Ольга Коротаева

Моя неотложная помощь

© Коротаева Ольга

© ИДДК

* * *

Глава 1

– И главный приз получает София Филатова! – радостно объявляет Анна Юдина, руководитель женского фонда и моя хорошая подруга.

Она смотрит на меня и улыбается, а Любочка, что сидит рядом, ехидно шепчет:

– Поднимайте-ка свой красивый зад и несите на сцену.

Я обречённо вздыхаю и покидаю уютное кресло, в котором мирно дремала последние два часа, восполняя бессонную ночь и смену часовых поясов. Растягиваю губы в ослепительной улыбке и добавляю радостного блеска глазам. Как легко за одно мгновение создать образ успешной бизнес-леди, когда ты учишь так выглядеть сотни женщин совершенно разных профессий.

Поворачиваюсь к залу, где лица тысяч присутствующих сливаются в живое море, и, прижав ладони к груди, на миг склоняю голову. За меня голосовали, и искренняя благодарность не помешает, даже если я терпеть не могу такие мероприятия. Лучше бы лишний день провела с любимым мужем и обожаемым сыном! Но всё это – часть образа, поэтому приходится идти на жертвы.

Модельной походкой иду к сцене и поднимаюсь, легко преодолевая несколько ступенек. Принимаю награду и позволяю слезинке скользнуть по щеке. В моём центре прекрасный руководитель по актёрскому мастерству.

– София помогла тысячам женщин преодолеть чёрную полосу после измены любимого человека, – торжественно вещает Аня. Она искренне рада за меня и незаметно для окружающих щиплет за локоть, призывая стараться лучше. – Люди называют её Солнышком, а популярность центра психологической помощи «Сияй ярче солнца!» постоянно растёт, он уже лидер запросов в сети. Итак, послушаем, что же нам скажет безусловный победитель рейтинга женских тренингов.

Я приближаюсь к микрофону и говорю сильным, хорошо поставленным голосом:

– Благодарю за ваши голоса, друзья. Но успех тренинга – не только моя заслуга. Ничего не получилось бы без упорной работы коллектива нашего центра. Каждый в «Сияй ярче солнца!» причастен к этой награде, и призовой фонд я собираюсь разделись между сотрудниками, поощрив их за упорный труд!

Меня оглушают аплодисменты, и я снова улыбаюсь, а потом осторожно спускаюсь по лестнице на высоких каблуках. Внизу уже ждут репортёры, и нельзя их радовать, запнувшись или выронив награду. Пираньи пера нападают сразу со всех сторон.

– Какие у вас планы на будущее? Будет ли расширение центра? Ждать ли открытия филиалов в провинциальных городах? – звучат стандартные вопросы, и я привычно озвучиваю свои надежды, но не даю никаких обещаний.

И тут толпу хищной акулой прорезает ярко одетый репортёр, тыча микрофоном, как рапирой, мне в лицо. Едва успеваю отстраниться, чтобы не оставить смачный след алой помады. Судя по поведению и одежде, наверняка ведущий какого-нибудь скандального канала. Этот переврёт всё, что ни скажу!

– Вы такая красивая и успешная женщина, – не давая опомниться, нападает мужчина, которому на вид не больше двадцати. – Уж вам-то муж никогда не изменял!

Сдерживаю самодовольное «Разумеется!» и отвечаю крайне скупо, будто добавляю перца в блюдо:

– Наш тренинг не гарантирует сохранения верности партнёра, он помогает женщинам пережить предательство и не бояться жить полной жизнью.

– И что дальше? – ехидно скалится репортёр и прищуривается. – Вашим выпускницам больше никогда не изменяют?

Настораживаюсь ещё сильнее.

– Изменять или нет, это выбор человека, – холодно парирую я. – Официально заявляю, что центр «Сияй ярче солнца!» лояльно относится к свободе выбора, но обязательно поможет справиться с последствиями принятого решения не в пользу верности.

К этому моменту надоедливого крикуна уже оттесняют другие репортёры, и, судя по кислой физиономии наглеца, ответы ему не понравились. Скрываю победную усмешку и отвечаю на вопросы, пока не вмешивается Аня.

Подруга приглашает репортёров на банкет, а я, пользуясь возможностью, выскальзываю в гримёрку. Моя незаменимая помощница Любочка ставит передо мной мегаудобные мокасины и подхватывает сброшенные туфли на шпильке.

– На столе билет, к вечеру будете дома. Но придётся потесниться в экономе.

– Как?! – Ахнув, смотрю на неё с сомнением. – Даже бизнес-класс был полностью распродан?

– Кто-то отказался, и я перехватила.

– Спасибо, – искренне благодарю её. – Наверняка это было непросто.

– Я же знаю, как вы ненавидите ночевать вне дома, – мягко отвечает она и хитро поглядывает на меня. – Раз фирма уже оплатила отель, можно я займу ваш номер?

– Наслаждайся, – смеюсь я и вынимаю из сумочки ключи. – Впервые в люксе?

Она прикусывает нижнюю губу и хватает их. Я беру телефон, чтобы сообщить мужу, что планы изменились и я вернусь сегодня, но Люба перехватывает мою руку.

– Лучше сделайте ему сюрприз. Купите подарки и свалитесь как снег на голову!

– Отличная идея, – радуюсь я. – Как раз завтра наша годовщина.

– Я вам так завидую, – помогая мне укладывать косметику, вздыхает Люба. – Мне бы такого мужа! Красивый, заботливый, к ребёнку относится как к своему…

– Обязательно встретишь, – уверяю её. – Вызвала такси?

– Обижаете, – дует губки.

– Тогда до завтра! – Везу чемоданчик на колёсах к двери в коридор.

– Не забудьте про начало семинара, – напоминает она. – Вы же сдвинули его на день.

– Точно, – машу ей и спешу к такси.

Судя по билету, вылет всего через полтора часа.

Глава 2

Из аэропорта беру такси и диктую адрес садика, а по дороге звоню воспитателю и прошу собрать Артёма. Мария Константиновна тоже проходила мой тренинг и теперь всегда готова помочь. Когда машина останавливается, женщина уже стоит за воротами и держит за руку моего сына.

– Мама! – Он срывается с места и бежит в мои объятия.

Целую Тёмку и, закрыв глаза, вдыхаю такой родной запах. Потом поднимаюсь и смотрю на воспитателя.

– Большое спасибо!

– Вы же знаете, София Олеговна, для вас я сделаю что угодно! – весело смеётся она. – Вы сэкономили мне десять лет жизни.

Я тоже не сдерживаю улыбки, ведь в нашу первую встречу она размахивала ножницами и кричала, что именно отрежет своему мужу. Кто знает, до какой степени отчаяния способна дойти женщина, которой постоянно изменял супруг, вымаливая прощение и каждый раз клянясь, что это в последний раз. Потому шутка про десять лет, которые Мария, подавшись гневу, могла бы провести в тюрьме, до сих пор была в ходу.

Прощаюсь с воспитателем и усаживаю сына на заднее сиденье. Увидев коробки и пакеты, Тёмка радуется:

– Подарки! А что ты мне привезла?

– Угадай, – шепчу я и подмигиваю. – Это то, что ты всегда просил.

– Настоящие сюрикены? – загибает пальцы Тёма. – Световую гранату? Или живого какаду? Ну что же это, мам?!

Водитель косится на нас с недоумением и опаской, наверное, размышляя, стоит ли позвонить в службу опеки, а я не выдерживаю и указываю на один из пакетов:

– Сам смотри.

– А-а-а! – счастливо визжит ребёнок, цепляя на голову венец вождя индейцев. Смотрит в пакет. – Тут ещё и рогатка? Мамочка, я тебя обожаю!

– Вы его балуете, – недовольно ворчит таксист.

– Верно, – нежно смотрю на сына.

В своё время я перестала ненавидеть Марка лишь потому, что он подарил мне самую большую драгоценность всей моей жизни – Артёмку. Не покажи в то время тест две полоски, я бы сама схватилась за ножницы…

Такси останавливается у нашего дома, и сын, часто хлопая себя ладонью по губам, выскакивает и, размахивая рогаткой, с улюлюканьем несётся в сад. Чую, урожай яблок в этом году нам не собрать. Я же жду, пока водитель достанет чемодан.

– Я в детстве тоже хотел быть индейцем, – делится мужчина, – но никто мне таких подарков не дарил.

– Подарите себе сами.

Вручаю ему чаевые. Схватив купюру, мужчина расплывается в улыбке:

– Мне бы такую маму!

Смеюсь и, подхватив пакеты, иду к дому, а чемодан остаётся у крыльца. Потом Женя заберёт! Поднимаюсь по ступенькам и жму на ручку, но дверь оказывается заперта. Удивляюсь – наверное, муж куда-то уехал – и открываю своими ключами.

О том, что Женя дома, понимаю по звукам. И причина охов и вздохов тоже не секрет. Сердце обливается кровью, и пакеты с подарками выпадают из рук. Грудь пронзает короткая молния боли, а потом я судорожно втягиваю воздух в пылающие лёгкие и упрямо поджимаю губы.

Выглядываю в окно и, убедившись, что Тёмка увлечённо истребляет из рогатки яблоки, иду на звуки. Поднимаюсь на второй этаж и толкаю дверь нашей спальни, наблюдая кадры из порнофильма. Обнажённый муж привязан к кровати красными лентами, а на нём извивается весёлая наездница в чулках, переднике и чепчике горничной.

Оба так увлечены ролевыми играми, что даже не замечают, что уже появились зрители. Я узнаю женщину. Временная няня, чьими услугами мы иногда пользовались, когда нужно было оставить с кем-то ребёнка на пару-тройку часов. Похоже, что Лена оказывает и другие услуги по вызову.

Внезапно меня охватывает злое веселье – где же атрибуты горничной? Метёлочка там, ночной горшок?.. Поддавшись эмоциям, поднимаю вазон, в котором Женя пытался вырастить лимон, вытряхиваю чахлое недоразумение и, размахнувшись, надеваю на голову «наезднице». Она глухо визжит и скатывается с изменника, а Женя таращится на меня:

– Соня?!

– Не выходи из роли, – холодно советую я. – Хозяин изменяет с горничной, и тут возвращается жена. Что дальше?

Стучу себя указательным пальцем по губам, изображая задумчивость, а Женя извивается, пытаясь освободиться. Любовница же старается стянуть с головы горшок, но тот намертво застрял. Вой женщины разносится по всему дому, будто в нём поселились вурдалаки. Я пугаюсь, что звуки испугают Тёмку, беру её за руки, силой сажаю на кровать и заматываю в простыню.

– Сиди, не двигайся.

Отвязываю мужа, и он начинает торопливо одеваться.

– Сонь, это не то, что ты подумала…

Начинаю смеяться, да так, что слёзы по щекам текут. Как-то складываются в одну точку восхищение моей помощницы этим гадом и провокационный вопрос того репортёра, разодетого, как попугай. Женя же продолжает лепетать что-то об ошибке и, одевшись, пытается помочь любовнице снять горшок. Не выходит…

– Мам?

Я подскакиваю, как укушенная, и едва не кубарем скатываюсь по лестнице. Обнимаю сына:

– А… Ты уже повеселился? Быстро…

– Есть хочу, – пожаловался Тёма.

Я на скорую руку собираю в корзинку булочек, сыра, фруктов и отправляю своего индейца обратно в сад, сама же беру сотовый, жму сто двенадцать, объясняя ситуацию, и нам обещают прислать помощь.

– Машина как раз недалеко от вашего дома, – радостно сообщает оператор. – Ждите с минуты на минуту.

Глава 3

Но, судя по звонку в дверь, машина приехала раньше, и я бегу открывать, надеясь побыстрее выдворить из дома няню по вызову. Каково же моё удивление, когда на пороге я вижу не спасателя, а мужчину в белом халате и с моим чемоданом в руке. Но самое ужасное, я узнаю в докторе мужчину, с которым рассталась несколько лет назад при не очень хороших обстоятельствах.

Вот только его сейчас для полного счастья не хватало!

Честно признаться, обстоятельства расставания были крайне фиговые, и этого человека я планировала встретить лишь в загробной жизни, и то если очень не повезёт. Но моя удача, видимо, закончилась с признанием моей успешной карьеры. Честное слово! Будто проклял меня тот крикливый журналюга. Марк, судя по вытянувшейся физиономии, тоже не ожидал меня встретить. Жаль, что вообще узнал. Впрочем, от меня же никто не требует того же?

Выгибаю брови и изображаю неподдельное изумление:

– Доктор, вы заблудились? – Чёрт с ней, с любовницей, я сама разобью этот грёбаный горшок! – Или вам помешал мой багаж? Простите, я не заметила, что он загородил проезд. Позвольте…

Вырываю чемодан из рук окаменевшего Марка и улыбаюсь:

– Хорошего вечера!

С превеликим облегчением захлопываю дверь, радуясь, что снова делаю это, и надеясь, что судьба нас больше никогда не столкнёт, но Марк успевает поставить ногу.

– Я по вызову.

– Что ж вас всех по вызову сегодня так много? – ворчу под нос.

Снова открывать не спешу. Наоборот, давлю на дверь в надежде, что Марк пожалеет ботинки. Судя по виду, стоят они немало! Но мужчина терпит, и мне приходится сдаться. Высунувшись в проём, говорю как можно холоднее:

– Я не вызывала врача. Это какая-то ошибка.

– Значит, это не у вас горшок с головы нужно снять?

– А похоже, что у меня на голове горшок? – начинаю злиться я.

Марк всегда был упрямым, но я ещё упрямее. Внезапно по дому снова разносится вой любовницы, похожий на брачный клич вурдалака средней комплекции, и врач заботливо добавляет:

– Похоже, что пострадавшему очень плохо.

– Поверьте, ей очень хорошо.

Во всяком случае, было несколько минут назад, когда скакала на чужом муже. Я почти не солгала и, чтобы выиграть битву, открываю дверь и резко наступаю Марку на ногу. Мужчина машинально отшатывается, и я радостно отпрыгиваю, собираясь снова вычеркнуть этого человека из жизни, когда слышу голос Артёма.

– Ма-а-ам! А что это за странный звук?

– Да что вы, доктор, всё на пороге топчетесь? – сердито шиплю на Марка, втягивая его в дом. А сама кричу сыну: – Это трубы, Тём. Прорвало одну, так что ты пока домой не заходи, хорошо?

– Ага!

И он, размахивая рогаткой и улюлюкая, снова убегает в сад. Облегчённо вздыхаю и радуюсь, что Марк не увидел ребёнка. Махнув доктору, приглашаю следовать за собой:

– Я провожу к потерпевшей.

Поднимаюсь наверх, физически ощущая взгляд Марка, и ненавижу в этот момент свою обтягивающую юбку и набранные в недавнем недельном отпуске два килограмма. Продолжаю играть роль, делая вид, что не узнала бывшего, указывая на дверь спальни:

– Сюда, пожалуйста.

Мы входим, и ко мне бросается муж.

– Соня, ты не так всё поняла…

– Евгений, покажи доктору больную, – перебивая, холодно печатаю я и отхожу к окну, скрещивая руки на груди. Продолжаю тихо: – На всю голову.

Марк, судя по быстрому взгляду и усмешке, прекрасно это слышит. Но, к его чести, не пытается шутить, хотя ситуация, ясное дело, очевидная. Наклоняется к няне, проводит пальцами по горлышку горшка, пытается снять, и любовница вскрикивает, а после начинает хныкать.

– Потерпите немного, скоро я вас освобожу, – мягко обещает Марк и открывает пластиковый дипломат.

Я недовольно кривлюсь – и голос-то у него такой глубокий, обволакивающий, от которого дрожь по телу и бабочки в животе. Не зря же на него молоденькие симпатичные медсёстры вешаются, как летучие мыши на могучее дерево. Дёргаю плечом, стараясь выбросить прошлое из памяти, но при виде Тёмки, скачущего на лужайке, понимаю, что воспоминания никуда не денутся.

Тем временем врач берёт баночку и, смазав прозрачным гелем горлышко горшка изнутри, осторожно снимает «головной убор». Передаёт Жене и внимательно осматривает зарёванную няню.

– Травм нет. Поздравляю с освобождением!

Поднимается и идёт к выходу. Я спешу за ним, желая убедиться, что Марк не увидит ребёнка, Женя побитой собачонкой следует за нами, то бормоча благодарности доктору, то постанывая о своей ошибке. Я бы с удовольствием надела горшок ему на голову, чтобы только заткнулся. С ещё большей радостью выставила бы кобеля за дверь, но сейчас терплю, ведь главное, чтобы бывший не узнал мою тайну.

Открываю дверь и нетерпеливо смотрю на мужчину.

– Вы, наверное, очень торопитесь.

Марк ухмыляется, но кивает и выходит из дома. И, как назло, именно в этот момент к крыльцу подходит Тёмка.

– Мам, я устал.

У меня была доля секунды до того, как врач обернётся и моя тайна будет раскрыта. Кажется, Марк догадается обо всём, как только увидит мальчика. Его большие голубые глаза, нос с особой горбинкой, ямочки на щеках и ушки со сросшейся мочкой. Артём слишком похож на отца, чтобы надеяться на чудо.

