Наследник пепла. Книга V

Глава 1

Это ПЯТЫЙ том. Первый вы можете начать читать здесь: https://author.today/work/430433

* * *

— Бегом! — рявкнул я, схватил Тагая за руку и потащил его напрямик. Сквозь какие-то кусты с шипами, раздирая кожу на руках и лице. Под глазом закровил глубокий порез, но было не до того.

Сквозь толпы людей, которые ещё ничего не понимали, потому что предыдущая спокойная атмосфера расслабила абсолютно всех. Даже безопасники стояли и тоже ничего не понимали. Они лишь провожали нас обалдевшими взглядами, но движения их были слишком медлительны.

А я искал глазами Светозарова, главу службы безопасности. Он в любом случае должен был быть где-то неподалёку от императрицы. Другое дело, почему он не замечает того, что сумел подметить Тагай. И вдруг мне показалось, что вижу его седую шевелюру там, где и ожидал, поблизости от Екатерины Алексеевны. А совсем рядом с ней сейчас находились Зорич и Вихрев.

Все трое остановились напротив какой-то невероятной шикарной розы. И все их взгляды были прикованы к растению.

Единственное, что я мог сделать в этой ситуации, — это запустить огнём. Но по кому именно, я не знал.

И это был плохой вариант, потому что после него можно оказаться как раз там, откуда я пришёл из прошлой жизни, то есть на Стене. А этого мне вообще никак не хотелось.

Кое-как растолкав толпу, иногда применяя некоторые «огненные» приёмчики, я подбежал к Светозарову:

— Разрешите доложить, ваша светлость! — мы с Тагаем вытянулись по стойке «смирно».

Хотя времени на формальности не было ни капли, я всё же побоялся, что Иосиф Дмитриевич может неправильно истолковать наше поведение и просто даст команду нас схватить.

— Слушаю, молодой человек, — ответил он, и прищурился.

Я сделал ещё шаг ближе, понизил голос:

— На императрицу влияют ментально.

— Что? — удивился Светозаров, видимо не совсем понимая, что я от него хочу. — Как именно?

— Откуда же я знаю⁈ — ответил я, судорожно подбирая нужные слова. — Но знаю одно, что на императрицу влияют ментально.

Екатерина Алексеевна в этот момент всё ещё стояла у розового куста и с умильной улыбкой рассматривала диковинные цветы.

— Кто вам сказал? — Иосиф Дмитриевич уже собрался и был готов бежать к государыне.

— У меня друг — следопыт, — я указал на Тагая. — Он видит изменения структуры ауры императрицы прямо сейчас.

Мы уже все втроём двигались в сторону Екатерины Алексеевны и спутников. Светозаров не собирался оставлять наше заявление без внимания. Но, видимо, должен был ещё кое-что выяснить.

— Но на ней же ментальный амулет! — проговорил он и помрачнел.

— Какая разница, что на ней? — вступил в разговор Тагай. — Её ауру корёжит так, будто на ней вообще ничего нет. Никакой защиты. Вы же знаете, что никакой амулет не поможет, если менталист действует напрямую, с физическим контактом. Так он может проломить любую защиту.

— Твою ж за ногу… — прошептал Светозаров. — Так, вы со мной! Я беру на себя Вихрева, вы — Зорича. Никаких рефлексий по этому поводу. Всю ответственность беру на себя! Вперёд!

С другой стороны толпы тоже наблюдалось какое-то движение. Я только мельком глянул туда и увидел Ермолова, который пытался пробиться сквозь толпу. Но мне было некогда, поэтому не стал вникать, а направился прямиком к Зоричу.

Нам удалось пройти сквозь толпу, как горячий нож сквозь масло.

А императрица тем временем уже склонилась над розой. Я понял, что именно этого и добивался менталист, который влиял на неё. Именно сейчас должно что-то произойти.

* * *

Чуть раньше

Слободан Зорич уже несколько дней бегал как угорелый, пытаясь успеть всё подготовить для открытия Дендрария. Как говорится, голова в цветах, задница в мыле. И это при том, что времени было предостаточно, чтобы всё проверить.

Но чем ближе подходила дата открытия, тем больше проверяющих стекалось, тем больше безопасников лезло во все щели, отвлекая и мешая заниматься делом. При этом к самому открытию вылезло столько мелочей, что в какой-то момент Зорич чуть ли не взвыл от происходящего.

То фонтан не привезли. Затем привезли, но не тот. Потом выяснилось, что огневица разрастается немыслимыми темпами и пожирает всё, что попадается в её зону влияния. Это растение высасывало магию из окружающих растений, при этом шло в рост с такой скоростью, что казалось, вот-вот вырастет выше всего остального в дендрарии.

Пришлось даже звать свою дочь, чтобы помогла со всем управиться. И это его практически спасло.

В день открытия вроде бы всё шло по плану. Приехала императрица, прошла торжественная церемония, разрезали ленточку. А уж после пламенной речи государыни и не менее пламенных взглядов, бросаемых на Слободана, он понял, что, кажется, эпопея с их странствиями завершена. Они пришлись ко двору. А возможно, что и не только ко двору. Теперь стоило правильно распорядиться полученным ресурсом.

Именно в этот момент напряжение немного спало.

Зорич понял: всё идёт так, как надо. В принципе, можно было ненадолго выдохнуть. Все довольны, все счастливы. Осталось пережить часовой променад императрицы по главной аллее без происшествий, и можно отмечать.

Главы кланов подходили один за другим, сдержанно хвалили за труды на благо новой родины, с удовольствием созерцали свои живые «вклады» в восстановление магического фона столицы и принимали от императрицы благодарности.

Слободан улучил момент и отошёл от государыни, чтобы просто немного выдохнуть. И оглядел, как у него всё сложилось. Действительно, получилось отлично.

Дендрарий был разбит по чёткому плану. Сегодня на открытии тут был полный аншлаг, просто тьма народу. Несмотря на то, что приглашений выдали не так много. Но естественно, кто-то протащил своих родственников. Без этого обычно ни один торжественный приём не обходится.

Всё это говорило о том, что мероприятие может стать одним из знаковых событий в этом году.

Подобные дендрарии со зверинцами планировалось открыть по периметру всей столицы, для того чтобы значительно поднять магический фон, а значит, и возможности обороны.

Что касается самого фона, здесь он действительно чувствовался гораздо лучше. Возможно, именно поэтому всем нравилось находиться здесь: люди ощущали прилив сил и даже лёгкую эйфорию.

Если оглядеть всех присутствующих, то можно было заметить, практически у каждого на губах играла довольная улыбка.

И это было действительно хорошо. Чувствовалось, что в словах императрицы была правда. Они сделали что-то хорошее, сделали сообща. Это сплотило людей, укрепило их веру и во власть, и в самих себя. В общем, начинание оказалось действительно хорошим.

Но внезапно, когда Зорич уже собирался вернуться к императрице, достигнутые рубежи обороны нужно было укреплять и продвигаться дальше… его похлопали по плечу. Сделали это быстро, почти нетерпеливо. Он обернулся.

Перед ним стоял человек, которого он помнил очень смутно. Кажется, помощник заведующего зверинцем.

— Чего тебе? — спросил Слободан.

— У нас ЧП, — проговорил тот, не терпящим возражения тоном. — Вы нам срочно нужны!

— Какое ещё ЧП⁈ — нахмурился Зорич. — У меня тут императрица! Безопасники кругом! Какое ещё ЧП⁈ Что случилось? — добавил он.

— У нас тут это… один экземпляр сбежал!

— Кто сбежал⁈

— Этот… Пастекусус сбежал, — неуверенно произнёс мужчина. — Триадус. Сбежал.

— Да от меня-то вы что хотите⁈ — воскликнул Слободан, потирая висок, пульсирующий болью. — И какого хрена вообще вы его выпустили⁈ Берите безопасников, пристрелите его к чёртовой матери! У меня тут императрица, главы кланов, весь цвет аристократии, — он был в шоке от услышанного.

— Мы не можем, — покачал головой мужчина. — Без вас никак. Надо бы как-то объявить эвакуацию, пока триадус того… не пошёл обедать.

— Да уничтожьте его! Пару всё равно ему не достанем! — ответил Зорич и уже развернулся, направляясь в сторону зверинца. Боль клещами обхватила голову. — Не хватало только, чтобы он сейчас толпу мирного населения перебил. Где он?

Но не успел Слободан сойти с аллейки и свернуть к хозяйственным постройкам, как вдруг темнота накрыла его сознание.

«Неужто тепловой удар схлопотал?» — успел он подумать.

Последнее, что он услышал, были приближающиеся шаги его спутника. А потом — ничего. Может быть, только лёгкая боль где-то в районе бедра.

Когда Зорич открыл глаза, первым делом он ощутил странное облегчение. Голова перестала болеть. Прямо на него четырьмя глазами с двух оставшихся голов смотрел пастикусус триадус.

«Ну вот он, — захотелось сказать ему, — никуда не исчез. Сидит в клетке. Рядом со мной».

Стоп. Он огляделся, осознавая собственное положение: сидит в вольере, руки связаны за спиной, а напротив него сидел тот самый пастекусус, который якобы сбежал. И разделены они были лишь внутренней решёткой, отгораживающей соседние секции.

Причём не просто сидел, а скалился и облизывался, открывая и закрывая пасть с явно угрожающим видом. Кажется, не зря служащий что-то про обед вспоминал. Недокармливают мишку, явно недокармливают. Головы-то две…

— Да что же это за хрень в голову лезет⁈ — чертыхнулся Зорич и тут же взял пастекусуса под ментальный контроль. — Хорошая зверюшка, хорошая! — мысленно скомандовал он.

И тут замер. Потому что в голове сама собой сложилась логическая цепочка.

Его вызвали и нейтрализовали. То есть специально убрали, сымитировав его пропажу. Хотя, почему сымитировав? Его реально убрали! Дело — дрянь. Кому и чем он мог помешать? Ответ напрашивался сам собой. Дендрарий, близость к императрице. Пока императрица в фаворитах меняла русских аристократов и родовичей, как перчатки, ей это спускали с рук, но стоило приблизить иностранца… И вот результат. Осталось понять, кто цель: он или императрица. И лучше бы это был он, чем она.

Если там сейчас какое-нибудь покушение на венценосную особу сообразят, то ему прямая дорога на Стену.

И ведь как его просто аккуратно устранили. Но почему⁈ Почему он не понял, что против него замыслили коварство? Хотя… служащего он проверил, тот действительно верил в то, что пастекусус пропал, и переживал за людей. Вот ведь, так банально попасться надо ещё умудриться. С другой стороны, что он должен был думать? Что его прямо на глазах у всех безопасников столицы похитят и вырубят?

Нет, об этом он просто не мог подумать.

Слободан попробовал пошевелить руками. Сколько он здесь лежит? Пальцы уже онемели и не слушались. Кровь к ним поступала плохо. От пастекусуса его отделяла лишь небольшая решётка. Именно благодаря ей Зорич остался жив.

Он медленно подполз к прутьям и отправил ментальный сигнал пастекусусу. Тот очень лениво, нехотя подобрался вперевалочку к Зоричу и когтем царапнул верёвку, едва не отхватив мужчине кисть руки. Верёвка распалась, и Слободан смог пошевелить руками. Он тут же растёр затёкшие ладони и осмотрелся.

«Надо же, — подумал Зорич, — какая полезная, оказывается, зверюшка. Не только жрать умеет, но и помогать может».

После этого он сбросил путы, кое-как выбрался через отверстие в дверце. Через него обычно проталкивали питания зверям. Для пастекусуса окошко было маловато, даже голова бы не пролезла, а вот для человека не особо крупной комплекции, каким и был Слободан, оказалось в самый раз.

— Да уж, жить захочешь, ещё и не так раскорячишься, — в сердцах выругался Зорич, уже на бегу отряхивая с костюма солому.

* * *

Светозаров соображал очень быстро. Только на подходе к императрице и её спутникам я понял, почему он взял Вихрева на себя, а мне отдал Зорича.

Дело в том, что Вихрев был главой клана. Если вдруг окажется, что он невиновен, а, скорее всего, так и есть, то Светозаров, как начальник службы безопасности, сможет отбрехаться, уйти от наказания.

А Зорич — иностранец. Если что, ко мне претензий будет меньше, а уже бил лицо Австро-Венгерскому послу, так что Зоричем уже никого не удивлю.

Но при этом у меня в голове роились совсем другие мысли. По большому счёту, я думал: «Это просто что-то невероятное. Достался Зорич. Если я сейчас шарахну по нему огнём, Радмила мне этого не простит. У нас же с ней более-менее нормальные отношения. Но если это действительно он влияет? Остаётся только один вариант: физический контакт».

Сбоку от императрицы, склонившейся уже к розовому кусту, Вихрева, стоявшего рядом вдруг накрыло столбом света. «О, — подумал я, видя прямо перед собой спину Зорича. — Световая магия». Я даже не знал до этого момента, какая именно была сила у клана Светозаровых. Теперь понимал: фамилия не случайна.

Я ускорился до предела. Так, что за мной остались выжженные следы на земле, будто ботинки впечатывались в покрытие дорожек.

Зорич тем временем начал поворачиваться. Сначала в сторону падающего Вихрева, затем уже ко мне. Его глаза распахивались медленно, будто он увяз в желе. В них постепенно появлялось понимание.

А я на полной скорости и с полного размаха въехал ему кулаком в челюсть.

Тот потерял равновесие, а я схватил его и швырнул в кусты, прямо к огневице.

И вот тогда к нам протолкался Ермолов, крича:

— Ваше Императорское Величество! С вами всё в порядке? На вас напали⁈ Я здесь! Я спасу вас!

В этот момент со стороны подсобных помещений выбежал запыхавшийся ещё один Зорич. Точный двойник первого.

Толпа замерла. Кто-то ахнул. Но главное, никто ничего не понимал.

А тем временем Зорич под номером два проговорил:

— Ваше Императорское Величество, вам нужно срочно покинуть дендрарий. Здесь небезопасно.

Глава 2

Императрица только теперь выпрямилась, с обалдевшим видом похлопала глазами и чихнула.

Быстрее всех снова сориентировался Иосиф Дмитриевич. Я уже понял, почему именно он занимает должность главы службы безопасности. Это был человек невероятной решимости. И при этом он быстро думал и безошибочно действовал.

— Схватить всех, кто рядом с императрицей! — приказал он. — Обоих Зоричей, Вихрева и на всякий случай Ермолова, который слишком уж вовремя появился.

Все были мгновенно закованы в антимагические наручники. Причём, когда доставали обожжённого Зорича из огневицы, стало ясно, что никакой это не Зорич. Личина с него слезла. И хоть человек был отдалённо похож на Слободана, но абсолютно точно не был им.

Пока всех перечисленных выше упаковывали, Светозаров бросил быстрый взгляд на нас:

— Вы двое, — указал он на меня и Тагая, — за мной!

Мы двинулись вслед за Иосифом Дмитриевичем, понимая, что показания давать придётся долго и основательно.

Тут Креслав пытался пробиться к нам, но его не пускали. Однако увидев, что я иду вслед за главой службы безопасности, дед всё-таки прорвался к нему.

— Иосиф Дмитриевич, — пробасил он. — Я иду с вами.

— Ты-то куда? — проговорил тот. — И так народу полно.

— Он — мой внук, — указал он на меня. — Разговаривать при мне будете. Я выступлю его опекуном.

Следом за ним, судя по всему, уже по проторенной дорожке, в истерике примчалась Радмила:

— Папа! Папа! — кинулась она к отцу. — Что случилось?

— Всё нормально, — ответил Слободан. — Сейчас во всём разберутся. И меня отпустят. Не переживай. Я ни в чём не виноват.

После этого Радмила сразу же подбежала ко мне:

— Можно, я пойду с вами? — спросила она.

— Я не против, — ответил я. — Главное, чтобы тебя пустили.

Но на данный момент, как я понял, Светозаров руководствовался правилом: «Греби всех подряд, там разберемся». Поэтому Радмилу взяли с нами в экипаж.

Подозреваемых же везли в других экипажах.

Зато я посмотрел со стороны, как обращаются с задержанными. Нет, со мной тоже обращались примерно так же, но тогда это был взгляд от первого лица. А сейчас наблюдать, как пакуют подозреваемых, будто мешки с картошкой в антимагических наручниках, было, конечно, занятно.

Радмила села напротив меня и нервно теребила невероятно дорогой браслет на руке.

Я смотрел на её рваные, истеричные движения и понимал: кроме отца, у неё вообще никого больше нет. Она здесь совершенно одна.

Последнее, что мы увидели возле дендрария, как чихающую государыню посадили в экипаж и быстро увезли в сторону дворца.

Нас же доставили в столичное управление Тайного сыска. Это было ожидаемо. Допрашивать, в том числе и нас, будут самые умелые в этом деле люди. Меня допрашивали в присутствии Креслава. Особо не давили, только на том месте, где я сказал о предупреждении от Тагая, задали пару дополнительных вопросов: как он это заметил? И почему мы решили действовать?

На оба этих вопроса я ответил лаконично.

На первый, что мой друг — следопыт. Это даже есть в его академическом деле. Он видит следы магии и следы воздействия. На второй, что мы просто не стали задумываться. Когда поняли, что жизни императрицы угрожает опасность, мы предпочли действовать.

Следователь попался довольно лояльный. Возможно, Светозаров распорядился, чтобы на нас не давили сильно.

В любом случае, мы оба поставили подписку о неразглашении, и нас перевели в другую комнату. Потом нас снова вызвали на допрос, и повторили те же самые вопросы.

Я понимал: допрос в Тайном сыске не может быть коротким. Нас будут мурыжить до последнего. Но делали это довольно корректно, поэтому никаких претензий у меня не было. В конце концов, тут дело государственной важности. Так что всё даже очень логично.

Затем нас вызвали на третий допрос. Теперь вопросы были сформулированы иначе. Отвечать нужно было только «да» или «нет» для проверки на артефакте правды. Поскольку скрывать мне было нечего, я прошёл проверку быстро. После этого ещё раз записали все показания, теперь уже в самом развернутом виде.

И только после этого нас отпустили.

В небольшом коридорчике, предназначенном для ожидания посетителей, нас встретила Радмила Зорич.

Увидев меня, она сразу вскочила и кинулась мне на шею. Я успел заметить только, что браслет на её руке уже был разорван.

— Что-нибудь известно⁈ — спросила она. — Об отце! Хоть что-нибудь?

Я слышал прорывающиеся истеричные нотки в её голосе. Хотя раньше она никогда не была замечена в подобном.

— Извини, — проговорил я, отстраняясь и глядя ей прямо в глаза. — К сожалению, я ничего не могу тебе сказать.

— Ну хоть что… — начала она. — Что там случилось? О чём вы говорили? Ты можешь рассказать?

— Нет, — покачал я головой. — Только что подписал подписку о неразглашении, усиленную аналогичной клятвой. Да, мы рассказали там всё, что знаем. Но, во-первых, мы сами мало что знаем. А тебе, прости, ничего уже рассказать не можем.

В её глазах блеснули слёзы. Она держалась из последних сил.

— Может быть, тебя подвезти? — предложил я, чувствуя за спиной пыхтение деда.

— Я бы хотела остаться здесь. Дождаться отца, — ответила девушка.

— Радмила, — положил я руку ей на плечо. — Пока идёт следствие, ты его не увидишь. А закончится оно точно не сегодня. И даже не завтра.

— Что же мне делать? — прошептала она. — Что делать?

— Слушай, — сказал я ей. — Сейчас я тебе рекомендую ехать домой. Уснуть ты, конечно, вряд ли сможешь, но хотя бы немного отдохни, наберись сил. А потом попробуй как-то добиться встречи с императрицей, упади ей в ноги. Попроси, чтобы хотя бы пустили к отцу. Объясни, что, кроме него, у тебя никого больше нет. Думаю, это сработает.

Пока мы разговаривали, в коридор вышел Тагай. Измотанный, но, судя по всему, довольный.

Нас с ним вместе дед уже на своём экипаже довёз до академии. А Радмила осталась в управлении Тайного сыска ожидать вестей от отца.

Пока всё это происходило, наступил вечер. Все разговоры вокруг были только о том, что случилось в дендрарии. О покушении на императрицу. Скажем так, весь народ пребывал в шоке. Не успели мы зайти в общежитие, как ко мне сразу подбежала Морозова, заглянула в глаза и спросила:

— Всё нормально? Всё хорошо? — спросила она.

— Да, — ответил я. — Не переживай.

Костя тоже осмотрел нас с Тагаем подозрительным взглядом, но вопросов не задавал. Он понимал, что сейчас вслух мы ничего не скажем.

Я подумал о том, что и его надо будет подключить к нашему мысленному каналу связи и научить общаться.

На все вопросы однокурсников мы отвечали одно и то же: мы дали подписку о неразглашении. Поэтому, извините, ребят, ничего не можем сказать.

Я прикинул, что ехать в старую резиденцию Рароговых сегодня бессмысленно сразу по двум причинам: мы устали и морально истощены. А резиденция требовала собранности и бодрого состояния духа.

* * *

На следующий день эта самая усталость всё ещё давала о себе знать. Вернее, это было общее моральное утомление. Не было сил ни на что.

Сегодня на занятия не пришли ни Зорич, ни Голицын. Это сразу же бросалось в глаза. Более того, вся Академия гудела о случившемся. Естественно, что по поводу Николая, что по поводу Радмилы говорили: «Не пришли, потому что их родные — фигуранты дела».

Естественно, все косились на нас, пытаясь выведать какие-то тайны и секреты. Но нам было плевать. На все вопросы мы открыто и честно говорили:

— На нас подписка о неразглашении. И не просто подписка, а целая магическая клятва. Не хотим, знаете ли сдохнуть из-за того, что сболтнули лишнего.

Поэтому все, кто к нам подкатывал, оставались ни с чем.

На первой же паре нам объявили, что занятия сегодня укорочены. И, по сути, у нас будет продолжение выходных.

Затем, совершенно ожидаемо, нас вызвал к себе Путилин.

Когда мы вдвоём с Тагаем зашли в его кабинет, он смотрел на нас с нескрываемым сарказмом.

— Скажите мне, друзья мои хорошие, — начал он, — можете ли вы выйти за пределы Академии так, чтобы ни во что не вляпаться?

— Мы же не виноваты! — развёл руками Тагай. — Это не мы создавали пастекусуса. И не мы чудили в дендрарии. Мы вообще-то императрицу спасали.

— Именно так, — согласился я с другом. — Мы только претворяем в жизнь то, чему вы нас учите тут. То есть для чего нас учат? — теперь уже я развёл руками. — Для того, чтобы беречь империю. Империю и, в том числе, императрицу. Что нам нужно было делать? Стоять и смотреть?

— Нет конечно, — поспешил ответить Путилин. — В этом случае вы, безусловно, молодцы. Среагировать так, как вы это сделали… надо было ещё постараться. Так что, конечно, хотел бы услышать от вас подробности.

— А подробностей не будет, — ответил я.

Аркадий Иванович слегка склонил голову, выражая удивление и вопрос.

— У нас магическая клятва о неразглашении, — сказал я. — Никому нельзя рассказывать. Даже вам. И так уже сказано больше, чем надо. А вы вообще откуда знаете, что мы там причастны? — уточнил я.

— Ну как же! — ответил Путилин, принимая правила игры. — У меня вот здесь, на столе, запрос по вам обоим от Тайного сыска. Причём, по целой куче документов. Начиная от вступительных экзаменов и справок о здоровье и до характеристик по благонадёжности и всего прочего. И если по Виктору у меня всё давно готово, как-никак четвёртый раз по нему такой запрос, то по Тихомиру Добромыслову такое впервые. Пришлось собирать всё, что есть, со всех мест. И выдавать всё, что смогли.

— Ну что поделать, — взмахнул я руками. — Вот так вот.

— Видите, Виктор, — усмехнулся Аркадий Иванович, — получается, вы не только сами перешли на тёмную сторону, что вами Тайный сыск постоянно интересуется, но и друга своего перетащили в эти приключения.

— Я же не виноват, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Они сами ко мне прибились.

— Ну да, — кивнул Путилин. — Такие же отмороженные, как и ты. Константин, вон, голыми руками пастекусуса этого скрутил. А теперь вот, надо было додуматься, Тихомир тоже решил отличиться. Только, судя по всему, пастекусусы ему показались слишком мелкими. Поэтому сразу замахнулся на спасение императрицы. Ладно, пока свободны, — сказал он, вставая и пожимая нам руки. — Молодцы, конечно. Престиж академии вы нам поднимаете день ото дня. Только будьте аккуратнее. Такие вещи просто так не проходят. Сами понимаете, что должны молчать. Никому ничего не говорить.

— У нас клятва, — пожал я плечами. — Понятно, что никому ничего не скажем.

— И ждите вестей из Тайного сыска. Понятно, что один допрос вы уже пережили. Но там люди работают не так. Скорее всего, вызовут ещё раз. Может быть, и не один.

Путилин нам дружелюбно кивнул.

— До встречи на учёбе, — закончил он.

* * *

После разговора с Путилиным мы решили съездить к Костиному отцу, Игорю Вениаминовичу Жердеву. Хотели поговорить насчёт минерала.

— О, пропавшие души! — обрадовался он, увидев нас. — Давненько вы не баловали меня своим вниманием. Уж думал, совсем меня забыли!

— Да у нас постоянно какие-то дела, — ответил Костя, махнув рукой. — Только они организуются совершенно случайным образом.

— Наслышан, наслышан, — усмехнулся Игорь Вениаминович. — Вы точно не любите скучать, — а потом спохватился. — Вы чайку попить или по делу?

— Вообще, по делу, — ответил я.

— Ну вот за чаем и обсудим, — сказал Жердев-старший и повёл нас в гостиную пить чай.

Как всегда, у него было заварено что-то оригинальное и невероятно вкусное. За столом он посмотрел на нас и произнёс:

— Итак, молодые люди, я вас слушаю.

— Меня интересует минерал, — сказал я, надеясь, что столь сильный алхимик сможет мне помочь.

— Какой? — спросил отец Кости.

— В том-то и дело, — ответил я, доставая амулет Аденизов. — Названия я не знаю. Но могу показать, как он выглядит.

Снял амулет с шеи и протянул его Игорю Вениаминовичу. Тот внимательно рассмотрел минерал. И на несколько минут над столом повисла тишина.

— Знаешь, Виктор… — задумчиво проговорил он. — Мне кажется, я где-то такое уже видел. Что-то похожее. Но точно сказать пока не могу. Можешь дать мне образец? — спросил Игорь Вениаминович.

— К сожалению, нет, — покачал я головой. — Это родовой амулет. Практически бесценный. Сковырнуть оттуда камень, как вы понимаете, не получится.

— Понимаю, — Игорь Вениаминович покивал. — Ничего страшного. Наши поиски немного усложнятся, но будем искать.

— Узнать бы, что за минерал такой и где его добывают, — осторожно высказал я собственные хотелки.

— Я поищу, поищу, Виктор, — пообещал мне Игорь Вениаминович. — У меня есть справочники по разным минералам… Но пока даже я в некотором недоумении…

Потом мы ещё немного посидели, допили чай.

— Кстати, — спросил Костин отец, перед тем как встать из-за стола, — когда собираетесь за паутиной?

— Не раньше, чем через три недели. Проблемы с доступом к месту, — честно ответил я.

— И всё равно три недели — это быстрее чем добраться на Мадагаскар и обратно, пошутил Игорь Вениаминович и больше не стал акцентировать внимание на этом вопросе. Моего ответа ему хватило.

Мы допили чай и вернулись в общежитие.

* * *

— Ребят, — сказал я друзьям около входа, — я к Аграфене Петровне, скоро буду.

— Что-то не так с самочувствием? — обеспокоились друзья.

— Нет, контроль состояния после случая с капищем. Иногда бегаю на проверку, — схитрил я. Объявлять о цели своего визита не стал. Мало ли, как к просьбе отнесётся сама Аграфена Петровна.

Друзья ушли в общежитие, а я направился в лечебный корпус.

Там достаточно быстро нашёл Аграфену Петровну. На удивление, она была на месте и ничем критическим занята не была. Поэтому сразу усадила меня перед собой на стул и внимательно выслушала. Но перед тем, только увидев меня, она встрепенулась:

— Витя! Что-то случилось? Тебе плохо? Нужны лекарства? Давай, я посмотрю, что с тобой не так!

— Нет, нет, нет! — поднял я руки ладонями вперёд и усмехнулся. — Сегодня я в порядке. Вообще не по поводу себя пришёл. По другому вопросу.

— По какому? — переспросила она.

— Мы вчера были на открытии дендрария…

— Да-да-да, — проговорила Аграфена Петровна. — Вся столица сейчас гудит. Чем там дело закончилось? Расскажи, а то я не в курсе.

— Я не по этому поводу сейчас пришёл, да и подписка на мне о неразглашении, — снова усмехнулся я, но на этот раз невесело. — В дендрарии мы познакомились с бабушкой курсанта Артёма Муратова. Мне показалось, что ей совсем худо. Она не ходит. Он её возит в кресле. И вот я хотел узнать: можно ли как-то её поддержать, помочь?

— В смысле, поддержать? — Аграфена Петровна буквально изменилась в лице, когда услышала имя графини. — Феодора Муратова, если уж на то пошло, — графиня, — сказала она. — И у неё явно есть деньги на лечение.

— Да, это понятно, — ответил я. — Но деньги деньгами, а отношение… даже у вас к ней очень специфическое. Из-за некоторых событий вокруг семьи, как будто там все сплошь предатели. Артём — это член моей пятёрки. Причём парень хороший. И сама по себе графиня — очень приятная женщина.

Бабичева покачала головой, на мои слова, а я продолжал:

— Мне кажется, что именно травля, именно давление общества подкосили её здоровье. И нервы, которые из-за всего этого сдают, тоже влияют на физическое состояние. Так что это просто моя просьба. Как говорится, не в службу, а в дружбу. Если нужно, я оплачу все расходы сам. Скажем так, деньги у меня есть. Может быть, вы могли бы под каким-то предлогом просто осмотреть графиню?

— Виктор, — проговорила Аграфена Петровна после некоторого раздумья. — Я сейчас как бы занята. Мне некогда этим заниматься. Но если появится свободное время, я обязательно сообщу. Просто надо будет всё как-то организовать. Но мне надо подумать. Не пойми меня превратно, — добавила она, — но в нашем мире репутация — практически всё. Связывать себя с семьёй предателя родины значит получить большое тёмное пятно на ней.

— Я всё понимаю, — проговорил я. — Если вы откажетесь, может быть, просто подскажете кого-то стоящего, знающего человека. Возможно, мы как-то проведём всё это, особо не распространяясь. Ну есть же различные варианты, как скрыть посещение.

— Хорошо, Виктор, — кивнула Аграфена Петровна. — Я подумаю.

С тем я от неё и ушёл.

* * *

Когда Виктор фон Аден удалился, Аграфена Петровна села за стол, достала из шкафа бутыль с медицинским спиртом, налила себе пятьдесят грамм и выпила залпом, не закусывая.

«Да уж, — подумала она про себя. — Виктор — парень хороший. Заботится о своей пятёрке, как о семье. Сразу видно военное воспитание. Там, на Стене, люди держатся друг за друга. Берут своих под крыло. Понятно, что и здесь он пытается жить с тем же мерилом. Хочет проявить заботу обо всех. Потомственных военных в этом смысле сразу видно».

— Эх, надо будет посмотреть эту бабушку, — решила она, проговорив это вслух. — Тем более, сама Феодора Васильевна Муратова никогда не была замечена ни в каких преступных делах. Нет. Наоборот. Эта почитаемая графиня даже после того, как её зять угодил в скандал, продолжала ходить с гордо поднятой головой. Вот даже внука пытается вытащить. Но годы, конечно, берут своё.

«Ладно, — решила про себя Аграфена Петровна. — Негоже, чтобы меня курсанты носом в бесчестное отношение тыкали. В конце концов, я — лекарь. Нужно будет что-то придумать, чтобы и долг выполнить, и свою репутацию обезопасить».

* * *

Иосиф Дмитриевич вошёл в подвалы Тайного сыска с мыслью о том, чтобы лично поговорить со Слободаном Зоричем.

Тот вроде как оказался свидетелем. До этого Светозаров дал задание следователям работать со всеми фигурантами дела, включая обоих Зоричей.

Ведь такая подмена, скорее всего, была неожиданностью для самого Слободана. Но он мог иметь к этому какое-то отношение.

И вот, когда следователи работали с Зоричем, тот узнал человека, который принял его личину. У Иосифа Дмитриевича была копия протокола допроса.

На нём Слободан Зорич признал своего дальнего родственника. Но при этом сказал, что не знает, откуда тот взялся. Так же утверждал, что не понимал, что происходит. Более того, не понимает до сих пор.

По его показаниям к Слободану подошёл смотритель и сказал, что вырвался пастекусус. Зорич пошёл проверить и после этого ничего не помнит. Очнулся уже в вольере, кое-как выбрался и поспешил предупредить императрицу.

Смотрителя, который вызвал Зорича, тоже взяли. Но из него пока ничего полезного не выудили. Он был уверен, что магический зверь действительно вырвался на свободу и угрожает людям.

Также Иосиф Дмитриевич запросил отчёт о перемещениях Ермолова за последние две недели. Было странно, что он появился в дендрарии именно в момент покушения. Ведь должен был сидеть у себя в Коктау.

Приглашений на открытие дендрария ему никто не отправлял. Это тоже нужно было всё сопоставить.

Выяснилось, что Ермолов за последние две недели вообще всего один день провёл в Коктау, всё остальное время прыгая порталами по империи. Некоторое время даже находился в Твери, вместе с неким адъютантом.

Подозрения оперативников по поводу этого адъютанта оправдались. Это был тот самый задержанный, Зарянич, оказавшийся родственником Зорича.

Светозаров хотел подробнее выяснить о кузене Зорича и лично получить ответы, поэтому спускался вниз, в камеру иностранца.

Когда он вошёл в камеру, ему сразу не понравилось то, что он увидел. Лицо Слободана Зорича было разбито в кровь до неузнаваемости. Хуже того, он даже не откликался на своё имя. Лишь хлопал одним не заплывшим глазом.

Иосиф Дмитриевич тут же вызвал следователей:

— Это что такое? — указал он на лежащего у стены Зорича. — Я вам сказал допросить, а не убить! Что вы творите-то, демоны?

— Вы же сами сказали, — начал оправдываться следователь, — что с ним надо предметно побеседовать. Мы и побеседовали.

— Это ж не подозреваемый! — прорычал Светозаров. — Это свидетель! И «предметно» беседовать — как свидетель со свидетелем!

— Ну мы… — ответил следователь. — Хрен их разберёт. Кто есть кто. Кто из них Зорич, кто Зарянич — перепутали. Бывает. Зачем ругаетесь? Сами же знаете…

Светозаров набрал ведро воды и плеснул на Зорича, пытаясь привести того в чувство.

В камеру уже спешил лекарь.

Но в этот момент Светозаров осознал размер неприятностей, грядущих на его голову, потому как Зорич вдруг поднял голову и посмотрел на него единственным зрячим глазом, проговорив хриплым голосом:

— А вы вообще кто?

Глава 3

Иосиф Дмитриевич Светозаров сидел в кабинете, выделенном ему в управлении Тайного сыска, и сопоставлял всю информацию, которую удалось получить за день.

Итак, можно было констатировать, что первый день расследования был чуть ли не целиком провальным, что, естественно, совсем не радовало Светозарова.

С одной стороны, нужно было чуть ли не устраивать очную ставку между Ермоловым, Заряничем и Зоричем. Так как Ермолов и Зарянич утверждали, что незадолго до открытия дендрария установили наблюдение за Слободаном Зоричем.

Сделали они это потому, что узнали про покупку какой-то жутко дорогой розы и про то, что планировалось повлиять на императрицу ментально и при этом склонить её к длительной интимной связи. Плюс, предполагалось продвижение Зорича ближе к трону.

Соответственно, они со своей стороны попробовали всему этому воспрепятствовать.

На вопросы, почему не донесли в службу безопасности, Ермолов и Зорянич в один голос утверждали, что не могли этого сделать из-за того, что Ермолов оказался в опале. И что вообще-то они практически смогли воспрепятствовать планам Зорича, но поскольку вмешался сам Светозаров и юнец фон Аден, все пошло наперекосяк.

И вот с этим их настроем справиться было нельзя. Они стояли на своём намертво.

Далее Светозаров взял в руки следующую бумагу. На его приказе выкопать розу и сдать её на анализы стояла виза: «выполнено».

Для определения химического состава на данном растении его отдали неангажированному алхимику, не состоящему ни в каких гильдиях, Жердеву Игорю Вениаминовичу.

Он выяснил, что роза действительно обработана специальным составом. Причём его попросили сделать примерные прогнозы, на что этот состав может повлиять.

Ответа от алхимика ещё не было, но в целом он дал понять, что ничего серьёзного состав в себе не содержит. Максимум, это лёгкий афродизиак, который мог повлиять на императрицу.

Следующая бумага была уже медицинского характера.

Это был отчёт лекаря, который работал с Зоричем. Сперва группа целителей под его руководством просто пыталась определить, прикидывается ли Слободан, что ничего не помнит, или действительно в наличии черепно-мозговая травма.

Диагноз, который пришёл от лекарей, был неутешительным.

Физические повреждения, которые нанесли следователи, они подправили, а насчёт повреждений мозга, тут получилось так, что молодчики Тайного сыска перестарались. И в голове Зорича что-то переклинило. Он действительно не помнил, кто он, где он, хотя базовые когнитивные функции сохранились.

Он называл цвета, предметы и так далее. То есть была стёрта память самой личности. Да, он спокойно считал до десяти, мог сказать, что солнце жёлтое, трава зелёная, но общее его состояние было неутешительным.

И что со всем с этим было делать, совершенно непонятно. Также на бумаге стояла приписка главного имперского лекаря, что восстановление мозга к обычной лекарской магии отношения никакого не имеет.

Они могут отрастить какой-нибудь орган, заменить ткани, восстановить что-то, зарастить и так далее.

При хорошем уровне лекаря можно даже восстановить конечность, но вот с мозгом они работать до сих пор не умеют.

Там слишком много до сих пор не изученных процессов. Вот что сейчас происходит в голове у господина Зорича? Неизвестно. Как они его отходили? Чем? Это уже другой вопрос. Тут нужно конкретное вмешательство узких специалистов, которых на данный момент у империи нет.

Рядом ещё лежал диагностический лист, в котором указывались проделанные лекарями работы: удаление из мозга сгустков свернувшейся крови, устранение множественных переломов лицевых костей, отёков и так далее.

То есть работу они провели громадную. И Зорич сейчас был похож на себя, как будто ничего не случилось.

Вот только перестал быть той личностью, которой был до этого.

Далее шло дополнение, где утверждалось, что восстанавливать работоспособность мозга они не возьмутся по той простой причине, что здесь нужна очень узкая специфика. Да, магия, конечно, где-то остается магией, но всё-таки анатомия человека именно в мозге не изучена. Любое вмешательство может дать непредсказуемые результаты. А если нарастить больше, чем надо, то может оказаться, что человек совсем станет овощем.

Так что в самом конце докладной записки главный лекарь едва ли не написал: «Мы умываем руки». Но это прекрасно читалось между строк.

Иосиф Дмитриевич тяжело вздохнул. Он снова положил рядом друг с другом четыре листа, на которых были показания. И одни показания полностью противоречили другим, несмотря на то что все события в них были указаны верно.

Да, с одной стороны, было показание по влиянию ментальной магии на императрицу. Эти показания дал курсант военной академии. И тут самым главным было то, что показания у него брали несколько раз, и каждый раз следили за ним с артефактом правды. Также привлекли специалиста, который чувствовал ложь буквально на уровне эмоций. Но это ничего не дало: курсант говорил чистую правду и рассказывал всё совершенно откровенно.

Но, с другой стороны, были показания Ермолова и Зарянича о том, что именно Зорич издали влиял на императрицу. Всё потому, что он уже поставил себе такую задачу. Он должен был повлиять на императрицу и склонить её к интимной близости, возможно, на продолжительный срок.

Вот именно про этот момент они говорили чаще всего.

Но была и третья сторона. Иосиф Дмитриевич прекрасно знал позицию самой императрицы. И знал, что Зорич был ей непротивен. Она сама оказывала ему знаки внимания и советовалась со Светозаровым по поводу того, чтобы приблизить Слободана.

И в связи с этим становилось абсолютно понятно, что Зоричу её даже уговаривать бы сильно не пришлось, не то чтобы влиять на неё какими-то афродизиаками. Да, она понимала, что у неё есть долг перед империей, — она должна родить от кого-то из родовичей, — но при этом вполне могла сблизиться с Зоричем исключительно в рамках временной интимной дружбы.

И вот исходя из всего этого, ситуация была абсолютно патовой. Можно было сказать, что на данном этапе расследование зашло в тупик. А Иосифа Дмитриевича это категорически не устраивало.

Что можно было сделать? Обвинить Зорича из-за его нынешнего состояния не представлялось никакой возможности. Но при этом чутьё Светозарова подсказывало, что отпускать Ермолова и Зарянича тоже не следовало.

Он снова тяжело вздохнул и разложил бумаги в другом порядке. Ему нужно было выйти из этой патовой ситуации. Ему нужно было что-то придумать, что-то такое, что могло окончательно внести ясность во все аспекты.

Ко всему прочему, у императрицы на состав, который она вдохнула из розы, оказалась аллергия. Состав подействовал совсем не так, как предполагалось. Императрица уже сутки чихала с небольшими перерывами. Но, судя по всему, это было самое меньшее зло, которое могло с ней приключиться. Лекари сказали, что таким образом её организм выводит из себя заразу, как будто вытравливает потихоньку.

А это обозначало, что по факту у него не было даже состава преступления, поскольку императрица по большому счёту не пострадала. Аллергия всё-таки не в счёт. А всем остальным, кто замешан в этом деле, даже не прикрутишь покушение.

И при всём при этом покушение имело место быть.

И как во всём этом разбираться, он не представлял. Тем более, что императрица требовала поговорить с Зоричем. А Зорича без памяти он ей предоставить не мог. Поэтому оттягивал встречу любыми возможными способами.

Он подумал, что ему нужен кто-нибудь из молодых, кто смог бы быстро анализировать и выдавать, возможно, дикие и нелепые, но свежие суждения. Потому что со своим пониманием он пока не мог сдвинуться с мёртвой точки.

* * *

После обеда мы засели в комнате общежития. Я понимал, что для лучшего взаимодействия нам нужно установить ментальную связь между всем нашим братством, на данный момент насчитывающим троих. То есть если мы с Тагаем вполне могли друг с другом разговаривать, не открывая рта, хотя, пока со стороны это выглядело довольно забавно, то вот общаться с Костей таким образом мы пока ещё не могли.

Поэтому, когда я закрыл дверь в нашу комнату, проговорил Тагаю:

— Краем уха следи, чтобы нас никто не подслушал.

— Будет сделано, — ответил с иронией Тагай и сделал движение, будто взял под козырёк.

— Что происходит? — напрягся Костя.

— Значит, смотри, — сказал я ему. — Не так давно мы с Тагаем смогли установить между собой канал связи, чтобы разговаривать по нему без слов.

— Ого, — проговорил Костя. Но то, что я сказал, дошло до него не сразу. Поэтому ещё через несколько секунд он проговорил:

— Ого! Вот это круто! А меня научите?

— Именно для этого мы здесь сейчас и собрались, — ответил я. — Ты должен расслабиться, закрыть глаза и услышать в голове голос Тагая. Как только это сделаешь, ты должен постараться ответить. Причём ответить, формируя слова у себя в голове и не открывая при этом рот. Задачу понял?

— Да, вроде как всё понятно, — ответил Костя.

— Смотри, — продолжил я, — поначалу тебе будет достаточно трудно это сделать, потому что у меня получилось не с первого раза. Но потом с каждым разом тебе будет всё легче, легче и легче. Поэтому не переживай, не бери в голову. Готов попробовать?

— Приступим, — ответил Костя. — Сейчас…

Жердев сел на кровать. В такой позе, словно готовился к драке. Начал сжимать и разжимать кулаки. И пригнул голову, словно действительно был готов броситься в бой.

— Так, а Тагай всё увидит, что есть у меня в голове? — спросил Костя.

Я переадресовал этот вопрос нашему другу.

— Ну то, что ты мне откроешь, я, естественно, увижу, — ответил тот. — Но не переживай, мы же всё равно братство. Я никому не расскажу, если увижу что-то лишнее, — хмыкнул Тагай.

— Ну, блин, — проворчал Костя. — Ладно, давай, я готов.

И закрыл глаза. Со стороны это выглядело даже немного забавно.

Тагай напряжённо смотрел на Костю, причём настолько напряжённо, что у него даже вздулись вены на лбу. Костя при этом сидел и пока никак не реагировал. Только кулаки у него медленно сжимались, а потом снова разжимались.

И тут Тагай хохотнул и не удержался:

— А в мечтах она у тебя, кажется, ещё симпатичнее, чем в реальности.

— Ну, Тагай! — Костя открыл глаза.

— Извини, извини, — тот поднял руки. — Просто не удержался. Ну ты же ни о чём другом думать не можешь.

Костя покраснел.

— Теперь попробуй передать что-то мысленно Вите, — сказал Тагай.

И вот тут я понял, что наша связь, которую я пытался установить, завязана на одном немаловажном факторе: на способностях Тагая. Сможем ли мы общаться с Костей сами по себе без привлечения нашего друга-менталиста?

Я сосредоточился и постарался поймать примерно такую же волну, какую ловил во время общения с Тагаем. Но тут что-то пошло не так. В меня реально посыпались образы: мой образ, образ Тагая, образ Миры, образ каких-то поднятых рук.

— Ты словами говори, — не выдержал я и уставился на Костю.

Тот открыл глаза.

— Я пытаюсь, — ответил он, — но у меня всё равно получаются пока только образы.

— Ладно, — я махнул рукой. — Главное, что связь между нами есть. Теперь будем её потихоньку улучшать.

— Что предпримем? — поинтересовался Тагай.

— Ну, прямо сейчас, — ответил я, — мы пойдём на стадион. Нам нужно установить две вещи. Первое: на каком расстоянии наша связь действует. Это очень важно, потому что нужно знать, находясь насколько далеко мы сможем предупредить друг друга о какой бы то ни было опасности. И второй момент, — я посмотрел на Тагая. — Нам нужно понять, сможем ли мы общаться с Костей, находясь рядом, в тот момент, когда ты будешь вне зоны, так сказать, возможности нашей связи. Ты понял?

— С трудом, — ответил мне на это Тагай. — То есть мне надо будет удалиться за зону действия нашей связи? — уточнил он.

— Абсолютно верно, — подтвердил я. — А мы попробуем с Костей поговорить.

— Ну, вряд ли получится, — пожал плечами друг. — Я сейчас передавал его потуги тебе.

На стадионе мы быстро выяснили, что дальность действия нашей мысленной связи равна примерно тридцати метрам. На тридцати пяти образы и слова утрачивали свою контрастность и расплывались. Было только смутное воздействие, ощущаемое в сознании. На сорока связь прерывалась абсолютно.

И выяснилось, что Тагай действительно работает ретранслятором.

То есть, даже когда мы с Костей находились бок о бок, а Тагай отдалялся от нас на расстояние более тридцати метров, я переставал улавливать мыслеобразы от Кости, а он переставал слышать то, что я ему говорю.

— Неудобненько, — резюмировал я в конце нашей ментальной тренировки. — Нужно что-то придумать, чтобы это изменить.

— Возможно, нам понадобятся какие-то амулеты, — пожал плечами Костя.

— Ага, — сказал я. — Так, наверное, к концу академии мы будем увешаны этими амулетами с головы до ног. Этот амулет для мыслесвязи, этот амулет для защиты, этот амулет для усиления, этот амулет, чтобы не писать мимо унитаза… ну и так далее.

Ребята расхохотались.

— Но на самом деле, — резюмировал я, — я очень доволен тем, что мы сейчас выяснили. Во-первых, мы установили связь между собой, пусть пока и не совершенную, но мы знаем, куда нам двигаться, что нам развивать и как. А, во-вторых, мы теперь сможем обсуждать что-то важное не вслух. Потом выясним, сколько народу Тагай вообще сможет связывать между собой, — закончил я.

— А что? — спросил тот. — Мы будем брать к себе ещё кого-то?

— Ну почему нет? — я пожал плечами. — Думаю, что наша тройка как минимум разрастётся до пятёрки.

— Будь аккуратнее, — проговорил Тагай.

— Согласен, — кивнул Костя. — Мы недостаточно знаем остальных людей из нашей пятёрки.

— Друзья, — широко улыбнулся я, — когда-то, а точнее, в начале этого учебного года, вы меня тоже не знали.

— Тут твоя правда, — кивнул Костя.

А Тагай усмехнулся:

— Зато ты меня знал много-много лет.

— Не без того, — кивнул я. — И всё-таки нам иногда придётся доверять другим людям.

* * *

Возвращаясь со стадиона, у дверей своей комнаты мы встретили Миру. И при этом она была столь воодушевлённой, что буквально светилась от счастья.

— Ребята, ребята! — начала она. — Я тут прочитала всего небольшую часть книги, которую дал мне Артём. Я вам хочу сказать…

— Тс-с, — я приложил палец к губам. — Давай зайдём внутрь, и там ты нам всё расскажешь.

— Да, да, конечно! — немедленно согласилась она и прошла к нам в комнату.

Тагай не преминул глянуть в глаза Косте и бесстыдно подмигнуть, мол, не теряйся.

— Короче, — проговорила Мира, — я прочитала совсем немного, но уже поняла, что вот этими рунами, которые здесь представлены, я не только себя могу усилить многократно, чего раньше мне не получалось, но также могу и на вас накладывать руны для усиления ваших боевых качеств и для усиления защиты.

— Ого, — хмыкнул я. — Это действительно полезно.

— Конечно, это будет очень хорошо для укрепления нашей пятёрки, — горячо произнесла девушка.

Мы с ребятами переглянулись, а я мысленно спросил их обоих:

«Ну что? Вы согласны, что мы должны будем подсоединять к нашему каналу других?»

«Боюсь, что канал между Костей и Мирой будет постоянно забит всякой ерундой», — проговорил Тагай.

Тем временем Мира продолжала делиться своими впечатлениями от невероятности того, что узнала из тетрадки. Кое-что она даже успела попробовать и выяснила, что всё, что там написано, всё это рабочее. Поэтому ничего лучше и чудеснее в своей жизни она даже представить не могла.

— То есть улучшение любых возможностей — это буквально базовый уровень, — сказала она. — Есть ещё рунные цепочки, там результат такой, что вообще закачаешься! Но надо тренироваться!

— Тренировки… — проговорил я, почесывая затылок. — Это, конечно, дело нужное.

— Да, да, — тут Мира слегка потеряла воодушевление и стушевалась. — Да, я очень переживаю, — проговорила она, — что если мы начнём тренироваться в академии, то, да, могут возникнуть к нам большие вопросы.

— Не просто большие вопросы, — проговорил Тагай. — Нас могут ещё и спросить, откуда, собственно, такие знания.

— Вот-вот, — согласилась с ним Мира. — И я переживаю, что книгу… то есть тетрадку у нас могут отобрать. Ну, типа как «неучтенное учебное пособие», так сказать, и прибрать в архивы самой академии. Поскольку рунических книг у нас сейчас очень мало, как, в общем-то, всегда. Учебных пособий для обучения рунистов просто нет. Это реально готовые пособия: читай, тренируйся, учись — всё воплощай в жизнь.

— И если это заберут, то мы потом замучаемся возвращать обратно, — согласился я.

— И вот поэтому я подумала… — Мира потупила взгляд. — Может быть, как-нибудь снимем какой-нибудь тренировочный полигон на несколько часов? Или какую-нибудь площадку для тренировок? Да просто какое-нибудь поле просто арендуем незасаженное, и там я вам нанесу руны. Потренируемся.

— Мысль очень интересная, — сказал я и задумался.

С другой стороны, зачем нам снимать отдельный полигон, когда в усадьбе Рароговых есть несколько тренировочных площадок? Не возле старой резиденции. Туда, я полагал, нам с Мирой соваться пока не стоит.

А вот недалеко от новой резиденции, между двумя гостевыми домами, я точно видел тренировочную площадку для магов. Я окинул взглядом друзей и сказал:

— Сейчас все вместе прыгаем в наёмный экипаж и едем в резиденцию Рароговых. Там есть тренировочные полигоны, на которых вполне можно потренироваться и поучиться применять руны.

— Время-то уже к ужину, — заметил на это Тагай.

— Ничего страшного, — ответил я. — На ночь есть вредно. Тем более мы поедем на два–три часа. Может, и успеем к ужину. Это же просто прикидка того, как это получится. Может, вообще там и поужинаем, а потом вернёмся в академию.

Мира посмотрела на нас горящими глазами и сказала:

— Да, давайте! Я очень хочу попробовать, на что на самом деле способна.

