меня о верности, и я просила его о том же.

– Я люблю тебя, Мальта, а ты любишь меня.

– Именно поэтому я не соглашусь на меньшее.

Он смотрел на меня – спокойно и пристально. Но я знала, что под этой маской ледяной уверенности, за которой Йотун мог весьма умело скрываться, бушевали чувства.

– Клянешься? – мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но твердо.

Я не просила. Я требовала.

Он не отвел взгляда.

– Клянусь. Только ты, – четко произнес он.

Мое сердце сжалось. Я не была готова к тому, как сильно могут подействовать простые слова. Из-за краткости в них не было места для уловок или кривотолков.

Нет, я не забыла боль, причиненную им, но поверх нее появилась странная, почти хрупкая нежность. Сейчас он не пытался подчинить меня. Он просил быть рядом и обещал то же в ответ.

Я потянулась к нему и поцеловала первая.

Это был не жест страсти. Это был выбор. Мой выбор.

Йотун замер – на миг, а потом ответил. Его поцелуй получился глубоким и горячим.

Фигурки Битвы королей были сметены с поля рукавом моего платья и с громким стуком покатились по полу.

Он обнял меня, прижал к себе, совершенно забыв о раненой руке, и тут же болезненно зашипел. Тогда я мягко отстранилась и опустилась перед ним на колени.

Не по принуждению. Я склонилась не перед его властью. Перед его чувствами.

Неторопливо я помогла освободить твердую мужскую плоть. Затем медленно подняла руки к своей шее и расстегнула ожерелье.

Драгоценная нить скользила между моими пальцами. Жемчужины были нежными и прохладными, и от соприкосновения с кожей рождали волнующее ощущение неги.

Йотун следил за каждым моим движением, не шелохнувшись. Он не знал, что я сделаю дальше, но не протестовал.

Он с шумом выдохнул, когда я набросила жемчуг, точно аркан, и медленно перекатила вверх и вниз.

Его дыхание стало глубже, тяжелее, и я заметила, как его пальцы медленно сжались – будто в попытке удержаться на краю.

Я добавила еще один оборот нити и повторила движение. Вверх и вниз. Я подняла взгляд. Его глаза, темные как ночь без звезд, смотрели прямо на меня. И в них было ожидание и не свойственная ему покорность.

Тогда мои губы сомкнулись на его плоти. Я продолжала удерживать его на этом поводке, иногда мой язык сдвигал жемчужины.

Его рука зарылась в мои волосы, поглаживая их, а затем сжимая в кулак.

– Мальта, – выдохнул он.

Йотун едва заметно подался мне навстречу.

Он был троллем, магом, советником короля, завоевателем. Но сейчас – только мужчиной, который жаждал моих прикосновений.

И с каждым своим движением я чувствовала, как утверждается моя власть над ним.

Не та, что дает титул. Не та, что приходит с магией. А та, природу которой мне пыталась объяснить наставница Атали.

В ту ночь предрассудки тролльчанок относительно жемчуга потеряли свою силу. Я это изменила. В ту ночь я стала союзницей Йотуна. Не из-за страха. Не из-за долга. Не от слабости или необходимости покориться. А потому что выбрала его любовь, а он мою. И я знала: теперь мы связаны еще сильнее, чем прежде. Страстью. Магией. Чем-то куда более опасным. И настоящим.

Глава 42

День, когда тролли отправились на завоевание Миравингии, настал. Сам король вышел на балкон, чтобы проводить нас. Я же больше рассматривала фигуру в черном, стоящую на несколько шагов позади него – новую Тень.

Получится ли у Руна остановить короля в его желании овладеть магией?

Придворный поэт, имя которого я запретила себе запоминать, продекламировал длинную поэму о том, как тролли захватывали земли других троллей и те вошли в корону, умножая богатство и величие туманов. И теперь пришла очередь покорить людей, тем более эти земли раньше принадлежали троллям, а значит, должны быть возвращены. Нет, не так: земли взывают к королю и умоляют забрать их. По традиции завершалось все напыщенным обращением к королю.

* * *

В наш грозный век, увы! Судьба такая

Смирение никто не почитает,

Не время песням и забавам предаваться

И от природы милость дожидаться.

О наш, король, взгляните же вокруг!