Один взгляд на горшок, который всё ещё держал в руках муж, решил всё.

Глава 4

Выхватываю горшок из рук Жени и с размаху надеваю ему на голову. Марк, тихо офигевая, смотрит на меня так, будто вспоминает, достаточно ли взял успокоительного, чтобы уложить одну ненормальную бывшую.

– Что вы творите?!

– Ой, доктор! – восклицаю я и вталкиваю Марка в гостиную. – А у нас ещё один пострадавший!

Следом пихаю туда же Женю и выбиваю страйк! То есть мужчины валятся на диван – на этот раз мой неверный супруг сверху, – а сама хватаю сына на руки и, крякнув от тяжести, тащу к лестнице. Нам навстречу в развевающейся простыне несётся няня по вызову.

– Же-ене-ечка-а!

Прижимаюсь с сыном к стенке и, когда зарёванное привидение пробегает мимо, тащу Тёмку на второй этаж.

– Мам, – недоумённо смотрит он за мою спину. – Что это с тётей Леной?

– В актрисы подалась, – на ходу импровизирую я. – Будет играть главную роль, поэтому больше к нам не придёт.

– А дядя Женя тоже актёром стал? – продолжает интересоваться сын. – У них репетиция? Я видел у него на голове горшок!

– Да-да, репетиция. – Вношу сына в детскую и, опустив его, облегчённо захлопываю дверь. – Ты же устал? Отдохни немного, я скоро вернусь. Только пока не выходи, хорошо? Там… Трубы! Прорвало, воды по колено…

– Да ладно, мам, не рассказывай мне сказки, – снисходительно останавливает меня сын. – Я же взрослый, сам вижу, что происходит.

Столбенею и, холодея изнутри, с трудом уточняю:

– И что же?

– Дядя Женя сошёл с ума, – пожимает он плечами. – Не зря же ты доктора вызвала.

– Э… – теряюсь, не зная, согласиться с его версией или всё же не поддаться искушению.

– А на него наденут смирительную рубашку? – азартно подскакивает сын. – А кляп вставят? Мам, я хочу посмотре-е-еть!

– Нет, – осаживаю его и, подавив желание выставить мужа идиотом, качаю головой. – Всё не так. Дядя Женя застрял, и доктор помогает ему освободиться. Это всё. Поэтому, пожалуйста, посиди здесь!

– Ла-адно, – недовольно бурчит он. – Но только потому, что больше ты не требуешь его папой называть.

Я останавливаюсь около двери и на миг прикрываю глаза, ругая себя за идиотское поведение влюблённой дуры. Справившись с подступившими слезами, оборачиваюсь и серьёзно обещаю Артёму:

– Больше никогда тебя не попрошу ни о чём подобном.

– Хау! – важно кивает Артём и любовно оглаживает рогатку.

Я с облегчением закрываю дверь и спешу вниз разруливать только что созданный мной бардак. Судя по звукам, стонам и причитаниям няни, можно предположить, что снять горшок не так-то легко. Марк кружится над завывающим от боли Женей и приговаривает:

– И так не выходит. Не понимаю, как он вообще на вас налез!

– Всё эта ведьма… – рыдает Лена. – Женя! Женечка-а-а!

– Верно, – объявляю, входя в комнату. – Это всё колдовство. Так что, доктор, попрошу удалиться. А если заберёте первую пострадавшую, то даже не прокляну!

Марк поднимается и говорит со всей серьёзностью:

– София, горшок необходимо немедленно снять.

– Меня зовут София Олеговна, доктор, – холодно поправляю я и хищно дёргаю уголком рта. – Спасибо за то, что освободили девушку, а с мужем, уверяю, я уж как-нибудь сама справлюсь!

– Разбивать горшок нельзя, – торопливо предупреждает Марк. – Стекло толстое, пациент может пострадать.

– Я не против, – покосившись на оголившееся плечико няни, бормочу я, а потом поспешно исправляюсь: – Не против помощи, но вижу, вы не справляетесь. Идите, а я вызову спасателей. У них кроме волшебного вазелина ещё и магический напильник есть!

Беру в руки сотовый, набираю номер, а Марк неохотно поднимается, но видно, что признавать поражение ему не хочется. Приподнимаю брови и указываю взглядом на дверь, а сама прошу прислать специалиста и обещаю оплатить срочный вызов.

– Эй, – прикрыв ладонью телефон, обращаюсь к няне. – Одевайся. Если через минуту не испаришься из моего дома, позвоню в агентство и расскажу, какие дополнительные услуги оказывает их работница.

Побелев, как простыня, Лена вскакивает и бежит туда, где, должно быть, осталась её одежда. Марк несколько секунд топчется на месте, а потом всё же идёт к выходу. Я улыбаюсь, радуясь, что всё более-менее легко получилось, но слышу боевой клич индейцев, а затем короткий свист и звон разбитого стекла.

Марк застывает на месте, я медленно оборачиваюсь к мужу, смотрю в его круглые от изумления и ужаса глаза, а потом замечаю быстро набухающую шишку на лбу. А рядом ещё одну, чуть левее и выше – третью. Потрогав их по очереди, Женя закатывает глаза и валится на пол. Я растерянно смотрю на бесчувственное тело, не зная, отменять ли теперь вызов.

Рядом встаёт Марк и глубокомысленно изрекает:

– Как и раньше, София Олеговна страшна в гневе. Только не говори, что не узнала меня, не поверю. Так и быть, по старой дружбе перевяжу твоего рогоносца и выпишу справку о несчастном случае по неосторожности, а потом подвезу очаровательную горничную до больницы, пока ты её тоже в единорога не превратила.

Молчу, проглатывая и колючее «не говори, что не узнала» и насмешливое «по старой дружбе», лишь бы этот человек поскорее убрался из моего дома! Наконец моё желание исполняется, но увы, не так, как хотелось.

Глава 5

Что чувствуешь, когда прошлое обрушивается на голову?

Панику! Я вычеркнула Марка из своей жизни и хотела больше никогда с ним не сталкиваться, но вот стою на пороге в шёлковой пижаме на теле и с остатками сна на лице и с ужасом смотрю на букет белоснежных роз в руках человека, которого вчера едва выдворила из дома.

– Что это?

– Цветы, – отвечает Марк как ни в чём не бывало. – Ты больше не любишь розы?

– Не в пять утра! – хмуро смотрю на него и скрещиваю руки на груди. – Ты вообще нормальный?!

– У меня только смена закончилась, – пожимает он плечами и протягивает мне букет.

– Поздравляю, – цежу я и делаю вид, что не замечаю ни умопомрачительного аромата любимых цветов, ни их красоты. – Чего ко мне пришёл? Проверить, не добила ли мужа? Тогда ясно, зачем цветы.

Он ухмыляется, но смотрит серьёзно и настороженно, и я распахиваю дверь шире.

– Он в гостиной. Можешь проверить пульс и всё остальное, заодно подаришь цветы и поздравишь Евгения с предстоящим разводом. Ещё подкинь адресок, куда вчера его любимую няню отвёз… Если не планируешь добавить Лену в свою коллекцию, разумеется.

Марк мрачнеет:

– Солнце, а ты не сильно изменилась…

– Не зови меня так! – вспыхиваю как спичка. – Ты утратил это право пять лет назад!

Он поджимает губы и, сжав цветы до побеления костяшек, напряжённо выдыхает:

– Как скажешь. Тогда я проверю пострадавшего и уйду.

– Прекрасный план, – киваю, радуясь, что Тёмка дрыхнет так, что хоть из пушки пали, и не проснётся. Весь в папочку! – Приводи в исполнение. Да поскорее, мне к адвокату нужно заехать перед работой.

Марк проходит в дом, а затем поворачивает в гостиную, где вчера был придавлен к дивану мужиком с горшком на голове. Я следую за бывшим и, на всякий случай бросив взгляд в сторону лестницы, тихонько прикрываю за нами дверь. Женя сильно храпит, и я ехидно уточняю у доктора:

– Пульс есть?

– Да, – сухо кивает он и, удерживая букет в одной руке, другой осторожно трогает голову пострадавшего. – А ещё, возможно, сотрясение мозга…

– Нечему там сотрясаться, – обрываю я. – Мне ли не зна-а-ать.

Прикрыв рот ладонью, широко зеваю. Женя всю ночь скулил у двери в спальню, вымаливая прощение, и я не выставила этого вурдалака из дома только потому, что сначала хотела поговорить с адвокатом. Всё же я его горшком ударила, а в предстоящем суде это могли счесть домашним насилием. Мне требовалось быть крайне осторожной при разводе, чтобы не пострадал Артём. Вряд ли Женя потребует опеку над моим сыном, но кто знает, что будет? Я не предполагала, что муж станет изменять успешной, обеспеченной, красивой и уверенной в себе женщине. Но вот случилось!

– Что такое? – просыпается Женя и при виде мужчины, склонившегося над ним с белыми цветами, бледнеет: – Я умер?

– Ещё нет, – хмыкаю я и киваю на Марка, – но доктор говорит, что дни твои сочтены.

– Как так? – подскакивает изменник. – Почему? У меня опухоль?!

– Ага, – не сдерживаюсь я. – Целых три, и все налицо.

– София Олеговна шутить изволит. – Марк дёргает уголком рта и откладывает цветы на столик. – Позвольте взглянуть на опухоли… То есть на шишки. Хм… Всё же рекомендую обратиться в травму и исключить сотрясение мозга. Простите, мне следовало сказать это вчера, но был слишком потрясён.

– Я тоже не ожидал от Сони такого, – удручённо кивает Женя.

– А уж как я удивилась! – не осталась в долгу и обратилась к Марку: – Доктор, если вы закончили, я провожу вас к выходу.

Он поднимается и неохотно плетётся к двери, постоянно оглядываясь и рассматривая обстановку. Я не выдерживаю:

– Что-то потеряли?

– У тебя… – Выгибаю бровь, и Марк поспешно исправляется: – У вас есть ребёнок?

– Каким боком это вас касается? – холодно уточняю я.

– Хотел поздравить, – проглотив колкость, цедит он и оборачивается. – Вы мечтали о сыне.

– Мечта сбылась, – смягчаюсь, думая об Артёмке, без которого не представляю жизни.

– Ты стала ещё красивее, – неожиданно выпаливает Марк.

Подбираюсь и, прогнав с лица улыбку, открываю дверь.

– Прощайте, доктор. Всего хорошего подальше отсюда.

Его взгляд вспыхивает от сдерживаемой злости, и я чую, что это ещё не конец. Захлопнув за бывшим дверь, недовольно поджимаю губы. Может, переехать? Нет! Мне нравится этот район. Я обожаю этот дом, соседей и ближайший садик. И с чего бы мне сбегать?

– Надо купить новый горшок, – ухмыляюсь и направляюсь в гостиную.

Собираюсь сказать Жене, чтобы собирал вещички и проваливал, но муж снова храпит. Цыкаю и смотрю на забытые доктором розы. Схватив их, несу на кухню и бросаю в мусорное ведро, а затем готовлю завтрак. Пробую и внезапно ощущаю дурноту. Бегу в туалет и возвращаю кусочек котлеты в унитаз.

– Блин, кажется, у меня расстройство желудка. – Умывшись, смотрю на своё бледное лицо. – Плюс не выспалась… Выгляжу хуже, чем няня вчера.

Мотаю головой, выбрасывая мысли о предательстве, не желая плакать сейчас, когда нужно быть сильной. Не увидит Женя моих слёз, как и Марк их не видел. Справлюсь с этим так же, как и раньше, как учу своих подписчиц, пойду дальше по жизни с высоко поднятой головой и счастливой улыбкой на лице!

Бужу Тёму, и сын сонно клюёт носом за столом, пока я завтракаю мюсли. Вздохнув, собираю ему в контейнер перекус и помогаю одеться. Полусонного отношу в машину и сажусь за руль. Смотрю на дом и шепчу:

– Надеюсь, когда вернёмся, его уже не будет.

Беру телефон, набираю сообщение мужу, а потом завожу мотор. Планов на сегодня много, некогда даже Тёмку в садик завезти, иначе опоздаю на работу, поэтому придётся сегодня взять его с собой.

– Справимся сами, да, Тём? – Глянув на спящего сына, улыбаюсь. – Раньше же как-то жили вдвоём? Нет, не как-то. Отлично жили! И сейчас всё будет хорошо.

Но почему тогда всё внутри сжимается? Это предчувствие? Или же всё из-за стресса?

Глава 6

Пока говорю с адвокатом, сын досматривает на мягком диване свои – судя по подёргиваниям рук и ног – индейские сны. И просыпается бодрым и весёлым, сразу подбегая ко мне:

– Мам, а сегодня дядя Женя тоже будет ходить в горшке?

– Что?! – У адвоката округляются глаза.

– Ах да.

Виновато улыбаясь, включаю сыну игру на своём телефоне, а сама рассказываю подробности вчерашнего вечера и осторожно уточняю:

– Это не сочтут нападением? Домашним насилием?

– Что вы. – Судя по исказившемуся лицу, мужчина едва лопается от сдерживаемого смеха. – Максимум признают действиями в состоянии аффекта.

– Вот и хорошо.

Всё же решаю заехать в гипермаркет, прикупить такой же горшок. Удобно! Стоит себе, внимания не привлекает, а если что – отличное оружие! Адвокат будто мысли читает, торопливо добавляя:

– Но второй случай уже будет признан намеренным членовредительством, особенно если у вашего супруга действительно зафиксируют сотрясение мозга. Кстати, а та дама не пострадала?

– Нет, – задумчиво проговорила я. – Голова у неё меньше и, кажется, крепче. Но с макияжем была беда! Надеюсь, морально всё же пострадала…

– Возможно, а не надеюсь, – поправляет меня мужчина и уже откровенно смеётся. – Прошу следить за своей речью, особенно в суде. В целом я уверен, что проблем с разводом не возникнет. Общих детей нет, общего бизнеса тоже. Вы сохраните за собой всё, что было до брака. И большую часть того, что было нажито во время. Остальное доверьте мне. Я позвоню, как только подготовлю документы.

Прощаюсь и, подхватив сына за руку, выхожу из кабинета адвоката. Забираю у ребёнка телефон и поджимаю губы, понимая, что опаздываю на тренинг. Набираю Любу:

– Вы сломали обе ноги? – не здороваясь, спрашивает она.

– Нет, – теряюсь я. – Только горшок на голову надела. Максимум сотрясение мозга!

– Что? – лепечет она. – У вас сотрясение мозга? Какой горшок?..

– Нет, – смеюсь я. – Со мной всё в порядке, я думала, ты про Женю спрашиваешь.

– А что с вашим мужем? – совсем теряется помощница. – На него упал горшок? Сотрясение? Он в больнице? Потому вы впервые за год опоздали? Отменить тренинг?..

– Ни в коем случае! – перебиваю я. – Скоро приеду. А ты пока отвлеки их чем-нибудь.

– Чем? Сплясать джигу?

– Всё тебя учить надо, – вздыхаю я. – Посади всех писать сто желаний, а пока строчат, закажи пирожные из ближайшей кондитерки, сооруди стол дружбы. Пусть расскажут каждая по пять своих самых ярких желаний. К тому моменту, как закончат, я приеду, даже если сильно не повезёт и я поймаю все возможные пробки по дороге. Всё поняла?

– Вы гений, – восхищается она.

Отключается, а я думаю о том, что бы написала сейчас в своих ста желаниях. Ещё вчера у меня лет пять было расписано едва ли не по минутам. Всё как положено по пирамиде Маслоу. И Женя являлся важной частью моего будущего! Он был для меня опорой и надёжным тылом, а теперь мои основы оказались подорваны.

Физиологические потребности летят к чёрту, как и потребность в безопасности, не говоря уже о потребности в любви и привязанности. Всё, на чём я воздвигла свою жизнь и карьеру, сейчас лежит в руинах! Поджимаю губы и прогоняю непрошеные слёзы.

«Нет, я не буду плакать!» – повторяю, как заклинание, пока стоим в пробке.

– Есть хочу, – заявляет Тёмка, отвлекая меня от безрадостных мыслей.

Киваю на сумку:

– Там перекус. Сэндвич с котлетой и йогурт.

– Супер! – радуется ребёнок, и я невольно улыбаюсь.

Его основы не подорваны, Артём крепко стоит на ногах и смотрит на мир широко открытыми глазами… Или прищуренными, когда прицеливается из рогатки! Он радуется жизни под куполом моей защиты и не подозревает, как жестоки порой люди.

«Да чтоб тебя! – запрокидываю голову и моргаю, чтобы не позволить солёным каплям пролиться. – Не буду плакать!»

И тут ощущаю запах котлеты и мгновенно забываю про слёзы. Прижав ладонь ко рту, нервно дёргаю крючок и едва не вываливаюсь на дорогу, избавляясь от съеденных мюсли.

– Мам? – пугается сын.

Вытираю рот, а другую руку выставляю ладонью вперёд:

– Всё нормально. Укачало, наверное.

Машины, стоящие за моей, начинают гудеть.

– Эй, коза! – раздаются крики. – Что встала на дороге? Езжай вперёд!

Забираюсь на сиденье и медленно трогаюсь с места. Мысль, которая посетила меня, ужаснула меня так сильно, что вопли бесчувственных баранов пропускаю мимо ушей.