* * *

Прибыв на место, я доложил управляющему резиденции, что прибыл с членами своей пятёрки для того, чтобы потренироваться два-три часа.

— Без проблем, — ответил Александр Любомирович.

Решили начать с нескольких базовых рун усиления, чтобы не распыляться и чтобы у Мирославы была возможность самой исследовать то, что она делает.

И самой первой руной, которую мы решили задействовать, было кратное усиление активной магии.

Мира нанесла нам руны специальным мелком прямо на лоб. Естественно, зрительно это было почти заметно. И мы разошлись по разным концам тренировочной площадки.

«Витя, ты слышишь меня?» — спросил вдруг Тагай по мыслесвязи.

«Слышу, — ответил я и тут же обалдел. — Но как? Между нами же почти сто метров!»

«Работают руны, — весело заявил Тагай. — Работают! В три раза, как минимум усилились мои способности».

«Вот это да!» — согласился я.

С тридцати до сотни метров! Действительно в три и даже чуть больше раза.

Затем девушка взяла мелок и нарисовала ещё какие-то руны. А мы уже во всю обсуждали между собой:

«Отлично! Что вообще взяли её! Представьте, — сказал я, — ребят, какие у нас вообще перспективы открываются!»

Я захотел попробовать усиление на боевой магии.

— Ну-ка, — сказал я, — разойдитесь. Дайте-ка я попробую поставить стену.

Мира рядом со мной в воздухе начертила какую-то руну, и я пропустил силу сквозь неё, рассчитывая на огненную стену два метра шириной и два метра высотой.

Жахнуло так, что даже я зажмурился. А стена шириной метров десять взвилась ввысь метров на тридцать, но потом всё-таки опустилась до десяти метров.

— Нихрена себе, — проговорил Тагай обалдевшим взглядом, смотря на это. — Ты именно это и хотел? — спросил он.

— Нет, — покачал я головой. — Сил я вложил совсем немного. На небольшую, такую скромную стеночку. Два на два.

Я сам был, если что, впечатлён тем, что смогла Мира, поэтому обернулся к ней, чтобы поблагодарить, но тут что-то пошло не так.

— Ай, — вскрикнула Мирослава и схватилась за кисти рук. — За что⁈

— Что случилось, — я мгновенно подобрался и огляделся вокруг.

Костя подскочил к Мире в мгновение ока и попытался загородить от чего-то, но ничего не было.

— Меня по рукам хлестнули! — ответила девушка со слезами на глазах.

А я понял, что в сознании слышу злобное шипение. Но не Тагая или Кости, а совсем другой сущности.

«Куда грабли потянула? Не твоё, не тронь!» — говорила Аза со злостью.

Но пока только так, чтобы слышал это только я, а затем она обратилась уже напрямую ко мне:

«Нечего из моего источника черпать! Ты же знаешь, у меня и так у самой мало, а ты ещё всяких баб приводишь, чтобы они тут свои магические грабли распускали. Пусть идёт либо свои силы использует, либо больше не приводи её сюда! Не думала, что мне придётся отбиваться от всяких бабищ, которых ты сюда водишь!»

Но в голосе я услышал немного другое.

«А ты чего? — усмехнулся я мысленно. — Ревнуешь, что ли?»

«Да пошёл ты!» — рявкнула Аза и исчезла из моего сознания.

Я же вернулся к Мире и проговорил:

— А ты много таких рун можешь подряд сделать? — мне хотелось успокоить Мирославу. — Таких вот увеличивающих силу?

— На самом деле не очень, — ответила девушка, всё ещё массируя кисти. — Ёмкость небольшая, потому что они забирают очень много моих сил. Я даже для вот этой руны немного зачерпнула из местного источника. Он, конечно, спит, но магия-то кругом разлита.

И тут я понял, за что Мира отхватила от Азы.

* * *

После тренировки я заглянул к управляющему и уточнил:

— Был ли ответ от отца о прибытии Аркви вместе с лошадьми?

— Да, — кивнул Александр Любомирович. — Ответ пришёл в воскресенье. Сказали, что ваш конюх прибудет в среду.

— Отлично, — кивнул я, посчитав, что у меня есть ещё пара дней.

Дело в том, что сегодня просить пропуск у Азы было лишним. Она злилась на меня да ещё и пребывала в плохом настроении в связи с тем, что Мира немножко зачерпнула из её источника без разрешения. Но всё равно нужно было как-то попытаться умаслить женщину, чтобы в следующий раз прийти договариваться с ней о пропуске для Аркви.

Да и вообще нельзя оставлять женщину в таком настроении. Всё-таки наша группа была не права. Поэтому надо сходить извиниться.

Я поинтересовался у управляющего, где у них тут можно надергать цветов. Он показал в сторону небольших посадок, где выращивали цветы для пересадки в клумбы.

Я пошёл, надергал себе несколько штук, затем с букетом пошёл к Мирославе. Сначала, когда она меня только увидела, глаза у неё расширились в удивлении. У Кости сразу сжались кулаки.

— Спокойно, — сказал я и одной, и другому. — Вы всё неправильно поняли, — хмыкнул я. — Мира, мне нужно как-то укрепить эти цветы.

— Для чего конкретно? — поинтересовалась она.

— Ну, дело в том, что мне сейчас надо сделать из них венок и пустить по воде озера. А вода там достаточно горячая. Цветы долго не протянут. Поэтому нужно что-то придумать. Хорошо?

Девушка кивнула и протянула руки к цветам.

— Только на этот раз, — попросил я, — не присоединяйся к источнику. Действуй только исходя из своих собственных сил, потому что нам нужно проверить, какая ёмкость источника есть у тебя, и понимать, на сколько твоей магии хватит, если вблизи не будет дополнительного источника силы. Допустим, не будет рядом ни капищ, ни разломов, ничего такого.

— Хорошо, без проблем, — сказала Мира. — В следующий раз буду работать чисто на собственном резерве, какой бы он ни был маленький.

— Ну да, — кивнул я. — Дед, конечно, предупреждал, что у тебя сложная ситуация, такая же, как и у меня. Что есть и сила родовичей, и внутренний источник. И вот я из-за конфликта этих сил перешёл чисто на внутренний источник, потому что сила родовичей меня сожгла в ноль, да ещё и не раз. А ты, насколько я понимаю, ещё пытаешься удержать баланс.

Мирослава кивнула.

— Поэтому сильно с внешними источниками не заигрывай, чтобы не получилось, как у меня. Ведь я же практически дважды умер. А собственный источник развивать можно и нужно. Это даже обязательно, чтобы чувствовать себя увереннее в любой ситуации.

— Хорошо, я поняла. Сейчас на этот цветок много сил не уйдёт. Я наложу руну стазиса.

— А на сколько она подействует?

— Ну, не знаю. Полагаю, что где-то примерно на полчаса, — ответила девушка.

— О, — сказал я, — этого вполне хватит. — Но почему ты решила, что только на полчаса?

— Да я же тренировалась, — Мирослава покраснела. — Я на кухне у поварих попросила разрешение потренироваться на курице. И вот эта курица варилась на полчаса дольше, чем все остальные. А первые полчаса вообще никак не реагировала. Лежала в кипящей воде, но была по-прежнему замороженной.

— Класс! — сказал я. — Действуй.

Мира наложила руну стазиса на сплетённый мною венок из цветов, и я запустил его по озеру.

Где-то в глубине души я надеялся, что Аза оценит этот шаг. В следующий раз мы снова сможем поговорить с ней без негатива.

* * *

Когда демон Вирго приблизился к тому месту, где была совершена попытка последнего прорыва, он выглядел совсем как древний пастух, едва идущий и опирающийся на посох. Из-под глухого капюшона он поглядывал на те места, где они понесли поражение.

Но, как было сказано в отчётах, это было тактическое отступление на более выгодные рубежи.

Амулет личины работал прекрасно. Вирго выглядел как древний старик, и никто из людей никакими силами не смог бы вытащить его настоящую личность.

Он шёл, выполняя приказ Максвелла, и должен был внедриться куда-нибудь в самый верх иерархии этого государства.

Да, ему было очень неприятно надевать личину кого-то из презираемых людей, потому что клан селекционеров считал их низшими существами, недостойными равного отношения. Но ничего не попишешь. Выполнять приказ приходилось под личиной презренных созданий.

Его встретили на посту в ущелье, который теперь стоял там на постоянной основе. Тут уже начали намораживать ледяные щиты.

— Ты откуда, отец? — окликнул его дозорный.

— Из пастухов, — ответил тот с трудом. — Из Урума.

— Из Урума? — удивился дозорный. — Это как же тебя к нам-то занесло?

— Так вот же ж, вышли на горное пастбище, а тут нас дикие звери погнали. Я попытался увести отару, но её всю растерзали, меня вот порвали немножко.

Он закатал рукав и показал руку со следами когтей и клыков.

Раны уже входили в иллюзию, которой пользовался Вирго. Поэтому причинять увечья себе самому не пришлось.

— Ой, да что ж ты, отец! — дозорный проявил участие. — Давай я тебя лечилкой напою, вмиг всё заживёт.

— Ой, спасибо за помощь, сынок. Спасибо, — проговорил Вирго под личиной старого пастуха. — Я уж думал, помру по дороге.

Выпив человеческий эликсир, от которого демону было ни холодно, ни жарко, Вирго наблюдал за замешательством воина.

— Странно, раны не затянулись. Неужто индивидуальная непереносимость? Нам говорили про такое, но первый раз вижу, — покачал недоверчиво головой дозорный. — Давай-ка, отец, мы тебя в лазарет отправим, а после уже дождёшься портала в Урум.

— Спасибо, сынок! Спасибо! — повторял Вирго, удивляясь местным нравам. У них бы добили немощного старика, чтоб не мучался, а у этих лечат.

Дозорный передал пастуха с рук на руки кому-то из пришлых, и его, который едва держался на ногах от голода и изнеможения, очень быстро доставили в ближайший лазарет, муниципальную императорскую лечебницу. Там ему снова пытались залечить раны, но ничего не вышло.

Лекарь куда-то торопился, то и дело поглядывая на часы, но всё же добросовестно промыл раны старику, отдал приказ накормить, а самому больному сказал лежать и отдыхать, ожидая утренней переброски в Урум.

Целитель имел презентабельный вид: небольшие круглые очки, халат, под которым был виден костюм.

«Подойдёт», — подумал Вирго.

Через пять минут из палаты вышел врач, которого звали Александр Васильевич Моров. В руке он сжимал свой чемоданчик и уверенной походкой вышел из здания лазарета. Его ждал в столице симпозиум, устроенный для военных врачей как раз-таки с окраин империи.

Всё это Вирго считал в памяти молодого врача, который сам сейчас лежал на койке в палате, где должен был находиться обессиленный пастух. Лежал и спал.

Когда он придёт в сознание через пару часов, поезд, на который у него были куплены билеты, уже уйдёт. И на нём вместо врача уедет Вирго.

Он, конечно, с удовольствием бы воспользовался телепортом, но ему нельзя. Его ауру может считать местная система опознавания. Не стоило рисковать.

Уже через полчаса он сел в свой вагон и посмотрел на окружающий его человеческий город.

«Какое убожество», — подумал он.

В это время в палате перевернулся с боку на бок настоящий Александр Васильевич Моров.

Глава 4

На следующий день после пар я приехал в резиденцию Рароговых, но уже один. Мне надо было сделать несколько дел. Во-первых, необходимо было пообщаться с Азой, до конца уладить вчерашний конфликт и попросить пропуск для Аркви.

Как ни странно, но Аза явилась ко мне, как только я её позвал. Причём, кажется, в ещё более откровенном наряде, чем в прошлый раз. Но теперь она не была настроена мило общаться. Она была настроена довольно агрессивно.

— Привет, — сказал я.

— И тебе не хворать, — ответила Аза и склонила голову на бок. — Зачем пришёл?

— Для начала, я хотел бы извиниться, — ответил я.

— Хорошо, твои извинения приняты, — её тон вроде бы смягчился.

— Ещё я хотел бы получить разрешение на проживание ещё одного человека, о которым забыл упомянуть сразу. Это мой родственник по линии отца, который будет ухаживать за лошадьми. Кстати, коняшки наши тоже полудемонические питомцы.

— М-м, — мечтательно проговорила Аза. — Коняшек я люблю. Хорошо, — сказала она. — Будет тебе разрешение.

А затем взгляд Азы снова стал серьёзным.

— Только не води сюда больше своих баб, хорошо?

Она говорила серьёзно, как будто между нами были какие-то обязательства.

— Послушай, — сказал я. — Во-первых, между мной и Мирославой действительно ничего нет. Она симпатична моему другу Косте.

— Допустим, — проговорила Аза, в её призрачных голосах блеснули искорки.

— Во-вторых, я попросил Миру, и она больше не будет черпать силу из капища, то есть не будет пользоваться твоей энергией.

Аза слушала, но никакого раскаяния я в её глазах не увидел.

— Просто пойми, пожалуйста, Аза, — сказал я. — Честно говоря, даже не совсем понимаю, почему ты так взбеленилась. Ну, правда. Зачерпнули-то совсем немного. Нужно было для тренировок. Тем более, если так посмотреть, она же тоже является представителем клана Рароговых. Да, не главной ветки, боковой, но всё-таки.

— Что⁈ — прорычала Аза.

И тут я понял, что сказал что-то не так. Мне показалось, вместо симпатичной девушки, только что смотревшей на меня с улыбкой, вдруг появился разъярённый демон.

— Это она-то из Рароговых? — проговаривала Аза. — Не смешите мои рога. Ты лучше узнай, к какому роду она относится, и поверь мне, ты сильно удивишься, когда узнаешь. А ещё витязь в сверкающих доспехах, дальше своего носа не видишь. Вы все только на женские прелести и реагируете! Поэтому ты не замечаешь, что она к Рароговым вообще никакого отношения не имеет. Увидел хорошенькую девку и тащишься. Ну так, а что? Она-то при теле.

Вся эта отповедь звучала довольно смешно, при том, что сама вырядилась в этот раз откровеннее некуда. Её короткая беленькая распашонка открывала больше, чем скрывала.

При этом во всё время разговора мне приходилось тщательно смотреть в её глаза, именно в верхние. То есть она сама как будто всё сильнее меня провоцировала и сама же меня в этом укоряла.

Но, несмотря на всё это, мой мозг продолжал работать, поэтому я запомнил всё, что она сказала, и отметил, что нужно поговорить с дедушкой.

Однако на самом деле, только что, своими словами, она меня повергла в шок. Вариантов могло быть два. Девчонку ещё совсем мелкой могли усыновить Рароговы.

И второй вариант мне нравился куда меньше. Она была из другого клана, но дед почему-то решил сказать, что она Рарогова. Зачем ему это надо было? Непонятно. Это тоже нужно будет узнать.

Я решил, что сегодня больше не буду испытывать терпения Азы, и пошёл в резиденцию, попрощавшись с ней. Она отвернулась от меня и растворилась, не сказав ни слова.

«Ну ничего, ничего, — подумал я. — Я ещё тебя приручу».

Нам тут нужно было ещё частенько появляться, тренироваться, поэтому портить отношения с хозяйкой этого места я не собирался.

Только вот на сегодня разговор, конечно же, был окончен.

Я поднялся в кабинет старой резиденции, перед этим поздоровавшись с Евпатием, и увидел на рабочем столе довольно большой склад различных вещей. Назначение многих из которых мне было немного непонятно.

— Евпатий, — позвал я. — Что это?

— Это все артефакты, которые есть в доме… Ну почти, господин Виктор, — ответил тот. — Тут вот что я нашел. И это сумка, в ней продукты не портятся долго-долго. Можно хранить по несколько месяцев. Очень полезная в хозяйстве вещь. Вот ножи, которые совсем не тупятся, затачивать не надо. Бурдюки, в которых вода совсем не тухнет и молоко не прокисает. Вот еще непромокаемые плащи есть, под дождем хорошо ходить.

— Ого, — хохотнул я, — какие у тебя тут интересные вещички припрятаны. Может, у тебя и плащ-невидимка есть?

— А то, как же, — проговорил Евпатий. — Имеется, конечно.

— А ты, может быть, и сам им пользуешься? Я-то тебя не вижу.

— А вы хотите меня видеть? — в голосе домового сквозило удивление.

— Ну, желательно, Евпатий, — проговорил я. — Как-то привык видеть того человека, с которым разговариваю.

И тут передо мной появился коренастый старичок ростом, больше похожий на гнома, с тёмной бородой и тёмной шевелюрой. Глаза его были немного на выкате и бегали туда-сюда, но больше всего внимание привлекал широкий и огромный нос.

— Вот и здравствуйте ещё раз, господин Виктор, — проговорил домовой.

— И тебе. Рад тебя видеть, — я оглядел небольшого старичка. — Ты прям живчик, я смотрю. И такой… даже в люди с тобой выйти можно?

— В люди? Не-не, — сразу же покачал головой домовой. — Я местный. Мне из дома выходить нельзя.

— Понятно, — проговорил я. — Но всё равно могу тебе сказать, что ты очень импозантный мужчина.

— От вам спасибо, — проговорил домовой и почесал в затылке. — Вот, собственно, плащ-невидимка, — он своей короткой ручонкой с толстыми пальцами отложил свернутую вещь. — Вот сумка, вот бурдюк, вот ещё один.

— Спасибо. А вот по этим, — я указал на артефакты, назначение которых пока оставалось для меня тайной, — что скажешь?

— О, кто ж их знает, — ответил Евпатий. — Я собрал всё, что было. Вот и да. А что к чему, откуда ж мне знать? Вы ж почитайте. Тут в кабинете полно книг. Наверняка и про все артефакты написано.

Таким образом, назначение некоторых артефактов стало известно сразу, а назначение других предстояло ещё выяснить.

Однако я решил особо не спешить. Что касается того, что уже было известно, я подумал, что если нет привязки артефакта конкретно к роду, то, возможно, я смогу их использовать для усиления своей пятёрки.

Например, тот же плащ-невидимка, можно дать Тагаю. Это поможет его маскировке и возможности подкрадываться к противнику незамеченным.

Но, разумеется, на все это дело необходимо было получить разрешение у деда Креслава. В конце концов, это были вещи рода, и распоряжаться ими самостоятельно я не имел никакого права.

Затем я приступил к книжным шкафам. Естественно, самым первым я решил разобрать шкаф, который стоял ближе всего к столу, и обнаружил в нем довольно любопытные книги.

Причем любопытные они были не конкретно тем, что было в них написано. Я этого всё равно не смог бы понять, ведь написаны они были на совершенно разных языках.

Какие-то книги были написаны иероглифами, другие — непонятной вязью, третьи вообще палочками, черточками и точками. Одна книга, мне показалось, была написана рунами, причем она очень сильно отличалась от других своим внешним видом.

Но еще больше меня привлек тот факт, что во всех этих книгах я находил закладки, на которых русским языком были написаны какие-то заметки, примечания, расшифровки конкретных фраз.

Это означает, что некогда хозяин кабинета, а скорее всего именно глава клана Рароговых на тот момент, владел всеми этими языками и понимал, что написано в книгах. То есть книги… перерабатывались им и осваивались. Значит, где-то должны были быть рукописи и наработки по этим книгам.

Другими словами, должен был быть либо дневник, либо выжимка, наподобие той, какую Артём Муратов сделал по книге с рунами. Но, естественно, такие вещи вряд ли будут храниться в шкафах. Скорее всего, дневник должен был находиться в столе.

Я открыл несколько ящиков, но ничего дельного не нашёл. Даже удивился и перебрал содержимое стола ещё раз, но тут действительно ничего интересного не было. Тогда я решил, что тут наверняка должна быть какая-нибудь тайная ниша, прикрытая картиной, или чем-нибудь таким.

Обследовав весь кабинет вдоль и поперёк, я обнаружил тайную полочку за картиной. Но дневника на ней не было. Зато на ней было то, что меня привлекло ещё больше — демоническую руну, как в зале Аденизов. Я, конечно, не мог ручаться, что они повторяют друг друга один в один, но то, что это были руны одного и того же языка, было совершенно очевидно.

Руна чуть засветилась, и я заметил, что моя кровь откликнулась, тоже неярко засветившись под кожей. Пустив себе кровь, я окропил ею руну, увидев, как отодвигается дверь в небольшую тайную комнату.

Именно тут я нашёл то, что искал. Всего вещей было немного, но больше всего меня заинтересовали две: увесистая книжица, но в мягком кожаном переплёте, которая была исписана убористым почерком.

Кроме неё, мой взгляд привлек браслет.

Был он составлен из небольших камней, похожих своей структурой на янтарь, с той лишь разницей, что создавалось впечатление, будто внутри них горит свой собственный пламень. Это было очень интересно. Я взял браслет в руки и понял, что от него веет силой, но пока я не понимал, для чего бы его можно было применить. Поэтому решил подождать до того времени, как найду необходимую литературу и пойму, каким образом можно будет им воспользоваться.

Отложив браслет в сторону, я взял дневник, сел за стол и открыл его на самой первой странице. И то, что я прочитал, не то чтобы повергло меня в трепет, но всё-таки заставило очень сильно задуматься и даже пересмотреть свои взгляды.

"Меня всегда очень сильно интересовал, — писал автор дневника, — вопрос укрепления духа.

Дело в том, что именно в зависимости от крепости духа должна укрепляться и магия.

От силы духа, от воли зависит длительность магического воздействия, время восстановления и мощность конструкта. Даже очень сильный маг с уровнем Ярило может проиграть бой тому же Боярину, который будет укреплен духовно.

Но это всё патетика. Меня больше интересовало другое. Дело в том, что на вопросе магии далеко не всё зависит от источника, от его силы, мощности, проводимости и так далее. Здесь всё зависит от немного других факторов, но у нас это не особо признаётся.

У нас считают по размеру источника, либо по возможности пользоваться внешними заёмными силами.

Именно поэтому я стал постепенно интересоваться восточными практиками. Начал читать, но быстро понял, что в переводе они очень сильно теряют многие смыслы. Поэтому изучил языки и стал читать книги в оригинале.

Это зашло настолько далеко, что я стал ездить в разные страны, общаться с мудрецами. И больше всего мне понравились те из них, которые вообще не считали физическую или осязаемую природу магии основной. Они говорили, что только в духовно развитом теле мог зародиться по-настоящему сильный маг.

У них были очень необычные маги, которых у нас я не встречал. Они сами их звали пробуждёнными. Это были такие люди, которые могут заставить свой дух покинуть тело и странствовать без него, но при этом тело оставалось нетленным и ожидало дух своего хозяина.

У нас самой близкой аналогией к этому были гранды, но те полностью сливались со своей стихией и могли, так сказать, путешествовать по ней, но при этом они исчезали материально, растворяясь в собственной стихии.

А вот пробуждённые вполне себе могли путешествовать духом, но их тело оставалось живо. И они в него могли действительно вернуться в любой момент и продолжать жить между людей.

Я начал пытаться изучать, как это вообще возможно. Объяснить мой интерес можно тем, что в какой-то момент я понял: моего источника никогда не будет достаточным для того, чтобы раствориться в стихии и стать грандом.

Да и, можно сказать, что земное существование привлекало меня, поэтому я не хотел расставаться с телом. Но путешествовать по энергетическим разломам, оставив тело где-нибудь в подвале своего дома, чтобы его никто не нашёл, — этим вариантом я, конечно, загорелся'.

Уже на этом месте я не смог читать дальше. Слишком много было информации. Я закрыл глаза и попытался вспомнить тот самый момент, когда меня тянуло прочь из тела. Мог ли я тогда оставить тело в живых?

И вот тут я понял, что мог. Мог. Только не знал, как именно это сделать.

— Евпатий, — сказал я.

— Да-да, господин Виктор, — отозвался тот мгновенно.

— Береги этот дневник, — проговорил я и убрал его обратно в тайную комнату, потому что мне пора уже возвращаться в общежитие.

— Как есть, тайник-то запечатан кровью. Но вас-то он признал, — ответил домовой. — А так-то туда никто и не сможет добраться.

— Понятно, — кивнул я. — Ну давай, не скучай. Как только смогу, обязательно вернусь.

Всю дорогу до общежития я находился под сильнейшим впечатлением. Оказывается, можно было действительно оставить своё тело и путешествовать по разным мирам одной лишь душой.

Ничего себе! Это же какие передо мной открывались возможности нереальные! Да и путешествовать можно было не только по нашему миру, но и по всем связанным с ним.

* * *

Учёба наконец-то с начала учебного года вошла в колею. Следующие две недели практически ничего не происходило. По крайней мере, ничего особо важного. Приехал Аркви, устроился с тохарскими скакунами в конюшне старой резиденции.

Рассказал, что некий дух капища иногда играет с конями, заплетает им гриву в косы, на что Резвый иногда огрызается. Но ничего против не имеет.

Я на самом деле совсем умотался, потому что утром чуть свет мы шли тренироваться впятером: я, Тагай, Костя, Мирослава и Артём. По физическим данным он был, кстати, очень неплох, но я пока ещё не совсем понимал, какая у него боевая магия.

Впрочем, всему своё время. Позже были пары, и после зачастую я ехал в резиденцию, иногда вместе с ребятами, чтобы тренироваться в группе, иногда один. И периодически тренировался с Аркви даже по ночам, изучая содержимое второго камня.

Там было гораздо меньше различных конструктов, но все они были невероятно сильные, и для некоторых у меня даже не хватало источника.

Плюс ко всему этому я отправил запрос деду на использование той части артефактов, которая не относилась непосредственно к силе рода, а была, так сказать, общеупотребительной. И между делом спросил, как мы могли бы встретиться.

Вопрос по Мирославе для меня был достаточно серьёзным и актуальным.

Дед Креслав прислал положительный ответ на мой запрос, но отдельно написал, что в плане пользования этими артефактами моими друзьями он ничего против не имеет, но вот во владение отдавать эти вещи нежелательно, даже с учётом, что это мои друзья. Всё-таки это достояние рода.

Я согласился с этим, принял условия. В пользование, так в пользование.

Кроме всего этого, следует заметить, что через какое-то время на занятия стал ходить Голицын, но был теперь тише воды, ниже травы.

Чуть позже появилась и Радмила. Между собой они не разговаривали и с другими не особо общались. Молчали оба, потому что ни Ермолова, ни Зорича так и не выпустили из подвалов Тайного сыска. О том, как идёт следствие, никто ничего не говорил.

Единственное, что я мог видеть, это то, что Радмила была непомерно грустна, но при этом не могла ничего рассказывать. Да и вела себя, как какое-то бездушное создание. Училась на автомате, ела только для того, чтобы поддержать жизнедеятельность. Никого и ничего вокруг себя не замечала.

То есть от Радмилы Зорич, бойкой и яркой девчонки, теперь осталась бледная тень её самой.

* * *

По истечении двух недель Светозарову всё-таки пришлось рассказать своей племяннице, что Слободан Зорич потерял память от побоев в подвалах Тайного сыска при допросе.

— Иосиф Дмитриевич, — непривычно официально проговорила императрица, — ну что же вы мне раньше-то не сказали?

— Я прям переживаю, — сказал тот, — что ты со мной на «вы».

— Ну, как ты хотел? — зло проговорила Екатерина Алексеевна. — Ты взял и скрыл от меня столь важную информацию про человека, который, мягко говоря, мне не безразличен.

— Да надо было как-то подготовить тебя к такой информации, — ответил Иосиф Дмитриевич.

— Дядя, — императрица посмотрела на Святозарова, — я специально держусь, не высказываю тебе ничего резкого. Хотя могла бы! И это по той простой причине, что всё понимаю. У Тайного сыска специфика работы такая. Тем более, на тот момент вообще не было понятно, что произошло, кто в этом виноват. Кто? Что? Почему говорит? Куда надо воевать? Это я всё понимаю. Перестарались, ясно. Но почему ты мне сразу об этом не сказал?

— Дык, пытались найти толкового лекаря и как-то привести его более-менее в божеский вид. Да и потом, вдруг он действительно виноват… — сказал Светозаров.

— Дядя, — Екатерина Алексеевна посмотрела Иосифу Дмитриевичу в глаза. — Ну ты-то должен понимать, что настоящему Зоричу не было никакого смысла делать что-то подобное. Да вообще весь этот огород городить. Ты сам прекрасно знаешь, я и так к нему относилась, скажем так, с приязнью. И рассматривала как вариант для необременительной близкой дружбы. Сам понимаешь, что без последствий для трона. Тут всё понятно. Иностранцев нам в родословную нельзя.

Императрица говорила напрямую, что могла себе позволить в очень редких случаях.

— Но, учитывая всё это, ему не было смысла творить ничего подобного. Либо это исключительно изощрённая подстава, либо я даже не знаю, что думать. И вообще, откуда вы взяли, что его нельзя вылечить? Нужно же искать лекаря!

Иосиф Дмитриевич тяжело вздохнул и подал императрице заключение коллегии лекарей, где те расписались в невозможности что-то сделать для Слободана Зорича.

Екатерина Алексеевна внимательно прочитала этот документ два раза, положила его на стол и снова посмотрела в глаза дяди.

— И что тогда предлагаете делать? — спросила она строго.

— Я не знаю, — ответил Светозаров, качая головой. — Ситуация как будто патовая.

— Знаешь что, — проговорила императрица, изогнув бровь, — давай найдём других специалистов.

— Знаешь, Ваше Императорское Величество, — ответил на это Иосиф Дмитриевич, — я подозреваю, что единственные специалисты, которые могут нам с тобой помочь, сейчас находятся в резервации на Байкале.

— Нет, — резко отрезала императрица, — к ним я не пойду ни за какие коврижки. К тем, кто убил моего отца, я никогда не обращусь за помощью. Соответственно, если вдруг наши лекари настолько слабы оказались, что они не могут вылечить человека, то дай распоряжение в дипломатическую службу. Пусть ищут таких лекарей, которые смогут помочь Слободану по всему миру.

Екатерина Алексеевна подошла к столу и вытащила лист с гербовой печатью.

— Дай им задание: пусть объявят, что мы ищем самых искусных лекарей, и за определённое лекарское вмешательство будет назначена большая награда. И отдельно пусть уточнят, что это вмешательство касается именно человеческого мозга и необходимости восстановить личность. Чтобы человек, который откликнется на это, точно знал, что его ждёт. Тех, кто готов попробовать, милости просим. И естественно, отдельным пунктом надо указать, что награда при успешном воздействии будет щедрая. Очень щедрая.

— Ну, как бы, — Светозаров попытался мягко возразить, — всё это принизит статус наших лекарей. Ты так не находишь?

— Если они не могут воздействовать на человека так, как это требуется, значит, статус их будет принижен не зря, — отрезала императрица.

— Понятно, — с неудовольствием заметил Иосиф Дмитриевич. — Но ты не боишься, что призовёшь к себе менталистов из других, скажем, не самых дружественных нам стран? И это может плохо тебе сказаться. Ты понимаешь, что они уже могут повлиять по-настоящему⁈

— Слушай, дядя, — сказала императрица, — я с ними контактировать не буду. Контактировать с ними будешь ты или какой-нибудь твой специально обученный человек. И уже если у тебя изменится поведение, мы быстро всех отстраним. То есть я остаюсь вне опасности. К тому же вы и сами не лыком шиты. Я не знаю, обвешайтесь амулетами, по самое не могу… И мне-то нужны не менталисты, мне нужны лекари для мозга. Пусть ещё все пройдут проверку на артефакте правды, прежде чем их допустят к тем или иным манипуляциям.

— Хорошо, — кивнул Светозаров, — я дам такое распоряжение.

* * *

К концу второго месяца обучения, когда до всеимперского праздника Урожая оставалось уже совсем немного, на одну из лекций к нам заглянул Вяземский, наш куратор, и с улыбкой сказал:

— Дорогие курсанты, — проговорил он. — Как вы могли уже заметить, последние две с половиной недели вас, как сидоровых коз, гоняли в плане боёвок, причём как в пятёрках, натаскивая взаимодействие между собой, так и в боях друг с другом один на один…

— Ага, — проговорил Боян Болотов. — Собакин вообще озверел и лютовал, как настоящий цепной пёс.

— Осторожней с такими словами, — проговорил Вяземский неодобрительно.

— Зато какая практика была у третьего курса лекарей! — поспешил перевести тему Болотов.

— Да-да-да, — раздались разрозненные, но довольные голоса различных курсантов. — Это нам понравилось.

Насколько я знал, взаимодействие с лекарками с третьего курса оказалось настолько плотным, что кое-кто из наших даже начал встречаться с ними. Ну, а что? Девчонки симпатичные, молодые, тонкие, звонкие. Одно удовольствие посмотреть.

— Ну так вот, — проговорил Вяземский, — это всё было не просто так. Вас готовили к празднику Урожая. Будут проведены первые конкурсы типа профессионального мастерства: среди алхимиков — на лучшие эликсиры, среди зельеваров — на лучшие зелья, среди артефакторов, естественно, на артефакты. Ну, а у нас с вами, собственно, только один, так сказать, путь: кто кого лучше мордой в песок уложит. Да, специфика, конечно, у вас у всех разная, боевые навыки тоже, но тут будет всё это неважно. Самое главное, в чём вы будете соревноваться: кто кого, всё.

— А что нам за это будет? — спросил Толстой.

— Ага, — поддержал его один из подпевал. — Ради чего нам напрягаться?

— Ну, скажем так, каких-то серьёзных наград, кроме всеобщего уважения, не предусмотрено, — усмехнулся Вяземский. — Но победившая пятёрка имеет право выбрать место практики — это раз. Всех остальных отправят уже по распределению. Если говорить в целом о конкурсе, то у всех различные награды. Например, у тех же алхимиков, артефакторов, зельеваров есть вариант обеспечить себе будущее, получить дополнительный заработок, если их заметят представители гильдии. Некоторым победителям даются стипендии.

Вяземский разошёлся, видно было, что у него хорошее настроение, и он не прочь поболтать.

— Также один раз был случай, когда алхимика автоматически взяли в гильдию уже на первом курсе, и он начал выполнять для неё заказы. То есть, конечно, у него получилось всё случайно: он просто проспал нужное время, и не погасил огонь под ёмкостью. Но даже такая случайность определила всё его будущее. Это мы с вами здесь все аристократические, одарённые, родовитые, из богатых семей. На многих других факультетах есть представители родов попроще, и любая копейка для них, это тоже своеобразный плюс.

Ребята спрашивали ещё что-то. Вяземский ответил на все вопросы и в конце заключил:

— Ну что, господа курсанты, готовимся. Скоро будет мясо.

Глава 5

Наверное, больше всего меня за прошедшие две недели беспокоило то, что я никак не мог толком вскрыть второй камень обучения. То есть, если исключить несколько вспомогательных конструктов, вся программа этого самого второго камня заключалась в призыве сущностей с другого плана.

Я пытался подойти к этому вопросу с разных сторон, и так, и эдак. Но совершенно ничего не выходило. Сначала я никак не мог правильно начертить пентаграмму. Затем у меня не получалось представить, кого именно я хочу призвать.

В моём сознании был какой-то чисто гипотетический питомец, который будет мне служить. Кто именно — совершенно непонятно. Просто я должен был призвать некую сущность астрального порядка. Причём мне даже не нужно было делать эту сущность питомцем. Достаточно было просто призвать и поговорить. Я хотя бы начал бы понимать, как это вообще всё делается. Но у меня ничего не выходило.

Тогда мы с Аркви решили, что в какую-то ночь поэтапно будем разбирать всё медленно и методично, никуда не торопясь. Для того чтобы понять, как должна выглядеть астральная сущность, мы попросили Резвого обернуться, именно принять свой демонический облик, чтобы я увидел его, так сказать, «в действии».

Резвый, конечно, обернулся. У него появились рога, ноги стали мускулистыми, поджарыми. Он больше напоминал не лошадь, а кого-то из низших, но, конечно, более статного и благородного, чем все те орды демонов, которых мы обычно истребляли. Кроме того, по нему то тут, то там проскальзывали языки пламени. А из ноздрей и вовсе валил дым. Но общее сходство явно присутствовало.

Разумеется, Резвый молчать не стал. Он всегда был достаточно разговорчив, а тут его вообще, как будто прорвало.

— Скажи мне, Виктор, — проговорил он вкрадчиво, но явно на что-то намекая, — ты вот со мной толком не общаешься. Я тебя вижу раз в неделю, а до этого вообще на месяц пропал. А тут ещё и вызывать кого-то собираешься. Ты с одним мной сначала разберись. Приголубь, обогрей, поделись лаской, а потом уже вызывай кого-то там собрался. Зачем вот сейчас тебе это понадобилось? Вот если бы знал, что ты такой: всех набрать, а потом плюнуть и ни с кем не общаться — я даже на призыв никогда бы не откликнулся. Предыдущих Аденизов

— Что я тебе могу сказать, Резвый? — ответил я. — Ты сейчас очень сильно напоминаешь Азу.

— Ах, так? — сказал Резвый. — А я тебе это отвечу: Аза молодец, Аза всё правильно говорит и всё правильно делает. Почему? Да потому что ты действительно привлечёшь к себе сначала внимание, вроде бы приручишь, а потом: «Тьфу, пошёл. Всё, я тебя не знаю». И приходишь раз в неделю, чтобы просто отмазаться, сделать вид, что ты вообще хозяин.

— Резвый, — рявкнул я, — ты мне тут не начинай. Мне нужно было просто посмотреть, как ты выглядишь на самом деле, не более того.

При этом конь в своём демоническом обличье фыркал и бил копытом. Его так и подмывало что-то мне ответить ещё. Он видел, что я не реагирую, поэтому решил подождать и потом уже выдать что-то более едкое и монументальное.

Он был любителем подобных шуток.

Я же принялся расчерчивать пентаграмму.

Тут основная тонкость была не в самих углах, хотя, конечно, ровность начертания пентаграммы сама по себе была важна и от этого зависело качество призванного духа. Но больше всего, конечно, сыграли роль символы, вписанные по углам. Я начал тщательно переносить те символы, которые выдал мне обучающий камень.

Я просматривал их снова и снова. На самом деле, только на это ушло почти два часа.

Резвый в этот момент, прямо в своём демоническом обличье, принялся бегать вокруг озера.

Я, конечно, сначала хотел ему сказать, что не стоит этого делать. Потом подумал, что вряд ли кто-то удивится тому, что у мага факел на ножках бегает.

Резвому действительно не хватало простора. Я это прекрасно понимал. И вот при начертании пентаграммы я понял, что она мне очень сильно напоминает ту самую пентаграмму, которая была вырезана в каменном полу комнаты с порталом, где мы с Аркви призывали Азарета, а призвали кого-то из его родни.

Причём даже не просто напоминает, а это практически её точная копия. Исходя из того, что обучающие камни я как раз нашёл совсем рядом с ней, меня особо не удивляло сходство. Самая большая разница состояла в последней, замыкающей руне.

Тут, в обучающем камне, она выглядела немного иначе. Там, я это запомнил, руна была всё-таки другой.

И подчиняясь некоему внутреннему порыву, я, замыкая пентаграмму, вписал не тот символ, что был в обучающем пособии, а тот, что я видел в пещере призыва, где проходил ритуал очищения демоническим огнём.

После этого Аркви притащил бурдюк, который я хорошо запомнил со времён нашего путешествия.

— Полагаю, у тебя не получалось в прошлые разы, потому что пентаграмма была недостаточно сильной до этого, — сказал Аркви. — Вот усиль её демонической кровью. Тогда, полагаю, получится.

Я обвёл каждую черточку демонической кровью, причём делал это тщательно, вырисовывая каждый элемент так, как будто от этого зависела моя жизнь. Почему я решил заменить последнюю руну? Мне показалось, это правильно. Я поменял неизвестную мне руну на свою — Аденизов. То есть попытался прикрепить всю эту установку на призыв к своей собственной крови. Её-то я и добавил в конце, вычертив своей кровью именно эту руну — Аденизов.

Затем я вспомнил, что у нас есть договор с демонами, и это тоже могло сыграть некую свою роль. Что касается договора, я ещё руководствовался той мыслью, что не просто же так мне подчиняются низшие демоны, такие как Резвый. Это говорит о том, что я, как обладатель крови Аденизов, имею на это право по договору, заключённому с Азаретом.

Перед тем, как прочитать основной текст, которым приводилось в действие призывание, я собрал свою энергию, и ещё немного попросил у Азы. Скорее для взаимодействия, для того чтобы постепенно находить с ней общий язык.

К моему удивлению, она согласилась довольно легко и даже наблюдала за всеми моими действиями, особо даже не противореча.

— Моя энергия тебе будет в плюс, добавит, так сказать, демонического флера твоим художествам, — проговорила она.

И вот когда я, в общем-то, уже ничего особо не ожидал, линии пентаграммы засветились красным во тьме.

— Ничего себе! — проговорила Аза. — Получилось, что ли? Да ладно?

— А почему не должно было получиться? — спросил я у неё.

— Да потому что я до этого три ночи смотрела, как ты с этим копаешься, и у тебя ничего не получалось, — ответила она. — А тут раз — и всё.

А вот дальше что-то пошло не так. В кругу пентаграммы, высвеченные демоническим пламенем, появились очертания ни разу не питомца и даже не низшего демона. Появились очертания той самой демоницы в латах, которая однажды свалилась на меня во время проведения ритуала очищения демоническим огнём. Причём она была ровно в том же облачении, с теми же мечами.

И при этом орала благим матом:

— Отходим, все, ради первого демона! Что происходит⁈

— Что ж ты?.. — проговорила Аза. — Опять, бабу какую-то, призвал⁈ У тебя в мозгах больше ничего нет⁈

— Это не то, о чём ты подумала, — проговорил я.

— Что здесь происходит⁈ — заорала облачённая в сверкающие доспехи демоница, хлопая крыльями.

Да, она была не в плоти, но даже её душа выглядела достаточно эффектно. Затем она посмотрела на меня и, кажется, узнала.

— Чего тебе надо, низший? — спросила она.

Кажется, до неё только что дошло, что она оказалась в другом мире. Пускай не физически, а душой.

Наверное, я также перенёсся к матери в своё время.

* * *

Впервые после последней вылазки, когда Зару внезапно призвали по договору на ритуал очищения демоническим огнём, ей наконец-то дали серьёзное задание, где она вполне могла себя проявить. На этот раз нельзя было допускать никаких случайностей. Они должны были эвакуировать старшего сына самого великого Кема — демона, управляющего магией земли.

Это был их ближайший дружественный клан, и на Зару с её подразделением возлагались большие надежды.

В какой-то момент высшие демоны поняли, что для того, чтобы отбиться от низших, вполне можно действовать так же, как люди в своём мире, и возводить высокие непроходимые стены, закрывая их специальными магическими щитами, либо ледяными, либо ещё какими-то.

Одним словом, Боден, как звали сына мага земли, строил стену. На его группу напали низшие. Бодена схватили, но доставить никуда не успели. Отряд Зары перехватил их. Но теперь им предстояло отбиться от большого количества низших и сопровождавших их высших демонов.

Отбивались они так же яростно, как и обычно. Ни один демон из дружественного клана не должен был пострадать. Наконец-то Заре удалось вывести свой отряд на место, где можно было открыть портал к своим, что она и не преминула сделать.

Собственно, дело оставалось за малым: протащить всех через этот портал. И всё уже почти получилось, оставалось несколько человек из группы, и она сама, прикрывающая их. В этот момент она увидела, что их всё-таки каким-то образом настигают.

И тут же перед глазами всё померкло. Зара сначала даже не поняла, что переместилась куда-то не телом, а только душой. Она всё ещё кричала, приказывала, распоряжалась своей группой. И только потом поняла, что находится посреди какой-то пентаграммы, что послужило для неё немалым шоком. Причём это было ни что иное, как пентаграмма призыва.

Она увидела того же парня, что призвал её в прошлый раз. Ещё не до конца осознав, что происходит, и не до конца отойдя от шока, крикнула:

— Что тебе надо, низший⁈

А затем и вовсе разошлась не на шутку.

— Ты что? Утырок! У нас там такой момент! У нас война, мы вообще-то эвакуируем освобождённого заложника, а ты ставишь под угрозу всю операцию! Да я ж тебя… Ты меня посреди боя вырываешь! Тебе что, поболтать не с кем? У тебя что, бабы, что ли, нет? Охренел⁈ А ну немедленно возвращай меня обратно! Иначе я тебя… Я даже не знаю, что я с тобой сделаю! Я уничтожу тебя! И никакой договор тебя не спасёт!

Но молодой парень, смотрящий на неё, даже бровью не повёл.

— А ну-ка заткнись, — сказал он. — Если времени мало, тогда слушай меня сюда. У меня есть информация, которая может стоить вам жизни. И тебе конкретно, и Азарету в частности. Эта информация может помочь одержать победу над селекционерами.

— Что? — проговорила Зара? — Что ты сказал?

— Я говорю, что у меня есть информация, — ответил тот, но потом бессовестно добавил: — Ты куда-то торопилась.

— И что ты за неё хочешь? — спросила Зара. — И давай так: у нас всё-таки договор. Так что по договору ты должен мне её предоставить.

— Я знаю, что у нас договор, — ответил парень. — Ну, я и не хочу ничего сверхъестественного. Я хочу, чтобы ты в обмен за эту информацию провела меня в ваш храм саламандры. Это нужно мне для того, чтобы оживить её подарок.

— Хорошо, — озадаченно проговорила Зара, понимая, что происходит какой-то сюрреализм. — Я подумаю, — и тут же собралась. — Теперь отправляй меня обратно! Живо!

— Откуда я знаю, как тебя отправить обратно? — внезапно проговорил парень.

— Разрушь пентаграмму, идиот! — рявкнула она. — Уничтожь один из символов на замыкающем контуре!

Он наклонился, затёр символ. И Зару швырнуло обратно в тело.

* * *

— Да чтоб я хоть ещё один раз на это повелась, — прошипела Аза.

— А что случилось-то? — усмехнулся я. — Ну, вместо низшего демона вызвал высшего. Да, ошибочка, признаю. Чего ты кипятишься? У тебя сейчас пар из ушей пойдёт.

Но, как обычно, моя фраза вызвала только дополнительное кипение.

— Да ты пользуешься моей силой только ради одного: баб сюда таскаешь! И всё только за счёт меня! За счёт моей помощи! Прикармливаешь их тут! Охренел вообще в край!

— В смысле «баб»? —хохотнул я. — Ты что, сестру, что ли, не узнала?

— Да какая она мне сестра? — прорычала Аза.

— Ну, судя по всему, младшая, — ответил я. — И что точно, — по отцу.

— Сестра? — Аза внезапно остыла. — И то правда. Сестра. Это ж из какого интересно поколения? Всё-таки молоденькая. Ей лет триста, не больше. Ну если сестра…

— Ну, а кто ещё? — спросил я. — Как есть. Вы даже похожи чем-то.

— Так-так-так… — Аза внимательно посмотрела на меня.

— Нет, ну ты конечно симпатичнее, — я решил на данный момент не усугублять ситуацию. — Но в вас обеих видны черты вашего общего родителя.

— Да, с родственниками тоже иногда видеться надо, — согласилась Аза, — а я что-то растерялась. Да и она как-то на взводе была. Как бы нам вот встретиться в спокойной обстановке, да поболтать бы. А то ведь я погибшей должна числиться.

— Я думаю, что в этом нет особой проблемы, — ответил я. — Она же по-любому должна мне будет дать ответ. Возможно, будет менее напряжённый момент, и вы сможете поговорить.

— Так, только смотри мне! — Аза снова включила ревнивую подругу. — Не заигрывай с ней там!

— Да как я с ней буду заигрывать? — ухмыльнулся я. — У меня под кожей, буквально, её кровь. Мы, можно сказать, одной крови. Считай, что ближние родственники.

— Так это получается, мы с тобой тоже одной крови? — уставилась на меня Аза.

— Ну, настолько это не считается, — ответил я, всё ещё сдерживая ухмылку.

Никогда ещё до этого меня не ревновал дух демоницы.

* * *

Несмотря на недолгую отлучку командующей группы, задание удалось выполнить без потерь. Ещё повезло, что бесчувственное тело Зары в последний момент в портал затащили её подчинённые.

В прошлый раз она спасла их жизни, прикрыв собой. И они чувствовали себя должниками. В этот раз они свой долг отдали.

Стоило им вернуться в расположение, как Азарет вызвал Зару к себе. Встреча состоялась не в родовом дворце, а в рабочем кабинете отца. Кабинет, хоть и поражал своим убранством, всё же был гораздо скромнее обычной обстановки дворца. Здесь не было различных орнаментов и узоров, а также обилия мебели. Только барельеф пламенной саламандры на стене за его креслом.

— Мне доложили, что тебе стало плохо на задании, — проговорил Азарет. — Ты в какой-то момент потеряла сознание. Что с тобой происходит? Это что-то со здоровьем?

— Нет, отец, — ответила Зара. — Всё нормально, у меня со здоровьем полный порядок.

— Просто если вдруг чувствуешь, что не вывозишь, — продолжил Азарет, — больше отдыхай и не выходи в бой в таком состоянии. Не веди свой отряд, не отдохнувшей. Ты же понимаешь, что в более критический момент, если ты потеряешь сознание, то положишь не только себя, но и весь отряд. А ещё есть возможность того, что ты отдашь свою кровь, а значит нашу кровь, в руки селекционеров. Чего делать категорически нельзя, иначе они получат доступ к некоторым нашим технологиям и, что страшнее, к магии.

Азарет положил огромные красноватые ладони на стол.

— Одна из твоих старших сестёр, — продолжил он, — ты её не застала, по имени Аза, пожертвовала своей жизнью, чтобы только не дать возможности селекционерам получить её кровь. И ты знай, что мы не должны быть захвачены в плен. И более того, даже наше тело не должно достаться врагу.

Зара безропотно выслушивала речь отца, стоя по стойке «смирно». Она понимала, что перебивать его ни в коем случае нельзя. Этим можно было огрести такую порцию ярости, что ходить потом ещё пару недель с обожжёнными щеками.

Она ждала, пока отец закончит и даст ей слово.

— Так что давай сейчас покажу тебя лекарям, и ты полностью проверишь весь свой организм. Потеря сознания на задании — это не шутка.

— Да не теряла я сознание, — ответила Зара с плохо скрываемой злостью. — Мою душу вырвал из тела призывом тот человек, к которому я попала на ритуал очищения огнём по договору.

— Минуточку, — нахмурился Азарет. — Что-то я плохо припоминаю, когда такое было.

— Так вот, в прошлый раз, когда группа вернулась без меня, — ответила она. — Меня внезапно вызвал кто-то из ветки Аденизов, с которыми у тебя договор, чтобы я провела ритуал. Но в тот момент мне воткнули копьё в спину. Ритуал, судя по всему, был проведён, и какая-то часть моей крови попала в руки к этим людям.

Зара говорила и понимала, что может поплатиться уже за то, что она рассказала, но к её удивлению, отец не проявлял ни малейшего беспокойства, а внимательно слушал, что она говорит.

— Да, получилось так, что он открыл портал в самый подходящий момент и, можно сказать, спас меня. Но я потеряла сознание от ранения. А от проведения ритуала впоследствии потерял сознание и он. Да, он меня действительно защитил, отбился от демонов, от низших. И в целом всё было в рамках договора, о котором ты мне рассказывал.

И тут Зара вновь испытала ярость.

— Теперь меня просто в какой-то момент вырвали из тела. Я не знаю почему. И вообще, какое он право имеет вырывать мою душу из тела?

— Нет, — качал головой Азарет. — Такого права у него нет. У нас, правда, заключён договор. У нас есть кровная клятва, которая давным-давно скрепила два рода. Но полагаю, что тут дело не в этом. Вряд ли он собирался тебя вызывать. Скорее, либо что-то напортачили на уровне пентаграммы, либо я даже не знаю. Ну он тебе успел хоть что-то сказать? Зачем тебя вызывал?

— Он сказал, — ответила Азара, — что у него есть какая-то информация, которая нам поможет не проиграть селекционерам. Он сказал, что речь идёт о моей и твоей, в том числе, жизни.

— Так-так-так, — пробасил Азарет. — И что же ты ему ответила?

— Да я его обматерила, — ответила Зара. — Сказала, что у меня вообще-то битва в разгаре.

— Вообще-то он должен был нам предоставить эту информацию без всяких условий, — проговорил Азарет, — раз уж наши роды связаны клятвой. Подозреваю, что он за эту информацию попросил что-то ещё сверху. Ну, просто люди, они же хитрые, изворотливые, почти как низшие.

— Ну да, — усмехнулась Зара, глядя в глаза отцу. Но поскольку он был значительно выше её, получалось, что она стоя находится на одном уровне с ним, когда он сидел. — Кто бы говорил. Это вообще-то нас считают образцом хитрости.

— Ну, — снова пожал плечами Азарет, — в них же тоже есть наша кровь. Вот, возможно, это передаётся с кровью. Так что ему нужно?

— Он попросил провести его в храм Саламандры, — ответила Зара. — Но он же просто низший, он человек из другого мира, не высшее существо. Полагаю, что мы не должны выполнять его просьбу и вести в храм. Это как-то противоестественно. Нас за такое богиня и наказать может.