Как много храбрецов сошлись на круг,

Вы к магам верным взор свой устремите,

О прихоти малейшей расскажите.

Герои ради вас на все готовы.

Падут с их колдовства тяжелые оковы.

Забыть должны о милосердии и ласке,

Кто в человечьи земли рвется без опаски.

Туманы сильной волею сдвигая

И мощь державы грозной создавая,

Пусть храбрецы родной стране на благо

Употребят свою и хитрость, и отвагу.

Молодые тролли, коих было большинство, едва сдерживали нетерпение, им хотелось как можно скорее начать усмирять людей. Их кони беспокойно переступали с ноги на ногу, закусывали удила и звенели украшенными сбруями. Кажется, все были счастливы, когда поэт замолчал. Только этим обстоятельством я могла объяснить столь бурные аплодисменты и восторженные возгласы.

Наконец мы отправились в путь.

Нескольких магов сопровождали их отважные яло эманта, но это было скорее исключение из правил. С Идой поехали три служанки. Она дружески махнула мне рукой. Я кивком ответила на приветствие, боясь выпустить повод из рук. Туман сидел в седельной сумке и крутил головой, но не скулил и не выл.

Гельд был во главе отряда из тысячи солдат. Среди сияющих доспехов особенно выделялись парадные мантии магов. От всего этого сияющего великолепия меня пронзило плохое предчувствие.

С нами отправлялись поселенцы, присоединившиеся к нам уже за городом. Крестьяне, ремесленники и будущие обитатели людских городов ехали на телегах со своим скарбом. Многие распевали гимны, прославляющие тролльего короля. Этой веренице не было конца.

Впереди войска двигалась стена тумана, в котором слышалось рычание и рев чудовищ.

Прощание, смех, песни, звуки музыки, ржание лошадей и мычание коров – все переплеталось в какофонию.

И все это рухнет на мою родную Миравингию.

Йотун сделал мне знак, чтобы я поехала рядом с ним. Я оставила Гитте при обозе с вещами и подъехала к Йотуну.

– Как тебе стихи?

– Слишком прямолинейны, – ответила я.

Будущий регуутор Миравингии усмехнулся. Его глаза светились радостным предвкушением. Рука хорошо зажила и больше не беспокоила. Кажется, он был счастлив.

А мое сердце болезненно сжалось.

* * *

Мы были в пути уже несколько дней, и все давно сменили парадные одежды на более практичные. На мне был теплый серый плащ, заколотый пряжкой. Под простой юбкой я носила штаны для езды верхом. Волосы убирала в удобный узел. О том, что я яло эманта, теперь напоминали лишь красные ногти.

– Это уже Миравингия, Мальта, – вдруг сказал Йотун.

Я вздохнула.

Не знаю, чего я ожидала…

Возможно, что троллей встретит ощетинившиеся мечами и заклинаниями объединенные армии королевы и верховного мага.

Что люди обрушат на головы захватчиков град стрел и заклинаний.

Возможно, что-то должно было измениться в небе. Грянуть гром, ударить молния…

Но ничего такого, все было на удивление спокойно. Даже пейзаж не слишком поменялся.

Мы свободно проходили через деревни, некоторые крестьяне приветствовали троллей без опасения. Хотя некоторые проявляли осторожность, прятались сами и уводили скот.

Приграничье – весьма странное место, люди надеялись на свои связи с туманами. Даже при беглом взгляде на лица местных жителей становилось ясно, что, несмотря на все старания верховного мага, тут многие прятали в своих жилах примесь тролльей крови, и никакие облавы не смогли это искоренить. Может быть, этим обстоятельством, а может тем, что тролли спешили продвинуться вглубь Миравингии, объяснялось, что вторжение ничего не изменило в их жизни.

В первом более-менее крупном городе на нашем пути никто не забил в набат, не запер ворота. Город был сдан без боя. Что, как мне показалось, несколько разочаровало воинов, жаждущих подвигов и эффектных сражений.

Старейшины выслушали новость о том, что теперь земли переходит под протекцию туманов – вычурное определение к слову «захвачен» – со спокойствием, граничащим с обреченным равнодушием.

– Нами будет править настоящий король, – сказали они.