«Нет, – качаю головой, глядя на дорогу. – Не может всё быть настолько гадко…»

Глава 7

Через несколько часов, часть которых была проведена в пробке, а другая в обсуждениях чужих желаний, поднимаюсь и обвожу своих клиенток весёлым взглядом:

– А теперь…

– Ох, не нравится мне, когда она так смотрит, – шепчет рыженькая женщина соседке. – Будто в будущее заглядывает!

– Верно, – подтверждаю её слова и щёлкаю пальцами. – Посмотрим, у кого из вас избранные желания сбудутся быстрее всего.

Лица женщин вытягиваются, глаза распахиваются шире и блестят.

– Как? – прокатывается по уютному залу с мягким полом и множеством разноцветных подушек.

Я хлопаю в ладоши:

– Снимаем носочки и закатываем брючки до колен! – Они недоумённо переглядываются, и я тороплю: – Давайте-давайте! Не стесняемся, это для вашего же блага. Кто в юбочках, можете снять колготки за ширмой. Побыстрее, девочки, это ваше оплаченное время!

Клиентки одна за другой неохотно подчиняются, и я цепким взглядом осматриваю ряды, указывая на некоторых:

– Вы поднимитесь. Вы, вы, вы… Почему у этих девушек желания исполнятся быстрее, чем у остальных, кто скажет?

Поднимаются руки, и я киваю, разрешая высказываться.

– Они красивые? Молодые? Улыбчивые?

– У всех них красивый педикюр и ноги без единого волоска, – недовольно ворчит самая старшая из моих клиенток.

– Пять! – радуюсь я и прищуриваюсь. – Всем домашнее задание – привести ваши ножки в порядок! Слышали высказывание, что хорошая обувь приведёт вас в хорошие места? А туфли надеваем на ноги, поэтому заботимся о них. Завтра приносим с собой фото, ножницы, фломастеры и большой красивый альбом. До встречи и…

– Сияй ярче солнца! – хором скандируют они.

Ещё некоторое время меня одолевают личными вопросами, а после в зале становится тихо и безлюдно. Я смотрю на Артёма, который спит в углу, обняв большую подушку-гуся, и улыбаюсь. Вокруг сына листки с рисунками индейцев, догоняющих человека с горшком на голове. Подхожу и с усмешкой собираю их.

– Всё? – сонно моргает сын и, заметив в моих руках рисунки, подскакивает. – У меня получилось нарисовать водолаза?

– Эм… – Я смотрю на человека с горшком на голове и киваю. – Да, не отличишь от настоящего! Только почему он на суше?

– Вылез из воды, – поясняет Тёма.

– Вот оно что, – тяну и задаю следующий вопрос: – А почему за ним гонятся индейцы?

– Думают, что это осьминог, и хотят съесть! – ошарашивает сын и смотрит осуждающе. – Разве не понятно?

– Конечно, понятно, – совершаю тактическое отступление и меняю тему: – Мороженого хочешь? А коктейль? Пирожное?

– Всё хочу. – Тёма мгновенно забывает о моём нехудожественном взгляде на его живопись.

Но стоит нам покинуть центр, как сотовый оживает.

– Что? – глуша мотор, спрашиваю помощницу.

– Разве вы согласились провести бесплатный экспресс-семинар в медицинском центре психологической разгрузки? – уточняет Любочка.

– Виновата, – смеюсь я. – Это часть необходимой благотворительности для будущего финансового успеха.

– Знаю я, – бурчит она. – Но когда соглашались, разве вы не уточнили сроки? У нас собственный семинар в разгаре, а они приглашают вас завтра в восемь утра.

– Завтра? – удивляюсь я. – Зачем такая спешка?

– Может, у городских врачей сейчас бум разводов, – ворчит она. – Мне откуда знать? Я пыталась объяснить, что вы не можете, но меня и слушать не стали! Ссылались на министерство здравоохранения и просили войти в положение. А в наше кто войдёт?

– Не нервничай, я разберусь, – успокаиваю её. Закрываю трубку ладонью и шепчу: – Иди домой и прими мужетерапию. Чтобы завтра как огурчик была! Вдруг мне понадобится заместитель ведущего.

Отключив вызов, смотрю на сына через зеркало заднего вида:

– Прости, пожалуйста, но мороженое придётся ненадолго отложить. Сначала нужно заехать в больницу.

– Ты заболела?

– Нет, – улыбаюсь. – Я здорова. Это по работе. А потом сразу в кафе!

– Хорошо, – важно кивает он и велит: – Жми на газ!

Смеюсь, ласково поглядывая на сына, который цепляет мои очки на нос и, глядя поверх них, перебирает рисунки, изображая из себя важного бизнесмена. Завожу мотор, и машина трогается с места, выезжая со стоянки. Я спешу в больницу, чтобы передвинуть сроки проведения семинара, но главврач не желает идти навстречу.

– Либо проводите завтра, либо мы отменяем семинар, никаких переносов! – сухо бросает он и, подхватив папку, выходит из кабинета.

Я спешу за ним, отмечая краем глаза, что Артём сидит за детским столиком и снова рисует.

– Своё решение озвучьте доктору Власову, – указывает на соседнюю дверь мужчина. – У меня срочное совещание.

Я растерянно смотрю вслед главврачу и раздражённо шепчу:

– Может, этот Власов посговорчивее?

Вздрагиваю, вспоминая бывшего, у которого такая же фамилия, но отмахиваюсь от желания наделить неизвестного доктора качествами Марка. Подхожу к сыну и смотрю, как на рисунках, помимо индейцев и водолаза, появляется ещё и привидение. Чтобы снова не ударить в грязь лицом, интересуюсь, не высказывая версий о няне, завёрнутой в покрывало:

– Это что?

– Разве не видишь? – удивляется Тёма. – Мороженое!

– А-а, – тяну я и вдруг ощущаю тошноту. – Блин, теперь при взгляде на мороженое буду вспоминать это…

Когда становится лучше, прошу Тёму ещё немного порисовать, а сама иду к кабинету, на который указал главврач. Заглянув внутрь, прирастаю к полу при виде Марка.

– Ты что здесь делаешь?

Бывший отрывается от компьютера и удивлённо приподнимает брови:

– Работаю. А ты?

– Представь себе, тоже, – хмыкаю и, оправившись от неожиданности, вхожу. – Но почему здесь? Ты же врач неотложки.

– Хочу заработать как можно больше денег, – отшучивается он и встаёт с места. Идёт ко мне. – А что привело тебя? Что-то ты неважно выглядишь…

Тут из приоткрытого окна тянет ветерок, я чувствую запах еды, и к горлу тут же подкатывает тошнота. Понимаю, что до туалета добежать не успеваю, и, раскрыв собственную сумочку, склоняюсь над ней.

– Вижу, твоя реакция на меня всё та же, – растерянно комментирует Марк.

Глава 8

Я сижу на мягком диване и смотрю, как Марк плотно прикрывает окно, а потом возвращается, беспокойно глядя на меня. Его тревога так раздражает, что я отвожу взгляд и отпиваю воды из стакана.

– Тебе лучше? – заботливо спрашивает Власов.

– Ой, только не надо изображать из себя заботливого бывшего, – морщусь я. – А то меня снова стошнит.

– Не буду, – усмехается он и садится напротив.

Подаётся вперёд и, опираясь локтями о колени, складывает крупные ладони. Мне всегда нравились руки Марка. Сильные и по-мужски красивые, они привлекли внимание с самой первой нашей встречи. Аккуратные прямоугольные ногти, длинные фаланги. Мускулистые предплечья с выступающими венами – всё это выглядело до дрожи сексуально! А какое удовольствие доставляли эти руки, лаская…

Я снова делаю глоток воды, утоляя внезапную жажду, и, ощущая приятное томление внизу живота, резко выдыхаю:

– Перенеси семинар, Власов!

– Какой семинар? – удивлённо приподнимает он густые брови, а потом понимающе ухмыляется. – Значит, приглашённый популярный психолог – это ты?

– Нет, – изменяю решение, – лучше отмени семинар…

«…К чертям собачьим!»

– Прости, не могу, – качает он головой. – Его проведение утверждено в министерстве здравоохранения, так что это не в моей компетенции.

– Да как вы вообще не подумали спросить о времени проведения? – вспыхиваю, будто спичка. – Вы хоть понимаете, что я не дворняга, которую в любое время можно позвать свистом? У меня вообще-то действующий центр! Расписания, тренинги, планы… Или всё это бабские посиделки за чашкой чая?!

Он мрачнеет и, сверкнув глазами, невесело усмехается:

– Прошло пять лет, а ты ещё помнишь, как мы ругались?

– Ты обвинял меня, что я вокруг тебя восторженной стрекозой не скачу, – выпаливаю, – не приношу в зубах тапочки, когда ты приходишь со смены, не бегу в больницу с горячим обедом, как жёны твоих коллег. Говорил, что мне не учиться психологии надо, а самой лечиться! И что? Где я сейчас?

Задохнувшись от эмоций, замолкаю и отворачиваюсь к окну, дрожа всем телом. Господи, я думала, что всё это давно в прошлом, но сейчас мне больно, как и раньше. Нет, ещё сильнее! Будто все эти годы не обращала внимания на кровоточащую рану, и она превратилась в нарыв. Своим появлением Власов разбередил её, и как мне теперь справляться?

– Прости, – тихо говорит он, и я вскакиваю с места.

– Засунь себе это «прости»… – Обрываю себя и заставляю улыбнуться. – Прошу, передайте своему здравоохранению, что у меня нет времени на благотворительность. В будущем прошу заранее согласовывать даты проведения семинаров или обратиться в другой центр.

Вся кипя, направляюсь к выходу, протягиваю руку к двери и замечаю, что до сих пор сжимаю стакан. Чертыхнувшись, разворачиваюсь и тороплюсь к столу, чтобы поставить воду. Вспоминаю о сумке и едва не скрежещу зубами. Да что со мной?! Подхватив испорченную вещь, чуть не бегом спешу покинуть душный кабинет, но слышу голос Марка:

– Это я попросил.

Замираю у выхода и оглядываюсь:

– Что?

Мужчина поднимается и, сунув руки в карманы, подходит ко мне.

– У нас внезапно отменили семинар, который ещё год назад утвердили в министерстве. Вся группа слегла с сильнейшим вирусом, вернувшись из Эмиратов. Времени спрашивать не было, прости. Я просто порекомендовал тебя, поручившись, а главврач нашёл вашу заявку, передал в министерство, и они утвердили замену.

Смотрю на него и не понимаю:

– Ты хотел мне отомстить? Подставить? Унизить? Не понимаю, почему ты так сделал?

– Я хотел тебе помочь, – цедит он и зло прищуривается. – Достичь своей мечты.

– Что ты знаешь о моих мечтах, Власов?! – кричу, мечтая залепить ему пощёчину. Ту самую, которую тогда не смогла. – Пять лет прошло! Я теперь совершенно другая!

Успокаиваюсь в страхе, что Артём может услышать крик, а потом пугаюсь, что Марк увидит моего сына и тороплюсь попрощаться:

– Я не буду проводить этот семинар. У меня нет времени.

– Упустишь шанс стать профессионалом? – саркастично кривится он.

– Я уже профессионал, Власов! – заявляю и, выскочив, хлопаю дверью.

Некоторое время стою, сжимая в руках злосчастную сумочку, а потом направляюсь к сыну.

– Пошли в кафе?

– Теперь ты жди, – не отрывается тот от листа. – Я ещё не дорисовал.

Вздыхаю и осматриваюсь в поисках туалета. Пока есть время, надо попробовать спасти из сумочки документы и кошелёк. Заметив значок, иду мимо аптеки и замедляю шаг. Покосившись на детский уголок, всё же подхожу к окошку и прошу:

– Тест на беременность, пожалуйста. Пусть будет струйный…

Расплачиваюсь с телефона и тороплюсь в туалет. Пока проходит положенное время для проверки результата, выуживаю из сумки ключи, кошелёк и паспорт. Мне везёт, в то отделение ничего не попало. На всякий случай протираю всё антибактериальными салфетками, а с сумочкой приходится расстаться. Складываю вещи в аптечный пакет и подхватываю тест.

– О нет… Только не это!

При виде двух полосок сердце каменеет и проваливается в желудок.

Я так мечтала забеременеть, когда мы с Женей только поженились! Хотела лапушку дочку. Представляла, как стану вести семинары для беременных и сама ходить с животиком, а рядом будет добрый, терпеливый и любящий муж. Мечтала, как он будет заботиться о нас, и ходить на УЗИ, украшая снимками стену и хвастаясь друзьям.

Я хотела получить всё то, чего была лишена, когда вынашивала Тёмку. И в этот раз никто не будет коситься на меня и за спиной обсуждать мать-одиночку, что я больше не буду ставить прочерк в графе «Отец»…

И что теперь?

Прикусив нижнюю губу, вытираю слёзы и выхожу из туалета. Сразу вижу сына, которого держит за руку администратор, присматривающий за детским уголком.

– Где же твоя мама?

– Вот она! – кричит Тёма, указывая на меня пальцем.

А я ловлю взгляд Власова, который как раз в этот момент открывает дверь своего кабинета.

Только не это!

Глава 9

Вылетаю из больницы, про себя костеря Власова на все лады. Сын бежит рядом и испуганно посматривает на меня:

– Мам?

– Потом, родной. – Сажаю Тёмку в машину и пристёгиваю.

От нервов промахиваюсь и не сразу попадаю в гнездо. Выдохнув, медленно выпрямляюсь и захлопываю дверцу. Так нельзя, нужно немедленно успокоиться, а то ещё в аварию попадём. Уже спокойно огибаю машину и открываю дверцу со стороны водителя, как вдруг сердце ёкает. Поддавшись некому чувству, поднимаю голову и, глядя на окна второго этажа, замираю при виде мужской фигуры. Не сомневаюсь, что это Власов наблюдает за нами.

Самое страшное случилось – этот человек узнал, что у него есть сын. Я не строю иллюзий и не надеюсь на авось. Марк не идиот, наверняка уже сложил дважды два, когда смотрел на меня и ребёнка.

– Плевать, – беззвучно шепчу я. – Это мой сын.

И завожу мотор. Веду крайне осторожно, по пути, как обещала, заезжаем с Тёмкой в кафе, и я разрешаю сыну заказать всё, что он хочет. Обрадовавшись, тот бежит к витрине и тыкает в красивые пирожные, от вида которых и у меня текут слюнки, а проклятая тошнота внезапно проходит. В итоге мы с Артёмом уничтожаем всё, что он заказал.

– Знаешь, – задумчиво говорю я по дороге домой, – когда я ходила беременная тобой, не могла есть сладкого. Ни мороженого, ни пирожного, даже чай без сахара пила! Удивлялась потом, почему ты такой сластёна родился!

– Навёрстываю, – смеётся Тёма, и я с удовольствием присоединяюсь.

Некоторое время мы едем молча, а потом я отваживаюсь спросить:

– Тём… Как ты посмотришь на то, если у тебя появится братик или сестричка?

Он хитро поглядывает на меня в зеркало заднего вида и фыркает:

– Нормально.

У меня отлегает от сердца.

– Точно?

Всхлипнув, не сдерживаю слёз, и солёная капля прочерчивает на щеке влажную линию.

– Ой, мам, не реви, – ворчит сын. – Ну что ты как маленькая?

Я улыбаюсь сквозь слёзы. Это всё гормоны, ведь малышу внутри меня не меньше двух недель. Точнее скажет врач, и завтра я решаю заехать в консультацию. Сегодня же мечтаю рухнуть на кровать и как следует выспаться. Но моим желаниям не суждено воплотиться в реальность.

Стоит нам с Тёмой переступить порог дома, как навстречу выбегает радостный Женя.

– А вот и вы наконец! – восклицает он и вручает мне огромную охапку белых роз. А потом снимает передник и, широко улыбаясь, показывает в сторону кухни. – А я ужин приготовил!

Ощущаю запах мяса и, бросив вещи, прямо в обуви бегу в туалет. Падаю на колени перед унитазом и избавляюсь от вкуснейших пирожных. Когда становится легче, сажусь прямо на пол и устало смотрю в белый потолок.

– Точно девчонка будет. С Тёмкой меня так не выворачивало!

Тут дверь распахивается, и на пороге я вижу прямо-таки светящегося Женю. В руках мужа тест на беременность, и я не сдерживаю крепкого словца.

– Я скоро стану папой, – голос Жени дрожит, на глаза наворачиваются слёзы. – Это… Это прекрасно!

Вот же гад кудрявый! Кувыркался с няней в нашей кровати, наплевав на мои чувства, а теперь «стану папой»?

– С чего ты взял? – спрашиваю холодно, с трудом поднимаясь на ноги.

– Ой, да ладно, – обнимает он меня. – Сонечка, не ври, что он не мой. У тебя времени на измены не было.

– Зато у тебя его хоть отбавляй. – Отталкиваю его и, прислонившись к умывальнику, скрещиваю руки на груди. – И вообще, что ты здесь делаешь? К чему цветы? Зачем ужин? Разве я не сказала тебе собирать манатки и выметаться?