— Но за что? — удивился Азарет.

— За то, что мы приведём в храм кого-то недостойного, — ответила ему дочь.

— Да нет, — покачал головой с массивными рогами Азарет. — Никто нас ни за что не накажет. Богиня сама много раз пыталась укрепиться в том мире, но постоянно ей что-то мешало. Я тебе даже скажу, такой случай был, когда несколько сотен лет назад богиня призывала себе адептов из мира людей и искала тех, кто мог бы понять её видение и понимание огня. И вот один из них даже присутствовал в храме в виде астральной проекции души. Вот как тебя в пентаграмму вырвали, так и он обучался в её храме и вместе с другими адептами магии огня, и многое постиг там.

Азарет распрямился, а затем поднялся, возвысившись над Зарой.

— Так что это возможно и редкость, но ничего предосудительного в этом нет. Тем более те же Аденизы, с которыми у нас клятва, вполне себе обласканы саламандрой. Так что зря ты так относишься к людям. И уж тем более, если информация действительно того стоит, то я не вижу никакой проблемы провести его в храм.

— То есть это всё в рамках клятвы? — уточнила Зара.

— Конечно, — кивнул Азарет. — Он скорее просил не оплаты за свою помощь. А помощь взамен на помощь. И это вполне предусматривается клятвой. Так что не переживай. Полагаю, мы выиграем от этого все.

— И как мне теперь дать ему согласие? — поинтересовалась Зара.

— Поверь, — усмехнулся её отец, — если у него получилось один раз вызвать тебя на разговор, он сделает это ещё раз. И в этот момент будь сговорчивой. Дай согласие.

— Хорошо, — ответила Зара. — Просто пойми, что без разговора с тобой я всё равно бы не смогла этого сделать.

— А вот это одобряю, — кивнул Азарет. — Такие вещи надо обсуждать со мной. Всё, иди и принеси мне необходимую информацию. Ближайшую неделю на задания не ходишь. Ждём сеанса связи.

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, а мы напоминаем про акцию: «За каждый 500-й лайк глава в подарок!»

П. С.: в субботу у авторов выходной. Дачи, друзья, пиво, мороженое. Следующая прода в воскресенье.

Глава 6

На следующий день после пар, вместо того чтобы идти с ребятами на тренировку, я поехал к Жердеву-старшему по просьбе Игоря Вениаминовича. Он встретил меня на редкость в презентабельном виде — в легком костюме.

Но вот взгляд его был немного встревожен.

— Что-то случилось? — спросил я, когда мы сели за стол, заваленный книгами по минералам.

— И да, и нет, — ответил Игорь Вениаминович. — Ну, скажем так, кажется, я нашел то, что ты ищешь. И не скажу, что сильно рад этому.

— Почему же? — произнес я.

— Вот смотри, — проговорил Жердев-старший и открыл передо мной книгу на нужном месте. Но при этом он сам говорил, поэтому я не спешил читать, что там написано. — Итак, — сказал хозяин дома, — тут указано, что есть некий минерал под названием муас. Минерал этот достаточно редкий и по своему внешнему виду очень похож на алмаз.

Игорь Вениаминович ткнул пальцем в книгу, лежащую передо мной.

— Более того, по своему составу он тоже достаточно близок к алмазу, но за счет некоторых отличий имеет гораздо лучшую магическую проводимость. А также есть указания на то, что он может при определенных условиях, при некоторых конфигурациях, кратно усиливать магию человека, который применяет этот минерал. Но дело все в том, что раньше во всем мире было известно только одно-единственное место расположения залежей этого самого минерала, и находилось оно ни где-нибудь, а в Тохарской империи — на твоей, Виктор, исторической родине. Собственно, поэтому я и не настолько удивлен, что у тебя в амулете вообще есть этот минерал.

— А вы говорите так, как будто немного шокированы, — сказал я, глядя на встревоженные глаза Игоря Вениаминовича.

— Есть немного, — кивнул Жердев-старший. — Несмотря на то, что я привычен к различным достаточно дорогим компонентам в своих эликсирах и различных смесях, но вот муас считается баснословно дорогим. То есть если он применялся в амулетах, то только в самых сильных, в самых дорогих, в таких вещах, которые были не только признаком хорошего мага, но и признаком богатого рода, соответственно, очень высокого статуса его владельца.

— И что? — спросил я. — Одна жила на весь мир?

— Собственно, в книге указано, что разведанная, — он подчеркнул это слово, — жила была только одна в Тохарской империи.

Жердев-старший открыл другую книгу, оказавшуюся старым атласом, и указал мне место, где находилась жила. Я прикинул, что это совсем недалеко от того места, где я проводил ритуал очищения демоническим огнем.

— Прошу прощения, — сказал я. — А вот кроме этого, есть сейчас что-нибудь подобное у нас в стране?

— Ну-у-у… — Игорь Вениаминович протянул, не то в растерянности, не то в задумчивости. — В Российской империи, к моему глубокому сожалению, я таких мест не знаю. Но пойми простую вещь: о жиле в Тохарской империи стало известно только в связи с падением этой самой империи и выходом наружу некоторых данных о ее полезных ископаемых. Если бы Тохарская империя до сих пор стояла, возможно, вообще никто бы не знал, что подобное существует.

— Интересно, — сказал я.

— Но! — Игорь Вениаминович поднял указательный палец. — Я слышал, что у нас, в закрытом режиме, ученые вроде бы проводили некие исследования. Ну и ходят слухи, что якобы где-то, точно неизвестно где, подобное и есть.

Я подумал, почесал затылок и сказал:

— То есть нужно узнать? Возможно, как-то, через кого-то получится?

— Виктор, — Жердев-старший посмотрел на меня пристально и покачал головой. — Сие есть тайна за семью печатями. Никто никогда не скажет тебе, где находится этот самый минерал, потому что он редкий и является приоритетным для государства. Это такое природное богатство, благодаря которому империя может невероятно возвыситься над всеми остальными. Целая империя, понимаешь?

— Да мне много-то и не надо, — ответил я.

— Ну, а сколько тебе надо? — Игорь Вениаминович прищурился.

— Не знаю, — я пожал плечами, — хотя бы килограмм.

Игорь Вениаминович сначала что-то мне хотел ответить, но потом не удержался и захохотал в голос, даже ударил по столу кулаком. Затем он вытер слезы, выступившие на глазах, и постарался снова стать серьезным.

— Ты не понимаешь, Виктор, о чём ты говоришь. Вот если кто-то, кроме нас с тобой, например, те ребята, которые приходили сюда за скорлупой скорпииды, узнают, что у тебя в амулете есть вот такой вот крошечный камешек муаса, тебя уже абсолютно точно захотят убить. Скажу тебе больше: того, что у тебя есть, хватило бы мне на очень интересные эксперименты. Поэтому знаешь, дорогой мой, насчёт килограмма звучит примерно так: «Я хочу немного посидеть на троне Российской империи. Ну, мне много не надо — на месяц-два, и вот будет достаточно».

Я засмеялся, просто представив, что я такой подхожу к трону, говорю Екатерине Алексеевне: «Вы извините, я буквально вот на месяц-другой. Вы пока можете в отпуск сходить, там, на море съездить».

Но затем над столом повисло молчание. Я вдруг понял, что дело-то дрянь, потому что минерал нужен был для того, чтобы дать поддержку Азе и ещё… Одним словом, я остался от разговора в некотором замешательстве. Но естественно поблагодарил Игоря Вениаминовича за информацию, а сам записал себе на подкорку: «муас».

Ну и то хорошо. Хотя бы буду знать, что искать.

А тем временем в академии происходили довольно интересные пертурбации. Дело всё в том, что после объявления Вяземского о том, что мы будем биться на турнире в день Урожая, это заставило многих пересмотреть своё отношение к действующим составам пятёрок.

Некоторые считали, что внутри одной пятёрки должны быть собраны представители всех стихий, и в этом случае будет довольно просто занять на турнире первое место. Другие считали, что нужно опираться на более сильных бойцов, а не на разнообразие стихий.

Третьих устраивало то, что было на данный момент. Я в этом плане прикинул, что у нас в пятёрке с боевыми магами вообще не очень, но это было не главное. Свою пятёрку я подбирал по другому принципу.

Сейчас мне больше было интересно то, что происходило с другими пятёрками. Я изучал своих соперников. Но, кроме всего прочего, кроме сил и умений курсантов, в дело подготовки боевых групп вмешалась и политическая составляющая.

В связи с тем, что уже две недели ничего не было слышно об отце Зорич и о дяде Голицына, их обоих можно сказать изгнали из пятёрок — не желая с ними иметь никакого дела. Ну вот, вдруг выяснится сейчас, что они дети изменников Родины. И что тогда? Тогда вся пятёрка срежется сразу на старте.

Но показательней всего была именно ситуация с Радмилой. Её место в пятёрке заняла никто иная, как Снежана Морозова. Именно она встала на место Радмилы. Более того, из всех девчонок, собранных в пятёрке, она оказалась самой сильной и принялась тренировать остальных. За что девчонки из группы были ей невероятно благодарны.

Соответственно, в какой-то момент из шестидесяти боевых магов сложились одиннадцать боевых пятёрок, и ещё пять человек оказались вроде как не у дел. Из них сложили пятёрку, которая по всем своим параметрам должна была стать слабейшей.

И именно в этой пятёрке оказались и Голицын, и Радмила. Но они до сих пор не разговаривали друг с другом и даже не смотрели друг на друга. Поэтому, как они будут взаимодействовать, я вообще не понимал.

Что касается собственной группы, меня больше интересовало, как мы будем противостоять против классических пятёрок — со стихийниками, и сильными боевыми магами.

В какой-то момент я понял, что наша пятёрка, по сути, состоит из сильно разноплановых магов. У меня была магия огня, причём, от двух линий крови сразу. Мирослава — рунистка, которая могла усилить каждого, но не могла считаться полноценной боевой единицей.

Дальше и вовсе начались танцы с бубнами. Тагай — менталист, который не особо мог показать свою ментальную сущность, а в своей второй магической направленности был следопытом, то есть фактически только видел следы магии. В принципе, я понимал, как можно его использовать, но не как боевую единицу.

Итого, уже минус двое из пятёрки.

Костя. Но Костя мог хорошо дать в жбан. Этого у него не отнять. А вот с магической специализацией тоже были некоторые проблемы.

«Ну что, — думал я, — в крайнем случае он влюбит в кого-нибудь противника по-быстрому. Скажем так, это пол единицы».

И оставался Артём Муратов.

Тут мне стало даже немного грустно. Конечно, здорово, что он мог законспектировать толстый том за одну ночь, но что он мог сделать в боевых условиях? Выпустить его с этим толстым томом, чтобы он дал им кому-нибудь по тыкве? Я усмехнулся, но достаточно грустно.

Итак, наши шансы на успех, казались мне не очень-то и серьёзными. Но потом я вдруг подумал, не просто же так Муратов пришёл на боевой факультет?

Нам нужно было с ним обстоятельно поговорить. С другой стороны, всё то, что я перечислил в своём уме, можно было компенсировать рунными цепочками Мирославы.

Защиту и даже физическую атаку можно было поставить на очень высокий уровень, недоступный практически никому из курсантов.

Единственная проблема заключалась вот в чём: рунные цепочки — это длинная последовательность различных рун. Их нанесение занимает много времени. И, во-первых, Мира не успеет наложить их непосредственно перед боем.

А, во-вторых, она ещё и выложится при этом полностью, сама будет с нулевым резервом, что уже минус. И это при том условии, что её саму не заставят выходить на поле боя.

И вот всё это вместе доставило мне несколько часов упорных размышлений.

Однако я решил, что для того, чтобы принимать все решения, нужно посоветоваться с самой группой и выработать тактику и стратегию уже всем вместе.

Турнир для каждой из пятёрок должен был состоять максимум из четырёх боёв. То есть, на День Урожая предполагался турнир новичков, где двенадцать пятёрок сначала разбивались на шесть пар в произвольном порядке друг с другом.

По итогу выбывали четыре самые худшие команды, набравшие меньше всего очков. Оставшиеся восемь начинали сражаться между собой по турнирной системе.

Конечно, всё это было упрощённо. При должном уровне надо было бы устраивать несколько боёв, чтобы сразиться с каждой группой. Но День Урожая — это был праздник, а не турнир боевых магов. Но даже в таком турнире нужно было не ударить в грязь лицом.

И достойное выступление на турнире предполагало, что Мирослава будет накладывать на нас рунные цепочки сразу с базовыми и отдельными улучшениями для каждого.

И когда я всех собрал и озвучил свой план, девушка немного побледнела и сказала:

— Для того, чтобы эффективно усилить вас всех четверых, плюс чтобы мне ещё хватило на саму себя, мне потребуется артефакт накопления энергии, потому что собственного источника у меня никак не хватит.

— Угу, — кивнул я, думая, к кому обратиться по этому поводу.

— Просто максимум, на что я буду способна, это зарядить вас на первый бой. А вот дальше мне придётся уже заряжаться от чего-то. Поэтому подобный артефакт — это буквально необходимость, без которой наши шансы становятся достаточно призрачными. Кроме того, наложение рунных цепочек на каждого — процесс довольно длительный.

Девушка покачала головой.

— Я вообще не уверена, что успею это сделать между боями, — продолжила Мирослава. — Я ещё не настолько опытный рунист, чтобы запросто усиливать и защиту, и атаку, и улучшать отдельные характеристики. Это нужен достаточный опыт, возможно, ни одного, а десяти-пятнадцати турниров.

— Понимаю, — кивнул я. — Но, Мирослава, не беспокойся, ты в любом случае нам поможешь. Тут самое главное, как я понимаю, упирается во время. Что я могу на это сказать? Я попробую уточнить по поводу существующих правил у Вяземского и Собакина. Есть ли возможность накладывать эти самые рунные цепочки до выхода на поле? Причём я обосную, что это именно из-за того, что процесс этот долгий и на него тратится значительное время.

Тут я вспомнил свой каторжанский быт.

— Просто если мы имитируем в своём турнире нападение на Стену, то, например, ту или иную пятёрку перед выходом на дежурство усиливают, и это делают накануне. То есть, если надо, обмазываются жиром, заряжают артефакты, накладывают те же самые руны. Я постараюсь найти такие доводы, которые убедят наших преподавателей, что это необходимо.

— Вить, — Мирослава посмотрела мне в глаза. — Спасибо тебе огромное.

— Ну, спасибо не спасибо, — проговорил я. — Полагаю, что за это тоже придётся заплатить свою цену.

— В смысле? — не поняла девушка.

— Ну, я более чем уверен, — сказал я, — что разрешение на предварительную подготовку мне дадут, но при этом, скорее всего, прикажут выводить тебя на поле боя наравне со всеми. Поэтому нам, кроме атаки и защиты самих себя, придётся всем вместе защищать ещё и тебя.

— Ребят, учтите, — я перешёл к остальным. — Тагай, — сказал я, посмотрев тому в глаза. — Поскольку у нас из ярко выраженных стихийников я один, тебе придётся, скажем так, меня усилить, но с неожиданной стороны. Поскольку ты следопыт, ты можешь следить за всем тем, что происходит на поле боя. Что готовят противники, чего они хотят добиться, какие у них есть слабости. В общем, всё-всё-всё. Скорее всего, мы попробуем накинуть на тебя какой-нибудь отвлекающий флёр и заслать поближе к стану врага.

— Я, кстати, о чём-то таком думал, — ответил Тагай. — Уверен, что это будет выигрышная тактика. Тем более, — он мне кивнул. И уже мысленно добавил: «Они наверняка будут слишком громко думать о своей тактике».

Вот это я с ним был полностью согласен. Считать тактику и ударить в самое слабое место.

— В то же время, — сказал я, — полагаю, наша основная тактика будет строиться от обороны. То есть нам нужно, в отсутствие активных боевых единиц, выматывать противника настолько, чтобы он не мог ничего предпринять. Уставал, и после этого уже его, собственно говоря, добивать тем, чем мы можем.

— Костя! — он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — Ну, ты, брат, силён. У тебя этого не отнять. Ты будешь щитом. На какое-то время тебя должно хватить. Ты и так отлично держишь удар, практически не чувствуешь боли. А при рунном усилении, полагаю, что в теории из тебя вообще можно сделать какого-нибудь несокрушимого героя, как в богатырских легендах.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Костя. — Вот только образа Светлого Витязя мне не хватало.

Затем мой взгляд перешёл на Артёма Муратова.

— Хорошо, — сказал я. — У тебя есть магия. И магия твоя просто шикарна. Она невероятна. То, что я видел, это действительно напоминало волшебство. Но нужно понимать, какую роль отвести тебе именно в пятёрке. Что есть кроме этого? Нет, ты, конечно, можешь их озадачить, остановив какими-то формулами, чтобы, пока они не думали, мы их скрутили и отнесли бы на край поля.

Артём засмеялся, остальные последовали за ним, видимо, представив, как это всё будет выглядеть.

— Нет, ну… — проговорил он, явно смущаясь. — Вообще-то, по маминой и бабушкиной линии я воздушник. Правда, довольно слабенький воздушник, ну, по крайней мере, слабее, чем по своему основному направлению. Но на боевое-то меня направили только потому, что больше никуда не брали.

— Угу, — кивнул я. — И что за «слабенький воздушник» ты? Ну, в смысле, какой у тебя уровень?

— Ну… как бы… — Артём никак почему-то не мог ответить напрямую. Смущаясь и запинаясь во время ответа, видимо, действительно испугался, что его могут принять за балласт. — Просто в семье в основном развивали меня как учёного, но вот за счёт воздуха-то я и поступил на боевой факультет. А уровень…

— Да, уровень? — проговорил я. — Нет извини, что, спрашиваем, но мы должны знать, на какие именно силы рассчитывать. Понятно, что это не принято афишировать, но сейчас нам надо придумать, как оказать соперникам достойное сопротивление.

— Нет, ну как бы… На гридня я, конечно, сдал, — ответил он.

— На Гридня? — хмыкнул я. — А что ж ты молчал-то, родной? Мы бы тебя за эти последние две недели вполне себе и поднатаскали бы.

— Я как бы не хотел доставлять неприятности, — проговорил он.

— Неприятности? — фыркнул я. — Сейчас, пока на данный момент, никаких неприятностей быть не может. Это если мы попадём опять в боевую ситуацию и не будем понимать всех наших возможностей, вот тогда начнутся неприятности.

И сам про себя в этот момент подумал, что Артёма нужно тренировать. И, как бы для этого, в принципе, всё есть. Чуть позже я отвёл его в сторону и сказал:

— Артём, значит, смотри: есть вариант. У тебя есть магия, которая всё раскладывает на компоненты. Ты можешь анализировать и извлекать главное. Она должна тебе кое в чём помочь.

— В чём? — проговорил Артём. — Я не совсем понимаю, что ты хочешь.

— Смотри, я хочу кое-чему научить тебя, но есть одна проблема. Я — маг огня, а не воздуха. Итак, я покажу тебе некоторые атакующие и защитные заклинания из своей школы магии, а ты постарайся понять общую систему того, что я делаю, и переложить это на свою магию. Понимаешь?

Артём задумался, видимо анализируя то, что я ему сказал, а затем кивнул, после чего добавил:

— Но это может не сработать с первого раза.

— Послушай, сколько раз будет нужно, столько я тебе и буду показывать. Будем тренироваться до того момента, пока ты всё не воспримешь. При этом я буду пытаться ещё параллельно объяснять на пальцах, разумеется, исходя из своей специфики. Как это работает, как подается сила, как всё сплетается в единый конструкт. Я бы хотел, чтобы ты всё это подстроил под свою стихию воздуха. И тогда у нас появятся шансы побороться со всеми остальными пятёрками.

Взмахнув рукой, словно в ней был зажат невидимый меч, я добавил:

— Мы будем работать так: один на защиту, второй на атаку. Будем комбинироваться. Где-то работать сообща, спина к спине, где-то расходиться. Стратегию каждого боя я распишу чуть позже.

Немного подумав, я добавил:

— Тагай сможет немножечко вскрыть магию остальных. Мы хотя бы будем представлять, что они задумали. Ну и выщёлкивать надо будет по одному, если получится. И вот при таком раскладе у нас есть все шансы победить.

— Я согласен, — кивнул Артём. — Когда приступим?

— Ну, а чего тянуть-то? — спросил я. — Давай сегодня же, после захода солнца.

В ночь мы уехали с Артемом в резиденцию Рароговых и тренировались практически до рассвета.

Я демонстрировал ему попеременно различные конструкты, которые почерпнул из первого камня обучения. Показывал, затем объяснял, затем снова показывал. Артём пытался переложить это на свою стихию. Чаще всего у него ничего не получалось, поэтому мы начинали всё снова. Медленно и последовательно исследуя все конструкты, которые я почерпнул сам и передал ему, он пытался их понять.

Когда у Артёма начинало что-то получаться, он повторял одно и то же упражнение раз за разом, до посинения, пока сам не понимал принцип происходящего.

При этом у Артёма под рукой был вечный блокнот, куда он постоянно что-то записывал. И к тому моменту, когда забрезжил рассвет, у него в руках оказалась целая книжица с заполненными таблицами, цифрами, шифрами и так далее.

— Но над всем этим, — сказал он, — мне еще нужно подумать, так сказать, опробовать себя, потому что всё то, что я делал сегодня, мягко говоря, неудовлетворительно. Но могу сказать одно: я в любом случае очень сильно повышу свой уровень с тем, что ты мне дал. Возможно, я смогу драться на уровне достаточно серьёзных соперников, но для этого мне необходимо сделать адаптацию всех тех конструктов, которые ты мне показал. Возможно, мне понадобится на это ещё сутки, а дальше можно будет уже вдвоём тренироваться, оттачивая каждый отдельный приём.

Затем Артём попрощался и двинулся на выход. Я же стоял возле парящего озера и смотрел ему вслед.

Сзади ко мне подошёл Аркви, а из пара соткался призрачный женский силуэт.

— Ты вообще не боишься, показывая кому-то подобные вещи? — спросил меня Аркви. — Нас же могут наказать за подобное.

— Я всего лишь показывал защитные и атакующие заклинания, которые ни на кого фактически не действуют. Он их переделает под свою магию, по сути создаст свой аналог школы магии огня, только для магии воздуха. Если вдруг нам придётся воевать плечом к плечу, я бы с радостью хотел иметь всю четвёрку стихийных магов, способных на этих же принципах обороняться от низших.

— Мудро, — услышал я в голове голос Азы, — но всё-таки не злоупотребляй нашими знаниями и мудростью Саламандры.

* * *

Демон Вирго добрался до столицы без особых приключений. Обычно, видя перед собой человека в аккуратном костюме с дипломатом, остальные люди не обращали на него никакого внимания. Это было удобно.

Прямо с вокзала Вирго отправился к императорскому дворцу.

Тут ему предстояло дежурить до тех пор, пока он не узнает, каким образом ему попасть внутрь. Он ловил слухи, читал мысли входящих и выходящих людей, сопоставлял различные отрывочные данные.

И очень скоро, совершенно неожиданно для себя, потому что он уже приготовился дежурить здесь довольно продолжительное время, Вирго вдруг уловил информацию о том, что дипломатический корпус распространяет запрос о поиске лекаря для лечения «низшего человечишки».

Но главное, что нужно было восстановить личность этого самого «никчемыша». И вот тут Вирго едва сдержал себя, чтобы не заорать «ура» на демоническом.

Итак, в лечении нуждался достаточно высокопоставленный человек. Возможно, даже фаворит императрицы. Он ничего не помнил о своей прошлой жизни. О лучшем подарке и мечтать было нельзя. Плюс ко всему специализация, которая требовалась для решения вопроса, была очень близка к специализации менталиста.

Поэтому Вирго решился взяться за это дело, так как оно сулило достаточно быстрое решение всех его задач.

Единственное, что требовалось для того, чтобы явиться во дворец, — это снова сменить личину, потому что по какой-то причине местные врачи не подходили, и искали иностранца.

«Ничего проще», — решил Вирго.

Он отправился в дипломатический квартал, расположенный неподалёку от дворца. Решил теперь погулять там и присмотреться: кто ему больше всего приглянется.

Конечно, говорить в позитивном ключе о «низших человечишках» само по себе было недостойно настоящего дела, но он должен был признать, что и среди них встречались довольно симпатичные экземпляры.

И его взгляд пал на статного, слегка смуглого испанца.

Вирго даже прикинул, что если приделать ему рога и переставить с этой ужасной обуви на копыта, то, возможно, даже прокатило бы за какого-нибудь младшего демона.

Уже через полчаса он стоял у входа во дворец.

— Что вам угодно? — вежливо проговорил охранник, явно принадлежащий к местной службе безопасности.

— Здроветь, — с испанским акцентом проговорил Вирго. — Кто здесь искать лекарь для лечить больной подданный Росийска корона. Я готовый пробовать. Меня звать Антонио Фагундес из Кордова.

Глава 7

Следующим вечером я вновь отправился в резиденцию, но на этот раз один. Прошло уже двое суток с момента, как я вызвал Зару. Я полагал, этого вполне достаточно для того, чтобы она получила от своего отца разрешение на оказание мне услуги, о которой я попросил.

На этот раз с пентаграммой всё пошло куда быстрее. Оно и понятно — ведь я хорошо запомнил с прошлого раза, как и что нужно делать.

Более того, тянуть дальше было нельзя. Уже завтра в столицу, сюда, в резиденцию Рароговых, должна была приехать сестра. А при ней подобные ритуалы проводить я ещё пока опасался.

Итак, в этот раз я сделал всё точно так же, как и в предыдущий. Зару удалось вызвать достаточно быстро, гораздо проще, чем в прошлый раз. Да и теперь она была полностью готова к вызову и чувствовала себя гораздо увереннее. Плюс ко всему, оказалась добрее и вообще адекватнее по отношению ко мне.

— Привет, человек из рода Аденизов, — сказала она.

— Меня зовут Виктор фон Аден, — ответил я.

— Меня — Зара, — кивнула демоница. — Не могу сказать, что мне очень приятно с тобой познакомиться, но в целом и общем, если твоя информация действительно важна, то я выполню твою просьбу и отведу тебя в храм Саламандры.

— Премного благодарен, — у меня действительно появилось чувство благодарности к этой демонице, сейчас явившейся, кстати, без доспехов, а в «гражданском» одеянии, несмотря на то, что со мной беседовала лишь одна душа. — Я знал, что Азарет достаточно благоразумен, чтобы разрешить мне это.

— Я слушаю, — проговорила Зара. — Что ты хочешь нам рассказать такого, что эта информация может помочь нам в борьбе с селекционерами?

— Слушай внимательно, — сказал я. — Дело в том, что информация попала ко мне не совсем обычным образом. Поэтому ты, конечно, вправе мне не верить, но между тем я призываю тебя всё-таки внимательно выслушать меня и проверить основные пункты. А дело было так. Во время массированной атаки на Российскую империю в районе города Горного, среди низших находились также и высшие демоны. Один из которых был селекционером, и, судя по всему, менталистом.

Взгляд Зары остановился на мне и как будто заледенел.

— И вышло так, что моя мать вошла в клинч с этим самым менталистом. И её выбросило из тела. Примерно, как тебя сейчас. Пока она блуждала неприкаянной душой, ей явилось видение. Она увидела кадры осады замка Азарета.

Тут я решил, что нужно визуализировать то, что передала мне мать.

— Может быть, я, конечно, и ошибаюсь, но она видела следующее.

Я тщательно описал замок и особенно центральную башню с саламандрой.

— Это действительно наш замок, — с подозрением ответила Зара. — Только вот я всё равно не знаю ни единого способа его осадить. У нас всё готово к многомесячной и даже многогодовой битве. И селекционеры это знают, поэтому не станут нападать на наш замок.

— Так вот, — кивнул я не её доводы. — Ключ ко всему — минерал, так называемый муас.

— Муас? — переспросила Зара.

— Да-да, — ответил я. — Тот самый минерал, из которого были сделаны твои мечи.

— Я поняла, о чём ты, — кивнула демоница, — только всё равно ещё не понимаю, как селекционеры даже при помощи муаса смогут захватить нас.

— Тогда я продолжу, — сказал я, — судя по всему, они вторгаются в наш мир как раз для того, чтобы захватить большое количество этого минерала, который усиливает возможности. Моя мать в своём видении видела корону из этого минерала на голове у одного из главарей-селекционеров. И судя по всему, этот главарь как раз-таки менталист. Кроме короны были ещё различные изделия из этого минерала, которые у них были с собой. Видимо, для усиления эффекта самой короны.

Зара слушала, не перебивая, но я видел, что она достаточно скептически относится к моим словам.

Оно и понятно: вся эта информация была получена мало того, что из третьих рук, ещё и через некие видения, которые нельзя было отнести к проверенным источникам информации. И всё же она слушала практически не перебивая.

— Ну так вот, основная задача данного селекционера, короны и всего количества собранного ими муаса была направлена всего лишь на одно действие: чтобы заставить вас резать друг друга. В таком случае селекционерам, даже не пришлось бы штурмовать замок. Они скорее всего просто подождут в стороне, пока вы все передерётесь, перережете друг друга, и в итоге защитники замка падут, а селекционеры войдут в уже опустошённую обитель. Таким способом их нельзя будет даже обвинить в том, что они истребили клан высших демонов. Те истребят себя сами.

— Я понимаю, что ты хочешь мне сказать, — ответила Зара, когда я закончил, — но я не считаю, что это возможно. Просто дело в том, что у нас есть защитные артефакты, и защитники замка всегда берегут свой разум от влияния кого бы то ни было. Но я в любом случае передам твою информацию отцу. Он, уверена, примет правильное решение, как ею распорядиться.

— Кстати, — сказал я, — у нас тут одна из твоих старших сестёр — Аза. Она не умерла окончательно, как, наверное, думает твой отец. Её душа заперта в этом мире и является хранителем местного капища. Благодаря её силе, в том числе, мы с тобой и общаемся. Собственно, я к чему это говорю: она просила передать привет отцу, — закончил я.

— Виктор, — проговорила Зара, непривычное для себя имя, — сейчас не время для шуток. Я уж не знаю, где ты узнал про мою старшую сестру по имени Аза, но она героически погибла, не дав забрать своё тело селекционерам.

И тут рядом со мной из пара соткался облик Азы.

— Привет, сестра, — сказала она. — А ты действительно красивая.

— Ничего себе, — проговорила Зара и улыбнулась. — Сестрица, ты правда жива?

— Как есть, — ответила та. — Не жива, конечно, по крайней мере материального тела у меня не осталось. Но душа, да, душа моя всё ещё существует. А ты так хорошо выглядишь.

Аза продолжала осыпать сестру комплиментами.

— И за рогами, я смотрю, ухаживаешь. Кстати, чем?

Я даже смутился. Мне было не совсем удобно наблюдать за разговором двух демониц, которые обсуждают средства для ухода за рогами.

«Сейчас они ещё на копыта перейдут, — подумал я, — тогда я вообще, наверное, покраснею».

Но в этот момент что-то случилось. Над пентаграммой прошла рябь, и Зара внезапно исчезла.

— Да ё-моё! — проговорил я и постарался наладить связь ещё раз, но у меня ничего не получилось. — Да вот что ж такое-то! Мне надо с ней договорить.

— О чём? — не поняла Аза. — Вроде бы обо всём договорились?

— Обо всём, да не обо всём, — ответил я. — Мы договорились о том, когда у меня получится попасть в храм.

Я попробовал наладить связь ещё раз, но всё было тщетно. Как будто какая-то внешняя сила обрывала энергетические линии.

— Послушай, — проговорила Аза, — сегодня ты уже вряд ли чего-то добьёшься. Дело в том, что, скорее всего, сместились линии разломов, и по этой ветке ты уже связаться не сможешь. Нужно будет в следующий раз всё делать чуть иначе. Но я попробую подсказать, что знаю.

— Хорошо, — кивнул я.

И понял, что один единственный разговор с демоницей вымотал меня напрочь. И то, естественно, не сам разговор, а именно вызов Зары и удержание связи в активной фазе, а потом ещё и несколько пустых попыток вызова.

Но своей главной цели я добился. Я предупредил Азарета и надеялся, что тот найдёт что противопоставить селекционерам. Пусть и опосредованно, но это должно было помочь и нам. Чем больше селекционеры будут заняты войной внутри своего мира, тем меньше у них останется времени и сил на войну с людьми.

* * *

Вирго даже немного дрогнул, когда его препроводили в тюремный корпус Тайного сыска.

На несколько минут ему показалось, что его каким-то образом смогли рассекретить. Сейчас поместят в специальную камеру, где он ничего не сможет сделать, либо хозяин тела, в личине которого он сейчас был, сделал что-то противоправное.

Но затем Вирго успокоил себя. Во-первых, в памяти испанца ничего такого не было, по крайней мере в краткосрочной памяти.

С другой стороны, относились к нему не как к подозреваемому, а достаточно учтиво. Другое дело, почему человек, которому искали помощь на таком уровне, находится в заключении. Вот это уже было непонятно.

Впрочем, для Вирго это сейчас было не самое важное.

В конце концов, всё разрешилось, потому что провели его не в одну из камер, а в специализированную комнату, больше напоминающую палату, пусть и запирающуюся снаружи, нежели тюремную камеру.

В палате Вирго встретил человека, находящегося в глубоких раздумьях и, кажется, сильно озадаченного жизнью. Его представили как Слободана Зорича. И тот взглянул на Вирго с искренней надеждой и желанием, чтобы ему помог хоть кто-то помог.

«Что ж, — подумал Вирго про себя, — я действительно тебе помогу, но за это ты поможешь мне».

— Антонио Фагундес, — представил сопровождающий Зоричу Вирго. — Испанский лекарь, который, возможно, сможет вернуть вам память.

— Очень приятно, — проговорил Слободан Зорич.

— Взаимно, — ответил ему Вирго.

На этом сопровождающий сказал:

— Дон Антонио, прошу вас пройти ещё к начальнику имперской безопасности Светозарову. Он находится здесь же, неподалёку.

В кабинете у Светозарова Вирго почувствовал работу различных артефактов, но поскольку они были рассчитаны на людей, а не на высшего демона, то он с лёгкостью смог преодолеть их действия.

Хозяин кабинета представился и сразу же перешёл к делу.

— Сколько вам понадобится времени на лечение? — проговорил Иосиф Дмитриевич, глядя на него. — Ещё меня интересует гарантии.

— Какой может быть гарантия? — ответил Вирго, внимательно глядя на Светозарова. — Нон гарантия я не дать. Я должен говорить больной и говорить мозг больной.

— Понятно, — кивнул начальник безопасности, во взгляде которого добавилось скептицизма. — Что по времени?

— Три день быть рядом день и ночь. Третий день больной спать, я работать. Если всё хорошо, то больной здороветь, встать, всё помнить, а я спать. Мой сил много тратить. Потому я спать. Если сил нет совсем, то я спать семь день. Анабиозо.

На недоумённый взгляд Иосифа Дмитриевича он добавил:

— Ваш человек дать пить мне раз день вода сахар. Это условие главный. Без это не брать работа. Не брать лечить.

— Конечно, — согласился Иосиф Дмитриевич, — это не проблема, обеспечим лучший уход. Но скажите, он действительно будет помнить всё? На это есть надежда?

— Помнить будет, — сказал ему Вирго в обличье Антонио Фагундеса.

— И что же вы за это хотите? — поинтересовался Иосиф Дмитриевич.

— Я хотеть? — переспросил Вирго, глядя в внимательные глаза Светозарова, после чего ответил именно так, чтобы начальнику безопасности понравилось:

— Я думать, что нужен результат, а после есть смысл говорить цена. Без результат нет разговор цена. Нет смысл. Я не просить луна небо. Я не брать деньги до результат. У нас это плохой примета.

На том Вирго со Светозаровым и расстались. Демона, принявшего облик испанского врача, отвели обратно в палату к Слободану Зоричу.

Два дня Вирго практически не отходил от Зорича, только иногда выходил принять душ и прогуляться, так как это было в характере испанца.

В остальное же время, включая и ночь, он находился рядом с пациентом. Причем больше всего ему нравилось сидеть рядом с кроватью Зорича именно ночью, пока тот спал. Можно было свободно, ничего не опасаясь, поковыряться в его памяти. Узнать все, что Вирго надо было по поводу императрицы, по поводу доступа во дворец, по поводу различных изысканий.

Одним словом, всего того, что непосредственно касалось дела Вирго, по которому он прибыл в столицу местной империи.

Но помимо всего этого прочего, он иногда погружался и в личные воспоминания Зорича: взаимоотношения с дочерью Радмилой, какие-то интрижки, отношения с друзьями, коих у Слободана было очень ограниченное количество. На первый взгляд это всё было не нужно, но Вирго привык выполнять свою работу на отлично.

В связи с этим он решил, что должен скопировать личность Слободана как можно более точно.

На третий день он совершенно официально, договорившись об этом заранее, уложил Зорича спать на весь день и запретил всем, кому бы то ни было, вообще заходить внутрь. Приказал убрать все артефакты, все амулеты, все, что хоть как-то может повлиять на тонкую настройку мозга.

— Вы уверены, что это может помешать? — спросил у Вирго служащий, которому он и передал свое распоряжение.

— Я знать, если получиться, — ответил ему демон в обличье испанца, — быть всплеск энергия, бум, бах, бац. Ваш артефакт ломать. Настройка слетать. Деньги терять. Мне счет выставлять. Я не хотеть платить. Вам отчет писать.

Подобная прозаичная цепочка взаимосвязанных последствий убедила служащего убрать артефакты.

«Причем именно последняя часть про писанину отчётов оказалась самой действенной», — отметил про себя Вирго.

Когда все ушли, Вирго получил полный карт-бланш на свои действия, так как точно знал, что из комнаты вынесли все, что могло хоть как-то отследить его манипуляции с усыплённым Зоричем. Пришлось для виду несколько часов бормотать всякую тарабарщину на помеси испанского и демонического. И лишь после того он благополучно принял на себя личину Слободана, а на того, погруженного в сон, навесил артефактом личину спящего после тяжелейшей операции испанского лекаря.

— Мне понадобится неделька, не больше, — проговорил он спящему Зоричу, походившего сейчас на Антонио Фагундеса. — Ты все это время благополучно проспишь. Ничего с тобой не случится, не переживай. Ваши тела способны спать годами, — хохотнул он. — Лишь бы воду доставляли. А об этом я позаботился.

И вот, приняв облик Зорича и впитав его воспоминания до конца, он вышел из палаты. На выходе его встретил Светозаров, подозрительно сверля взглядом.

— О! Иосиф Дмитриевич! — Зорич распахнул объятия начальнику службы безопасности, чем явно обрадовал того. — Как императрица? Всё обошлось? Я надеюсь, вы не отпустили Зарянича и Ермолова? У меня тут светлая мысль появилась, пока блуждал во тьме воспоминаний. Как же я рад, что вы нашли способ вернуть мне мою память и мою жизнь.

— Императрица в порядке. Все фигуранты дела задержаны. Я тоже рад, что испанцу удалось. Хоть и не поверил ему сперва. Думал, очередной шарлатан, — удивлённо покачал головой Светозаров. — Как себя лекарь этот чувствует?

— Спит, — ответил Зорич. — Кажется, навел на себя какое-то специальное сновидение, которое будет восстанавливать его силы. И уснул. Только оставил распоряжение, чтобы его периодически поили. Иногда с сахаром минимально необходимой подпитки работы внутренних органов.

— Ну и хорошо, обязательно сделаем, — ответил Светозаров. — Но я так рад, что мы смогли вытащить вас из царства теней, в котором вы блуждали. Императрица будет несказанно рада.

— Спрашивала обо мне, да? — улыбнулся Зорич. — Это хорошо. Я собираюсь навестить её при первой же возможности.

— Думаю, что она сможет вас принять даже сегодня, — ответил ему на это Иосиф Дмитриевич. — А те раздолбаи, которые…

— Не надо, — Зорич остановил его. — Я все понимаю. Произошла ужасная путаница, и люди, выполнявшие свою работу, перестарались. Понимаю, бывает. Никаких последствий это действие иметь не будет. К ведомству у меня никаких претензий нет.

— Вы святой человек, Слободан, — проговорил Светозаров и пожал ему руку. — Но ситуацию с нападением нам ещё предстоит обсудить.

* * *

На следующий день после того, как я предупредил Зару о намерениях селекционеров, в город приехала делегация моих родственников вместе с сестрой.

Тесты для неё были назначены на послеобеденное время, поэтому я особо не переживал. Спокойно отсидел положенное на парах и в целом сперва собирался сначала идти в качестве моральной группы поддержки. А потом подумал, что стоящих и глазеющих поддерживателей там будет в достатке. Как бы сестра от такого аншлага не разнервничалась. Девушки они такие. Посему решил поступить немного иначе. Пока мать и дед Креслав будут болеть за Аду вместе с моими друзьями, я переоделся в спортивную форму и решил сдавать тест с ней. Так и сестре проще тянуться за мной будет, не придётся самой с собой соревноваться, и уверенности добавится. Первые тренировки мы же проводили вместе. Правилами академии не запрещалось мне бежать рядом с ней или тоже пройти полосу препятствий, я специально уточнил у Вяземского и у Геркана. Те даже похвалили меня за находчивость.

— Спасибо, — несмело улыбнулась мне белая как мел от нервов сестра, когда я подошел, — спасибо, что не оставил одну.

— Ада, я тебя никогда не оставлю в одиночку воевать с кем бы то ни было. Даже со вступительным экзаменом, — подмигнул я сестре. — Вот и подумал, что тебе так морально легче будет. Ведь когда сдавал я, тут находилось полно народу, и это само по себе было проще.

Мать и дед просто махнули мне руками, благодаря за поддержку сестры. По матери даже не было уже заметно, что она пережила состояние в чём-то схожее со смертью. Она была бодрой и улыбчивой. Только седые волосы напоминали о случившемся.

Я пробежал рядом с сестрой кросс, который теперь казался небольшой разминкой. Я старался держать темп, но и не ускоряться, чтобы сестра раньше времени не растратила все силы. Остался я рядом и на всех остальных испытаниях. На полосе препятствий я побежал первым, получил удар в лоб и упал. Ада засмеялась, и сама стала проходить полосу препятствий уже гораздо более расслабленно. Я ещё до прохождения предупредил, чтобы она не боялась падений. Падают все, главное — встать после падения.

Сестра, конечно, тоже упала в какой-то момент, но все равно прошла достаточно далеко, судя по нормативам. Я смотрел на неё и думал о том, что на самом-то деле она проходит тесты более чем достойно. Все мы хорошо постарались, тренируя Аду.

Я, честно говоря, даже не ожидал от неё. Внутренне был готов к тому, что она их вообще завалит. Всё же у юных барышень в голове весьма зыбкое представление о картине мира и собственных желаниях. «Хочу» легко сменяется на «не хочу» и так по кругу.

Но вместо этого, за то время, пока она занималась дома, кроме просто физической выносливости её конкретно так поднатаскали в рукопашке. Я, например, не видел, чтобы в спарринге с Герканом он как-то поддавался. И тем не менее, за счет своей мягкости, гибкости и пластичности она вполне себе продержалась две минуты против инструктора по рукопашному бою. И едва не выиграла его благодаря внезапно проведенному захвату.

Ада захватила шею Геркана и попыталась свалить его на пол, но все-таки Валерий Александрович был опытным бойцом, поэтому легко скинул захват Ады. Той же не хватило веса для правильного проведения приёма. Будь на её месте Костя, Геркан уже лежал бы за пределами круга.

На последнем испытании при проверке уровня магии сестра отреагировала на демона, и ей поставили уровень на границе между Воином и Гриднем.

А я подумал о том, что если попросить Аркадия Ивановича Путилина, он вполне свободно дотянет ее до уверенного Гридня. И моя сестра будет на очень достойном, высоком для своего возраста уровне.

Так что да, даже граница между Воином и Гриднем для магички в шестнадцать лет — это просто невероятный результат. По результатам теста её признали сдавшей экзамен и поступившей на факультет.

Более того, после зачисления Геркан подошел ко мне и сказал:

— Виктор, рад сообщить, что твоя сестра не просто прошла. Мы сравнили её с результатами тех девяносто человек, кто прошел на факультет в сентябре, и вот из всех них она заняла восемьдесят седьмое место.

То есть Ада фон Аден вполне имела право поступить на боевой факультет, если бы поступала на общих основаниях.

— Единственное её, так сказать, недоразумение, связанное с ней, это возраст, но в связи с исключением, сделанным лично ректором, твою сестру зачислили на факультет боевой магии. Поздравляю! — пожал мне руку Геркан, а потом подмигнул: — Сестра у тебя красавица, потому проблем у тебя прибавится.

Там же я на некоторое время пересёкся с дедом Креславом. Меня так и подмывало задать ему вопрос насчет Мирославы, но я решил, что сейчас это будет лишним. Поэтому мы договорились, что обсудим несколько вопросов, но уже после праздника, когда появится больше свободного времени, чтобы посидеть и обстоятельно поговорить.

* * *

Клан высших демонов-телепортеров, был разбит одним из первых. Те бежали в мир людей, оставив свой родовой замок. Селекционеры, преследуя их, смогли открыть второй пробой в мир людей. А благодаря предательству кое-кого из самого клана телепортеров, ещё и зафиксировать пробой, как до того в Тохарской империи.

И вот сейчас возле замка телепортеров в мире демонов собирался цвет военной элиты, среди которой находились наиболее натренированные в боях, а также магически одарённые низшие, которые сами по себе являлись нонсенсом, но уже отлично показали себя в битвах с людьми. Тут шла активная подготовка к новой волне экспансии. Формировался очередной ударный кулак, нацеленный на сломление сопротивления в горах под названием Альпы. За ними открывалась земли полные селекционного материала для дальнейших исследований. За последние четыре сотни лет генный материал тохаров изрядно испортился, потому необходима была новая кровь.

Селекционеры нуждались в женщинах-магичках для проведения экспериментов над низшими. Как выяснилось, нынешние демоны-маги показывали себя крайне эффективно, поддерживая атаки легионов и отвлекая на себя магов людей.

К тому же в Альпах не было Стены, которая могла бы сдержать низших, именно поэтому прорываться в этом месте казалось делом куда более простым, чем долбить в километровую преграду, покрытую льдом.

Кроме этой армии возле замка, внутри него и под ним вовсю работали исследователи из селекционеров. Они пытались научиться активировать телепорты своими силами. Это стало возможным благодаря тому, что под основным зданием замка в свое время отыскали хорошо замаскированную пещеру. В этой пещере была найдена не только документация по разным видам телепортов, но и стеллы, поставляемые кланом телепортеров в двенадцать разных миров.

Они имели разную конструкцию, вид, руны управления и контуры запитки, в соответствии со спецификой разных миров. Но самая большая проблема заключалась в том, что вся документация была тщательно зашифрована, и до сих пор не удавалось никак сломать этот шифр, потому что даже среди самих телепортеров не было ни одного демона, кто знал бы ключ к шифру целиком. По слухам, он был рассредоточен между тремя или четырьмя представителями клана.

Это делалось ещё до угрозы селекционеров, чтобы никто не смог украсть секрет телепортационной магии. Во время захвата земель клана это сыграло на руку телепортерам. А вот селекционерам — наоборот.

Из-за того, что с помощью овладения технологией телепорта можно было быстро решить все свои задачи, это место стало временным центром притяжения многих учёных из селекционеров.

Они уже разобрались с объектами, которые нашли в пещерах, и определили стелу, которая могла перекинуть в земной мир людей. Её вытащили наружу и создали нечто вроде телепортационной площадки, привычной людям земного мира.

Через другие тоже пытались попасть в другие миры, но на данный момент это являлось менее приоритетной задачей.

«Один мир за раз, — говорил Максвелл, — не стоит распыляться».

Поэтому эксперименты со сработавшей однажды стеллой продолжались. Наготове к переброске стоял экспедиционный корпус, состоящий из одного легиона низших демонов, нескольких магов и высшего демона-менталиста. Маги были необходимы для оказания сопротивления в случае столкновения с противником возле стелы. Менталист же управлял демонами, обеспечивая контроль над ситуацией.

Максвелл и его подручные подозревали, что стела перестала отзываться из-за того, что на стороне человеческого мира понизили выходную мощность, и поэтому у селекционеров никак не получалось запустить экспедиционный корпус через телепорт.

Исследователи из селекционеров проверяли всевозможные комбинации рун, надеясь найти хотя бы одну полностью запитанную стелу на стороне другого мира, чтобы связать её с той, что была у них под руками. Однако все попытки оказались безуспешными. Эксперименты продолжались уже не один день и даже не одну неделю.

Для обеспечения бесперебойного прохода в обе стороны главе экспедиционного корпуса выдали накопитель энергии, который должен был помочь избежать просадки энергии на стеле в человеческом мире и гарантировать возможность как возвращения, так и открытия портала для переброски войск.

Каждый раз исследователи аккуратно выписывали комбинации рун — так называемые «адреса» стел, до которых пытались дозвониться. Несмотря на череду неудач, работа велась тщательно и методично.

Таким образом, экспедиционный корпус ждал, удастся ли открыть портал или нет. Их задача была проста: пробиться через телепорт, закрепиться на новой территории и обеспечить возможность дальнейшей переброски войск. Пора было создавать третий плацдарм для порабощения человеческого мира.

Глава 8

Мы всей пятёркой: я, Тагай, Костя, Мирослава и Артём вышли из общежития задолго до начала турнира боевых магов. Привычная территория академии изменилась до неузнаваемости и стала похожа на проходной двор. Народу было просто невероятное количество. Приехали родители чуть ли не всех курсантов, а кроме родителей ещё бабушки, дедушки, сёстры и братья.

Все хотели поддержать отличившихся курсантов. Но основным событием первой половины дня оказалось не это. Несмотря на инцидент при открытии дендрария, на Дне Урожая появилась и сама императрица, не испугавшись новых покушений. Да, штат её телохранителей был увеличен вдвое, плюс к тому за ней шла довольно большая свита различных деятелей.

Она гуляла по территории академии, заходя на различные факультеты. Среди артефакторов, зельеваров, лекарей и прочих она отмечала самых одарённых и назначала им стипендии. В числе тех, кто следовал за императрицей, были различные научные представители и светлейшие умы империи, которые и подсказывали Екатерине Алексеевне, на кого следует обратить внимание и обласкать почестями.

— Не нравится мне всё это, — проговорил Тагай, оглядывая толпы народа, бродящие туда-сюда по территории академии.

— Мне тоже, — согласился я. — Как-то слишком беспечно в свете последних событий.

— Вот и я о чём, — согласился Тагай.

Костя посмотрел на нас и улыбнулся:

— Да ладно, ребят, праздник же. Ну, за один день точно ничего эдакого произойти не должно.

И вот тут я с ним был категорически не согласен. За один день могло произойти многое.

Тем временем императрица вместе со всей своей свитой, неспешно обходя факультеты, добралась, наконец, и до нашего боевого. Нас выстроили в почётный строй перед делегацией, поэтому мы даже слышали хоть и отрывочно, о чём там шла речь.

— Так, — проговорила императрица, оглядывая вставших перед ней по стойке смирно курсантов, — кого мы здесь будем чествовать?

— Екатерина Алексеевна, — к ней подошёл Иосиф Дмитриевич и склонил голову, — дело в том, что в честь Дня Урожая боевой факультет будет показывать свои навыки на турнире, и благодаря этому мы сможем понять, кто из них самый достойный для награждения.

— Получается, — проговорила Екатерина Алексеевна, — что дело это не быстрое, так?

— Совершенно верно, Ваше Императорское Величество, — снова кивнул Светозаров.

— К сожалению, — императрица снова окинула нас взглядом. — Присутствовать на вашем турнире я не смогу, хотя, поверьте, очень хотелось бы. Но в связи со столь значимым праздником для всей империи мне необходимо быть и в других местах. Слишком много дел. Однако, при всём при этом, я считаю, что боевые маги — это основа защиты нашей империи, а тем более ваш курс.

Она указала на всех курсантов, а затем отыскала взглядом меня и Тагая, стоящего рядом.

— Вы все уже прошли огонь, воду и медные трубы, — продолжила Екатерина Алексеевна. — А потому я вам жалую специальный императорский подарок, который достанется победителям турнира.

Императрица сделала знак рукой, и один из помощников вынес к строю резной чемоданчик с бархатной подложкой, которую стало видно, когда чемоданчик открыли. И там лежало пять браслетов.

— Эти магические вещи, — продолжила она, — смогут поддерживать заполняемость вашего резерва. Говоря простыми словами, в критической ситуации эти браслеты помогут вам восполнить резерв и не погибнуть. Это я оставляю вам, а также желаю удачи.

Екатерина Алексеевна подняла руку.

— Я хочу, чтобы победили сильнейшие и достойнейшие, а остальные со временем максимально приблизились к этому великому званию.

