Анна Орлова

Лили. Дело 2. Букет смерти

© Орлова Анна

© ИДДК

* * *

Рэддок поднял бокал и провозгласил тост:

– За плодотворное сотрудничество!

Негромкая приятная музыка, искристое вино, свечи, приглушенный шум голосов… Инспектор был верен своему обещанию: посулил шампанское – шампанское мы и пили. Хотя, по правде говоря, я предпочла бы что-нибудь не столь пафосное.

Интересно, как инспектор танцует? Похоже, хорошего воспитания он не лишен, так что будем надеяться, ноги мне не оттопчет.

Кстати, о сотрудничестве.

– Газеты не врут? – поинтересовалась я, принимаясь за салат. – Финч отделается легким испугом?

– Увы, – развел руками Рэддок, впрочем, он выглядел не очень-то огорченным. – У обманутого мужа имеется целый ворох смягчающих обстоятельств. Разумеется, его очаровательная супруга изо всех сил пытается представить Финча тираном и деспотом…

На мгновение забывшись, я фыркнула.

– Ну конечно! Не давал женушке крутить шашни.

– Именно, – карие глаза инспектора тепло улыбались. – Впрочем, не будь чертежей, роль страдалицы удалась бы ей с блеском. Публика любит страсти…

– Но не любит, когда жена обворовывает мужа, – подхватила я.

Всеобщие симпатии были вовсе не на стороне милой Розалин, которой пришлось безвылазно сидеть на папочкином ранчо, оплакивая свою разбитую жизнь и перспективу скорого замужества. Ходили сплетни, что жених у нее уже есть, дело за малым – дождаться официального расторжения первого брака.

Рэддок отсалютовал мне бокалом.

– К тому же адвокат Финча – ловкий малый. Об оправдательном вердикте не может быть и речи, но присяжные вполне могут проголосовать за убийство в аффекте. Хотя, между нами, это не выдерживает никакой критики, учитывая заблаговременную подготовку алиби и попытку свалить вину на Розалин.

Я округлила глаза в притворном испуге.

– Инспектор, будет вам! Какое «свалить вину»? Случайное совпадение, не более. Телеграммы друзьям отправил сам Стивен, револьвер Майкл Финч позаимствовал у жены в приступе неконтролируемой ярости, ну а запах духов и вовсе к делу не пришьешь.

Убийство детектива-шантажиста осталось нераскрытым, привязать его к Финчу правосудие не сумело. Еще бы! Даже вздумай отставной гангстер дать показания, что он мог сообщить? Что некий мистер представился по телефону частным детективом и посулил продать важную информацию? При чем тут Майкл Финч? Пфе!

Нападение же на меня прокуратура решила замять, обменяв на чистосердечное признание Финча в убийстве Стивена.

– Разумеется, – Рэддок улыбнулся уже открыто и чуть подался вперед. В вечернем костюме он был дивно импозантен, вполне можно принять за кинозвезду. Официант вновь наполнил наши бокалы. – Что это мы все о делах? Давайте выпьем за… нас с вами, Лили.

– Замечательный тост, – одобрила я.

Бокалы столкнулись с негромким звоном – оркестр как раз взял паузу – и тут совсем рядом, в нескольких шагах, раздался страшный хрип.

Позабыв о шампанском, я резко обернулась (кажется, вино плеснуло на скатерть) и оцепенела. За соседним столиком хрипел и задыхался солидный господин, хватаясь за горло и выпучив глаза. По лицу его, багровому, опухшему и жалкому, лился пот.

Господин раззявил рот, как выброшенная на берег рыба, на глазах налился синевой и повалился на стол, лицом прямо в роскошные белоснежные лилии.

Инспектора словно пружиной подбросило.

Девушка, сидевшая рядом с упавшим, вскрикнула и отшатнулась, дама за тем же столиком окликнула резким голосом: «Мистер Далтон?», а похожий на нее джентльмен позвал неуверенно: «Эй, Лайонел, что за шутки? Не пугай дам!»

Я лишь головой покачала. Какие уж тут шутки!

Инспектор приблизился к упавшему и, наклонившись, прижал пальцы к его шее. Троица за столиком замерла. Минута, другая…

– Мертв! – глухо произнес Рэддок, убирая руку.

Девушка всхлипнула и прижала ладони ко рту, будто удерживая рвущийся крик. Глаза ее – огромные, ярко-голубые, умело подкрашенные – сейчас казались фарфоровыми шариками. Сходства с куклой добавляли золотистые кудри и бело-розовая кожа плеч, обрамленная сливочной пеной кружев.

– Не может быть! – истерично взвизгнул господин лет сорока, обрюзгший и лысый, попятившись вместе со стулом. Громкий скрип ножек по паркету наждаком прошелся по нервам. – Не верю!

– Джордж, – прошипела сидящая рядом дама в бриллиантах. Дама была вызывающе, прямо-таки вопиюще некрасива (куда там мне!) Фигурой похожа на сушеную селедку, а лицом… Ох уж этот крючковатый нос и щель губ! – Не позорься.

Сработало не хуже пощечины.

Господин дернулся, сглотнул – и распрямился, мигом сделавшись осанистым и солидным. Только землистость лица да лихорадочный блеск глаз выдавали его состояние.

Дама одобрительно кивнула и повернулась к инспектору.

– Отчего умер бедняга Далтон? Так неловко вышло…

Бросив взгляд на «беднягу Далтона», она скривила губы. То ли ей не нравилась сервировка мертвеца лилиями, то ли публичность его смерти. Как же, позволил себе умереть прилюдно, напугав посетителей ресторана! Фу.

Я поймала себя на подспудном ожидании, что покойник сейчас встанет и извинится. Рэддок и ухом не повел, лишь встал так, чтобы заслонить труп от посторонних взглядов.

– Причину смерти установят врачи, – пообещал он обтекаемо. – А вы были хорошо знакомы с покойным, миссис?..

– Мисс! – поправила она почему-то оскорбленно. Или ей попросту не нравилось в этом сознаваться? – Мисс Джорджина Брукс. А это мой брат, Джордж Брукс.

Тот поспешил вмешаться, упреждая вопросы:

– Родители так пошутили. Мы ведь двойняшки.

Он неожиданно тонко хихикнул. Одного лишь острого взгляда сестры ему хватило, чтоб побледнеть (куда уж дальше?) и заткнуться.

Плюнув на позицию стороннего наблюдателя, я подошла ближе, стараясь ступать бесшумно. Сделать это в туфлях на высоких тоненьких каблуках было не так-то просто, но я справилась.

– Да, мы были хорошо знакомы с Далтоном, – сообщил мистер Брукс смиренно. Как образцовый ученик перед ликом строгого учителя. – Даже подумывали стать партнерами, хотя не всем это нравилось.

Взгляд Рэддока сделался острым.

– Партнерами? – переспросил он, прищурившись. – Чем же, позвольте узнать, вы занимаетесь?

Джордж Брукс открыл было рот, но тут же его захлопнул, повинуясь жесту сестры.

– А по какому праву, позвольте узнать, – спародировала инспектора мисс Брукс, – вы этим интересуетесь?

Рэддок покосился на меня и вздохнул. Я в ответ на мгновение смежила веки. Действуйте, инспектор! Что поделать, если трупы нам подают в ресторанах вместо закуски?

Он извлек из внутреннего кармана удостоверение (надо же, таскает его даже на свидания!) и представился скучным голосом:

– Старший инспектор Рэддок, городской отдел по расследованию убийств. Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

На удивление, голос подал оклемавшийся мистер Брукс, а не его шустрая сестрица.

– Адвокат Джордж Брукс, контора «Брукс, Брукс и Ланкастер», – отрекомендовался он с тихой гордостью.

Мисс Брукс поджала и почти бесцветные губы, которые не спасала даже помада:

– Я партнер брата. Кроме того, работаю секретарем в ассоциации адвокатов.

Ах, какое неописуемое выражение лица сделалось у бедного инспектора! Заиметь в качестве подозреваемых адвокатов – это ли не кошмар всякого полицейского?

Правда, оклемался он быстро.

– А вы, мисс?.. – повернулся инспектор к потрясенной юной куколке.

Та даже не моргнула. Так и таращилась с ужасом на покойника.

– Мисс! – повысил голос Рэддок.

Никакого эффекта.

Мисс Брукс как-то странно дернула головой и сообщила сухо:

– Это Джулия Кавендиш. Единственная дочь Уилфреда Кавендиша.

– Прокурора? – осведомился инспектор тоном «сгорела машина – гори и гараж».

– Прокурора, – согласилась мисс Брукс фальшиво сочувственным тоном.

М-да, несладко придется Рэддоку.

В этот момент подоспел врач, которого притащил бледный управляющий. Надо же, какие шустрые! Впрочем, городской морг отсюда буквально в двух шагах.

Не обращая внимания на ошеломленную публику, белокурый здоровяк-доктор присел рядом с телом.

Инспектор подошел ближе и проговорил негромко:

– Осторожнее, не сдвиньте тело. Он ведь мертв?

– Мертвее не бывает, – флегматично ответствовал врач, бросив на него острый взгляд. Потом его хмурое чело прояснилось: – А, Рэддок. Шустро ты. Полагаешь, его убили?

– Это ты мне скажи, – Рэддок протянул ему руку. – Приветствую, Олаф.

Тот, не глядя, стиснул его пальцы. Инспектор даже не поморщился, хотя доктор был выше его на голову и шире в плечах почти вдвое. Настоящий богатырь, такому ничего не стоило взвалить труп на плечо и отволочь в морг.

Доктор не спешил с ответом. Разглядывал тело так и эдак, благоразумно не пытаясь нарушить картину преступления. Любопытно, «Мертвец в лилиях» – это натюрморт или портрет?

Сопровождавший его медбрат, убедившись, что мертвецу уже ничем не помочь, суетился вокруг находившейся в шоке девушки. Остальных посетителей пытался разогнать по местам управляющий, что-то рассказывая о десерте за счет заведения. Впрочем, публика поддавалась неохотно, не желая менять зрелища на хлеб.

В глазах управляющего стыл ужас, официанты тряслись мелкой дрожью. Еще бы, такой удар по репутации! Вдруг бедняга Далтон отравился здешними устрицами? Представляю, как будут плескать языками репортеры.

– На первый взгляд – ангионевротический ограниченный отек, – заключил наконец доктор, отведя Рэддока в сторонку. Мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать их негромкий разговор. – Проще говоря, отек горла, вызванный аллергией… быть может, вот на эти самые цветы.

Он кивком указал на роскошные белые лилии.

Ну и ну! Букет смерти?

Доктор цапнул инспектора за рукав и полюбопытствовал совсем тихо:

– Так что заставило тебя сюда примчаться?

– Да ничего, – Рэддок пожал плечами. Кхм, сдается мне, в тоне его слышалось некоторое сомнение. – Я был здесь с девушкой, мы как раз сидели за соседним столиком.

– С девушкой?! – заинтересовался доктор и ткнул приятеля в бок кулаком. – Слушай, какие новости! Познакомишь?

– Олаф! – прозвучало это не то с укором, не то с угрозой.

– Все-все, молчу! – доктор шутливо задрал ручищи.

Рэддок только вздохнул и, не глядя, подтянул к себе стул.

– А если серьезно? Какова вероятность, что этот Далтон умер не своей смертью? Навскидку, разумеется.

– Навскидку – невелика, – доктор поскреб щеку. – Выглядит типично. А что, зудит, да? Опять твое чутье проснулось?

Рэддок лишь дернул плечом.

– Проверь все хорошенько, ладно? От трупа до этих проклятых лилий.

Доктор насупился.

– Будем считать, что я этого не слышал. К твоему сведению, я всегда работаю на совесть!

Инспектор примирительно хлопнул его по плечу:

– Не обижайся, Олаф. Просто что-то… – он неопределенно повел рукой. – Не нравится мне эта история, друг мой. Дурно от нее пахнет.

Пахло и впрямь нехорошо: от удушливого аромата лилий уже першило в горле.

На этой весьма драматической ноте в ресторан ввалились полицейские. Ведущий их сержант диковато посмотрел на инспектора в вечернем костюме и с гвоздикой в петлице, однако быстро опомнился и сделал каменное лицо.

– Сэр? – произнес он тем почтительно-вопросительным тоном, которым обращаются к по-настоящему уважаемому начальству.

– Организуйте допрос свидетелей, Тобинс, – велел Рэддок спокойно. – Только поделикатнее, вы меня поняли? И проследите, чтобы все улики были изъяты как следует. Фотограф с вами?

– Да, сэр! – Тобинс зыркнул по сторонам из-под кустистых бровей и молодцевато подкрутил пышные усы. В противовес густой растительности на лице лысина на макушке, казалось, сверкала еще ярче. – Разрешите выполнять, сэр?

Рэддок чуть заметно поморщился (по-видимому, бесконечные «сэры» его раздражали), однако замечания чересчур почтительному сержанту делать не стал. Жестом отпустил подчиненного и направился ко мне.

Взглянув на бутылку с выдохшимся шампанским и уже подвядший салат, я подавила досаду. Накрылось свидание медным тазом… точнее, хрустальной вазой с проклятым букетом.

Рэддок присел напротив меня и посмотрел так виновато, что мне вдруг захотелось ласково взъерошить ему челку.

– Лили, – выдавил он. – Простите меня. Я скажу патрульным, чтобы вас отвезли домой.

– Не стоит беспокоиться… Эндрю, – я в последний момент сумела проглотить формальное «инспектор». Быть может, при нынешних обстоятельствах это и было бы уместнее, но Рэддок еще, чего доброго, расстроится. А расстраивать его в мои планы не входило. – Мне вызовут такси.

Рэддок взял мою руку в свои.

– Вы сердитесь на меня? – спросил он очень тихо.

Я не удержалась от улыбки.

– Глупости! Будем считать, что вы задолжали мне свидание.

Он улыбнулся в ответ – чуть заметно, лишь уголками губ – тепло и нежно.

– Тогда, надеюсь, вы не станете возражать, если завтра я заеду к вам в офис? Скажем, к трем?

– Разумеется, нет, – пожала плечами я. – Обещаю даже угостить чаем. Вам ведь нужно взять у меня показания?

Рэддок вздохнул и сказал грустно:

– Именно. Не везет нам с вами, Лили.

– Почему же? – возразила я быстро. – По-моему, напротив. Только обещайте, что расскажете мне, что к чему. Совместно распутывать загадки куда интереснее, чем…

Я осеклась, запоздало сообразив, какую бестактность допустила.

– Чем пить шампанское? – закончил Рэддок догадливо.

Поколебавшись, я кивнула. К чему притворство? Вот такая я – жестокосердная и любопытная.

– Обещаю, – сказал он серьезно, легко сжимая мои пальцы. – До встречи, Лили!

Быстро поднес мою руку к губам и поднялся.

– Инспектор! – окликнула я, когда он шагнул прочь. Вслух звать его по имени мне было неловко.

Рядом крутился фотограф, без конца щелкая вспышкой, да и сержант, думается, держал ушки на макушке.

От неожиданности едва не налетев на стул, Рэддок обернулся и вопросительно вздернул брови.

– Да?

– Почему вы решили, что это убийство? – я смотрела прямо в его внимательные карие глаза. – Смерть похожа на естественную.

– Похожа, – повторил он странным тоном. Дернул уголком губ и сознался: – Чутье. Простите, мне пора!

И скрылся на втором этаже, куда его повел трясущийся управляющий. Рядом со мной остановился официант.

– Вызвать вам такси, мисс Корбетт?

– Да, пожалуйста, – рассеянно кивнула я, продолжая обдумывать только что услышанное.

Чутью инспектора я верила. Значит, убийство…

* * *

Рабочий день для меня начался ближе к полудню. Я с досадой оглядела пустой офис и вздохнула. Стоило сюда тащиться! Эйприл все еще грелась на пляже, Дэнни опять носило невесть где, так что мне предстояло до вечера куковать в пустом кабинете, почитывая газеты и отчаянно скучая. Сказывалось летнее затишье в делах.

Впрочем, даже лучше, что Дэнни сегодня нет. Рэддок ведь обещал заглянуть, а меня нисколько не грела перспектива выслушивать потом колкие комментарии Дэнни. По правде говоря, о свидании с инспектором я напарнику не сказала. Не то, чтоб это было такой уж тайной – мы ведь не прятались по углам, а чинно ужинали в ресторане! – однако говорить о зарождающемся романе отчего-то было неловко.

Я проверила запас чая, удостоверившись заодно, что конфеты из буфета Дэнни не слопал втихомолку (с него бы сталось!), заварила себе кофе и, наконец, устроилась в своем кабинетике с чашкой в руке и кипой свежих газет. Так-так, что в городе делается?

Раскрыв «Фри-пост», все еще пахнущую свежей краской, я пробежалась по заголовкам…

Полчаса спустя я отшвырнула прочитанную от корки до корки прессу и нервно вскочила на ноги. Выругалась, обнаружив, что впопыхах плеснула себе на колени остывшим кофе, и полезла за салфетками.

А с рассыпавшихся газет били в глаза заголовки: «Убит известный адвокат!», «Отравленные цветы!», «Смерть в лилиях!».

Любопытно, кто же «слил» информацию прессе? Фактов у газетчиков было не так много. Во-первых, во время ужина в ресторане скончался известный адвокат, Лайонел Далтон. Во-вторых, яд был обнаружен в букете лилий. В-третьих, к цветам прилагалась карточка партнера Далтона. И, наконец, в-четвертых. Означенный партнер, адвокат Дариан Корбетт, вызван в прокуратуру для дачи показаний.

Самой расторопной оказалась «Газетт», которая поместила интервью с инспектором Рэддоком, который был весьма сдержан, однако признал, что на сегодняшний момент главным фигурантом в деле числится адвокат Корбетт.

Удивительно еще, что ни один газетчик не высказался в том плане, что за короткий срок это уже второй член семьи Корбетт, подозреваемый в убийстве. Может, это станет семейной традицией? Мол, тот пороха не нюхал, кто под следствием не ходил.

Хохотнув, я взъерошила короткие пряди на затылке и прошлась от окна до двери. Потом обратно. И снова. Паркет недовольно поскрипывал, из приоткрытой форточки тянуло влажным теплом.

Это не мое дело. Дариан справится сам, на то он и адвокат по уголовным делам. Почему же я не нахожу себе места?

Тихий звон колокольчика в первый миг показался мне набатом. Я вздрогнула всем телом и обернулась. Тьфу, нервы совсем ни к черту!

Я рывком распахнула дверь и уперлась взглядом в гладко выбритый квадратный подбородок.

Постойте, разве уже пробило три? Брошенный на часы взгляд подтвердил, что я слишком увлеклась размышлениями и не заметила, как пролетело время.

– Проходите, – я посторонилась и предложила: – Хотите чаю?

– Не откажусь, – он смотрел напряженно, словно вот-вот ожидая взрыва.

Не оправдав его ожиданий (кто бы знал, какой ценой давалась мне эта сдержанность!) я направилась в свой тесный и неуютный кабинет. Вручив инспектору чашку и пододвинув к нему поближе конфеты, я сочла долг гостеприимства выполненным.

Рэддок пил чай, изредка на меня поглядывая. Он устроился напротив, так что нас разделял письменный стол.

– Понимаю, вы расстроены, – наконец проговорил он ровным тоном. – Ваш… кузен под подозрением.

Заминка перед «кузен» была очевидно намеренной.

Взгляды наши скрестились, чуть слышно звякнула чашка и в наступившей тишине громко зажужжала муха.

Я сделала вид, что не поверила своим ушам:

– Вы в самом деле полагаете, что Дариан его убил?

– Кто знает? – пожал плечами инспектор. – У него имелся мотив.

Вскинув брови, я бросила сухо:

– Какой же?

– Самый, что ни на есть, весомый. Лайонел Далтон собирался расторгнуть партнерское соглашение с Дарианом Корбеттом, в результате чего тот лишился бы почти всех клиентов и вынужден был бы подыскивать новый офис. Благосостоянию адвоката Корбетта был бы нанесен значительный удар.