Эти люди не возражали платить налог тролльей короне и охотно признавали ее владычество.

За это Йотун запретил притеснять людей без необходимости, и его командиры поддерживали дисциплину.

По улицам свободно расхаживали вооруженные тролльи воины и маги, но если не считать нескольких стычек с торговцами, которые не желали делиться припасами, то все было относительно мирно. Как будто люди и тролли всегда жили бок о бок.

Но воздух уже звенел от напряжения. И тролли, и люди присматривались друг к другу, обстановка медленно накалялась.

Мы не стали оставаться слишком долго, а двинулись дальше.

Я не знала всех подробностей плана «возвращения» земель, но по обрывкам услышанных разговоров и намеков мне удалось понять: тролли считали, что смогут захватить столицу, так как большая часть человеческих магов увязла на севере против войска королевы. И если продвигаться достаточно быстро, то армия людей будет раздроблена и не успеет соединиться, чтобы дать отпор.

Но для начала нужно было взять три крепости, в которых, по сведениям, были большие гарнизоны и боевые маги. Две цитадели располагались на достаточно близком расстоянии друг от друга. Из-за этого их называли «воротами». Если сломать ворота… Если.

Из нашего с Йотуном шатра открывался вид на первую крепость. Сейчас ее окружал густой туман, в котором рычали чудовища. Осада началась.

– Как долго это продлится? – спросила я.

Йотун погладил меня по щеке.

– Пока они не сдадутся, – ответил он.

– А если они не захотят?

– Мы их вынудим.

– И все-таки, сколько обычно нужно времени?

– Мне нравится твой настрой, – усмехнулся он. – Не слишком долго, но всему свое время. Дадим им созреть.

Я покраснела из-за того, что он принял мой вопрос за желание скорейшего поражения людям. Но, взглянув на тролля, я поняла, что он меня поддразнивает. А еще не договаривает.

– Надеюсь, ты не забыла, что у нас тут есть еще дело? – спросил Йотун. – Пора посетить одну из твоих знакомых. Познакомиться лично.

Я сразу поняла, о чем он говорит.

* * *

В окружении отряда троллей мы с Йотуном вошли в деревню. Дома смотрели черными мертвыми окнами. Несмотря на холодный день, ни из одной трубы не вился дым. Не было ни голосов, ни звяканья горшков или посуды. Не слышно ни разговоров, ни шагов. Казалось, жители давно покинули это место.

Но я точно знала: все на месте.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы все вокруг пришло в запустение. Ветер качал неподвязанную ставню, и та жалобно поскрипывала. Это был единственный живой звук.

– Тут никого, – сказал один из троллей.

– Они здесь. Прячутся, – возразила я, чувствуя дрожь, но не холод был тому причиной.

Йотун оглядел отряд.

– Нужно поймать нескольких жителей, чтобы отправить в туманы нашим магам.

Маг, тоже член ордена Аму Вайо, посмотрел на Йотуна так, как будто полагал, что регуутора поразило безумие, но спорить не решился.

– Для тех, кто никогда не видел людей? – спросил он, посмеиваясь. – Но почему тогда не взять их в городе?

– Нельзя пить их кровь, – сказала я, вглядываясь в окно ближайшего дома.

Темнота окна чуть задвигалась.

– Ради магии! – Аму Вайо запнулся, подбирая слова, обращение «яло эманта» – ему претило, но и просто по имени он не хотел меня называть. – Девушка! Мы тролли, а не…

Он не закончил свою мысль.

Она вышла из одного из домов и уставилась на отряд желтыми сияющими глазами. Больше девушка не походила на живой скелет. К ней вернулась та дерзкая красота, которую я увидела в ней в своем первом видении, когда она пыталась освободить сестру, и ее укусил Дьярви.

– Мертвячка, – я подавила желание вцепиться в руку Йотуна.

Он кивнул.

– Тролли, – презрительно сказала мертвячка и тут же улыбнулась, растягивая губы, но не обнажая клыки, которые у нее были весьма длинные. – Как хорошо, что вы пришли. Заходите в дом. У меня найдется, чем вас угостить.

– В доме засада, – тихо сказала я.

– Засада? – она очень неестественно склонила голову набок. – Там нет никого живого.

К ужасу, она сказала правду. Живых в доме не было.