Раздались аплодисменты. Императрица помахала рукой и удалилась из академии вместе со всей своей свитой. Мы же, переждав немного, отправились на стадион для участия в турнире.

* * *

С самого утра по общежитию бродили различные слухи. А самым главным из этих слухов был тот, что Слободан Зорич, отец Радмилы, пришёл в себя стараниями неких иностранных лекарей.

Я сначала хотел подойти к девушке и уточнить лично, но затем увидел широкую улыбку на её лице и понял, что слухи правдивы. Радмила действительно оттаяла и стала выглядеть значительно лучше.

Чего нельзя было сказать о Голицыне. Николай еще больше осунулся и стал заметно печальнее. Тут о причинах приходилось только догадываться.

Но полагаю, что если Зорич пришел в себя и его отпустили домой, то Ермолова всё ещё держали в застенках Тайного сыска. По крайней мере о дяде Николая ничего слышно по-прежнему не было.

Путь на стадион пролегал мимо телепортационной площадки. Как раз только что на территорию академии перенеслась какая-то большая семейка, и я обратил внимание на наш телепорт. Больше всего бросилось в глаза, что баррикады, которые всего лишь два месяца назад возводились вокруг всей телепортационной площадки, частично разобраны.

Конечно, не все. Часть осталась. Но вот маги с боевыми и защитными конструктами с ближних позиций убраны. Я внимательно оглядел окрестности. Снайперы с площадными и точечными конструктами ещё находились на ближайших к площадке башнях, но мне показалось, что их стало значительно меньше.

— Тагай, — сказал я, — защиту сильно проредили.

— Конечно, — ответил друг. — Сегодня такое движение народа туда-сюда через телепортационную площадку. Тут и баррикады разобрали, и большую часть военных перекинули на другие направления.

— Но это же опасно, черт возьми, — проговорил я.

— Ну, видимо, надеются, что за один день ничего не случится, — ответил на это Тагай.

— Не случится… — Я даже остановился, приглядываясь.

Кроме того, что количество людей, постоянно приходящих и уходящих через телепортационную площадку, зашкаливало, то есть она работала в постоянном режиме на вход и на выход. Пусть и небольшими объемами: не по тысяче человек и даже не по сто. Но всё же ходили и приходили семьями, то есть по пять, семь, десять человек.

Одни семьи пребывали, другие, которые уже поприсутствовали на награждении своих, убывали. И вот кроме всего этого я понял, что площадка используется очень уж часто. Если бы мощность, которая потребляемая телепортом, была бы стандартной, то подобного быть не могло бы.

Люди бы прибывали и убывали группами раз в час или раз в два часа. А то, что телепорт хоть и понемногу, но работал постоянно в обе стороны, означало, что кто-то вдруг решил пользоваться площадкой на полную мощность. Либо я просто не понимал, что происходит.

А если учитывать, что еще и часть укреплений убрали и расчистили проход от стелы, получилось, что академическая точка обороны оказалась сильно ослаблена.

Турнир должен был состояться на стадионе. Если бы погода помешала, возможно, турнир провели бы в крытом зале, но сегодня на удивление денёк выдался погожим, хоть уже и достаточно прохладным. Хотя нам на поле боя это никак не могло помешать. По идее, нам будет достаточно жарко.

Если взять и расчертить пространство между капищем, находящимся в заповедном лесу, телепортационной площадкой и стадионом, то получился бы равнобедренный треугольник. Бойцы тоже должны были подпитываться от капища во время проведения боев, для ускоренного восстановления резерва среди учеников.

Перед трибунами стадиона расставили артефакты, создающие защитное поле, и даже поставили отдельные щиты для того, чтобы оградить зрителей от возможного случайного воздействия боевого конструкта, вылетевшего от боевых магов во время соревнований.

Трибуны уже заполнялись родственниками, знакомыми болельщиками, курсантами других факультетов, преподавателями самой академии. Что было точно хорошо, что хотя бы на время турнира обещали полностью остановить все движение через телепорт на вход и выход. Всё это было сделано для того, чтобы никоим образом не потревожить защитное поле над стадионом.

Самый первый бой прошел довольно быстро. Его проводили между вновь созданной пятеркой Морозовой, которую она по большей части в полном составе подмяла под себя после ухода Радмилы, и незнакомой нам пятеркой из другой группы. Не сказать, чтобы легко, но пятерка Морозовой все-таки выиграла этот бой, причем достаточно красиво и элегантно, хотя немного с натугой.

* * *

Следующий бой был наш, и первыми соперниками у нас по жребию вышла пятерка, в которой были Радмила и Голицын. По самой своей сути эта пятерка была совершенно не сбитой в боевом плане.

Они не тренировались и не готовились к турниру. Но при этом, если взять по отдельности ту же Радмилу, и того же Николая, они были достаточно сильными магами и в конце концов могли создать для нас некоторые проблемы.

Но в данном случае всё решили внешние факторы. Из-за слухов, разошедшихся по академии, Радмила чувствовала себя в приоритетном положении. Более того, на данный момент она считала, что именно дядя Голицына, Ермолов, полностью виноват в том, что её отца так долго не выпускали из застенков Тайного сыска. А раз Александр Сергеевич оттуда до сих пор не вышел, это лишний раз говорило о его виновности. И никак не могло добавить дружелюбия столь плохо сколоченной команде. Да и моральный дух в пятерке был ни к черту.

А вот когда они уже вышли на поле, тут началось самое настоящее представление. Я ударил первым, но Голицын, излишне медленно реагируя, не успел поставить ледяной щит под мой удар. Поэтому небольшой файербол отскочил в Радмилу.

Та моментально вскипела, но ярость её была направлена не на меня, а на Голицына.

— Что ж ты, тварь, делаешь? — закричала она. — Решил по стопам своего дяди пойти, в предатели заделаться? Ты что же это, не можешь биться нормально?

От такой тирады мы даже замерли, едва не забыв всю свою стратегию. Более того, весь стадион наблюдал за происходящим. Голицын сжал зубы и промолчал. Затем бросил в нашу сторону несколько несильных конструктов. Мы заградились щитами, но практически не потратили никакой энергии.

Остальные трое, составлявшие эту пятёрку, казалось, просто стояли и следили за происходящим.

И вот тут началось самое странное. Артём ударил воздушным кулаком в одного из их пятерки. В это же время Радмила создала что-то вроде световой призмы и грохнула её об голову Голицына. Тот, уже готовившийся атаковать нас, повернулся к девушке и едва удержал конструкты, висящие на кончиках пальцев. Вместо этого он подошёл к ней вплотную.

— Ты что, дура, делаешь? — прошипел он.

— Я дура⁈ — возмутилась она и ударила кулаком прямо в скулу Николая.

Такого поворота событий, кажется, не ожидал никто.

Но мы решили не давать противнику шансов и вместо этого положили всех оставшихся магов из пятерки, задавив их довольно простенькими конструктами, пока они отвлеклись на разборки своих же. В этот момент Николай всё-таки решил, что имеет право защищаться, и сцепился с Радмилой в рукопашную.

Сначала я думал, что дело закончится двумя-тремя ударами. Затем понял, что они начали мутузить друг друга довольно крепко и основательно, стараясь чуть ли не убить противника. По счастью, магией они не пользовались, предпочитая бить друг друга исключительно врукопашную.

Я увидел, как подскочили с мест преподаватели, поняв, что надо вмешаться в данное событие. Мы с Тагаем, Артёмом и Костей быстро подскочили к ним двоим, разняли и уложили на газон.

Наша победа была явной и очевидной. Только вот почему-то никакого торжества от неё не было. Глядя на окровавленное лицо Голицына и на разорванную куртку Радмилы, я чувствовал некоторое недоумение, смешанное с отвращением.

Не должны боевые маги биться между собой, даже врукопашную.

И когда мы уже посчитали, что всё закончилось, Радмила вдруг вырвалась из рук Тагая, который не очень-то и крепко её сдерживал, и снова кинулась на Голицына с криком:

— Предатель! Из-за твоего дяди там сделали что-то с моим отцом!

Из-за Ермолова? Что-то случилось с Зоричем?

Мы не успели услышать, потому что девушка снова замахнулась, чтобы ударить Николая в лицо, уже окровавленное.

Здесь на арену вышел Артём. Небольшой воздушной плитой он придавил обоих, сделав так, что они не смогли двигаться.

И уже теперь к нам на поле подоспели Геркан, Собакин, а также несколько дежуривших рядом лекарей. Две молодые девушки из лекарок подскочили к Николаю, но тот лишь отмахнулся от них, развернулся и пошёл со стадиона прочь.

Мы же собрались с духом и пошли на своё место, чтобы восстановить силы перед следующим боем и подпитать Мирославу от артефакта, если ей это понадобится.

Итак, первая победа у нас оказалась чисто технической, что не могло сильно обрадовать.

Все-таки я привык зарабатывать победы в честном бою.

* * *

Вторая пятерка, которая досталась нам по жеребьевке, оказалась классической формулой стихийников. Сначала они поставили вокруг себя кучу щитов на разном уровне воздействия и через них потихоньку атаковали нас, прощупывая защиту.

Но это могло бы быть хорошей тактикой на длинной временной дистанции. Однако на короткой они очень быстро дали понять, какого уровня у них стоит защита.

В самый первый момент их атаки я поставил вокруг нас огненный туман, который пожирал как магическое, так и физическое воздействие. Поэтому никакие их конструкты, даже материальные, до нас не долетали.

В этот же самый момент Артем изо всех своих сил, как мы с ним и договорились, долбил их воздушными кулаками. Конструкт, с одной стороны, как простой, так и действенный, поскольку достаточно легко пробивал все щиты, кроме воздушного, и наносил урон нашим противникам.

Когда они поняли, что к чему, и поставили против Артема уже воздушный щит, мы с ним поменялись. Муратов устроил вокруг нас защитный смерч, а я выпустил в сторону противостоящей пятерки взрывающиеся файерболы, а вслед за ними сразу же запустил самонаводящиеся стрелы.

Как только против меня поставили огненный щит, мы с Артемом снова поменялись. Естественно, все это время Тагай подсказывал нам, что они сейчас будут делать, какая у них тактика защиты, какая стратегия нападения.

И получается, что мы просчитывали всё на шаг вперед. Поэтому, когда они как-то пытались нам противодействовать, мы уже действовали по совершенно другой стратегии. Поэтому в какой-то момент мы просто перегрузили их защиту. Они не смогли отражать все наши удары, и вот тогда в этот момент я выпустил всего лишь пять самонаводящихся огненных стрел. Каждая из них замерла перед глазами одного из пятерки противника, стоящих друг другу спинами, обозначив критический удар.

Тут же прозвучал гонг, обозначающий конец боя. И вот эта победа уже была настоящей, которая принесла мне и всем из нашей команды истинное удовлетворение. Мы пожали ребятам руки и снова пошли на выделенное нам на трибунах место, чтобы привести себя в порядок перед следующим поединком.

* * *

А вот с третьим боем так просто уже не получилось. Это была пятерка, состоявшая из ребят, которых я знал только в лицо, лишь пару из них по именам. Пятерка собралась из самых сильных магов на факультете. То есть, они плюнули на все эти стихийные квадраты и прочее и решили взять силой. И я могу точно сказать, что резерв у них был куда больше, чем у наших соперников с предыдущего боя.

Надо сказать, что и мы немного поистратились. Конечно, насколько могли, мы резерв пополнили, но все равно наша сила сейчас была несравнима с той, что у нас была перед самым началом турнира. А эта пятерка, вышедшая против нас, буквально доминировала на поле боя. Ни один их щит пробить не выходило. И это несмотря на то, что мы с Артёмом применяли самые сильные конструкты атаки.

Зато они нас долбили планомерно. У меня уже практически закончились защитные конструкции. Я видел, что Артем тоже постепенно сдавал. Костя смотрел на нас и понимал, что этот бой нам скорее всего не выдержать.

Судить о силе противостоящих нам магов я мог даже потому, что их сосульки легко проходили сквозь мой огненный туман, который, кстати, стал уже потихоньку уменьшаться, истончаться и даже практически пропадать. Судя по всему, у них там кто-то был магом-усилителем, который просто увеличивал магическую способность других.

Я уже перешел в режим глухой защиты. Мне даже было некогда атаковать. Артем тоже. И тогда мы поняли, что, наверное, нужно будет просто держаться до упора.

Тут я глянул на Мирославу и вспомнил, что у нас есть тайное оружие, и, судя по всему, его пора применить.

«Костя, — позвал ему по мысленной связи: — Жги!»

Он посмотрел на меня, покраснел, затем обернулся к Мирославе.

— Мирослава, — проговорил он, как мне показалось, излишне официально, — тебе надо сейчас кое-что сделать.

— Что? — не поняла девушка, кинув на него взгляд.

А мои щиты уже прогибались под натиском противника. Мне некогда было слушать всякие комплименты и прочее.

Поэтому я рявкнул:

— Мира, танцуй!

— Вы что, с ума сошли? — ответила она. — Какое «танцевать»? Обалдели, что ли?

— Танцуй-танцуй! — сказал я.

— Точно! — кивнул Тагай. — И чем эротичнее ты будешь танцевать, тем быстрее мы отсюда выйдем победителями!

Но девушка ещё сомневалась. И тогда Костя посмотрел ей в глаза.

— Не переживай. Пять минут позора, и полуфинал у нас в кармане.

— Давай, Мира, — подтолкнул её Тагай. — Они собираются ударить всем, что у них есть. У нас осталось несколько секунд.

И тут девушка сделала несколько движений — сначала неуверенных, но потом начала входить во вкус.

— Давай, давай! — в такт подпевал Тагай и начал хлопать в ладоши. Затем несколько раз мелодично свистнул. — Давай, работает, работает, парни! Я вижу, как у них глаза туманятся.

И правда, вместо того чтобы ударить по нам своим заключительным конструктом и полностью разбить нашу защиту, противники вдруг застыли на месте практически без движения, а глаза их стали масляными и, кажется, немного отстраненными от происходящих вокруг них событий.

— Активнее, Мира, активнее, дорогая! — проговорил я. — Давай, животиком поработай, ну! Уже почти готово. Давай, чуть-чуть осталось!

И всё. У пятерых парней, стоящих напротив нас, глаза остекленели окончательно, и, кажется, даже слюнки потекли. Костя разъярился. Мне даже показалось, что он немного обратился в настоящего демона, потому что рык, вырвавшийся из его горла, действительно походил на демонический.

И после этого он рывком бросился к самому опасному магу. Я тут же уложил дальнего, Артем подключился и воздушной плитой придавил еще одного. Костя же, закончив с первым, сразу рывком берсеркера кинулся ко второму.

Спустя всего несколько минут с противниками, которые только что одерживали убедительную победу, было покончено. А те до конца не отрывали глаз, глядя, как Мирослава танцует.

Нам снова присудили победу.

Я посчитал, что эта победа тоже правильная и настоящая. А Мира, перестав двигаться в такт неслышимой нам музыке, широко открытыми глазами, находясь в состоянии шока, посмотрела на Костю.

— Ничего себе! — проговорила она.

— Ну, а что ты хотела? — усмехнулся Тагай, глядя то на неё, то на Жердева. — Ну, такой вот хороший, но ревнивый мужчина. Заметь, тебе ни слова не сказал. А вот тех, кто распустил слюни, вырубил безоговорочно.

Костя услышал слова Тагая и подошел ближе.

— Нет, — сказал он, — Мире я доверяю. А вот всем мужикам в этом мире — нет.

Затем он оглядел нас пристальным взглядом, ухмыльнулся и добавил:

— Но ладно, может быть, только кроме вас.

* * *

Второй полуфинальной парой оказался очень необычный набор. Туда каким-то образом попали: пятерка Толстого с прихлебателями и двумя Болотовыми. Меня ещё на распределение это немного удивило. А вторая пятерка была девчонок Морозовой.

Честно говоря, ожидая того, что они могут и победить Толстого, потому что тот, как маг, сам по себе не очень, я нахмурился. Мне не очень хотелось выходить против женской пятерки и на глазах у всей академии избивать их. Плюс на них нельзя было бы подействовать Костиной магией, как мы сделали с ребятами до этого.

Но на поле случилось очень неприятное событие. Толстой церемониться с девчонками не стал. Его пятерка раскатала пятерку Морозовой, не жалея сил. Лупили их всем, чем придется. Какая магия только была — такой он и бил, не жалея.

Несмотря на то, что бой длился меньше двух минут, девчонки выходили с поля едва ли не поломанными. Двоих даже унесли лекари. Морозова, которая, несмотря на пару синяков, вполне себе прочно стояла на ногах, во всеуслышание заявила:

— Вот за это, Лев, я тебе сосульку в такое место поставлю, где её никогда не было и солнца там не будет, чтобы растопить её!

Тот посмотрел на неё с пренебрежением, мол, обычные девчачьи угрозы, и отвернулся.

А я решил, что он еще узнает, что такое гнев Морозовых. Зря он не воспринял угрозу всерьез, ибо Снежана девушка мстительная, как оказалось, в ситуации с Радмилой. И очень хитрая.

Но в связи с произошедшим, когда мы выходили друг против друга в финале, я слабо представлял, что будем делать, потому что всё-таки подборка у них в пятерке оказалась очень сильной. Болотовы снова предполагали пустить газ, как сказал нам Тагай.

Ну, хорошо, в случае с газом у нас был хотя бы Муратов, который сможет воздухом отогнать его от нас. И по первым мощнейшим ударам по нашей защите стало ясно, что эти ребята церемониться не будут.

Толстой выкорчевывал из-под ног куски скалы и пытался размножить ими нас. А в нашей пятерке сил осталось не так уж и много. Все наши рунные цепочки были израсходованы, и мы лишь частично смогли их восстановить во время перерыва. А вот пятерка Толстого, такое ощущение, что совсем не поистратилась за время последнего боя.

Странно. Ну что ж, судьи бой не останавливают, значит, считают, что все в порядке. Я уже подумал о том, что стоит повторить финт с Мирославой и Костей, но этот момент Тагай проговорил:

— У них сейчас очень слабая оборона, слабый щит. Можно попробовать пробить его!

— Хорошо, — откликнулся Артём. — Если пробьем его, я смогу потренировать на них удушение. Но для этого надо прям конкретно перегрузить их оборону и при этом полностью сковать атаку.

— Нет, вы, конечно, молодцы, — сказал я, — но это надо ещё умудриться сделать.

— Возможно, нужно сбить их концентрацию, — предложил Костя.

В этот момент в нас летели комья земли, притом жидкие, с какой-то болотной жижей. Я, честно, выжимал из себя последние крохи энергии, чтобы защищать нашу группу. Мой источник находился на грани, а черпать энергию с капища я уже не рисковал.

— Так, — сказал я, — давайте экономить энергию. Тагай, — я повернулся к другу, — читай, кто что подготавливает, и говори мне.

— Хорошо, — ответил тот. — Толстой формирует новый ударный конструкт.

В Толстого полетел файербол — не сильный, но пробивающий защиту.

Ага, конструкт сбит. Следующим что-то начал готовить один из его подпевал.

Хлоп! Еще один файербол, не сильный, который практически не расходовал мой источник, но сбивал концентрацию с противника.

Отлично! Если использовать все вот так, мы сможем продержаться дольше.

Тагай и дальше указывал на тех, кто готовил следующий конструкт. Мы с Артемом стремительно целились и сбивали с них концентрацию поочередно. Это было похоже даже не на удары, скорее на укол иглой. Но сделаны в самый неподходящий момент, когда магу нужна самая серьезная концентрация.

Однако наши противники, кажется, тоже собрались. Вокруг буквально гудели от напряжения силовые щиты, даже те, которые закрывали зрителей от наших конструктов. А мы вытягивали все больше и больше, вошли в азарт и принялись драться, иногда чуть ли не один на один.

В этот момент я почувствовал какое-то единение своей боевой пятерки. Я понял, что вот именно сейчас мы стали тем боевым организмом, который и должен быть на поле боя. Но и пятерка Толстого нам не уступала по своей силе. Они превосходили нас, но при этом я чувствовал, что мы можем взять вверх.

Да, резерв уже просел, но и у них резерв просел. И тут мы разом ослепли на секунду, дезориентированные. А в следующий миг я услышал сквозь гул щитов ревущую сирену и объявление:

— Внимание! Внимание! Произошел прорыв демонов! Всем покинуть открытое пространство, попытаться забаррикадироваться в помещениях в целях самообороны!

И будто только и дожидаясь этих слов, со стороны телепорта на трибуны стадиона накатила лавина демонов.

Глава 9

Ада фон Аден улизнула от матери с дедом, затем потихоньку прихватила аптечку у одного из лекарей, который был увлечен происходящим на поле боя, и двинулась за пределы стадиона вслед за Голицыным.

Да, она уже не испытывала такой детской привязанности к нему, но всё-таки, вспоминая какие букеты он ей дарил и что за слова говорил, считала нужным хотя бы немного поддержать того. Тем более, что им вскоре предстояло учиться в одной группе.

Нашла она его в сотне метров от стадиона, где он материл на чем свет стоит всё вокруг, включая свою судьбу, в ярости отстреливал сосульками в разные стороны и вообще вёл себя достаточно неподобающе.

— Коль, — позвала его Ада.

Никакой реакции.

— Коля.

Снова никакой реакции. Тут она вспомнила, какое произношение его имени он не любил больше всего.

— Николашенька, — проговорила она.

Голицын вздрогнул и резко обернулся к ней.

— Какого хрена ты поперлась за мной? — рыкнул он.

— Ну, как же, — Ада была абсолютно спокойна. — Тебе ж лицо, вон, до крови начистили, надо же обработать.

— Ничего, само заживёт, — с выражением непринятия проговорил Голицын. — Я — воин.

— Ну-ну, — кивнула Ада. — Ты говоришь прямо как мой отец: мол, на мне всё как на собаке заживает.

— Именно так, — ответил на это Голицын.

— Ладно уж, вони, давай садись уже, подставляй свою рожу. Чего бесишься?

— Чего мне не беситься-то? — ответил Голицын. — Меня теперь все предателем считают, хотя я никого в своей жизни не предавал.

— И что теперь? — Ада достала марлевый тампон, налила на него спирт и принялась обрабатывать лицо молодому человеку. — Тебе лично это как-то жить мешает?

— Я привык к другому отношению, — проговорил он.

— Послушай, — Ада плавными движениями приводила лицо Николая в порядок. — Ты вообще не при делах. Это все дела твоего дяди, в конце концов. Вон, смотри на Артема Муратова. Он-то живет как-то, с учетом того, что все вокруг считают его отца предателем.

— Ты не понимаешь! Я ничего не сделал, чтобы заслужить это клеймо! — воскликнул Голицын.

— Николай, — проговорила Ада, — ты же пойми: нормальные, адекватные люди будут тебя воспринимать исключительно по твоим делам. Поэтому вообще не вижу проблем для беспокойства. А ненормальные и неадекватные, зачем они тебе нужны? А всех, кто делал тебе пакости и прочее дурно пахнущее, записывай карандашиком в блокнотик, пригодится.

Она прикоснулась тампоном к ранке, и Николай поморщился.

— А если у тебя болит где-то там… самомнение и прочее, так добейся того, чтобы ты сам из себя что-то представлял, а не отождествлялся с какой-то другой фамилией. Чтобы, слыша твоё имя, не о дяде твоём думали, представляли тебя и затыкали бы свой язык куда поглубже, — заключила Ада.

Тут Голицын зашипел, потому что тампоном, пропитанным спиртом, она прижгла ему рассеченную бровь, и Николаю стало очень больно.

— Так я что-то не понял, — усмехнулся он сквозь гримасу боли, — а где та нежная фиалка, которой я букеты таскал в самом начале учебного года?

— Ну, знаешь ли, — сказала она, — несколько недель тренировок выбили из фиалки все лепестки. И это стараниями половины контрактников на Стене.

— Ничего себе! А как это? Зачем? — не понял Николай и нахмурился.

— Ну, а каково, ты думаешь, мне было сюда поступить? Я поступала на общих основаниях. Не за красивые глаза, сиськи или задницу. Я тут, знаешь ли, сама постаралась.

— В смысле? — Голицын остановил руку Ады и смотрел ей прямо в глаза.

— В коромысле, — ответила ему девушка, освободила руку и продолжила свои манипуляции. — По итогу моих тестов у меня было бы восемьдесят седьмое место из ваших девяноста. Так что не надо на меня смотреть такими глазами. Я на своем месте.

— А какой у тебя ранг? — поинтересовался Голицын.

— Граница с гриднем, — ответила Ада.

— Вот оно что, — усмехнулся Николай. — Так может, за тобой ухаживать надо было как раз по причине хорошей генетики?

— Ой, ну какая генетика, Коля! Ты — лёд, я — пламень. Что у нас может быть общего? Какая генетика? Кого мы породим, в конце концов? Нет, ничего хорошего, из этого не выйдет.

Но Николай смотрел на Аду такими глазами, как будто увидел в ней что-то новое, какого-то совершенно незнакомого для себя человека.

И в этот момент резкая вспышка ослепила их обоих. А когда они смогли проморгаться и прийти в себя, то увидели, что прямо на них со стороны телепорта летит лавина демонов.

Голицын подхватил Аду чуть ли не на руки и принялся отступать к стадиону. Но было уже поздно. Демоны оказались прыткими и отрезали их от входа. Поэтому Голицыну и Аде пришлось отступать в другую сторону, к капищу.

Ада понимала, что от такого количества противников вдвоем им отбиться будет крайне сложно. Но она чувствовала, как рядом шевелится сонное капище.

«Помоги, — попросила она, — капище, помоги нам».

Но ответа пока не получала. Однако, несмотря на это, они с Николаем продолжили бегом пятиться к капищу, на ходу отстреливаясь боевыми конструктами.

* * *

Мое сознание выхватывало кадры происходящего, составляя из них плюс-минус цельную картину. Те, кто был на трибунах ближе всего к точке прорыва, чуть ли не мгновенно принялись защищаться. Более того, те, кто мог, брали под полог конструктов не только себя, но и остальных. Да, благодаря первому шоку демонам удалось достаточно далеко вклиниться на трибуны и даже кого-то покромсать, но более опытные боевые маги тут же начали давать отпор.

Непосредственно к нам на арену прорвалось десятка три или четыре демонов. Хуже всего было то, что все мы были опустошены, но при всём этом мы встали бок о бок с пятеркой Толстого — с теми самыми, кого только что хотели победить. Они тоже, к счастью, поняли, что происходит, и перекинули свои активные действия на демонов.

— Лёва, — обратился я к недавнему противнику, — нам нужно создать что-то типа мостика вот туда, на верхние трибуны.

— Зачем? — не совсем понял тот.

— Ты пойми, — сказал я, — сверху проще бить площадными конструктами. Как раз пока будем добираться, немножко поднакопим силы. Снизу ты столько не прибьешь, сколько оттуда.

— Хорошо, сейчас попробую, — ответил тот.

Причем его обычного высокомерия и брезгливости как не бывало. Я даже удивился. Один из парней в его пятерке был лёдником, и они очень быстро сделали что-то типа мини-Стены.

Арочный мост, выходивший ввысь на верхние трибуны, защищенный ледяными щитами, чтобы демоны не смогли к нему подобраться. Выглядела, конечно, вся эта конструкция шаткой, ужасно ненадежной, но нам делать было нечего. Мы должны были выбрать себе более удачное место для контратаки.

И вот мы все вдесятером постепенно стали подниматься наверх. Несколько демонов сунулись за нами, но тут же получили в рыло файерболами, стрелами, воздушными кулаками и вообще всем тем, что было у нас в запасе. Когда мы оказались на трибунах, то начали потихоньку помогать тем, кто там сопротивлялся, вынося демонов десятками.

К этому моменту уже все, кто был на трибунах из боевых магов: ученики, родители, преподаватели, все пытались организовать сплочённые очаги обороны. Должен сказать, что именно это спасло достаточно много жизней. Да, кому-то не повезло, но тут было делать нечего. Демоны не считались ни с чем и не щадили никого.

Результативнее всего, как я заметил, показывали себя именно лекари, потому что именно их отделение стояло практически нетронутым. И более того, они сами нападали на демонов, хотя те их пытались сторониться. Дело в том, что любое их прикосновение к демонам убивало напрочь. Да, для этого, конечно, нужно было еще сконцентрироваться, поэтому не все лекари занимались этим. Для них убивать — немного противоестественное занятие, но все-таки те, кто смог это сделать, повергали демонов в бегство.

Преподавателям, судя по всему, досталось больше всех. Они сидели внизу, чтобы быть ближе к участникам турнира и вмешаться, в случае чего. Поэтому и к точке прорыва они оказались ближе, приняв на себя первую волну демонов.

Мы же поднимались всё выше и выше по трибунам. Демоны тоже расползались все дальше. Остановить их практически не получалось. Хуже всего в свалке это то, что нельзя использовать конструкты широкого спектра. Любой из них может зацепить кого-то еще. Хорошо, если это будет враг, а не свой. Тут очень пригодились стрелы с самонаведением, но все равно я не мог выпускать сразу десяток или дюжину. Нужно было маневрировать практически каждой, чтобы она безошибочно находила свою цель.

Хуже всего, что и демоны оказались какими-то более бронебойными, чем обычно, как будто вокруг них была установлена защита. Но всё-таки мы крошили их пачками.

Костя в какой-то момент мне сказал:

— Пытаюсь повлиять на их мужское естество. Но не могу это сделать на большой территории.

— Делай на какой есть, — ответил я. — Сейчас любой заваленный противник — это лучше, чем находящийся в строю. Понял?

Тот кивнул:

— Действуй.

И здесь тоже сказывалось то, что он с высоты не может взять сразу площадь, потому что внутри почти наверняка окажутся и наши сопротивляющиеся. Лишать же обороны способности своих было нельзя.

На данный момент сплошняком демоны находились только на самом стадионе, пытаясь расползтись по дальним трибунам от того места, где они заскочили. Но им пока мешали щиты, которые, однако, в любом случае дрогнут под напором.

Затем я заметил, как Мирослава сорвала с себя какой-то амулет. Её глаза затуманились. Я проследил за взглядом невидящих глаз и увидел, как некоторые демоны напротив неё разворачивались против своих, другие оттирали агрессивных тварей от групп людей. Некоторые демоны просто терялись в пространстве и творили какую-то несусветную дичь. Но сейчас я только отмечал все эти моменты. Разбираться буду уже после, когда битва закончится.

Уже находясь практически на верхней трибуне, я оглянулся. В чаше стадиона на арене находилось ещё достаточно различных демонов, а вот наших не было совсем. И тут я вспомнил про отличный площадной конструкт и швырнул его точно в середину поля.

Огненная стена, невысокая, но мощная, стала расходиться по полю кругом, сжигая десятки демонов. При этом я еще активировал руну, которую нанесла мне Мира, и стена получилась особо действенной, разнося врага подчистую. Затем я забрался на самый верх, чтобы убедиться в том, что демоны прут от телепортационной площадки. Это мне было как раз-таки понятно.

Но то, что я увидел, мне совсем не понравилось. На моих глазах сестру и Николая Голицына демоны брали в кольцо, пока те отступали в сторону капища.

— Артем, — резко сказал я.

Но тот был занят собственным ударом по скопищу демонов.

— Артем! Муратов! — я ткнул его в бок.

— Что? — наконец отвлёкся он.

— Меня надо по воздуху отправить вниз, к тем двоим.

— Ада, что ли? — спросил Муратов, проследив за моей рукой.

— Да, быстрее! — проговорил я. — Ей помощь нужна.

— Слушай… — Артем явно растерялся. — Я могу так далеко не докинуть.

— Докинь куда сможешь. Дальше я сам. Прожгу себе дорогу, стану горячим ножиком, проходящим сквозь масло. Ты знаешь, я умею, — не терпящим возражения голосом проговорил я.

— Ну, давай пробовать. — ответил Артем, понимая, что времени нет совсем. — Но сил очень мало. Куда смогу, туда закину.

— Действуй! — рявкнул я, теряя терпение.

Но он почти справился: дотащил меня практически до этих двоих. Осталось совсем немного — метров семь.

Я пробирался к ним: сначала кубарем, гася инерцию от приземления, а затем разжигая вокруг себя струю огня, как будто из огнемета. Демоны, увидевшие меня, шарахнулись в стороны. Я же усилил атаку. Несильные файерболы и самонаводящиеся стрелы поражали самых близких противников.

Когда я объединился с Адой и Голицыным, стало попроще. Втроем мы уже могли держать круговую оборону. При этом я понимал, что источник у меня на исходе. Он был в таком состоянии еще в момент битвы, а потом я задействовал площадной конструкт.

По счастью, до конца источник я так и не опустошил. Накапливался он сейчас довольно быстро благодаря Мириным рунам, другим средствам и количеству магической энергии, разлитой вокруг.

Но при всем том моя результативность была гораздо выше, чем у Ады. Дело в том, что демонический огонь в любом случае гораздо эффективнее против демонов, чем обычный. Мы снова клали противника десятками, оставляя вокруг обугленные и замороженные тела.

При всем том я постепенно стал понимать, что где-то рядом находится высший демон, судя по всему, и контролирующий эту атаку. Примерно так же было и в бою при Горном. Значит, противник уже освоил эту тактику и решил пользоваться ею постоянно, что придется учитывать.

Причем амулет действительно горел и обжигал грудь. Значит, высший демон действительно был где-то поблизости.

Полагаю, что он всё ещё находился на телепортационной площадке. Постепенно отбиваясь, мы отходили к корпусу общежития зельеваров, чтобы укрыться там от достаточно большой группы противника и иметь возможность отстреливать демонов из помещения. И уже там, у ближайшего учебного корпуса, встретили еще один очень мощный очаг сопротивления.

Спиной к спине стояли Путилин, Вяземский и Бутурлин. Видимо, они отошли сюда во время турнира и оказались у демонов в тылу. И, пользуясь этим, начали крушить демонов. Постепенно они смогли создать нечто вроде непостоянного коридора, через который группами вытаскивали людей со стадиона и уводили их в безопасное место, попутно защищая и ограждая от когтей и клыков.

Я заметил, что у Путилина мощные конструкты, которыми он буквально отталкивает, словно валом, внушительные группы демонов.

Тут же я почувствовал далекий и едва уловимый посыл от Тагая: «Стела, что-то происходит, что-то готовят».

Я понимал, что на таком расстоянии он никак не может донести до меня свою мысль целиком и полностью, но я это понял так: кто-то как-то что-то делает в районе стелы. Учитывая, что там находился высший демон, который, судя по всему, и управлял нападением, это было не странно. Я сразу, поняв, что моя сестра в безопасности, ринулся к Путилину.

— Мой друг Тагай, — сказал я, — видел, что демоны что-то делают возле стелы. Что-то, вернее, а может быть прямо на ней. Еще, судя по всему, оттуда тянутся щупальца какой-то магии: не то подчинение, не то похожее на ментализм, но не на нас, а на демонов.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Аркадий Иванович.

— Нам надо срочно двигаться к стеле и уничтожить всех, кто там находится, чтобы они ничего не испортили, потому что, не дай боги, еще возьмут под контроль телепортационную площадку, и тогда нам вообще наступит полный швах, если в центре империи мы получим такой подарочек в виде телепорта, управляемого демонами.

— Понял, — ответил тот довольно-таки резко. — Сейчас придумаем, как действовать.

Ударная группа собралась практически за минуту. Можно сказать, что к стеле отправился отряд самоубийц, но в их числе были самые сильные маги академии: Бутурлин, Вяземский, Геркан, а также Путилин и снова поврежденный, но не настолько сильно, как раньше, Собакин, который не хотел уходить со стадиона, но его буквально вытащил оттуда Геркан.

И вот мы этой мощной толпой, создав что-то вроде клина, как в древние времена, начали вгрызаться в изрядно уже поредевшую толпу демонов. Те отлетали с криками и визгами. Некоторые растворялись прямо в воздухе, распылялись и затем опускались каким-то осадком. Я даже не понял, чья это была магия.

До телепортационной площадки мы пробивались минут пятнадцать. За это время, к чести преподавателей, никто не получил никаких ранений. Это означало, что защита выстроена наилучшим образом.

Но когда мы подошли к телепортационной площадке, оказалось, что охранявшие её до сих пор пытаются атаковать площадными конструктами. То есть, даже здесь, на выходе, где и началась атака демонов, их число заметно уменьшили.

Но все-таки, если бы оборона была прежней, то, возможно, прорыва до стадиона и не случилось бы. Их положили бы всех гораздо раньше.

— Отставить огонь! — проорал Бутурлин, и маги, находившиеся вокруг площадки, замерли.

Тем более смысла от этих конструктов уже не было никакого. Здесь в округе оставались лишь единицы демонов. И то раненые и уже полуживые.

Но кто-то находился ещё у самой стелы. Но дойти мы не успели. Последовала яркая вспышка. Те, кто находились на площадке, те, кого мы и пытались преследовать, исчезли.

— Твою за ногу! — выразился Бутурлин. — Чуть-чуть опоздали.

— Не опоздали, — ответил ему Путилин. — Они бы все равно ушли. Они смотрели, ждали, пока кто-нибудь сюда нагрянет, и если бы не получилось захватить определенный участок, они бы все равно ушли.

— Но как они смогли так быстро свалить после легиона, пришедшего сюда? — задался вопросом Вяземский.

— Иван Васильевич, — обратился я к Бутурлину, — нам необходимо проверить саму стелу. Они могут что-то подвесить и контролировать её. Раз они смогли активировать телепорт сразу после переброски пяти тысяч демонов, надо осмотреть, что они там оставили и где могли вживить.

— А если не найдем? — покосился на меня Бутурлин

— Я считаю, что лучше разрушить стелу вообще, чем получить рассадник демонов в центре империи, — ответил я.

Глава 10

Прежде чем мы смогли уделить внимание стеле, нам пришлось добить всех демонов в округе, чтобы спокойно подойти к телепортационному столбу и внимательно осмотреть его.

Я оказался прав: на стеле демоны оставили свою метку. Только вот я-то предполагал, что это будет нечто технологическое. В крайнем случае — что-то похожее на артефакт. Но нет. То, что мы с группой преподавателей обнаружили на стеле, не было похоже ни на то, ни на другое.

На телепортационном столбе были наросты не то какого-то лишайника, не то мха. При этом они медленно, постепенно, но методично разрастались и обволакивали стелу. Сейчас они были, по сути, только в двух местах.

Оба располагались рядом друг с другом, на уровне примерно двух метров, как будто кто-то двумя ладонями прилепил его к стеле. Но от этих двух основных пятен уже отходили тонкие отростки вверх, вниз и по сторонам. Судя по всему, эта колония собиралась оплести каменный монумент целиком.

Я попробовал опалить один из наростов огнём. Никакой реакции. Путилин достал нож и попытался соскоблить неизвестную дрянь. Результат нулевой. Такое ощущение, что металл чиркал по чему-то ещё более прочному.

Каждый из нас попытался содрать этот не то мох, не то лишайник. Каждый пытался сделать это и магией, и подручными средствами. Минут через сорок мы пришли к выводу, что это ничем не отдираемая хтонь.

Вяземский сбегал за какой-то сильной химией на факультет алхимии. Совершенно та же нулевая эффективность. Кислота также не возымела никакого результата.

— Да что это такое? — пробурчал себе под нос Бутурлин. — Форма жизни такая?

— Сомневаюсь, — ответил я, ковырнув напоследок этот лишай наградным кортиком. Как и следовало ожидать, без какого бы то ни было результата.

Сказать, что все окружающие были в шоке, — не сказать ничего. Ничего подобного никто из нас никогда ещё не видел.

Бутурлин повернулся к Вяземскому:

— Итак, передай моё распоряжение местному корпусу безопасности. Тройное оцепление вокруг стелы. Доклад я сам как-нибудь постараюсь написать. Вызывай Тайный сыск, ну и соответственно специалистов по всякой магической непознанной хреновине.

— Есть, — отрапортовал Вяземский и поспешил выполнять указания.

Тем временем в академию практически без перерыва прибывали лекари со всего города. Да, у нас был целый факультет своих, но раненых было столько, что свои не справлялись. Бедная Аграфена Петровна уже даже рыдать не могла.

От стелы я как раз пошёл обратно на стадион, чтобы предложить свою помощь. И видел бесконечные цепочки людей с носилками, которые грузили раненых в кареты и увозили в различные городские лечебницы.

Как оказалось, у нас было много погибших. Среди тех, кого уже опознали, был ректор Владимир Ильич Романов и декан зельеварения Мария Анатольевна фон Браун. Они до последнего загораживали первокурсников буквально своими телами.

Ректор напоследок ещё забрал с собой добрых десяток демонов. Да много, кто пал смертью храбрых. Таких заворачивали в ткань и складывали в специальную карету со льдом.

Причём, всё делалось в основном в тишине. Никто не разговаривал друг с другом. Все хранили молчание, как будто скорбели по тем, кто пал в этой битве.

Всё настроение в пределах академии можно было назвать тихим шоком.

Недалеко от стадиона я нашёл Креслава, мать и Аду. Они очень обрадовались, увидев, что со мной всё в порядке и я жив и здоров.

Мать даже попыталась броситься мне на шею, но потом передумала, видимо, почувствовала, что сейчас для этого неподходящий момент.

Я посмотрел на Креслава. Да, сейчас, наверное, было не самое лучшее время для бесед, но другого у нас не было.

— Дед, — сказал я, — нам всё-таки стоит поговорить, а то, знаешь ли, вопросов становится всё больше.

— Хорошо, — кивнул тот, — я думаю, что сегодня тебя отпустят из академии, и вечером в резиденции мы обязательно поговорим.

Я кивнул. И действительно, совсем скоро разошлось объявление, что все местные могут на ночь отправиться к себе. Но утром всем быть в академии для дачи показаний. В академии же будет вести расследование Тайный сыск.

Но прежде, чем идти домой, я стал на некоторое время добровольцем.

Дело в том, что собрать пять тысяч тел демонов — это тоже не шутка, и это тоже надо кому-то делать. Я ещё из прошлой жизни был к этому привычен, да и вообще боевики особо не страдают от излишних сантиментов, поэтому вполне берутся за такую работу.

На этом фронте были задействованы практически все боевые маги, причём не только с нашего курса, но и со всех более старших. Нам помогали зельевары, отпаивая нас разными зельями, и алхимики, зачищая реагентами кровавые следы. Одним словом, с результатами произошедшего мы справлялись сообща. Учитывая, что наш ректор погиб, можно было сказать, что царил некий полууправляемый хаос.

Ближе к вечеру всех, кому можно было помочь, развезли по больницам. Многих учеников забрали родители и увезли из академии извозчиками.

В какой-то момент всё замерло. Я осмотрел недавнее поле боя и понял, что основная работа была уже сделана.

Мать, Ада и Креслав тоже помогали с погрузкой тел и заботой о раненых. Всем этим мы занимались до глубокого вечера.

Затем наши стали разъезжаться по домам. Точнее, домой уехали Костя и Артём. Мирославу с Тагаем мы забрали в резиденцию Рароговых, поскольку Тагаю пропуск был выдан капищем, а Мирослава по всем документам проходила как Рарогова.

В это время в академии шла другая работа. Всё, что можно, шерстил Тайный сыск. Нам ещё завтра предстоит давать показания и рассказывать, как подобное вообще стало возможным. Хотя думал, что конкретно к нам особых вопросов или каких-то претензий не будет. В конце концов, мы лишь курсанты, которые мало что знают. Впрочем, сотрудники Тайного сыска сами всё решат.

Завтра будут вызывать каждого, кто что помнит, кто что знает, кто что в этот момент делал. Им же нужно будет восстанавливать всю картину событий полностью, и тут уж любая крупица информации важна.

И потом, надо же будет найти виновных, чтобы наказать. Ну и уж как минимум причастных к тому, что оборона академии на момент прорыва была недопустимо ослаблена. Однако я полагал, что виновным в данном случае назначат Романова. Намного проще свалить всю вину на человека, с которого уже невозможно ничего спросить.

На экипаже деда мы приехали в резиденцию, когда было уже совсем темно. Сегодня все вместе мы заселились в главный корпус.

Я хотел, конечно, дойти до старой резиденции, но я всё-таки решил, что гораздо важнее будет поговорить с дедом Креславом.

* * *

Всё вышло даже удачнее, чем я предполагал.

— Вы хоть покажите, — сказал дед Креслав, — как вы там обустроились-то в старой резиденции? Мне же всё-таки интересно. Я сам там давно не бывал.

И мы с ним пошли прогуляться, посмотреть на озеро, на старую резиденцию. Одним словом, поговорить так, чтобы нас никто особо не слышал.

— Да вот, собственно, — проговорил я, когда мы встали возле старой резиденции. — Капище тут, конечно, живое, но, судя по всему, уснуло очень и очень глубоко. По сравнению с другими оно никакое. Я его, конечно, немного чувствую, да, но оно на меня вообще никак не реагирует.

— Да, оно ни на кого не реагирует, — ответил Рарогов. — Что ещё интересного накопал?

— Вот, сейчас изучаю дневник нашего общего предка, — сказал я, — конечно, медленно, потому что времени на всё не хватает, но зато верно. И если какая-то информация будет ценной для рода, то я обязательно сообщу.

Дед кивнул, но при этом пристально посмотрел мне в глаза, видимо не совсем поняв, о каком дневнике идёт речь. — О чём хотел поговорить? — спросил он.

— Для начала, — ответил я, — мне очень хотелось бы поговорить по поводу Миры.

— О чём именно? — нахмурился Креслав, словно я сказал что-то запретное.

— Ну хотя бы, — сказал я, — о том, что Мирослава никакая не Рарогова.

— Так-так-так, — нахмурил брови Креслав. — А ты-то откуда знаешь?

— Ну, — я замолк, ища нужные слова, — если я тебе скажу, что мне капище подсказало, ты мне поверишь?

— Да с тобой-то, — ответил дед, — я уже во что угодно поверю.

— Ну так вот, капище сказало мне, что Мирослава не имеет крови Рароговых. И я склонен ему верить.

— Очень интересно, — пробормотал на это Креслав, но скорее пребывая в задумчивости, видимо, размышляя, как такое вообще могло выйти и что можно мне сказать.

— Если тебе интересно, как именно я это узнал, — усмехнулся я, — то скажу так: Мирослава пыталась зачерпнуть энергию из капища, и то ей совершенно не фигурально надавало по рукам, чтобы не повадно было.

— Ого! — хохотнул Рарогов. — Вот это да! Никогда бы не подумал.

Затем посмотрел на меня:

— Вообще, конечно, любопытно и познавательно у вас тут тренировки проходят!

— Ты меня не про тренировки спрашивай, дед Креслав, — улыбнулся я. — Ты мне всё-таки скажи, откуда Мира? Объясни. А то я, понимаешь, себя перед капищем даже идиотом почувствовал.

— Это ещё почему? — хмыкнул дед.

— Ну, хотел выяснить, что случилось, почему оно так себя повело и вообще по какой причине своим отказывает.

Рарогов тяжело вздохнул, по счастью не заметив некоторого несоответствия в моих словах, а потом посмотрел на меня.

— Не думал, что так быстро состоится этот разговор, — проговорил он, — но для начала хочу тебе сказать вот что: мать твоя живая?

— Живая, — кивнул я.

— Ты сказал мне связаться с Молчащими? — спросил он.

— Сказал, — кивнул я.

— Вот я и связался, — ответил Креслав. — Сам понимаешь, услуга за услугу. Они в ответ попросили пристроить Мирославу в академию, потому что рунолог — он во всей империи специалист редкий, а у них её вообще некому обучить рунистике. Никого нет. Единственный способ хоть как-то получить образование — засунуть её в академию. Но, как ты понимаешь, никто девушку из этого клана учиться не возьмёт.

Креслав развёл руками.

— Именно поэтому пришлось сделать её Рароговой. Чтобы Мирослава хоть как-то могла научиться. В ответ они выполнили свою часть сделки, вернули к жизни твою мать.

Я не стал упоминать о том, что во многом, может быть, хотя могло быть и не так, мать к жизни вернул я, пролетев к ней через энергетические разломы. Сейчас это всё было неважно. Я хотя бы понял, откуда взялась Мирослава и что с ней вообще не так.

Хотя ещё несколько вопросов у меня по её личности оставались. И я был намерен найти на них ответы.

— И сколь долго мы должны будем выплачивать этот долг? — спросил я.

— Ну, я так понял, что вы нашли некие материалы для обучения Мирославы, — пробасил дед. — Для её усиления, обучения и прочего. Если это так, то значит, мы этот долг как минимум выплатили.

— Как бы не так, дед — сказал я.

— Это ещё почему? — Рарогов снова нахмурился.

— Потому что долг выплатили не мы. Долг за нас, считай, выплатил Муратов. Мы лишь достали некую книгу, в которой всё это было, да, но в таком виде, в котором это нельзя было никак освоить. А вот уже Артём на её основе полностью сделал то, что нужно, а конкретно — целую систему, по которой Мирослава уже смогла учиться и усилить себя. Поэтому если ты говоришь о том, что мы расплатились с Молчащими, то это совершенно не значит, что мы расплатились с Муратовыми.

— Не переживай об этом, — каким-то странным голосом проговорил Рарогов.

Я внимательно посмотрел на него. Чего ещё я не знаю? Где-то в груди у меня появилось чувство родственной тревожности, но не являющееся ей. Это было скорее чувство некоего предвкушения какой-то информации, возможно очень важной, которая способна что-то изменить.

При этом Рарогов до сих пор размышлял, стоит ли мне выкладывать всё до конца или оставить некоторые тайны при себе. Но потом понял, что раз уж начали, надо выдавать всё начистоту.

— Ну что же, — проговорил он. — С Муратовыми мы расплатились уже давным-давно.

— Интересно, — мне приходилось держать себя в руках, потому что напряжение было просто сумасшедшим. — Это каким же образом?

— Каким-каким, — пробормотал Креслав и перешёл на шипящий полушепот. — Его отец у нас уж как лет десять прячется.

— У нас? — переспросил я. — Отец Артёма Муратова?

— Да, — кивнул Креслав. — Только, ты понимаешь, эта информация вообще никому и никуда не должна уйти. Мы слишком много положили на то, чтобы спрятать этого человека от всех.

— Вы вообще представляете чувства Артёма? — спросил я. — Он не понимает, где его отец. Единственное, наверное, что он хочет в этой жизни — увидеть родные глаза. Посмотреть в лицо отца, спросить, как он живёт… Это несправедливо. Я думаю, всё, что Артём делает, он делает только с мыслями о том, что вот если бы это увидел его отец… Нельзя так. Нельзя оставлять ребёнка без отца и без матери, — закончил я твёрдо.

— А что ты предлагаешь? — голос Рарогова вдруг стал невероятно жёстким. — Мы десять лет хранили эту тайну. И да, мы засунули его в самую глубокую задницу из всех возможных. Но оставили на Родине, как он и просил. Не отдали ни врагам, ни своим.

— Но они должны увидеться с Артёмом, — я покачал головой.

— Виктор… — Рарогов окончательно посерьёзнел. — Вот ты вроде бы взрослый человек, а иногда, как сказанёшь, так сказанёшь. Ты просто не понимаешь: он хранит такую тайну, от которой зависит судьба империи, а возможно, не только нашей. То есть нельзя им видеться. Это нереально. Артём не должен знать, что его отец жив. Ты понял⁈ Услышал меня⁈

— Дед, я-то тебя как раз прекрасно слышу, — с тяжёлым вздохом проговорил я. — Но очень хочу, чтобы ты услышал меня. Вот я прикидываю всю эту ситуацию на себя и понимаю простую вещь: я бы пошёл практически на что угодно в этой жизни. Перевернул бы небо и землю, прошёл бы огонь, воздух, медные трубы, воду, что угодно, лишь бы только найти мать, сестру, отца, брата, если бы они у меня пропали, тебя, в конце концов. Я бы перерыл всё на свете и не остановился бы, пока не нашёл.

Моя пламенная речь вроде бы немного смягчила деда. Я не стал договаривать, потому что мог бы сказать, что остановился бы только в тот момент, когда точно знал бы, что их больше нет в живых. Как это было в прошлой жизни.

— Я всё понимаю, — проговорил Креслав. — Будь я в вашем возрасте, наверное, тоже землю бы зубами грыз и рыл бы когтями, лишь бы найти близких.

— Ты просто не понимаешь, — сказал я. — Артём невероятно логичен. Я даже не удивлюсь, что он знает, где находится его отец.

— Быть не может, — проговорил Креслав.

— Ещё как может, — сказал я, вспомнив, как Артём за одну ночь перелопатил книгу толщиной в десять сантиметров. — Я тебе точно могу сказать, что он десять лет верит в то, что его отец где-то здесь. Более того, он уверен, что тот никого не предавал и всего лишь спрятан от настоящих преступников или тех, кто мог бы воспользоваться его даром, его знаниями.

— То есть всё так, как оно и есть на самом деле, — скорее, для себя проговорил Креслав.

— Вот именно, — сказал я.