– Не сказала, – улыбается он. – А сообщение я не получал. Забудь и не злись. Подумай о нашем ребёнке…

– Вот заладил! – вскипаю я и, отодвинув его с дороги, выхожу из туалета. – Тём?

– Он у себя. – Муж обнял меня со спины и положил горячие ладони на живот. – Говорит, что не хочет есть.

– Руки убрал, – цежу я. – От тебя ещё этой курвой пахнет. Неужели ты даже душ не принимал?

– Принимал, – обиженно сопит он.

– Значит, этот душок не смыть, – холодно говорю я и разворачиваюсь. – Женя, я тебе говорю в последний раз – собирай вещи и уматывай! Если сегодня же не исчезнешь с глаз моих, заявлю о преследовании. Кстати, на развод я уже подала, так что разговаривай теперь с моим адвокатом.

Женя меняется в лице, глаза становятся злыми.

– Хочешь и этого ребёнка ублюдком растить?

Вздрагиваю, как от удара, и с размаху бью его по щеке. Он хватает моё запястье, а я добавляю пощёчину другой рукой. Женя хватает её, и мы боремся, ярость придаёт мне сил, но муж всё же сильнее. Я не могу проиграть! После того, что он сказал, не имею права, но тут с кухни сквозняком приносит запах еды, и к горлу снова подкатывает предательская тошнота.

Падаю на колени и вижу победную ухмылку на лице Жени. Ровно секунду он ощущал себя победителем. А в следующую вскрикивает и прижимает ладонь к щеке. Зло выдыхает, глядя за меня:

– Ах ты, мелкий…

Не договаривает и хватается за пах, белея на глазах.

– Хр-р…

Я оборачиваюсь и вижу своего сына с рогаткой в руке и в боевом оперении на голове.

– Не смей обижать мою маму и сестричку, – кричит Тёмка и выстреливает контрольный.

Глава 10

Женю мне удаётся выставить из дома, только когда вызываю такси и помогаю мужу спуститься. Он воет, что пасынок лишил его возможных собственных детей, а я терплю нытьё, а потом собираю вещи в коробки и уже поздно ночью падаю спать. Слышу шуршание и улыбаюсь сыну, который пришёл спать со мной. Обнимаю Тёму и спрашиваю:

– С чего ты взял, что у тебя сестричка будет?

– Какая ты глупая, мама, – сонно бурчит он. – Я же старший, значит, защитник.

Тихо смеюсь, а по щеке ползёт слеза.

Что же мне так не везёт по жизни? Вроде красивая, добрая, верная и умная. Казалось, чего ещё мужикам для счастья надо? Но с одним не сложилось, теперь вот второго пришлось выставить. И плевать на цветы и ужин, раньше надо было думать. Не смогу больше жить с этим человеком, не прощу ему удара в спину.

А как же ребёнок?

«Подумаю завтра на свежую голову», – закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Утро начинается со звонка в дверь. Я поднимаюсь и, накинув халат, на ощупь иду открывать.

– Если это снова Женя, – ворчу, с трудом сдерживая зевоту, – скажу, чтобы вещи забирал.

Но на пороге стоит Власов, и я выпаливаю крепкое словцо.

– И тебе доброе утро, – хмыкает он и, огибая коробки, вторгается в мой дом.

– Эй! – негодую я, догоняя бывшего. – Ты куда это собрался?

– Завтракать.

У меня от возмущения весь сон проходит. Захожу за Марком на кухню и, скрестив руки на груди, смотрю, как мужчина выкладывает из пакета в тарелку свежие ароматные булочки.

– Ты дома перепутал? Завтракают обычно в своём, а не в чужом.

Он молча включает чайник и, открыв два ящика, легко находит чай. Как у себя дома! Засыпает в заварник и, залив кипятком, садится за стол. Хлопает по табуретке рядом.

– Поговорим?

Я отхожу к окну и, опираясь о подоконник, киваю:

– Говори.

Сначала Власов наливает чай в две кружки, себе добавляет одну чайную ложку сахара, мне две. Размешав, отхлёбывает горячий напиток и лишь потом спрашивает:

– И когда ты собиралась мне рассказать о сыне?

– Никогда. С какой стати мне вообще с тобой говорить? Мы давно друг другу чужие, если ты забыл. И я хочу, чтобы так всё и оставалось. Поэтому прошу тебя больше никогда сюда не приходить.

Марк смотрит на меня, давит взглядом, и становится неуютно, на душе тяжело, будто я сделала что-то плохое. Но это не так! Веду плечом и киваю на чай:

– Завтракай и уходи. Дверь можешь просто захлопнуть за собой.

Двигаюсь к лестнице, мечтая снова оказаться в кровати и прижать к себе сынулю, но Марк хватает меня за запястье, останавливая.

– Мы не можем быть чужими друг другу, София. Тот мальчик. Он же мой сын?

– Нет, – вырываю руку.

– Я могу сделать тест ДНК, – хмурится Власов.

Разворачиваюсь к нему и смотрю сверху вниз на мужчину, которого когда-то до безумия любила. Так, что закрывала глаза на некоторые вещи. Но теперь этого делать не собираюсь, пусть даже в присутствии Марка у меня сердце не на месте.

– Какая разница, что покажет тест? – ледяным тоном спрашиваю я и, опираясь на стол, иронично приподнимаю бровь: – Ты забыл, из-за чего мы развелись? Так я тебе напомню, что написано в заявлении. Мы не сошлись во взглядах на совместное будущее, Власов. Ты сказал, что детей тебе не нужно, так зачем пришёл сейчас? Передумал? Ты больше не чайлдфри?

Марк смотрит исподлобья, и мне прекрасно знаком этот упрямый взгляд. Сразу понимаю, что просто так Власов не отступит.

– Почему ты не сказала, что беременна?

– Чтобы ты не заставил меня сделать аборт, – отвечаю честно. – Ты поставил меня перед выбором, и я выбрала ребёнка.

– Я не ставил тебя перед выбором, – вскакивает он. – Я даже не догадывался, что ты ждёшь ребёнка!

– А что бы изменилось, если б я сказала? – Скрещивая руки на груди, отступаю на шаг. – Ты бы мгновенно изменился? Закружил меня в объятиях и сказал, что на самом деле до смерти хотел детей, но стеснялся попросить?

– Не смешно, – цедит он.

– Верно, – киваю. – Ни капельки, Власов. Поэтому больше никогда не заикайся, что у тебя есть сын. Артём мой и только мой. Ясно? А ты можешь и дальше упиваться своей свободой и развлекаться с молоденькими практикантками…

– Опять ты о Лере, – недовольно морщится он. – Я уже сто раз говорил, что это была ошибка. Неужели не можешь простить даже по прошествии пяти лет?

– Не могу.

В груди колет от одного воспоминания о том, как я увидела Марка и молоденькую практикантку, с которой он упоённо целовался.

– С изменниками у меня разговор короткий.

– Я заметил, – ухмыляется Власов, явно вспоминая горшок на голове Жени, но тут же становится серьёзным. – Соня, ты подала на развод, и я был очень расстроен. Ведь я сильно любил тебя и не мог понять, почему ты готова отказаться от нашего брака ради детей, которых ещё не существует. Мне было очень больно, а Лера утешала меня…

– Мне не нужны твои оправдания, – останавливаю Марка. – А тебе мои. Теперь же, когда ты уже понял, что ребёнок был очень даже настоящий, и подавно. Разговор окончен. Выход там!

Власов делает шаг, нависая надо мной опасной лавиной, взгляд его темнеет, твёрдые, чётко очерченные губы приоткрываются, и я вижу жемчужный ряд зубов. Понимаю, что мужчина в бешенстве, но стою с прямой спиной и выдерживаю его взгляд.

Что бы ни хотел сказать Марк, он не роняет и слова. Поджав губы, отступает и, вынув из кармана сложенный лист, бросает на стол.

– Начало семинара в восемь. Если откажешься проводить, твой центр столкнётся с серьёзными правовыми проблемами.

И стремительно покидает дом. Я медленно опускаюсь на табурет и, сжимая трясущимися ладонями дрожащие колени, смотрю на лист, как на гремучую змею. Да за что мне всё это?!

Глава 11

– Честно говоря, хочется послать лесом министерство во главе с одним вредным мстительным типом, – говорю в трубку, прижимая её к уху плечом, а сама пытаюсь провести на верхнем веке ровную линию, – но не могу себе этого позволить! Я не для того пять лет работала по двадцать часов в сутки, чтобы всё сейчас спустить псу под хвост.

Моргаю и улыбаюсь, любуясь идеальными стрелочками. Хоть это получилось!

– А мы не можем отказаться? – паникует моя помощница. – До нас же кто-то сумел.

– Ага. – Бросаю остальную косметику в сумку, потому что времени завершить макияж уже не остаётся. – Если всем центром подхватим какой-нибудь редкий вирус, нас тоже простят. В ином случае лишат лицензии.

Иду на кухню и мягко бужу сына, который клюёт носом над столом. Целую его в макушку, беру за руку, и вместе идём к выходу.

– Но за что? – возмущается Любочка.

– Найдут причину, – не сомневаюсь я.

– Это они свалились как снег на голову! У нас ни плана, ни расписания… Даже темы нет! Может, позвонить Юрьеву? Он хороший адвокат, найдёт лазейку…

– Какую? – горько смеюсь я. – Мы подали заявку, её приняли к рассмотрению, но выбрали другую. В тот момент надо было отозвать свою, чтобы не сидеть на скамейке запасных. Мы это сделали?

– Простите, – кается моя помощница. – Это моя вина.

– Да, я тоже хороша. Не проконтролировала.

– А наш текущий семинар? Придётся возвращать деньги?

– Не деньги меня тревожат, – вздыхаю, выбирая алые туфли-лодочки на сногсшибательных каблуках. Тёмка сонно завязывает шнурки, путается, и мне приходится помочь сыну. – Люди важнее бездушных банкнот.

Идём к машине, и я ускоряюсь, ощущая колкие капли мороси.

– Так что же нам делать? – По голосу слышу, что девушка едва не плачет.

– Рисковать, – пристёгивая сына, отвечаю я. – Заказывай автобус и вези всех наших в больницу. Хотят семинар без утверждённого плана? Они его получат! Будем импровизировать на ходу. Постарайся, Любочка и…

– Сияй ярче солнца, – всхлипывая, шепчет она. – Вы лучшая, Софья Олеговна!

Я смеюсь и отключаю вызов. Смотрю на сына.

– Готов к рабочему дню?

– В садике скучно, – недовольно отзывается он. – С тобой веселее…

– Поверь, – вздыхаю, – я бы сейчас променяла всё веселье на самый скучный и обычный день.

Как бы ни ворчал Тёма, первым делом в садике он гордо восклицает:

– Скоро я стану старшим братом!

– Поздравляю!

Мария Константиновна смотрит на меня с улыбкой, и я выдавливаю ответную. Когда Тёма идёт переодеваться, отзываю в сторону и негромко предупреждаю:

– У меня личная просьба. Если за Артёмом придёт Евгений, вы можете отказать ему? Дело в том, что мы с мужем разводимся.

Глаза воспитательницы округляются, но женщина тут же берёт себя в руки и спокойно кивает.

– Понимаю. Сделаю всё возможное, София Олеговна.

– Спасибо, – искренне благодарю её, захожу в раздевалку, целую Тёму в лоб и бегу к выходу.

До начала семинара остаётся менее получаса, а у меня в голове сплошная мешанина и никакого плана. Конечно, я заверила Любочку, что смогу сымпровизировать, но сама в этом не очень уверена. Как объединить восстановление душевного здоровья после измены любимого человека и психологическое равновесие медицинских работников?

– Стоп, – остановив машину на светофоре, шепчу я и выгибаю бровь. – Разве докторам не изменяют? Неужели медсёстры страдают от измен меньше, чем люди иных профессий?

Ухмыляюсь, представляя, как вытянется лицо бывшего, когда объявлю тему семинара, и настроение тут же идёт вверх. Дождливый день уже не кажется таким тоскливым, как пять минут назад. Воодушевившись идеей, я даже улыбаюсь хмурому водителю, который решает меня подрезать.

– И за тучами есть солнце.

Тот не слышит, что я говорю, но моя улыбка на него всё равно действует – мужчина притормаживает, всё же пропуская меня вперёд. Жму на аварийку, ведь «спасибо» не помешает, даже если человек всего лишь решил не нарушать правила. Так и в работе, я буду спокойной и уверенной в себе. Улыбаться тем, кто желает испортить мне жизнь, и идти дальше с высоко поднятой головой.

– Сияй ярче солнца, – шепчу, заезжая на больничную стоянку.

Несмотря на ранний час, уже всё забито, и я вижу лишь одно свободное место. К сожалению, навстречу едет чёрный внедорожник, явно планируя занять его. Мною овладевает азарт, и я жму на газ, ведь мы примерно на одинаковом расстоянии. Круто выворачивая руль, лихо встаю на свободное место и глушу мотор.

Выхожу из автомобиля, жму на брелок, включая сигнализацию, и поворачиваюсь к чёрной машине, чтобы извиниться перед тем, у кого из-под носа увела место, но при виде Власова передумываю.

– София Олеговна во всей красе, – ухмыляется бывший и скользит по мне взглядом сверху вниз. Смотрит на ноги, и я жалею о том, что выбрала юбку покороче. – Убийственные туфли!

Хочет смутить? Ха!

– Благодарю за попытку, но в ваших комплиментах не нуждаюсь, – сухо парирую и иду к входу.

Слышу, что машина медленно едет за мной, и едва не скриплю зубами от досады. Надо было брюки надеть. Эта юбка излишне сексуально обтягивает пятую точку, не говоря уже о кокетливом разрезе… Вот же развратный докторишка! Тащится следом на своём джипе, чтобы на меня таращиться? Не выдерживаю и, развернувшись, выпаливаю:

– Власов, прекрати. На попку своей Лерочки любуйся!

Марк дёргает уголком рта и поднимает руку, указывая вперёд:

– Место освободилось. Мне тебя раздавить, чтобы занять его?

Поджимаю губы и, желая скрыться с его глаз как можно скорее, с трудом протискиваюсь между машин. Страх испачкать брендовый костюм отступает перед волной стыда и злости на саму себя. И с чего взяла, что Марк на мою попу пялился?

Но это оказывается не самым унизительным за это утро.

Глава 12

В кабинете главврача, куда отправляюсь первым делом, не сдерживаю изумления:

– Что?! – Прихожу в себя и скрещиваю руки на груди. – Как вы себе это представляете? Я же коммерческий психолог.

– В данном случае «психолог» основное слово, – ухмыляется Власов, который стоит рядом.

– К тому же вы согласились, – сухо добавляет главврач.

Согласилась? Да мне выбора не предоставили. Поставили перед фактом, как предателя к стенке. А стоять там должен Власов! На пару с Женей, но никак не я.

– Не пойму, в чём проблема? – подкалывает бывший. – За рубежом это обычная практика.

– Вот только бежать за бугор я не собираюсь, – огрызаюсь я. – Зачем мне участвовать в этом балагане?

– Аккуратнее со словами, София Олеговна, – холодно предупреждает главврач. – Это научная диссертация, а не, как вы на эмоциях выразились, балаган.

– Вы пригласили меня провести семинар, – тем же тоном отвечаю я. – Можете оставить шантаж и прочие уловки, я его проведу. Но на своих условиях. Если они вас не устраивают, я молча уйду. Это вопрос принципа, так что угроза лишиться лицензии не прокатит.

Главврач приподнимает брови и вопросительно смотрит на Власова, а тот с полуулыбкой пожимает плечами, а потом спрашивает:

– Вы же понимаете, что мы должны найти некий компромисс? Что вы предлагаете?

– Что ж, у меня есть предложение, – соглашаюсь я и опускаюсь на диванчик, закидываю ногу на ногу и смотрю на Власова снизу вверх. – У меня как раз проходит семинар «Счастливая жизнь после развода». Это ежегодный проект, у которого хорошие отзывы и положительная динамика душевного равновесия у клиентов. Если действительно хотите компромисс, предлагаю объединить с вашей темой, со своей стороны предоставлю статистические данные и материалы. Ваши работники будут проходить мой курс наравне с теми, кто на него записался.

– Это серьёзное отклонение от задуманной темы, – не соглашается главврач.

– На самом деле отклонение не такое уж сильное, – возражаю ему. – Подумайте, ведь для вас это расширение исследуемых данных без ущерба бюджету.

Не знаю, послужило ли упоминание денег последней каплей на чашу весов в пользу моей сумасшедшей идеи, но главврач со скрипом соглашается, ведь на часах уже половина девятого, а семинар ещё не начался. После подписания бумаг Власов провожает меня в большую просторную аудиторию, и я озираюсь в поисках свободных мест. О ужас… Их нет!

При виде нас люди в белых халатах замолкают, и возникает то самое напряжение, какое бывает, когда входишь в разгар совещания с каким-нибудь пустяковым вопросом. Присутствующие смотрят на меня, в их глазах я читаю раздражение, недоумение и желание поскорее закончить с неприятной обязанностью и вернуться к работе.

– Поднимайтесь, – громко говорю я и указываю на дверь. – Идите!

Лица вытягиваются, в глазах моих слушателей появляется живое любопытство, раздаются смешки, девушки недоумённо переглядываются. Власов шипит мне на ухо:

– Спятила? Ты что творишь?!

Отмахиваюсь от бывшего и поднимаюсь на трибуну, продолжая работать с холодной (пока) аудиторией:

– А потом вернитесь и поделитесь со всеми, что произошло там, где вас не ждали. Если вы в отношениях, как отреагировала ваша вторая половинка? Зная, что вы весь день будете на важном семинаре, чем она занята? С кем встречается? Что делает?

В зале становится тихо, а это означает, что я завладела вниманием своих слушателей, не тратя времени на объяснения, почему какая-то фифа на шпильках учит серьёзных людей. Не теряя позиций, продолжаю наседать на аудиторию:

– Кто-то обрадуется, застав супругу или супруга за приготовлением вкусного ужина, а кто-то столкнётся с предательством, застукав любовников. Думаю, большинство из вас сталкивались с последним. Помните, как это было? Такой удар в спину не забыть, верно?

– Какое отношение это имеет к медицине? – насмешливо спрашивает молодой человек в очках.

– Самое прямое! – Спускаюсь с трибуны и приближаюсь к нему. – Это серьёзная психологическая травма. Рана, которая беспокоит до самой смерти, мешая строить гармоничные отношения с людьми. Как личные, так и рабочие, ведь после произошедшего вы подсознательно ждёте предательства. Я предлагаю взглянуть на ваши спины, признать, что раны есть, и наконец излечить их.

– И как вы собираетесь это делать? – задаёт вопрос женщина средних лет.

Ловлю её скептический взгляд и отвечаю широкой улыбкой:

– Никак. Работать будете вы, а я стану только направлять. Сегодня не ждите ни скучных лекций, ни весёлых фокусов. Это тяжёлый труд! Кто готов заглянуть в себя, идёт за мной.

Направляюсь к выходу, и у двери меня догоняет Власов:

– Соня, что ты задумала?

– Лето на дворе, – улыбаюсь ему. – Зачем торчать в душной аудитории? Идём на улицу!

Он приподнимает бровь, а я пожимаю плечами, не собираясь объяснять, что собираюсь выбить этих людей из привычной среды обитания. В этих стенах медперсонал чувствует себя как рыба в воде. Если все их действия и реакции будут исходить из привычных паттернов, успеха не жди. А ещё скоро приедут мои ученицы, а их размещать негде.

Люди в белых халатах, переглядываясь и возмущаясь, неохотно поднимаются и гуськом стекаются к двери. Чтобы всем спуститься и расположиться на зелёной лужайке, уходит немало времени, и я вижу Любочку, которая ведёт к нам участниц из центра. Им тоже придётся сегодня выскочить за пределы личного шаблона поведения. Не говоря уже обо мне.

Но я не боюсь. На самом деле ощущаю небывалый подъём, потому что обожаю нестандартные ситуации, в которых за несколько минут можешь узнать о человеке больше, чем за десятилетие. И тут ко мне подходит миловидная молодая женщина, которая кажется мне смутно знакомой.

– Что будут делать те, кого никогда никто не предавал?

– Работать в два раза больше, – сообщаю ей.

– Почему?

Глава 13

И тут понимаю, кто передо мной! За пять лет она изменилась до неузнаваемости, из юркой, как мышь, практикантки превратилась в строгого, уверенного в себе врача, набрала килограмм пять (по кило за год), отрастила длинные волосы, которые собирала в пучок, приобрела очки, но это всё та же Лерочка, которая так упоённо целовалась с чужим мужем!

Секунду стою, приходя в себя после неприятного открытия. Эта женщина работает с Марком? И какого лешего меня это волнует? Не сдерживаюсь и смотрю на её руки, скрещённые на груди. Кольца нет, но это ничего не значит. Власов оставлял своё дома, мотивируя тем, что всё равно приходится снимать, а на работе легко потерять.

Что, если эти двое поженились? Я же по сути ничего не знаю о бывшем!

«И не хочу знать», – осаживаю себя и отворачиваюсь от Лерочки, оставляя её вопрос без ответа.

Обращаюсь к остальным:

– Действительно – почему? Есть версии? Ну же, господа, не стесняемся озвучивать своё мнение. Я точно знаю, что оно у вас есть и не всегда совпадает с мнением главврача!

Раздаются смешки, шутка понравилась, и мои новые слушатели становятся чуть менее напряжёнными. Первую версию выдвигает тот самый молодой человек, что не понимал, как связаны развод и медицина.

– Чтобы не столкнуться с предательством и сохранить позиции?

Качаю головой и осматриваю людей. Мои девочки тянут руки, но я прижимаю палец к губам, призывая потерпеть и дать высказаться докторам. Женщина средних лет, с усталым взглядом и жёсткими складками у кончиков губ, негромко говорит:

– Не встречала человека, которого ни разу не предавали.

– Верно! – улыбаюсь ей и поясняю другим: – Люди, которые считают, что им никогда не изменяли и не изменят, сделают всё, чтобы не допустить такой ситуации. Например, не будут заводить серьёзных отношений, ограничиваясь сексом на одну ночь. Или заведут роман с женатым мужчиной, чтобы максимально обезопасить себя. Изменяют другие! Конечно, такое поведение продиктовано серьёзной травмой, незаживающей раной, которую человек скрывает сам от себя. Потому им придётся работать больше тех, кому изменяли.

Признаюсь, мне хотелось уколоть Лерочку, подрезать крылья её гордыне, но пока говорила, вдруг ощутила грусть. Посмотрела на женщину, которая когда-то соблазнила моего мужа, с сочувствием. Не женаты они! Она одинока, и я бы сразу это заметила, если б не начала придираться из-за неприятного прошлого.

«Ой, Сонечка, неужели та рана всё ещё и у тебя кровоточит?»

Обернувшись, бросаю короткий взгляд на Власова. Мужчина стоит у стены, заинтересованно посматривая то на меня, то на Леру. Неужели ждёт, что я вцеплюсь ей в волосы? Самодовольный индюк! Да, Марк красив, обходителен и всегда притягивал женское внимание, но не слишком ли он самоуверен?

С усилием отрываю взгляд от мужчины и, хлопнув в ладоши, объявляю:

– А теперь приступим к практике! – Поворачиваюсь к Лерочке. – Начнём с вас.

Она машинально отступает, но я хватаю женщину за руку. Всё же позволю себе небольшую, но очень полезную месть. Ковыряться в детских травмах очень болезненно, но если дойти до истока, можно изменить жизнь человека. В конце концов, мне как-то нужно слепить тему развода и проблему психологического выгорания. Буду импровизировать по ходу!

Первый день пролетает скоростным экспрессом, и я уже с трудом держусь на ногах. Эмоционально так вымотана, что с трудом улыбаюсь, и Любочка берёт на себя ответы на вопросы. Я могу лишь беззвучно радоваться, глядя, как некоторые врачи тоже включились в обсуждение результатов. Остальные спешат по своим делам, и мне бы тоже пора ехать за сыном.

– Увидимся завтра, – хрипловато прощаюсь.

Всё же участников слишком много. Понимаю, что экономят бюджет, но это безумная нагрузка на тренера! Если так пойдёт дальше, мне придётся брать длительный отпуск на восстановление.

«А может, оно к лучшему? Поеду на море с Тёмкой… Подальше от бывших!»

Впервые любимая работа утомляет так, что хочется сбежать. Или дело в Марке? Почему один его вид постоянно выбивает меня из равновесия? Отчего хочется уколоть словом? Неужели у меня до сих пор остались чувства к этому человеку?

– Нет! – Разозлившись на себя, бью кулаком по капоту.

– Что тебе машина сделала? – слышу ироничный голос за спиной. – Не желает сама ехать?

– Власов, – закатываю глаза и резко разворачиваюсь, чтобы высказать этому человеку всё, что думаю о его преследовании, – исчезни…

Перед глазами темнеет, и я падаю, но меня подхватывают сильные руки. Власов прижимает меня к себе и шарит по телу, вызывая волну жара:

– Где ключи от машины?

– Хватит лапать меня, – шиплю рассерженно. – Они в сумочке, идиот!

Он замирает, а я глубоко дышу, ощущая себя немного лучше. Но увы, не настолько, чтобы отказаться от его поддержки.

– А где сумочка? – уточняет мужчина.

И тут я понимаю, что оставила её в больнице, и, застонав от бессилия, закрываю глаза. Сил возвращаться нет, но придётся. Без ключей я не заведу машину, без машины не доберусь до садика.

И вдруг земля уходит из-под ног, а я ощущаю краткий миг полёта и испуганно цепляюсь за широкие плечи Марка.

– А-ах! – спохватываюсь и колочу по его плечам. – Отпусти меня! Что творишь?!

– Отвезу на своей, – бурчит он, неся меня на руках к машине. – Ты же на ногах едва держишься.

– С чего вдруг ты такой добрый? – с подозрением прищуриваюсь и тут же холодно заявляю: – Мне ничего от тебя не надо! Ясно?

– Как и мне от тебя, – ехидно парирует он. – Я лишь не хочу, чтобы семинар накрылся медным тазом потому, что его ведущая от усталости попала в автомобильную аварию.

Замолкаю, потому что он прав. Мало того что самой трудно было бы добраться, мне ещё ребёнка везти, а жизнью и здоровьем Тёмки я никогда и за что не рискну. Но всё же мне сейчас нужно забрать сына. Может, позволить его отцу подвезти меня? Нет.

– Пусти, я возьму такси.

– Хватит дёргаться и смотреть на меня со страхом. – Он усаживает меня на переднее сиденье и пристёгивает. А потом замирает и смотрит в глаза. – Не съем я тебя.

– Отравишься, – язвлю я и отвожу взгляд.

Власов хмыкает и, захлопнув дверцу, обходит машину. Садится на место водителя и везёт меня в детский сад.

Вот только Артёма там нет.

Глава 14

Заведующая садиком топчется передо мной, затравленно посматривая в сторону Власова:

– Простите, София Олеговна. Не понимаю, как так получилось…

Её явно пугает высокий широкоплечий мужчина с суровым колким взглядом. Марк легко мог очаровать кого угодно, но умел и охладить, и даже испугать. И то и другое не раз пригодилось ему в работе, ведь пациенты порой попадаются весьма сложные. Некоторые ведут себя как дети, а другие – как раненые животные, кусая всех подряд.

«И чего это я вспомнила о его работе? – злюсь на себя. – Мне о сыне надо думать!»

Но понимаю, что всячески стараюсь сейчас не думать об этом. Весть о том, что моего сына нет в садике, за краткий миг едва не сводит с ума, а мне надо держать голову холодной и найти Артёма. Но как это сделать? Никто ничего толком сказать не может!

– Мария Константиновна отлучилась по срочному семейному делу, – нервно теребя сотовый, оправдывается заведующая. – Я её подменила… Лишь на секундочку отвлеклась. Но вы не волнуйтесь, Артёма уже ищут! Он не мог уйти, ведь калитка на электронном замке. Наверняка где-нибудь спрятался… Охранники прочёсывают территорию, няни осматривают садик. Я вызвала полицию…

– Полицию? – цежу, мечтая вцепиться ей в волосы, но держусь из последних сил, чтобы понимать, с чего начинать поиски. – А когда вы собирались позвонить мне?

Она болезненно морщится, отводит взгляд, и я понимаю, что мне бы позвонили в крайнем случае. Делаю шаг, чтобы высказать этой женщине всё, что думаю, но Марк удерживает меня. Сурово спрашивает:

– Вспомните, когда вы видели мальчика. С тех пор кто-нибудь приходил?

– Никто! – возмущённо отвечает она. – У нас отличная система безопасности и…

Давится окончанием фразы под его жёстким взглядом. Я же понимаю, что сын мог сам открыть изнутри калитку, и холодею, едва дыша. А в следующий миг уже бегу к выходу. Расталкивая людей, не видя перед собой ничего, кроме забора, за которым сереет дорога и носятся машины, жму кнопку и выскакиваю на тротуар.

– Ар-тё-о-ом! – кричу, едва сдерживая слёзы.

Смотрю по сторонам, не представляя, куда мог направиться Тёмка. Зачем он это сделал? Власов догоняет меня и придерживает за плечи, но я стряхиваю его руки и глотаю слёзы.

– Соня, не реви, – велит мужчина. – У мальчика в этом районе есть знакомые? Друзья?

Мотаю головой и всхлипываю от бессилия. Марк продолжает допрос:

– Он мог отправиться домой пешком?

– Нет, конечно, – смотрю на него с укором. – Тёма умный и послушный мальчик! Он знает, что так делать нельзя.

Меня снова душат слёзы, перед глазами всё расплывается. Я делаю шаг влево, потом вправо, не зная, в какую сторону идти искать ребёнка.

– Тогда переведи дыхание и постарайся не впадать в истерику. – Марк тихонько встряхивает меня и смотрит в глаза. – Думай, что ему могло понадобиться вне садика? У него были деньги? Может, мороженого захотел? Или сделать то, что запрещают в группе?

– Рогатка? – вздрагиваю я. – Утром он оставил её в ящичке, но…

Осекаюсь и оглядываюсь. Через дорогу расположен небольшой парк. Может, Артём собирался пострелять? Кидаюсь к воротам, как вдруг раздаётся резкий гудок, визжат тормоза. Власов дёргает меня на себя и шипит:

– Жить надоело?!

– Пусти, – отталкиваю его.

Но Марк бежит рядом и машет гудящим машинам, чтобы нас пропустили, и мы добираемся до парка.

– Разделимся, – бросает Власов, и я бегу влево.

Каблуками увязаю в грунте, оглядываюсь, рассматривая каждого ребёнка, но Тёмы нигде нет. Встретившись с Марком, смотрю с надеждой, но он мотает головой. Предлагает:

– Вернёмся к садику, может, он уже нашёлся?

У входа вижу полицейскую машину и двух мужчин в форме. Рядом топчется заведующая, старается не встречаться со мной взглядом и сообщает полицейским:

– Плотник, который ремонтирует забор, видел, как мальчик, похожий по фото, садился в машину.

Услышав это, я плавно стекаю на асфальт, и Власов, торопливо припав на одно колено, едва успевает меня подхватить. Смотрит снизу вверх на заведующую:

– Вы говорили, что за мальчиком никто не приходил! Тогда кто же его увёл?

Женщина бледнеет, полицейские задают вопросы, а я едва могу дышать. Трясущимися руками достаю телефон и набираю Женю:

– Ты Тёмку забрал?!

– Нет, – бурчит тот. – Хотел, но Крокодиловна не отдала. Сказала, ты запретила. Вот скажи, что…

– Значит, ты приходил? – сдерживая рыдания, перебиваю я. – А потом уехал один?

– И всё из-за тебя!

И тут в трубке слышу хлопок двери и звонкий голосок Артёма:

– Мам? Мама, ты где?

– Это ты где?! – кричу, стискивая телефон. – Артём! Тёмочка! Женя, немедленно дай трубку моему сыну!

– Мам? – раздаётся громче. – Ты в больнице?

– Почему ты так решил? – теряюсь я.

– Дядя Женя сказал, что ты заболела, – жалуется сын. – Но Мария Константиновна всё равно его не пускала, и он ушёл. А потом и она ушла. А я решил поехать домой, ведь тебе плохо. Мам, там такси ждёт, надо заплатить…

– Ты вышел и уехал на такси? – Голос мой срывается, и я сиплю. – Ты хоть понимаешь, как я испугалась, когда узнала, что тебя нет в садике?!

Тёма начинает плакать:

– Мама, прости, пожалуйста! Дядя Женя сказал, что ты больна!

Он захлёбывается в рыданиях, а я с помощью Марка поднимаюсь на ноги и, коротко глянув на полицейских, поясняю:

– Отчим Артёма. Мы разводимся, и я просила не отдавать ему ребёнка.

Обещаю позже приехать в участок, а потом умоляюще гляжу на Марка. Тот молча ведёт меня к машине. Всю дорогу меня трясёт так, будто сижу на электрическом стуле, и Власов постоянно бросает на меня обеспокоенные взгляды. Но молчит.

У дома лихо тормозит, помогает выйти из машины и подняться по ступенькам. Убедившись, что я стою и не падаю, жмёт звонок. А когда дверь открывает улыбающийся Женя, бьёт его кулаком в челюсть.

Глава 15

Честно говоря, то, что было потом, помню с трудом. Кажется, я обняла Артёма и, прижимая к себе сына, плакала так долго, что едва не потеряла сознание. Сейчас же, проснувшись утром, всё равно пытаюсь восстановить хронологию событий. Жив ли Женя? Власов ему хорошо врезал, но я думала только о сыне и не обратила на бывшего внимания.

Второе… Когда ушёл Марк? Кто запер дверь? Желая убедиться, что всё в порядке – сын спит у себя, а у порога не валяется труп бывшего, – я сползаю с кровати и бреду к двери. Ноги подкашиваются от слабости, голова кружится, в груди всё ноет, будто ужас, который пережила вчера, выжег часть сердца.

Толкаю дверь детской и удивлённо смотрю на идеальный порядок в комнате. Книги аккуратно сложены на полке, кровать заправлена так, что не заметно ни складочки, на полу ни носков, ни футболок, рогатка блестит на комоде рядом с тикающими часами.