– Идите, – сладким голосом продолжала мертвячка и вытянула руки, как будто молила троллей об объятиях. – У меня есть еда и вино. Вы согреетесь и отдохнете с дороги. А может, вы хотите развлечься?

Она сделала неуловимый жест, и из приоткрытых ставен высунулись обнаженные женские руки, они махали и манили.

– Когти, – прошептала я.

– Выкурите их, – спокойно приказал Йотун.

– Смилуйтесь, – притворно запричитала мертвячка. – Я всего лишь слабая женщина. Мы с моими подругами иногда развлекаем путников.

Один из магов выступил вперед и послал заклинание. Огненный шар упал на крышу, но солома была намокшей, и поэтому пламя разгоралось неохотно и натужно, дымя и чадя.

Второе заклинание полетело в стену, магический огонь начал медленно пожирать дерево.

Мертвячка скинула с себя всякое притворство и закричала:

– Тролли! Как же я вас ненавижу!

Тогда, словно повинуясь немому приказу, из домов выскочили мертвяки с черными, как омуты, глазами, сиреневыми жилами на лицах и почти прозрачной кожей. В них оставалось очень мало человеческого. Некоторые, правда, были одеты, другие не пытались прикрыть наготу. Они без страха бросались на троллей, которые быстро построились в боевой порядок.

– С нами туманы! Туманы за нами! – закричали тролли, отражая яростные атаки.

Мертвяки ответили рычанием.

Я оказалась в центре круга, за спиной Йотуна. Со мной был кинжал, но мне не пришлось пустить его в ход.

Один мертвяк упал грудью на меч Йотуна, оскалив длинные, почти волчьи клыки.

В страшной, но на удивление чистой, ране зияло сердце. Удар не убил это существо, но сильно замедлил, сделал неповоротливым.

Следующим ударом Йотун снес ему голову. Вот тогда мертвец умер окончательно.

Я не испытывала страха, уж слишком происходящее вокруг напоминало видение.

Тролли сражались умело. И хорошо, что магия разила мертвяков не хуже стали.

Их хозяйка оставалась в стороне, внимательно наблюдая. Когда она поняла, что тролли – обученные маги и воины – не чета путникам и торговцам, которых можно застать врасплох, то просто сбежала, бросив своих слуг на произвол судьбы.

Огромными скачками мертвячка устремившись к лесу, наглядно демонстрируя свои способности. По скорости и длине прыжков она не могла сравниться с той первой мертвячкой, появившейся в Белом Замке, но все равно выглядела весьма эффектно.

Преследовать ее не стали.

Тролли, охваченные ужасом и отвращением, перебили всех тварей, не захватив никого в плен. После битвы у этих сильных мужчин стучали зубы и дрожали руки. Йотун призвал их к порядку, упомянув, что троллей не запугает даже самая подлая магия, они способны постоять за себя, а с чудовищами, если их нельзя подчинить, разговор короткий, и все в таком духе. Это помогло.

Мужчины тихо переговаривались, делясь впечатлениями, а потом сожгли дома и тела, не жалея магии. Правда, парочку по приказу Йотуна все же забрали с собой, чтобы целитель Ньёд смог их изучить.

Маг из Аму Вайо смерил меня гневным взглядом.

– И давно среди людей это? – процедил он.

– Не очень, – сухо ответила я.

Этот сероплащник мне не нравился. Он занимал высокое положение среди троллей. Был крепко сложен, к людям относился с презрением, и мне казалось, что он как будто ждет момента, чтобы выплеснуть свою жестокость. А пока же… на его лице часто появлялась злая усмешка. Его звали Кальф.

– Мы должны очистить нашу землю от мерзости, – обратился он к Йотуну.

Тот не стал спорить. С легким кивком вытер свой меч ветошью.

По возвращении в лагерь настроение троллей улучшилось. Они вернули привычную самоуверенность и похвалялись тем, как славно поохотились на неведомых тварей.

На поиски сбежавшей мертвячки отправились несколько хорошо вооруженных отрядов.

* * *

Ньёд пришел в восторг, когда Йотун поручил ему изучить тела. Целитель принялся зарисовывать мертвяков, заполняя хронику убористым почерком. Особенно его впечатлили клыки и когти.