— Ну что ж… — Рарогов был в очень тяжёлой задумчивости. — Раз он абсолютно прав, то действительно нельзя так мучить людей. Да и отец тоже мучается. Тоже всё ищет способ, как бы с сыном увидеться, и никак не может.

— То-то и оно, — ответил я. — Так что, похоже, надо искать ещё один ментальный амулет, для того чтобы заблокировать, все эти знания, в случае чего.

— А если увидят? — пристально смотрел на меня Креслав. — Ну, вот так: какой-нибудь менталист возьмётся и увидит в его мозгу встречу с отцом. Что тогда? Как мы в этом случае будем отбрехиваться?

— А зачем отбрехиваться? — я пожал плечами. — Всегда можно свалить на то, что парень настолько жаждал встречи с отцом, что немножко двинулся рассудком и теперь представляет, как это происходит, как они там разговаривают, отыгрывает всё это в двух лицах. Обычное психическое расстройство. Столько лет, всё-таки, ждёт. Двинуться вполне может.

Креслав совсем помрачнел и периодически тяжело вздыхал. Я его понимал, он находился перед очень тяжёлым выбором, который не каждый вообще может сделать.

— Не знаю, Витя, — проговорил он, а я понял, что уже сдался, — чем всё это может закончиться. Под каким предлогом ты хочешь привезти Артёма к нам?

— Ну, это проще всего, — ответил я. — У нас скоро каникулы должны быть. Могу привести на отдыхе всех друзей, всю нашу пятёрку и его заодно. Может быть, там как раз и увидятся.

— Слушай, — проговорил дед Креслав, — я не знаю, — мне даже показалось, что он пошёл на попятную, но нет. — Мне нужно подумать. Сам понимаешь, и посоветоваться в первую очередь с его отцом. Ты сам должен понимать, что это слишком большая опасность для всех. Здесь важны не только твоё желание, желание Артёма. Это реальная огромная опасность для всей страны, для многих и многих родов. Поэтому это нужно обсуждать и обсуждать с непосредственным, так сказать, участником.

— Хорошо, я понял, — кивнул я.

— Нет, просто ты посмотри на меня, — проговорил Креслав и даже ткнул себя пальцем в грудь. — Зависело бы всё от меня, я сейчас уже согласился бы, но я сам такие решения точно принимать не буду. Такую ответственность взваливать только на свои плечи… Извини. Я слишком люблю тот мир, в котором живу, чтобы подвести под ним черту.

Мы уже прошлись вокруг озера и хотели повернуть к новому корпусу резиденции, когда я спросил:

— Слушай, дед, а вот если Мирослава из Молчащих, получается, что у неё и ментальные способности есть?

— А что такое? — Креслав сразу же насторожился, потому что понял: я просто так вопросы не задаю.

— Да, — начал я, — просто во время прорыва, когда мы все впятером пробивались со стадиона, я видел, как она сорвала амулет и точечно воздействовала на демонов. То есть, конечно, она не смогла накрыть своей магией весь стадион, но что-то смогла делать. То есть влияла на конкретных демонов, и они разворачивались против своих.

— Ну, а как ты хотел? — пробормотал на это Креслав. — Все-таки родовая сила, она может проявляться в совершенно разных моментах. И вот даже у вас огонь, в том числе Рароговых, проявился. Вы можете чувствовать капище. И она тоже. У неё есть родовая сила, никуда, так сказать, далеко она не ушла.

— Допустим, — проговорил я задумчиво и понял, что от деда большей части ответов всё равно не получу, но только потому, что он их не знает.

— Нет, понятно, что её родные напирают на рунистику, — словно оправдываясь проговорил дед. — Просто дело в том, что у неё очень маленький источник. Но просто так из человека силу рода не вытравить.

— Хорошо, — снова кивнул я. — Понял. Буду молчать по поводу её происхождения. Мира для нас так-то много чего сделала. И девчонка она нормальная. Судя по всему, амулет её настолько хорошо маскирует, что большая часть народу, а я хочу надеяться, что все, ничего не заметили. Пусть и дальше будет так. Пусть она будет Рароговой и рунологом.

* * *

Естественно, после этого разговора, через некоторое время я постучался в комнату к Мирославе. Она открыла дверь, посмотрела на меня, и вопрос сам застыл в её глазах.

— Пустишь? — спросил я.

— Проходи, — ответила она.

И я ещё даже не успел присесть напротив неё, как она закрыла дверь, припёрла её спиной и встала, глядя на меня.

— Ты всё знаешь, да? — спросила девушка.

— А ты что, — усмехнулся я, — уже в голову ко мне залезла?

— Нет, — она хмыкнула, но тут же одёрнула себя и покачала головой. — К тебе в голову у меня залезть не получается, но, с другой стороны, в отношении с мужчинами иногда это и не требуется. У тебя всё в глазах написано.

И тут она совсем стушевалась.

— И когда ты всё понял? — девушка даже боялась глянуть на меня.

— Ну, если честно говорить, то окончательно я всё понял в тот момент, когда ты сорвала амулет и начала демонов заставлять вместо того, чтобы атаковать, защищать наших. Но это что касается твоих способностей. А вот то, что ты не Рарогова, мне за несколько дней до этого подсказало капище. Именно с того момента мои вопросы ширились. Где огненная магия? Почему я тебя не знаю? Почему ты не похожа на Рароговых?.. Ну и так далее.

Тоном я пытался дать понять девушке, что ничего страшного не случилось, но при этом я хочу услышать честные ответы.

— Естественно, я решил сначала поговорить с дедом, — продолжил я. — Он мне объяснил, что у нашего клана с вашим кланом сделка. Сразу скажу, эта сделка касалась конкретно моей матери. Но! У нас с тобой… — я показал пальцем сначала на неё, а потом ткнул себе в грудь, — у нас с тобой не сделка. У нас с тобой дружба. Даже не будь ничего, что связывало бы наши кланы, я бы судил о тебе по твоему отношению к нам с ребятами. Поэтому ни о чём не переживай. Я тебя не предам. Тем более, что лично мне, ни ваш клан, ни ты ничего плохого не сделали. Как я уже говорил, наоборот, твой клан спас мою мать. А это очень и очень для меня важно.

Я прокашлялся и улыбнулся.

— От себя могу сказать огромное спасибо, что ты не стала дальше скрываться, черпала со всех сторон, от чего только можно было, и защищала нас.

— И тебе спасибо за всё, — кивнула мне Мирослава.

Она уж было решила, что наш разговор подошёл к концу, но не тут-то было.

— Мира, — сказал я, делая вид, что удовлетворён прошедшим между нами разговором, — я вот одного не могу понять. В нашей пятёрке есть Тагай, он — следопыт и видит следы магии. И он видел… ну, не то чтобы воочию, скорее чувствовал, как низших вели на поводке подчинения от демона-менталиста.

Так, Мирослава кивнула, видимо ещё не совсем понимая, о чём я конкретно хочу её спросить.

— Я понять не могу, как ты смогла их перехватить? Если этому можно научить, то научи, пожалуйста, потому что это очень полезный навык, — попросил я и уставился прямо в глаза девушке.

Мирослава замялась, добавляя мне ещё больше подозрений, но затем всё-таки ответила:

— Дело в том, что я на себя наложила руну кратного усиления, и вот тогда у меня, собственно, и получилось то, что я задумала. А до этого без рун у меня ничего не выходило. Пришлось вытянуть остаток энергии из источника, сорвать амулет, ну и хапнуть силы из капища. И хотя мне этого делать катастрофически нельзя, только за счёт данного действия я смогла сформировать руны и наложить на свою вторую способность. Таким образом, удалось на время стать почти полноценным менталистом.

— Вот даже как, — проговорил я, почесывая затылок. — Что ж, я очень рад, что с тобой всё в порядке и ты смогла себя дополнительно прокачать. И да, действительно спасибо за то, что не бросила, решила бороться с нами до конца.

— Ты издеваешься, что ли? — хмыкнула Мирослава и тут же очаровательно улыбнулась. — Мы же все против демонов, все как один стоим. Забываем о всех противоречиях между кланами, когда есть общий враг. На самом деле, — она снова замялась, — я всё-таки очень надеюсь, что ты никому ничего не расскажешь.

— Нет, конечно, — ответил я. — Не расскажу. Ты в моей пятёрке. Мы и до этого старались друг друга поддерживать. Я тебе скажу даже больше: у нас у всех есть свои секреты, и могу тебе точно сказать, не менее интересные и опасные, чем у тебя. Так что если захочешь поделиться этим со всеми остальными, то без проблем. Имей в виду.

Она наклонила голову на бок, словно ждала некоторых пояснений.

— Нет, — я покачал головой, — я молчу про тебя, даже в кругу своей пятёрки. Но если ты захочешь при всех сказать, все раскроют тебе секреты. И они не менее значимые. Это в том случае, если ты захочешь втянуться в пятёрку полноценно, влиться, обменяться секретами и клятвами, чтобы все всё знали, и никакая тайна не могла разрушить общность нашего духа. Ну и плюс ты ещё будешь знать некоторые возможности нашей команды. Дополнительные, так сказать, неафишируемые. Если надумаешь, то милости просим.

— Я пока не могу ответить, — покачала головой Мирослава.

— Да, я тебя не тороплю. Подумай. Состав пятёрки я всё равно менять не собираюсь. То же самое касается и Артёма Муратова. То есть, мне всё равно, что его отца считают предателем, мне всё равно, что ваш клан считается предателями. Для меня есть только люди, и люди, которые стоят со мной заодно плечом к плечу и борются с демонами. Эти люди мне дороги. Я не обращаю внимания на людскую молву и опираюсь только на качества самих людей.

И после этой моей речи Мирослава широко раскрыла глаза, как будто увидела меня впервые в жизни.

* * *

На следующий день нас всех вызвали в академию давать показания. Первое, о чём я узнал, то, что меня волновало сильнее всего: ситуация со стелой не улучшилась, а только ухудшилась. Этот лишай, мох или плесень, уж не знаю что, постепенно разрасталась по всему каменному столбу.

И, естественно, это очень сильно тревожило всех. Бутурлин чуть ли не через каждые полчаса лично наведывался к стеле, чтобы узнать у собравшихся там военных и учёных, как дела и какие вообще есть прогнозы.

Но никто ничего ему сказать не мог, все качали головами и разводили руками. Однако всё чаще и громче раздавались призывы к тому, что стелу надо снести к демоновой матери, пока эта дрянь не захватила её полностью.

Тем более, стела — это не капище. Стела всего лишь ретранслятор-накопитель, прогоняющий через себя энергию капища и за счёт этого переносящий людей из точки в точку. Поэтому самому капищу это не повредит. А без стелы в академии? Да демоны с ним, как-нибудь переживём, если в академии не будет телепорта.

Затем я на некоторое время оказался за столом со следователями. Мне показалось, что среди них даже были знакомые лица. Естественно, мы давали подробные показания о том, где мы были в момент прорыва, что делали, как увидели, что делали потом, что заметили во время боя с демонами и так далее, и тому подобное.

Собственно, эти вопросы мало чем отличались от тех, которые нам задавали в Коктау. Я подробно отвечал на все. При этом Аду допрашивали за соседним столом, и я понял, что следователи пришли к интересному мнению.

Буквально все люди, находящиеся на стадионе, особенно Ада и Голицын, видели вспышку, которая всех ослепила за секунду до прорыва. Но при этом не было никаких подземных толчков, как при обычном прорыве демонов, а это была именно вспышка.

И это всё очень необычное явление для нашествия демонов. Получается, что они задействовали нашу привычную систему телепорта для своего прорыва, то есть не прогрызли червоточину откуда-то, а перешли от другой стелы в рамках одного мира.

А использование демонами телепортационной структуры нашей империи, которую мы используем в качестве транспортной сети, — это не просто кошмар, это самая настоящая катастрофа.

Всё это я услышал не целиком, а собрал по крупицам из вопросов, слов и ответов разных людей, но именно такая ситуация рисовалась сейчас перед Тайным сыском.

Надо сказать, что при допросе всё-таки пришлось немножко выгородить некоторых друзей. То есть пришлось сказать, что Мирослава — рунолог, и поэтому она всего лишь усилила наше воздействие во время боёв. И это максимальное, что она вообще могла сделать.

Когда возник вопрос про Костю: какой силой он воздействовал на наших противников, потому что никто не мог ответить на этот вопрос, я совершенно честно ответил, что это его родовая сила, и поэтому обращайтесь к нему за подробностями.

Нас, как пятёрку, он предупреждал, что на боевом факультете его ценят не за родовую силу. Его родовая магия не боевая. Другое дело, что Костя ею воспользовался для поражения противника, но это не было запрещено. В целом, по моему мнению, Жердев в бою больше походил на берсеркера: скорость, ярость и прочее.

Собрав все необходимые показания, нас отпустили. И когда мы уже вышли на крыльцо центрального корпуса, мой взгляд невольно снова обратился к стеле, а пальцы прикоснулись к амулету.

И тут я понял, что он снова греется. Пока ещё не настолько горячий, как был во время прорыва демонов, но всё равно теплый и продолжал нагреваться.

Глава 11

Вирго в личине Слободана Зорича прибыл на аудиенцию к императрице, слегка нервно поправляя манжеты. Её величество вызвала его через своего дядю — Светозарова Иосифа Дмитриевича. Вирго, скользя взглядом по роскошным гобеленам личного кабинета императрицы, внутренне усмехался: интерес государыни явно простирался дальше простого отчёта о ситуации со стелой и прорывом. И это прекрасно играло ему на руку — в отличие от настоящего Слободана, он не собирался долго игнорировать её явный интерес.

Ему нужно было как можно быстрее наладить тесный личный контакт для того, чтобы впоследствии узнать всю интересующую его информацию по минералу.

Когда двери распахнулись, он вошёл, искусно изображая лёгкую робость. Императрица устало потирала виски, но при его появлении слегка выпрямилась, а пальцы переместились с висков к жемчужному ожерелью, невольно привлекая внимание к зоне декольте.

Вирго даже мельком отметил, что императрица в целом весьма одарённая женщина в плане магии, однако, уже несколько утратившая былую свежесть. Лекари, конечно же, старались придать ей вид молодой цветущей девушки, однако же, нутро не обманешь.

— Слободан, — её губы растянулись в тёплой улыбке, глаза блеснули искренней радостью, — рада видеть вас в добром здравии.

Вирго склонился в почтительном, но не раболепном поклоне, намеренно задерживая движение на долю секунды дольше положенного. Поднимаясь, он устремил на императрицу такой жгучий взгляд, что та невольно опустила ресницы, а под слоем пудры на её щеках проступил лёгкий румянец.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — его голос звучал тёплым бархатом, с лёгкой хрипотцой. Он намеренно сделал паузу, облизнув губы, — Я не могу выразить всю благодарность, исходящую из моего жаркого сердца… — его рука непроизвольно прижалась к груди, — за то, что вы не оставили меня в столь плачевном состоянии, ничего не помнящего и не знающего о себе и о мире. Если бы не ваше упрямство… — он нарочито замолчал, делая выразительные глаза, — я не знаю, как существовал бы. Моя благодарность вам не знает границ. — Его взгляд, казалось, физически ощущался на коже императрицы. — И знайте, моя душа и сердце навеки принадлежат вам.

Императрица слегка закачалась в кресле, её пальцы сжали подлокотники. Вирго заметил, как вздрогнули её ноздри и участилось дыхание. Последние слова явно попали в цель.

— Слободан… — её голос дрогнул, она сделала паузу, собираясь с мыслями, — ваши слова затронули струны в моём сердце. — Она нервно провела языком по губам. — Я рада, что с вами всё в порядке, мой добрый друг. — Внезапно вспомнив о своём статусе, она выпрямилась, но глаза продолжали выдавать волнение. — Я не успела высказать вам своё восхищение от проделанной работы по открытию дендрария. Так знайте же, что вы сделали великое дело не только для меня, но и для всей империи. Однако же… — её брови сдвинулись, — живём мы в неспокойные времена. И вызовов всё больше, с которыми приходится сталкиваться мне и империи под моей рукой. — Она сделала властный жест. — Что вы можете рассказать о ситуации в Академии?

Вирго искусно изобразил скорбь, опустив голову и сжимая виски пальцами:

— Прежде всего хочу отметить, что моё сердце радуется от того, что вы не застали творящийся там ужас. Дело в том, что, видимо, система была взломана со стороны демонов. Более того, они оставили на телепортационной стеле некое вещество либо форму жизни, которая не подвластна ни нашим алхимическим реагентам, ни магии, ни механическим воздействиям, — он развёл руками. — Её пытались травить, сжигать, замораживать, скоблить, обливать кислотой. Но пока все зря. Эта форма жизни выглядит не то как лишайник, не то как мох, и постепенно обволакивает стелу. Среди военных бытует мнение, что необходимо взорвать стелу для того, чтобы упредить возможный удар со стороны противника, — озвучил он версию военных, изображая из себя верного подданного империи и объективного докладчика.

— Это все понятно, ты мне скажи, что с потерями. Все-таки это сердце столицы её лучшая академия, находящаяся под патронажем короны.

— В этот раз жертв среди мирного населения вышло больше, чем даже во время прорыва Коктау. Всё же там люди привычные, боевые, а здесь очень много было пусть и одарённых, но не имеющих боевой закалки, а потому жертв много.

— А кто виновен в том? Я же давала приказ снизить мощность. Вы же сами давали такую рекомендацию.

— Все верно, ваше императорское величество. Такие рекомендации были разосланы по всем Телепортационным стелам, однако же из-за Дня Урожая, из-за наплыва гостей в столицу, из-за участия очень многих Семей в торжествах частично оборонительные сооружения в академии были разобраны. А стела переведена в режим постоянной работы ещё и потому, что рядом проходили соревнования боевого факультета. Им требовалась постоянная подпитка магического фона.

— Романов в своём уме из-за одного праздника он думал, что его петух жареный в темечко, не клюнет? — разъярилась императрица.

— К моему великому сожалению, он его все-таки клюнул, Вирго сделал печальный взгляд, при этом, едва сдерживая улыбку, — Романов погиб во время прорыва, так же, как и ещё пять преподавателей академии, закрывая собой студентов. Погибло так же ещё четыре десятка студентов со всех факультетов. Относительно малой кровью отделались боевики. Среди гражданских жертв пока ещё считают, пока это выходит что-то около ещё пяти десятков.

— Боги, за что же вы так с нами? Ну, Романову повезло, что он своей грудью закрыл детей, иначе я сама бы его вздёрнула на этой телепортационной стеле, — рыкнула императрица. — Ну что же все-таки делать? Слободан, что нам делать с этой непонятной формой жизни?

— Я бы посоветовал попробовать обождать ещё хотя бы день или несколько дней провести на ней всевозможные эксперименты. Все же, как ни крути, но так просто сразу же взорвать стелу — это показать слабость нашей науки. Все же день-другой у нас должны быть, прежде чем совершится нечто непоправимое на взгляд военных. Так почему бы не потратить их на изучение? А подорвать её мы всегда успеем.

Вирго исподволь влиял на императрицу, склоняя её к необходимому решению. Насколько он помнил, накопителю требовалось поглотить полностью весь ретранслятор для того, чтобы подключиться на полную мощность к местным источникам энергии и для получения полного контроля над ретранслятором. А для этого нужно было минимум сорок восемь часов. Благо, что не существовало среди людей таких способностей и таких реагентов, которые бы смогли её уничтожить, это новейшая разработка. И самым обычным оружием её не возьмёшь. Возможно, если бы здесь были высшие демоны из их мира, их магия могла бы подействовать, но он сомневался в том, что люди могли что-либо сделать с накопителем, а вот уничтожить ретранслятор они могли, лишив заодно подпитки форму жизни накопителя. И вот это было как раз нежелательно.

— Я подумаю над твоими словами, Слободан. А пока же… — она резко обернулась к окну, её плечи опустились от усталости и веса ответственности.

Вирго терпеливо ждал, наблюдая, как её пальцы впиваются в подоконник. Когда она обернулась, он уже стоял в двух шагах, держа изящную шкатулку.

— А пока же, Ваше Императорское Величество, — Вирго раскрыл небольшую шкатулку, в которой красовался золотой перстень с искусно вырезанной розой из розового коралла. — я хотел бы преподнести вам дар в честь той розы, которой Ермолов пытался снова заполучить ваше расположение. Я хотел бы подарить розу, символизирующую трепет моего сердца при виде вас.

Он осторожно раскрыл коробочку и успел заметить, как промелькнул довольный блеск во взгляде императрицы, ведь на коралле серебряными капельками блестели маленькие бриллианты, огранённые и сверкавшие в свете магических светильников.

— Какая прелесть, Слободан, — улыбнулась совершенно по-женски императрица, снимая маску государыни и становясь женщиной. Примерив перстень на палец, она, как совершеннейше юная девчонка, крутила подарок в свете и так и этак, наблюдая за преломлением света в бриллиантах.

— Поверьте, этот подарок не достоин даже сотой части блеска ваших глаз, — продолжал источать комплименты Вирго, исподволь влияя на императрицу. Та зарделась. Одного мгновения хватило, чтобы Вирго сократил дистанцию между с государыней и прижался к её губам. Нет, как и всякая женщина, она все же попыталась его сперва оттолкнуть первые пару секунд. Однако же очень быстро сдалась на милость победителю.

«Слабые, слабые человеческие самки», — про себя думал Вирго, укладывая императрицу на атласные простыни и освобождая от одежды. Ласки становились всё жарче и откровенней, так гораздо проще было раскрыть её сознание и параллельно исследовать его в поисках необходимой информации. Удовлетворив и не единожды императрицу, он со смехом уставился на некий амулет, который якобы должен был её защищать от чего-то.

«Уж не знаю, от чего он должен защищать, — про себя подумал Вирго, — однако же явно не от меня».

Довольная, счастливая императрица спала наведённым сном. А тем временем Вирго уже перебирал папки в её кабинете, откопав в памяти императрицы нужную информацию о магическом полупроводнике, увеличивающем эффект применения магической силы. Судя по всему, это было именно то, что ему нужно. Найдя в кабинете документы с исследованиями, а также приложенную к ним справку о нахождении месторождения в другом конце света, да ещё и в холоде и льдах, Вирго тщательно прочитал и заполнил её. Теперь он знал, где находится нужный ему минерал.

* * *

Я держался за нагревающийся амулет и практически не отрываясь смотрел на стелу. Но в какой-то момент нагрев прекратился. То есть амулет по-прежнему был горячим, но при этом не раскалялся, как во время атаки демонов.

«Что это? — подумал я. — Кто-то из демонов в нашем мире?»

И тут вспомнил, кто это может быть. Точно так же мой амулет в своё время сработал на Росси.

«Так, так, так», — подумал я и прикинул, что по времени Джузеппе как раз должен был уже вернуться в столицу. А это, в свою очередь, означало, что у нас снова открыт путь к паутине.

Мне даже захотелось выйти с территории Академии и поискать посла Австро-Венгрии. Раз мой амулет на него реагирует, значит, он где-то рядом. Возможно, пришёл, чтобы отыскать меня. Что ж, надо будет обязательно найти посла, наведаться в посольство, если не встречу его поблизости. Мне действительно важно поговорить с ним.

«Кстати! — я снова бросил взгляд на стелу. — А ведь Джузеппе Росси или как там его зовут на самом деле — специалист по телепорту. А это значит, что он вполне может подсказать, что это за дрянь распространилась по столбу. И более того, он может знать, как её убрать».

Итак, это уже был второй серьёзный повод для того, чтобы найти Росси. Я решил, что всё-таки не надо откладывать в долгий ящик, а стоит встретиться с послом Австро-Венгрии в ближайшее время.

* * *

Примерно через пятнадцать минут после того, как Виктор фон Аден ушёл из Академии, туда прибыла целая комиссия. Костяк этой комиссии составляли люди, назначенные в неё ещё во время первого прорыва в Коктау. Они расследовали, откуда появилось столько энергии для активации телепорта, и вообще каким образом демоны попали в него.

Данные у этой комиссии были ещё достаточно скудные, чтобы можно было делать какие-то выводы. Но кое-что они понимали. К тому же новый прорыв обеспечивал и новую информацию.

Вместе с комиссией явилось невероятное количество различных учёных, алхимиков, артефакторов. Одним словом, прибыли все, кто мог хоть что-то сделать с наростом на стеле. Их собирали не только со всей столицы, но и из многих других городов. Одним словом, если бы новый прорыв произошёл прямо сейчас, демоны вполне могли бы растерзать весь магический цвет империи. Но прорыва пока не было.

Стелу буквально облепили знатоки всех мастей. Они пытались соскоблить эту дрянь, пытались взять пробу, пытались как-то воздействовать различными магическими предметами, но у них ничего не получалось.

Неведомая дрянь распространялась и обволакивала стелу всё сильнее. В одном месте она уже разрослась в круг по всему столбу и продолжала пускать отростки во все стороны.

Но лучшие маги ничего не могли ей противопоставить, поэтому постоянно чесали затылки. Тем временем стена вокруг телепортационной площадки росла и высилась, чтобы следующая партия демонов, если только таковую выплюнет телепорт, не могла беспрепятственно разбежаться по округе.

* * *

Радмила вышла после допроса на улицу и тут же увидела суету вокруг телепорта. Проходящий мимо парень сказал ей:

— О, привет, там твой отец вместе с комиссией приехал.

— Правда? — спросила она и, не дождавшись ответа, побежала к людям.

Радмила теперь хотела как можно больше времени проводить с отцом.

Но всё-таки было одно обстоятельство, которое её смущало. Дело в том, что, несмотря на то, что память к отцу вернулась, по малейшим признакам в его поведении она понимала, что он всё равно изменился. Причём нельзя было сказать, в чём конкретно, просто будто он немного не так говорил, смотрел. Впрочем, после столь сильной травмы всякое может быть.

Радмила увидела отца ещё издалека, пока он её не заметил. Слободан ходил вокруг стелы, причём с таким довольным лицом, будто радовался тому, что демоны прорвались в академию и оставили на стеле какую-то дрянь.

Но Радмила прекрасно понимала, что такого быть не может.

«Возможно, — решила девушка, — это всё потому, что он просто рад возвращению памяти. И тому, что, наконец-то чувствует себя человеком, а не пассивной амёбой, которая даже не может вспомнить, кто она и откуда. А происшествие со стелой тут как раз-таки совсем ни при чём».

Девушка подскочила к нему чуть ли не вприпрыжку. Вчера у них не было времени поговорить: отец был слишком занят, а она подавлена случившимся в академии. А вот сейчас она очень хотела обнять родителя, почувствовать, что как будто ничего и не было. Все проблемы в прошлом, а их жизнь продолжается и становится только лучше день ото дня.

Девушка прильнула к отцу, и тот ответил ей теплыми объятиями. Но опять что-то кольнуло Радмилу. Она отстранилась и посмотрела в глаза Слободану.

— Я так рад, — сказал он ей, — что с тобой всё в порядке, что ты цела, и ничего плохого с тобой не приключилось.

Вот только взгляд его совсем не соответствовал тому, что он говорил. В глазах его жило что-то совсем иное. Что-то тревожное, тягостное. Даже не так. Тревожность возникала у Радмилы, когда она смотрела в глаза отцу. Там плескалось что-то неимоверное, как будто её добрый и милый отец рассчитывал в мозгу какие-то уравнения, в которых она была одним из компонентов. То есть он смотрел на неё так, как будто на корову, прикидывая, сколько телят она может родить.

Вот такая аналогия родилась у Радмилы. Она даже захотела снять амулет и поговорить с отцом телепатически. Но сейчас, когда здесь собрались маги практически со всей империи, это делать было категорически нельзя.

Но в итоге девушка и сама смотрела на отца очень-очень странно. В ней боролись два чувства. С одной стороны, она хотела прижаться к нему, чуть ли не втиснуться в грудь отца, чтобы снова почувствовать себя его маленькой любимой дочуркой.

Но с другой стороны, ей хотелось оттолкнуть его и убежать куда подальше. Да, она скучала по нему. Но сейчас у неё возникло такое чувство, словно её обманули. Словно подсунули бракованный товар или вообще совершенно не то, что она просила. Радмила понимала, что постепенно сходит с ума. Родной человек был рядом, но при этом ей казалось, что его нет, а на его месте стоит какой-то совсем другой, чужой ей человек.

«Неужели, — подумала она, — его так изменила потеря памяти? Все-таки, может быть, через какое-то время всё наладится, и он перестанет быть таким чужим?»

От Слободана тоже не укрылось, что дочь странно на него поглядывает.

— Что-то случилось? — спросил он, стараясь добавить тепла в голос.

— Нет, ничего, — сдержанно покачала головой Радмила.

— Тогда извини, — сказал он. — Я очень рад был тебя повидать, потому что соскучился. Но ты знаешь, у нас очень-очень много работы. Давай, ты пока иди в общежитие, а мы с тобой уже дома встретимся, обо всём поболтаем. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Радмила, понимая, что совсем не хочет дома встречаться с этим человеком, а тем более оставаться с ним наедине.

* * *

Я не знал точно, зависит ли как-то нагрев амулета от расстояния до демона, или тут какая-то другая корреляция? Но пока я доехал до улицы, где находилось посольство Австро-Венгерское, амулет сначала немного остыл, потом снова начал нагреваться.

Но важно было даже не это, а то, что у посольства я действительно практически нос к носу встретился с Джузеппе Росси.

— На ловца и зверь бежит, — сказал он.

— Я бы не стал себя сравнивать со зверем, — усмехнулся я.

— Что верно, то верно, — поспешил сгладить впечатление от своих слов Росси. — Просто я как раз о вас думал.

— Не поверите, — сказал я. — Аналогично.

— По какому-нибудь хорошему поводу? — усмехнулся Джузеппе.

— Конечно, — сказал я. — Мы же, как раз-таки договаривались встретиться, когда вы вернётесь в столицу. Вот и ожидал вас.

— Отлично, отлично, — ответил на это посол. — Кстати, мне как раз сейчас деньги нужны просто позарез. Я перевёз семью сюда, в Екатеринбург, вот сейчас нужно подыскивать дом. Не будем же мы все вместе жить в посольстве. Поэтому мне очень нужны деньги, и я готов обеспечить вам любой трансфер, куда только пожелаете.

— Это будет как нельзя кстати, — сказал я и задумался.

Тем временем Джузеппе Росси развил какую-то невероятную активность.

— Так когда за панцирями? — спросил он. — Если честно, я готов хоть буквально сегодня ночью. Но единственное, конечно, я попрошу чуть-чуть больше, чем было в прошлый раз. Но я думаю, что какой-то большой проблемой это не станет.

— Вам и правда так нужны деньги? — спросил я.

— Мама мия! — проговорил этот демон, как будто действительно был итальянцем. — Вы, наверное, ещё молодой человек, не женаты. Вы не знаете, что эти женщины хотят купить буквально всё, что видят. Неважно, потребуется им это или нет.

Я хохотнул.

— Хорошо-хорошо, я вас понял, — я уже даже забыл о том, насколько обаятелен этот тип. — Но с панцирями придётся подождать.

— Что такое? — нахмурился мой собеседник. — Есть какие-то проблемы?

— Нет, — ответил я. — С панцирями как раз никаких проблем нет. Мы посетим обязательно ту башню, но там вопрос в том, что у нас несколько другой заказ. Я потом всё расскажу. А сейчас мне очень нужно, чтобы вы вместе со мной сходили в академию.

— В академию? — удивился Джузеппе. — Прямо сейчас? Но кто же меня туда пустит?

— Совершенно верно, — сказал я. — При свете дня в академию вас никто не пустит. Поэтому мы пойдём по темноте.

— Замечательный план, — усмехнулся Росси и пристально поглядел на меня. — Вот только я не совсем понимаю, зачем это нужно.

— Значит, дело в следующем, — сказал я. — У нас в Академии был прорыв демонов.

— Опа!.. — Джузеппе даже затормозил и уставился куда-то в пространство. — Значит, не соврали, — а затем обернулся ко мне. — Вспышка была?

— Была, — ответил я.

— А тряски не было? — уточнил он.

— Не было, — кивнул я.

— Сволочи, — проговорил он. — Значит, всё-таки поняли, как работает.

— С этого момента можно подробнее? — попросил я.

— Да что тут подробного? У нас были образцы всех стел, которые мы когда-либо куда-либо поставляли, в том числе и ваша стела образца разработки для Российской империи. Судя по всему, они разобрались, как с ней обращаться. Но если у вас энергетическая запитка была понижена, то по идее они не должны были прорваться. А раз прорвались… я даже не знаю…

Посол явно задумался.

— Нет, на тот момент у нас был праздник, — ответил я. — И какой-то умник додумался выкрутить мощность телепорта на полную. Поэтому, к сожалению, всё так и получилось.

— Это неприятно, — согласился Росси. — Я, конечно, немного слышал, что что-то такое было, но пока подробностей не знал.

— Да, — кивнул я. — Вся столица шумит. Такое дело: демоны научились пользоваться телепортом. Хотя теперь я, по крайней мере, понимаю, как это получилось.

— А я нет, — сказал на это Росси. — Они не должны были додуматься, как именно использовать стелы. Мы постарались закрыть всю эту информацию.

— Может быть, методом научного тыка? — предположил я.

Росси усмехнулся, потом посмотрел на меня:

— Слушай, ну хорошо, у вас был прорыв, а я-то тебе зачем?

— Дело в том, что они не только пробрались к нам в академию, но ещё обмазали стелу телепорта какой-то дрянью, которая теперь покрывает столб, как лишайник, и распространяется по всей поверхности буквально на глазах. Вы же делали этот телепорт, поэтому хотелось бы, чтобы вы помогли сберечь стелу и содрать эту дрянь.

— Хорошо, — ответил Росси. — Давай, когда стемнеет, встретимся на углу территории академии, и всё решим.

— Спасибо огромное, — сказал я.

— Как ты понимаешь, одним «спасибо» в случае успеха ты не отделаешься, — усмехнулся Джузеппе.

— Сразу же после этого, — пообещал я, — мы с вами устроим набег на своё финансовое благополучие.

— По рукам, — ответил Росси.

Мы на некоторое время расстались, а я поехал за Костей. Потому что, во-первых, Джузеппе знал о происхождении Жердева. А во-вторых, внутренний голос подсказывал мне: если нам что-то и сможет помочь в борьбе с этой пакостью, то это как раз-таки некоторые демонические способности Кости. Я помнил его когти, которые оставляли борозды в мраморе.

* * *

В назначенное время мы все втроём собрались у стен академии. Как совершенно законопослушный курсант, я уже знал, с какой стороны можно проникнуть внутрь, не привлекая лишнего внимания.

Да, вокруг стелы дежурила охрана, но саму её, как всю телепортационную площадку, уже полностью огородили щитами, оставив только узкий проход. То, что происходило внутри, никто снаружи не видел.

Вот только всё равно оставалась проблема: как нам проскользнуть мимо охраны? Я огляделся. Вокруг всех баррикад стоял ночной караул, и казалось невозможным проскользнуть мимо них незаметно.

И тут, на наше счастье, недалеко от стелы показались две женщины. Судя по всему, кто-то из приехавших сегодня для работы с дрянью, налипшей на столб.

— Сейчас я их отвлеку, — сказал Костя.

И действительно, внезапно практически вся охрана в полном составе очень сильно заинтересовалась этими самыми девушками, гуляющими по территории.

Караульные подошли к представительницам противоположного пола, и у них завязался оживлённый разговор.

— Только совсем оставлять без охраны нельзя, — сказал я.

— Да, это сейчас на время, пока мы заняты, — ответил мне Костя.

И мы прошмыгнули в оставленный между баррикадами проход.

— Так-так-так, — Росси приложил пальцы к стеле, а затем положил на неё ладонь второй руки, провёл по камню, а затем приблизил лицо, чуть ли не принюхиваясь.

— Ага, двести двенадцатая, — проговорил он.

А затем его внимание переместилось на ту самую дрянь — не то лишайник, не то мох, который уже основательно оплел собой стелу. Он разросся примерно на метр в высоту и теперь располагался вокруг всей колонны.

Росси ковырнул мох пальцами, причём безбоязненно. Мне даже показалось, что тот промялся под его нажатием. Затем он обошёл стелу кругом, понюхал этот самый мох, царапнул его, попытался подцепить ногтем и сделал ещё несколько различных телодвижений.

— Да, — сказал он наконец, — теперь мне всё совершенно очевидно.

— Что это? — спросил я.

— Это так называемый накопитель энергии. Он собирает все излишки энергии вокруг, сохраняет в себе, а в нужный момент, по приказу хозяина, замыкает цепь, чтобы телепорт сработал. То есть это как резервный источник питания вместо вашего капища.

— То есть они смогут активировать телепорт вне зависимости от того, какую мощность мы подаём? — проговорил я, понимая, что меня постепенно забирает холодная ярость.

— Совершенно верно. Вот сейчас всё, что фонит в округе, мы с тобой, ваше капище, которое на данный момент не задействовано в процессе, — всё это собирается в этом накопителе и будет готово в нужный момент. Чем больше эта дрянь разрастётся, тем больше энергии она накопит, соответственно, тем больше демонов в критический момент она сможет пропустить.

— Как-то не очень позитивно, — сказал я.

— Ну, как ты хотел? Технологии, — развёл руками Росси. — Эта штука потом и до вашего капища может дотянуться, и не так уж до него и далеко.

— Вот мне очень не хочется, чтобы эта дрянь сожрала ещё и капище, — сказал я. — Что нам делать-то? Как её нейтрализовать?

— Нет, ну в идеале, — проговорил Росси, окидывая взглядом стелу, — нам бы сюда побольше демонического пламени, и мы можем расплавить эту стелу. Но при этом сам по себе накопитель никуда не денется.

— Мне не очень нравится этот вариант, — ответил я. — Хотелось бы как-то менее зверскими способами действовать.

— Но тут уж я ничем не могу помочь, — проговорил Росси, пожимая плечами. — Человеческая магия точно не способна отодрать накопитель от стелы.

— Ну это человеческая, — сказал я. — У нас же есть Костя! Константин, — специально излишне официально обратился я к другу. — Не изволите ли вы попробовать содрать эту штуку своими демоническими когтями?

Костя хмыкнул с видом деревенского простачка, выпустил из правой руки когти и подцепил накопитель, который я уже не называл иначе как «дрянь».

У него получилось всё настолько легко, как будто он скальпелем отделял негодную плоть от той, что ещё послужит. Буквально несколько секунд, не минут, а секунд у него ушло на то, чтобы содрать этот самый накопитель, как будто кожуру с картофеля или шкурку с сала. И меньше чем через минуту вся эта дрянь свисала с его руки.

Она была мягкая, пластичная. Мне почудилось, что даже немного шевелилась сама по себе. Я быстро оглядел стелу. Та оказалась совершенно чиста, как будто ничего и не было. Чистый гладкий камень.

— Ничего себе, — проговорил я.

— А друг-то твой силён, — улыбнулся Росси. — Ну, демоническое — демоническому, а человеческое — человеческому. Вот видишь, даже стелу не пришлось плавить.

— Да, было бы жаль с ней расставаться, — кивнул я.

А Костя всё ещё сжимал в руке эту самую дрянь.

— И куда её? — спросил он.

— Предать жару ада, — с ухмылкой ответил на это Росси.

— Куда её девать-то? — переспросил я, потому что не совсем понял сарказм.

— И это меня спрашивает человек, владеющий демоническим огнём? — хмыкнул Джузеппе.

— Я пробовал, — ответил я, — ничего у меня не вышло.

— Ты сейчас попробуй. На стеле она же защищается, используя всю доступную ей энергию, — пожал плечами посол.

Я подставил руку снизу и дал жара демоническим огнём. В последний момент Костя разжал руку, и весь этот накопитель оказался на руке у меня, объятый пламенем.

Мне показалось, что он корчился, пытался вырваться, вцепиться обратно в стелу, чтобы хоть как-нибудь выжить. Но я сжёг его дотла. В общем, тоже достаточно быстро. Может быть, за минуту или две.

Даже вспомнил сказку, как Иван-дурак вот так же сжигал шкурку царевны-лягушки.

— Всё, — проговорил я, видя, как догорают последние крупинки этой дряни. — Пора делать ноги отсюда, а то охрана сейчас вернётся.

— Бежим, — согласился Костя.

— Вот же молодёжь, — вздохнул на это Росси, но устремился за нами.

* * *

Недалеко от стелы, в темноте, так чтобы его не было видно, стоял Аркадий Иванович Путилин. Его привлёк огонь, горящий внутри баррикад прямо возле стелы, и Путилин остановился, чтобы понаблюдать за тем, что происходит. Тут же он заметил, что совершенно отсутствует охрана, которая должна была неусыпно находиться при телепорте.

Он хотел подойти, но в этот момент из прохода, оставленного между баррикадами, выскочили трое: Виктор фон Аден, Константин Жердев и с ними третий, подозрительно напоминающий посла Австро-Венгрии. И при этом все трое бегом уходили куда-то прочь.

Тут уже любопытство Путилина взяло верх, и он подошёл к стеле. Магического лишайника или мха, которым до этого была заражена стела, как не бывало. Не было его и внизу. То есть, судя по всему, Аркадий Иванович присутствовал при том, как эту самую дрянь уничтожили.

Путилин некоторое время даже стоял на месте и хлопал глазами, пребывая в шоке от того, что два студента и иностранный посол отодрали и уничтожили то, что не смогли сделать все маги империи.

И теперь вопросов к Виктору фон Адену у Путилина однозначно прибавилось. Но с учётом того, что фон Аден действовал во имя безопасности империи, и всё-таки спас телепортационную стелу от разрушения, плюс убрал редчайшую дрянь, которую никто не смог уничтожить…

Учитывая всё это, переводить Виктора в разряд подозреваемых всё-таки было рано. Но Путилин решил, что всё-таки пришло время пообщаться с Виктором фон Аденом наедине по очень щекотливым вопросам.

Глава 12

Из докладной записки начальнику Имперской службы безопасности, Светлейшему Князю, Иосифу Дмитриевичу Светозарову:

'Сегодня, в период с 02:00 до 02:30, на вверенном мне объекте (территория Всероссийской Академии Магии) было зафиксировано несанкционированное проникновение двух курсантов: Жердева Константина Игоревича и фон Адена Виктора.

Несмотря на наличие у них законного доступа на территорию академии, указанные лица действовали скрытно, что свидетельствует о преднамеренном нарушении установленного порядка. В ходе наблюдения установлено, что курсанты сопровождали неизвестное лицо, личность которого на данный момент не идентифицирована.

Далее нарушители применили метод отвлечения внимания караула, расположенного у стелы, путём создания ложного объекта наблюдения с вовлечением сотрудниц охраны. Отмечу, что физического или психического воздействия на личный состав оказано не было, однако факт манипуляции является недопустимым.

После этого курсанты совместно с неизвестным лицом провели несанкционированные манипуляции со стелой, в результате чего была осуществлена очистка телепортационного столба от посторонних субстанций демонического происхождения. Образец субстанции уничтожен на месте путём сожжения. Информация о произошедшем передана по соответствующим каналам.

Действия курсантов Жердева К. И. и фон Адена В. квалифицируются как нарушение устава, несанкционированное вмешательство в работу стратегического объекта и создание угрозы безопасности.

Прошу рассмотреть вопрос о задержании или помещении под стражу вышеуказанных лиц до выяснения всех обстоятельств и дать указание о проведении служебного расследования с привлечением соответствующих подразделений'.

Иосиф Дмитриевич перечитал докладную записку ещё раз. По его лицу можно было сказать, что он явно озадачен переданной ему информацией. При этом он помнил все предыдущие рекомендации и понимал, что проникшие на территорию академии курсанты, которые без того могли туда спокойно зайти, на самом деле избавили его от чудовищной головной боли.

Поэтому вот на докладной записке он написал следующую резолюцию: «На данный момент в задержании курсантов отказать». Затем попросил оттелеграфировать в столичную резиденцию Рароговых запрос о личной встрече с Креславом, главой клана Рароговых.

* * *

Утром, когда мы вернулись в академию, нам объявили, в общем-то, ожидаемую информацию: на неделю, на время всех разбирательств и фиксации причин, что случилось и почему, до момента, когда установят, безопасно ли находиться на территории академии с работающей стелой и так далее, — нас всех распускают, но столицу, как и в прошлый раз после событий в Коктау, попросили не покидать.

Мы уже обрадовались, что у нас снова появилось свободное время. Как вдруг ко мне подошёл один из служащих центрального корпуса и сказал:

— Виктор фон Аден?

— Да, — кивнул я.

— Аркадий Иванович Путилин просит подойти вас к нему в кабинет для разговора.

И что-то даже в самом тоне этого посыльного мне не понравилось. Конечно, он сам ничего не знал, но у меня возникли очень нехорошие предчувствия. Я решил, что, может быть, наши ночные приключения каким-то образом дошли до Аркадия Ивановича.

Впрочем, даже если это было так, я считал, что правда на моей стороне. Предчувствия начали сбываться в тот момент, когда Аркадий Иванович, даже не пригласив меня присесть, встал из-за стола и прошагал мимо меня, открыл дверь, проверил коридор за ней, затем закрыл и снова прошёл мимо меня.

Была у него такая привычка немного игнорировать посетителя до того момента, как он с ним заговорит. Но на этот раз Путилина хватило ненадолго. Он развернулся на каблуках, встал в полутора метрах от меня и посмотрел прямо в глаза.

— Курсант фон Аден, не хотите рассказать мне, какого хрена вчера ночью вы делали возле стелы с Жердевым и, предположительно, послом Австро-Венгерской империи?

Меня удивило, что вопрос был прямой, без обиняков. Если бы он хотел вытащить из меня информацию, он как-то начал бы говорить полунамёками. Возможно, загнал бы меня в ловушку. А тут — прямой вопрос, в лоб.

И я решил, что отпираться сейчас — самая неудачная тактика. Поэтому ответил:

— На то были веские причины, как думаю, вам известно.

Аркадий Иванович прошёл к окну, оперся на подоконник, посмотрел вдаль, затем развернулся и снова посмотрел на меня.

— Вот именно сейчас тебе стоит очень хорошо подумать, прежде чем отвечать. Иначе… как бы вот при таком обилии агентов Тайного сыска у нас на территории академии эту информацию я явно не смогу удержать при себе. Ты понимаешь, что к тебе появятся вопросы на самом высшем уровне.

— Да ничего криминального, — сказал я, — в наших действиях не было.

— Рассказывай, — кивнул Путилин, сел за стол, открыл папку и приготовился записывать.

— Да особо рассказывать-то и нечего, — сказал я. — Вы же знаете, что мы с Джузеппе Росси, послом Австро-Венгрии, выпивали в «Национале», а затем продолжили это делать в посольстве.

— Помню-помню, — кивнул Путилин, отложил в сторону перо и посмотрел на меня. — Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, вот там, во время, так сказать, наших возлияний, он признался, что собирается переезжать в Россию по приглашению императрицы и пробовать создавать альтернативу существующим телепортационным стелам. Потому что эти, сами понимаете, себя уже мало того, что дискредитировали за счёт вмешательства демонов, но и уже немного морально устарели.

Я почувствовал кураж, поэтому продолжил в ещё более наглом ключе.

— Императрица, как известно, у нас милостивая, умная, подобными возможностями не разбрасывается. Стало быть, дальновидная и думает далеко наперёд. И получается, что Екатерина Алексеевна пригласила его сюда на работу как специалиста в области телепортов.

Путилин сначала нахмурился, потом подставил ладонь под подбородок и внимательно следил за тем, как все его вопросы постепенно разбиваются о мои железобетонные доводы.

— Собственно, — продолжал я, — когда произошла вся эта катавасия с демонами, я решил проверить: а не приехал ли Росси? Ведь он собирался вернуться примерно через месяц, который уже прошёл. И, как оказалось, он вот приехал совсем недавно. Я, не раскрывая подробностей, обрисовал ему ситуацию со стелой. Он сказал, что нужно глянуть, но, возможно, что-то сделать можно. Соответственно, я попросил его о помощи.

Тут я увидел искорки в глазах Путилина. Тот точно хотел как-то прокомментировать услышанное, но воздержался.

— Но вы же поймите, — мне говорилось легко, так как чётко понимал, к чему веду, — я его попросил о помощи не как посла Австро-Венгрии, а обратился к нему как к человеку, нанятому императрицей. Соответственно, он обещал помочь. А я что? Я своей страной дорожу, поэтому вот решил воспользоваться известным мне вариантом. То есть, если есть возможность, почему бы не попробовать?

Я замолчал, чтобы перевести дыхание, а Аркадий Иванович ухмыльнулся и сказал мне с ехидным выражением:

— Продолжайте, продолжайте, курсант.

Я и продолжил.

— Так вот, — сказал я. — Решил: почему да не попробовать? Ведь до этого весь Тайный сыск с его возможностями, учёные чуть ли не со всей империи, лучшие маги. Даже мы с вами эту стелу и долбили, и скоблили, и всё что могли делали. И химикатами поливали, и артефакты прикладывали. Ничего не помогало. Вот я и подумал, что специалист именно по подобным стелам может что-то подсказать.

— А Жердев там как оказался? — сразу же уточнил Путилин, нахмурившись.

— Костю взяли с собой, чтобы через забор проще было перелезать и потом охрану отвлечь. Дошли благополучно. Чтобы не попасться, использовали родовой дар Жердева, задействованный во время прорыва. Про него тоже не имею права распространяться. Однако же он абсолютно безопасный, совершенно не боевой. Никому ничем не навредили. Проводили туда Джузеппе Росси. Он посмотрел и в принципе сказал, что может помочь. Побрызгал какими-то реагентами для очищения телепортационного ретранслятора, и дрянь сама с него слезла, как шкурка. Я, недолго думая, жахнул по ней огнём и спалил, — закончил я.

— Но почему до этого-то не получалось у тебя? — Путилин даже приподнялся со своего места.

— Как сказал Джузеппе Росси, — ответил я, — когда она находится отдельно от стелы, её убить можно. А когда она находилась на ретрансляторе, она подпитывалась напрямую от энергетического канала капища. Поэтому у нас с вами ничего не получалось с ней сделать. Получается, каждый, кто пробовал, считайте, в одиночку пытался противостоять целому капищу. Что, естественно, сделало победу в этом поединке весьма сомнительной.

— Понятно, — вздохнул Путилин, видя, как я один за другим разметаю его претензии, и сказал: — Ну, а уничтожили-то вы её зачем?

— Тут извините, — я пожал плечами, понимая, что, в общем-то, в этом противостоянии, я уже практически победил. — Вариантов было немного. Тащить эту опасную субстанцию куда-то, искать учёных, каких-то магов, когда совершенно непонятно, на что ещё эта дрянь способна… Если уж она могла сделать так, что никто ничего соскоблить не мог, что она постоянно разрасталась, пожирала нашу стелу, присосавшись к энергетическим каналам, то её просто решили с гарантией уничтожить.

Я даже не собирался делать виноватое лицо.

— То есть, возможно, конечно, это было неправильно, но с другой стороны, если бы у кого-то возникло желание попробовать что-нибудь с ней сделать, какие-то опыты провести, эксперименты, то таким образом эту дрянь вообще могли разнести по всей империи, и у нас бы все телепортационные ретрансляторы оказались заражёнными. Понимаете?

— Понимаю, — сказал Аркадий Иванович, чувствуя мою горячность. И он тоже понял, что вряд ли сможет что-то противопоставить изложенным мной фактам.

— Так что да, — заключил я. — Осознаю ситуацию, признаю, что, возможно, совершил недальновидный поступок, надеясь на великий русский авось, но всё-таки считаю себя в данной ситуации невиновным. Я ориентировался по ходу действия, желая достичь результата. Если бы у нас ничего не удалось, мы бы точно так же ушли не солоно хлебавши и искали бы любые другие возможности. По всем остальным вопросам можете обратиться к послу Австро-Венгрии. Не думаю, что он будет сильно распространяться на эту тему так как там тоже задействованы тайны рода, но говорю, как есть.

— Что ж, — проговорил Аркадий Иванович, — спасибо тебе за такую откровенность. В принципе можешь пока идти, но, соответственно, знай: выезд из столицы закрыт. Всё как обычно, ничего нового.

— Понятно, — ответил я. Хотел было уже развернуться, но решил уточнить одну немаловажную вещь.

— Аркадий Иванович, вы меня сдадите Тайному сыску?

— Виктор… — проговорил он, словно решившись, но потом замялся. — Пока я тебе ничего не смогу пообещать. Понимаешь ли, надо обдумать всю эту ситуацию. Понятно, что с точки зрения курсанта боевого факультета ты: увидел угрозу, устранил угрозу. Да, именно так мы вас и учим действовать. Но с точки зрения политики и прочего… Во-первых, ты привлёк к этому делу иностранного специалиста.

— Аркадий Иванович, — развёл я руками, — ну послушайте, у нас, знаете ли, если свои не справляются, всегда привлекают иностранцев. И, если помните, совсем недавно в случае с Зоричем тоже доверили возвращение его памяти иностранцам. Радмила сказала. Соответственно, что делать, если в данном случае возможна только помощь извне? Считаю глупым отказываться от неё из каких-то предубеждений. Тем более я же сказал, что императрица сама собирается воспользоваться услугами Джузеппе Росси.