– Не дурите! – рассердилась я, вытирая липкие от конфет пальцы. – Послушайте, это ведь глупо. Можно подумать, теперь, после убийства компаньона, дела Дариана пойдут в гору. Подумать только, адвокат, подозреваемый в убийстве! Да клиенты побегут от него, как от чумного.

– Возможно, – не стал спорить Рэддок. Лицо его вдруг сделалось ужасно усталым, а морщинки вокруг темных глаз обозначились резче. – Лили, поймите, я расследую дело об убийстве. Я никак не могу сбросить Дариана Корбетта со счетов, даже ради ваших прекрасных глаз.

И с таким чувством он это сказал, что я несколько смутилась.

– Кхм, – я прочистила горло, попутно собирая разбежавшиеся мысли. – Я вообще ничего не понимаю. Если верить газетчикам, убийца отравил цветы. Но как? Лилии стояли почти в центре стола, за которым ужинали четверо. Если остальные живы и здоровы…

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – не дослушал Рэддок. – Дело в том, что это не совсем яд. По словам эксперта, на упаковке букета обнаружены следы сильнодействующего почечного препарата с магической компонентой. Только не просите его назвать, химия никогда мне не давалась.

Вот теперь я растерялась окончательно. Потерла виски пальцами и чуть поерзала на стуле. Любопытно, газеты намеренно исказили факты – для пущей трагичности – или полиция попридержала сведения?

– Не яд? Почему тогда речь идет об убийстве?

Рэддок повел шеей, разминая мышцы.

– Лили, я в весьма щекотливом положении. Если станет известно, что я поделился с вами сведениями, мне несдобровать.

Я нетерпеливо отмахнулась.

– Эндрю, будет вам. Неужели вы еще не убедились, что мне можно доверять? Клянусь, я ни слова не пророню Дариану. И обещаю сообщать вам обо всем, что станет вам известно. Считайте меня, скажем, осведомителем. Такой вариант вас устроит?

Рэддок смерил меня задумчивым взглядом.

– Хорошо. Дело в том, что покойный страдал сильной аллергией и всегда носил в кармане лекарство от этой напасти. По инструкции его категорически запрещено принимать одновременно с тем самым почечным препаратом, которым полили букет. Как думаете, какова вероятность, что это сделано случайно?

– И много вылили?

– Порядочно. С полфлакона.

Тупоумием я никогда не отличалась.

– Значит, убийца, – произнесла я медленно, – надеялся, что смерть спишут на болезнь. Если бы там случайно не оказались вы, Эндрю, с вашим феноменальным чутьем…

– То убийца легко ускользнул бы от ответственности, – резко кивнул инспектор. – Недурная задумка. Как вы понимаете, для такого плана убийца должен был неплохо знать жертву, ее привычки и уязвимые места.

Намек был предельно прозрачен.

– Это не обязательно дело рук Дариана. Сколько знакомых было у этого его компаньона?

Рэддок вздохнул и потер переносицу.

– Визитка, – напомнил он терпеливо. – На ней его отпечатки.

Я лишь отмахнулась.

– Дариан не такой дурак, чтобы оставлять за собой столь явные следы. Мало ли визиток он раздает?

Инспектор кривовато улыбнулся.

– Вы защищаете его с таким пылом, – произнес он тихо, – что мне хочется тотчас отправить его за решетку.

Я не сразу нашлась, что на это ответить.

– Знаете, я была не права касательно загадок, – призналась я со вздохом. – Мне разонравилось впутываться в расследования.

– Жаль, – Рэддок принялся вертеть в пальцах ложечку. – Я как раз хотел предложил вам поучаствовать в этом деле. Негласно, разумеется.

– Разумеется… – повторила я задумчиво. – Инспектор, давайте начистоту. Зачем я вам?

Он дернул уголком губ.

– Вообще или в этом деле?

– В этом деле, – уточнила я поспешно. Пожалуй, даже слишком поспешно – вон как потемнели его карие глаза.

– Я расследую убийство Лайонела Далтона, но не могу всецело полагаться на свое чутье.

Рэддок умолк и наконец оставил в покое ложку.

– Почему же? – спросила я почти мимо воли.

Он поднял на меня взгляд. На его губах играла странная полуулыбка.

– А вы не догадываетесь? – он взял меня за руку. – Сказывается моя, кхм, личная заинтересованность. Лили, я…

Я не могла оторвать взгляда от его лица. Последним в любви мне изъяснялся Стивен, но это было не в счет. Букет алых роз, в котором пряталась коробочка с кольцом, пылкие фразы, которые лились так легко, что только полная идиотка не заподозрила бы в них фальшь. Весь мой житейский опыт неопровержимо свидетельствовал, что чем сильнее чувства, тем труднее признаться в них.

Рэддок молчал, не в силах справиться с внезапной немотой.

Поцеловать его, что ли? Надеюсь, мой бравый инспектор не хлопнется от этого в обморок. Я уже почти решилась, но нам помешали.

Хлопнула входная дверь (забыла запереть!), раздались шаги… и на пороге объявился Дариан, собственной великолепной персоной.

– Что здесь происходит? – поинтересовался он подозрительно.

Радости мне его появление, прямо скажем, не доставило.

– Ничего особенного, – буркнула я, осторожно высвободив свою ладонь из руки инспектора. – Ты что-то хотел?

Чувствовала я себя преступницей, пойманной на горячем. Прямо скажем, не мое амплуа.

Как же некстати он заявился! Впрочем, приди он пятью минутами позже, застал бы куда более пикантную сцену.

Я красках представила, как вознегодовал бы Дариан, узрев, как его кузина гнусно домогается бедного полицейского, и с трудом удержалась от смеха. Пожалуй, лучше заранее принять меры, дабы оградить бедного кузена от лишних потрясений… например, вовремя заперев дверь. Кстати, это мысль.

Когда я встала, Дариан озадаченно поинтересовался:

– Лилиан, ты куда?

– Закрою офис на ключ, – пообещала я через плечо. – От греха подальше.

Мало ли, кто еще заявится на огонек? Клиенты, гангстеры, пожарная инспекция! Еще вопрос, кстати, кто из двух последних хуже.

Рэддок раздумчиво листал свою записную книжку (что он там искал, хотела бы я знать?), а Дариан молчал, барабаня длинными холеными пальцами по столу. Поскольку стульев в кабинете было только два, я предложила Дариану садиться на освободившийся, а сама примостилась на широком подоконнике – очень уж мне нравилось, как инспектор при этом глазел на мои ноги. Не зря я в кои-то веки надела платье!

Дариан переводил неодобрительный взгляд с меня на Рэддока и хмурился все больше.

– Инспектор, – в голосе кузена звучало недовольство. – Позвольте спросить, с какой стати вы допрашиваете Лилиан в мое отсутствие?

Я открыла рот, чтобы заявить, что это никакой не допрос, но Рэддок жестом меня остановил.

– Позвольте напомнить вам, мистер Корбетт, – проговорил он очень вежливо, вкрадчиво даже, – что в этом деле вы никак не можете представлять интересы Лили, поскольку сами являетесь подозреваемым.

Ах, как же не понравилось Дариану это напоминание! Изящно его Рэддок приложил, не всякий бы так сумел.

– Я порекомендую ей другого адвоката, – пообещал Дариан недовольно. – А до тех пор…

– Не надо! – перебила я. – Мне не нужен никакой адвокат.

На красивом лице кузена отобразилось сомнение.

– Как пожелаешь, – Дариан одернул манжеты рубашки, всем своим видом излучая неодобрение. – Лилиан, я хотел бы с тобой поговорить.

– О чем? – поинтересовалась я безо всякого энтузиазма.

На трезвую голову перспектива пугала. Опять буду маяться и блеять!

Подумав, я спрыгнула с подоконника и вытащила из сейфа пузатую бутылку и рюмки, буквально спиной ощущая сгустившееся молчание.

– Будете, джентльмены? – предложила я, приподняв бутылку. Коньяк эдак внушительно булькнул.

Рэддок покачал головой, глаза его смеялись. Зато Дариан насупился, как сыч.

– Лилиан!

Я лишь поморщилась, зубами вытаскивая пробку. А что мне терять, собственно? В глазах Дариана я все одно невоспитанная девчонка. Значит, можно быть ею в свое удовольствие.

Налив себе рюмочку, я вновь устроилась на подоконнике, болтая ногой.

– Так о чем ты хотел поговорить? – напомнила я, пока кузен не лопнул от злости. – Слушаю тебя.

– Наедине, – процедил тот, кося глазом на невозмутимого полицейского.

– Не получится, – усмехнулась я. – Мы с инспектором еще не все обсудили. Правда ведь, инспектор?

По имени его называть не стала, побоявшись, что Дариана при этом хватит удар. Очень уж не любили они друг друга.

– Правда, – согласился Рэддок, поднимаясь. – Но, с вашего позволения, продолжим чуть позже. У меня еще есть дела.

– Хорошо, – я не без сожаления отставила недопитый коньяк. – Только позже я буду занята. Давайте лучше вы зайдете ко мне домой… скажем, около девяти?

В глазах Рэддока мелькнуло странное выражение и тут же исчезло. Он надел шляпу и пообещал серьезно:

– Непременно буду.

– Пойдемте, я вас провожу, – сказала я, не обращая внимания на недовольное сопение за спиной. Что на сей раз Дариану не по душе?

Я отперла дверь, протянула руку инспектору и произнесла так, чтобы не расслышал кузен:

– Я помню о своем обещании ничего не говорить Дариану. Но вы ведь понимаете, что в его вину я не верю?

– Конечно, – заверил он, осторожно сжав мои пальцы. – Тем не менее, я обязан проверить. До свидания, Лили.

И стремительно вышел. А я поплелась к Дариану.

Тот не считал нужным прятать свое раздражение и встретил меня упреком:

– Лилиан, должен тебе заметить, что неприлично приглашать мужчину вечером к себе домой.

Он покачал головой, брезгливо кривя полные губы, так что мне захотелось приложить его бутылкой по голове. Но я, разумеется, сдержалась. Лишь чиркнула спичкой, прикуривая, и поинтересовалась сардонически:

– С каких это пор тебя заботит моя нравственность?

Пришлось открыть форточку – Дариан бросил курить и теперь не выносил табачного дыма.

– Репутация, – поправил он скрупулезно, в присущей лишь законникам манере придираться к каждому слову.

Ах, да. Репутация. Делай, что желаешь, но так, чтобы не вызвать кривотолков, иначе несмываемое пятно… и так далее, и тому подобное. Не знаю, чего мне хотелось больше: плакать или смеяться.

– Брось, Дариан, – усмехнулась я, поерзав на подоконнике под его хмурым взглядом. – Меня давно считают эксцентричной, и пока твое положение от этого не пострадало. А что до остального… тебе какое дело?

Дразнить его оказалось неожиданно приятно. И почему я раньше этого не делала? Давно стоило поубавить серьезности… и перестать смотреть ему в рот.

Дариан насупился, сжал губы в куриную гузку.

– Лилиан, ты – моя кузина. Незамужняя кузина, прошу заметить. Кому еще тревожиться о твоем образе жизни?

И так напыщенно у него это вышло, что я расхохоталась, разгоняя рукой клубы табачного дыма.

– Не переживай. Обещаю, я не обременю семью незаконнорожденным младенцем. Остальное тебя волновать не должно.

Лицо Дариана налилось нездоровой краснотой.

– Лилиан, ты невыносима.

Тоже мне, удивил. Ладно, хорошенького понемножку.

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила я миролюбиво, затушив сигарету. Даже коньяк обратно в сейф спрятала, дабы не гневить кузена.

Дариан все еще хмурился, но сердито сопеть перестал.

– Насколько мне известно, ты была свидетелем тех печальных событий в ресторане?

– Была, – созналась я, пожав плечами. – Воспоминания не из приятных. Тот человек умер у меня на глазах, хотя я мало что видела.

– Постой! – он поднял ладонь. – Откуда ты знала, что Лайонела убьют?

– Ниоткуда. Я оказалась там случайно.

Он рассеянно кивнул.

– Следила за кем-то?

– Да нет же! – по правде говоря, я почувствовала себя задетой. Почему Дариану и в голову не пришло, что я была там с кавалером? – Я просто ужинала с инспектором Рэддоком. Уверяю тебя, мы никого не выслеживали. Обычное свидание.

Я едва не расхохоталась, такое у него сделалось лицо.

– У тебя роман с инспектором Рэддоком? – переспросил Дариан потрясенно. – Серьезно?

Сдается мне, мир вокруг кузена в этот момент изрядно пошатнулся.

– Полагаю, это наше с ним личное дело, – ответила я сдержанно. – Так о чем ты хотел поговорить?

И ведь даже голос не дрогнул! После стольких лет это было немалым достижением.

Дариан мотнул головой и кривовато усмехнулся.

– Вот как? Что же, твое право. Надеюсь лишь, что ты не станешь помогать своему инспектору меня… кхм, топить.

Если он ожидал уверений в обратном, то просчитался.

– С какой стати инспектору тебя топить? – поинтересовалась я сухо, стряхивая пепел прямо в горшок с увядшей геранью. Обычно ее поливала Эйприл, а мне в ее отсутствие все как-то недосуг. – Ты ведь не убивал этого Далтона?

Дариан смерил меня уничижительным взглядом и скрестил руки на груди.

– Лилиан, что за нелепые предположения? Разумеется, не убивал!

– Отлично, – я выпустила дым и широко улыбнулась. – Тогда остается лишь ждать, когда инспектор отыщет преступника.

– Вот так просто? – осведомился Дариан, склонив голову набок. – Значит, рассчитывать на твою помощь мне не стоит?

– Помощь в чем? – парировала я. – Во-первых, детектив у нас – Дэнни, а я так, принеси-подай.

– Самоуничижение тебе не идет, – прокомментировал Дариан вполголоса, но я сделала вид, что не услышала.

– А во-вторых, у полиции куда больше возможностей докопаться до истины, – договорила я. – Уверена, инспектор Рэддок не успокоится, пока не арестует убийцу.

– Ты так трогательно в нем уверена, – Дариан смотрел на меня без улыбки, хотя тон его буквально сочился насмешкой.

Я лишь плечом дернула.

– Что же касается твоих аргументов, то они несостоятельны, – он поправил галстук и заметил привычным занудно-адвокатским тоном: – Дэнни уехал, сообщив горничной, что будет отсутствовать около недели. Адреса и телефона для связи он не оставил. Следовательно, обратиться к нему я, увы, не могу.

От неожиданности я чуть не подавилась сигаретой. Это еще что за фокусы? Раньше Дэнни не исчезал невесть куда и неведомо на сколько! Неужели тоже во что-то вляпался?

Дариан кивнул и веско продолжил:

– Касательно же второго возражения, я не столь слепо доверяю, кхм, способностям полиции. А у меня самого связаны руки, – он поморщился, должно быть, вспомнив щелчок по носу от инспектора, – посему я хотел бы тебя нанять. Разумеется, я оплачу твои услуги.

Он метнул на меня столь острый взгляд, что я почувствовала себя кабанчиком, нанизанным на вертел.

– Глупостей не говори, – проворчала я. – Если тебе нужна моя помощь – ты ее получишь, и безо всякой платы.

Он ведь не требовал с меня гонорар за ту историю с убийством Стивена!

– Спасибо, – сказал Дариан очень просто. Совсем как раньше, пока он еще не нацепил эту дурацкую маску невозмутимого законника.

Я поспешно отвернулась, чувствуя, как защипало в носу. Нашла, что вспоминать! Только-только в себя начала приходить, и вот опять. Срочно сменить тему и думать исключительно о работе.

– Кхе-кхе, – я прочистила горло и поинтересовалась небрежно: – А что насчет мотива? Твой компаньон действительно мог лишить тебя большинства клиентов?

Сдается мне, первым порывом Дариана было если не солгать, то уклониться от ответа – уж в этом все юристы мастера. Потом он, видимо, вспомнил что к чему и взял себя в руки.

– Действительно, – признался он нехотя. – Видишь ли, клиенты не мои личные, а фирмы. И я подписал контракт, согласно которому в случае расторжения нашего партнерства с Лайонелом Далтоном именно он вправе далее вести дела наших общих клиентов.

– Как же ты на такое согласился? – поразилась я.

– Лилиан, – вздохнул Дариан, – ты как малое дитя. Клиентуру адвокат нарабатывает годами и десятилетиями, и на первых порах доходы новоиспеченного юриста весьма скудны. Если, конечно, адвокат не из знаменитой юридической династии, как Далтон. У меня же не имелось ни влиятельных родственников, ни времени пробивать себе дорогу с нуля. Как ты помнишь, дела в семье обстояли не лучшим образом.

– Понимаю, – медленно кивнула я, рассеянно сунув окурок в цветочный горшок, и прислонилась затылком к оконному стеклу. – Значит, ты подался в фирму Далтона?

– Его отца, – поправил Дариан скрупулезно, – в остальном же ты права. Я стал младшим партнером, дела мои вскорости пошли в гору… Но изменить соглашение в одностороннем порядке я не мог.

– А Далтон не соглашался ни в какую, – подхватила я. – Занятно. Выходит, мотив у тебя все-таки был.

– И мотив, и возможность, – согласился кузен, барабаня по столу длинными пальцами. – Само собой, об аллергии Далтона я знал, хотя от посторонних он ее тщательно скрывал.

– Почему? – живо заинтересовалась я. – В смысле, это ведь не какая-нибудь, кхм, неприличная болезнь. Что такого?

– Ты же не была знакома с Лайонелом?

– Нет, – я покачала головой.

– Он был как ураган, – Дариан растянул губы в вымученной улыбке. – Вихрь, фейерверк. Все успевал, со всем справлялся, в любой компании был в центре внимания. Умный, честолюбивый, беспринципный – словом, обладал всеми качествами, необходимыми для успеха на юридическом поприще. К тому же он отлично плавал, недурно боксировал, превосходно ездил верхом… И гордился тем, что здоров как бык.

Сдается мне, Дариан втайне завидовал своему компаньону. Впрочем, говорить об этом вслух я поостереглась.

– За маленьким исключением, – заметила я, чувствуя, как оконное стекло приятно холодит затылок.

– Именно. Впрочем, не так уж трудно избегать лилий, меда и цитрусовых. А на непредвиденный случай он всегда носил с собой лекарство.

Можно понять подозрения Рэддока. При таких обстоятельствах Дариана трудновато не заподозрить.

– Скажи мне, что ты не знал о том ужине! – взмолилась я.

Дариан поджал губы.

– Увы. Разумеется, я знал. Ведь это был день рождения Далтона, и он впервые меня не пригласил. В «Глории» я завсегдатай, в отличие от Далтона, и он мог поужинать в другом месте. Однако вместо этого Лайонел попросил меня не приходить в ресторан в этот день, дабы, как он выразился, не портить ему праздник.

Похоже, убитый был тем еще типом.

– Прекрасно, – резюмировала я едко, спрыгивая с подоконника. – Надеюсь, хоть цветы ты компаньону не посылал.

– Лилиан! – осадил меня Дариан, вздернув подбородок. – Я не давал тебе права разговаривать со мной в таком тоне.

– Извини, – буркнула я. Меня и вправду несколько занесло. – Просто не нравится мне это.

– Уверяю тебя, мне это нравится еще меньше.

Я покосилась на него. Неужели ирония? Нет, померещилось: Дариан выглядел убийственно серьезным.

– А что насчет тех троих, сидевших за столиком убитого? – осведомилась я, вынимая из ящика блокнот и ручку. – Что ты о них можешь сказать?

Он несколько мгновений колебался, прежде чем ответить сдержанно:

– Немногое. Мисс Кавендиш – дочь прокурора, но иного отношения к юридической сфере не имеет.

– За исключением того, что ее жених был адвокатом, – заметила я.

Дариан не улыбнулся.

– Разумеется. Джорджину Брукс я почти вовсе не знаю, а с Джорджем мы приятельствовали в университете.

– Вот как? – удивилась я. Как-то не очень вязались добрые отношения и попытка переманить компаньона. – Мне казалось, он старше.

– Так и есть. Джордж, как и я, поначалу учился на другой специальности. Собственно, это нас и роднило. Только я сменил профиль уже после первого курса, он же почти доучился, когда надумал изучать еще и юриспруденцию.