Шесть утра. Тёма сам никогда не поднимался раньше одиннадцати.

Сердце пропускает удар. Охнув, разворачиваюсь и, едва не скатываясь с лестницы, бегу в гостиную. Трупа нет, но и сына тоже. И тут слышу голоса, доносящиеся с кухни, и бросаюсь туда. На пороге замираю, не веря собственным глазам.

– Ой, мама проснулась! – улыбается Артём, а мне кажется, что я всё ещё сплю.

Мой сын стоит на табуретке и с важным видом шеф-повара мишленовского ресторана заглядывает в кастрюлю, в которой что-то булькает. На Артёме мой фартук, а волосы, которые обычно с утра торчат во все стороны, лежат с чётким пробором. На столе стоят три тарелки и три чашки…

Но самое странное, что посреди этого сюрреализма стоит Власов и, засучив рукава белоснежной рубашки, аккуратно нарезает хлеб. Мужчина ни на секунду не отвлекается при моём появлении, продолжая аккуратно орудовать ножом.

Тёма принюхивается к кастрюле и сообщает:

– Кажется, уже всё.

– Отличная работа, напарник! – Марк поворачивается, подхватывает его под мышки и, подняв, сажает за стол. – Дальше я сам.

Вынимает из кастрюли пакет с чем-то жёлтым и переносит на разделочную доску. Вскрыв целлофан, нарезает воздушную массу на куски. Разложив по тарелкам, хлопает в ладоши:

– Мой фирменный омлет с овощами, сваренный в пакете, готов! Можно приступать к завтраку.

И поворачивается ко мне, будто только что увидел:

– Доброе утро, плакса. Садись кушать.

– Не хочу, – отказываюсь я.

Но тут до меня доходит умопомрачительный аромат, который будит слишком много приятных воспоминаний. Марк готовил омлет в пакете каждый раз, когда я была расстроена, и после еды у меня всегда улучшалось настроение. Поэтому сейчас не хотелось признавать, что соскучилась по незамысловатому блюду. Но тело предаёт меня!

– Оно и слышно, – хмыкает Власов.

– Мам, у тебя в животе бурчит, – обвиняет ребёнок.

– Знаю, – приходится признать.

Подхожу к столу и сажусь на стул, но к омлету притрагиваться не спешу, чтобы ещё немного потянуть со своим поражением. Смотрю на Марка:

– Где Женя?

– Ушёл. С вещами! – заявляет тот и принимается за еду.

Не верю своим ушам. Неужели Женя сдался? Понял, что никогда его не прощу? Ушёл из дома? Вспоминаю розы и настойчивое желание показать, какой он незаменимый. Нет, такого быть не может. Скорее всего, бывший уехал в больницу, ведь он так дорожит своим лицом. Поэтому резко уточняю:

– И ты видел, как он вывозил свои вещи?

Власов хмыкает и, дожевав, поднимает голову. Обжигает меня ироничным взглядом и тихо отвечает:

– Более того. Я помог ему их вывезти.

Замечаю крошку омлета на его губах и едва не тянусь, чтобы убрать её, но останавливаю себя. Вот ещё! Возомнит себе невесть что. Отрываю взгляд от лица Марка, опускаю на его руки, чтобы не решил, будто вспоминаю наши жаркие поцелуи.

Но при виде сильных мускулистых предплечий с кружевом выступающих вен представляю Власова пять лет назад. Он всегда следил за своим телом, утром отжимался по сто раз, а вечером выходил на пробежку. Возвращался влажный, и от Марка так приятно пахло мускусом и озоном, что я сразу тянула его в спальню, где мы долго занимались любовью…

– Рукава раскатай, – ворчу и, уткнувшись в тарелку, поясняю: – А то будут мятые. Я тебе рубашку гладить не намерена!

Приходится есть омлет, чтобы скрыть внезапно всколыхнувшиеся во мне воспоминания. Но забытый вкус любимого блюда делает всё лишь хуже.

– Мам, он посадил дядю Женю на чемодан и прокатил по лестнице! – восторженно заявляет сын, и я давлюсь от неожиданности.

Кашляю, и Власов вскакивает, осторожно похлопывая меня по спине, а Артёмка продолжает с упоением вспоминать, как его отчим, оседлав чемодан, будто необъезженного коня, выдал клич, словно он из племени команчей!

– Обожает читать про индейцев, – сиплю я и поднимаюсь, отстраняя мужчину. – Как бы на работу не опоздать. Тёма, одевайся, пора в садик.

– Я не доел! – возмущается Тёма. – Мам, это вкуснее, чем ты готовишь.

– Пусть ребёнок позавтракает, – вступается Марк.

Вот зря Власов влез, особенно после того, как мой сын похвалил его еду. Начинаю злиться, поднимаю сына со стула и ставлю на ноги:

– Даю пять минут, иначе станешь последним из могикан!

Когда сын убежал наверх, поворачиваюсь к Власову.

– Скажи, кто разрешал тебе оставаться на ночь? – наступаю на него.

– Да я…

– Тебя дома не заждались? – отталкивая мужчину, перебиваю я. – Телефон не оборвали? Или ты собирался изменить нынешней жене с бывшей? И не надейся, Власов. Когда-то мы решили, что не пара. Я остаюсь при своём мнении!

Выдыхаюсь и смотрю на него исподлобья. Марк приподнимает брови:

– Всё сказала?

– Да, – бросаю я и направляюсь к лестнице. – Когда выйдешь, просто захлопни дверь. Провожать некогда, надо одеваться и везти сына в садик.

– И на чём ты его повезёшь? – саркастично хмыкает Власов.

Ахнув, прижимаю ладонь ко лбу. Я же машину вчера у больницы оставила!

– Собирайтесь и выходите, – подхватывая пиджак, приказывает Марк. – Жду в машине.

И даже спорить нет сил, потому что без помощи бывшего я опоздаю к началу второго дня семинара. Такси придётся ждать не меньше получаса! В это время оно на вес золота, все спешат на работу.

– А моё семейное положение обсудим по дороге, – добавляет Власов прежде, чем хлопнуть дверью.

Сердце пропускает удар.

Глава 16

Машина Власова идёт так плавно и тихо, что не замечаю скорости. Глянув на спидометр, вздрагиваю и хочу напомнить про ограничение, но Марк не выходит за рамки. Держится на грани, спешит, но при этом все правила соблюдает так дотошно, что это начинает злить.

Раздражаться мне нельзя, ведь сейчас начнётся второй день семинара. Если ведущий не в духе, значит, всё пойдёт насмарку и усилия будут напрасными. Закрываю глаза и пытаюсь поддержать себя короткой медитацией.

«Я солнышко. – Представляю, что освещаю всё вокруг, но не сильно помогает. – Мои лучи греют души и освещают дорогу людям. Я солнышко… Злое и беременное!»

Уголки губ подрагивают в улыбке, а внизу живота становится тепло и хочется положить туда ладони. Малыш растёт и развивается, с каждым мгновением новых клеточек становится больше, и меня это так вдохновляет и успокаивает, что злость на Власова бесследно улетучивается.

По сути, бывший не сделал ничего плохого. Удар в челюсть не будем считать, я бы и сама Женю огрела новым цветочным горшком за то, что он наговорил Тёмке, но в тот момент думала лишь о сыне.

Оглядываюсь и некоторое время наблюдаю, как Артём сосредоточенно смотрит в планшет, спеша выполнить задание, которое дали в садике на дом. Чувствую укол вины, потому что вчера совсем не подумала об этом. Впрочем, решать задачки, когда ты без сознания, несколько затруднительно.

Снова смотрю вперёд на дорогу и, покосившись на Марка, неохотно выдавливаю из себя:

– Спасибо.

Власов бросает на меня быстрый взгляд и усмехается:

– Понравился мой омлет?

Вдруг осознаю, что на этот запах реакции не было. Меня не мутило, а значит, омлет малышу зашёл на ура. Но вида не подаю, добавляю с ноткой недовольства:

– Я за помощь благодарю.

– А за какую именно? – продолжая улыбаться, уточняет Власов. – За то, что муженька твоего выставил? Или что врезал ему?..

Быстро прижимаю ладонь к его губам и испуганно оглядываюсь на Тёму. Он поднимает голову и с интересом прислушивается. Так и знала!

– Драться плохо, – внушаю сыну. – Цивилизованные люди всегда найдут способ договориться без применения кулаков.

Марк убирает мою руку от своего рта, но не отпускает её. Говорит насмешливо:

– А если слова не действуют, всегда найдётся цветочный горшок!

– Марк! – возмущённо восклицаю я и выдёргиваю руку. Недовольно откидываюсь на сиденье и чеканю слова: – Ты же не методы ведения переговоров хотел со мной обсудить?

– Ах да, – мрачнеет тот. – Я обещал рассказать о своём семейном положении.

– Не то чтобы меня это интересовало, – торопливо замечаю и поглядываю с интересом. – Ты сам предложил.

– Я уже год как разведён, – огорошивает Власов.

Теряюсь, поскольку не ожидала услышать подобное. И меня ещё сильнее раздирает от любопытства, не могу сдержаться:

– С Лерой?

– Что? – Он хмурится, а потом фыркает: – Нет, конечно!

«Нет, конечно, – повторяю про себя. – Что означают эти слова? Лера была для развлечения? Для снятия стресса?»

Теперь мрачнею я, понимая, что, может, и не была, а до сих пор есть. Удобно, легко, всегда рядом в ночные дежурства и никаких обязательств. И детей тоже. Власов странно посматривает на меня:

– Тебя расстроило то, что я не женился на Валерии?

– Меня давно не расстраивает всё, что связано с тобой, – парирую я и показываю на стоянку. – Подожди там пять минут, я быстро.

В группе меня встречает Мария Константиновна, и я обеспокоенно присматриваюсь к её опухшему лицу.

– Что-то случилось? Как вы?

– Как вы, София Олеговна?! – эмоционально восклицает она и хватает за руку. – Это моя вина! Вы, наверное, так испугались… Даже представить страшно! Простите меня.

– Вы тут ни при чём, – уверяю её. – Так сложилось.

Женя солгал, Тёмка испугался и улучил момент, чтобы улизнуть. Приседаю на корточки рядом с сыном:

– Что ты вынес из вчерашней ситуации?

– Я больше не буду верить словам дяди Жени, – твёрдо обещает Артём.

– Понятно. – Я прячу улыбку и говорю как можно строже: – Но вынести нужно другое. Я – мама, ты – ребёнок! Я забочусь о тебе, а не наоборот. Не подвергай себя опасности. Хорошо? Вот вырастешь и, когда я стану старушкой, тогда другое дело.

– Ты не станешь старушкой, – заявляет Тёма. – Я вырасту, женюсь на тебе и буду заботиться, как взрослый!

Поперхнувшись, кашляю, и даже бледная Мария Константиновна смеётся.

– Жениться для этого необязательно, Артём. Иди в группу.

Когда сын уходит, она берёт меня за руку и тихо произносит:

– Ко мне на работу вчера неожиданно пришёл бывший муж. Говорил, что срочно нужно поговорить, а когда я вышла, потащил в переулок…

Я затаиваю дыхание, прижимая ладонь к груди. Теперь вижу тёмные пятна, которые женщина пыталась скрыть тональником.

– Услышал от кого-то, что я встречаюсь с мужчиной, – грустно продолжает она. – У меня на самом деле не так давно было свидание, но мы лишь в кино сходили и больше даже не созванивались. Я напомнила бывшему мужу, что его это не касается, ведь мы в разводе, но он…

Прикусывает губу и, подняв голову, смотрит в потолок.

– Никогда его таким не видела! Это… страшно!

– Как вы спаслись? – с замиранием сердца спрашиваю я.

А она вдруг издаёт смешок и смотрит на меня с признательностью:

– Благодаря вам. Искали Артёма, и один из полицейских заметил нас. Он вмешался. А узнав, что я воспитатель этого сада, арестовал моего бывшего мужа за нападение. Я написала заявление!

Звучит рингтон, и Мария Константиновна отвечает:

– Да? Да… Всё в порядке. Спасибо, офицер.

Закрыв ладонью смартфон, шепчет:

– Тот полицейский.

Встрепенувшись, прошу её договориться о том, чтобы меня подождали до вечера. Как закончится семинар, обещаю подъехать, а сама убегаю улыбаясь. Судя по блеску в глазах Марии Константиновны, офицер, позвонивший ей, весьма привлекателен. Во всяком случае, в её глазах.

– Что-то хорошее произошло? – спрашивает Марк, когда я сажусь в машину. – Улыбаешься во все тридцать два зуба.

Не знаю, как ответить. Ни да ни нет. И объяснять не хочу, поэтому просто отвечаю:

– Настраиваюсь на семинар. Поспешим. Осталось мало времени.

Участники ожидают меня на улице, и мы сразу приступаем к работе.

– Разделитесь на пары, – громко прошу я. – Вчера было много теории, а сегодня будет лишь практика. Я покажу одну чудесную технику, которой можно пользоваться, когда что-то происходит между вами и другим человеком. Это может быть муж, жена, родственник или пациент.

– Можно мне с вами? – слышу знакомый голос и оборачиваюсь. – Мне не досталось пары.

Лера смотрит настороженно и с интересом, я отвечаю тем же, но тут же ловлю себя на отзеркаливании эмоций собеседника и широко улыбаюсь:

– Конечно. Как раз покажем, что и как делать.

Глава 17

Мы с Валерией стоим друг напротив друга, я смотрю в её глаза, при этом громко и чётко раздавая инструкции.

– Представьте, что перед вами человек, к которому у вас есть вопросы. Те, которые вы не можете задать прямо, боясь, что это вам повредит. Или же боитесь показать свою слабость. А возможно, этого человека давно уже нет в этом мире. Представили?

Сама же настраиваюсь на тему, которая сейчас тревожит меня сильнее всего. Даже хорошо, что буду проводить эту технику с женщиной, к которой испытываю не самые добрые чувства. Ведь тот, с кем бы я хотела поговорить, но пока не знаю, как это сделать, не убив его, тоже меня страшно бесит.

– А теперь медленно и с чувством проговариваем эти вопросы. Много не нужно, для начала хватит двух или трёх коротких фраз. Очень важно не спешить. Ваш партнёр записывает всё до последнего слова и старается запомнить интонацию. Поехали!

Представляю, что передо мной Женя, и с трудом произношу слова, которые даже сейчас даются тяжело, будто битое стекло пытаюсь жевать:

– Почему ты мне изменил? Чего тебе не хватало в нашем браке? Что мне нужно было сделать, чтобы этого не произошло?

Опускаю голову, выходя из образа. Отпускаю злость и обиду на мужа, которые вмиг набросились на меня, раня так же остро, как и раньше. Но сейчас я смотрю на женщину и громко произношу, показывая пример:

– Валерия, я вижу тебя. – Поясняю: – Это для того, чтобы подвести черту. А теперь примеряем роль нашего собеседника на себя. Ваш партнёр зачитывает вопросы по одному, стараясь подражать вашему тону, и записывает ответы. Как отвечать? Не спешите. Не придумывайте. Не приукрашивайте. Говорите первое, что приходит в голову, и вы сами потом удивитесь. Поехали!

Смотрю на женщину, и она поднимает лист, на котором писала вопросы, а я примеряю на себя роль изменника-мужа. Надеваю на себя его костюм, улыбаюсь, как он, думаю, как он… Надеюсь, что получается.

– Почему ты мне изменил? – спрашивает Лера не своим голосом.

Вздрагиваю от того, как высокомерно и вызывающе она это проговорила. Неужели я выгляжу так же? Отметаю ненужные мысли и прислушиваюсь к себе, стараясь не выдумывать, а отвечать, что выдаст подсознание.

– Чтобы меня заметили, – говорю, поражаясь неожиданному ответу.

– Чего тебе не хватало в нашем браке? – слышу новый вопрос.

– Уважения, – срывается с губ.

От изумления к глазам подступают слёзы. Лера продолжает:

– Что мне нужно было сделать, чтобы этого не произошло?

– Видеть во мне не мужа или отца для Артёма, а любимого человека…

Голос мой стихает, и я стою, потрясённая открытием. Ведь это правда! Я действительно вышла замуж за Женю не потому, что влюбилась, а чтобы создать полноценную семью. Этот человек стал заплаткой и, конечно, был недоволен этим.

А я постаралась обмануть себя! Марк работал на государство, практически жил в больнице, и я выбрала фрилансера, который редко выходит из дома. Власов больше молчал и выглядел суровым, а Филатов постоянно улыбался и травил шуточки. Мой первый бывший не хотел иметь детей, а Евгений обожал возиться с детками и часто озвучивал, что желает быть многодетным папашей.

С трудом выныривая из обрушившегося на меня откровения, смотрю на женщину и почти не вижу её, но всё же говорю:

– Валерия, я вижу тебя.

Вокруг царит тишина, и я оглядываюсь, замечая, что некоторые из слушателей стоят с видом, будто на них ушат ледяной воды вылили. Не у всех вышло, но даже такой результат для первого раза неплох. Объявляю:

– Перерыв полчаса.

– А как же мы? – возмущается кто-то. – Разве обмена не будет?