— И всё же, — ответил на это Путилин с тяжёлым вздохом. — Я подумаю по поводу всего того, что ты сказал. Пока ничего обещать тебе не могу. Столицу не покидай.

Я вытянулся по стойке «смирно», отдал воинское приветствие и пошёл обратно к своим.

* * *

Первым же делом я нашёл своих друзей. Точнее, искать их мне совсем не пришлось: они меня ждали у выхода из главного корпуса, потому что понимали, о чём со мной может разговаривать Путилин.

Тагай тоже был уже в курсе нашей ночной вылазки.

— Ну, чего там как? — спросил Тагай, причём мысленно, подключив к нашему разговору и Костю.

— Путилин видел нас ночью, — ответил я.

— И что теперь делать? — испуганно спросил Костя.

— Да ничего, — ответил я. — Сейчас самое главное — мне поговорить с Джузеппе, потому что я всё сбросил на него, мол это он снял накопитель. Вы давайте дуйте в резиденцию, готовьтесь к обеду. После него отправимся за паутиной.

— За паутиной? — переспросил Тагай, причём от неожиданности уже вслух.

— Да, — я тоже пришёл к вербальному общению, потому что так всё-таки было сподручнее. — Сегодня мы отправимся за паутиной. Дело в том, что послу нужны деньги, да и нам не помешает лишняя броня, которую нам даст эта самая паутина.

— Это да, согласен, — кивнул Костя. — А мне тоже деньги не помешают, — он немного замялся, — в связи с тем, что надо всё-таки за Мирой ухаживать.

— Вот-вот, — я показал на него рукой. — Понимаешь теперь, зачем всё это нужно?

Оглядевшись, я увидел, что недалеко от нас идёт незнакомый мне тип, скорее всего один из приглашённых специалистов, которые ещё не успели разъехаться из академии. Хорошо, что момент про ночную вылазку мы проговорили по мыслесвязи. После этого друзья отправились в резиденцию, а я понёсся к Джузеппе в посольство и там попросил вызвать его на разговор.

Джузеппе вышел встревоженным и, видимо, увидев, что я немного запарился, потому что спешил, сразу же напрягся.

— Что случилось, Виктор? — спросил он.

Я ему показал, что нам желательно выйти, чтобы нас не подслушали.

— Да-да, — кивнул Росси.

— Нас вчера видели, — проговорил я. — И у меня только что состоялся разговор с одним из преподавателей. Поэтому готовьтесь к тому, что вас могут вызвать и что-то спросить о том, чем таким вы облили тот самый накопитель, что он отпал.

— А я-то здесь при чём? — недоумевал Джузеппе.

— Ну, я просто сказал, что у вас был некий алхимический эликсир для очистки стелы и вот после его применения мы и смогли очистить телепортационный ретранслятор, но уничтожили мы эту дрянь сами, тут я вас уже не приплетал.

Росси поморщился, показывая, что ему неприятно то, что он слышит.

— Мне это так не нравится, — ответил Росси. — Этого не стоило вам говорить. Вы извините, Виктор, — сказал он, — я очень переживаю, что вы всё свалили на меня. Где я этот эликсир-то достану?

— Джузеппе, не усложняйте, — сказал я. — Скажите, что это секрет рода и вообще. Вы делаете телепорты, поэтому совершенно никак ни с кем не обязаны делиться той информацией, которая не является жизненно важной для империи.

— Но эта информация именно таковой и является, — возразил мне посол.

— Ладно, — сказал я, и чтобы немного поднять его моральный дух, добавил: — сегодня мы с вами отправляемся в башню за панцирями.

— Прямо сейчас? — Росси моментально оживился.

— Нет, — я глянул на солнце. — Сейчас мы пообедаем, и вот после обеда выдвинемся.

— А что, не ночью? — усмехнулся Джузеппе.

— Ну, а что там ночью туда-сюда шастать? Не видно же ничего, — проговорил я.

— У тебя же есть столько прекрасного огня, — хохотнул Джузеппе.

— Нет, — я покачал головой. — При свете дня всё-таки как-то сподручнее. И так я думаю, что на месте придётся подсвечивать. А снова идти ночью не хочу, тем более отправимся мы не вдвоём.

Джузеппе поднял бровь, но ничего не спросил.

Затем я дал ему адрес резиденции деда, чтобы он подъезжал туда, потому что это было самое, безопасное место, чтобы телепортироваться оттуда. И затем сам отправился в резиденцию Рароговых.

* * *

В резиденции я первым делом нашёл деда.

— Дед, — сказал я, — нужно поговорить. Вопрос имперской безопасности.

— Да-да, слушаю, — ответил тот и отвёл меня в кабинет.

— Сегодня ночью, — проговорил я, — случилась некая нестандартная ситуация.

— А у тебя, по-моему, стандартных-то и не бывает, — хохотнул на это Креслав.

— Тут ты в чём-то прав, — согласился он. — Ты же в курсе по поводу того, что на стеле разрослась какая-то дрянь, оставленная демонами?

— Да, — кивнул тот. — Об этом, наверное, только слепой да глухой не в курсе.

— Ну, так вот, дело в том, — выдал я, — что сегодня ночью мы эту дрянь уничтожили. Вместе с Костей и ещё одним человеком.

— Да ладно? — басовито удивился дед. — Светлые умы! Лучшие маги и учёные империи не уничтожили, а вы справились!

— Да, — кивнул я, — справились. Правда, для этого пришлось задействовать одного иностранного специалиста.

— Какого ещё? — нахмурился Рарогов.

— Ну так, небезызвестный тебе посол Австро-Венгрии. Он же как раз по телепортационным стеллам.

— Ага, — хмыкнул Креслав. — Он же по телепортам.

— Вот, он помог, но нас засекли. И засёк нас никто иной как Путилин. У нас с ним состоялся разговор, ничего скрывать я не стал. Поэтому есть шансы, что меня вызовут в Тайный сыск либо для дачи показаний, либо вообще для того, чтобы заключить под стражу.

— Это извините, с каких это пор, — поинтересовался Креслав. — У нас за спасение империи и телепортационных сетей вдруг начинают под стражу забирать?

— Дед, — сказал я, — сейчас такая ситуация, что могут за что угодно взять, чтобы не отсвечивал. Я и так слишком сильно на виду в последнее время. Поэтому, если что вдруг, имей в виду: будешь моим представителем и опекуном. Будешь придавать мне вес во время следствия, чтобы меня там не особо пытали и не заставляли наговаривать на себя. А то как показывает практика последних дней, далеко не все после разговоров с Тайным сыском выходят оттуда живыми и здоровыми.

— Это точно, — хмуро подтвердил Рарогов. — Слободан Зорич тому пример.

— Да, — согласился я. — Восстановить, конечно, восстановили, но в общем-то слухи расходятся всякие. Не просто так его долго и муторно пытались чем-то там лечить.

— Хорошо, я понял, — ответил Креслав. — Только давай, наверное, маме твоей пока говорить ничего не будем.

— Ну почему не будем? — сказал я. — Маме можно сказать. Она же как раз в этой телепортационной комиссии находится, чтобы была в курсе. Без подробностей, можно просто сказать: мол, так и так. Но скорее всего мне это, конечно, аукнется.

* * *

Затем я вернулся к друзьям, которые уже ждали меня за накрытым столом. Креслав немного задержался в кабинете. Видимо, писал какие-то бумаги в связи с нашим разговором.

— Ну что, друзья? — сказал я, глянув на Тагая и Костю. — После обеда приедет Росси, поэтому собираем рюкзаки.

— А что мы туда будем брать? — проговорил Тагай.

— Все как на марш-бросок, — ответил я. — Необходимый минимум еды, воды, теплые вещи для того, чтобы не обморозиться и не помереть. Горы всё-таки. Да и мало ли на сколько мы там задержимся.

— Хотелось бы я обернуться одним днем, — ответил Костя.

— Но ситуация-то может быть разная, — возразил я. — Поэтому готовимся как на двухдневный выход минимум. Это здесь погода хорошая, что будет там, мы не знаем. Могут быть и резкие перепады, и похолодание, и всё такое. Поэтому, кроме всего прочего, берём артефакты. И вся подготовка, как на боевое задание. Но в этот раз мы идём тройкой, — добавил я.

— Как мы туда попадем? — поинтересовался Тагай, и я понял, что не особо посвящал друзей в планы по нашей заброске к башне и возвращению оттуда. — Полетим на чём-то?

— Нет, — покачал головой я. — Вариант с полетами туда-обратно нам совершенно неинтересен. Дело в том, что если туда долететь ещё можно, то вот как нас будут забирать обратно, совершенно непонятно. Но у нас есть другой вариант. Господин Джузеппе Росси вполне сможет нас закинуть туда и затем перекинуть обратно за процент от выручки.

— Заинтересованность — это лучший вариант, — согласился Костя.

— Вот именно, — кивнул я. — Да и не нужно таскаться туда-сюда и кому-то показывать точку.

— А как же Джузеппе? — спросил Тагай.

— Он уже в курсе, где находится эта точка, — ответил я. — Мы туда в первый раз вообще случайно попали. И процент от выручки у него всё равно уже есть. Так что я считаю, что это самый лучший способ провернуть то, что мы задумали.

* * *

Через некоторое время после того, как Виктор, Константин и Тихомир в сопровождении Росси ушли куда-то в сторону старой резиденции, к Креславу Рарогову приехал Иосиф Дмитриевич Светозаров.

Креслав столь высокого гостя вышел встречать сам, пожал ему руку и заглянул в глаза.

— С чем пожаловали, Иосиф Дмитриевич?

— Пойдём, — сказал тот. — Сейчас поговорим, и там всё будет ясно.

— Всё так серьёзно? — хмыкнул Рарогов, провожая Светозарова в кабинет.

— Вопрос государственной важности, — ответил тот.

— Да я уже догадываюсь, — кинул Креслав, закрывая дверь кабинета и указывая гостю на кресло напротив себя, — какой вопрос государственной важности ты мог прибыть со мной обсуждать.

— Послушай, Креслав, — взглянул на него Светозаров, — ты хоть в курсе, чем твой внук ночами занимается?

— Да, — коротко кивнул Рарогов.

— А с кем? — продолжал наседать Светозаров.

— Тоже в курсе.

— Тебе что, Виктор всё рассказал? — недоуменно проговорил Иосиф Дмитриевич.

— Конечно, рассказал, — ответил ему Креслав. — У нас с ним достаточно доверительные отношения. А что тебе вообще-то написали в твоей докладной записке?

Светозаров поморщился, но затем усмехнулся.

— Ну, как ты понимаешь, не могли курсанты-первокурсники, пробраться на охраняемый объект незамеченными. То есть я в курсе того, что они отвлекли внимание наземной охраны, перенаправив их на барышень, а сами снова попробовали воздействовать на субстанцию, окутавшую стелу. Если честно, я в общем-то ничего плохого в этом не вижу, кроме привлечения австро-венгерского посла к данному действу.

— А посла Виктор привлёк, — ответил Светозарову Креслав, — по той простой причине, что во время пьянки тот проговорился о приглашении самой императрицы делать дублирующую систему телепортации для империи. И решил теперь с тем поговорить: мол, чем чёрт не шутит, надо попробовать. Ну а что было делать-то? — Рарогов развёл руками. — Все эту стелу уже долбили сразу после нападения демонов. И они сами, и преподаватели потом по очереди, учёные и чуть ли не все маги империи облазили её снизу доверху, чтобы попытаться снять эту дрянь. Поэтому ничего плохого в том, чтобы предпринять ещё одну попытку, он не увидел. Просто ещё одна попытка.

— Ну да, попытка, — согласился Светозаров.

— А вот то, что эта попытка увенчалась успехом, — хмыкнул Креслав, — это чистая случайность. Причём, счастливая, я прошу заметить, Иосиф Дмитриевич, случайность для империи.

— Но вы же понимаете, что ситуация…

— Ну что ситуация-то? — Рарогов не оборвал собеседника, тот просто подбирал слова, поэтому Креслав воспользовался паузой. — И из его слов, и из ваших следует, что ничего страшного не случилось. Опять же преподаватель, насколько я знаю, провёл с ним разговор. Да, он тоже предупредил о том, что нас, возможно, начнут таскать по допросам в связи с тем, что это может быть расценено как некое неправомерное вмешательство, а именно — привлечение иноземных специалистов. Но империя же сама изредка, но привлекает подобных специалистов. К примеру, когда решался вопрос с Зоричем.

— Хм, — хмыкнул Светозаров и откинулся на спинку кресла. — Всем хорош твой внук: и действует правильно, и говорит, и напорист. Да и ты вот прекрасен в своих доводах, но мне-то что теперь совсем этим делать предлагаешь?

— А что надо делать? — Рарогов изогнул бровь.

— Ну, как ты не понимаешь? — Светозаров снова наклонился вперёд. — У нас вся империя, сам сказал, едва ли не облизала эту стелу. А твой внук просто пришёл ночью, как тать лесной, вместе с дружком и с австрийцем, снял нарост и уничтожил.

— И что? — развёл руками Креслав. — Ты видишь в этом что-то плохое?

— Да нет, — стушевался Светозаров. — Пока я в этом вижу только пользу. Но как я это всё объяснять буду честному народу? То, что демоническая дрянь была, и вот так вдруг взяла и пропала, так же не бывает.

— Как не бывает? — удивился Креслав. — Если произошло, значит, бывает. Так и скажешь всем заинтересованным лицам: силами Тайного сыска была проведена специальная операция, когда никто не видел, и вследствие этой операции опасность, угрожающая стеле на территории академии магии, была полностью уничтожена. Выдашь кому-нибудь там по ордену. Что ты мучаешься на самом деле? — Рарогов погладил бороду.

— Я даже не знаю, — судя по всему, Креслав только что подал Светозарову идею.

— Ну а что? — продолжал Рарогов. — Для империи полезно? Полезно. Ничего плохого не сделали? Не сделали. А то, что он сообразил быстрее всех, что надо этого Джузеппе Росси привлекать, и побежал его искать в австро-венгерское посольство, так это ваша недоработка, а не его недостаток. Вы бы сами это сделали, просто не сразу додумались. Ну уж, если есть такой специалист, вы бы его обязательно привлекли.

— Твоя правда, — ответил Светозаров. — Мы знали про посла, даже думали, но полагали, что он приедет позже, а этот сразу побежал.

— Вот и вся разница, — ответил на это Креслав. — Ну и плюс ещё, что они уже до этого познакомились и успели пообщаться, поэтому и получилось у них всё хорошо, быстро и складно. И этот посол не смог ему отказать.

— Да, ты по всем фронтам прав, Креслав, — согласился Светозаров.

— Так вот, — продолжил Ророгов, — что могу сказать: если будешь вызывать Виктора на допрос, я буду ходить с ним. Нам скрывать нечего. Всё, что он делал, всё делал на благо империи. Нас никто не сможет упрекнуть в том, что мы сделали что-то против империи или императрицы. Стелу сохранили? Сохранили. Дрянь, которая её опутывала, уничтожили? Уничтожили по счастливой случайности. Ну и такое бывает. А дальше думайте сами, что докладывать, как докладывать и кому вообще об этом рассказывать.

Светозаров снова откинулся на спинку кресла и хохотнул. Затем опять посмотрел на Креслава.

— Эх, Рароговы и фон Адены, всем вы хороши. И империю вы любите, и делаете всё это в её благо, но проблем-то с вами… Ах, черти вас задери!

— Ну, знаете что, — ответил он на это Креслав, — если бы нас не было, проблем было бы ещё больше. У вас бы императрица неизвестно с кем общалась бы, нанюхавшись афродизиаков. Это как бы не вина Виктора, что у вас то одно, то другое. И стелу пришлось бы взрывать для того, чтобы уничтожить эту дрянь. И неизвестно, получилось бы. А про Коктау я вообще молчу. Там бы жертв было просто на порядок больше. Так что, не так уж мы и плохи. Своевольные? Да. С характером? Да! Но ничего плохого для империи мы не делаем. Ни внучка моя с мужем не делали, ни их дети. Мы все искренние и честные. Огонь наш горит, и мы горим, но горим на благо государства. Как очаг, а не как пожар. Сам знаешь, Иосиф Дмитриевич.

Светозаров покивал:

— Знаю. Как бы еще императрицу в этом убедить.

— В чём? — усмехнулся Креслав.

— В том, что если вас не трогать, то проблем действительно нет. Хотя в последнее время я начинаю в этом сомневаться. Вас постоянно что-то неизвестное трогает без нашего участия. Но пока хоть выкручиваетесь, и это нормально.

— Я всё сказал, — ответил на это Рарогов. — И очертил все самые важные моменты.

Светозаров вышел из резиденции Рароговых, сел в карету и прикинул, что вариант, предложенный Креславом, в принципе, оптимальный. Поэтому убрал в дальний ящик докладную записку и прямо по приезде обратно к себе написал резолюцию:

«Донести до ведома смены, зафиксировавшей вмешательство на территории академии, что оное было произведено с соизволения начальника Имперской службы безопасности, Св. Кн., И. Д. Светозарова в рамках спецоперации Тайного сыска с привлечением иностранных специалистов. Премировать за бдительность».

Затем он вытащил другой лист и написал докладную записку на имя императрицы, где указал, что непосредственная угроза была уничтожена в рамках спецоперации, проведённой силами Тайного сыска и привлечённого иностранного специалиста, ранее приглашённого императрицей для создания дублирующей сети телепортационных ретрансляторов для перемещения по империи.

Затем он поставил свою печать и подготовил докладную для подачи императрице.

Он надеялся, что его племянница чётко увидит два основных посыла: со стелой всё уже в порядке, и тот же Джузеппе Росси, едва успев явиться на территорию империи, уже успел ей послужить.

* * *

Вирго уже планировал переговорить с настоящим Слободаном Зоричем, который пока ещё лежал под видом испанского специалиста-лекаря, и заставить его добыть минерал из тех холодных краёв, куда демонам доступа нет.

Но после очередной встречи с императрицей, когда она спала под его чарами, он вдруг наткнулся в её бумагах на докладную записку, в которой говорилось, что некий лишайник или нечто похожее, оставленное демонами на стеле в столичной академии, был уничтожен без повреждения стелы.

«Этого не может быть, — думал он. — По крайней мере люди с этим справиться не смогли бы. Это означает, что где-то должен быть ещё один высший демон, играющий против нас».

Вирго пока не понимал, стоит радоваться или огорчиться. Это была не его операция, в своей он достиг успеха. Но подумав, он принялся перебирать текущие документы, лежащие на столе и в ящиках у Екатерины Алексеевны.

Ничего. Тогда он вернулся к ложу и напрямую воздействовал на память императрицы. И оттуда он смог выудить очень интересные вещи.

Оказывается, совсем недавно в империю прибыл некий Джузеппе Росси, который обещал создать ей аналог существующей телепортационной системы в стране для защиты от проникновения демонов.

— Вот оно! — Вирго распрямился и откинулся на подушке рядом с Екатериной Алексеевной. — Вот оно!

«Рано возвращать Зорича. Настоящего Зорича. Рано уходить из страны, — подумал он. — Если я смогу добыть этого самого Росси, который наверняка является кем-то высокопоставленным из клана телепортеров… Если я захвачу его, то он нам поможет разобраться с устройствами всех остальных стел».

И за это Вирго получит невероятное количество очков в иерархии и сможет продвинуться не на одну, и даже не на две ступени вверх.

Это была просто невероятная удача.

Глава 13

На этот раз встреча Зары с отцом состоялась не в его кабинете. Они обходили вокруг небольшое озеро, расположенное прямо внутри замка Азаретто. Тут было очень жарко. Местное солнце светило ярко и горячо, но демонам это нравилось.

По берегам озерца росли небольшие пальмы, которые вполне удовлетворялись малым поливом воды. Сама же влага поступала из низкозалегающих грунтовых вод. Когда-то давным-давно под этим источником потрудился Кем вместе с дружественными ему водяными магами.

— Что ты узнала? — проговорил Азарет, шагая рядом с ней.

Вообще их пара выглядела не особенно гармонично. Зара была самой маленькой из дочерей высшего демона, и её макушка находилась где-то на уровне ниже его груди. Но отец к ней относился всегда с большим уважением, и этот фактор до сих пор не играл особой роли.

— Человек из того мира, — ответила Зара, — сообщил мне, что селекционеры готовят некий большой конструкт, который заставит нас, всех находящихся в замке, переубивать друг друга.

— Так-так-так, — проговорил Азарет задумчиво. — Что-то подобное мы предполагали. А конкретнее?

— Он сказал, что селекционеры используют корону из муаса, — Зара прикоснулась к своему мечу, созданному из такого же материала. — Но эту корону также будут подпитывать некие мощные конструкты и различные артефакты из того же материала. Плюс чуть ли не сотня менталистов, и тогда они смогут внести раздор в наши ряды. Это правда, отец?

— Не хочу тебя пугать, дочь моя, — ответил Азарет. — Но всё зависит от количества муаса. Если его будет достаточно, да, они вполне смогут сломить нашу волю и подчинить себе, заставляя выполнять губительные приказы.

— И что нам делать, отец?

Зара только что поняла, что принесла по-настоящему ценную информацию из другого мира.

— Нам нужно укрепляться самим, — ответил на это Азарет, и голос его был твёрд и решителен. — Для нашей силы, для нашей собственной обороны, — сказал он, остановившись и посмотрев сверху вниз в глаза дочери. — Нам нужен этот самый муас, причём в таких количествах, которые селекционерам даже и не снились. Всё, что мы можем достать, всё должно сосредоточиться у нас в руках, и неважно, какой ценой это будет достигнуто и как мы его получим, — уточнил Азарет.

Они переглянулись и пошли дальше вдоль озера. Дул приятный обжигающий ветер из пустыни, и замок, внутри которого они находились, казался вечным.

— Послушай, дочь моя, — сказал Азарет, — я уже давно посылаю тебя на самые ответственные, на самые сложные задания и ни разу не пожалел об этом, но теперь тебе будет дано особое задание, от которого, возможно, зависит жизнь всего нашего народа. Поскольку ты самая молодая и не такая рослая, как остальные, под амулетом личины ты должна будешь отправиться в человеческий мир и вместе с Аденизами постараешься добыть необходимое количество минерала.

— Они согласятся мне помочь? — уточнила Зара.

— Конечно, — безапелляционно заявил Азарет. — У нас с ними договор, как ты помнишь. И когда всё будет готово, ты свяжешься со мной, а я напрямую открою портал к тебе и заберу вместе со всеми запасами минерала.

Зара склонила голову в стандартном жесте повиновения.

— Да, отец. Если вы приказываете, то исполнится ваша воля.

— Я приказываю, — сказал Азарет. — А теперь пойди к себе и переоденься, а я пока подготовлю амулет изменения личины. Успехов тебе, дочь моя!

* * *

Мы подошли к старой резиденции все вчетвером. С Азой я уже договорился, что мы немного зачерпнём её энергии, чтобы запитать мобильный телепорт. Она вроде бы была не против, но всё равно отнеслась к этому без воодушевления.

Затем Джузеппе Росси активировал свой аппарат, и мы снова перенеслись к той самой башне, где однажды оказались совершенно случайно. Сейчас тут всё было совсем иначе. Прохладный ветер с гор обдувал нас, поэтому Костя сразу начал ощутимо ежиться и достал из рюкзака заготовленные тёплые вещи.

В нос бил запах снега, мокрого камня и почему-то немного зелени, видимо доносившийся откуда-то издалека. Мы огляделись. Сейчас, в послеобеденное время, здесь было не так уж и страшно, как в первый раз. Светило солнышко, хребты, встающие вокруг, были не чёрными, а серыми, иногда даже немного бежевыми, поэтому было даже красиво и необычно.

И при этом мне казалось, что башня, ранее возвышавшаяся словно какой-то хищный великан, сейчас стала ниже, покосилась и вообще не выглядела настолько пугающе. Я, конечно, удивился этому моменту, но особого значения не придал.

Зато Костя, после того как полностью утеплился, принялся опасливо озираться по сторонам, словно прислушиваясь к чему-то.

— Слышите? — сказал он наконец.

— Что мы должны услышать? — спросил его Тагай.

А я не спешил отвечать. Я тоже прислушался. Никаких звуков. Только хруст нескольких гранитных камней под нашими подошвами на валунах, больше ничего. Возможно, ещё тихий свист ветра, влетающий с другого края ущелья пауков.

— Пауков, — ответил Костя и развёл руками. — Вы слышите? Никакого движения. Как будто тут никого нет, кроме нас.

И здесь я был склонен с ним согласиться. Солнышко, горы, ветер, но никакого движения живых существ. Никто не лез на нас из подземного лаза, из растрескавшейся земли, из-под камней остатков башни. Никто не пытался нас завернуть в паутину и высосать все наши соки.

Тем временем Джузеппе Росси радостно собирал панцири. Он глянул на нас в какой-то момент и остановился.

— А вы что не собираете? — спросил наш спутник.

— Ну, во-первых, мы пока прислушиваемся, — сказал я, — а потом, в первую очередь мы должны расплатиться с тобой. Поэтому все понимают твою ситуацию, ты перевёз семью и тебе нужны деньги. Так что без проблем, пусть все эти панцири будут твоими.

Тагай даже стал ему помогать собирать панцири и грузить в специальный рюкзак, который тот захватил. Мы же с Костей продолжали прислушиваться, но это совершенно ничего не дало. Никаких посторонних звуков. Такое ощущение, что тут всё вымерло, а мы в тот раз убили всех обитающих в этом месте пауков, а это было бы очень некстати. Да и насколько я помнил, пауков оставалось достаточно, когда мы отсюда уходили во второй раз, так что вряд ли это наших рук дело.

Когда Росси собрал с помощью Тагая все панцири себе в рюкзак, мы двинулись внутрь башни. Совсем недалеко от входа на камне Костя увидел прикреплённую паутину. Он аккуратно отцепил её от камня и начал сматывать.

— Ничего себе, — хмыкнул Тагай, — ты прям как моя бабушка.

— В смысле? — хотел возмутиться Костя, но пока ещё не понимал, чему.

— Да у тебя такие клубки ровные получаются, что такое ощущение, как будто ты всю жизнь этим занимался, — продолжал иронизировать Тагай.

— Ну, с моим отцом, — ответил Костя, — и не такому научишься. Но дело-то всё не в этом. Дело в том, что всё очень подозрительно.

— Что такое? — поинтересовался я и замер.

— Что-то не так, — проговорил, Костя. — Понимаешь, — он указал на клубок, который сматывал в этот момент, — то, что у меня в руке, это сигнальная паутина, то есть тревожная система оповещения, чтобы ты понимал. И мы её уже столько раз дернули, что сюда должна прибежать толпа различных пауков, в основном воинственно настроенных, а никого нет. Для пауков, как отдельно взятой группы их популяции, это совершенно неестественно.

Росси посмотрел на Костю подозрительным взглядом. Тот развёл руками:

— Я знаю, я учил всё это.

Тут до меня кое-что дошло. Я повернулся к Росси и спросил:

— Скажи, пожалуйста, а как накапливается твой распрекрасный артефакт для переброски нас обратно?

Росси вытащил артефакт, совершил ловкие манипуляции с ним и ответил:

— Как-то плохо энергия накапливается, если честно. Но, понимаешь, возможны два варианта. Тут либо просто всю популяцию магических тварей перебили на корню. Либо я слишком много энергии потратил при перекидке четырёх человек. Как ты понимаешь, до этого мы с тобой вдвоём скакали. Для прибора это всё-таки даётся проще. Четверо — уже достаточно тяжело. Я бы сказал, это предельное количество человек, которое может перебросить этот прибор. Поэтому точную причину я тебе сказать не могу. Высокие затраты виной медленной аккумуляции энергии или отсутствие магических тварей. Но накапливается медленно.

Мы шли дальше. Под ногами угадывалось что-то вроде древней тропы. По бокам возвышались полуразрушенные стены некогда величественной башни. Я бы сказал, что размером она была, когда её только-только построили, с достаточно внушительный замок. Вокруг нас был серый шершавый камень, где-то поросший мхом, где-то выдолбленный дождями и ветром, но всё говорило о запустении, о том, что тут давно уже никого не было.

Мы же все сматывали и сматывали паутину.

— На самом деле нить довольно свежая, — сказал Костя. — Поэтому это ещё более странно.

— Насколько свежая? — спросил Росси.

— Понятия не имею, — ответил Костя. — Я не паук, но ей точно не больше года. Через год паутина расслаивается и разрывается. А эта достаточно эластичная.

Смотанную в клубки паутину Костя собирал в свой рюкзак. Мы же шли и шли, а коридор постепенно превратился в узкий лаз. Сверху над нами лежала каменная плита, которая, судя по всему, была уже частью самой скалы, нежели сотворёнными вручную стенами. И метров через сто, идя всё ниже и ниже, мы добрались до завала.

Завал был капитальным. Не то что несколько больших валунов обвалилось и перегородило лаз. Скорее тут рухнула часть самой скалы, разрушив проход и отрезав внутренности пещеры от внешнего мира. И, судя по всему, если следовать паутине, то вся популяция пауков осталась там, внутри за завалом.

— Ну что, — сказал я, кивая на скопление булыжников, — не хочется говорить, но кажется, на этом наше приключение и закончено.

— А пауки? — с тревогой посмотрел на меня Костя.

— А что пауки? — ответил я. — С другой стороны где-то выйдут. Это же целая сеть подземных пещер. По-любому, если в одном месте где-то перекрыло, то по этой сети они где-то найдут себе другой выход, где-то с противоположной стороны. Видимо, поэтому здесь всё так заброшено, что пауки просто уже перебрались в другое место.

Я постучал по камням, но звук был глухой, намекающий на то, что завал довольно продолжительный.

— Жаль, конечно. Хороший вариант заработка накрылся медным тазом.

Тагай выглядел расстроенным, но ещё более расстроенным казался Росси. Только он настроился на то, что немедленно разбогатеет, приехав в империю, как вдруг оказалось, что вроде бы близкая возможность обогащения от него значительно отодвинулась. А виной тому — какая-то груда камней.

А вот Костя вёл себя как-то странно, как будто продолжал к чему-то прислушиваться и сильно нервничал. Места себе не находил. И эта его внутренняя тревога вылилась в то, что он вернулся немного назад и полез наверх. Сначала по стенам, а потом и по самой скале куда-то наверх горы.

Мы тоже вышли на свежий воздух, чтобы не подвергаться риску нового обвала, и следили за ним. Жердев лежал практически на самой вершине горы и прислушивался, забыв и о холоде, и обо всём на свете. Но, судя по его движениям, он не был рад тому, что услышал, если вообще услышал. Минут через двадцать он спустился с горы и сразу подошёл к Тагаю.

— Дружище, — сказал он, — пойди ты послушай.

— Да чего там я должен слушать-то? — усмехнулся Тагай. — Грунтовые воды в недрах горы? Так я не услышу.

— Да нет, — ответил ему Костя, — ты же следопыт, ты чувствуешь магию, ты чувствуешь живых магических существ своими способностями. Послушай, мне кажется, что я слышу какие-то крики о помощи изнутри, но сам понимаешь, я не тот, кто может это услышать отчётливо. Поэтому залезь, послушай, может быть, ты поймёшь, что это за крики и существуют ли они где-то кроме моего сознания.

Я смотрел на Тагая и понимал, что тот находится в достаточно трудном положении, в тяжёлых раздумьях. Но, глянув на нас, он как будто бы решился, махнул рукой и сказал:

— Ладно, хрен с тобой, наш юный натуралист, полезу.

Тагай лез по склону гораздо более неуклюже. Всё-таки у Кости физические данные были куда лучше. Да и солнце потихонечку закатывалось за горы, начинало быстро темнеть. Но силуэт нашего друга на фоне голубого неба всё ещё был хорошо виден.

Тагай замер, как и Костя, но пробыл на вершине горы совсем немного времени, может быть, пять-семь минут. А когда он вернулся, всё так же аккуратно находя точку опоры, мы сразу увидели, что Тагай находится в шоке.

— А ты оказался прав, — сказал он Косте, — они действительно там, за завалом.

— А как ты понял? — спросил я. — Они же всё-таки неразумные.

— Как неразумные? — ответил на это Тагай. — Тут я бы так прямо утверждать не стал. Но у них есть две явные эмоции. Первая и самая сильная: они хотят жрать. Причём это общая эмоция всех многочисленных особей этой стаи пауков. Жрать им там нечего. Ничего живого под этими горами, кроме них, нет. И поэтому чувство голода превалирует сейчас практически над всем. Завалены они достаточно давно, и совсем скоро могут начать жрать друг друга.

Говоря это, он отчаянно жестикулировал, словно ему не хватало слов.

— А вторая эмоция более слабая, но от этого не менее безысходная: у них нет другого выхода из того места, где они оказались. То есть пройдёт совсем немного времени, и они там все сдохнут. А если они там сдохнут, то мы потеряем свою золотую жилу.

— Что же получается? — я посмотрел ему в глаза. — Мы должны их освободить?

— Если честно, — Тагай обвёл нас настороженным взглядом, — они там настолько голодные, что мне страшно их освобождать. Потому что стоит им выбраться оттуда, если мы их освободим, то они сожрут всё и всех, кого увидят, и в первую очередь нас с вами.

— Да ты что такое говоришь, Тагай⁈ — проговорил Костя, глядя на него чуть ли не с мольбой. — Нельзя же так. Они же хорошие, там малютки такие, которые вообще ни в чём не виноваты. Вот Витя просто щит вокруг нас поставит, свой огненный, они не полезут, они мимо пробегут, кого-то других пойдут искать, жрать.

Тут на Костю уже посмотрел Джузеппе Росси. И в его взгляде явно боролись противоречивые эмоции.

— Ребят, — сказал он, глядя на Костю, — а где вы такого вот демона-пацифиста-то нашли?

— Где нашли, там уже нет, — усмехнулся я. — А что? Впечатлён?

— Ещё как! — ответил Росси. — Я вообще в шоке.

— Ну вот видите, — сказал я послу. — Такая у нас весёлая подобралась компания.

— Да уж, весёлая, — ответил на это Росси, — но, чтобы я да ещё раз куда-то с вами…

— Ладно-ладно, — я выставил вперёд ладонь. — Не зарекайтесь, Джузеппе. Возможно, Костя прав. Не с той точки зрения, что пауки бедные несчастные, а с той, что нам-то их популяция очень важна, и вам в том числе. Мы собираемся на них зарабатывать, причём как на восстанавливаемом ресурсе. Поэтому нам надо их освободить.

— Я понял, — смирился Росси. — И что будем делать?

— Как что? — я кивнул в сторону лаза. — Разгребать.

Разгребать получалось не очень хорошо. По большей части у нас работали только Костя да и я. Костя тягал огромные валуны, я старался их как-то разрезать пламенными лезвиями. И потом уже небольшими кусками всё выносили Росси и Тагай. Был бы у нас кто-нибудь, обладающий телекинезом или какой-нибудь магией земли или воздуха, было бы, конечно, сподручнее. Но на данный момент всё приходилось делать практически вручную.

В какой-то момент я удачно испытал лавовое заклинание, которое мне не давалось, и чуть было не спалил всех своих друзей, но вовремя отвёл лаву в попавшееся отверстие, ведущее куда-то глубоко-глубоко вниз.

Несколько раз мы останавливались и даже хотели закончить работу, но всё-таки собранных панцирей и полученных нитей паутины было слишком мало для того, чтобы считать это успешной вылазкой. Поэтому мы собирались с силами и разгребали дальше. На улице давно уже стемнело. Я подвесил небольшие светлячки под сводами лаза. И в какой-то момент последний камень просто обвалился внутрь.

Сначала я даже не понял, что это кто-то изнутри вытащил камень, освободив весь проход. А когда поднял глаза, то увидел, что на меня смотрят несколько чёрных глаз. Передо мной стояла огромная паучиха, которая одновременно смотрела каждому из нас в глаза, и при этом её жвала стрекотали и щелкали от голода. С них чуть ли не слюна капала.

Паучиха была очень голодная, и сейчас она видела перед собой еду. Я хотел крикнуть: «Ребята, ко мне под щит!», но не успел этого сделать, потому что моё сознание отрубилось как по щелчку пальцев, как в тот самый момент, когда я истощил себя огненным штормом в прошлой жизни.

* * *

Иосиф Дмитриевич Светозаров пришёл к императрице с лёгким неудовольствием, написанным на лице.

— Что случилось? — спросила его Екатерина Алексеевна, которой в последние дни было слишком хорошо, чтобы думать о чём-то негативном.

— Послушай, племянница, — проговорил он вместо обычного приветствия «Ваше Императорское Величество», — мои люди снова видели, как из твоих покоев выходит Слободан Зорич. Я всё, конечно, понимаю, но очень прошу тебя не заигрываться со своим добрым другом столь открыто и демонстративно.

— Конечно, — ответила императрица. — Я же всё понимаю, осознаю свой долг. Амулет, как ты понимаешь, я себя не снимала. Можешь быть спокоен: никаких последствий от этих посещений не будет.

— Это хорошо, но пора бы подумать и о судьбе империи, — тихо проговорил Светозаров.

— Да, дядя, — склонила голову Екатерина Алексеевна.

— Скажи, — уточнил Иосиф Дмитриевич, — ты выбрала хотя бы одного кандидата из тех, что мы тебе предоставили?

— Могу сказать одно, — императрица усмехнулась, — в сложившейся ситуации особо-то выбирать не приходится.

— В смысле? — не понял Светозаров. — Поясни, пожалуйста.

— Вот смотри, — ответила Екатерина Алексеевна. — Если стелы и дальше будут подобным образом захватываться демонами, то придётся их все уничтожить. Мы не можем ставить транспортную доступность выше безопасности империи. А это значит, что всей логистике в стране наступит конец. Империя погрузится в транспортный коллапс, и дальше все люди и грузы будут перемещаться либо по небу дирижаблями, либо по земле по железной дороге. Одним словом, мы скатимся обратно в доисторические времена.

— Не хотелось бы, — ответил на это Светозаров, уже видимо понимая, куда клонит императрица.

— Согласна, но что поделать? — продолжила Екатерина Алексеевна. — Поскольку дирижабли находятся в руках Вихревых, то соответственно из Вихревых нужно брать отца наследника для того, чтобы удержать в своих руках хотя бы небо, если уж с землёй не получится.

— А ты выбрала кого-то конкретно из Вихревых? — уточнил Светозаров.

— Нет, — усмехнулась императрица, и на её лице нарисовалась некоторая горечь. — Выбери сам на свой вкус. Мне в принципе без разницы.

Иосиф Дмитриевич хотел усмехнуться, но понял, что сейчас для этого не время, и всё-таки он сказал:

— Никогда не выбирал на свой вкус отцов для наследников, — он понимал, что племяннице сейчас тяжело. — Ну да ладно. Я принимаю твой ответ. И всё-таки будь поосторожней.

— Дядя! — императрица подняла на него горящие глаза.

— Всё-всё, — ответил тот, подняв ладони, — я всё понял. Рад, что ты наконец-то решилась.

Глава 14

Но потемнение сознания длилось совсем недолго. Я как будто проваливался куда-то в бездонную яму, словно меня сморил внезапный сон, но в то же время это не было сном. Я вновь ощутил себя внутри своего же тела и тут же открыл глаза, оглядываясь, и абсолютно не мог узнать ситуацию.

Я совершенно не понимал, что творится вокруг. Суета, беготня, какое-то не то отступление, не то бегство.

«Что происходит?» — задался я единственным вопросом.

Я огляделся по сторонам. Место выглядело смутно знакомым, но это явно не горный массив.

«Твою же мать», — понял я.

Мы находились недалеко от своего имения на озере Горячий Ключ, но не совсем. Тут география была чуть иная. И в стороне, километрах в пяти, находилась низкая равнина, которую начали заполнять легионы демонов. Не три, не пять, наверное, даже не двенадцать, а просто море демонов.

Ко мне практически одновременно подбежали мать, отец, сестра и брат.

— Я никуда не уйду, — проговорил Дима, — пока ты не уйдёшь с нами.

— Нет, — проговорил я. — Я задержу всех. Вы должны уйти через телепорт. Забирай Азу с сыном и уходите.

— Витя, — проорал мне в лицо брат, — ты не долбанный Арен Аден, чтобы вот так вот жертвовать собой. Мы уйдём все. Телепорт работает. Мама запустила телепортационную стеллу. Идём. Ты понимаешь, что не нужно, совсем не нужно сейчас жертвовать собой?

— Я не жертвую собой, — ответил я.

Я встал на краю. За моей спиной была семья, прислуга, люди, стоявшие тут в обороне.

— Я не жертвую собой. У меня был уговор с богиней. За свою вторую жизнь и ваши тоже я обещал ей пять легионов демонов. Я сдержу слово. А вы уходите.

— Витя! — раздался сзади голос сестры. — Ну пойдём вместе. Ты не должен оставаться тут.

— Я должен, — сказал я. — Иначе вся эта орда прибудет в империю со дня на день. Кто-то должен их остановить. А вы все марш в телепорт, нужно успеть организовать оборону дальше.

Я подумал, что воину легко ориентироваться. Вот враги — их надо победить. Вот семья — её надо защитить.

— Все, уходите! — рявкнул я на своих. И потянувшись к капищу, понял, что оно едва-едва дышит. Телепорт работал на грани. Можно сказать, что почти не работал.

Мне даже пришлось зачерпнуть силы из самого себя и закинуть в этот телепорт, чтобы он наконец-то начал работать, чтобы он пришёл в движение, чтобы всех тех, кто собрался на телепортационной площадке, наконец-то выкинуло отсюда, к чёртовой матери.

Да, я ни хрена не понимал, что происходит, но я четко понимал, что нужно делать. Что они сказали по поводу Азы? Это же вообще бесплотный дух. При чем здесь она?

И тут в моей голове возникло сомнение. Я понял, что нахожусь в каком-то странном пространстве, но это не мешало мне действовать. Рядом со мной крутилась маленькая огненная саламандра. Я понял, что это мой питомец, даже больше — мой помощник и друг, который придаёт мне сил и добавляет решительности.

Телепорт сработал. Больше никаких жалобных криков и стенаний за спиной не было.

— Отлично, — подумал я. — Это мне и было нужно.

Саламандра застыла у меня на плече. Я сам чувствовал, как праведное пламя охватывает мою плоть. Взглянув на себя, на секунду я увидел, как весь, от кончиков пальцев до кончиков волос, объят огнём. Это было праведное пламя мести.

А затем я почувствовал в себе такую силу, которую не сможет остановить даже легион высших демонов. Я сам стал изначальной стихией. И тогда, чувствуя всю свою мощь, я поставил ноги пошире, а затем разорвал пласты земли вплоть до потоков магмы, плещущихся где-то далеко внизу, и вытащил эти огненные потоки на поверхность, затапливая равнину, сжигая орды мечущихся и орущих от боли демонов.

Вместе с потоком магмы в воздух вырвались различные летающие создания: фениксы, драконы, какие-то жар-птицы, рароги в огромном количестве. Все, что могло летать и гореть при этом, вышло на мой зов и устремилось на уничтожение моих врагов.

Я стоял и наблюдал за тем, как моя сила уничтожает и перемалывает врага. Да, возможно, на этот раз это последнее, что я сделал. Но чувствовать столь великую мощь, исходящую от себя самого, — самое лучшее в мире чувство.

Но смерть всё не приходила. Сила, клокочущая во мне, поддерживала мою жизнь. Я буду драться, черпая энергию напрямую из изначального пламени, я буду уничтожать всех, кто посмеет идти на мою землю! Я сожгу все эти легионы!

И когда новые орды демонов, заполнившие равнину, стремились ко мне, я только слабо усмехнулся. Моя семья в безопасности, а значит, я могу чувствовать себя спокойно.

— А с вами, — я окинул взором на несметные полчища, — мы ещё повоюем.

* * *

Тагай пришёл в себя рывком. Он быстро огляделся и понял, что происходит нечто ужасное. Да, он находился всё в той же пещере, только теперь стены озарял мертвенный свет, исходящий то ли от кристаллов пучками вросших в скальную породу, то ли они отражали какой-то другой свет, который мог исходить хоть от воды, хоть от мха. Здесь всё фосфоресцировало и отбрасывало неверные блики на окружающее. Но рассматривать это было некогда: понимать причину света скоро станет просто некому. Друзей Тагая уже оплели, их уже начали жрать, высасывать из них живые соки. Надо было действовать моментально, сейчас же. Но пауки, множество хищных тварей, уже подбирались и к нему. Пока ещё удавалось их сдерживать, но с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее.

При этом нужно было вытащить своих друзей, защитить их от того, что пытались с ними сделать эти отвратительные твари. Он понял, что ему ничего не остаётся, как отрешиться от себя самого и перехватить управление над пауками, чтобы те отошли от друзей.

Он сосредоточился, пытался увидеть те невидимые нервные связи, которые есть у каждого живого существа. Есть мелкие разряды, которые заставляют существо что-то делать. Если воздействовать на эти разряды, можно перехватить управление, можно внушить, что сейчас нужно делать нечто другое, а не то, что творит эта особь.

Но у него ничего не получалось. Друзья орали от боли. У него самого из носа от перенапряжения толчками вытекала кровь, но ничего не выходило.

Тогда Тагай повернулся, увидел вытаращенные глаза Джузеппе Росси и закричал ему:

— Давай помогай! Надо вытаскивать их отсюда! Я попытаюсь задержать!

Но Росси не мог двинуться с места. Его уже тоже, чавкая и предвкушая славный обед, окружали и опутывали паутиной пауки. И тут Тагай понял, что все вокруг орут, кричат от боли, от страха, от безысходности.

Витя кричал:

— Спасайся сам! Ты ещё сможешь…

Костя пытался барахтаться, но тоже орал:

— Помоги Мире! Не бросай её!

И голос его становился всё тише и тише, как будто он был в изнеможении, словно из него уже высасывали последние соки. Вот-вот ситуация станет необратимой. Уже скоро нельзя будет помочь никому.

И Тагая внезапно укололо, как будто иглой, точно чьё-то жало пробралось ему между рёбер. Но это заставило его лишь остановиться. Он дрожал от всего: от боли, от осознания ситуации, от приема боли своих друзей. Но всё это лишь помогло ему замереть, закрыть глаза и сосредоточиться.

«Вот же он, канал, — понял он. — Канал их связи на троих, который мы уже неплохо развили». И поскольку Тагай был ретранслятором, он находился в самом центре этого канала связи.

Если бы то, что предстало его глазам, его ушам, было бы правдой, сейчас бы этот ментальный канал трясло бы так, что у него бы крошились зубы в челюстях. Но ничего подобного не происходило. Канал был относительно спокоен. Со стороны фон Адена чувствовалась железная решимость. Холодная, точнее огненная, но ни разу не паническая, не отчаянная. Он был могуч, решим и расчётлив.

Такого не может быть в том случае, если тебе прямо сейчас отгрызают ноги по колено. То же самое происходило и с Костей. Его канал был напряжён, но не истеричен.

«Да и вообще, — подумалось Тагаю, — Костя совсем был не склонен к истерике. Если бы ему грозила опасность, он бы обернулся в демона и драл бы всех на мелкие лоскуты до тех пор, пока мог бы это делать. В конце концов, он мог влюбить мальчиков в девочек и отвлечь их всех от себя и от друзей. Почему же вместо этого мои друзья истерят? Так не бывает».

Он сосредоточился, уйдя в медитацию ещё глубже, полностью наплевав на чувствующуюся боль, на слышимое ушами чавканье, на стоны, на коконы, образующиеся вокруг. Его сейчас интересовало другое. Он тоже стал холодным, спокойным и отстранённым.

Тагай перестал реагировать на стоны якобы своих друзей, на пауков, крутящихся возле ног. Он входил в состояние медитации. Он не тратил ни на что вокруг ни крупинки энергии. Вся его энергия была в сосредоточенности, в спокойствии и, что самое главное, в отслеживании связей.

И тут он понял, что вокруг него рассредоточено множество нитей, но они тянутся не к хищным паукам, а к их собственному сознанию. И когда он уже собрался потянуть за нить, протянувшуюся к нему, кто-то большой и могущественный не выдержал и спросил:

— А ты что, человечек, друзей-то совсем спасать не собираешься?

'А зачем? — поинтересовался у голоса Тагай, причём мысленно. — С моими друзьями всё в порядке. То, что ты пытаешься выдать за иллюзию или внушение, таковым не является. Но мне бы очень хотелось узнать, что это за создание, которое умудрилось так ловко, едва ли не провести менталиста. Выходи, познакомимся.

И тут он открыл глаза. Перед ним всё изменилось. Пещера была та же, но теперь она была темной и наполненной лишь шуршанием. Из мрака выступило довольно жуткое создание: наполовину женщина, но лишь по торс, всё что ниже имело тело паучихи.

* * *

Костя вообще не понял, что случилось. Только что он стоял рядом с друзьями, и вдруг темнота, после которой он пришёл в себя на невысоком кургане, а вокруг плескалось море демонов. Но не низших полуразумных, — это было море высших демонов. Все стояли в ярко начищенных доспехах со знакомыми рунами, которые обозначали воинов.

Демоны ликовали. Демоны в едином порыве праздновали свою победу — победу над кланом селекционеров. Этот клан был практически полностью уничтожен. Селекционеры пали. Всё прекрасно. Солнце мира вновь взошло над землями демонов.

Сзади на плечо Кости легла рука. Костя обернулся и увидел улыбающееся лицо матери, а в её глазах горела настоящая любовь.

— Ну вот и всё, мой мальчик, — сказала она. — Больше нам не нужно тебя прятать в другом мире, чтобы тебя случайно не зацепили. И вообще, я так тобой горжусь. Ты такой молодец. Ты участвовал в битве наравне со всеми и победил. Ты один из нас. Ты доказал, что ты отныне один из нас. Ты моя кровь. Это лучшее, что ты мог сделать для своей матери. Твоя сила… — мать развела руками. — Она и правда может посоперничать с нашей. Жар твоего сердца не затушить ничем, а пламя демонической души не запереть в неволе человеческого тела. Ты настоящий демон. И чтобы окончательно это доказать, чтобы показать всему нашему клану, что ты один из нас, пройди последнее испытание.

Костя, который уже ощущал в груди учащённый стук сердца, спросил:

— Какое испытание, мам? Я готов. Лишь бы встать рядом с тобой.

И мать ответила:

— Тебе нужно уничтожить последние отродья селекционеров, ещё оскверняющее своими ногами землю нашего мира.

И показала воинственной рукой и указующим перстом в сторону от Кости на самый верх кургана. Костя проследил за её жестом и увидел, что на коленях, с руками, связанными за спиной, и головой на большом плоском камне лежит избитая, истерзанная Мира.

Она кусала запекшиеся губы, кровь выступала каплями. По всему её гладкому ранее телу были видны разошедшиеся края плоти от когтей высших демонов, их мечей. На лице, на спине, на бедрах виднелись огромные кровоподтёки, синяки. Белоснежные волосы стали красными от крови.

Но она не стонала, не кричала от боли, вообще никак не показывала, что ей больно, просто молча смотрела на Костю — без слёз, без мольбы во взгляде, без ничего. Просто один тяжёлый, длинный взгляд, пронизывающий до самых глубин души.

— Вот это отребье селекционеров. У неё очень сильна их кровь, — говорила мать с убеждением в голосе. — Она один из сильнейших менталистов. Она может попробовать возродить клан и начать всё сначала. Она одна может всех нас взять под контроль. Её нужно уничтожить, — мать казалась полностью уверенной в своих словах. — И это должен сделать ты. Уничтожь её, и ты станешь одним из нас!

Костя смотрел в глаза Мире. Затем решительно подошёл к стоящей на коленях и склонённой к камню девушке, развернулся и загородил её своей спиной.

— Убивать, — сказал он, — кого бы то ни было, нужно только за то, что он сделал. Неважно, человек, демон, полукровка, а не за то, что вы думаете, что он может сделать. Любую судьбу в этом и в других мирах можно повернуть вспять, даже если вы считаете, что сделать этого нельзя. Мой друг доказывал это, и не раз. Мой друг Виктор фон Аден общался и с людьми, и с демонами только так, как они того заслуживали, как они вели себя с ним. На предательство он отвечал силой, на верность — дружбой.

Костя замолчал, но лишь для того, чтобы набрать воздух в грудь.

— Я не буду никого убивать только за то, что в нём есть какая-то там кровь, чья-то «не та». В конце концов, во мне тоже течёт чья-то «не та» кровь. Я такой же полукровка, как и она. Но меня в том мире не убили. А вы хотите, чтобы я убил её в этом? Не дождётесь!

Костя занёс меч, оказавшийся в его руке, срубил путы с рук Мирославы, а затем одним движением срезал ошейник, который препятствовал её магическим способностям.

— Бери их под контроль, — сказал он, показывая на всю эту орду высших демонов. — Мы уходим. Только не убивай никого. Возьми под контроль.