– Вот как? – я задумчиво смотрела на мрачного Дариана.

Дариан не любил об этом вспоминать. О причинах его перевода я толком не знала, память сохранила лишь смутные обрывки разговоров теток (они немедленно умолкали, стоило мне войти в комнату) и несколько оброненных Дэнни на сей счет фраз. Прямо напарник ничего не говорил, да я и не спрашивала. Мне неловко было сознаваться в своих нежеланных чувствах, поэтому я поначалу избегала всякого упоминания о Дариане вообще, а после обсуждать это стало как-то не с руки.

– Да, – Дариан хмурился, вспоминая. – Кажется, к этому были причастны его родственники. Джорджа не слишком привлекала юридическая стезя, но наследие предков и все такое… Словом, в конце концов его буквально вынудили сменить профессию.

– А его сестра? Разве она не должна была учиться с вами?

– Это было восемь лет назад, – напомнил Дариан, потирая подбородок. – Еще до Акта об образовании.

– Ах, да! – спохватилась я.

До самого недавнего времени в университетах юноши и девушки учились раздельно, более того, девушек вовсе не допускали к получению некоторых специальностей. Должно быть, Джорджина сдала экзамены экстерном, раз к настоящему моменту успела не только добиться права на практику, но и занять пост секретаря в ассоциации адвокатов. Талантливая особа.

– В процессе с ней я, разумеется, не сталкивался, – продолжил Дариан, думая явно о другом. – Женщин к уголовным делам по-прежнему не допускают, хвала богу!

Свое мнение на сей счет я попридержала, только попросив:

– Продолжай.

– Что именно? – Дариан поднял брови. – Боюсь, я уже рассказал тебе все, что мне известно об этой истории.

– Ладно. Я позвоню тебе завтра, – пообещала я, непрозрачно намекая, что визит затянулся. Я ведь тоже не железная, и наружное спокойствие давалось мне дорогой ценой.

Вместо того, чтобы пожать мою руку, он вдруг поднес ее к губам. Прикосновение было легким, как крыло бабочки. И обжигающе горячим, как тавро.

– До свидания, Лилиан. Прошу тебя, будь осторожна.

Низкий голос. Внимательный взгляд – близко, слишком близко! Кровь, набатом стучащая в ушах. И словно не было всех этих лет, и я снова восемнадцатилетняя глупышка, потерявшая голову от первой любви.

Он не улыбнулся. Разжал пальцы, чуть заметно склонил голову – и, подхватив шляпу, вышел прочь.

А я со стоном упала на стул и уронила лицо в ладони.

Дура, безнадежная дура!

* * *

К вечеру я валилась с ног.

Пришлось разочаровать некую даму, заподозрившую мужа в измене. При слежке выяснилось, что ее благоверный оставался таковым в полной мере и после работы спешил не к любовнице, а (та-да-мм!) на сольфеджио. Голоса своего этот полный одышливый мужчина стеснялся, но втайне обожал петь. Вот и весь «грешок».

Клиентка выглядела премного разочарованной таким поворотом событий, похоже, уже настроившись обрести свободу от семейной жизни (разумеется, вкупе с недурными алиментами). Оставалось надеяться, что ей хватит ума не запилить мужа за его слабость. Ведь он вполне мог додуматься до простого вопроса: а откуда, собственно, жене стало о ней известно?

Меня это уже не касалось. Я получила от недовольной дамы остаток гонорара, внесла его в бухгалтерские книги и наведалась в банк, после чего поспешила домой. Надо же было привести себя в порядок! После нелегкой беседы с Дарианом и спора с клиенткой, не желающей верить докладу о невинных слабостях супруга выглядела я эдаким встрепанным воробушком… Или ощипанной вороной? В общем, это никуда не годилось.

По дороге домой я заскочила в знакомую парикмахерскую. Мисс Келли смерила меня взглядом и без слов пододвинула кресло.

Укладка, неброский макияж, чашечка кофе и непринужденная беседа буквально вернули меня к жизни. Болтали мы вроде бы о сущих пустяках… пока я не обнаружила вдруг, что рассказываю, пусть и скупо, о своих чувствах к Дариану и о нынешнем, едва зародившемся, романе с Эндрю. Кажется, это называется «синдром попутчика».

– Не беспокойтесь, мисс Корбетт, – тонко улыбнулась парикмахер, поймав в зеркале мой изучающий взгляд и правильно его истолковав. – Ваши тайны останутся между нами.

– Спасибо, – буркнула я, решив, однако, внимательнее следить за языком.

* * *

Рэддок пришел минута в минуту. Часы в гостиной еще отбивали девять, когда он затрезвонил в дверь.

Выглядел он несколько смущенным, а в руках держал перевязанную бантом коробку и три розовые орхидеи.

– Это вам, Лили.

– Благодарю, – я взяла презент. – Они очаровательны, благодарю. Но, право, не стоило.

Инспектор отмел возражения нетерпеливым жестом.

– Я не стану опускаться до избитых комплиментов и сравнивать вас с этими ветками, – проговорил он насмешливо. – А вы, в свою очередь, обещайте не думать, будто я могу явиться на свидание к даме с пустыми руками. Договорились?

А я-то наивно полагала, что у нас деловая встреча… Впрочем, к чему лукавить? Перед деловой встречей так не прихорашиваются, да и свежайшие бисквиты в кондитерской едва ли покупают.

– Договорились, – я пожала плечами и, предложив гостю входить и устраиваться самостоятельно, отправилась на поиски вазы. Не так уж часто меня баловали цветами, так что я совсем запамятовала, куда сунула ее в последний раз. В спальню отнести не могла, остаются гостиная и кухонька. В кухне я бывала крайне редко (столовалась я не дома), а в гостиной укромных уголков немного. Она выглядела пустоватой: большой диван, журнальный столик, камин да комод с сервантом – вот и вся обстановка. По правде говоря, комната была стылой и неуютной, несмотря на обилие бежевых и золотистых оттенков.

Рэддок наблюдал за моими метаниями с интересом.

– Вы что-то ищете? Могу я помочь? – предложил он деликатно.

– Едва ли, – буркнула я, заглядывая в пыльный сервант. Вазы там не нашлось, зато дохлые мухи имелись в изобилии. Уволю горничную! – Никак не могу найти вазу, но это не та потеря, ряди которой стоит вызывать полицию. Надеюсь, вы не обидитесь, если я пока поставлю цветы в бутылку из-под молока?

– Что вы, нисколько, – согласился Рэддок, улыбаясь. – Хотя давайте попробуем поискать вместе, раз уж полиция, в моем лице, уже прибыла. Где и когда вы видели пропажу в последний раз?

– Должно быть, в марте, – сообщила я, немного подумав. – На свой день рождения.

Инспектор воззрился на меня почему-то с удивлением, машинально проводя рукой по каминной полке. Расставленные на ней семейные фото он не смахнул лишь чудом.

– В марте? А ведь на дворе уже июль.

Оставив реплику Рэддока без ответа, я принялась вспоминать:

– Кажется, тогда у нас было какое-то сложное дело, и я напрочь забыла о принесенных Дэнни тюльпанах. Но точно помню, что я их не выкидывала.

– Значит, цветы убрала горничная? – почесав бровь, Рэддок в два счета отыскал пропажу… за диваном. В ответ на мой восхищенный вздох он пояснил: – Ваша прислуга трудолюбием не отличается. И, должно быть, работает у вас давно.

– Как вы догадались? – я понюхала вазу (пахло весьма неприятно) и сморщила нос. Пожалуй, орхидеи такого измывательства не заслужили.

Рэддок усмехнулся:

– Она знает, что вы редко бываете дома и еще реже получаете цветы. Видимо, в тот день она куда-то спешила и поленилась вымыть вазу. Сунула за диван, а после забыла.

– Теперь я верю, что вы – настоящий детектив! – заявила я насмешливо. – Присаживайтесь, Эндрю. Надеюсь, с чаем и пирожными конфуза не будет.

Бисквиты оказались дивно хороши, пирожные таяли во рту, а чай был душистым и горячим. Я развлекала гостя рассказом о том давнем деле. Боюсь только, что слушал он меня не слишком внимательно, хотя отдал должное угощению.

– Лили, позволите личный вопрос? – поинтересовался он, улучив паузу в моем монологе. Его крупная фигура выражала напряжение, а карие глаза зорко следили за мной.

– Конечно, – ответила я настороженно.

Нетрудно догадаться, о чем пойдет речь.

– О чем вы договорились с вашим кузеном? – спросил он напрямик, не глядя на меня. Вместо того он рассматривал узор на ковре, который столь пристального внимания явно не заслуживал.

Причин лгать или увиливать не было, поэтому я созналась со вздохом:

– Я обещала помочь.

Рэддоку это отчего-то не понравилось, он нахмурился и проговорил сухо:

– Мистеру Корбетту очень повезло заручиться вашей поддержкой. Вы ведь сделаете все, чтобы его обелить, не так ли?

– Не говорите глупостей! – рассердилась я. – Во-первых, я как детектив не могу выгораживать преступника, если не желаю лишиться лицензии. А во-вторых, Дариан не убивал.

Он вздернул брови и спросил насмешливо:

– Потому что он на такое не способен?

Неужели он полагал, что я опущусь до такого детского лепета?

– При определенных обстоятельствах на это способен всякий. Но Дариану незачем было так рисковать. У Дариана уже есть имя и репутация, он бы сумел наверстать упущенное!

Губы Рэддока дрогнули в иронической улыбке.

– Любопытная точка зрения. А ради чего можете убить вы, Лили?

– Ради близких, – ответила я, не задумываясь. Мнение на этот счет у меня сложилось давно, а это позднее чаепитие – наедине! – располагало к откровенности. Даже немного жаль, что разговорами мы пока и ограничивались.

Он долго молчал, размешивая сахар в чае, затем признался негромко:

– Мне понятна ваша позиция. Пожалуй, я сам считаю так же… хотя для слуги закона это, конечно, недопустимо.

– Я вас не выдам, – понизив голос, пообещала я и, не выдержав, рассмеялась.

После небольшой заминки Рэддок улыбнулся и придвинулся ко мне.

– Поймите, Эндрю, – продолжила я, торопясь привести свои аргументы. – Эта история будто нарочно бросает тень на Дариана. Его любимый ресторан, способ убийства, визитка. Глупо ведь, согласитесь.

– Как сказать, – возразил Рэддок, вздохнув. – Это мог быть тонкий расчет. Мол, никто не поверит, что адвокат по уголовным делам мог обстряпать все столь бездарно.

– Но…

Он не стал слушать. Взял мои руки в свои – горячие и сухие – и проговорил чуть хрипловато:

– Лили, ваш кузен заслуживает наказания не за убийство – увы, чутье подсказывает мне, что эта версия неверна – а за то, как он обращается с вами. Я…

Звонок в дверь оборвал его на полуслове.

– Да они издеваются, что ли?! – возмутилась я.

Рэддок согласно промолчал.

Клянусь, если это заявился Дариан, дабы лично присмотреть за моей (кхе-кхе) нравственностью… Так и не придумав достаточно ужасной кары, я поплелась открывать.

На пороге обнаружился паренек в шортах и надвинутой на нос бейсболке. В одной руке у него был пакет, в другой надкусанное яблоко.

– Мисс Лилиан Корбетт? – прогнусавил он, не прекращая жевать. – Вам посылка.

– От кого? – я осторожничала, не спеша брать протянутый мне пакет. Мало ли, что может там оказаться? Едва ли бомба – подозрительного тиканья не слышно – но на какую-нибудь пакость вроде проклятой вещицы можно нарваться легко.

Парнишка с хрустом откусил от яблока, прожевал и сплюнул на мостовую хвостик.

– Мистер Корбетт сказал передать. Будете брать, ну?

Рэддок за спиной кашлянул.

– Давай сюда.

– Э, нет! – парнишка проворно спрятал пакет за спину и отпрыгнул назад, чуть не под колеса автомобилей. – Сказано вот ей передать, а вас я не знаю, мистер!

– Старший инспектор Рэддок.

Полицейские «корочки» посыльного не впечатлили.

– Про копов речи не было, – заявил он упрямо. – Так что, мисс заберет или мне обратно нести?

Рэддок хмурился. Конечно, он мог попытаться задержать паренька, но ключевое слово тут «попытаться». Давно стемнело, а легконогому подростку метнуться во дворы и раствориться в сумерках – плевое дело.

Я шагнула вперед и выхватила пакет из смуглых пальцев со сбитыми костяшками.

Посыльный просиял и, не дожидаясь чаевых, рванул прочь. Инспектор лишь крякнул и в погоню благоразумно не пустился. Толку-то?

Ни адресов, ни надписей, лишь коричневая упаковочная бумага, бечевка и что-то твердое внутри. Портсигар? Книга? Зажав пакет под мышкой, я попыталась вернуться в дом, но меня удержал за руку Рэддок. Пальцы его вдруг показались мне ледяными даже сквозь ткань рукава.

– Лили, постойте. Медленно и осторожно положите это на асфальт. И ступайте в дом.

Яркий свет фонаря не скрывал предательскую бледность его лица и выступившую на лбу испарину. Держался инспектор хладнокровно, но… похоже, он счел, что я в смертельной опасности.

– А вы? – я даже не подумала подчиниться. Просто стояла и смотрела, не в силах сдвинуться с места.

– Я вызову людей. Лили, ну же!

Кажется, он с превеликим трудом сдерживал желание схватить меня за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Эндрю, успокойтесь, – попросила я, улыбнувшись. На виске Рэддока дернулась жилка. – Все в порядке, это от Дэнни.

Облегчение в его глазах мелькнуло и пропало.

– Уверены?

– Я вижу его ауру. – напомнила я.

Хватка стальных пальцев ослабла, и Рэддок шумно перевел дух.

– Вы так за меня испугались? – спросила я зачем-то. Почти забытое теплое чувство угнездилось в груди, согревая и развязывая язык.

Он лишь отрывисто кивнул и, протянув руку, нежно коснулся встопорщенных перышек-волос.

Я затаила дыхание… Прохожий бродяга развязно присвистнул, и волшебство мгновения рассыпалось на осколки.

Рэддок отстранился, кашлянув, и спросил буднично:

– Вы ужинали?

– Что?.. – я даже заморгала от неожиданности, напрочь позабыв о подобающих леди томной пресыщенности и скучающем спокойствии. – А, да. То есть нет.

– Тогда как вы смотрите на то, чтобы поехать в «Глорию»?

– Положительно, – согласилась я с некоторым разочарованием. Очевидно, что Рэддок больше не настроен на тихое чаепитие вдвоем. – Только сначала я вскрою пакет. Изнываю от любопытства!

Также не мешало бы прихватить сумочку, шляпу и жакет – прохладный вечер вступал в свои права.

– Хотите еще чаю? – предложила я рассеянно, на ходу надрывая оберточную бумагу.

– Лучше чего-нибудь покрепче, – вздохнул Рэддок, устало потирая лоб. – Если найдется.

– Конечно. Минутку.

Из свертка выпал листок бумаги. Кроме него в посылке обнаружился еще один пакет, поменьше, тщательно обернутый в пергамент. Угадать, что внутри, не представлялось возможным.

Первым делом я развернула записку.

«Лили! – гласили прыгающие неровные строчки. – Сохрани эту штуку для меня. Только не лезь внутрь. Ради оловянного солдатика! Д.»

– Солдатика? – удивился Рэддок, беззастенчиво подглядывавший из-за моего плеча.

– Наш старый секрет, – я тщательно сложила пакет и сунула в обувной шкаф. Чего-чего, а туфель у меня столько, что среди них вполне можно спрятать чемодан, а не сверток размером с небольшую книгу. – Пароль, если хотите.

– Значит, это в самом деле от вашего напарника? – Рэддок повел широкими плечами, разминая шею. Сдается мне, он только сейчас окончательно в это поверил. – Кстати, а по букету вы можете определить, в чьих руках он побывал?

Он смотрел на меня с такой надеждой, что мне ужасно жаль было ее разбивать. Увы, пришлось.

– Боюсь, что нет, – покачала головой я, разыскивая в недрах шкафа подходящую шляпку. – Даже если бы мы кинулись сразу, вряд ли убийца лично выращивал цветы или хотя бы составлял букет. К тому же наверняка на него наслоилась масса аур – цветочницы, курьера, официанта… или кто там поставил вазу на стол?

– Официант и поставил, – кивнул Рэддок, разглядывая меня с… уважением? – Признаться, я хотел, чтобы вы на него взглянули, именно поэтому снова позвал вас в тот ресторан.

– О, – я прикусила язык, не без труда удержав рвущиеся с него насмешливые слова. Меня переполняли чувства: досада пополам с иронией, ожидание, страх – терпкий коктейль, от которого кружилась голова и сладко щемило в груди. – Значит, официант? Что же в нем подозрительного?

– Скажем так, у него имелся мотив, – сообщил инспектор загадочно. – Я вызову такси?

– Да-да, конечно, – отозвалась я, примеряя милую серую шляпку, и Рэддок направился к телефонному аппарату.

– Машина будет через полчаса, – пообещал он, положив трубку на рычаг.

Я обернулась.

– Тогда коньяк?

– С удовольствием. Я помогу.

Пока он искал в серванте бокалы и протирал их (ленивая горничная и посудой пренебрегла), я извлекла из бара бутылку и убрала со стола грязные чашки.

Мы устроились на диване. Обстановка располагала к интимной беседе: приглушенный свет, негромкая патефонная мелодия, превосходный коньяк… А говорили мы об убийстве, притом тема эта интересовала нас обоих куда больше, чем обычные нежности.

– Давайте рассмотрим возможности, – предложила я, отпив совсем немного. – Кто мог отравить цветы? Я имею в виду, имел физическую возможность.

– Цветочница, курьер, официант и любой из сидящих за столом, – перечислил Рэддок с готовностью. – Цветочную лавку и курьера мы пока, увы, не нашли. Зато информация об официанте вас наверняка порадует.

– Вот как? – удивилась я для проформы.

Понятно же, что любой подозреваемый, имеющий мотив и возможность – это большой плюс для Дариана. Сомнения, как известно, трактуются в пользу обвиняемого.

Рэддок заговорил четко, будто диктуя стенографистке:

– Некий Джозеф Одли, официант, люто ненавидел покойного Далтона. Даже пытался поменяться c другим официантом столиками, когда узнал, кого именно ему придется обслуживать в тот вечер. В результате проверки стало известно, что Далтон участвовал в деле по обвинению младшего брата Одли. Не берусь судить, насколько тот в действительности был виновен, но представленные суду доказательства были весьма хлипкими. Однако Далтон сумел убедить присяжных и целиком переложить вину на младшего Одли, в результате тот угодил за решетку на долгий срок. При этом подзащитный самого Далтона вышел на свободу.

Присвистнув, я одним глотком допила коньяк, напрочь позабыв – снова! – о манерах. Впрочем, из старой утки лебедя не сделаешь.

– Как вы сумели это раскопать, да еще так быстро? – я покачала головой с неподдельным восхищением.

Рэддок выглядел польщенным, однако вслух возразил:

– Это оказалось несложно. Букет у посыльного принял другой официант, некий Вуд. На допросе он так перепугался, что выложил всю подноготную Одли даже безо всякого давления с моей стороны. По его словам, Одли прямо корежило от необходимости прислуживать человеку, испортившему жизнь его брату.

– М-да, в суп он точно плюнул, – произнесла я задумчиво, крутя уже пустой бокал. – Но убийство?

Рэддок лишь вздохнул и допил свою порцию. Вовремя: у подъезда просигналило такси.

* * *

Несмотря на самый бойкий час, в зале пустовало больше половины столиков.

Дурная слава, как известно, разносится быстро, и найдется мало желающих перекусить в ресторане, где недавно отравили человека. Пусть виновата в том была совсем не еда, общественному мнению хватит страшного слова «яд», чтобы обходить это место десятой дорогой.

Метрдотель, чернявый человечек с усами щеточкой, кинулся к нам с широкой улыбкой, в глазах его плескались надежда и паника.

– Вы нашли этого негодяя? – шепотом вскричал он, экспансивно хватая инспектора за руки.