– Поверьте, – грустно улыбаюсь я. – Вам тоже захочется немного времени, чтобы прийти в себя. Люба, заказ привезли?

Помощница кивает:

– Да, уже несут. Друзья, подходите к палатке, сейчас мы раздадим всем напитки и лёгкие закуски. Саша, где вторая коробка?

– Несут уже.

Иду, чтобы помочь своим, а навстречу движется Женя с большой коробкой в руке. Улыбается мне и ставит ношу на раскладной стол. Я замираю, не зная, как реагировать на неожиданное появление бывшего, а Филатов выкладывает пластиковые коробочки с закусками на стол. Подхватив одну, несёт мне.

– Подкрепись, Солнышко… – И осекается, изменившись в лице. Но тут же снова улыбается и робко протягивает контейнер. – София Олеговна.

Ещё полчаса назад я бы велела ему убираться. Возможно, на эмоциях высыпала бы содержимое контейнера на голову, но после инсайта не смогла. Поразмыслив, всё же взяла закуски.

– Спасибо.

Между нами повисла напряжённая завеса тишины, и я открыла контейнер, с помощью зубочистки подхватив крохотный сэндвич на один укус. Удобный формат, Люба, как всегда, на высоте. Понимаю, что думаю о чём угодно, кроме как о бывшем, и пересиливаю себя.

– Больно? – покосившись на его скулу, спрашиваю я.

– Заслужил, – коснувшись синяка, скривился он и добавил с чувством: – Прости дурака.

– Не могу, – честно отвечаю я. – Ты подверг опасности моего сына.

– Твоего, – болезненно кривится он и тихо добавляет: – Наверное, ты никогда не называла его нашим. А ведь я старался стать Тёмке настоящим отцом!

Думаю о беременности и испытываю укол вины. Надо бы обсудить. Надо! Но…

– Вы что здесь делаете? – К нам подходит Власов и с неприязнью смотрит на моего мужа. – Вы не сотрудник Софии Константиновны, не врач и не клиент «Свети ярче солнца», а значит, не имеете права находиться на семинаре.

Женя тут же преображается, воинственно глядя на Марка:

– И что с того? Где хочу, там нахожусь. Это не частная территория!

Между этими двумя искрит так, что впору звонить пожарным. Ой, что будет!

Глава 18

Решение приходит мгновенно, и я подхватываю Женю под руку, а Марк мрачнеет, как туча. Говорю:

– Мне не хватает помощников из-за того, что ваше уважаемое здравоохранение утвердило мизерный бюджет, поэтому приходится использовать волонтёров.

– Да! – радостно подхватывает Филатов и гордо добавляет: – Я волонтёр!

Ой, он бы не радовался так, если б умел читать мысли. Но слово из него никто клещами не тянул, так что я только улыбаюсь Жене, подводя его к моим девочкам. Хотя Люба провела разговор с каждой и подписала согласие на участие в эксперименте в обмен на подарочный блок, они чувствуют себя не очень комфортно в окружении такого количества врачей и держатся обособленно. Даже практику уже провели в обе стороны и теперь скучали.

– Этот человек согласился быть вашим мужем, девочки! – объявляю я, и Женя слегка бледнеет, осознавая, что попал. Но ещё не знает, как круто. – Его актёрская игра на высоте, не сомневайтесь! Поэтому, пока мы с докторами проводим второй блок практики, вы достаёте домашнее задание. Все принесли?

Они торопливо кивают и с сочувствием смотрят на Филатова, а тот пятится. У мужа даже кадык прыгает, как теннисный мячик, но за его спиной уже стоит грозная Любочка. Она нежно улыбается всеобщему мужу и показывает ему фуфайку, которую мы выкупили у кинологов.

Судя по нервному тику левого глаза, моему неверному мужу хочется срочно провалиться сквозь землю. Но кто ж ему даст?! Моя помощница помогает ему облачиться в странный костюм, а сверху надевает огромный дождевик.

Я хлопаю в ладоши:

– Продолжаем! Не обращайте внимания на девушек, у них немного другое задание. А мы меняемся парами и делаем всё то же самое. Валерия, вы готовы?

Женщина, которая некогда вбила клин между мной и Марком, встала напротив меня, и меня поразил её решительный взгляд. Я подхватила блокнотик и приготовилась слушать.

– Почему ты не ответил на мои чувства, даже когда развёлся с женой? – воровато оглядевшись, прошептала она. – Почему женился на другой женщине? Чем я плоха?

У меня замирает рука над листом, и мысли бегут, сбивая друг друга. Конечно, всё это может быть о другом человеке, ведь прошло пять лет, но откуда-то я знаю, что речь именно о Власове. Мы меняемся местами, и я тихо, чтобы не смущать Леру, спрашиваю:

– Почему ты не ответил на мои чувства, даже когда развёлся с женой?

Она кривится, смахивает слезу и шепчет так тихо, что еле улавливаю. Понимаю, что когда-то Валерия по уши влюбилась в своего наставника и ей до сих пор больно. А он не воспринимал её как женщину, и даже когда она во время ночного дежурства забралась к нему в койку, ничего не произошло. Спросонок он поцеловал её, а потом извинился и объяснил, что принял за жену.

Я стою и едва дышу, понимая, что именно в тот момент заглянула в комнату отдыха и всё не так поняла. А Власов даже не потрудился рассказать! Он согласился на развод и был со мной так холоден, что я поверила в измену, которой не было.

Искоса смотрю на Марка, который внимательно слушает высокого полноватого врача и записывает его ответы в блокнот. Будто ощутив моё внимание, он отрывается от записей, и наши взгляды встречаются. Сердце пропускает удар.

А потом взрывается хохот, и я оборачиваюсь, столбенея от изумления. Вместо того чтобы кидать в Женю классические помидоры и яйца, избавляясь от злости на изменника-мужа, мои девочки подошли к домашнему заданию творчески.

В Филатова летят бумажные самолётики из туалетной бумаги, на листах которых были написаны проклятия. Взрываются, лопаясь, прозрачные резиновые шарики с пимпочкой, которая не оставляет сомнений, что именно наполнили водой. Или не водой? Что-то зелёное вязко стекает по дождевику под всеобщее веселье.

Женя смотрит на меня так, будто его привязали к позорному столбу и выставили на всеобщее обозрение. И порадоваться бы случайной мести, а не могу. Останавливаю девочек и бросаю клич:

– Кто-нибудь хочет постоять на этом месте? Хорошая практика для работы с чувством вины для тех, кому трудно просить прощения или нереально его получить.

– Я хочу, – неожиданно выступает Марк.

Мои девочки во главе с Любочкой радостно бросаются переодевать мужчин. С лёгкой подачи Власова потянулись и другие мужчины, и в какой-то момент всё вдруг перерастает во всеобщее сражение. Как дети, врачи бросаются друг в друга бумагой и шариками с водой, пока коробки из-под презервативов, привезённые девочками, не пустеют.

Мокрые, запыхавшиеся, но очень довольные, люди расходятся, весело обсуждая второй день и предвкушая третий. Я улыбаюсь, наслаждаясь всеобщей атмосферой. Уже знаю, какую практику дам завтра, но пока храню секрет.

Ко мне с решительным видом идёт Женя, но его опережает Власов:

– Ты собиралась заехать в полицию.

Филатов тут же поворачивает к палатке, делая вид, что его очень интересуют рекламные флаеры на раскладном столе. Читает их, но посматривает в нашу сторону. Понимаю, что тянуть с разговором дальше нельзя, но Марк прав – полицию тоже не стоит заставлять ждать. Поэтому прощаюсь и доверяю остальное Любочке.

Иду к своей машине, а Власов следует за мной.

– Нет, – бросаю не оборачиваясь.

– А я ничего не говорил, – хмыкает он.

– Нет, ты не поедешь со мной, – поясняю я.

– Я лишь провожу тебя до машины. Не думай, что беспокоюсь. Хочу ещё немного полюбоваться красивым видом сзади.

Шиплю ругательство, а он иронично хмыкает. Нажимаю пульт, отключая сигнализацию, сажусь за руль, но машина не заводится. Что происходит?

Глава 19

Когда Власов, закрывая капот, поворачивается ко мне и знакомо ухмыляется, ёкает сердце.

– Всё так плохо?

– Аккумулятор разрядился, – вытирая руки тряпкой, сообщает Марк и показывает на свой автомобиль. – Идём, подвезу. Как знал, что тебе потребуется моя помощь.

– Признайся, ты проклял мою машину? – несчастно спрашиваю я.

– Её и проклинать не нужно, – ворчит, окидывая автомобиль пристальным взглядом. – Ты когда последний раз ТО проходила?

– Как положено, каждый год, – парирую я и прищуриваюсь. – Или ты проклял не машину, а меня? Если задуматься, в тот момент, когда ты снова появился на горизонте, всё пошло кувырком.

– Ты забыла, что сама меня вызвала? – хмыкает он и открывает мне дверцу, помогая сесть. – Не могу утверждать, было ли проклятием, что именно в тот день я подменял врача скорой. Мне так кажется, что это счастливая случайность.

Замолкаю, понимая, что он прав. Каждый раз, когда мне было плохо, Марк чудесным образом оказывался рядом, будто стал моим ангелом-хранителем. Зло выдыхаю и мотаю головой. Какой ещё ангел? Не хватало только нимб ему нацепить! Он мой бывший, и на этом всё.

– Не согласна? – выруливая на дорогу, косится на меня Власов. – Неужели ты до сих пор ненавидишь меня, Сонь?

– Нет, – поразмыслив, отвечаю я. – Просто не хочу тебя видеть.

Он кривится и смотрит на дорогу.

– Что ж, мне жаль тебя расстраивать, но теперь я знаю, что у меня есть сын, и не намерен отступать.

– Зачем тебе это? – восклицаю в сердцах. – Не говори, что вдруг решил поиграть в семью, не поверю.

– До сих пор у меня это получалось, – холодно цедит он.

– Да что ты? – выгибаю бровь. – Прости, пожалуйста, но о каких «до сих пор» речь? Это когда ты заявил, что в принципе не желаешь иметь детей?

– Я был неправ, – неожиданно миролюбиво отвечает он и бросает на меня быстрый взгляд. – Люди меняются, Сонь. Психолог должен это знать лучше других.

– Именно потому, что психолог, я знаю – люди не меняются, – сухо парирую. – Меняются лишь условия, в которых они себя проявляют с той либо другой стороны.

– Но эту мою сторону ты принимать не хочешь? – напряжённо спрашивает он. – Не веришь, что я смогу стать хорошим отцом? Ведь условия изменились.

– Я в это не верю, – честно признаюсь ему и задаю вопрос, который тревожит меня уже два дня: – Со второй женой почему развёлся, можешь сказать? Если я права, то причина была та же, что и у нас.

– Ты неправа, – резко отвечает он и мрачнеет. – Там другое.

Но я настаиваю, поскольку уже завела этот разговор и хочу выяснить всё до конца.

– Что именно?

– Она мне изменила.

– Вот как?

– Что? – кривится он. – Радуешься? Считаешь, я получил по заслугам?

– Вообще-то нет… – Вздыхаю и выпаливаю как на духу: – Узнала, что ты мне не изменял с Лерой. Почему тогда не оправдывался?

– А зачем? – горько уточняет он. – Ты уже решила развестись. Мне было больно, Сонь. Очень больно! Я считал, что ты меня разлюбила, потому и уходишь. А гипотетические дети были лишь предлогом.

– Я уже была беременна. – Смотрю в окно и глотаю застарелую боль. – Потому и решила уйти. Ведь я очень хотела ребёнка! И вовсе он не гипотетический, а самый настоящий. Мой милый шалопай, без которого не представляю жизни.

– А сказать было не судьба? – зло спрашивает Марк.

Я поворачиваюсь к нему и спокойно объясняю:

– Боялась, что ты потребуешь аборт. Я и так ненавидела тебя за измену, не хотела ещё и презирать за желание убить ребёнка. Для меня это слишком много значило.

Некоторое время мы едем молча.

– Мне кажется, я бы не потребовал, – вдруг тихо говорит Власов. – Но что было бы на самом деле, мы никогда не узнаем.

И тут меня охватывает злое веселье. Не знаю, устроили ли гормоны шабаш или всколыхнулась обида за все годы, что растила Артёма одна, но я выпалила:

– Почему же? Давай проверим. Хочешь поиграть в семью? Я устрою тебе ролёвку! Представь, что с этого момента мы вместе. Тебя не было рядом, когда я мучилась от токсикоза, когда не спала ночами из-за колик младенца, и как пыталась работать дома, когда малыш болел. Потом мы сошлись, ты стал отцом взрослого мальчика, и тут я сообщаю тебе, что жду второго ребёнка. Что скажешь, дорогой?

Пристально смотрю на него, а Власов от неожиданности пропускает красный свет и резко тормозит, едва не сбив бабулю. Та выдаёт красивую тираду на исконно русском и для верности бьёт по капоту авоськой, после чего гордо удаляется с чувством выполненного долга. Марк же смотрит на меня округлившимися глазами:

– Ты беременна?!

– Я дала тебе ситуацию, – уклоняюсь от ответа. – Так как?

Но Власов недоверчиво щурится и осторожно уточняет:

– Отец ребёнка твой муж?

– Возможно.

– Ясно. – Мужчина мрачнеет и трогается на зелёный свет.

Мы подъезжаем к управлению полиции, и перед нами кто-то освобождает место на стоянке. Я делаю вид, что не уязвлена молчанием Власова, и убеждаю себя в этом. В конце концов, этот мужчина только мой бывший, незачем ожидать от него геройства.

Мало кто из мужчин будет воспитывать чужого ребёнка, уж я-то знаю! Как только заикалась об Артёмке, большинство сразу валило в закат. Лишь некоторые оставались, за одного из таких в итоге вышла замуж. И то Женю уже миновала участь подгузников и бессонных ночей. Так зачем Марку всё это? Головой я понимала, а всё же расстроена… Как глупо!

В полиции мы проводим немного времени. Мужчина, который спас Марию Константиновну от бывшего, уже подготовил все документы, мне оставалось лишь расписаться. А потом, узнав, что я еду в садик, попросил передать воспитателю красивый пакет.

– Мы договорились сходить в кино, – виновато улыбается полицейский, – но мне придётся задержаться. Скажите Марии, что это мои извинения с надеждой на свидание в любой другой день… А лучше ночь.

Замолкает, услышав, как кто-то из сотрудников присвистывает, и поправляется:

– Не то хотел сказать. Служба такая, что приходится работать допоздна. Потому и не женился до сих пор.

– У врачей такая же беда, – делится Власов. – Потому и развёлся второй раз. А первый по глупости…

– Я всё передам, – перебиваю его и с улыбкой беру пакетик. – Уверена, что Мария будет рада встретиться с вами в другой раз. Она замечательный человек!

– Не сомневаюсь.

Марк везёт меня в садик, а потом домой, и по дороге Тёмка с придыханием рассказывает, как один мальчик принёс с собой индейскую черепаху.

– Почему индейскую? – невольно смеюсь я.

– У неё глаза подведены красным, – подпрыгивает на месте сын. – Её даже называют красноглазая!

– Красноухая, – поправляет Власов, тормозя у нашего дома.

– Нет у неё ушей, – торжествующе сообщает Артём и выскакивает из машины.

– Спасибо, что подвёз, – благодарю мужчину и выхожу.

– А ты не хочешь услышать мой ответ? – внезапно спрашивает Марк.

– Я и так знаю, – холодно сообщаю ему и хлопаю дверцей.

Глава 20

Мне не спится. Ворочаюсь с боку на бок и проигрываю разговор с Марком. К тому же живот подводит от голода, потому что с ужином пришлось расстаться из-за токсикоза.

«Вот бы сейчас варёного омлета Власова! – вздыхаю с тоской, но тут же себя одёргиваю. – А зачем для этого бывший? Пошла и сама сделала!»

Вскакиваю с постели и, накинув халат, выхожу в коридор. Крадусь к комнате Тёмки и прижимаю ухо к двери. Тихо. Заглядываю в детскую и улыбаюсь, глядя на спящего сына. Он лежит на животе, раскинув руки и ноги, как звёздочка, тихо сопит.

«Как Власов», – возникает предательская мысль.

Фыркаю, прогоняя её, и присаживаюсь за стол сына, на котором разбросаны рисунки. Индейцы, черепахи, нечто среднее между первыми и вторыми…

– А это что?

Выуживаю лист, на котором нарисована женщина в строгом костюме, а рядом с ней стоит мальчик, который держит за руку маленькую девочку. Внизу коряво подписано «сестрёнка», и у меня от этого слова слёзы на глаза наворачиваются. Всхлипнув, перевожу взгляд на четвёртую фигуру. Высокий и широкоплечий, в белом халате, а внизу подписано «скорая помощь».

Улыбаюсь сквозь слёзы и, отложив рисунок, провожу ладонью по волосам сына. Такой маленький, но такой взрослый! Сколько сил пришлось вложить, сколько боли перетерпеть, чтобы его вырастить, но не жалею ни об одном дне! Если бы у меня был шанс сделать выбор снова, я бы прошла тот же путь.

Целую Тёмку в щёку, и он морщится во сне, что-то бормоча. Тихонечко покидаю комнату и, прикрыв дверь, спускаюсь вниз. На глаза попадается новый цветок, который я купила вместе горшком – точной копией того самого, что надела на голову мужу. Поливаю растение и двигаюсь на кухню. Открываю холодильник:

– Два яйца…

Внезапно замираю, будто ощутив что-то, и поворачиваюсь к окну. При виде машины Марка удивлённо вскидываю брови.

– Он до сих пор здесь?!

Положив яйца на стол, иду к выходу. На улице свежо, волосы обдувает ветерок, где-то вдали стрекочут кузнечики, тёмное небо подмигивает миллиардом звёзд. В домах почти нигде нет света, лишь уличные фонари золотят серый асфальт.

Спустившись по лесенке, зябко кутаюсь в халат и приближаюсь к автомобилю. Власов спит на переднем сиденье, и я изумлённо качаю головой. Что он делает? Стучу в окно, но бывший лишь морщится, и у меня ёкает в груди, как похожи ужимки отца и сына.

– Подъём! – хлопаю по крыше. – Срочный вызов!

Марк тут же подскакивает, врезается головой в крышу, выпаливает крепкое словцо и, прижав руку к макушке, смотрит на меня. Скрещиваю руки на груди и выгибаю бровь, тогда мужчина опускает стекло.

– Что ты здесь делаешь?

– А не видно? – ворчит. – Сплю.

– Ты же врач, от тебя жизни зависят, – смотрю с укором. – Что, если будешь разбитый после ночёвки в машине?

– Предлагаешь переночевать у тебя? – хитро щурится он.

– Предлагаю поехать домой, – резко отвечаю я.

– Ты задала вопрос, – Марк становится серьёзен. – И придумала, что знаешь ответ. Но я хочу высказаться, Сонь. И пока это не сделаю, никуда не поеду.

– Как знаешь, – разворачиваюсь к дому, и тут в животе громко бурчит. – Да что такое?

– Проголодалась? – летит вслед.

Замираю на миг. Надо сказать Власову, чтобы убирался, но так сильно хочется омлета, что, кажется, я просто умру, если его не съем. Проклятые гормоны!

– Да, – сдаюсь и, обернувшись, спрашиваю: – Приготовишь своё фирменное блюдо?

Марк прячет улыбку и выходит из машины. Мы входим в дом, и Власов по-хозяйски направляется на кухню. Заметив на столе яйца, хмыкает и, открыв ящик, безошибочно достаёт кастрюлю.

– Чувствуй себя дома, – ехидно замечаю я.

– Спасибо за предложение, – иронично фыркает он. – Пожалуй, воспользуюсь им сразу же, пока ты не передумала.

Замолкаю, не зная, что ответить на очевидный намёк. Но так страшно поверить человеку, которого пять лет считала циником и изменником. Присаживаюсь на кухонный диванчик и наблюдаю, как Марк хлопочет у плиты.

Когда до меня долетает умопомрачительный аромат, сглатываю слюну и поглаживаю пока что плоский живот. Малышка ещё такая маленькая, а у неё уже есть вкусы. Она терпеть не может мяса, зато обожает овощи и омлет.

– О чём задумалась? – Марк ставит на стол две тарелки и садится напротив меня. – У тебя сейчас очень привлекательное выражение лица.

– А обычно оно непривлекательное? – свожу всё в шутку и принимаюсь за еду.

Когда тарелки пустеют, наступает неловкая тишина. Только хочу попросить Власова уехать, как он вдруг тихо говорит:

– Давай попробуем.

– Что? – моргаю я.

– Семью, – пристально смотрит он. – Ты, я и дети.

– Но второй малыш не твой, – напоминаю, хотя сердце ёкает.

– Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы он и ты считали иначе, – твёрдо обещает Марк.

К глазам снова подступают слёзы. Из-за гормонального всплеска беременные очень чувствительны. Слова мужчины действительно трогают душу, и так хочется поверить, но я отвечаю:

– Мне нужно подумать.

– Ты ничего не теряешь, – быстро добавляет Власов. – Если не захочешь, мы пока можем не регистрировать брак.

– Предлагаешь взять тебя папой на испытательный срок? – смеюсь сквозь слёзы, которые всё-таки покатились по щекам. – Мысль здравая, ведь ты не знаешь моего сына! Завоевать его доверие ещё сложнее, чем моё.

– Если бы я боялся трудностей, не стал бы врачом.

Вытираю слёзы и поднимаюсь.

– Пошутили, и хватит. Тебе пора.

– Соня…

– Спасибо за омлет.

Провожаю его до двери, и тут он резко разворачивается, явно собираясь что-то добавить, а я не успеваю остановиться и врезаюсь в него. Власов машинально подхватывает меня, и в полутьме коридора я вижу, как блестят его глаза и приоткрываются губы. От Власова умопомрачительно пахнет, и по венам прокатывается обжигающая лава. Кажется, что если я сейчас не поцелую Марка, то умру.

Проклятая чувствительность!

Глава 21

Третий день тренинга начинается весело – мои девочки, тайно сговорившись, приносят воздушные шары, внутри каждого из которых видны листы бумаги, и дарят тем, с кем вчера работали в парах. Заинтригованные врачи, чтобы прочитать записки, колют ручками шарики, вокруг раздаются вскрики, смех, новые хлопки. Каждая постаралась написать для вчерашнего партнёра что-то приятное. И я решаю продолжить их инициативу.

– Это было на одном из моих прошлых тренингов, – объясняю докторам. – Практика называется «Сокровище». Возьмите по листку и напишите что-то хорошее, вдохновляющее и обязательно связанное у вас с человеком, которому вы подарите шарик. Дарить можно сколько угодно и кому угодно. Итак, поехали!

Мне тоже дарят шарики, и так приятно читать благодарности. Мы с этими людьми всего лишь третий день знакомы, но мне говорят спасибо и спрашивают, как записаться на тренинги. В очередном шарике я нахожу листочек со знакомым почерком и мрачнею.

«Ты лучшая женщина на свете, – написал Женя. – Я хочу быть хорошим отцом нашему ребёнку».

Поднимаю голову и оглядываюсь в поисках Филатова. Он стоит у палатки и помогает надувать шарики. Заметив, что я смотрю, передаёт коробку Любе и идёт ко мне с довольным видом. Обнимает за плечи и шепчет:

– Я так просто не сдамся, Сонь.

Да я и так понимаю. Вот упрямец! Но чем больше Женя старается, тем отчётливее понимаю, что мы совершенно чужие люди, потому что всё, что он делает, меня не трогает.

– Давай поговорим, – решаюсь я и увлекаю его к воротам. Пока все заняты шариками, у меня есть немного времени. Отпускаю руку мужа и спрашиваю со всей серьёзностью: – Как ты определил, что я лучшая?

– Снова ты об этом, – темнеет он лицом. – Сонь, я клянусь, что впредь буду верен! Больше этого не повторится.

– Время клятв прошло, – вздыхаю и добавляю со всем спокойствием: – Пойми и услышь, наконец. Я тебя больше не люблю и не вижу смысла в нашем браке.

– А как же наш ребёнок? В нём тоже не видишь смысла? Хочешь избавиться так же, как и от меня?

– Что ты такое говоришь? – возмущаюсь я. – Малыш родится! И если захочешь, можешь принимать посильное участие в его воспитании. Адвокат пообещал помочь с договором, если решишься на это. Пойми, что я не вычёркиваю тебя из своей жизни, только лишь не желаю больше быть твоей женой. Представь, что с этого момента мы дальние родственники, не преследуй меня и займись своей жизнью. Можешь встречаться с Леной…

– Это всё из-за него, да? – перебивает Филатов, поглядывая на меня исподлобья. – Бросаешь из-за своего врача?

Я лишь вздыхаю, не зная, как ещё до него достучаться, и вдруг к нам приближается Марк.

– Да, – холодно говорит он. – Это всё из-за меня. Так что не тяни с подписанием бумаг, мне не терпится жениться на своей бывшей жене!

Пока Женя, то краснея, то бледнея, хватает ртом воздух, я возмущённо смотрю на Власова:

– Я ещё не ответила!

– Зная тебя, предположу, – улыбается Марк, – что будь ты категорически против, я узнал бы об этом, не сходя с места. Возможно, свой отказ ты бы скрепила новым горшком, обрушив мне его на голову. Но ты этого не сделала, а значит, у меня есть надежда. Ведь ты задумалась о нашем будущем.

– Я просто устала и хотела спать, – бурчу я, – а тебя удалось выгнать лишь под утро.

В этот момент Филатов громко ругается и, махнув рукой, уходит. Я кричу вслед:

– Эй, ты о чём подумал?

– Наверное, об этом, – ухмыляется Власов, притягивая меня к себе, но тут же получает каблуком по ботинку.

– Спятил? – шиплю. – Мы на работе! Мне пора. Шарики закончились.

Понимая, что попросту сбегаю, я возвращаюсь к палатке. Люба умело руководит процессом, вовлекая в работу даже самых закрытых и неразговорчивых, и я подаюсь к девушке. Шепчу:

– Следующий семинар будешь вести сама.

От неожиданности помощница роняет листы, а я думаю о том, что давно пора было переложить на её плечи часть работы.

– Вы прямо-таки светитесь, – слышу голос за спиной и поворачиваюсь к Лере. Женщина посматривает на Марка и добавляет тише. – Оба. Что-то случилось этой ночью?

– Ничего, – отвечаю честно.

– Сделаю вид, что поверю. – Она пытается улыбнуться и меняет тему разговора: – Слышала, вы дарите врачам скидки на свои семинары, хотела бы записаться.

– Подходите сюда, – суетится Люба, уводя её к столу.

А у меня звонит телефон.

– Прошу прощения, что беспокою, – слышу виноватый голос Марии Константиновны, – но у Артёма поднялась температура. Пожалуйста, приезжайте поскорее.

Отключаюсь, а сама в панике. С семинара мне никак не уйти, ведь я официально его ведущая, на Любу не перевести. Женю, как раньше, не могу попросить, потому что сама запретила отдавать ему сына, ещё и милицию привлекла… Что же делать?

– Я заберу Артёма, – вдруг заявляет Власов. Оказывается, он слышал мой разговор с воспитателем. – Напиши доверенность, я заверю у главврача, и ни о чём больше не беспокойся. Дай ключи!

Передаю ему связку, но беспокоиться перестаю, лишь когда Марк звонит из дома:

– Всё в порядке, это обычная простуда. Мы тут не скучаем, так что домой можешь не торопиться. Я договорился, что заступлю на ночную смену.

Как не волноваться? Как только отрабатываю третий день семинара и прощаюсь со всеми, вызываю такси и еду домой. Марк встречает меня на пороге, и я замираю на миг, любуясь высоким широкоплечим мужчиной в цветастом женском фартуке. Даже отсюда ощущаю умопомрачительный аромат омлета, но бегу на второй этаж, чтобы проверить сына.

Тёма спит. Я застываю на пороге детской и смотрю на него, а на плечи ложатся тёплые ладони Власова.

– Надо поесть. Ты очень бледная.

Прикрывает дверь и ведёт меня вниз. Мы болтаем о его коллегах, о том, как проходит семинар, вспоминаем забавные случаи. Вокруг царит необыкновенно уютная атмосфера, будто мы с Марком и не расставалась. Но в то же время между нами что-то изменилось, стало теплее и глубже.

Но время утекает очень быстро, и Власов уже торопится на смену. Замирает у порога и спрашивает:

– Так что ты мне ответишь?

Отвожу взгляд:

– Ничего. Мы уже пытались, Марк. И вообще я не уверена, что хочу этого…

– У меня есть отличный способ, как можно легко и быстро проверить, – решительно говорит Власов и притягивает меня к себе, накрывая губы своими, твёрдыми и горячими.

Глава 22

Ворочаюсь всю ночь, никак не заснуть, ведь стоит закрыть глаза, как вижу Марка, и сердце начинает колотиться быстрее.

– Это всё гормоны, – шёпотом успокаиваю себя. – У тебя получалось их усмирить, получится и сейчас.

Но это неправда. Тогда я хотела поцеловать Власова и не сделала этого, а в этот раз даже не пискнула, полностью растворившись в его объятиях. Ощутив в теле настоящий пожар, который сильно испугал меня.

Возникает чувство, что это пламя всегда жило во мне, но в какой-то момент показалось, что огонь погас. Тогда мы с Марком и развелись. Нашли тысячу причин, чтобы не быть вместе, ведь казалось, что нет одной, самой важной, объединявшей нас.

Возможно, это его вечная занятость и редкие разговоры по душам.

Возможно, это моя беременность и обида на его заявление о чайлдфри.

Или попросту взбесившиеся гормоны?

Казалось, что я позабыла всё, когда выбрала в мужья удобного домашнего Филатова. Но теперь, когда мы снова встретились с Марком, чувства вспыхнули с новой яростью, словно долгие годы теплились под пеплом сгоревших надежд.

И что теперь?

Не выдержав мучительных мыслей, поднимаюсь и набираю телефон Любы.

– Вы ещё не спите? – удивляется она. На заднем плане слышу шум, музыку и весёлые голоса. Помощница виновато добавляет: – А мы тут без вас отмечаем прошедший семинар. Может, присоединитесь?

– В следующий раз.

– Через девять месяцев? – кричит в трубку Анна Юдина, руководитель женского фонда. – Да-да, до меня тоже докатились слухи о твоей бурной личной жизни. Только не поняла, ты разводишься или нет? Говорят, замуж за бывшего собралась!

– Откуда ты знаешь?! – ужасаюсь я, понимая, что ничего скрыть не удалось.

– Значит, всё верно, – смеётся она.

И тут я понимаю, что проговорилась. Позвонила Любе, сама не зная почему, а услышав Аню, выпалила то, что было на сердце. Оно уже приняло решение!

– Ань… Спасибо тебе огромное.

– За что? – удивляется она и тут же добавляет: – На свадьбу не забудь пригласить! И развод отметим как следует! И…

– Назначение Любы моим заместителем, – перебиваю я и улыбаюсь, радуясь внезапному спокойствию, которое посетило меня после принятия решения. – Обсуди это с инвесторами. Хорошо?

– Берёшь декретный отпуск? – понимающе уточняет она и предупреждает: – Не выдержишь, Сонь. Работа для тебя – это жизнь. Через два дня прибежишь обратно!

– Нет, – качаю головой. – Я хочу больше времени проводить с сыном. А ещё кое-кто напомнил мне давнюю мечту. Когда-то я думала, что не смогу написать диссертацию, но сейчас…

Обрываю себя и улыбаюсь, вспоминая, как ревностно спорила с Марком. Как часто люди принимают в штыки предложение идти к своей мечте. Даже психологам страшно делать первый шаг! Сейчас я вижу это. Добавляю с чувством:

– И я не ухожу. Мы просто поделим работу. Я возьму на себя вебинары.

– Не переживай, Сонь, – уверяет Аня. – Инвесторы не будут против. Ты приняла правильное решение. Очень рада за тебя! И не забудь, что обещала нам вечеринку по случаю развода!

– Я что-то обещала? – смеюсь, но тут же сдаюсь: – Ладно. Но организуете вы. Мне некогда!

– А свадьба?

– Это обсудим после того, как получу ответ на предложение от самого главного мужчины в моей жизни.

– Ты ещё не спросила жениха? – хохочет подруга.

– Сына, – поправляю я и отключаюсь.

Радуюсь за коллег, которые сейчас весело проводят время, и быстро погружаюсь в сон. Просыпаюсь оттого, что меня кто-то трясёт.

– Мам, ты проспала на работу!

– Тёма? – подтягиваю его к себе и целую в лоб. – Температуры нет. Тебе лучше?

– Дядя Скорая Помощь меня вылечил, – гордо отвечает он.

Я укладываю его рядом и, взъерошив волосы, тихо признаюсь:

– На самом деле он тебе не дядя, а…

– Папа, – спокойно говорит Тёма и добавляет: – Все вокруг говорили, что я похож на него. В садике, на твоей работе, в больнице…

– Так и знала, – жмурюсь, понимая, что шила в мешке не утаишь. Тёмка действительно копия Марка. – Прости, сынок.

– За что? – удивляется он и вдруг обнимает меня. – Мам, если дядя Скорая Помощь не хочет на тебе жениться, это сделаю я. Только вырасту!

– Но он хочет, – шепчу, вздрагивая от волнения. – А что думаешь ты?

– Хм. – Тёма отпускает меня и садится на кровати. – Думаю, я позволю ему, ведь дядя обещал подарить мне красноглазую черепаху!

– Красноухую? – поправляю я.

Сын закатывает глаза:

– Да нет у неё ушей! Сколько можно говорить?!

Я смеюсь, и мы долго обнимаемся. Только идиллию портит неожиданно забурливший живот.

– Сестрёнка проголодалась, – сообщает сын.

– А у нас яйца закончились, – вздыхаю я. – Придётся заказать курьерскую доставку…

И тут раздаётся звонок в дверь. Я накидываю халат и шлёпаю открывать дверь. На пороге, широко улыбаясь, стоит Власов. В одной руке у него пакет с продуктами, в другой – переноска с черепахой.

– Скорую помощь вызывали?

Конец

Content

Ольга Коротаева
Моя неотложная помощь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22