И как только он это сказал, его глаза открылись, и он увидел, что над ним стоят Тагай и Джузеппе Росси.

* * *

Джузеппе Росси, точнее демон Валак, который уже сроднился со своим итальянским именем, смотрел, как одновременно все его знакомые, с которыми он прибыл сюда, потеряли сознание. При этом он ни черта не понимал, что происходит. Пытался тормошить одного, другого, достал флягу с водой, налил водички на лицо фон Адену, но ничего не помогало.

Зрачки под веками молодых людей дёргались, как будто те видели какие-то картины в своём сознании. Более того, их руки и ноги дёргались, словно они что-то делали. И Росси решил, что это наведённые мороки.

А вот пауков Росси боялся, поэтому решил постепенно оттаскивать ребят из пещеры, потому что там, в темноте, сквозь которую даже его зрение не помогало ничего увидеть, что-то усиленно шуршало и шелестело, кто-то к ним явно приближался. Но, несмотря на то что он боялся, что его сожрут, бросать знакомых он не собирался, и дело было даже не в кровной клятве. Дело было в том, что он знал сам, что такое предательство, и не хотел становиться таким же.

Пауков было много. Несмотря на это, они пока держались на некотором отдалении от всех четверых, а затем и вовсе отступили. А из темноты появилось довольно жуткое создание: наполовину женщина, наполовину паук с посохом, причём, очень древним, вершину которого увенчивал грубообработанный кристалл.

И сама женская часть, да и паучья, были больше похожи на скелет, нежели на плоть, наполненную жизнью. Это создание уже давным-давно было мертво, но всё ещё не могло умереть.

И вот это нечто уставилось на троих лежащих без сознания друзей.

— Не тронь их, — сказал Росси.

— Я и не трогаю, — проговорило существо. — Они проходят испытание.

— А я почему не прохожу? — внезапно даже для себя поинтересовался Росси.

— Потому что ты пойдёшь на обед, — всё так же меланхолично проговорила женщина-паук.

— Что? — Росси замер и поднял на неё глаза, наполненные ужасом.

— Да ладно, шучу я, — проговорила эта наполовину женщина, наполовину паук. — Ну подрастеряла я умение смешно шутить за последние несколько сотен тысяч лет. Что ж поделать? Сиди и жди. Ничего с твоими друзьями не случится, — тут она немного помедлила и добавила: — Если, конечно, пройдут испытания.

— А если не пройдут? — спросил её Росси.

— Молись, чтобы прошли, — ответила на это женщина-паук.

Некоторое время Джузеппе Росси просто сидел и ждал, когда кто-нибудь из ребят придёт в себя.

Периодически ловил на себе плотоядные взгляды женщины, расположенной на паучьем основании.

Первым в себя пришёл Тагай и посмотрел на полуженщину-полупаучиху. Причём, без всякой боязни или отвращения.

— Как я могу к вам обращаться? — спросил он.

— О-о-о, — проговорило существо, — у меня много разных имён, но, наверное, самое подходящее для меня будет Йорогума.

— Йорогума, — проговорил Тихомир. — Очень приятно. Меня зовут Тагай.

Йорогума кивнула.

— Скажите, пожалуйста, — спросил её Тагай, — почему вы вообще решили нам дать подобное испытание?

— Ну как тебе объяснить? — Йорогума плотоядно усмехнулась. — Честно говоря, я бы и не давала вам никаких испытаний. В прошлый раз вы приходили убивать моих зверушек, и говорить с вами было не о чём. Но в этот раз вы пришли и помогли.

Она на некоторое время задумалась, склонила голову на бок и посмотрела в ту сторону, где мы разгребли завал.

— Можно сказать, спасли нас. Хотя могли бы дождаться, пока мы все тут передохнём. Затем просто собрать все панцири, всю паутину, что вам нужно. Но нет, вы полезли нас спасать, не заботясь даже о том, что могли бы заплатить за это жизнью. Поэтому пусть вы и не высшие демоны, но хотя бы сила духа, сила веры у вас есть, и она на высоте. И в этом каждый из вас удостоился испытания.

Следом за Тагаем пришёл в себя Костя. Бледный, с какими-то квадратными глазами, задыхающийся, машущий рукой, будто сжимал в ней меч.

— А тебе что почудилось? — спросил его Тагай.

Костя рассказал про выбор, данный ему матерью.

— И что ты выбрал? — спросил ещё более заинтересованный Тагай.

— Я выбрал Миру, — ответил Костя. — И выбрал то, что людей нужно судить по их поступкам, а не по чистоте крови и прочему, не по принадлежности к какому-то определённому роду. Вот, Витя, — он указал на дёргающегося во сне фон Адена. — Нормально же со мной общается? С тем же Артёмом, которого все считают предателем. Его вообще ничего не смущает. Я хочу быть, как он. Поэтому почему я должен опускаться до каких-то предрассудков? Так же не бывает, чтобы человек был не прав только по своему рождению.

— Ну да, — согласился Тагай, — не бывает.

— Что ж, — проговорила Йорогума, — получается, ты слишком легко прошёл своё испытание.

— Ну как сказать «легко»? — Костя уставился на паучиху, как будто только что заметил её, но тоже не выражал ни ненависти, ни брезгливости. Она ему казалась совершенно нормальной. — Это же был выбор, альтернативным вариантом которого было принятие в семью матери, признание меня чистокровным демоном.

— Ага, понятно, — чуть ли не в один голос сказали Йорогума и Тагай, но закончил только Добромыслов:

— Детская травма налицо.

Последним в себя пришёл Виктор фон Аден. Причём он не просто пришёл в себя — он остался в том боевом раже, которым был и без сознания. Он сразу же вскочил на ноги, бросил взгляд на Йорогуму и тут же начал формировать какой-то сгусток пламени. Тагай бросился к нему:

— Витя, не-не-не-не, стой! Погоди! Это всё свои! Всё нормально, всё хорошо, остановись!

А затем повернулся к полуженщине-полупаучихе:

— Мы все прошли твоё испытание, госпожа?

— Прошли! — согласилась та. — Но все очень странным способом.

И после этого она подошла к Тагаю, который стоял ближе всего к ней, и внезапно склонилась на передние лапы, протянув Тагаю свой посох:

— Примешь ли ты, Тихомир Добромыслов, от меня этот посох?

Тагай уже хотел взять его, но тут рука его дрогнула.

— А чем это закончится?

— Конкретно для тебя? — усмехнувшись, проговорила Йорогума. — Это закончится увеличением твоей силы, ну и покровительством некой весьма влиятельной особы.

— Так-так-так, — проговорил Тагай, глядя на свои слегка дрожащие пальцы, тянущиеся к посоху. — А чем эта особа занимается?

— О-о-о! — протянула паучиха с женским торсом. — Она прекрасно плетёт ментальную паутину.

— Кажется, я знаю, о ком она говорит, — сказал Росси. — Некогда богиня-паучиха, специализирующаяся на развитии ментальных способностей, взяла, так сказать, под своё покровительство клан селекционеров. Но, увидев, на какой путь они свернули, отказалась от этого и сказала, что они недостойны быть носителями её силы. И вот сейчас, судя по всему, она нашла себе другой род, который сможет стать её проводником.

— Правильно ты говоришь, Валак, — проговорила Йорогума. — Ну а ты, — она повернулась к Тагаю, — станешь первожрецом и практически самым сильным в своём классе.

После чего она ткнула посохом Тагая в лоб. Мы все услышали этот звук: «Тюк!» И вдруг увидели, что на голове у нашего друга появилась корона, а посох, который ему в руку сунула Йорогума, вдруг превратился в скипетр.

В этот же момент полупаучиха-полуженщина вдруг стала просто старой, измученной сущностью.

— Остальное, как обычно, — просипела она. — Отстрой храм, чтобы сюда снова могла явиться богиня, и тебе не было стыдно её принять. Тогда она одарит тебя и твой будущий род силой.

И после этого Йорогума осыпалась то ли пеплом, то ли вековой пылью.

Глава 15

И как только Йорогума исчезла, из темноты появилась огромная паучиха — мать многочисленного семейства. А за ней топали сотни, если не тысячи, маленьких паучат.

Тагай вышел вперёд и показал свой скипетр. При этом огромная паучиха склонилась перед ним практически так же, как перед этим сделала Йорогума.

— Приветствую тебя, первожрец, — сказала она.

— Меня зовут Тагай, — ответил он. — Как величать тебя?

— Можешь звать меня Никсин, первожрец Тагай, — ответила паучиха. — Я — привратник здешнего храма.

— Как ты понимаешь, Никсин, мы теперь частенько будем наведываться в эту обитель, — Тагай обвёл нас руками.

— Понимаю, — проговорила Никсин. — Ты теперь первожрец. И должен приводить храм в порядок.

— Совершенно верно, — кивнул Тагай. — Но я буду не один, со мной будут приходить мои друзья. Но вы не переживайте, они все проверенные люди.

Паучиха выпрямилась и сказала:

— Конечно. Плохие люди не выдержали бы испытания предыдущей жрицы.

Голос у Никсин был странный, сухой, как будто ветки терлись друг о друга, но при этом он не вызывал отторжения. Просто речевой аппарат Никсин не был предназначен для человеческих слов. Она привыкла общаться по-своему.

— То есть ты будешь пускать их без проблем, Никсин? — уточнил Тагай.

— Всё так, — ответила паучиха. — Я привратник данного храма. Это, — она показала на маленьких паучков, — твои гвардейцы. Теперь мы подчиняемся тебе.

— Послушай, — сказал ей Тагай, — у нас, людей, есть такая привычка, такой обычай — заботиться о своих людях, питомцах, боевых товарищах. Поэтому мы предлагаем вам взаимовыгодный обмен. Нам для наших нужд нужен ваш хитин, но не настолько нужен, чтобы вас ради него убивать. То есть, если есть возможность, если хитин остаётся после линьки или потом после того, как кто-то ушёл из этой жизни, мы бы с удовольствием забирали его.

Тагай остановился, глядя на реакцию Никсин, но та не мигая слушала его, тогда он продолжил:

— Кроме ваших панцирей нам очень интересна ваша паутина, которую вы плетёте. Она может быть использована нами чрезвычайно эффективно. Поэтому предлагаем вам обмен, — тут он немного замялся. — Единственное… Мы знали только об одной вещи, которая вам действительно интересна, которую вы любите. Это вот этот папоротник.

Тагай раскрыл рюкзак и вытащил ростки, заблаговременно надерганные нами в академии.

— Вот, — показал он их паучихе.

Никсин явно оценила этот жест. Более того, при виде папоротника у неё даже лапки немного задрожали.

— О-о-о, это чудесное подношение, — сказала она. — Вы даже не представляете, как мне угодили. Это вкуснейшее лакомство для нашего рода. Но сейчас лучше спрячьте, — сказала она и покосилась на окружающих её паучат, которые нетерпеливо переминались с лапки на лапку. — Детям сначала нужно поохотиться, поесть как следует, а уж только потом переходить на сладкое.

— Ну смотри, — сказал Тагай, — если у вас будет такое желание, папоротник мы можем высадить и у вас тут, сделать искусственную систему освещения, орошения, и будет у вас собственная небольшая полянка со сладостями. Подумайте, что вам ещё нужно.

— Ну, раз уж ты готов для нас такими вещами заняться, — проговорила Никсин, — тогда мы тоже можем немного помочь тебе. Раньше эта гора, к которой пристроен храм Арахны, была пронизана огромным количеством подземных храмовых ходов. Но потом, с течением времени и после нападения не очень хороших созданий, большая часть этих самых ходов обрушилась. Всё оказалось засыпано и закрылось. Но мы можем постепенно заняться восстановлением и очисткой ходов.

Тут она стала переминаться с ноги на ногу, а затем убрала за спину нескольких самых непоседливых паучат, которые рвались то ли к нам, то ли просто на свободу.

— Кроме того, мы сообщим, как доберёмся до храмовой библиотеки, — сказала Никсин.

— О, здесь есть библиотека? — спросили мы с Тагаем чуть ли не в один голос.

— О да, — ответила она, — это великая храмовая библиотека, равных которой нет в этом мире.

«Но насчёт „нет равных“ я бы, конечно, поспорил, — подумал я, — но скорее надеюсь, сегодня действительно можно будет найти какие-нибудь интересные артефакты».

— Это очень любопытно, — проговорил Тагай. — Спасибо.

— Да, в библиотеке найдёшь информацию, как постепенно восстановить храм, поднять его статус и вызвать сюда богиню. Плюс ко всему найдёшь инструкции для улучшения и развития собственных сил. Конечно, став первожрецом богини, ты и так кратно увеличишь силу. Однако увеличить не означает научиться ею пользоваться. Соответственно, именно самые практичные, удачные и удобные приёмы спрятаны в библиотеке.

Тут Никсин встала на задние лапы, приподняв передние.

— Мы её отроем для тебя. И кроме того, раз уж вам так нужен этот хитин вместе с паутиной, то мы вам поможем. Принесёте нам эликсир, содержащий растение под названием ксирий, и мы вам постараемся сделать ещё более прочную паутинную нить. Да и хитин после линьки будет совсем другого качества. А вы точно готовы нас не убивать ради него?

— А зачем? — Тагай пожал плечами. — Нам и до этого не было смысла вас уничтожать, а теперь это и подавно. Наоборот, вы увеличиваете магический фон здесь. А также ваша популяция — это естественная защита для храма от чужих людей. Но я попрошу вас обязательно сообщать мне, если вдруг происходят какие-то проблемы с рельефом: где-то что-то осыплется, снова заблокирует вас. Или, например, кто-то пожалует сюда, наткнётся на вас и попытается атаковать. Мы всегда должны быть в курсе, чтобы суметь помочь.

После этого Тагай и Никсин заключили договор. Я не вникал в то, как они его подписывали, не моё это было дело. Но судя по всему, нарушить его уже было невозможно.

И затем нас подвели к одному из ответвлений коридора, где была трещина.

— У меня из-за вас скоро клаустрофобия разовьётся, — пробурчал Костя. Но пролез вслед за мной.

И то, что мы там увидели, повергло нас в настоящий благоговейный трепет. Это были те самые панцири после линьки, о которых говорила Никсин. И их здесь была не то чтобы большая куча, ими была забита целая пещера. Таскать не перетаскать.

Тагай присвистнул, а я прикинул, что здесь не то чтобы зараз не утащить, но и за пару месяцев регулярных походов в эту пещеру мы всё забрать не сможем. Это был настоящий клад.

— Я думаю, что не стоит торопиться вытаскивать всё это дело, — сказал я. — Обваливать рынок смысла нет. Будем в основном брать себе на доспехи и совсем немного на продажу. Зато решится вопрос создания защиты для всех своих. Не в ущерб бизнесу появится возможность сделать крутую качественную броню.

Мы набрали панцирей так, чтобы ещё осталось место для паутины, после чего смотали несколько клубков и попрощались с Никсин. А затем отправились на выход.

* * *

Мы переместились обратно практически от самого основания башни. Надо сказать, что в голове было немного пусто от произошедшего. Никто из нас не ожидал, что случится что-то подобное. Мы, наверное, ещё несколько дней будем осознавать всю величественность произошедшего события. Но расходиться мы не спешили, были ещё некоторые вопросы, которые надо было уладить.

— Джузеппе, — обратился я к послу, — я, конечно, всё понимаю: твои панцири — это твои панцири, но прошу одним махом их сейчас на рынок не выбрасывать. Это и в твоих интересах тоже, потому что иначе мы собьём цену, и они просто не будут ничего стоить.

— О, да, конечно, — проговорил Джузеппе Росси. — Я осознаю, что продавать сразу много нерентабельно. Мы обвалим рынок и больше не получим хорошие деньги.

— Всё так, — кивнул я. — Тем более у нас есть налаженный канал сбыта — это отец Кости. Если что, он и твои панцири вполне сможет пристроить, но постепенно. Плюс доверие, — добавил я. — Никто никого не обманет, цена будет совершенно адекватная. Ну и вообще, никто не допустит мошенничества.

— О, я всё это прекрасно понимаю, — ответил Росси. — Но, если вы всё-таки не против, я свою часть продукции сдавал бы не здесь, не в этой империи, а перенаправил бы в Австро-Венгрию.

— О, это будет ещё лучше, — сказал я. — Думаю, да. Если мы распределим панцири в разные места, то их отдельное количество не будет таким большим и вряд ли окажется слишком заметно на рынке.

— Я тоже так думаю, — кивнул Джузеппе. — Дело в том, что у меня тоже есть свой человек. Нет, я понимаю, что вы хотите всё делать через своего, но мой доверенный, который будет этим заниматься, — кристально честный… человек, — я заметил, что слово «человек» он сказал после некоторой заминки. — Невероятно правильный. Поэтому, с вашего разрешения, я передам это всё туда.

— Да без проблем, — сказал я.

— Нет, Виктор, — сказал Росси, — вы просто поймите ещё такую вещь, что они там сейчас за эти панцири готовы платить баснословные деньги. Гораздо дороже, чем в этой империи.

— А это ещё почему? — спросил его Костя.

— О-о! У нас же последние недели что происходит! Это просто волосы на голове шевелятся! Участились прорывы демонов. Причём они начали давить организованными огромными группами по пять-семь легионов. Причём они идут не прорывами через телепорт или через какие-то порталы, они идут пешком со стороны Италии, пробиваются по ущельям между Альпами. У нас было сообщение по туннелям под Альпами — несколько железнодорожных туннелей. Они по ним пробиваются. Мы их заваливаем, взрываем там всё. Им вообще плевать. Они разбирают завалы, идут дальше и пробиваются, пробиваются к нам.

По горячности Росси я видел, что он говорит чистую правду. При этих словах глаза его горели, а руки двигались, словно пытаясь подтвердить каждое слово.

— Если бы, честно говоря, не ваши командировочные маги, тот же Кемизов, они бы давным-давно захлестнули бы нас как цунами и взяли за шею. А пока ваших бедных магов гоняют по всем Альпам, туда-сюда, перебрасывают чуть ли не каждый день в новое место, где прорыв. Там затыкают ими дыру. Моих несколько человек там работает с вашими, с личными телепортами перекидываем. А что делать? Больше делать нечего, иначе всё, захлебнётся оборона. Всем придёт морте, сметут и не почувствуют. Поэтому сейчас подобный товар очень в цене, просто невероятно.

— Понятно, — мы кивнули.

А Росси буквально расчувствовался.

— Но это ещё не всё, — продолжил он. — Доспехи из этих панцирей выдерживают магический удар. А вы знаете, что произошло? Там среди низших теперь есть маги! Если бы не вот эти щиты из кареострисов, всё! Морте была бы. Вы даже не представляете, бедных европейцев эта ситуация вообще повергла в такой шок, что они готовились уже к смерти. А панцири кареостриса послужат им добрую службу. Пойдут на вес золота. И раз уж я буду единственным поставщиком… — тут он немного приубавил эмоции, — то, конечно, я буду назначать свою цену. А вы не переживайте, рынок я не обвалю. Я под это дело зафрахтую дирижабль, и всё это отправлю потихоньку в предгорье Альп.

— Теперь я понимаю, почему вас отпустили вместе с семьёй, — усмехнулся я. — Вы, верно, хорошо умеете торговаться.

— Ну что вы, что вы, — ответил мне Росси, но при этом элегантно улыбнулся. — Я просто смог договориться. То, что я буду, так сказать, находиться здесь, но поставлять своей дорогой Австро-Венгрии столь необходимые компоненты для артефактов, особенно оборонительных… Но вы не подумайте, часть моих людей осталась работать там. Поэтому нельзя сказать, что я полностью разорвал все отношения с Австро-Венгрией, но бежать всем кланом без последствий было нереально.

И тут Росси развёл руками, как будто показывая истинную причину.

— Ну и потом, мы же не можем обнажить фронт. Как бы я ни любил деньги, как бы я ни любил свою жизнь, но с честью и совестью у Джузеппе Росси всё в порядке. Поэтому я буду укреплять свои новые Родины. Да, не бесплатно. Ну так и мои… люди там трудятся, знаете ли, тоже под страхом ежедневной смерти. Но на вашей территории, — он просветлел, — я брать денег не буду. Здесь мы с вами абсолютно вне конкурентного поля. Работайте, зарабатывайте. Полагаю, наше сотрудничество в будущем приведёт к процветанию всех наших достопочтенных родов.

Тут он округлил глаза, очевидно, вспомнив, откуда мы только что явились и добавил:

— А учитывая, что господин Добромыслов ходит теперь под покровительством Арахны, я думаю, все наши дела действительно пойдут только в гору.

— Понятно, Джузеппе, — сказал я. — Ну как бы слова словами, но я буду надеяться, что все слова, произносимые между нами, имеют большой вес.

— Разумеется, — кивнул мне Джузеппе. — А чтобы вы не сомневались, я заякорил у башни ещё одно телепортационное устройство. Вам же сейчас потребуется практически постоянный канал туда, для того чтобы устроить все эти теплицы, освещение, саженцы и вот всё-всё-всё это. Поэтому я выдам вам переносной телепорт, который будет срабатывать именно на подножье башни. Но хочу вас предупредить сразу: переход рассчитан не более чем на трёх человек.

Он показал три пальца, словно мы могли не понять.

— Это для того, чтобы без проблем вам ходить туда и обратно. У меня тоже есть эта метка, я туда смогу наведываться, но без вас, господин Тагай, — сказал он, обращаясь к нашему другу. — Я там появиться не рискну.

Я же про себя подумал, что и сам без разрешения Тагая в башню больше не пойду. Меня и не пустят просто так, ведь это территория чужой богини, а как я уже успел выяснить, Саламандра — весьма ревнивая собственница.

Но вместе с тем, я подумал, что буду захаживать туда вместе с другом. И ресурсы, и силу смогу прокачивать, да и присматривать заодно за Росси, чтобы особо не наглел и много не тащил в свою «родную империю».

На этом мы заключили негласный договор, включавший всех нас четверых.

* * *

Шпингалет сидел перед Фридрихом Шпейером и немного нервничал. В его практике дела никогда не тянулись так долго без какого бы то ни было результата. Даже если подготовка к операции была значительной, то всё равно какие-то промежуточные результаты имелись. А на данном фронте всё как будто бы совсем затихло.

— Итак, — проговорил Шпингалет, стараясь ничем не выдать своих мыслей, — наружное наблюдение дало нам надёжную информацию о том, что троица Добромыслов, фон Аден, Жердев вернулись из очередного выхода. Судя по тому, что тащили с собой большие сумки, они прибыли с хорошей добычей хитинов. Выход, судя по всему, оказался крайне успешным.

— Это хорошо, — кивнул Шпейер. — Что по остальным нашим целям? Рарогова и сестра фон Адена соответственно?

— Насчёт Рароговой всё сложно. Судя по некоторым данным, она оказалась очень сильным магом. Трогать её опасно, но мы ещё попробуем пощупать, — ответил подчинённый. — А вот Ада фон Аден в нашей прямой разработке. Когда появится возможность её принять в оборот, обязательно это сделаем.

— Какие вообще по ней соображения? Где это можно сделать?

Фридрих Шпейер глядел на своего подчинённого прямым, практически немигающим взглядом, словно удав на кролика. Он достаточно много ставил именно на это дело.

— К сожалению, пока она никаким образом не покидает территорию резиденции рода. Такое ощущение, как будто её вообще под домашний арест посадили.

— Так установите круглосуточное наблюдение! — начальник сохранял спокойствие в голосе, но слышалось, что он постепенно начинает терять терпение. — Вы же знаете прикуп.

— Уже установлено, шеф, — поспешно ответил на это Шпингалет.

— И смотрите мне, — Шпейер наклонился над столом и приблизил своё лицо к лицу подчинённого. — В случае чего берите только живьём и желательно невредимой, потому что проблем противостояния с боевым кланом мне, знаешь ли, совсем не нужно.

— Это я понимаю, — кивнул Шпингалет. — Никто из нас не хочет проблем с боевым кланом.

— Вот и чудненько, — сказал Шпейер, откидываясь на спинку кресла. — Но и не затягивайте.

— Слушаюсь, шеф, — ответил Шпингалет и вышел из кабинета.

* * *

Вирго не составило практически никакого труда узнать, где проживает Росси, и что у этих людей с безопасностью. Он ухмылялся. Дело в том, что можно было найти кого угодно без всяких проблем. Людишки настолько беспечны, что вообще непонятно, на что полагаются.

Вирго сразу же отправился к этому самому Джузеппе Росси, но того не оказалось на месте в посольстве. Он ушёл на какое-то время. Однако сказали, что к вечеру он должен прибыть.

«Хорошо, — подумал про себя Вирго, — я загляну чуть позже и всё-таки поимею честь пообщаться с этим неизвестным телепортером».

Сам же демон тем временем отправился назад в палату Тайного сыска, где под личиной испанского врача спал настоящий Слободан Зорич.

Но, разумеется, привести его в чувство было лишь малой частью того плана, что задумал Вирго. Он видел себя гениальным инженером, создающим нечто вечное, кующим самую настоящую победу селекционеров. Вирго очень надеялся, что именно он станет со временем правой рукой Максвелла. Не зря ведь его отправили на столь сложное задание. И чтобы его выполнить и оправдать доверие, Вирго должен был поставить Зоричу конкретную задачу.

Поэтому он прошёл в Тайный сыск под предлогом проведать своего благодетеля и спокойно вошёл в палату Зорича, а ныне Антонио Фагундеса. Пришлось проследить, чтобы никто не подглядывал, и лишь после того привести в чувство настоящего Слободана Зорича, обменявшись перед этим с ним личинами.

— Здравствуйте, Слободан, — сказал он, когда Зорич сел на койке, хлопая глазами. — Я тот человек, который вас спас. Пойдёмте, мне нужно кое-что рассказать вам.

— Вы кто? — проговорил Зорич, ещё не до конца придя в себя после столь долгой отключки.

И тут Вирго прикоснулся к виску Зорича.

— Я же сказал: твой спаситель, но точно так же я могу стать твоим проклятием.

Зорича тряхнуло. Он увидел свою собственную жизнь за последнюю неделю, которая бурлила, пока он сам валялся без сознания. Он увидел всё: свой разговор с дочерью, все посещения императрицы, в том числе и возлежание на её постели. Также ему показали события в академии, прорыв демонов и всё-всё-всё то, что Зорич обязан был знать.

Слободан смотрел на Вирго несколько долгих минут, не в силах сказать ни слова.

— Пойдёмте, друг мой, — сказал испанский врач, оказавшийся неизвестно кем. — Пойдёмте, я выведу вас отсюда наконец и расскажу вам, что вы за это должны будете сделать.

Видимо из-за того, что Зорич был в замешательстве, он ни слова не сказал на выходе и дал себя увезти в прочь, где остался один на один с этим исчадием ада…

Совсем скоро они оказались возле небольшого кафе, куда спутник Зорича и предложил зайти.

— А давайте что-нибудь выпьем за чудесное исцеление. Кофе, например. Обожаю крепкий кофе, — сказал Вирго.

Зорич, разумеется, не мог отказать. Да и как ты откажешь тому, кто, несмотря на весь твой потенциал мага-менталиста, принуждает тебя ментально так, что ты и дёрнуться не можешь в сторону.

Они зашли в кафе с открытой верандой, сели за уютный столик, подсвеченный неяркой лампой. Вирго поставил простенький барьер от прослушки, который практически ни один человек не мог сломать.

«О, великая генетика, — подумал Вирго, — люди такие слабые, они едва сильнее низших. Так почему мы их до сих пор не захватили?»

Затем демон плотоядно улыбнулся Зоричу.

— Ну что, дорогой мой Слабодан, — он просмаковал это имя, — вляпался ты по самое не хочу.

Зорич попытался что-то возразить, но не смог.

— Чтоб ты понимал, — добавил Вирго, — выбор у тебя небольшой. Я гораздо сильнее тебя ментально и смогу сделать с тобой всё, что угодно. Но у тебя есть возможность не просто выжить, но и возвыситься в этой империи, чтобы затем передать её нам.

— И что ты от меня хочешь? — спросил Слободан.

— О, пустяки, — усмехнулся, тот, кто ещё прикидывался испанским врачом. — Ты должен выпросить у императрицы разрешение курировать направление добычи муаса, минерала на острове Виктории в арктических льдах. Ты должен будешь добыть мне тонну этого вещества.

— И как же я это сделаю? — усмехнулся Зорич.

— Не перебивай, — лицо Вирго мгновенно изменилось. В нём прорезались демонические черты. — Если ты добудешь мне тонну муаса, то, возможно, с твоей дочерью ничего не случится.

— Причём здесь моя дочь⁈ Не трогай её! — моментально вскипел Слободан.

— Да притом, — ответил Вирго, почесав за ухом. — У неё прекрасные ментальные способности. В случае, если у нас с тобой не получится заключить договор или у тебя не получится исполнить этот договор, я заберу её с собой, и она будет работать прекрасным инкубатором, рождая всё новых и новых низших, с возможными вариантами проявления у них магических способностей.

Вирго ощерился, приблизившись к лицу Зорича.

— Как ты думаешь, мы делаем магически одарённых низших? С помощью вот таких вот Радмилок. Хочешь такой судьбы для дочери? Пожалуйста. Не хочешь? Тогда не дергайся!

Но Зорич к этому моменту уже покраснел. Его давно нестриженые ногти прочертили на столешнице глубокие полосы.

— Да я тебя сейчас!.. — и рык в его горле захлебнулся в странном бульканье, а сам Зорич левой рукой схватился за шею. Его правая рука уже схватила нож, но двинуть этой рукой он так и не смог.

Вирго откинулся на спинку стула и расхохотался:

— Это даже забавно. Ты не сможешь меня пересилить, — проговорил демон. — Я же вижу тебя насквозь и чувствую, что ты пытаешься сломать моё ментальное воздействие, чтобы воткнуть этот несчастный ножик мне в глаз. Я это чувствую. Оп! — сказал он, и в этот момент Зорич почувствовал, что невидимые оковы с его осознания спали.

Он знал, что у него есть только одно мгновение, и он попытался донести нож до глаза существа, которое ему угрожало. Но Вирго только хохотал. Он сидел уже на другом стуле. Он обманул Зорича, наведя ему ложную проекцию своего местоположения.

— Вы никчёмные людишки, — проговорил он. — Ну это хорошо, что ты так злишься. Это очень хорошо. Это значит, что ты любишь свою дочь и сделаешь ради неё всё, что угодно. Всё, что я тебе скажу.

— Ты меня не сломаешь! — прорычал Зорич.

— Ты можешь хорохориться сколько угодно, — чувствуя своё полное доминирование, проговорил Вирго. — Так вот, если хочешь, чтобы дочка осталась жива и не тронута нами, то будешь делать то, что я тебе скажу. И даже не пытайся её спрятать. Одного моего прихода к тебе достаточно, чтобы я вызнал всю твою подноготную, заглянул к тебе в голову и узнал, с кем, как и когда ты общался. А если я услышу лишь намёки на эту тему, то я разорву наш уговор, и твоя дочь сразу же отправится к нам на работу инкубатором.

Зорич представлял собой страшное зрелище. После того как покраснел, посинел, затем позеленел, побледнел, сменив чуть ли не весь спектр цветов, вены выступили на его лбу, ногти остались в столешнице, из пальцев шла кровь, но он не мог пересилить своего собеседника.

— Ты ничего не можешь против высшего демона, — насмешливо проговорил Вирго. — Но это не требуется, если ты всего лишь выполнишь наш уговор. Пойми, я не желаю тебе зла, мне плевать на тебя. Даже больше: я сделал так, что ты оказался вне подозрений. А вот твой неудачливый кузен вляпался вместе с Ермоловым за измену короне. А то бы болтались сейчас где-нибудь рядом на виселице.

Вирго забавлялся от души с человечишкой сидящим напротив.

— Твои отношения с императрицей я тоже наладил. Загляни к себе в память. — Вирго усмехнулся. — Так что надеюсь, уж не посрамишь нашу репутацию. А то уж я-то старался, старался, чтобы её величество была довольна. Поэтому давай! Задел у тебя хороший, стартовый капитал на удивление серьёзный. Давай, работай, дорогой. В следующий раз я явлюсь ровно через месяц и уже хочу увидеть конкретные результаты.

Демон, говоря всё это вкладывал в мозг Зоричу необходимость действовать, как ему скажут.

— И не нужно мне рассказывать о том, что что-то там не вышло и не получилось. Судя по тому, что я видел, организационные способности у тебя просто на высоте. Дендрарий, мое почтение, он просто великолепен. Так что, Слободан у тебя всё прекрасно получается, если дать тебе сжатые сроки. Поэтому я верю в тебя. Ты всё добудешь. Всего лишь какая-то тонна муаса.

Глава 16

Ночью, когда совсем стемнело, Вирго отправился на своё последнее в этом мире дело. Ему нужно было забрать телепортера и после этого с ним вместе вернуться домой.

Поскольку время было позднее, он решил воспользоваться привычной уже личиной Слободана Зорича и под его видом постучаться в австро-венгерское посольство.

— Слушаю вас, — ответил ему на удивление бодрый охранник.

— Здравствуйте, — сказал ему Вирго под личиной Зорича. — У меня для Джузеппе Росси есть личное донесение от императрицы. Исключительной важности и срочности дело, — он специально говорил так, чтобы у человека в посольстве не было времени на сомнения.

— Да-да, конечно, — охранник тут же вытянулся в струнку и пригласил Вирго внутрь. — Господин Росси только что прибыл. Я позову его к вам.

Джузеппе Росси появился буквально через пять минут с широкой улыбкой на лице и протянул руку Лже-Зоричу.

— Здравствуйте, уважаемый Слободан Златанович! Как ваши дела? Как обстановка возле трона? Вы уже здоровы и это чертовски приятно!

Он хохотнул, делая вид, что шутит, немножко подтрунивая над сербом. Но тот был серьёзен, показывая всем своим видом, что дело важное и не терпит отлагательств.

— Выйдем прогуляться, — проговорил Слободан.

— Что вы⁈ — Росси улыбнулся ещё шире, хотя казалось, это невозможно. — Ночь на дворе, а там снаружи разные нежелательные элементы. Давайте говорить здесь. Тут уютно, спокойно, никто не помешает…

— Пойдёмте прогуляемся, — повторил Вирго, под личиной Зорича надавливая на каждое слово. Росси вдруг дёрнулся и на несколько секунд застыл, после чего сказал:

— Да-да, конечно, пойдёмте.

Когда они вышли, Росси, не поворачивая головы к Вирго, спросил:

— О чём вы хотели поговорить?

Но Вирго уже слишком понравилась власть. Его радовало, как он спокойно может управлять не только людьми, но и высшими демонами. Он взял контроль над Росси ещё сильнее и притянул его ухо к своим губам.

— Я искал тебя, изменник, предатель нашего рода! Мало того, что вы скрыли все свои возможности от братьев-демонов, так теперь ещё и людишкам раздаёшь свои секреты!

Демон Велек пытался что-то возразить, но не мог. Вирго не давал ему такой возможности, буквально сминая волю того.

— Ты пойдёшь со мной, — продолжил Вирго. — Расскажешь нам всё и даже больше. И хрен ты от нас сбежишь на этот раз. Я тебя лично на цепь посажу! Пойдём. Вариантов у тебя всё равно нет. Я нашёл тебя, и тебе конец!

Попутно со своей пламенной речью Вирго копался в мозгах Джузеппе Росси, по крайней мере, настолько, насколько это было возможно для менталиста его уровня. Он просматривал его кратковременную память на предмет интересных событий и вдруг наткнулся на одно такое.

Он увидел, что некий человек, с которым Росси был знаком и даже имел какие-то дела, сжёг накопитель, соскобленный со стелы. Тот самый, который чудовищными усилиями был заброшен в сердце человеческой империи. Вирго не верил своим глазам. Простой человек не мог этого сделать. Впрочем, это был и не совсем простой человек. На шее у него болтался демонический амулет, причём, снабжённый дополнительным усилением в виде вкрапления муаса.

— Кто этот человечишка? — спросил Вирго у Росси, тыкая тому в сознание образ молодого рослого и накачанного мужчины с демоническим амулетом.

Но Росси молчал. В его глазах как будто померк свет разума. Вирго даже испугался, что перестарался, и чуть-чуть отпустил контроль над разумом демона Велека.

А сам в этот момент понял, что именно вот этот человек с демоническим амулетом взял и полностью разрушил планы селекционеров по захвату стелы в центре столицы. Можно было бы хоть сейчас отправиться за ним вот только…

Он понимал, что все яйца в одну корзину складывать нельзя. Все дела сделать за один раз не получится. Надо закончить с телепортером. Если уж он взял под контроль Росси, то сначала нужно доставить его, а там он сможет рассказать, на кого нужно охотиться, чтобы последующие планы селекционеров не сорвались.

«Не стоит пытаться съесть сверх меры. Пузо лопнет», — говорила бабушка Вирго. Он и так уже постарался и выполнил свою задачу сверх положенного.

* * *

Практически сразу после ухода Росси я вспомнил, что он кое-что обещал мне, но в связи с последними событиями так и не отдал. Это был амулет для одной несчастной демоницы из прислуги, которая до сих пор блуждала где-то по пустыне и ждала, что я заберу её к себе.

Но Росси телепортировался к своему посольству, а вот мне нужно было идти туда пешком.

Однако я всё равно решил не откладывать это в долгий ящик и, несмотря на позднее время, помчался в австро-венгерское посольство, оставив друзей вместе с добычей возле особняка Жердевых.

До нужной улицы я добрался довольно быстро. И ещё издалека увидел Росси, идущего с кем-то по улице. И тут почувствовал, что амулет нагревается не так, как обычно рядом с послом, а гораздо сильнее. Он буквально обжигал мою грудь.

И вдруг понял, что спутник посла — это не какой-то там надёжный человек, с которым он обговаривает поставки панцирей в австро-венгерскую империю. Нет. Это тоже демон, но не дружественный. Я чётко увидел, как он вёл Росси, словно на ментальном поводке.

При этом сам Джузеппе выглядел словно безвольная кукла, с абсолютно пустым взглядом.

И тут я снова взглянул на спутника Росси. Я видел его несколько раз. По крайней мере, он был удивительно похож на Слободана Зорича, хотя в неверном уличном освещении это было не так уж и очевидно. Но главное, что его облик «плыл», словно хотел стечь с его головы.

Мой амулет уже не только нагревался. Он горел алым, словно предупреждая, что рядом враг. Но я и без этого понимал, что передо мной очередной противник.

И кроме всего прочего, я не мог не вмешаться в данную ситуацию. Я не мог оставить Джузеппе в беде. К счастью, я не успел переодеться в гражданское и был по-прежнему в боевом облачении. Поэтому, приблизившись так близко, насколько мог, оставаясь незамеченным, я вытащил меч.

Взгляд неизвестного мне демона тут же метнулся ко мне, и на его лице, похожем сейчас то ли на Слободана Зорича, то ли на кого-то другого, то ли на самого этого демона, заиграла пренебрежительная улыбка.

А в его глазах явственно зажглось узнавание. Видимо, он уже успел вытащить информацию обо мне из мозга Джузеппе.

Но это было сейчас неважно. Я должен был устранить этого самого демона. Поэтому кинулся на него с оружием наголо. И тут же почувствовал ментальный натиск.

Да, демону пришлось разделить своё внимание между послом и мной, но это был очень сильный менталист. Возможно, если бы я уже не имел опыта сражения с менталистами при массированной атаке на Горный, то, может быть, и здесь не выстоял бы. Но я помнил, как надо действовать. Как защищать себя от чужого ментального воздействия.

Я тут же обжёг себя всего демоническим огнём. Мои волосы превратились в самый настоящий костёр. Голову охватило пламя, даже руки и частично меч были в огне.

На секунду я подумал, что теперь я даже немного похож на Зару. Но это была лишь мимолётная мысль. А я тем временем добился чего хотел. Мой амулет раскалился до предела и выстрелил в того, кто поработил Росси.

Демон потерял концентрацию на мне. Он не ожидал такого быстрого и мощного отпора. Он моментально поплыл, и у него над головой явно проступили сквозь магию смены личины два огромных демонических рога.

Я не терял времени даром и зарядил самый простой, но действенный конструкт, который был у меня под рукой.

Несколько десятков самонаводящихся стрел со свистом вылетели из моих ладоней и вонзились в тело демона, который уже даже не прикидывался человеком. Его ошарашило. Он пытался схватить своей ментальной пятернёй мой мозг, но никак не мог.

Я всё время сбивал ему концентрацию. И его магические захваты, которыми он пытался поработить моё сознание, срывались. А я понимал, что сейчас происходит то же самое, что и в Горном. И всё это время подбирался ближе и ближе, на шаг и ещё на шаг. Затем ринулся за спину и всадил ему ещё несколько самонаводящихся стрел.

А когда тот смог с ними справиться и с довольной ухмылкой повернулся ко мне… Я взмахнул мечом, и рогатая голова демона, покатилась по мостовой, всё так же злобно ухмыляясь и полагая, что победа будет за ним.

А обезглавленное тело демона, ещё постояло несколько секунд, а затем с шумом рухнуло на камень.

От этого звука Росси дёрнулся и пришёл в себя.

— Что тут произ?.. — только и смог проговорить он, затем глянул на тело, на рогатую голову, после чего перевёл взгляд на меня.

— Вас хотели взять в плен, полагаю, — ответил я, делая шаг к послу.

— Мой дорогой друг, — проговорил он, — кажется, вы спасли мне жизнь, а может быть, и что-то гораздо более ценное. Я даже не буду спрашивать, как вы тут оказались, но… — и дальше говорить он не смог, просто шумно выдохнул.

Я же подошёл к улыбающейся голове, зацепил её за рог и подошёл ближе к телу.

— Ты знаешь его? — спросил я, совершенно органично перейдя на «ты».

— Нет, — покачал головой Росси. — Но точно знаю, что это кто-то из селекционеров, причём из молодых.

— Из молодых — это как? — спросил я.

— Ну, ему лет двести-триста, не больше, — пожал плечами Росси.

— Хорошо сохранился, видимо, отличная программа долголетия, — хмыкнул я, но потом вспомнил, что демоны живут гораздо дольше, чем люди.

— Что мы будем теперь с ним делать? — заикающимся голосом спросил меня посол.

— Для начала обыщем, — ответил я и не пожалел об этом.

Самое главное, что я нашёл, это было два демонических артефакта личины, изменяющих внешность. Судя по всему, одним демон пользовался сам, другим изменял внешность либо своим напарникам, либо жертвам.

Уж не знаю. Но было в этом что-то такое грязное.

Также при демоне оказалось ещё много разной всячины. Росси, в силу своих знаний, подсказывал, что есть что. Тут были как бытовые мелочи, которые очень сильно упрощали быт, так и достаточно интересные менталистские усилители.

Я собрал всё, что показалось мне интересным, после чего вызвал самое жаркое пламя на малой площади, которое только мог, и спалил к чертям тело демона. В этот момент начал накрапывать мелкий дождь.

К утру этот дождь, скорее всего, усилится, а затем и смоет остатки золы в канализацию. Если нет, то ветер разметёт их далеко за пределы города.

Я подхватил голову за рог и выпрямился.

— Ты даже не представляешь, что ты сделал, — сказал мне Росси.

— Спас тебя, — хмыкнул я. — Ты мне сам об этом сказал, так что, наверное, я всё-таки представляю.

— Нет, — Джузеппе уже окончательно пришёл в себя и смотрел на меня пристальным немигающим взглядом. — Если бы они заполучили меня, вместе с этим, скорее всего, обрели бы доступ ко всем телепортационным площадкам.

— Это было бы прискорбно, — согласился я.

— Нет, — покачал головой Росси, — у меня есть возможность не дать им свой мозг и тело. В наше время у каждого уважающего себя высшего демона есть такая защита от селекционеров, но я не уверен, что успел бы ею воспользоваться. И… — тут он замялся, но переступил через себя и закончил: — Не уверен, что у меня хватило бы силы воли на то, чтобы воспользоваться этим средством.

«Что ж, — подумал я. — По крайней мере, он полностью отдаёт себе отчёт в своих возможностях, а это очень важно. Я бы сказал, что это прямо невероятно важно».

— Ну вот, — сказал я. — Будем считать, что пока ты у меня в долгу.

Я улыбнулся.

— Не люблю быть в долгу, — покачал головой Росси.

— Ну так, если и будешь, то недолго, — ответил я. — Потому что чувствую: мы друг другу ещё во многом сможем помочь.

— Это я понимаю, — кивнул Джузеппе и тут же снова зачастил: — Кстати, а почему ты тут оказался? — Росси не давала покоя эта загадка.

— Так ты же мне забыл отдать артефакт, который я тебя просил для демоницы.

— Ах да! — хлопнул себя по лбу Росси и полез в карман, — вот. Если тебе, конечно, теперь он нужен.

Посол имел ввиду, что пару подобных камней я только что вытащил из карманов убитого демона.

— Пригодится, — я покачал головой и похлопал рогатую голову по лбу. — Хоть мне уже твой товарищ и подсобил парочкой, но, полагаю, мне скоро понадобиться гораздо больше.

С этими словами я забрал у Росси артефакт.

Да, мы оба совершенно неожиданно перешли на «ты», и наше общение стало гораздо более тёплым, что ли. Ни я, ни Росси уже так не отстранялись друг от друга, как на первых этапах общения.

— Что ж, — проговорил Росси, — я очень-очень рад, что в какой-то момент этот несчастный амулет просто вылетел у меня из головы. Иначе я сейчас уже находился бы где-нибудь среди селекционеров.

— Кстати, да, — я огляделся. На улице до сих пор не было ни одного прохожего, поэтому мы спокойно стояли и разговаривали. — Но если один нашёл тебя, то и другие могут.

— Точно, — кивнул Джузеппе. — Я об этом не подумал. Нет, я об этом обязательно подумал бы позже, но не сейчас. Нам тоже придётся как-то маскироваться.

— Маскироваться, возможно, и придётся, — кивнул я. — Но самое главное, мы должны понимать, что демоны могут находиться среди нас.

Тут мы переглянулись с Росси и расхохотались.

* * *

По пути домой Слободан Зорич тщательно вспоминал всё то, что успел наговорить Радмиле тот демон, который его подчинил себе. Но кроме нескольких ничего особо незначащих фраз в его памяти не было разговоров. Возможно, демон и в самом деле ничего ей не говорил и ничего с ней не делал.

Но Зорич всё равно заходил домой с большой осторожностью. Мало ли что.

И в тот самый момент, когда входная дверь за ним закрылась, и он увидел, как из своей комнаты аккуратно, чтобы её не увидели, выглядывает дочь, Слободан расчувствовался. Он пытался сдержать себя, чтобы не заплакать, но слёзы всё равно выступили на его лице.

Он тут же представил, что грозит Радмиле, если до неё вдруг доберутся эти твари, эти демоны. Она всё-таки очень сильный менталист, поэтому они действительно смогут использовать её.

Радмила же, в свою очередь, очень осторожно взглянула в глаза отца, и как будто прочитала там его мысли. Она вдруг выскочила из своей комнаты, мгновенно приблизилась к отцу и прыгнула ему на шею.

— Па-апка-а-а! — крикнула она. — Ты вернулся⁈

При этом она заглядывала в его глаза, чтобы найти ответ на свой вопрос, чтобы понять, действительно ли это её отец перед ней.

— Вернулся, — одним словом ответил Слободан, но этого слова было более чем достаточно.

Радмила не выдержала, и из её глаз хлынули слёзы. Сам Зорич держался из последних сил. Он обнимал дочь и прижимал к себе. А в голове звучали слова демона: «Она станет прекрасным инкубатором для рождения магически одарённых низших».

— Ведь до этого был не ты, да? — спросила она, чуть ли не захлёбываясь слезами. — Конечно, они тебя разбудили, но это был не ты. У меня было ощущение, что кто-то другой занял твоё место. Как будто твоими глазами смотрел настоящий демон, и смотрел нехорошо. Он смотрел на меня как на дойную корову, как на породистую кобылу, которую непонятно как размножать.

Слободан ничего не мог ей ответить. Он понимал, что как только попробует сказать ей хоть слово, он сам разрыдается. На это допускать было нельзя. Он мужчина, который не имеет права показывать эмоции настолько сильно.

— Папка, — продолжала тем временем, плача, Радмила, — я так рада! Я так рада, что ты вернулся! Что это было? Что они с тобой сделали? Я ничего не понимаю, не могу понять. Даже пыталась с помощью своей магии проверить. И видела, что он пытался вести себя, как ты. Но это был не ты. Я это чувствовала всей своей душой. Чувствовала, что это чужак. Я чуть не умерла от страха!

Она продолжала заливаться слезами.

— Не знала, что делать, к кому пойти, к кому обратиться. Ты всё время у императрицы, я сама по себе. Я не знала, что делать.

— Всё-всё, успокойся, — Зорич наконец-то смог нормально говорить. — Всё, я вернулся, а ты успокойся. Всё будет хорошо, не переживай.

Он говорил это и сам себе не верил.

— Ты — молодец, — продолжал он, чувствуя на своей шее и груди мокрые дорожки от её слёз, а рукой, которой обнимал дочь, он чувствовал, как её трясёт от рыданий, которые она пыталась сдержать, но они всё равно вырываются наружу.

— Ты — молодец, ты отлично справилась. Теперь всё будет хорошо. Не переживай, я тебе обещаю — всё будет хорошо.

— Правда? — спросила она, подняв зареванное лицо к нему. — Папа, ты обещаешь, что больше никуда не денешься?

Прежде чем ответить, Слободан Зорич тяжело вздохнул.

— Дочь, — сказал он, — я обещаю, что по своей воле никуда не денусь. Вот только… — проговорил он и замялся.

— Что? Что? — взмолилась Радмила. — Что «только»?

— Только… Вполне возможно, что вскоре нам с тобой придётся расстаться. Пока не могу ничего сказать, но я подумаю над этим. Но ради и твоей, и моей безопасности нам придётся какое-то время пожить отдельно. Более того, тебе, возможно, придётся спрятаться, раствориться. Но пока — тс-с, пока я вернулся, и мы можем провести несколько дней вместе.

— Отец, — прошептала Радмила, прильнув к груди Слободана, — что они сделали, отец?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Я не знаю.

* * *

И в этот момент Слободану Зоричу прислали записку о том, что «милого друга» ожидают в пионовом зале.

Зорич схватился за голову.

Эта простая и незамысловатая, с одной стороны, записка говорила о том, что императрица, очарованная действиями демона, взявшего облик Зорича, ждёт теперь самого Зорича в Екатерининском дворце, в павильоне, предназначенном для романтических свиданий.

Зорич едва сдержался, чтобы не ответить отказом, но его отказ был бы равносилен смерти. Причём не от императрицы. Та бы просто обиделась и забыла бы про него. Нет, тогда он не смог бы исполнить то, что приказала ему демон.

А это бы означало, что его дочь, его единственная дочурка… Но дальше Зорич думать не хотел. Поэтому сказал посыльному, что просит императрицу простить его. Он сейчас буквально за краткое время приведёт себя в надлежащий вид для встречи со своей «душой», как демон называл императрицу.

И сразу же после этого прибудет в пионовый зал Екатерининского дворца.

Зорич чувствовал себя разбитым, уставшим. Ему хотелось только одного — лечь сейчас на кровать и ещё неделю проспать, не думая ни о чём. Но, к сожалению, такой возможности у него не было. Он понимал, что сейчас нужно отыграть куртуазного аристократа и горячего любовника.

По счастью, демон оставил ему подробную память о том, как охмурял императрицу. И пусть это не он провёл целую неделю с Екатериной Алексеевной, но захочешь жить, и чтобы дочка была жива, отыграешь ещё и не такое.

Когда Слободан Зорич явился к императрице, никто бы не мог сказать, что в его голове блуждают подобные тёмные мысли. Он цвёл, как майская роза, был весь напомажен и накрахмален. Его манеры, которые покорили императрицу, сейчас находились на своём пике, показывая лучшее, на что был способен Слободан.

— О! — шептала ему императрица, когда они остались наедине. — Вы так нежны, вы так прекрасны, и так ласковы, что я таю. И так предупредительны, и столь пикантны… — и всё-всё в таком духе.

Зорич старался не усмехаться словам императрицы, которые казались ему чем-то ненастоящим. Он до сих пор не мог поверить, что делает то, что делает. Но он продолжал и лез из кожи вон, чтобы «не опозорить их», как сказал демон.

Впрочем, как оказалось, многого-то и не требовалось. Очень скоро императрица устала и по своему обыкновению задремала.

Зорич повернулся к ней, поставил локоть на кровать, положив ладонь под подбородок, и стал всматриваться в лицо, которое не было ему ни родным, ни милым, но сейчас от него зависело очень и очень многое.

«Милая, — говорил он мысленно, нежно прикасаясь к сонному сознанию императрицы. — Вы же знаете, что я не только умелый любовник и нежный кавалер. Вы же понимаете, что я прекрасный исполнитель всего того, что вы только задумаете».