– Пока нет, – Рэддок с ловкостью, выдающей немалый опыт, высвободился из хватки. – Мы делаем все возможное. А сейчас я бы хотел…

– Ужин за счет заведения! – перебил метрдотель и замахал руками официантам. – Изволите отдельный кабинет?

– Кабинет и кофе, – попросил инспектор со вздохом. Кажется, в своей идее он уже разочаровался – спокойно поесть тут нам не дадут, это как пить дать. – И, будьте любезны, пришлите к нам официанта Одли.

– О! – потрясенно выдохнул метрдотель. – Неужели этот глупец?..

Он картинно схватился за сердце, а Рэддок быстро возразил, несколько покривив душой:

– Нет-нет, он нужен мне как свидетель.

– Ах, ну если свидетель, – метрдотель смахнул пот со лба и, вежливо извинившись, отправился распекать какого-то официанта, капнувшего вином на скатерть. Бедолагу толкнули под локоть, но разве это кого-нибудь волновало?

Нам отвели кабинет на втором этаже – уютное местечко для спокойной беседы. Едва мы успели сесть, как в комнатку ввалился бледный до зелени мужчина в форме официанта.

– Разрешите? – прошелестел он таким голосом, будто собирался вот-вот брякнуться в обморок.

Его смуглое лицо выглядело так, будто беднягу тошнило.

– Думаете, мы будем это пить? – осведомился Рэддок, решительно отодвигая свой кофе. И подбородок тяжелый эдак выпятил, и губы скривил, на глазах превращаясь в крайне неприятного типа.

Чашка в руках официанта заходила ходуном, напиток едва не пролился.

– Вы заказывали кофе, – проблеял бедолага, и в тоне его невообразимым образом сочетались уверенность и паника.

– Кофе из рук отравителя? – спросил инспектор таким мерзким голосом, что меня передернуло. Он специально тренировался?

Зазвенела, падая, ложечка.

– П-простите!

Бледный официант наклонился, а Рэддок украдкой мне подмигнул. Прямо от сердца отлегло. Ну, артист!

Одли распрямился с ложечкой в руке, заверил поспешно, едва скрывая облегчение:

– Сейчас принесу другую.

И дернулся было к двери, но Рэддок гаркнул: «Стоять!» Подействовало не хуже узды – официант вздрогнул всем телом и замер. Не слишком он похож на коварного и безжалостного отравителя, прямо скажем.

– Лично я бы охотно упрятал тебя за решетку, – заявил Рэддок, сверля бедолагу недобрым взглядом. – Ты бы все – все! – мне рассказал.

– Н-не понимаю, о чем вы! – хорохорился официант, жалко улыбаясь дрожащими губами.

– Хватит! – полицейский саданул по столу кулаком. – Рассказывай, где зелье брали? Кто придумал Далтона отравить? Сами или кто подсказал? Ну же!

Официант крепко зажмурился, стискивая кулаки и тяжело сглатывая.

А Рэддок чуть заметно мне улыбнулся и попросил одними губами: «Подыграйте». На мгновение я опешила, затем смежила веки, соглашаясь.

– Инспектор, – проговорила я мягко-мягко, как лиса, уговаривающая ворону спеть. – Зачем вы так? Уверена, мистер Одли готов рассказать обо всем, что нас интересует. Ведь правда, мистер Одли? Да вы присаживайтесь!

Официант слепо, на ощупь, нашарил стул и почти рухнул на него.

– Я не знаю, что рассказывать, – сознался он потерянно, зажав кисти рук между коленями. – Но вы ведь мне не поверите, правда? Брату моему не поверили.

Встав, я налила стакан воды и подала ему.

– Поверим! – обещала я твердо. – Если расскажете правду. Я – частный детектив, мисс Лили Корбетт, слыхали? Обещаю, что докопаюсь до истины.

Одли обеими руками сжал стакан и ссутулился.

– Вот он, – он мотнул головой на Рэддока, обращаясь только ко мне. – Думает, я вру! А зачем мне врать? Да если бы я эту тварь прикончил – я бы всем рассказал! Я бы кричал об этом на площади! Я бы гордился, понимаете? Гордился тем, что снова могу смотреть в глаза брату, потому что избавил мир от твари, из-за которой Томми попал за решетку!

С каждой фразой голос его повышался, под конец Одли уже орал, бешено сверкая глазами и размахивая руками. В запале он не замечал даже, что вода из стакана выплеснулась на ковер.

Официант потряс кулаком с зажатым в нем стаканом… а потом осел, как дрожжевое тесто на сквозняке.

– Но я не убивал, – закончил он тускло. – И теперь уже никогда не смогу прикончить эту мразь, потому что это сделал кто-то другой.

– Значит, вы для этого купили пистолет? – поинтересовался Рэддок уже без прежнего нажима. – Собирались убить Далтона?

Я предостерегающе сжала костлявое плечо Одли.

Признаюсь, я не только играла роль «доброго полицейского» в старой-престарой игре. Мне вправду стало жаль этого беднягу, который не только потерял близкого человека, но и напрочь разуверился в правосудии. Сколько бы ни твердили о допустимых погрешностях, каждая ошибка судебной системы – это чья-то сломанная жизнь, а зачастую и перековерканные жизни его близких.

Одли ответил прямо и просто:

– Да. Я не успел. Опоздал. Судите меня за это, если хотите!

Рэддок лишь головой покачал.

– Немедленно сдайте оружие в участок, – посоветовал он вполголоса. – Скажете, что нашли на улице. Договорились?

Кажется, «злая» роль надоела ему до чертиков.

Официант кивнул. Выглядел он потрясенным и пришибленным.

Я вернулась на свое место – уже как-то неловко было торчать рядом с ним, будто охраняя от гнева Рэддока – и попросила:

– Так что случилось в тот день?

Еще и кофе пригубила, выказывая доверие.

Одли приободрился, даже краски вернулись на его, в общем-то, довольно приятное лицо.

– Я не знал, что этот… Далтон будет тут ужинать! Мамой клянусь, не знал. Когда я его увидел, когда он сел за мой столик… Я хотел отказаться, хотел уволиться! Но я не мог так подвести ресторан, не мог уйти тотчас. Я страдал – о, как я страдал! – но и вида не показал, да-да.

Теперь, когда Одли пришел в себя, в нем заговорила (даже, скорее, завопила истошно) южная кровь. Поэтому расспросы затянулись надолго: отвечал он многословно, экспрессивно размахивая руками и поминая всех святых.

Рэддок молчал, предоставляя мне вести беседу, только кофе попивал и держал ушки на макушке. Все интересующие полицию вопросы наверняка были заданы уже давным-давно, мне оставалось копаться в нюансах.

В сухом остатке у нас имелось вот что.

Одли чистосердечно признался, что ненавидел Лайонела Далтона, даже вынашивал относительно него кровожадные планы – которым, впрочем, не суждено было исполниться. По словам Одли, его младший брат угодил в дурную компанию и в итоге попал в очень неприятную историю. Дело дошло до суда, и адвокат Далтон, желая любой ценой выгородить своего клиента (юношу из очень богатой семьи), сумел-таки свалить вину на парнишку Одли. Якобы адвокат даже откровенным подкупом свидетелей не брезговал! В результате младший Одли отправился в тюрьму, а Далтон получил весьма щедрый гонорар.

Разумеется, официант при виде негодяя, сломавшего жизнь его брату, весь вскипел… но деваться было некуда.

Он как раз подал аперитивы, когда посыльный принес букет. Посыльный был незнакомый, да мало ли в городе посыльных? Поставив цветы в вазу, официант отнес их к столу, за которым сидел Далтон с друзьями. Никаких визиток он, Одли, не заметил и при нем ничего такого из букета не вынимали. Далтон, кажется, удивился – причем удивился неприятно. Не понравились ему эти лилии, он даже хотел их отослать.

– Так почему же не отослал? – простодушно удивилась я. – Он ведь хозяин торжества.

– Дама не позволила, – объяснил официант охотно (он на все мои вопросы отвечал с готовностью). – Некрасивая такая, очень властная. То есть она не запретила, конечно – стал бы он слушать! – а спросила, ехидно так, мол, чем ему помешают цветы? Окна открыты, все за столом здоровы. Нехорошо так сказала, как будто… ну, с намеком.

Мы с Рэддоком переглянулись. Он встрепенулся и, кажется, с трудом усидел на месте.

– Странная ремарка, не находите, мисс Корбетт?

Я согласно кивнула и проговорила медленно:

– Любопытно. А Далтон что?

– Да ничего, – Одли нервно пригладил ладонью короткие черные вихры. – Стушевался, кивнул мне и встал. Вроде как, простите, приспичило ему… извините…

– А кто еще из них выходил? – живо заинтересовалась я. С самим Далтоном все ясно – он явно отлучался, чтобы принять лекарство, иначе убийственный для него запах лилий свалил бы его намного раньше.

Не сидели же гости весь вечер за столом, как приклеенные!

– Да все они, – махнул рукой официант. – Сначала этот… Далтон. Потом он еще с девушкой той кудрявой танцевал. О-ла-ла! – красивая девушка и танцует как ангел. И та, вторая, некрасивая, в дамскую комнату ходила. Второй мужчина, кажется, ее брат, уходил курить на террасе.

– Вместе с Далтоном?

– Нет. – официант помотал головой. – Тот не курил, хотел долго жить, ха-ха!

И руки потер эдак злорадно. Каюсь, в чем-то я его понимала. Теперь, несколько успокоившись, Одли окончательно осознал, что ему повезло лицезреть труп своего заклятого врага.

В дверь робко постучали.

– Простите, можно?

Не дожидаясь разрешения, в кабинет заглянул метрдотель. Окинул обстановку быстрым взглядом, заметно нахмурился при виде мокрого пятна на ковре… и стал чернее грозовой тучи, поглядев на официанта. Должно быть, решил, что тот отлынивает от работы.

– Мистер Одли очень нам помог, – сообщила я, поняв, что иначе беднягу ждет выволочка. – Он как раз рассказывал нам о событиях того вечера.

– О, – сник метрдотель. – Прискорбные, весьма прискорбные события. Но мы счастливы, что у нас остаются еще верные друзья! Как ваш кузен, мисс Корбетт.

– Да-да, – рассеянно отозвалась я, обдумывая все, что наговорил Одли. – Дариан упоминал, что часто у вас обедает.

Он гордо приосанился.

– И обедает, и ужинает, и пирожные наши очень любит. Постоянно заказывает!

– Дариан заказывает пирожные? – поразилась я, вынырнув из своих невеселых мыслей.

На моей памяти особого пристрастия к сладкому кузен не выказывал, даже поддразнивал Дэнни за любовь к «девчачьим» лакомствам.

– Да-да! – маленький метрдотель приосанился. – Скажу без хвастовства, месье Корбетт очень ценит нашего повара и непременно – непременно! – еженедельно заказывает дюжину разных пирожных. Каждую пятницу, хоть часы сверяй! Вот и сегодня заказал.

– Сегодня не пятница, – вмешался инспектор каким-то напряженным голосом, постукивая пальцами по сверкающей пепельнице, только что замененной расторопным официантом. – Только вторник.

– Я тоже удивился, – закивал метрдотель. – Даже переспросил у курьера. Он ведь новенький, мог что-то перепутать. Но он показал мне бумажку, там черным по белому записаны адрес и дата.

– Пирожные. Курьером. – Лицо Рэддока стало страшным. Он вскочил на ноги и схватил шляпу. – Лили, быстро! А вы поймайте нам такси, и поживей!

– Это самые лучшие пирожные, вы не подумайте! – вскричал метрдотель, на глазах бледнея. – Я ручаюсь, что…

– Быстро! – кажется, инспектор с трудом сдерживался, чтобы не придать ему ускорение пинком.

Метрдотель опрометью выскочил прочь, следом побежал официант, размахивая руками и поминая всех святых.

– Думаете?.. – выдохнула я, холодея.

– А вы нет? – Рэддок выглядел сосредоточенным и напряженным. – Проклятье, мы ведь даже толком его не искали!

– Выходит, курьер? Одному компаньону он принес отравленный букет, другому – отравленные пирожные.

Я сжала кулаки, чтобы не разрыдаться от бессилия.

Дариан ничего не заподозрит. Выпечка в фирменной упаковке, а что курьер незнакомый – так ведь не со всеми же курьерами в городе он успел перезнакомиться! Дариан сочтет, что в ресторане что-то напутали, и с удовольствием полакомится.

– Лили, – инспектор взял меня за плечи и развернул к себе. – Успокойтесь, прошу вас. Такси сейчас приедет. Кстати, можно позвонить мистеру Корбетту, на коммутаторе найдут номер.

Я покачала головой.

– У него дома нет телефона, только в офисе. Чтобы клиенты ночами не трезвонили.

Рэддок выругался сквозь зубы и осторожно меня встряхнул.

– Мы успеем. Слышите, Лили? Спасем мы вашего… кузена.

* * *

Инспектор мог бы поспорить с каким-нибудь древним многоруким божеством. Он умудрился одновременно вызывать на подмогу полицейских, распоряжаться насчет скорой по адресу Дариана (чтобы не терять времени, если пациент, паче чаяния, еще жив), уточнять что-то у официанта и запихивать меня в такси. Сама я, к своему стыду, от ужаса превратилась в соляной столп.

Со всем перечисленным Рэддок управился за каких-то пять минут. Такси мчалось по городу, наплевав на дорожные знаки и, местами, на светофоры. Водитель так проникся сунутым под нос значком и сказанным сквозь зубы: «Живо!», что автомобиль летел по улицам, кажется, лишь изредка касаясь колесами асфальта.

Инспектор посматривал на меня встревоженно, а я просто молча глядела в окошко.

Рэддок неловко похлопал меня по локтю.

– Лили, не переживайте. Быть может, мистер Корбетт не для себя покупал эти пирожные, а чтобы угостить, кхм, гостя?

– Гостью, вы хотите сказать, – через силу усмехнулась я, обернувшись к нему. – Вы полагаете, это послужит мне утешением?

В таком случае Дариана тут же арестуют. При первом отравлении фигурировала его злосчастная визитка, и если при втором жертва отдаст концы из-за заказанных им же пирожных, то дело запахнет керосином. Поди докажи, что Дариан не приложил к этому руку! Особенно если сам он к сластям не притронется.

Притом даже если в суде дело развалится, с адвокатской карьерой Дариана будет покончено. И этот мерзкий шепоток вслед: «Говорят, что… да-да, отравил!»

Даже вздумай я жестоко отомстить Дариану, лучшего способа бы не нашла.

– Уж извините, – скупо улыбнулся Рэддок, поглаживая меня по плечу. – Успокаивать рыдающих девиц я не умею.

– Я вовсе не собираюсь рыдать, – заверила я.

Как жаль, что в машине нельзя курить!

Инспектор кивнул, принимая мои слова. А ведь по глазам видно – не поверил ни на грош.

Тут машину тряхнуло так, что я чуть не откусила себе язык.

– Извините! – водитель с трудом перекрикивал рев клаксонов. – Все о'кей.

В этом я как раз здорово сомневалась, зато страх угодить в аварию мигом отвлек меня от иных, более отдаленных, ужасов.

Когда автомобиль остановился рядом со смутно знакомым домом (бывала я тут всего раз и то недолго), Рэддок почему-то не выскочил сразу.

– Лили, – сказал он мягко, – все будет хорошо. Вы мне верите?

– Да, – я уверенно кивнула. – Спасибо вам, Эндрю.

– Тогда отпустите мою руку, – попросил он терпеливо.

Лишь после этого я обнаружила, что вцепилась в его ладонь с такой силой, что побелели пальцы.

– Извините, – буркнула я, смущенно отводя взгляд и – в кои-то веки! – будучи всего на шаг от того, чтобы покраснеть.

Освободившись от моей хватки, инспектор столь резво выпрыгнул из такси, что я не сразу его догнала. Ни полицейских, ни медиков было еще не видать.

Рэддок нашел табличку с именем «Дариан Корбетт» и надавил на звонок. Минута текла за минутой, но реакции не последовало.

– Вы знаете, где его окна? – бросил Рэддок через плечо, не отрывая пальца от кнопки.

– Да. Свет горит, – посмотрев вверх, доложила я севшим голосом.

Дариан жил в старом двухэтажном доме, поделенном на шесть квартир. Он занимал апартаменты на втором этаже, причем стены выглядели достаточно внушительно, чтоб не рискнуть форсировать их без подготовки. Выломать дверь куда проще.

Рэддок счел так же: принялся названивать в соседнюю квартиру, где ответили почти сразу.

– Да-а-а? – протянул недовольный женский голос.

– Полиция! – бросил инспектор тем особым тоном, которому в полицейской академии наверняка посвящен отдельный урок. – Старший инспектор Рэддок. Пожалуйста, откройте дверь.

– Ой, а что случилось? – испугалась женщина.

Рэддок, кажется, сдерживался из последних сил. Возможно, в эту самую минуту внутри умирает человек, а инспектор вынужден объясняться с какой-то скучающей дамочкой.

– Откройте, быстро! Утечка газа! – рявкнул он.

С той стороны донесся сдавленный звук и дверь запищала, покорно открываясь. Хвала богу, даме не пришло в голову поинтересоваться, какое отношение полиция имеет к газу. А Рэддок молодец, сообразил, чем ее пронять.

Он рванул по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Чертыхаясь и проклиная туфли на каблуках, я поспешила следом.

Дверь в квартиру Дариана оптимизма не внушала: хорошая такая дверь, добротная, по краю видны аккуратные завитки магических запоров. Да тело завоняться успеет, пока замки вскроют!

Лицо Рэддока потемнело.

– Проклятье! – выдохнул он и с досады саданул в дверь кулаком. Спрятанные под обшивкой металлические листы тихо загудели, тревожно запищала магическая сигнализация. Знаю я такие модели: в ухе хозяина апартаментов, где бы он ни пребывал в данный момент, пронзительно зазвенело. И от этого «Д-з-з-з!» не спрятаться ни под подушкой, ни под землей. Пренеприятное ощущение… если, конечно, хозяин все еще жив.

Тут изнутри донеслась невнятная ругань.

Впрочем, мне брань Дариана показалась небесной музыкой. Живой!

Рэддок тоже искренне обрадовался, разгладились глубокие складки на лбу, вырвался чуть слышный вздох.

– Мистер Корбетт, – проговорил Рэддок негромко и так внушительно, что даже сигнализация, казалось, именно из-за этого умолкла. – Пожалуйста, откройте дверь. Это старший инспектор Рэддок.

– И еще Лили! – добавила я.

– Лилиан? – каким-то странным тоном переспросил Дариан. Удивленно? Досадливо? Да какая разница!

Главное, что щелкнул, открываясь, замок. И взгляду моему явился Дариан – живой и здоровый, но весьма недовольный. Был он всклокочен и облачен в темно-вишневый халат. Ничего удивительного, час уже довольно поздний.

– С вами все в порядке? – осведомился Рэддок тревожно. – Вы один?

Полицейский шагнул вперед, тем самым заставляя хозяина невольно сдвинуться вглубь прихожей, под яркий свет лампы… И стало видно предательское пятнышко крема на его губе.

Опоздали!

– Разумеется, – недовольно ответил Дариан сразу на оба вопроса, не торопясь падать на пол и содрогаться в корчах. – А что случилось? С какой стати вы позволяете себе врываться ко мне домой.

– Ты съел пирожные?! – тревожно спросила я, прикидывая, нужно ли срочно промыть ему желудок. Беда в том, что я не врач, а карета скорой помощи куда-то запропастилась.

Дариан чуть поморщился.

– Лилиан, не понимаю, какое тебе дело до…

Мы тут примчались его спасать, а он вздумал разговоры разговаривать!

– Дариан, послушай. – перебила я. – Пирожные могли быть отравлены.

– Что за чушь? – опешил кузен. – Лилиан, это перебор даже для тебя.

От дурацких препирательств меня избавило завывание сирены. Наконец-то! Пусть теперь с этим упрямцем валандаются медики, а я умываю руки.

* * *

Медики, над которыми не довлел страх за жизнь Дариана, сумели быстро объяснить ему, что к чему. Он безропотно позволил промыть себе желудок, взять анализы и проделать еще какие-то манипуляции, хотя сознался, что пирожные заказывал он сам. Это не отрицало возможности их отравления курьером, а в этом вопросе лучше перестраховаться.

Добавляя этой суете остроты и сумасшествия, по лестничной клетке металась та самая соседка, устрашенная вымышленной утечкой газа. Дама все никак не могла поверить, что инспектор – инспектор! – ей солгал, и порывалась вызвать пожарных и газовую службу, одновременно мерзким голосом суля пожаловаться на коварного Рэддока куда следует.

Пока что никаких признаков недомогания у Дариана не проявилось, однако доктор решил денька два продержать его под наблюдением в больнице.

– Я попрошу наших экспертов поскорее сделать анализ оставшихся пирожных, – пообещал Рэддок, захлопнув дверь перед носом скандальной соседки. – И, пожалуй, приставлю своего человека охранять палату.

– Валяйте, – разрешил доктор устало, собирая свои врачебные причиндалы в видавший виды чемоданчик. – Только вряд ли это что-то даст. Насколько я могу судить, пациент здоров.

– Ложная тревога? – инспектор почесал нос.

Сколь бы цинично это ни звучало, в деле наконец наметились подвижки.

– Похоже, – доктор пожал плечами и поднял на полицейского красные усталые глаза. – Или его угостили чем-то очень уж экзотическим, чего я сходу распознать не сумел. Но, между нами говоря, это вряд ли.

– Спасибо, доктор! – Рэддок крепко пожал ему руку и, велев одному из своих людей присматривать за Дарианом, собственноручно запер дверь опустевшей квартиры.

Я на негнущихся ногах вышла из подъезда и наконец закурила, прикрывая ладонью дрожащий огонек зажигалки. Порывы холодного ветра пробирали до костей, и легкая вечерняя накидка от них не спасала. Поежившись, я судорожно затянулась сигаретой. Меня познабливало, в горле пересохло.

Рэддок остановился рядом.

– Лили, как вы? – на плечи мои опустился пиджак, пахнущий чем-то горько-пряным. Полынь и чабрец?

– В порядке, – выдохнула я вместе с табачным дымом. – Спасибо, Эндрю.

– Не за что, – ответил он серьезно. – Главное, что все обошлось.

– Обошлось? – я фыркнула. – Ничего не скажешь, хорошо мы поработали. А ведь могли сообразить, что ничего необычного в «чужом» курьере нет – по пятницам работает один, а по вторникам другой! Дариан просто решил провести тихий вечер за какао и пирожными, а мы напридумывали черт знает чего.

– Лили, – вздохнул инспектор и, обняв в меня за плечи, развернул к себе. – У нас были все основания тревожиться, и действовать пришлось немедленно. А сейчас вам следует принять ванну и хорошенько выспаться. Мне еще нужно на службу, но патрульная машина вас отвезет. Договорились?

– Хорошо, – я пожала плечами и раздавила ногой окурок.

* * *

Домой меня доставили, что называется, с ветерком. Из открытых окон полицейской машины сквозило просто зверски, но пиджак Рэддока, видимо, был заколдован, настолько мне в нем было тепло и уютно.

Всю дорогу я клевала носом, и когда милый юный полицейский, краснея, помог мне выйти, я даже толком не проснулась.

Какая там ванна? Глотнуть чего-нибудь покрепче и скорее в постель.

Я на автомате поблагодарила постовых, прошла знакомой дорогой и отперла дверь. Шагнув в прихожую, потянулась было к выключателю, когда руку мою вдруг заломили за спину, а шеи коснулся холодный металл.

– А вот и ты, цыпочка. Мы заждались!

Кто-то тяжело дышал мне в затылок, плотно прижимая к горлу что-то острое. Другой незваный гость курил, развалившись в кресле у телефона, я видела только его роскошные усы, подсвеченные огоньком сигареты, остальная часть лица скрывалась в густой тени шляпы.

– Не припомню, чтобы я звала вас в гости, джентльмены, – проговорила я, стараясь, впрочем, поменьше шевелиться. Мало ли, дрогнет рука у того, что сзади, и поминай, как звали.

– А ты шутница, да? – он наклонился ко мне ближе, обдавая перегаром и – неожиданно – запахом дорогого одеколона.

– Мисс Корбетт, – заговорил тот, что с сигарой, – мы вас надолго не задержим. Скажете, где он, и разойдемся полюбовно.

Громила сзади хмыкнул, что заставляло усомниться в этом обещании.

– Он? Я ничего не понимаю… – повторила я плаксиво, тем временем усиленно ворочая мозгами. Похоже, бандитам позарез нужен тот пакет от Дэнни. А раз так, отдавать его нельзя ни в коем случае.

– Помочь вспомнить? – рыкнул тот, что с ножом, для пущей убедительности надавив сильнее.

Короткий укол боли, и по моей шее потекла горячая струйка.

– Думаю, нам будет удобнее поговорить в гостиной, – бандит потушил сигарету и поднялся.

Тот, что с ножом, подтолкнул меня в спину. Я механически переставляла ноги, пытаясь сообразить, что делать. Закричать, подать знак соседям? В моей квартире отличная звукоизоляция. Вырваться, забаррикадироваться в спальне и оттуда позвонить в полицию? Неплохой план, да вот беда: телефон у меня проведен только в холл, где запереться не выйдет при всем желании. Впрочем, спальня немногим лучше – запоры внутри квартиры хлипкие, а этим бандитам даже замки на входной двери (неплохие, замечу) помехой не стали. На окнах решетки, так что сбежать через них не получится. Позвать на помощь прохожих? Улицы пустынны – второй час ночи, добропорядочные горожане давно спят… Куда ни кинь, всюду клин.

Ладно, послушаем, что скажет преступная парочка. Мелькнувшее подозрение, что это снова развлекается Лаки, приятель Дэнни, со своим верным подручным, было отброшено, как несостоятельное. Положим, усы накладные, а чуть заметная хромота притворная. Можно даже поверить, что фигуру менял покрой одежды. Вот только усохнуть в росте на целую голову вряд ли кому-то бы удалось.

– Присаживайтесь, – предложил щуплый гангстер, явно чувствуя себя, как дома. И, подавая пример, расположился на диване.

Свет он зажигать не стал. Как они только ноги не переломали в чужой квартире? Хотя моя гостиная не загромождена и двигаться можно свободно, то ли дело дом моей тетушки Пруденс! Вот у кого шагу ступить нельзя, чтобы не споткнуться о какой-нибудь столик, уставленный безделушками, или о стопки книг на полу.

Шторы были отдернуты, яркий свет фонаря почти у самого дома позволял рассмотреть фигуру низкорослого типа (лицо он по-прежнему скрывал), а также то, что он не снимал перчаток. Неужели боялся оставить «пальчики»? Тому могло быть два объяснения. Либо отпечатки этого бандита имелись в полицейской картотеке и по ним его впоследствии могут отыскать, либо… меня не собираются оставлять в живых и не намерены давать следователю лишних улик.

Второй церемониться со мной не стал. Рявнул: «Сядь!» и пихнул на диван.

Решив припомнить ему эти грубость при случае, я одернула задравшуюся юбку и поинтересовалась сухо:

– Так что вам от меня нужно, джентльмены? Только не надо угрожать. Считайте, что я уже выслушала и прониклась. И, откровенно говоря, страшно хочу спать.

Со страху я вошла в кураж. Помирать – так с музыкой.

Похоже, моя смелость пришлась щуплому по душе (интересно, их специально по контрасту подбирают?), и он одарил меня акульей улыбочкой.

– Сделай нам кофе, – велел он громиле. – И покрепче. Не видишь, леди устала.

– Леди! – фыркнул тот, но покорно утопал на кухню и загремел там чашками.

– А вот теперь – поговорим, – удовлетворенно кивнул щуплый и подался вперед. – Где он, мисс Корбетт? Мы уверены, что сбежать из города он не мог.

Я моргнула, лихорадочно соображая. Сбежать? Едва ли речь о пакете, не отрастил же он ножки!

– Можно закурить? – попросила я, выгадывая несколько мгновений на раздумья.

Бандит только рукой махнул, дозволяя. Даже сумочку мне подал, только предварительно заглянул в нее, чтобы убедиться в отсутствии там оружия. Значит, к угрозам и пыткам прибегать не будут, попытаются играть в добряков. Мне остается лишь потянуть время и сочинить какую-нибудь правдоподобную сказку. А для начала хотя бы выяснить, о чем вообще речь.

Пока я возилась с сигаретами и зажигалкой, из кухни рысью прискакал громила с двумя чашками. Что же он себя обделил? Не иначе, намерен бдить, не отвлекаясь ни на секунду. Поставив чашки на журнальный столик, он скалой замер у меня за спиной, вынуждая нервничать и подавлять желание обернуться.

– Итак, мы вас слушаем, – напомнил щуплый, пригубив свой напиток.

Я вздохнула, блаженно прикрыв глаза. Сигарета да под крепчайший кофе – что может быть лучше? Тем паче, когда сигарета может оказаться последней в жизни. Очень, знаете ли, способствует остроте ощущений. Попросить еще коньячку, что ли?

– Мистер Х, – начала я, затянувшись. – Можно, я буду так вас называть? Вряд ли вы захотите представиться.

– Называйте, – благосклонно кивнул он.

– Спасибо… Честное слово, я не имею представления, о чем – или о ком – речь, – заявила я с предельной искренностью и развела руками.

Улыбочка мистера Х потускнела.

– В самом деле? – он вперил в меня такой взгляд, от которого я едва не подавилась сигаретой. Кажется, игры в «добрых бандитов» вот-вот закончатся. А жаль – я даже докурить не успела.

– Увы, – подтвердила я грустно. Куда проще блефовать, когда хоть примерно знаешь, о чем вообще речь.

Мистер Х о чем-то задумался, прихлебывая кофе и по-птичьи склонив голову к плечу.

– Мисс Корбетт, ответьте мне «да» или «нет». Вы знаете, где сейчас ваш кузен Дэнни? Да или нет?

– Нет, – чистосердечно созналась я, чувствуя при этом немалое облегчение. Выдать напарника я никак не могу, потому что действительно понятия не имею, где его носит. Главное, не сболтнуть этому пронырливому типу о посылке. Кто знает, что в ней?

Выходит, Дэнни что-то стащил у мафии? С какой стати он в это полез, хотела бы я знать!

– Когда вы в последний раз с ним виделись? – продолжил допытываться щуплый, сверля меня взглядом и машинально растирая колено.

Лгать мне и тут не пришлось:

– Дня три назад. Мельком. А что случилось?

Мистер Х не ответил (впрочем, я и сама понимала, что вопрос откровенно дурацкий). Еще пару мгновений он сверлил меня взглядом, словно пытаясь что-то прочесть на моем лице, затем сделал непонятный знак громиле… и тут заверещал дверной звонок. Кем бы ни был еще один поздний гость, он не намеревался сдаваться. Трезвонил так, словно собирался весь дом поднять на уши. Неужели Дэнни?..

Должно быть, та же мысль посетила и щуплого. Он кивнул здоровяку и скомандовал свистящим шепотом:

– Открывайте, мисс Корбетт. И без глупостей, иначе мой друг пристрелит вас обоих.

Громила вытащил устрашающего вида пистолет и эдак многозначительно потряс им в воздухе. Ну все, все, напугал до колик! Можно подумать, я пушку впервые вижу. За кого они меня принимают, за растерянную домохозяйку?

Бандиты разделились – один засел на кухне, а другой притаился в гостиной. Я же под неумолчный трезвон направилась к входной двери. Щелкнув по дороге выключателем, я отодвинула засов, уже приготовившись прощебетать что-то вроде: «Вы ошиблись дверью»… и словно примерзла к месту, глядя на стоящую на пороге девушку.

Захотелось грязно выругаться. Вот только дочери прокурора мне тут недоставало!

– Мисс Кавендиш? – осведомилась я громко, специально для бандитов. На первый взгляд, сложно спутать миниатюрную девушку с моим долговязым кузеном Дэнни, но кто знает, вдруг они подслеповаты? – Что вы здесь делаете, тем более в такой час?

Лицо ее раскраснелось, светлые кудряшки растрепались, голубые глаза подозрительно блестели, тушь размазалась, а кончик носа покраснел. Какая девушка позволит себе заявиться к посторонней даме в таком непотребном виде? Разумеется, пьяная!

– Я нашла ваш адрес в телефонной книге. Вы должны, вы просто обязаны что-то сделать! – заявила она, почти отпихивая меня с дороги. – Да впустите же! Надо поговорить.

– О чем? – удивилась я, краем уха прислушиваясь к топоту за спиной. Что там за маневры?

– О нем! – у мисс Кавендиш плаксиво задрожали губы. – Его нет дома!

Я уставилась на нее. Насколько мне известно, покойный Лайонел смирно лежит в городском морге.

– Примите мои соболезнования. «О нем» – это о вашем женихе?

От соболезнований она отмахнулась, чуть покачнувшись на своих высоченных шпильках.

– Ну да. О Дариане.

А Дариан тут каким боком?!

Подумав, я посторонилась. Надеюсь, бандиты разумнее этой пьяной дурехи и не надумают взять ее в заложницы. Впрочем, к полиции-то у них требований никаких, а лично мне Дэнни всяко дороже сумасбродной дочки прокурора.

Мисс Кавендиш на ногах держалась почти твердо. По всяком случае, до дивана прошла как по ниточке и даже более-менее грациозно на него опустилась.

Интересно, а гангстеры где притаились? Гостиная у меня полупустая, тут нет громоздких шкафов, письменных столов или ширм, где так удобно прятаться. Не за диван же они втиснулись! Словно отвечая на мой вопрос, колыхнулась штора. Теперь ясно: хлипкий бандит засел тут, а громила, по-видимому, на кухне.

Гангстеры сидели тихо, как мышки. По-видимому, нежданная гостья не на шутку их заинтересовала, и тут я от них не отставала.

Мисс Кавендиш сидела, тяжело дыша, и не подозревала о грозящей нам обеим опасности. Смотрела она в одну точку, ничего не замечая вокруг. Даже не обратила внимания на две кофейные чашки, неопровержимое доказательство, что я дома не одна.

Наконец я не выдержала:

– Так о чем вы хотели поговорить?

Мисс Кавендиш сложила на коленках подрагивающие руки. На пальце у нее все еще красовалось помолвочное кольцо с крупным, даже вульгарным, бриллиантом.

– Дариан не убивал! – выговорила она с нетрезвой убежденностью.

Даже сейчас она была очаровательна: круглые голубые глаза, золотистые кудряшки, милое личико, пожалуй, чуть-чуть слишком вытянутое, бело-розовая кожа, напоминающая изысканный фарфор. А главное, ни проблеска ума во взоре, что, говорят, мужчинам очень нравится.

Мисс Кавендиш прикусила нижнюю губу и закончила похоронным тоном:

– Дариана увезла полиция. Они думают, это он!

– Глупости, – отмахнулась я, а потом сообразила.

Там ведь действительно была полиция, инспектор Рэддок со товарищи. Надо думать, соседи все трактовали однозначно.

– Я так боюсь, – не слушая, созналась она подрагивающим голоском. – Ужасно боюсь, что полиция… Папа говорит, они всегда докапываются до истины!

– Да что они могут раскопать? – рассердилась я. – И вообще, Дариана вовсе не арестовали…

Я осеклась, не желая сообщать бандитам, куда он подевался. Ведь брат Дэнни куда лучший заложник, чем какая-то там кузина.

– Вы не понимаете! Они узнают про нас с ним!

Чтобы занять руки, я взяла чашку и сделала глоток давно остывшего кофе.

– Хотите сказать, Дариан за вами ухаживал?

Или наоборот, она за ним бегала? Впрочем, этого я озвучивать не стала.

– Ах, не делайте вид, что ничего не поняли, – фыркнула она, рассеянно взглянув на столик. – Мы любовники… точнее, были ими.

Я вытаращила глаза, за гардиной как-то странно хрюкнули.

– Что-что? – переспросила я, думая, что ослышалась. Мало ли, что померещится с устатку?

– Любовники, – повторила она раздельно, глядя на меня невинными голубыми глазами. – Ну, вы понимаете?

– Понимаю, – кивнула я, пытаясь собраться с мыслями. Любовная связь между этой безмозглой куклой и Дарианом? Хотя она мила, с этим не поспоришь. Или я попросту ревную?

– А потом я влюбилась в Лайонела. – Она обняла диванную подушку и прижала ее к груди – надо думать, вместо плюшевого мишки. Чего-чего, а мягких игрушек у меня не водилось. – Дариан так страдал, бедняжка!

Я с трудом подавила улыбку, хотя ситуация, прямо скажем, к веселью не располагала. Страдающий Дариан, надо же такое придумать!

Или милая девушка напропалую лжет, внушая нужную ей мысль? Но зачем?

– Чего же вы хотите? – поинтересовалась я, устало потирая виски. – И почему пришли именно ко мне?

– Вы же кузина Дариана! – удивилась она простодушно, хлопая длинными ресницами. – И вы детектив, вы сможете доказать, что наша любовь тут ни при чем. Дариан не убивал Лайонела, потому что он никогда, никогда не причинил бы мне боль!

Гангстер за занавеской фыркнул, а я, поморщившись, спросила напрямик:

– То есть вы надеетесь утаить ваш роман?

Мисс Кавендиш посмотрела на меня неожиданно трезвым взглядом и спросила:

– Вы меня осуждаете?

– Глупости, – отмахнулась я рассеянно. – Я и сама, кхм…

– О, – ее красивый ротик округлился. Она покосилась на сиротливо стынущую вторую чашку и, кажется, немного покраснела. – Я помешала? Простите.

– Помешали, – согласилась я, не став уточнять, кому. – Но это не столь важно. Скажите, а почему вы считаете, что полиция не отыщет настоящего убийцу?

Мисс Кавендиш, шмыгнув носом, полезла в сумочку.

Я даже дыхание затаила, ожидая увидеть что угодно: револьвер, уличающее письмо, интимную фотографию… Она всего лишь вынула сигареты.

Кажется, перевели мы дух вместе – я и гангстеры. Громила, окончательно обнаглев, покинул убежище на кухне и подглядывал за нами из коридора.

– Я не верю полиции, – заявила она, нервно прикуривая. Сигарета ходуном ходила в ее тонких пальцах с миндалевидными ноготками. – Они даже не сумели определить, от чего умер бедный Лайонел!

– Почему вы так решили? – неподдельно заинтересовалась я. – Насколько мне известно, причиной смерти стала несовместимость лекарств.

Она покачала головой.

– Лайонел не принимал лекарств. Он был абсолютно здоров, понимаете? Абсолютно!

– Вы уверены? – поинтересовалась я как можно деликатнее. – Многие не хотят сознаваться в своих болезнях.

Некоторое время она молча курила, потом открыто взглянула мне в лицо.

– Потому что я потребовала от него справку. – Подкрашенные розовой помадой губы дрогнули. – Я панически боюсь всяких болезней, особенно заразных. Понимаете, моя мама и сестры… они…

– Не надо! – я вскинула ладонь. – Вижу, вам тяжело об этом говорить.

Она судорожно кивнула и буквально размазала по пепельнице окурок.

– Лайонел посмеялся, – выговорила она дрожащим голосом. – Но справку принес, на бланке и со всеми печатями.

М-да. Зря она так свято верит в правдивость написанных слов. Такому прожженному крючкотвору, как покойный Далтон, не составило труда обзавестись отличной липой или попросту заплатить доктору.

Во всяком случае, такой вариант выглядит куда реалистичнее, чем ошибка полицейского врача. Тем более что старые знакомые убитого о его болезни были осведомлены.

Мисс Кавендиш вдруг подалась вперед и порывисто схватила меня за руку.

– Мисс Корбетт, вы же им не позволите? Не дадите им отобрать у меня еще и Дариана? Теперь, когда Лайонел мертв…

В больших голубых глазах набухли хрустальные слезы. Сдается мне, для Дариана было бы лучше в самом деле оказаться в, кхм, полицейских застенках. Временно, разумеется.

Девица тем временем вознамерилась затопить мою квартиру слезами.

– Успокойтесь! – велела я строго, прикидывая, не надавать ли ей пощечин. У меня и без этой дурехи хватало проблем. Взять хотя бы гангстеров, от души наслаждавшихся представлением. – Дариана никто не арестовывал. Он… отравился несвежими пирожными.

– О, – мисс Кавендиш приоткрыла ротик, но рыдать, хвала богу, перестала. – Но ведь там была полиция! Мне точно сказали, там был инспектор Рэддок.

– Была, – вздохнула я, на ходу вплетая в ложь щедрую порцию правды. – Видите ли, у меня роман как раз с инспектором Рэддоком. Сегодня мы были в ресторане, и вместе поехали к моему кузену, когда узнали, что он отравился.

Кажется, получилось складно.

– О-о-о! – простонала она в панике и смятенно огляделась, отчего громила поспешил скрыться на кухне. – Значит, инспектор тут?.. Он слышал?

– Нет, – вздохнула я с непритворным сожалением. – Но может появиться в любой момент.

Намек незваная гостья поняла – вскочила, заверила, что ей давно пора и умчалась, стребовав с меня клятву во что бы то ни стало обелить честное имя Дариана. Я легко дала обещание, тем паче что это совпадало с моими собственными намерениями.

Уф. Я заперла за ней дверь и устало прислонилась к стене. Свет снова погас – подумать только, какие застенчивые бандиты! – и в темноте хлипкий гангстер спросил напряженно:

– Это правда? У вас роман с Энди Рэддоком?

Я подняла брови. «Энди»?

– Правда. Неужели это как-то повлияет на ваши действия?

Он продолжал допытываться:

– Рэддок сегодня придет?

– Да, – солгала я быстро.

Впрочем, почему «солгала»? Давно перевалило за полночь, и сегодня мы с Рэддоком непременно встретимся, тем более что в заложниках у меня остался его пиджак.

Вот он – шанс! Если сюда в любой момент может ввалиться полицейский, не лучше ли бандитам поскорее ретироваться? Они тоже это сообразили и принялись вполголоса шушукаться в темноте.

– Да врет она! – прогудел громила. – Изворачивается.

А он не такой дурак, каким кажется.

– Я не почуял лжи, – убежденно возразил хлипкий. – Разве что насчет пирожных что-то такое было, но нас это не касается.

Ничего себе, редкий талант у этого типа! Таким самое место в полиции… Впрочем, бандиты тоже нашли ему применение.

– Мисс Корбетт! – окликнул меня хлипкий, перекрывая бубнеж громилы, который все хотел допросить меня с пристрастием. Сдалась я ему! Мистер Х же, напротив, сделался очень вежлив. Неужели имя Рэддока повлияло? – Пожалуйста, отвечайте «да» или «нет». Вы знаете, где прячется Дэнни Корбетт?

– Нет! – повторила я со вздохом. Да отцепятся они от меня наконец? – Джентльмены, конечно, очень невежливо выпроваживать гостей, но я зверски устала. Быть может, мы продолжим беседу в другой раз? Заверяю вас, я представления не имею, где сейчас Дэнни и где он был последние три дня. Такой ответ вас устроит?

Разумеется, не устроил. Но они так и не придумали, что еще можно из меня выжать.

Посулив оторвать мне ноги, если соврала (инициатива громилы) и пообещав неплохое вознаграждение за сведения (а я-то думала, что хлипкий умнее), они наконец вымелись из моей квартиры.

Позабыв даже умыться, я на ходу разделась и с блаженным вздохом упала на прохладные простыни.

Спа-а-ать!

* * *

Проснулась я поздно. Поморгала, щурясь от бьющего в глаза солнца – почему я не задернула на ночь шторы? – и села на постели, разом все вспомнив. Ресторан, пирожные, Дариан, мисс Кавендиш, гангстеры…

Как была, в неглиже и босиком, я выскочила в холл. Дверь оказалась заперта, в квартире порядок, насколько он возможен с моей ленивой горничной. А жаль, незваные гости могли бы оставить следы грязных ботинок, порадовать полицию.

Хмыкнув, я полезла в обувной шкаф. Пакет Дэнни лежал там, где я его оставила, по виду нетронутый. Выходит, те двое в самом деле разыскивали моего дорогого напарника, а не его посылку. Любопытно, что в ней – бриллианты, улики, компромат? Памятуя, что любопытство сгубило кошку, заглядывать внутрь свертка я не стала, сунула его обратно в тайник между туфель. Не в сейф же прятать, туда сунутся первым делом.

Сварив кофе, я вернулась в кровать, обдумывая на свежую голову вчерашние бурные события. Жаль, что вечером я была уже мало способна на сколь-нибудь осмысленную реакцию, даже толком не испугалась, мечтая лишь поскорее выпроводить гостей и завалиться спать.

Теперь же, за крепким кофе и сигаретой, я вдруг обнаружила, что меня изрядно потряхивает.

Успокоиться удалось не сразу. По правде говоря, я немного пришла в себя, лишь закутавшись в пиджак Рэддока, вчера небрежно брошенный на кресло. Знакомый горьковатый аромат бальзамом пролился на мои истрепанные нервы. Надо думать, хороша я была в сером мужском пиджаке поверх тоненькой шелковой комбинации. Хоть в кино снимай.

Усмехнувшись, я поставила на тумбочку чашку с недопитым кофе и, украдкой потершись щекой о шерстяную ткань, пошлепала к телефону. Нужно рассказать обо всем инспектору, не так ли? И не забыть упомянуть, как тот щуплый гангстер при упоминании имени Рэддока преисполнился ко мне уважения.

Увы. Вежливый лейтенант на том конце провода выслушал меня, однако помочь оказался бессилен. Инспектор с самого утра (а сейчас дело приближалось к полудню) умчался расследовать другое убийство. Лейтенант сообщил лишь, что с Дарианом все в порядке и яда в пирожных не обнаружено, присовокупил к этим утешительным сведениям просьбу Рэддока встретиться вечером и вежливо меня спровадил.

Я опустила трубку на рычаг и крепко задумалась. Разумеется, инспектор ведет не одно дело – кто бы ему позволил! – но мне недосуг дожидаться, пока у него дойдут руки до убийства Далтона. Попробую разобраться сама.

Итак, что у меня есть? Гангстеров пока отодвинем в сторонку, тут они задействованы разве что опосредованно.

Схватив блокнот, я открыла его на чистой странице и принялась писать: «Цветочный магазин, курьер, официант, трое гостей». Поставила точку и крепко призадумалась. Магазином и курьером пусть занимается Рэддок, у меня для таких поисков не хватит ни времени, ни ресурсов. Даже если привлечь себе в помощь парочку частных детективов, толку с них все одно будет меньше, чем с оравы полицейских.

Версия, что убийца – официант тоже казалась мне сомнительной. Едва ли этот храбрящийся бедолага способен кого-то хладнокровно отравить, да еще так хитро. К тому же официант не мог знать, какое лекарство употреблял Далтон.

Если припомнить мои же выкладки, лилии этой дрянью полил, скорее всего, кто-то из «друзей» Далтона, сидевших с ним за одним столом. Вопрос лишь в том, кто: невеста, будущий компаньон или его сестра? У каждого из них имелась возможность, когда остальные отлучались танцевать, курить или пудрить носы.

Невесту, по здравом размышлении, можно отбросить. Девушка, очевидно, недалекая, и вряд ли была способна на столь коварный план. К тому же я не могла навскидку придумать ей мотив избавляться от Лайонела. Разлюбила? Так силком под венец никто не тянет, мисс Кавендиш вправе разорвать помолвку в любой момент.

Оставались брат и сестра Брукс, к которым не так-то легко подобраться. Лично расспросить Джорджа и Джорджину не было возможности, да и зачем? Глупо надеяться, что опытные юристы сболтнут лишнее. Лучше всего навести справки через ассоциацию адвокатов, только как? В другое время это было бы проще простого – нужному человеку меня представил бы Дариан. Однако теперь он помочь не мог, поскольку куковал в больнице (кстати, надо бы его навестить).

Еще немного поразмыслив, я составила план и принялась обзванивать знакомых.

* * *

Мисс Булман, кодификатор городской ассоциации адвокатов, согласилась встретиться со мной за обедом. Пришлось мчаться сломя голову, и я не успела накраситься и даже толком причесаться. Наверное, это к лучшему, ведь многие стареющие особы крайне ревнивы к чужой молодости и красоте. Поскольку я была отнюдь не юна и не очень-то красива, мисс Булман отнеслась ко мне благосклонно.

Милая пожилая леди, кругленькая и бело-розовая, как зефир, жевала с таким видом, словно ничего вкуснее еле подрумяненных тостов сроду не едала, а слабенький несладкий чай доставлял ей видимое наслаждение.

– Попробуйте, попробуйте! – хлебосольно предложила она, намазывая тост мармеладом. – Вам надо много кушать, вы такая худенькая.

Она смотрела на меня с таким приторным умилением, что хотелось заесть его чем-то кислым.

– Спасибо, не надо, – я мужественно отпила ужасного чая, стараясь не морщиться, и вздохнула тяжко-тяжко: – Я на диете.

Полненькая мисс Булман тут же расцвела, уверившись, что мне тоже приходится себя ограничивать, и наконец перешла к делу.

– Мне сказали, вы интересуетесь Джи-Джи? – благожелательно произнесла она, поглядывая на меня поверх очков.

– Простите, кем? – не поняла я.

Мисс Булман тоненько жеманно хихикнула.

– Джорджем и Джорджиной, мы их так называем для краткости.

– Да, – кивнула я, мужественно сделав еще глоток чая. Надо ведь укрепить дружеские связи. – Я занимаюсь расследованием убийства вашего коллеги, Лайонела Далтона.

– Такая трагедия! – подхватила мисс Булман, качая головой. Седой пучок на ее затылке мелко подрагивал. – Такой молодой… талантливый… очаровательный.

Все это она умудрилась произнести, бодро работая челюстями.

– Хм, – немного поколебавшись, я решила открыть карты: – Позвольте говорить начистоту?

Взгляд мисс Булман на мгновение сделался острым, потом на ее глаза словно опустился бархатный занавес доброжелательности.

– О, разумеется!

– Спасибо. Согласитесь, мистера Далтона вряд ли убили за то, что он был человеком милым и очаровательным. Поэтому я бы хотела узнать, скажем так, о менее привлекательных чертах его натуры.

– По правде говоря, не все любили юного Далтона, – после некоторого колебания сообщила мисс Булман, покачав головой. – Очень напористый был мальчик, очень пробивной.

– Беспринципный, – перевела я.

Подумав, она кивнула.

– Если угодно, то да. Младший Далтон был весьма честолюбив, стремился любой ценой взобраться на верхушку. Он не понимал, что не все можно получить с наскока.

Я подобралась.

– Что же он хотел получить?

Мисс Булман чуть поморщилась – моя прямота не пришлась ей по вкусу – однако ответила:

– Вакантное место в квалификационной палате. Не знаю, заинтересует ли вас, что именно Джорджина Брукс ему активно в этом способствовала.

– Зачем? – поразилась я.

Ведь не из чистого же человеколюбия Джорджина толкала покойного Лайонела наверх, помогая ему сделать блестящую карьеру!

Мисс Булман пожала округлыми плечами.

– Должно быть, он хорошо заплатил. Джорджина умна и куда талантливее своего брата, к тому же в нашей среде она знает каждую собаку. Между нами, известность и положение Джордж Брукс приобрел именно ее стараниями. Поговаривают, она ему даже речи для суда писала. Однако с Лайонелом Далтоном она дала маху. Голосование через неделю, но давно стало ясно, что он не пользовался особой популярностью.

– Значит, он потерпел поражение? – усомнилась я.

В ресторане Далтон вовсе не выглядел несчастным (разумеется, до того, как захрипел и упал замертво), напротив, был даже чересчур оживлен. Наши столики располагались по соседству, и я волей-неволей обращала внимание на веселого джентльмена.

– Конечно, нет! – заявила мисс Булман энергично. – Меня просили быть с вами откровенной, так что расскажу все, как на духу.

– Спасибо, – я даже дыхание затаила, боясь спугнуть удачу.

– Младший Далтон понял, что помочь ему Джорджина не сумеет, и принялся обхаживать мисс Кавендиш, – сообщила мисс Булман, прихлебывая чай. – Прокурор Кавендиш очень влиятелен, знаете ли.

Выходит, покойный Далтон не просто так ухлестывал за Джулией Кавендиш? Или тут корыстный интерес совпал с велением сердца?

– Простите мое невежество, – произнесла я смиренным тоном пай-девочки. – А чем так ценна эта вакансия?

Тонкие брови мисс Булман взметнулись чуть не на середину лба.

– Разве вы не знаете?

Я покачала головой. Стала бы я иначе спрашивать.

– Квалификационная палата дает разрешение на адвокатскую практику, – объяснила она веско. – Вы ведь понимаете, какие при этом открываются возможности?

Переварив весьма прозрачный намек, я медленно кивнула, стараясь держать себя в руках. Надо же, каким бесценным источником сведений оказалась эта престарелая дама-кодификатор! Значит, Далтон рвался к корыту, рассчитывая на взятки, тайную власть и прочие приятные моменты. И помогала ему ни кто иная, как мисс Джорджина Брукс.

Только вот ума не приложу, какой ей тогда резон убивать Далтона? Вряд ли он вздумал ее шантажировать.

– Между нами говоря, деточка, – продолжила мисс Булман доверительно, – об этой его аллергии знали все.

– Все? – поразилась я, припомнив, как нынче ночью Джулия Кавендиш била себя в грудь, отрицая болезнь жениха.

– Это, конечно, слишком громко сказано, – поправилась она. – Но в офисе ассоциации множество гиппеаструмов, очень уж любит их миссис Ворм, супруга нашего председателя. А еще у нашего крыльца целая клумба лилий. К тому же на банкетах юный Далтон всегда просил, чтобы в его кушаньях не было меда и цитрусовых. Знаете ли, при таких обстоятельствах затруднительно не догадаться.

Она приятно мне улыбнулась, и я в очередной раз подивилась, как обманчива бывает внешность. За безобидной наружностью старой леди скрывались острый ум и недюжинная наблюдательность.

– А лекарство свое он никому не показывал?

Про себя я взмолилась, чтобы хоть это покойный скрывал, иначе круг подозреваемых одним махом расширится невесть на сколько.

– При мне – нет, – призналась мисс Булман с некоторым сожалением. – Однако наверняка это было самое модное и дорогое средство. Юный Далтон был очень чувствителен к таким вещам.

Я кивнула, соглашаясь с очередным метким наблюдением. Судя по отзывам его друзей и знакомых, убитый был из тех, для кого чрезвычайно важно даже в мелочах демонстрировать свое положение. Нельзя было представить на нем недорогие часы или, скажем, запонки со стразами.

– А что вы можете сказать о мисс Брукс?

Мисс Булман тут же замкнулась в себе, по-видимому, вспомнив, что с Джорджиной ей еще предстоит работать. Прожевала кусочек тоста и сказала рассудительно:

– Как я уже говорила, она умна и очень талантлива. При иных обстоятельствах она сама могла бы претендовать на это место, но женщине никогда не позволят занимать серьезные должности, она может быть только правой рукой брата или мужа. Так что выше нынешнего положения доверенного секретаря Джорджине Брукс не прыгнуть. Поверьте, мисс Корбетт, я рассказала все, что могла.

Потрясающая точность формулировок. Не «все, что знала», а «все, что могла». Впрочем, чего еще ждать от юристов?

– Последний вопрос, – попросила я, с облегчением отставив ужасный чай. – С кем дружит мисс Брукс?

– Дружит? – удивилась она. – По правде говоря, затрудняюсь ответить. Джорджина со всеми держится приветливо, но откровенничать не склонна. Во всяком случае, я ее близких друзей не знаю.

– А кто может знать больше?

Мисс Булман покачала головой, и я предположила, цепляясь за соломинку:

– Личная портниха? Косметичка? Или, быть может, парикмахер?

Ведь наверняка не я одна поверяю личные тайны своему мастеру! Надо бы, кстати, попридержать язык.

– Парикмахера я знаю, – ответила она, немного поразмыслив. – Если вам это поможет, Джорджина раз в три дня делает укладку вон там, у Розмари.

Она махнула рукой в сторону салона. Вывеска была отлично видна с террасы, на которой мы сидели.

Порадовавшись такой удаче, я принялась благодарить и расшаркиваться.

* * *

Разговорить парикмахера оказалось непросто, и все же идея была гениальной. Пришлось прибегнуть к лести и подкупу, зато теперь у меня имелись воистину бесценные сведения. Заодно мне сделали недурную укладку, хотя Розмари Фиш до моей мисс Келли было далеко.

Выйдя из парикмахерской, в ближайшем ресторанчике я выпила чашку кофе и съела пирожное, поскольку нервы мои отчаянно нуждались в подкреплении, а нёбо молило смыть вкус отвратительного чая, выпитого в компании мисс Булман. Впрочем, мерзкий напиток – не слишком высокая цена за столь важную информацию.

Оставалось два с половиной часа до встречи с Рэддоком. Можно употребить это время с пользой, например, проведав Дариана. Идти к нему не хотелось, хотя того требовали элементарные приличия, кроме того, были вопросы, на которые дать ответы мог лишь он сам. Любопытство перевесило и я, поймав такси, направилась в больницу, куда увезли моего драгоценного кузена.

Само собой, муниципальными заведениями с колючими одеялами, серыми простынями и удобствами в конце коридора Дариан пренебрег. Средств ему вполне хватало на комфортабельную палату в частной клинике. Здесь все было не в пример симпатичнее: солидное здание окружали аллеи с лавочками и уютными беседками, на балконах палат виднелись роскошные горшки с цветами, играла тихая приятная музыка.

Сразу заходить я не стала – собираясь с духом, минут десять курила в сквере у входа, расхаживая туда-сюда и повторяя про себя, что нужно выяснить у Дариана. В его присутствии из моей головы зачастую испарялись все мысли, так что такая мера была не лишней. Для верности следовало записать в блокнот, но я вообразила, как при разговоре подглядываю в шпаргалку и… Словом, перебор.

Посмеявшись над собственной нерешительностью, я направилась к дверям и едва не столкнулась на входе с красивой зеленоглазой блондинкой, пулей вылетевшей из здания. Я едва успела посторониться, но вместо извинений девушка метнула на меня гневный взгляд и, фыркнув, еще ускорила шаги, направляясь к лимузину, припаркованному неподалеку. Водитель распахнул перед нею дверь роскошного авто, девушка уселась, машина плавно тронулась с места, и лишь тогда отмерла и я. Ну и дела!

Я так задумалась, проходя по лестнице, что опять чудом избежала столкновения.

– Простите, – виновато улыбнулась я девушке в накрахмаленной форме медсестры. – Я ищу мистера Дариана Корбетта, моего кузена, и, кажется, немного заблудилась.

Это было правдой: в сверкающих чистотой коридорах было тихо, а стойку дежурного я, видимо, проглядела.

– Ничего страшного, – она приветливо улыбнулась мне в ответ. – Пойдемте, я вас провожу.

Поблагодарив, я проследовала за ней в конец коридора, где на стуле у входа сидел полицейский в форме. Внимательно изучив мои водительские права, он разрешил мне войти.

Палата оказалась роскошной, ничуть не уступающей гостиничному номеру в фешенебельном отеле. Ноги утопали в ворсе пушистого ковра, сквозь шелковые занавеси струился золотистый свет, мягкие кресла у окна звали устроиться поудобнее. В одном из них сидел Дариан, выглядевший совершенно как обычно: тщательно выбрит, облачен в дорогой костюм и застегнут на все пуговицы.

Несмотря на это, выглядел Дариан ошеломленным. Исчезла самоуверенная мина, которая ранее казалась налипшей на его лицо, как коровья лепешка на сапог.

– Здравствуй! – сказала я преувеличенно радостно, когда медсестра тихо притворила за мной дверь. – Как самочувствие?

Дариан явственно вздрогнул, пригладил волосы рукой и обратил на меня рассеянный взгляд.

– Благодарю, все хорошо, – ответствовал он машинально, пялясь мне за спину.

– У тебя недавно была невеста? – обронила я самым небрежным тоном, на который была способна.

– А? Была…

И такой странный сделался у него голос, что я присела в соседнее кресло, не дождавшись разрешения. Плевать на манеры!

– Мы с мисс Стоунвилл встретились у входа. Она выглядела весьма взволнованной.

Я вспомнила гневное выражение лица маленькой блондинки. «Взволнованной» – это мягко сказано.

– Еще бы, – буркнул Дариан. – Она же только что меня бросила!

В его голосе звучало искреннее удивление.

– Какой ужас! – посочувствовала я донельзя фальшиво, даже не пытаясь разобраться в сумбуре чувств, поднявшихся во мне при этом известии. – Не переживай, вы наверняка скоро помиритесь.

Самой противно, насколько банально это прозвучало.

– Вряд ли, – Дариан дернул кадыком. – Эмили столкнулась здесь с Джулией и…

Он осекся, сообразив наконец, кому это выкладывает.

– Джулией Кавендиш? – уточнила я, подняв брови. Решительная девушка.

– Откуда ты… – вырвалось у него.

Дариан замялся, пытаясь сообразить, под каким соусом подать мне эту историю.

– Не напрягайся, – посоветовала я с едкой иронией. – Вчера она ко мне заходила – я имею в виду, мисс Кавендиш – и выложила все о вашей любовной связи.

Он уставился на меня в ужасе.

– Лилиан, ты не должна говорить о таких вещах! – сообщил он назидательно.

Я горько усмехнулась. Очнулся!

– Тебе позволительно этим заниматься, а я не могу даже обмолвиться? Странно, не находишь?

– Не нахожу. – Дариан нервическим жестом поправил галстук. – Я – мужчина, Лилиан.

– О, это я заметила, – хмыкнула я, пытаясь успокоиться. – Послушай, а чего ты, собственно, ожидал, когда просил меня о помощи? Мне что, требовалось только держать тебя за руку и сочувственно вздыхать? Уволь, эта роль не по мне. Я собираю всю доступную мне информацию по этому делу, и тебе придется с этим смириться. Я частный детектив, если ты, случаем, позабыл.

– Я помню! – отрезал он, упрямо выпятив подбородок. – Однако ты не должна забывать, из какой ты семьи, Лилиан.

Я лишь глаза закатила.

Дариана в моей жизни как-то вдруг стало слишком много: его проблемы, его общество, его женщины… Или дело тут в банальной ревности?

Во всяком случае, утешать его и служить жилеткой я не собиралась. Никто ведь не выкручивал Дариану руки и не приставлял к горлу нож, чтобы затащить в постель прелестной мисс Кавендиш!

Меня буквально подзуживало высказать все, что накипело – благо, от позорной немоты в его присутствии я, кажется, избавилась. Единственная возможность не вспылить и не наговорить лишнего – поскорее все выяснить и сбежать.

– Я рада, что с тобой все хорошо, – сказала я, резко меняя тему. – Скажи, что ты знаешь о семье Брукс? Ты ведь упоминал, что учился вместе с Джорджем? Что с ним было дальше?

Он моргнул, однако ответил:

– Их отец умер вскоре после того, как Джордж открыл практику. Не знаю подробностей, после университета мы как-то отдалились, разве что временами сталкивались в судах.

– И?

– Звезд с неба он не хватает, берет усердием и упорством. К тому же ему весьма энергично помогала сестра, особенно поначалу.

– Вот как? – пробормотала я, усиленно размышляя. Выходит, Джорджина изо всех сил пихала Джорджа вверх, а потом вдруг передумала?

– Джорджина очень сильная личность, – Дариан поморщился, как от зубной боли. В отношении места женщины он проявляет поразительное узколобие. – В тандеме с братом ведет она, это сразу заметно.

Я кивнула (это согласовывалось с моими наблюдениями и с тем, что рассказала парикмахер Джорджины) и порылась в сумочке.

– Ты не мог бы дать мне номер телефона мистера и мисс Брукс? На всякий случай.

Дариан покачал головой.

– Извини, я не прихватил записную книжку. Поищи в телефонной книге.

Я замерла с ручкой, занесенной над листком блокнота.

– Постой. Если Джордж хотел сделать карьеру… не перешел ли Далтон ему дорогу? Лайонел же претендовал на должность в квалификационной палате?

– Да, было такое, – ответил Дариан несколько удивленно.

– А что будет теперь? – спросила я с азартом. – Когда он мертв?

Брови Дариана поползли вверх.

– Думаешь, Джордж расчистил себе путь? Да ну, ерунда!

– То есть они не конкурировали?

– Конкурировали, – признал Дариан и мотнул головой. – Лилиан, это нелепо. Конечно, все считали, что эта должность достанется Лайонелу, особенно после того, как он укрепил свои позиции помолвкой с дочерью прокурора. Джордж проигрывал Лайонелу по всем статьям, но это вовсе не означает, что теперь Джордж займет эту вакансию. Найдутся еще желающие, уж поверь.

– Кто, например?

Дариан, хмурясь, смотрел мимо меня.

– Меня также прочили на эту должность, – сообщил он, и я едва усидела в кресле. – Но я пока не дал согласия.

– Почему?

Он махнул рукой.

– Я не создан для политики. Лилиан, успокойся, будь так любезна.

– Ты не понимаешь? – поинтересовалась я недоверчиво, поднимаясь, и взглянула на него сверху вниз. – Это ведь мотив! Джордж Брукс мог убить Лайонела, мешавшего ему занять вакантное место в ассоциации, и попытаться свалить вину на тебя. Вполне согласуется с обстоятельствами дела, не находишь?

– Нелепо! – отрезал Дариан, тоже встав на ноги. – Место, конечно, хлебное, однако не стал бы Джордж рисковать шеей ради какой-то должности! Он не бедствует, уж поверь.

– И все-таки я сообщу инспектору, – предупредила я, взяв со столика свою сумку. – Была рада повидаться, Дариан. Выздоравливай.

– Постой! – окликнул он, когда я уже шагнула к выходу. – Лилиан…

– Да? – я нехотя обернулась, уже не чая сбежать.

– Зачем к тебе приходила Джулия? – пытливо спросил Дариан, цепко взяв меня за локоть.

Его глаза не отрывались от моих, а тепло пальцев, ощутимое даже сквозь тонкий рукав блузки, будоражило кровь.

Подавив желание облизнуть губы, я усмехнулась.

– Она явилась ко мне с требованием вызволить тебя из полиции и доказать твою невиновность. Поскольку ты, конечно, очень страдал из-за того, что она тебя бросила, но никогда не причинил бы ей боль. Это цитата.

Дариана перекосило.

– Она что, была пьяна?

– Именно, – хмыкнула я. – Кстати, она назвала тебя бедняжкой… Фу, как не стыдно так выражаться о даме!

Передразнивая чопорного кузена, я еле сдерживала смех.

– Прощу меня простить, – спохватился воспитанный Дариан. – Я позволил себе лишнее.

Кивком приняв извинения, я объяснила:

– Думаю, она основательно приняла на грудь и решила, что тебя нужно срочно спасать.

Я сполна насладилась кислым выражением его лица.

– И поэтому поехала к тебе? – переспросил Дариан недоверчиво.

– Естественно, я же твоя кузина.

– Дэнни вообще мой брат. И тоже детектив.

Я пожала плечами.

– Послушай, откуда мне знать, что творилось в ее хорошенькой пустой голове? Быть может, Дэнни она не нашла или ко мне ей было попросту ближе. Или мисс Кавендиш не сочла возможным признаться незнакомому мужчине, что она – твоя любовница. Сам у нее спроси, если хочешь.

– Лилиан! – придушенно выдохнул Дариан.

– Что? – я раздраженно дернула локтем, вырываясь из его хватки. Он поспешно разжал пальцы.

– Я… – он отвел взгляд. – Прошу тебя, сохрани откровения Джулии в тайне.

– Я-то сохраню, – пообещала я. – Только вряд ли сама мисс Кавендиш станет молчать. Боюсь, тебе придется иметь дело с ее отцом… Надеюсь, оно того стоило, Дариан!

Коротко ему кивнув, я вышла.

* * *

– У меня новости! – сообщил инспектор с порога.

– Быть может, зайдете и выпьете что-нибудь? – предложила я, посторонившись.

– А это прилично? – усомнился Рэддок, усмехнувшись. – Вряд ли это понравится вашему кузену.

Какая муха его укусила?

– Которому из? – поинтересовалась я сухо.

– Хм… – он почесал нос. – Пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением.

Я лишь величественно (надеюсь) кивнула.

– Так что там с вашим кузеном? – задумчиво спросил Рэддок, получив свой кофе и коньяк.

– Кузеном? – переспросила я, уже сожалея о своей вспышке.

– Похоже, вы поругались с Дарианом, – Рэддок, как всегда, был удручающе проницателен.

– Почему вы решили, что именно с Дарианом, а не с Дэнни? – полюбопытствовала я, делая глоток.

– Несложная задачка, – хмыкнул инспектор. – Во-первых, с Дэнни у вас куда меньше поводов для ссор, нежели с Дарианом. Во-вторых, ваш напарник исчез и, насколько мне известно, не объявлялся… – он вопросительно взглянул на меня. Я кивнула в ответ, и Рэддок продолжил: – В-третьих, полисмен, оставленный мною у палаты адвоката Корбетта, сообщил о вашем визите.

– Блестяще, – съязвила я, по капле цедя коньяк, и отвернулась.

– Лили, – подавшись вперед, Рэддок осторожно взял меня за руку и попросил мягко: – Взгляните на меня.

Я нехотя подчинилась. Его темные глаза были полны такой заботы и участия, что мне стало стыдно.

– Простите, Эндрю, – извинилась я, сжав его теплые сухие пальцы. – Мне не следовало вымещать на вас злость.

Отступать он, конечно, не собирался.

– Что стряслось?

Я дернула плечом.

– Скажем так, я имела честь беседовать с амантой Дариана.

Во взгляде Рэддока что-то мелькнуло.

– Лили, – тихо сказал он. – Вы ведь понимаете…

– Да все я понимаю! – отмахнулась я, невежливо его перебив. Только утешений вкупе со старой песней о «мужских потребностях» мне недоставало! – Просто она… она такая дура!

Меня распирало от гнева, обиды и, пожалуй, недоумения. Не стоило и пытаться объяснить чувства, за которые мне самой было неловко.

– Досада берет? – понимающе кивнул Рэддок. – Бросьте, Лили. У вашего кузена попросту дурной вкус. Джулия Кавендиш в подметки вам не годится.

– Спасибо, – благодарно начала я. И осеклась, уставившись на него.

В уголках обветренных губ инспектора играла чуть заметная улыбка.

– Джулия Кавендиш? – повторила я эхом, состроив удивленную мину. – При чем тут она?

Выходит, Джулия умышленно бросала тень на Дариана, поведав об их связи сначала мне, а после инспектору? Не ложь – поведение кузена в том убеждало – но намеренная компрометация.

– Не надо, – попросил Рэддок, поморщившись. – Я же полицейский. Неужели вы думали, что я до этого не докопаюсь? Встречались они тайком, но для дела об убийстве их предосторожностей было недостаточно.

– А сама мисс Кавендиш об этом упомянула?

Рэддок покачал головой.

– Она, конечно, недалекого ума, но сообразила, что ее отец непременно ознакомится с делом. Или попросту не хотела стирать грязное белье на публике.

Я дернула плечом, не желая продолжать этот разговор, и резко сменила тему:

– Так что нового вы узнали? У меня тоже кое-что есть.

Усталое лицо Рэддока осветила лукавая улыбка.

– Хотите обменяться добычей? Идет. Кто начинает?

Чтобы налить себе еще кофе, ему пришлось отпустить мою руку. Прогнав мимолетное сожаление, я спросила нетерпеливо:

– Вы. Так что же?

– Мы нашли посыльного, – с места в карьер начал Рэддок. – Он чист.

– Так я и думала, – прокомментировала я вполголоса. – А цветочный магазин? Ведь курьер наверняка помнил, откуда доставил букет.

– Помнил, разумеется. – Рэддок покрутил шеей, разминая мышцы. – Цветочница тоже не причастна. Зато книги учета у нее в полном порядке. Заказчика букета она в глаза не видела, поскольку в магазин он не приходил. Прислал курьера с запиской и деньгами.

– Ловко, – одобрила я задумчиво. – А записка?

Рэддок усмехнулся.

– Сохранилась! Мы сличили ее с кое-какими бумагами в деле и… как думаете, кому принадлежит печатная машинка?

– Джорджу или Джорджине! – выпалила я, не раздумывая.

– Верно, – медленно кивнул Рэддок. – Это машинка из личного кабинета мисс Брукс. Важные бумаги она предпочитает печатать самостоятельно, не доверяя секретарше.

– Предусмотрительно.

– В итоге именно это ее и подвело, – хмыкнул инспектор. – Поскольку никто иной не имел доступа к печатной машинке, эта улика прямо указывает на мисс Брукс. Ключ от кабинета имеется только у самой мисс Брукс, она даже уборщице его не доверяет и та вынуждена наводить порядок в ее присутствии. По словам курьера, заказчицей букета была дама под вуалью, которая поймала его в центральном почтовом отделении. Такая таинственность его несколько озадачила, но ничего криминального в заказе не было, а женщина платила наличными.

– Дальше, – попросила я, хмурясь.

Удавка все плотнее завязывалась на короткой шее Джорджины Брукс.

Рэддок согласно кивнул и продолжил, глядя на чахлый кактус на подоконнике:

– Получив столь явное указание, мы начали рыть в этом направлении. И нам улыбнулась удача: в аптеке неподалеку от офиса фирмы «Брукс, Брукс и Ланкастер» мисс Джорджину Брукс опознали. Неделю назад она заказывала то самое лекарство.

Рэддок откинулся на спинку дивана, наслаждаясь произведенным эффектом. Не обманув его ожиданий, я покачала головой и проговорила удрученно:

– Как глупо.

– Именно, – кивнул инспектор. – Очень глупо. Должно быть, ее обуревали чувства.

– Нет, – возразила я. – Это не похоже на преступление под влиянием порыва.

Рэддок пожал широкими плечами.

– Я склонен с вами согласиться, Лили. И все же я должен исходить из фактов, а факты таковы: у мисс Брукс имелся яд; она знала об аллергии Далтона, что подтвердили свидетели; она лично заказала букет, который впоследствии был отравлен. Не находите, что этого более чем достаточно для ареста?

Я нехотя согласилась.

– Между нами, завтра будет готов ордер, – сообщил Рэддок, как-то непонятно поглядывая на меня. – Хотя с мотивом пока гадательно. Ума не приложу, зачем ей понабилось убивать Далтона!

– Пожалуй, в этом я могу вам помочь, – вздохнула я, удобно откинув голову на спинку.

Джорджину было жаль, но выгораживать ее я не собиралась.

– Если хотите сообщить, что Лайонел Далтон и Джордж Брукс претендовали на одну вакансию в ассоциации адвокатов, то забудьте! – отмахнулся Рэддок. – Не такая уж это важная должность, чтобы ради нее убивать. Вряд ли нам удастся убедить присяжных, что почтенный адвокат Брукс настолько возжаждал войти в эту проклятую комиссию!

Я хмыкнула: он почти дословно повторял резоны, приведенные Дарианом. Ничего удивительного, Рэддок ведь наверняка догадался его расспросить, спровадив меня домой. Кстати, не забыть бы рассказать ему о тех гангстерах. И Дариана надо предупредить, что бандиты узнали кое-что лишнее о его личных делах, в запале я это выпустила из вида.

– К тому же сама Джорджина всячески продвигала туда Далтона, а не брата, – поддакнула я рассеянно, зачем-то взбалтывая осадок в чашке. – Я не о том. Джорджина с ума сходила по Лайонелу Далтону. Полагаю, ее чрезвычайно расстроило его намерение жениться на мисс Кавендиш.

Рэддока проняло. Он выпрямился так резко, что пара капель коньяка из его бокала попали на брюки.

– Это точно? – спросил он жестко. – Или только ваши домыслы?

– Какие еще домыслы? – оскорбилась я. – Вы сами можете допросить некую Розмари Фиш, парикмахера.

– Мисс Брукс откровенничала со своим парикмахером? – недоверчиво переспросил Рэддок, уловив намек на лету.

– Надо же ей было хоть с кем-то откровенничать, – я вынула портсигар и зажигалку. Инспектор галантно помог мне прикурить, и я, поблагодарив его жестом, продолжила: – Никому в голову не пришло, что страшненькая и уже немолодая дама закрутила роман с красавцем и сердцеедом Лайонелом Далтоном. А он, быстро догадавшись о чувствах Джорджины, решил ими воспользоваться. Соблазнил ее – о, это наверняка было нетрудно! – и уговорил помочь ему с карьерой.

Рэддок молчал, глядя на меня так, что мне сделалось не по себе. Слишком понимающим был его взгляд.

– Лайонел не собирался на ней жениться, – продолжила я, промочив горло. – Хотя она могла питать такие надежды. В конце концов, когда его продвижение к желанной должности застопорилось, он дал Джорджине отставку.

– И решил подобраться с другой стороны, – понял Рэддок. – Обзавестись влиятельным тестем?

– Именно. – Во рту стало горько. О, как я понимала Джорджину! – Конечно, мисс Брукс это не понравилось. Безответная любовь способна толкнуть на безумства, а Лайонел Далтон к тому же сознательно играл ее чувствами. И этот унизительный обед, на котором Лайонел намеревался познакомить свою любовницу со своей же невестой… Неудивительно, что она могла его убить!

Припомнив, с каким хладнокровием она держалась там, в ресторане, я уважительно покачала головой. Другая женщина закатила бы истерику, а мисс Брукс не только сама не наговорила лишнего, но и удержала от глупостей брата.

– Редкое самообладание, – вторил моим мыслям Рэддок. – Значит, вы думаете, что Далтона убила мисс Брукс, из ревности?

Я задумчиво смотрела на него.

– Джорджина умна. Кем надо быть, чтобы напечатать уличающую записку на своей личной машинке? Чтобы самой заказать яд в двух шагах от конторы? С учетом веского мотива для убийства, это значит фактически подписать себе смертный приговор. Согласитесь, можно было обстряпать все куда аккуратнее.

– Тем не менее, букет заказала именно она, – возразил Рэддок. – И яд тоже. Это установлено. Причем эти чертовы цветы – простите, Лили – она заказывала тайно, а это о многом говорит. И вспомните, официант утверждал, что букет оставили именно по ее настоянию.

– Это был всего лишь жест оскорбленной женщины. – парировала я живо. – Вы говорили, что Дариан и Джулия скрывали свой роман, но не рассчитывали, что в этом будет копаться полиция? Думаю, тут то же самое. Похоже, она не думала, что дело дойдет до сличения кареток. А ведь она адвокат и знала, что при расследовании убийства это сделают непременно!

Рэддок почесал нос.

– Полагаю, вы совершенно правы, Лили. – заявил он неожиданно. – Но проблема в том, что все улики указывают на мисс Брукс.

– Вы не верите, – вдруг поняла я и закинула ногу на ногу. – Что подсказывает вам ваше чутье, инспектор?

Он вздохнул.

– Вы правы, Лили, – повторил Рэддок, играя желваками на скулах. – Но как официальное лицо я ничего не могу поделать. Завтра мисс Джорджина Брукс будет арестована по подозрению в убийстве… если до тех пор не выяснится что-либо, опровергающее это обвинение.

И кинул на меня столь выразительный взгляд, что и Джулия Кавендиш бы догадалась. Кхм, кажется, это имя станет для меня нарицательным.

– Понимаю, – медленно проговорила я и поднялась. – Вы должны меня извинить, инспектор. Я совсем позабыла об одном срочном деле.

– Вас подвезти? – предложил Рэддок, пряча улыбку.

Я покачала головой:

– Не стоит, я возьму такси.

Тогда он сможет с чистой совестью поклясться, что о моих намерениях ничего не знал.

* * *

Выпроводив Рэддока, я сделала несколько звонков. Раздобыть нужный адрес оказалось несложно, и ровно в девять вечера такси остановилось у небольшого особняка.

У дома имелось два отдельных входа – должно быть, при всей родственной любви брат с сестрой предпочитали обособляться хотя бы частично. Особняк выглядел ухоженным даже по самым взыскательным меркам: живая изгородь тщательно подстрижена, газоны безупречно зелены, на дорожке, окруженной кустами роз, ни соринки. Вокруг крыльца красовались цветочные горшки, старомодный колокольчик на двери начищен до блеска.

Отпустив такси, я некоторое время колебалась. В полученном мною адресе не было указаний, какую часть дома занимает брат, а какую сестра. Впрочем, установить это оказалось несложно: едва ли мужчина повесит в спальне розовые занавески. А мисс Брукс, похоже, отличалась прямо-таки патологической любовью к розовому, его оттенки от лососевого до пыльной розы украшали все окна.

Я позвонила. Дверь тут же отворилась, и на меня с любопытством посмотрела веснушчатая девица в выглаженной форме горничной.

– Мое имя – мисс Лилиан Корбетт, – представилась я, протягивая ей свою визитку. – Я хотела бы немедленно встретиться с мисс Брукс по очень важному делу. Прошу вас, передайте это своей хозяйке.

На обороте я заранее написала: «Л. Д. + Д. Б. =??» Я подумывала дополнить этот немудреный шифр классическим сердечком, пронзенным стрелой, но отказалась от этой мысли. Ни к чему посвящать в личные дела Джорджины любопытную прислугу.

– Да, мисс! – она сделала книксен. – Прошу, обождите в гостиной.

Комната, куда она меня привела, оказалась женственной до тошноты. Бело-розовое убранство напоминало кремовый торт: многочисленные шелковые оборки на покрывалах, вышитые подушки, розы на обоях. Даже печатная машинка на столике в углу была прикрыта вязаной салфеткой.

Я усмехнулась, разглядывая декоративную посуду на открытых полках. Чего тут только не было! Чайники в виде цветка мака, капустного кочана, перламутровой раковины, языческого божка…

– Добрый вечер, – произнес за моей спиной неприятный холодный голос. – Вы интересуетесь моей коллекцией?

– Она очаровательна, – ответила я, оборачиваясь. – Добрый вечер, мисс Брукс.

– Чем могу быть вам полезна? – поинтересовалась хозяйка, даже не предложив мне сесть.

В ее блеклых глазах стыл лед, а сухая пергаментная кожа натянулась на скулах.

– Это скорее я могу быть вам полезна. Вы уделите мне полчаса?

Поколебавшись, она указала на диван и велела горничной подать чай.

– Прошу. Что за странную записку вы мне передали? Я не представляю, о чем речь.

Я медленно покачала головой.

– Тогда вам следовало бы отказаться меня принять, – пожурила я мягко. – Мисс Брукс, давайте говорить откровенно.

Ее тускло-серые, как олово, глаза блеснули.

– Я готова выслушать вас, мисс Корбетт, но ответной исповеди обещать не могу.

Я посмотрела на ее неказистую фигуру, уродливой кляксой пятнающую розовый атлас покрывала, и начала издалека:

– Мисс Брукс, вы сумели многого добиться, избрав вовсе не женскую сферу…

– Это было моей ошибкой, – перебила она резко и махнула костистой рукой, похожей на птичью лапу. – Оставьте, прошу вас. Не хочу слышать разговоры о феминизме, я сыта ими по горло.

– Как пожелаете.

Горничная как раз принесла чай, и в разговоре наступила так необходимая мне пауза. Мой план заявить что-то вроде «мы с тобой одной крови» провалился с треском. Что же, буду откровенна – юристов это всегда выбивает из колеи.

– Мисс Брукс, – сказала я резко, когда служанка удалилась. – Завтра вас арестуют.

Чайник в ее руке дрогнул, и тонкая коричневая струйка пролилась на скатерть. Джорджина спохватилась, хладнокровно промокнула пятно салфеткой и лишь потом подняла на меня ничего не выражающий взгляд.

– Глупости.

Я пожала плечами.

– Ваше право думать, что считаете нужным. Я же знаю наверняка, что завтра утром к вам явится полиция и вас отправят в тюрьму как подозреваемую в убийстве Лайонела Далтона. – Она насмешливо скривила тонкие губы, и я закончила жестко: – Вашего любовника.

Удар попал в цель. Джорджина дернулась, на лице ее мелькнуло и исчезло выражение боли.

– Что дает полиции основания полагать, будто я как-то к этому причастна? – осведомилась она сухим отстраненным тоном.

– Заказанный вами букет. Лекарство, купленное в аптеке. Ваша любовная связь. – перечислила я, бессовестно выдавая тайны следствия.

Впрочем, тайны эти не далее, как завтра, будут во всех газетах, а я как-никак действую с молчаливого одобрения Рэддока.

Она на мгновение опустила желтые веки, потом сказала устало:

– Чушь. Лекарство я купила для тетушки, у меня имеется рецепт врача.

– Это ничуть не мешало вам воспользоваться им для убийства, – возразила я. – Послушайте, мисс Брукс. У меня нет звукозаписывающих кристаллов, можете сами в этом убедиться, – я кивнула на свою сумочку. Тонкий пуловер и облегающие мою тощую фигуру брюки не оставляли простора для версии о кристалле, спрятанном на теле. – Я просто хочу вам помочь, поскольку уверена, что вы не убивали Лайонела Далтона.

– Почему? – она вперила в меня испытующий взгляд.

Я прямо посмотрела на нее в ответ и объяснила предельно откровенно:

– Вы его любили. Вы бы не смогли его убить, даже вздумай он завести гарем и десяток детишек.

Хриплый каркающий смех вырвался из ее горла.

– Да что вы понимаете!

Она запрокинула голову, глядя в потолок. Или сдерживая набежавшие слезы?

– Больше, чем вы думаете, – я незаметно вытерла о брюки повлажневшие ладони. Что же, момент истины настал. – Я тоже не блещу красотой. Мне было семнадцать, когда я влюбилась в своего кузена Дариана. И я пронесла это никому не нужное чувство через все эти годы. Вы правда думаете, что я не могу вас понять?

Ее голова дернулась, и Джорджина скептически взглянула на меня.

– Вы любите Дариана Корбетта, адвоката?

Я горько улыбнулась и ответила просто:

– Да.

Она нахмурилась, на высоком лбу собрались складки.

– Помнится, он помолвлен с мисс Эмили Стоунвилл?

Я молча кивнула, не став посвящать визави в семейные дела.

Джорджина покусывала губы и, сама того не замечая, нежно поглаживала чайник – видимо, жемчужину коллекции, в виде сложившего крылья лебедя.

– Что же, – произнесла она наконец, устремив на меня холодный взгляд. – Я была не права, кое в чем мы с вами похожи. Однако вряд ли вы пришли сюда, чтобы поговорить об этом.

Я глубоко вздохнула и проговорила ровным тоном:

– Мы с инспектором Рэддоком не верим в вашу виновность. Однако что-либо предпринять для разоблачения истинного убийцы можно лишь сейчас, пока вы на свободе. Ваш арест свяжет руки полиции, поскольку дело будет передано окружному прокурору и, разумеется, искать иных подозреваемых инспектору не позволят. Вы это понимаете, не так ли?

– Понимаю, – она взяла чашку и поднесла к своим тонким губам, подкрашенным нежно-розовой помадой – еще одна тщетная попытка придать внешности хоть толику женственности. – И что дальше? Вы знаете, кто убийца?

– Знаю, – ответила я просто. – И вы тоже знаете.

Собой она владела превосходно, само хладнокровие.

– Мисс Корбетт, хватит загадок. Говорите, что считаете нужным, и оставьте меня в покое.

– Хорошо. – Я чуть подалась вперед и, поймав ее взгляд, проговорила жестко: – Мисс Брукс, бессмысленно отрицать, что лилии заказали вы. Вы достаточно осведомлены о работе полиции и должны понимать, что ваши дом и офис уже взяты под наблюдение. Как только следователь изымет вашу печатную машинку и сравнит ее шрифт с запиской, переданной в цветочный магазин, ваша причастность станет бесспорной. Есть и другие обстоятельства, указывающие на вас. Убийца должен отвечать следующим признакам: быть осведомленным об аллергии Далтона; неплохо разбираться в медицине; иметь доступ к нужному веществу; иметь причину ненавидеть Далтона; заранее знать о лилиях, которые вынудят жертву воспользоваться своим лекарством. Вы согласны?

Она скупо улыбнулась и похвалила:

– Весьма толково, мисс Корбетт. Вы правы, я идеально подхожу по всем названным пунктам. И действительно заказала этот проклятый букет. Но я не собиралась убивать Лайонела!

Двусмысленность этой фразы явно указывала, что Джорджина вне себя.

– Вы хотели, чтобы у него случился приступ, – тихо сказала я, глядя, как она в немом отчаянии сжимает кулаки. – В присутствии его невесты, которая отчаянно боится всяких болезней. Вы всерьез надеялись расстроить свадьбу?

Она остановившимся взглядом смотрела на стройные ряды чайников.

– Не знаю, на что я рассчитывала, – призналась она каким-то неживым голосом. – Я просто не могла удержаться! Он, конечно, все понял. Только ничего у меня не вышло – Лайонел не очень хорошо выглядел, даже покашливал, но шутил и смеялся, а потом…

Джорджина умолкла.

– Подумайте, мисс Брукс, – попросила я проникновенно. – Кто кроме вас отвечает всем перечисленным требованиям?

Она не проронила ни слова, и я ответила самой себе:

– Вы знаете кое-что о медицине, поскольку ваш брат хотел стать врачом, – это я выяснила, позвонив Дариану, – а вы усердно ему в этом помогали. Впоследствии ваш отец настоял, чтобы Джордж переключился на юриспруденцию, и он не получил диплом, однако знания-то никуда не делись! Он знал и о болезни Далтона, однажды тому пришлось воспользоваться лекарством в присутствии вас обоих. Он претендовал на то же место в ассоциации, которое во что бы то ни стало желал получить Далтон…

– Замолчите! – вдруг выкрикнула Джорджина, растеряв хваленое самообладание, и сжала голову руками. – Что бы вы ни говорили, я вам не поверю. Положим, Джордж мог знать о выходке с букетом – кажется, я оставляла записку цветочнице в пишущей машинке. Но поймите, мисс Корбетт, Джордж этого не делал. Ведь он должен был понимать, что подозрения падут на меня!

Я сочувственно молчала. Этой сильной женщине досталось: измена и смерть любимого, а теперь и предательство брата.

Метнув на меня ледяной взгляд, она поднялась и подошла к телефонному аппарату. Подняла трубку и произнесла в нее:

– Соедините меня с Джейсон-роуд пять-семь-один… – долгая пауза, затем Джорджина сказала заметно помягчевшим голосом: – Добрый вечер, тетя Марджори. Как вы?.. Отлично. Надеюсь, вам подошло то новое лекарство? Что-что? Странно, Джордж обещал привезти его вам еще на прошлой неделе… Не приезжал? Ничего страшного, тетушка, не волнуйтесь. Я непременно узнаю. До свидания.

Повесив трубку, она некоторое время смотрела в стол, затем наклонилась к массивным напольным часам и вытащила из тайника почти полную бутылку.

– Будете? – предложила она сухо, не глядя на меня.

– Не откажусь, – ответила я, очень стараясь говорить равнодушно. Понять, что к чему, было несложно.

Она налила себе солидную порцию коньяка и выпила залпом, но краска так и не вернулась на ее изжелта-бледное лицо. Джорджина была юристом и не могла отрицать фактов. Она охотно дала бы им другую оценку, да вот беда – другая все никак не находилась.

– У кого имеются ключи от вашего дома, мисс Брукс? – нарушила тяжелое молчание я.

Видно было, что Джорджина уже сыта моими разоблачениями, и будь я проклята, если в какой-то момент у нее не мелькнуло желание послать меня ко всем чертям и забыть все, как страшный сон.

Нельзя сказать, что самой мне не хотелось покинуть этот дом и женщину, почти сломленную горем. Только глупо бросать начатое на полдороге.

Она все же ответила:

– У меня и брата. И горничной, разумеется.

– А были ли у вашей горничной причины ненавидеть Лайонела Далтона?

– Нет, – она качнула головой. – Они даже не были знакомы.

Разумеется, ведь не сюда же Джорджина приводила любовника.

– Тогда… Вы позволите мне попробовать?

– Что? – она подняла ниточки бровей.

– Лучше я покажу, – вздохнула я. – У вас найдется что-нибудь из вещей брата?

Джорджина поколебалась, затем молча вышла. Вернулась она с бархатной шкатулкой в руках.

– Это подарок Джорджа, внутри его локон. Это вас устроит?

– Вполне, – я сглотнула комок в горле, коротко кивнула и, приняв из ее рук шкатулку, зажмурилась.

Шаг за шагом я распутывала путаницу энергетических нитей, отбрасывая ауру Джорджины, служанки, еще нескольких дам. Похоже, мужчины тут бывали нечасто. Единственный яркий отпечаток мужской энергии – темно-красной, почти багровой, расцвеченной неприятными болотно-зелеными всполохами – точь-в-точь совпадал со следами на шкатулке.

Я крепко сжала обитые бархатом стенки и поднялась на ноги, не открывая глаз. Тепло-холоднее-тепло-тепло-горячо!

Стараясь не выказать азарта и торжества, всегда обуревавших меня в такие моменты, я обернула правую руку носовым платком и сунула ее за батарею. Пальцы тут же нащупали холодное стекло. След мужской ауры на нем был едва уловим, однако этого мне хватило.

Бросив через плечо взгляд на Джорджину, я вынула из немудреного тайника темно-коричневую бутылочку с аптечной этикеткой. В пузырьке еще оставалось около половины содержимого.

– Держу пари, это тот самый яд, – сказала я тихо. – И завтра при обыске полиция непременно бы его нашла.

Женщина смертельно побледнела, ноги у нее подкосились, и она осела на диван.

Я бросилась к ней, оставив улику на подоконнике.

– Мисс Брукс, вам плохо? Вызвать врача?

– Не стоит, – возразила она слабо, прерывисто часто дыша. – Лучше… коньяка.

– И кофе, – решила я, сунув ей бокал.

Пока я отдавала указания испуганной горничной, Джорджина несколько оклемалась.

– Не понимаю, – выговорила она, смочив в кофе свои бледные губы, синеватые даже сквозь помаду. – Ведь я же для него все сделала! За что он со мной так?

Столько недоумения звучало в этом беспомощном вопросе, что я вдруг рассердилась.

– А зачем вы с ним так? – спросила я резко. – Послушайте, мисс Брукс. Вы – сильная натура, и вы всю жизнь влекли брата по выбранной вами же стезе. О, конечно, вы всячески ему помогали! Сделали все, чтобы он преуспел. А вам не приходило в голову, что сам он хотел вовсе не этого?

Она молча смотрела на меня, лишь на щеках ее зарделись пятна лихорадочного румянца.

– Попробуйте взглянуть на ситуацию с его точки зрения, – продолжила я в запале. – Вы вместе с отцом разрушили его надежды стать врачом и вынудили заниматься ненавистной юриспруденцией, вы требовали от него успехов и продвижения по карьерной лестнице. Уговаривали, давили, подсказывали… А потом, когда он совсем было смирился с уздой, вы вдруг предпочли ему какого-то… хахаля!

Я намеренно употребила грубое слово.

Джорджина дернулась и гневно посмотрела на меня:

– Хотите сказать, что я сама во всем виновата?

Вдруг обессилев, я устало покачала головой.

– Хочу сказать, что понимаю вас, мисс Брукс. Однако и вашего брата тоже могу понять. Хотя это его, разумеется, не оправдывает.

– Уходите, – попросила она, помолчав. – Я благодарна вам, но… уходите!

Я поднялась, и взгляд мой упал на темнеющую на подоконнике бутылочку.

– Я не могу скрывать улики, если не желаю лишиться лицензии, – проговорила я негромко. – Однако готова засвидетельствовать под присягой, что нашла на этом пузырьке следы ауры вашего брата.

Джорджина как-то судорожно вздохнула.

– Спасибо, – проскрипела она и прикрыла глаза.

* * *

В дверь моей квартиры позвонили, когда я завтракала, понемногу откусывая свежий бисквит и лениво щурясь. Солнце расщедрилось, моя квартира была залита теплым светом. За распахнутым окном чирикали воробьи, и утро было таким безмятежным, что хотелось добавить его в кофе вместо сахара и сливок.

Поначалу на звонок я не отреагировала – кто может заявиться ко мне в такую рань?! – но гость был настойчив.

– Эндрю? – удивилась я, обнаружив на пороге хмурого инспектора, похлопывающего по ладони свернутой в трубочку газетой. – Что привело вас… А, впрочем, заходите.

– Приятного аппетита, – пожелал он, увидев в гостиной неубранный поднос.

– Спасибо. Будете кофе?

Он кивнул, и я принесла из кухни еще одну чашку. Рэддок стоял у окна, забытая им газета лежала на журнальном столике.

– Ваш кофе, – я вручила ему чашку и коснулась его плеча: – Что стряслось?

Он резко обернулся и проговорил, недобро щуря глаза:

– Сегодня утром Джордж Брукс найден в своей постели мертвым. Принял смертельную дозу барбитуратов.

– Сам?!

Рэддок кивнул.

– Похоже на то. При нем имелась записка, в которой он сознавался в убийстве Лайонела Далтона. О мотиве сказано весьма туманно, что-то насчет работы.

– Откуда он взял снотворное? – спросила я медленно, прислонившись плечом к откосу.

Рэддок невесело усмехнулся:

– Позаимствовал с туалетного столика сестры. Она страдает от бессонницы, и этой ночью тоже приняла лекарство, поэтому спохватилась слишком поздно.

– Понятно, – кивнула я. – Значит, после моего ухода Джорджина отправилась выяснять отношения с братом…

Воспаленные с недосыпа глаза Рэддока пытливо всмотрелись в мое лицо.

– А было, что выяснять? – уточнил он.

Я кивнула и уселась на диван. Отломила кусочек печенья, хотя после таких новостей мне кусок в горло не шел. Признаться, от своего вчерашнего демарша я ожидала несколько другого эффекта.

– Еще бы. Он подкинул сестре пузырек с остатками яда, вы бы непременно нашли его при обыске.

Рэддок присвистнул.

– Ничего себе, любящая семейка! Значит, Джорджина устроила брату скандал, после чего приняла лекарство и легла. А тот, мучимый раскаянием, решил разом со всем покончить?

– Должно быть, так. – ответила я, задумчиво барабаня пальцами по столу. – А записка?..

– Была напечатана на машинке, – с полуслова понял меня Рэддок. – Но подпись вроде бы подлинная.

– Значит, самоубийство? – я отпила кофе, пытливо глядя на полицейского.

– Так считает прокуратура, – ответил он уклончиво. – Дело об убийстве Лайонела Далтона вскорости будет закрыто.

Я молча смотрела на него.

Джорджу за убийство Далтона грозила виселица, так что он понес справедливое наказание. Но на душе у меня было неспокойно. Не сестра ли его убила? Боюсь, этого мы никогда не узнаем.

Рэддок отставил пустую чашку и спросил:

– Лили, как вы смотрите на идею пообедать сегодня вместе?

Только я успела открыть рот, чтобы с радостью согласиться, как затрезвонил телефон…

Когда я несколько минут спустя вернулась в гостиную, Рэддок лишь приподнял брови.

– Дэнни вернулся, – вздохнула я, собирая грязную посуду. – Требует, чтобы я немедленно примчалась в офис. Похоже, у нас проблемы, так что мне пора собираться.

У Рэддока стало такое лицо, будто ему очень хотелось выругаться, да воспитание не позволяло.

– Знаете, – он поднялся, – по-моему, мы с вами можем уединиться разве что на необитаемом острове!

– Я знаю несколько отличных островков в заливе… – сообщила я как бы между прочим.

Рэддок усмехнулся и нахлобучил на голову шляпу.

– Ловлю вас на слове! До встречи, Лили.

Негромко насвистывая, он вышел.

Content

Анна Орлова
Лили. Дело 2. Букет смерти