– Так вы говорите, яло эманта Мальта, что эти самые слабые из… умерших?

– Да.

– Хм… – он отложил тетрадь и подошел к грубо сколоченному столу, на котором под простыней лежало тело.

– Я думаю, вы заблуждаетесь, – сказал он, приоткрывая лицо. – Да, выглядит не слишком привлекательно. Но главное – не поддаваться страху.

Я растянула губы в улыбке.

«Встретился бы ты с мертвячком, я бы посмотрела, как быстро изменилось твое мнение. Или с Дьярви».

Ньёд позвал Йотуна и нескольких магов, чтобы объявить свои выводы.

– То, что вы описываете, похоже на болезнь. Заражение происходит через дурную кровь. И тут я должен согласиться с яло эманта: нельзя допустить проглатывание этой самой вредной субстанции. При смешивании крови в жилах больного происходит ее загустение, она распирает жилы, и в свою очередь рассудок мутится. Больные становятся одержимы жаждой чужой крови и тем, что должны напоить других своей. Возможно, как при бешенстве у животных…

Я перестала вслушиваться, но он еще долго объяснял, что мертвецы на самом деле были живы. Факты, которые не укладывались в его стройную теорию, были отметены в сторону за ненадобностью. А то, что мертвецы продолжали бросаться на воинов и магов после самых ужасных ран, целитель ловко обосновал «мускульной судорогой».

Он одобрил сожжение домов и трупов, и заявил, что поскольку «хворь» не распространилась в другие деревни, то опасности нет.

Пока целитель Ньёд успокаивал магов «доводами рассудка», я выскользнула из палатки, решив поговорить с Гитте.

Я прошла несколько шагов вперед, и перед глазами все поплыло, свет начал меркнуть у уголков глаз. Чтобы не упасть, я уцепилась за столб чьей-то палатки.

Бездна. Она беспокоилась. Во тьме шел спор, в котором неясные голоса становились все нетерпеливее и настойчивее требовали. На меня обрушилась чужая злоба, азарт, голод. Голоса говорили не словами. Первым моим желанием было вырваться, сбросить с себя этот дурман, перестать слышать эти шорохи и стоны. Но я прислушалась.

Если наставница Атали чему-то меня научила, так это тому, что нужно сохранять рассудок в любой ситуации.

Я пыталась уловить, чего же хочет тьма. Она рассержена, что тролли убили мертвяков?

Нет. Эти твари ее не волновали. Но их должно быть больше. Гораздо больше. Пусть разойдутся по всем землям. А еще бездна хотела вырваться, освободиться.

Я поняла, что свет вовсе не померк. Просто я смотрю в очень темный, непроглядный туман.

– Мальта?

Я моргнула.

Рядом стоял Гельд.

– Слышал, в деревне был бой.

– Да, – ответила я. – К счастью, никто не ранен.

Он взглянул на меня странным взглядом.

– Ты бледнее, чем обычно, – сказал Гельд. – Регуутор Йотун сказал, ты хорошо держалась, но все же не слишком подходящее зрелище для дамы.

Гельд беспокоился о моих чувствах? Это было весьма неожиданно.

– Там не было людей, – тихо сказала я. – Они были мертвяками, только не такими сильными, как Дьярви.

Тролль кивнул, явно не зная, что еще сказать, и поспешил уйти.

Он явно не был завсегдатаем приемов и не привык вести долгие беседы, отчего между нами возникла неловкость. И тут я поняла… Я поняла, что мне напомнили голоса бездны.

Ну конечно. Это произошло на одном из приемов. Тролли-мужчины спорили и обсуждали предстоящий поход. Дагней в притворном гневе объявила, что не желает слышать ничего о Миравингии. Запрет лишь подогрел обсуждение. Чтобы отдать дань уважения хозяйке, голоса сделались сначала тише, но каждый продолжал говорить.

Именно такое настроение было в тех голосах. Бездна жаждала завоеваний.

* * *

Йотун не поверил в объяснения Ньёда и не оставлял попыток выследить и захватить мертвячку. Правда, не спешил разуверять своих магов. Видимо, его беспокоила их реакция. Йотун рассылал патрули, а мне говорил, посмеиваясь, что раз ее сделал такой Дьярви, то тролли несут ответственность. Не знаю, чем уж ему так нравилась эта шутка.

Я помогала обнаружить мертвячку, но каждый раз, когда на место прибывали маги, она ускользала. Но зато мы узнали, что простой укус не ведет к «перерождению».

При всех магических загадках, с которыми мы столкнулись, Йотун не забывал о главной цели, возложенной на него королем, он постоянно совещался со своими магами, под его командованием тролли разъезжали по округе, беря под контроль все больше деревень и мелких замков.

Подготовка к большой осаде не останавливалась. Защитники крепости не могли пополнять припасы: туман и чудовища исключали возможность выбраться незамеченными, как и подвезти что-то в обход нашего лагеря.

Тролли согнали крестьян из ближайших деревень, заставили делать насыпи и строить какие-то необходимые им сооружения.

Из-за тумана мне не было видно, как работают люди, но от рассвета до заката стоял стук молотков, треск пил и резкие окрики надсмотрщиков.

На эти работы пытался проникнуть молодой человек, но крестьяне сдали его троллям, сказав, что он не из местных и раньше его тут не видели.

Парень оказался магом. Я видела, как тролли тащили его через лагерь.

Йотун приказал Кальфу допросить пленника.

Теперь к стуку молотков, жужжанию пил и привычным звукам лагеря прибавились сводящие с ума вопли несчастного.

В нашей палатке их было прекрасно слышно, хотя, наверное, во всем лагере не нашлось бы места, где можно было бы от них укрыться.

Я не могла этого выносить и стала умолять Йотуна прекратить мучения. На мою отчаянную просьбу он отреагировал с неожиданной резкостью и велел мне замолчать.

– Кальф делает то, что должно. Что я говорил о милосердии, Мальта? Это шпион верховного мага. Возможно, он или ему подобные собираются отравить воду в колодцах или устроить еще чего похуже.

Я бросилась из палатки и жадно хватала ртом воздух, борясь с приступом дурноты.

– Какая же ты неженка, Мальта! – беззлобно бросил Йотун и ушел.

Гитте выскользнула из палатки и погладила меня между лопатками.

– Как же меня тошнит от их жестокости, Гитте! – в сердцах сказала я. Почему им нужно все время кого-то захватывать?

– Мужчины.

Надсадный крик парня пробрал меня до костей.

Меня стошнило водой, которую я только что выпила.

Гитте вздохнула.

– Эх, тайрис…

– Сейчас пройдет. Мне нужно немного отдышаться.

– Что-то частенько тебя стала мучить слабость, – сказала она.

Я и правда последнее время неважно себя чувствовала. Но я думала, что причиной тому видения и ночные кошмары: я часто видела бездну, выслеживала мертвячку.

– Пройдет, – сказала я. – Только бы этот бедолага перестал кричать.

– Сдается мне, это не сильно поможет, – с сомнением сказала Гитте и нахмурилась.

– Думаешь, я заболела?

Она принялась смеяться, да так сильно, что у нее выступили слезы на глазах. Служанка даже опустилась на землю.

– О, да, тайрис… можно и так сказать. Если это та «болезнь», которую я подозреваю, то ты гарантированно подцепила ее от хозяина Йотуна.

Гитте вновь залилась смехом.

– Что?

– Я предупреждала. Сила вашей любви такова, что нельзя до конца полагаться ни на травы, ни на сильные заклинания.

Я покраснела, когда до меня дошел смысл ее намеков. А тролльчанка стала серьезной:

– Еще есть время обо всем позаботиться. Но нужно быть уверенными. Я найду лягушку, и мы все узнаем. Лягушки никогда не лгут в таких вещах.

– Нет, не может быть, – выдохнула я.

Сейчас? Когда тролли и люди готовятся вцепиться друг другу в глотки?

Как это могло случиться?

Гитте исправно готовила мне отвары. И я использовала уксус.

Я прислушалась к себе и не ощутила никаких изменений. Судорожно сглотнув, я взглянула на служанку.

– И как лягушка может помочь?..

Ведьма прищурилась.

– Я дам ей твою мочу. Если до конца следующего дня она начнет метать икру, значит, ты уже носишь ребенка.

Она еще что-то говорила: о том, что жабы совершенно не годятся, о зелье, после которого я «все будет, как прежде».

– Гитте, пожалуйста, найди лягушку, – на удивление спокойным голосом попросила я.

Только сейчас я поняла, что в лагере стоит тишина. Пленник больше не кричал.

* * *

В замке за столом сидели мертвячка с Ингар, на столе лежали обнаженные девушка и юноша, их глаза были закрыты, как будто они были без сознания или очень крепко спали.

К столу приставили кресло, на котором стояло большое зеркало. Чтобы оно не упало, его придерживал молодой человек с удивительно пустыми глазами.

Мертвячка и Ингар почти не двигались. Их напряженные взгляды были устремлены на дверь.

Часы начали отбивать девять.

Раз.

Два.

На третьем ударе дверь отворилась, и в зал вошел Дьярви.

Он с подозрением оглядел обстановку. Троллий мертвяк явно готовился к визиту. Его синие волосы были собраны в низкий хвост, перехваченный бархатным бантом. Одежда отличалась роскошью, хоть и носил он ее небрежно. Его кружевные манжеты и воротник были заляпаны кровью.

Он отвесил неглубокий шутовской поклон.

– Входите, дорогой друг, – приветствовала его мертвячка.

Дьярви взглянул на стол.

– Как любезно с вашей стороны приготовить ужин.

– Время самое подходящее.

– Значит, я зря перекусил по дороге, – он улыбнулся, демонстрируя острые блестящие клыки.

– Приветствую вас.

Пока они обменивались нехитрыми любезностями, в зеркало пришел Монархо.

– Ужин. Я вам завидую, – ухмыльнулся карлик.

– Мы сожалеем, дорогой Монархо, что вы не смогли прибыть лично.

– Увы. Я должен следить за своим человеком, – сказал он. – Но, если позволите…

Он потянулся за край зеркала, и в отражении появилась девичья рука, в которую он впился клыками, делая щедрый глоток.

– За встречу, – провозгласил карлик.

– За встречу!

Мертвяки в зале последовали его примеру. Старшая мертвячка и Ингар укусили девушку, Дьярви же предпочел выпить крови юноши.

– Теперь, когда приятное знакомство состоялось, перейдем к делам, – сказала мертвячка, облизывая губы. – Меня тревожит вся эта нелепая война. Столько крови льется впустую, когда ее можно выпустить с большей пользой. И потом, все мы понимаем, что скоро произойдет. Нет, с одной стороны – это, конечно, хорошо, что сюда пришло столько троллей. Но они собираются убивать магов.

Монархо покачал головой.

– Да, тут есть о чем подумать.

– Не вижу проблемы, – усмехнулся Дьярви. – В этой всей неразберихе можно ни в чем себе не отказывать.

Мертвячка склонила голову.

– Это потому что вы не обзавелись семьей. Мы предпочитаем жить в одном месте, а не… странствовать. Кстати, простите за личный вопрос, вы планируете?

Она коснулась руки Ингар.

– Я да, – хихикнул Монархо. – Но мне нравится ожидание. Предвкушение. Она и так королева. Вообще, я хочу целое гнездо отпрысков. Как славно мы устроимся.

Дьярви скривился.

– Нет. Мне это не нужно. Не хочу, как бы это сказать, себя расплескать.

Мертвячка склонила голову.

Монархо снова приложился к руке невидимой девушки.

– Нам всем нужно извлечь пользу. Давайте взглянем на карту.

Повинуясь сигналу, Ингар положила поверх девушки и молодого человека большую карту, которая охватывала часть королевства троллей, Миравингию и Даригон. Но границы были странными. Черные толстые линии опутывали карту, точно паучья сеть. Столица Миравингии, например, была разорвана пополам.

– Мы здесь, – ткнула она пальцем в красную точку. – Хорошенький кусочек, правда. Я надеюсь, что к нам пожалует больше беженцев.

Дьярви отчертил на карте ногтем большую область.

– Это будут мои угодья. Если сражение пройдет вот здесь, тогда люди и тролли окажутся в ловушке. А оно пройдет именно там. Лучшего место с точки зрения троллей не сыскать. Я знаю, как они думают.

Мертвяк усмехнулся.

– У меня нет возражений, – вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть карту, сказал Монархо.

– Да, я тоже согласна.

– Значит, договорились.

– Выходит, что так.

Мертвяки рассмеялись.

– Вот поэтому мы будем править, – сказал карлик. – Людишки и… тролльчишки вечно сомневаются и не могут ничего решить.

Он захихикал самым омерзительным образом.

– Все это прекрасно, конечно, – нахмурился Дьярви. – Разделили мы земли по совести. Но что будем делать, если появится еще кто-то?

Тролль указал пальцем на мертвячку и карлика, исключая из своего расчета Ингар.

– Хороший вопрос, – нахмурилась мертвячка.

– Она последнее время очень беспокоится, – сказал Дьярви.

– Она? – переспросила мертвячка. – Так вы считаете ее женщиной?

– Да, – кивнул Дьярви. – Ее настроение изменчиво, и ей все мало. Но скоро она получит столько магии, что останется довольна. Видели бы вы прекрасных тварей, которых она родила.

– Но мы не хотим, чтобы численность таких как мы, увеличилась, – сказала мертвячка. – Это было бы опасно.

– Предлагаю заключить «Союз достойнейших» – сказал Монархо. – Давайте поклянемся друг другу в вечной дружбе и защите. Мы первые, а значит, достойные.

Дьярви расхохотался:

– А ты остроумен, маленький друг! Давайте же прямо скажем… вторая причина, по которой нам легко договариваться, потому что каждый из нас понимает, что не может причинить другому вреда. А вот ее можно легко убить.

Он указал на Ингар, но мертвячка лишь улыбнулась, не поддаваясь на провокацию, но красный пламень в ее глазах начал разгораться ярче.

– Втроем, объединив силы, мы убьем такого, как мы, – сказал Монархо, немного подумав.

Сил двоих, выходит, было бы недостаточно.

– Да, его маленькое величество прав, – подтвердил Дьярви. – Что ж… звучит резонно.

– Давайте тогда скрепим документ нашими печатями, – сказала мертвячка.

Она принесла большой пергамент и принялась писать.

– У вас что? У каждого есть своя печать? – спросил Дьярви.

– Конечно.

Мертвяки продемонстрировали ему кольца.

– Увы, – сказал Дьярви. – Я как-то не озаботился.

Он носил кольца, но они были с камнями или кристаллами.

– Ингар, будь умницей, найди нашему гостю печать.

Дьярви удивленно взглянул на мертвячку.

– У меня есть чудесный трофей, – пояснила она. – Надеюсь, вы примете его.

Ингар вышла из зала и вернулась с массивным перстнем, на котором был вырезан сложный знак.

Дьярви взвесил кольцо на ладони и принялся внимательно рассматривать символ.

– Троллье, – сказал он.

Мертвячка кивнула.

– Возможно, его захватил бывший владелец замка в одной из битв с вашими.

Ингар растопила красный воск над свечой и уронила одну каплю на пергамент. Старшая мертвячка вдавила в мягкий воск свою печать, а затем поставила изящную подпись.

Все повторилось, и Дьярви проделал то же самое. Его подпись была резкой, руны напоминали царапины.

Чтобы Монархо мог подписать соглашение, пергамент поднесли вплотную к зеркалу. И удивительно, когда его отняли, на нем была печать карлика и его твердая подпись.

– А теперь, когда с бумагами покончено, я допью? – Дьярви указал на девушку.

– Не стесняйтесь, – улыбнулась мертвячка.

* * *

Гости отбыли. Парень с пустыми глазами унес зеркало из зала. Слуги убрали со стола угощение.

Ингар, молчавшая весь разговор, поднялась и прошлась по залу.

– Этот тролль… – сказала она. – Обманет.

– Не исключено, – отозвалась мертвячка. – Надеется остаться с двумя армиями. Но добьется лишь того, что люди и тролли поубивают друг друга, выжгут все, что можно сжечь.

И он останется с горой бесполезных тел. Тогда он придет охотиться в наши земли. На наш откормленный и холеный скот.

– И как мы сможем ему помешать?

– Мы что-нибудь придумаем. Знаешь ли, не только он один связан с источником.

Content

Анна Бруша
Среди гроз и теней
Роман

Начало

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42