И от сознания императрицы он получил согласие. А сама Екатерина Алексеевна перевернулась на другой бок и широко улыбнулась. Конечно, кто как ни Зорич делал абсолютно всё то, что она только просила у него.

«А раз так, передайте, передайте мне возможность курировать направление разработки муаса. Ну, раз уж я так хорошо справился с дендрарием, то с муасом я справлюсь как минимум не хуже».

«Да-да», — согласилось с ним сознание императрицы. Она ничего не будет помнить об этом, когда проснётся. Но мысль о том, что она должна передать кураторство проекта Зоричу, останется.

«Но как же дендрарий?» — Императрица чуть-чуть опечалилась.

«С ним всё будет в порядке, — послал ей мысленный сигнал Зорич. — Его можно передать кому-то другому, он же полностью готов. А я, как человек, который может очень быстро и качественно организовывать все дела, могу принять на себя руководство разработкой месторождений на Виктории».

«Конечно, — согласилось сознание императрицы, — ты будешь чудесным руководителем. Вот только… — она снова загрустила. — Мы будем гораздо реже видеться».

«Это ничего, — ответил ей Слободан. — В этом случае встречи будут даже более желанными, и мы сами будем гораздо сильнее стремиться друг к другу».

«Ах, мой милый друг, — императрица снова улыбнулась, — вы знаете все мои самые тонкие настройки души».

Глава 17

По счастью, Росси нашёл мне холщовый мешок, в который я положил голову демона, и не пришлось тащить её за рог через пол-столицы. Хотя картина была бы впечатляющая, особенно, если попасть в свет какого-нибудь фонаря.

С этой самой головой, амулетами и ещё какими-то полезными вещами я явился обратно в резиденцию. Аркви словно чувствовал меня и встретил у крыльца.

— Что-то ты припозднился сегодня, — проговорил он.

— Да, дела образовались, — сказал я. — Пойдём, сходим в старую резиденцию.

Аркви с интересом поглядывал на мой мешок, но ничего не говорил. Затем, когда мы оказались уже у пруда, я достал за рог голову демона и сказал:

— Ну что, принимай на хранение.

— Них… себе! — Аркви даже остановился от неожиданности. — Вот это я понимаю, походы у вас! За чем таким вы ходили, что демонов пришлось уничтожать? Вроде только за панцирями да паутиной. Ребята все воодушевлённые явились, насколько я видел, но без горячки боя.

— Ну, там-то всё пошло почти по плану, — усмехнулся я, вспомнив паучих, с которыми нам пришлось пообщаться. — Просто по дороге зашёл в австро-венгерское посольство. А там на сдачу дали.

— Копать, колотить! — проговорил Аркви. — Это что же у нас получается? По улицам высшие демоны ходят? Просто по столице? Как у себя дома?

— Я без понятия, если честно, — сказал я, пожимая плечами. — Но я видел, как этот хрен, — я указал в на рогатую и до сих пор улыбающуюся голову, — нашего Джузеппе Росси вёл, словно на верёвочке, под ментальным воздействием. Откровенно говоря, я его едва успел перехватить.

— Да уж, — усмехнулся Аркви. — Росси отдавать нельзя, такая корова нужна самому. Понимаю. Но в целом, конечно, я удивлён. Высший демон так запросто на улицах Екатеринбурга… Ну ладно, — тут он махнул рукой и добавил: — Значит, хорошо. Коллекция пополнится.

— Какая ещё коллекция? — тут уже пришла моя очередь удивляться.

— Как какая? Я ж ту голову, которую ты отрубил возле Горного, тоже сохранил.

— Ну ладно, — я всё ещё пребывал в некотором замешательстве. — Пусть будет коллекция. Сохраняй, — и тут я хохотнул. — Вопрос только: на хрена нам столько голов?

— Ну, знаешь, — ответил на это Аркви, — вдруг придётся селекционеров дразнить, а мы возьмём эти головы, насадим на пики и будем им демонстрировать, что люди тоже не лыком шиты и можем их, если надо, разделать как бог черепаху.

На том и порешив, мы понесли голову и остальные артефакты, которые я притащил, в старую резиденцию.

Не успел я войти на порог, как передо мной явился коротыш Евпатий. Он поднял подбородок, глядя на меня снизу вверх, и теперь его борода торчала чуть ли не параллельно полу.

— Это что же вы, господин, такое удумали? — проговорил домовой. — Это ж кошмар какой-то! Караул! Вы зачем всякую мерзость мне в дом-то тащите? Фу-фу-фу! Что, тут ещё морг хотите устроить или что? Зачем мне расчленённые вот эти вот трупы нужны здесь?

— Эх, Евпатий, — сказал я, — совсем ты от модных веяний далёк. Мы вот тут раздумываем, может быть, кунсткамеру откроем с такими созданиями.

— О, кунсткамеру! — Евпатий сразу задумался и начал чесать в затылке.

— Ну так, а что? — сказал я. — А вообще, чтоб ты знал, это же источники реагентов, в том числе различных магических, понимаешь? Надо сохранять какие-то полезные вещи в хозяйстве, пригодятся.

— Ну, тогда ладно, — Евпатий окончательно остыл. — Если в хозяйстве-то сгодится, тогда, конечно. Буду воспринимать их как боевые трофеи. Кто-то вот там шкуры всяких тигров собирает. Но, правда, головы вот этих вот демонов ваших — жуть, конечно, несусветная. Ну ладно, так и быть, сохраню. Но вот пыль с них стряхивать вы меня не заставляйте. Я вот даже близко потом не подойду. А деньги, если платить, будут за просмотры, это, конечно, дело хорошее. Хоро-ошее!

На том мы с Евпатием и договорились. Он выделил полку, куда мы и водрузили голову демона.

Когда довомой успокоился, я разложил все амулеты и прочие. Пришло время мне идти к Азе. Немного поразмыслив, я всё-таки захватил с собой амулеты изменения личины.

Подойдя к озеру, я присел на берегу. Мне даже не пришлось её вызывать. Нет, пар над озером сам соткался в девичью фигуру и, откровенно покачивая бёдрами, приблизился ко мне.

— Что, Иванушка, не весел? — спросила она.

— Ну почему же, — ответил я, — вполне себе весёлый и довольный жизнью юноша. А насчёт Иванушки, даже не знаю, с кем ты меня перепутала.

И я уже понял, что с Азой лучше общаться иронично, но чётко понимая границы, в пределах которых можно шутить, потому что откровенных насмешек она не принимала, а вот сама могла и забыться.

Но сегодня мне было вообще не до смеха.

— Мне нужна твоя помощь, Аза, — сказал я.

— Что? — девушка демонстративно повернулась ко мне вполоборота и запрокинула голову, приставив тыльную сторону ладони ко лбу. В этой позе было прекрасно видно все её прелести. Но сейчас мои мозги всё-таки были заняты другим.

— Ах, Виктор, Виктор, — проговорила Аза, как будто тысячелетняя усталость навалилась на неё в одно мгновение. — Опять будешь черпать мои и так не столь великие силы? Обалдел ты совсем, Витенька, обнаглел. И сладу с тобой нет. Если вот так будешь меня использовать, то исчерпаешь за год, и никаких десяти–двадцати лет не будет. Уйду я от тебя, Витенька, растворюсь в проплывающем мимо бытии.

— Да нет, — я усмехнулся её поэтическому настроению. — Сила мне твоя сегодня не нужна. И да, если ты не забыла, я всё-таки ищу возможность тебя подпитать. Поэтому не переживай, даже если мы используем то, что у тебя есть за год, то дадим тебе значительно больше. На долгую и, хотелось бы надеяться, счастливую жизнь.

— Ой, все вы так говорите, — ответила Аза, но вместе с тем улыбнулась и повернулась ко мне, сделав пару шагов навстречу. — Какая помощь-то тебе нужна?

— Да вот, — я показал амулеты, снятые с демона. — Убил сегодня одного из селекционеров, снял с него пару демонических амулетов изменения личины. Но пока не понял методы применения. Хотел у тебя спросить, можно сказать, инструкцию, как пользоваться этими артефактами.

— А на кой-они тебе нужны? — спросила меня Аза.

— Да вот, понимаешь ли… — я задумался, как это всё объяснить Азе. — У меня там за ущельем прячется демоница из касты слуг с маленьким сыном. Мы с ней встретились ещё тогда, когда я ходил в Тохарскую империю на ритуал очищения демоническим огнём. Но в тот момент я её забрать не смог, потому что у меня не было с собой амулета изменения личины. Без них, как ты понимаешь, она на наших землях не прожила бы и минуты. А сейчас вот появились. Я обещал ей, что как только они у меня появятся, я обязательно её заберу. Поэтому сейчас, как только проснусь, сразу же отправлюсь в путь. В академии всё равно занятий пока нет.

— Если так, — Аза уважительно кивнула мне, — то хорошо. Дело-то благородное. Молодец. Я люблю парней, которые держат своё слово. Вот только демоница, скорее всего, хоть и прислуга, прекрасно знает, как пользоваться этими амулетами.

— Она-то знает, — ответил я. — А я-то не знаю.

— Тебе-то они зачем? — ещё раз уточнила Аза.

— У нас в академии сейчас, — ответил я, — все под подпиской о невыезде из столицы. Если меня засекут проходящим в телепорт, то обязательно объявят выговор, возможно, даже с занесением в грудную клетку. Поэтому нет, я уж как-нибудь хочу сам пройти под личиной.

— На самом деле нет ничего проще, — ответила мне Аза. — Амулеты изменения личины — это, так сказать, универсальная маска для любых случаев жизни. Как ты понимаешь, на людей она действует безотказно. В том числе может действовать и на более слабых высших демонов. На низших тоже действует, как и на людей. Пользоваться им гораздо проще, чем тебе кажется. Возьми артефакт в руку, представь того, кем ты хочешь стать, и после этого заверши примерку образа.

— А это ещё как? — поинтересовался я.

— Это финальное действие, которое ты делаешь в любой своей работе. Вот ты вставляешь ключ в замок и поворачиваешь, чтобы открыть его. Так же и тут: когда ты увидел облик, который тебе нужен, примерил его на себя, и после этого ты должен сделать, вот этот «поворот ключа». А в данном случае можешь для облегчения задачи сделать что-то для себя, типа щелчка пальцами.

Она сама применила этот жест, и я, кажется, даже услышал звук.

— Вот щёлкнул — и всё. И ты знаешь, что вот этот облик уже на тебе. Также артефакт хранит некоторые уже использованные образы. Ты можешь не примерять каждый раз новые, а пользоваться теми, что в нём есть.

— То есть даже теми, которые остались от демонов? — спросил я.

— Совершенно верно. Потихоньку, конечно, они исчезают, но некоторое время пользоваться ими ты ещё сможешь, — проговорила она и кокетливо моргнула.

— Благодарю тебя от всей души, — сказал я и улыбнулся. — Ты мне очень помогла.

— А что хоть за демоница-то? — поинтересовалась Аза, и в её голосе я услышал извечные нотки ревности, а заодно и вспомнил своё видение в пещере под храмом паучихи. — Хотя, она же прислуга, — саму себя осадила она.

— Всего хорошего, — проговорил я. — Мне вставать рано.

— Вот все вы одинаковые, — проговорила на это демоница. — Как вам чего надо, так среди ночи появись и отвечай, а как девушке тепла захочется, так мне завтра вставать рано.

И растворилась в ночном паре над озером.

После разговора с Азой я пошёл обратно к Аркви.

— Завтра, как только проснёмся, готовься. Мы с тобой возвращаемся в Горный.

Аркви ничего не сказал на это, не спросил, лишь пристально посмотрел на меня.

— Да-да, — кивнул я. — Нужно найти эту демоницу-служанку с демонёнком, которых мы обещали забрать. У меня теперь есть два амулета для них, но дело в том, что, поскольку мне пока нельзя покидать столицу, мы с тобой тоже пойдём под действием амулетов. И коней забирай с собой в шкатулку, потому что чувствую, демоницу придётся искать. А Резвый с Рыжим, глядишь, найдут гораздо быстрее.

— Хорошо, — кивнул Аркви.

С тем я и вернулся в новый корпус резиденции. С утра я планировал ещё поговорить с дедом, но, подходя к резиденции, увидел, что свет у него в кабинете горит. Решил, что раз так, можно поговорить сегодня.

— Входите, — сказал дед, когда я постучал к нему в дверь.

Я зашёл, поприветствовал его и присел.

— Чего не спишь? — поинтересовался Креслав.

— Да вот недавно только с ребятами вернулись с добычи, — ответил я.

— Добыча — это дело хорошее. Ты о чём-то конкретном хотел поговорить?

— Да, дед, не буду сильно вдаваться в подробности, — сказал я, — но в двух словах ситуация выглядит так. После прорыва в академии нам, как ты знаешь, опять запрещён выезд из столицы. Но у меня есть одно незавершённое дело в Горном, которое я начал ещё во время похода с Аркви в родовые земли. На обратном пути нам очень сильно помогла женщина с ребёнком.

Тут брови Рарогова полезли на лоб, но я продолжал, как ни в чём не бывало.

— Она провела нас по горам мимо этих легионов демонов. Можно сказать, мы обязаны ей жизнью. И она поклялась служить мне. А я принял её клятву служения лично мне, и теперь должен забрать её, потому что давал слово и обещал.

— А что ж ты её тогда-то не забрал? — удивился Креслав.

— Тогда не было такой возможности, — ответил я, всем своим видом показывая, что не хочу распространяться на эту тему. — Но я ей дал слово, и вот сейчас появилась возможность, поэтому мне нужно за ней съездить. Срок наших договорённостей уже выходит, а я не могу бросать своих людей на произвол судьбы. Тем более в тех условиях, в которых находится она, долго существовать просто невозможно.

Дед явно задумался. Несколько раз провёл ладонью по бороде, что означало глубокий мыслительный процесс, а после этого спросил:

— Как ты собираешься это сделать?

— По большому счёту, деньги на сверхсрочный телепорт в Горный и обратно у меня есть. Я смогу пройти и туда, и провести людей обратно. Средств на оплату хватит. Но здесь есть другая проблема, о которой я сказал раньше — запрет выезда. Я даже смогу сменить личину, у меня есть артефакт. Но дело в том, что, поскольку мне нельзя выходить, то для всех остальных надо сказать, что я якобы закрылся в дедовой резиденции и буду изучать его дневники и наставления.

— Врать, конечно, нехорошо, — проговорил Креслав, снова проведя ладонью по бороде. — Ну да ладно, дело-то благородное, так что прикрою, так и быть. Но смотри, — он покачал указательным пальцем, — чтобы не больше двух дней.

— Ну, за два дня полагаю управлюсь, — сказал я. — Так-то нам всё равно сказали, что в академии минимум неделю не появляться. Так что никаких проблем с учёбой у меня точно не будет.

— Тогда благословляю тебя, — Креслав поднял руку, в древнем знаке огня. — О своих людях нужно заботиться, и это правильно. И слово своё нужно держать. Тут я с тобой полностью согласен.

— И тогда сопутствующий вопрос, — я решил расставить уже все точки над «ё». — Раз эти люди придут сюда, придут со мной, то и жить они тоже будут со мной. Ты не против?

— Вить, — проговорил на это дед. — Ты смог получить благословение войти в старую резиденцию. До тебя этого никто не мог сделать несколько столетий. Так что, конечно, без проблем. Я вижу, что ты человек разумный и глупостей не наделаешь, поэтому, разумеется, пускай живут, пускай вселяются, пускай служат тебе. Ты действуешь как будущий глава рода, и мне это очень нравится.

— Благодарю, дед, — сказал я после чего кивнул и пошёл к себе. Надо было хотя бы немного поспать перед трудной поездкой.

Как ни странно, проснулся я часов через пять после того, как лег спать, но чувствовал себя отдохнувшим и готовым к тому, чтобы совершить немалый переход. Мы вместе с Аркви накинули на себя личины каких-то случайных людей, которых отыскали в памяти камней, и ушли к телепорту.

Оказались в Горном мы быстро, но при этом заплатить пришлось прилично, тройную цену, как и предполагалось. Я подумал, что, если бы я так каждый день гулял по телепорту, мне никаких бы панцирей, никакой паутины не хватило для того, чтобы за всё это платить.

Затем от телепорта мы добрались до нашего дома в Горном и уже там скинули личины для того, чтобы дальше отправиться в горы на лошадях в своём привычном облике.

— Куда намылились? — спросил отец, увидев нас. — Вить, а тебе вообще, по-моему, из Академии нельзя было уходить.

— Не из Академии, отец, — сказал я, — из столицы. Но будем считать, что ты нас, точнее меня, не видел. Я на самом деле нахожусь в резиденции Рароговых и прекрасно читаю дневник предков. А то, что перед тобой — это морок.

— Хорошо-хорошо, — усмехнулся отец и махнул на меня рукой. — Вечно ты себе какие-то приключения находишь.

— Приключения не приключения, есть дела, которые сделать просто необходимо, — ответил я.

Затем мы отправились к выезду. У меня ещё были сомнения о том, как нас пропустят через заградительные посты, но там встретилось несколько знакомых мне ребят ещё с обороны Горного.

— О, Вить! — махнул рукой один из них. — Какими судьбами-то?

— Привет, Гер. Да, нужно кое-что постичь, — ответил я. — А сделать это в густо населённых местах не так-то просто.

— О, — ответил мне на это парень. — Осваиваешь собственную магию? Это очень правильно! Столичным не стоит раскрывать всех наших секретов! Ладно, успехов! Только долго не пропадайте.

— Как в целом обстановка? — интересовался я.

— Ну, как… Ущелье потихонечку замораживают, — пожал плечами Гер. — Панцирем там всё сковывают. Демонов практически не видно. Если и появляются изредка, то по одному–два, и то это ещё раненые с той битвы. Но добиваем, конечно. Поэтому в общем всё спокойно.

— Это хорошо, — кивнул я. — Ладно, хорошей службы. Надеюсь, что в течение пары суток вернусь.

— Давайте, — проговорил Гер.

Мы пошли по ущелью. Да, с последнего нашего появления тут практически два месяца назад стало заметно холоднее. Морозовы не сразу создавали ледник, а постепенно, не торопясь, намораживали куски льда, идущие языками снизу, до середины скал.

Мы увидели несколько их групп, но ограничились тем, что просто помахали. Они нам помахали в ответ, впрочем, не все.

Затем вызвали коней и шли по ущелью практически весь день, а к вечеру остановились на привал.

— Ну что, — сказал Резвый, не скрывая сарказма, — призвал себе ещё кого-нибудь? Судя по тому, что обо мне ты уже не вспоминаешь, наверное, призвал. Всё, не нужен больше Резвый. Был коник, да сплыл.

— Куда ж ты сплыл? — усмехнулся я. — Вот же вот, передо мной стоишь.

— Ну, это я пока стою, — сказал Резвый. — Но от недостатка внимания захирею, начну болеть, копыта начнут потихонечку отслаиваться и отваливаться. Грива выпадет, зубов не останется, и помру я в одиночестве без ласкового взора своего любимого хозяина.

— Так, — я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. — Хватит прибедняться. Время сейчас такое. Я тебя и так поближе к себе перевёз, чтобы периодически встречаться.

— Поближе он перевёз, — Резвый ударил копытом о землю и фыркнул. — Только какой от этого смысл-то? Видимся всё равно чуть ли не реже, чем раньше.

— Так, Резвый, мне от тебя сейчас не стенания твои полудемонические нужны, а то, чтобы ты нашёл ту демоницу. Помнишь, которая провела нас по горам?

— Конечно, помню, — фыркнул Резвый. — Ещё бы я забыл. Я такой — всё схватываю на лету, всё помню, всё знаю.

— Вот, — сказал я. — Раз так, можешь обратиться сейчас в свою демоническую ипостась и вместе с Рыжим пойти искать эту демоницу. Тебе понятно?

— Да-да, — кивнул Аркви, когда Рыжий, а вслед за ним и Резвый посмотрели на него. — Скачите к пустыне, найдите её и привозите сюда, либо зовите нас.

— Ну вот, хоть что-то стоящее! Залезай ко мне на спину, — выдал Резвый.

— Нет, — я покачал головой. — На этот раз вы пойдёте одни.

— Вот так всегда! — Резвый посмотрел на Рыжего. — Ты им вот душу свою отдаёшь, а что взамен? Идите, сходите, найдите, приведите. А мы тут будем прохлаждаться. Нет, я увольняюсь. Я честно говорю, я увольняюсь. Всё надоело, — выдал конь.

— Резвый, — сказал я, — в наших с тобой отношениях твоё увольнение может значить только одно.

— Но-но, не запугивай, — сказал Резвый. — Ладно, побежали мы! Счастливо оставаться! — и был таков.

Я посмотрел им вслед, как они в виде двух факелов на запредельной скорости умчались вдаль по ущелью, освещая его склоны. Сам же начал отыскивать место, где можно было бы тренироваться. Да, я собирался постичь ещё какие-нибудь премудрости боя.

Надо было полностью проработать второй камень, но для начала я решил повторить все те приёмы, которые уже постиг. Дело в том, что близость родной земли давала о себе знать. Я буквально чувствовал, как наливаюсь силой, как во мне бурлит родовая магия. И всё получалось гораздо проще, нежели в усадьбе Рароговых, несмотря на то, что там рядом была подпитка в виде Азы.

Всё повторил. Получилось у меня гораздо лучше, чем обычно, и сами конструкты выходили более сильными и убойными. Некоторые защитные оказались просто непробиваемыми. А затем я решил вновь попробовать камень призыва.

Расчертил пентаграмму, правда, на этот раз без помощи Азы, и попробовал вызвать Зару на разговор. С первого раза у меня ничего не получилось. Я перечерчивал снова, исправлял руны и пытался ещё раз, потом снова и опять, и так по новой несколько раз.

Сколько я потратил времени на перерисовку пентаграммы, даже не знаю. У меня совершенно ничего не получалось. Причём пентаграмма фактически-то замыкалась, то есть вроде бы всё было в порядке, но ни самой души Зары, никаких признаков хотя бы её присутствия там не появлялось.

В какой-то момент я решил, что всё-таки без крови видимо пентаграмма слишком слабая, поэтому даже решил сделать небольшой надрез и окропить пентаграмму кровью. И как только я это сделал, амулет на моей груди начал нагреваться. Я завершил призыв и внезапно услышал голос:

— Какой настырный, а! Ну, дозвался ты меня. Я пришла.

А я смотрел на пентаграмму, хлопал глазами и ничерта не мог понять, потому что в ней по-прежнему никого не было, а голос звучал совсем не из пентаграммы. Он звучал из-за спины.

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, на выходных у нас выходные! Но в понедельник порадуем бонусом.

Глава 18

Я обернулся, одновременно с этим вскочив на ноги и вытаскивая меч.

— Воу-воу, — проговорила демоница, глядя на меня. — Полегче!

Я не стал замахиваться, но и меч убирать не спешил.

— А чего ты тут делаешь-то? — спросил я. — Я тебя, конечно, вызывал, но как-то не думал, что ты так быстро переместишься.

— Ага, — Зара сделала шаг назад, очевидно для того, чтобы я немного расслабился. — Так, я тебе сейчас как собачка. По первому свисту взяла и прибежала. Нет, всё не так просто, — хмыкнула она. — И убери свой ножик. Я к тебе с миром пришла.

На этот раз я уже решил, что действительно встречать даму с оружием — это признак дурного тона. Поэтому сунул меч в ножны и уставился на Зару.

— Возвращаемся к первому вопросу. Что ты тут делаешь?

— Видишь ли, мой отец, — ответила Зара, — великий Азарет, принял твои слова, Виктор фон Аден, всерьёз. И послал меня в этот мир для того, чтобы добыть тот самый муас, о котором ты говорил, для противостояния селекционерам.

— Нет, ну это отлично, — кивнул я. — Муас, конечно, дело хорошее. Мне и самому бы пригодился. Вот только в нашей империи его практически нет.

— Нет, так не бывает, что было, а теперь нет, — ответила на это Зара, причём в её голосе явно слышались нотки упрямства. — Точно где-то есть. Собственно, мне сказано, что как только я добуду тонну этого муаса, то сразу же откроется прямой портал в наш мир. Я тебя вот прям в этом теле отведу напрямик в храм Саламандры. Так что помочь мне в твоих интересах.

— Так, — сказал я, подбоченившись. — Я сейчас что-то не понял. Вообще-то мы договорились, что проход в храм Саламандры ты мне обеспечишь за то, что я подскажу, как бороться с селекционерами. Про то, что я вам должен добыть тонну муаса, не было и речи.

— Ну, ты же понимаешь, — Зара совершенно невинно пожала плечиками и похлопала ресницами, как обыкновенная девчонка. — Обстоятельства немного изменились. Поэтому теперь так.

— Нихрена себе немножко изменились обстоятельства, — проговорил я. — Так, слегка, на тонну минерала. Я не знаю, где его брать, — я покачал головой. — Так что по сути выходит, что вы меня обманули.

— Нет-нет-нет, — Зара нахмурилась. — Не говори таких слов. Мы не обманываем. Но сам понимаешь, сейчас от этого минерала зависит наша жизнь.

— Да, это всё понятно, — ответил я, глядя на Аркви, который, увидев, что я теперь не один, поспешил к нам.

— Вот теперь будем искать, — хмыкнула на это Зара. — Я с этого дня в твоей команде.

— То есть ты полагаешь, я сейчас всё брошу и начну заниматься твоими делами? Да? — поинтересовался я. — Ну, зашибись вообще.

— Иначе у нас нет шансов, — пожала плечами демоница.

— С другой стороны, — проговорил я, — если селекционеры в видении матери смогли раздобыть какое-то колоссальное количество этого минерала, то и мы сможем, если опередим их.

— Вот именно, — кивнула Зара и улыбнулась. — Смекаешь, Витенька?

Тут я едва не хрюкнул, но выручил Аркви, который подошёл к нам.

— Здравствуйте, уважаемая…

— Зара, — кивнула та.

— Уважаемая Зара, — продолжил Аркви и поклонился. — Как ваша спина? Всё ли зажило?

— А, так это ты меня тогда выходил, — проговорила демоница, и в её глазах появилось тепло. — Спасибо тебе огромное, человек. Нет, всё зажило, просто идеально, потому что ты всё сделал правильно.

Её тон настолько изменился по сравнению с тем, которым она говорила со мной, что я даже удивился. А про себя подумал, что теперь, по крайней мере, третий амулет пригодится. С другой стороны, он у неё должен был быть свой.

— Ну так что, поможешь мне с муасом? — проговорила Зара.

Я не спешил влезать в кабалу. С другой стороны, я и сам собирался его искать. Всё-таки заниматься этим в компании столь ярой демоницы… Я же не знаю, на что она способна.

Вдруг она подставится, и тогда придётся снова выкручиваться. Но если брать во внимание, её уверенность в себе, её силу, ощутимую даже на расстоянии, её магию, то всё это внушало реальное уважение. Возможно, с нею будет даже сподручнее.

— И как ты хочешь его искать? — спросил я у Зары.

И тут она даже немного погрустнела.

— Вообще-то, я надеялась, что ты мне скажешь, — ответила она. — Отец меня просто послал: «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». И всё. Поэтому я пошла к тебе. И неожиданно нашла даже раньше, чем я предполагала, это проведение богини. Так что тут никуда не денешься.

Я ухмыльнулся, но почувствовал тепло от яйца, привязанного к моей пояснице. Поэтому решил, что да, вполне возможно, это происки богини.

Ладно, будь что будет.

И тут послышался далёкий топот копыт.

— Что-то быстро, — сказал я Аркви. — Если с ней что-то случилось, то я себе…

Но договорить не успел, так как заметил, что на конях виднеются всадники. На Резвом фигурка побольше, на Рыжем — совсем крохотная, едва возвышающаяся над седлом.

Стоило им прискакать ближе, у Зары даже глаза загорелись.

— Ого! Демонические скакуны? Ничего себе! А я, оказывается, о тебе многого не знаю.

— Поговоришь с сестрой, она тебе всё расскажет, — ответил я. — И смотри, она ко мне очень неровно дышит.

— Но она же ведь без тела, — изумилась Зара, а потом махнула рукой. — Ну да, с другой стороны, поживёшь столько лет без ласки — так на любого бросаться будешь.

— Сейчас вообще-то не очень прозвучало, — честно сказал я.

— Да нет, ты-то нормальный, — ответила Зара. — Я в целом и общем говорю.

Тем временем кони прискакали к нам, и с них спешились Сати и её подросший демонёнок.

Демоница-прислужница выглядела изнурённой, уставшей, вымотанной, но более-менее целой.

А вот мелкий скакал как будто у него шило провернулось в одном месте. Он сразу же побежал ко мне и залез на руки, после чего прижался к груди.

— Скачем мы, короче, скачем, — начал рассказывать Резвый, — никого вообще не трогаем. Тут хлоп — на нас демоны из засады. Мы их как огнём пожгли, всех короче. Раз туда-сюда, дальше скачем, думаем. Ну вот если они нашли Сати, то всё — ей бедолаге… И тут слышим тихий свист. Она ждёт нас в том же месте, кстати, где мы условились.

Я хохотнул, потому что понял, что весь этот рассказ горячего скакуна свёлся к тому, что они доскакали до пещеры, забрали демоницу с сыном и вернулись. Ну, может быть, по пути расправились с парой заблудших демонов.

— Отлично, — сказал я. — Резвый, ты молодец.

— Что, правда? — конь ударил копытом и сразу принял эдакую героическую позу. — А ты мне дашь огонька немножко?

Я подошёл к нему, зажёг на руке небольшой комок огня и дал ему съесть.

— Кайф! — сказал тот и растянулся на боку возле нас.

Сати с лёгкой, но уставшей улыбкой смотрела на него, потом на меня, а затем перевела взгляд на Зару и, кажется, немного испугалась, по крайней мере, съёжилась и отступила на шаг.

— Не бойся, Сати, — сказал я. — Зара тебя не тронет. Она пришла к нам за помощью.

— Дочь Азарета за помощью? — проговорила Сати.

— Ну да, что такого? — ответил я. — Мы все — почитатели богини, должны помогать друг другу, иначе в одиночку не всегда получится противостоять нынешним угрозам.

— А ты откуда здесь, Сати? — с подозрением проговорила Зара.

— Так я же из Восточного замка, — ответила та. — Когда низшие напали, наши все разбежались, а я не могла. Я была беременна. Пыталась тоже бежать, но не смогла. Меня утащили, притащили в Агни. Я почти сразу сбежала, но меня выследили и хотели убить. Но тут я начала рожать, и демоны решили сожрать моего сына. И в этот момент хвала господину Виктору, он спас меня, и мы остались живы.

— Теперь получается, что ты — прислужница без хозяина? — с ещё большим подозрением проговорила Зара.

— Нет, нет, — покачала головой Сати. — Теперь мой хозяин Виктор фон Аден. По тому праву, что он спас мою жизнь.

Зара кинула на меня резкий взгляд и прищурилась. Видно было, что она не очень рада тому, что услышала, но сделать на данный момент ничего не могла.

А до Сати, кажется, наконец дошло, что для неё скитания по пустыне и по горам закончились. Поэтому она подошла ко мне и упала в ноги.

— Спасибо вам, господин Виктор, — она ударила поклон и подняла голову, снова заглянув мне в глаза. — Что не забыли, что забрали нас.

Она ударила ещё один поклон.

— Я надеялась каждый день, каждую ночь, благословлённую богиней я надеялась, что вы вернётесь и заберёте нас.

— Да, Сати, — сказал я. — Только-только получилось найти амулеты изменения личины, а без них делать было нечего.

Я достал амулеты.

— О, господин… — и тут служанку проняло. У неё реально по щекам покатились слёзы, которые тут же испарялись. Для меня это было что-то нереальное. А четырёхрукий малыш понял, что что-то происходит, но, кажется, не понял, что именно, поэтому прижался к матери и схватил её за ногу.

Всё это время Зара смотрела на нас не то чтобы с брезгливостью, но с каким-то высокомерием во взгляде, которое мне очень и очень не понравилось.

Сати взяла в руки амулет и посмотрела на него.

— Это же демонические, это не человеческие! — с восхищением проговорила она.

— Конечно, — ответил я. — Человеческие бы вам не помогли. Вас бы первый патруль с антиисказителями взял бы. Поэтому пришлось немножко задержаться.

— Мы так вам благодарны, так благодарны, — Сати сложила все четыре руки у себя на груди и смотрела мне в глаза с таким обожанием, что мне даже стало неудобно.

— Так, надевайте амулеты, — сказал я. — Зара, у тебя есть амулет?

— Имеется, — ответила та и отвернулась.

— Послушайте, вы будете выглядеть так, как будто две женщины, которые пошли за грибами и потерялись.

— Ага, — хмыкнула Зара. — В горы.

— Нет, блин, в пустыню, — ответил я. — Тут сразу за горами есть достаточно глухой лес. В него, правда, никто не ходит, потому что там демоны шныряют постоянно, но некоторые повернутые на разных поверьях считают, что там какие-то грибы есть, с помощью которых делают приворот или избавляют от порчи. Я честно говоря не знаю, но периодически по десять-пятнадцать человек в год там пропадает. Так что вы пошли за грибами. Ну-ка, обратитесь женщинами, которые две недели бродили по лесу.

Зара, стала прекрасной девушкой, чуть ниже меня, в золочёных одеждах. Видимо гардероб подбирала во дворце у отца.

— Нет, — посмотрел я на неё. — Так не пойдёт. Это вот ты так за грибами пошла? Давай какую-нибудь хламиду с капюшоном!

Я зачерпнул из-под ног немного грязи и мазнул ей по щеке, от чего она дёрнулась.

— Ты две недели блуждала по лесам, ела одну траву и морошку, иногда те самые грибы! Всё! Хвост от лисы вот обгладывала. Ты соответствуй легенде. Мне вот такую красивую тебя никто не пропустит через переход.

— Ясно, — прошипела Зара, но всё-таки сделала так, как я и сказал.

У Сати была ситуация другого порядка. Она никак не могла обернуться, несмотря на то, что рядом с ней уже стоял вполне человеческий парнишка лет трёх от роду и смотрел на неё пронзительным взглядом: «мол, мама, ну что ты так долго, давай уже».

И в какой-то момент у неё всё-таки получилось. Причём образ был гораздо ближе к тому, о чём я просил, чем первоначальный облик Зары. Это была пожилая женщина в хламиде, кое-где порванной, с царапинами на руках.

Затем она сама взяла из-под ног песок, смешанный с какой-то грязью, измазала себе лицо, растёрла по рукам, чтобы было видно, что она долго находилась вне дома. По факту ей даже прикидываться не пришлось, потому что в её случае так оно и было на самом деле.

Зара хмыкнула и обернулась в женщину чем-то похожую на Сати, но всё же более высокомерную. А вот лицо мазать отказалась наотрез.

Пришлось всё-таки и вторую щеку ей измазать, на что я услышал яростное шипение.

— Давай-давай, — сказал я. — Нам ещё тонну твоего муаса искать, а ты всё тут характер показываешь.

Я, кажется, понял, что не нравилось Заре. Она сама привыкла командовать и терпеть не могла, когда начинали командовать ею.

Ну ничего, ничего, потерпит. Сама за помощью обратилась, так что пусть привыкает.

Сати всё порывалась рассказать мне, как она благодарна, что наконец-то их страдания закончились, что я за ними вернулся, что я сдержал обещание. И в какой-то момент я тоже её прервал и сказал:

— Сати, всё! Запомни: ты — пожилая женщина, которая отправилась в лес за чудесными грибами, видимо нашла, но, когда очнулась, прошло две недели, и ты потеряла дорогу домой. Всё.

Аркви хохотнул от моих слов, а вот Зара только ещё больше нахмурилась.

«Ничего-ничего, — подумал я. — Рога-то я тебе пообломаю немножечко».

Уже недалеко от того места, где работали Морозовы, может быть, в двух-трёх часах ходьбы, мы остановились на ночлег. Я понял, что без хотя бы краткого отдыха не выдержу в полном сосредоточении все дальнейшие необходимые действия, а их предстояло ещё немало.

Поэтому мы нашли небольшое плато примерно в ста метрах над ущельем и расположились там.

— Сати, — сказала Зара, — ну-ка сбегай за водой.

Сати поднялась и неуверенно пошла, видимо, в сторону ледника. При этом она взяла кувшин.

— Стой, — сказал я. — Вода есть.

Я посмотрел Заре в глаза.

— Если вода есть, то займись едой, — с ещё большим пренебрежением проговорила Зара. — Ты, слуга, давай делай что-нибудь, наладь наш быт, а то чего мы тут сидим как будто нищие?

— Сати, — сказал я, — садись и отдыхай. Не слушай Зару.

— То есть как это не слушай Зару⁈ — разъярилась дочь Азарета. — Эта, — она кивнула в сторону Сати, — из касты слуг, и она должна мне служить!

— Нет, — я покачал головой. — Всё совсем не так.

И повернулся к Сати:

— Послушай меня, дорогая моя Сати. Запомни, пожалуйста, раз и навсегда: ты только моя слуга и выполняешь только мои поручения.

А затем обратился к Заре:

— Послушай меня, дорогая Зара. Запомни одну простую вещь — в боевом походе все выполняют совершенно равные обязанности. Так что не вздумай гонять Сати, как тебе этого не хотелось бы!

— Это в боевом походе все равны, — огрызнулась Зара.

— А ты где? — спросил я. — Это, знаешь ли, в папином замке у тебя слуги были, а здесь забудь. Это мой человек. Гонять его по твоим прихотям я тебе его не дам. Тебе нужно? Тебе нужна вода, валежник, еда? Возьми и займись этим. Иди, возьми. Нужен валежник — собери. Нужна вода — долби лёд. Ты топи этот лёд. Нечего моими людьми вообще помыкать!

— Да ты… — совершенно яростным голосом начала говорить Зара, но я оборвал её, даже не дослушав:

— И заруби себе на рогах раз и навсегда: не стоит здесь себя вести так же, как дома, потому что тут это не работает. Ты в чужом мире и должна это прекрасно понимать.

— Да я… — Зара буквально искрила. — Ты не имеешь права! Да я отцу…

Но каждую свою фразу она прерывала, понимая, что сейчас скажет полную ерунду. И поэтому, осознавая, что аргументов-то у неё не так уж много, постепенно переставала искрить.

— Ты не должен так со мной говорить, — сказала она наконец.

— А как я должен с тобой говорить на боевом выходе? — спросил я. — А у нас выход боевой. Поскольку ты, моя дорогая, на территории врага сейчас официально, и любой, кто узнает, кто ты, убьёт тебя без разговоров, и нас вместе с тобой. Потому что ты сейчас в глубоком тылу, считай, в составе диверсионной группы. То есть если ты сейчас будешь вести себя так и дальше, то ничем хорошим это не закончится.

Я навис над ней, и, кажется, она даже отпрянула.

— Поэтому, Зара, дочь Азарета, — я говорил ровно, но твёрдо. — Ты будешь вести себя так, как я тебе скажу, а не так, как ты привыкла. И если дальше хочешь находиться рядом со мной и получить помощь, то гонор свой поумерь и засунь его себе туда, где солнце никогда не светит. Поняла?

— Ты не смеешь со мной так говорить, — проговорила Зара.

— В данном случае я твой командир, — ответил я. — Поэтому имею право, и ещё какое. И если ты даже расскажешь всё своему отцу, я полагаю, что он меня полностью поддержит. Так что, дорогая моя, либо полное подчинение до окончания наших совместных действий, либо давай расстанемся прямо сейчас.

— Ладно, — рыкнула Зара, хотя я думал, что она сейчас станет что-то доказывать, а может, того хуже, схватится за меч.

Все остальные совершенно безмолвно следили за нашей перепалкой, но теперь всё внимание было обращено на Зару.

— Я действительно не должна была себя так вести, — с трудом проговорила она, выдавив такие своеобразные «извинения». — Ты прав, Виктор, — продолжила она. — Ты лучше ориентируешься в местных реалиях, поэтому я буду слушать тебя.

Не разводя огня, мы поели и легли спать. Через четыре часа меня разбудил рассвет на хмуром небе.

Я встал, сделал лёгкую гимнастику. В это время проснулся Аркви. Следом за ним вскочили Зара и Сати. Мелкий демонёнок ещё спал, но мать бережно подняла его на руки. Отчего тот проснулся, потянулся и попросил спустить его на землю.

Я оглядел всех и понял, что мы готовы к дальнейшему путешествию.

* * *

Ценник на телепорт был просто бешеным. В столицу мы прошли за такую сумму, что не будь у меня подработки в виде панцирей и паутины кареострисов, я бы ни в жизнь не осилил её.

Подумалось даже, что выгодно иметь свой личный телепорт, такой, например, как у Росси. Затем мы все вместе наняли экипаж и поехали в резиденцию Рароговых, к деду.

Он встретил меня с благожелательной ухмылкой в бороде.

— Ну вот, — сказал я, — дед Креслав, и вернулся, как и обещал. И в этот раз, кажется, даже без проблем. — Ничего нигде не взорвалось, демоны не встретились.

На этом моменте я, правда, поперхнулся, потому что это было, мягко говоря, не совсем правдой.

— Точнее, слышал, что они там ходят до сих пор по ущелью, — поправился я, — Но легионов нет, так что жив-здоров.

— Это хорошо, — ответил дед Креслав. — Рад, что всё получилось, что ты нашёл всех, кого хотел.

— Да, — сказал я. — Получилось немного больше.

— Это как ещё? — нахмурился дед Рарогов.

— Вместо одной девушки с ребёнком получилось две девушки и ребёнок. Ну что тут поделаешь?

— А, ладно, — махнул на меня рукой дед, видимо понимая, что со мной ругаться бесполезно. — Давай, отдыхай, готовься к учёбе. Тебе ещё за сестрой теперь смотреть в академии.

— Хорошо, дед, — ответил я. — А пока мне нужно собрать свою пятёрку.

Дед пристально посмотрел на меня.

— Ты ещё чего-то задумал?

— Ну, есть такое, — ответил я. — Дело невероятной важности.

— Ах, ну если невероятной важности, то конечно. Опять империю спасать надумал? — улыбнулся Креслав, и был очень близок к правде. Правда, империй для спасения уже было три: наша, демоническая и тохарская. Расту, мать его!

— Ладно, иди, внук. Или тебе гостевой дом нужен? В старую резиденцию-то всех не потащишь, да?

Я решил, что на этот раз, наверное, лучше всё-таки собраться в гостевом доме. Постепенно получу на всех разрешение, тогда уже будем собираться в старой резиденции.

В свободном гостевом доме я устроил штаб. Туда я созвал всех членов своей пятёрки, включая Мирославу и Артёма. Сати и Зару я на это время хотел отправить к Аркви, чтобы он их обустроил в старой резиденции.

— Нет, — сказала Зара. — Я остаюсь с вами.

— Ну и как хочешь, — ответил я. Мне было не принципиально. — Но сильно фильтруй то, что захочешь сказать. Помни, кто ты и кем должна выглядеть в этом мире.

Когда все ребята собрались, я показал на девушку и представил:

— Это Зара, — сказал я. — Боевая подруга моего рода. Прошу любить и жаловать.

Тагай с Костей переглянулись, но ничего не сказали. Правда, Тагай у меня попробовал вызнать что-то мысленно, но я отмахнулся, сказав:

— Ты знаешь, кто это.

— Итак, — сказал я. — Причина для сбора пятёрки — это можно сказать мозговой штурм. Все из вас, полагаю, знают, что я постоянно с собой ношу артефакт, который поддерживает моё состояние.

Я прикоснулся к боку, где к телу было примотано яйцо саламандры.

— И это фамильный раритет. Но фамильный не по Рароговым, а по Аденам, то есть исходит от тохарской родни. Ко всему прочему, это подарок от покровительницы рода. Есть подозрение, что это яйцо, из которого должен вылупиться питомец.

— Ого! — тихо сказал Костя, но практически неслышно.

— Так вот, — продолжил я. — Для того чтобы его оживить, мне нужен муас. Оживить его надо как можно скорее, потому что есть предельный срок.

Когда я упомянул связь оживления питомца и муаса, Зара посмотрела на меня с некоторым подозрением, затем хмыкнула и кивнула: «Мол, ничего себе, ты всё увязал. Уважаю».

Но для меня это сейчас было неважно. Я продолжал:

— Муас — это такой минерал, — я вытащил амулет прадеда и показал на камушек в его центре. — Вот так вот он выглядит. И это невероятно дорогая вещь, которую добывали очень-очень мало где. На данный момент, насколько я знаю, вообще не добывают и даже не знают, где точно находится месторождение. Однако раньше месторождение находилось на территории Тохарской империи, моей прародины. Но сейчас это месторождение полностью выработано.

Я оглядел собравшихся друзей.

— И нам с вами предстоит найти ещё одно такое место, чтобы набрать достаточно муаса и попытаться пробудить моего питомца. У кого какие есть идеи? Кто может быть сможет сообразить или подсказать, как можно найти ещё одно месторождение?

— Разведка минералов — это дело сложное, — слово взял Артём.

Я почему-то не сомневался, что именно он должен подсказать хотя бы в каком направлении нам двигаться, потому что его склад ума очень располагал к этому.

— Нам нужен очень сильный маг земли, желательно не ниже Боярина, а лучше прямо Ярило, — проговорил он. — Потому что геологическая разведка — это достаточно трудная вещь.

— И что? — я посмотрел на Артёма. — Мы любому магу земли доверим тайну местоположения муаса?

— Видишь ли, в чём тут дело, — проговорил Артём. — Если геологическая разведка отработала, то, возможно, в империи уже знают те места, где залегает минерал. Но, естественно, на всеобщее обозрение эту информацию не выставляют. Потому что, как минимум, от этого зависит благосостояние империи. Поэтому, если нам и нужен маг, то маг не только сильный, но ещё и доверенный, тот, кому можно доверять на все сто процентов.

— Доверенный маг земли… — я почесал затылок.

«Не думаю, что дед сможет мне в этом помочь», — подумал я.

— Ну, а где мы будем искать доверенного и сильного мага земли? — спросил я вслух.

— У меня таких нет, — Артём покачал головой. — Просто смотри, тут ещё дело какое. Искать неизвестно что никто тебе не будет. Для того чтобы разведать жилу или месторождение, магу земли нужно будет взять этот минерал, даже находящийся на твоём амулете, изучить его, посмотреть, пощупать, понюхать. Только после того, как он оценит возможности, он сможет искать этот самый муас. А кого из других магов ты подпустишь к своему амулету?

— Кроме вас, — сказал я, — никого.

— Вот именно, — проговорил Артём. — Именно поэтому нужен маг доверенный. Нет, конечно, есть некоторые такие природные таланты, — продолжил Муратов, — которые могут ощутить жилу прямо под землёй. Месторождение какого-нибудь минерала или какой-то руды. Вот, слышал так недавно: один из Вулкановых нашёл залежи какого-то невероятно ценного металла. Но это всё единичные случаи.

Артём нахмурился и глянул на меня.

— Если я правильно понимаю, это же тот камень, который ты ходил искать к артефакторам, так? Это про него тебе Костин папа рассказывал?

— Да, да, — кивнул я.

И тут Зара бросила на меня резкий взгляд.

— Это тот самый камень. Именно Костин отец и подсказал мне, что это за минерал.

— Ну, тут видишь ещё проблема в чём, — сказал Артём. — Судя по описываемым тобой свойствам, муас — это не хухры-мухры. Это что-то круче бриллиантов. Если подобное месторождение найдётся, оно автоматически будет считаться достоянием империи. Так что имей это в виду. Если ты захочешь пользоваться им исключительно в собственных целях, это пахнет каторгой, а то и казнью на Дворцовой площади.

— Спасибо, что предупредил, — хмыкнул я. — Об этом я, конечно, думал, но как-то не с такой печальной стороны.

— Нет, просто я, как человек, знающий, что такое обвинение в предательстве, предупреждаю: с природными богатствами империи нужно обходиться очень и очень аккуратно. А то такое дело пришьют, что мало не покажется, — с этими словами Артём откинулся на спинку кресла.

— Да это всё понятно, — ответил я. — Нам, понимаешь, для начала хотя бы просто найти это месторождение. А там уже можно будет варьировать. Я даже ещё не представляю, как поведёт вот этот вот артефакт с возможным питомцем внутри себя, когда я, так сказать, обложу его муасом.

— То есть, на данный момент, — взял слово Тагай, — у нас всё упирается в то, что нам нужен маг земли, причём близкий и доверенный. А у нас таких нет.

— Нет, ну может быть, есть маги земли и у Рароговых, — я пожал плечами, — но там разная специализация. Там скорее что-то связанное со смежной силой земли и огня, лавой и тому подобным. Минералы… не знаю. Можно, конечно, спросить у деда.

— Нет, — качал головой Артём. — Здесь нужна конкретная специализация: чувствующие то, что залегает глубоко под землёй. Они хорошо находят жилы.

— Наверное, и правда надо спросить у Креслава, — проговорила Мирослава. — Он тебе не откажет, по крайней мере, скажет, есть кто или нет.

И тут я понял, что некоторое время на меня пристально смотрит Тагай. Причём мысленно он ничего не говорит, и я спросил по нашему каналу связи:

— Что такое?

Тагай усмехнулся, но ответил вслух.

— А помнишь, ты мне говорил, что была некая пятёрка? Мы с тобой ещё Белоснежка, Гризли, кажется, Тень…

— Так, — кивнул я, понимая, о чём он говорит, но к своему удивлению осознал, что события того времени начинают забываться, стираться у меня из памяти.

Та пятёрка для меня уже не была настолько реальной, как в тот момент, когда я перешёл в этот мир. Но вот сейчас он сказал, и я вспомнил.

— Ну помнишь, Гризли? Он же маг земли, и ты ему, вроде как, доверял полностью?

Все остальные за столом переглянулись.

— Что за пятёрка? — спросил Артём.

— Потом, — я выставил руку, внимательно слушая Тагая и начиная ворочать мозгами в ускоренном темпе.

— Может быть, мы найдём его? — спросил Тагай.

— Гризли, Гризли, — проговорил я. — Слушай, кажется, нет, ничего не получится. Гризли — он из тех, кто уже был на каторге к тому моменту.

Я чуть не сказал «оказался там раньше, чем я», но понял, что в таком случае лишних вопросов будет гораздо больше. А принятие в наше братство Миры и Артёма ещё не состоялось, поэтому такие тайны я не хотел перед ними выбалтывать.

— И что там? Очень серьёзно? — спросил Тагай.

— Ну, как серьёзно… Кого-то измял по неосторожности, но этот кто-то оказался с хорошими связями. Вот Гризли и загремел на каторгу по молодости, — я действительно с усилиями выдирал эту информацию из своих воспоминаний.

— Ага, — произнёс Тагай и снова уставился на меня. — Ну дык, если это не особо тяжкое преступление, так можно же и помилование попросить, если что. Мы с тобой всё-таки императрице услугу оказали. Не то чтобы жизнь спасли, но всё-таки.

— Эх, жаль, я этим вопросом я как-то не интересовался, — сейчас я действительно понимал, что память о прошлой жизни стирается.

— А зря, — сказал Тагай. — Было бы неплохо. По крайней мере, я думаю, что одного человека со статьёй средней тяжести, который никого не убил, мы с тобой вытащить сможем. И уж если он был в одной пятёрке со мной, значит доверять ему можно.

Ребята переглядывались и явно ничего не понимали. Но нам сейчас было некогда объяснять. Тем более я начал соображать, что именно Гризли привело к нам в команду смертников.

Но самое отвратительное было то, что в мозгу появилась как будто дымка, которая мешала мне вспоминать, а тем более вспоминать истории своих друзей, случившиеся с ними черт знает когда. Мне было трудно это сделать, но я постарался и вдруг вспомнил одно немаловажное обстоятельство.

— Так, Тагай, какой сегодня день? Месяц? Быстро!

— Ну ты даёшь! — усмехнулся тот.

— Быстро, я сказал!

— Ну как? Первая декада после дня урожая, соответственно, ноябрь, третье.

— Ё-моё! — я буквально схватился за волосы.

— Так он тогда… У них после прорыва… — все смотрели на меня как на сумасшедшего, а я в мозгу сопоставлял даты, в которые случилось одно немаловажное событие. И, кажется, всё сходилось. Сводилось к тому, что я начинал опаздывать.

— Так, — сказал я. — Совещание срочно заканчиваем. — Зара, ты со мной!

— Куда? — в совершенной растерянности спросила демоница, выглядящая сейчас как невероятно симпатичная девушка.

— Куда, куда? — сказал я. — Туда, где демонов орда! Всё, погнали! Прорыв нужно отражать! Бегом!

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, на этом пятый том истории про приключения Виктора фон Адена и его друзей завершается! Продолжение вы сможете прочитать здесь: https://author.today/work/461942 Не забывайте, что ваши лайки, комменты, подписки и подарочки нас очень мотивируют! А сейчас жмакаем сердечко, кто забыл, и отправляемся навстречу приключениям!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наследник пепла. Книга V

Content

Наследник пепла. Книга V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene