Адамчик В. В.

Реванш-2

Реванш-2

Глава 1

Когда Кике появился в столовой, Исамар заметила на его лице хитрую и чуть виноватую усмешку. В руке юноша сжимал газету.

— Давай, выкладывай, что у тебя там, — кивнула Исамар, видя нерешительность Кике.

Он сел за стол и положил перед собой газету, старательно расправив ее. Это был вчерашний номер «Эль Универсаль».

— Исамар, — неуверенно начал Кике. — Исамар… Дело в том, что…

— Ты читаешь рубрику объявлений? — пришла ему на помощь молодая женщина. — Видимо, ты нашел что-то, что заинтересовало тебя?

— Исамар, я нашел это месяц назад, — признался Кике. — Ведь ты помнишь, мне надо думать, куда поступить. И я нашел это место…

— Вот как? — воскликнула Исамар, отвлекаясь от процесса расстановки приборов на белой скатерти. — Погоди, я позову Алехандро. Такие новости надо обсуждать вместе.

Она вышла в гостиную, через минуту юноша услышал ее голос:

— Алехандро! Алехандро! Будь любезен, закончи поскорей, иди сюда. У Кике для нас с тобой важная новость.

Только что побрившийся Алехандро вышел из ванной с полотенцем в руках.

— Что, любовь моя?

— Кике выбрал место своего дальнейшего обучения, Алехандро, — сказала Исамар.

— Где же?

— Я не дала ему продолжить. Такие сведения нужно сообщать в торжественной обстановке, и уж непременно в присутствии всех членов семьи…

— Ты говоришь так, что я подумал, надо позвонить Гильермо я Виолетте. Пригласить их сюда.

Исамар рассмеялась.

— Это уже слишком. Ничего не случится, если твой братец и моя подруга узнают чуть позже нас. Пойдем к столу, завтрак уже готов.

А Кике?

— Кике там. Он волнуется.

Алехандро хмыкнул. Сын решил высказать собственную мысль! Не удивительно, что у мальчика это вызовет волнение. К тому же вопрос обещает быть достаточно важным.

Когда архитектор Мальдонадо появился за столом, Исамар и Кике уже склонились над полными тарелками. Жена приветливо улыбнулась и показала Алехандро на его порцию.

— Ешь, яичница с ветчиной остынут.

— Спешу, спешу, — кивнул Алехандро. — Но давай же сынок, не тяни. О чем ты хотел сказать мне и Исамар?

— Может, сначала поедим? — неуверенно глянул на отца юноша.

— Ты смеешься? — в глазах Алехандро плясали огоньки. — Ты думаешь, у меня хватит терпения просидеть завтрак в полном молчании? Давай так: я буду есть, а ты будешь рассказывать… Тем более, что ты закончил… — отец кивнул на пустую тарелку сына.

— Хорошо, папа, — сказал со вздохом Кике. — Я вот тут принес газету… Ну об этом потом. А сейчас я хочу сказать, что решил стать… Кем бы вы думали?

Алехандро и Исамар переглянулись.

— Может быть, юристом, как Гильермо? — предположила Исамар. — Или архитектором, как твой отец?

Кике отрицательно покачал головой.

— Нет, Исамар, — сказал он. — Ни то, ни другое. Если говорить, по правде, то, что мне нравится, лежит не так далеко от этих занятий. Я решил стать… — он сделал паузу и выпалил: — Драматургом! Да, не удивляйтесь, я решил стать писателем.

— Вот это да! отодвинулся от стола Алехандро. — Это действительно новость! С большой буквы…

Кике, нерешительно протянула Исамар. — Ты хорошо подумал? Почему ты говоришь, что это недалеко от того, чем занимается Алехандро, и твой дядя Гильермо?

Юноша поднял брови. Он ожидал бурю негодования, кучу вопросов, реакция старших его ободрила, и он принялся объяснять уже без прежнего волнения:

— Понимаешь, отец… Понимаешь, Исамар… Архитектура — занятие творческое, а юриспуденция — область, где необходимы точность и аккуратность. Эти черты есть и в писательском труде…

Алехандро положил ладони на стол.

— Но постой, постой, сынок, — сказал он. — Откуда в тебе это? Почему вдруг драматургия?

Кике хитро посмотрел на отца.

— Папа, разве ты не помнишь, как гонял меня за то, что в моей комнате ночью горел свет?

— Отчего же, помню, — хохотнул Алехандро. — Но это было давно… Мне казалось, ты не по годам стал проявлять пристрастие к литературе, ты просто не высыпался. Книги — дело неплохое, но все хорошо в меру.

— Так вот, я не только читал, папа, — принялся разъяснять Кике. — Я пробовал писать.

— Сын, ты меня второй раз удивляешь! — воскликнул Алехандро. — Ни я, ни Исамар не знали об этом!

— Я знала, — тихо призналась Исамар. — Только Кике просил меня не говорить тебе до поры до времени.

— Да… — протянул Алехандро, окидывая долгим взглядом жену и сына. — Заговорщики…

— Не обижайся, ладно? — сказал Кике. — Для меня это было важно, я не хотел раньше времени заявлять об этом. Кто подростком не пишет стихов? Писал и я, складывая в ящик стола и запирая его на ключ. Отдельные вещи я показывал Исамар, но это было так, в порядке исключения…

— Ну хорошо, — хлопнул по столу отец. — Ты прав, твоя новость отбила всякий аппетит. Хорошо, что сегодня воскресенье, иначе я бы пошел на работу голодным… Давай закончим наш разговор, чтобы я смог после него нормально позавтракать… Куда ты надумал поступать?

— Месяц назад я прочитал в «Эль Универсаль» объявление об открытии частного университета сценического искусства, — стал говорить Кике. — «Частный университет сеньора Маркеса», папа.

— Где это? — поморщился Алехандро.

— В Валенсии, — сказал Кике. — Прекрасный город На берегу моря, не так далеко от нас.

— Но почему ты выбрал это учебное заведение? — спросил Алехандро. — Тебе мало тех институтов и университетов, что расположены в Каракасе? Ведь мы живем в столице, это главный город нашей страны, здесь центр культуры, театры, кино, телевидение. Зачем тебе провинция? У меня хватило бы денег для того, чтобы ты учился, например, в Центральном университете, жил бы снами. Правильно я говорю, Исамар?

Он посмотрел на жену в поисках поддержки. Молодая женщина едва заметно кивнула.

— Как ты не понимаешь, папа! — с жаром воскликнул Кике. — Для того, чтобы писать, не нужен центр. Не нужен большой город, столица. Нужно спокойное место, уединение. Валенсия подходит для этого, и сеньора Маркеса я понимаю. Он хорошо сделал, что решил открыть свое учебное заведение именно там.

— А преподаватели? — спросила Исамар. — Кто будет учить студентов, Кике?

— В объявлении приводился список лиц, которые будут вести основные предметы, — не сдавался юноша. — У меня глаза на лоб полезли, когда я прочитал, что сценическое искусство будет преподавать Мария Ламе-да, а уроки литературы будет вести знаменитый Хосе Лас Ривас!

— Хосе Лас Ривас? — поднял брови Алехандро. — А как это безымянный сеньор Маркес заполучил себе этого маститого писаку?

— Вот видишь, — улыбнулся Кике. — И я подумал, что если моим преподавателем будет Лас Ривас, я чего-нибудь определенно достигну.

— Но как Хосе Лас Ривас оказался в Валенсии? — все еще не понимал Алехандро. — И кто такой этот Маркес?

— Я думаю, — совсем по-взрослому ответил Кике, — что сеньор Маркес — денежный мешок. Из тех, кто неровно дышит, когда речь заходит об искусстве. Мне говорили приятели, что он вроде бы из Маракайбо…

— А, — протянул Алехандро. — Если из Маракайбо, тогда все понятно. Он нажился на нефти, а решил сотворить немного добра…

Исамар поднялась.

— Я принесу кофе, если вы не будете заканчивать, — сказала она мужу.

— Да, дорогая, будь так любезна, — кивнул Алехандро. — Сегодня на завтрак будет кофе и духовная пища, которой меня до отвала накормил мой сын…

После непродолжительного молчания глава семьи добавил:

— Ну что же, сынок… Если хочешь знать мои мысли, то я не против… Литература — дело неплохое, я уже об этом говорил. Но любому делу нужно отдавать себя всего целиком без остатка. И если хочешь чего-то добиться, то нажимай на знания. Твори. Короче говоря, поступай в этот университет, и Бог с тобой… — последовал взмах руки.

Кике просиял.

Спасибо, отец, — сказал он, накрыв ладонью руку Алехандро. — Я знал, что ты поймешь меня. Понимаешь, в том, что я буду учиться не в Каракасе, а в Валенсии, есть еще один момент.

— Да?

— Я буду жить там совершенно самостоятельно. Понимаешь, для меня это очень важно.

Отец посмотрел на сына долгим взглядом.

— Вот ты и вырос, — сказал наконец Алехандро. — А это значит, что я состарился…

— Ты что? — воскликнул юноша и порывисто вскочил с кресла. — Ты еще молод, отец, ты в самом расцвете сил! — Он снова сел и торопливо добавил, чтобы увести разговор от неприятной отцу темы: — Знаешь, Бог троицу любит, так вот я скажу тебе…

В столовую с подносом вошла Исамар.

— Дело в том, что я уже поступил! — бросил Кике с торжеством в голосе.

— Что? — в один голос спросили Алехандро и Исамар.

Кике вскочил и помог молодой женщине поставить на стол накренившийся в ее руках поднос.

Перед каждым членом их маленькой семьи оказалась чашка с дымящимся кофе, после чего Кике продолжил:

— Я прочитал в объявлении, что для поступления в университет сеньора Маркеса требуется прислать свое творение. И я рискнул… Послал одну одноактную пьесу, которую незадолго перед тем написал.

— И что же? — поинтересовался отец.

— Довольно скоро мне пришел ответ из Валенсии, подписанный самим сеньором Маркесом. И что самое главное, сеньор Маркес написал, что пьесу прочитал сеньор Лас Ривас и рекомендовал «остановиться на этом молодом человеке», это. значит, на мне! Представляете?

Глаза юноши излучали торжество.

— Можно посмотреть на этот документ? — поинтересовался Алехандро.

Кике с готовностью потянулся к карману и вытащил смятый листок бумаги, который, похоже, повсюду таскал с тобой. Он протянул письмо сеньора Маркеса отцу.

— Честно говоря, документ впечатляет, — признался Алехандро, пробежав глазами текст. — Если только можно верить этому Маркесу.

Он посмотрел на Исамар.

— Черт побери, — кивнул головой Алехандро. — Дорогая, веришь ли, этот маленький постреленок поступил в университет. Хозяин пишет, что присланная пьеса явилась лучшей рекомендацией, и одновременно зачлась Кике, как вступительные экзамены по литературе и правописанию… Кике, неужели ты не наделал ошибок?

— Папа! — с обидой протянул юноша. — Что это с тобой? Я десять раз все перечитывал и вылизывал. Я просто постарался, понимаешь?

Алехандро кивнул и снова обратился к жене:

— В письме написано, что после дополнительного объявления о начале учебного года, которое будет опубликовано в последних числах августа в «Эль Универсаль», надо прибыть в Валенсию для короткого собеседования и размещения… — повернувшись к сыну, Алехандро добавил: — Как я понимаю, именно с этим объявлением газету ты и держишь сейчас в руках?

— Да, отец, — сказал Кике.

— И когда же нужно прибыть «для короткого собеседования»?

Кике опустил голову.

— Завтра…

Брови отца поползли вверх.

— Вот как? — заметил он. — Непонятная спешка. Ну да ладно. Я так понимаю, что ты горишь желанием хлебнуть вольных ветров и готов пуститься в путешествие даже с закрытыми глазами?

Вид Кике показывал, что именно так и было.

— У тебя есть целый день, — сказал Алехандро. — Собирай чемоданы, сынок. Исамар тебе поможет, правда?

На глаза молодой женщины навернулись слезы.

— Что? — переспросила она. — Кике вот так просто и уедет? Вдруг, ни с того, ни с сего?

— Перестань, любимая, — мягко остановил жену Алехандро. — У парня появилось серьезное увлечение. Он думал об этом не один день, и теперь должен поступать так, как наметил, ты сейчас плачешь, но это происходит только потому, что ты привыкла к его присутствию.

Исамар до сих пор не имела детей. Поэтому она действительно сильно привязалась к быстро взрослевшему Кике.

— Валенсия расположена вовсе недалеко, — добавил Алехандро. — И мы будем навещать его, как и он будет приезжать к нам… Сынок, я завтра утром позвоню управляющему, что не пойду на работу, и сам отвезу тебя на машине в Валенсию…

— Папа! — прервал отца Кике. — Я бы попросил тебя этого не делать.

— Но почему?

— Потому что я хочу появиться в Валенсии как взрослый и самостоятельный мужчина. Не обижайся, и ты, Исамар, не плачь. Я поеду туда на автобусе.

С этими словами юноша поднялся из-за стола, поцеловал в щеку молодую женщину, заменявшую ему мать, и вышел из столовой.

Когда они остались одни, Исамар сказала:

— Теперь мне надо будет найти работу…

— Зачем?

— Когда у нас жил Кике, я чувствовала, что нужна ему. Но он рос и вот стал взрослым. К тому же… — Она вдруг снова расплакалась. — Алехандро! У нас до сих пор нет детей! О Господи, я просто обязана вырваться из этого мира, из этого дома хоть на несколько часов в день, пока не сошла с ума!

Муж обнял ее за плечи и стал говорить на ухо, ласково поглаживая по голове:

— Зачем тебе работать, милая Исамар? Я, как и мой брат Гильермо, принципиально не стал пользоваться деньгами моего покойного отца, но мы с тобой обеспечены. Я архитектор, у меня частная контора. Дела идут в гору, заказы так и сыплются…

Исамар оторвалась от мужа:

— Не в деньгах дело, — сказала она. — Пойми, любимый, мне нужно чем-то заниматься, как-то проявлять себя. Чтобы мы с тобой были, так сказать, наравне.

— Давай, я устрою тебя к себе! — предложил Алехандро.

Исамар покачала головой.

— Нет, я найду другую фирму. Если я стану работать у тебя, на это косо посмотрят твои сотрудники. Работать у тебя — это все равно, как брать у тебя часть твоей зарплаты. Нет, я самостоятельно устроюсь.

Алехандро вздохнул:

— Как знаешь, — сказал он.

* * *

В понедельник Алехандро по настоянию Кике пошел на работу. К автобусу юношу провожала одна Исамар.

Кике сам нес чемодан и спортивную сумку. Он был нетерпелив и обгонял молодую женщину, которая все время его просила идти не так быстро.

Умоляю, Кике, не торопись, — говорила Исамар. — До автобуса еще уйма времени.

И все-таки они пришли на станцию за полчаса до отправления маршрута на Валенсию. Пришлось присесть в полупустом зале ожидания.

Кике оставил вещи на Исамар и, сбегав на улицу, купил себе и ей мороженое.

— Почему ты выбрал автобус? — спрашивала Исамар. — Мог бы отправиться морем, катером!

— Катером дороже, к тому же я плохо переношу качку, — сказал юноша.

Через стеклянную стену они заметили, как к стоянке подошел автобус.

— Пора, — сказал Кике, и они поднялись.

Автобус был полупустым. Юноша занес вещи в салон, бросил их на свое место и снова вышел наружу.

— Ну пока, — сказал он, торопливо целуя Исамар. — Слушай, совершенно нс плачь, не беспокойся обо мне, поняла? Ты, когда не плачешь, такая красивая, я даже… Немного завидую отцу!

Исамар опешила от такого комплимента, но потом поняла, что юноша просто первый раз попробовал повести себя с ней как взрослый мужчина. Это растрогало Исамар.

— Ах ты, мой кавалер! — сказала молодая женщина и обняла Кике. — Вот, держи!

Она пришлепнула ему на лацкан пиджака цветную наклейку с надписью большими буквами «КИКЕ».

Юноша поморщился, но снова поцеловал Исамар и повернулся, чтобы забраться по ступенькам внутрь салона.

— Отправляемся, «КИКЕ»! — заметил ему с ухмылкой водитель автобуса.

Юноша помахал Исамар через окно. Водитель закрыл дверь, после чего автобус неторопливо тронулся с места и покатил по улицам Каракаса.

Наклейка, которой Исамар «наградила» Кике, была одной из многих, продававшихся на каждом углу с самыми разнообразными именами. Эта мода пришла из Соединенных Штатов, некоторые молодые люди всерьез полагали, что так легче знакомиться. Существовала даже определенная мода на такие наклейки-имена.

Но Кике не считал это ни модным, ни красивым. Он решительно сорвал наклейку, как только автобус повернул за угол, скрывшись от Исамар. Юноша любил жену отца, но всему были пределы.

Через два часа автобус прибыл в Валенсию. Кике еще раз посмотрел на газету и отправился искать университет сеньора Маркеса по указанному адресу.

Нужная улица оказалась недалеко от автовокзала. Юноше не пришлось брать такси. Кике был удивлен тем, что новый частный университет располагался в таком богатом и старом, судя по внешнему виду, ансамбле зданий, окруженном невысокой каменной стеной.

Около главного строения располагались несколько других. Кике надо было найти администрацию, и он задумался, где ее искать.

Лужайка перед аркой была полна такими как он молодыми людьми. «Неужели столько талантов?» — подумал Кике. Он с любопытством осматривал будущих сокурсников. Некоторые были как и он с вещами, многие были с родителями, тут же стояли автомобили. Мамы и папы давали последние наставления.

«А вот я приехал как самостоятельный человек, похвалил себя Кике. — Кто-то с родителями, а я сам по себе…»

— Извините, — обратился юноша к двум парням, что-то оживленно обсуждавшим. — Извините, не могли бы вы сказать…

Парни не обратили на Кике внимания. Они вдруг сорвались с места и быстро пошли вдоль каменной ограды университета.

Кике ничего не оставалось делать, как пожать плечами и обратиться к симпатичным девушкам, увлеченно жующим мороженое:

— Извините, я ищу администрацию…

Девушка повыше посмотрела на Кике, хитро усмехнулась и показала рукой:

— Вы должны пройти под арку, потом направо…

— Налево! — поправила ее подруга.

— Налево, — подхватила высокая девушка. — Потом направо, снова налево…

— Там будем вход, — перебила говорившую голубоглазая низенькая девушка. — Но вы пройдете мимо него, потом свернете налево…

— Направо! — строго поправила высокая.

— Направо! — согласилась низенькая. — Через шагов двадцать увйдите еще вход, туда зайдете…

— И слева будет администрация, — сказала высокая. — Вы сразу заметите, там такие окошки, как в кинотеатре, в билетных кассах…

— Вы поняли! — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла низкая девушка. — Вы быстро найдете, ошибиться очень трудно…

— Спасибо, — поблагодарил слегка ошарашенный Кике.

Из всех объяснений он понял только, что административная служба располагалась не в главном здании, а в одном из второстепенных, и что там есть окошки.

Он неуверенно прошел под арку и двинулся налево.

Двое рабочих вышли из здания и повесили у входа роскошную вывеску: «Университет театральных искусств. Владелец: дон Леонсио Маркес. Административный корпус».

Юноша вздохнул с облегчением.

— Ну что, пройдем внутрь и встретимся с доном Леонсио? — сказал Кике самому себе и двинулся к крыльцу с лепной оградой.

Против ожидаемого, холл здания оказался вполне современным. Он действительно напоминал зал продажи билетов: до блеска начищенный пол, строгие четырехугольные колонны, мягкие кресла и диваны у больших напольных горшков с комнатными растениями, вдали прозрачная стеклянная стена с несколькими окошками. У окошек в очередях стояли поступающие в университет.

Кике стал в хвост короткой очереди. Через некоторое время юноша оказался у окошка и протянул документы.

— Сеньор Энрико Мальдонадо? — спросила служащая.

Кике кивнул.

— Ваши предварительные данные есть в нашем компьютере, — принялась объяснять дама. — Будьте добры заполнить анкету, это и есть то собеседование, о котором вам сообщал сеньор Маркес.

— Анкету? — переспросил Кике, в то время, как служащая протянула ему сложенный пополам листок бумаги. — А с самим сеньором Маркесом я не встречусь?

— В этом нет необходимости, — улыбнулась женщина. — К тому же, сеньор Маркес сегодня утром уехал в Маракайбо, его позвали туда неотложные дела. Но вы не волнуйтесь, вас мы устроим, ведь вы приняты, как и все, чьи данные есть в компьютере… Вы сейчас заполните анкету, я ее введу в банк данных. Когда сеньор Маркес вернется, он ознакомится со сведениями о вас. Если надо, он вас вызовет…

Кике растерянно кивнул и отошел от окошка с анкетой в руке. Он устроился на одном из диванов, заполнил анкету, и через четверь часа протягивал ее служащей.

Женщина быстро набрала на клавиатуре компьютера сведения о новом студенте.

— Энрико Мальдонадо, — повторила служащая. — Шестнадцать лет, пол мужской, прибыл из Каракаса, отец Алехандро Мальдонадо, архитектор, мать… Вы почему поставили прочерк? — спросила она.

— Моя мать погибла в автомобильной катастрофе, когда я был совсем маленьким, — сдержанно пояснил Кике. — Если хотите, я могу внести данные о жене моего отца…

— Нет, спасибо, это не обязательно, — сказала женщина. — В конце концов, мы будем учить вас, а не ваших родителей.

Она закончила набирать информацию, выписала пропуск, документы на проживание и протянула юноше.

— Вот, возьмите, — сказала она. — Будете жить в строении номер пять «А». Соседом по комнате будет… Минуту, я посмотрю… — она глянула на экран и продолжила через мгновение: — И. Морено… К сожалению, этот парень не написал полного имени. Он прибыл вчера, и, видимо, сдавал документы в соседнее окно, я что-то его не помню… Надеюсь, вам он понравится! А если нет, приходите ко мне, я переселю вас.

— Спасибо, — сказал польщенный внимательным приемом Кике. — Думаю, я уживусь с И. Морено…

— Пять «А» — это направо от административного корпуса, только выйти надо во двор, и пройти по дорожке рядом с розовыми кустами, — сказала служащая.

— Спасибо… — еще раз пробормотал Кике, подхватывая чемодан.

«А этот сеньор Маркес не жалеет денег, — думал юноша, проходя по саду с роскошными клумбами. — Видимо, мне повезло. Здесь такой тихий уголок, просто прекрасное место. Да еще учиться у самого Лас Риваса».

Против своих опасений он довольно быстро нашел здание пять «А». Это был двухэтажный коттедж, на каждом этаже которого располагались несколько номеров.

Юноша поднялся наверх и нашел свою дверь. Из комнаты соседей доносилась музыка. Подергав за ручку, юноша обнаружил, что дверь заперта. Он вспомнил, что служащая администрации выдала ему экземпляр ключа, и открыл дверь.

Комната оказалась просторной. В коридоре были три двери: в ванную, туалет и гардероб. Кике заметил нераспакованные чемоданы в гардеробе и понял, что это вещи его соседа, который сейчас где-то гуляет.

«Приехал и не стал распаковывать чемоданы, а сразу отправился развлекаться», — покачал головой Кике. Его это сразу насторожило.

Кровать оказалась двухъярусной. Нижнее место было занято, юноша по этому поводу заметил:

— Если бы я приехал вчера, это место было бы моим, — после чего он бросил пиджак на верхнюю постель.

Его поразило, что комната была буквально завалена разноцветными игрушками. Посреди помещения стоял большой надувной бассейн, правда, без воды. К бортам бассейна были привязаны несколько ярких надувных шариков, наполненных газом легче воздуха, вследствие чего шарики рвались к потолку.

— Странный у меня сосед, — отметил Кике. — Либо он сентиментален, как девчонка, либо просто у него не все дома. Во всяком случае, денег у него куры не клюют.

Юноша даже пожалел, что вышел из детского возраста. Отодвинув ногой мягкую обезьяну громадных размеров, Кике приблизился к окну и распахнул его.

Напротив стоял точно такой же дом. На его стене краской было выведено: «5 В». На скамейке возле крыльца сидел толстый парень с длинными на затылке волосами. Он небрежно обнимал куклу в полный человеческий рост, которая находилась у него на коленях.

«Господи, — подумал Кике. — Он что, ненормальный, что ли?»

Это была надувная кукла из тех, которые можно было купить в определенных магазинах. Правда, она была в одежде.

По асфальтированной дороге мимо домов на малой скорости ехала старая открытая автомашина, покрашенная в ярко-оранжевый цвет. Несколько парней в цветастых рубашках и шортах сидели в автомобиле, распевая во все горло веселую песню.

На капоте восседала молоденькая девушка поразительной красоты. Кике заметил остренький носик и длинные ресницы. В руках у девушки был огромный букет цветов.

Машина проехала к дому напротив и остановилась У входа.

— Привет! — крикнула красавица толстому парню с куклой на коленях и бросила ему половину букета.

Тот поймал цветы на лету.

— Что такой хмурый, Горилла? — весело прокричала девушка.

— Не трогай его, Исабела! — воскликнул один из тех, что были в машине. — Не то Роксана просто не переживет!

Приятели говорившего весело засмеялись, а толстяк принялся озабоченно гладить куклу по спине.

— Спокойно, Роксана, — услышал Кике. — Спокойно, прошу тебя. Ведь ничего не произошло, ну подарили мне цветы, так что из этого?

«Роксана — имя куклы?» — подумал Кике.

Юноша уверился в своем предположении насчет ненормальности парня. Одновременно ему стало страшновато: он вспомнил тех девушек, которые не могли ему объяснить, как найти административный корпус. Девушки, парень с куклой, этот сосед, который завалил жилище игрушками… Может быть, это тайный сумасшедший дом? Сам сеньор Маркес отсутствует…

«Нет, — подумал Кике. — Такого не может быть. Было серьезное объявление в серьезной газете., было письмо сеньора Леонсио Маркеса. Надо просто не обращать внимания… В конце концов, здесь преподают Хосе Лас Ривас и Мария Ламеда. И здесь буду учиться я, Энрико Мальдонадо!»

Кике перевел дух и отошел от окна.

— Эй, вы! — обратился он к золотым рыбкам в аквариуме на столе. — Я вам нравлюсь? — и подмигнул рыбкам, после чего рассмеялся.

Он подошел к письменному столу, освободил свою половину. После этого положил на него портативный компьютер, сел напротив него на стул и задумался.

«Здесь мне предстоит учиться, здесь мне предстоит становиться великим писателем, — подумал Кике. — Что же, станем великим, это так просто!»

Он нагнулся и вынул из чемодана статуэтку Шекспира, на которого решил равняться. Статуэтка стала возле компьютера.

— Ты сам писал гусиным пером? — спросил у великого драматурга Кике. — Извини, сейчас другое время. Но суть та же: слова, мысли, которые надо выуживать из головы и передавать другим людям…

И юноша вставил в компьютер дискету.

Глава 2

После обеда состоялось что-то среднее между первым занятием и организационным собранием только что поступивших в университет на отделение драматургии. К большому удовольствию Кике занятие провел сам сеньор Лас Ривас.

Он коротко поздоровался с будущими гениями пера, после чего сказал:

— Я действительно ознакомился со всем тем, что вы писали и посылали сеньору Маркесу. Должен сказать, здесь собрались настоящие таланты, и если вы не будете терять даром время, из вас что-то должно получиться…

Кике еще раз облегченно вздохнул — развеялись его подозрения насчет того, что он попал в странное место. «Видимо так заведено среди творческой молодежи, — подумал юноша. — Каждый думает, что он неповторим и решает выделиться странными поступками, если это так, то я буду выделяться тем, что не буду стремиться ничем выделяться. Кроме работы, естественно…»

Сеньор Лас Ривас тем временем продолжал:

— Для того, чтобы вы лучше понимали, для кого пишете, чтобы вы были знакомы с артистами, вы будете посещать занятия актерского мастерства. Вам это принесет большие плоды хотя бы потому, что преподавать будет донья Мария Ламеда…

Некоторые студенты помимо воли захлопали в ладоши.

— Я рад такой реакции, — улыбнулся сеньор Лас Ривас. — А теперь, чтобы вы не скучали по вечерам, вот вам первое задание. Требуется написать одноактную пьесу. Страниц на пять, больше не надо. Действующие лица — те, кто вокруг вас. И помните, что горячо вами любимый Чехов советовал не придумывать страданий, не описывать того, чего сами не видели, не врать… Писать только о том, что пережили вы сами. Понятно?

— Понятно! — раздались в ответ нестройные голоса.

— Поймите, — сказал знаменитый драматург. — Я сразу же определю, где вы врете. У меня в голове маленький встроенный детектор фальши. И когда вас заносит, я просто чувствую.

Сеньор Лас Ривас поднес палец ко лбу и насмешливо оглядел аудиторию.

— Я жду от вас правды, — сказал он. — Правды с большой буквы. Ясно?

Кике кивнул. Он сидел на втором ряду и записывал слова преподавателя в блокнот, который положил на колено.

— А теперь, чтобы вас не охлаждать, я предлагаю пройти в соседнюю аудиторию на занятия актерского мастерства, — сказал преподаватель. — Могу вас обрадовать, — он ухмыльнулся слушателям, будто закадычный приятель, — если в драматурги решили податься почти полностью юноши, то актерами желают стать почти полностью девушки…

Поднялся восторженный рев.

— Прекрасно, прекрасно! — сеньор Лас Ривас поднял руку, призывая к спокойствию. — Вижу, что ваши инстинкты в порядке. Но надо, чтобы в порядке было ваше воспитание. Покажите вашим коллегам, что вы воспитаны. Ведите себя пристойно. Помните, что занятия сейчас в самом разгаре, и к тому же, вы сейчас идете на занятия, которые проводит не кто-нибудь, а сама донья Мария Ламеда…

Студенты встали со своих мест и на цыпочках двинулись вслед за преподавателем в коридор.

Стараясь не шуметь, они прошли в соседнюю аудиторию, которая представляла из себя маленький зрительный зал со сценой, и расселись на задних рядах. Сеньор Лас Ривас кивнул пожилой, но еще сохранившей стройность фигуры и привлекательность женщине на сцене. Это и была донья Ламеда: знаменитая в прошлом актриса театра и кино.

Донья Ламеда продолжала:

— Что есть актерская игра? — спросила она и сама же принялась отвечать: — Играть — значит верить. Значит, убеждать зрителя в том, что вы знаете сами и хотите донести до его сознания.

Раздался скрип двери. Кике оглянулся и заметил, как в зрительный зал вошла та самая девушка, которая ехала пару часов назад на капоте автомобиля. Теперь на красивой незнакомке было строгое серое платье, которое, впрочем, шло ей больше, чем прежний шутовской наряд, потому что подчеркивало прелести ее вполне развитой фигуры. Подол платья был короток и открывал стройные ножки.

Кике оторвался от созерцания девушки только тогда, когда почувствовал, что на него насмешливо смотрит сидящий сзади сеньор Лас Ривас.

Девушка прошла несколько ниже Кике и присела на крайнее место в шестом ряду.

— Игра — это воплощенная фантазия, — продолжала донья Ламеда. — Фантазия не только самого актера, но и режиссера, и автора пьесы. Так сказать, на актера ложится тройная миссия, он должен донести до зрителя мысли трех человек, один из которых — он сам. Можно сравнить актера с музыкантом… — донья Ламеда помолчала. — Только для того, чтобы понять их различие! Инструментом актера является он сам, актер должен создавать новую реальность в своей душе, а затем раскрыть зрителю ее так, чтобы тот воспринял мир актера как единственно существующий.

Преподавательница откашлялась.

— Раскрыть свой потенциал вам поможет умение ставить перед собой ключевые вопросы. Чего я хочу добиться? Какова моя сверхзадача? В любом деле следует вычленить главное и на нем сосредоточиться. Сейчас мы попробуем выполнить следующее упражнение… Сеньор Лас Ривас, пусть ваши студенты также присоединятся…

Драматург кивнул и скомандовал:

— Давайте, ребята, попробуйте. Чем глубже вы залезете в шкуру актера, тем легче будет писать для них…

— Попробуйте привлечь внимание соседа справа, — предложила донья Мария Ламеда. — Понятно?

Слушатели закивали.

— Хорошо, — преподавательница улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Начали!

Кике считал, что никто не последует ее просьбе. Сам он чувствовал некоторую скованность, — в аудитории находилось столько симпатичных девушек…

Однако Кике с удивлением услышал, как соседка слева обратилась к нему:

— Сеньор… Серьон!!!

Он оглянулся на нее, встретил насмешливый взгляд, после чего кивнул девушке, сказав:

— Извините, — и сам обратился к парню, занимающему правое от него место:

— Эй, приятель, послушай! Да послушай же, Господи!

Сосед не обращал на Кике внимания, пытаясь добиться реакции у девушки справа.

— Тяжело, правда? — услышал Кике голос со сцены.

Он повернулся к донье Ламеде и вздохнул. Ему показалось, что старая актриса смотрит прямо на него.

— Как привлечь внимание человека, который занят чем-то своим? — продолжала преподавательница. — Правильный ответ: необычным поведением!

Студенты мало-помалу стали прекращать попытки общения и обращали взоры на сцену.

— Нужно напрячь воображение! — советовала Мария Ламеда. — Будьте ни на кого не похожи. Хорошо, — прервалась она. — Теперь попробуйте второй раз. Начали!

Кике добросовестно стал пробовать, что значит «быть ни на кого не похожим». Но его положение было затруднено тем, что он должен был обращаться к парню. Привлекать внимание девушки было бы куда как интереснее. Но он был вынужден отворачиваться от девушки, сидевшей слева.

Девушка, которую Кике видел из окна коттеджа сидевшей на машине с букетом в руках, встала со своего места. Ей как будто надоело привлекать внимание высокого длинноволосого парня.

— Послушайте! — негромко и немного растерянно воскликнула она.

Парень, естественно, продолжал заниматься тем, чем и раньше. Он едва не целовал соседку справа, шепча ей на ухо всякие любезности.

Тогда вставшая девушка («Ее зовут Исабела!» — вспомнил Кике) в отчаянии взмахнула сжатыми кулачками, запрокинула голову и упала на колени.

— Я так устала! — завопила она. — О Боже мой, Боже! Сколько можно, я больше не могу! Господи, как стыдно, я такая слабая! Я чувствую в себе фальшь! Я всегда говорю себе: надо бороться и находить выход, но у меня ничего не получается!!!

Кике вздрогнул вслед за всеми. Из глаз Исабелы лились настоящие слезы. Девушка сгорбилась, ее плечи стали сотрясаться рыданиями. Длинноволосый юноша оторвался от своей соседки и положил руку Исабеле на плечо:

— Перестань… — попросил он.

Девушка дернула плечом, рука слетела.

— Нет! — воскликнула она.

— Успокойся! — громче проговорил юноша.

— Нет!!! — крикнула Исабела. — Не трогай меня!

Не прикасайся!!!

Она смотрела на него глазами, в которых вместе со слезами Кике увидел самый настоящий страх и непонятную неприязнь.

Длинноволосый вскочил и, обняв Исабелу, постарался поставить ее на ноги. Девушка визжала и отбивалась.

У всех, кто наблюдал за этой сценой, вытянулись лица. У всех, кроме Хосе Лас Риваса и Марии Ламеды.

— Хорошо, — неожиданно прозвучало со сцены. — Хорошо, просто прекрасно! Вы заслужили самую высокую оценку! В то время, как ваши товарищи пытались, хоть и без особого успеха, привлечь внимание соседа справа, вы привлекли внимание всей аудитории!

Исабела неожиданно улыбнулась и вскочила на ноги. Длинноволосый юноша отшатнулся от нее, потому что слезы на лице только что плакавшей высохли сами по себе.

— Спасибо, донья Ламеда, — тихо сказала Исабела и смущенно улыбнулась.

После этого она как ни в чем не бывало села на место. Юноша, только что пытавшийся помочь Исабеле, не отрывая от нее взгляда, присел рядом. Сперва на подлокотник, потом, выругавшись про себя, на кресло.

— Ну ты даешь! — признался он. — Как тебя зовут?

— Исабела! — шепнула девушка.

Они стали шушукаться, а Кике с разочарованием посмотрел на сцену. Донья Мария продолжала лекцию:

— Она сумела привлечь ваше внимание, потому что вела себя неординарно. А как еще можно проявить свою натуру? Только так!

…После лекции Кике немного задержался. Когда он пришел в комнату, увидел на столе возле своего компьютера записку: «Дорогой соседушка! У меня свидание, поэтому вернусь поздно. Не скучай!» И подпись: «И. Морено».

Записка лежала перед статуэткой Шекспира, на которую были одеты наушники от магнитофона и черные солнцезащитные очки.

— Так, отлично! — отметил Кике. — Судя по всему, мой сосед даже не собирается приступать к занятиям. Что ж, по крайней мере, хорошо, что он не тяготит меня своим присутствием!

Юноша освободил Шекспира от атрибутов современности, и засел за выполнение задания, которое дал сеньор Лас Ривас. По задумке Кике пьеса должна была рассказать о первом дне нахождения студента в университете.

«Он просил написать о том, что мне знакомо, — думал Кике. — О чем еще я могу написать, как не о том, что со мной произошло за сегодняшний день? А сегодняшний день был длинным. Он начался в Каракасе, а закончился в Валенсии. В пять страниц трудно вместить…»

Начинающий драматург работал далеко за полночь, пока глаза не устали настолько, что совершенно отказались видеть что-либо на экране. После этого Кике распечатал написанное.

Чтение только что сочиненной одноактной пьесы он решил оставить на утро. Кике разделся, забрался на «второй этаж» кровати и уснул.

…Глубокой ночью его разбудил скрип открываемой двери, шаги, и веселые восклицания:

— Да тише ты! Ну, не можешь потерпеть… Подожди…

Это был девичий голос, которому вторил юношеский басок.

— Замечательный вечер! — сказал парень.

— Да, неплохой, — согласилась девушка. — А куда это мы идем?

Ее спутник хохотнул, потом ответил:

— Ну, тебе лучше знать!

Кике сквозь прищуренные глаза заметил, что вошедшие оказались высоким длинноволосым юношей и той самой девушкой, что привлекла внимание всей аудитории.

Из коридора падал свет, который резал глаза сонному Кике. Он попросил:

— Закройте дверь!

Дверь мгновенно закрылась, разговоры в полный голос прекратились. Парочка, перешептываясь и натыкаясь в полутьме на различные вещи, двинулась в сторону кровати. Кике отвернулся к окну и снова заснул.

* * *

Кике проснулся рано, как привык просыпаться дома. Он соскочил со «второго этажа», увидел, что на «первом» под одеялом кто-то есть и включил радио.

— Семь часов двенадцать минут, — возвестил диктор. — Передаем концерт классической музыки. Послушайте пожалуйста концерт…

Кике с удовлетворением отметил, как зашевелилось одеяло. Сосед накрылся им с головой.

«Разбужу-ка я этого полуночника! — со злорадством решил Кике. — Пусть знает, как гулять и не давать спать соседям!»

Однако прежде он выключил радио и сбегал в туалет. На обратном пути намеренно громко хлопнул дверью. Стоя перед кроватью в трусах, демонстративно откашлялся, замечая, что лежащий не спит.

— Я не хочу показаться грубым, — начал Кике официальным тоном. — Но пойми меня правильно. Ты приехал в университет раньше меня. Хорошо. Но ты не оставил места для моих вещей! Повсюду в комнате разбросаны твои. Ты так украсил комнату, что она стала похожей на пляж! — Кике почти с ненавистью окинул взглядом игрушки. — Причем на детский пляж! Мало того, ты привел девчонку!

Сосед не показывался из-под одеяла, и Кике повысил голос, придав ему больше недовольства и возмущения:

— Я просыпался десять раз, не мог спокойно спать! Куда это годится? — он перевел дух и продолжил более спокойно: — Нам нужно договориться о правилах совместной жизни. Ты понимаешь?

Одеяло зашевелилось.

— Конечно! — прозвучал, как гром средь ясного неба, девичий голос. — Я все понимаю!

Кике вытаращил глаза. Из-под одеяла показалась заспанная Исабела.

— Правило первое, — сказала она. — Не будить соседа так рано, как только что это сделал ты!

Кике с ужасом обнаружил, что он стоит перед девушкой без брюк. Он дернулся всем телом и бросился одеваться. Исабела насмешливо наблюдала за ним.

— Второе, — прокомментировала она. — Показываться друг перед другом одетыми по всей форме…

Когда штаны и рубашка оказались на Кике, к нему вернулось его самообладание.

— Что ты здесь делаешь? — спросил юноша.

Девушка сладко потянулась.

— Кажется, я видела тебя в моем актерском классе, да? — лениво спросила она и откинулась на подушку. — Я твоя соседка! — спокойно проговорила она, глядя в потолок.

— Постой, постой! — поднял руку Кике. — А как же И. Морено?

Девушка посмотрела на него.

— Так зовут меня, — ответила она. — Ты знаешь мою фамилию?

Кике хлопнул себя по лбу.

— Как я раньше не понял! Тебя ведь зовут Исабела! Он заходил по комнате.

Компьютер что-то перепутал. Меня поселили в женскую комнату! Он остановился и со смятением посмотрел, как девушка вылезает из-под одеяла, стройная, красивая и чертовски соблазнительная в полупрозрачной ночной рубашке.

А тебя как зовут? — поинтересовалась красавица.

— Кике, — машинально ответил парень, не в силах оторвать взгляд от ее.

— Как внимательно ты меня рассматриваешь! — хитро заметила Исабела. — Ты что-то заметил? Что-то не так?

Кике ужасно покраснел.

— Да нет, все так… — пробурчал он.

О том, что ему волей-неволей пришлось заметить, юноша предпочел не говорить. Девушка усмехнулась и накинула халатик.

— Кике, — повторила Исабела. — А, вспоминаю. Я интересовалась у администрации, кого подселили в эту комнату. Энрико Мальдонадо — это ты?

— Я, — ответил Кике. — Постой, погоди…

Девушка направилась в ванную, в то время, как парень присел на ее кровать.

— Такого просто не могло быть. Когда я заполнял анкету, мне сказали, что у меня сосед. Я ведь заполнял анкету, и ее должна была заполнить ты! Там было написано, что у меня мужской пол!

— Ах, этот компьютер! — воскликнула Исабела, скрываясь за дверью ванной комнаты. — Да, мне дали анкету. Это такой листок бумаги, где было много вопросов?

— Ну да!

— Терпеть не могу заполнять анкеты, — донеслось из ванной. — Там надо было проставить кучу крестиков… Как только у меня рука не отвалилась за такой работой!

— Что ты поставила в графе «пол»? — с ужасом простонал Кике.

— Крестик! — донеслось до него.

— О, Господи!

Он охватил голову руками и покачал ей. Исабела выглянула из ванной.

— Кике! — спросила девушка. — Тебя что-то не устраивает?

— Конечно! воскликнул Кике. — Так просто не положено! Ведь это мужское общежитие! Этот дом, да и напротив тоже… А для девушек дома немного дальше, тебе показать, что ли?

Исабела снова скрылась за дверью.

— Не надо! — ответила она. — Мне это кажется таже интересным. Кике, ты откуда?

— Из Каракаса! — сказал юноша. — Нет, так просто не должно быть, — снова начал он.

— Но почему? — спросила соседка. — Ты меня нисколько не смущаешь!

Кике со страхом ожидал, что Исабела выйдет голой. Это было бы логичным продолжением ее высказываний. Но девушка появилась из ванны в халате, через ее руку была перекинута одежда. Исабела зашла за тонкую ширму и стала деловито переодеваться.

Кике видел на фоне окна ее силуэт. Чтобы избежать снова начавшейся пытки, он отвернулся и стал смотреть на письменный стол с компьютером и распечатанной вчера пьесой.

— Ну хорошо, не сопи, — услышал Кике из-за ширмы. — Я виновата. Я не стала читать анкету, просто взяла карандаш и наставила крестиков где попало.

Она показалась уже одетой. Халат остался висеть на ширме.

— Ты снова рассказываешь мне об этом, как о приключении, — сказал Кике. — Ты хоть даешь себе отчет, что ты натворила?

— А что? — наивно переспросила девушка.

Она подошла ближе и уставилась на Кике большущими глубыми глазами.

— Какой ты странный, Энрико Мальдонадо! — понизив голос, произнесла Исабела. — Ты не такой, как все!

— Как кто? — буркнул Кике.

— Как все остальные, — пояснила Исабела, присев рядом с ним. — Взять хотя бы этого, Ульрико. Длинноволосого, который… провожал меня сегодня сюда. Он дорого дал бы, чтобы оказаться на твоем месте.

— Я чувствую, что мне надо поменяться с ним местами, — сказал Кике. — Не знаешь, где он живет?

— Перестань! — вдруг воскликнула девушка. — Боже, только не он. Этот противный Ульрико! Он мне успел надоесть за одну… За один вечер!

Она посмотрела на юношу и добавила:

— Расслабься…

Кике решил расслабиться. Тем более, что девушка выпорхнула из комнаты, словно бабочка. Он снова снял с себя одежду и решил принять душ.

В комнате находился умывальник, но Кике, обмотавшись полотенцем, пошел в душевую, общую на весь дом. Она находилась на первом этаже в конце коридора.

Зайдя в гардеробное отделение, Кике снова вздрогнул. И там была девушка! Но через мгновение юноша рассмеялся: это была надувная кукла парня, которого вчера назвали Гориллой.

Хозяин куклы сидел на скамейке и не спеша зашнуровывал кроссовки.

— Привет! — бросил толстому парню Кике.

Он не знал, что толстяк живет в одном доме с ним. Заметив его вчера на скамейке у здания напротив, Кике подумал, что Горилла остановился там. Как видно, он ошибся.

Толстый парень поднял голову и не очень дружелюбно посмотрел на вошедшего. Поэтому Кике не решился в присутствии куклы снять полотенце.

— Энрико — протянул руку юноша. — Можешь звать меня Кике!

То, что вошедший остался «одетым», парень с куклой оценил и немного подобрел.

— Горилла! — представился толстяк и посмотрел на куклу. — Роксана, не смотри на него так! — строго сказал он. — Это Кике, не думаю, что он претендует на тебя… Я прав или нет?

— Абсолютно прав! — поспешил кивнуть Мальдонадо.

«Все-таки, он сумасшедший, — подумал Кике. — Но ничего, я просто не буду обращать на это внимания. У него странность, связанная с куклой, но в остальном он может быть нормальным».

— Что, серьезные проблемы? — участливо поинтересовался Кике, показав новому знакомому глазами на его резиновую спутницу.

Горилла настороженно посмотрел на Кике.

— Извини, Горилла, я не хотел лезть тебе в душу, — сказал Кике.

— Ладно, старик, заметано, — лениво сказал Горилла. — Знакомься, это Роксана, моя невеста. Мы живем на первом этаже.

— А я на втором, — сказал Кике. — Очень приятно познакомиться… С вами обоими!

— У меня проблемы с соседом, — сказал Горилла. — Он все время строит Роксане глазки. А она этого совершенно не выносит, да и я…

— У меня тоже, — решил поделиться Кике. — Так вышло, что компьютер ошибся, и меня поселили вместе с девчонкой. Может поменяемся?

Толстяк неожиданно согласился:

— Хорошо, Кике. Давай меняться!

Потом вдруг скосил глаза на куклу, словно она что-то сказала:

— Что? — спросил Горилла. — Что ты говоришь?

Он наклонился ухом ко рту куклы.

— Хорошо, Роксана, — сказал Горилла. — Хорошо, я все сделаю так, как хочешь ты…

Кике с интересом наблюдал эту сцену.

— Не могу, — проговорил Горилла. — Не могу, Кике. Ты понимаешь… Из-за нее.

Он показал большим пальцем на куклу.

— Я понимаю, — промямлил Кике.

— Ну ладно, Кике, — сказал Горилла, поднимаясь со скамейки. — Я рад, что ты оказался из понятливых. С тобой живет эта блондинка, что вчера плакала перед всеми нами? Как ее зовут?

— Исабела, — сказал Кике.

— Исабела, — повторил Горилла. — Ничего имя, но Роксана лучше. А теперь прости, у нас дела…

С этими словами толстяк подхватил куклу подмышку и вышел в коридор.

Кике стал под струю воды.

— Господи, странный это народ, люди искусства, — сказал он самому себе. — Странный… Неужели я сделаюсь одним из таких?

* * *

Вернувшись после занятий в комнату, Кике увидел, что бассейн полон воды, над водой возвышается громадная шапка пены. Из пены выглядывала голова Исабелы, девушка распевала во все горло.

— Ты не была на занятиях! — сказал Кике. — Чем ты занимаешься?

— Как? Разве ты не видишь? — изумилась девушка. — Я учу сонет!

— Оригинальный способ, — вздохнул парень.

Исабела посмотрела на себя и, смутившись, опустилась глубже.

— Нет я… — начала она.

— Неважно! — оборвал ее Кике.

Он прошел к кровати, взял в руки тренировочный костюм. Оглянулся на девушку, замялся.

— Мне нужно переодеться, — бросил Кике.

— Нет, это так мило! — восхитилась Исабела.

— Что?

— Ты стесняешься!

Кике возмутился:

— Я стесняюсь? Вот уж нет!

— Стесняешься! — уверенно заявила девушка, проводя зеленой губкой по плечу. — Спорим, тебя раньше никто не видел голым?

— Как поэтично! — досадливо поморщился Кике.

Чтобы доказать, что не стесняется, юноша стал переодеваться, не сходя с места. Впрочем, Исабела и не делала попыток смотреть в его сторону, она была занята исключительно собой.

— Университет, Валенсия, новые знакомые, — болтала девушка. — Как приятно положить свою зубную щетку на новое место… Пожалуйста, Кике, подай мне полотенце, — обратилась она к парню, заметив, что он стоит перед ней в тренировочном костюме и кроссовках.

Кике взял со стула широкое банное полотенце и подошел к бассейну.

— И вот я здесь, — продолжала Исабела. — И в довершение всего, живу с тобой в одном номере…

Она встала из пены, вся блестящая. Кике пришло в голову сравнение, с Афродитой, он сразу же отвернулся.

— Ты просто милашка, — сразу отреагировала Исабела. — Я беседую с тобой, с моим соседом. Я хорошо знаю, я просто чувствую, что мы с тобой будем друзьями!

Она приняла полотенце из слегка подрагивающих рук Кике. Как только парень почувствовал миссию завершенной, он отошел от бассейна и уставился в окно.

— Кстати, о наших взаимоотношениях, — сказал он деловым тоном. — Пока мы живем вместе, будем соблюдать следующие правила. Первое — я приехал работать. Второе — никаких парней.

— Интересно, что бы ты сказал, будь я парнем? — прервала его Исабела.

Она обмоталась полотенцем и прошлепала к кровати. Кике повернулся к соседке.

— Я бы сказал: никаких девчонок! — сурово отрезал юноша.

— Ты сказал: никаких парней, — надула губки Исабела. — Ты имеешь в виду и себя?

Кике задумался.

— Нет, — выдавил он. — Я имею в виду, что я свободный человек. Так получилось, что нас поселили вместе. Но я не выставляю тебя за дверь сейчас же. Попробуем пока жить в одной комнате, но независимо. Понимаешь?

— Как это?

— Все, что ты делаешь — это твое личное дело, — стал объяснять Кике. — Только твое. Я не буду лезть в твои дела, если они не будут затрагивать меня. Занимайся парнями, но только вне этой комнаты. Когда ты здесь — веди себя нормально.

— Кике! — с укором произнесла Исабела. — Ведь я веду себя нормально!

Она скрылась в гардеробной и стала одеваться.

— Хорошо, — вздохнул парень. — Я скажу иначе. От тебя требуется немногое, — он принялся загибать пальцы, — уважай мое одиночество, уважай мою собственность и, самое главное, — Кике сделал паузу. — Уважай мою работу! Всего лишь три пункта, и если ты будешь соблюдать их, мы запросто уживемся.

— Кике! — донеслось из гардеробной. — Ты так любишь заниматься?

— Да, именно потому и поступил сюда. А что?

— Ничего. Просто мне кажется, я буду заниматься меньше, чем ты.

— Это твое дело, — сказал Кике. — Если ты вундеркинд, тебе просто повезло.

— Нет, я обычная девушка, — Исабела выглянула из гардеробной и одарила соседа ласковым взглядом. — Но еще я актриса.

— И что с того?

— Я привыкла играть! — стала объяснять девушка. — Раз посмотрела и запомнила. Но чтобы уметь играть, мне надо многое пережить, многое наблюдать.

Она вышла в комнату в новом платье.

— А ты ничего… — отметил против воли Кике.

Он покрутил в воздухе пальцем, дополняя жестом свою оценку.

— Спасибо, — поблагодарила Исабела.

Раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнул Кике.

На пороге появился тот самый парень, с которым Исабела появилась ночью.

— Привет, — поздоровался он. — А где Исабела?

Кике кивнул на ширму, за которой только что спряталась девушка.

— Я здесь! — донеслось оттуда. — Погоди немного, Ульрико, я только надену чулки.

— Поторопись, Исабела, — сказала Ульрико. — Моя пожарная машина ждет внизу.

Кике внимательно посмотрел на долговязого парня. На лице того не было и тени смущения, казалось, это не он присутствовал ночью в комнате и мешал спать Кике.

— Все, я готова, — вышла Исабела. — Кстати, знакомьтесь, Энрико — Ульрико.

Чтобы не протягивать руку, Кике не стал приближаться к длинному парню. Студенты обменялись сдержанными кивками.

— Мы отправляемся в город, — сказал кавалер Исабелы. — Если хочешь, Энрико, могу тебя подвезти.

— Спасибо, я предпочитаю ходить пешком, — спокойно парировал Кике.

— Ну ладно, — сказала Исабела. — Пока, Кике. Увидимся позже.

Глава 3

Вечером Исамар сунула мужу газету.

— Что ты хочешь мне показать? — спросил Алехандро.

— Вот здесь, посмотри, — ткнула пальцем Исамар. — Объявление. Нет, давай я сама… — она нетерпеливо вырвала свежий номер «Эль Универсаль» и стала читать вслух: — «Торговая фирма приглашает на работу секретаршу. Гарантируем жалование 100 000 боливаров в год. Обращаться к сеньору Арчибальдо де Кальсадо». И адрес…

— Честно говоря, я не думал, что ты серьезно тогда говорила о работе, — сказал Алехандро. — Мне казалось, что это только твоя фантазия, которую ты забудешь через несколько дней. Как видно, я ошибся.

— Да, ты ошибся, дорогой! — ответила Исамар. — Мне действительно хочется немного поработать. Не будет так одиноко днем в пустой квартире, когда ты пропадаешь на работе. И здесь самое главное не оклад…

— Сумма порядочная, — заметил муж.

— Но самое главное, посмотри на адрес — это же в двух шагах от нашего дома!

Алехандро внимательно просмотрел объявление.

— В порядочные фирмы не приглашают секретаршу через газетное объявление, — сказал он, — откуда тебе знать, кто такой этот Арчибальдо?

— Кажется мне, что ты вздумал ревновать! — вставила молодая женщина.

— Ревновать? А почему бы и нет! — вскричал Алехандро.

Исамар поняла: муж шутит.

— Не волнуйся, дорогой, — все-таки поспешила успокоить она его. — Все будет хорошо. Завтра же я отправлюсь по указанному адресу и попытаюсь познакомиться с сеньором Арчибальдо де Кальсадо. Обещаю, что надену самое строгое платье. Если мне что-то не понравится, я вернусь назад. В конце концов, тогда я приму твое предложение…

— Какое? — не понял Алехандро.

— Как какое? — переспросила Исамар. — Ты ведь мне сам предлагал работать с тобой вместе! В твоей конторе.

— Действительно, — согласился муж. — Извини. Я с радостью поговорю со своим управляющим относительно тебя. Хоть завтра!

— Только после того, как я схожу к сеньору де Кальсадо, — серьезно уточнила Исамар.

Алехандро вздохнул.

— Любить — это значит потакать капризам жены, — философски заметил он. — Если тебе действительно хочется немного самостоятельности, тогда попробуй. Только потом не жалей. Придется вставать рано…

— Хорошо, любимый! — воскликнула Исамар.

Она порывисто подскочила к мужу и обняла его.

— Я рассматриваю это, как доверие ко мне, — прошептала молодая женщина. — Ревность хороша, она показывает, что ты меня любишь. Но о еще большей любви говорит доверие!

Алехандро нежно поцеловал жену, но потом отстранился.

— И все-таки непонятно, к чему объявление, — принялся рассуждать он.

— Перестань, умоляю тебя! — притопнула ножкой Исамар. — Твое воображение рисует сеньора де Кальсадо этаким развратником и охотником за женскими прелестями. Мне же представляется, что у него мало знакомых, кто бы мог подойти для этой работы. В жизни все проще, это тебе не фильмы и не детективные романы, где женщина устраивается на работу и сразу попадает в лапы гнусного преступника.

Алехандро промолчал. Он вдруг вспомнил об отце и о прошлом. Тень омрачила его лицо.

Исамар заметила перемену настроения мужа и смутилась.

— Ах, извини, любимый, я не хотела напоминать тебе о том, что одинаково неприятно для нас обоих! взмолилась она.

— Ничего, любимая, ничего, — Алехандро погладил жену по руке. — Главное, что все позади. Мы с тобой живем честно, Гильермо, насколько я помню, — тоже. У нас есть Кике, и я верю, что у нас будут собственные дети… Кстати, как там этот несносный писатель?

— Кике? — переспросила Исамар. — Забыла тебе сказать. Он же звонил сегодня! Сказал, что доехал прекрасно и устроился прекрасно. Все опасения оказались пустыми. Это действительно нормальный университет, там действительно преподают Хосе Лас Ривас и Мария Ламеда. Алехандро, перестань хмуриться! Ты бы мог подумать, что твой сын будет учиться у самого Лас Риваса?

Алехандро снова был недоволен.

— Все у него хорошо да прекрасно! — ворчливо заметил он. — Мог бы, по крайней мере, раньше позвонить. Видно не учится, а гуляет ночи напролет с девушками.

— Как раз и нет! — возразила Исамар. — Неужели я знаю твоего сына лучше тебя? Вспомни, он всегда был серьезным парнем. Таким я его услышала и по телефону. Говорит, что работает каждый вечер, поэтому позвонил только сегодня. Просил извиниться перед тобой.

Алехандро махнул рукой.

— Ладно! — сказал он. — Беру свои слова обратно. Как считаешь, видимо надо будет съездить к нему? — в руке Алехандро появилась маленькая записная книжка с календарем. — В ближайшие выходные не могу, буду занят… А в следующее воскресенье мы сможем с тобой совершить небольшое путешествие!

Исамар просияла.

— С радостью! — воскликнула молодая женщина. — Сегодня у нас понедельник? Отлично, через воскресенье съездим в Валенсию. Признаться, я уже здорово соскучилась по нашему Кике…

Она вдруг расплакалась.

— Алехандро, видишь, я только что назвала Кике нашим, — прошептала женщина, глядя на мужа большими глазами. — Ты не обиделся?

— Что с тобой? — изумился Алехандро. — Что ты такое несешь?

— Просто я ужасно хочу ребенка, — призналась Исамар. — И мне кажется, ты просто терпишь меня до поры до времени. Кому нужна жена, которая не может забеременеть?

— Перестань! — сурово оборвал ее мужчина. — У меня и в мыслях нет упрекать тебя! Да ведь это просто дикость какая-то!

Он привлек ее к себе и прошептал:

— Ну успокойся, малыш, успокойся. Не надо плакать… Я верю, что у нас все еще образуется…

* * *

Позвонила Виолетта.

— Привет, подружка! — сказала она. — Как там твой муженек поживает?

— Только что пришел с работы, — сообщила Исамар. — Я ему преподнесла новость…

— Преподнеси и мне!

— Я хочу попробовать устроиться на работу, — сказала Исамар.

— Вот как? — спросила подруга. — С чего это вдруг?

Исамар объяснила, как одиноко ей сидеть в доме, когда Кике в отъезде.

— Понимаешь, ведь он поступил и будет учиться весь год! — сказала Исамар. — Что мне делать, если не о ком заботиться?

— Ну хорошо, — донеслось из трубки. — Значит, ты идешь работать. Наверное, солидную фирму выбрал для тебя твой Алехандро…

— Вовсе нет, — возразила Исамар. — Я просто открыла газету и прочитала объявление. Завтра пойду и попробую устроиться. Представляешь — я все сделаю самостоятельно!

— Кстати, у меня тоже новость, — сказала Виолетта. — Ради того и звоню.

— Вот как?

— Да, представь себе…

— Хорошая или плохая?

— Такая хорошая, что и говорить страшно, — после непродолжительного молчания ответила подруга. — Дело в том… ты же помнишь, где работал Гильермо.

— Да, помню. У него была частная адвокатская контора…

— Нет, он это только так называл. Ты же помнишь, когда-то перед отцом он порвал свой диплом юриста. Гильермо считал, что не имеет права заниматься юриспруденцией, будучи сыном Фернандо Мальдонадо…

При последних словах Виолета понизила голос. Исамар вспомнила, что Гильермо, как и его брат, не любил вспоминать преступного и несчастного отца, чудовищного Рейнальдо…

— Все, Гильермо вышел в другую комнату, могу говорить свободно, — сообщила Виолетта. — Так вот, у него не ладилось дело. Кое-как сводил концы с концами. Понимаешь, у него есть голова. Он все-таки решил заниматься адвокатской практикой, официально ему ведь никто не запрещал. Он решил каждодневным честным трудом доказывать, что он порядочный человек. Но… Все отлично помнили, что он сын Фернандо Мальдонадо! Какое-то проклятие, просто невозможно убежать от этого отвратительного прошлого!

Исамар отлично понимала, о чем говорила подруга. Алехандро спасало то, что он работал архитектором. Гильермо же был адвокатом, а там, где повседневно сталкиваешься с законом, все сразу вспоминают о том, кто этот закон нарушал. К тому же у Гильермо на руках была только копия диплома, на что также смотрели косо.

— Дела шли все хуже и хуже, муж оказался на грани банкротства. И тут он приходит домой и говорит, что ему предложили работу с совершенно фантастическим окладом!

— Кто? — спросила Исамар. — Неужели? Послушай, Виолетта, я так рада за вас, ты просто не представляешь!

— Извини, подруга, меня муж зовет, я перезвоню тебе позже, — сказала Виолетта. — Слушай, меня Гильермо просил никому пока ни о чем не говорить, а я, каюсь, нарушила это обещание. Ты уж не подведи меня, ничего не рассказывай мужу. Хорошо?

— Ладно! — согласилась Исамар.

— Ну все, милая, пока. Целую! — сказала Виолетта и повесила трубку.

Исамар долго думала над звонком подруги. «Вот и Гильермо повезло! — размышляла она. — Все-таки можно прожить на свете без денег покойного дона Фернандо, заработанных бесчестным путем.»

* * *

Назавтра Исамар, отправив мужа на работу, одела строгое серое платье и пошла по объявлению.

Офис фирмы ей понравился. Понравился и сеньор Арчибальде, который оказался аккуратным и подтянутым мужчиной немного старше мужа.

— Я с радостью возьму вас на работу, донья Исамар, — сказал сеньор де Кальсадо. — Не скрою, приходили ко мне несколько девиц, разукрашенных до безобразия. Но я вижу, вы солидная замужняя женщина, вы не из таких. Вы не перепутаете документы, вам можно доверять…

Он угостил Исамар кофе, который сварил сам.

— Моя фирма занимается экспортом этого продукта, — сказал Арчибальдо после того, как Исамар похвалила напиток. — Вы знаете, его у нас всегда будет предостаточно, будете пить до отвала…

Они вместе посмеялись над шуткой.

— Только предупреждаю, донья Мальдонадо, — проговорил сеньор де Кальсадо несколько виноватым тоном. — Сегодня я вас угощал, с завтрашнего дня варить кофе будете вы…

— С завтрашнего дня? — переспросила Исамар.

— Да, а что вас удивляет? Вы когда хотели бы приступить к выполнению обязанностей секретарши?

Исамар смутилась, но ненадолго.

— Вот вы о чем, — кивнула она. — Да, я не против выйти на работу завтра же.

— Прекрасно!

Сеньор Арчибальдо встал и протянул руку.

— Позвольте в таком случае показать вам ваше рабочее место…

Они вышли из кабинета, глава фирмы по экспорту кофе показал Исамар пустующий стол, бегло ознакомил с предстоящей работой.

— Обещаю не нагружать вас, — сказал он. — Насчет жалованья… В объявлении была указана сумма в сто тысяч…

— Да, — протянула Исамар. — Меня она устраивает…

— А меня — нет! — неожиданно произнес сеньор Арчибальдо. — После того, как я увидел вас, я принял решение платить вам сто пятьдесят тысяч…

— Сеньор де Кальсадо, — начала изумленная Исамар, но бизнесмен прервал ее корректным взмахом руки.

— Не продолжайте, прошу вас! — деловым тоном произнес он. — Просто я вижу, что вы серьезная женщина. Не то, что эти современные девицы… Женщина, которая, к тому же, весьма прелестна…

Он посмотрел на Исамар взглядом, от которого молодая женщина по-настоящему смутилась. Потом она вспоминала, что именно в этот момент впервые заподозрила неладное.

Но сейчас сеньор Арчибальдо усмехнулся и перевел разговор на другую тему:

— Можно спросить, где работает ваш муж?

— Алехандро — архитектор, — стала объяснять женщина. — У него небольшая частная контора…

Де Кальсадо не дал ей договорить.

— Это же просто прекрасно! — воскликнул он, всплеснув руками. — Ваш муж архитектор! Да вы просто не представляете, как мне повезло с вами.

А в чем дело?

— Я давно подумывал, что мне нужно перестроить дом. Я, видите ли, живу за городом… Да и интерьер в этом офисе нужно подобрать получше. — Он обвел рукой вокруг. — Иногда сюда заходят солидные люди, нужно что-то более серьезное. Ваш муж не занимается дизайном?

— Дизайном? — Исамар наморщила лоб. — Вы знаете, мне кажется, он сможет вам помочь…

— Вот и отлично! — просиял сеньор Арчибальдо. — Я бы хотел познакомиться с ним поближе. Что вы скажете, если я приглашу вас с ним к себе домой? Скажем, завтра вечером. Мы сможем прекрасно обмыть, так сказать, ваше вступление в должность…

Исамар нерешительно посмотрела на собеседника.

— Право, не знаю, — сказала она. — Мне же завтра надо будет выйти на работу?

Де Кальсадо кивнул.

— Но ведь я говорю о вечере! — уточнил он. — Утром придете, а после обеда я вас отпущу. Чтобы вы смогли надеть вечерний туалет… Представляю, как он будет смотреться на такой фигуре, как ваша!

Исамар снова посмотрела на бизнесмена настороженно, но он продолжал как ни в чем не бывало:

— В семь часов приходите с мужем сюда, в офис. Я отвезу вас домой, мы чудно проведем время. Я старый холостяк, нам никто не помешает. Там же я смогу показать вашему уважаемому супругу дом и рассказать о том, как хотел бы его перестроить…

Исамар согласилась. Она возвращалась домой с таким настроением, словно у нее за спиной выросли крылья. Во-первых, сеньор Арчибальдо не показался разбойником, непонятно почему поместившим объявление в газету. Экспорт кофе! Что может быть примитивнее и понятнее экспорта кофе для такой страны, как Венесуэла? Этим занимаются тысячи, если не миллионы, это не парафия мафии.

«А объявление в газете появилось просто потому, что сеньор Арчибальдо — холостяк! — думала Исамар. — Холостяк со своими странностями. Не нравится ему тип ультрасовременных девушек, который сейчас в моде? Это можно пережить. Только надо появляться на работе в строгих костюмах, и все. Подозрения Алехандро оказались напрасными…»

Второй причиной радости Исамар было неожиданное повышение зарплаты, а третьей — то, что она так же неожиданно нашла для мужа заказ. Судя по всему, заказ солидный.

Женщина, едва дождавшись мужа с работы, тут же обо всем ему сообщила. Брови Алехандро поползли вверх.

— Беру все свои слова назад! — признался он. — Видимо, это тот случай, который случается раз в сто лет. Найти стоящую работу по объявлению — все равно, что выиграть в лотерею! Всегда все действуют по-знакомству, то есть, по протекции. Или ты на кого-то выходишь, или кто-то — на тебя. Потому что наслышан.

Глава 4

Гильермо не сразу понял, как на него вышел тот человек, который появился в конторе под конец рабочего дня. Посетитель сказал:

— Сеньор Гильермо Мальдонадо?

— К вашим услугам.

— У меня к вам одно предложение. Оно, без сомнения, вас заинтересует…

— Вы в этом так уверены? — поднял брови Гильермо.

Быть гордым и честным, несмотря на бедность и положение дел, идущих все хуже и хуже — Гильермо с упрямством невинно осужденного следовал этому принципу.

На позднем посетителе был дорогой клубный пиджак. Воротник его белоснежной рубашки был стянут строгим черным галстуком. Гильермо даже жарко стало, когда он представил, что творилось бы с ним, если бы он сейчас, во время ужасной вечерней духоты, надел галстук.

Эта часть туалета красовалась на молодом адвокате с утра, но примерно через час галстук снимался и занимал обычное место в одном из ящиков письменного стола. Так повторялось изо дня в день.

Посетитель широко улыбнулся и поставил на колени атташе-кейс, сделанный из настоящей, как с изумлением заметил хозяин адвокатской конторы, крокодиловой кожи.

— У меня мало времени, — сказал посетитель. — Поэтому будет быстрее и легче все понять, если вы ознакомитесь с документами…

Щелкнул замок. На стол перед Гильермо легла прозрачная пластиковая папка с какими-то бумагами.

— Но позвольте, — начал молодой человек. Посетитель протестующе поднял руку.

— Не надо слов, сеньор Мальдонадо! — сказал он. — Прочитайте, пожалуйста, потом приступим к главному. Вы зададите вопросы. У вас их появится, как мне кажется, великое множество.

Гильермо нерешительно посмотрел на документы. Заметив на верхней странице свое имя, он притянул папку к себе и углубился в чтение. Посетитель осторожно поднялся с кресла и отошел к окну, где принялся терпеливо ждать реакции хозяина конторы.

По мере ознакомления с принесенными бумагами брови Гильермо ползли вверх, пока почти не слились с его густыми светлыми волосами.

— Невероятно! — пробормотал адвокат, отложив в сторону последний лист. — Это просто немыслимо…

Посетитель смотрел на улицу. При словах Гильермо он повернулся к хозяину конторы, и лицо его снова озарилось широкой улыбкой.

— Ну вот, сеньор Мальдонадо, — сказал он, подходя к столу и занимая прежнее место. — Вижу, теперь вы готовы для разговора со мной. Можете задавать вопросы, но для начала разрешите представиться. Меня зовут сеньор Эрнесто Гуттиеррес…

— Кто вы? — выдохнул Гильермо.

— Я адвокат, — ответил Гуттиеррес. — Можно сказать, ваш коллега.

— Как вы на меня вышли? Почему вы на меня вышли?

— Сеньор Мальдонадо, на эти вопросы я вам отвечу несколько позже… Если вы примете мое предложение.

— Вы мне предлагаете два миллиона за мою несчастную контору? — вскричал Гильермо, для верности снова посмотрев в документы.

— Совершенно верно! — кивнул посетитель.

— Почему?

— Вам придется закрыть дело. Ваши клиенты могут предъявить претензии, вам придется платить неустойки.

Гильермо перевел дух.

— С чего вы взяли, что я буду закрывать дело? — спросил он.

— Я навел кое-какие справки, сеньор Мальдонадо, — сказал Гуттиеррес. — Я знаю, вы переживаете, мягко говоря, не лучшие времена. Но зачем вы спрашиваете о том, что написано в бумагах?

— Потому что я прочитал такое, во что трудно поверить, — сказал Гильермо.

— И что там написано?

— Вы предлагаете мне работу с годовым доходом в восемьсот тысяч боливаров!

— Совершенно верно, сеньор Мальдонадо. Для того, чтобы вы смогли работать на корпорацию, интересы которой я представляю, вам необходимо закрыть ваше теперешнее дело. Чтобы ускорить этот процесс, я предлагаю вам два миллиона. По моему, все стройно и логично.

Гильермо подхватился с места.

— Извините, — сказал он. — Продолжайте сидеть, если вам не трудно. Мне так легче думается…

Он остановился напротив посетителя и еще раз посмотрел на него. Человек был вполне реальным, живым. Лет пятидесяти, волосы с проседью, расчесаны на аккуратный пробор. Умный серьезный взгляд. Сеньор Гутти-еррес не отвернулся, когда встретился взглядом с Гильермо.

— Погодите, погодите! — снова сказал Гильермо. — Такое бывает только во сне или рождественской сказке. Сидишь, думаешь о том, как свести концы с концами, что сказать вечером жене. И тут появляется тихий посетитель. Этакий волшебник, который предлагает кучу денег. Вы не волшебник, сеньор Гуттиеррес? Вы колдун?

Последовал ответ:

— Нет, я же говорил вам. Я адвокат, как и вы.

Гильермо вернулся за стол.

— Так, — проговорил он. — Вы сказали, представляете интересы корпорации. Какой?

— Все-таки вы невнимательно читали, — мягко заметил посетитель. — Там написано. Корпорация носит скромное название «Эдуардо».

— Почему «Эдуардо»?

— Это имя ее основного владельца, Эдуардо Мий-ареса.

Гильермо напряг память.

— Никогда не слышал о таком.

— Мы не стремимся к рекламе.

— Так, — снова бросил Гильермо. — Все-таки, расскажите мне о том, чем вы занимаетесь. Почему я вам нужен?

Гуттиеррес закинул ногу на ногу и положил на колено сцепленные ладони.

— Отвечаю по порядку, — сказал он. — Мы занимаемся коммерцией. Купля, продажа. Кофе, нефть. Естественно, ничего противозаконного. Нашей корпорации нужны адвокаты. И не просто адвокаты, а честные, энергичные и молодые люди. Такие, как вы.

— Дело в том, что… я потерял диплом! — прервал собеседника Гильермо, одновременно наблюдая за реакцией на свои слова. — У меня только копия.

Гуттиеррес остался невозмутимым.

— Нас это не остановит, сеньор Мальдонадо, потому что вас рекомендовали.

— Кто?

— Я же сказал, что назову вам имя только после того, как вы согласитесь на мое предложение.

— Я согласен, — быстро проговорил Гильермо. — Кто меня рекомендовал?

Про себя он решил: «Если как-то всплывет имя моего отца — сразу откажусь от всякого сотрудничества.»

Ответ посетителя его удивил:

— Прекрасно! Тогда я вам скажу, что слово замолвил за вас сеньор Эухенио Арвело. Помните такого? Вы вместе учились. Сеньор Арвело работает у нас.

Гильермо откинулся на спинку стула. «Неужели они не слышали о моем отце? — подумал он. — Хотя, чем черт не шутит. Похоже, судьба мне дает шанс…»

— Эухенио я хорошо помню, он был моим приятелем, — улыбнулся Гильермо. — Как же ему так повезло?

Гуттиеррес оставил его вопрос без внимания.

— У нас корпорация высококвалифицированных юристов, — говорил посетитель. — Дел невпроворот, мы постоянно нуждаемся в новых кадрах. К нам попадают только по протекции. На того, кто рекомендует нового работника, ложится огромная ответственность. Если протеже не устроит корпорацию, увольнению подлежит не только он, но и лицо, его рекомендовавшее. Что же… Меня радует ваше согласие, сеньор Мальдонадо. Поверьте, вы не прогадаете!

— Если я не удовлетворю вас как работник, пострадает Эухенио?

— Нет, пострадаю я! — ответил Гуттиеррес. — Я, так сказать, заведую — помимо всего прочего! — кадрами нашей специализации. Эухенио разговаривал о вас со мной, а я буду предлагать пашу кандидатуру дону Эдуардо Мийаресу.

— Понятно, — вздохнул Гильермо. — Что я должен сделать дальше?

Посетитель поднялся.

— Пока ничего, — сказал он. — Я принес вам документы на куплю вашей конторы и проект трудового контракта. Я составил их сам. Сейчас я заберу их с собой, завтра доложу дону Мийаресу о сегодняшнем разговоре и о вашем принципиальном согласии. Если начальство даст положительную резолюцию, я приглашу вас в офис, где вы встретитесь с доном Мийаресом. Ждите моего звонка, ваш номер я знаю.

Гильермо кивнул.

— Думаю, что я вам позвоню завтра, — сказал Гуттиеррес. — Ближе к обеду. Если дон Мийарес не одобрит моего выбора-

Мальдонадо напрягся.

Тогда нашего разговора просто не было, — немного виновато улыбнулся посетитель.

При этих его словах Гильермо почувствовал, что больше всего на свете хочет вырвать из лап злодейки-судьбы этот кусок, получить высокооплачиваемую работу и выйти из финансового тупика.

— До свидания, сеньор Гуттиеррес! — сказал хозяин конторы и протянул руку для прощального рукопожатия.

Посетитель задержал ладонь Гильермо…

— И последняя просьба, сеньор Мальдонадо, — Гуттиеррес внимательно смотрел на собеседника. — Пока не говорите никому о нашем разговоре. В частности, жене. Понимаете, ведь разговор с начальством еще впереди. Вы можете просто разочаровать вашу супругу.

— Хорошо, — кивнул Гильермо.

— До свидания, — сказал Гуттиеррес и вышел из помещения.

Оставшись один, Гильермо с удивлением обнаружил, что его руки подрагивают. Он позволил себе открыть сейф и выпить немного коньяку.

Немного, только для того, чтобы унять волнение.

Дома Гильермо не утерпел и рассказал Виолетте — в самых общих чертах! — о том, что ему предложили работу с астрономической зарплатой. Ему пришлось так поступить, потому что надо было объяснить запах коньяка и веселое настроение. Однако вовремя вспомнилась просьба сеньора Гуттиерреса, и молодой человек ограничился буквально парой фраз.

— Об остальном скажу завтра! — отвечал Гильермо на все расспросы жены.

Именно тогда Виолетта и позвонила Исамар.

…Первый рабочий день, если точнее — полдня, супруги Алехандро Мальдонадо прошел без приключений. Исамар первым делом позвонила мужу на работу, что делала крайне редко (предпочитала не отрывать) и заявила:

— Я на рабочем месте, любимый!

— Прекрасно! — отозвался Алехандро. — Как настроение? Еще не успела устать от своей затеи?

— Настроение прекрасное! — ответила Исамар. — Я просто переполнена гордостью, что теперь буду приносить в дом свои сто пятьдесят тысяч…

Исамар ответила на несколько телефонных звонков, то есть попросту соединила шефа со звонившими. Один раз подала кофе в кабинет. Сеньор Арчибальдо принимал посетителя, одного из поставщиков. Мужчины одарили новоиспеченную секретаршу восхищенными взглядами, что вознесло настроение Исамар до недосягаемых высот.

Скоро настало время обеда. Де Кальсадо вышел из кабинета и сказал:

— Все, милая донья Мальдонадо, дальше я справлюсь сам. Не только вам следует привыкнуть к новому расписанию вашего дня, привыкнуть к присутствию внимательной и красивой секретарши нужно и мне. На сегодня остановимся, вы свободны. Не забудьте, я жду вас ровно в семь.

Из дома Исамар еще раз позвонила на работу Алехандро, напомнив, что их ждут вечером.

— Хорошо, любовь моя, — ответил муж. — Как я счастлив, когда ты в хорошем настроении…

Он вернулся домой в пять, быстро переоделся и помог жене облачиться в новое платье, в котором Исамар решила совершенно покорить сеньора де Кальсадо.

— Может быть, он еще прибавит мне жалованье, — сказала женщина.

— Смотри, чтобы он не влюбился в тебя! — полушутя предупредил муж.

Если бы Исамар могла знать, насколько близкими к реальности были эти слова!

Супруги появились в офисе сеньора Арчибальдо ровно в семь. Мужчины обменялись рукопожатиями, после чего сеньор де Кальсадо усадил Алехандро и Исамар в автомобиль и отвез в свой загородный дом.

Вилла Арчибальдо была сильно обветшалой, но сохраняла прежний уют. Она пряталась в запущенном саду, который своей девственностью привел Исамар в восторг.

— Извините, — сказал сеньор Арчибальдо. — Поскольку я холостяк, некому смотреть за садом.

— Вы можете нанять садовника! — не удержалась от совета молодая женщина.

— Просто я далек от всего этого! — со вздохом произнес Арчибальдо. — Если бы у меня была жена, все было бы по-другому…

Исамар стало жаль своего нового шефа.

— Почему же вы не женитесь? — спросила она.

Де Кальсадо пожал плечами.

— Наверное, не встретил такую, как вы! — признался он и посмотрел на Исамар так, что молодая женщина покраснела.

Занятый профессиональными мыслями Алехандро не заметил этого. Он внимательно осмотрел дом снаружи, после чего сказал:

— Уютный уголок! Знаете, сеньор Арчибальдо, вы правильно сделали, что обратились ко мне. Пожалуй, я смогу перестроить вашу виллу. Вы просто не узнаете ее!

— Ой, так не надо! — засмеялся и замахал руками де Кальсадо. — Эту хижину страшно трогать, она просто может развалиться. Посмотрите, сеньор Мальдонадо, как она покосилась! Когда я говорил о своих проблемах вашей супруге, я просто имел в виду, чтобы вы придумали несколько подпорок этим развалинам!

Из него просто сыпались шутки.

Внутри «хижина» оказалась обставленной по последней моде. Дорогая мебель была подобрана с хорошим вкусом.

— Зачем вам специалист по интерьерам? — развел руками Алехандро. — Здесь не к чему придраться!

Арчибальдо с довольной улыбкой наблюдал за реакцией специалиста.

— Должен признать, что в обстановке виллы нет моей заслуги, — сказал хозяин. — Мне пришлось заплатить кругленькую сумму за все это великолепие. Вам же, сеньор Алехандро, я хотел предложить сделать что-то подобное в моем офисе…

— Это меняет дело, — кивнул Мальдонадо. — В вашей конторе можно поработать. Мне приходилось решать сходные задачи! Знаете, сейчас почему-то все обставляют рабочие помещения наборами офисной мебели, выкрашенной в черный цвет. Я просто с ума сходил от одинаковых заказов! Но вам, сеньор де Кальсадо, я посоветовал бы другой вариант. Такого вы не видели.

— Вы меня до предела заинтриговали! — воскликнул Арчибальдо.

Алехандро усмехнулся.

— Я хочу предложить вам гарнитур из розового дерева! — сказал он. — Честное слово, это будет здорово! — Архитектор хлопнул себя по колену, придя в возбуждение от собственных мыслей. — Решено, на днях у меня будет рекламный проспект, я передам его для вас!

Исамар улыбалась: муж сел на своего любимого конька. Женщина видела, что сеньору Арчибальдо интересна эта тема, потому не стала мешать мужчинам.

Она поднялась и прошлась по вилле. Везде было чисто убрано. Исамар поднялась на второй этаж и прошлась по коридору. Ее поразило то, что ни одна доска в полу не скрипела.

Дверь одной комнаты была приоткрыта. Исамар подошла ближе и увидела, что это был вход в спальню. «Мне сеньор Арчибальдо сказал, что холостяк, однако у него в спальне стоит широкая роскошная кровать, — подумала Исамар. — Видимо, женщины здесь все-таки бывают. Иначе кто содержал бы такой огромный дом в образцовом порядке?»

Она прикрыла дверь и вернулась в холл. При ее появлении хозяин виллы вскочил.

— Ради Бога, извините меня, донья Мальдонадо! — воскликнул Арчибальдо. — Мы совсем заговорились, а вы тем временем скучаете!

— Нисколько, — улыбнулись и ответ Исамар. — У нас так интересно и мило.

И все таки я предложу вам совершить то, ради чего позвал! — сказал де Кальсадо. — А именно: замачить наше знакомство!

Он удалился на кухню, откуда через несколько минут выкатил тележку на колесиках, уставленную тарелками с бутербродами и всевозможными крепкими напитками.

Арчибальда напенил бокалы.

— За знакомство! — провозгласил он, подняв джин до уровня глаз.

— За вашу фирму, — добавил Алехандро. — Всяческого вам процветания, сеньор Арчибальдо!

— И за мою новую секретаршу! — снова взял слово хозяин виллы. — За ее красоту!

Молодая женщина, потупив взор, поблагодарила шефа.

Исамар пригубила вино, мужчины же выпили до дна. Арчибальдо снова налил в свой и Алехандро бокалы.

После второго тоста Мальдонадо и де Кальсадо перешли на «ты». Исамар заметила, как стал заплетаться язык у ее начальника и подумала: «Неужели это и есть его слабое место?»

Арчибальдо сказал:

— С вами, милая Исамар, я не могу перейти на «ты», хотя, признаться, мне очень хочется, — он развел руками. — Что поделаешь — отношения начальника и подчиненного! Но, если вы и ваш муж позволите, я буду к вам обращаться по имени…

— Исамар, ты не против? — спросил повеселевший Алехандро.

— Пожалуйста, — улыбнулась молодая женщина.

— Давай, Арчибальдо, — махнул рукой Мальдонадо. — Мы не против. Ведь я вижу, ты неплохой парень.

После третьего бокала хозяин виллы совершенно окосел. Предположение Исамар подтвердилось: сеньор де Кальсадо оказался алкоголиком. Ему не нужно было много заливать за галстук, чтобы оказаться пьяным. Сейчас хватило трех бокалов джина.

Супруги Мальдонадо переглянулись. Видя состояние хозяина, они решили закончить вечер и откланяться.

— Как? Вы уже надумали уходить? — возмутился Арчибальдо. — Алехандро, Исамар, ну куда это годится? Господи, да ведь мы толком не поговорили!

Мальдонадо дружески похлопал де Кальсадо по плечу:

Ничего не попишешь, брат. В конце концов, завтра снова рабочий день. Спасибо тебе за вечер, мы мило провели его…

Видя непреклонность гостей в их желании покинуть виллу, Арчибальдо вздохнул.

Как знаете, пробормотал он.

Потом он поднял туманный взгляд, посмотрел сначала на Алехандро, потом на Исамар, и промямлил:

— Может быть, вы и правы. Действительно, завтра же у меня в девять утра важная встреча. Исамар, я попрошу вас не опаздывать…

Неожиданно он икнул. Исамар сжала зубы, чтобы не рассмеяться.

— Жаль, что джин немного ударил мне в голову, — вздохнул Арчибальдо. — Иначе я бы отвез вас в город.

Исамар вздрогнула и с тревогой посмотрела на мужа: не хватало еще, чтобы их вез пьяный водитель!

— Но не волнуйтесь, — поспешил успокоить гостей сеньор де Кальсадо. — Здесь рядом есть еще вилла. Я попрошу соседа, он отвезет вас в Каракас…

Он быстро хватил телефон, набрал номер и стал просит какого-то Хулио быть через четверть часа на машине у ворот его дома.

— Ну вот и все, — улыбнулся Арчибальдо. — Вы напрасно волновались. Хулио — парень хоть куда. Он не раз меня выручал из всяких передряг. Хотя о чем это я…

Он перешел на бормотание, видимо, рассуждая с самим собой, о чем не стоит рассказывать гостям. Исамар понимающе посмотрела на супруга. Алехандро пожал плечами.

Через непродолжительное время раздался звук автомобильной сирены.

— Это он! — сказал Арчибальдо. — Это Хулио!

С неожиданной энергией хозяин виллы выскочил наружу, потом появился вновь и стал прощаться.

— Спасибо, Алехандро! — он с чувством пожал руку Мальдонадо. — Спасибо, Исамар! — де Кальсадо хотел было поцеловать женщину в щеку, однако Исамар деликатно, но решительно отстранилась.

— Спасибо вам, сеньор Арчибальдо, за вечер, — пролепетала женщина. — Я не опаздаю завтра, будьте уверены…

— Давай, Арчибальдо, — хлопнул по плечу нового знакомого Алехандро. — Держись молодцом. Не пей больше.

Супруги ушли.

— А сам-то он не проспит? — прошептала Исамар на ухо мужу, когда молчаливый Хулио вез их в Каракас.

— Это его проблемы, — ответил не очень-то любезно Алехандро.

Исамар поняла, что муж не одобряет ее работы под началом такого шефа, и поэтому злится. Чтобы оправдать свое желание трудиться, молодая женщина стала оправдывать Арчибальдо де Кальсадо:

— Я не думаю, что это у него система. Вчера утром, да и сегодня тоже, он просто поразил меня своей аккуратностью, хорошими манерами. Нет, Алехандро, все не так, как тебе кажется. Он просто устал, вот ему и стало плохо…

Автомобиль остановился. Алехандро полез было в карман, но Хулио замахал руками.

— Вы что? — протестующе воскликнул парень. — С вас я денег не возьму, за все заплатит сеньор Арчибальдо. Просто не знаю, как бы я жил, если бы сеньор не давал мне возможности таких заработков…

* * *

Эрнесто Гуттиеррес позвонил ровно в двенадцать.

— Вы не передумали, сеньор Мальдонадо? — услышал Гильермо.

— Нет. Как дела с начальством?

— В порядке! — бодро сообщил Гуттиеррес. — Если вы не против, я сейчас за вами заеду. Дон Эдуардо Мийарес выразил желание побеседовать с вами лично.

— Я не против, я жду вас, — быстро ответил Гильермо. — У меня было время все взвесить, я решил, что принимаю ваше предложение.

— Отлично, буду через час.

Шикарный лимузин забрал Гильермо из конторы. Гуттиеррес смотрел в окно, иногда поворачивался к соседу и молча улыбался. Гильермо не терпелось задать кучу вопросов, но он выдерживал паузу, понимая, что сейчас Гуттиеррес ничего не ответит.

Эрнесто Гуттиеррес по достоинству оценил выдержку адвоката, которого задумал взять на работу в корпорацию «Эдуардо». «Такие нам и нужны, — думал Гуттиеррес. — Молчаливость — ценное качество, надо упомянуть об этом в разговоре с Мийаресом!»

Лимузин затормозил возле шикарного офиса в центре города. Раньше Гильермо доводилось бывать на этой улице, он проходил мимо высоких зданий из стекла и бетона, даже не надеясь, что когда-то будет работать в одном из таких.

Гуттиеррес показал на входе пропуск, сказав охраннику:

— Сеньор Мальдонадо со мной!

Он пропустил Гильермо вперед. Молодой человек вышел на середину холла и остановился в нерешительности. Пол и стены были отделаны мрамором, настолько гладким, что Гильермо видел свое отражение. Вокруг вовсю сновали служащие, парень заметил нескольких симпатичных девушек с папками в руках, молодого клерка, который, помахивая кейсом, не спеша прошел мимо.

«Неужели таким стану и я?» — смутно подумал Гильермо.

Эрнесто Гуттиеррес догнал его и похлопал по плечу.

— Нам на пятый этаж, сеньор Мальдонадо, — сказал пожилой адвокат. — Пройдемте к лифту.

Кабина была вместительной. Лифт двигался бесшумно и так плавно, что Гильермо не уловил момента начала и окончания движения. Просто двери открылись, и они оказались четырьмя этажами выше.

— Нам по этому коридору! — Гуттиеррес махнул рукой. — Кабинет дона Мийареса в конце.

Ноги утопали в ковре. Гильермо не отпускало торжественное чувство — казалось, он идет на прием к королю.

— Шеф у себя? — спросил Гуттиеррес секратаршу, женщину полную, в годах.

Та кивнула.

— Отлично! — Гуттиеррес повернулся к спутнику.

— Будьте добры подождать несколько секунд. Я скажу о том, что мы пришли.

— Хорошо, хорошо! — закивал Гильермо. — Естественно, я обожду…

Он чувствовал волнение. Прошедший разговор с Эрнесто Гуттиерресом в его конторе мало значил. По-настоящему его судьба должна решиться сейчас. Неужели ему повезет?

Эрнесто заметил бледность молодого адвоката и улыбнулся.

— Не стоит переживать, сеньор Мальдонадо, — сказал он. — Дело на мази, вас никто за этой дверью не будет подвергать допросу с пристрастием. Это, если хотите, собеседование перед поступлением на работу.

— О, да! — выдавил Гильермо. — Я спокоен!

Гуттиеррес скрылся за двойной дверью.

— Прошу вас присесть, сеньор! — строго произнесла секретарша. — Можете почитать журналы. Вас позовут, у меня селектор…

Мальдонадо кивнул и, поискав глазами, опустился на стул.

В томительном ожидании прошло около пяти минут. Внезапно в приемную влетел молодой человек, в котором Гильермо узнал былого однокурсника Эухенио Ар-вело.

Пораженный, Мальдонадо поднялся.

— Привет, Эухенио! — воскликнул Гильермо. — Ну ты и изменился, тебя просто не узнать!

— Здравствуй, Гильермо!

Старые приятели заключили друг друга в объятия.

— Спасибо тебе, друг, — промолвил Мальдонадо, похлопывая служащего корпорации по спине. — После стольких лет ты не забыл обо мне.

— Забыть такого толкового малого? — Арвело улыбнулся и поднял брови. — Забыть, как ты давал мне списывать в трудную минуту?

— Знаешь, когда ты вспомнил обо мне, у меня были тоже трудные минуты, так что мы в расчете! — сказал Гильермо. — Как ты узнал, что я сейчас здесь, старик?

Эухенио показал на дверь кабинета дона Мийареса.

— Шеф вызвал меня по телефону. Сказал подобрать тебя в приемной и зайти вместе с тобой. Так что ничего удивительного нет, пошли!

Арвело уверенно открыл дверь и пропустил Мальдонадо вперед. Секретарша проводила молодых людей взглядом.

Кабинет главы корпорации был обставлен просто, но со вкусом. Присмотревшись внимательнее, Гильермо отметил, что такой простоты можно было достичь лишь затратой больших денег.

В центре просторного помещения стоял большой стол, за которым восседал дон Эдуардо Мийарес. Торцом к первому столу был приставлен второй, длинный. На одном из стульев расположился Эрнесто Гуттиеррес, который ободряюще улыбался Гильермо.

— Дон Мийарес, добрый день, — поздоровался кандидат в служащие корпорации. — Мое имя Гильермо Мальдонадо.

— Здравствуйте, дон Мийарес, — прозвучал за спиной Мальдонадо голос Эухенио.

Шеф корпорации бросил приветливый взгляд на вошедших и поднялся из-за стола.

— Рад видеть вас, молодые люди! — сказал он. — Эухенио не обидится, если я скажу, что в особенности рад появлению у нас нового сотрудника Гильермо Мальдонадо?

— Нет, дон Мийарес! — весело ответил Арвело. — Ведь вы ко мне привыкли…

— Хорошо! — дон Мийарес сделал приглашающий жест рукой. — Если вы не против, предлагаю продолжить разговор в более уютном месте.

«Более уютное место» располагалось справа, за выступом стены. Гильермо обернулся и увидел камин, перед ним низкий столик, инкрустированный ценными породами дерева, четыре кресла вокруг.

Мужчины расселись.

— С вашего позволения камин разжигать не будем, — сказал Эдуардо Мийарес. — Приступим к делу. Я попросил присутствовать при разговоре двух людей, сеньор Мальдонадо, с которыми вы знакомы. Так вам будет проще воспринять то, что услышите.

— Я весь внимание! — с готовностью воскликнул Гильермо.

— Итак, сеньор Гуттиеррес высказал вам в общих чертах наше предложение. О чем он вам говорил?

— Ваш представитель сказал, что корпорация «Эдуардо», дон Мийарес, нуждается в молодых и энергичных адвокатах, потому что дел невпроворот, — стал вспоминать Гильермо. — Сеньор Гуттиеррес предложил мне продать дело и перейти на работу к вам. Я ничего не путаю? — Гильермо повернулся к Эрнесто Гуттиерресу.

— Все так и было, — подтвердил тот.

— Какой оклад назвал вам сеньор Гуттиеррес? — спросил Мийарес.

— Восемьсот тысяч боливаров в год. Я не поверил, мне показалось, что эта сумма непомерно велика. Такого просто не может быть…

Гильермо заметил, что все присутствующие, включая шефа корпорации, начали улыбаться.

— Не обижайтесь, сеньор Мальдонадо, — сказал Мийарес. — Дело в том, что нам это знакомо. Такое недоверие высказывают все, кого мы приглашаем работать на нас, не вы первый. Эухенио, я прав?

— Да, — кивнул Арвело. — Гильермо, я начинал с такой же суммы.

— Я хочу дополнить, — поднял руку Мийарес. — Учитывая инфляцию, мы будем платить вам не восемьсот, а восемьсот пятьдесят тысяч. Разделите эту сумму на двенадцать, и вы получите величину ежемесячной выплаты. Плюс к этому мы вам даем два миллиона за ваше дело.

У Гильермо захватило дух от таких цифр.

— Благодарю, дон Мийарес, — пробормотал он. — Мне все-таки неловко слышать все это, потому что для меня это — такой резкий скачок вверх…

— Зачем смущаться, молодой человек? — вступил в разговор Эрнесто Гуттиеррес. — Неужели вы цените себя, свои знания и умение не так высоко?

Мальдонадо выдержал паузу. В голове его шла напряженная работа. Он немного поколебался, потом подумал: «Если я скажу еще раз, что мне предложена слишком высокая цена, они могут передумать. Нет, в такие моменты нельзя скромничать!»

Гильермо усмехнулся с чувством собственного достоинства.

— Я думаю, что буду хорошим работником, господа!

Гуттиеррес посмотрел на главу корпорации. Тот повеселел.

— Вот и сеньор Арвело уверял нас в том же, — проговорил Мийарес. — Он высоко отзывался о вас, Мальдонадо. Отлично, значит ваша оценка совпадает с нашей… Я продолжу. Кроме всего прочего, мы предоставляем вам отдельный дом недалеко от Каракаса и выдаем в личное пользование автомобиль. Марку можете выбрать сами, но наши сотрудники предпочитают «роллс-ройс»…

«Господи! — подумал Гильермо. — Это просто фантастика! Этого не бывает».

Словно из тумана до него долетел голос Мийареса:

— Вы удивлены, сеньор Мальдонадо?

Гильермо откашлялся.

— В чем будет состоять моя работа? — спросил он.

Новая улыбка озарила лицо шефа.

— Прекрасно, сеньор Мальдонадо! Сразу виден деловой подход. Скажу вам пару слов о нашей корпорации. В общих чертах вам рассказывал о ней сеньор Гуттиеррес, потому рискую повториться.

Мальдонадо подался вперед. Мийарес продолжил:

— Наша корпорация была организована пять лет назад. Сейчас она насчитывает несколько сотен сотрудников. Более половины составляют юристы, солидную часть юристов — адвокаты.

Гильермо сразу бросилось в глаза, что дон Мийарес не назвал ни одной конкретной цифры.

— Хочу сказать, что у нас не контора, не корпорация, а семья, — говорил Эдуардо Мийарес. — По крайней мере, я прикладывал и буду прикладывать все усилия к тому, чтобы так оставалось дальше. У нас прекрасные отношения со всеми сотрудниками. Характер дел — юридические услуги для широкой клиентуры. Да, еще забыл сказать, что каждый год к вашему жалованью мы будем прибавлять десять процентов…

У Гильермо голова пошла кругом. «Опять деньги! — новая деталь его на секунду испугала. — Если прибавить к восьмиста пятидесяти тысячам десять процентов, это получится…» Он так и не смог подсчитать, какой оклад ожидает его в будущем году, слишком волновался.

— Я рассказал вам о выгодах, которые вы получите, поступив на работу в мою корпорацию, — продолжал Мийарес. — Что касается ваших прямых обязанностей, сеньор Мальдонадо, они изложены в документе, который вы обязаны подписать, и который находится в этом конверте…

Дон Мийарес полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда серый конверт.

Глава корпорации положил конверт на стол перед собой, после чего сказал:

— Итак, вы согласны работать у нас?

— Вообще, да! — кивнул Мальдонадо. — В мое положении не выбирают. Но что в конверте?

— Трудовой контракт, — ответил Мийарес. — Его составил сеньор Гуттиеррес, я одобрил.

«В таком случае я знаю, о чем там говорится». - с облегчением подумал Гильермо. Он протянул руку за конвертом. Гуттиеррес остановил его.

— Как мне кажется, — сказал пожилой адвокат, — сотрудник, которому предлагают такие условия, должен сказать твердое «да» без чтения трудового контракта.

Он хитро усмехался. Гильермо ответил такой же улыбкой.

— Я согласен! — заявил он. — Не понимаю, как у вас могла появиться мысль, что я дам обратный ход. Повторяю, в моем положении не выбирают.

Он забрал конверт.

— Покажу дома жене! — объяснил Гильермо. — Пусть сама распечатает. Это будет для нее сюрпризом.

— У вас есть жена? — спросил Мийарес.

— Да, — отозвался Мальдонадо. — Ее зовут Виолетта.

— А дети?

Гильермо ответил со вздохом.

— Пока нет.

— Жаль! — искренне воскликнул Мийарес. — Корпорация поощряет сотрудников, которые имеют двух и более детей. Их зарплата растет…

— Не беда, дон Мийарес, — сказал Эухенио. — Они заведут детей.

— Да, я вылезу из кожи вон, чтобы урвать у вас побольше! — позволил себе пошутить Мальдонадо и с радостью заметил, что собеседники смеются.

— Хорошо! — дон Мийарес хлопнул ладонью по столу. — Теперь вот что. Каждый вновь устроенный на работу у нас прикрепляется к более опытному сотруднику. Тот вводит новичка в курс дела, как бы «курирует» его.

— Ко мне вы прикрепите Эухенио Арвело? — спросил Гильермо и с надеждой посмотрел на старого приятеля по университету.

Эухенио скорчил однокашнику рожу.

— Нет, вы будете работать с сеньором Гуттиерресом. Ведь вы его официальный протеже.

— Понятно, — протянул Гильермо. — Сеньор Гуттиеррес мне говорил о ваших порядках, так что я в курсе.

— Хорошо! — сказал, вставая, дон Мийарес. — В таком случае, наш разговор можно считать законченным.

Все встали вслед за главой корпорации.

— Всего хорошего, сеньор Мальдонадо, — Мийарес протянул руку. — Возвращайтесь в вашу контору и сворачивайте дело. Документы по купле готовы, вы их видели. Сеньор Гуттиеррес доведет это до конца…

— Когда мне приступить к работе? — поинтересовался Гильермо.

Дон Мийарес пожал плечами.

— Да хоть завтра!

* * *

Гильермо вернулся в контору, собрал документы и вернулся домой на такси. Виолетты не было — ходила по магазинам.

Мальдонадо задумчиво прошелся по квартире. «Я успел привыкнуть к этим стенам, — подумал молодой человек. — Но теперь придется отвыкнуть…»

Хлопнула дверь. Вернулась Виолетта. Она прошла с сумками на кухню, потом вышла в гостиную и увидела мужа стоящим у окна.

— Привет! — сказала жена. — Ты что так рано сегодня? Был на новой работе?

Когда Гильермо обернулся, Виолетта заметила на его лице улыбку.

— Ты знаешь, что тебе придется отвыкать от этих стен? — загадочно спросил он.

— Не понимаю, — покрутила головой женщина.

— Что тут понимать? — воскликнул муж. — Корпорация нам дает новый дом! Отдельный дом в пригороде Каракаса! — Гильермо буквально светился от счастья.

Виолетта подняла брови.

— Отдельный дом? Но как мы тогда будем добираться до центра?

— Глупышка, мне дают машину! — подскочил к ней муж. — «Роллс-ройс»!

— Что? В таких машинах ездят солидные люди…

Гильермо обнял жену и закружил по комнате.

— А мы с тобой какие? Разве мы не солидные люди? По-моему, ты будешь прекрасно смотреться на заднем сиденье «роллс-ройса»!

— Пусти, сумасшедший! — просила Виолетта. — Ой, у меня кружится голова, отпусти!

Гильермо остановился.

— Пойдем в столовую, — сказала жена. — Ведь я приготовила тебе ужин.

— Хорошо, тогда пусть ужин будет при свечах, — загорелся муж.

Он бросил взгляд за окно, где сгущались сумерки. Виолетта все понимала.

— Судя по твоему поведению, все в полном порядке? — предположила она. — Если так, то нам стоило бы поужинать в гостиной при ярком освещении.

— К черту яркое освещение! — зажмурился Гильермо. Мы будем ужинать в столовой, на столе будут стоять свечи. Только ты и я, никаких соседей, никаких гостей. Это касается только нас, это твой и мой праздник…

— Успокойся, дорогой, я не собиралась устраивать пышной вечеринки, — замахала руками Виолетта. — Пойдем…

Она потащила его в столовую. Стол был накрыт, Гильермо поцеловал жену и взял из стенного шкафа две свечи.

— Это будет очень кстати, — сказал он, зажигая свечи и выключая верхний свет. — Так уютно.

— Хватит о ерунде, — нетерпеливо скривилась жена. — Давай о главном. Я вся горю…

Гильермо откинулся на спинку стула.

— Ну слушай…

Он бегло пересказал Виолетте содержание разговора в офисе корпорации «Эдуардо». Жена выслушала его внимательно, ни разу не перебивая.

— Гильермо, — первый раз сказала она, когда он замолчал. — Но ведь они так и не сказали тебе конкретно, в чем будет заключаться твоя работа…

— Они дали мне конверт, — ответил муж. — Я должен был согласиться не читая содержимого! Мне это не понравилось, но не я определял правила игры. Мне сказали, что на такие условия соглашаются не вникая в подробности.

— Ты согласился?

— Да.

— Восемьсот пятьдесят тысяч в год?

— Именно.

— Тебя купили за такую сумму, — она насмешливо посмотрела мужу в глаза.

— Что же, утешься тем, что это немалые деньги.

— Я понимаю, дорогой. Теперь мы вздохнем свободней в отношении денег.

Гильермо вздохнул.

— Что-то мне подсказывает, что они выжмут из меня все соки.

— Ты выдержишь! — воскликнула Виолетта. — Ведь они не заставляют тебя заниматься чем-то противозаконным.

Ее рука накрыла ладонь мужа.

— Этого я и боюсь, — откликнулся Гильермо, вздыхая.

— Дай-ка сюда конверт! — попросила Виолетта.

Она протянула руку над столом. Гильермо протянул ей документы.

— Я как раз оставлял его для тебя, — оживился он. — У меня было ощущение, что твоя рука первой должна вскрыть конверт. Это должно принести нам счастье. Ведь ты у меня такая счастливая.

— Счастливая, потому что живу с тобой.

Виолетта нетерпеливо распечатала конверт, достала несколько листков плотной синеватой бумаги и наклонилась ближе к дрожащему пламени свечей. Глаза стали пробегать строчку за строчкой.

— Трудовой контракт? — бросил Гильермо.

— Что? — Виолетта оторвалась от чтения и усмехнулась. — Ты просто как факир. Все знаешь.

— Я угадал, — пошутил Гильермо. — Что там?

— Там написано все, о чем ты рассказал. Только более официальным языком. Господи! — она посмотрела вверх. — Все так неожиданно. Такое счастье свалилось на нашу голову. Когда на тебя падает столько в один момент, даже счастье выглядит как несчастье!

Муж покрутил головой.

— Что-то непонятное ты сейчас сказала.

Виолетта с любовью посмотрела на него.

— Я осторожна, потому что мне мерещатся всякие трудности. Но ты тут, похоже, не прогадал. Там написано, что ты должен заниматься работой, которая предусмотрена уставом корпорации. Ты читал устав…

Она была уверена, что Гильермо был ознакомлен с уставом корпорации «Эдуардо». Муж кивнул, потому что не хотел разочаровывать жену. Но про себя Гильермо подумал, что он круглый идиот. «Устав! — пронзило мозг. — Как я не догадался попросить у них его! Это надо было сделать самым первым!»

— Пожалуйста, дай мне посмотреть!

Виолетта протянула конверт и листки. Гильермо принялся внимательно читать.

— Все нормально, ты напрасно беспокоишься, — сказал он. — Здесь черным по белому написано: юридические услуги клиентам…

— Гильермо! О каких клиентах идет речь?

Муж пожал плечами.

— Организация, способная выплачивать работникам такую астрономическую зарплату, обладает широкой сетью клиентуры. В этом-то они преуспели. И я не думаю, что все клиенты занимаются противозаконными операциями.

— Дай-то Бог, чтобы все было так, как ты говоришь, — окончательно успокоилась Виолетта.

Глава 5

Исамар появилась на работе вовремя. Вовремя пришел и Арчибальдо де Кальсадо. Удивительным был внешний вид начальника: Арчибальдо был таким чистеньким, аккуратным и свежим, словно только что прошел пастеризацию. Однако самым неожиданным для молодой женщины явилось то, что начальник помнил только первую половину вечера.

«Он алкоголик, — твердо поняла Исамар, и сердце ее сжалось. — Я не буду ему как-то показывать, что определила это. Тем более, что он сам скрывает свою болезнь…»

Она была приветлива и выдержана. Таким же корректным был и сеньор де Кальсадо. Он аккуратно называл Исамар на «вы», однако обращался к ней по имени.

После обеда Исамар зашла на секунду в его кабинет и заметила, что огромный сейф в углу открыт, а сеньор начальник прячет туда фужер. «Он пьет и на работе! — ужаснулась женщина. — Как только ему удается сохранять бизнес!»

Однако дома, снова для того, чтобы избежать насмешек мужа и уговоров оставить работу, Исамар сказала:

— Все нормально, Алехандро. Моя версия была верна. Арчибальдо передал тебе извинения. Он сказал, что накануне не спал ночь, вот его и развезло.

Муж поверил.

* * *

Одобренный тем, что у него все прекрасно, Гильермо позволил себе поспать подольше. Его и Виолетту разбудил продолжительный звонок в дверь.

— Извините, пожалуйста, — сказал визитер, когда Гильермо открыл ему. — Все дело в том, что я был у вас в конторе, но вас там не застал. Пришлось ехать к вам домой.

Это был молодой парень в кожаной куртке.

— Вы сеньор Гильермо Мальдонадо? — парень сверился по бумажке.

— Да, — кивнул молодой адвокат. — Чем могу быть полезен?

Он опасался, что это новый клиент. «В таком случае, он уйдет несолоно хлебавши, — подумал Гильермо. — Придется ему сказать, что я закрываю дело.»

Но парень пришел по другому поводу.

— Я работаю в корпорации «Эдуардо» — пояснил визитер. — Я водитель, и меня попросили приехать к вам, чтобы отвезти в офис.

Гильермо поднял брови.

— Что-то случилось?

— Ничего страшного. Просто машина запущена. О визите к вам, сеньор Мальдонадо, меня попросил сеньор Эрнесто Гуттиеррес…

Хозяин квартиры кивнул, показывая, что такое имя ему знакомо.

— Он-то и просил вас появиться в офисе корпорации. Все бумаги на куплю вашей конторы готовы. Вам осталось только подписать их, после чего можете получить деньги в банке.

Гильермо был поражен. Он смутно догадывался о темпах, с которыми солидная фирма решала дела, но такой скорости просто не предполагал.

— Будьте добры подождать внизу, — сказал Гильермо. — Через четверть часа я спущусь.

Парень в кожаной куртке согласно кивнул и пошел по. лестнице вниз.

Гильермо вернулся в спальню. Виолетта смотрела на него, приподнявшись на локте.

— Кто это был?

— Представляешь, у меня уже купили мое дело! — сиял Гильермо. — Можно считать, мы уже богаты. Если мне теперь внезапно дадут отставку, и я снова буду вынужден открыть дело, у меня в кармане окажется… — Он подсчитал в уме. — Так и есть, около миллиона чистой прибыли! Представляешь? Фантастика!

Он прыгал по полу, надевая штаны.

— Давай сюда деньги, — хитро прищурилась Виолетта, протягивая руку.

Молодой человек замер.

— Какие деньги?

— Которые тебе заплатили за твою контору, ты же говоришь, что богат, вот и покажи мне богатство…

— Виолетта! — жалобно воскликнул Гильермо. — Ну почему ты такая ехидная? Тот, кто позвонил в дверь, оказался шофером, которого прислали из корпорации.

Жена насторожилась.

— Зачем?

— Просят срочно появиться у них, чтобы я подписал документы о продаже конторы. С момента подписания я смогу пойти в банк и снять хоть всю сумму полностью. Вот тогда я тебе и покажу богатство.

Виолетта откинула одеяло и села на кровати.

— Отлично, если ты едешь в город, я поеду вместе с тобой. Мне надо пройтись по магазинам. Два миллиона у нас почти в кармане, значит, можно тратить остатки денег…

Гильермо посмотрел на жену и еще раз подумал, какая она у него красивая. Так он и сказал Виолетте, которая поднялась и подошла к стулу, на котором лежал ее халат.

— Спасибо, — отозвалась жена. — Я стараюсь держаться в форме. Но когда нечего есть, это трудно. Приходится покупать мучные изделия, потому что не хватает денег на белки и овоши…

— Теперь у нас будут средства, чтобы твоя фигура оставалась стройной! — сказал муж, затягивая галстук. — Господи, если ты едешь, поспеши!

Сию минуту, — сказала Виолетта уже из ванны.

Она наскоро умылась, потом вышла и стала одеваться.

— Исключительно для того, чтобы ты не опоздал, я не буду краситься, — сообщила она. — Только ты должен высадить меня далеко от твоей работы. Там я появлюсь во всеоружии…

— Глупышка, ведь правильно говорят, что весна не требует красок! — сказал ей муж. — Ты у меня и так красива, зачем тебе косметика?

Виолетта бросила на мужа снисходительный взгляд.

— Лучше молчи, если ничего не понимаешь, — посоветовала она. — Ну как может появиться без косметики на лице жена адвоката, который зарабатывает восемьсот пятьдесят тысяч в год?

Гильермо наблюдал, как Виолетта одевает платье. Ему нравилось смотреть на жену, хотя он в глубине души предпочитал процесс раздевания.

— Мне не нравится твоя косметика, — сказал он. — В дрожь бросает, когда представлю, что ты в постели окажешься в боевой раскраске. Никакой запах духов не устоит перед запахом твоей кожи…

— Последние слова спасли тебя от моего праведного гнева, голубчик! — воскликнула Виолетта. — Я не буду показываться перед твоими новыми сотрудниками без косметики именно потому, чтобы они не подумали, будто находятся в постели со мной…

Через десять минут они уже сидели на заднем сиденье роскошного автомобиля, который на большой скорости мчал их по улицам города.

Виолетта мечтательно закрыла глаза.

— Один раз проехаться на лимузине — и можно считать, что жизнь прожита не зря! — пошутила она.

Гильермо улыбнулся в ответ. Его взгляд скользнул по салону и остановился на спинке переднего сиденья.

Молодой человек заметил бар. Он смело протянул руку и открыл его. Нежно прозвучала какая-то мелодия.

— Что ты предпочитаешь? — весело спросил Гильермо у жены. — Джин, виски, бренди? Может быть, ром или же кока-колу?

Виолетта испуганно округлила глаза.

— Закрой, заметят! — прошептала она.

Мужа рассмешила такая реакция.

— Перестань, ведь этот бар устроен для таких, как мы, — сказал Гильермо. — Надо привыкнуть, у нас скоро будет «роллс-ройс»…

— С таким баром?

— О, конечно! — улыбнулся муж.

Все-таки он закрыл дверцу с соблазнительными напитками. «Не хватало еще заявиться на работу с запахом изо рта», — подумал Гильермо.

— Мне нужно было бы здесь выйти, — сказала Виолетта. — Здесь удобно, я потом вернусь домой общественным транспортом.

Гильермо попросил водителя остановиться.

— Всего наилучшего, сеньора Мальдонадо! — пожелал парень, белозубо улыбаясь. — Удачных покупок!

— Спасибо, — отозвалась потрясенная заботой Виолетта, — Пока, Гильермо! Смотри, не дай себя надуть!

Молодой адвокат покосился на шофера. Неизвестно, понял ли тот, что жена шутит! Но улыбка парня стала еще шире, он понял.

Автомобиль затормозил у офиса. «Второй раз захожу сюда, — подумал Мальдонадо. — Уже не так страшно, как вчера, но еще не привык. Придется привыкать… Потом будет странно, что когда-то не работал здесь…»

Он поднялся по ступенькам ко входу и вдруг замер в нерешительности. «А как быть с охранником у двери? — пронеслось в голове. — Ведь мне еще не выдали пропуска!»

Его сомнения рассеялись, когда он заметил в холле сеньора Гуттиерреса.

Тот увидел Мальдонадо и поспешил навстречу.

— Рад видеть вас, Гильермо! — сказал Гуттиеррес. — Пропустите, он ко мне, — Эрнесто повернулся к охраннику. — И вообще, привыкайте, это наш новый сотрудник…

Охранник оскалился.

— Хорошо, сеньор Гуттиеррес, — сказал он. — Я запомню его лицо. Только пусть не забывает пропуск.

— Не забуду, — воскликнул Гильермо. — Когда мне его выдадут, я прикреплю его цепочкой к пиджаку…

Мальдонадо знал, что с таким типом людей надо держать себя уверенно.

Охранник захохотал, по достоинству оценив шутку молодого человека. Он посторонился и дал Гильермо пройти.

Гуттиеррес привел Мальдонадо на второй этаж, где был его кабинет.

— Вот бумаги, — Гуттиеррес бросил стопку на стол. — Ознакомьтесь. С нашей стороны все готово, даже есть подпись нотариуса. Не хватает вашей визы, Гильермо…

Брови молодого адвоката поползли вверх. Нотариус заверил документ, который был подписан только одной стороной? Это для него было новостью.

— Единственный случай, когда мы… слегка нарушили закон, — пояснил Гуттиеррес, словно читая мысли Гильермо. — Это исключение, обычно мы работаем в рамках закона.

Мальдонадо зацепился за слово «обычно».

— Послушайте, сеньор Гуттиеррес, не могли бы вы мне на словах рассказать, в чем будет заключаться моя работа? — попросил Гильермо.

Эрнесто смерил его взглядом, в котором сквозила насмешка.

— Пожалуйста, сеньор Мальдонадо… Кстати, вы не будете против, если мы с вами перейдем на «ты»? Нам придется работать вместе, так будет проще общаться.

— Хорошо, — согласно кивнул Гильермо.

— В таком случае, я для тебя — Эрнесто, и никак иначе! — воскликнул Гуттиеррес. — На возраст не смотри, в душе я молод.

— Эрнесто, как же насчет моих обязанностей?

Гуттиеррес снова улыбнулся.

— Подпиши сперва, не то забудешь, зачем приехал… — он показал глазами на документы на столе.

Гильермо вздохнул и сел за стол. Достал из внутрен него кармана пиджака шариковую ручку и собрался украсить документы подписью.

— Стоп! — воскликнул Гуттиеррес. — Ты что хочешь делать?

Гильермо замер.

— Что ты имеешь в виду?

Эрнесто положил перед молодым коллегой авторучку.

— Не смей подписывать шариковой! — шутливо воскликнул Гуттиеррес. — Господи, стыд-то какой! Мы у него покупаем за два миллиона контору, а он подписывает шариковой ручкой! Вот, подпиши этой! — тонкий палец указал на стол. — «Паркер»! Дарю!

— Спасибо, — пробормотал Гильермо. — Буду хранить… на еще одной цепочке, рядом с пропуском.

Гуттиеррес захохотал.

— Э-э-э, да мы приобрели весельчака! — сказал он.

Мальдонадо открыл авторучку, несколько мгновений смотрел на тонкое перо, потом подписал все документы.

Отодвинул их от себя и посмотрел на собеседника.

— Сделка века состоялась! — воскликнул Эрнесто. — Теперь ты богач, приятель!

Его взгляд упал на документы.

— Один экземпляр забери себе, вставишь дома в рамку.

Мальдонадо спрятал экземпляр купчей во внутренний карман пиджака, бережно сложив его вчетверо.

Гуттиеррес назвал ему номер счета в банке.

— Можешь хоть сейчас туда поехать, два миллиона ждут твоего появления. Вот чековая книжка, я собственноручно выписал ее для тебя… Паспорт с тобой?

— Он всегда при мне, — Гильермо важно похлопал по карману.

Гуттиеррес внимательно посмотрел на пиджак молодого адвоката.

— Что-то не так? — с тревогой спросил Мальдонадо.

— Да, — кивнул Эрнесто. — У тебя карманы не оттопыриваются… Ничего, мы хорошенько возьмемся за тебя, приятель. Будешь буквально сыпать деньгами!

Он захохотал во все горло. Улыбнулся и Гильермо: седовласый коллега нравился ему все больше и больше.

Зазвонил телефон. Гуттиеррес сорвал трубку.

— Слушаю, — сказал он.

Улыбка сползла с его лица.

— Хорошо. Хорошо, шеф, — проговорил он, после чего положил трубку на рычаг.

Гильермо молчал. Молчал и Гуттиеррес, задумчиво барабаня пальцами по аппарату.

— Меня вызывает Мийарес, — сообщил Эрнесто. — Ты отправишься в банк?

Мальдонадо поморщился.

— Это я всегда успею сделать, — сказал он. — У нас есть пока старые запасы. Если не трудно, покажи мне мой кабинет.

— Молодец, хочешь быстрее окунуться в суровые будни? Это от тебя не уйдет… Ладно, парень, я попрошу Арвело, он покажет тебе твою комнату.

Он набрал номер.

— Эухенио? Привет! Слушай, разрешаю тебе на некоторое время отвлечься. Послужишь экскурсоводом у твоего однокашника… Да, у Мальдонадо. Он сейчас зайдет к тебе…

Гуттиеррес положил трубку, поднялся и прошел к выходу.

— Давай, Гильермо. Увидимся позже, сейчас двигай к Эухенио. Его кабинет дальше. Третья дверь налево. Там будет табличка, увидишь.

Они вышли в коридор.

— Мне на лестницу, — сказал Гуттиеррес. — Пред почитаю не пользоваться лифтом, когда это возможно… Старость — не радость, дорогой мой! Особенно, когда не хочешь, чтобы девушки на тебя бросали сочувственные взгляды.

Он оставил Гильермо одного. Мальдонадо прошел по коридору, с любопытством глядя на каждую дверь. На каждой двери были таблички. Гильермо читал вполголоса фамилии счастливцев, которые работали в корпорации уже долгое время: «Урио Домакес, адвокат», «Андрес Пардо, адвокат».

На третьей двери он увидел похожую надпись: «Эухенио Арвело, адвокат». Гильермо улыбнулся и нажал на ручку.

Его приятель по университету сидел за столом и болтал по телефону.

— Извини, дорогая, я перезвоню, — сказал Арвело, заметив вошедшего.

Ой положил трубку на рычаг и расцвел в улыбке.

— Ну привет, старик! Значит, мне нужно устроить небольшую экскурсию для тебя?

— Ну да! — отозвался Гильермо и кивнул на аппарат: — Телефон в каждом кабинете! Так удобно, чтобы звонить красоткам в начале рабочего дня!

Он ожидал ответной улыбки, но Арвело неожиданно стал серьезным.

— Это звонила жена, — ответил он. — Здесь лучше не звонить красоткам.

— Вот как? Это почему же? — Гильермо старался расшевелить приятеля.

Когда-то в университете Арвело вовсю бегал по девушкам. У него было по пять любовниц одновременно, Эухенио искренне считал, что одаривает счастьем каждую, и не мог выбрать среди красавиц одну, которая стала бы спутницей жизни. Мальдонадо думал, что его косвенный намек на былые годы вызовет приятные воспоминания, но не тут-то было.

«Видимо, жена здорово прибрала его к рукам», — решил Гильермо.

— Ты спрашиваешь, почему лучше не звонить девушкам? — сказал Эухенио. — Просто корпорация не поощряет связей на стороне… Она любит, чтобы под ее крышей работали солидные семейные люди.

— Понятно, — кивнул Гильермо.

«Чего-то он не досказывает, — мелькнула мысль. — Но чего? Ладно, потом при случае спрошу или пойму без расспросов».

— Пошли, приятель! — сказал Арвело, вставая. — Покажу тебе твою конуру.

— Эухенио, а тебе Гуттиеррес тоже подарил «Паркер»? — неожиданно поинтересовался Мальдонадо.

Арвело удивленно посмотрел на спутника.

— Ну да! — ответил он. — А почему тебя это волнует?

— Меня трогает забота корпорации об имидже сотрудников, — дурачась, ответил Гильермо.

Они вышли в коридор.

— Кто работает за этими дверьми? — задал вопрос Мальдонадо.

Он показывал рукой на таблички «Урио Домакес, адвокат», «Андрес Пардо, адвокат».

— Читать не умеешь? — странно усмехнулся Арвело. — Написано ясно. Эти люди и работают.

— Они сейчас на работе?

— Они в отъезде, если тебя это интересует, — ответил Эухенио со внезапным раздражением.

Они прошли в кабинет Гуттиерреса и остановились у двери с табличкой «Гильермо Мальдонадо, адвокат».

— Ничего себе! — воскликнул потрясенный Гильермо.

Эухенио покосился на приятеля.

— Что такое?

— Послушай, это просто невероятно! Только вчера я говорил с доном Эдуардо Мийаресом, тогда еще не было понятно, буду ли я работать у вас. Но сегодня уже готовы документы на куплю моего прежнего дела, а меня ожидает собственный кабинет. Чувствую, что там ожидает хорошенькая секретарша, у нее в руках поднос с горячим кофе… Не кажется ли странной такая спешка?

Арвело поморщился.

— Секретарши там нет, потому что секретарша — только у дона Мийареса. — Все было ясно до того, как ты появился в кабинете Мийареса! Ты не первый, извини, Гильермо. Мы просто знаем, что никто не отказывается от наших предложений. А с кабинетом… Это не спешка, Гильермо, это стиль работы корпорации. И тебе придется работать в таком же темпе. Представляешь, куда попал?

Гильермо кивнул.

— Я отлично понимаю, что просто так мне платить не будут, — сказал он. — Но мне еще не объяснили моих обязанностей… Говорили, они в пакете, в том, что дали домой, но там ничего не оказалось. Может быть, ты…

— Я не буду тебе ничего объяснять! — быстро прервал его приятель. — Обо всем расскажет Гуттиеррес. — Эухенио заметил обиду на лице Мальдонадо и добавил: — Что касается меня, то я бы только рад был, если бы несколько дней удалось повалять дурака. Ты не спеши, все успеешь. Еще прибавится седых волос, будешь как Гуттиеррес! Валяй пока дурака, если есть денек перед началом работы…

Он вздохнул, и этот вздох показал Гильермо, что «денька перед началом работы» у Арвело давно не было.

— Что-то заболтались мы с тобой, старик! — сказал Арвело. — Войдем?

Гильермо улыбнулся.

— Ты полагаешь, я буду креститься на пороге? Или искать кошку, чтобы пустить ее первой? Нет, открывай дверь и рассказывай дальше. Где там розетки, где холодильник, шкаф для одежды, как работает кондиционер и все остальное в том же духе…

Арвело достал ключ и щелкнул замком. Потом нажал на ручку и толкнул дверь вперед.

Кабинет оказался точной копией рабочей комнаты Эухенио. Даже мебель была одинаковой. Но Гильермо поразил факт, что Арвело откуда-то взял ключ.

Корпорация предусмотрела, что он будет показывать кабинет новому служащему?

— Эухенио, а откуда у тебя ключ? — как можно небрежнее спросил Мальдонадо.

Арвело не смутился. Он подбросил связку на ладони.

— Извини, старик. Дело в том, что за ключом надо идти к секретарше дона Мийареса. Мне было лень, к тому же я заметил, что мой ключ подходит к этой двери. — Арвело при этих словах понизил голос и оглянулся вокруг. — Только это между нами.

— Ты пытался раньше вскрывать этот кабинет?

— Нет, ну что ты… Не думаешь же ты, что эта комната до тебя постоянно была на замке? Раньше здесь работал один парень, с которым мы были в добрых отношениях. Совершенно случайно обнаружилось, что ключи подходят. Об этом не знает даже Гуттиеррес, а ведь он лезет к каждому со своей дружбой. Этакий рубаха-парень!

Гильермо уловил в голосе былого однокашника тревогу и опаску.

— Эухенио, а где теперь этот парень? — спросил Мальдонадо.

Собеседник как-то странно посмотрел на него.

— Он… уволился.

Пауза между двумя словами была маленькой, едв заметной, но Гильермо уловил ее и потому не поверил, Не поверил он ответу и потому, что из такой корпорации мог уволиться только дурак.

Хотя кто знает, может предшественник Гильермо и был дураком?

— Понятно, — сказал Мальдонадо вслух. — Он уволился, и у вас образовалась вакансия. Тут ты и вспомнил обо мне, Эухенио?

Арвело передернул плечами.

— Можно подумать, ты не рад!

— Нет, почему же, рад. Просто хотел еще раз поблагодарить тебя.

— А когда начнешь загибаться от огромного количества работы, проклянешь…

Гильермо улыбнулся и похлопал Арвело по плечу.

— Ладно, старик, не будь таким хмурым! Видимо, жена тебе сказала перед моим приходом пару не очень-то ласковых слов?

Арвело посмотрел за окно. После паузы ответил: — Да, жена…

* * *

Эрнесто Гуттиеррес зашел в кабинет к Эдуардо Мийаресу и заметил, что шеф беседует с начальником службы безопасности корпорации Алонсо Колльей.

Алонсо Коллья был располневшим мужчиной в годах, носил усы и очки. Вид имел самый благодушный, Гуттиерресу напоминал кота, особенно, когда щурился.

Никто не мог бы заподозрить в характере сеньора Алонсо постоянной настороженности, а ведь такая черта была его сущностью. Настороженность проявлялась только в разговоре, да и то при условии, что этот разговор имел место в кабинете Мийареса.

Добрая половина сотрудников корпорации не знала, чем занимается сеньор Алонсо Коллья. На двери его кабинета не было никакой таблички. Мало ли чиновников в аппарате управления? Каждый допускал, что дон Эдуардо Мийарес мог посадить на теплое место своего родственника или друга, чтобы тот спокойно дослужил до пенсии, ведь такие случаи не были редки в других фирмах.

Мийарес и Коллья не были друзьями. Глава корпорации познакомился с Алонсо случайно. Это произошло давно, но теперь Коллья стал его правой рукой и основным советником.

— Хорошо, что вы зашли, сеньор Гуттиеррес, — сказал Мийарес. — Как ваш протеже?

— Сейчас он находится здесь, в офисе, — ответил Гуттиеррес. — Я отдал ему договор купли, назвал счет в банке. Однако он не поступил, как я предполагал. Он не помчался снимать деньги, он попросил ввести его в курс дела. Но я сам не знаю толком, что мы ему поручим…

— Смотри, Алонсо, новый сотрудник проявляет чудеса прыти, — усмехнулся Мийарес.

Коллья был единственным, который мог позволить себе обращение к шефу на «ты».

— Ты не жалеешь, что мы его пригласили к нам, Эдуардо? — спросил начальник отдела безопасности.

— Будущее покажет, — отозвался Мийарес.

Эрнесто Гуттиеррес кашлянул. Остальные двое посмотрели на него.

— Зачем вы меня вызвали, дон Мийарес? — спросил Эрнесто.

— Тут вот какая штука, — сказал глава корпорации. — Давай, Алонсо, лучше ты…

— Хорошо, — Коллья близоруко прищурился, Гуттиерресу показалось, что этот человек вместо дальнейших слов замяукает. Но Коллья заговорил человеческим языком. — У Гильермо Мальдонадо был отец. И я раскопал, что этот его отец был непростым орешком… Он был знаменитым мафиози, вот кем он был!

— Что? — Гуттиеррес в изумлении вытаращил глаза. — Как это?

Коллья хмыкнул и развел руками.

— Как слышите, сеньор Гуттиеррес, — проговорил шеф корпорации. — Только что Алонсо мне рассказывал, и весьма долго, — он посмотрел на часы. — Все утро! В свое время чуть ли не вся полиция посадила себе зрение и нюх, вынюхивая и высматривая, на чем можно поймать дона Фернандо Мальдонадо. Но тот словно в рубашке родился!

— А где он сейчас? — спросил Гуттиеррес после минутного молчания.

— Сошел с ума и погиб при странных обстоятельствах, — подал голос Алонсо Коллья. — Это случилось не здесь, а в его родной деревне. Поселок на берету моря, называется Энсинада…

— Энсинада, Энсинада… — задумчиво повторил Эдуардо Мийарес.

Снова наступила тишина. Было слышно, как тикают антикварные часы на столе Мийареса.

Гуттиеррес проглотил слюну. Он чувствовал себя прескверно. Так вляпаться с этим Мальдонадо! Ведь парень — его протеже, могут возникнуть большие неприятности… Так же, впрочем, как и у Арвело, но тому-то что! Гуттиеррес рисковал головой.

— Кандидатуру Мальдонадо назвал Эухенио Арвело, — напомнил начальнику Эрнесто.

Тот махнул рукой.

— Помню! Не о том речь!

Эрнесто стало немного легче на душе. Похоже, Мийарес не сердился.

— Что будем делать? — спросил Гуттиеррес и посмотрел на Коллью.

Тот молчал.

— Вот и я у вас хочу спросить, что будем делать? — воскликнул Мийарес. — Что вы сами думаете по этому поводу, сеньор Гуттиеррес?

Эрнесто нерешительно проговорил:

— Но он же как раз тот человек, что нам нужен! По всему выходит.

— Да, но не будет ли слишком рискованно иметь дело с сыном Фернандо Мальдонадо? — спросил Алонсо Коллья, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мийарес пожевал губами. Потом резко махнул рукой, будто принимая решение.

— Хорошо, — сказал он. — Если мои подчиненные молчат, скажу первым свое мнение. Думаю, надо пока подождать с конкретными мерами. Тем более, у нас такое положение. Алонсо, ты согласен?

Тот кивнул.

— Ты решаешь, Эдуардо, я советую. Такой у нас был уговор, не хочу его нарушать.

— Так что ты мне советуешь? — с раздражением спросил Мийарес.

Алонсо пожал плечами.

— Пожалуй, надо было бы послать парня ко всем чертям. Но нам он действительно нужен. Сколько ты ему обещал? Имею в виду зарплату…

— Восемьсот пятьдесят тысяч, — сказал Мийарес. — Дом, машину и всякое такое.

— Как и всем, — согласно кивнул Алонсо. — Ну что же, пусть парень скачет от радости. Не будем прерывать его веселья. Я присмотрюсь пока к нему, а там… — он надолго замолчал.

— Что «там»? — переспросил Мийарес.

— А там посмотрим, — прищурился Коллья. — Вдруг нам понадобится именно сын Фернандо Мальдонадо?

— В этом я сомневаюсь, — бросил глава корпорации.

— А ты не сомневайся, — твердо повторил Коллья. — Вспомни о Маракайбо…

Начальник отдела безопасности и глава корпорации одновременно посмотрели на Гуттиерреса. У того появилось впечатление, что в его присутствии они не хотят обсуждать определенные проблемы. Даже при нем!

— Хорошо! — сказал Мийарес. — Я понял твой совет, Алонсо. Поступим, как я сказал. Гуттиеррес, вы возьмите парня под крыло, как новенького. У него все в порядке с документами?

— В порядке! — сначала ответил Эрнесто, но потом вспомнил: — Да, он говорил мне, что потерял диплом адвоката. У него только копия, заверенная и оформленная надлежащим образом, но только копия.

Мийарес поднял брови.

— Вот как? Неожиданно. Арвело утверждал, что он был одним из самых толковых на курсе?

Гуттиеррес кивнул.

— Совершенно верно.

— Ну что же, — лицо Мийареса просветлело. — Эта неожиданная подробность мне помогла. Само собой вырисовывается, чем мы можем занять Мальдонадо на первых порах. Сеньор Гуттиеррес, передайте ему, что ему придется сдать по новой экзамен на адвоката!

Эрнесто удивленно повел головой.

— Да? Но, насколько помню, копии хватает.

— А вы скажите, что ошиблись! — твердо проговорил глава корпорации и посмотрел Гуттиерресу в глаза. — Престиж корпорации не пострадает, а только поднимется, если от нового сотрудника она потребует наличия диплома. Пусть он готовится к экзаменам. Обеспечьте его литературой, временем, всем необходимым. Проведите всю подготовительную и организационную работу, пусть он еще раз почувствует заботу нашей корпорации. — Мийаресу так понравилась собственная мысль, что он усмехнулся. — Правильно, пусть парень думает о нашей фирме только хорошее. А он будет думать именно так, если вы, Гуттиеррес, придете к нему и скажете: учи. Потом, через некоторое время, добавите: все готово, экзамен у тебя в пятницу в два или в понедельник в одиннадцать. Комиссия готова, ждет только вашего появления, сеньор Мальдонадо. Будет счастлива услышать ваши ответы…

Мийарес перевел дух после длинной речи.

— Хорошо, я все так и сделаю, — кивнул Гуттиеррес.

Он не слишком понимал необходимости устраивать для Гильермо экзамен, но такой была воля начальства.

Алонсо Коллья кашлянул.

— Эдуардо, а как наши дела на острове Орчила? — спросил он.

— Сеньор Коллья, вы сняли этот вопрос с моего языка! — воскликнул Гуттиеррес. — Я как раз собирался спросить у дона Мийареса: как быть с островом Орчила? Ведь все, что касается острова, — на мне…

Мийарес задумался.

— Кто у нас там? Имею в виду, на острове? — Риккардо Камаччо, — напомнил Гуттиеррес.

— Пусть ваш протеже поможет вам с этим островом. Насколько помню с Риккардо Камаччо у нас все чисто?

— Все, — подтвердил Эрнесто.

— Вот и прекрасно, — подвел итог разговору Мийарес, вставая. — Где вы его оставили, сеньор Гуттиеррес?

Эрнесто поднялся и посмотрел на антикварные часы. Циферблат был обращен к дону Мийаресу, потому Гуттиерресу пришлось вспомнить о своих наручных.

Коллья остался сидеть.

— В данный момент, думаю, они с Арвело в кабинете, который мы приготовили для Мальдонадо, — сказал пожилой адвокат.

— Найдите вашего протеже и приведите его в конференц-зал. Через полчаса, скажем. Это будет… Ровно в двенадцать! Я сейчас свяжусь со всеми по селектору. Представим нового сотрудника штату. Потом, что вы скажете по поводу небольшой вечеринки, которую мы устроим сегодня же? Пусть парень привыкает, что работает в корпорации «Эдуардо»!

Мийарес с удовольствием произнес собственное имя, вынесенное в название организации.

Гуттиеррес кивнул и прошел к выходу. У двери он услышал:

— Кто бы мог подумать, Алонсо, что в нашей фирме будет работать младший Мальдонадо!

Эрнесто покинул кабинет. Он кивнул секретарше и вышел из приемной.

В коридоре Гуттиеррес с тоской представил, как после его ухода Мийарес бросился обсуждать проблему нового сотрудника с начальником службы безопасности. «Они наверняка будут говорить без обиняков и недомолвок, — подумал Гуттиеррес. — Пашешь на них без малого двадцать лет, но доверия не заслуживаешь. Мерзавцы…»

Эрнесто было известно о делах корпорации многое, но не все. Дорого бы он отдал, чтобы перейти с шефом на «ты», как Алонсо Коллья! Тогда бы Гуттиеррес ни за что не упустил самые жирные куски пирога, которые наверняка теперь доставались не ему.

Он это чувствовал.

* * *

Открылась дверь. Арвело и Мальдонадо как по команде оглянулись. В кабинет вошел Эрнесто Гуттиеррес.

— Как дела? — впечатление от разговора с начальством рассеялось, он снова принял вид рубахи-парня.

— Судя по виду Гильермо, ему понравился кабинет, — ответил Эухенио. — Я прав?

Гильермо кивнул.

— Очень уютное местечко, Эрнесто! Вид из окна просто поражает!

Это была шутка. Окно выходило на узкую улочку, напротив стоял серый жилой дом.

Гуттиеррес инстинктивно бросил взгляд на окно потом расплылся в улыбке.

— Наш офис стоит в таком месте не просто так, — сообщил Эрнесто. — Окно не будет тебя отвлекать работы, дорогой Гильермо.

Мальдонадо с подозрением посмотрел на пожилого адвоката, но не заметил следов раздражения. Это приободрило Гильермо.

— Что слышно у начальства, Эрнесто? — отважился спросить Мальдонадо.

От этого вопроса Гуттиеррес вздрогнул. Он внимательно глянул на парня, вспомнив, что перед ним сын дона Фернандо Мальдонадо. Что это за человек, имя которого заставило дрожать голоса Мийареса и Коллья?

Эрнесто усмехнулся. «Прямо об этом не спросишь», — подумал он.

— У начальства все в порядке, — сказал Гуттиеррес. — Приготовься, Гильермо, сейчас наступит очень торжественная минута в твоей жизни…

— Что такое? — насторожился молодой человек.

— Ничего, не пугайся. Просто тебя надо будет представить нашему штату. Выглядишь ты вполне хорошо…

«Еще бы, — подумал Гильермо, — ведь я надел по этому случаю свой лучший костюм. Как бы вытянулись лица их всех, если бы они узнали, что другого у меня просто нет?»

— А девушки там будут? — спросил Гильермо в надежде развеселить снова хмурого Арвело.

Тщетно!

— Ты вроде как женат, — заметил Гуттиеррес.

Мальдонадо смутился. Седовласый юрист похлопал его по плечу.

— У нас есть некоторое время, — сказал он. — Пока скажу тебе, что тебя ждет.

Мальдонадо навострил уши.

— Ждет тебя экзамен, мой юный друг! — огорошил его Гуттиеррес. — Дон Мийарес сказал, что все-таки нужно, чтобы у тебя был диплом, а не копия.

Не понимаю, — Гильермо пожал плечами. — Ты же говорил, это неважно.

— Я ошибся, — в точности, как советовал шеф, проговорил Гуттиеррес. — Но не беда, мы обеспечим тебя всем необходимым. Литературой, в частности.

— А когда я буду учить? Я работал, но сам знаешь, что такое экзамен! Могут спросить то, с чем не сталкивался. Если я каждый день буду ходить на службу, то просто времени не хватит…

Эрнесто Гуттиеррес широко улыбнулся.

— Корпорация преподнесла тебе сюрприз, Гильермо. Сам Мийарес сказал, чтобы ты занимался прямо на рабочем месте и в рабочее время!

— Тогда все в порядке, я успею! — повеселел Мальдонадо.

Эухенио Арвело негромко кашлянул. Гуттиеррес посмотрел в его сторону.

— Надо полагать, моя экскурсия закончена? — спросил Арвело.

— Да, — кивнул Эрнесто. — Спасибо, Эухенио. Экскурсию я должен был провести сам, но Мийарес меня вызвал, ты помог мне.

— Тогда я пошел… — Эухенио двинулся к выходу. — Куча работы!

— Погоди минуту! — Гуттиеррес остановил его, взяв за рукав. — Не стоит уходить, работа подождет! Сейчас все равно все соберутся в конференц-зале. Будем знакомиться с новым сотрудником!

Гуттиеррес похлопал Гильермо по плечу.

— Праздник продолжается, — заметил Арвело. — И главный виновник его — ты, Мальдонадо!

* * *

Ноги Гильермо стали ватными, когда он увидел толпу в холле на первом этаже. Там была дверь в конференц-зал. Мальдонадо замедлил шаг, но на его налетел Гуттиеррес.

— Не смущайся, парень! — сказал он бодро. — Мы все через это прошли.

Эухенио Арвело оставил их сзади еще на лестнице. Теперь он был, вероятно, в зале. «А ведь мог бы составить мне компанию», — подумал с обидой Гильермо.

Остановившись, звякнул лифт. Половинки двери разъехались в стороны, из кабины вышел дон Мийарес. С ним был полный мужчина, сразу же показавшийся Гильермо очень похожим на кота.

— Кто это? — шепотом спросил Мальдонадо.

— Его зовут Алонсо Коллья, — ответил Гуттиеррес. — Правая рука шефа, начальник отдела безопасности. Запомни этого субъекта, малыш. Понравиться ему — значит, понравиться Мийаресу.

Гильермо обескураженно повторил:

— Начальник отдела безопасности? Разве в корпорации есть отдел безопасности?

— В любой солидной фирме есть такой отдел, — быстро прошептал Гуттиеррес.

Они стояли на полдороге между Эдуардо Мийаресом с Алонсо Колльей и толпой. Сотрудники, заметив появление высокого начальства, стали заходить в зал.

— Сеньор Мальдонадо! — еще издали воскликнул Мийарес. — Вас-то, как говорится, нам и надо!

Его возглас прозвучал чересчур приветливо. Гильермо этого не заметил, он принял веселое настроение начальства за чистую монету. Но опытный Гуттиеррес сразу уловил фальшь. «Тоже первый раз видит Гильермо после того, как узнал, кто был его отец!» — подумал Эрнесто.

— Как настроение? — спросил Мийарес, приближаясь и протягивая руку. — Боевое?

— Отличное, — ответил Мальдонадо. — Сейчас мне придется что-то говорить? — последовал кивок в сторону конференц-зала.

— Не волнуйтесь, сегодня говорить буду я, — ответил Мийарес. — Ваше ораторское искусство покажете, когда будете докладывать о проделанной работе.

Гильермо ожидал, что шеф представит его Алонсо Коллье, но Мийарес не сделал этого. Молодой человек несколько раз поймал на себе настороженный взгляд полного мужчины в очках и предпочел просто не смотреть в его сторону.

«Кто знает, может быть, просто все привыкли к таким порядкам, а я еще нет!» — подумал Мальдонадо.

— Ну что, пройдемте? — ласково предложил Мийарес.

Гильермо вздохнул. Приглашение напомнило ему слова дантиста зайти в кабинет.

Я готов, — мужественно ответил он. — Стоять и молчать — я готов…

Представление нового сотрудника сплоченному коллективу корпорации «Эдуардо» прошло гладко. Гильермо действительно только стоял и улыбался. Говорил сеньор Мийарес. Он кратко перечислил данные Гильермо, упомянул, что «сеньор Мальдонадо имеет супругу», вызвав этим легкие постанывания женской половины аудитории.

Потом глава корпорации объявил, что новый сотрудник приступит к работе с завтрашнего утра.

— А сегодня мы устраиваем вечеринку, — неожиданно закончил дон Мийарес. — Все по той же причине. Виновником торжества будет новый адвокат нашей корпорации — сеньор Гильермо Мальдонадо!

Эти слова вызвали большое оживление в зале. Гильермо понял, что народ здесь был охоч до веселого времяпрепровождения, как и везде.

— По вашей реакции, уважаемые коллеги, я понял, вам моя идея пришлась по душе! — сказал Мийарес. — Тогда я всех жду в ресторане «Талавера»! — Глава корпорации повернулся к молодому адвокату. — Вы знаете, этот ресторан? В Ла-Гуайра, на берегу моря.

Мальдонадо кивнул. От Каракаса до Ла-Гуайра было четырнадцать километров езды по шоссейной дороге. «Придется взять наш потрепанный автомобиль, — подумал Гильермо. — Боже, оставлю его где-нибудь подальше и, вдобавок, за углом. Увидят, на чем я езжу — стыда не оберешься!»

Следующая просьба повергла Гильермо в шок.

— Просим быть с супругой, сеньор Мальдонадо, — сказал Мийарес. — Мы все хотим познакомиться с ней!

Стоящий справа от шефа Гуттиеррес заулыбался. Повеселели и остальные клерки, преимущественно, начальники отделов. Только вид серьезного Алонсо Колльи вносил диссонанс в стройную картину «семейного» замечания Мийареса.

«Господи, — подумал Гильермо. — Дырявая голова, как я мог забыть! Даже если бы он специально не сказал, — ведь не поехал бы я на эту вечеринку без Виолетты! Надо срочно бежать домой или хотя бы по телефону предупредить, чтоб успела собраться…»

Шеф тем временем продолжал:

— Почти не сомневаюсь, что ваша жена очаровательна, однако… — Мийарес хитро прищурился. — Покорнейше прошу развеять остатки моих сомнений!

Глава 6

«Вечеринка» имела размах, какого ни Гильермо, ни Виолетта не ожидали. И первым, от чего Мальдонадо задрожал, был оркестр, нанятый доном Мийаресом для увеселения публики.

Чета Мальдонадо степенно вошла в зал, где стояли ломившиеся от яств столы. Сотрудники корпорации приветствовали вошедших бурными овациями и цветами, целые охапки которых Виолетте пришлось нести в руках.

— Мы с тобой, словно жених и невеста, — тихо сказала Гильермо супруга.

Их усадили во главе стола. Мальдонадо испытывал странное чувство, видя Мийареса сидящим по правую руку. Вышло, что на вечеринке главенствует не шеф, а Гильермо — новый и пока еще неопытный сотрудник корпорации.

Напротив Мийареса сидел Эрнесто Гуттиеррес. Онто прекрасно понимал все ухищрения шефа. Не первого сотрудника принимают в корпорацию, сколько раз он, Гуттиеррес вот так сидел в этом поганом ресторане! И не сосчитать.

Все новобранцы были веселы и радостны за этим столом. Но впоследствии… Впоследствии происходили разные вещи, Гуттиеррес не любил вспоминать об этом.

Чтобы отвлечься, Эрнесто принялся сосредоточенно опрокидывать рюмку за рюмкой. Хмель его не брал.

Оркестр заиграл танго, все пошли танцевать. Поднялись и Виолетта с Гильермо. Мальдонадо не успел сделать пары шагов, как к нему подошел Мийарес.

— Вы позволите, сеньор адвокат? — глаза начальника смеялись.

— Конечно, дон Мийарес.

Гильермо чертыхнулся, но возразить шефу не посмел. Он остался из-за стола наблюдать за парами.

После танца гости разбрелись по залу. Многие покинули ресторан, выйдя на свежий воздух полюбоваться вечерним видом на море. Официанты взялись за перемену блюд.

Дон Мийарес поблагодарил Виолетту за танец. Молодая женщина заметила, как Гильермо разговорился с Гуттиерресом, потом мужчины встали и вышли из зала.

Виолетта не захотела им мешать. Она подошла к столу, где сидела жена Эухенио Арвело. Гильермо и Эухенио представили жен друг другу перед началом застолья. Виолетта помнила, что супругу Арвело звали Доменика.

— Семейная обстановка, — заметила Виолетта, осматривая зал.

— Почему ты так думаешь? — спросила Доменика.

Женщины были примерно ровесницами, потому сразу перешли на «ты».

— Мне кажется, что это хобби дона Мийареса — превратить корпорацию в большую семью, — сказала Виолетта. — Сужу по разговору с ним во время танца и по рассказам мужа. Дон Мийарес очень часто упоминает о «семейственности» корпорации «Эдуардо»…

— Да, корпорация — это семья, — подтвердила Доменика. — Я к этому уже привыкла. Привыкнешь и ты. Только не вздумай ревновать мужа, Виолетта, к этой «семье». Лучше сама входи в нее. Тебя примут с распростертыми объятиями.

Виолетта присела на краешек стула рядом с Доменикой.

— У вас есть дети? — спросила она.

— Двое! — Доменика показала два пальца.

— Вы их оставили дома?

— Конечно, не брать же сюда. Мы нанимаем женщину присматривать за детьми… — Доменика с интересом посмотрела на собеседницу. — А у вас, Виолетта?

— Нет, у нас с Гильермо нет детей, — призналась Виолетта.

— Почему? Дети — это прекрасно.

Они не завели детей, потому что после смерти дона Фернандо Гильермо пошел на «собственные хлеба». Он пахал как вол, но в доме постоянно чувствовалась недостача денег. О детях ли было думать, когда мужа накормить нечем?

Все это пролетело в голове Виолетты за долю секунды. Но она не хотела признаваться новой знакомой в истинных причинах отсутствия детей. Сказала просто:

— Мы заведем их… — Потом спросила: — А почему вы нанимаете кого-то, чтобы присматривать за вашими малышами? Неужели ты работаешь, Доменика?

Собеседница ответила снисходительным взглядом.

— Корпорация нс возражает против того, чтобы жены сотрудников работали. — сказала она. — Хотя я нигде не работаю, я довольствуюсь ролью домашней хозяйки. В этом есть свое удовольствие — придавать дому уют. Это целая наука! — Доменика вздохнула. — Мы нанимаем женщину для присмотра за детьми не для каждого дня. Я предпочитаю сама воспитывать своих детей, разве это не естественно? Сегодня мы заняты, потому и за детьми кто-то присматривает…

Виолетта подумала: «Если бы у меня были дети, я бы тоже с удовольствием придавала дому уют. Дом у нас, судя по обещаниям, которыми кормят Гильермо, будет. Остаются дети… Господи, скорей бы!»

Она инстинктивно посмотрела на живот и представила, как будет выглядеть беременной.

— Дети — это прекрасно, — заученно повторила Доменика. — Корпорация приветствует, когда ее сотрудники имеют детей. Если в семье двое и больше детей, твоему мужу будут доплачивать…

Виолетта удивилась скорее не содержанием, а тоном собеседницы.

— Корпорация заинтересована в детях? — переспросила молодая женщина. — Почему?

Доменика пояснила:

— Дети приносят стабильность. Как мне говорил муж, тогда дон Мийарес будет уверен, что сотрудник не переживает из-за сердечных дел и аккуратно выполняет возложенные на него обязанности.

Виолетте не понравилось объяснение. Антипатия к новому месту работы мужа была скорее интуитивной, чем осознанной. Ну кто станет серьезно относиться к доводу, что корпорация «Эдуардо» плоха, потому что ее шеф чуть сильней, чем следовало, прижимал Виолетту к себе во время танца? Что его взгляды были не такими скромными, как хотелось бы Виолетте? Что некоторые его комплименты допускали двоякое толкование? «Гильермо первый поднимет меня на смех, — думала молодая женщина. — Тем более, что Доменика говорит, Мийарес холост. Вот почему он так смотрел на меня! Объяснение простое, не правда ли?»

— Кстати, знаешь, что жены у Эдуардо Мийареса нет? — донесся голос Доменики. — Ни жены, ни детей! Я иногда думаю: не потому ли у дона Мийареса эта навязчивая идея о корпорации, как о семье?

— Мийарес холост?

И все-таки Виолетта чувствовала, что во взглядах корпорации на наличие или отсутствие детей в семьях сотрудников таилось что-то, вызывающее подозрение. Работник с детьми обеспечивает фирме стабильность? Уж не тем ли, что…

Пораженная, Виолетта замерла и открыла рот. Ее пронзила простая до ужаса мысль: «Уж не потому ли корпорация уверена во многодетном сотруднике, что такого сотрудника легко шантажировать?»

Она передернула плечами. «Не стоило пить столько шампанского, — с тоской подумала женшина. — Лезут в голову всякие глупости…»

Чтобы успокоиться, Виолетта решила найти мужа.

— Извини, Доменика, ты не видела Гильермо?

Супруга Эухенио Арвело отрицательно покачала головой.

— Не видела. Виолета, я еще раз говорю: брось всякую ревность к корпорации! У наших мужей приличные оклады, чего еще желать? Мой Эухенио снова где-то обсуждает свои дела. Но я знаю, что он мне не изменяет, и довольна этим, твой Гильермо также где-то ведет деловую беседу.

«Она напоминает сытую кошку, которая потеряла способность бегать! — подумала Виолета. — Уговаривает меня не ревновать мужа к работе. Чушь! Какая может быть ревность, если мы с Гильермо любим друг друга? Любить — значит верить, а не ревновать…»

— Извини, — сказала Виолетта. — Пойду поищу мужа.

— Глянь снаружи, где смотровая площадка! — лениво посоветовала Доменика.

Гильермо действительно оказался там. Он стоял у невысокой каменной ограды и смотрел на море.

Виолетта подошла сзади и положила руки на плечи мужу. Гильермо вздрогнул, но накрыл ее ладони своими и сказал:

— Виолетта…

«Он как всегда угадал!» — подумала жена.

— Ты почему грустишь? — спросила она, когда Гильермо обернулся. — Причин для плохого настроения у меня должно быть больше…

— У тебя? — не понял муж.

— Да. потому что ты отдал меня Мийаресу без драки, — ее голос был весел, но в глазах таилась грусть. — И потом, ты улизнул, когда танец закончился, я оказалась в зале без моего кавалера…

— Без какого кавалера? Мийарес оставил тебя?

Тут Виолетта почувствовала раздражение. Корпорация «Эдуардо» проникала во все поры, ее становилось слишком много.

— Я имела в виду тебя! — взгляд женщины пронзил мужа огненной стрелой.

Виолетта отвернулась к морю.

— Извини, милая, — сказал, немного помолчав, Гильермо. — Я не мог отказать дону Мийаресу. И ты это сама прекрасно понимаешь.

— Я понимаю! — повторила женщина. — Я все понимаю, Гильермо! Ты так рад, ты себе доказал, что стоишь дорого! Тебе это важно, но мне важно несколько другое…

— Что? — осторожно спросил муж.

— А ты не догадываешься? Для меня важно, чтобы я не потеряла мужа. Чтобы не променяла его на корпорацию, которая претендует на то, чтобы называться семьей. Слишком большая семья, мне до сих пор было достаточно тебя одного… — Она вспомнила о детях. — Да, Гильермо, ты знаешь, что твое начальство поощряет, когда сотрудники заводят детей? Многодетным даже положена прибавка к зарплате!

Гильермо воскликнул:

— Это намек?

Виолетта повернулась к мужу.

— Какой намек? Прямое желание, любовь моя!

— Прямо здесь, сейчас? — Гильермо улыбался.

Женщина усмехнулась в ответ.

— Здесь, пожалуй, несколько неудобно! — игриво ответила она. — Подождем до ночи, я предпочитаю, чтобы мы этим занимались в постели…

Гильермо привлек жену к себе, но Виолетта внезапно стала серьезной и отстранилась.

— Я действительно хочу детей, любимый, — сказала она. — Мы непростительно затянули с этим… Но сейчас я не о том.

— О чем же? — он недоуменно поднял брови.

— Понимаешь, мне не нравится твоя работа с трудом проговорила Виолетта. — Вот, хоть убей, не нравится — и все тут! Понимаю, это такой шанс, какого больше нам никто и никогда не предоставит. но все равно… боюсь! Я просто боюсь, Гильермо!

— Чего же ты боишься, глупышка?

— Пойми, Гильермо, в жизни так не бывает! — горячо стала убеждать мужа Виолетта. — На нас свалилось столько всего — фантастического, невероятного, — что в это трудно поверить! Причем свалилось одновременно!

— Постой, постой, — Мальдонадо нахмурил брови. — Почему тебя это пугает? Вспомни, ведь вокруг нас все время было много людей, которые разъезжали в дорогих автомобилях, швыряли деньгами! Половина Каракаса живет богато! Для них такая жизнь — норма. Но как только счастье находит нас, ты пугаешься его…

— Гильермо, — с укором произнесла женщина. — Я боюсь, как бы нам не пришлось расплачиваться за это странное счастье…

— Ну все! — Мальдонадо взялся руками за голову. — Я больше не могу, я покончу самоубийством! — Виолетта не могла понять, говорил он серьезно или шутил. — Восемьсот пятьдесят тысяч в год! Махина! Собственный дом в пригороде! И это все ей не нравится…

Он подошел к краю площадки и перекинул ногу через каменную ограду.

— Прощай, Виолетта, не поминай меня злым словом! — Гильермо сделал вид, что собирается оторвать вторую ногу и спрыгнуть вниз, где в полутьме шумел прибой.

— Идиот! — женщина подскочила к мужу и потянула его назад. — Нашел, чем шутить!

Гильермо не сопротивлялся. После того, как Виолетта «вернула» его к жизни, он решительно обнял жену.

— Послушай, милая, дорогая, любимая. — взволнованно сказал Мальдонадо. — Обещаю тебе, что у нас будут дети. Тебе не кажется, что все твои страхи и прочее оттого, что у нас нет маленького?

Виолетта всхлипнула.

— Именно, что кажется…

Она положила руки мужу на плечи и посмотрела на него с любовью. Их губы слились в долгом поцелуе.

Потом Гильермо смущенно заметил:

— Ты не меня так накинулась, и на секунду я подумал, что потеряю тебя…

Как это?

Ну. что ты меня можешь оставить!

— Я поняла, что ты хотел сказать. Но как это — я оставлю тебя?

— Очень просто! Сбежишь с Мийаресом!

Это было так нелепо, что Виолетта просто рассмеялась.

— Успокойся, любимый. Ни за что не оставлю тебя и никому не отдам… — Она подумала и добавила: — Даже корпорации «Эдуардо»!

* * *

После танго с супругой нового сотрудника дон Эдуардо Мийарес подошел к стоящему в задумчивости Алонсо Коллье. Тот курил, философски взирая на веселье.

— Что скажешь, Алонсо? — спросил Мийарес. — Ты кажется какой-то грустный сегодня. Неужели на один вечер не можешь отвлечься от своих служебных обязанностей?

Алоисо прищурился.

— Я не грущу. — ответил он. — Если хочешь, я рад твоему веселому настроению. Как тебе эта красотка, с которой ты танцевал?

Мийарес вздохнул.

— Порой начинаешь думать о том, что кто-то в жизни преуспел больше, чем ты, — признался он. — Дамочка — чудо, этому Мальдонадо повезло.

Коллья выпустил струю дыма и посмотрел через нее на собеседника.

— Подумываешь о том, как бы отбить ее? Признайся…

Мийарес захохотал.

— Да, дружок, была у меня такая мыслишка! Но куда мне, — он похлопал себя по животу, — с таким-то пузом против обаяния молодого симпатичного мужа! Похоже, она сильно любит его. Во время танца я позволил себе немного прижаться к ее груди. Она же все время только и искала муженька своими сногсшибательными глазенками…

— У тебя есть громадное преимущество перед Гильермо, — заметил Алонсо.

— Да? Какое же?

— Деньги!

Мийарес хмыкнул.

— Такую, как Виолетта, за деньги не купишь. Придется мне довольствоваться и дальше более сговорчивыми девицами из фешенебельных ресторанов…

— Ладно, Эдуардо, — кивнул Алонсо. — Поговорим о деле?

Глава корпорации вздохнул.

— Ты неисправим, — покачав головой, сказал он. — Давай, выкладывай, что успел заметить.

— Я ничего не заметил, — возразил Алонсо Коллья. — Просто не отпускает одна мысль. Знаешь, какая?

— Ну? — Мийарес посмотрел на начальника отдела безопасности исподлобья.

— Я имею в виду Урио Домакеса и Андреса Пардо…

Мийарес мгновенно принял серьезный вид.

— Как посоветуешь с ними поступить?

Коллья пожал плечами.

— Что советовать? Надо решать вопрос,…

— Уверен? Нельзя без этого?

Собеседник ответил, глядя в сторону:

— Эдуардо, дальше будет поздно. Это видно невооруженным глазом.

Несколько минут Мийарес раздумывал. Похоже, этот похожий на кота добряк был прав.

— Хорошо, — наконец, кивнул Эдуардо. — Сделаем по-твоему. Даю добро.

— Они на острове Орчила, — напомнил Алонсо. — Федеральные владения! Пусть там все и произойдет. Так будет легче для нас…

— Как отнесутся к этому в Маракайбо? Не задумывался?

Собеседник снова пожал плечами.

— Им-то что. Они далеко. Это наше внутреннее дело.

Мийарес выдержал паузу. Потом стал говорить быстро. словно обдумал все до мелочей:

— Хорошо. Решаем вопрос! — Он энергично махнул рукой. — Но этим не будет заниматься Гуттиеррес, он и так в курсе многого… В конце концов, у нас теперь есть Мальдонадо. а там кого-то еще подберем. Возьми кого-то из своих… И давай, завершай это дело быстро.

Алонсо кивнул. Он привык делать дела быстро. Особенно такие.

* * *

Утром Виолетта преподнесла мужу новость:

— Знаешь. Гильермо, я хочу работать воспитателен в детском саду.

— Ты что? — вытаращился он. — Тебе мало денег?

— Не в них дело. Теперь, когда у нас денег хватает, я хочу подумать о том. чтобы развивать себя. То есть, делать то, к чему лежит душа.

— Но корпорация…

— Корпорация не возражает против того, чтобы жены сотрудников работали! — ответила Виолетта словами Доменики. — По крайней мере, в этом твои коллеги мне нравятся.

…По дороге на работу Гильермо думал, что Виолетта права. «Пусть поступает, как хочет, — решил молодой человек. — Это ее право».

Через несколько дней Гильермо заявил жене:

— Сегодня у нас событие. Мы переселяемся. — Ничего себе! — воскликнула она. — Чувствую, как-то ты придешь и скажешь, что стал миллионером. И я тогда не удивлюсь…

— Но сейчас ты удивлена?

— Изумлена! — Виолетта закрыла глаза. — Сейчас посмотрю на тебя, и ты скажешь, что пошутил.

— Ничего подобного! Я серьезен, как никогда. И у меня есть доказательства.

Что-то звякнуло. Виолетта открыла глаза и увидела в руке мужа связку ключей.

— От нашего нового дома, — громко проговорил Мальдонадо. — Мне их дали в еше менее торжественной обстановке, чем сейчас.

— Все по-настоящему великое совершается буднично, — горестно вздохнула Виолетта. — А так бы хотелось праздника.

— Праздник будет, — пообещал муж. — Собирайся!

— Куда?

— Поедем, посмотрим!

— А почему у тебя так много ключей? — спросила женщина. — Там много замков?

Погоди немного, поймешь…

Он зажал ключи в кулак и хитро посмотрел на супругу. Причину хитрого взгляда Виолетта поняла на улице, когда увидела у подъезда роскошный автомобиль.

Она всплеснула руками.

— Господи!

— «Роллс-ройс», как и обещали, — с гордостью пояснил муж. — Внутри есть бар.

— А в баре?

Гильермо обескураженно развел руками.

— Вот чего не успел, того не успел!

В дороге Виолетта заметила:

— Когда речь заходит о конкретных вещах, я оттаиваю. Автомобиль — это уже кое-что.

— Дом — тоже!

— «Роллс-ройс» возьмешь себе, я буду ездить на нашем старом драндулете…

Они выехали за город. Через некоторое время по обе стороны дороги стали появляться особняки, которые утопали в зелени вперемежку с желтизной набирающей обороты осени. Возле некоторых домов Виолетта заметила бассейны.

— Спальный райончик! — воскликнул Гильермо.

— Я в самом деле, как будто сплю, — ответила жена. — Раньше, когда мы ездили по этой дороге, я предпочитала не смотреть по сторонам. Кто знал, что мы здесь будем жить?

Их дом оказался весьма уютным одноэтажным строением. Бассейна не было, зато за домом оказался большой сад, что понравилось Виолетте.

— Бунгало! — объяснил Гильермо. — Станем жить, как в Африке!

— Я выкрашусь в черный цвет, и вся моя одежда ограничится набедренной повязкой и коралловым ожерельем на шее. Буду соблазнять тебя…

Муж странно посмотрел на нее.

— Знаешь что? — спросил он.

— Что? — переспросила Виолетта.

— Все принимаю, только не надо черного цвета! — признался Гильермо, и они одновременно рассмеялись.

Муж отпер дверь и посторонился.

— Честь первой пересечь порог предоставляю тебе! — торжественно заявил он.

— Противный. — игриво заметила Виолетта. — Сам-то. небось, уже побывал здесь!

— Нет! — замотал головой Гильермо. — Честное слово, решил прибыть сюда с тобой.

Женщина с замиранием сердца переступила порог нового жилища. Она ожидала увидеть голые стены, но комнаты оказались меблированы.

Виолетта ахнула.

— Такая дорогая мебель! Гильермо, все-таки, не ты ли ее купил?

Мальдонадо вошел следом за женой и остановился, пораженный.

— Ну и ну! — только и сказал он.

Виолетта меряла шагами ковер с толстым ворсом.

— Так уютно, что хочется снять туфли, — заметила она. — И еще кое-что…

Гильермо в одно мгновение оказался рядом с женой. Он заключил ее в объятия и принялся целовать.

— Прекрасное желание, как мне кажется. Погоди, я только запру дверь…

— Интересно, — проговорила Виолетта, дрожа от нетерпения. — Догадались твои доброжелатели, что нам в первую очередь понадобится постель?

Гильермо вернулся. Он заметил, что Виолетта уже успела скинуть туфли.

…На постель они наткнулись позже, когда стали осматривать подряд все комнаты. Пока же пришлось довольствоваться диваном, разложенным Мальдонадо. Впрочем, Виолетта осталась довольна.

Только насытившись, молодая женщина заметила на столе у дивана записку: «Мы рискнули обставить дом по нашему усмотрению, извините. Поздравляем с новосельем! Если мебель не понравится, можете продать ее, она ваша. Любящий вас Э. Гуттиеррес.»

— Ну вот, — воскликнула Виолетта. — И здесь корпорация!

Записка полетела на пол.

— Такое впечатление, что я не заметила всего руководства, которое стояло за твоей спиной и довольно усмехалось!

Гильермо развеселился, представив, как серьезные клерки в строгих костюмах толпятся возле них, пока они занимаются любовью.

— Не ворчи! — попросил он. — Ведь все прекрасно!

Жена застегнула верхнюю пуговку на кофточке.

— Теперь я готова. — объявила она. — Продолжим осмотр?

Через пятнадцать минут Виолетта, придя в совершенный восторг, сказала мужу:

— Я придумала, как окончательно доконать тебя. Я заведу собаку!

…Вскоре они перебрались в этот дом. Переезд не отнял многих усилий. Старую квартиру Гильермо и Виолетта решили оставить пока за собой: кто знает, что будет с ними, например, через год?

Глава 7

Исамар каждый день ходила на службу, где не столько работала (работы было действительно мало). сколько наблюдала за де Кальсадо. Она заметила, что в одном человеке словно уживаются два разных. Сеньор Арчибальдо до обеда был образцовым бизнесменом. К нему в это время приходили продавцы и покупатели, заключались сделки.

Но после обеда, когда посетителей не принимали, а в конторе шла работа над внутренней документацией, сеньор де Кальсадо менялся. Он появлялся из своего кабинета, и Исамар замечала следы только что совершенных возлияний: запах, слезящиеся глаза, неуверенные движения.

В довершение ко всему начальник начал строить ей глазки. Сначала изредка, потом все чаще и нахальней. Несколько раз Исамар даже позволяла себе обрывать его слишком призрачные комплименты. Правда, это происходило во второй половине дня. Женщина при этом знала, что начальник назавтра не подаст виду, что между ними что-то произошло.

Однажды, часа в четыре вечера. Арчибальдо попросил принести две чашки кофе. В кабинете он был один, и потому Исамар насторожилась. Но распоряжение нужно было выполнять, и потому она внесла поднос.

Де Кальсадо сидел на диване перед журнальным столиком, на котором, однако, не был ни одного документа.

— Дорогая Исамар! — начал сеньор Арчибальдо, после того, как женщина поставила полное на стол. — Прошу вас, присядьте рядом, и давайте выпьем вместе!

— У меня много работы! — ответила Исамар после минутного замешательства.

— Бросьте, дорогая красавица, — махнул рукой Арчибальдо. — Кому, как не шефу, знать, насколько загружена работой секретарша? Ведь я вас специально оберегаю от тяжелой и рутинной работы, Исамар. Специально, чтобы вы не растеряли свою красоту!

Он окинул взглядом молодую женщину. Откровенный осмотр длился секунд пять, причем лишь четверть времени начальник любовался лицом Исамар. Остальные секунды хищные глаза сеньора Арчибальдо обшаривали фигуру Исамар, особенно стройные ноги.

— Послушайте меня, Исамар, присядьте, — проговорил де Кальсадо, не отрывая завороженного взгляда от коленей секретарши. — Вы мне расскажете, как вам работается. Может быть, я увеличу вам жалование…

— Видимо, я хорошо работаю, если вы каждую неделю согласны увеличивать мне оклад! — воскликнула женщина. — Нет, сеньор де Кальсадо, я не могу остаться с вами, право же, не могу…

Она сделала шаг в сторону двери, но шеф неожиданно схватил ее за руку.

— Останьтесь, Исамар! — прошептали его губы.

Женщина встретила его взгляд. Глаза начальника блестели… Он явно был пьян.

И все-таки Исамар удалось корректно выйти из положения. Она удержалась и не влепила пощечину не в меру настойчивому сеньору Арчибальдо, а только вырвала ладонь из его потной руки и вышла из кабинета.

Как только за ней захлопнулась дверь, Исамар поняла, что дрожит. «Господи, да пропади пропадом эта работа! — подумала она в сердцах. — Выходит, Алехандро был прав, и секретарш по газетному объявлению берут только с вполне определенной, пусть и хорошо завуалированной на первых порах целью!»

Молодая женщина решила ни о чем не рассказывать мужу. Она доработает до конца месяца и уйдет. Пусть этот приставучий де Кальсадо ищет себе другой предмет для тайных сексуальных желаний!

Исамар сжала кулачки и села на свое место. «Решено, — подумала она. — Я уйду через три недели. За это время Алехандро вытянет из Арчибальдо кучу денег. А со своими проблемами я справлюсь сама. Не станет же он меня насиловать в кабинете!»

Алехандро так ничего и не узнал. У него было полно своих забот, и он не очень-то расспрашивал о новостях Исамар, успокоенный ее постоянным уверенным видом.

Однажды к сеньору Арчибальдо приехал на шикарном автомобиле какой-то толстяк. Де Кальсадо заметил нового посетителя через окно, и выбежал его встречать во двор. Когда мужчины проходили в кабинет, Исамар услышала, что разговор велся на английском.

«Ого! — подумала девушка. — Мой-то начальник не прост!»

Через полчаса сеньор Арчибальдо, словно ошпаренный, выбежал из кабинета и попросил подать ему папку с документами на крупную партию кофе, которая на днях была отгружена в порту. Исамар нашла и отдала требуемую папку. Сеньор де Кальсадо даже не стал благодарить секретаршу, так спешил. Дверь чуть не слетела с петель, когда начальник ее захлопнул.

Исамар прислушивалась к звукам, в кабинете, но ничего понять не могла. Еще через какое-то время на пороге появились оба бизнесмена. Подмышкой Арчибальдо были несколько папок с документами. Он что-то сказал по-английски посетителю, после чего тот согласно кивнул и с важным видом прошел во двор к автомобилю.

Де Кальсадо наклонился к Исамар:

— Я по срочному делу. Наклевывается такая операция, любезная Исамар, что мы долго будем тратить те денежки, что заработаем!

Он легонько ущипнул ее за щеку, а Исамар не стала даже одергивать его. Ведь крайнее возбуждение Арчибальдо передалось и ей!

Начальник попросил ее находиться на рабочем месте вплоть до конца рабочего дня, хотя сам, сказал. не думает появиться,

— Для оперативной связи, — пояснил Арчибальдо.

Исамар заверила его, что будет ожидать звонков, после чего начальник вышел вслед за толстым посетителем. Исамар увидела через окно, как де Кальсадо сел в автомобиль к англоязычному клиенту. Машина сорвалась с места и пропала за поворотом.

… Телефон зазвонил, когда часы показывали без четверти пять. Исамар сорвала трубку.

— Алло?

— Исамар, дорогая! — донесся взволнованный голос Арчибальдо де Кальсадо. — Будьте так любезны, я вас попрошу… Это срочно! Найдите документы на партию, которою мы отправляли в Панаму… Слышите? В Панаму!

Он просто кричал. Исамар отставила трубку от уха.

— Слышимость просто прекрасная, сеньор Арчибальдо! — сказала молодая девушка. Говорите спокойно, я уже ищу эти бумаги…

Она в самомделe шарила по столу, прижав трубку к уху плечом. Голос начальника ее оглушал, де Кальсадо и не думал перейти на меньшие обороты:

— Господи, Исамар! Где же вы смотрите? Эти документы у меня в кабинете! Быстрее, у вас же есть ключ! Достаньте мне их, потом возьмите такси и живо давайте сюда…

— Куда? — не поняла женщина.

— Ко мне на виллу! Вы еще успеете, я держу клиента обеими руками!

— Бегу! крикнула в трубку Исамар и бросила ее на рычаг.

Она достала ключи и отперла дверь кабинета. Требуемые документы лежали на столе Арчибальдо под… цветным порнографическим журналом.

— Боже мой, мерзость какая! — воскликнула Исамар, отбрасывая журнал в сторону и хватая палку.

Она уже летела к выходу, когда снова зазвонил телефон. Это был Арчибальдо.

— Нашли? как-то спокойно спросил он.

— Да! — ответила женщина. — Я уже еду, сеньор де Кальсадо, подождите немного!

— Хорошо… Давайте… — с расстановкой донеслось из трубки.

— Что с вами? — встревожилась Исамар. — Что случилось? Клиент еще там, я не опоздаю?

— Нет, приезжайте, тихо ответил Арчибальдо. — Все в порядке… Помните, где моя вилла? Я вас жду! Он первым положил трубку.

Исамар поймала такси и назвала водителю адрес, попросив ехать быстрее. Шофер кивнул и помчался вперед, проскакивая перекрестки чуть ли не на красный сигнал.

Исамар закрыла глаза. «Я поступаю порядочно, — твердила она себе. Я просто работаю, я выручаю человека. Если у него есть недостатки, это ничего не значит, сейчас я работаю на него, потому я выкладываюсь…» Она старалась не прислушиваться к визгу тормозов.

Такси домчало Исамар на виллу немногим менее, чем за полчаса. Девушка расплатилась и двинулась к дому. Ее встревожило то, что автомобиля толстого посетителя у дома не оказалось.

«Неужели опоздала? — подумала в смятении Исамар, нажимая кнопку звонка. — Нет, я просто не могла быстрее. Я выложилась.»

Сеньор Арчибальдо открыл дверь.

— Как хорошо, что вы приехали, — затараторил он, хватая женщину за руку и втаскивая в дом.

— Я опоздала?

— Нет… Нет! — твердо проговорил де Кальсада, внимательно глядя на секретаршу.

— Боже мой, сеньор Арчибальдо’ — воскликнула Исамар. — Вы пьяны! Вы ухе пьяны! — она осмотрелась. — А где же ваш клиент? Я все-таки опоздала!

Де Кальсадо прошел на середину холла.

— Присаживайтесь, Исамар, — сказал он усталым голосом. — Все в порядке, как я и говорил вам по телефону. Американца нет, потому что он уехал. Но он вернется с минуты на минуту, и мы заключай с ним выгодный контракт!

Исамар недоверчиво смотрела на пьяного Арчибальде. Он понял ее сомнения и принялся убеждать:

— Все было так, как я говорю! Документы, привезенные вами, будут, как нельзя более кстати, это прецедент, на который можно будет опереться при заключении контракта. То, что вы здесь — тоже хорошо, потому что сделка будет заключена при свидетеле!

Он говорил так убежденно, что Исамар начала верить.

— Хорошо, я согласна! — сказала она. — Я подожду возвращения вашего клиента. Разрешите только позвонить мужу. Он должен был прийти домой, он будет волноваться, что я задерживаюсь!

Арчибальдо посмотрел на женщину долгим взглядом.

— Хотите звонить? Звоните! — он бросился вперед Исамар, которая двинулась к телефону. — Сейчас я подам вам аппарат…

Дe Кальсадо подбежал к столику с телефоном. Он неожиданно споткнулся и налетел на столик. Телефон стоял на краю и слетел на пол.

— Черт! — выругался Арчибальдо. — Минуту…

Он поднял аппарат и приложил трубку к уху.

— Извините. Исамар… — запинаясь пробормотал он. — Телефон разбился, а второго аппарата у меня нет. — Мужчина перевел дыхание. — Не беда, завтра куплю новый.

Сеньор де Кальсадо встал на ноги и посмотрел на сломанный телефон.

— Теперь он не стоит даже того, чтобы поднимать его с пола. — сказал Арчибальдо.

Подозрение Исамар росло. Все произошло одно к одному. Начальник вызвал ее на виллу, клиента здесь не оказалось, связи с городом нет. «Он пьян и может сделать со мной все, что захочет! — с ужасом подумала Исамар. — Стоит только вспомнить взгляды, какими он одаривал меня в офисе!»

Она попятилась к выходу.

— Куда вы, Исамар? — спросил сеньор Арчибальдо…метив движение секретарши.

— Извините, сеньор де Кальсадо, — пролепетала молодая женщина. — Я не смогу ждать возвращения вашего клиента. Муж будет волноваться, что меня нет дома, я должна быть там!

— Побудьте здесь, Исамар, прошу вас! — стал говорить хозяин виллы, наступая на секретаршу я глядя на нее хищным, хорошо знакомым взглядом. — Американец сейчас вернется, вы просто обязаны остаться…

Терпение Исамар лопнуло.

— Вы лжете, сеньор де Кальсадо! — воскликнула она. — Клиент уехал, и я это поняла еще тогда в офисе. Когда вы позвонили мне во второй раз! Зачем вы солгали мне, зачем приказали приехать сюда?

Она держала папку с документами перед собой как щит. Арчибальдо подскочил к ней и вырвал бумаги из рук Исамар, бросил их на диван.

— Да, ты права, Исамар! — сорвался на крик пьяный начальник. — Сделка сорвалась, и американец умчался! Я немного выпил, чтобы утешить себя, но ничего не получилось. И потому я настоял на том, чтобы ты приехала сюда, ты меня утешишь!

Из его горла донесся торжествующий хохот.

— Вы не тронете меня! — уверенно проговорила Исамар.

— Да? И почему же?

— Потому что побоитесь Алехандро!

— Я?

— Вы!

— Я не побоюсь его. Ведь ты прекрасно понимаешь, что у меня сейчас, например, времени — хоть отбавляй. А где твой Алехандро? Нет его! Связи с городом нет. никто ничего не будет знать.

Несмотря на жаркий вечер, Исамар бросало в дрожь. «Господи, как я попалась на эту удочку с документами?» — в смятении подумала женщина.

Внезапно де Кальсадо бросился к ней с объятиями. Исамар слабо охнула и принялась отбиваться, однако сеньор Арчибальдо оказался неожиданно сильным. Его противные слюнявые губы принялись покрывать теки и шею Исамар поцелуями, руки шарили по ее телу.

— Ты меня утешишь, — шептал, словно безумный, Арчибальдо. — Ты такая красивая, Исамар, я согласен тебе платить в три раза больше, лишь бы ты меня утешала…

Женщина тщетно старалась вырваться. Де Кальсадо не разжимал железных объятий, он уверенно тянул Исамар к дивану.

— Если вы не прекратите, я все расскажу Алехандро! — снова попыталась пригрозить она.

Мужчина рассмеялся.

— Это меня не остановит! — закричал он. — Ты не сможешь позвонить ему, а потом будет поздно!

Исамар извернулась и закатила негодяю сильную затрещину. От неожиданности и шока тот отпустил ее. Женщина бросилась к двери, но споткнулась и упала.

— Черт! — вырвалось из ее горла.

Она оглянулась на Арчибальдо и поползла вперед. — Стой! Куда?! — закричал де Кальсадо.

Он схватил женщину за подол платья и с садов потянул на себя. Исамар вцепилась мертвой хваткой в ножку дивана. Первая попытка мерзавец успехом не увенчалась.

— Вздумала убежать?! — вопил Арчибальдо. — Что я, дурак, что ли? Мне нужны были не документы, мне нужна была ты! Я не отпущу тебя!!!

Исамар изловчилась и пнула мужчину йогой. Каблук разбил Арчибальдо нос, пьяница взвыл от боли и ярости.

— Ах ты, дрянь такая! — кричал де Кальсадо. — Все равно будешь моей!!!

Он схватил женщину у колен, при этом не обращая никакого внимания на кровь, ручьем хлеставшую из носа. Исамар по-прежнему не отпускала ножку дивана. Зажав платье секретарши в кулаках, Арчибальдо упал на колени.

— Мерзавец! — воскликнула Исамар. — Как жаль, что я не могу позвонить мужу! Он убьет тебя! Ок прирежет тебя, как собаку!

Арчибальдо зарычал. Нечеловеческим усилием он поднял Исамар, но не удержал равновесия и упал на спину, на него приземлилась женщина.

Через мгновение Исамар поняла, что отделалась только легкими ушибами. Но не пострадал и Арчибальдо. Он сразу сжал женщину в железных объятиях и победно захохотал.

— Все, ты моя! — кричал негодяй. — Погоди минутку, сейчас покажу, как это делается!

Исамар снова оказалась в роли жертвы. К мужчине вернулась ужасная сила, он поднял на ноги упиравшуюся женщину и потянул ее в спальню.

Исамар махала руками и ногами, стараясь достать Арчибальдо. Мерзавец крепко обнимал ее за талию, прижимая к своему животу так, что ноги женщины болтались в воздухе. При этом он хохотал во все горло.

Несколько раз Исамар удалось ударить насильника, во тот, разъяренный дракой, словно дикий зверь запахом крови, не обратил на это никакого внимания.

— Шлюха! — кричал де Кальсадо. — Вздумала показать спесь?

Каблук Исамар ударил Арчибальдо по колену.

— А! — воскликнул он. — Меня это не остановит! Дерись, кусайся! Все равно ты от меня уже не уйдешь!

Они зашли в спальню. Размахнувшись всем телом, Арчибальдо бросил кричащую Исамар на кровать, после чего несколько мгновений отдувался.

— Знаешь что? — сказал он. — Ведь я тебя потом, после всего, что с тобой сделаю, могу просто убить! А Алехандро скажу, что тебя здесь не было!

Исамар перевернулась на спину и ударила обеими ногами мерзавца в пах. Тот согнулся пополам, но лотом выпрямился и прорычал:

— Немного не попала! Но второго paзa у тебя уже не будет!

С этими словами он махнул кулаком и ударил Исамар под ребра.

У той потемнело в глазах. Судорога свела дыхание. Арчибальдо с радостной улыбкой наблюдал, как Исамар катается по кровати с ногами, подтянутыми к груди.

Вдруг он протянул руку и рванул ворот платья Исамар.

— Ах, какая прелестная грудь! — восхищенно заорал мерзавец. — Скоро увидим остальное!

Из горла несчастной доносился тонкий свист. Исамар была напугана этим ужасным звуком. Она задыхалась, каждая секунда казалась вечностью. Кровь больно стучала в висках.

— Ну что, получила свое, шлюха? — спросил Арчибальдо. — А если будешь царапаться, еще получишь!

«Только бы не стукнул второй раз!» — подумала Исамар.

Судорога постепенно отпускала измученную грудь, Арчибальдо тем временем отошел на некоторое время, но скоро вернулся. В руках его была веревка.

— Сейчас свяжу тебя, так будет спокойнее… — заявил он.

Женщина вдруг ощутила, что снова может вздохнуть. В легкие ворвался воздух, Исамар с изумлением почувствовала его опьяняющую сладость.

— Ты сказал, мерзавец, второго раза не будет? — крикнула она. — Ты ошибся!

Она повторила удар обеими ногами. На этот раз она попала склоненному Арчибальдо в голову.

Когда де Кальсадо обмяк, Исамар быстро слепа с кровати. Каблук на левой туфле был сломан, женщина, припадая на одну ногу, выбежала из виллы и понеслась по дорожке к воротам, не обращая внимания на разорванное на груди платье.

…Она выбежала на шоссе, где ей почти сразу удалось остановить проезжавшую мимо машину.

— В Каракас! — попросила Исамар. — Пожалуйста, быстрее!

Водитель хмыкнул, заметив неопрятность в одежде пассажирки, но ничего не сказал. Исамар по дороге кое-как привела себя в относительный порядок. пригладила руками волосы, платье заколола шпилькой.

Ее всю трясло.

…Стукнула дверь. Алехандро обернулся и увидел жену, которая бросилась ему на шею.

— О, Господи! — закричала Исамар. — Милый любимый, ты был прав! Это просто чудовище! Если бы ты знал, что он со мной сделал!!!

Алехандро побледнел.

— Сделал? — воскликнул он. — Кто? Арчибальдо?

Исамар сквозь рыдания кивнула.

— Нет, он не успел изнасиловать меня, — пробормотала женщина. — Я чудом спаслась, я ударила его ногами по голове!!! Прямо по макушке!

— Мерзавец! — выдохнул Алехандро. — Где он?

— На вилле, — стала объяснять Исамар. — Он потребовал. чтобы я взяла такси и приехала к нему с важным документом. Но там он набросился на меня…

— Негодяй! — закричал Алехандро. — Говоришь, он остался на вилле?

— Да, он потерял сознание от моего удара.

— Он заплатит мне за все! — в ярости воскликнул муж. — Оставайся тут, я скоро вернусь…

Он буквально вылетел из дома.

— Алехандро, Алехандро! — кричала вслед женщина. — Прошу тебя, не надо!

Она выскочила за мужем, но Алехандро уже заводит мотор автомобиля. Пока Исамар добежала, машина сорвалась с места и, взвизгнув колесами, выехала на улицу.

Исамар осталась стоять в облаке выхлопных газов. Она сжимала кулаки и плакала.

— Алехандро, — повторяла женщина. — О Господи, что он задумал!

Глава 8

Мальдонадо вел машину на предельной скорости. Он твердо решил рассчитаться с наглецом. «Никто не может безнаказанно позариться на честь моей жены! — повторял Алехандро. — Я покажу этому негодяю, я размажу его по стенам его мерзкой виллы, я просто подожгу его сарай!»

Автомобиль с визгом затормозил возле ворот. Алехандро выскочил и побежал по дорожке, ведущей к двери.

Когда он рывком распахнул дверь, то увидел, что Арчибальдо сидит на диване н пытается столовым ножом срезать пробку с непочатой бутылки.

Де Кальсадо поднял глаза и глупо ухмыльнулся.

— Алехандро? — пробормотал он. — Привет, ты как здесь…

Кровь он уже вытер, переоделся.

Мальдонадо в три шага преодолел расстояние, отделявшее его от дивана и со всего размаху ударил хозяина виллы кулаком в челюсть.

— Мерзавец, подлец! — закричал Алехандро. — Мне не нужна полиция, я сам разберусь с тобой!

От удара взбешенного супруга Арчибальдо завалился набок и взвыл. Бутылка, которую де Кальсадо упустил, упала на пол и разбилась, вино обрызгало ему брюки.

— Ах ты… — пробормотал Арчибальдо, хватаясь левой рукой за челюсть.

Правой рукой, в которой по-прежнему был зажат нож, он попытался ударить Алехандро, но Мальдонадо не стал ждать ответного удара. Он поднял ногу и с отвращением пнул пытающегося встать с дивана де Кальсадо.

Арчибальдо снова повалился на диван.

— Мерзавец, — повторял Алехандро. — Ты еще хочешь драться со мной? Ты думаешь, что вправе давать мне сдачи?

Он отступил на шаг, наблюдая за шевелящимся противником.

— Я убью тебя! — завизжал де Кальсадо а бросился на Алехандро с ножом.

Тот отскочил. Де Кальсадо несколько раз махнул лезвием в сторону Алехандро.

— Да? — отозвался Мальдонадо. — Хочешь позабавиться? Ладно, валяй, только недолго!

Арчибальдо ухмыльнулся и стал приближаться к нему. «Черт, — подумал Алехандро. — Неужели он прирежет меня? Я бы мог выбить нож у него из рук, — принялся быстро рассуждать Мальдонадо. — И мог бы, вложив всю силу в один удар, сломать ему несколько ребер. Но это опасно, ведь я могу убить его…»

— Стой на месте, подонок, — прошипел он. — И спрячь нож.

Но пьяный негодяй продолжал наступать на архитектора. Алехандро следил за ножом в руке внимательным взглядом из-под полуопущенных век. Он решил бороться за свою жизнь до конца.

Де Кальсадо тем временем очень медленно подходил к нему. Нервным движением он перебросил нож из правой руки в левую и обратно.

Мальдонадо на мгновение расслабился, но потом, как только мерзавец приблизился настолько, что его стало возможно достать, резко махнул ногой. Он целился в правую руку, но де Кальсадо опять перебросил нож. Таким образом, ботинок Алехандро ударил Арчибальдо по пустой ладони.

Де Кальсадо взревел от ярости и сделал резкий выпад левой рукой, махнув ножом у бедра Мальдонадо. Тот вскрикнул и схватился за бедро. Но порезанными оказались только брюки, нога осталась цела.

Арчибальдо в это время отвел руку с ножом в сторону и махнул ей. Мальдонадо отскочил, и нападавший замычал от досады.

Внезапно нога Арчибальдо лопала на осколок бутылки на полу и поехала в сторону. Де Кальсадо неловко взмахнул руками и стал падать на спину.

Алехандро видел все, словно в замедленном кино. Заваливаясь назад, де Кальсадо опустил руки, чтобы смягчить падение. На руки он и приземлился, но локти под тяжестью тела подогнулись. Спина Арчибальдо накрыла собой нож, по прежнему зажатый в правом кулаке…

Из горла хозяина виллы вылетел сдавленный хрип, в глазах застыло изумление. Де Кальсадо несколько раз дернулся и затих.

— О, Господи! — воскликнул Алехандро.

Он наклонился над начальником жены. Де Кальсадо смотрел прямо на него, но это был потухший безжизненный взгляд.

Тело Арчибальдо лежало перед Мальдонадо, правая рука была заведена за спину, словно кто-то ее заломал перед тем, как уложить несчастного. По полу растекалась темно-красная лужа.

Не понимая, для чего он это делает, Алехандро перевернул хозяина виллы на бок и вытащил из раны нож. Потом покрутил в руках и бросил на пол рядом с трупом.

«Черт! — выругался про себя мужчина. — Это ему не поможет. Ему уже ничто не поможет, надо известить полицию. Да, надо позвонить…»

Пошатываясь, Мальдонадо подошел к телефону и снял трубку. Сигнала он не услышал. Алехандро бросил трубку на рычаг и медленно вышел на крыльио.

«Где-то рядом должен находиться дом Хулио, — вспомнил Мальдонадо. — Я позвоню оттуда…»

Покинув сад, он увидел на холме похожую виллу.

…Хулио был дома и быстро открыл дверь. В стоящем на пороге мужчине парень узнал своего недавнего вечернего пассажира.

— Добрый вечер, сеньор, — приветливо сказал Хулио. — Как поживает ваша жена?

— Мне надо позвонить, — выпалил Алехандро, тяжело дыша. — Весьма срочно…

Хулио кивнул на аппарат. Гость прошел в холл и набрал номер.

— Полиция? — сосредоточенно проговорил Мальдонадо. — Приезжайте, умер человек. Арчибальдо де Кальсадо… — он назвал адрес. — Да, несчастный случай, — добавил Алехандро через минуту. — Упал и напоролся на нож. Нет, врач не нужен, он умер сразу же… Ну, разве для того, чтобы засвидетельствовать смерть.

* * *

— Михель Энсино, комиссар полиции, — представился мужчина с прилипшим к нижней губе окурком сигары. — А вас как звать, сеньор?…

— Алехандро Мальдонадо.

— Это вы звонили? — спросил инспектор.

— Я.

Михель Энсино наморщил лоб.

— Мальдонадо, Мальдонадо, — несколько раз повторил он. — Что-то твоя фамилия кажется мне знакомой, приятель… Интересно, почему?

— Извините, комиссар, — спокойно проговорил Алехандро. — Ведь мы с вами не переходили на «ты»…

Полицейский вытаращился и хмыкнул.

— Хорошо, сеньор Мальдонадо, я принимаю ваша извинения!

Шутка не отличалась учтивостью, но Алехандро решил стерпеть.

— Где покойник? — спросил комиссар, показав, что хочет пройти в холл.

Алехандро посторонился.

— Вот он, — Мальдонадо махнул рукой.

Вслед за Михелем Энсино в здание вошли несколько человек, которые сразу принялись за дело. Один из прибывшиx перевернул тело.

— Ножевая рана. — сообщил он. — Его зарезали, шеф!

— Так, — комиссар Энсино наклонился над трупом. — А вот и оружие. — Указательными пальцами двух рук он взял нож за острие и конец рукоятки, поднял и показал Алехандро. — Этот предмет торчал в ране?

— Этот. — ответил Мальдонадо.

— Так. вы что же. трогали тело? — последовал новый вопрос.

Алехандро пожал плечами.

— Почему-то мне показалось, что он не умер. Я вытащил нож. решив, что это облегчит ему боль.

— Оригинальная мысль! — сказал комиссар, сплевывая окурок под столик с телефоном.

Он передал нож эксперту, который спрятал улику в прозрачный пластиковый пакет.

— Мы снимем с него отпечатки пальцев, — сказал комиссар. — Хотя этого можно и не делать, потому что на рукоятке будут ваши пальцы!

Он в упор смотрел на Алехандро.

— Кстати, а что вы здесь делали, сеньор Мальдонадо?

Алехандро минуту раздумывал. Он выругал себя за то, что хватал нож, что звонил в полицию и что вообще поехал на виллу. Но он ничего другого не мог придумать. кроме как сказать правду.

— Комиссар, — спокойно проговорил Мальдонадо. — Боюсь, у вас будут все основания подозревать меня в совершении убийства…

Энсино сузил глаза.

— А я тебя уже подозреваю, приятель, — ответил он. — Ведь я вспомнил, где слышал твою фамилию. Был такой Фернандо Мальдонадо, был такой Рейнальдо Мальдонадо. Отец и сын. оба теперь покойники. А ты, значит, Алехандро. Сдается мне, что Фернандо был твоим отцом!

— Именно так, комиссар, — признался Алехандро.

«Какой смысл скрывать? — подумал он. — Это установят за несколько минут, надо только заглянуть в полицейские архивы. Да, я капитально влип».

Лицо комиссара Энсино выражало полное удовлетворение.

Значит, яблочко от яблони недалеко падает, проговорил Михель. — Рассказывай, парень, и чем дробнее ты мне расскажешь, тем большая надежда у тебя появится…

Возникла пауза.

— Давай-ка присядем, — предложил полицейский, указывая на диван. — И потолкуем.

Они сели.

— Комиссар, его кто-то здорово избил! — сказал эксперт, осматривавший тело. — На лице кровоподтеку, зуб сломан. Он не успел его даже выплюнуть!

Михель посмотрел на руки Алехандро.

— Да, комиссар, это я его отделал, — сказал Мальдонадо.

Костяшки пальцев были в крови.

— У вас с ним счеты? — спросил Михель.

— Да. Этот ублюдок приставал к моей жене, и я решил его проучить.

— Неплохо ты поработал. — комиссар покачал газовой. — Теперь он ни к кому уже не пристанет.

— Я не убивал его, комиссар! — воскликнул Алехандро, которому вдруг изменили нервы.

Энсино поднял брови.

— Неужели? — насмешливо бросил он. — Ладно, излагай свою версию.

Алехандро облокотился на колени и спрятал в ладонях лицо.

— Налагать нечего, — донесся его глуховатый голос. — Мерзавец решил изнасиловать мою жену. она едва вырвалась из его лап. Я рассвирепел. Я приехал сюда, чтобы поговорить с ним, как мужчина с мужчиной. Мы дрались, это правда. Но я его не убивал. В его руке был нож, он нападал на меня, я защищался. Он поскользнулся на бутылке, упал. Падая, наткнулся на острее. Вот и все.

Несколько секунд комиссар молчал. Он наблюдал, как санитары внесли носилки, положили на них тело Арчибальдо де Кальсадо, унесли.

Потом достал новую сигару, прикурил.

— Все это интересно, парень, но беда в том, что тебе никто не поверит.

Алехандро отнял ладони от лица и жалобно посмотрел на комиссара.

— Вы мне не верите?

— Это не имеет значения.

Комиссар Энсино встал и прошелся по холлу.

— Как только суд услышит твою фамилию, твоя участь будет решена! — сказал он.

— Вы полагаете, будет суд?

Комиссар от изумления едва не выронил сигару.

— А как же? — воскликнул он. — Ты говоришь, что не убивал этого де Кальсадо. Но у тебя нет свидетелей, на ноже твои отпечатки. Все, что я тебе могу посоветовать, приятель, это найти себе хорошего адвоката.

— Вы меня арестуете? — спросил Алехандро.

— Ты уже арестован, — бросил комиссар. И не вздумай рыпаться! — пригрозил Энсино, заметив, что Мальдонадо напрягся и огляделся вокруг.

— Я не буду пытаться бежать! — с досадой махнул рукой Алехандро. — Мне нужен телефон, чтобы позвонить жене… Но здесь разбит аппарат.

— Позвонишь из машины, — разрешил комиссар. — Да, парень, эту ночь, как и много последующих, ты проведешь в тюряге. Привыкай!

* * *

Весть о том, что Арчибальдо де Кальсадо умер, а сам Алехандро арестован по подозрению в убийстве, ошеломила Исамар. Она почувствовала, как ее ноги подгибаются, все вокруг плывет, а она падает…

Женщина пришла в себя через несколько секунд. Трубка раскачивалась над головой. Из наушника доносился взволнованный голос Алехандро:

— Исамар! Исамар, дорогая, любимая, что с тобой? Исамар, ответь, ради Бога, умоляю! Я не могу долго занимать линию…

Женщина схватила трубку обеими руками и закричала:

— Алехандро, Алехандро! Я в порядке, все хорошо! — она понизила голос и спросила: — Heужели… Ты убил его, Алехандро?

Муж глубоко вздохнул. Потом сказал твердым голосом:

— Исамар, послушай. Что бы тебе не говорили, ты должна мне верить. Я не виноват Да, мы дрались, но я его не убивал. Он сам напоролся на собственный нож. Ведь ты помнишь, что он был пьян Верь мне, Исамар, я докажу свою невиновность…

Исамар плакала.

— Милый, дорогой, любимый, — шептала она, глотая слезы. — Не волнуйся, пожалуйста. Я сейчас же побегу в полицию, я подниму на ноги весь город, я спасу тебя…

— Не надо, любовь моя, — твердо ответил Алехандро. — По крайней мере, сегодня…

И он положил трубку.

Однако, ничего не удалось сделать. Состоялся суд, на котором был вынесен приговор: шесть лет тюрьмы за непредумышленное убийство.

Исамар выслушала его со слезами на глазах.

— Понимаешь, мне следователь еще раньше говорил, что ничего не удастся, — рассказывал Алехандро на свидании. — Он сказал выбирать между предумышленным и непредумышленным убийством.

— Но ведь убийства не было?

Муж махнул рукой.

— Никто не сомневается, что я его зарезал. Мотивы налицо, свидетелей не было. Черт меня дернул схватить нож! — его лицо перекосилось от досады.

— Не казни себя! — сказала Исамар. — Я тебя люблю и буду ждать…

В приговоре было сказано, что во время драки Алехандро Мальдонадо использовал нож, чем превысил допустимую степень обороны.

— Только чудом я избежал обвинения за убийство на почве ревности! Мне повезло, — убеждал Алехандро. — Эти годы промелькнут быстро, вот увидишь.

Гильермо и Виолетта, а также Кике, который приехал на несколько дней из университета, утешали Исамар как могли. Гильермо обещал финансовую поддержку — ведь ему платили на новом месте порядочно. Взять хотя бы то, что они переехали в собственный коттедж!

Исамар заметила, что у них появилась новая машина, и не какая-нибудь, а «роллс-ройс». На ней брат Алехандро и привез Исамар домой.

— Послушай, ты могла бы жить у нас, — предложила Виолетта, — Муж будет только рад. Ведь ни я, ни Гильермо не верим, что Алехандро мог сделать такое, Исамар отрицательно покачала головой.

— Нет, милая. Не обижайся, но я буду жить в нашем с Алехандро доме. — Видя огорчение на лице подруги Исамар добавила: — Если я отсюда уеду, мне будет казаться, что я бегу, что предала мужа…

— Какая чушь! — не утерпел Гильермо, — Исамар, не стоит так рассуждать, переезжай! Ты просто погибнешь в одиночестве.

Но Исамар стояла на своем.

— Я не одна! — с глубоким убеждением заявила женщина. — У меня есть Кике.

— Но ведь он должен вернуться в Валенсию! — возразила Виолетта.

— Кстати, Кике, даже и не думай бросать учебу, — сказал Гильермо. — Все расходы по оплате я беру на себя.

— Дядя! — пробормотал ошеломленный юноша, — возможно ли такое?

— А знаешь ли ты, сколько мне платят на новом месте? Если бы ты был студентом юриспруденции, я бы и тебя устроил туда, где работаю…

— Исамар, послушай, что говорят Гильермо и Виолетта! — поддержал родственников Кике. — Мне будет спокойнее, если все, кого я люблю, держались бы вместе.

Исамар посмотрела на него.

— Я хочу, — с расстановкой проговорила она. — Чтобы ты, когда звонишь из Валенсии, набирал номер домашнего телефона. И не возражай мне, пожалуйста! А мы и так вместе, правда, Виолетта?

Подруга пожала плечами:

— Не буду же я говорить, что покину тебя в трудную минуту! Это было бы бредом, мы на такое не способны!

* * *

Таким образом, на Гильермо легла новая обязанность: поддерживать материально семью попавшего в беду брата. Однако молодой адвокат знал, что говорил. Зарплаты хватало, чтобы купаться в роскоши, и он считал, что будет правильно, если роскоши будет немного меньше. Зато родственники получат помощь!

— Алехандро может отдать мне этот долг, когда выйдет и снова начнет зарабатывать, — сказал Гильермо, чтобы до конца убедить Исамар.

И донья Мальдонадо, скрепя сердцем, пошла на это. Гильермо сказал, что определенную сумму будет переводить на ее счет в банке.

— Ты сможешь воспользоваться деньгами в любое время, и не придется ходить к нам каждый раз, когда надо что-то купить! Точно так же я поступлю с Кике. Он сможет получать деньги в Валенсии. — Гильермо выдержал паузу и добавил: — Если трудно согласиться, то подумай о мальчике.

Что касалось самого Кике, он согласился быстро.

— Дядя, я не сомневаюсь в том, что стану знаменитым драматургом! — уверенно заявил парень. — Писатели зарабатывают прилично, я все смогу отдать тебе. До последней монеты! — Он хитро усмехнулся. — Я беру у тебя, так сказать, долгосрочный кредит…

— Выучись сначала, малыш! — снисходительно бросил Гильермо.

Проблемы были решены. Вспомнив о старых, еще университетских знакомых, Гильермо договорился насчет того, чтобы местом заключения Алехандро оставался Каракас. Таким образом, у них появилась возможность хоть каждое воскресенье носить передачи, а так же, по мере возможности, подавать прошения о свиданиях.

Глава 9

«Автомобилем и роскошным жилищем корпорация продемонстрировала, что ценит меня, — однажды пришло в голову Гильермо. — Теперь и я должен показать, как ценю eel Тем более, что у меня брат в тюрьме. Не дай Бог, узнают. Они же уволят меня в одну минуту».

Он решил поразить всех служебным рвением. Как это сделать? Мальдонадо поступил просто. На следующий день он отправился на работу затемно.

Старый знакомый охранник открыл не сразу. Проверив пропуск нового сотрудника, он покрутил пальцем у виска.

— Семь утра! — пробормотал он, озадаченно глядя в спину удаляющемуся Мальдонадо. — Он с ума сошел, так рано заявляться…

Гильермо бодро взбежал по лестнице на второй этаж. Настроение молодого адвоката было отменным.

Проходя по коридору к своему кабинету, Мальдонадо посматривал на соседние двери. Он думал: «Что съели? Спите, небось, в своих постельках, а я уже тут…»

У кабинета еще ни разу не встреченного Урио Домакеса Мальдонадо задержался. Он заметил, что дверь была приоткрыта, в замке торчал ключ.

«Неужели этот Домакес приперся на работу раньше к меня?» — в недоумении подумал Мальдонадо. Он решил познакомиться с коллегой и потому приоткрыл дверь и просунул голову в кабинет.

Увиденное поразило Гильермо. Он наткнулся на жесткий взгляд Алонсо Колльи, который стоял над грудой каких-то бумаг. Рядом еще один человек, присев на корточки, копался в раскрытом сейфе, стоящем возле рабочего стола.

Гильермо впервые услышал голос Алонсо Колльи.

Он вздрогнул: до чего тон и слова начальника отдела безопасности не соответствовали его настроению! Moлодой человек еще улыбался, когда до его ушей донеслось:

— Мальдонадо? Что вам нужно? Отвечайте быстро.

Улыбка сползла с лица Гильермо, и он пожал плечами:

— Извините! У вас ключ торчал в замке!

Он вынул ключ и протянул злобно щурившемуся сеньору Коллье. Тот молча подошел к молодому сотруднику и буквально вырвал ключ у Гильермо из пальцев. При этом начальник отдела безопасности метнул разъяренный взгляд на второго мужчину.

Мальдонадо счел за лучшее ретироваться. Когда он прошел по коридору несколько шагов, за спиной раздался стук закрываемой двери. Затем изнутри защелкнул замок.

«Черт их поймет с их порядками, — почесывал в затылке Гильермо, подходя к своему кабинету. — Уж за этой дверью никто не устраивает обыска?»

Кабинет, как и следовало ожидать, был пуст. Его молодой хозяин вздохнул с облегчением и развалился в кресле за столом.

На столе лежала гора книг по юриспруденции, принесенных на днях Гуттиерресом. Мальдонадо чувствовал, что корпорация всерьез взялась за его экзамен. Он был уверен в себе, но все-таки решил поднажать и потому читал книжки запоем.

Теперь Гильермо наклонился над столом и быстро отыскал в раскрытом учебнике место, где остановился вчера. Он принялся за чтение, ощущая, как мало-помалу со дна души исчезает неприятный осадок, вызванный неожиданной встречей с Алонсо Колльей.

Через минут двадцать к нему в кабинет заглянул Эухенио Арвело.

— Привет, Гильермо! — воскликнул бывший сокурсник, — ты так рано. Грызешь гранит? — Арвело выразительно кивнул на книжки.

— Грызу, — подтвердил Мальдонадо. — Что слышно у тебя?

— Я забежал, чтобы пригласить тебя и Виолетту завтра вечером к себе! — сказал Эухенио. — Доменика рада будет вас видеть. Это ее идея!

— Хорошо, мы зайдем.

Арвело махнул рукой и собрался уйти, но тут вспомнил:

— Кстати, у меня завалялись старые конспекты.

Тебе они не пригодятся?

Лицо Гильермо просветлело.

— Еще как! — воскликнул он. — Где они у тебя?

— Дома. Получишь только в том случае, если придешь.

Мальдонадо рассмеялся.

— Ах ты, старый навозный жук! Мы обязательно приедем, я же пообещал…

Позже заглянул Гуттиеррес.

— Приятно видеть тебя за учебой! — сказал он. — Корпорация не ошиблась в тебе, ты просто молодец.

Такой похвалы Гильермо и ожидал. Он поднял голову от книжки с минутным ощущением, что теперь можно захлопнуть учебник и пойти погулять.

Естественно, такая мысль была бредовой.

— У меня есть идея! — сказал Гуттиеррес. — Пойдем пообедаем!

Мальдонадо с сомнением посмотрел на часы.

— Но ведь еще только одиннадцать, рановато для обеда, перерыв не скоро.

— Ничего, мне можно, — рассмеялся Эрнесто. — Давай, давай, закрывай эту дребедень…

Он решительно прошел к столу Гильермо и заставил того оторваться от чтения в прямом смысле, то есть, вытащив из-за стола.

— Ну вот, парень, пусть твои мозги отдохнут! — заявил Эрнесто, выталкивая Мальдонадо в коридор и выходя следом. — Кафе на первом этаже, был там?

Гильермо отрицательно покачал головой.

— Еще не приходилось.

— Отлично, устроим экскурсию! Арвело тебе показывал кабинет, я — кафе!

Когда они спускались по лестнице, Гуттиеррес добавил:

— Заодно кое-что обсудим…

— Что? — моментально спросил Гильермо.

В ответ Гуттиеррес бросил на него суровый взгляд.

— Ты полагаешь, мое положение в корпорации настолько высоко, что меня в кафе обслуживают вне очереди? Ошибаешься! И еще в том, наверное, ошибаешься, если думаешь, что сейчас там пусто. Таких лентяев как мы, достаточно! Все там сидят, кофе потягивают!

Они зашли в зал. Действительно, более чем половина его была заполнена сотрудниками. Некоторых Гильермо успел запомнить в лицо, когда его представляли в конференц-зале, некоторых — на вечеринке в ресторане. Остальных он не знал. Некоторые здоровались сами, Мальдонадо отвечал вежливыми кивками, но не помнил, кто есть кто.

Зато Гуттиеррес, кажется, знал всех. Для каждого встречного у него была припасена тема для короткого разговора или хотя бы одна фраза.

— Да, меня здесь знают и любят, но без очереди не пускают, — повторил Эрнесто свою шутку. — Без очереди разве что Мийарес пройдет, только он сюда не ходит. Ему подают в кабинет… Ничего, Гильермо, не смущайся! Пройдет каких-нибудь несколько месяцев, и от друзей отбою не будет. Адвокатов у нас любят…

При этих словах его лицо на момент омрачилось. Гильермо смотрел в другую сторону, поэтому ничего не заметил.

Подошли к стойке и стали медленно двигаться вдоль нее.

— Такое обслуживание — идея Мийареса! — сказал Эрнесто. — Иногда мне хочется выцарапать старику глаза за это новшество! Ты где-нибудь видел такое?

Гильермо сказал, что не видел.

— Ничего спиртного брать не будем — запрещено. Корпорация не одобряет! — промолвил Гуттиеррес, беря себе бокал с джином.

На недоуменный взгляд Мальдонадо он ответил:

— Для таких, как я, существуют некоторые исключения… — последовал взрыв смеха.

Они сели за столик. Гильермо принялся за кофе, Эрнесто — за джин.

— Так о чем же мы будем говорить? — первым нарушил молчание Мальдонадо.

Его седовласый собеседник поднял голову:

— О том, что ты так хотел услышать. О твоих обязанностях.

— Но ведь я знаю, чем мне заниматься, — поднял брови Гильермо. — Мне надо восстановить диплом, для этого сдать экзамен…

Пожилой адвокат махнул рукой.

— Это ты успеешь. Я о другом. Тебе предлагается применить знания на практике.

— Вот как?

— Да. Это еще одна идея Мийареса. Черт побери, просто в дрожь бросает, едва вспомню, что здесь творится, когда народу побольше! К прилавку просто не подойти! И это при том, что у шефа денег — куры не клюют, он запросто мог бы здесь оборудовать шикарный ресторан. Как тот, где мы так удачно замочили начало твоей работы… — Он несколько минут отдыхал от энергичной и продолжительной реплики. — Так вот, я отвлекся… — снова заговорил Гуттиеррес. — Корпорация обслуживает множество клиентов, это ты знаешь…

— Совершенно верно! — улыбнулся Гильермо.

— Ты не видел ни одного, и, наверное, удивился… Дело в том, что мы предпочитаем не приглашать клиентов в офис, а разбираться с их делами на месте. Это один из наших плюсов, нас ценят за, так сказать, отсутствие лени и легкость на подъем… Один такой клиент живет на острове Орчила. Мы работаем на него два года. И за эти два года капитал парня вырос в четыре раза. Теперь капитал составляет двадцать восемь миллионов боливаров, время оборота — три с половиной месяца, доход — шестнадцать и три десятых процента с оборота!

Гильермо отметил высокий профессионализм своего старшего коллеги: Гуттиеррес выпаливал одну цифру за другой без бумажки.

— Вижу, тебе интересно, откуда я знаю подробности? — мгновенно отреагировал на задумчивость собеседника Эрнесто. — Просто с этим клиентом работаю я. Лично!

— И у этого клиента трудности, — предположил Мальдонадо.

— Точно! — Гуттиеррес ударил по столу кулаком. — Но не только у него, у нас тоже. Представляешь, что он написал нам в последнем факсе?

— Что?

— Налоговая инспекция его задумала доконать! Она установила ему жесткий налог на прибыль, он съедает сорок процентов!

Гильермо даже присвистнул.

— Попутно он заметил, что считает причиной этого нашу неудовлетворительную работу… Идиот! — Гуттиеррес вздохнул. — Вот отсюда и вытекает наша с тобой задача, парень: поехать к клиенту, хотя он нас прямо не вызывал, и убедить его, что мы сможем снизить его налоги. И продлить контракт на два года. Ему, видите ли, показалось, что мы много берем за услуги! Но ведь приносим мы ему еще больше! «Мы для тебя экономим кучу денег, а ты нам за это заплати!» — вот так, примерно, мы должны разговаривать с этим парнем. Его зовут, кстати, Риккардо Камаччо.

Гуттиеррес поднес к губам бокал с джином и отпил. Мальдонадо вспомнил о своем кофе и занялся им. Секунду за столиком стояла тишина, потом бокал и чашка одновременно коснулись полированной поверхности.

— Итак, Гильермо, я хочу, чтобы этим занялся ты, — сказал Гуттиеррес, глядя в глаза соседу.

— Я должен один посетить сеньора Рикардо Камаччо? — поинтересовался Мальдонадо.

— Нет, почему один? Мы полетим вдвоем, — ответил Эрнесто. — Камаччо знает меня в лицо, таким образом, преемственность будет соблюдена. Гильермо, я хочу устроить тебе боевое крещение и одновременно понаблюдать за тобой в деле. Я знаю, что ты имеешь опт ты вел дела в своей конторе, но это поручение будет первым, которое ты выполнишь в качестве сотрудника корпорации «Эдуардо!» — Гуттиеррес откинулся на спинку стула.

Мальдонадо расправился с остатками кофе.

— Хорошо, — сказал он. — Я понял, что от меня требуется, и меня это не пугает.

— Я так рад! — шутливо воскликнул Эрнесто. — А экзамен тебя пугает? Ты сможешь заниматься параллельно двумя делами?

— Кстати, об экзамене, — сосредоточился Гильермо. — Все говорят, что я должен сдать его. Но ведь это значит, что я должен зайти в университет, договориться о том, чтобы меня выслушали?

— Ничего этого не понадобится, — покачал головой Гуттиеррес. — Корпорация берет организационную часть на себя. То, о чем ты только что сказал, проделает кто-то другой. Позже я сообщу тебе дату экзамена.

— Хорошо, — кивнул Мальдонадо. — Идет, тогда я начинаю вникать в проблемы сеньора Камаччо.

— Необходимые бумаги я дам тебе, когда мы вернемся отсюда.

Гильермо снова кивнул. Гуттиеррес медленно перевел взгляд с пустого бокала на руки Гильермо и спросил:

— Почему ты стал адвокатом?

Мальдонадо задумался. Честный ответ на поставленный вопрос вызвал бы кучу дополнительных вопросов. «Отец настоял на том, чтобы я пошел на юридический факультет, — должен был ответить Мальдонадо. — А потом я понял, что не имею права быть адвокатом, поскольку мой отец — преступник, и порвал диплом. Но после этого я решил доказать, что фамилию Мальдонадо может носить честный человек, а если так, то этот человек может работать по специальности, то есть, быть адвокатом».

Гильермо ответил уклончиво:

— Надо же было становиться кем-то. Адвокаты, вроде бы, неплохо получали. Тогда, во времена моего детства…

К его удивлению, Эрнесто не стал вдаваться в подробности. Напротив, такой ответ, казалось, полностью удовлетворил Гуттиерреса.

Пожилой адвокат заулыбался и воскликнул:

— Ты знаешь, парень, мы тут с тобой похожи. Я точно так рассуждал, когда пошел на юридический… Подробностей не помню, это было так давно, но мне виделись большие деньги, молодые длинноногие девчонки…

Он замолчал, улыбаясь и витая в мыслях где-то далеко от столика, за которым они сидели.

* * *

…Виолетта заметила, как к особняку с улицы свернул небольшой автофургон. Через минуту в дверь позвонили. С некоторым беспокойством молодая женщина открыла дверь.

На пороге стояла симпатичная девушка.

— Мы из телефонной службы, — сказала она. — Корпорация «Эдуардо» попросила нас подключить телефон.

Виолетта оглянулась на аппарат.

— Но телефон работает! — недоуменно проговорила она.

— Вы уверены? — девушка вежливо улыбалась.

Новоиспеченная хозяйка особняка прошла к аппарату и сняла трубку. Гудка не было.

— Обрыв на линии, — сказала девушка. — Так совпало, что нам позвонили и попросили обслужить вас.

Виолетта изобразила, что не понимает, о чем речь.

— Дело в том, что мы устанавливаем аппараты последней модели, — поспешила пояснить она. — По просьбе корпорации, для ее сотрудников. Вам это обойдется совершенно бесплатно, — добавила девушка, заметив, что Виолетта хочет что-то сказать.

Хозяйка особняка пожала плечами.

— Ну разве что бесплатно, — растерянно пробормотала она.

Девушка оглянулась и позвала кого-то с улицы. Потом она прошла в дом, следом за ней появился плечистый парень. По виду вошедший был явным телефонистом, Виолетта успокоилась.

Служащие телефонной компании быстро установили телефон.

— Будете звонить мужу на работу, — сказал парень, улыбнувшись.

— Я не знаю номера, — заметила Виолетта.

— Не беда, номер вашего мужа мне сообщили в корпорации. Он уже занесен в память телефона. Дело в том, что этот телефон имеет двести пятьдесят шесть ячеек памяти, так вот, первая уже занята! Остальные заполните сами, вот паспорт, где приводятся подробные объяснения…

На телефонный столик легла переплетенная пластмассовой пружиной книжка.

— Пожалуйста, сеньора Мальдонадо, — проверьте, как он работает, — предложил парень, снимая трубку и протягивая ее Виолетте.

— Можете позвонить мужу! — улыбнулась девушка.

Виолетта приложила трубку к уху.

— Гудка нет! — воскликнула она.

— Как нет? — парень посмотрел на спутницу. — Ничего не понимаю…

— Эх ты! — с укором произнесла девушка. — Линию проверить забыл?

— А ведь и в самом деле, — парень почесал затылок. — Черт, ведь надо же такому было случиться!

В его голосе Виолетта уловила нотки отчаяния, потому спросила:

— Что такое?

— Видите ли, мне очень стыдно. Сеньора Мальдонадо, меня просто могут уволить за такой прокол. Я не смогу проверить линию, потому что забыл дома кейс с инструментами. Случилось непредвиденное — у меня дома отказал телефон, так же внезапно, как и у вас.

Я взял инструменты, исправил поломку, но забыл дома. Если я не предъявлю начальству вашу подпись в бланке-заказе, у меня будут неприятности.

— Давайте, я подпишу, — предложила Виолетта. — Это же так просто. Я распишусь, а вы потом приедете еще раз и исправите.

— Спасибо, сеньора, — рассыпался в благодарностях молодой человек. — Спасибо, вы так добры, вы по-настоящему выручили меня…

Он достал из кармана ручку и листок.

— Погоди, Фирко, ты ведь можешь попросить у сеньоры инструменты ее мужа! — сосредоточенно нахмурившись, сказала девушка.

— А у вас в доме есть инструменты? — спросил Фирко, внимательно глядя на Виолетту.

Та пожала плечами.

— У мужа что-то есть. А какие вам надо?

— Да самые простые! — ответил парень. — Нож, пассатижи…

Виолетта кивнула.

— Пойдемте, я покажу, где их хранит муж, — сказала она.

Девушка осталась в комнате. Фирко, перед тем, как вышел за Виолеттой, обменялся со своей спутницей странными взглядами, девушка ему кивнула.

…Они быстро нашли то, что искали. Парень проверил телефонный провод в доме и на улице до того места, был распределительный ящик.

Провод был переломлен у самого ящика.

— Век живи — век учись! — заметил Фирко. — Нам надо было начинать осмотр отсюда, тогда бы ушло меньше времени.

— Не расстраивайтесь, все хорошо, что хорошо кончается, — успокоила парня Виолетта.

Они вернулись в дом.

— Теперь телефон работает? — спросил Фирко.

Девушка сняла трубку и улыбнулась.

— Да, все в порядке. Извините, сеньора, мы отняла у вас столько времени.

— Ничего страшного!

После того, как Виолетта расписалась, служащие ушли. Женщина проводила их до двери, потом кинулась звонить Гильермо.

Абонент, занесенный в первую ячейку памяти, не отвечал. «Неужели Гильермо нет на работе? — подумала женщина. — Такого просто не может быть. Придется подождать до вечера и спросить у мужа номер его телефона…»

Потом женщина некоторое время изучала паспорт нового телефона. Ее интересовало, как может столько номеров влезть в маленький аппарат. «Ведь для двух с половиной сотен телефонов нужен солидный блокнот», — думала Виолетта.

Но объяснения паспорта были столь туманны, что Виолетта скоро махнула рукой:

— Ну их, все эти премудрости! Без них как-нибудь проживу.

И она стала звонить Исамар обычным способом.

* * *

Гильермо объяснил жене, что его не было примерно в то время, когда она могла звонить ему на работу. Они с Гуттиерресом были в кафе. Что делали? Обсуждали текущие дела, неважно, какие.

На укрощение нового телефона ушло несколько больше времени. Но, в конце концов, аппарат был освоен, и добрую половину ячеек памяти заняли номера, перенесенные туда из записных книжек Гильермо и его жены.

После этого Мальдонадо позвонил бывшему сокурснику. Трубку снял сам Арвело.

Ну что, мы едем? — спросил Гильермо.

— Я что, Мийарес, что ты спрашиваешь моего согласия? — вскричал Эухенио. — Мы с Доменикой думали, вы уже в дороге.

— Сейчас выезжаем!

— Едьте быстрее, мы ждем вас.

Гильермо уговорил жену особенно не наряжаться.

— Это же обычный визит к приятелю моей молодости! — уверенно сказал он.

Виолетта сперва возразила:

— Не совсем так. Ты едешь не один, а со мной. И Эухенио будет не один, там Доменика. Значит, это не просто визит, а визит с большой буквы…

Однако время, проведенное женой у зеркала, было существенно сокращено.

— Закончу в машине! — заявила Виолетта.

…Они подъехали к дому Арвело (Эухенио назвал на работе адрес и объяснил приятелю, как добраться), но встречать никто не вышел. Гильермо и Виолетта почувствовали растерянность.

Они вышли из машины. Сгущались сумерки, но света в доме не было.

— Ты уверен, что мы ничего не перепутали? — встревоженно спросила Виолетта. — Адрес верен?

— Эухенио мне его три раза повторял, — ответил муж.

— Может быть, он назначал на другой день?

— Но я же звонил ему перед отъездом! Забыла?

На крыльце Гильермо заметил, что дверь не заперта. Он постоял минуту, посмотрел на Виолетту, потом нерешительно толкнул дверь.

Они зашли в полутемное помещение. Впереди была вторая дверь, которая вела в гостиную. Там были окна, поэтому проем выделялся серым на черном фоне стен.

Мальдонадо медленно двинулись туда. За эти несколько минут они не произнесли ни слова.

Внезапно Гильермо показалось, что он слышит плач.

То же услышала и Виолетта.

— Это Доменика! — уверенно сказала жена. — Узнаю ее голос.

«Господи, что-то с Эухенио?» — пронеслось в голове Мальдонадо.

Они остановились на пороге гостиной. В это время в гостиную из спальни выбежала Доменика.

— Господи, кто это? — закричала в ужасе она.

— Это мы, Доменика, — ответил Гильермо. — Ваша дверь незаперта, потому так получилось, что мы вошли без стука. А что произошло, почему ты плакала?

Жена Эухенио Арвело без сил опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Урио Домакес и Андрес Пардо погибли… — прошептала Доменика. — Нам только что позвонили, чтобы сказать об этом…

— Что? — вскричал потрясенный Гильермо.

Он вспомнил таблички на дверях: «Урио Домакес, адвокат», «Андрес Пардо, адвокат».

— Как это произошло? — спросил Мальдонадо.

— Не знаю, — ответила Доменика, утирая слезы, — Они погибли где-то на острове Орчила… Вроде бы, несчастный случай… О Господи, у Домакеса двое детей, они примерно одного возраста с нашими… Жена беременна…

Виолетта присмотрелась, но нигде не заметила детского присутствия.

— А ваши где? — спросила она, чтобы отвлечь плачущую женщину.

— Мы отправили их к моим родителям. Ради сегодняшнего вечера… И вдруг — такое!!!

Она замолчала.

— Где Эухенио? — спросил Гильермо, чтобы разогнать. тишину.

В этот момент появился Арвело. Он включил свет, и супруги Мальдонадо сразу заметили мертвенную бледность на его лице.

— Сидите тут в темноте, — заметил Эухенио бодрым голосом.

Это прозвучало ненатурально.

— Эухенио, что произошло?

— Я не знаю подробностей, — ответил Арвело, медленно покачав головой. — Мне позвонили из корпорации и сказали то, что вы слышали от жены. — Он закрыл лицо руками. — Домакеса я хорошо знал. Ты его не помнишь, Гильермо? Он поступил на год позже.

Мальдонадо не знал Домакеса. Зато он вспомнил, как в кабинете Урио копались Алонсо Коллья и неизвестный.

— Послушай, Эухенио, — возбужденно начал Мальдонадо и осекся.

Арвело бросил на него вопросительный взгляд.

— Ты что-то хочешь сказать?

— Нет, ничего.

Гильермо подумал: «Алонсо Коллья — начальник службы безопасности корпорации. Лучше мне не лезть в эти дела. К тому же, это могло быть простым совпадением, или же Коллье уже тогда было известно то, о чем Эухенио узнал только сейчас…»

— Просим простить нас, — произнес Арвело виноватым тоном. — Ничего не выйдет из нашей задумки. Как-нибудь в другой раз…

— Да, как-нибудь в другой раз, — эхом повторила его жена.

— Хорошо, хорошо, — быстро сказал Гильермо. — Неужели мы не понимаем. До веселья ли сейчас…

Он посмотрел на Виолетту и кивнул в сторону выхода. Жена согласно наклонила голову.

…Гильермо и Виолетта возвращались домой и обсуждали только что услышанную новость.

— Я боюсь, — сказала Виолетта. — Они были так напуганы этим известием.

— Да что ты! — воскликнул Мальдонадо, не отрывая взгляда от дороги. — Я внимательно смотрел, они не были напуганы. Просто взволнованы.

Ему самому было не по себе, но он решил не подавать вида перед Виолеттой.

— В таком случае, не знаю, куда ты смотрел! — со внезапным раздражением произнесла жена. — Они были именно напуганы, особенно Доменика. Она была в ужасе! А Эухенио? Неужели ты не заметил, каким он был бледным?

Гильермо сжал зубы и ничего не ответил. Конечно, он заметил все. Но не скажешь же обо всем этом жене, особенно когда ему предстоит командировка на остров Орчила. На тот самый остров, где что-то произошло с двумя адвокатами корпорации «Эдуардо».

Правда, Мальдонадо утешал себя мыслью, что ему не одному придется лететь. «Гуттиеррес так уверен в себе, с ним я не буду бояться!» Гильермо пришла в голову мысль, что здесь как-то замешан сеньор Риккардо Камаччо, к которому они должны были лететь.

«При случае попробуем расспросить у Эрнесто» решил Гильермо.

* * *

Они прибыли с Виолеттой на похороны, которые состоялись через два дня.

На кладбище собралось много народу. Корпорация «Эдуардо» присутствовала в полном составе («Семья!» — вспомнил Гильермо выражение Гуттиерреса и Мийареса), кроме сотрудников были родственники погибших, друзья и знакомые.

Священник заунывно читал молитву над двумя закрытыми гробами. На крышках кучами лежали цветы, вокруг стояли венки.

Потом кто-то подал команду, и служащие кладбища стали опускать гробы в могилы. Играла траурная музыка.

Гильермо и Виолетта стояли чуть поодаль. Виолетта осмотрела внимательным взглядом то место, где сгруппировались начальствующие особы корпорации. Ее взгляд остановился на Эрнесто Гуттиерресе, которого она запомнила по вечеринке в ресторане «Талавера».

Словно почувствовав взгляд, пожилой адвокат повернул голову в сторону Виолетты. Чуть заметная грустная улыбка тронула его губы.

Виолетта помнила, что этого симпатичного подтянутого мужчину приставили к ее мужу в качестве «куратора» или «опекуна». «Может быть, он скажет что-то о происшедшем?» — подумала молодая женщина. Она решила заговорить с Гуттиерресом после окончания церемонии.

Но как только все закончилось, Гуттиеррес сам подошел к чете Мальдонадо. Он сдержанно приветствовал своего молодого товарища, потом его внимательные умные глаза остановились на Виолетте.

— Добрый день, сеньора Мальдонадо, — сказал Гуттиеррес. — Как жаль, что мы с вами встречаемся при таких обстоятельствах… — Он кивнул в сторону венков, укрывающих могилы.

— Я опечалена гибелью этих двух молодых людей, — сказала Виолетта с неподдельной грустью в голосе. — Как это произошло?

Гуттиеррес посмотрел на Гильермо. Тот пожал плечами.

— Эухенио Арвело сказал нам, что с ними произошел несчастный случай, — проговорил Мальдонадо. — Но это все, что мы знаем.

— Я знаю немногим больше вашего, — ответил Эрнесто. — Но еще больше об этом и знать нечего. Домакес и Пардо плыли на моторной лодке, двигатель взорвался. Они утонули, вот и все…

Он пожал плечами.

Молодая женщина проговорила совершенно неожиданно:

— Я никак не могу понять, что несет корпорация для тех, кто работает на нее — добро или зло?

Она как бы обратилась сама к себе. Ее глаза были устремлены вдаль. Гуттиеррес удивленно посмотрел на женщину, вздохнул, но промолчал.

Гильермо поднял брови. На языке у него вертелся вопрос относительно сеньора Камаччо, но он не решался задать его в присутствии Виолетты.

Более того, Гильермо не был рад, что Гуттиеррес заговорил с ними. Не хватало, чтобы он сейчас сказал Виолетте примерно следующее: «Не волнуйтесь, сеньора Мальдонадо, мы с вашим мужем собираемся в командировку на остров, где погибли эти молодые люди. Посмотрите на нас, мы ведь тоже сотрудники корпорации. Однако, разве мы похожи на тех, с кем должно произойти несчастье?»

Не дай Бог, чтобы Виолетта услышала подобное с ее подозрениями и расшатанными в последнее время нервами!

— Извини, Эрнесто, — сказал Мальдонадо смущенно. — Виолетта устала, мы пойдем.

— Конечно, — Гуттиеррес кивнул. — Неприятное зрелище.

Гильермо обнял жену за плечи и повел к машине. По дороге оглянулся.

Эрнесто Гуттиеррес стоял на прежнем месте и задумчиво смотрел на них. Встретив взгляд Мальдонадо, пожилой адвокат передернул плечами, резко повернулся и пошел туда, где среди строгих черных костюмов была видна упитанная фигура дона Мийареса.

Глава 10

После свидания с отцом Кике вернулся в Валенсию…В автобусе он вспоминал слова Алехандро: — Ты правильно поступил, сынок, что принял поддержку Гильермо. Карты выпали скверно, и судьба пре. поднесла мне урок. Но я выберусь, тебе не придется отдавать деньги моему брату.

— Хорошо, папа, мы вместе заплатим! — ответил тогда Кике и обрадовался, увидев на бледном лице отца улыбку.

Занятия шли своим чередом. Кике старался не пропускать ни одной лекции. Ему было интересно, и дополнительно подстегивало то, что на нем лежит ответственность. Он пообещал стать великим…

Донья Мария Ламеда вышла на сцену и поздоровалась со студентами.

— Рада снова видеть начинающего гения Энрико Мальдонадо, — сказала она, улыбнувшись. — Кике, я слышала, что у тебя беда. Поверь, мы на твоей стороне.

— Спасибо, — смущенно пробормотал юноша.

— Ты отсутствовал, потому посиди сегодня и только посмотри, — продолжала преподавательница. — Я попрошу выйти на сцену… Исабелу Морено и показать заданный сонет. Именно показать, а не только прочитать, ты понимаешь меня, Исабела?

Соседка Кике поднялась с места и с готовностью поднялась на подмостки.

— Хорошо, донья Мария, я поняла вас…

Кике с удовольствием смотрел на стройную фигуру девушки, на ее большие задумчивые глаза. Исабела была ветреной особой, но Кике она нравилась все больше и больше. И порой он даже жалел о том, что так сурово разговаривал с соседкой в первые дни своего пребывания в университете.

Хотя, если бы пришлось выбирать между работой и тем образом жизни, какой привыкла вести Исабела, он несомненно выбрал бы первое…

Исабела прошла вглубь сцены и взяла стул, стоящий там. Она поднесла его к рампе, поставила спинкой к зрителям.

Преподавательница сошла со сцены и уселась в первом ряду, закинув ногу на ногу, — она была в штанах.

— Это мне надо для того, что я задумала, — пояснила Исабела.

Донья Ламеда кивнула и с интересом стала наблюдать за своей самой способной, как считала, студенткой.

Исабела совершенно преобразилась. Кике показалось, что на девушке появилось платье прошлых столетий, когда Исабела начала декламировать;

В моей груди я слышу все сердца,

Что я считал сокрытыми в могилах.

В чертах прекрасных твоего лица.

Есть отблеск лиц, когда-то сердцу милых…

При этих словах девушка стала медленно приближаться к стулу. Руки она поднесла к груди. Кике показалось, что Исабела положила руки на сердце, но в следующее мгновение он понял, что ошибся.

Девушка стала делать пальцами движения, будто расстегивала несуществующее средневековое платье. Потом словно выскользнула из него.

У Кике захватило дух. Он вообразил, что на Исабеле не осталось ни потертых джинсов, ни спортивной майки.

Девушка «стаскивала» воображаемые перчатки. Кике оглянулся. Сокурсники были поражены актерским мастерством девушки. Мария Ламеда прищурила глаза и внимательно следила за происходящим на сцене.

Исабела, тем временем, приблизилась к стулу, перекинула через него ногу и опустилась на сиденье верхом. То, что она сделала в следующее мгновение, заставило Кике покраснеть. Девушка с мечтательным и страстным выражением на лице совершила несколько движений, словно занимаясь любовью с невидимым партнером.

Молодые зрители зашушукались. Исабела как раз закончила читать сонет и замерла, вопросительно глядя на именитую в прошлом актрису.

Возникла пауза. Потом донья Ламеда кашлянула и поднялась с места.

— Скажи, ты воображала реального человека? — спросила она.

Девушка пожала плечами и пробормотала:

— Нет, я фантазировала.

Кике понял, что соседка не хочет признаваться со сцены в наличии определенного опыта в этих делах. Юноша-то знал, в каких…

— Если в следующий раз тебе надо будет сыграть то, на что у тебя не хватает жизненного опыта, дай волю своим подсознательным ассоциациям, — сказала Мария Ламеда. — Этим в отдельных случаях можно восполнить пробелы. Тебе это поможет, Исабела!

Кике был поражен тактом актрисы, передающейся знания молодым студентам. Он ожидал, что донья Лам да упрекнет Исабелу за нескромную трактовку средне' векового сонета. Однако преподавательница оказалась выше.

Такие же чувства, видимо, были и у остальных студентов потому, что всякие разговоры смолкли. Все, открыв рты, ловили слова заслуженной актрисы.

— Вспомни события, которые могут дать толчок твоему воображению, — продолжала донья Ламеда. — Больше искренности, любви… Понимаешь, Исабела, в основе всего, что происходит на сцене, должна быть искренняя любовь. Ты решила затронуть деликатную тему…

Кике напрягся. Неужели Исабела все-таки получит нагоняй?

— Деликатную тему надо затрагивать деликатно, говорила донья Мария. — Иначе получится пошло.

Исабела сидела на стуле и краснела. Она уже жалела о своей смелости, но — поздно! — ничего нельзя было изменить.

— Не стоит смущаться, девочка! — неожиданно заявила преподавательница. — Я даже рада, что ты первая решила прибегнуть к такому средству воздействия на зрителя, как эротическое. У нас все равно будет несколько лекций на эту тему, там мы разберем этот аспект подробнее. Но коли речь об этом зашла сейчас, скажу пару слов.

Донья Ламеда обвела взглядом зал и продолжала:

— На эротическом фоне очень часто можно сказать то, что будет воздействовать сильно и останется в памяти надолго. Только здесь требуется настоящее мастерство, иначе действие скатывается к порнографии. Вам понятно, молодые люди, о чем я говорю?

Она обращалась к Ульрико и какому-то его приятелю. Ребята оживленно перешептывались между собой. Исабела проследила за взглядом преподавательницы, и лицо ее потемнело от гнева. Неужели этот несносный ухажер делился с приятелем впечатлениями нескольких ночей, проведенных вместе с ней? «А вот Кике серьезен! подумала девушка, заметив соседа. — Он всегда жутко серьезен… Он лучше, чем Ульрико. Как жаль что он не девчонка. У меня была бы потрясающая соседка, с ней можно было бы все обсуждать, рассказывать без утайки… Но мальчишка любит поучать!»

Ульрико подхватился с места и выпалил:

— Простите, донья Ламеда. Я рассказывал приятелю о том, как бы сам решил эту сцену…

— Очень хорошо, что у вас возникают творческие мысли, — сказала преподавательница, внимательно глядя на долговязого студента. — Только постарайтесь не мешать своим сокурсникам.

— Хорошо, донья Ламеда! Я постараюсь, донья Ламеда! — затараторил Ульрико, опускаясь в кресло. — Извините меня, — добавил он, уже сидя.

Именитая актриса снова обратилась к Исабеле:

— Итак, ты понимаешь меня? Везде должна присутствовать любовь…

Девушка вздохнула.

— Хорошо, — ответила она. — Я переделаю. Любовь будет…

Донья Ламеда подняла вверх указательный палец.

— У тебя непременно получится, если ты уже испытала что-то подобное! — сказала она со значением. — Только вложи в сонет свою душу, частицу личности! — женщина еще раз посмотрела на студентов и наконец оценила работу Исабелы: — У тебя получилось неплохо. Интересно, как тебе удалось добиться этого?

— Не все ли равно? — смущенно махнула рукой девушка.

— Нет, — уверенно произнесла донья Ламеда. — Ты просто не сможешь снова вызвать в себе эти чувства, если понадобится. Представь, что у тебя вечером спектакль, и тебе надо показать, что ты любишь героя. А накануне утром с тобой произошло что-то неприятное, дай Бог, чтобы этого никогда не было… Ты не вызовешь чувства, если не определишь их источник. Так чтоподумай…

Она разрешила Исабеле покинуть сцену, еще раз поблагодарив ее. Потом посмотрела на Ульрико:

— Кажется, у тебя было, что сказать? Я приглашаю тебя на сцену…

* * *

Гильермо добился свидания с братом.

— Я все-таки вытащу тебя отсюда, — сказал он брату. — Не забывай, я адвокат.

Они общались через толстое стекло, в котором были проделаны маленькие отверстия для разговора.

Алехандро поднял брови.

— Я ни на минуту не забывал об этом, — сказал он. — Да что толку? Ты не мог меня официально защищать, потому что ты мой брат. Даже бы если защищал, ничего не получилось бы. У меня нет свидетелей.

— И все-таки я вытащу тебя, — повторил Гильермо. — Свидетеля можно найти.

— Как? Мы были одни. Я и этот пьяный ублюдок, Кто мог знать, какую свинью он мне подложит, напоровшись на собственный нож…

Алехандро горько рассмеялся.

— Не унывай, — сказал Гильермо.

Он посмотрел на надзирателя, который отошел от них в эту минуту довольно далеко. Именно потому молодой адвокат быстро заговорил:

— В конце концов, я могу сунуть взятку этому…

Хулио. Допустим, что он все видел через окно.

— И не сказал об этом на суде? Какой ему смысл был молчать, а сейчас признаться? Нет, так не пойдет, — Все зависит от суммы… — задумчиво проговорил Гильермо.

Алехандро вздохнул.

— Что-то не узнаю я тебя, братец, — сказал он. — Ты всегда так уважал закон. Теперь хочешь нарушить его?

— А что прикажешь делать, если с тобой поступили несправедливо?

Алехандро иронически улыбнулся.

— Я буду себя хорошо вести. Меня должны отпустить раньше.

Гильермо отрицательно покачал головой.

— Все равно тебе придется отбыть больше половина срока. Это не метод. Нет, надо подавать на пересмотр дела. Причем на основании того, что появился свидетель.

— Ты не найдешь свидетеля.

— Все равно, я вытащу тебя! — горячо воскликнул Гильермо. — Еще не знаю как, но обещаю…

Помолчали.

— Послушай, ты не сказал в той корпорации где работаешь, что я в тюрьме? — с некоторым беспокойством спросил Алехандро.

— Почему ты спрашиваешь?

— У тебя могут быть неприятности, — пояснил Алехандро. — Брат в тюрьме. Отец и еще один брат были замешаны в преступлениях. Удивительно, как тебе предложили эту работу.

Гильермо поднял глаза.

— Знаешь, я ведь действительно не говорил им об отце, — признался он. — Но они и не спрашивали.

— Я прошу тебя, чтобы ты и дальше молчал, — сказал Алехандро. — Неизвестно, как отнесется к этому твое начальство. Если тебя выставят на улицу, ты не сможешь помогать моей семье.

— Я понимаю… — пробормотал Гильермо.

— Спасибо тебе за все! — неожиданно сказал заключенный. — Ты мне сильно помог. Не бери в голову, что мне здесь плохо. Я выдержу.

— Я все-таки попытаюсь что-то сделать, — пообещал Гильермо. — С тобой поступили несправедливо, и я это исправлю.

* * *

На самом деле все было не так просто, как Алехандро заявил на свидании. Из следственной тюрьмы его перевели туда, где ему предстояло отбыть весь срок.

Перемену Алехандро почувствовал быстро. В следственной тюрьме исходили из предположения, что человек может оказаться невиновным, потому существовала видимость уважения прав заключенных. А здесь… Надзиратели уже не обращались к нему на «вы», куда там! С заключенными разговор был краток, состоял из коротких приказаний и — довольно часто, — зуботычин, если заключенные думали протестовать.

На угрозы жалоб надзиратели отвечали ехидными улыбочками и говорили:

— Ну что же, жалуйся, парень… Только это аукнется тебе же…

Все жалобы, направляемые заключенными в высшие инстанции, проходили через начальника тюрьмы. Он собственноручно сортировал их. Естественно, если наверх что и уходило, то лишь малая их часть, где говорилось о чем-то несерьезном. Основная же масса жалоб оставалась на столе начальника и потом использовалась против самих же писавших.

— Ты писал? Получай… — такая формула господствовала в отношении тех, кто осмеливался искать справедливости.

И заключенные получали. Кто дополнительные боты, кто карцер, а кто — новых соседей. Таких, которых можно было представить лишь в страшном сне.

Именно не надзиратели и не тюремные порядки приносили основные неприятности. По-настоящему ужасным было окружение, в которое пришлось окунуться Алехандро.

В отличие от осужденного по недоразумению Малдонадо в тюрьме преобладали настоящие преступники, отъявленные головорезы. Давно погибший брат Але хандро, Рейнальдо Мальдонадо казался узнику не такт уж злодеем.

Среди обитателей тюрьмы попадались и нормальные люди, но таких были единицы. Поэтому Алехандро понимал, насколько ему повезло, что он познакомили с рыжим весельчаком Родриго Санчесом Бональдо.

Произошло это так. Алехандро появился в четырехместной камере, где уже до него разместились трое. Алехандро застыл на пороге, захлопнувшаяся с лязгом Дверь подтолкнула его в спину.

Мальдонадо сделал шаг вперед и снова остановила.

Справа и слева стояли нары в два яруса. У стены напротив двери находился стол и несколько табуреток. Над столом у самого потолка располагалось маленькое окошко, через которое едва проникал солнечный свет.

За столом сидели двое и резались в карты. Третий заключенный лежал на нарах лицом к стене, Алехандро видел его широкую спину.

— Вы только посмотрите, кого к нам занесло! — воскликнул один из картежников. — Какой красавчик!

Алехандро еще не успел потерять относительно аккуратного вида, поскольку находился в заключении не так давно. Заключенные же, устремившие сейчас взоры на него, были потрепаны и грязны.

На одном, длинноволосом толстом верзиле («Почему его не постригли?» — с недоумением подумал Алехандро) была потная майка без рукавов и с вырезом на груди. Этот толстяк и подал первую реплику.

Его приятель был худ и низок. На нервном лице присутствовала язвительная усмешка. Позже Алехандро понял, что парень был как бы постоянной аудиторией для первого заключенного, для верзилы, и его усмешка была такой частой, что словно приклеилась к лицу.

Худой заключенный захихикал, показывая верзиле большой палец.

— Отличная шутка, Poco!

«Poco, — повторил Алехандро. — Кличка или имя?»

Poco оторвал зад от табуретки и стал медленно приближаться к новому арестанту, глядя тому в глаза и говоря при этом:

— Ты наверное думаешь, тебя здесь ждали? Наверное, ты рассчитываешь, что мы охотно выслушаем твой рассказ о том, каким ветром тебя сюда занесло и станем твоими друзьями, которые помогут скрасить твое пребывание в этих стенах?

Толстый парень сделал паузу, наблюдая, какое впечатление его слова произведут на новичка.

— Poco, — сказал Алехандро. — Вас зовут Poco?

Он подал голос, чтобы заполнить паузу, установить подобие контакта. «Неужели они такие все агрессивные? — не верил Алехандро. — Ведь я не давал повода почему он сразу повел себя так, словно я ему враг?»

Poco не обратил никакого внимания на произнесенные растерянным тоном слова.

— А знаешь ли ты парень, — продолжал здоровяк, — что ты здесь лишний?

— Тебя здесь не ждали! — подал голос худой арестант, который оставался за столом. — И сейчас сделают все возможное, чтобы ты разочаровался в новых соседях, то есть в нас! Правильно я говорю, Poco?

— Молодец, Пустышка! — оглянулся Poco на приятеля. — Именно это я и собирался предпринять.

«Пустышка — явно кличка худого, — подумал Алехандро. — Она сочетается с его внешним видом».

— Poco, ведь это не гостиница, я не мог себе выбрать номера на свой вкус, — сказал Алехандро, мужественно глядя в глаза верзиле.

Он хотел сказать, что на него нет причин сердиться за то, что он оказался именно в их камере. Но вышло, что он брезгует своими соседями.

Что касается Poco, тому нужна была зацепка, и верзила буквально просиял, услышав слова Алехандро.

— Так тебе мы не нравимся? — с угрозой в голосе прошипел здоровяк. — Может быть, ты думаешь, что я тебе сейчас врежу, ты мне ответишь, потом ты забарабанишь в дверь, позовешь надзирателя, нас посадят на недельку в карцер, откуда мы выйдем друзьями? парень, все не так. Мы тебе не нравимся, но ты не нравишься. Я ведь не зря назвал тебя красавчиков «Что бы это значило?» — подумал Алехандро. — Правильно, Poco, — снова тявкнул Пустышка.

Покажи, как у нас встречают новеньких. Он только потому заслуживает, чтобы ты его приласкал, что такой чистенький…

— И не только! — кивнул Poco. — Не знаю, как тебе, Пустышка, а мне он нравится.

Согласен, будешь первым! — Пустышка встал. Я после тебя… У тебя лучше получится объездить этого жеребчика…

Кровь бросилась Мальдонадо в голову. Он увидел, как Poco взялся обеими руками за брючный ремень… Алехандро понял, что имели в виду эти ублюдки. Судя по их виду, они не шутили.

Ну что же, он просто так не дастся. Немного мешает пиджак, но его можно снять.

Так Алехандро и поступил, одновременно говоря:

— Poco, я не хотел с тобой… ссориться.

— А мы не будем ссориться! — глазки верзилы искрились извращенной нежностью. — Мы совсем не уд ссориться, и если ты нам с Пустышкой понравишься, мы — так и быть! — оставим тебя у нас. Ты снял пиджак — это тоже правильно. Смотри, Пустышка, к нам попал понятливый…

Poco оставил ремень полурасстегнутым и протянул руку к голове Алехандро.

— У-У-У. красавчик!

Мальдонадо увернулся, одновременно ударяя ладонью по руке здоровяка.

Poco поднял брови.

— Вот ты как? А мы — вот так! — он сделал совершенно неожиданный для его комплекции прыжок вперед и схватил Алехандро за грудки. — А ну-ка, повернись спинкой, паренек, и не вздумай буянить!

«Черт побери, — подумал Мальдонадо. — И ведь не закричишь! Сто против одного, что мерзавцы-надзиратели сейчас толпятся у дверного глазка и ухмыляются по очереди любуясь на церемонию посвящения в узники…»

— Poco, — сдавленно повторил Алехандро. — Я не хотел с тобой ссориться!

Кулак Алехандро ткнул в живот здоровяку с такой силой, что у того глаза вылезли из орбит. Из горла верзилы донесся свист, который сказал Мальдонадо, что у Poco появились трудности с дыханием.

— Ты… — прошипел на выдохе верзила, переламываясь пополам. — Я…

Мальдонадо оттолкнул противника от себя. Здоровяк полетел через всю камеру и упал на пол возле стола.

— Именно, — кивнул Мальдонадо. — Ты и я. Пока у нас не получилось дружбы, а жаль.

Через мгновение Poco стало чуть легче. Он посмотрел на онемевшего от изумления Пустышку.

— Ты посмотри, какой красавчик невоспитанный!

Он дерется!

Огромная лапа почесала волосатую грудь.

— Нет, сейчас я покажу тебе драку, — прорычал Poco.

Он картинно замахнулся для удара.

Алехандро понял, что настало время позаботиться о своей жизни. Его правая рука метнувшись вперед, рубанула верзилу по локтю и вернулась на место. Ручища здоровяка разжалась и, внезапно онемев, бессильно упала; Poco уставился на нее с таким видом, будто она его предала.

Мальдонадо поджал губы и сделал шаг назад. Он слегка согнул колени и помассировал кулак правой руки о ладонь левой. Противник был здоров как бык, и оставался очень опасным. То, что Алехандро удачно попал ему по локтю, ничего не значило.

Рука Poco стала отходить, а вместе с этим возникла боль. Великан громко взревел от ярости.

— Пустышка! — кричал Poco. — А ну, помоги разделаться с этим ублюдком!

Худой арестант заверещал, словно его резали.

— Падла, пришью гада! — истерически кричал Пустышка, дико вращая глазами.

Он схватил табурет за ножку и, не прекращая своего крика, двинулся на Алехандро. Тот оглянулся и выругался, не заметив возле себя ничего, что могло бы послужить сейчас для защиты.

Краем глаза Мальдонадо увидел, как лежащий на нарах повернулся в их сторону. Мелькнул ярко-рыжий чуб.

— А ну-ка, Пустышка, не трожь его! — внезапно сказал рыжий заключенный. — И ты тоже, толстяк…

— Заткнись, Бон! — бросил в его сторону Пустышка. — Че то перепадет и тебе. Ты давно меня и Poco выволил из себя…

Пустышка сплюнул в сторону лежащего на нарах, и это словно послужило сигналом. Парень в одно мгновение спрыгнул на пол и оказался возле наступавшего. Точным ударом рыжий выбил руку из-под занесенной табуретки так, что табуретка осталась на месте и упала Пустышке на голову.

Худой изумленно присел, закрываясь руками.

Poco повернулся к рыжему Он сжал руку в кулак и обрушил на неожиданного заступника Мальдонадо удар, способный сокрушить все на своем пути.

Но рыжий ловко увернулся и резко толкнул здоровяка сзади в плечо, заставляя его еще больше развернуться.

Затем он схватил правую руку здоровяка за запястье, резко завернул ее за спину и рванул вверх. Poco взвыл. Пока тот выл, рука рыжего проскользнула у него подмышкой и, надавив на загривок, поймала его шею на сгиб локтя.

Неплохо, — буркнул рыжий.

Он врезал Poco коленом в поясницу и одновременно разжал захват. Великан вылетел на открытое пространство у столика, попытался удержаться на ногах, но не смог. Загрохотали перевернутые табуретки.

Poco рухнул на колени, затряс головой и поднял глаза на рыжего, который с угрюмой ухмылкой стоял перед ним в боевой стойке, маня его к себе обеими руками.

Верзила глухо зарычал и уперся ногой в пол. Пригнув голову, он бросился на заступника Алехандро, словно разъяренный бык.

Мальдонадо решил, что пора вмешаться. Он шагнул вперед и подставил ногу. Здоровяк с разбегу врезался прямо в нары. Рыжий зажмурился и стиснул зубы.

Раздался треск, словно четыре шара одновременно врезались в кегли. Алехандро содрогнулся, но заставил себя посмотреть. На него и рыжего смотрели широко открытые глаза Poco. Под глазами Мальдонадо заметил отвисшую челюсть.

Рыжий печально покачал головой и поцокал языком.

— У тебя был тяжелый день, Poco. Почему бы тебе не лечь на нары и не проспаться?

Рoco поднялся на ноги и принялся ощупывать свое тело в поисках повреждений.

Убедившись, что все на месте, он притопнул ногой, упер руки в бока и уставился на рыжего.

— Слушай-ка, Бон, ты одурел. Какого черта ты полез драться? Зачем вступаешься за этого гомика? — испуганно спросил он.

— Это мое дело, — резко ответил рыжий. — Но для твоей тупой головы могу объяснить. К нам пришел человек, а ты со своим приятелем накинулся на него. Приходится показать, что это плохо. Ну что, попробуем еще разок, Poco? Или займешься игрой в карты?

Здоровяк оглядел свое тело, словно сомневаясь в его прочности.

— Ты, пожалуй, проделал напрасную работу, Бон, — сказал верзила. — Это не поможет красавчику, мы с Пустышкой уделаем его…

— Ошибаешься, Poco, у вас ничего не выйдет, — ухмыльнулся рыжий. — Спорю, что ты не доберешься до нового парня. Я не дам.

Толстяк стукнул кулаком по своим мощным, толщиной в ствол дерева, бицепсам и кивнул.

— Поспорим, как только я буду готов, — сказал он. — Через пару секунд. Ну, давай, рыжий…

— А ну, Пустышка, отвали! — встревоженно крикнул Алехандро, заметив, что второй преступник делает попытку обойти рыжего сзади.

— Пустышка, не мешайся под ногами, — цыкнул Poco. — Это мое дело!

Его худой приятель отскочил в угол камеры.

Осторожно обойдя нары вокруг, Poco шагнул на середину помещения, кровожадно косясь на Бона. Рыжий посмотрел на Мальдонадо и подмигнул ему. Алехандро округлил глаза: его взгляд был направлен мимо рыжего.

Бон молниеносно перевел взгляд на Poco и увидел, что нога верзилы направляется прямо ему в живот. Рыжий отпрыгнул назад, поймал Poco за ступню и отправил ее вверх.

Нога здоровяка описала широкую дугу. На какой-то миг вторая ступня Poco оторвалась от пола. Здоровяк, взвыв, рухнул вниз.

Взгляд Рыжего выразил сострадание при виде того, как Poco корчится на полу, стараясь восстановить прерванное падением дыхание. Вот он попробовал встать, но Бон оказавшись рядом, сильно толкнул верзилу.

Тот снова упал, но потянул за собой Бона. Рыжий оказался верхом на Poco и схватил того за толстую шею.

Лязгнула дверь, и на пороге появился надзиратель. — Прекратить! без лишних слов потребовал он. Рыжий отпустил противника.

— Бон, ты, видимо, захотел, чтобы тебе продлили на месячишко срок заключения? — с хитрецой спросил надзиратель. — Соскучился по карцеру?

Рыжий белозубо улыбнулся.

— Ладно, парень, не пугай. Не первый день я тут, знаю, что такое карцер… Кстати, некоторым туда было бы полезно заглянуть. Для восстановления фигуры…

Пустышка хихикнул, но испуганно зажал рот рукой, поймав на себе гневный взгляд надзирателя. Алехандро с презрением посмотрел на худого арестанта: он только что хотел драться с Боном, но теперь уже подхихикивал ему — почувствовал силу противника!

Рыжий явно намекал на самого надзирателя: тот был чрезмерно упитан.

— Что? — сурово сдвинув брови, закричал служащий тюрьмы. — А ну, пройдем со мной!

Бона это требование, казалось, ничуть не огорчило.

— Погуляю немного вне этих стен! — философски заметил он и двинулся к выходу.

У порога рыжий обернулся и подмигнул Мальдонадо, Надзиратель пропустил его в коридор и, закрывая дверь, лениво бросил:

— Услышу шум — любой! — всех отправлю в карцер! Вам ясно? Пустышка, Poco?

— Ясно! — пробасил Poco. — Идите с Богом, сеньор надзиратель, мы будем себя тихо вести…

— Так и быть, дадим этому новенькому некоторое время на отдых, — добавил Пустышка, злобно пялясь на Алехандро. — Начнем с ним завтра, когда смена сеньора надзирателя закончится. Мы не хотим, чтобы у сеньора надзирателя были неприятности из-за нас!

Мальдонадо чуть не вырвало от подобострастного тона Пустышки. Алехандро внимательно посмотрел на худого сокамерника и поразился: тот строил глазки надзирателю, словно Poco за минуту до того, как Мальдонадо внес нарушения в его дыхательный процесс.

Надзиратель подобрел.

— Смотрите у меня, ублюдки, — пригрозил он и закрыл дверь.

Алехандро напрягся. Но заключенные даже не посмотрели в его сторону. Они молча сели за стол и принялись играть в карты.

Мальдонадо постоял немного, потом присел на нары рыжего Бона. «Вроде бы пронесло на первый раз, — подумал он. — Правда, кто знает, что таит в себе их угроза заняться мной завтра?»

Рыжий вернулся в камеру перед отбоем. Это было неожиданностью как для Мальдонадо, так и для двух мерзавцев. Все думали, что надзиратель наверняка приведет в исполнение свою угрозу.

— Ну как ты, Бон? — не утерпел Пустышка, и Алехандро снова почувствовал презрение.

Мальдонадо поднялся на ноги. Бон сел, оглянулся на глазок и сплюнул под нары.

— Ерунда, — спокойно проговорил он. — Отвели к начальнику охраны. Тот заставил драить полы на двух этажах. Правда, перед этим заехали пару раз в морду, но я счастливый, у меня даже синяка не будет! — Рыжий потрогал щеку. — Зуб шатается, но, наверное, перестанет… — он помолчал. — Решили не связываться, оставить карцер свободным для других…

— Для кого это? — спросил Poco, не отрываясь от зажатых в кулаке карт.

Бон промолчал.

Вопрос здоровяка остался без ответа, но тот не очень-то ждал его. Через минуту Poco и Пустышка забыли об Алехандро и Боне, с головой уйдя в игру.

Рыжий посмотрел на Мальдонадо.

— А ты чего стоишь? Садись.

Алехандро сел на нары рядом с Боном.

— Будешь с нами? — спросил рыжий.

— Глупый вопрос, — отозвался Мальдонадо. — Конечно буду. С кем же еще, как не с вами.

Его раздраженный ответ, казалось, никак не подействовал на собеседника.

— Понятно, — спокойно кивнул Бон. — Что ж, поздравляю. Сколько тебе впаяли?

— Шесть лет.

Бон немного помолчал.

— Отлично, — снова кивнул он и без всякого перехода продолжил: — Спать будешь со мной. Эти, — он пока зал на Poco и Пустышку, — напротив. К ним не лезь они друг друга вроде как ревнуют…

Алехандро передернул плечами.

— Я что, похож на голубого? — с непонятной злостью спросил он.

— Да нет… — собеседник даже не посмотрел в его сторону.

Тут потух свет.

— Отбой! — вяло пояснил Бон.

Картежники хором выругались. Им пришлось закончить игру, и они стали устраиваться на своих нарах. Poco несколько раз посмотрел на сидящих напротив, но ничего не сказал.

Бон повернулся к Алехандро.

— Тебя как зовут? — поинтересовался он. — Это правда, что мне сказал начальник охраны? Твоя фамилия Мальдонадо?

— Да, Алехандро Мальдонадо. А тебя как?

— Родриго Санчес Бональдо. Кличка Бон, так меня все здесь называют. Это от фамилии.

Они пожали друг другу руки, после чего стали устраиваться на ночлег.

— Давай, парень, лезь наверх! — сказал Родриго Санчес. — Я бы уступил свое место, внизу, да боюсь, что эти гады снова полезут к тебе ночью.

— А ты?

— Меня они не тронут, — усмехнулся Бональдо. — Я не считаюсь красивым…

…Алехандро ворочался с боку на бок, стараясь заснуть. Но сон не шел. Мальдонадо свесился вниз и посмотрел на Родриго Санчеса.

— Эй, Бон!

Бональдо не спал.

— Что?

— Ты как здесь оказался?

Светила луна, осколки ее призрачных лучей освещали храпевших по ту сторону камеры Poco и Пустышку.

— Слезай ко мне, если хочешь поговорить, — предложил Родриго Санчес.

Алехандро спустился. Бональдо сел на нарах и подвинулся, давая место новому знакомому.

— Мне просто не повезло, — стал рассказывать Родриго Санчес. — Знаешь, кем я был?

Алехандро покрутил головой.

— Нет.

— Полицейским, понятно?

Мальдонадо изумленно вытаращил глаза:

— Ну и ну!

— Ловил таких, как ты, — Родриго Санчес усмехнулся.

— Бон, я не такой, каких ты ловил, — стал объяснять Алехандро. — Я здесь по ошибке.

— Все так говорят! — Бональдо махнул рукой. — Ну ладно, значит, ловил таких, как те двое… Он указал на Poco и Пустышку. — Да вот не повезло. Один парень оказался нам не по зубам. Мы его арестовали по подозрению в принадлежности к мафии. Так он накатал жалобу, да такую, что посадил всех нас, кто участвовал в его аресте, а сам спокойненько вышел на свободу.

Алехандро нахмурился.

— Так, значит, ты…

— Вот именно, парень! Кто невинно сидит, так это я!

— Послушай, Бон, — после некоторого молчания сказал Алехандро. — Хочешь, расскажу о себе?

— Валяй…

— Мы с тобой, получается, попали в одинаковый переплет, — начал Мальдонадо. — Я тут за непредумышленное убийство…

— Как это тебя угораздило? — спросил бывший полицейский, заинтересовавшись словами собеседника. — Наклепал на тебя кто-то?

Алехандро вздохнул.

— Нет, все хуже, — горестно промолвил он. — Один ублюдок решил переспать с моей женой…

— Тогда все понятно!

— Подожди, не перебивай… Так вот, я, когда узнал об этом, поехал к нему, чтобы дать по морде. Он ведь чуть не изнасиловал мою Исамар!

— Дал?

Алехандро вздохнул. Он уже тысячу раз рассказывал о том, как с ним все произошло. Сперва надеялся, что ему поверят, потом надежда стала угасать. Сейчас он подумал: «А зачем вообще рассказывать об этом? Что изменится, если мою историю будет знать этот рыжий? Он работал в полиции, но что толку?»

— Эй, Мальдонадо! Заснул, что ли? — Родриго Сам чес толкнул Алехандро кулаком.

— Ладно, слушай. Все было так.

В двух словах он рассказал Бональдо о драке на вилле де Кальсадо и о том, как его арестовали.

— Вот и выходит, что нам с тобой одинаково повезло.

— Да… — Родриго Санчес ковырял спичкой в зубах. — Тебе, парень, повезло больше.

— Это почему?

— Ты только сел, значит, у тебя есть надежда, что попадешь под какую-нибудь амнистию, или твое дело пересмотрят. Я же все отсидел. Через пару дней на свободу.

— Ну ты даешь! — Мальдонадо был искренне удивлен. — У меня весь срок впереди, ты через несколько дней выходишь. Как мне могло повезти?

Собеседник внимательно смотрел а глаза Алехандро.

— Послушай, парень, — каким-то непривычным тоном проговорил Бональдо. — Твоя фамилия действительно Мальдонадо?

— Ну да, — кивнул Алехандро. — Я же говорил тебе, как меня зовут.

Взгляд, который Родриго Санчес бросил на Алехандро, напомнил тому выражение лица комиссара Михеля Энсино.

— Что, слышал где-то такую фамилию? — не утерпел Алехандро.

Бональдо удивленно уставился на собеседника.

— Да. А как ты понял, что я об этом подумал?

— Не ты первый, кто помнит фамилию Мальдонадо.

Родриго Санчес поморщился.

— Фернандо Мальдонадо твой родственник? спросил он.

— Отец.

— Что? — Бональдо даже отодвинулся. — Так ты сын дона Фернандо?

Алехандро язвительно скривился.

— Представь себе. Это было одной из причин, почему я здесь. Стоило назвать фамилию, как все сразу начинали кричать, что мое место в тюрьме.

— Вот почему тебе и повезло, парень, — сдержанно произнес Родриго Санчес. — Да, помню я времена когда мы собирали против твоего папаши материал — Он оценивающе посмотрел на Алехандро. — Так ты, выходит, из клана Мальдонадо? За тебя есть кому заступиться на воле. Ты долго здесь не просидишь. Не то, что я, сирота.

«Так вот почему он отсидел весь срок он звонка до звонка!» подумал Алехандро. Ему стало жаль бывшего полицейского, сострадание заслонило обиду, которую собеседник нанес ему только что, допустив, что Алехандро принадлежит к мафиозным группировкам.

— Все ясно! — сказал Мальдонадо погодя.

Что тебе ясно?

— Ты подумал, что я тебе натрепал про Арчибальдо де Кальсадо? Что это только прикрытие, сижу я здесь по другому делу?

Родриго Санчес тихо рассмеялся.

— Да, парень, ты попал в точку. Черт вас, Мальдонадо, разберет.

— Но ты же спас меня, Бон, — уязвленно заметил Алехандро. — Без тебя эти ублюдки не оставили бы меня в покое, как пить дать.

— Я тогда не знал, кто ты, — неприязненно отозвался Бональдо. — Слушай, да тебе надо было только назвать свою фамилию. Эти кретины ходили бы перед тобой на задних лапках. Они бы гордились, что в одной камере с тобой.

— Знаешь что! — вспыхнул Алехандро. — Честное слово, мне хочется начистить тебе морду…

— Ну и ну! — вытаращился Родриго Санчес. — Это почему? Подумаешь, полицейский, которому не повезло? Вы же, мафиози, работаете только с теми, кто снимает сливки — убираете их!

— Ты меня достал со своими рассуждениями насчет моего отца и того, чем он занимался! — Алехандро почти кричал. — Заруби себе раз и навсегда: я не такой, как отец! Мы с ним разошлись по этой причине еще при его жизни, и все, что я тебе рассказал о том, за что меня посадили — правда!.. — Мальдонадо передернул плечами. — Но кто ты такой, чтобы я перед тобой открывал душу?

— Сумасшедший мафиози, — хмыкнул Родриго Санчес. — Наследный принц мафии…

Алехандро метнул на него разъяренный взгляд, но лезть с кулаками не стал. Все-таки, Бональдо спас его от неприятностей.

— Я думал, ты человек, Бон, — презрительно бросал Мальдонадо. — А ты… Ты как обезьяна, для самое главное — скалить зубы по любому поводу.

* * *

Тогда они больше не разговаривали. Но Алехандро начал замечать на другой день некоторые знаки внимания со стороны Родриго Санчеса.

Выглядело так, будто Бональдо заглаживает вину. Во-первых, он во всеуслышание назвал фамилию нового заключенного. Poco и Пустышка разинули рты от изумления и моментально отбросили при общении с Алехандро всякую непочтительность. Они в самом смысле стали ходить на задних лапах. Даже пару раз назвали Алехандро «сеньором Мальдонадо» — на «вы».

Во-вторых, Бональдо сам вызвал Алехандро на разговор.

На следующую ночь Родриго Санчес дернул одеяло соседа и прошептал, когда тот опустил голову:

— Мальдонадо, спустись. Есть одно предложение.

Алехандро снова оказался на нарах Бональдо.

— Слушаю…

Родриго Санчес посмотрел на соседа и вдруг усмехнулся.

— Да не злись ты, — Бональдо толкнул Мальдонадо в бок. — Вижу, что ты нормальный парень. Твой отец имел дела с мафией, ну и ладно. Ты ведь сам по себе…

— Ты меня позвал затем, чтобы все это сказать? — не очень-то приязненно спросил Алехандро.

— Ладно, парень извини, и все тут, — сказал Родриго Санчес, внезапно приняв серьезный вид. — Я тебе вот что хочу предложить. Меня выпускают со дня на день. Я долго думал, чем займусь, и решил стать частным детективом.

Алехандро снова удивился.

— Что? — переспросил он. — Ты ведь сидел…

— Один черт! — Бональдо махнул рукой, — Сидел, не сидел… В полицию мне дорожка закрыта, это ясно. Не помирать же мне с голоду, если я ничего другого не умею, кроме как ловить преступников. Пистолет себе куплю, у меня остались кое-какие сбережения. Какой еще стартовый капитал нужен для того, чтобы заделаться сыщиком?

Алехандро думал. Да, в положении Родриго Санчеса это был единственный выход.

— Открою контору, посажу хорошенькую секретаршу, — размечтался Бональдо. — Думаешь, не будет клиентов? Будут! Чего не будет, так это отбоя. Дамочек, желающих, чтобы кто-то следил за их мужьями, хватает…

— Все это интересно, — сжав зубы, процедил Алехандро. — Но какое имеет отношение ко мне?

— Так вот, — Бональдо продвинулся к собеседнику. — Я подумал, что смогу постараться для тебя кое-что сделать. Попробовать взяться доказать твою невиновность.

— Да? — Мальдонадо усмехнулся.

Не эти ли слова говорил ему немного раньше Гильермо? Нет, Алехандро не верил в свою счастливую звезду. Ни Гильермо, ни этот новоиспеченный детектив ему не помогут…

— Спасибо, Родриго Санчес, — сказал Алехандро, положив соседу руку на плечо. — Только не будет от этого толку. У меня нет свидетелей…

— Но вреда тоже не будет, — сказал Бональдо. — Ты мне просто расскажи все подробней, как с тобой произошло. Я помозгую, может что и придумаю.

Алехандро немного подумал и… принялся рассказывать с новыми подробностями.

Он закончил историю своего попадания в тюрьму через два часа. Родриго Санчес зевал, даже не прикрывая рот.

— Извини, парень, от этого отвыкают, — пояснил Бональдо. — Здесь, поверь мне, привыкнешь ветры пускать во время жратвы. Одно слово — тюрьма!

В голове Алехандро внезапно созрела одна мысль.

— Послушай, Бон, ты говорил, что тебе нужна секретарша…

— Да, — кивнул Родриго Санчес. — Не отказался бы. Красивая секретарша у дверей кабинета — лицо фирмы…

— А что ты скажешь насчет моей жены? — решился Алехандро. Возьмешь ее к себе на работу?

Он сказал и испугался.

— Понимаешь, Бон, она сейчас переживает трудные времена, — смущенно стал пояснять Алехандро. — Она же работала у этого негодяя Арчибальдо, которого, вы ходит, я кокнул. Она осталась без работы, к тому же, она думает, из-за нее я сел.

Ей сейчас так трудно.

— Да ладно, я понимаю! — Бональдо махнул рукой. — Хорошо, парень, устрою твою жену. Если она такая красотуля, что на нее позарился этот престарелый кретин, акции моей фирмы сразу поползут вверх…

Мальдонадо посмотрел на соседа с подозрением.

— Родриго Санчес! — сказал он. — Тебе-то можно доверять?

— Ты о чем? — не понял Бональдо. — Ах, об этом… Нет, парень, не думай. Никогда я не был особенно падок по отношению к женскому полу. Могу дать гарантию, как страховая фирма.

Почему-то Алехандро сразу поверил бывшему полицейскому. У него от души отлегло.

— Сколько, ты говорил, этот ублюдок, который напоролся на собственный нож, платил твоей жене?

Мальдонадо припомнил:

— Сначала обещал сто тысяч, потом поднял ставку до ста пятидесяти…

— Твою жену зовут Исамар? — прервал его Бональдо.

— Да.

— Так вот, я твою Исамар не обижу. Столько не дам, но не обижу.

Благодарность переполнила сердце Мальдонадо.

— Спасибо, — пробормотал он, сжимая руку Родриго Санчеса. — Бон, ты меня выручил…

— Да ладно! — Бональдо выдернул руку. — Парень, не будем же мы похожи на этих голубей… — он кивнул на спящих Poco и Пустышку. — Решил помочь и помогу, к чему нюни-то распускать?

Мальдонадо некоторое время молчал.

— Бон, как ты думаешь вытащить меня отсюда? — поинтересовался он.

— Ты говоришь, свидетелей нет, — Родриго Санчес размышлял вслух. — В таком случае дело принимает скверный оборот, но это не смертельно. На ноже твои отпечатки пальцев — еще хуже, но опять-таки не смертельно! Если у нас такой идиотский закон, надо его обойти…

Алехандро улыбнулся.

— Бон, ты рассуждаешь точно, как мой брат Гильермо!

Собеседник с интересом посмотрел на него.

— У тебя есть брат? И у вас один отец — Фернандо Мальдонадо?

Алехандро свирепо оскалил зубы.

— Между прочим, обезьянья твоя душа, Гильермо адвокат!

Родриго Санчес присвистнул.

— Ну да? Сын Мальдонадо — адвокат?

— Именно. У него та же история с отцом, что у меня. Он хороший адвокат, но он никак мне не смог помочь. Он решил, что надо обойти закон — это единственный выход!

— Смотри ты, он правильно рассуждает! — оценил Родриго Санчес. — Дашь мне его телефончик, может мы вместе что-то сделаем для тебя.

— Сомневаюсь. Как это у вас получится?

Бональдо рассмеялся.

— Тысяча способов, если ты частный детектив, а не полицейский. Самый простой: ко мне приходит супруга важной шишки и просит, чтобы я проследил за ее мужем. Не изменяет ли он ей? Я слежу за шишкой, накрываю его с поличным, а потом ставлю условие: либо я тебя заложу жене, либо ты отпустишь на свободу невинного человека. Как тебе такой план? Гениально, не так ли?

— Бон, — Алехандро смутился. — Я не смогу заплатить тебе.

— Ерунда, — уверенно отозвался Родриго Санчес. — Сейчас дело не в деньгах.

— Послушай, Бон, — снова подал голос Алехандро. — Можно спросить? Почему ты согласился помочь мне? Почему не отказал в просьбе устроить мою жену?

Родриго Санчес откинулся на подушку.

— Как тебе объяснить? Понимаешь, я давно вынашивал эту мысль — открыть частную сыскную контору. Мне необходим был последний толчок, и тут появился ты. Ты попал в такой же переплет, как и я. Мне никто не помог, но я-то тебя вытащу. Так что не в деньгах, повторяю, дело, если у меня выйдет тебе помочь — это будет как талисман. Я буду знать, что не зря прожил жизнь… Ну, вроде, как помог самому себе! — он опять ударился в размышления. — А потом, знаешь, можно будет подумать о специализации моей конторы именно на таких делах!

— На каких? Шантаж при помощи микрофона под кроватью и фотоаппарата за зеркалом?

— Дурак! На спасении тех, кто по ошибке попадает в тюрьму! Разве это не дело, за которое мне могут соорудить после смерти памятник?

* * *

Через несколько дней в камеру явился тот же надзиратель, что выводил Бона в первый день пребывания Алехандро в тюрьме.

— Бональдо, с вещами на выход, — лениво бросил упитанный служащий.

Родриго Санчес с готовностью подхватился.

— А что мне собирать? Рот закрыл — и все! — весело закричал он. — Пошли, парень!

— Да, — процедил надзиратель. — Надо бы тебя заставить напоследок вымыть еще раз полы, уж больно качественно это ты делал. Да ладно, не буду портить тебе праздничного настроения.

Алехандро задержал руку Родриго Санчеса в своей. Ему тяжело было расставаться с новым знакомым. Мальдонадо чувствовал, как ему будет не хватать постоянной жизнерадостности Бональдо.

— Давай, Бон! — только и нашелся сказать Алехандро.

В горле появился комок.

— Не унывай, Алехандро! — отозвался Бон. — Я в тащу тебя отсюда.

— Насчет жены все ясно?

— Да, ты же мне давал ее телефон!

— Я ее тоже предупрежу, мне должны скоро дать свидание.

Хотелось наговориться. Как всегда во время расставания, казалось, что осталось столько невысказанного…

— А телефон Гильермо не забыл? — в сотый раз спрашивал Мальдонадо.

Он назвал Бону старый телефон Гильермо. Откуда Алехандро было знать, что брат переехал в новый дом?

— Не забыл! — успокоил приятеля Родриго Санчес.

— Бональдо, поторопись, не то точно будешь чистить полы! — напомнил надзиратель. — Что не рассказать, напишешь. Заключенному Мальдонадо, насколько помню, разрешено получать не то два письма я год, не то одно в два года…

— Ладно! — прервал размышления надзирателя Бон. — Пойду, а то, чувствую, останусь надолго. Еще на такой же срок!

Мальдонадо усмехнулся шутке Родриго Санчеса в помахал ему на прощание рукой.

— Общий привет! — сказал Бональдо всем обитателям камеры, после чего скрылся за дверью.

Оглушительно лязгнул замок.

Poco хватил кулачищем по столу.

— Еще один отсидел! — рявкнул он. — А нам тут оставайся до скончания века! Тысяча чертей!!! Вы как думаете, сеньор Мальдонадо?

Алехандро забрался на нары и уставился в потолок. У него было скверно на душе. Непонятно почему казалось, что с Родриго Санчесом Бональдо, рыжим весельчаком, он больше никогда не встретится.

* * *

В воскресенье пришла Исамар.

— Господи, Алехандро, ты начинаешь терять загар! — Исамар всплеснула руками, увидев бледное лицо мужа. — Скоро станешь белым, как мел!

— Начинаешь терять загар! — передразнил он. — Как ты деликатна, Исамар! Сказала бы: бледен, как к мертвец. Получилось бы сурово, но ближе к правде. — Перестань, — поморщилась жена. — Зачем такой сарказм?

Алехандро заметил, что лицо жены выглядит не лучше. «Бедная, сидит днями дома, не бывает на свежем воздухе, — подумал он. — Хорошо, что я поговорил насчет ее с Ридриго Санчесом».

Он решил ей все рассказать.

— Послушай, любовь моя, — сказал Алехандро. — А ведь у меня для тебя новость.

— Господи! — воскликнула молодая женщина. — Откуда ты их берешь, находясь за решеткой? Какие новости ты мне можешь сообщить?

Мальдонадо усмехнулся.

— Утешительные! — воскликнул он. — Я нашел для тебя работу.

Жена изумленно посмотрела на него.

— Ты не перестанешь меня удивлять, — призналась она.

— Я рад, что поразил тебя, — призвался Алехандро. — Ведь мне только и остается, что думать о тебе, Исамар, моя любовь…

Исамар кашлянула.

— Все-таки, не думаю, что ты это серьезно… — Я абсолютно серьезен, Исамар, — сказал Алехандро. — На днях тебе должен позвонить сеньор Родриго Санчес Бональдо. Это хороший, порядочный человек, он был со мной в одной камере, но его недавно освободили…

Исамар не могла унять возгласа изумления.

— Алехандро, дорогой! Как может находиться хороший и порядочный человек в тюрьме? Что за чушь я слышу?

— А как по-твоему, я порядочен? — обидела муж. — Ведь я попал в тюрьму!

— Ты… — женщине трудно было возразить. Ты — другое дело! Ведь ты мой муж.

— Родриго Санчес был моим другом, — горячо принялся убеждать жену Алехандро. — Он попал сюда по случайности. Мы с ним одного поля ягоды!

— Не знаю, не знаю, Алехандро, что с тобой произошло за те несколько дней, что ты находишься здесь! Ты говоришь мне то, во что поверить никак нельзя!

— А ты поверь, если любишь меня! Поверь, Исамар, — он не требовал, он просил.

И на Исамар подействовало именно это. Она стала сдавать позиции.

— Алехандро, объясни мне толком, кто он такой Почему ты загорелся устроить меня к нему?

— Он бывший полицейский, Исамар. Его подставили, и он попал в тюрьму. Даже больше, его оговорили. Ситуация, сходная с моей! Полагаю, ты поверить в порядочность сеньора Бональдо, если узнаешь, что он хочет открыть частную сыскную контору. Исамар задумалась.

— А что, если это еще один Арчибальдо де Кальсадодо? — нерешительно спросила она.

Муж отрицательно покачал головой.

— Нет, он не такой.

— Ты давно его знаешь?

— Несколько дней.

Исамар испуганно посмотрела на Мальдонадо.

— Поверь, здесь такая обстановка, что человек раскрывается за короткое время, — стал убежденно говорить Алехандро. — Это как на войне. Ты знаешь, ведь Родриго Санчес спас меня…

— Что? — брови Исамар взлетели вверх. — Бог мой, тебе угрожала опасность! — она с тревогой смотрела на мужа, желая разглядеть следы побоев.

Алехандро рассмеялся.

— Нет, до драки не дошло, — покривил душой он.

Не мог же супруг допустить, чтобы его любимая волновалась!

— На меня действительно решили напасть, правда, это было в первый день моего здесь пребывания. Тогда меня никто не знал.

— А сейчас?

— Ты понимаешь, что сделал этот Родриго Санчес? — Алехандро усмехался во весь рот. — Он просто объявил перед сокамерниками, что моя фамилия — Мальдонадо!

Исамар не понимала.

— Эти мерзавцы, с которыми мне приходится делить камеру, отлично помнят моего отца, — пояснил Алехандро. — Вот никогда бы не подумал, что в этом может быть своя положительная сторона. Как только они услышали, что я сын дона Фернандо Мальдонадо, они стали тише воды, ниже травы! Теперь они называют меня сеньором, ходят на цыпочках. Да я словно сыр в масле катаюсь, и все благодаря Родриго Санчесу Бональдо! Прошу тебя доверять ему.

Жена недоверчиво следила за его рассказом.

— Так уж словно сыр в масле, — наконец, проговорила она. — Алехандро, это хорошо, если все так, как ты говоришь… Но мне не верится.

— Я хочу, чтобы ты была спокойна, — продолжил убеждать Мальдонадо. — Мне здесь ничего не грозит. Немного скучно, но не более того.

— Господи, еще немного, и ты начнешь уверять меня, будто не жалеешь, что попал за решетку!

Алехандро вздохнул.

— Нет, конечно, жалею. Знаешь, Исамар… Мне так хочется увидеть, как заходит солнце…

— Что?

— Я ведь ничего не вижу, кроме четырех стен, — его голос дрожал. — Ты ведь слышала Пословицу небо. клеточку. Так вот, она про меня! У нас в камере малая, кое окошко, на нем решетка. Солнце едва пробивается к нам. Я представляю по вечерам закат, и мучаюсь… Я его представляю, но не вижу! Еще немного, и стану забывать…

Он обхватил голову руками и негромко застонал. Исамар стало жалко мужа. Чтобы его утешить, она стала рассказывав о Кике.

— Знаешь, он недавно звонил, — сказала женщина. — Все в порядке, передал тебе привет…

— Как он? — вскинул голову супруг.

— Учится, — сказала Исамар. — Грызет… Ой, как это он так хитро сказал? Грызет гранит науки! — она тихо засмеялась.

Алехандро подумал: «Милая, любимая глупышка…»

— Передавай привет Кике, — попросил Алехандро. — Скажи, что я скучаю без него и целую. Пусть меньше бегает по девушкам и больше сидит за письменным столом.

— Хорошо, — кивнула жена.

Мальдонадо решил вернуться к давней теме.

— Исамар!

Она с любовью посмотрела на него.

— Исамар, ты все-таки подумай о том, что твое позвонит Родриго Санчес Бональдо. Ты можешь ему верить. Даже можешь перейти на «ты», — он неловко пошутил, чтобы поднять ее настроение.

Женщина покачала головой.

— Не знаю, что тебе и сказать, любимый. Попробую с ним сперва познакомиться.

— Исамар, ведь он пообещал, что вытащит меня отсюда. Он хочет, чтобы это было его первым делом! Она удивилась.

— Вот как? О главном ты, как всегда, сообщаешь в конце. Это все меняет! Конечно, я пойду работать к нему, даже без денег.

— Без денег не надо, — улыбнулся Алехандро. — Он будет тебе платить. Немного, но будет.

Он торжествовал, потому что добилась своего.

Глава 11

Постепенно одновременная смерть сразу двух сотрудников корпорации «Эдуардо» стала отходить на задний план. Служащие корпорации перестали носить траурные ленточки на лацканах пиджаков, пришли другие новости, другие заботы.

Дел у Гильермо было невпроворот. Командировка на остров Орчила откладывалась — Гуттиеррес был занят, где-то пропадал целыми днями.

Мальдонадо работал, как проклятый. До обеда разбирался в бумагах сеньора Риккардо Камаччо, после обеда штудировал учебники и конспекты, которые ему все-таки отдал Эухенио Арвело.

Часто Виолетта, не дождавшись мужа, засыпала одна. Но она терпела, понимая, что в жизни Гильермо наступил период, когда он обязан показать себя. Одновременно росла неприязнь к корпорации, явно «отнимающей» у нее мужа. Но Гильермо в редкие минуты нахождения дома неизменно был ласков, что действовало на Виолетту как лекарство. Она видела, как муж уверен в своей работе и понимала, что к этой уверенности следует относиться с уважением. Она пыталась умерить в себе чувство неприязни к корпорации, временами ей это удавалось, хотя и не до конца.

Гильермо был увлечен и весел, шел на работу с энтузиазмом, и поэтому Виолетта прямо не высказывала своих ощущений, она берегла чувства мужа.

Виолетта, как и хотела когда-то, завела собаку. Это был роскошный сенбернар по кличке Ру. Сначала женщина гуляла с псом, потом стала отпускать его носиться по саду одного. Это было забавно, но тоску не разгоняло.

Женщина утешала себя такими рассуждениями: «По крайней мере, с деньгами теперь у нас проблем нет!» Однажды ей захотелось оспорить эту мысль. И она принялась тратить деньги, швырять их налево и направо. Она сделала массу покупок, подарков Исамар, постаралась здорово помочь Кике. Отнесла несколько богатых передач Алехандро. Но деньги были так же упрямы, как и Виолетта. Они не хотели заканчиваться.

Если бы все накопления вдруг исчезли, то женщина бы могла с полным правом сказать мужу: «Пошли к черту свою корпорацию! Видишь, твой главный козырь — большая зарплата, — не помог, мы снова на бобах!»

Деньги не убывали. Гильермо платили то за одно, то за другое. Виолетта ходила по магазинам, дом украсился массой всевозможных безделушек, но супруги Мальдонадо не беднели — корпорация не позволяла.

Не так-то просто оказалось тратить большие суммы. Однажды Виолетта купила несколько пачек лотерейных билетов. До этого она не помнила, чтобы кто-то при ней выиграл хоть десять боливаров.

После розыгрыша она сидела со списком выигрышных номеров, проверяла билеты и, злорадно смеясь, выбрасывала один за другим.

Вдруг улыбка так и застыла на ее лице, а затем превратилась в гримасу отчаяния.

Один из билетов выиграл, причем сумма выигрыша вдвое превысила те деньги, на которые Виолетта приобрела лотерейные билеты.

Женщина поняла, что если в ее жизни что-то не изменится, она просто сойдет с ума. И тут она вспомнила о своей идее устроиться на работу.

* * *

«Правильно! — решила Виолетта. — Что может быть лучше работы воспитателя в детском саду? Исамар работает, буду ходить на работу и я».

Исамар поступила на работу к какому-то частному детективу, которого ей посоветовал Алехандро. Виолетта не очень-то понимала, как можно работать у человека, с которым Алехандро познакомился в тюрьме, но она доверяла благоразумию подруги и не очень-то волновалась за нее.

Виолетта обратилась к печатным объявлениям, точно так же, как это сделала когда-то Исамар. Супруга Гильермо рассудила, что не попадет в историю, ведь она собирается иметь дело с детским садом, а не с частной фирмой.

И, конечно же, она, как жена сотрудника солидной корпорации, не выберет сомнительное заведение.

Виолетта принялась просматривать последние страницы журнала «Эль Эдукасьон», правильно рассудив, что такие газеты, как «Эль Насиональ», «Эль Универсаль», или «Эль Мундо» ей не помогут.

Ей повезло, она быстро нашла то, что искала. В объявлении говорилось об открытии очередного детского сада в одном из новых районов Каракаса. Такие районы многоэтажных застроек росли вокруг города, словно грибы после дождя.

— Смотри, дорогой Гильермо, отсюда до этого детского сада всего полчаса езды на машине, даже такой, как наш старый драндулет! — сказала женщина за завтраком. — Честное слово, мне это нравится. Сегодня позвоню по объявлению…

Гильермо дожевывал бутерброд. Он кивнул, а когда проглотил, сказал вслух:

— Я не отказываюсь от своих слов. Если чувствуешь, что для тебя это важно — устраивайся. Хотя могла бы и не работать…

— Нет, я так не могу, — тряхнула головой Виолетта. — Тебя целый день нет, я тут…

Мальдонадо поднял руку.

— Хорошо, хорошо, только не продолжай! — воскликнул он. — Если тебе это доставит радость, то я могу подвозить тебя на «роллс-ройсе»…

— Теперь ты не продолжай! — улыбнувшись, перебила его жена. — Ну его, этот «роллс-ройс»! Сад находился в районе, где живут обычные люди… Господи, хотела сказать, как мы с тобой, да уж язык не поворачивается… В таком районе натурально появиться на любой машине, даже на самой захудалой развалюхе, только не на «роллс-ройсе»! Это будет дурным тоном!

— Хорошо, — согласился Гильермо. — Если мне придется заезжать за тобой, я оставлю машину где-нибудь подальше, да еще, вдобавок, за углом! — он повторил фразу, которая в первый раз пришла ему в голову перед вечеринкой в ресторане «Талавера». Правда, тогда Гильермо имел в виду другой автомобиль.

Супругам стало весело.

Виолетта отпустила мужа на работу и позвонила по объявлению. Она быстро договорилась о встрече, собрала необходимые документы, села в машину и отправилась искать детский сад.

Оказалось, о корпораций «Эдуардо» в городе все-таки знают! Директор детского сада, как только услышал, что муж Виолетты работает адвокатом в такой солидной фирме, сразу согласился взять женщину на работу.

Виолетта была на седьмом небе от счастья. Ей дали группу, в которой было восемь мальчишек самого разного возраста: от двухлетнего до дошкольного. И за каждым надо было уследить, а потом подробно рассказать родителям об очередном дне жизни их ребенка!

Теперь у нее появились впечатления, которыми она могла делиться с мужем за завтраком. Мальдонадо, который вначале посмеивался, постепенно проникался уважением к новой работе жены.

Они всегда выходили из дому. Гильермо отправлялся на свою работу, Виолетта — на свою. Их автомобили ехали один за другим до перекрестка, потом Гильермо сигналил и сворачивал направо, а Виолетта ехала прямо.

* * *

После обеда в кабинете Гильермо появился Эрнесто Гуттиеррес.

— Привет! — воскликнул удивленный Мальдонадо. — Давненько не виделись!

Эрнесто устало опустился в кресло напротив молодого человека.

— Четыре дня — ерунда! — поморщился он. — Ровно столько меня не было.

— Где ты был?

Гуттиеррес только скривился.

— Не важно, — бросил он. — Я зашел сказать, чтобы ты готовился. Полетим завтра утром на остров Орчила.

Мальдонадо не испытал восторга.

— Все-таки полетим? как же мой экзамен?

— Да, тебе его сдавать через неделю. Не беда, сдашь… Я в тебе уверен. Сейчас не дури голову учебниками, почитай еще раз документы этого Камаччо. Капитально разберись в каждой мелочи.

Гильермо воскликнул:

— Но я читал! Могу сейчас, если хочешь, рассказать…

— Не сейчас, — перебил его Гуттиеррес. — Я жутко занят. Завтра. В самолете я устрою тебе допрос с пристрастием…

Он ушел. Гильермо сложил учебники высокой стопкой и отодвинул на край стола. Потом снял с полки документы, касающиеся бизнеса Риккардо Камаччо.

В последнее время он думал больше об экзаменах. Это усугублялось еще и отсутствием Гуттиерреса. Теперь Гильермо стал бегло просматривать папки и с ужасом обнаружил, что читает их, словно в первый раз.

«Господи, как же это я сказал Эрнесто, что помню каждую мелочь? — подумал Мальдонадо. — Я едва не сел в лужу, мне действительно надо восстановить все в памяти».

Близился вечер. Гильермо позвонил домой и сказал жене, что вынужден задержаться.

Виолетта так привыкла к поздним визитам Гильермо, что даже не удивилась.

— Хорошо, постарайся только не шуметь, когда придешь, — ответила она. — Я буду отдыхать, меня мои ребятишки окончательно доконали.

— Говорил тебе, не стоит работать.

— Нет, я рада, что у меня есть чем заняться. Просто иногда это бывает утомительно.

— Завтра лечу в командировку, — признался Гильермо.

— Вот как? Куда?

— На остров Орчила…

Тут Виолетта воскликнула:

— Как? Туда, где что-то произошло с Урио Домакесом и Андресом Пардо?

Мальдонадо вздохнул и устало проговорил в трубку:

— Успокойся, дорогая. Моя командировка никак не связана с этим случаем, тем более, это было так давно… Мы летим вдвоем с Гуттиерресом. Понимаешь, у нашей корпорации широкая сеть клиентов, и один из них живет на острове.

— Почему он сам не приедет в Каракас?

— Корпорация взяла за моду посылать своих сотрудников работать с клиентами на местах.

— Велика важность — клиенты! — раздраженно произнесла Виолетта.

— Еще раз прошу тебя, успокойся, любимая, — повторил Гильермо. — Если ты раздражена, то на меня это действует так, что голова абсолютно не варит. Мне же нужно кое-что успеть сделать до командировки.

— Когда вы летите?

— Завтра утром. У меня на столе гора документов… Виолетта помолчала.

— Хорошо, Гильермо, — наконец, произнесла женщина. — Работай, и не волнуйся. Я оставлю ужин для тебя в холодильнике…

— Спасибо, Я постараюсь зайти перекусить где-нибудь недалеко от работы, — сказал Гильермо.

Виолетта еще раз пожелала мужу не волноваться после чего повесила трубку. У Гильермо остался неприятный осадок в душе, что он виноват перед Виолеттой. Но что делать? Работа есть работа.

Гильермо снова углубился в чтение, и постепенно неприятное чувство стало улетучиваться.

Рабочий день заканчивался. К Мальдонадо заглянул Эухенио Арвело, спросил:

— Идешь домой?

Гильермо отрицательно покачал головой.

— Останусь, поработаю…

Арвело вздохнул:

— По-моему, ты метишь в заместители к Мийаресу. Не пройдет!

Гильермо отвлекся:

— Почему это? — заинтригованно спросил он.

— Мийарес тобой заинтересуется, когда у тебя появится толстый живот, — Арвело, довольный тем, что так ловко поддел товарища, расхохотался и ушел.

Сотрудники корпорации покидали рабочие места. Мальдонадо посмотрел за окно и увидел, как из двери офиса вытекает человеческая река, разбивается на ручейки.

Люди шли на стоянку автомобилей, хлопали дверьми, разъезжались по домам.

Мальдонадо ожидал, что еще раз появится Гуттиеррес, но Эрнесто ограничился звонком.

— Завтра в девять! — сообщила телефонная трубка голосом Эрнесто. — Ты появляешься в офисе, мы встречаемся, забираем все, что нужно и выезжаем в аэропорт. Самолет в десять тридцать.

— Понятно, — ответил Гильермо. — Я не опоздаю…

— Давай, учи! — воскликнул на прощание Гуттиеррес. — Адвокатишка!

Еще через час Мальдонадо оторвался от документов, потянулся. За окном стемнело. Гильермо почувствовал в животе пустоту и решил сходить в пиццерию, которая располагалась за квартал от их здания.

С собой он захватил одну из папок, чтобы не терять времени.

* * *

Пиццерия работала круглосуточно, дверь ее была приветливо распахнута.

Двое мужчин подходили ко входу с другой стороны. Гильермо, пребывал в задумчивости, налетая на одного из них, толкнув плечом.

— Извините, — пробормотал Мальдонадо, пропуская мужчин вперед.

Тот, кого он толкнул, внимательно посмотрел на молодого человека и пробурчал:

— Достали тебя, парень. На тебе и лица-то нет, неудивительно, что по сторонам не смотришь…

Незнакомцы прошли в зал и сели за столик. Гильермо выбрал себе столик через проход. В зале не было посетителей, он и двое незнакомцев были единственными, кто завернул в заведение в такое время.

Гильермо положил перед собой папку, раскрыл ее и углубился в чтение. От этого занятия его отвлек голос подошедшего официанта.

— Что будете заказывать, сеньор?…

— Пиццу с грибами, бокал пива, — попросил Гильермо.

Официант кивнул и перешел к столику, за которым сидели мужчины. Он выслушал их заказ, потом удалился на кухню. Мальдонадо снова стал читать.

Когда пицца и пиво появились перед ним, Гильермо закрыл папку и отодвинул ее на край. Он неторопливо принялся за еду, обдумывая, как будет убеждать сеньора Камаччо принять услуги корпорации.

Внезапно до него долетел громкий голос:

— Ты только посмотри, как в этой корпорации измываются над сотрудниками! Поесть спокойно не дают…

Гильермо удивленно поднял голову и посмотрел на незнакомцев. Высокий мужчина в очках говорил своему спутнику, потягивающему пиво:

— Удел всех молодых юристов — пахать на первых порах! А потом для них остаются два выхода: либо загнуться, либо открыть собственное дело! — говоривший заметил, что молодой человек смотрит на него. Но мужчину это нисколько не смутило, он кивнул Гильермо и добавил: — Что, парень, корпорация «Эдуардо» затягивал гайки?

Очкастый имел высокие залысины. Его спутник нагнулся и также уставился на Гильермо.

Мальдонадо почувствовал раздражение. Какого черта они лезут?

— Откуда вы взяли, что я работаю в корпорация «Эдуардо»? — спросил молодой адвокат.

Очкастый мужчина с залысинами молча показал на папку, которая лежала на краю стола. Гильермо скосил глаза и понял: на корешке папки была надпись «Юридическая корпорация «Эдуардо» и эмблема корпорации.

— Не находите, что для того, кто носит очки, у вас слишком хорошее зрение? — спросил Гильермо, сузив глаза.

Это прозвучало не очень вежливо, но Мальдонадо было наплевать. Он не хотел ввязываться в драку, потому пожалел о сказанном.

Но в следующий момент он решил, что драки не будет: на мужчинах были строгие костюмы и галстуки. «Просто они из тех, кто считает, что с любым незнакомцем можно запросто заговорить», — подумал Мальдонадо.

Мужчина в очках улыбнулся.

— Уж больно ты крут, парень! — заметил он. — Тебя не учили вежливости? Теперь все юристы такие?

Раздражение Гильермо выросло. Теперь он почувствовал, что готов подраться. Он пашет, обеспечивает семью, а тут находятся те, кто лезет в душу! Эти лентяи, которые при восьмичасовом рабочем дне имеют возможность вечерком зайти в пиццерию, поболтать, пропустить по кружке…

Неизвестно, как бы дальше развивались события, если бы спутник незнакомца не положил ладонь на рукав говорившему и не сказал:

— Ладно, хватит. У него свои дела, у нас свои.

Заканчивай и идем…

Мужчина в очках одарил Гильермо лучезарной улыбкой, сунул руку в карман, положил несколько купюр перед собой на стол и поднялся.

— Пока, парень, — сказал очкастый. — Следи за своим здоровьем… Знавал я нескольких из твоей корпорации. Толковые были ребята, но работа их доконала. Может быть, знаешь? — и он быстро перечислил: — Алтена, Домакес, Пардо, Рахья, Пласена, Альварес… Шестеро загнали себя до смерти! Тут есть, о чем подумать, если ни одному из них не было больше сорока… Может еще увидимся! — последняя фраза прозвучала многозначительно.

Незнакомцы вышли.

И у Гильермо кусок застрял в горле. Он так и замер полоборота к только что освободившемуся столику, глядя невидящими глазами, как официант подсчитывает, сколько ему оставили ушедшие посетители.

Две из перечисленных фамилий были Гильермо знакомы, даже слишком знакомы! Случайно ли назвал мужчина Урио Домакеса и Андреса Пардо?

Вопросы, вопросы… А у Гильермо не было времени даже на то, чтобы поднять голову. Когда же разрешать эти вопросы, да и кому их задавать?

* * *

Мальдонадо вернулся в офис. По дороге из пиццерии он думал о словах незнакомца. Почему-то Гильермо стало казаться, что эта встреча не была случайной.

В коридоре он впервые обратил внимание на галерею портретов на стене. Совсем недавно портретов стало на два больше. Новые изображения были репродукциями с фотографий. Под репродукциями Гильермо увидел подписи: «Урио Домакес», «Андрес Пардо». Молодой человек инстинктивно обернулся и посмотрел на недавние кабинеты покойных сотрудников.

Табличек на дверях не было. После смерти сотрудников их сняли, кабинеты ожидали новых хозяев. Гильермо передернул плечами. У него вдруг появилось странное впечатление, что надписи на дверях перекочевали на противоположную стену.

Вдруг в голове возникла ужасная мысль: его собственный портрет на стене, наспех срисованный с фотоснимка, под картиной — табличка, которая сейчас висела на двери кабинета: «Гильермо Мальдонадо, адвокат», слово «адвокат» — от руки перечеркнуто.

Молодой человек изо всех сил замотал головой, силясь отогнать видение. Оно не отступало. Его портрет висел прямо за портретами Урио Домакеса и Андреса Пардо.

Гильермо вздрогнул, услышав за спиной скрип старого паркета. Этот звук вывел его из оцепенения. Мальдонадо оглянулся и увидел Алонсо Коллью. Начальник службы безопасности пешком поднимался по лестнице к себе наверх. Преодолев два лестничных марша, Коллья на несколько секунд задержался на площадке второго этажа и выглянул в коридор. В этот момент под его ногой и заскрипел паркет.

Гильермо прошиб холодный пот. Но Коллья уже повернулся и стал подниматься выше. Мальдонадо слышал его астматическое натужное дыхание.

Молодой человек посмотрел на портреты. Под остальными репродукциями были фамилии, которые назвал незнакомец из пиццерии: Габриель Алтена, Пабло Ра-хья, Хорхе Пласена, Серхио Альварес… «Шестеро загнали себя до смерти!» — вспомнил Мальдонадо.

Он вернулся к себе в кабинет. Папка с описанием трудностей сеньора Риккардо Камаччо легла на стол, Гильермо же повернулся к компьютеру. Мальдонадо включил его и принялся быстро выстукивать букву за буквой: «Габриель Алтена». «Габриель Алтена, — повторила машина. — Не содержится никаких сведений».

— Черт! — выругался Гильермо и попробовал снова: «Габриель Алтена, адвокат».

Машина аккуратно повторила: «Габриель Алтена, адвокат. Не содержится никаких сведений».

Тот же результат ожидал Гильермо и после того, как он набрал имена Пабло Рахьи, Хорхе Пласены, Роберто Альвареса… Даже имена Урио Домакеса и Андреса Пардо ничего не дали.

— Как так? — обескураженно пробормотал Мальдонадо. — Они только недавно работали у нас, сведения о них обязаны храниться в банке данных компьютера определенный срок. Ничего не понимаю…

Гильермо выключил компьютер и откинулся в изнеможении на спинку стула. Часы показывали половину двенадцатого. Мальдонадо был совершенно измочален.

Он придвинул к себе папку, которую брал в пиццерию, и честно попробовал еще немного почитать. Но в голову больше ничего не лезло.

«Ладно, — решил про себя Мальдонадо. — Гуттиеррес потерпит. Что-нибудь я ему скажу, а теперь надо ехать домой. Глаза почти ничего не видят, а ведь мне еще сидеть за рулем».

* * *

Подъезжая к дому, Гильермо с удивлением заметил в окнах свет. Виолетта не спала? Это было удивительно, ведь она просила по телефону, чтобы он вел себе тихо, не будил ее.

Молодая женщина сидела в глубоком кресле спиной ко входу. Мальдонадо закрыл за собой дверь, поставил кейс на пол и негромко сказал:

— Виолетта! Привет!

Она даже не повернула голову. Гильермо подошел ближе и заметил на коленях жены газеты, «Эль Насиональ», которую они выписывали. В глазах бросился заголовок одной из заметок: «Двое адвокатов погибли на острове Орчила».

Мальдонадо нахмурился и наклонился прочитать заметку. Он бегло просмотрел ее, не увидел ничего нового, кроме фамилии молодого хозяина взорвавшейся моторной лодки и упоминания о том, что «отец погибшего работает на той же пристани», где Домакес и Пардо наняли лодку.

На газету упали две капли, после них остались темные пятнышки.

Это были слезы Виолетты. Гильермо понял все в один момент. Виолетта наткнулась на злополучную газету и расплакалась. И почему он не отправил все газеты в мусорный ящик? Естественно, ей стало не по себе! Она ведь перечитала о смерти Домакеса и Пардо, когда муж сообщил о своей командировке на Орчилу…

Гильермо почувствовал: его сердце сжалось. Он обошел кресло и присел перед Виолеттой.

— Послушай, любимая, — запинаясь, начал он. — Со мной ничего не будет, я просто обещаю тебе…

Виолетта наклонила голову, он видел перед собой только ее густые волосы. Несколько раз Гильермо пытался заглянуть жене в глаза, но, как ни исхитрялся, это ему не удавалось. Гильермо потерял терпение.

— В конце концов, Виолетта, это же смешно! — воскликнул он. — Ты волнуешься, изводишь себя, но причина совершенно пустяковая!

Мальдонадо поднялся и стал метаться туда-сюда перед неподвижно сидящей женой.

— Мне дали задание — обслужить клиента на острове Орчила, — объяснял Гильермо. — Как я могу отказаться от задания? Кто я такой, в конце концов, чтобы обсуждать приказы администрации? Если не полечу я, полетит кто-то другой, но чем я лучше?

Виолетта все еще сидела, не шевелясь. Гильермо сделал небольшую паузу, потом продолжил:

— В конце концов, как ты думаешь, почему я столько вкалываю? Я сижу в этом проклятом офисе день и ночь, как будто мне это нравится. Нет, я этого просто терпеть не могу! Но я вкалываю, чтобы обеспечить тебя, чтобы ты была довольна!

Виолетта подняла глаза:

— Посмотри на меня, Гильермо. Я довольна?

Муж замер и сокрушенно ответил:

— Нет.

— То-то и оно, — кивнула жена. — Понимаешь, я так не могу. Я понимаю, ты работаешь ради меня. Но тебе не кажется, что ты не на то поставил? Тебя я не вижу, ты даже цветов мне не приносишь?

Мальдонадо почувствовал стыд. Действительно, в этом отношении он раньше был более внимателен.

— Что у тебя происходит там, на работе? — спросила Виолетта. — Что тебя задержало так поздно?

— О, Господи, Виолетта! — Гильермо взмахнул рукой. — Неужели это так важно? Я же тебе объяснял по телефону… Может быть поужинаем?

Она засуетилась.

— Ой, прости, я же приготовила тебе…

Гильермо перебил:

— А ты сама ужинала?

— Да, я ничего не хочу, — ответила Виолетта.

Я просто ждала тебя.

— И я поужинал, — сказал муж, — зашел в пиццерию…

Он вспомнил о двоих незнакомцах и нахмурился. Потом согнал с лица озабоченное выражение, подумав, что не должен расстраивать жену.

Мальдонадо подошел к Виолетте, снова присел перед ней и обнял ее колени.

— Гильермо, я знаю, что ты работаешь для меня, но мне это не нравится, — завела старую песню Виолетта. — Лучше было бы…

Только то, что она принялась поглаживать его по голове, сдержало вспышку раздражения Мальдонадо. Виолетта тем временем продолжала:

— Лучше было бы оставаться на прежней работе…

Тут Гильермо не выдержал:

— Что?! Ты только послушай, что ты говоришь! Ты забыла, какую жизнь мы вели до того, как мне предложили эту работу? — он вскочил на ноги и пронзил женщину гневным взглядом.

— Конечно, — не сдавалась жена, — у нас теперь «роллс-ройс», дом и куча денег, которые я не могу растратить, даже если очень этого желаю! Но я хочу сказать о другом, Гильермо, и пусть Бог меня покарает, если я не права! Жизнь не состоит только из одних денег, и в погоне за деньгами можно потерять самое главное! Можно потерять обычное человеческое счастье, а можно потерять и саму жизнь! Что, Урио Домакес Андрес Пардо погибли оттого, что их финансовое положение было тяжелым? Что, твой брат сел в тюрьму потому, что ему не хватало на жизнь? Бедный Алехандро! Ты так озабочен своей корпорацией, дорогой Гильермо, что даже забыл обещание вытащить Алехандро из тюрьмы!

Она замолчала, переводя дыхание. Молчал и Гильермо. На его скулах играли желваки.

— Ты произнесла прекрасную речь, дорогая Виолетта, — очень тихо сказал муж. — Длинную и связную. Но ты едва не обидела меня своей речью. Только потому, что люблю тебя, я не обижаюсь. Я не забыл обещание вытащить Алехандро из тюрьмы. Я постоянно помню об этом. Кстати, ты сказала, что деньги ничего не решают, но я дополню, что без денег никуда не пойдешь. Если бы у меня не появилась эта работа, которая так тебе не нравится, что бы делал Алехандро? Что бы делала его Исамар, твоя подруга? И что бы делал Кике? Ведь только благодаря корпорации я могу помогать им!

Он был прав. Виолетта поднялась с кресла, газета упала на пол. Женщина не стала ее поднимать.

— Милый Гильермо, иди ко мне, — попросила Виолетта. — Господи, так трудно жить, когда между нами кто-то стоит. Я просто сама не своя, так тебя люблю, и потому мне в голову лезут всякие глупости…

— Не наговаривай на себя, Виолетта, ты рассуждала правильно, — проговорил Мальдонадо, приближаясь. — Что делать, если нам нужны эти проклятые деньги…

— Нам нужны деньги? — Виолетта ласково посмотрела на мужа. — А кто тебе сказал, что они нам нужны? Я имею в виду, что они нам нужны в таком огромном количестве?

— Господи, Виолетта, ты опять за свое! — Гильермо не столько рассердился, сколько удивился. — Тебе же ясно сказано: деньги нужны хотя бы для того, чтобы помогать Исамар и Кике.

— Лучше бы ты подумал, как вытащить Алехандро, — заметила жена. — Тогда бы ты выполнил свое oбещание, Алехандро был бы на свободе прокормил себя и семью, а ты смог бы меньше сидеть на работе и больше — со мной.

Руки Гильермо опустились.

— Виолетта, ты неисправима, — тихо сказал он. — Мне кажется, ты так упорно рассуждаешь о том, что я должен именно сейчас все бросить и заняться освобождением брата не потому, что жалеешь его и Исамар, а потому, что тебе жалко денег. Тех денег, которые я перевожу на счета Исамар и Кике…

— Что? — на глазах Виолетты показались слезы. — Господи, да как у тебя язык повернулся сказать такое? Господи, Господи… — жена заплакала. — Не понимаю, как я тебя терплю. Как я тебе говорю, что люблю тебя… — она сделала паузу, после которой сказала: ловлю себя на мысли, что порой я тебя просто ненавижу…

Гильермо промолчал. Это было слишком. Поссориться перед командировкой на остров Орчила! Что же, она сама завела разговор, она же и получила.

Он не стал с ней разговаривать, не притронулся к приготовленному и укрытому полотенцем ужину. Молча разделся, лег в постель и отвернулся к стене.

Завтра утром он постарается улизнуть из дома пораньше, чтобы с ней не встречаться. Позавтракает где-нибудь по дороге на работу — да хоть в той самой пиццерии, ведь она работает круглосуточно!

А потом будет командировка, которая продлится, минимум, два дня. Когда он вернется в Каракас, может быть, они и помирятся.

Глава 12

На остров Орчила можно было попасть и по морю, но разве сотрудники корпорации позволят себе терпеть такие неудобства в пути?

Эрнесто Гуттиеррес и Гильермо Мальдонадо летели в самолете.

Гуттиеррес внимательно слушал рассказ Гильермо о том, как они могут прибрать к рукам бизнес сеньора Камаччо на очередные два года.

— Что же, парень, я вполне доволен твоим рассказом, — заметил Эрнесто после того, как Мальдонадо кончил. — Память у тебя великолепная, умишко тоже проблескивает… Удивительно, почему тебя не любили клиенты на твоей прежней работе. Что касается меня, я бы просто не вылазил из судов. Все судился бы и судился, только чтобы иметь тебя своим адвокатом…

Мальдонадо улыбнулся. Он был польщен такой оценкой.

— Если так же будешь отвечать на экзамене, университетские преподаватели предъявят нашей корпорации серьезные претензии, что мы переманиваем наиболее способных специалистов, — шутил Гуттиеррес.

Гильермо так и подмывало спросить пожилого собеседника о Домакесе и Пардо. Но Эрнесто разошелся так, что его было просто трудно остановить.

— Знаешь, куда мы с тобой летим? — болтал Гуттиеррес. — Это же не просто остров, это рай! Там пляжи, бары, танцы, рестораны. А какие девочки ходят! Ноги растут просто из головы. Не знаю, как ты, а я не прочь позабавиться с какой-нибудь кошечкой из местного населения. Говорят, в постели они творят чудеса… Но мне больше нравится пляж. Знаешь, ночью там никого не бывает, светит луна, плещет прибой… А постанывания твоей подруги разносятся так далеко, что, кажется, сейчас прибежит куча народу, чтобы прервать это безобразие… Но в ответ слышишь такие же стоны, потому что за соседним камнем, как выясняется, занимаются тем же… Фантастика!

Гильермо было очевидно, что рассказ коллеги навеян прежними воспоминаниями, конкретными событиями, которые произошли с Эрнесто на острове Орчила. Описывая свои видения, Гуттиеррес оживленно жестикулировал, все время менял интонацию голоса и выражение лица. Это было так образно, так красочно, что, казалось Гильермо, все, о чем спутник упомянул, сейчас так и стоит перед глазами.

— Послушай, Эрнесто, — решился спросить Мальдонадо, когда Гуттиеррес на секунду замолчал. — Как думаешь, что случилось с Домакесом и Пардо?

Он осекся — настолько резко поменялось выражение на лице спутника.

— Почему ты спрашиваешь? — быстро произнес Эрнесто.

— Так ведь мы летим на Орчилу, — Гильермо пожал плечами как можно более небрежно. — Откуда мне знать? Может на острове всегда происходит что-то такое…

Гуттиеррес покачал головой.

— Чушь! — уверенно проговорил он. — У Домакеса и Пардо тогда взорвался двигатель в моторной лодке. Мы сейчас летим самолетом, ну и что? Вчера произошла авиакатастрофа! Вроде бы самолет похлеще мотороной лодки, а мы с тобой летим и — ничего…

И пожилой адвокат снова ударился в воспоминания о былых командировках на остров.

* * *

…Прямо с аэродрома Гуттиеррес сделал несколько звонков. Каждый раз он спрашивал сеньора Риккардо Камаччо. Наконец, после третьего звонка Эрнесто удалось связаться с самим бизнесменом, ради которого они прилетели.

Камаччо и Гуттиеррес договорились о встрече, назначив ее на два часа.

Отлично! — сказал Гуттиеррес, похлопывая по плечу своего молодого спутника. — Это значит, что у нас будет свободный вечер.

Ты что-то задумал?

— Ничего конкретного, — ответил Эрнесто. Хотя я уже начинаю жалеть, что во время предыдущих посещений не разжился ни одним адресом…

— Что ж так? — Гильермо стало весело.

— А ну их! — махнул рукой Гуттиеррес. — Ну скажи, разве ты был бы спокоен, если бы знал, что у тебя в блокноте можно обнаружить несколько непонятных адресов?

— Нет…

Вот и я решил не рисковать… Терпеть не могу, когда что-то связывает меня с тем, что может быть опасным…

Гильермо посочувствовал спутнику. Сам Мальдонадо не собирался пускаться в разгул и изменять Виолетте с местными красотками. Но из чувства мужской разгульной солидарности сказал Гуттиерресу.

— Если на пляже будет холодно, Эрнесто, или чересчур много занимающися тем же, что и ты, могу предоставить тебе свою кровать…

— Спасибо! — закричал Эрнесто, — ты настоящий друг. Только это излишне, потому что я знаю, где мы будем спать. У нас будет спаренный номер с двумя отдельными спальнями и общей гостиной, кухней, ванной и коридором. Спальни закрываются каждая на свой ключ, и в них широкие кровати. Если хочешь девушку — приводи хоть трех, запирайся, и тебе никто не помешает!

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Гильермо.

— О номере? Видишь ли, парень, наша корпорация имеет договор с одной гостиницей. Номер, о котором я тебе говорю, закреплен за корпорацией уже много лет. Это что-то вроде американской военной базы на далеких островах…

Гильермо кивнул. Объяснение его удовлетворило.

Они взяли такси и поехали в то место, где им назначил встречу сеньор Камаччо.

— Сначала дела, — сказал в машине Гуттиеррес. — Потом все остальное…

Гильермо высказал предположение, что сперва надо было бы убедиться, что с ночлегом будет все в порядке.

Гуттиеррес бросил на спутника снисходительный взгляд:

— Не смеши меня, Гильермо! — воскликнул он. — Если наш номер будет занят, то я готов выплатить тебе все деньги, которые лежат у меня в банке! Все, что я накопил за долгие годы работы в корпорации…

Мальдонадо усмехнулся.

— И много у тебя осталось после такого разгульного образа жизни?

— Вот тут ты прав, парень, — с грустью вздохнул Гуттиеррес. — Осталось совсем немного…

Он хлопнул Гильермо по плечу, и мужчины громко расхохотались.

Водитель такси оглянулся, хмыкнул, покрутив головой, и снова уставился на дорогу. Если бы Гильермо присмотрелся, он бы узнал в водителе одного из тех двух незнакомцев, которых встретил вчера в пиццерии. Не того, в очках и с залысинами, а его спутника.

* * *

Сеньор Риккардо Камаччо носил солнцезащитные очки на лбу, тенниску и цветастые шорты, которые доходили ему почти до колен. В толстой и волосатой руке сеньора Камаччо дымилась дорогая сигарета.

Гильермо этот клиент корпорации «Эдуардо» напомнил тех людей, которые, только поднявшись из нищеты, все никак не могли остановиться в желании выглядеть респектабельно. Эта респектабельность имела совершенно особенный характер, люди вроде сеньора Камаччо достигали ее при помощи таких вот пляжных нарядов, которые они носили в собственных офисах.

Риккардо Камаччо стремился все делать на американский манер. Он бурно приветствовал адвокатов, пригласил их присесть в низкие кресла, которые стояли у огромного окна, открывающего вид на море.

— Итак, господа, — произнес сеньор Камаччо, стряхивая пепел себе под ноги, прямо на ворсистый ковер. — Итак, вы приехали, чтобы уговорить меня оставаться вашим клиентом. При этом вы, конечно, будете долго мне объяснять, какую кучу денег мне принесет сотрудничество с вашей именитой корпорацией…

Риккардо Камаччо замер и выразительно посмотрел на Гильермо и Гуттиерреса. Мальдонадо мог побиться об заклад, что их клиент страшно гордится в душе своей проницательностью.

«Вы только посмотрите, уважаемые! — как бы говорил этот взгляд, — вы заготовили длинные вступительные речи, но вы не на того напали. Все, что вы мне скажете, я знаю наперед. Только посмотрите, уважаемые, как я вам заткнул рот! Как-то вы теперь поступите?»

Эрнесто Гуттиеррес улыбнулся и откашлялся. Мальдонадо ожидал, что опытный адвокат сейчас что-то скажет в ответ, но сеньор Эрнесто не произнес ни слова. Выходило, что действовать нужно самому Гильермо. Вроде бы, так было задумано в Каракасе?

— Сеньор Камаччо! — произнес Мальдонадо. — Вы думаете, что мы прилетели к вам ради пустого словопрения? Нет, мы приехали как деловые люди…

Гильермо замер и бросил мимолетный взгляд на Эрнесто. Довольный вид Гуттиерреса как бы говорил:

«Молодец, сынок, неплохое начало, давай, продолжай…»

Молодой человек приободрился и продолжил:

— Так вот, сеньор Камаччо, мы приехали к вам не с пустыми руками. Мы привезли план, который разработали с сеньором Гуттиерресом специально для вас и вашего бизнеса, — он остановился, наблюдая, какое впечатление произвели его слова на капризного клиента.

Камаччо улыбнулся.

— О, план? — воскликнул он. — Это интересно, если это план, значит, это документ, давайте его сюда! — толстая рука простерлась в сторону Гильермо.

Эрнесто поставил кейс на колени и вынул прозрачную пластиковую папку. Именно с этой папкой он когда-то появился в старой конторе Мальдонадо, предлагая молодому юристу перейти на работу в корпорацию «Эдуардо».

Рука сеньора Камаччо, словно стрелка компаса, повернулась в сторону Эрнесто. Бизнесмен взял папку, достал документы и принялся изучать их.

Наступила тишина, было слышно, как за окном шумит прибой и кричат чайки.

— Что же, неплохо, — оценил Камаччо. — Это, вы говорите, писали специально для меня?

— Естественно, — одарил его улыбкой Гуттиеррес.

— Просто прекрасно! — воскликнул клиент. — Будьте добры, изложите основные положения этого плана устно. Я просмотрел, но как-то в голове не уложилось… — Камаччо в притворном смущении почесал затылок.

«Интересно, как у него на лбу держатся очки? — некстати подумал Мальдонадо. — Приклеены, что ли?»

— Совершенно нет смысла терять время на повторение вслух того, что там написано и уже прочитано вами, — сказал Гильермо, вспоминая, как почти такие же слова слышал от Гуттиерреса.

Эрнесто, пользуясь тем, что Камаччо опустил глаза на документ, показал молодому коллеге поднятый кверху большой палец и ухмыльнулся.

Гильермо думал, что сеньор Камаччо проникнется уважением к корпорации, и этому послужат «крутые обороты», взятые ее сотрудниками. Однако, реакция миллионера оказалась не такой, как реакция мелкого частника с пустым карманом.

— И все-таки, изложите суть ваших предложений, устно! — повторил Риккардо Камаччо, и в его голосе послышались стальные нотки.

Гуттиеррес чертыхнулся. Он чувствовал некоторую вину за представление, устроенное с его согласия неопытным молодым коллегой. Нельзя было допустить, чтобы командировка прошла впустую, поэтому Эрнесто решительно взял бразды правления в свои руки:

— Сеньор Камаччо, мы сделаем так, как вы желаете. Итак, я скажу, что мы вам просто необходимы. Суть наших предложений сводится к тому, что вы должны несколько изменить форму отчетности, при этом вы сможете заниматься тем же, чем занимались до сих пор.

— Очень интересно! — Камаччо всплеснул руками. — В чем же смысл?

— Мы скурпулезно изучили законодательство разных провинций нашей страны, — сказал Гуттиеррес. — И выявили интересную вещь. На ней, этой зацепочке, можно сделать огромные деньги. Дело в том, что остров Орчила относится к федеральным владениям, а это уже кое-что значит…

Камаччо пожал плечами.

— Что мне до того, к каким владениям относится место, где я живу?

— Везде разные налоги, — терпеливо пояснял Гуттиеррес. — Мы вам предоставляем план, как в документах, которые вы направляете в налоговое управление, указать, что ваша прибыль настолько близка к нулю, что налоги практически снимаются.

— Полностью?

— Именно! — с нотками торжества повторил Эрнесто. — Все дело в том, что вы должны направлять бумаги не в местное налоговое управление, а в Каракас… Наш офис находится там, и все заботы по «проталкиванию» ваших бумаг мы готовы взять на себя…

— Хо-хо! — Камаччо округлил глаза: — Сеньор Гуттиеррес! Не первый раз мы с вами встречаемся, и каждый раз я у вас хочу спросить. Не приходилось ли вам, простите, сидеть за решеткой?

— Не понимаю! — Гуттиеррес покачал головой. — При чем тут это?

— А в вашей корпорации никто не сидит? — не унимался Камаччо. — Такое впечатление, что половина сотрудников вашей корпорации должна сидеть в тюрьме. Они проворачивают какие-то сделки и садятся за решетку, в это время работает другая половина. Потом садятся вторые, а первые выходят. И так без конца!

Мужчина в шортах захохотал над собственной шуткой.

Гуттиеррес с жаром воскликнул:

— Но в нашем предложении все законно!

Гильермо же вспомнил об Алехандро. «Нет, пока рано предпринимать какие-то шаги по его спасению, — сказал он себе. — Надо подождать и набраться опыта. В высоких сферах свой опыт, а у меня его еще нет…»

— Наша корпорация познакомила вас, сеньор Камаччо, с различными интересными людьми, — сказал Гуттиеррес. — Для нас не секрет…

— Вы имеете в виду Маракайбо? — перебил Камаччо.

Гуттиеррес не отреагировал.

— Для нас не секрет, что вы делаете бизнес на этих знакомствах, терпеливо продолжал он. — Однако вы совершенно неожиданно заявляете, что ваша прибыль уменьшается, а налоги катастрофически растут. При этом вскользь вы замечаете, что нашли себе новых юристов. Не кажется ли вам, что это неспортивно?

— А что такое? — замахал руками Риккардо Камаччо. — Разве я не волен выбирать себе, с кем работать? Вы берете большие проценты за услуги. Те, кого я нашел, берут меньше. Рынок, уважаемые господа!

— Я очень благодарен, сеньор Камаччо, что вы доступно объяснили нам с коллегой законы рыночных отношений, — язвительно произнес Гуттиеррес. — Так вот, те, с кем вас свела наша корпорация, будут очень недовольны, что вы нашли кого-то вместо нас!

Камаччо подался вперед, схватился руками за подлокотники кресла и вытарщил глаза:

— Эрнесто! Это угроза!

— Никакой угрозы, — Гуттиеррес пожал плечами. — Вот так реально обстоят дела. Черт, я устал. — Он вспомнил, что это дело первоначально предполагал целиком поручить Гильермо. — Коллега Мальдонадо, объясните хоть вы…

Гильермо с воодушевлением воскликнул:

— Это элементарно! Сейчас я все объясню так, что сеньор Камаччо сам примется нас упрашивать, чтобы мы работали на него…

— Да мне ведь без разницы, кто носит в налоговое управление бумажки с моими доходами, — пожал плечами Камаччо, доставая из пачки новую сигарету. — Так же мне все равно, с каким налоговым управлением иметь дела…

Он прикурил.

— Нет, сеньор Камаччо! — воскликнул Мальдонадо. — Посмотрите еще раз документ, который лежит у вас на коленях. Мы вас никуда не торопим, правда, Эрнесто? Мы прилетели ради вас…

— Ерунда! — раздался голос мужчины в шортах, — Прилетели вы ради себя…

— …Потому, что нам тоже надо иметь деньги! — подхватил Гильермо. — Посмотрите все внимательно. Там все законно. Мы вам дали план, который разработали, и первым читателем которого являетесь вы. Мы вам гарантируем при малой прибыли малые налоги. Для этого только стоит передать бумаги нам, для того чтобы они легли на стол налоговому инспектору не здесь, а в Каракасе. Делов-то! Все разработано до мелочей! Конечно, вы нам заплатите, но ваши потери будут ничем по сравнению с вашими истинными доходами! Сорок процентов налога — да это же просто свихнуться можно!

Гильермо закончил и посмотрел на Гуттиерреса с таким выражением лица, словно сказал коллеге: «Все, я выдохся, если и это не подействует, не подействует ничто».

— Малые налоги при малых процентах прибыли, — задумчиво проговорил недоверчивый клиент. — При этом сохраняются контакты с Маракайбо и с корпорацией «Эдуардо»… По сути же, выходит, что моя прибыль становится большей, чем при налогах в сорок процентов… Это самая суть вашего плана, господа?

Гильермо с удивлением отметил, что сеньор Камаччо повторил их идею правильно. А он и не надеялся, проклинал тупость обладателя очков на лбу!

И Мальдонадо и Гуттиеррес одновременно и согласно закивали.

— Это самая суть вашего предложения, не так ли? — повторил сеньор Камаччо, хитро поглядывая на визитеров из столицы.

— Нет, неожиданно ответил Мальдонадо. — Нет, не останавливай меня, Эрнесто я ему все скажу. Самое главное, что эту лазейку, случайно обнаруженную нами, власти могут прикрыть через год. И тогда вы будете локти себе кусать, сеньор Камаччо! Вы почувствуете, что вас снова так… трахают, что вам даже ваши шорты не помогут!

Собеседники молодого адвоката были поражены. У Камаччо сигарета выпала из губ и обожгла руку. Обладатель шортов затряс ладонью и громко выругался.

Гильермо покраснел и потупил взор. «Не сказанул ли я лишнего в запале?» — подумал он.

Но когда молодой человек снова посмотрел на Гуттиерреса, он заметил, как седовласый адвокат беззвучно смеется, обнажая белые зубы.

— Хорошо, господа, я обдумаю ваше предложение, — сказал Риккардо Камаччо. — Жду вас завтра.

Они распрощались.

* * *

— Молодец, Гильермо! Здорово ты ему объяснил, что его ожидает через год!

Такую оценку дал словам Мальдонадо старший сотрудник корпорации.

— Я выдержал твой экзамен, Эрнесто? — спросил молодой человек.

— Еще бы!

Они ехали на такси, на этот раз в сторону гостиницы, о которой Гуттиеррес говорил утром.

Гостиницы, как таковой не было. Корпорация «Эдуардо» снимала бунгало на берегу моря. Несколько таких же приземистых строений стояли на небольшом расстоянии друг от друга. Этот своеобразный «гостиничный комплекс» напомнил Гильермо «спальный район» и его собственный дом в Каракасе. «Что сейчас поделывает моя жена? — думал Мальдонадо, наблюдая, как Гуттиеррес отпирает входную дверь. — Господи, до чего глупой кажется ссора с ней».

— Сегодня работы больше не будет, — сказал Эрнесто. — Можешь расслабиться. Если хочешь — дрыхни, если хочешь, — можешь составить мне компанию. Я сейчас приму душ, немного отдохну, а потом отправлюсь на прогулку по ресторанам и пляжам. Понимаешь, не могу не подцепить местную красотку! Каждый раз, когда я здесь, просто становлюсь рабом своего желания… Приезжать одному на Орчилу — что может быть ужаснее!

Он снова пустился в рассуждения, подобные тем, какие Гильермо слышал в самолете.

— Эрнесто, ты женат? — спросил Гильермо.

— Конечно! — отозвался Гуттиеррес. — Как и любой сотрудник корпорации «Эдуардо». А почему ты спросил?

Мальдонадо не решился назвать причину интереса к семейному положению спутника. Если бы он сказал, что его удивляет страсть женатого Эрнесто к местным красоткам, это прозвучало бы как упрек или как намек на моральную неустойчивость.

Гильермо ни на что намекать не хотел.

— А, я понимаю, — Гуттиеррес догадался сам, однако и не подумал обижаться. — Видишь ли, парень, у нас с женой сложные отношения. Она живет в Валенсии, я — в Каракасе. Она от меня получает деньги, и я думаю, этого достаточно, чтобы она больше ни на что не претендовала. Но она умная женщина. Она от меня больше ничего и не хочет!

«Жена Гуттиерреса в этом городе, где учится Кике», — механически отметил Гильермо. Потом он подумал, что будет страшно, если их отношения с Виолеттой, в конце концов, придут к такому вот финалу. Не себя ли через двадцать лет видит сейчас Мальдонадо?

Он еще раз пожалел о ссоре с женой.

— Послушай, Эрнесто, а о ком ты говорил, когда упоминал Маракайбо?

Вопрос вылетел сам собой. Гуттиеррес внимательно посмотрел на молодого адвоката и ответил:

— Если так будешь себя вести, как сегодня, — все узнаешь. Погоди, это от тебя не уйдет, все еще впереди… Так, держи ключ. Твоя спальня правая, моя левая.

Он бросил ключ, который отцепил от связки. Гильермо поймал ключ на лету.

Спальня оказалась небольшой, но аккуратной и уютной. Широкая кровать, устланная свежим бельем, так и манила в свои объятия.

Однако у Гильермо были другие планы. Он хотел во что бы то ни стало встретиться со стариком — отцом погибшего хозяина моторной лодки.

— Куда-то собрался? — Гуттиеррес направлялся в душ с полотенцем через плечо. Он был абсолютно голым, Гильермо с удивлением заметил, каким молодым было его тело.

У Эрнесто не было ни капли жира. Под загорелой кожей рельефно выделялись мышцы.

— Что уставился? — Гуттиеррес с насмешкой смотрел на спутника. — Нравлюсь?

Мальдонадо отвел взгляд и пожал плечами.

— Ты молодец, Эрнесто, — сказал Гильермо. — Держишь себя в узде, не раскормил. Немудрено, что имеешь успех у местных красоток… — про себя Мальдонадо добавил: «В твоем-то возрасте!»

Гуттиеррес шутливо поиграл мышцами груди.

— В молодости много значения придавал фигуре, накачивал мускулы, — пояснил он. — Ерунда все это, Гильермо, можешь мне поверить. Это раньше что-то решали кулаки и мускулы, теперь же все зависит от острого глаза и быстрой реакции. В принципе, пистолет может быстро вытащить и толстяк… Ну, а для нас с тобой важны мозги, не забыл? — он постучал пальцем по лбу. — А ты, все-таки, куда собрался?

— Да так, пройдусь, посмотрю на море, — неопределенно ответил Мальдонадо. — Нужно ведь чем-то заняться, пока ты спишь…

— Давай, давай, пройдись, — поддержал спутника Гуттиеррес, заходя в душ. — Если встретишь какую-нибудь длинноногую, лучше двух, зови сюда! Можешь даже разбудить меня, разрешаю.

Послышался шум воды.

То, что Гуттиеррес решил немного поспать было только на руку Мальдонадо. Он спокойно вышел из бунгало и направился в сторону пристани.

* * *

Гильермо подошел к пристани, возле которой на волнах покачивалось множество лодок. Отдыхающие подходили сюда, нанимали лодку с кем-то, кто сидел на моторе, или просто брали лодку напрокат.

При желании на хорошей устойчивой лодке с мотором при полном баке и безветренной погоде можно было добраться до материка. «Не решили ли Домакес и Пардо совершить прогулку на материк? — подумал Гильермо. — Они что же, вышли в море при плохой погоде?»

Он спросил у первого встречного рабочего пристани, где можно увидеть сеньора Моро Паламеса — так звали человека, которого Гильермо искал.

Рабочий указал рукой на старика, который возился с одной из лодок, вытащенных на берег и перевернутых для обработки днища.

— Добрый день, сеньор Паламес, — поздоровался молодой человек. — Меня зовут Гильермо Мальдонадо, я хотел бы вам задать пару вопросов…

Его поразила неприязнь, с которой старик посмотрел на подошедшего.

— Много вас тут шастает, — пробурчал сеньор Паламес. — Я уже устал отвечать на вопросы. — Старик начал загибать пальцы: — Сначала полиция. Потом репортеры. Потом всякие неизвестные, вроде вас, молодой человек.

Улыбка Гильермо обезоруживала.

— Ну какой я неизвестный, — сказал адвокат. -

Ведь я вам представился. Могу повторить, я Гильермо Мальдонадо, и у меня есть документы…

Он сунул под нос недоверчивому старику раскрытое удостоверение.

— Как видите, я работаю в той же корпорации, где работали те двое, что погибли вместе с вашим сыном, — осторожно пояснил Гильермо. — Я никак не могу быть посторонним.

— Как это — двое, которые погибли с моим сыном? Их было четверо…

Сердце Гильермо учащенно забилось. Это было первой неожиданностью. Все газеты в один голос утверждали, что погибших было трое: молодой владелец лодки, а также двое адвокатов.

— Как четверо? — изумление, прозвучавшее в воз-. гласе Мальдонадо, было таким искренним, что старик пояснил:

— Ей-Богу, сеньор, на лодке всего было пять человек. Мой сын и еще четверо. Они отплыли и больше не вернулись. Тело моего сына не нашли. Моя старушка убивалась по этому поводу, а я так думаю: я был моряком, и сын тоже. Если ему было суждено погибнуть, то вполне нормально, что тело моего мальчика покоится в морской пучине…

Голос старика предательски дрогнул. Сеньор Пала-мес отвернулся и быстро смахнул слезу.

Гильермо стало жалко старого собеседника.

— Сколько лет было вашему сыну? — спросил он после минутного молчания.

Он проклинал себя за этот вопрос. Нормальный человек бы извинился и ушел, заметив, что отец не испытывает удовольствия от такой беседы. Но Гильермо чувствовал, что сейчас может узнать еще что-то, что по неизвестной причине не попало в газеты.

— Хуану? Двадцать шесть…

— Господи, он был так молод! — вырвалось у Мальдонадо. — Да, жаль парня… А скажите, сеньор Паламес, в тот день была хорошая погода?

Старик оглянулся.

— Да прекрасная погода стояла, сеньор, такая, как сегодня. Ветра не было, волны на море — тоже.

Гильермо бросил взгляд на море. Точно, понял он, в такую погоду просто невозможно было перевернуться.

— Но ведь писали, мотор лодки взорвался, — сказал Мальдонадо, облизывая сухие губы.

— Верьте больше, сеньор, что пишут наши газеты! — старик скривил губы. — Они написали, что пассажиров было двое, но я своими глазами видел: в лодку садились четверо мужчин. А, что насчет мотора… Это просто брехня! Мой Хуан был аккуратен, он содержал мотор в исправности. Ну скажите, сеньор Маль…

— Мальдонадо, — подсказал Гильермо.

— …Сеньор Мальдонадо, если вы хоть каплю разбираетесь в технике. Что может ни с того, ни с сего взорваться в лодочном моторе? Насчет взрыва — это сказочка неизвестно для кого.

— Они были пьяны?

— Пассажиры? Где там…

— А ваш сын?

Старик насупился.

— Сеньор Мальдонадо, вы меня простите. Но мой Хуан с детства капли в рот не брал. Наоборот, спортом занимался, футбол любил. Да не так, как сегодня большинство любит: с пивом у телевизора, а играл, по-настоящему играл! Какой-то хлыщ, помню, лет десять назад приезжал, упрашивал нашего мальчика в Каракас поехать, в футбольную школу. Так Хуан не поехал, старуху мою пожалел. Сеньор Мальдонадо, вы меня очень обидели, когда подумали, что Хуан пьяным был… Вот и комиссар, что здесь все вынюхивал…

— Простите, сеньор Паламес… — Гильермо в самом деле было стыдно за свой ужасный вопрос.

— Хорошо, сеньор Мальдонадо, — кивнул старик. — Вижу, вы еще молоды, судя по всему, хороший человек. Комиссар этот долбанный, налетел, как коршун и давай расспрашивать насчет того, сколько выпил мой сын, так я его сразу послал, ничего не стал говорить. Даже о том, что пассажиров было четверо, не сказал.

— Не сказали? — Гильермо был поражен. Так вот, откуда такая информация в газетах!

— Не сказал! И репортерам не сказал! Мальдонадо перевел дух.

— Спасибо вам огромное, сеньор Паламес. Вот, возьмите… — Гильермо полез в карман, от души желая отблагодарить Паламеса за откровенность.

— Что это вы, сеньор Мальдонадо? — судя по внешнему виду, старик всерьез обиделся. — Я с вами просто так поговорил, а вы решили заплатить мне. Мне зарплаты хватает! — старый смотритель пристани горделиво выпятил грудь и важно посмотрел на собеседника. — Да и вообще, сколько старику надо?

Мальдонадо стиснул зубы. Во время реплики старика его взгляд был направлен на горизонт.

— И все же возьмите, — Гильермо неловко сунул старику деньги. — Не вам, так вашей жене. Это такое, что всегда пригодится…

Рука старика дрожала, когда он сунул бумажку в карман.

— Век буду помнить вас, сеньор Мальдонадо, — прослезился Моро Паламес. — Знаете, чем-то вы мне сына напоминаете…

Гильермо лишь усилием воли сохранил спокойное выражение на лице. В эту секунду ему вспомнился отец, его испуганные глаза, когда Гильермо порвал перед ним только что полученный диплом адвоката…

— Сеньор Паламес, ответьте, пожалуйста, на последний вопрос, — попросил Мальдонадо. — Как выглядели четверо, что садились в лодку?

Старик задумался.

— Двое были адвокатами, это точно, — припомнил смотритель пристани. — Я видел их фотографии в газетах. А вот двое других, о которых газеты не писали, выглядели так. Один высокий, плечистый. У него не было правого уха. Такое впечатление, что он потерял ухо недавно, потому что начал отращивать волосы, чтобы закрыть то, что осталось. Второй был пониже, молодой, но лысый. Я его потому и запомнил, что он был примерно одного возраста с моим сыном. Ну, может, чуть постарше, вроде вас, сеньор Мальдонадо. И при этом его макушка была чистой, словно ее недавно выбрили. Знаете, у монахов такая лысина на голове…

— Тонзура… — подсказал Гильермо.

— Да, тонзура! — старик обрадовался, употребив правильное слово. — Точь-в-точь, тонзура. Меня тогда дрожь пробрала, я представил, что мой Хуан так вот, от большого ума, что ли, или от чего другого, облысел. Господи, каким же я был идиотом! Сейчас согласился бы, чтобы у моего мальчика голова была, как колено, только бы он остался жив!

Несильный ветер трепал седые волосы старика.

— Спасибо, сеньор Паламес, — еще раз поблагодарил Гильермо, — вы мне очень, очень помогли…

— Не стоит, — отмахнулся от благодарности Паламес. Потом он внимательно посмотрел Гильермо в глаза и перешел на шепот: — Скажите, а вы найдете этих двоих? Чувствую, в них все и дело! Они остались в живых, иначе почему о них в газетах ни слова? Вы ищите их, сеньор Мальдонадо? Вы найдете убийц ваших сослуживцев и моего Хуана?

Гильермо не выдержал пристального взгляда старческих слезящихся глаз. Он посмотрел в сторону и ответил, пожав плечами:

— Если бы я знал, сеньор Паламес… Если бы я только знал…

* * *

Когда Гильермо вернулся в бунгало, Гуттиеррес уже проснулся. Более того, он снова полез под душ: шумела вода. Мальдонадо посмотрел на часы: вместе с дорогой туда и назад он находился на пристани полтора часа.

Вполне достаточно для того, чтобы выспаться! Но что, если Гуттиеррес не спал, а наблюдал за своим молодым коллегой? Как тогда Гильермо объяснит свой визит на пристань? Эрнесто не дурак, парой слов обойтись было бы трудно.

Гуттиеррес тем временем вышел из душа.

— Ты как будто и не спал, — нащупывая почву, пошутил Мальдонадо.

— Нет, я прикорнул с часок, больше не захотел, — ответил Эрнесто. — Ну как? Где был, что видел?

— Ни одной красотки, — сокрушенно произнес Гильермо. — Видимо, они за милю чуют, что я женат…

— Э-э-э, парень, ты не знаешь местных женщин, — тоном искушенного гуляки ответил Гуттиеррес. — Они бросаются на шею всякому, кто хоть что-то имеет в карманах. И в штанах! — Гуттиеррес хохотнул. — Причем, женатые парни девчонкам больше по сердцу! Как-то я заявил одной, что женат, так она… Что, думаешь, она мне ответила? Она заявила, что у меня опыта больше, и она пойдет со мной за бесплатно!

Гуттиеррес, не закрывая рта, натянул брюки и рубашку с коротким рукавом.

— Сегодня тепло, — заметил он. — Как раз для того, чтобы провести ночь на пляже… Слушай, Гильермо, я тебе вот что скажу: ты не расстраивайся!

— И не думаю! — воскликнул Мальдонадо.

Он не кривил душой. Расстраиваться из-за отсутствия девушек Гильермо не собирался, равно, как и искать приключений с местными красотками. Сейчас он просто немного подыгрывал Гуттиерресу, не более того.

— Все кошечки выходят на улицу с наступлением темноты, — продолжал Эрнесто. — И тогда их тут — пруд пруди, уж ты мне поверь. Однако, хоть ночью и темно, выглядеть надо на все сто! — при этих словах Гуттиеррес прошел в ванную и принялся покрывать щеки пеной для бритья. — Я уверен, что буду таким же привлекательным, как и ты, мой юный друг. Только у меня на это уйдет немного больше времени! — он начал бриться.

Гильермо прошелся по гостиной, посмотрел за окно в полумрак сгущающихся сумерек. «Почему Гуттиеррес так торопливо закрыл дверь в свою спальню? — внезапно подумал молодой человек. — Мы еще не вышли из номера, а спальню он запер. Он там что-то прячет?»

Пиджак Эрнесто висел здесь же на стуле. В боковой карман Гуттиеррес опустил ключ от двери спальни, Гильермо это видел. А что если попытаться открыть дверь, пока он в ванной, и посмотреть, хотя бы мельком, что там в спальне?

«Чушь! — обругал себя Гильермо. — Он же увидит, и потом, что я надеюсь там найти? Трупы тех двоих, о которых не писали в газетах?»

— Гильермо! — донеслось из ванны.

— Что?

— Достань из холодильника пивка! — попросил Гуттиеррес. — Я тут развел такую церемонию, что ты закачаешься, когда увидишь меня. Я буду моложе тебя лет на двадцать… Да, здесь идиотский холодильник, знаешь это? Хозяин гостиницы вздумал запирать холодильник на ключ, боится, видишь ли, воров! Холодильники в номерах, предназначенных для таких клиентов, как мы с тобой, всегда полны. Служащие пополняют запасы продовольствия каждый день, точно так же следят, чтобы в вазах на столах всегда стояли свежие цветы… Так вот, именно поэтому наш полный холодильник сейчас заперт, ключ в моем пиджаке, знаешь, в правом кармане!

«Господи, как мне везет!» — подумал Мальдонадо и решил действовать без промедления.

Тем более, холодильник стоял за выступом стены и скрывал от Гуттиерреса вход в спальню. Если бы Эрнесто внезапно надумал выглянуть из ванной, он бы ничего не заметил.

— В левом кармане? — переспросил для страховки Мальдонадо.

При этом заветная связка была уже у него в руке.

— Гильермо, ветер отсвистел тебе уши? — спросил из ванной Гуттиеррес. — Я же сказал ясно: в правом!

Сердце в груди Мальдонадо колотилось так громко, что он всерьез опасался, что Гуттиеррес услышит этот стук. Гильермо уже поворачивал ключ в замочной скважине, при этом восклицая в полный голос:

— Так, Эрнесто. Правый карман! Носовой платок, расческа, блокнот… Ага, вот они!

— Нашел?

— Нашел! — заорал Гильермо.

— Отлично, взламывай холодильник и доставай пиво…

Вместо этого Мальдонадо осторожно толкнул дверь. Она предательски заскрипела. Гильермо вздрогнул и оглянулся. В ванной шумела вода, Гуттиеррес не услышал скрипа.

Мальдонадо сделал шаг вперед. На минуту ему показалось, что в спальне действительно будут два трупа: на кровати Эрнесто, связанные по рукам и ногам, с кляпами во рту, с посиневшими лицами.

Но нет, трупов не было. Кровать, такая же, как в комнате Гильермо, была ' аккуратно застелена.

И тут Мальдонадо увидел ящики. Примерно, десять вместительных картонных коробок стояли одна на другой возле стены. Они были похожи на кирпичи, из которых кто-то вознамерился выложить вторую стену, поменьше.

В глаза бросилась наклейка на боку одной из коробок: «Урио Домакес, личное дело». Что было написано на других, Гильермо прочесть не успел.

Эй, парень! Гильермо! — донеслось из ванны. — Какого черта не отзываешься? Сам, что ли залез в холодильник и защелкнул дверь?

Гильермо быстро запер спальню. Потом подошел к холодильнику и только тогда ответил:

— Да погоди ты, Эрнесто. Такой замок дурацкий, никак не могу с ним совладать… Или ключ не тот?

— Господи, я тут умру от жажды, — простонал Гуттиеррес из ванной. — А отойти от зеркала нельзя. Чего только не перетерпишь ради желания быть красивым…

Две пивных банки стояли на столе, когда Гуттиеррес вышел из ванны. Он был до того свеж, приглажен и причесан, что Гильермо показалось, Эрнесто светится.

-. Ну, как я? — последовал вопрос.

— Высший класс! — тряхнул головой Гильермо. — Выглядишь на двадцать лет. Не седой, а блондин…

Польщенный Гуттиеррес посмотрел на себя в зеркало и довольно проговорил:

— Ты, Гильермо, спрашивал о Маракайбо… Дело вот в чем. Там добывают нефть, это город нефтяных магнатов, там делаются большие деньги, дорогой мой. По сравнению с теми деньгами твоя и моя зарплата в корпорации выглядят нищенскими… И вот там, в Маракайбо, есть несколько наших клиентов. Это крепкие ребята, но у них есть одна особенность: они нарушают закон, по крайней мере, даже такой головастый юрист, как ты, ничего не докажет ни на одном суде. Но они имеют разные темные делишки, благодаря чему их доходы увеличиваются еще больше…

«Все, что мне надо, это спросить их фамилии», — подумал Мальдонадо, но не решился на такой вопрос.

— И тут на сцене появляемся мы, — продолжал Гуттиеррес. — Корпорация головастых юристов. Мы не учим их уклоняться от налогов, это слишком примитивно, и за это дают большой срок. Понимаешь, законодатели постоянно меняют правила игры, а мы те, кто первыми изучают новые правила и потом толкуют их клиентам. Мы учим их играть по новым правилам, да не просто играть, а по крупному выигрывать! Улавливаешь разницу?

Гильермо кивнул, он прекрасно понял, чем занимается корпорация «Эдуардо». Что и говорить, дон Мийарес ходил по самому краю глубокой пропасти, а теперь, выходит, этим опасным делом занялся и Гильермо Мальдонадо.

Вот откуда корпорация брала деньги на астрономические зарплаты сотрудникам.

Гильермо слабо утешала мысль, что при этом все-таки не нарушается закон.

Глава 13

После занятий Кике бегал на почту звонить Исамар. По возвращении заметил — еще находясь во дворе, — что окна его и Исабелы комнаты распахнуты настежь. На подоконнике сидели Ульрико и незнакомая девушка. Молодые люди хихикали и курили.

На весь двор гремела музыка. Несколько человек из числа студентов перебрасывали мяч, двое играли в бадминтон.

— Смотри — Кике!

Юноша поднял голову и увидел, что Ульрико указывает на него появившейся в окне Исабеле.

— Привет, Кике! — девушка помахала ему рукой. — Давай к нам!

Кике поднялся на второй этаж. Двери всех номеров были распахнуты, ребята ходили туда-сюда по коридору. Кике заметил, что центр веселья находился в его комнате.

У двери его номера стояла парочка и целовалась. Кике легонько похлопал парня по плечу.

— Простите, — сказал он. — Мне нужно туда…

— Туда? — парень оторвался от партнерши и посмотрел на него. — Туда всем нужно.

Девушка хихикнула, блеснув белоснежными зубками.

Входной билет? — неожиданно потребовал парень, протянув ладонь.

— Какой билет? — возмутился Кике. — Ведь я здесь живу.

— Правда? — рассмеялся юноша. — Тогда заходи бесплатно.

В комнате царил полный разгром. Магнитофон гремел на полную мощность, звучал последний шлягер. За рабочим столом хозяина комнаты сидела девушка целая толпа за ее спиной оживленно обсуждала ее действия.

Девушка управляла фигуркой на экране компьютера Кике. Остальные тыкали пальцами:

— Сюда ходи! Давай, не прогадаешь!

Девушка огрызалась и нажимала на клавиши.

Чтобы подойти к кровати, Кике пришлось обойти человек пять. Юноша заметил, что больше половины ребят не учились в университете. Это была молодежь, которая жила по соседству с учебным заведением сеньора Маркеса.

Девица в шортах восседала прямо на постели Кике, на втором ярусе. Она болтала ногами и через соломинку потягивала апельсиновый сок.

Кике отметил, что ее ножки безупречны.

— Простите, это моя кровать! — сказал он девушке.

Та нисколько не смутилась, только улыбнулась;

— Прекрасная кровать, парнишка! Жаль, что здесь много народу. Я бы охотно полежала в этой постельке рядышком с тобой.

Кике вздохнул. Как оказывалось, доступными были любые развлечения и удовольствия, кроме той радости, которую дарила работа.

— Что здесь происходит? — спросил он, перекрикивая магнитофон.

— Вечеринка под девизом «Назад в школу!» — сообщила девушка. — Так как насчет постельки?

Кике насмешливо посмотрел на нахалку.

— Этим не занимаются в школе.

— Неужели? — захихикала девушка. — По-моему, полезно все, кроме наркотиков. В нашей школе это занятие было популярным. Помню, как мама мне объясняла еще в пятом классе что-то насчет противозачаточных средств!

— Ты даже не помнишь, что она говорила, — ответил Кике, чтобы что-то сказать.

Он никак не решался согнать с кровати девицу.

— Зачем помнить? — услышал парень. — Я все знала гораздо раньше.

— И кто же это все придумал — спросил Мальдонадо.

— Что?

— Путешествовать назад в школу.

— А-а-а, — протянула девушка. — Это все ее затея. — Она показала стаканом с апельсиновым соком на стоящую у окна Исабелу. — Даже не знаю, как ее зовут.

— Я знаю, — успокоил собеседницу Кике.

— Потрясающая мысль, правда? — девица заглянула парню в глаза. — Такая веселая вечеринка.

— Эй, Кике, привет! — услышал юноша в этот момент. — Ты уже здесь, а ко мне не подходишь! Кике, иди сюда, споем ораторию из четырех частей!

— По-моему, прекрасная мысль! — сказала девица яа кровати.

— Просто замечательная! — воскликнул Кике, свирепо вращая глазами.

Он разозлился. Исабела звала его, чтобы подойти к ней, парню пришлось пересечь комнату. Он прошел возле бассейна, в котором были вода и сидели двое девушек. Они весело плескались, брызги летели вокруг.

— Чем вы занимаетесь? — спросил Кике.

— Вечеринка с бассейном! — сообщила одна девушка.

— Раздевайся, красавчик и лезь к нам! — подала голос другая.

— Еще и с бассейном! — прошептал Кике. — Эй, это мой матрас! — заорал он на какого-то парня, под которым заметил свою вещь.

Он подскочил к парню и стал кричать ему на самое ухо:

— Это мой матрас, а не ее! — Кике показывал на удивленную Исабелу. — Она вас всех пригласила, но это мой матрас!

Как будто этот матрас был для него так важен.

— Здорово! Мой матрас, — повторял Кике, в то время, как парень поднимался на ноги. — Не ее матрас, а мой. Ты уж, будь так добр, верни мне его.

— Пожалуйста, пожалуйста! — парень посторонился, словно Кике был сумасшедшим. — Бери свою драгоценность, парень, если она тебе так дорога!

— Он достался мне от бабушки! — мрачно пошутил Кике, сгребая в охапку матрас и возвращаясь с ним к кровати. Эй, крошка, ну-ка спрыгни. Мне надо положить его на место. Я и не заметил, что его вытащили…

Девушка оперлась на плечи Кике и соскочила на пол.

— Прекрасный плечистый юноша! — снова завела она свою песенку. — Обнимать тебя — одно удовольствие. Жаль, что ты не в духе!

— Да, я сегодня плохо спал, — бросил Кике. — Послушай, как мило с твоей стороны, что ты приняла приглашение этой девушки, имени которой не знаешь! Ты любишь Шекспира? Ты чистила сегодня свои прекрасные зубки? Что ты еще умеешь делать, кроме как обнимать в постели прекрасных плечистых парней?

Он был готов повторять всякую ерунду, замечая, как с каждым его новым словом лицо незнакомки вытягивается, а в глазах появляется испуг. Кике испытывал торжество, понимая, что девушка начинает его бояться.

Симпатичная незнакомка пятилась от наступающего парня по направлению к выходу. Кике сделал резкое движение, взмахнул руками. Девица взвизгнула и скрылась за дверью.

Кике обвел взглядом остальных.

— Пожалуй, трудновато будет всех выставить, — пробормотал он.

К нему спешил Ульрико.

— Кике, дорогой, не хочешь ли попробовать пунша?

Длинноволосый ухажер Исабелы держал в руке бокал. Кике покосился на руку студента и скривился.

— Не пью! — отрезал он.

— Тогда, может быть, пива?

— Нет.

* * *

Назавтра Кике, забыв о том, что не хотел переселяться в другую комнату, поспешил в административный корпус.

— Вы желаете поменять место, — сказала та самая женщина, которая вселяла его в общежитие. — Я введу ваши данные в компьютер, и он подыщет вам его.

— Вы меня неправильно поняли, сеньора, — сказал Кике. — Я не хотел бы переезжать, комната меня вполне удовлетворяет. Я хотел бы поменять соседа.

— И. Морено? — спросила женщина, глядя на дисплей.

— Да, И. Морено!

Кике решил не говорить имени соседки, полагая, что у девушки могут быть неприятности оттого, что она долгое время жила с ним в комнате. «Неприятности могут быть и у меня самого, — рассудил Кике. — Преподаватели подумают, что я с ней занимался развратом. Попробуй докажи тогда, что все как раз наоборот!»

— Ну что же, сказала служащая. — Тогда я введу в компьютер это ваше пожелание, сеньор Мальдонадо. Вам подберут нового соседа по психологической совместимости.

— Сколько времени это займет?

— Думаю, недолго, — ответила женщина, глядя на парня поверх очков. — Думаю, всего пару недель…

«Минимум две недели!» — ужаснулся Кике.

Однако, делать было нечего. Он был вынужден две недели терпеть присутствие эксцентричной соседки.

Юноша вернулся к себе в подавленном настроении. Его несколько утешило то, что Исабелы не было. Кике взял с полки книжку (сеньор Лас Ривас рекомендовал студентам драматургии список определенных книг) и углубился в чтение.

Юноша зачитался до глубокой ночи. Он решил дождаться появления Исабелы, чтобы поговорить с ней начистоту.

Однако девушки все не было и не было. «Сколько же можно гулять? — с раздражением думал Кике, глядя на часы. — Скоро полночь, а ее все нет.»

У него не было желания оставлять разговор на утро. Тем более, что завтра с утра снова нужно было спешить на занятия, потом Исабела куда-то, по обыкновению, смотается… Нет, Кике был настроен решительно и серьезно.

Глаза слипались. В конце концов, юноша задремал в кресле с книгой на коленях.

Его разбудил стук двери. Посреди комнаты стояла Исабела и щурилась от только что включенного верхнего света. Кике удовлетворенно хмыкнул и выключил настольную лампу. Посмотрел на часы: было без четверти три.

— Приди, приди ко мне, о мой Ромео! — услышал парень.

Исабела пребывала в романтическом настроении. На ней было белое платье, девушка декламировала и кружилась по комнате в вальсе…

Кике с удивлением заметил, что его злость пропадает, улетучивается. Стоило только взглянуть на эту небесную девушку, как всякое желание ругаться с ней исчезало.

Однако Кике, сжав зубы, решил довести задуманное до конца. Он поднялся и посмотрел на соседку в упор.

Исабела вдруг остановилась.

— Кике! — воскликнула она, опередив его гневную реплику на долю секунды.

— Что? — хмуро отозвался юноша.

Девушка зажмурила глаза и стала приближаться к нему, одновременно говоря:

— Мне неподвластно то, чем я владею… Моя любовь без дна и необъятна как ширь морская… — Исабела раскинула руки, показывая, на сколько широка ее любовь. — И чем я больше трачу, тем становлюсь безбрежней!

Кике узнал монолог Джульетты.

— Второй акт, сцена третья! — перебил он девушку.

Исабела замерла и посмотрела на парня широко открытыми глазами.

— И что дальше? — насмешливо спросил юноша.

— Кике, — произнесла Исабела. — Кажется я влюбилась…

— Вот как? — он постарался придать реплике предельную иронию.

Девушка подошла к кровати и оперлась на нее спиной. Глаза ее снова закрылись, тень от длинных ресниц упала на щеки.

— Я совершенно, несомненно, несказанно, удивительно счастлива! — нараспев проговорила Исабела. — У меня сейчас такое настроение, словно я оторвусь от земли и полечу, к солнцу или, — она глянула в окно, — к луне! Мне все равно, лишь бы лететь, лететь…

— Отлично! — сказал Кике. — Я рад за тебя. Только непонятно, почему ты мне об этом сообщаешь?

— Как почему? — Исабела даже ножкой притопнула от возмущения. — Потому, что ты мой сосед!

Кике тяжело вздохнул и опустился в кресло. «Нет, у меня не получится с ней поругаться, — уныло подумал он. — Пусть узнает обо всем, когда ко мне придет новый сосед, а ее попросят переехать».

— С кем мне поделиться? С кем посплетничать? Наступая на парня, повторяла Исабела.

Кике пожал плечами.

— Но я не девушка, — проговорил он.

— А жаль! — воскликнула Исабела.

Юноша не нашелся, что ответить Он молчал, несколько мгновений молчала и Исабела. Потом не то попросила, не то приказала:

— Спрашивай меня!

— О чем? — Кике был ошеломлен.

— Как о чем? О том, что я тебе только что говорила.

Исабела присела на стул напротив парня и мечтательно зажмурилась. Она готовилась пережить заново все волнения, отвечая на вопросы.

— Хорошо, — проклиная себя, согласился Кике. — Вопрос первый. Кто он?

— Луис! — быстро отреагировала Исабела, кивнув головой и не открыв при этом глаз.

Кике присвистнул.

— Луис? — недоуменно протянул он.

На этот раз большие глаза Исабелы распахнулись и посмотрели на него.

— Ну да, а почему тебя это удивляет?

Кике пожал плечами.

— Я думал, что за тобой ухаживает Ульрико.

Девушка махнула рукой.

— Ульрико! — скривив губы, повторила она. — Это пройденный этап. Ульрико — это только так, мимолетное увлечение… — и нетерпеливо добавила: — Спрашивай дальше, пожалуйста…

Глазки снова закрылись, губы растянулись в прежней мечтательной улыбке.

— Хорошо, — сказал Кике. — Тогда вопрос второй. Как его фамилия?

Девушка дернула плечиками, не переставая жмуриться.

— Луис, — повторила она. — Просто Луис… И что-то на букву «К»…

— Что-то на букву «К»! — изумленно повторил парень. — Ты не знаешь его фамилии?

— Это детали, Кике, детали! — Исабела сделала рукой несколько круговых движений, показав несущественность уточнения, требуемого соседом.

Кике стал забавлять этот ночной разговор. Он хлопнул ладонью по столу.

— Значит, ты влюблена в Луиса на букву «К», — подытожил он.

— Да! — радостно воскликнула девушка. — И я никогда не была так счастлива…

Она задышала учащенно.

— Но тебя что-то беспокоит? — спросил наблюдательный Кике.

Исабела подавила вздох.

— Есть одно маленькое «но», Кике! — она повернулась к нему и положила руки на стол. — Маленькое, но важное для меня.

Кике всем видом показывал, что его это страшно заинтересовало.

— Луис во мне души не чает, — сообщила девушка. — Он сказал, что наши отношения будут такими, какими их захочу видеть я.

— И что же?

— Все в моих руках, — продолжала Исабела.

— Это же хорошо, — попробовал оценить Кике.

Девушка с досадой стукнула кулаком по столу. Бюст Шекспира подпрыгнул и повалился на бок.

— Ничего хорошего! — закричала Исабела. — Я должна решить, какими именно будут наши отношения. А я не хочу ничего решать, понимаешь?

Кике спокойно поставил Шекспира на место.

— Я хочу, чтобы они были такими, какими должны быть, — продолжала Исабела. — Я хочу, чтобы все произошло… Произошло…

Она затрясла руками перед лицом, не в силах подобрать нужное слово.

— Естественно! — подсказал Кике.

— Естественно, — обрадованно повторила девушка. — Да, точно — естественно! Но если мне придется что-то решать, это уже не будет естественно! Тогда я буду капитаном корабля, а какой мужчина этого захочет? Ты, например, захочешь?

Кике поерзал, устраивась в кресле более удобно.

— Нет, — он покачал головой.

Исабела молчала и смотрела на него долгим взглядом. Кике видел, что в голове девушки идет активный мыслительный процесс.

— Ты прав, — кивнула Исабела.

Она решительно поднялась со стула и пошла к кровати. Ее мечтательность пропала без следа. Теперь Исабела имела такой вид, будто только что с ее хрупких плеч свалилась солидная гора.

— Ты прав, — повторила девушка, отбрасывая одеяло. — Придется с этим покончить.

Она сбросила платье, оставшись в лифчике и трусиках. Пораженный переменой ее настроения, Кике даже не обратил на это особого внимания.

Исабела между тем повернулась к нему спиной, сняла оставшееся белье и быстро натянула ночную рубашку, после чего юркнула под одеяло.

— Кике! — позвала она.

— Что? — очнулся от раздумий юноша.

— Ты такой жутко правильный, — улыбаясь с закрытыми глазами, пробормотала девушка. — Ты мне здорово помог только что.

Кике не понимал ее благодарности. Он помог ей? Ведь он толком ничего и не сказал. Только задавал дурацкие вопросы по просьбе самой Исабелы.

Юноша почесал в затылке и, поднявшись с кресла, потянулся.

— Правила первое, второе и третье нарушены, — проговорил он самому себе. — А я даже не решился с ней ругаться…

— Кике! — снова услышал он.

— Что, Исабела?

— Как жаль, что ты не девушка, — сказала она. — Было бы проще…

— Прости, — растерянно ответил Кике.

Соседка сладко зевнула.

И тогда бы мы не думали о чем-то другом, — добавила она.

— О чем другом?

— О сексе, — деловито пояснила Исабела. — Да, это все разрушает.

— Но я не думаю о сексе, — Кике немного покривил душой.

— Думаю я, — спокойно призналась Исабела. — Если бы ты был девушкой… Ты так нравишься мне, Энрико, вот, пожалуй и все… Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвался польщенный и удивленный Кике.

Он прошел к выключателю и погасил свет. Потом вернулся к кровати, разделся и тихо, стараясь не мешать соседке, залез на второй ярус. Свесился и посмотрел на ее лицо, освещенное призрачным лунным светом.

Девушка спала. Во сне она улыбалась.

* * *

Шли занятия в танцевальном зале. Преподавательница хореографии Лиса Анхелика Парейра, девушка, всего на несколько лет старше тех, кому она преподавала, хлопала в ладоши и громко давала отсчет:

— Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре!

Двое студентов сидели на корточках в середине зала друг против друга. В руках они держали длинные бамбуковые шесты, которые сдвигали и раздвигали в ритме счета преподавательницы. Одна из студенток актерского отделения прыгала над шестами, выделывая ножками замысловатые па.

— Не думай о шестах! — командовала Лиса Анхелика. — Все получается хорошо, только лови ритм и не думай, что можешь споткнуться!

Методику развития чувства ритма молодая преподавательница разработала сама. Сеньор Лас Ривас распорядился, чтобы студенты-драматурги посещали эти занятия. Свое желание он подкрепил словами:

— Это вам заменит занятия по физвоспитанию и принесет огромную пользу!

Хореография была сущим наказанием для Кике. Он мучался и потел, ноги у него то и дело заплетались. Сейчас он стоял возле сеньоры Парейры и со страхом ожидал своей очереди, когда нужно будет скакать над шестами, при этом не спотыкаясь и не наступая на них.

— Достаточно! — скомандовала Лиса Анхелика. — Следующий!

Преподавательница обернулась и посмотрела на Кике.

— Давайте, сеньор Мальдонадо, — сказала Лиса Анхелика. — Следующий — это вы.

Действительно, все студенты уже прошли первый круг, он остался последним. Кике глубоко вздохнул и направился к шестам.

— Раз, два, три, четыре! — услышал юноша за спиной.

Парни на корточках подхватили ритм и застучали шестами по полу, сводя и разнимая их.

«Ножницы, — пронеслось в голове Кике. — Или гильотина. Кажется, что останешься без ступней…». Почему-то ему было важно, что на него сейчас смотрела Исабела, ее взгляд обжигал, пронзал насквозь.

— А вы, эй, с шестами, вы не смотрите на ноги того, кто занимается! — воскликнула Сеньора Парейра. — Так вы сами не собьетесь с ритма! Наблюдайте только за своими руками и слушайте меня! Раз, два, три, четыре! Энрико, что же вы? Смелее!

Кике смело взошел на свою Голгофу, начав подскакивать, словно гималайский медведь в цирке. Раздались первые смешки, всегда сопровождавшие усилия юноши.

— Тихо! — прикрикнула Лиса Анхелика. — Внимательней, Мальдонадо! Слушайте только меня! Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре!

На третьем отсчете Кике почувствовал, что наступил на шест, предательски оказавшийся под ногой в момент приземления. А он-то думал, что у него сегодня все получается хорошо…

Нога подвернулась. Кике охнул и упал на одно колено.

— Мальдонадо! — с укором произнесла преподавательница хореографии. — О чем вы только думаете?

— Я считал, — стал оправдываться Кике. — Я считал про себя и сбился…

— Не надо считать, надо только слушать меня, — стала поучать сеньора Парейра. — Не считайте, а чувствуйте ритм! Это касается всех!

Она обернулась, смешки затихли.

— И не нужно смотреть под ноги, — добавила Лиса Анхелика. — Ладно, хватит. Потом попробуешь еще раз…

Потирая ушибленное колено, Кике отошел в сторону. Вдруг он заметил, как к преподавательнице подошла Исабела и проговорила:

— Можно мне еще раз?

— Ведь твоя очередь уже прошла.

— Все равно, — Исабела упрямо тряхнула головой и бросила быстрый взгляд на Кике. — Позвольте…

— Пожалуйста, — сеньора Парейра пожала плечами. — Начали!

Кике нахмурился, заметив взгляд соседки. Ему показалось, что она решила еще более усилит впечатление, которое осталось у сокурсников от его неудачи, продемонстрировать несчастному юноше его никчемность. Ведь данное упражнение, оставаясь камнем преткновения для него, было удовольствием и детской забавой для нее.

Исабела рьяно подбежала к шестам и стала легко и изящно подпрыгивать над ними. Кике невольно засмотрелся на девушку, даже забыв о недавнем раздражении. Исабела была рождена для танцев, имела природное чувство ритма.

На этот раз ее энергии хватило даже на то, чтобы в ритме танца выкрикивать глупые стишки:

Дочурку папы Рико.

Назвали крошкой Мод

И бросили в корыто.

Всплывет иль не всплывет?

— Достаточно! — распорядилась Лиса Анхелика. — Я не понимаю, Исабела, зачем тебе эта глупая бравада?

Девушка смутилась.

— Я импровизирую…

— Нет, нет! — возразила преподавательница. — Ты просто красуешься. Ты думаешь о том, что ты на публике, ты хочешь всех удивить!

— Извините, сеньора Парейра, — пролепетала она и скрылась за спинами сокурсниц.

* * *

…Позже она подошла к соседу и тронула его за руку:

— Кике…

— Что? — юноша резко обернулся и неприязненно посмотрел на Исабелу. — Тебе не надоело выставлять меня дураком? Я вижу, тебе это нравится…

— Кике, перестань… — растерянно начала Исабела.

— Я вечно чувствую себя словно идиот на этих занятиях, — с обидой в голосе продолжал юноша. — Я, такой увалень, у которого заплетаются ноги, я падаю, надо мной все смеются… И тут на сцене появляешься ты. Специально после меня! На моем убогом фоне ты показываешь свое мастерство.

— Перестань! — возмущенно воскликнула девушка. — Ведь все не так, ты меня неправильно понял.

— Да? — язвительно бросил Кике. — Зато, как мне кажется, тебя правильно поняла сеньора Парейра…

— И она тоже неправильно, — пролепетала Исабела. — Я совсем не хотела тебя обижать! Прости, пожалуйста… — Она смотрела на него большими глазами.

Кике заметил, что девушка с трудом сдерживает слезы и смилостивился:

— Ладно, я потерплю. Раз у тебя такой характер…

— Дело не в характере, — сказала Исабела. — Понимаешь, когда ты упал, я поняла, что жутко переживаю за тебя, за твою неудачу. Я подумала, мне нужно показать, что этому можно научиться. И потом, — она сделала паузу, после которой затараторила быстро, словно боялась, что он нее прервет: — Мне просто показалось, что это я упала. Будто мы с тобой — одно целое, Кике…

Она ужасно покраснела и потупила взор.

— Ведь мы живем в одной комнате, вот я и подумала, что мне надо реабилитировать нас. Понимаешь? Отстоять нашу с тобой честь!

* * *

Среди ночи Кике проснулся, потому что почувствовал, как сетку его кровати толкнули снизу.

— Кике! — долетел шепот Исабелы.

Юноша свесил голову.

— Что, Исабела?

Девушка убрала стройную ногу под одеяло.

— Извини, пожалуйста, но мне надо с тобой поговорить…

— Сейчас, среди ночи?

— Именно сейчас, — не сдавалась Исабела. — Дело в том, что у меня серьезная проблема…

— Какая? — спросил заинтригованный Кике.

— Мое гравитационное поле! — выпалила девушка и посмотрела парню в глаза.

— Что? — вытаращился юноша.

Весь сон как рукой сняло. Что еще она придумала?

— Понимаешь, у меня какое-то совершенно особенное гравитационное поле, — принялась рассуждать Исабела. — Оно притягивает парней…

— Что?

— Ты его чувствуешь? — спросила девушка.

Кике заметил, как она сосредоточилась и уставилась на него, словно решила направить мысленный приказ.

— Извини, пожалуйста, — проговорил Кике. — Ты не обидишься, если я лягу. Мы продолжим разговор, но я буду лежать. Просто шея устает смотреть на тебя…

— Ага, значит ты его чувствуешь! — восторженно воскликнула Исабела.

Кике лег на подушку. «Вот фантазерка!» — пронеслось в голове.

— Нет, не особенно, — ответил юноша.

Снизу донесся глубокий вздох.

— Тяжело разговаривать, когда на тебя собеседник не смотрит, — пожаловалась Исабела. — Жаль, что ты не девушка. Ты бы просто лег ко мне, и мы бы с тобой шептались всю ночь…

Кике бросило в жар. «Да, поле у нее — что надо! — подумал парень. — Так и притягивает…»

— Это трудно объяснить, — продолжила рассуждения юная актриса. — Это похоже на сердцебиение, так же натурально! Дай, пожалуйста, руку…

Кике опустил руку, продолжал лежать на спине. Девушка села на кровати, поймала ладонь соседа и прижала к сердцу. Под тонкой тканью ночной рубашки юноша чувствовал ее мягкое и нежное тело.

— Ты слышишь его? — спросила Исабела. — Ты его чувствуешь?

Кике ответил с воодушевлением:

— О, да! — потом помолчал и добавил: — А что с ним не так… С этим твоим…

— Гравитационным полем?

— Да.

Исабела отпустила руку. Кике медленно поднял ее и посмотрел на ладонь, которая только что дотрагивалась до девичьей груди.

Ладонь как ладонь…

Девушка легла и заявила:

— Я люблю Леандро!

Кике так и подскочил:

— Кого?

— Леандро!

— Где ты их только берешь, этих новых кавалеров!

У тебя же только что был… Луис на букву «К»!

— Но ведь я дала ему отставку, — донеслось снизу. — По твоему совету.

Кике снова посмотрел на соседку. Ее глаза поблескивали в темноте как две звезды.

— Столько парней за такой короткий срок, — с укором заметил юноша.

— Вот я потому и сказала тебе о моем гравитационном поле, — прошептала девушка. — Теперь оно притянуло ко мне Леандро!

— Откуда он?

Живет в Валенсии. Он поэт, у нас завтра вечером свидание.

Кике глупо спросил:

— Он печатался?

— Не знаю, — отмахнулась Исабела. — Но я вижу свадьбу, толпу его родственников, розы, солнце, море. Птицы поют, четыре часа утра, роса…

Нарисованная в воображении картина так увлекла Исабелу, что девушка долго описывала, как она представляет свою будущую семейную жизнь.

— Но вот что плохо! — неожиданно оборвала рассуждения Исабела. — Завтра же у меня свидание с Филипе…

Кике застонал.

— Господи, Исабела! Это еще кто?

— Хороший парень, он мне очень нравится. Я вижу свадьбу, вершину горы, снег, лед, сияние, золотые колечки горят на ярком солнце, которое не обжигает, а только освещает все вокруг…

— Исабела, для меня это слишком, — перебил ее Кике усталым голосом. — Тебе действительно нужна подружка. Такая же ветреная особа, как ты…

Его голова исчезла. Исабела подняла ногу и стала раскачивать матрас Кике, возмущенно крича:

— Мне нравятся оба! И Леандро, и Филипе! Ты не можешь послушать меня, лентяй ты этакий?!

Девушка разошлась не на шутку: Кике так и подскакивал на кровати. Он прижимал щеку к подушке, и подушка скакала вместе с ним.

Наконец молодой человек не выдержал и возмутился:

— Слушай, Исабела, перестань! Я сейчас слечу вниз и переломаю себе кости! — он посмотрел вниз.

И снова стройная нога уползла под одеяло, словно улитка в свою раковину.

— Вот скажи, что мне делать? — спросила Исабела. — Я не хочу никого обидеть?

— Отмени оба свидания, — нашел воистину Соломоново решение Кике.

Девушка подскочила:

— Отлично! — взвизгнула она. — Боже, как я сама не додумалась!!! Я дура, дура, дура! — ее кулачок стал бить по лбу. — Я отменю оба свидания и никого не обижу. И я снова буду свободна! И тогда… Я смогу встретиться с Карлосом!

Кике просто промолчал.

— Он такой сексуальный, такой чудный парень — говорила Исабела умиротворенно.

Юноша решил, что больше не будет ей отвечать. Ему хватило разговоров, разболелась голова. Все-таки была середина ночи, а завтра снова на занятия. «Решено, пусть ее переселят, — подумал Кике. — Я и пальцем не пошевельну, чтобы этому воспрепятствовать…»

Он почувствовал осторожный толчок снизу.

— Что еще? — буркнул Кике, не открывая глаз.

Я хотела поблагодарить тебя, — сказала Исабела. — Ты опять мне здорово помог, спасибо. Спокойной ночи, мой лягушонок…

«Лягушонок? — подумал Кике, засыпая. — Отлично, я — лягушонок…»

* * *

Кике копался в каталогах университетской библиотеки. Каталоги стояли прямо в читальном зале, где надо было соблюдать тишину. Поэтому молодой человек несказанно удивился, когда услышал позади себя звук роликовых коньков, катящихся по паркету, и свистящий шепот:

— Кике! Эй, Кике?

Не поднимаясь с корточек, он отвернулся от наполовину выдвинутого ящика с картотекой. У крайнего стола на роликовых коньках стояла Исабела. На ней было короткое розовое платье, волосы были повязаны большим также розовым бантом.

Девушка лучезарно улыбалась.

— Кике! — снова прошептала она на весь зал.

В следующую минуту Исабела оттолкнулась от стола и понеслась прямо на Кике. Он едва успел подняться на ноги и поймать девушку в объятия.

— С ума сошла! — услышала Исабела сердитый шепот. — Что за представление ты устраиваешь?

— Кике, я только хотела спросить: где ты будешь ужинать?

С сожалением Кике разжал объятия, чтобы отпустить прелестную птичку на волю.

— Ой! — воскликнула Исабела. — Обними меня, пожалуйста, я могу упасть.

— Почему тогда ты на роликах?

— Так быстрее, — ответила девушка. — Так где ты ужинаешь?

Кике с воодушевлением исполнил просьбу девушки, то есть, снова обнял ее.

— Не знаю, — задумчиво ответил он. — Наверное, забегу в кафе…

— Карлос уезжает к себе в Перу, — возбужденно зашептала Исабела. — Там какая-то революция, я осталась без свидания.

Она многозначительно смотрела на парня.

— Я не знаю, Исабела, — замялся Кике. — Я ведь должен работать…

Девушка надула губки.

— Работа, работа! — обиженно проговорила она. — Тебе нужна разрядка!

— Что? — переспросил Кике.

— Могу повторить хоть тысячу раз! Разрядка, разрядка! Как можно столько работать? — и тоном, не допускающим возражений, она добавила: — Решено, я назначаю тебе свидание, и только попробуй не прийти!

Кике понравилась эта мысль.

— Где ты мне назначаешь свидание? — спросил он, сжимая девушку чуть сильнее, чем требовалось для того, чтобы она не упала.

— Как где? В нашей комнате через час? Но не думай, мы там не останемся? — добавила Исабела, загадочно усмехнувшись. — Я намерена увести тебя из этих надоедливых стен. Мы пойдем в лучший ресторан Валенсии!

Кике показалось, она шутит.

— Да? — переспросил он. — Ты бывала в ресторанах, ты знаешь, где здесь самый лучший?

— Знаю! — ответила Исабела. — Узнаешь и ты. — Она легонько толкнула его в грудь. — Все, теперь отпусти меня. Спасибо за мужскую поддержку. Заканчивай, я жду тебя у нас…

Она отъехала, как только юноша отпустил руки.

— Эй, я ведь не сказал, что согласен! — проговорил он вслед, боясь повысить голос.

Девушка не обернулась.

Кике наблюдал, как она, покачиваясь, ехала по проходу, хватаясь за столики и отталкиваясь от них. «У нас! — повторил он в мыслях. — Как это, черт побери, хорошо звучит — у нас…»

Лучший ресторан Валенсии оказался большим трехэтажным универсальным магазином, который находился недалеко от университета.

— Это и есть твой ресторан? — усмехнулся молодой человек, пропуская девушку вперед себя в ярко освещенный торговый зал.

Она прошла в дверь с гордо поднятой головой. На Исабеле было нарядное платье, Кике она заставила надеть костюм и галстук.

Исабела ответила на вопрос спутника только после того, как они миновали ряд касс и оказались между прилавками, уставленными различными продуктами.

— Конечно, мой дорогой! — Исабела послала юноше воздушный поцелуй.

Кике поймал себя на мысли: «А ведь поцелуй мог быть не воздушным…»

— Это самый лучший ресторан, потому что здесь самый богатый выбор, — небрежно пояснила девушка. — С чего начнем? С горячего?

Она шла чуть впереди с таким видом, будто все принадлежит ей. Кике катил корзину на колесиках.

Он не успел ответить спутнице, потому что она сама ответила на свой вопрос:

— Нет, мы не будем начинать с горячего, потому что это тривиально! — Исабела схватила с полки разноцветный пакет с печеньем в шоколаде и повернулась к Кике: — Запомни первое правило приема пищи, мой неопытный кавалер: ужин следует начинать с десерта!

Печенье оказалось в корзине.

— Пирожные, печенье, конфеты, шоколад, — разошлась Исабела. — Сахар!

— Сахар? — повторил Кике.

Они с минуту смотрели друг другу в глаза, потом одновременно рассмеялись.

— Должна тебе заметить, что сахар — самая здоровая пища! — заявила девушка.

— Охотно верю, — подыграл ей Кике.

Следующий вопрос Исабелы был неожиданным.

— Кто твои родители? — беззаботно спросила девушка. — Ты без них скучаешь?

Она как будто не слышала, что его отца посадили в тюрьму!

Кике задумался. А что, если она в самом деле, не знает этого? Газет она не читает, слова доньи Ламеды могли пролететь мимо ушей Исабелы.

Кике ответил осторожно:

— Моя мать погибла в автокатастрофе, когда я был совсем крошечным…

— Ой, прости, — пролепетала девушка.

— Ничего, — ответил Кике.

Исабела не стала расспрашивать об отце своего спутника. Чтобы перехватить инициативу, юноша поинтересовался в свою очередь:

— А твои родители? Какие они?

«Уж у нее-то благополучная семья, — подумал Кике. — Судя по всему, ведь она даже о деньгах не задумывается. Мой вопрос никак не должен омрачить ее.»

— Мой отец — коллекционер, — бойко стала рассказывать девушка, продвигаясь вдоль полок и время от времени что-то опуская в корзину. — Он покупает картины, машины…

«Неплохой коллекционер! — удивился Кике. — Да он просто богач!»

— А в прошлом году, — продолжала Исабела. — Он заимел — видимо купил! — двадцатипятилетнюю подружку. Представляешь — у меня появилась мать, которая почти одного возраста со мной.

— Тебе же шестнадцать, — не удержался Кике. — У вас разница — девять лет.

— Десять, — поправила его Исабела. — Мне нет шестнадцати, исполнится зимой… Короче, он собирает вещи. — Девушка остановилась и посмотрела на парня. — Знаешь, как бы он знакомился с тобой?

— Как?

Исабела приняла серьезный вид, смешно наморщив лоб.

— Как поживаете, Энрико? — стараясь говорить низким голосом, произнесла она. — Знакомьтесь — моя дочь… И в таком порядке.

— Понятно, — протянул Кике. — А твоя мать?

— Моя мать — адвокат, — сказала девушка. — На бракоразводном процессе она сама себя защищала, и ей ничего не досталось.

— А ты?

— Я одна на двоих.

Он понял, что надо увести разговор от опасной темы. Иначе спутница могла снова спросить его о семье. Кике понимал, что не против рассказать близкому человеку о родителях. Даже про деда.

Но не теперь. К тому же, он не знал доподлинно, станет ли для него Исабела по-настоящему близким человеком.

Кике решил поговорить о них самих. Эта тема уводила разговор от родителей, но делала это постепенно. Исабела не должна была заметить.

— Исабела, — осторожно сказал он. — Не знаю как ты, я бы никогда не стал разводиться с тем человеком, кого полюблю.

— Да? откликнулась девушка. — Ты что же, намерен прожить с женой всю жизнь?

— Да, а как же еще?

— Не знаю. Я бы так просто не смогла, — призналась спутница. — Кто-то сказал, что человеческая жизнь слишком длинна для одной любви.

Кике насупился. У него были свои мысли на этот счет, тем более, что он столько лет наблюдал взаимные чувства Исамар и отца.

— Если любовь настоящая, ее хватит на всю жизнь, — серьезно сказал юноша.

Исабела остановилась и посмотрела на юношу.

— Ты ведь должен помнить, Кике, что все сказки заканчиваются свадьбами.

— Отлично помню. В сказке обязателен счастливый конец, иначе какая это сказка? Почему ты говоришь об этом?

— Потому, что никто не хочет продолжать историю дальше, — сказала девушка. — Все предпочитают закончить в этом месте, но потом обычно бывает развод.

Кике отрицательно покачал головой.

— Ты так говоришь, потому, что тебе не повезло. Твои родители разошлись, ты говоришь под впечатлением этого.

Чтобы переспорить ее, чтобы отстоять свою точку зрения на этот жизненно важный вопрос, он снова затронул родительскую тему! Не допустил ли он ошибку?

Исабела взвилась:

— По какому праву ты поучаешь меня? Тебе, видимо, повезло с семьей, но ты тогда просто не знаешь жизни…

Это была прямая провокация. «Спокойно, — сказал себе Кике. — Я расскажу ей все, только не сейчас. Не следует портить вечер…»

— Исабела, прости меня, — проговорил он вслух. — Мы зря затронули эту тему. Я неправ, мне действительно не доводилось пережить того, что подстерегло тебя.

Он решил доставить ей маленькую радость, признав свою неправоту.

— Давай не будем больше об этом, — попросил Кике.

— Давай, — согласилась девушка, внимательно посмотрев на него.

Кике осмотрел корзину.

— Смотри, наш поход в ресторан оказался таким результативным, — сказал он. — Ты и здесь была права. Нигде столько не закажешь за один раз! И главное, как быстро нас обслужили!

Исабела засмеялась. Потом предложила:

— Ну что, дорогой Энрико. Пройдем к кассам?

— Пора бы, — кивнул парень.

Служащий магазина помог им переложить купленное в два больших бумажных пакета.

На улице Исабела сказала:

— Интересно, как ты относишься к тем супружеским парам, которые до старости живут вместе.

— Положительно, — ответил Кике без тени сомнения.

— Но они не спят в одной постели!

— Ну и что?

— А что за семья без секса? — спокойно спросила девушка. — Отношений без секса не бывает, потому люди и расходятся.

— Семейные отношения — это не только секс, — сказал Кике.

Они возвращались в общежитие. На одной скамейке сидели двое и исступленно целовались. Подойдя ближе, Кике заметил, что парочку составляли… две девушки.

— Привет! — воскликнула одна из них, заметив Исабелу.

— Привет, — спокойно отозвалась спутница Кике.

— Ты их не помнишь? — спросила Исабела некоторое время спустя. — Они были на той вечеринке, когда ты так здорово разозлился… — В ее голосе парень уловил тень сожаления.

Конечно, он не помнил этих девиц.

— Не понимаю я их, — сказал Кике раздраженным тоном. — Как они могут?

— А зачем понимать? — возразила Исабела. — Разве нельзя просто поздороваться?

* * *

Очередной раз Кике поехал на почту на велосипеде, который одолжил у ребят из соседней комнаты. Он снова позвонил Игмаар, сказал, что у него все в порядке. В Каракасе все было без изменений. Слава Богу, денег хватало, Гильермо не жалел их, а Исамар старалась жить скромно. Что у нее неплохо получалось.

Кике чувствовал, что Исамар чего-то недоговаривала, однако не лез к ней с расспросами. Он рассчитывал успешно закончить семестр и съездить домой на каникулы.

У главного здания юноша заметил продавца воздушных шаров. Он резко затормозил, хотя до общежития ехать надо было дальше.

— Можно подарить даме букет цветов, — весело сказал Кике продавцу. — А можно и букет воздушных шаров!

— Прекрасная мысль, молодой человек, — прошамкал в ответ старый продавец. — Сколько шаров вы хотите?

— Все! — заявил Кике.

Он привязал их к рулю. Чтобы проехать под аркой, Кике пришлось потянуть за нити.

Он представлял, какой радостью будут лучиться глаза Исабелы, когда он преподнесет ей такой букет. Ведь она почти ребенок, на год младше его. И так любит детство!

Подкатив к дому, юноша заметил у подъезда мотоцикл и весьма крутого парня на нем. На парне была кожаная куртка, вся в заклепках. На голове красовался ярко красный шлем, второй такой же был приторочен к седлу. Незнакомый мотоциклист то и дело подкручивал рукоятку руля, двигатель при этом начинал оглушительно реветь.

С изумлением увидел Кике, как из дома выбежала Исабела в своих потрепанных джинсах и почти такой же кожанке, как у ее нового кавалера.

— А, Кике! — протянула девушка. — Привет!

— Милашка, мы опаздываем! — обратился к ней мотоциклист.

Его голос прозвучал из-под шлема чуть глуховато. Девушка ничуть не смутилась, отметил Кике. На секунду она задержала взгляд на гирлянде воздушных шаров, потом приняла из рук парня шлем, надела его и села позади ухажера. Руки Исабелы легли на талию водителя.

Прощальный взмах рукой — и мотоцикл увез девушку в неизвестность сгущающихся сумерек. Кике остался выкашливать мотоциклетный дым.

Муки, которые вдруг навалились на него, были ни чем иным, как муками ревности. Кике выругался про себя и отвязал шары.

Он даже не стал смотреть, как гирлянда исчезает в сером небе.

* * *

Зал кафе был наполовину пустым. Кике отошел от кассы. В руках его был поднос с обедом. Найти столик не составляло труда, но Кике заметил Гориллу, который уплетал за обе щеки свой обед и решил подсесть к нему.

Хотелось поговорить.

Рядом на стуле сидела кукла — постоянная спутница толстого парня. Кике пребывал в отвратительном настроении после того, как Исабела предпочла ему крутого мотоциклиста, поэтому решил не обращать внимания на странности Гориллы.

— Привет! — сказал юноша. — Можно присесть за твой… — Он уточнил: — За ваш столик?

Горилла поднял глаза и что-то промычал.

— Что? — улыбнулся Мальдонадо. — Я не понял…

— Конечно, давай! — проговорил наконец толстяк, мощным глотком отправив пищу в желудок. — Минуту! — он поднял руку и посмотрел на куклу. — Давай, Кике, Роксана не против.

— Я весьма польщен тем, что нравлюсь твоей спутнице, — сказал Кике.

— Правда? — Горилла внимательно смотрел на сокурсника. — Ты не в духе?

— Точно, — хмуро кивнул Кике.

— Почему? — спросил Горилла. — Что случилось?

— Из-за нее, — сказал Кике. — Из-за Исабелы.

— Вы не можете найти с ней общий язык? — догадался Горилла. — Напрасно…

Он снова посмотрел на Роксану и добавил:

— Она очень рада. Ты ей нравишься. Ох, как я раньше не заметил!

Кике увидел, как Горилла протянул руку к лицу куклы и дотронулся до уголка ее рта.

— Роксана, ты измазалась, — проговорил он. — Кике, у тебя не найдется носового платка?

Кике подал ему платок.

— Спасибо, — сказал Горилла.

Он ликвидировал одному ему заметный непорядок во внешности своей спутницы, после чего вернул платок владельцу.

— У вас проблемы? — спросил толстяк.

Кике внезапно стало смешно. Он подумал, что они с Гориллой похожи на двух женатиков, которые сейчас будут делиться опытом укрощения супруг. Но во взгляде собеседника присутствовало искреннее участие, и поэтому Мальдонадо выложил начистоту:

— Неприятно, когда тебя отвергают.

Эта фраза, пожалуй, была самым откровенным выражением чувств за все время пребывания Кике в университете. Горилла сохранил серьезный вид.

— Так что произошло, Кике?

— У нее неправильное отношение к жизни, — сказал Мальдонадо. — Имею в виду соседку?

— Ты собирался переселиться?

Кике вздохнул.

— Да, я подумал было, что перестану волноваться, если поменяю соседа. Или я переселюсь, или Исабела. Тогда я меньше внимания уделял бы ей, а больше — работе. Сегодня после занятий я спрашивал, когда же меня, наконец, переселят.

— И что тебе ответили?

— Надо еще немного подождать, — вздохнул Кике. — Компьютер не выдал определенного результата. Дело в том, что мне подбирают психологически совместимого соседа.

— Господи, да кому это все надо! — удивился Горилла. — Что же, ты указал слишком крутые требования?

— Я указал три пункта. Уважай мое одиночество, мою собственность и мою работу. — Кике вздохнул. — Знаешь, Горилла, я так когда-то думал, но с Исабелой все пошло наперекосяк. — Он наклонился над столом. — Просто я ловлю себя на мысли: я готов терпеть, что она не соблюдает ни одного из этих пунктов.

— Так что же тебе в ней не нравится?

— Она где-то шатается по ночам, — стал вспоминать Кике, — почти ежедневные вечеринки. Она не понимает, что этим меня раздражает! Я приехал сюда работать, но вместо этого волнуюсь за нее.

— Она актриса! — сказал Горилла. — Это ее стиль жизни!

Кике помотал головой.

— Нет, не только. Похоже, она сознательно вывозит меня.

— Знаешь, в чем дело? — перебил его толстяк.

— В чем?

Горилла откинулся на спинку стула.

— Я тебе скажу. Она — эмоциональный экстраверт, а ты — рациональный интроверт. Только и всего!

Кике не ожидал услышать от этого ненормального, судя по кукле, толстого парня такую мудреную фразу.

— Слушай, Горилла, ты, оказывается, психолог! — Кике смотрел на соседа напротив с нескрываемым удивлением.

Толстяк довольно ухмыльнулся и надул щеки.

— Разрешите представиться, — кривляясь, проговорил он. — Доктор Горилла! — Он поклонился воображаемой публике и добавил собеседнику: — Да, в невротиках я неплохо разбираюсь. Кике, слушай меня внимательно, сейчас я буду объяснять подробнее. Главное, наглядно!

Он подвинул к себе поднос и указал на тарелку с супом.

— Это — твой мозг, Кике! Точнее, половина твоего мозга. В качестве второй половины возьмем твой суп, если не против!

Мальдонадо с интересом наблюдал за философствованиями Гориллы.

— Пожалуйста! — он передал на поднос соседу свою тарелку. — Я наелся и больше не буду, используй это в своих опытах.

— Отлично! — воскликнул толстяк, поставив рядом две тарелки. — Теперь — полный комплект. Смотри! Это полностью твой мозг, твоя голова, Кике. Есть два полушария, две половины. — Он показал на левую тарелку: — Левое полушарие твоего головного мозга — рациональное. — Толстый палец указал на вторую тарелку. — А это — правое полушарие — творческое поле, эмоциональная часть. Салат — это теменные доли. Они управляют движениями. Руками, ногами…

— А творог? — Кике показал на маленькую тарелочку сбоку.

Горилла вздохнул.

— Просто хотелось чего-то молочного, — сказал он.

— Ты о чем? — спросил Кике.

— А ты?

Они одновременно хмыкнули. После этого Горилла продолжил:

— Итак, это твой мозг. Почти, но не совсем. — Горилла схватил перечницу и стал обильно посыпать обе тарелки с супом, салат и творог.

Вдруг он сморщился и оглушительно чихнул.

— Ну вот, это воздействие Исабелы на тебя! — пояснил Горилла, утираясь. — Она просто выгрызает твое серое вещество. Она совершенно меняет состав твоих мыслей, как перец изменил вкус супа, салата и творога, понимаешь?

— Кажется, да.

«Доктор Горилла» удовлетворенно перевел дух.

— Неспециалисту покажется, что она сводит тебя с ума, — стал завершать лекцию толстяк. — Однако я, как специалист, скажу тебе, Кике: Исабела просто перемешивает твои полушария. Ты становишься эмоциональнее, но меняется и она. Она становится рациональнее.

Он выдохся и несколько секунд сидел молча. Кике первым подал голос:

— Горилла, можно тебя спросить?

— Валяй, — отозвался толстяк.

— Где ты всего этого набрался? — Кике обвел рукой стол.

— Люблю готовить, — пошутил Горилла. — И читаю определенные книги. А также пишу…

* * *

Исабела заявилась вечером, в компании с тем парнем, который ее вчера увез на мотоцикле. На мотоциклисте, естественно, теперь не было шлема, Кике мог рассмотреть его внешность. В глаза бросилось хитрое и настороженное выражение лица, тонкие губы, постоянно кривившиеся в ехидную усмешку, нос с горбинкой.

«Провела где-то не только ночь, — с раздражением подумал Мальдонадо. — Целые сутки! Отсутствовала на занятиях…» Однако, парень ничего не сказал вслух. Кто он был такой, чтобы устраивать сцены Исабеле?

— Привет! — спокойно произнесла девушка. — Давно не виделись… Это Пепико, мой жених! — последовал небрежный жест в сторону мотоциклиста.

Кике церемонно склонил голову.

— Здорово! — бросил Пепико.

— Добрый вечер, — ответил Кике.

— Знакомься, Пепико, — сказала Исабела. — Это Энрике, мой сосед или, как его можно звать проще, Кике. — Она повернулась к Мальдонадо. — Кике, Пепико — музыкант.

Кике поднял брови:

— Вот как?

— Да, он сейчас едет в Европу записывать свой первый альбом, — щебетала Исабела. — Я так рада за него…

— Что же, прекрасно! — проговорил Кике, изо всех сил показывая, как ему все равно. — Европа, музыка. Небось, рэп поигрываешь?

— Ты что, парень, спятил? — Пепико вытаращил глаза. — Какой рэп? Пусть его негры играют, моя музыка — тяжелый рок!

— Тоже неплохо: велосипедные цепи, заклепки, длинные волосы… Ты куда едешь, Пепико?

— В Испанию.

— Пепико едет надолго, но я буду ждать его, — вставила Исабела.

Мотоциклист притянул девушку к себе.

— Ты не передумаешь, Исабела? — спросил он, глядя ей в глаза. — Все-таки шесть месяцев, чертовски долгий срок. Ты можешь забыть, что мне обещала…

— Нет, не передумаю! — к удивлению Кике, твердо заявила девушка. — А ты сам, Пепико, не передумаешь?

Рокер медленно покачал головой и проговорил:

— Нет, — потом пожал плечами: — Если только ты за это время не растолстеешь, и у тебя не будет толстых синих вен на ногах…

Кике фыркнул, а Исабела рассмеялась.

— Не правда ли, Кике, как он мил? — она потрепала Пепико по небритой щеке. — Поезжай домой, Пепико, милый, у тебя завтра тяжелый день.

— Ты хочешь меня быстрее выпроводить?

«Этот нахал вовсю предъявляет на нее свои права, — подумал Кике. — Значит, Исабела дала ему повод к этому, и не один…»

— Нет, Пепико, — обиделась Исабела. — Я просто забочусь о тебе.

— Смотри, — пригрозил обладатель мотоцикла и повернулся на Кике: — Позаботься о моей девушке, парень!

— Всенепременно, — дурачась, пообещал Мальдонадо. — Все шесть месяцев буду смотреть на ее ноги. Если вздуются вены, я тебе напишу.

— Исабела, у тебя очень веселый сосед, — процедил сквозь зубы Пепико. — Просто чересчур…

— Мальчики, не надо ссориться, — попросила девушка. — Кике, зачем ты выводишь из себя Пепико? Ему многое предстоит сделать, а ты паясничаешь!

Кике свирепо посмотрел на соседку.

— Хорошо, Исабела. Пепико, не сердись, все нормально.

Эта фраза вышла ненатуральной, но мотоциклиста удовлетворила.

— Ладно, Кике, — ухмыльнулся Пепико. — Пока, Исабела! — он поцеловал девушку на прощанье и вышел.

Через несколько минут во дворе взревел мотоцикл. Исабела подскочила к окну и помахала рукой.

— Как он тебе понравился? — спросила девушка, когда шум мотоцикла затих.

— Он великолепен! — бросил Кике.

Исабела не заметила иронии.

— Как ты провел ночь? — поинтересовалась она, подходя к кровати.

— Замечательно, спасибо, — отозвался Кике.

Разговаривать с ней не хотелось, писать или читать — тоже. Потому Кике, демонстративно не обращая на девушку внимания, разделся и залез на второй ярус.

— Когда будешь ложиться спать, не забудь выключить свет, — попросил он, после чего отвернулся к окну.

Глава 14

Ресторан располагался на высоком берегу моря. Над баром, стойкой с высокими треногими табуретами, кухней и ближними к бару столиками на случай непогоды был натянут тент.

Остальные столики располагались под открытым небом. Гуттиеррес выбрал столик у бара, потому что за ним он увидел двух симпатичных скучающих девушек.

Два стула пустовали. Перед девушками стояли высокие бокалы, из которых торчали соломинки. Красотки не столько пили коктейль, сколько глазели по сторонам в надежде подцепить достойных кавалеров.

— Это для нас! — возбужденно прошептал Эрнесто. — Только посмотри, две девушки… Какую выбираешь?

Гильермо было все равно. В ответ он промычал что-то неопределенное.

— Хорошо, — кивнул Гуттиеррес, не отводя взгляда от намеченных жертв. — В таком случае, бери себе ту, что справа. Моя левая!

Гильермо нахмурился. Он бы предпочел, чтобы они заняли пустующий столик подальше, взяли немного виски и спокойно посидели, ведя неспешную мужскую беседу, в которой разговорчивый спутник вдруг, да и высказал бы еще какую-то ценную информацию. Мальдонадо с большим интересом смотрел бы на звездное небо, но вместо этого ему сейчас улыбалась перспектива выискивать темы для разговора с глупо хохочущими красотками.

Одна девушка встретилась взглядом с Эрнесто и толкнула другую. Засверкали улыбки. Гуттиеррес решительно направился к столику с незнакомками.

— Разрешите? — Эрнесто отодвинул стул и замер в ожидании приглашения присесть.

Такое приглашение последовало незамедлительно, и Гуттиеррес просиял, потому что присесть ему позволила левая девушка.

Эрнесто показал Гильермо глазами, чтобы тот присоединялся. Когда Мальдонадо, протяжно вздохнув, опустился на стул, его старший спутник сказал:

— Этого парня зовут Гильермо, милые девушки… Посмотрите, какой красавец, только немного грустный.

— Что-то случилось? — спросила девушка справа.

Гильермо посмотрел на нее. Симпатичная, пожалуй, это правда. Лицу девушки очень вредило излишество косметики. Чрезмерное увлечение косметикой, по мнению Мальдонадо, было признаком недостаточно развитого вкуса. «…Или полного его отсутствия», — подумал молодой человек.

Спутница спрашивающей также была при полной боевой раскраске, однако это никак, похоже, не действовало на Гуттиерреса.

Эрнесто улыбнулся за себя и за молодого спутника.

— У Гильермо ничего не случилось, просто мы с ним немного поработали сегодня. Гм… Слово «немного», пожалуй, не подходит, мы здорово пахали! Ты как считаешь, Гильермо?

Мальдонадо смущенно опустил голову.

— Да, — пробормотал он. — Мы поработали.

— Меня зовут Эрнесто, — бросился в атаку Гуттиеррес. — Разрешите узнать ваши имена?

— Роса, — сказала правая.

— Мария, — кивнула приятельница Росы.

Гуттиеррес восхитился.

— Как красиво! — воскликнул он. — У вас прекрасные имена. Из двух можно было бы сделать одно: Роса Мария.

Девушки переглянулись и неожиданно весело рассмеялись.

— Что такое? — Эрнесто поднял брови в притворном недовольстве. — Я что-то не так сказал?

— Нет, сеньор, — отозвалась Роса. — Дело в том, что вы угадали…

— Мы с Росой полные тезки, — дополнила приятельницу Мария. — И ее и меня зовут одинаково: Роса Мария, так как вы сказали.

— Ну и ну, — потрясенный Гуттиеррес почесал затылок.

Даже Гильермо заинтересовался. Он поднял голову и с любопытством посмотрел на девушек. Молодому человеку показалось, что они не похожи на обычных проституток, за которых он их сперва принял.

— Чтобы нас отличали, мы представляемся Росой и Марией, — проговорила Роса Мария, которая сидела справа. — Так проще…

Хитрый вид Эрнесто свидетельствовал о том, что этот весельчак что-то задумал. Так и оказалось, Гуттиеррес неожиданно воскликнул:

— Роса Мария?

— Что? — одновременно встрепенулись красотки.

Свой вопрос они задали хором, после чего Эрнесто заразительно расхохотался.

— Теперь я вижу, что вы не схитрили! — погрозил пальцем Эрнесто. — Вы хорошие девочки…

Подруги захихикали, улыбнулся и Гильермо.

— Вы хорошие девочки, и заслуживаете, чтобы мы с Гильермо вас угостили, — стал разыгрывать из себя кавалера Гуттиеррес. — Что предпочитаете?

— Нам два коктейля! — быстро произнесла Мария. — Правда, Роса?

— Правда, подружка. Ужасно вкусные тут коктейли, только дорогие-

Эрнесто сделал знак рукой. Тотчас к их столику подскочил официант.

— Чего желаете?

— Два коктейля и два мартини. Белых, — Гуттиеррес вопросительно посмотрел на молодого спутника. — Ты не против, Гильермо?

— Нет.

Официант быстро выполнил заказ. Мальдонадо схватил свой мартини, словно спасательный круг.

Гуттиеррес был в ударе. Не закрывая рта, он рассказывал бесчисленные истории из своей жизни, при этом так и сыпал остроумными шутками. Девушки то и дело смеялись. Гильермо постепенно стал чувствовать себя уверенней.

Атмосфера за столиком разряжалась. Через какое-то время Эрнесто повторил заказ, девушки встретили эту инициативу аплодисментами. Еще через пятнадцать минут перешли на «ты». На этом настоял Эрнесто.

Девушки на несколько минут покинули адвокатов, чтобы выйти в туалет. Пользуясь их отсутствием, Гуттиеррес подмигнул Гильермо и заговорщицки прошептал:

— Дело на мази, они у нас в кармане! Все будет хорошо, парень, только не строй из себя такого недотрогу. Важно было перейти на «ты», и этот пункт в плане мы уже выполнили… Теперь пригласим их потанцевать, это пункт номер два! Совершенно необходимо пригласить потанцевать девчонку, которую хочешь затащить в постель — пусть привыкает к твоей близости, потом будет меньше брыкаться…

— А что в твоем плане под номером «три»? — спросил Гильермо.

Хмель кружил голову Мальдонадо, он рассеянно вглядывался по сторонам.

— А ты не догадываешься? — снисходительно улыбаясь, бросил Гуттиеррес.

— Нет.

— Эх ты, женатик. Дальше следует прогулка по берегу, желательно, пустынному. Ведь надо же поговорить с глазу на глаз! Конечно, берег не обязателен, но я предпочитаю пляж, как уже говорил… И тогда можно будет перейти к пункту «четыре»…

Вернувшиеся девушки не дали Эрнесто договорить. Но Гильермо и сам понял, что означал четвертый пункт в плане Гуттиерреса.

Вокруг небольшой эстрады под навесом разбегались волны неонового света. На сцене танцевали пять девиц. Они весело вскрикивали, высоко подбрасывая ноги.

— Ну-ка, ну-ка! — Гуттиеррес сделал вид, что ему страшно интересны танцовщицы.

Сцена просматривалась хорошо. Внезапно девицы на ней закончили пляску, отдаленно напоминающую канкан и, весело визжа, убежали.

Мария шутливо охнула и ладонью повернула лицо Эрнесто к себе.

— На меня смотри!

Эрнесто засмеялся и послал девушке воздушный поцелуй.

— Сейчас будет очередной гениальный номер! — объявил конферансье. — Однако, просим прощения, вам придется подождать. Буквально пару минут!

За короткий перерыв между номерами Гуттиеррес подозвал официанта.

— Хочу омаров и белого вина! — объявил Эрнесто чуть заплетающимся языком.

Девушки прыснули.

— Все будут? — спросил Гуттиеррес сам же ответил: — Все! — он сделал заказ.

Гильермо упрямо смотрел на сцену, хотя она пустовала. Потом вышел конферансье и объявил обещанный «очередной гениальный» номер:

— Знаменитый фокусник, сеньор Хуароне!

Фокусник тут же вышел на сцену стремительной походкой, которая говорила лишь о желании угодить публике и вызвать обманчивое впечатление, будто вошедший торопился предстать перед глазами зрителей. Он словно проделал таким же быстрым шагом немалый путь, тогда как на самом деле он просто стоял у подиума. Одеяние фокусника было не из лучших. Сам он, мужчина неопределенного возраста, но, во всяком случае, далеко не молодой, с резкими чертами испитого лица, пронзительными глазками, плотно сжатыми тонкими губами, подкрашенными черными усиками.

На нем был широкий черный плащ без рукавов с воротником и подбитый атласной пелериной. Фокусник придерживал его спереди руками в белых перчатках. На шее — белый шарф, а на голове — надвинутый на одну бровь изогнутый цилиндр.

Но все это было далеко не новым, кое-где потертым, и даже издали можно было различить вылинялые пятна на материи. Одежда фокусника очень странно на нем сидела или, вернее было бы сказать, висела, нигде не прилегая на месте, а кое-где падая неправильными складками. Что-то неладно было с его фигурой, неладно и спереди, и сзади. Это сразу бросилось в глаза девушкам.

— Эрнесто, он тебе не кажется немного странным? — спросила Мария.

— По-моему, он горбун, — шепнула Роса.

Роса адресовала свое предположение Гильермо, но молодой человек скованно промолчал. Он смотрел на сцену, найдя в фокуснике новую причину невнимания к соседке.

— Сейчас шутить начнет, — фыркнула Мария.

Ни в движениях фокусника, ни в его мимике не было ничего смешного. В них выражалась предельная серьезность, отказ от всякого юмора и даже мрачноватая гордость, а также свойственная калекам важность и самодовольство.

Однако все это не препятствовало тому, что поведение фокусника вначале вызвало за разными столиками смех. Но сеньор Хуароне словно этого не хотел. Он раздраженно посмотрел в зал и объявил:

— Теперь я приветствую вас на Орчиле! Из Каракаса я привез с собой новую программу психологических фокусов. Вы можете мне не верить, но я заставлю некоторых из вас делать то, чего вы вовсе не желаете. И никто не сможет воспротивиться мне!

Он обвел горящим взглядом столики, как будто бы мог с освещенной сцены видеть лица посетителей ресторана, сидящих в полутьме.

Неожиданно его взгляд словно бы остановился на Гильермо. Тот почувствовал себя неуютно и сжал вилку и нож. Некоторое время фокусник молчал, и молодому человеку казалось, что он, прямо-таки, сверлит его глазами, проникая в самую глубину души.

Фокусник снял цилиндр и поставил его полями кверху на столик, который за мгновение до этого вынес на середину сцены служащий.

У сеньора Хуароне оказались черные жесткие и курчавые волосы. Они были зачесаны кверху и стояли ежиком, что несколько его безобразило и придавало его виду что-то туземное.

В манере держаться сеньора Хуароне уже не было ни малейшей угодливости. Стремительный выход оказался всего лишь выражением внутренней энергии, в которой подобострастие не играло никакой роли.

Фокусник подошел к краю сцены и небрежно снял перчатки с длинных, желтоватых пальцев. Размял пальцы, хрустнув ими.

Свернутые в клубок перчатки он с удивительной и несомненно привычной ловкостью кинул с большого расстояния в стоявший на круглом столике цилиндр. Затем отвел взгляд и молча посмотрел на низко свисающий тент. Достал из внутреннего кармана пачку сигарет, бережно вытащил одну и не глядя прикурил от мгновенно вспыхнувшей в его руке зажигалки. Глубоко затянувшись, он с вызывающей гримасой широко раздвинул губы и, тихонько постукивая носком башмака о пол, выпустил серую струйку дыма между редко посаженных зубов.

Роса разглядывала его не менее пристально, чем Гильермо. Сеньор Хуароне продолжал стоять на сцене и с бесстрастным видом курить. За столиками раздавались короткие смешки, но фокусник на них не реагировал. Вдруг Эрнесто оторвался от омара и проговорил с полным ртом:

— Это что же — смешно? По-моему, совершенно не смешно! — он мощным глотком отправил омара в пищевод и попытался свистнуть.

Так получилось, что свист прозвучал удачно, то есть громко. Гуттиеррес испуганно зажал ладонью рот. Мария рассмеялась.

И Фокусник встрепенулся.

— Кто это? — громко спросил он, словно бы бросаясь в атаку. — Кто это свистнул? Ну-ка? Сначала такой смельчак, чтобы свистеть, а теперь не признается?

Голос фокусника был довольно высоким, хрипловатым, но с примесью металла. Он выжидал, оглядывая один за другим все столики.

— А, будь, что будет! — неожиданно проговорил Эрнесто. — Это я! — он встал и смело произнес эти два слова в наступившей тишине.

Потом посмотрел на обомлевшего Гильермо и добавил ему и девушкам тихо:

— Хоть повеселимся… — и снова посмотрел на фокусника: — Это я свистнул, сеньор Хуароне. Моя фамилия Гуттиеррес. — Вообще-то, стоило сперва поздороваться с вами, но я как-то забыл об этом.

Смех за соседними столиками возобновился. Всем явно нравилось, что поднявшийся весельчак за словом в карман не лез. К тому же, урок вежливости с этим фокусником явно удался.

— Браво, — ответил сеньор Хуароне. — Вы мне нравитесь, сеньор Гуттиеррес. Поверите ли, но я вас давно приметил. Я смотрел со сцены и остановил свой выбор на вас. Вы свистнули не из-за того, что вам так захотелось, это я заставил вас свистнуть!

Эрнесто изумленно вскинул брови.

— Ничего себе! Сеньор Хуароне, как вы меня могли заставить, если я вас даже не видел?

— Извините! — прервал его фокусник. — Давайте не будем кричать через столики. Прошу пройти на сцену, сеньор Гуттиеррес. Мы поговорим здесь…

Эрнесто пожал плечами и поднялся на сцену.

— Я очень рад, дорогой сеньор Хуароне… — адвокат принялся церемонно раскланиваться. — Но все-таки я вам не верю!

Гильермо заметил: веселые ужимки получаются у Гуттиерреса в самом деле смешно, но при этом чувства неловкости не возникает.

Что касается обеих девушек, они смеялись вовсю.

— Он мне не верит, — повторил на сцене фокусник. — А ну-ка, сеньор Гуттиеррес, ответьте мне: вы часто свистите в ресторанах?

Эрнесто сделал вид, будто задумался.

— Вообще-то, нет, — «припомнил» он.

— Ну вот, значит, это я заставил вас свистнуть!!! — с торжеством в голосе завопил фокусник. — У меня особая симпатия к таким людским экземплярам как вы…

При слове «экземпляр» Эрнесто затравленно посмотрел на фокусника, но тот, не обратив на это внимания, продолжал дальше:

— В жизни вы любите делать то, что хочется, да?

Адвокат, видимо, уже жалел о том, что вздумал появиться на сцене. Для фокусника обстановка была привычной. Гуттиерресу же больше нравилось за столиком.

— Конечно, — натянуто улыбнулся адвокат на вопрос сеньора Хуароне.

— Может быть, вы думаете, я говорю о том, что вы делаете с другими людьми, уважаемый сеньор Гуттиеррес? Например, с девушками?…

За столиками вновь возник хохот. Что касается новых знакомых Эрнесто и Гильермо, то девушки едва сдерживались, чтобы не сползти от смеха под стол. Гильермо посмотрел на них и слегка улыбнулся. Он хотел, чтобы девушки видели — его улыбка немного сдержанная.

Эрнесто на сцене растерялся совсем. Но он рассудил, что если испытываешь неловкость за слова, которые нельзя не произнести, то говорить их нужно таким уверенным тоном, чтобы дух захватывало.

— Обязательно с девушками? — очаровательно улыбаясь, спросил Гуттиеррес у оппонента.

— Нет, я имею в виду другое, — фокусник наклонил голову. — Вы всегда делаете с самим собой то, что хочется вам, или вам уже случалось не делать того, что хочется, или даже делать то, чего совсем не хочется? То, против чего вы восстаете… — Он перевел дух. — Послушайте, сеньор Гуттиеррес, а ведь, должно быть, иногда приятно и весело отказаться от роли такого супермена, берущего на себя слишком много: и хотение, и делание, и, наконец, ввести разделение труда? Я буду хотеть, а вы — делать!

Улыбка пропала с лица Эрнесто. Он отпрянул от фокусника, но тут же сдержался.

— А у вас, уважаемый сеньор фокусник, ничего из этого не получится, я слишком упрям, — почти серьезно ответил Гуттиеррес.

— А вот давайте посмотрим.

Фокусник вытянул к мужчине руки и громко выкрикнул:

— Вот, к примеру, сеньор Гуттиеррес, не хотите ли показать собравшейся здесь публике язык?

Эрнесто не остался в долгу:

— А если я вдруг покажу язык, вы скажете, что это вы меня заставили?

Но вы не покажете! — воскликнул сеньор Хуароне.

— Почему не покажу? Покажу, только сам по себе.

А вы присвоите мое желание!

Фокусник серьезно посмотрел на Гуттиерреса.

— Нет, уважаемый сеньор. Я весьма благодарен вам за то, что вы приняли мое приглашение и поднялись на сцену. Но теперь я прошу вас занять место за столиком. Свои дальнейшие опыты я буду проводить с другими.

Гильермо видел, что слова фокусника не понравились Гуттиерресу.

— Почему это? — спросил Эрнесто. — Чем я хуже других?

— Как вам объяснить? — фокусник сделал вид, что задумался: одной рукой дотронулся до подбородка, другой рукой схватил локоть первой снизу. — Другие — не такие чопорные, не такие скованные. Они не боятся выставить себя в невыгодном свете, понимаете, сеньор Гуттиеррес?

Эрнесто кивнул.

— Именно потому я утверждаю, что вы не покажете язык. Такие как вы, вообще не показывают язык. Никому. Даже себе, запершись в ванной перед зеркалом.

Половина ресторана давно потеряла интерес к происходящему на сцене и вовсю орудовала ножами и вилками. Но некоторые — следили, и потому Эрнесто услышал смех.

— Хорошо, сеньор Хуароне, — Гуттиеррес величественно кивнул. — Вы действительно обладаете даром внушения. Вы меня убедили, что мне надо покинуть сцену. Но язык я вам не покажу. И не надейтесь.

Гуттиеррес кивнул оторопелому фокуснику и не спеша сошел в зал. Он шел между столиками, его провожали взглядами и редкими хлопками.

Сеньор Хуароне уже вызвал кого-то из-за другого столика и вовсю заставлял его показать язык.

Присаживаясь на место, Эрнесто тяжело вздохнул.

— Хорошо, что легко отделался, — шутливо посетовал он. — Интересно, как у этого шарлатана получится с другими. А. ну, посмотрим…

Мария пробовала что-то сказать Эрнесто, но тот как завороженный смотрел на сцену.

— Этот колдун его… окрутил! — растерянно пробормотала девушка.

На ярко освещенном круге новая «жертва» сеньора Хуароне вовсю пререкалась с фокусником.

— А у вас, сеньор Хуароне, ничего не выйдет, я не люблю слушать советы других, — говорил молодой парень, лет на десять моложе Гильермо.

— А мы попробуем! — последовал уверенный ответ. — Точнее, пробовать будешь ты, мой юный друг. Ведь я точно знаю, что тебя ожидает.

Фокусник вытянул к парню руки и громко выкрикнул:

— Итак, мой юный друг, не хочешь ли показать собравшейся здесь публике язык? Весь язык, до самого корня!

— Сеньор Хуароне, вы повторяетесь, — враждебно ответил парень. — Вы только что просили показать язык вашего предыдущего… пациента. И потерпели полное фиаско! Что касается меня, то… Не хочу.

— Но почему? — фокусник сложил руки, словно в молитве. — А фиаско потерпел не я, а тот сеньор, что не согласился участвовать в моих опытах. И знаешь почему?

Парень покачал головой.

— Не знаю…

— Потому что тот сеньор не использовал шанс глубже познать себя. Но у тебя, мой друг, есть этот шанс. Тебе он может показаться смешным, но начинается он с показа публике языка.

Парень снисходительно посмотрел на сеньора Хуароне.

— Но это докажет только, что я дурно воспитан — ничего больше!

Вновь зазвучал смех, но уже какой-то сдержанный. Фокусник явно успел заинтриговать присутствующих.

— Это ничего не докажет, — отметил сеньор Хуароне. — Потому, что ты сделаешь это помимо твоего хотения. Пусть ты хорошо воспитан, но сейчас, прежде, чем я досчитаю до трех, ты повернешься к публике и высунешь язык, да еще такой длинный, какого у себя и не предполагал. Такой длинный и противный!

Парень поглядел на столики, как бы желая найти поддержку, но его друзья и подруги, усевшиеся возле самой сцены лишь весело смеялись и подзадоривали его:

— Не слушай этого шарлатана! Ты же хорошо воспитан, ты просто образец для подражания! Докажи этому колдуну, что сильнее его, что его время кончилось лет пятьсот назад!

Мистер Хуароне посмотрел на парня. Пронзительные глаза его, казалось, еще глубже ушли в орбиты.

— Абракадабра! — проговорил он и громко щелкнул пальцами.

Парень недоверчиво рассмеялся.

— Ну вот! — воскликнул он со сцены, обращаясь преимущественно к своим друзьям. — Стоишь тут столько времени, как дурак и рассчитываешь увидеть что-то экстраординарное… Вместо этого слышишь — надоевшее до смерти, заплесневелое «Абракадабра»! И получа…

Парень внезапно замолк и замычал от боли. Непонятным образом он прикусил язык.

— Мм, мм, — парень повернулся к своим друзьям и показал такой напряженный и длинный язык, что не оставалось сомнения — длиннее этого ему уже не высунуть. Да еще и указал на язык пальцем.

Его приятели зашлись в хохоте.

— Браво, сеньор Хуароне! — выкрикнула одна девушка.

Мария захлопала в ладоши.

-. Браво! — неожиданно крикнула она.

Вышло так отчетливо, что сеньор фокусник повернулся и встретился с девушкой глазами.

— Господи, дитя мое! — Гуттиеррес посмотрел на Марию с осуждением, каким одаривают рассказавшего известный всем анекдот.

Парень на сцене сделал изумленное лицо. До него внезапно дошло, что он помимо своей воли высунул язык. Он был просто ошарашен, осмеян, уничтожен…

«Пострадавший» вновь повернулся к фокуснику.

— Абракадабра! — поддразнил его сеньор Хуароне, подмигивая и кивая. — Ну что, убедился?

Он подошел к парню, сделал несколько пассов руками перед его лицом, и тот словно бы очнулся. Его дружки весело хохотали, одна из девушек упала грудью на стол и прямо-таки билась в истерике. Все аплодировали и свистели.

— Ну что, — сказал ему сеньор Хуароне. — Я тебя проучил. Будешь теперь знать, как не доверять мне. Можешь возвращаться на свое место.

— А если я не уйду отсюда? — довольно враждебно сказал парень.

— Ну, что ж… — фокусник выставил перед ним свои руки. — Я могу приказать тебе сделать это и еще что-нибудь другое, что тебе не хочется делать.

Парень испуганно отшатнулся и прямо-таки сбежал по ступенькам со сцены. Он уселся за свой столик, нервно налил в стакан бренди и выпил одним махом.

Роса наклонилась к Мальдонадо и прошептала:

— Ты не знаешь, почему он такой злой — этот сеньор Хуароне?

Гильермо пожал плечами.

— Не знаю, — бросил он.

— А я догадываюсь, — зашептала Роса. — Он же горбун, и просто издевается над красивым парнем. Ему приятно унизить кого-нибудь стройного и красивого. Как и твоего друга Эрнесто. Давай уйдем отсюда. Я не хочу здесь оставаться…

Гильермо вздрогнул. Он совсем не хотел куда-то уходить.

Последняя фраза девушки прозвучала довольно громко, ее услышал Эрнесто.

— Неужели здесь не весело? — изумился Гуттиеррес. — Роса, Мария! Не волнуйтесь, по-моему, вполне безобидная шутка. В конце концов, ведь он же не заставил делать того парня что-нибудь непристойное. Как и меня.

— А высунутый язык? — удивилась Мария.

Гуттиеррес поднял брови:

— По-моему, ничего плохого в этом нет!

— Но только, Эрнесто, не думай, что я испугалась, мне просто неприятно, — Мария словно хотела что-то доказать соседу. — Когда мы встретились с сеньором Хуароне взглядами, мне показалось, что он сейчас позовет меня на сцену.

— А ты просто не ходи, — предложил Гуттиеррес. — Что может быть легче? Правда, Роса? Правда, Гильермо? Ты почему такой хмурый?

— Нет, я боюсь, что он выискивает жертвы в этом зале и просто чувствую, что свой выбор он остановил на мне, — неожиданно прошептала Мария.

Гильермо едва не выругался во весь голос. Только нежелание привлекать к себе внимание остановило его.

Мария уже смотрела на фокусника, как кролик на удава. Сеньор Хуароне, соответственно, смотрел на девушку, словно удав на кролика.

Гуттиеррес проследил взгляд Мальдонадо и также встретился с пронзительными глубоко посаженными маленькими глазками фокусника.

Хуароне трижды щелкнул пальцами. И вдруг Гуттиеррес заметил, каким отстраненным стало лицо соседки. Мария подалась вперед. Гуттиеррес хотел схватить ее за руку, но та, зло вырвавшись, встала и пошла к сцене.

— Идите, идите сюда, красавица, — говорил фокусник. — Я очень рад, что вы сами решили подняться на сцену.

Гильермо вскочил и растерянно взмахнул руками. Ему показалось, что на его губы кто-то наложил печать — он не смог произнести ни слова.

Эрнесто тоже встал. Даже ему — видавшему виды! — показалось, что фокусник переходит грань.

— Мария! — выкрикнул Гуттиеррес, но тут же понял, что это фокусник заставил его вскрикнуть, окликнуть девушку по имени, словно бы затем, чтобы он Эрнесто бросил на чашу весов себя, и свое желание вернуть девушку, а на другой чаше весов лежало бы умение фокусника.

Мария вздрогнула всем телом и повернула к Гутти-ерресу свое бледное лицо.

— Мария! — вновь воскликнул Гуттиеррес, чувствуя, что ноги его прирастают к полу.

Мария вновь повернулась к фокуснику и, глядя на него восхищенными слезящимися глазами, двинулась к сцене. Она как сомнамбула с неестественно неподвижными, какими-то скованными плечами, шеей, слегка выставив вперед тонкие руки, шла, точно скользила между столиками навстречу манящему ее обольстителю-горбуну.

— Чертовщина какая-то, — Гильермо потер ладонью глаза.

— Ну же, окликните ее, сеньор, еще раз, окликните! — требовательно кричал Хуароне Гуттиерресу, и Эрнесто вновь позвал:

— Мария!

За другими столиками подхватили его восклицание:

— Мария! Мария!

Девушка больше не оборачивалась. Она прикладывала одну ладонь ко рту и посылала горбуну воздушные поцелуи. Призыв Гуттиерреса замирал у нее за спиной, и она шла в лунатическом скольжении, зачарованная и глухая ко всему.

— Хорошо, сеньор Гуттиеррес! — сказал фокусник. — Этим вы реабилитировали свое нежелание показывать язык! Благодарю вас, можете сесть.

Эрнесто упал на стул. Рядом кусала локти и повизгивала от страха Роса.

— Ладно, милашка, — Эрнесто налил девушке полный бокал. — Выпей и не волнуйся. Это все несерьезно.

Мария достигла широкого прохода между столиками и заскользила по нему к самой сцене, к манившему ее горбуну. Создавалось полное впечатление, что она последует за своим повелителем хоть на край света, если только он пожелает.

Гуттиеррес довольно громко выругался и метнул разъяренный взгляд на сцену:

— Эй ты, грязный шарлатан! — кричал Эрнесто. — Отпусти девушку! Я знаю, ты завлекаешь красоток, потому что не хочешь платить им!

Мария тем временем поднялась на сцену.

Реплика Эрнесто сняла напряжение и вызвала за столиками смех. Но в этот момент фокусник как будто сбросил с себя лавры победителя и прервал опыт:

— Достаточно, милая красавица, благодарю вас, — сказал он с комедиантской галантностью и предложил Марии руку. — Ваш спутник зря за вас беспокоился, я не настолько увлекся вашей красотой.

Мария недоуменно смотрела на далеких Росу, Гильермо и Эрнесто, не понимая, как она могла очутиться на сцене. Гуттиеррес, поняв, что выглядит смешным, опустился на кресло и заскрежетал зубами от злости. «Боже мой, ублюдок, — думал он. — Что ему нужно от нас?»

А фокусник, приторно улыбаясь, подвел девушку к столику и прикоснулся рукой к ее лбу. Глаза Марии вновь затуманились, и сеньор Хуароне вкрадчивым голосом произнес:

— Если я неправильно назову ваше имя, вы поправите. Вас зовут…

Фокусник закатил глаза. Естественно, он сделал паузу, чтобы накалить обстановку.

— …Роса-Мария!

Гуттиеррес вздрогнул от неожиданности. Он с изумлением разглядывал фокусника, смотрел на то, как постепенно открываются глаза девушки.

— Я правильно назвал ваше имя, красавица?

Мария от удивления даже немного приоткрыла рот.

— Да, меня зовут Мария, Роса Мария.

— Ну что ж, отлично! — фокусник расплылся в ехидной улыбке. — Вы замужем?

— Нет, — немного замявшись, ответила Мария.

— Как зовут вашего спутника?

Мария посмотрела на Эрнесто. Тот покачал головой. Гильермо тоже напрягся. «Что-то слишком глубоко хочет залезть этот факир», — подумал он.

— Видимо, Мария, вы просто очень сильно мечтаете выйти за него замуж! — неожиданно сказал фокусник.

— Почему? — растерялась девушка.

— Потому сеньор Гуттиеррес — сильная личность. А вы любите подчиняться сильным личностям…

Фокусник сорвал целый шквал аплодисментов, а Мария, залившись краской, опустилась на стул.

— Подождите, Роса Мария! — неожиданно добавил сеньор Хуароне.

Он запустил руку в карман и выхватил оттуда небольшой букетик фиолетовых цветов.

— Они никогда не увянут. Во всяком случае, до вашей свадьбы они достоят.

Мария, растерявшись, взяла букетик и приколола его к платью на груди.

Гуттиеррес встретил это натянутой улыбкой.

— Извините, я сама не знаю, как это все получилось, — стала оправдываться девушка, едва фокусник отошел. Это просто какой-то идиотизм. Давай уйдем отсюда скорей.

— Как хочешь, — холодно сказал Гуттиеррес. — Только мы не пойдем. Не правда ли, Гильермо?

Молодому адвокату, откровенно говоря, хотелось покинуть ресторан. Но — в обществе девушек? Нет, он лучше останется…

Потому Гильермо кивнул и ответил:

— Я остаюсь.

Роса томно вздохнула.

— Кто это сказал, что желание женщины закон? — она попыталась заглянуть в глаза Мальдонадо, поразить его вздохами и ужимками. — Для нас на этом острове — желание мужчины — закон!

На сцене сеньор Хуароне вновь вытаскивал из-за столика очередную жертву, обещая произвести с ней совсем безобидный фокус, и в предвкушение этого публика заходилась хохотом.

— Поэтому мы потерпим, мы останемся, — закончила шептать Роса.

Гуттиеррес понял, что нужно спасать настроение их компании.

— С меня семь потов сошло! — признался он. — Вот и пойми, шарлатан этот сеньор Хуароне, или нет… Господи, это надо же! — он обеспокоенно посмотрел на пустой бокал. — Официант!

Последовал новый заказ, который был быстро выполнен.

— И откуда только у тебя деньги берутся, Эрнесто, — проворковала Мария, положив Гуттиерресу ладонь на руку. — Я уже так наелась, что — вот, потрогай! — ничего не влезет…

Девушка попробовала поднести ладонь Эрнесто к своему подтянутому животику.

Сеньор Хуароне, наконец, закончил выступление.

Гильермо увидел, как он сошел со сцены и подсел к какому-то столику. Может быть туда, где сидела шумная компания парня, показывавшего со сцены язык.

— Не влезет, говоришь? — странновато усмехнулся Гуттиеррес Марии, — Нет, так нельзя! Надо, чтобы влезло!

В это время оркестр заиграл ламбаду. Эрнесто просто взревел от восторга.

— Вы как хотите, друзья, но у меня ноги сами просятся! — заявил он. — Дорогая Мария, не составишь ли компанию старому кавалеру? Как раз, протрясемся, чтобы… влезло!!! — он скабрезно захохотал.

Мария засмеялась и охотно встала из-за стола.

— Конечно, Эрнесто, с удовольствием! Спляшем с тобой, удивим народ!

— Пошли!

Гильермо, оставшись за столиком наедине с Росой, почувствовал себя беспомощно. Он оглянулся на танцующих. Эрнесто был похож на медведя в цирке. Мария непрестанно смеялась, запрокидывая голову, и то и дело норовила повеситься на шею кавалеру.

Гильермо понял, что у Гуттиерреса все в порядке. Пункт номер два его плана с успехом вступил в силу. Что касалось самого Мальдонадо и Росы, то, похоже, они уже переходили к третьему пункту, минуя второй.

— Эрнесто говорил, что ты, Гильермо, очень умен, — сказала девушка.

— Да? — Мальдонадо смутился. Ну и начало разговора! — К чему это ты?

Его вопрос прозвучал вяло.

Роса наклонилась вперед. Ее глаза приблизились.

— Просто меня интересует, как проводят время умные люди, — проговорила она,

— Обычно! — Гильермо ощутил, что отвечает неинтересно, совсем неостроумно, не так, как вел разговор Гуттиеррес, и решил исправиться: — Ну, умные люди проводят свободное время в различных умных и сложных занятиях…

«Идиотская получилась шутка!» — с досадой подумал молодой человек.

— А чем-нибудь простым умные люди занимаются? — последовал новый вопрос. — Простым и понятным, что любой назовет удовольствием?

Это был прямой намек! Гильермо уныло промолчал.

— Не хочешь пройтись? — предложила девушка, не дождавшись ответа.

Она положила ладонь на руку Гильермо и томно заглянула ему в глаза.

— Все-таки — не хочешь ли? — девушка повторила вопрос.

Мальдонадо отвел взгляд.

— Не хочу, — твердо ответил он.

Хмель внезапно прошел. Гильермо вспомнил Виолетту и ощутил, что ему противна даже сама мысль о том, что он запросто может «гульнуть» с этой красивой, хоть и не в меру накрашенной искательницей приключений.

Гильермо решительно отодвинул от себя бокал с недопитым мартини. Ладонь соседки слетела с его руки.

— Извини, Роса, — сказал он. — Мне надо идти. Сожалею, но у нас с тобой ничего не выйдет…

— Ты просто не представляешь, от чего отказываешься, — пробормотала девушка, покрутив головой. — Я устрою для тебя настоящий праздник…

— Нет, Роса! — Гильермо встал. — Передай Эрнесто, что я вернулся в гостиницу…

— Дурак… — прошептала девушка, отвернувшись.

Гуттиеррес бросил взгляд на столик и сделал удивленное лицо. Было такое впечатление, что поведение Мальдонадо его не только огорчило, но и рассердило.

Глава 15

Гильермо ушел. До бунгало было далековато, и он решил пройтись берегом моря. Звездное небо висело прямо над головой, звуки ресторанной музыки затихали вдали.

Мальдонадо медленно брел по берегу, изредка бросая в воду камешки. Его грудь вздымалась, он вдыхал свежий морской воздух до предела и не спешил выдохнуть.

Гильермо вспоминал детство, маленькую деревушку Энсинаду, которая находилась на берегу моря и то, как он мальчиком вот так же бросал камешки в темную, шевелящуюся, словно огромный сказочный зверь, воду.

На его пути оказалось несколько перевернутых вверх днищами лодок, которые были вытянуты из воды. Гильермо оглянулся и узнал пристань, где был днем. Теперь здесь не было никого.

Внезапно молодой человек понял, что ошибается. Его уха достигли голоса. Гильермо прислушался. Голоса принадлежали женщине и мужчине. Он улыбнулся, представив, что сейчас встретит Гуттиерреса и его подружку. Правда, такого не могло быть, подумал Гильермо, ведь Эрнесто и Мария остались далеко за спиной.

Через минуту улыбка слетела с его лица. Говорившие спорили, даже более того, ругались. Голос женщины звучал все сильнее, отчетливей, и Мальдонадо разобрал слова.

Пусти… пусти, кому говорю! Я не буду с тобой…

Женский голос заглушили мужское бормотание и шум борьбы. Гильермо ускорил шаг. Люди, которым принадлежали голоса, были где-то рядом.

Внезапно женщина крикнула:

— Помогите!!! — и через секунду тише: — О, Господи, помогите…

Гильермо перешел на бег. Он обогнул очередную лодку, и его глазам предстала отвратительная картина.

Огромный детина наклонился над лежащей на песке девушкой и давал ей оплеуху за оплеухой. Девушка закрывалась руками, но это помогало слабо. Гильермо перевел взгляд ниже и обнаружил, что простенькое платье незнакомки порвано почти до пояса. Длинные красивые ноги метались по песку: девушка силилась подняться, но ей не позволяла этого огромная туша детины.

Мерзавец сидел на ее животе и заламывал девушке руки.

— Я говорю, ты будешь со мной… — твердил он.

— Не буду! — плакала несчастная.

— Говорю — будешь!

— Нет!!!

Негодяй схватил запястье девушки и сильно сжал.

— А-а-а!!! — закричала она. — Подлец! Не буду!

Можешь убить меня!!!

Гильермо, не помня себя от ярости, закричал во все горло:

— Ублюдок! Отпусти ее!!!

Он подскочил к паре и огрел со всего размаху детину кулаком по уху.

Мальдонадо не давал себе отчета в том, что делает. Лезть в драку было просто опасно: детина был тяжелее его на килограммов тридцать. Но несчастную надо было спасать, и Гильермо ни на секунду не задумался, как поступит.

К его удивлению, верзила слетел с девушки, словно его ударил не человек, а слон. Потом уже Мальдонадо рассуждал, что свою роль здесь сыграли страх и неожиданность его нападения.

Верзила, вместо того, чтобы сразу подняться на ноги, пополз прочь от девушки на четвереньках. Он напоминал собаку с перебитой лапой, потому что держался одной рукой за пострадавшее ухо и, вдобавок, скулил от боли.

Мальдонадо подскочил к нему сзади и поддал ногой. Детина ткнулся лицом в песок, потом поднялся и побежал. Гильермо стоял на месте и, сузив глаза, кричал вслед:

— Ублюдок, мерзавец! Только попробуй вернуться, затащу в воду и утоплю…

Его руки дрожали, на лбу выступил пот.

Мальдонадо еще раз удивился, потому что детина так ни разу и не посмотрел на того, кто совершил на него неожиданное нападение. «Видимо, — подумал Гильермо, — как это часто бывает, с виду он крепыш, а в душе трус, который только и может нападать на беззащитных девушек в безлюдных местах…»

Вспомнив о пострадавшей, Мальдонадо успокоился. Надо было позаботиться о ней, значит, действовать, а не переживать.

Кто знает, что с ней могло произойти? Негодяй не успел ее изнасиловать, но он мог запросто отдавить своей жертве внутренности!

Гильермо повернулся и подошел к лежащей на песке.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, внимательно осматривая девушку.

Ее ноги были так откровенно обнажены, что молодому человеку стало неловко. Из разрыва платья проглядывали белые трусики.

Гильермо стал смотреть на море.

Девушка несколько минут лежала молча. Она прижимала обе ладони к лицу и тихонечко всхлипывала.

— Вы сами виноваты, — продолжал Гильермо, все так же глядя вдаль. — Если бы сидели дома, с вами бы не случилось всего этого. Какого черта вам было делать на берегу?

— Я работаю здесь, — неожиданно ответила девушка.

Гильермо опустил на нее взгляд и едва не вскрикнул от изумления. «Господи, как она похожа на Виолетту!» — в смятении подумал он.

Девушка была совсем юной и очень красивой. Фигуру и ноги незнакомки Гильермо оценил раньше. Но лицо… Черты лица девушки в самом деле напоминали лицо Виолетты, но не это было главным. Луна вышла из-за облака и осветила все ярким светом и Гильермо увидел глаза…

Они поразили его до глубины души.

Лежащая на песке была прекрасна, как богиня, как ангел, сошедший с небес. Молодого человека по-настоящему озадачило, что он встретил на земле это небесное создание. И эта неземная красавица едва не стала добычей какого-то гнусного и подлого злодея, которому даже не хватило мужества вступить в драку!

— Вы работаете здесь? — переспросил Гильермо и закашлялся.

У него внезапно перехватило дыхание.

— Я заменяю ночного сторожа на пристани, — сказала девушка. — Этот негодяй подкрался, когда я смотрела на море. Я не успела ничего сделать, даже не заметила его. Он напал на меня сзади…

— Вы не должны лежать на сыром песке, — сказал Гильермо. — Осень, ночью становится прохладно. Можно простудиться…

— Вы правы, — отозвалась девушка. — Сейчас попробую встать.

Она села, подтянула колени к подбородку и попыталась подняться. Гильермо протянул незнакомке руку, девушка доверчиво схватила ее своей теплой ладонью, потянула… Неожиданно юная красавица издала тихий стон и выпустила руку Мальдонадо.

Гильермо обеспокоенно наклонился.

— В чем дело?

— Я не могу ступить на ногу, с ней что-то случилось, — сказала девушка.

В ее прекрасных глазах появились слезы.

— Мерзавец, подлец, — она вытирала слезы кулаком и бормотала: — Что он со мной сделал… Он так навалился на меня, мне до сих пор страшно.

Гильермо улыбнулся.

— Я с вами, не бойтесь… — он протянул руку и пальцем смахнул слезинку с носика девушки.

Девушка доверчиво улыбнулась, Гильермо ответил такой же нежной улыбкой.

— Давайте я осмотрю вашу ногу, — предложил он.

Девушка перевела взгляд ниже и охнула. Только теперь она заметила беспорядок в одежде. Она попыталась запахнуть порванное платье, но у нее ничего не получилось.

— Не обращайте внимания, — посоветовал ей Гильермо. — Вы не сможете ничего скрыть, потому что на вас узкое платье. Да и кроме того… Зачем стыдиться таких красивых ножек?

На его губах появилась несмелая улыбка. Девушка ответила на комплимент благодарностью.

Гильермо опустился на колени. Его сердце бешено стучало. Стараясь держать себя в руках, он принялся осторожно ощупывать голени девушки.

Гладкая кожа, покрытая редкими волосками, прогибалась под его пальцами.

Одна нога была в порядке. Мальдонадо принялся за другую, но тут девушка застонала и схватила его руку.

— Что такое?

— Здесь…

Девушка сжала зубы. Гильермо удвоил осторожность.

— Слава Богу, — вздохнул он. — У вас нет перелома, Это даже не вывих, просто сильное растяжение.

Девушка вспомнила:

— Он подскочил сзади, охватил обеими руками за талию, приподнял и бросил. Это случилось тогда, я почувствовала… Что можно сделать?

Мальдонадо пожал плечами:

— Ваша нога вне опасности. Можно показать ее врачу, но я скажу то же самое, что и доктор.

— С вами такое случалось?

— В детстве, и не один раз. Знаете, быть мальчишкой — опасно…

Незнакомка вздохнула.

— Как видите, девушкой — не менее опасно, — она грустно улыбнулась.

— Вашу ногу можно перевязать, — уверенно проговорил Гильермо. — Но чем?

— Оторвите кусок материи от моего платья, — предложила незнакомка. — Все равно его придется выбросить. Подол просто не зашьешь…

Но Гильермо уже снимал рубашку. Разрывая ее пополам, он проговорил:

— Если хотите из вашего макси сделать мини — это неудачная идея.

Девушка не поняла.

— Почему? — спросила она.

— Потому что получится мини с разрезом, — пояснил Мальдонадо. — Вы правы, это платье придется выбросить. А жаль…

Он аккуратно наложил фиксирующую повязку.

— Теперь вас нужно взять на руки, как ребенка, отнести маме! — сказал Гильермо. — Где вы живете?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Я живу далеко отсюда, вы меня не донесете. К тому же, мне нужно оставаться на работе.

— В таком случае, у вас должно быть помещение, где вы спите…

— Я не сплю, — поправила его незнакомка. — Но помещение есть.

Девушка наклонилась вперед и осмотрела результат трудов молодого человека.

— Как хорошо это у вас получилось, — оценила она. — Можно подумать, что вы специально учились…

— Я не врач, я адвокат, — возразил Гильермо.

Девушка подняла брови.

— Значит, у вас много денег, — вздохнула она. — Вы богатый человек… Вы испортили такую дорогую рубашку. — Она показала на повязку.

— Ерунда! — Гильермо досадливо махнул рукой. — Подумаешь, рубашка! Вы испортили такое красивое платье!

— Вот видите! Вы так богаты, что для вас рубашка — пустяки, — девушка говорила грустно, но взгляд ее был таким ласковым, что Гильермо становилось не по себе. — Как бы я хотела быть такой…

— Какой? — переспросил молодой человек.

— Богатой, — пояснила девушка. — Если я и стану богатой, то через много-много лет. И то при условии, что буду постоянно откладывать с каждой зарплаты. Но здесь, — девушка обвела вокруг себя ладонью, — много не заработаешь. — Она вдруг завладела рукой Гильермо и прижала ее к груди. — Спасибо вам! — Глаза незнакомки вспыхнули и засияли. Они стали похожими на две звезды. — Вы… Вы заставили меня почувствовать, что я богата.

— Я заставил? — растерянно пролепетал Гильермо. — Как я мог вас заставить? — воскликнул он.

Молодой человек старался заглушить возгласом громкие удары сердца, прыгающего в груди. Несмело он потянул свою руку назад, но девушка не отпустила:

— Послушайте, как стучит мое сердце, — сказала она. — Это спокойный стук, он говорит о том, как я богата. Потому что спокойна. Потому что по берегу шел незнакомый мне человек, который вступился за меня… Я богата, сеньор, потому что на свете есть такие как вы…

Она улыбнулась и легонько потянула Гильермо за руку. Мальдонадо почувствовал, как тонет в ее глазах. Две звезды становились все больше и больше, потом потухли: девушка опустила ресницы.

— Будь со мной, чтобы я ничего не боялась… — попросила она. — Ведь если ты сейчас уйдешь, вернется тот, другой… Я одна просто не выдержу эту ночь, я ее не переживу. Пожалуйста, будь со мной, мой добрый, мой милый господин…

Гильермо не понимал, почему не смог остановить ее, почему не смог подняться в эту минуту и уйти. Может быть потому, что подумал: «В гостинице Гуттиеррес со своей красоткой»

…Потом он взял ее на руки и легко, как пушинку, отнес в помещение, где она «не спала». Там стояла кровать, которая, слава Богу, оказалась не такой уж узкой.

* * *

Гуттиеррес был один.

— Ну как? — спросил он, едва Гильермо утром ввалился в бунгало.

— Что как? — Мальдонадо не понял или сделал вид, что не понял вопроса.

Эрнесто перевел дух.

Ты шляешься всю ночь, а я, между тем, потерпел крупнейшее фиаско за всю жизнь! — запричитал Эрнесто. — Ты как мог додуматься оставить меня?

— Господи! — Гильермо с досадой передернул плечами. — Я же видел, что у тебя все шло хорошо! У тебя наклевывалась веселенькая ночка, и я специально не пошел сюда, чтобы не смущать тебя и Марию…

Эта версия возникла сама собой, и Гильермо обрадовался придуманному. Он не хотел говорить о том, что пережил. Как эта девушка отличалась от тех двух красоток в ресторане! У Мальдонадо после ночи, проведенной в ее объятиях, даже не осталось чувства, что он изменил жене. Его душа очистилась, словно он… Если бы это не было чересчур, Гильермо сказал бы себе — словно побывал в церкви.

Он остался с незнакомкой, чтобы утешить ее, и девушка заснула под утро у него на плече со счастливой улыбкой на устах. Гильермо был так горд, что доставил ей радость (оказалось, девушка в эту ночь впервые познала мужчину), что принес покой в ее душу.

Мальдонадо чувствовал угрызения совести, и немалые, но…

Он дал себе железное слово, что такого больше не повторится. И потом, ведь Виолетта никогда, никогда об этом не узнает!

…От размышлений отвлек голос Гуттиерреса:

— …Где ты шатался всю ночь.

— Что? — переспросил Мальдонадо.

Я говорю, что был на берегу часа в три, но не видел тебя, и ума не приложу, где ты шатался всю ночь, — терпеливо повторил Эрнесто.

Гильермо вздохнул:

— Это просто! Я пошел в город и попросился на ночлег в первой попавшейся гостинице…

— В город? — изумился Гуттиеррес. — Это в такую даль, пешком?

— Почему пешком, я взял такси.

— А рубашку где оставил?

«Почему он такой подозрительный?» — подумал Гильермо и ответил с раздражением:

— Купался и оставил на пляже!

Эрнесто странно улыбнулся. Он как будто понял, показалось Мальдонадо, что от первого до последнего слова все сказанное — ложь чистой воды.

Чтобы перехватить инициативу и остановить поток вопросов, Гильермо поинтересовался в свою очередь:

— О каком фиаско ты сказал? Как же твой план — на каком пункте он не сработал?

Эрнесто посмотрел на собеседника долгим взглядом, словно не желая менять тему разговора. Но потом встрепенулся и ответил:

— Ты, парень, своей воспитанностью и застенчивостью подложил мне большую свинью. Мой план дошел, как ты видел, до второго пункта, и готов был перескочить через третий — Мария сама подала такую идею, еще тогда, во время ламбады! — если бы ты не смотался, — Гуттиеррес остановился на несколько секунд после длинной фразы, потом продолжил: — Знаешь, на кого мы нарвались?

— На кого? — равнодушно спросил Гильермо.

— Высший пилотаж! — закричал Эрнесто. — Эти две Росы Марии — не простые птички! Они желали заниматься сексом с нами…

— Ну и прекрасно, — перебил Мальдонадо. — Пусть занималась бы этим с тобой. Хоть обе одновременно.

Гуттиеррес метнул на молодого коллегу гневный взгляд.

— Они хотели нас, — повторил Эрнесто с горькой усмешкой на лице. — Но так, чтобы это все было в одной комнате! Понимаешь, ты, идиот! Они хотели нас одновременно! Они обе хотели тебя! Они обе хотели меня! Они обе хотели одновременно поиметь двух мужиков!!! Ты это понимаешь своим мелким умишком?!

Его улыбка из горькой превратилась в свирепую, Гуттиеррес орал, как оглашенный.

Мальдонадо поморщился:

— Не кричи, я все понимаю. Этот групповик явился бы прекрасным венцом для твоей заслуженной сексуальной карьеры… Не беда, возьмешь свое в другой раз. Во время следующей командировки!

Гуттиеррес всплеснул руками.

— До тебя не доходит, что ты потерял…

— Мне это неинтересно, — бросил Гильермо. — Более того, противно.

Он хотел добавить, что ему хватает жены, но осекся. И тут ужас того, что с ним произошло ночью, впервые поднялся перед Мальдонадо во весь свой огромный рост.

О случившемся можно было рассуждать долго и самыми высокопарными фразами, искать и находить массу причин для оправдания и понимания, но все в конце концов сводилось к нескольким, а точнее, к трем простым словам. От этих слов просто в дрожь бросало.

Он изменил Виолетте!

* * *

— Ладно, парень, хватит рассуждать, — сказал Гуттиеррес. — Пора отправляться. Нам в темпе нужно встретиться с Риккардо Камаччо, а потом вылететь назад. Время не терпит, собирайся…

Гуттиеррес думал, что Гильермо жалеет о неудавшейся забаве с двумя красотками.

Мальдонадо стал собираться. Примерно через четверть часа они покинули бунгало. Гильермо кивнул в сторону домика хозяина гостиничного комплекса:

— Ключи не сдаешь?

— Зачем? — вопросом на вопрос отреагировал Гуттиеррес. — У нас с ним долгосрочное соглашение. Ключи всегда со мной.

— Зачем ты таскаешь с собой эту связку? — Мальдонадо изобразил недоумение. — Только карман рвешь…

— Зато не надо каждый раз посещать хозяина, — спокойна отозвался Гуттиеррес. — Приезжай, когда хочешь, уезжай, когда пожелаешь. Достаточная причина, чтобы потерпеть в кармане эту тяжесть!

«Старая лиса! — подумал Гильермо — Я знаю истинную причину».

Молодой человек хорошо помнил о коробках с документами.

…Встреча с Камаччо заняла не более двух минут. Сеньор Риккардо сразу протянул папку с продленным еще на два года контрактом.

— Не будем терять времени! — объявил он. — Я буду рад, господа, если корпорация «Эдуардо» станет и впредь представлять мои интересы…

Это была полная победа. Гуттиеррес и Мальдонадо позволили себе пропустить по рюмке виски в забегаловке недалеко от аэропорта.

Уже в двенадцать они были в воздухе. Самолет взял курс на аэропорт Майкетия. Там коллег ждал автомобиль, который должен был доставить их в Каракас.

Глава 16

Эрнесто Гуттиеррес и Гильермо Мальдонадо поднялись на пятый этаж и увидели Мийареса у двери его приемной.

— А вот и наши путешественники, — заметил дон Мийарес. — Приветствую вас.

Адвокаты по очереди поздоровались с шефом за руку.

— Как успехи? — спросил Мийарес.

— Успех полный! — доложил Гуттиеррес. — Клиент — наш! Он подписал контракт на два года. Если хотите, могу сообщить подробности.

— Сейчас, у меня в кабинете, — поморщился Мийарес. — Через две минуты.

— В основном, это его заслуга! — Эрнесто чуть подтолкнул вперед молодого спутника. — Без него… — он смущенно улыбнулся. — Без сеньора Мальдонадо я бы тоже справился, но это у меня заняло бы больше времени.

Шеф смерил взглядом обоих.

— Камаччо все подписал? — отрывисто спросил он.

— Все! — спокойно ответил Гильермо.

— Ну что же… В таком случае, я хочу поблагодарить сеньора Мальдонадо и поздравить с успешно завершенным участком ответственной работы, — сказал дон Мийарес. — Это ваше первое серьезное поручение, сеньор Мальдонадо, и вы с честью выполнили его.

— Спасибо, — ответил Гильермо. — Я старался…

— Вы свободны, остаток дня можете отдохнуть, — сказал молодому человеку глава корпорации. — Жду вас на работе завтра. А вас, сеньор Гуттиеррес, я попрошу зайти ко мне в кабинет.

В кабинете сидел Алонсо Коллья.

— Как вел себя ваш протеже? — спросил шеф у Эрнесто Гуттиерреса.

Алонсо Коллья стал раскуривать сигару.

— Не понимаю, — Эрнесто озадаченно покрутил головой. — Вы недовольны? Вы же только что похвалили Мальдонадо…

— Здесь я задаю вопросы, сеньор Гуттиеррес! — жестко произнес глава корпорации. — Уж не думаете ли вы, Эрнесто, что такого важного клиента, как Риккардо Камаччо, мы действительно предоставили заботам зеленого юнца?

— Как? — вскричал Эрнесто. — Но зачем же я тогда возил с собой Мальдонадо в командировку?

Заговорил Алонсо Коллья:

— На то были причины. Не волнуйтесь и не кричите, лучше ответьте, как вел себя ваш протеже.

Начальник службы безопасности проговорил эти слова совершенно будничным тоном, но все же Гуттиерресу стало не по себе.

— Он… Он нормально вел себя, — растерянно пробормотал Эрнесто. — Даже более чем нормально… Господа, извините, я вас не понимаю. Не могли бы вы объяснить, что вас интересует?

Мийарес стал и уставился за окно. Он как бы давал слово Коллье.

— Хорошо, — произнес Алонсо. — Чтобы вам было легче, я подскажу. У вас было время для развлечений, сеньор Гуттиеррес?

Эрнесто хлопнул себя по лбу.

— Понятно, теперь мне все понятно! Извините, сразу не дошло. Конечно, у нас был вечерок… — Гуттиеррес замолчал с видом провинившегося школьника.

— Вы выпивали? Ходили в ресторан? — Алонсо прищурился. — Может быть, подцепили хорошеньких девушек, а? — Эрнесто показалось, что начальник службы безопасности подмигнул.

Из груди Гуттиерреса вырвался вздох.

— Признаться, было дело, — сказал он. — Мы подсели к двум хорошеньким девицам, но до серьезного не дошло. Мальдонадо попросту сбежал! Он, видите ли, решил остаться верным своей жене… — Гуттиеррес решил, что беспокойство Колльи и особенно Мийареса, для которого слово «семья» было священным, вызвано именно этим.

— Подумайте хорошенько, вспомните, — настаивал Коллья. — Где Мальдонадо провел ночь?

— Уверяю вас… — снова начал Гуттиеррес. — В ту ночь он остался невинным, как младенец…

— Он ночевал в гостинице? — перебил его Мийарес.

Эрнесто испугался… И одновременно вспомнил вид Гильермо утром: без рубашки, с помятой рожей, но улыбкой на лице. И главное, как ему тогда показалось, с плохо стертыми следами губной помады…

— Нет, не ночевал… — пробормотал Эрнесто. — Сеньор Мийарес, сеньор Коллья! Прошу прощения, что сразу не сказал! Нет, я не могу поручиться, что Мальдонадо не побывал в объятиях какой-то красотки в ту ночь… Что же это получается, а? — Эрнесто заволновался. — Получается, он может обмануть? То есть, он может изменить, для него не существует понятия семьи?! — он выкрикнул почти истерически.

Эрнесто осекся, когда заметил, каким взглядом на него смотрит Коллья.

— Успокойтесь, сеньор Гуттиеррес, — с расстановкой проговорил Алонсо. — Уверяю вас, все в порядке. — Пристальный взгляд пронзал насквозь. — Вы понимаете меня? Все в порядке!

Эрнесто вздрогнул.

— Все в порядке, — озадаченно повторил он.

— Вы свободны, сеньор Гуттиеррес, — отпустил сотрудника Мийарес.

Когда Эрнесто вышел, Мийарес бросил насмешливый взгляд на Коллью.

— Ты мне что-то желаешь сказать? — прищурился тот. — Или я ошибаюсь?

Мийарес покачал головой:

— Стареешь, Алонсо, стареешь…

— Это еще почему?

— Раньше у тебя было больше выдержки… — бросил шеф и добавил с укором: — Не мог потерпеть до официального доклада Педро Солосы и Марти Рибадеса?

Алонсо спокойно выпустил струю дыма.

— Солоса и Рибадес? Они же еще не вернулись с Орчилы! — Коллья помолчал. — Они крепкие ребята, но имеют обыкновение не спешить с докладом. Понимаешь ли, хотят, чтобы все было наверняка. — Он вяло махнул рукой. — Ладно, Эдуардо, брось ворчать. Тебе ж самому было интересно услышать, что с Мальдонадо все получилось…

— Что будем делать с Мальдонадо, Алонсо? — спросил Мийарес.

— А что с ним делать? Ничего не надо, — ответ последовал после очередной струи дыма. — Пусть работает. Что у него там на очереди? Экзамен?

Мийарес кивнул.

— Ну и пусть сдает, — оживился Коллья. — Пусть снова становится дипломированным адвокатом, ездит на своем «роллс-ройсе»… Тебя беспокоит, что он может сделать непредсказуемый ход?

— Да. Сын Фернандо Мальдонадо может начать собственную игру.

Коллья прищурился.

— Не стоит беспокоиться. Я уверен в Солосе и Рибадесе. Еще до их доклада могу тебе совершенно однозначно заявить: Мальдонадо у нас в руках.

После минутного раздумья Мийарес ответил:

— Я тоже так думаю, Алонсо.

* * *

Окрыленный похвалой патрона, Мальдонадо выбежал из офиса. У него есть половина дня! Сейчас он поедет к Виолетте, заберет ее с работы, и они закатятся в какой-нибудь ресторанчик, где не будет риска встретить кого-то из знакомых!

У машины Гильермо остановился. Его лицо перекосилось, словно молодого человека пронзила острая боль.

Так и было, но боль была не телесной, а душевной.

Он изменил Виолетте.

Мальдонадо вспомнил события ночи и почувствовал, что совесть не позволяет ему показаться жене на глаза. Она ничего не знала, она ждала его, но… Гильермо просто не мог. Он поступил ужасно, просто подло.

Как поступить? Показать, как он раскаивается? Рассказать все Виолетте?

Но как она поступит после такого признания? Скорее всего, просто соберет вещи я уйдет. Не лучше ли, в таком случае, оставить все как есть, и ни словом не обмолвиться перед ней даже о том, что на острове ходил в ресторан?

Он вспомнил данное себе слово никогда в жизни не повторять ничего подобного. Вот он — выход. Никогда больше ничего подобного! А совесть пусть помучит, это пойдет только на пользу. Не даст отступить от клятвы.

К Виолетте Гильермо не поехал, «Роллс-ройс» повернул в сторону городской тюрьмы.

Мальдонадо решил повидаться с братом. В кармане было удостоверение, в котором говорилось, что предъявитель сего является адвокатом корпорации «Эдуардо».

Такого документа хватит, чтобы ему беспрепятственно устроили свидание с Алехандро.

* * *

Алехандро Мальдонадо смотрел на брата долго и задумчиво.

— Выглядишь неплохо, — наконец, сказал арестант. — Смотрю на тебя, и возникает впечатление, будто разглядываю журнал мод.

Гильермо бросил мельком взгляд на себя. Он уже привык к своему респектабельному виду, сжился с ним. Оказывается, Алехандро относится к этому чуточку иначе…

Молодой адвокат покраснел.

— Ладно, — несколько натянуто рассмеялся Алехандро. — Не стоит насмехаться друг над другом. Одному из нас повезло, другому — нет. Как жизнь, как работа?

— Лучше скажи, как ты? — в свою очередь спросил Гильермо.

— Что в тюрьме может быть нового? — Алехандро развел руками. — Живу помаленьку… Спасибо, что поддерживаешь Исамар и Кике.

Гильермо поморщился.

— Не стоит… — вяло бросил он. — Ты предпринимал какие-нибудь шаги по своему освобождению?

Алехандро удивился.

— Какие шаги я мог предпринять? Откровенно говоря, я ждал их от тебя. Все, что я могу предпринять, это написать жалобу на начальника тюрьмы, а потом отсидеть за эту жалобу недельку в карцере. Вот и все.

— Алехандро, прости меня, — пробормотал Гильермо. — Я не забыл о том, что обещал вытащить тебя отсюда. Просто это не такая простая задача. И потом эта работа… Я решил немного осмотреться, набрать силу…

— Ну силу ты уже набрал! — язвительно пошутил Алехандро. — Судя по твоему костюму.

Гильермо сжал зубы. «Нельзя откладывать его проблему, — решил он. — Я полный подлец. Надо было заняться этим раньше».

Тут он понял, что приехал к брату не потому, что хотел поговорить с ним о его трудностях, а из-за себя. Эта мысль вызвала новое угрызение совести.

— Алехандро, что ты скажешь, если узнаешь, что перед тобой стоит подлец? — неожиданно воскликнул Гильермо.

— Что я слышу? — переспросил Алехандро. — Брат, который на воле, называет себя подлецом. Выходит, брат, которого посадили в тюрьму, — праведник! Иначе почему ты каешься передо мной, словно я священник? Почему называешь себя подлецом?

Адвокат вздохнул.

У него едва не слетело с языка: «Потому что я изменил жене!» Гильермо вовремя сдержался. Алехандро мог сказать о разговоре Исамар, та передала бы Виолетте… И все было бы кончено. Нет, если Виолетта узнает, то лишь от него самого!

— Потому что я понял, Алехандро, что работаю среди преступников. Это не головорезы, это очень ловкие мошенники, — быстро заговорил Гильермо. — Вот откуда этот костюм — Гильермо взял себя за лацкан пиджака, — и большая зарплата, который хватает не только мне и Виолетте, но также Исамар и Кике!

Алехандро присвистнул.

— Порой мне кажется, что я хожу по краю, — признался Гильермо. — Мне кажется, что в этой корпорации что-то нечисто. Только что я тебе сказал, что они не головорезы, но по правде, я в этом не уверен. Потому что там, где большие деньги, там дело зачастую доходит до крови!

Брат пристально смотрел на тяжело дышащего адвоката.

— Что мне делать, Алехандро? — спросил Гильермо. — Чувствую, меня засасывает…

— Кому-нибудь ты уже говорил о своих подозрениях? — поинтересовался брат.

— Тебе первому.

— А Виолетте?

— Нет… Мне кажется, пока она не знает, эти подозрения эфемерны. Если я ей скажу, они станут реальными, ведь она с самого начала отнеслась к моей работе настороженно. А я… Не хочу лишать себя последней надежды, вот и все.

— Какой надежды?

— Что я неправ.

— Знаешь что? — Алехандро пришло в голову одна мысль. — Ты не спрашивал жену о том, где работает сейчас моя Исамар?

— Нет, — Гильермо удивленно покрутил головой. — А причем тут Исамар?

— Она секретарша у одного частного сыщика, — сказал Алехандро. — Это мой хороший знакомый, я с ним познакомился здесь.

— Здесь?

— Представь себе! Его отпустили на свободу через несколько дней после того, как меня перевели сюда. Это бывший полицейский, его когда-то подставили, и он сел за решетку, — история, в чем-то схожая с моей!

Гильермо задумался.

— Как этот сыщик сможет помочь?

— Ну как ты не понимаешь? — Алехандро пожал плечами. — У него есть опыт в борьбе с мафией. Если ты говоришь, что твоя корпорация ворочает большими деньгами, значит, вероятно, она имеет дело с мафией. Моего знакомого, у которого работает Исамар, зовут Родриго Санчес Бональдо, Обратись к нему, все расскажи, как мне. Он должен помочь, вместе вы разберетесь…

Гильермо кивнул.

— Хорошо. Послушаю твоего совета.

— Между прочим, — добавил Алехандро. — Этот Бональдо тоже обещал помочь мне выбраться отсюда. Можете попытаться объединить усилия, я против не буду… — он печально улыбнулся.

— Прости меня, — еще раз попросил адвокат. — Я все сделаю так, как ты советуешь. Ты всегда мне подавал разумные советы…

— Найди Исамар, — сказал Алехандро. — Через нее выйдешь на Родриго Санчеса.

Гильермо посмотрел на часы. Пора было уходить. С минуты на минуту мог зайти надзиратель, который только после продолжительных уговоров и даже угроз со стороны Гильермо предоставил братьям для разговора эту пустовавшую камеру.

— Я пойду, Алехандро, — сказал молодой адвокат. — Потерпи еще немного. Я сделаю все, что в моих силах.

— Я готов потерпеть, — согласно кивнул заключенный. — Ведь я помню, что официальным путем моего освобождения добиться невозможно. — Он рассмеялся. — Просто не представляю, как мой головастый и богатый брат вызволит меня отсюда?

— Как-нибудь, — буркнул Гильермо.

— Что-то уже придумал?

Вопрос прозвучал с надеждой. «Конечно, я его понимаю, — подумал Гильермо. — Он готов часами рассуждать о том, как выйдет на свободу. Бедный Алехандро…»

Гильермо не хотел признаваться, что ничего не придумал. Он помолчал, решив оставить брату надежду.

Вошел надзиратель.

— Пора, сеньор адвокат, — сказал он. — Извините, что напоминаю, но…

— Все нормально, — ответил Гильермо. — Спасибо, вы нам очень помогли.

Надзиратель увел Алехандро. Следом за ними вышел и Гильермо. Не беда, что он ничего не придумал. Судя по словам Алехандро, у него появился единомышленник. Вместе с Родриго Санчесом Бональдо они что-то придумают.

Глава 17

Исабела и Кике раскрашивали декорации на сцене. Ожидалась постановка учебной пьесы, взять на себя оформление декораций дала задание донья Ламеда. Она попросила об этом Исабелу, так как девушка неплохо рисовала. Исабела решила, что ей будет помогать Кике.

Как Мальдонадо не упирался, все же был вынужден уступить настойчивым просьбам соседки, которая, к тому же, заявила безапелляционно:

— Хочешь — не хочешь, но тебе придется это делать!

— Почему это?

— Я уже известила донью Ламеду. Или ты предпочтешь огорчить ее?

Парень не был доволен, потому оставался хмурым и целиком сосредоточенным на работе. Девушка весело напевала отрывки из какой-то арии.

Мальдонадо нравился ее голос, высокий и на удивление чистый. Как-то Исабела сказала ему, что нигде не училась петь, на что Кике ответил:

— Такого просто не может быть. У тебя получается профессионально!

— Спасибо, соседушка! — просияла тогда девушка. — Это поможет мне, когда я буду искать работу.

Но теперь Кике не обращал внимания на ее голос. Исабела же, помня, что парню нравилось ее пение, специально напевала, искоса при этом посматривая на Кике.

В конце концов, она нашла тему для разговора:

— Послушай, как это у тебя получается — так красить?

Юноша вздрогнул от ее возгласа.

— Что такое?

Исабела показала на Кике кистью, зажатой в правой руке:

— До каких пор ты будешь таким чистеньким? Посмотри на меня, я измазана с головы до ног, а ты нет!

Комбинезон девушки отливал всеми цветами радуги, рабочая одежда Кике оставалось безупречно серой.

— Нет, как такое может происходить, — не успокаивалась Исабела, ободренная тем, что только что услышала голос парня. — Я сразу стала похожей на попугая, а на тебе — ни пятнышка! — Она хитро посмотрела на него. Спорим, ты и в детстве был чистюлей!

Кике поморщился.

— Исабела, перестань. От твоей болтовни болит голова.

Девушка опустила кисть.

— Кике, да что с тобой? — воскликнула она. — Я просто из кожи вон лезу, чтобы разговорить тебя, а ты такой молчаливый! За все время даже двух слов не сказал!

«Господи, она действительно не понимает причины моего плохого настроения», — подумал Мальдонадо и сказал как можно более небрежно:

— Если раньше у тебя были просто ухажеры, то теперь появился жених. Я просто гадал, пригласишь ли ты меня на свадьбу?

— О, Боже, милый Кике! — изумленно промолвила девушка. — Свадьбы не будет, я не выйду за Пепико.

Кике заметил, что настроение его после этих слов не улучшилось.

— Отлично, — сказал он. — Допустим, теперь я это знаю. Но Пепико не знает! Что будет, когда он вернется из Испании?

— Он станет рок-звездой и не вспомнит обо мне, — просто ответила Исабела.

Она посмотрела на парня и добавила:

— Он попросил меня выйти за него, как я могла, отказать ему?

— А ты не пробовала сказать «нет»?

Исабела задумалась.

— Я не могла сказать «нет», — ответила она. — Мы так чудно провели вечер. Скажи я «нет» — и Пепико потерял бы веру в себя накануне самого важного события в своей жизни. Он ведь мне весь вечер талдычил, что это его первая запись, я просто обязана была ответить «да»!

Она вздохнула.

— Исабела, неужели ты всегда так безрассудна? — с раздражением спросил Кике.

— А неужели ты сам не бываешь безрассудным? — быстро возразила девушка. — Каждый человек должен хоть раз в жизни положить свои часы под поезд.

— Часы под поезд? — повторил Кике. — Что ты имеешь в виду?

— Так говорят, Кике. Это значит, что каждый человек имеет право сделать какой-то поступок в своей жизни, понятный только ему одному. Для других его поступок может быть полнейшим бредом.

— Нет, — покачал головой Мальдонадо. — У меня никогда не было желания положить свои часы, как ты говоришь, под поезд.

Исабела задорно посмотрела на юношу.

— А не хочешь испачкаться за компанию? — воскликнула она и быстро мазнула кистью по его комбинезону.

Кике охнул и закричал:

— Ты что, Исабела?

— Ах, тебе не понравилось? Получай еще! — кисть снова уткнулась в живот Кике. — Получай! Тебе должно это понравиться — быть безрассудным!

— Перестань, Исабела! — взмолился юноша. — Ну что ты делаешь?

Девушка подскочила к нему и принялась мазать его краской. При этом она весело хохотала.

— Ах так? — закричал Кике. — Ты думаешь, тебе это пройдет безнаказанным?

…Когда донья Ламеда вместе с сеньором Лас Ривасом зашли в зал, они увидели Кике и Исабелу, гоняющихся друг за другом по сцене с кистями, кричащих и совершенно чумазых.

— Господи! — пробормотала Мария Ламеда. — Что это?

— Вы не догадываетесь? — многозначительно посмотрел на нее знаменитый писатель.

В этот момент Исабела заметила преподавателей, замерла, потом прыснула со смеху. Кике налетел на нее и чуть не повалил.

— Господи, бежим, Кике! — воскликнула девушка. — Нам сейчас попадет за декорации…

Они соскочили со сцены и пронеслись мимо едва успевших посторониться Хосе Лас Риваса и Марии Ламеды. Знаменитая актриса посмотрела на захлопнувшуюся за студентами дверь и повернулась к спутнику.

— Видимо, вы правы, сеньор Лас Ривас, — задумчиво произнесла она.

…Не переставая хохотать, Исабела и Кике вбежали в коридор общежития. На лестнице они едва не столкнулись с Гориллой, который вытаращился на них, словно это были два существа с иной планеты.

— Прочистка труб! — весело крикнул Кике Мальдонадо. — Просим не мешать!

Они побежали вверх по лестнице.

— Да, — пробормотал Горилла. — Туалет основательно засорился…

* * *

Принесли почту. Исабела открыла дверь и приняла из рук почтальона основательную кипу конвертов.

Кике как раз выходил из ванной.

— Письма? — спросил он.

— Да. Мне, мне, снова мне, — Исабела перебирала конверты, перекладывая их из рук в руку. — А вот и тебе письмо!

Кике вздрогнул. «Неужели что-то случилось в Каракасе? — подумал он. — Если так, почему письмо, почему не звонок или телеграмма?»

В следующую минут от души отлегло, потому что Исабела прочитала обратный адрес:

— Из конторы общежития — стоит штамп! Интересно, чего они хотят?

Тревога за родителей сменилась тревогой за себя и Исабелу. Кике протянул руку:

— Дай, пожалуйста.

Про себя он подумал: «Это может быть только извещение, что они нашли мне нового соседа. Нужен ли он мне?»

Он завладел конвертом, но распечатывать не стал.

— Почему ты не смотришь? — забеспокоилась Исабела. — Что там может быть?

— Стоит ли время терять? — отозвался Кике. — Посмотрю потом, это наверняка какой-то счет.

Он с облегчением заметил, что девушка, занятая полученными письмами, села за стол и принялась читать одно письмо за другим.

— А тебе кто пишет? — поинтересовался Мальдонадо.

Исабела подняла голову. Кике показалось, или она в самом деле покраснела?

— Да так, — небрежно ответила девушка. — Письмо от отца, письмо от матери. — Она отложила в сторону два конверта. — Остальные от… — Исабела сделала паузу и добавила со вздохом, — ухажеров, которых ты так не любишь…

— Понятно, — протянул Кике. — Больше никаких вопросов нет!

— Почему нет? — неожиданно сказала Исабела. — Мог бы и спросить!

— О чем? — прищурился Кике.

— О том, почему мне пишут столько ребят, — тихо проговорила девушка.

— Ладно, почему? — Кике замер у стола.

— Потому что они все любят меня. И вовсе не поучают, как некто…

Юноша усмехнулся. Потом нащупал в кармане конверт и смял его.

Позже он выбросит это треклятое письмо. Оно, как понял Кике, ему совершенно не нужно.

* * *

Сеньор Хосе Лас Ривас раздал работы студентам.

— В общем я доволен вашими творениями, — проговорил преподаватель, прохаживаясь между рядами. — Для первого раза получилось неплохо. Мой детектор фальши, о котором я вам когда-то говорил, не пискнул ни разу…

Кике немного подрагивающими руками взял несколько скрепленных листков своей пьесы. Той самой, которую написал в первые дни пребывания в университете.

Сейчас он доберется до последней страницы и посмотрит, не ошибся ли, подозревая наличие у себя таланта к литературе. Пьеса оценена самим Хосе Лас Ривасом! Творению, которое Кике послал на конкурс при зачислении в университет, не хотелось придавать особого значения, ведь рецензию писал не Хосе Лас Ривас, а сеньор Маркес. Теперь же Кике ожидал непосредственной оценки великого маэстро сцены.

— Я специально задержался с возвращением этой работы, — объяснял между тем преподаватель. — Я хотел, чтобы вы получили ее не сразу, а по прошествии некоторого времени. Ведь вначале вы были совсем жел-торотиками. Теперь же немного начинаете смыслить, и это вам поможет. Вы прочитаете свои пьесы и сможете сами оценить их. Сравните собственною оценку с моей!

— А если ваше мнение не совпадает с мнением автора? — воскликнул Кике, заметив размашистую надпись Лас Риваса под последними строками пьесы: «Очень плохо» и замерев по этому поводу.

Преподаватель посмотрел на Кике.

— Что же, тогда будем спорить, — сказал он спокойно и добавил: — Если они действительно не совпадут.

— Тогда, сеньор Лас Ривас, у меня к вам вопрос! — Кике протянул учителю пьесу.

Сеньор Хосе улыбнулся.

— Не сейчас, Мальдонадо, после уроков.

Кике вздохнул, листки снова легли на стол. Слова «Очень плохо» резали глаз.

— А сейчас займемся разработкой характеров персонажей, — произнес сеньор Хосе Лас Ривас. — Посмотрим, как решали эту задачу великие мастера пера…

Кике едва дождался окончания занятий.

— Я не понимаю, сеньор Лас Ривас, — заявил он, когда преподаватель остался с ним один на один в пустой аудитории. — Моя оценка никак не сходится с вашей.

— Жаль, Энрико, — сказал учитель. — Будь добр, поднеси ко мне свою пьесу.

Лас Ривас сидел за столом у доски. Кике поднялся со своего места и положил перед преподавателем несколько листиков.

— Я совершенно не понимаю… — повторил он.

Лас Ривас поднял голову:

— Я тоже! — с каким-то сожалением парировал он. — В этом вся загвоздка…

— Но вы, кроме оценки, ничего не написали, — едко проговорил Кике. — Неужели у вас не нашлось времени, сеньор Лас Ривас? Или вам еще в молодости надоело раздавать автографы?

Учитель вздохнул.

— Ты напрасно так груб со мной, Мальдонадо, — сказал он. — Ты переживаешь, я вижу это. Но, поверь, я тоже не в восторге.

— Почему вы ничего не написали подробней? — упрямо повторил Кике.

Преподаватель отодвинул распечатки студента от себя и откинулся на спинку стула.

— Мне нечего сказать о пьесе, которая мне ничего не говорит! — воскликнул он.

Кике опешил. На глаза навернулись слезы.

— Энрико, ты хороший студент, — мягко проговорил именитый драматург, видя волнение юноши. — Ты много работаешь, но из хорошего студента не обязательно получается хороший писатель! — Он с досадой хлопнул ладонью по столу. — Ведь я помню твою конкурсную работу, Мальдонадо! Даже она мне понравилась больше. Но теперь, я вижу, что ее недостатки не исчезли, а проявились сильнее. Ты слишком правильный, Кике, ты прямолинейный! Но это минус.

Кике изумленно думал: «Он говорит мне примерно то же, что и Исабела? Такого… просто не может быть. Потому что получается, что кругом неправ я…»

Но в следующую минуту юноша разозлился. Он всегда оставался хозяином над собой. Если ему намекает на его ошибки сокурсница, взбалмошная девчонка, в этом еще можно усомниться. Но если о том же заявляет преподаватель, причем человек, которого Кике всегда уважал… Нужно зажать себя в кулак и стать таким, каким нужно стать!

— Хорошо, как с этим бороться? — по-деловому спросил он.

Кике ожидал получить от сеньора Лас Риваса быстрый и понятный рецепт, однако услышал неожиданное:

— Трудно сказать… — и следом еще более неожиданное: — Думаю, это результат твоей неуверенности в себе!

— Неуверенности? — ошарашенно повторил Кике. — Как это может быть?

Преподаватель поднялся и положил руку на плечо растерянному студенту.

— Посмотри на себя, — сказал Хосе Лас Ривас. — Ведь ты напряжен. Ты словно постоянно находишься в обороне. Ты постоянно думаешь о том, что нужно доказать окружающим, что ты уверен в себе, но это как раз оттого, что ты неуверен. Понимаешь меня, Энрико?

Мальдонадо сжал зубы. Он смотрел прямо в глаза преподавателю.

— Ты предпочел бы не слышать моих слов, не так ли? — продолжал Лас Ривас, снимая руку с плеча Кике и отходя от него на несколько шагов. — Посмотри на себя, ты стоишь, застывший, словно манекен! И пишешь ты соответственно этому образу.

Эти слова прозвучали, когда юноша видел спину преподавателя. Кике уже решил, сеньор Лас Ривас таким образом намекает, что разговор окончен. Но маститый драматург неожиданно повернулся на каблуках и выбросил вперед руку, указывая пальцем на грудь собеседника:

— Подумай над тем, что я тебе сказал! Тогда ты сам оценишь пьесу. Ставлю сто против одного, что твоя отметка совпадет с моей!

Начинающий писатель вздохнул.

— Вот, что я хотел увидеть в твоей пьесе!!! — закричал преподаватель.

— Что?! — выкатив глаза, криком же ответил Мальдонадо.

— Эмоции! Это же вздох мучения!

— Это не мучение, — из последних сил пробормотал Кике. — Я просто разозлен.

— А твои герои не злятся? — спросил преподаватель, медленно наступая на него. — Если я тебя разозлил, не сдерживайся! Запомни это чувство, в конце концов, зря, что ли, ты посещал актерские уроки Марии Ламеды? Разозли своих героев!!!

Молодой человек дрожал. Лас Ривас действительно здорово разозлил его.

— Ну, что же ты стоишь как истукан? — насмешливо спросил преподаватель. — Не жди подсказки, сделай выбор сам! Соверши что-нибудь, разбей окно, ударь меня, наконец, разрешаю!

Кике не выдержал. Ему было стыдно. Кровь бросилась юноше в голову, он сжал кулаки, крутнулся вокруг себя и выбежал из аудитории. Дверь за ним хлопнула так, что со стен посыпалась штукатурка.

— Неудачный выбор! — задумчиво отметил сеньор Лас Ривас.

* * *

Кике писал, лежа в кровати. Снизу доносилось поскрипывание пружин: Исабела не спала, ворочалась с боку на бок. Кике не выдержал:

— Тебе мешает свет?

— Нет, не мешает, — девушка вздохнула. — Кике!

— Что?

— Ты как относишься к американским мюзиклам?

Юноша задумался.

— Нормально. Их часто показывают по телевизору. Некоторые мне даже нравятся…

— А ты никогда в детстве не играл в «Песни о любви»?

«Песни о любви»? — удивился Мальдонадо. — Нет, а как это?

— Я играла в эту игру, когда была маленькой. Я говорю строчку из известного мюзикла, а ты должен продолжить. Или хотя бы угадать, из какого фильма эта песня.

«Очередная фантазия», — подумал Кике. Но потом он вспомнил о словах сеньора Лас Риваса и решил поддержать Исабелу.

— Отлично! — воскликнул он. — Давай попробуем!

— Сначала попроще, — донеслось снизу.

— Конечно.

— «Пожелай мне удачи…», — продекламировала девушка.

Кике не понял и спросил: Зачем?

— Не «зачем», — сказала Исабела. — Ты должен продолжить…

— Ах, да! — спохватился юноша.

Он отложил тетрадь, ручку и задумался, перевернувшись на спину.

— «Пожелай мне удачи», «Пожелай мне удачи»… — он повторил эту фразу несколько раз и вдруг щелкнул пальцами, потому что вспомнил: — Это фильм «Ради любви»!

— Правильно! — удивленно произнесла Исабела. -

А какие слова дальше?

Кике подумал минуту и ответил:

— «…Нет смысла жить всегда сегодняшним днем, завтрашний будет лучше!» Точно?

— Точно! — проговорила потрясенная Исабела. — Кике, какой ты молодец! Я не ожидала, что ты смотрел этот фильм. Только надо пропеть.

Кике поморщился.

— Исабела!

— Что?

— Я не умею петь.

— Нет, ты должен научиться. Тем более, что это так просто.

— У меня не получится…

— Я тебе помогу, — тоном, не допускающим возражений, произнесла девушка. — Давай сделаем так: я начну, ты подхватишь.

— Ладно, — снова вспомнив о Лас Ривасе, согласился молодой человек.

— Раз, два, три, — сказала Исабела и запела: — Пожелай мне удачи, нет смысла жить…»

Кике напрягся и подхватил:

— «…сегодняшним днем, завтрашний будет лучше! Пожелай мне удачи…»

Он даже зажмурился, чтобы пересилить стыд.

Услышав пение, девушка прыснула в кулачок. Голос Кике имел, но слух… Слуха, правильней сказать, не было никакого.

— «Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!» — упрямо тянул Кике.

Юношу остановил возглас:

— Энрико!

— Что? — он открыл глаза.

— Хватит! — сказала Исабела.

— Больше не будем играть?

— Нет, теперь твоя очередь. Загадывай, а я догадаюсь.

— Ты в этом так уверена?

Кике глубоко задумался: «Что бы ей такое загадать?» Он перебирал в уме варианты, которых было не слишком-то и много, — ведь он не знал, что все эти любовные песни пригодятся ему для самоутверждения.

Дополнительная трудность заключалась в том, что все песни были на английском: реплики героев переводились на испанский, а песни — нет.

— Хорошо, — интригующе проговорил он. — Я подобрал для тебя кое-что. Ни за что не отгадаешь. «Прогони все свои…»

Внезапно голова Исабелы появилась у его подушки. Девушка торжественно улыбнулась и тихонько запела:

— «Стань счастливым, прогони все свои печали! Ведь ты готов к судному дню!» Ну что? А ты говорил, не угадаю.

— Ты замечательно поешь, — признался Кике. — Я даже заслушался.

— Давай вместе! — предложила девушка и не дожидаясь ответа, завела снова: — «Стань счастливым…»

Кике подхватил. Постепенно их голоса стали набирать мощь. Скоро молодые люди орали припев в совершеннейшим восторге:

— «Стань счастливым, стань счастливым»!

В стену застучали.

— Эй, счастливцы, а ну перестаньте! — донесся глуховатый голос. — Дайте поспать!

Кике и Исабела замолкли. Они посмотрели друг на друга и широко улыбнулись.

— Оказывается, ты не всегда такой правильный, как казался, — прошептала девушка. — Сейчас надо спать, но ты не спишь, а мешаешь спать остальным…

Кике удовлетворенно вздохнул: сеньор Лас Ривас мог быть доволен. «Но чтобы совсем развеселиться, надо совершить что-то, еще более сногсшибательное, — подумал Мальдонадо. — Например… Поцеловать Исабелу».

Сперва он испугался такой мысли, потом подумал еще раз: «Поцеловать эту красавицу? А почему бы и нет?»

— Иди сюда, — сдавленно прошептал Кике.

Глаза девушки приблизились.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Ничего! — Кике дотронулся губами до ее губ. — Я хочу кое-что сделать…

Исабела была поражена.

— Чего ты хочешь? — пролепетала она.

— Я уже сделал, — отозвался юноша и откинулся на подушку.

Он решил, что для первого раза хватит.

* * *

Настало утро. Исабелу разбудил стук компьютерных клавишей. Девушка открыла глаза и заметила, что Кике сидит за компьютером и стремительно набирает строку за строкой.

Он услышал, как девушка пошевелилась и обернулся к ней. Исабела увидела приветливую улыбку.

— Я помешала тебе?

— Нет! — ответил Кике. — Скорее, я тебе, прости. Но мне так захотелось писать. Голову просто распирало, и я не утерпел.

Девушка посмотрела на часы.

— Все нормально, Кике, — кивнула она. — Давно пора вставать.

Кике вернулся к своему занятию, Исабела в это время встала и оделась. Она подошла к столу и остановилась, пораженная.

Юноша, придавив клавишу стирания, уничтожал только что написанное.

— Что ты делаешь? — с неподдельным ужасом в глазах спросила Исабела.

Кике глянул на нее, не отпуская пальца. Девушка стукнула его по руке, процесс стирания прервался.

— Я перечитал, и мне не понравилось, — принялся оправдываться Кике. — Не знаю, что это. Наверное, я плохой писатель.

Она смотрела на него с укором.

— Перестань! Ты замечательный писатель. Если у тебя что-то не выходит сейчас, получится лотом. Главное, верь в себя.

— Я просто обманываю себя, — покачал головой Кике, глядя в одну точку.

— Не говори так! — возмутилась Исабела. — Ты замечательный драматург!

— Но ты же ничего не читала!

— У меня интуиция. Она подсказывает, что ты очень талантлив.

— А я этого не чувствую, — сказал Кике. — Я не могу полностью выразить себя на бумаге. Я словно заперт, и ключ потерян.

— Кике! — воскликнула девушка. — Ты противоречишь самому себе.

— Чем?

— Только что ты произнес фразу, которая может стать украшением любой пьесы. Ты только послушай себя: заперт, а ключ потерян! — она улыбнулась, — Это просто прекрасно сказано! А говоришь, что не писатель. Ты что, провоцируешь, чтобы я тебя расхваливала? Как ты…

Она внезапно замерла на полуслове.

— Кике, я только сейчас поняла! Знаешь, что тебе нужно?

— Немного таланта! — мрачно бросил юноша.

— Тебе нужна муза! — заявила девушка. — Кто-то, кто был бы постоянно рядом с тобой и вдохновлял тебя на великие вещи. Вот и все! Муза вызовет в тебе дух творчества, который обессмертит то, что ты пишешь!

Кике почесал в затылке.

— Муза… — задумчиво повторил он.

— Да, да, да! — воскликнула Исабела. — У всех писателей была муза. Прекрасная женщина, которой они посвящали написанное. У Сервантеса, Мольера, у твоего любимого Шекспира! — девушка кивнула на статуэтку. — Только учти, что не всякая женщина способна вдохновлять своего любимого на великие дела!

* * *

«…Она была столь прекрасна,

Что цветы ее уст румяных

Были ярче, душистей, свежее,

Чем гвоздики на вешних полях…»,

— читал сеньор Лас Ривас на очередном уроке.

Кике в числе остальных студентов внимательно слушал преподавателя. При этой цитате память юноши снова и снова возвращалась к образу прекрасной соседки по комнате. «Исабела! А что, если она и есть моя муза, только я не понимаю этого?» — не в первый раз задумывался Кике.

Сеньор Лас Ривас немного помолчал и проговорил сокрушенно:

— Не правда ли, прелестные стихи? — студенты услышали, как преподаватель вздохнул. — Дело в том, — сказал Хосе Лас Ривас, — что я могу вам объяснить правила стихосложения, но не могу вас научить красиво писать. Многие утверждают, что вдохновение рождается с трудом…

Кике посмотрел на Лас Риваса снисходительно. Юноша бы мог поспорить с этой мыслью, но преподаватель сам не согласился:

— Нет, вдохновение рождает только вдохновение! Труд также необходим, но только его недостаточно, — Хосе Лас Ривас обвел взглядом аудиторию. — Пишите о том, что вас волнует. Больше страсти! Не пишите, потому что надо. Пишите, потому что не можете не писать…

Глава 18

И все-таки Кике не сочинялось. Он лежал на втором ярусе и бездумно смотрел в потолок. Его настроение было ужасным. Например, Кике понимал, что ему давно пора очередной раз позвонить Исамар и справиться об отце, о его и ее здоровье. Но он просто не мог найти в себе сил встать и отправиться на почту.

«Неужели все знаменитые писатели и поэты имеют право на хандру? — спрашивал себя юноша и не находил ответа. — Нельзя причислять себя к великим только потому, что у тебя упадок сил. Господи, кто мне поможет?»

Исабела сидела за столом и рисовала. Она поминутно поглядывала на соседа по комнате. На бумаге штрих за штрихом возникал портрет лежащего Кике.

После одного из таких взглядов девушка не выдержала и встала. Она неслышно подошла к кровати и обняла Кике. Ее мягкие губы дотронулись до щеки юноши.

Кике подскочил как ужаленный.

— Боже, Исабела, что ты делаешь?

— Лежи! — девушка чуть надавила на его плечи, и Кике снова опустился на подушку. — Я решаю твою проблему.

Юноша повернул голову в ее сторону и встретился с Исабелой взглядом. В ее глазах была бездонная глубина. Кике подумалось, он тонет, при этом спасаться не хотелось.

Девушка снова поцеловала его.

— Милый Кике, — прошептали губы Исабелы. — Милый, милый, милый Кике…

И все-таки он отстранился.

— Исабела, я не рассказывал тебе… — голос прозвучал глухо.

— О чем? — девушка широко распахнула глаза.

Ей стало страшно. «Сейчас он скажет, что у него кто-то есть, что он обручен или что-то в этом роде, — подумала Исабела. — Ведь я о нем ничего, в сущности не знаю. Раньше рассказывала только я, а он молчал».

Кике заговорил, заставив ее вздрогнуть — он будто прочитал ее мысли! Девушка услышала:

— Исабела, я не рассказывал тебе о своей семье…

— Так расскажи! — она услышала свой голос словно со стороны.

— Я боюсь, что ты не станешь дружить со мной, — жалобно проговорил Кике.

Исабела задала вопрос, который ее больше всего волновал:

— У тебя кто-то есть?

— У меня есть отец, Исабела, — по-своему понял ее юноша. — И есть мачеха. Нет, не думай, они любят друг друга, все хорошо.

— У тебя девушка?

Кике одарил ее взглядом.

— У меня соседка по комнате, — слабо улыбнувшись, проговорил он. — Больше никого нет в этом плане.

У девушки с души свалился камень. «Ну конечно, откуда у него может быть девушка? — с ликованием подумала Исабела. — Он тогда и целовался-то в первый раз, когда мы распевали арии из мюзиклов…»

Она ничего этого не сказала вслух, потому что боялась огорчить парня еще больше. К тому же Исабела не хотела развеять то хрупкое чувство, которое, кажется, возникло у нее в душе и было невыразимо сладким, а главное, никак не сравнимым с теми ощущениями, что вызывали все эти Пепико, Ульрико и остальные.

— Исабела, все-таки ты присядь, — попросил Кике. — Потому то, что услышишь, будет ужасно.

Девушка послушно села.

— Только ты спустись ко мне, — проговорила она.

Я не могу не видеть твоего взгляда. Хорошо?

Сверху послышался тяжелый вздох. Заскрипели пружины, и Кике сел рядом с Исабелой на ее кровать.

— Дело в том, — начал Он. — Дело в том, Исабела, что мой отец находится в тюрьме. По обвинению в убийстве.

— Что? — ее словно ударило.

— Что слышала…

Кике нагнулся и опустил голову на ладони.

— Я не понимаю, — как в вату, проговорила Исабела. — Поясни…

— Что тут пояснять? — Кике не решался смотреть на собеседницу. — Отца обвинили в непредумышленном убийстве. Один негодяй решил… надругаться над Исамар. Это моя мачеха, прекрасная женщина. Отец узнал об этом и помчался, чтобы проучить подлеца.

— Он решил его убить?

— Нет, что ты. Отец не такой, он бывает горяч, но голову не теряет. Он просто хотел поговорить по-мужски. Но тот мерзавец бросился на него с ножом. Завязалась драка, — и отец, отбиваясь, пырнул негодяя ножом.

— Он правильно сделал! — вырвалось у Исабелы. Кике в первый раз посмотрел на нее.

— Такой версии придерживались судьи. Но отец сказал, все было иначе. Тот ублюдок сам наткнулся на нож, отец вытащил нож из раны, чтобы облегчить боль. Но было поздно… — Кике застонал. — Ничего не удалось доказать, свидетелей не было, на ноже — отпечатки пальцев отца! О Господи! — он снова спрятал лицо в ладонях.

— Сколько ему дали? — осторожно спросила Исабела.

— Шесть лет.

Возникла пауза. Девушка обдумывала услышанное. Через минуту Кике почувствовал, как на его затылок легла рука и погладила волосы:

— Милый Кике…

Он оторвался от ладоней и набросился на Исабелу с расспросами:

— Ты веришь, что все было так, как рассказывает отец? Веришь моему рассказу?

Девушка задумчиво посмотрела на юношу.

— Скажи, а твой отец похож на тебя?

Кике кивнул.

— Ты не представляешь, какой он хороший… Не он похож на меня, я на него!

— Тогда верю, — заявила Исабела.

— Честно?

— Честно…

Кике обнял ее и решительно привлек к себе. Нащупал ее губы своими.

Они замерли в долгом поцелуе.

— Погоди, Кике, — девушка улыбнулась. — Что ты делаешь?

— Целую тебя.

— Но это же изменит наши отношения. Мы соседи.

Она говорила его словами!

— Это прекрасно, Исабела, — прошептал юноша. — Ты не представляешь, как это прекрасно! И не говори мне моих слов, не напоминай.

— Ты отказываешься от них?

— Да.

— Решительно?

Кике пожал плечами.

— Тут я не знаю. Спасибо, что ты поверила мне. Это для меня так важно. Я верю, что отец докажет свою невиновность и выйдет раньше срока.

— И я в это верю, потому что несколько месяцев живу с тобой вместе. Я знаю тебя и верю.

— Честно говоря, мне казалось, что ты перестанешь уважать меня после того, что услышишь.

— Перестану уважать тебя? Почему?!

Кике напрягся. «Ладно, — решил он. — Быть может, сегодняшний вечер снимет все проблемы? Постараюсь быть откровенным».

— Мы живем в одной комнате, Исабела. И ты мне сразу понравилась, как только я тебя увидел. Если честно, ты мне понравилась еще до того, как я узнал, что ты моя соседка.

— Когда ты меня увидел в первый раз? — спросила девушка.

— Ты ехала на капоте автомобиля, — принялся вспоминать Кике. — Разбрасывала цветы… — Он продолжил объяснения. — Так вот, ты постоянно жила рядом со мной, но бегала на свидания к другим парням. Наверное, так было потому, что ты имела возможность замечать все мои недостатки. В конце концов, ты видела меня в нижнем белье! А как можно уважать человека, которого видела в нижнем белье? Как ты меня можешь уважать, как я тебя могу уважать? Как я могу в тебя влюбиться?

Слово прозвучало в первый раз. Кике выпалил его по инерции, и даже не заметил. А ведь еще час назад он думал, что никогда не решится сказать что-то на эту тему вслух.

Исабела набросилась на него с шутливыми объятиями.

— Ох, несносный Кике, я просто не могу тебя спокойно слушать!

— Подожди, подожди, Исабела! — отбивался юноша. — Получается, я не изменил своим взглядам!

— Успокойся, Кике, на мне сейчас нет нижнего белья, ты не перестанешь меня уважать…

— Но послушай!

— Помнишь, я сказала, что хотела бы, чтобы ты был девчонкой? Так вот, теперь я этого не хочу! — заявила Исабела.

— Вот как? А тогда хотела?

— И тогда не хотела. Сказала просто так…

Она внезапно отстранилась от него, приняв независимый и несколько обиженный вид.

— Как я понимаю, тебе это не нужно! — она со значением произнесла слово «это». — У тебя есть любимая работа, имущество, свои ценности. Ты говоришь, что не изменил своих взглядов.

Кике в протестующем жесте поднял руки.

— Нет Исабела! — почти закричал он. — Мне это нужно!

Слово «это» в его фразе имело то же значение, что и в ее. Исабела секунду сдерживалась, потом ее прекрасное лицо перекосилось от внезапно нахлынувшей страсти, которая, словно вода, прорвавшая плотину, смела все на своем пути.

— Энрике, если тебе это нужно, то… То…

— Ничего не говори, моя малышка, — прервал ее Кике. — Просто иди сюда…

Позже, в постели Исабелы, когда «это» между ними уже произошло, Кике запечатлел на плече девушки нежный поцелуй.

— Мы все еще друзья? — спросил он.

— Да.

— И только?

— Нет…

Она уткнулась ему в плечо горячими губами.

— Знаешь, я тоже много думала об этом, — призналась Исабела.

— Не сомневаюсь, — сказал Кике.

Ему вдруг стало тревожно. Он подумал, что не первый, с кем она делила постель. «Где все ее прежние приятели? — ужаснулся Кике. — Неужели меня постигнет участь одного из них?»

— Знаешь, я не из тех, кто может провести с кем-то ночь, и после забыть об этом, — с волнением стал говорить он. — Я боюсь…

— Успокойся, Кике! — девушка положила ладошку на его губы. — Я прекрасно знаю, чего ты боишься. Ты опасаешься, что я оставлю тебя? Признайся…

Юноша подавил вздох.

— Признаюсь… Это не так?

Исабела приподнялась на локте. Луна отражалась в ее глазах.

— Конечно, не так! — с воодушевлением произнесла девушка. — Разве ты не понял, что у нас с тобой все по-другому, не так, как с кем-то.

— Ты у меня первая. У меня не было возможности сравнить.

Он был недоволен, что Исабела невольно напомнила ему о былых кавалерах.

— Я у тебя первая? Этого не скажешь. — Девушка задумалась. — Кике! — позвала она. — Кике…

— Что?

— Кике, мне стыдно…

— Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы еще раз ты уверился, как мне с тобой хорошо.

* * *

Глубокой ночью на улице начался дождь. Капли падали мягко и нежно, они тихо стекали вниз по остаткам листвы. Иногда налетал ветер, тогда капли начинали барабанить в окно. Они словно просили впустить их.

А в комнате было тихо. Так тихо, что появлялась именно эта мысль о тишине.

Кике приподнялся на локте.

— Слышишь, Исабела? Дождь…

— Да…

Она лежала рядом с Кике. Бледное лицо и волосы, разметавшиеся по подушке. Одно плечо приподнялось. Оно поблескивало словно матовая бронза. На руку падала узкая полоска света.

— Посмотри… — сказала Исабела, поднося ладони к лицу.

— Это от фонаря во дворе, — сказал Кике. — Фонарь стоит под деревом, словно гриб.

Она привстала. Теперь осветилось и ее лицо. Свет сбегал по плечам и груди, желтый как пламя восковой свечи. Он менялся, тона сливались, становились оранжевыми, а потом замелькали синие круги, и вдруг над ее головой ореолом всплыло теплое красное сияние. Оно скользнуло вверх и медленно поползло по потолку.

— Это реклама на улице, — пояснил Кике. — Сюда долетают лучи.

— Господи, как прекрасна эта комната, — сказала Исабела.

— Прекрасна, потому что ты здесь.

Девушка решила поддеть Кике.

— Вспомни, что ты говорил о моих игрушках…

— Ерунда…

Овеянная отблесками синего света, Исабела стояла на коленях в постели.

— Но… — сказала она, — я ведь скоро вырасту… Тогда я сама сдам все игрушки. Куда я их сдам?

— Детям, — просто сказал Кике. — Тем, кому они будут в радость.

Он лежал не шевелясь и смотрел на нее. Расслабленный. умиротворенный и очень счастливый, он видел все как сквозь мягкий, ясный сон.

Его захлестнула большая теплая волна, светлая и нежная… Все погасло…

Исабела спала, положив голову на его руку. Он часто просыпался и смотрел на нее. Кике хотелось, чтобы ночь длилась бесконечно. Ему казалось, что их несет где-то по ту сторону времени. Все пришло так быстро, Кике все еще не мог ничего понять. Он не знал, любят ли его. Он опасался, что все сведется только к этой ночи, а потом они проснутся, и все кончится.

Забрезжил рассвет. Кике лежал неподвижно. Его рука под головой Исабелы затекла и онемела. Но он не шевелился и, только когда она повернулась во сне и прижалась к подушке, осторожно высвободил руку.

Исабела не проснулась. Кике лежал и бездумно смотрел в потолок.

Позже, через миллион лет, раздался уверенный стук в дверь.

— Эй! Исабела Морено здесь живет?

Кике с облегчением вспомнил, что вчера догадался запереть замок. Если это кто-то из ухажеров Исабелы, он так просто не войдет.

Он тронул девушку, еще дремавшую рядом.

— Исабела, похоже, к тебе гости!

— Исабела Морено! — повторили из-за двери. — Пожалуйста, откройте!

Девушка распахнула глаза.

— Я никому не назначала, Кике. Я не знаю этого голоса.

Следующая реплика решила их сомнения:

— Прошу открыть! — услышали влюбленные. — Я должен заменить в этой комнате Исабелу Морено! Я новый сосед Энрико Мальдонадо!

Кике хлопнул себя по лбу.

— Господи, Исабела, это моя вина. Ведь я просил администрацию, чтобы нас с тобой расселили. Я так хотел раньше, но сейчас не хочу! — он это добавил быстро, заметив, как потемнели от обиды глаза девушки.

— Тогда разбирайся сам! — Исабела откинула одеяло и скрылась в гардеробной. — Я посижу здесь, — сообщила она, закрывая за собой дверь.

Кике вскочил с кровати, прошлепал босыми ногами к двери. Прислушался.

— Эй, у вас там все в порядке? — обеспокоенно спросил юношеский басок.

Кике чертыхнулся. Как быть? Внезапно ему в голову пришла одна мысль. «Ха, это, без сомнения, спасет нас с Исабелой!» — подумал Кике и ухмыльнулся.

— В порядке! — весело пропел он фальцетом. — Я Кике Мальдонадо, а Исабела Морено уже переехала. Сейчас я тебе открою дверь, соседушка, только подожди, пока я оденусь. Дело в том, что я… обнажен!

Кике сообщил о том, что «обнажен», замечательным тонким дрожащим голоском. Он буквально почувствовал, как неизвестного парня за дверью заинтриговало это известие.

«То ли еще будет, когда я его впущу! Если не ошибаюсь, он вылетит отсюда, как ошпаренный!» — подумал Кике и рванул на себя дверь гардеробной.

— Исабела, открой! — прошипел Мальдонадо.

Девушка отпустила дверь.

— Что ты задумал? Почему кривляешься?

Кике заскочил к Исабеле и возбужденно зашептал:

— Милая, я знаю, что делать. Только мне нужно какое-нибудь платье…

* * *

Дверь открыли. Когда новый сосед Энрико Мальдонадо вошел в комнату, он увидел парня в женском платье, игриво смотрящего на него.

— Привет! — фальцетом пропел парень. — Меня зовут Кике Мальдонадо. А как твое имя, красавчик?

Незнакомый юноша выпучил глаза.

— Кажется, я не туда попал! — растерянно пролепетал он.

— Туда, туда! — стал уверять его Кике. — Ведь ты называл мое имя.

— Ну что же, — парень сделал над собой героическое усилие и вошел.

Он не был трусом, Кике даже зауважал незнакомца. Но что делать? От него надо было избавиться.

Новый сосед закрыл за собой дверь, оглянулся. На двери Исабела наклеила несколько вырезок из журналов для женщин. На вырезках стройные парни в плавках демонстрировали свои мускулы. Парень задержал на картинках взгляд, потом посмотрел вглубь комнаты.

Везде по-прежнему валялись игрушки.

— Ну что же, ничего, стильно, — отметил новый сосед. — Мне нравится! Похоже на детскую…

«Господи, ему нравится, — чертыхнулся Кике. — Пора снова переходить в наступление…»

— Правда? — весь вид Кике говорил о том, как ему приятна оценка незнакомца. — Правда, красотуля? Тебе понравилось? — голос Кике при этом сохранял диапазон колоратурного сопрано.

— Пожалуй, — хмыкнул парень. — А ты ничего, веселый… Только непонятно, к чему эти парни на двери?

— Ну как же? — Кике состроил глазки по всем правилам искусства, преподаваемого доньей Марией Ламедой. — Ведь они такие красивенькие. Ну, прямо, как ты…

Незнакомец насторожился. «Боже, как до него медленно доходит» — подумал Мальдонадо.

— А почему на тебе платье? — спросил новый сосед. — Осталось от Исабелы Морено? Ты натянул его, потому что под рукой ничего не оказалось?

Кике по-женски рассмеялся, запрокинув голову.

— Это трудно объяснить, но я попытаюсь… Ведь она была девчонкой, — пропел он и добавил серьезно: — А меня больше привлекают парни…

— Что? — внезапно вскричал парень. — Ты предпочитаешь парней?

«Наконец-то до него дошло! — пронеслось в голове Кике. — Теперь надо закрепить успех».

Новый сосед пятился к двери, в то время, как Кике рассказывал, медленно наступая:

— Конечно, красавчик. Я не люблю девчонок. Они такие нервные, — Мальдонадо вовсю покачивал при движении худыми бедрами, на которых платье Исабелы висело, как на вешалке. — Был тут один до тебя. Мы с ним пожили некоторое время. Но… — Кике вздохнул. — У нас получились отношения любви-ненависти.

— Любви-ненависти, — повторил ошарашенный незнакомец.

— Вижу, ты не понимаешь, я тебе объясняю! — с готовностью подхватил Кике. — Я его любил, а он меня… Ненавидел! — Мальдонадо почти простонал.

— Ненавидел, — снова повторил незнакомый парень.

Кике стал говорить томно, стараясь при каждом вздохе поднимать грудь, как это делают дамы с пышными бюстами.

— Понимаешь, милый, это долгий и трудный путь проб и ошибок… Век живи — век учись! Мамочка моя говорила: перецелуешь многих лягушек, пока найдешь принца!

— Принца?

Кике послал новому соседу воздушный поцелуй.

— Да. Душку-принца.

Незнакомец уперся спиной в закрытую дверь. У него были совершенно круглые глаза. Кике даже удивился: так просто получилось испугать крепкого с виду парня.

Он решил добить его. Не потому, что был садистом. Просто стало интересно, когда же парень даст тягу.

— Застегнешь молнию? — спросил Кике.

— Какую? — новый сосед облизнул пересохшие губы.

— Молнию на платье!

Парень быстро кивнул.

— Застегну, конечно. Давай…

Кике даже обеспокоила его решимость. Мелькнула мысль: «А что если он…» Его даже пот прошиб.

Но назад пути, конечно, не было. Кике повернулся к парню спиной и зажмурился.

В следующую секунду он почувствовал робкие подергивания замка молнии.

— Ай! — взвыл Кике.

— Что такое? — спросил перепуганный парень.

— Ты сделал мне больно!

— Извини, — выдохнул новый сосед. — Минуточку… Готово!

Кике обернулся к нему:

— Благодарю, красавчик… Ну так что ты скажешь после всего, что я тебе рассказал? Мы с тобой уживемся?

Парень помотал головой, как бы разгоняя видение, потом схватился за ручку, распахнул дверь и вылетел в коридор.

— Компьютер что-то напутал! — так объяснил свое бегство парень. — Пока, Мальдонадо!

Кике не стал его задерживать.

Когда из гардеробной показалась хохочущая Исабела, Кике сказал ей:

— Теперь я кое-что понял. Если ко мне на темной улице пристанут и потребуют денег, я не буду лезть в драку или звать на помощь. Я просто устрою маленькое представление, я знаю какое!

— Кике, Кике! — девушка в полном восторге прыгала вокруг него и хлопала в ладоши. — Я даже не подозревала, что ты такой замечательный артист!

— Я тоже! — отшутился парень. — Кстати! — он повернулся вокруг с важным видом. — Мне идет этот цвет?

* * *

Дни понеслись один за другим, и каждый был лучше прежнего. Кике просто обалдел от счастья. Они прекрасно понимали друг друга. Везде их видели вместе: Кике и Исабела, Исабела и Кике.

Что касается Ульрико и остальных, то все прежние ухажеры Исабелы словно испарились, потому что поняли серьезность чувств обитателей «комнаты для молодоженов».

«Комната для молодоженов» — так с доброй иронией стали называть номер, где обитали Кике и Исабела.

Их ничто не заставляло расставаться, и это было прекрасно. Исабела оказалась настоящей музой для молодого драматурга — маленькие пьесы-этюды Кике заслуживали все более высоких оценок сеньора Хосе Лас Риваса, — и это было чудесно. Исабела стала аккуратней относиться к учебе, заслужила поощрения доньи Марии Ламеды — и это было просто замечательно.

Сеньор Лас Ривас стал писать на полях распечаток Кике отдельные замечания, что свидетельствовало по крайней мере о затрагивании каких-то струн его души. «Ты не симпатизируешь своим героям», — прочитал Кике в первый раз. Потом преподаватель написал: «Немного лучше. Постарайся точнее вырисовывать характеры». В третий раз Кике едва удержался, чтобы не начать от радости боевой танец индейцев. Он увидел короткое замечание: «Отменно!» Особенно его поразил восклицательный знак.

На уроках хореографии теперь Кике не терялся, и если его пируэты над шестами не были такими замысловатыми, как у Исабелы, то он хотя бы не наступал на шесты.

В аудиториях они сидели обнявшись, и преподаватели не делали им замечаний: удовольствием было смотреть на них.

…Догоняя Исабелу, Кике сбежал по лестнице. На площадке первого этажа он заметил того самого парня, что так и не стал его соседом. Кике вспомнил, что парень даже забыл ему представиться.

Они встретились взглядами.

— Привет! — растерянно проговорил Кике.

«Неужели он все-таки ко мне?» — пришло в голову.

— Привет, — спокойно ответил парень. — Я ищу комнату Гориллы.

— А-а-а! — Кике улыбнулся. — Тебе здорово повезло. Это потрясающий сосед!

Ему почему-то хотелось доставить приятное Горилле, то есть отвадить парня от его номера.

— Что значит — прекрасный? — насторожился незнакомец.

Кике вспомнил свой опыт пребывания в образе юноши с определенными наклонностями. Ему пришлось снова состроить глазки.

— Не прикидывайся, красотуля! Все-то ты понимаешь! Значит, предпочел его мне?

Кике игриво двинул парня плечом и побежал к выходу. У двери обернулся и воскликнул:

— Заходи как-нибудь, поболтаем?

— Вот уж ни за что на свете, — услышал он негромкое бормотание.

Но были и трудности. Одна подстерегла их, когда Исабеле вздумалось поводить Кике по магазинам.

— Посмотри, — сказала девушка, когда они очередной раз выбрались в город. — Это самый шикарный магазин в Валенсии! Лучше можно встретить только в Каракасе!

Они шли по центральной улице, Исабела указывала на очень дорого обставленную витрину. Кике ужаснулся. Ни одна покупка в этом магазине не была ему по карману.

— Давай зайдем? — предложила девушка.

Кике в страхе поднял обе руки.

— Нет, Исабела, нет! — он просто кричал.

Девушка объяснила его реакцию по-своему.

— Дурачок, ведь это же просто женское белье! Ты что, белья не видел?

Но Кике все-таки даже не зашел в этот злосчастный магазин.

На обратном пути он выговаривал Исабеле:

— Что ты себе вообразила? Мне просто стыдно! — и так далее.

Девушка дулась и не отвечала. Реплики же Мальдонадо были вызваны тем, что он не хотел признаваться подруге в своем тяжелом финансовом положении.

Они по-новому расписали стены своей комнаты. Игрушек Исабелы словно стало меньше. Теперь они почти не выделялись на фоне разноцветных стен.

Исабела долго рассматривала результат нескольких дней работы.

— Комната стала лучше!

— Намного! — согласился Кике.

Украшением комнаты для молодоженов стало фортепиано, которое Кике неожиданно увидел в самом центре после возвращения с занятий.

— Боже! — он присел на стул.

Исабела хитро смотрела на друга.

— Я хотела сделать тебе сюрприз, потому не говорила!

— Сколько это стоит? — спросил Кике.

Девушка пожала плечами.

— Об этом надо спросить у моего отца, счет я направила ему…

Кике стало немного спокойней. Исабела подошла к инструменту и открыла крышку. Изящные руки легли на клавиши и извлекли красивый аккорд.

— Ты еще и играешь? — изумился Кике.

Девушка кивнула.

— Конечно! И сочиняю, вот послушай, это я написала сама… — и она заиграла какую-то мелодию. — Знаешь, Кике, мне кажется, моя жизнь напоминает песню о любви…

— Кстати, у меня мелькнула мысль, — сказал Кике. — Есть слова у этой твоей песни?

— Пока нет! — девушка с интересом смотрела на него.

— Я попробую написать.

— Мне кажется, ты уже написал, — ответила Исабела. — Это совершенно замечательные слова.

Глава 19

Покинув здание тюрьмы, Гильермо из ближайшею таксофона позвонил Исамар на работу. Номер рабочего телефона подруги ему на всякий случай занесла в блокнот Виолетта за несколько дней до отлета мужа на остров Орчила.

На том конце провода подняли трубку.

— Алло?

Гильермо узнал голос Исамар. Он договорился о встрече, узнал подробный адрес.

Через минуту его «роллс-ройс» мчался к конторе частного детектива сеньора Родриго Санчеса Бональдо. На одном из перекрестков Гильермо показалось, что перед красным сигналом светофора стоит автомобиль Виолетты. Но он проехал так быстро, что не успел повернуть головы.

…Контора имела скромную вывеску «Частный сыск и розыск». Фамилии детектива не было, это понравилось Гильермо. «Тому, кто занимается подобными делами, незачем выпячиваться», — рассудил он.

На продолжительный звонок в дверь открыла жена брата, приветливо улыбнулась.

— Проходи. Бональдо здесь.

Гильермо вошел и осмотрелся. Обстановка напомнила брату Алехандро времена его собственной частной адвокатской деятельности. Что поделаешь, не каждому повезло в жизни, как Гильермо с корпорацией «Эдуардо»! К тому же, после определенных событий на острове Орчила и сам Гильермо потерял уверенность, что ему повезло.

Контора Родриго Санчеса состояла из двух помещений. Первая комната была задумана, как приемная. Дальше располагался кабинет. Чтобы в него попасть, нужно было пройти через дверь из полупрозрачного матового стекла.

Перед дверью Исамар задержалась.

— Будешь говорить с Бональдо об Алехандро? — спросила женщина.

— Конечно! — Гильермо уверенно кивнул. — Давно пора помочь ему… Не знаешь, твой патрон успел что-то предпринять?

Исамар не поспешила с ответом. Похвалиться было нечем. В конце концов, женщина тряхнула головой:

— Лучше он сам тебе все расскажет.

«Господи, — подумал Гильермо. — Чувствую, что у них по нулям. Идиотская ситуация — иду к Бональдо и чего-то жду от него, а он в это же время чего-то ждет от меня».

Исамар между тем открыла дверь и кивнула Гильермо, чтобы тот вошел. Адвокат переступил порог, Исамар последовала за ним.

Бональдо сидел за столом и что-то писал.

— Приветствую вас, сеньор Гильермо! — воскликнул недавний заключенный, увидев посетителя. — Ваш брат много рассказывал о вас…

— Здравствуйте, сеньор Бональдо, — Гильермо подошел к столу и пожал руку владельцу конторы.

— Вы не против, если мы перейдем на «ты»? — предложил Бональдо. — Будет легче общаться, и, кроме того…

— Что? — Гильермо улыбнулся.

— Я недавно вышел оттуда, где все — на «ты», — несколько смущенно закончил детектив.

Он помолчал и добавил:

— А вы совсем не похожи на брата…

Исамар подошла ближе:

— Он это, он! Гильермо Мальдонадо, собственной персоной.

— Видите ли, у нас с Алехандро разные матери, — объяснил Гильермо.

— Тогда все понятно, — Бональдо кивнул. — Ну что, переходим?

— Давай, — Гильермо махнул рукой. — Родриго Санчес, если не ошибаюсь?

— Правильно. А твое имя я запомнил еще из рассказов Алехандро. Исамар, сделай нам, пожалуйста, кофе…

Женщина согласно кивнула и вышла.

Родриго Санчес показал посетителю на стул.

— Садись, дорогой Гильермо, — сказал он. — Ты, как я слышал, адвокат?

— Да.

— Мы коллеги, в таком случае. Я служил в полиция, ты знаешь?

— До того, как тебя подставили, и ты сел в тюрягу… После этого ты не мог вернуться в полицию, и решил заняться сыскной деятельностью…

— О, вижу, ты прекрасно осведомлен обо мне! — Родриго Санчес опустился на стул вслед за Гильермо и, положив руки перед собой, сжал кулаки. — Негодяи подставили меня подло. Мне пришлось прокантоваться за решеткой от звонка до звонка. Нельзя допустить, чтобы Алехандро постигла та же участь! Что мы можем сделать для него?

Вошла Исамар. Она услышала последние слова и напрягла слух.

— Почему ты не принесла себе кофе? — спросил Бональдо. — Неужели ты строишь из себя дисциплинированную секретаршу, которая не хочет мешать начальнику?

— Нет, — Исамар улыбнулась. — Просто не хочу. Я посижу, послушаю вас, если вы не против.

Гильермо отрицательно покачал головой.

— Как я могу быть против, когда мы разговариваем о твоем муже? Скажи, Родриго Санчес держит тебя в курсе всех своих дел?

— Что это за допрос? — воскликнул Бональдо с деланным возмущением. — Мог бы спросить у меня прямо.

— Хорошо, тогда расскажи мне ты…

— Ладно, — Бональдо потянулся за сигаретами. — Когда я выходил из тюрьмы, у меня в голове сидел один план. Если честно, ничего другого в голову не пришло. Так вот, Алехандро попал в такую историю, из которой законными путями не вырваться…

— Значит, нарушить закон? — перебил его Гильермо. — Это ты предлагаешь?

Родриго Санчес закурил.

— Отлично! — усмехнулся он. — Теперь вижу, что ты — братец Алехандро. И что ни ты, ни он не похожи на вашего отца…

— Что? — Гильермо покраснел и возмущенно нахмурился. — Кто тебе рассказал о нашем отце? Исамар?

Он повернулся к жене брата, но та отрицательно покачала головой.

— Он знал об этом до того, как взял меня на работу…

— Гильермо, успокойся! — Бональдо повысил голос. — Я не хотел тебя обидеть, я ничего не имел в виду, кроме того, что сказал. Если ты думаешь, что я на что-то намекаю, ты ошибаешься. О доне Фернандо Мальдонадо я знал очень давно. Когда-то, во время моей работы в полиции, я участвовал в сборе улик против него. Но это было давно, да и ничего у нас не вышло… Потом, Алехандро не скрывал от меня, чьим сыном является.

Гильермо поморщился.

— Ладно, перестанем об этом. Так какие мысли у тебя есть по поводу освобождения моего брата?

— Мысли простые, — спокойно заговорил Бональдо. — Знаешь, чем занимаются частные детективы? В книжках Шерлоки Холмсы расследуют убийства, но все это чистейшей воды вымысел. В реальности такими делами занимается полиция. Мой же удел — как бы я от этого не отбивался, — следить за мужьями по заявлениям жен и за женами по заявлениям мужей. Такие клиенты составляют процентов девяносто!

— Он прав, — кивнула Исамар. — Даже мне надоело, что к нам идут с одними и теми же делами. Все клиенты рассказывают одно и то же. Если бы я писала книги, я бы смогла сочинить, наверное, десятитомник прекрасной латиноамериканской мелодрамы. Историй обманутых мужей и жен! Я столько всего узнала… Причем, прошло совсем не много времени. Сколько это уже я у тебя работаю, Родриго Санчес?

Бональдо рассмеялся.

— Исамар приходится записывать эти истории, — он повернулся к Гильермо и подмигнул ему. — После тюряги моя память малость сдала. Понимаешь, там следят, чтобы заключенные не увлекались витаминами. Так вот, насчет Алехандро. Я просто вне себя, но мне приходится ждать, пока ко мне не обратится жена какого-нибудь высокопоставленного правительственного чиновника с просьбой проследить за ее мужем на предмет его возможной измены. Или жена какой-нибудь полицейской шишки. Тогда я смогу совместить ее интересы и свои. Застукаю мужа с красоткой, нащелкаю фотографий, и покажу их… Только не жене, а ему самому, и скажу: Алехандро Мальдонадо должен быть на свободе, или твоя супруга увидит эти фотографии. Ну как тебе такой план?

Гильермо поднял брови.

— Но это же шантаж?

Исамар не выдержала:

— Правильно, Гильермо! Скажи хоть ты ему, а то меня он не слушает! Я тысячу раз говорила Родриго Санчесу, что такой метод ничего не даст…

— Исамар! — детектив посмотрел на секретаршу с укором. — Ты как будто не хочешь, чтобы Алехандро вышел на свободу…

— Я не хочу, чтобы ему стало хуже после твоих усилий, идиот! — выкрикнула молодая женщина.

«Ого! Интересные у них отношения, если секретарша позволяет себе назвать идиотом начальника! — подумал Гильермо. — Видимо, Бональдо большой демократ в этом отношении».

— Отлично, Исамар, отлично, — вид Бональдо демонстрировал его крайнюю обиду. — Ты только что обозвала меня так при Гильермо, что я краснею и стыжусь повторить… Что он подумает о нас с тобой?

Родриго Санчес бросил испытующий взгляд на адвоката, Гильермо хмыкнул.

— Извините, Родриго Санчес, я больше не буду, — смутилась Исамар. — Само вырвалось, потому что ты — говоришь глупости.

— Почему глупости? — Бональдо резко повернулся к женщине. — Это единственно возможный вариант! Ведь ни ты, ни я больше ни до чего не додумались… Да, Гильермо, беда еще в том, что ко мне не обратилась ни одна шишка. Понимаешь? Ни одна!

Гильермо понял.

— Они не будут к тебе обращаться, ты напрасно этого ждешь. Какая шишка обратится к тому, кто только что вышел из тюрьмы?

— Какая им разница, что со мной было раньше? — воскликнул Бональдо с досадой. — Что, на моей вывеске написано о моем заключении?

Адвокат вздохнул.

— Вся беда в том, Родриго Санчес, что ты переоцениваешь стремление к осторожности этих людей. Ты думаешь, одного желания, чтобы все прошло тихо и не попало в газеты, хватит для того, чтобы твою контору нашел какой-нибудь высокий чиновник?

— Ну да! — кивнул Бональдо. — А разве не так должно быть?

— Нет, не так! — Гильермо откинулся на спинку стула. — Извини, что об этом говорю, но тебе не хватает опыта…

Детектив не выдержал и перебил:

— В чем?

— Ты не крутился среди тех, кто зашибает по-настоящему крупные деньги! — с жаром воскликнул Гильермо. — Еще раз извини, но это как раз то, что прошло мимо тебя! — он продолжал, несмотря на то, что Бональдо насупился и запыхтел. — Так получилось, что я вышел в такие сферы. Я насмотрелся на таких людей, Их невозможно понять, Родриго Санчес. Например, они тебя могут выгнать с работы только за то, что ты не надел свежую рубашку! Применительно к тебе это будет звучать так: к тебе не пойдет ни одна шишка, потому что твоя контора находится не в фешенебельном районе. Потому что у тебя в офисе нет мебели из норвежского дерева!

Родриго Санчес молча смотрел на свои ноги. Его кулак, лежащий на столе, то сжимался, то разжимался.

— Через лет десять, если с тобой ничего не случиться, и ты сможешь приобрести эту самую мебель норвежского дерева, потом, переедешь в центр города, тогда не городского и не государственного. Однако Алехандро уже отсидит свой срок полностью…

Наступила тишина.

— А ведь он правду сказал, Родриго Санчес, — нерешительно подала голос Исамар. — не молчи, скажи, что Гильермо прав…

Бональдо вздохнул.

— Прав… — повторил он. — А что толку? Гильермо, зачем ты это все говорил? Показал, что умный? Ты только что разбил в пух и прах мою теорию и единственную надежду Алехандро выйти из тюрьмы. А ты, Исамар, поддакиваешь ему! — палец Бональдо ткнул в грудь Гильермо.

Молодой адвокат опустил голову. Это правда, он только что был безжалостен и к Родриго Санчесу, и к Исамаре, и к себе. А самое главное, — безжалостен к Алехандро. Но лучше черная правда, чем розовые мечты.

— Короче, что предлагаешь ты? — заерзал Бональдо. — Ты произнес прекрасную речь, я так и представил тебя в суде. Но я предложил конкретный путь, мне только не хватало мелочи для его осуществления… Я предложил метод, который может сработать. Нужно взять за горло сильного дядю и сказать: помоги человеку, невинно пострадавшему. Но моя проблема в том, что жена сильного дяди ко мне не идет. Ты только что доказал, что она никогда не придет. Что же предлагаешь ты?

Гильермо сглотнул. Он решился.

— Родриго Санчес, Исамар. Слушайте меня внимательно. Нам не нужна жена сильного дяди.

— Почему? — в один голос воскликнули частный детектив и его секретарша.

— Я могу назвать вам самого, как ты сказал, Родриго Санчес, «дядю»… Без жены. Этого «дядю» надо вывести на чистую воду, а потом взять за горло. Только они, о ком я говорю, не придут к тебе, Родриго Санчес. — Гильермо понизил голос. — Это опасная затея, приятель, тебе придется действовать одному. Нельзя, чтобы кто-то догадался, что за твоей спиной стою я. Иначе мне крышка.

— О ком ты говоришь? — напрягся Бональдо.

Исамар затаила дыхание. Стало немного страшно, что мужчины завели такой разговор при ней.

Сейчас Гильермо назовет имя. Не лучше ли ей пока остаться в стороне? Ее участия в деле никто не требует, ей нужно заботиться о себе, Алехандро и Кике…

Женщина встала. Мужчины обернулись в ее сторону.

— Исамар, — сказал Гильермо. — Сядь, у меня нет тайн от тебя.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Исамар. — Я совсем забыла. Сегодня вечером должен звонить Кике.

— Он позвонит сюда, — уверенно проговорил Гильермо. — Сядь, послушай…

— Нет, он же не знает этого номера телефона, — Исамар уже направилась к двери. У порога она остановилась и произнесла виноватым тоном: — Извините меня. Мне кажется, вам не нужны свидетели.

Гильермо встал, занервничал. Опять все сваливается на него? Она что, не понимает, что он старается ради Алехандро, ее мужа?

Но потом молодой человек заметил, что жена брата попросту боится. Он смягчился:

— Ладно, Исамар. Если для тебя это важно, иди.

— Еще раз извините, — Исамар неслышно покинула кабинет.

Мужчины остались вдвоем. Родриго Санчес задумчиво посмотрел на закрытую дверь кабинета и проговорил:

— Видимо, она права. Нам не нужны свидетели. Если дело, о котором ты говоришь, так опасно… — Он вздохнул. — Красивая женщина, и очень аккуратная. Если честно, парень, я немного завидую твоему братцу: оторвать такую жену… Мне очень жаль ее. Знаешь, я сперва не хотел брать ее на работу. Об этом попросил Алехандро, но я не отнесся серьезно. Потом пожалел и взял, теперь не раскаиваюсь. Пусть уж она ничего не знает. Если сильный дядя схватит нас с тобой за горло прежде, чем мы — его, то Исамар останется вне опасности, — взгляд, который детектив остановил на Гильермо, был сочувственным.

— Я не осуждаю ее за страх, — быстро проговорил Мальдонадо. — Потому что сам боюсь…

— Все мы боимся в той или иной степени, — кивнул. Родриго Санчес. — Так о чем или о ком ты хочешь сказать? Я слушаю, говори.

Гильермо с минуту молчал. Даже сейчас не поздно еще было дать задний ход. Но если он продолжит задуманное, он одним выстрелом убьет двух зайцев: разнюхает подноготную корпорации «Эдуардо» и попытается помочь Алехандро.

Молодой человек протяжно вздохнул и ринулся в омут головой:

— Я имел в виду, Родриго Санчес, корпорацию, где сейчас работаю… Послушай, ты не имеешь обыкновения записывать разговоры с клиентами на магнитофон?

Бональдо отрицательно покрутил головой.

— Нет. Нечего беспокоиться, я сам каждое утро проверяю мебель и стены кабинета на предмет подслушивающих устройств. Все чисто, уверяю. Продолжай спокойно.

Спокойно у Гильермо не получалось. Его голос дрожал, когда он рассказывал:

— Я поступил на работу в корпорацию под названием «Эдуардо». Эта корпорация объединяет юристов, в частности, адвокатов. Она называется по имени основателя и главы Эдуардо Мийареса.

— Никогда не слышал о таком, как и о самой корпорации, — признался Родриго Санчес. — Это и хорошо, и плохо, — добавил он, заметив немой вопрос в глазах собеседника. — Ребята чем-то занимаются, но обходятся без рекламы. Но когда я работал в полиции, я тоже о них не слышал, это значит, что против них ничего не было.

— Вообще-то мне нравится там работать, — сказал Гильермо. — Наш шеф — тот самый, который Мийарес, — не устает повторять, что корпорация — это семья. Зарплата, сам понимаешь… Корпорация по-настоящему заботится о своих сотрудниках; дали мне машину, загородный дом, все за счет корпорации. Купили у меня мою адвокатскую практику, хотя не представляю, зачем она им.

— Что ж тебя настораживает? — прервал его Родриго Санчес. — Работал бы себе дальше…

— Мне кажется, что такие деньги нельзя зарабатывать честным путем. Наверняка в корпорации осела парочка негодяев, которая вольготно чувствует себя под этой крышей. Или же вся крыша прогнила… Дело в том, что творятся странные вещи, дорогой Бональдо…

Мальдонадо говорил больше часа. Он подробно рассказал собеседнику обо всем, что пережил в последнее время. Начиная с визита Гуттиерреса к нему в контору. Об одном умолчал Гильермо — он ни словом не обмолвился о приключении, которое пережил ночью на берегу Карибского моря.

Бональдо почти не перебивал. Он внимательно слушал рассказ, во время которого прикуривал одну сигарету за другой. После четвертой он смущенно заметил, что в тюрьме ему приходилось мало курить.

Гильермо рассказал о странных смертях шестерых адвокатов, работавших в корпорации, о том, как с ним в пиццерии заговорили незнакомцы, о картонных коробках в номере Эрнесто на острове Орчила, о непонятных контактах с Маракайбо. Особое место в его рассказе занял сеньор Моро Паламес, который утверждал, что в моторной лодке было не трое, а пятеро.

После того, как Гильермо дошел до своего возвращения с острова, он почувствовал себя так, словно только что в одиночку затащил по лестнице пианино на последний этаж роскошного офиса корпорации «Эдуардо».

Наступило долгое молчание.

— Интересно, — негромко проговорил Родриго Санчес. — А почему никто не спросил тебя об отце? Ни во время приема на работу, ни потом…

Гильермо поразился. Действительно, ни дон Мийарес, ни Алонсо Коллья, крайнюю подозрительность которого отмечал Гуттиеррес, ни разу не поинтересовались отцом Гильермо.

— Они даже не попросили меня рассказать о родных! — воскликнул пораженный Мальдонадо. — Даже не спросили меня о брате. Господи, ведь он в тюрьме, и они не могли меня взять на работу, если бы это знали.

— Ты думаешь, они просто не знают ни об отце, ни о брате? — Родриго Санчес прищурился.

Гильермо пожал плечами.

— Как мне говорил Эрнесто, это мелочи, которые корпорацию не интересуют. Но мне кажется, сейчас я прохожу что-то вроде испытательного срока. Мне нужно пересдать экзамен, чтобы снова получить диплом. Первый я порвал — был такой момент в жизни… Если я выдержу испытательный срок до конца, если успешно сдам экзамен, тогда, думаю, меня повысят в должности и там-то уж спросят обо всех родственниках…

— Но все это ты придумал сам? Об испытательном сроке.

— Пожалуй… — Гильермо посмотрел на Родриго Санчеса с недоумением.

Тот откинулся на спинку стула.

— И ты полагаешь, что они поэтому не интересуются твоими родственниками? — Бональдо хитро прищурился. — Нет, парень, так не может быть. Они не могут молчать, потому что забыли или им это неинтересно. Они могут молчать только по одной причине. Потому, что они обо всем знают!

Гильермо вздрогнул. Он почувствовал, как его лоб покрылся холодным потом.

— А иначе не может быть, — уверенно добавил Бональдо. — Конечно, они знают все о тебе. И об Алехандро, и о давно умершем доне Фернандо, и о твоем покойном братце Рейнальдо. Хм! Это доказывает, что ты абсолютно правильно начал их подозревать…

— Господи, Родриго Санчес? Почему они тогда держат меня?

— Потому, что ты им зачем-то нужен! Разве это непонятно?

— Но зачем?

— На этот вопрос я тебе дам ответ немного позже. Мне ведь надо собрать информацию. Еще я могу тебе сказать, что они потому тебя не трогают, что ты у них в руках.

— Если ты, парень, попал в преступную среду, но не подозреваешь об этом, то ты не жилец. — Слова прозвучали с укором. — Надо знать хотя бы элементарные вещи. Если кто-то в мафиозной организации согласен работать с тобой, то есть, на такого работника, то есть на тебя, заводят досье. Оно может быть не толстым, более того, там может быть только один документик. Такой, от которого ты должен становиться шелковым. Понимаешь, о чем я? Это и называется — держать тебя в руках. Тебе скажут, что опубликуют документ, а ты пойдешь на любую мерзость, только бы не допустить публикации. Метод, старый как мир… — Бональдо вздохнул. — Припомни, не было попыток прибрать тебя к рукам? Ну, искусить тебя? Чтобы ты совершил явно противоправное или же аморальное действие?

Гильермо припоминал. Гуттиеррес на острове уж больно сокрушался, что Гильермо отказался составить ему компанию с девицами…

— Черт побери, Родриго Санчес! — Гильермо закричал как резаный и стукнул кулаком по столу. — Было! Было, не сойти мне с этого места! И знаешь, что? Если бы я резко не ушел в сторону, Эрнесто затащил бы меня на восхитительный сеанс группового секса! Он так настаивал, а потом так жалел, что ничего не вышло!

Бональдо присвистнул.

— Да ну? И ты что же, устоял?

Гильермо нервно усмехнулся.

— Как видишь! — он развел руками. — Иначе не был бы сейчас так доволен.

Родриго Санчес покрутил головой:

— Тебе крупно повело, парень. Но берегись, они обязательно сделают следующий ход. Веди себя как семнадцатилетняя монашка, переходи улицу только на зеленый свет. Кстати, как ты ездишь?

— Аккуратно, — с улыбкой кивнул Гильермо. — Уж как я езжу, так никто не ездит…

— Смотри, — еще раз предупредил собеседника бывший полицейский и заключенный. — Если будешь паинькой, все обойдется.

Мальдонадо почувствовал облегчение. Как хорошо, что он обратился к Родриго Санчесу — тот ему все объяснил! Конечно, Гуттиеррес хотел его затащить на вечеринку с девочками не просто так, но для того, чтобы сделать несколько фотоснимков «на память». Слава Богу, Гильермо тогда удалось устоять.

Теперь же он предупрежден и не попадет впросак. Молодой человек был уверен в своей будущей осторожности. Действительно, придется «переходить улицу только на зеленый свет». Это, может быть, трудно, но вполне осуществимо.

— Кого персонально будем брать за горло? — спросил Бональдо. — Для того, чтобы выцарапать из тюрьмы твоего брата.

Гильермо смутился. После того, как речь зашла о нем, он позабыл, что надо еще вытащить на свободу Алехандро.

— Может быть, Эрнесто Гуттиерреса? — предположил молодой человек.

Детектив поморщился.

— Гуттиеррес — мелкая сошка, судя по всему. То, что он держит на острове у себя в номере какие-то документы, еще ни о чем не говорит. Он может ничего не знать кроме того, о чем ему знать положено, усекаешь? И потом, если мы прижмем Гуттиерреса, как он вытащит человека из тюрьмы?

Гильермо задумался.

— Ты прав, — признался он. — Но кем тогда предлагаешь заняться?

Бональдо бросил насмешливый взгляд.

— А ты не догадываешься? Ни кто иной, кроме самого дона Эдуардо Мийареса, нам не поможет. У него связи, у него деньги. Наконец, у него наверняка рыло в пуху. Значит, надо копать под него…

— Но это значит, — копать под всю корпорацию?

— Выходит, так!

Гильермо поразился, как буднично прозвучал ответ Бональдо. Словно для полуголодного частного детектива пустить ко дну огромную корпорацию, владеющую миллионным состоянием, — привычное, уже много раз совершенное дело.

Бональдо между тем продолжал:

— Ты не суйся в это, побереги себя. Этим буду заниматься я.

— Но я не могу совсем оставаться в стороне! — возразил Мальдонадо. — Ведь я работаю в корпорации, и Алехандро мой брат!

Родриго Санчес поморщился и проговорил досадой: — Я обо всем прекрасно помню. Но ты не суйся, повторяю!

— Но мне необходимо хотя бы звонить тебе!

Бональдо покачал головой.

— Даже не вздумай. Откуда ты будешь звонить? Из кабинета? Из дома? Ну хорошо, допустим, у тебя все чисто. Но теперь я начну совершать определенные действия. Они могут насторожиться и даже установить за мной слежку… И тут звонишь ты. Знаешь, как это бывает? Это такой аппаратик, включаешь кнопочку — щелк! — и Мийарес наслаждается твоим ясным, чистым голосом! — он расхохотался от собственных слов. — Короче, не звони, названивать буду я. Дай мне твои телефоны…

Гильермо назвал Родриго Санчесу рабочий и домашний номера. Потом по просьбе детектива повторил.

— Я не буду ничего записывать, — сказал Бональдо. — Запомню.

— А как же твоя память, которая без витаминов прохудилась до дыр?

Детектив хохотнул.

— Не беспокойся! Когда доходит до дела, моя память работает, как часы.

Они стали прощаться. Гильермо предложил Родриго Санчесу подвезти его, но Бональдо отказался.

— Спасибо, приятель, это настоящее удовольствие — проехаться на «роллс-ройсе», да как-нибудь в следующий раз. Останусь здесь, обмозгую твои слова. Не обижайся и жди моего звонка!

Гильермо вышел на лестницу и оглянулся. Родриго Санчес Бональдо довольно ухмылялся и делал ладонью прощальный жест. Таким он и запомнился молодому адвокату.

* * *

Гильермо не ошибся, подумав, что автомобиль принадлежал Виолетте. Она возвращалась с работы и решила предусмотреть такой маршрут следования, чтобы проехать мимо офиса мужа.

Вчера Гильермо улетел на остров Орчила, сегодня Виолетта ждала его обратно. Если они с Гуттиерресом вернулись, то он на работе. Правда, ее не пропустят в офис, как неоднократно предупреждал муж, но она может позвонить снизу.

В тот момент, когда мимо проехал Гильермо, женщина опустила глаза к приборному щитку и ладонью смахнула пыль. По этой чистой случайности она не заметила, как Гильермо проехал в другую сторону.

Виолетта подъехала к шикарному многоэтажному зданию и затормозила на стоянке. Среди дорогих машин сотрудников корпорации «Эдуардо» ее автомобиль выглядел нелепо, но женщина не обратила внимания.

Она вылезла и огляделась, «роллс-ройса» мужа на стоянке не оказалось. Виолетта поняла, что Гильермо в городе, но не на работе. Перед командировкой он оставил машину здесь, но теперь забрал. Молодая женщина уже садилась в автомобиль, когда из здания показалась знакомая фигура. Виолетта узнала Эрнесто Гуттерреса. Она снова захлопнула дверцу и направилась к седовласому подтянутому мужчине.

— Здравствуйте, сеньор Гуттиеррес, — Виолетта смело протянула адвокату руку. — Вы уже вернулись из командировки?

— Как видите, сеньора Мальдонадо, — ответил Эрнесто. — А вы все хорошеете! — он внимательным взглядом окинул ее всю, от ног до головы.

Виолетта инстинктивно поправила прическу. Она поймала себя на мысли, что желает нравиться этому мужчине. «Как впрочем, и любому сослуживцу мужа!» — быстро поправила себя женщина. Неожиданно она отметила, что пожилой и уверенный в себе адвокат, обладатель мягкого и задумчивого взгляда, весьма симпатичен ей.

О Гуттиерресе хорошо отзывался муж, называл его веселым, простым в общении и, вообще, чудо-парнем. «Короче говоря, — решила молодая женщина, — он вполне заслуживает того, чтобы поправить перед ним прическу!»

Ей стало весело от собственных мыслей.

— Что вас рассмешило? — насторожился Гуттиеррес, но сразу сделал комплимент: — Вы замечательно улыбаетесь! Вам кто-то говорил, что вы становитесь еще красивее, когда улыбаетесь?

«Ого! — подумала молодая женщина. — А он, оказывается, опытный соблазнитель. Чего стоит его взгляд! Так и проникает в душу… Господи… Мне даже жарко становится от такого взгляда, хочется скинуть все лишнее и загорать, словно под солнцем!»

Она прищурилась.

— Если вы думаете, что вы первый, то вы ошибаетесь! — ответила Виолетта. — Мне уже говорили это, и не раз…

— И от кого вы слышали такие слова? — задорно пошел в атаку Гуттиеррес. — Кто этот мой соперник?

— Как кто? — Виолетта изобразила удивление. — Конечно, муж! Кстати, где он?

Эрнесто оглянулся и задумался. Его высокий лоб пересекла складка. Виолетта подумала, что когда-то этот пожилой мужчина был подлинным красавцем. «Он и сейчас еще ничего, — пришло ей в голову, — только годы берут свое…»

— Мы приехали часа три назад, — Гуттиеррес посмотрел на часы. — Имели короткий разговор с шефом. Гильермо он сразу отпустил, а меня немного задержал. Ваш муж уехал, его нет наверху, машины тоже нет.

— Спасибо, отсутствие машины я уже заметила, — сказала Виолетта, мило улыбнувшись.

В глубине души ей хотелось услышать еще один комплимент. Но тут Виолетте стало страшно. Она действительно побоялась расплавиться от взгляда Гуттиерреса, словно восковая свеча.

— Еще раз благодарю вас, сеньор Гуттиеррес, — повторила женщина. — Видимо, я слишком нетерпелива. Муж дома, а я не доехала туда. Я встречу его там, спасибо…

Все так же улыбаясь, она вернулась к автомобилю и отъехала. Ей удалось бросить взгляд на замершего на ступенях Эрнесто. Тот стоял, ошеломленный, и следил за ее машиной задумчивым взглядом.

Виолетта в душе расхохоталась. Как любая женщина, она любила производить впечатление.

Автомобиль давно нырнул в поток уличного движения, а Эрнесто все стоял на ступенях. Ему казалось, что он только что получил удар по голове. Гуттиеррес словно в первый раз открыл для себя красоту жены сослуживца.

…Но дома Виолетта испытала разочарование. Верный сенбернар Ру был единственным, кто ждал ее приезда. Мужа не было. «Господи, почему я волнуюсь? — думала молодая женщина. — Он вернулся, он жив, но что с ним произошло? Какие тайны появились у моего Гильермо?»

Она включила телевизор и стала бездумно глядеть на экран, где мелькали кадры какого-то сериала. Потом один сериал закончился, начался следующий: Виолетте попалась программа, по которой мыльные оперы транслировались одна за другой без перерыва.

Женщина вспомнила ссору, которая предшествовала командировке мужа, удивилась, как они могли поругаться. Из ее груди вырвался вздох. Она поняла, что была неправа. На острове с Гильермо ничего не случилось, Подумаешь, с кем-то произошел несчастный случай! Беда могла случиться везде, необязательно на острове Орчила.

Телефильмы сменяли друг друга, а женщина все так же сидела перед телевизором.

Муж появился, когда часы показывали половину двенадцатого… вечера или ночи? Виолетта почувствовала обиду, увидев Гильермо. Уж очень буднично повернулся ключ в замке, распахнулась дверь и муж ступил на порог. Словно они не ссорились, словно он не уезжал… Словно она не думала последние несколько часов, что он вообще не вернется!

— Господи, Гильермо! — Виолетта не могла сдержать возгласа. — Ну где же ты был?

Муж бросил на нее внимательный взгляд. Он не спешил подходить, не спешил обнимать. Неужели еще злится?

— Гильермо, перестань, пожалуйста, — попросила Виолетта. — Нельзя же быть таким злопамятным. Иди ко мне…

Молодой человек вздохнул. Он осторожно приблизился и упал на колени перед сидящей в кресле женой.

— Виолетта, любимая…

Она обняла его голову, стала перебирать пальцами густые волосы.

— Я только сейчас понял, как скучал по тебе, как ты мне нужна… — Гильермо захлебнулся от слов, переполнявших душу.

Откуда было ей знать, что причина крылась в нечистой совести?

— Где ты был? — ласково спросила она, поднимая ладонями его голову.

Гильермо вздохнул.

— Я ездил к Алехандро, — сказал он, — мы долго говорили с ним. Знаешь, любимая, я больше не буду таким эгоистом, каким был. К черту работу, к черту зарабатывание детег! Теперь я буду думать только о том, как вытащить его из тюрьмы. Господи, он был таким бледным! На нем просто лица не было, хотя держался он бодро, изо всех сил показывая, что ничего особенного, что ему там неплохо…

Виолетта не выдержала. Она наклонилась и поцелуем остановила Гильермо.

— Мой милый… Мой любимый… — шептала женщина. — Как плохо, когда мы ссоримся. Я просто места себе не нахожу. Гильермо, я должна попросить у тебя прощения, — неожиданно твердо добавила она.

Муж ответил недоуменным взглядом.

— За что? Что-то случилось?

— Ничего! — Виолетта с улыбкой покачала головой. — Кроме одного. Я возвращалась с работы и решила проехать мимо твоего офиса…

— Но меня в это время там не было! — воскликнул Гильермо.

— Конечно, — она кивнула. — Я знаю. Тебя отпустил Мийарес…

— Да, — ответил удивленный Мальдонадо. — И я помчался к Алехандро.

— Тебя не удивляет, откуда мне известны подробности? — продолжала Виолетта. — Их сообщил Эрнесто Гуттиеррес, я встретила его на улице. Так вот, Гильермо… — ее голос дрогнул. — Я жутко провинилась перед тобой, Гильермо. Я как последняя дура строила ему глазки… Не представляю, что на меня нашло…

Муж резко отпрянул и застыл, стоя на коленях. Он закрыл глаза и мертвенно побледнел. Его руки как две плети висели вдоль туловища, потом Гильермо поднял их и закрыл лицо ладонями.

— Что с тобой? Тебе плохо? — голос Виолетты выдавал крайнюю тревогу.

Когда жена упомянула о том, что кокетничала с Гуттиерресом, Мальдонадо вспомнил о своем грехе. В мгновение ока он испытал такие муки совести, что едва не потерял сознание. «Она строила глазки»! Боже, это же было ничем по сравнению с его падением!

Он ей изменил!

Он повел себя как последний кобель, переспал со случайно встреченной красоткой, у которой не спросил даже имени. И что теперь значили глупые просьбы этой красотки «утешить ее», «остаться с ней», чтобы «она не боялась»? Ведь он мог спокойно уложить ее в постель, и, если для девушки это было так важно, — мог остаться с ней — рядом, но не касаясь, не дотрагиваясь до дьявольски искусительного тела.

Именно так должен был поступить настоящий мужчина. Именно так должен был сделать муж, по-настоящему любящий свою жену.

Гильермо этого не сделал.

— Подлец!

А Виолетта со страхом признается в том, что «строила глазки»…

Подлец, который женился на ангеле.

Через секунду Гильермо глубоко вздохнул. Когда он отнял ладони, Виолетта с облегчением заметила: лицо мужа приобрело обычный вид.

— Я напугал тебя? — спросил Гильермо.

— Господи! — она прижала пальцы к вискам. — Еще как! У меня даже голова заболела.

— Бедная ты моя… Ну, прости, — он снова обнял Виолетту. — Я просто ужасно, безгранично, беспредельно, фантастически устал и соскучился по тебе…

— Пойдем спать, — сказала жена. — Я так измаялась. Неизвестно, кто устал больше. По-моему, самое трудное — ждать.

— Пойдем, — согласился Гильермо.

В постели Виолетта спросила:

— Но ведь ты не сразу приехал домой? Где ты был весь вечер? После свидания с Алехандро?

Гильермо раздумывал. Там была Исамар. Исамар — подруга жены. И она может рассказать Виолетте, зачем Гильермо ездил к Родриго Санчесу Бональдо.

Нет, она не расскажет, потому что покинула мужчин до начала серьезного разговора. Хорошо, что Исамар ушла, а он-то, дурак, уговаривал ее остаться.

Жену не следовало волновать. И Гильермо решил передать Виолетте ту часть разговора, которая касалась Алехандро и которую слышала Исамар.

Но если Бональдо вздумает делиться с секретаршей вопросами текущей работы, Исамар узнает вторую часть. И она, будучи подругой, выложит Виолетте все, вопрос только во времени. «Надо попросить Исамар держать язык за зубами», — решил молодой человек.

— Все просто, милая, — сказал Гильермо. — Я хочу помочь Алехандро. И я решил не откладывать этого дела ни на минуту…

Виолетта придвинулась ближе. Она ласково обняла мужа, ее ухо оказалось у самых его губ. Гильермо поцеловал жену и перешел на шепот:

— Я поехал к человеку, которого мне назвал Алехандро. Это тот самый частный детектив, Родриго Санчес Бональдо, у которого работает секретаршей твоя подружка…

Глава 20

Бывший полицейский и заключенный, а теперь частный детектив Родриго Санчес Бональдо с жаром принялся за дело братьев Мальдонадо. Ему нравилось работать, он чувствовал, что перед ним стоит задача, достойная его сил и способностей.

Он несколько раз наведывался в муниципальную библиотеку, где просмотрел все газеты и журналы в поисках всевозможных публикаций, которые так или иначе касались деятельности корпорации «Эдуардо». Таких публикаций оказалось не так уж много: действительно, дон Мийарес предпочитал обходиться без рекламы.

Однако кое-что уже вырисовывалось. В частности, Бональдо смог составить для себя список лиц, так или иначе недовольных деятельностью корпорации «Эдуардо». Некоторые публикации представляли собой интервью с такими лицами.

Родриго Санчес открыл любопытную закономерность, если в какой-то газете или журнале в одно время появлялась статья, где к корпорации — хотя бы мельком! — предъявлялись претензии, то через, самое позднее, неделю, в этом же издании появлялась публикация противоположного характера. В ней деятельность юридической корпорации уже превозносилась до небес, и ровно в той же степени поливался грязью человек, допустивший нападки в адрес Мийареса и его сотрудников. Это были, так сказать, довольно аккуратно завуалированные опровержения.

«Все-таки сильный дядя отдает надлежащее внимание рекламе! — с удивлением понял тогда Бональдо. — И если невозможно полностью избежать ее, то он следит, чтобы реклама не была отрицательной…»

Родриго Санчес в мыслях продолжал называть дона Мийареса «сильным дядей», которого они с Гильермо схватят за горло, чтобы вытащить из тюрьмы Алехандро.

В том, что Мийарес именно тот, кто им нужен, Бональдо уверялся с каждым днем все больше и больше. По публикациям можно было проследить, что у главы корпорации достаточно знакомых во всех силовых министерствах их страны, а также за рубежом.

Несколько нитей вели в Соединенные Штаты Америки, но об этом упоминалось только в одной публикации. Родриго Санчес заметил, что именно этот момент статьи подвергался особенно уничижительной иронии скрытого под псевдонимом автора, взявшего на себя миссию ответного удара. «Вот где собака зарыта!» — подумал Бональдо и заказал ксерокопию.

Вообще, он аккуратно запасался ксерокопиями всех публикаций, складывая их в отдельную папку с незамысловатой надписью на обложке: Эдуардо — без кавычек. Папка хранилась в ящике стола, который Бональдо запирал на ключ. Сейфом детектив не успел обзавестись по причине нехватки денег и недавнего открытия частной практики. Папка, в основном, там и лежала, но если клиент врывался в кабинет сыщика и видел ее на столе, он думал, что это дело какой-то обманутой супруги, мужа которой звали Эдуардо.

Клиенты и не предполагали, что имя Эдуардо принадлежало холостяку.

Одна из статей сопровождалась фотографией. Родриго Санчес еще во время первого разговора с Гильермо попросил того подробно описать внешность руководящих кадров корпорации. Несколько раз по утрам он ездил на своей машине к офису и наблюдал, как сотрудники «Эдуардо» заходят в здание. Это было необходимо, чтобы визуально запомнить, кто есть кто. На снимке Бональдо без труда узнал «сильного дядю» Мийареса, Алонсо Коллью и еще нескольких клерков.

— Выглядели вы тогда моложе, дядюшка Мийарес! — ухмыльнулся Бональдо и притворно вздохнул: — Как годы-то летят!..

Корпорация была создана давно, более двадцати лет назад. Публикаций же было еще меньше. Когда Родриго Санчес закончил просматривать печатные издания, выходившие в стране, он пересчитал, вернувшись в контору, ксерокопии. Их набралось шестнадцать.

Причем в последние годы о корпорации в печати не было ни слуху, ни духу. Статья какого-то Серхио Альвареса с вялыми и бездоказательными намеками на участие корпорации в мошенничествах появилась в «Эль Мундо» три года назад. Ровно через неделю та же газета опубликовала гневную отповедь, где автора обвиняли во всевозможных грехах от прелюбодеяния до употребления наркотиков, и утверждали, что «таким отъявленным негодяям и беспардонным клеветникам место только на скамье подсудимых».

И все! Дальше — тишь да гладь.

Родриго Санчес отложил только что перечитанные ксерокопии двух статей. «Серхио Альварес, — повторил он в мыслях. — В нашей стране такое сочетание имени и фамилии имеет каждый второй. Звучит, словно псевдоним. Трусы, никто не подписался своим именем! Если бы я мог встретиться сейчас хотя бы с одним из этих авторов, прояснилось бы многое».

Внезапно Бональдо вспомнил, как Гильермо в разговоре с ним перечислял несколько фамилий адвокатов — сотрудников корпорации, которые скоропостижно скончались. «В самом цветущем возрасте!» — выплыли из памяти слова Мальдонадо.

Бональдо почувствовал, как у него задрожали руки. Он бросился на лихорадочные поиски. Через две минуты перед ним на столе лежал исписанный от руки листок, где фамилия Альварес стояла второй по счету.

«Господи! — подумал Родриго Санчес. — Прости меня за то, что плохо подумал о достойном сыне твоем Серхио Альваресе! Я думала что он трус, но, как оказалось, он шел на верную смерть!»

Бональдо еще раз перечитал список. Шесть фамилий. Неужели шесть убийств? Совсем недавно погибли Урио Домакес и Андрес Пардо. Обстоятельства их смерти еще не поздно было расследовать. По словам Гильермо Мальдонадо, на острове Орчила жил старик, который видел, как в лодку садились четыре пассажира.

Родриго Санчес почувствовал, что идет по верному следу. «Сильный дядя? А такой ли ты сильный, как кажешься с первого взгляда? — рассуждал он, глядя на фотографию из газеты. — Во всяком случае, Мийарес, тебе только осталось чисто побриться, чтобы я не поранил руку, хватая тебя за горло! Не то я рассвирепею и отдам тебя полиции прежде, чем вытащу Алехандро».

Потом пришли другие мысли. «Черт побери, это просто безобразие, — подумал Бональдо. — Частный детектив, который, совсем скоро настигнет преступника, — не имеет собственного фотоаппарата!» Обслужив клиентов, Родриго Санчес нанимал фотографов, давал им адрес предполагаемого места свидания и ожидал с фотографиями.

В расследуемом деле к услугам посторонних прибегать было нельзя. Поэтому Бональдо, вспомнив об отложенной на черный день заначке, купил фотоаппарат и несколько кассет к нему. Он решил еще несколько дней провести у входа в офис корпорации «Эдуардо», на этот раз с фотоаппаратом.

Когда он запасется снимками каждого сотрудника, он посетит Орчилу и рассыплет щедрой рукой сделанные им фотографии перед стариком Моро Паламесом. Родриго Санчес готов был поставить сто против одного, что старик узнает на фотографиях тех двоих — «лишних», которые вроде бы бесследно пропали. Бональдо был уверен, что это будут убийцы.

Это там, на острове Орчила, они — убийцы с руками по локоть в крови, а здесь, в Каракасе, их не отличишь от других. Потому что на них такие же костюмы, как, например на Гильермо. И даже лучше, дороже. Потому что зарплата у мерзавцев повыше, чем у адвоката, работающего в корпорации «Эдуардо».

Паламес описал внешность предполагаемых убийц, но детективу нужны были факты, которые он мог бы предъявить дону Мийаресу.

Описание внешности не позволит схватить Мийареса за горло. Бональдо предполагал, что покажет Мийаресу статью, и не вялую, а оглушающую, как прямой удар в челюсть, с приложенными фотографиями. «Не хотите ли, чтобы после трехлетнего молчания пресса снова вспомнила о вас?» — спросит он. «Нет, никак не хочу, — услышит в ответ. — Скажите лучше, я могу для вас что-то сделать? Может быть, у вас есть приятель в тюрьме, который нуждается в помощи? Так это я мигом!»…Первое утро в автомобиле с фотоаппаратом прошло без приключений. Бональдо дрожал от возбуждения, но аккуратно делал снимок за снимком. На него никто не обращал внимания, и это поражало Родриго Санчеса. «Олухи, — подумал детектив. — Недолго вам осталось беспечно ходить на такую денежную службу…» Он отщелкал две пленки, вытащил их из фотоаппарата и положил во внутренний карман пиджака. Отлично, первое утро миновало. У него в кармане фотоизображения основного штата корпорации. Уже, можно было считать, процентов восемьдесят дела сделано. Ради сотрудников, которые ходят на службу не каждый день, он приедет сюда завтра. У него осталось две кассеты, он отщелкает их. Двух кассет должно хватить, ведь он не будет фотографировать так часто. Если не хватит — купит еще.

Бональдо бросил фотоаппарат на заднее сиденье и завел двигатель. Автомобиль резко рванул с места и пропал в потоке уличного движения.

…Во время своего наблюдения Родриго Санчес постоянно смотрел на вход. Фотографируя, он не мог отвлечься ни на секунду, и потому не видел, как кто-то слегка отодвинул занавеску в одном из окон пятого этажа. Утреннее солнце выглянуло на минуту из-за туч и осветило лицо мужчины. Очки мужчины и его усы, а также добродушный прищур делали человека в окне очень похожим на кота.

Мужчина задернул занавеску, в этот момент Родриго Санчес вытаскивал вторую кассету из фотоаппарата и мысленно называл служащих корпорации олухами. Мужчина что-то торопливо говорил в телефонную трубку, в это время Бональдо поворачивал ключ в замке зажигания.

Когда автомобиль детектива рванул с места, из здания офиса выскочили двое. Их физиономий не было на еще непроявленных негативах Родриго Санчеса, потому что неизвестные не входили в здание этим утром.

Они ночевали в офисе.

Двое подбежали к черному автомобилю, стоящему чуть в стороне от лимузинов членов корпорации. Мгновение — и черная автомашина помчалась догонять маленькую развалюшку частного детектива.

Всего этого Родриго Санчес Бональдо не знал. Он пребывал в отличном расположении духа. По пути к себе в контору, он заскочил в одну из фотомастерских, где ему пообещали в срочном порядке сделать по два снимка с каждого кадра негатива. На вопрос, когда он сможет забрать фотографии, ответили: через два часе.

На этот раз Родриго Санчес тронул автомобиль не спеша. На улице было оживленное движение, и вливаясь в его поток, Бональдо не обратил внимания на черную спортивную машину, водитель которой тронулся с места вслед за ним.

Детектив развернул машину и остановил ее у здания конторы. На несколько секунд Родриго Санчес задержался перед входом — возился с ключами. Он уже успел отпереть дверь, когда приехала секретарша. Она вышла из машины и помахала рукой.

— Привет, сеньор Родриго Санчес Бональдо! — шутливо проговорила Исамар. — Что-то ты опаздываешь на работу!

— Начальник должен приходить раньше или его секретарша? — воскликнул Родриго Санчес. — По-моему, опоздала ты, моя дорогая…

Они засмеялись и вошли в помещение.

Черная машина все это время стояла у тротуара на противоположной стороне улицы. Водитель заглушил мотор и опустил боковое стекло, поэтому его ухо ясно различило каждое слово, сказанное Исамар и Родриго Санчесом.

Водитель что-то сказал своему соседу. Потом они вместе посмотрели на вывеску: «Частный сыск и розыск».

В их машине был установлен телефон, поэтому неизвестные смогли тут же связаться с мужчиной, похожим на кота. Они получили распоряжения, после чего трубка легла на рычаг.

Пассажир вылез на тротуар. Водитель завел мотор и умчался.

Парень, оставшийся один, не спеша закурил и посмотрел по сторонам. В соседнем доме по этой же стороне улицы располагался пивной бар. Парень прямиком направился туда. В баре он заказал одну кружку и выбрал столик у окна.

Расправляться с пивом он не спешил. Куда торопиться? Только что они с напарником получили приказ установить наблюдение за конторой «Частный сыск и розыск». Впереди весь день, первая половина дня — его. Потом его сменят.

Его напарник, который сидел за рулем, носил длинные волосы. А парень, коротающий время в баре, несмотря на молодость, имел заметную лысину.

* * *

Через два часа с небольшим Родриго Санчес съездил в фотомастерскую, где забрал фотографии. Он был доволен, ни один кадр не пропал.

Потом он вернулся, зашел в тот же бар, где сидел наблюдатель, выпил кружку пива и съел пару бутербродов.

Весь день Родриго Санчес писал. Пока это была не статья, а, скорее, отчет, который можно будет обсудить с Гильермо. Статья появится позже.

Примерно в три часа пополудни Бональдо нанес второй визит хозяину бара. На этот раз он заказал бифштекс. За столиком у окна в это время сидел длинноволосый парень.

«Смотри ты, — подумал Бональдо, уплетая бифштекс за столиком напротив. — У этого тоже уха нет. И он тоже пытается скрыть это длинными волосами…»

Длинноволосый парень допил пиво и вышел из бара. На Бональдо он ни разу не взглянул.

Но как только Родриго Санчес вернулся в контору, чтобы продолжить свою писанину, парень вернулся на прежнее место и заказал еще кружку.

Хозяин бара был удивлен, но ничем не показал своего удивления. «Мне-то что? — подумал хозяин бара. — Он мой клиент, пусть хоть целый день сидит. Караулит, небось, эту смазливенькую дамочку из конторы на той стороне… Дамочка просто прелесть, но ведь она на лет пять старше! Ну и молодежь пошла, ужас какой-то. Этот — влюбленный, — тоже хорош — ухо где-то потерял…»

Когда стало темнеть, хозяин решил закрыть заведение.

— Давай, милок, распрощаемся с тобой до завтра, — сказал бармен. — Приходи снова, раз уж тут тебе так понравилось. Но сегодня — все! Закрываюсь!

Парень блеснул на хозяина бара глазами, нехорошо ухмыльнулся.

— Спасибо, папуля, у тебя отличное заведение. И пиво — ничего… Не бойся, я не вор.

Ни слова больше не говоря, парень покинул помещение и пропал в темноте.

— Странная молодежь пошла! — озадаченно пробормотал бармен.

Он вышел вслед за странным посетителем и на всякий случай посмотрел по сторонам. Никого не было. Хозяин бара запер дверь и опустил решетки на окна. Потом поспешно направился домой, насвистывая и крутя ключом на пальце.

Едва хозяин скрылся за углом, длинноволосый снова появился возле бара. Задумчиво постоял, потом вышел на обочину улицы. Глянул на часы, наклонив их на свет фонаря.

Через несколько минут парень заметил вдали черный спортивный автомобиль. Машина остановилась за квартал от места, где он стоял. На тротуар вылез лысый и направился к напарнику.

— Ну? — спросил длинноволосый.

— Погоди, — ответил лысый. — Дай закурить.

Парень с длинными волосами протянул ему сигарету из пачки, поднес зажигалку. Лысый затянулся.

— Ну? — повторил вопрос длинноволосый.

Лысый долгим взглядом посмотрел напарнику в лицо. Потом кивнул.

— Сегодня, — бросил он.

— Ясно.

Постояли. Длинноволосый взял себе сигарету тоже, закурил. Потом проговорил:

— Торопиться не будем. Подождем, когда прохожих станет меньше.

Ответный кивок показал, что напарник согласен с таким предложением. Парень с длинными волосами бросил взгляд на закрытый бар.

— Жаль, завтра не доведется посидеть в этой забегаловке, — нервно хихикнул он. — Здесь хорошее пиво и терпеливый бармен. Он мне понравился — ни разу не попробовал сунуть нос не в свое дело. Я даже успокоил его, сказал, что не собираюсь грабить.

Длинноволосый был абсолютно спокоен. Он не раз выполнял работу вроде той, что ждала их сегодня вечером, и был уверен: что бы ни случилось, их отмажут. Поэтому ему было наплевать, что бармен наверняка запомнил его внешность.

Лысый хмыкнул.

— Что-то ты становишься болтливым, — заметил он.

Длинноволосый посмотрел на часы. Уверенность в успехе не покидала его. Даже если произойдет что-то непредвиденное, их отмажут.

Лысый бросил взгляд через улицу. Окна конторы «Частный сыск и розыск» светились, это его удовлетворило. Он сказал приятелю:

— Мне дали номер их телефона. Сначала позвоним…

— Из машины?

— Что с тобой? Из таксофона, чтобы не засекли. Я видел таксофон возле машины.

* * *

В кабинете Родриго Санчеса Бональдо стоял шкаф для верхней одежды. Шкаф был новым, несколько дней назад купленным по прихоти шефа.

— Через несколько недель я разбогатею и куплю себе плащ, — пошутил хозяин конторы в день, когда была сделана покупка. — Мне же надо будет его куда-то повесить?

Пока шкаф был пуст.

Бональдо распорядился развернуть его и поставить за рабочим столом так, чтобы между дверцами шкафа и стеной оставалось пространство.

Одна дверца имела зеркало,

— Я предпочитаю, чтобы клиенты не видели, как я завязываю галстук и выщипываю седые волосы! — говорил Родриго Санчес. — Я, когда захожу сюда, чувствую, будто в конторе появилась еще одна комната, где на минутку можно спрятаться. Да и ты, Исамар, почувствуй пользу: будет где поправлять съехавшие чулки…

— Трепло, — огрызалась женщина. — Ты хоть раз видел непорядок в моих чулках?

Она спокойно относилась к тому, что Бональдо изредка позволял себе такие шутки, потому что была уверена в его порядочности. Родриго Санчес был остер на язык, но рукам и взгляду волю не давал.

Из-за шкафа стол детектива пришлось передвинуть ближе к центру кабинета. Теперь Бональдо сидел на фоне цветных плакатов и настенных календарей, которыми Исамар закрыла заднюю фанерную стенку шкафа.

…Обо всем этом вспоминала Исамар, вытирая теперь пыль с полированной поверхности: ее об этом попросил бональдо.

— Родриго Санчес, зачем заниматься этим в темноте? — спросила женщина. — Ты относишься к этой мебели, словно к ребенку, которому срочно надо вытереть нос… Я могла бы сделать это утром.

Женщина подтянула стоявший рядом стул и забралась на него. Она стала водить тряпкой по верху шкафа. Чтобы дотянуться до уголков, Исамар приходилось вставать на цыпочки. Один раз она покачнулась и чуть не упала.

— Господи, Родриго Санчес! — воскликнула женщина. — Я сейчас погибну при исполнении служебного задания… — Через шкаф она видела макушку патрона. — Если бы ее взгляд мог жечь, Родриго Санчес приобрел бы лысину. — Здесь просто темно, не говоря о том, что можно свалиться.

Бональдо, не оборачиваясь, направил на секретаршу настольную лампу.

— Отлично придумано! — с досадой воскликнула Исамар. — Свет мне ничуть не помогает, зато слепит глаза! — она закрылась рукой. — Убери…

Бональдо ухмыльнулся и вернул лампу в прежнее положение. Свет упал на лист, лежащий перед детективом. Родриго Санчес перечитал недописанное, поймал мысль и возобновил попытки изложить ее на бумаге.

Тут зазвонил телефон.

— Исамар, подними трубку!

Никакого ответа. Телефон звонил и звонил.

— Исамар!

— Послушай, мне же трудно слезть! — раздраженно ответила секретарша. — Предупреждаю, если я спущусь, назад не полезу. Сам будешь вытирать эту дурацкую пыль на своем дурацком шкафу!

Бональдо лихорадочно строчил на бумаге. Аппарат час назад был переставлен с рабочего стола на журнальный: Родриго Санчесу нужно было место для фотографий, ксерокопий статей, а также листов составляемого сейчас документа.

Бональдо чертыхнулся.

— Ладно, я возьму трубку.

Телефон издал последний звонок и умолк.

— Черт! — выругался Родриго Санчес. Он так и не встал с места. — 'Ладно, перезвонят.

Из-за шкафа послышался вздох.

— Нет, просто не осталось сил, я сделаю это утром, — сказала Исамар и слезла со стула.

— Утром у тебя будет другое задание, — ответил Бональдо. — Не менее важное, чем это.

— Какое?

— Потом скажу, — ответил детектив.

Он не хотел раньше времени говорить секретарше, что пошлет ее завтра отыскать Гильермо и передать документ, который сейчас заканчивал писать. В документе, на который Родриго Санчес угробил весь день, были последовательно изложены его мысли относительно корпорации «Эдуардо».

Это была солидная работа и основательная база для будущей статьи против дона Мийареса. Родриго Санчес был горд собой. В документе было много фактов, а то, что он написан несколько коряво — не беда. У Гильермо больше набита рука в таких вопросах, он отредактирует — и все будет в порядке.

Бональдо решил передать бумагу лично в руки Мальдонадо. Он уже опасался ему звонить, разговор могли подслушать. Родриго Санчес почти не сомневался, что такая организация, как корпорация «Эдуардо» занимается прослушиванием телефонных разговоров своих сотрудников.

«Надо обязательно предупредить Гильермо», — решил Родриго Санчес.

Внезапно раздался стук двери. Кто-то с силой рванул ручку снаружи. Дверь распахнулась до отказа и стукнула по стене здания.

— Черт, кто это? — Бональдо поднял голову.

Приемная была освещена, и он через матовое стекло заметил два силуэта. Вошедшие аккуратно закрыли за собой входную дверь. Более того: они спустили замок!

Родриго Санчес понял: это не клиенты.

— Исамар, — прошептал детектив. — Тихо! Не выходи из-за шкафа. Лучше спрячься…

В этот момент женщина поправляла прическу. Услышав стук двери и полные тревоги слова шефа, она замерла.

Родриго Санчес наполовину выдвинул верхний ящик, где у него лежал револьвер, и снял оружие с предохранителя. Потом положил обе руки на стол.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник парень с длинными волосами.

— Привет! — весело воскликнул Бональдо. — От вас ушла жена и вы хотите, чтобы я ее выследил?

Парень смерил детектива взглядом, но ничего не ответил. У него за спиной возник второй. Родриго Санчес заметил макушку, которая поднималась над шевелюрой парня, как вершина над высокогорными лесами.

— Ох, ребята, от вас обоих ушли жены! — вздохнул Родриго Санчес.

Он присмотрелся и вздрогнул: он узнал их по описанию Гильермо и Моро Паламеса. Оставалось подождать, пока обладатель длинных волос повернется в профиль, чтобы убедиться в отсутствии уха.

Впрочем, этого можно было не делать. И так стало абсолютно ясно, что перед ним те, кого он искал: посетители достали пистолеты.

— Ох, ребята, — ухмыльнулся Родриго Бональдо. — Кажется мне, где-то я вас встречал…

Незваные гости никак не реагировали на его попытки завязать разговор. Длинноволосый внимательно осмотрел помещение и неожиданно спросил:

— Где твоя секретарша?

— Ушла, — быстро кивнул головой Родриго Санчес.

Исамар при этих словах подумала: «Почему он так сказал? Он хочет… Спасти меня? Ей стало страшно, Что делать? Бональдо попросил ее спрятаться… Но было ли это просьбой? Она еще раз вспомнила его шепот. Нет, это был приказ! Но где спрятаться? В шкафу? Больше негде. Ее могут обнаружить в любую минуту.

Исамар сжала зубы и легонько потянула на себя дверцу. Петли были хорошо смазаны и не скрипнули — шкаф открылся совершенно бесшумно. Исамар сняла обувь с правой ноги и, втянув голову в плечи, ступила в пустой шкаф. Потом подтянула левую ногу, одновременно закрывая дверь изнутри.

Через минуту она сидела в полной темноте и прислушивалась к голосам, которые доносились через тонкую фанерную стенку.

— Как ушла? — повторил длинноволосый. — Она не могла уйти, я же караулил выход…

Его слова были обращены к напарнику.

Лысый парень скривился:

— Ублюдок. Наверняка, она выскочила, пока ты лясы точил с этим старикашкой из бара. Ладно, ушла — так ушла. Потом достанем…

Исамар прошиб холодный пот. Чего эти двое хотят? Неужели это связано с ее мужем? Или это из-за Гильермо?

…Тем временем длинноволосый повернулся к Родриго Санчесу:

— Ты увлекаешься фотографией, парень? — говоривший кивнул на рассыпанные по столу снимки.

— А это… — Бональдо опустил глаза и смущенно улыбнулся. — Я задумал оформить семейный альбом. Знаете, долго откладывал, все некогда было…

— Говори, ублюдок! — рявкнул лысый. — Не дури нам мозги! На кого ты работаешь? Кто дал тебе задание разнюхивать все о корпорации?

Они стояли перед Бонадьдо, уверенные, с пистолетами в руках… «Молокососы, — подумал Родриго Санчес. — Если бы мне успеть вытащить револьвер… Они и не думают закрываться, я уложу их одного за другим. Но как убрать руку со стола?»

Чтобы выиграть время, он с прищуром посмотрел на длинноволосого и заметил:

— А где это ты ухо потерял?

Бональдо не видел доподлинно, что парень одноухий, — спросил наугад. Даже если бы он ошибся, это было бы только на руку: парень удивится, спросит, с чего это он взял…

Неожиданно прогремел выстрел. Родриго Санчес округлил глаза и схватился за левое плечо.

— Ты что? — сдавленно прохрипел ошеломленный детектив.

Юнцы не намерены были шутить!

— На кого ты работаешь? — повторил вопрос лысый.

Плечо горело как в огне, Бональдо закрутил головой от боли. Длинноволосый принял это за отказ от ответа и выстрелил второй раз.

Детектив закричал и прижал ладонь к правому уху, откуда ручьем полила кровь.

— Ты спрашивал меня, где я потерял ухо? — прищурился длинноволосый. — Это я так объясняю тебе. Когда я стрелял хуже, чем сейчас, один парень проделал со мной то же, что я с тобой…

Исамар в шкафу до боли закусила кулак. Она боялась закричать. Пуля, лишившая Родриго Санчеса правого уха, пробила заднюю стенку и засела в дверце. Смерть пролетела на полпальца от женщины.

— Погоди! — закричал Бональдо. — Погоди! Я сейчас все скажу… Все…

Исамар приникла к отверстию.

Детектив мучительно поморщился и склонился за столом набок. Его правая ладонь нащупала рукоять револьвера. Вырывая оружие из ящика, Родриго Санчес прокричал:

— Я работаю… на сильного дядю!!!

Он вскинул руку и выстрелил. Лысый отскочил назад и упал на пол.

Длинноволосый моментально нажал на курок, и на груди Родриго Санчеса, на его белой рубашке расцвела красная роза.

Исамар отпрянула от пулевого отверстия.

Парень с длинными волосами выстрелил еще и еще. При каждом выстреле Исамар зажимала руками уши и склоняла голову все ниже и ниже. Ей казалось, что ее сейчас убьют, и она не могла понять, почему пули не пробивают заднюю стенку шкафа, почему не достают ее.

Немного позднее до женщины дошло, почему.

Пули застревали в теле Родриго Санчеса Бональдо.

Длинноволосый подул на ствол и сунул пистолет за ремень. Тот, кого они должны были убить, был мертв. Правда, перед ними стояла более обширная задача: сначала как следует тряхнуть мерзавца, чтобы узнать имя нанимателя.

Ничего, они найдут секретаршу. Длинноволосый парень был уверен, что этой красотке, которую он видел мельком, и которую по глупости упустил, было многое известно.

Он не волновался, где ее найти. Он знал, что смазливенькие девицы чаще всего бывают пустоголовыми. «Как пить дать, она припрется завтра на работу, как ни в чём не бывало», — подумал длинноволосый.

Парень вспомнил о напарнике и обернулся. Лысый лежал на спине, правый рукав его куртки был разворочен, словно в это место вгрызлась собака.

«Этот гад стрелял разрывными пулями, — посмотрел убийца на мертвого Бональдо. — Хорошо, что не успел сделать второго выстрела…»

Парня передернуло, едва он подумал о том, что вторая пуля досталась бы ему.

Длинноволосый склонился над, напарником. Лысый был жив. Пуля попала в руку, от убойной силы выстрела он упал. Падая, ударился головой, но остался жив. Что же, это не так радостно. Ведь лысый скажет начальству, что секретарша упущена.

Придется караулить красотку, а потом допросить и пришить.

— Эй, Марти, — длинноволосый тронул напарника за плечо. — Ты в порядке?

Лежащий очнулся. Потом застонал и, с натугой сев, осмотрелся.

— Идиот! — закричал Марти, когда увидел, что детектив мертв. — Что ты наделал? Что мы теперь скажем патрону?

Длинноволосый подошел к столу.

— Ты предпочел бы, чтобы он выстрелил второй раз? — спросил парень через плечо.

Он стал рассматривать фотографии.

— Нужно было в руку, стрелок хренов! — не унимался лысый Марти. — Мы не успели ничего узнать… Нас размажут по стене… — Он морщился от боли в плече.

— Ха, Марти, ты только посмотри, как он много нащелкал, — длинноволосый выпрямился с фотографией в руке. — Здесь Мийарес, а вот и Коллья. — Он снова склонился над столом. — Знаешь, Марти, мы вернемся не с пустыми руками! Этот ублюдок успел многое разнюхать, ты только посмотри, что он написал! — в руках длинноволосого были ксерокопии статей и листки, исписанные почерком Бональдо.

Марти, покачиваясь, стоял на ногах. Он сделал несколько неуверенных шагов к столу, одним взглядом оценил добычу и сказал:

— Ладно. На нас, как я понимаю, остается секретарша. Из-за тебя привалило еще работы! Надо все собрать и линять отсюда. Выстрелы могли слышать.

Убийцы аккуратно собрали со стола весь труд Родриго Санчеса. Потом быстро вышли.

…Исамар дождалась стука двери, после чего выползла из шкафа. У женщины помутился разум, когда она заметила труп Бональдо. Исамар без сил опустилась на пол и зарыдала.

Господи, что с ней произошло! Родриго Санчеса убили, а за ней будут охотиться! «Мийарес, Коллья, корпорация, — повторяла женщина в мыслях, — Родриго Санчеса убили потому, что он занимался делом Гильермо. Он расследовал деятельность корпорации, где работает брат мужа…»

Ей необходимо было скрыться. Первой мыслью было позвонить Виолетте, все ей рассказать и спрятаться у нее.

Но Исамар отогнала эту мысль. Поскольку нападение на контору Бональдо произошло из-за Гильермо, Виолетте нельзя было не то, чтобы что-то рассказывать, но даже звонить. Ведь телефон наверняка на прослушивании…

Исамар поняла, что не будет вызывать полицию. Еще не хватало! Что такое полиция, женщина поняла давно. Взять хотя бы, как они обошлись с Алехандро!

Она бросила последний взгляд на Родриго Санчеса и вышла из конторы «Частный сыск и розыск». Судя по всему, бандиты не знают, где она живет, поэтому она сейчас пойдет домой, возьмет деньги, а потом где-нибудь скроется.

Лучше всего в какой-нибудь маленькой гостинице, где ее никто не сможет найти.

Глава 21

Гильермо Мальдонадо сдавал повторный экзамен. Все было так, как описывал Гуттиеррес. Молодому человеку стоило только появиться в университете, где он когда-то учился, как его обступили со всех сторон и наперебой стали желать успешной сдачи.

Когда-то так делали студенты, но сейчас Гильермо желали успеха преподаватели. Даже те, кто через несколько минут будет в комиссии, которая должна экзаменовать его. Вот, что значит работать в корпорации «Эдуардо»!

Гильермо сидел в аудитории. Перед ним стоял длинный стол под голубой скатертью. В руках молодой человек держал билет, по которому заканчивал отвечать.

Ему повезло, билет оказался легким. Гильермо уверенно ответил на три основных вопроса, затем на целую кучу дополнительных. К молодому человеку понемногу возвращалась уверенность. Когда дело коснулось дополнительных вопросов, Гильермо уже улыбался.

— Хорошо! — сказал председатель комиссии. — Вы очень порадовали нас, сеньор Мальдонадо! Нет, не хорошо, — поправился он. — Я хотел сказать, просто прекрасно!

Вместе с Гильермо экзамен сдавали еще несколько человек. Ни одного из них Мальдонадо не знал. Все эти люди по разным причинам лишились дипломов, некоторые потеряли лицензию на право адвокатской деятельности. В общем, экзаменовались не студенты, а юристы, проработавшие в правоохранительной системе по нескольку лет.

Мальдонадо думал: «Все они имеют не такую огромную зарплату, как я, но счастливы. У них нет причин для беспокойства. Не то, что у меня. А я имею причины для самого настоящего страха». Ожидая своей очереди, Гильермо держался в стороне, не заговаривал ни с кем. Ему было неловко и попросту стыдно. Казалось, что экзаменуемые, если и заговорят с ним, то лишь на две темы: либо от отце, либо о мошенничествах корпорации «Эдуардо».

После того, как Гильермо ответил на первый вопрос, дверь открылась, и в аудиторию зашел невысокий сухонький мужчина достаточно преклонного возраста.

— Прошу прощения, — улыбаясь всем сразу, сказал вошедший. — Я бы хотел присутствовать на экзамене. Вы не будете возражать? — последняя реплика была адресована председателю экзаменационной комиссии.

Мужчина протянул председателю какие-то бумаги. Председатель быстро пробежал их взглядом, после чего ответил:

— Прошу вас, сеньор Фигероа, присаживайтесь. Господа, позвольте вам представить почетного доктора юриспруденции, профессора Бартоломе Фигероа, Думаю, вы не будете против, чтобы профессор Фигероа послушал блестящий ответ сеньора Мальдонадо…

Гильермо бросил взгляд на почетного доктора. На минуту молодому человеку показалось, что престарелый профессор осматривает его со странным интересом в живых, глубоко посаженных глазах.

Потом впечатление пропало, и Гильермо начал ответ на второй вопрос.

…Теперь экзамен для Гильермо был закончен. Он еще сидел на месте экзаменуемого, но уже знал, что у него снова будет диплом юриста. Неважно, какую оценку — высшую или не совсем, — поставит комиссия после совещания, ведь молодой человек ответил на все вопросы. На диплом потянет.

Профессор Фигероа зашевелился и смущенно кашлянул.

— Вы что-то хотели, сеньор профессор? — cпросил председатель комиссии.

— Если господа не против, — проговорил старик. — Я бы хотел задать еще один вопрос сеньору адвокату, — профессор снова посмотрел на Гильермо взглядом, который немного ранее показался тому странным. — Сеньор Мальдонадо, этот вопрос никак не повлияет на вашу оценку. Вы не против, господа, оценить знания сеньора Мальдонадо вне моего вопроса? — он повернулся к членам комиссии.

— Нет! — прозвучало в ответ.

— Не повлияет, — улыбнулся председатель. — Тем более, что сеньор Мальдонадо успешно со всем справился. Спрашивайте, профессор.

Бартоломе Фигероа повернулся к молодому человеку.

… - Сеньор Мальдонадо, я слушал вас и теперь мне любопытно, как вы, молодой адвокат, поступите в определенной ситуации. Я бы мог предсказать действия человека моего поколения. Мне же интересно, как поступят молодые. Вы согласны, сеньор Мальдонадо?

Взгляд старика помешал Гильермо улыбнуться в ответ на улыбку профессора. Молодой человек ответил серьезно:

— Конечно, я готов. С радостью отвечу вам, сеньор профессор…

— Это будет даже не вопрос, это как бы деловая игра, — продолжал Бартоломе Фигероа. — Я обрисую вам ситуацию и спрошу о ваших предполагаемых действиях… Идет?

На этот раз Гильермо заставил себя улыбнуться.

— Давайте, — ответил он. — Мне даже стало интересно.

Профессор погасил улыбку. Он достал из бумажника сложенную вчетверо вырезку из газеты и протянул Гильермо.

— Вот конкретная жизненная ситуация, сеньор Мальдонадо, — сказал при этом профессор. — Прочитайте внимательно, это я вырезал из недавней газеты. И будьте добры ответить на вопрос, поставленный в подзаголовке.

Гильермо взял вырезку, с любопытством развернул ее, посмотрел и… Все поплыло у него перед глазами.

Крупный заголовок гласил: «Частный сыщик убит за рабочим столом». Подзаголовок спрашивал: «Кто остановит разгул организованной преступности?» Справа была помещена фотография, на которой Гильермо увидел мертвого Родриго Санчеса Бональдо.

Молодой человек опустил дрожащие руки на колени и закрыл глаза. Профессор Фигероа внимательно наблюдал, как стало покрываться бледностью лицо экзаменуемого.

— Что с вами, сеньор Мальдонадо? Вам плохо? — забеспокоился председатель комиссии.

Он вскочил с места, налил в бокал воды и, обежав вокруг стола, сунул воду Гильермо.

— Спасибо, — отпив, поблагодарил молодой человек, — Прошу меня извинить, не знаю, что на меня нашло. Видимо, просто я мало спал. Знаете, перед экзаменом волнуешься…

Председатель вернулся на место. Члены комиссии сочувственно закивали. Гильермо снова посмотрел на вырезку из газеты. Ему не показалось, каждое увиденное слово он прочитал еще раз.

Кроме крикливых заглавий подзаголовка, а также фотографии, заметка не содержала почти ничего. Просто сообщение о смерти частного детектива. Приводилось имя убитого. Никакой ошибки: на фотографии — Родриго Санчес Бональдо. Но ни слова о предполагаемых мотивах преступления. Ни слова о том, чем этот детектив занимался. В конторе не найдено никаких документов.

Автор заметки делал робкое предположение, что это убийство — дело рук мафии.

Всё.

Гильермо услышал тихое покашливание профессора Фигероа. Странное дело — молодой человек почувствовал, что ему страшно поднять глаза и встретиться взглядом с профессором! «А что, если эту заметку старик подсунул мне не случайно? — молнией пронеслось в голове Гильермо. — Что, если это человек корпорации? Что, если им все известно?»

Мальдонадо почувствовал, как на лбу у него выступает холодный пот.

— Простите, молодой человек! — профессор неожиданно протянул руку через стол и забрал у Гильермо вырезку. — Должен признать, я задал трудный вопрос.

Минутное замешательство прошло, и Гильермо посмотрел на убеленного сединами старика. Молодой адвокат наткнулся на такой холодный и пристальный взгляд, что ему сделалось не по себе.

Бартоломе Фигероа спрятал заметку в бумажник, а бумажник — во внутренний карман пиджака. При этом он не отрывал взгляда от Гильермо.

— На вопросы, подобные тому, в заметке, с ходу ответить непросто, — тихо рассуждал профессор. — Однако на них необходимо отвечать, иначе наше общество рухнет в пропасть, имя которой — организованная преступность. Вот так-то, молодой человек. От души надеюсь, что вы, сеньор Мальдонадо, ответите на этот вопрос. Не на экзамене, а в жизни. Это очень важно, понимаете меня?

Голос старика упал почти до шепота. Гильермо внутренне сжался. Он не мог понять этого монолога. Если это человек корпорации, а значит, Мийареса, — что шеф от него, Гильермо, хочет? Почему понадобилось устраивать представление здесь, в университете? Почему его не вызвали в кабинет Мийареса или Колльи?

А если Бартоломе Фигероа — не человек корпорации, то кто он?

«Господи, сколько вопросов, — подумал Мальдонадо. — А тут еще смерть Родриго Санчеса… — Молодой. человек вздрогнул, словно получил удар током. — Но ведь у Бональдо работала Исамар! Что случилось с ней? В заметке о ней ни слова, неужели осталась жива?»

Председатель комиссии поднялся и протянул Мальдонадо руку.

— Разрешите поблагодарить вас, сеньор Мальдонадо. Вы свободны, результат экзаменов мы сообщим по месту вашей работы.

Гильермо встал и пожал протянутую руку.

— Спасибо, сеньор председатель… До свидания, господа!

Избегая взгляда в сторону Фигероа, молодой человек поклонился, положил экзаменационный билет на стол, после чего покинул аудиторию.

— Ну как? — накинулся на него с вопросом один из ожидающих своей очереди.

Гильермо прислонился к стене.

— Что такое? — Мальдонадо обступили. — Тебе плохо?

Но он уже взял себя в руки.

— Ребята, у кого есть закурить? — спросил Гильермо.

Его угостили сигаретой, поднесли зажигалку.

— Спасибо, — кивнул Мальдонадо.

Он затянулся так, что щеки прилипли к зубам. Потом медленно побрел по коридору. В голове не было ни единой мысли.

Профессор Бартоломе Фигероа вышел из аудитории двумя минутами позже. Он бросил задумчивый взгляд в спину удаляющемуся Мальдонадо, потом пошел по коридору в противоположную сторону.

* * *

Гильермо зашел в университетский буфет и выпил одну за другой три чашки кофе. Он бы не отказался от спиртного, но здесь его не было, и кроме того, ему ведь предстояло садиться за руль.

От крепкого кофе закружилась голова. Это опьянение не напоминало алгогольное, но все-таки это было то, в чем Мальдонадо нуждался. Он хоть немного снял стресс.

Словно во сне, Гильермо вышел из здания университета. Для того, чтобы попасть на стоянку, где Мальдонадо оставил машину, нужно было пересечь сквер.

Пройдя половину пути по дорожке, посыпанной красноватым песком, Гильермо услышал нагоняющие его шаги. Он хотел обернуться, но преследователь тихо произнес:

— Смотри прямо перед собой…

Гильермо послушно уставился вперед. Мелькнули вялые мысли: «Все, они меня достали. Это корпорация. Мийарес и Коллья знают о моей встрече с Родриго Санчесом, знают о брате, о его жене, которая работала у Бональдо секретаршей… Твоя песенка спета, Гильермо. Сейчас тебя посадят в машину, увезут за город и оставят где-нибудь в горах с простреленной головой…»

Он подумал обо всем этом и почувствовал, что не хочет сопротивляться. Ему все равно… Только жаль Виолетту.

Все-таки Гильермо осторожно скосил глаза на мужчину, идущего рядом. От изумления он едва не остановился.

Рядом с ним шел тот, в очках с залысинами, которого Гильермо встретил когда-то вечером в пиццерии.

— Что, парень, сражаешься еще с корпорацией? — услышал Мальдонадо тихий вопрос.

Они подошли к развилке. К стоянке вела левая дорожка, но мужчина подтолкнул Гильермо плечом на правую:

— Нам сюда…

Сердце молодого адвоката усиленно стучало. Кто этот незнакомец? Из конкурирующей организации? Но о такой Гильермо и не слышал. «Надо было спросить Гуттиерреса о конкурентах», — пожалел Мальдонадо.

— Послушайте, — взволнованно заговорил парень. — Откуда вы? Что вы знаете об адвокатах, фамилии которых называли мне тогда в пиццерии?

Мужчина в очках промолчал. Но через несколько шагов раздался его голос:

— Идите дальше. До скамейки под пальмой.

После этих слов сопровождающий замедлил шаг и отстал. Гильермо решил не оглядываться. Он пошел вперед и заметил на скамейке под пальмой… профессора Бартоломе Фигероа.

Молодой человек растерянно остановился перед скамейкой.

— Сеньор профессор?

Старик внимательно посмотрел на Гильермо.

— Не стойте, садитесь, — последовал приказ. Мальдонадо присел на краешек скамьи.

— Почему вы подсунули мне ту заметку? — взволнованно спросил он.

Собеседник пропустил вопрос мимо ушей. Профессор заговорил, и Гильермо подумал, что речь наверняка была подготовлена заранее.

— Сеньор Мальдонадо, я не случайно дал вам почитать эту заметку. Об этом — чуть позже, а сейчас разрешите представиться. Я действительно Бартоломе Фигероа, и то, что меня назвали профессором и почетным доктором юриспруденции — правда. Однако, это не вся правда. Хочу добавить, что я заместитель начальника управления по борьбе с организованной преступностью… — старик сделал непродолжительную паузу, после которой продолжил: — Так, а теперь вернемся к вам. Мне прекрасно известно, что вашим отцом был дон Фернандо Мальдонадо, уважаемый сеньор Гильермо. Так же мне известно, что вы честный человек. По крайней мере, пока не успели запятнать себя… Но опять-таки не по этой причине я специально посетил экзамен, чтобы познакомиться с вами.

Гильермо отважился глянуть на говорившего. Старик не поворачивал головы в его сторону, он смотрел на дорожку, где в отдалении задумчиво прохаживался очкастый мужчина с залысинами.

— Дело в том, сеньор Мальдонадо, — говорил Фигероа, — что вы работаете в корпорации «Эдуардо», за которой мы ведем пристальное наблюдение в течение последних двух лет. Корпорация занимается незаконной деятельностью. Шестеро юристов в разное время были убиты за то, что так или иначе пошли против Эдуардо Мийареса. Например, один из них, некто Серхио Альварес, три года назад опубликовал статью, где намекнул, что в корпорации «Эдуардо» работают мошенники. Его оклеветали и довели до самоубийства. Впрочем, не исключено, что самоубийство было инсценировано. Совсем недавно двое адвокатов, вы знаете, кого я имею в виду, — Урио Домакес и Андрес Пардо, — решили порвать с корпорацией. С ними случилось то же самое, что с остальными. Их утопили. Газеты же писали, будто они стали жертвой несчастного случая… Поехали дальше. Мы знаем, сеньор Мальдонадо, что ваш дом, телефон, автомобиль, а также рабочий кабинет, нашпигованы подслушивающей аппаратурой. Также я почти уверен, что за вашим домом организовано круглосуточное наблюдение и запись отдельных наиболее интересных моментов не только на магнитофонную, но и на видеопленку. За вами организована постоянная слежка. Я не поручусь, что среди членов комиссии, экзаменовавшей вас, нет ни одного соглядатая, работающего на корпорацию «Эдуардо». Поэтому я никому не давал читать заметку и сразу же забрал ее у вас.

Гильермо сидел, оглушенный. Все его подозрения были ничем по сравнению с этим сухим, будничным тоном, которым Бартоломе Фигероа сообщил ему, что он работает в мафиозной структуре.

— Но, простите, сеньор Фигероа, — затараторил Гильермо, как только дождался паузы. — Не сгущаете ли вы краски? Неужели за мной в самом деле организована такая тотальная слежка? Я предполагал, что некоторые дела корпорации не совсем чисты, но…

Старик резко перебил его:

— Вы предполагали, вы обратились за помощью к частному детективу, которого убили сразу же, едва он стал работать на вас! Это ли не доказательство моих слов!

— Значит, вы думаете, что Родриго Санчеса убили люди корпорации «Эдуардо»?

— Вне всякого сомнения.

Гильермо принялся лихорадочно соображать. Что от него хочет управление по борьбе с организованной преступностью, он поймет позже. Теперь важно было осознать: его высокопоставленный собеседник не догадывался, что Родриго Санчес собирал сведения о корпорации для последующего шантажа Мийареса.

— Сеньор Мальдонадо, вас просто купили, — снова заговорил Фигероа. — Вам преподнесли дом и машину. За ваше прежнее дело, находившееся на грани банкротства, вам отвалили два миллиона. Наконец, вам дали зарплату восемьсот пятьдесят тысяч боливаров! Кто бы не купился на такое? Особенно если до того человек долгое время едва сводил концы с концами. Я вас не осуждаю, но хочу сказать, что вашей жизни пришел конец.

— Почему? — не понял Гильермо. — А если вы ошибаетесь?

— Вам трудно привыкнуть к мысли, что счастье, которое неожиданно посетило вас и вашу супругу, всего лишь мыльный пузырь? Ничего, привыкнете. Вы вернетесь домой, ляжете спать, а когда встанете завтра — эта мысль будет для вас родной.

— Вам не трудно изложить факты? — стал нервничать Мальдонадо. — Чем занимается корпорация «Эдуардо»?

— Вы хотите услышать факты? — Гильермо ожидал ответного раздражения, но старик закрыл глаза, откинулся на спинку скамьи и заговорил совершенно спокойно:

— Мы установили, что корпорация «Эдуардо» является ничем иным, как юридическим обеспечением противоправной деятельности братьев Ренхифо! Вы знаете об братьях Ренхифо, молодой человек?

Гильермо отрицательно покачал головой.

— Ничего не знаю, — он прищурился. — Вы назвали мне фамилию — но это не факт.

— Да, Господи, какие факты вы хотите? — Фигероа несколько повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Братья Ренхифо! Трое отъявленных негодяев опутали своими сетями всю страну, но молодой адвокат даже не слышал об их существовании! Братья Ренхифо поднялись на добыче и продаже нефти, мой дорогой юноша. Но тогда они вели законопослушный образ жизни. Началось позже, примерно двадцать лет назад… Тогда же была создана корпорация.

— Простите, — перебил Гильермо. — А братья Ренхифо, случайно, не из Маракайбо?

Сеньор Фигероа посмотрел на собеседника с явным удивлением.

— Ну-ну, молодой человек, а еще говорите, что не слышали о братьях Ренхифо.

Гильермо улыбнулся.

— Извините, просто я предположил, что они могут быть из Маракайбо. Поскольку вы сказали, они поднялись на добыче и продаже нефти.

— Братьев Ренхифо трое, — продолжал Бартоломе Фигероа. — Двое родных, третий — двоюродный. Старшего из родных зовут Франсиско, младшего — Джакомо. Они начали на нефти, а потом продолжили: наркотики, проститутки, незаконная торговля оружием… Полный набор! Одно время их подозревали в причастности к политическим убийствам и организации переворотов в соседних странах, да и сейчас я не поручусь, что они не занимались этим. Оба натворили столько, что и перечислить сложно! Если бы их только удалось засадить за решетку, каждому дали бы лет по сто — сто пятьдесят.

— Так в чем дело? — воскликнул Гильермо. — Посадите их! Арестуйте и посадите.

— Сеньор Мальдонадо, не все так просто, — нахмурился старик. — Они хитры как дьяволы. И к тому же на них работают такие головастые специалисты, как ваши коллеги.

— Вы думаете, что каждый в корпорации замешан в чем-то противозаконном?

— Мы составили список подозреваемых. Туда попали почти все адвокаты, — кто остался в живых, конечно!

Гильермо стал горячиться:

— Значит, в этом списке и я? Зачем же вы обращаетесь ко мне?

— Вас там пока нет, сеньор Мальдонадо, — сухо ответил Фигероа. — Пока, потому что вы молоды. Потому что вы не так долго работаете на них. Понимаете, у корпорации, конечно не все клиенты принадлежат к мафиозным группировкам. Примерно восемьдесят процентов клиентуры — честные люди. Двадцать оставшихся — мафия, отъявленные негодяи.

— Тогда я не понимаю, — сказал Мальдонадо. — Какой смысл корпорации обслуживать двадцать процентов преступников, если от такой малой части клиентуры легко отказаться. Разорвать контракты. Мне кажется, если честно, что именно так и есть! — Гильермо потер лоб. — А вы руководствуетесь старыми сведениями и новыми предположениями. Дон Мийарес мог просто постепенно порывать с нечестными клиентами, оставляя честных.

— Мой милый Мальдонадо, в том, что касается денег, — все наоборот! — снисходительно проговорил старик. — Основные деньги идут с этих двадцати процентов. И потом, что это за рассуждения — честные клиенты, нечестные… Вспомните, как закончили адвокаты, которые решили порвать с Мийаресом? Если бы сам Мийарес решил так же поступить в отношении братьев Ренхифо, его бы давно убрали.

Гильермо почувствовал, что сеньор Фигероа прав.

— Кстати, вы не рассказали о третьем Ренхифо, — напомнил он.

— Третий Ренхифо. Двоюродный брат. Его зовут Леонсио, но теперь он даже и не Ренхифо. Он воспользовался тем, что когда-то его отец женился второй раз, и взял фамилию мачехи.

— И кто он теперь?

— Маркес.

— Зачем же он поменял фамилию?

— Поговаривали, что Леонсио решил завязать. Но мне кажется, просто братья поссорились и разделили капиталы… Но это мое личное мнение, потому что Леонсио нигде не светился. Этот двоюродный братец еще хитрей, чем два первых. В последнее время в печати мелькали заметки, что он занялся благотворительной деятельностью.

Бартоломе Фигероа замолчал.

— У вас все есть, судя по вашим словам, — поднял брови Гильермо. — Значит, скоро вы начнете громить эту корпорацию? А меня вы просто предупреждаете, чтобы я не замарался накануне больших событий?

— Нет, — покачал головой старик. — Дело в том, что у нас ничего нет. То есть, мы кое-что знаем, но для того, чтобы арестовать всех крыс, нам нужна документация корпорации. Ценные бумаги, счета, платежные поручения, копии контрактов. Очень желательно было бы докопаться до личных дел погибших адвокатов.

— Докопайтесь, — Гильермо пожал плечами.

— Но их нет! — воскликнул Фигероа. — Я знаю, что в вашей корпорации все документы хранятся в памяти компьютера. Когда-то один наш сотрудник предложил проделать весьма хитроумную многоходовую комбинацию. Умники из научного отдела разработали все до мельчайших деталей. Мы проникли на подстанцию и внесли изменения в блок-схему, которая управляла системой энергообеспечения офиса корпорации «Эдуардо». Добавили всего один контур, изменили развертку… И добились совершенно фантастического результата! Мы запрограммировали изменение напряжения в. розетках здания по такой хитрой кривой, что возник частотный резонанс, и ваш компьютер полностью вырубился…

— Что-то я такого не припомню, — Гильермо подозрительно посмотрел на собеседника.

— Это было до того, как вы, сеньор Мальдонадо, стали работать в корпорации, — пояснил старик. — После нашей операции Мийараес проклинал все на свете. Естественно, он не знал истинной причины аварии. Он вынужден был пригласить специалиста для починки компьютера. И, конечно, таким специалистом был наш человек…

— Судя по вашему рассказу, вы скопировали всю компьютерную документацию Мийареса? — поторопил Гильермо. — Чего же тогда не хватает? Как закончилась ваша операция?

История заинтересовала его, тем более, он вспомнил, как потерпел неудачу, пытаясь обнаружить в памяти компьютера сведения о погибших адвокатах.

Старик хмуро продолжал:

— У парня было несколько минут. Он должен был выпотрошить банк данных, но… — профессор Фигероа вздохнул, — вернулся с пустым накопителем… Короче говоря, память компьютера кто-то основательно почистил. Мы это поняли. Это был большой удар для нас, — старик задумался. — Я знаю, старая лиса Мийарес уверен, что обвел нас вокруг пальца. Неужели он уничтожил все личные дела? Если бы в наших руках оказала комплект документов хотя бы на одного погибшего сотрудника корпорации — этого хватило бы, чтобы начать официальное следствие… — старик со значением посмотрел на молодого собеседника. — Именно поэтому мы вышли на вас, нам нужен постоянный агент.

— Постоянный агент? — Гильермо скривился, словно в рот попало что-то кислое. — Другими словами, вам нужен стукач.

— Если вам ближе такая терминология — можно рассуждать так, — холодно отозвался Фигероа. — Я вам вот что скажу, сеньор Мальдонадо. Если не на днях, то через месяц, самое позднее — через два, мы начнем аресты. Мы возьмем всех, и вы будете в том числе. Это — реальная перспектива для вас.

Гильермо сжал зубы.

— Это похоже на угрозу, сеньор Фигероа, — сказал молодой человек.

— Это реальность, — парировал собеседник. — И вы от нее никуда не уйдете.

— Значит, вы утверждаете, у меня остаются два варианта: с вами или с Мийаресом? — Гильермо прищурился. — А если я изберу третий путь?

— Какой? — спокойно поинтересовался старик. — Вы забыли о Домакесе и Пардо? Они тоже искали.

Гильермо промолчал. Со внезапным упрямством он подумал, что будет нащупывать этот третий путь.

В конце концов, все сводилось к тому, что ему предложили нарушить присягу адвоката, пусть и в исключительно благих целях. Он должен был предоставить управлению по борьбе с организованной преступностью документы, содержание которых являлось тайной отношений клиента и адвоката.

— Нет, — Гильермо покачал головой. — Я не согласен, сеньор Фигероа. Никак не согласен.

Старик терпеливо выслушал ответ.

— Еще одно, сеньор Мальдонадо, — заговорил Фигероа, когда Гильермо кончил. — Об этом я не хотел упоминать, но вижу, что надо сказать, потому что вы не соглашаетесь. Дело в том, что мы можем вам возместить ваши затраты. Как денежные, так и моральные…

Гильермо словно током ударило. Не тот ли «сильный дядя» сидит перед ним, которого они с Бональдо хотели найти в лице Мийареса? Если это так, то нужно хорошенько все обдумать, поторговаться. После смерти Родриго Санчеса для Алехандро это — единственный шанс выйти на свободу.

— Вы предлагаете мне соглашение? — проговорил Мальдонадо деловым тоном.

Старик поморщился.

— Молодой человек, я не хочу оперировать такими понятиями. Я вам рассказываю, как избежать тюремного заключения, а вы артачитесь. Не будем продолжать этот разговор… — Сеньор Фигероа посмотрел на часы. — Мы говорим с вами и так непозволительно долго. Подумайте насчет того, что я вам говорил.

— Хорошо, — неожиданно для собеседника согласился Гильермо. — Как я вас найду?

— Это другой разговор, сеньор Мальдонадо, — повеселел старик. — Приятно, что в вас осталась искра благоразумия… Мы сами найдем вас. — Фигероа помолчал. — Но я с вами не буду больше встречаться. Наша сегодняшняя встреча была обусловлена исключительностью момента. Но теперь я познакомился с вами, а вы — со мной… Дальнейшие переговоры с вами будет вести капитан Пералонсо Мачадо.

— Кто это? — спросил Гильермо. — Вы уверены, что обо мне должен знать еще один человек?

— Не волнуйтесь, — ответил Бартоломе Фигероа. — Вы уже знакомы с капитаном Мачадо, а он — с вами. Капитан Мачадо — перед вами…

Гильермо проследил за взглядом старика. Собеседник смотрел на мужчину в очках и с залысинами.

— Теперь последнее, сеньор Мальдонадо, — сказал старик. — Ведите себя так, словно ничего не случилось. Это важно. За вами наблюдают, и малейшая неестественность вашего поведения моментально бросится в глаза. Вы знакомы с сеньором Алонсо Колльей?

Гильермо кивнул. Про себя он отметил, что управление по борьбе с организованной преступностью действительно серьезно занималось корпорацией «Эдуардо».

— Его надо опасаться больше всего, — сказал Фигероа. — Имейте в виду сами и предупредите жену. Никаких разговоров по телефону. Представьте себе, что находитесь на витрине… Или на сцене, как угодно. Каждый шаг должен быть естественным, словно вы — сам персонаж. Но при этом не забывайте, что вы еще и артист, ваша натура во много раз шире. Вы просто должны помнить роль.

* * *

Заместитель начальника управления по борьбе с организованной преступностью Бартоломе Фигероа сделал капитану Пералонсо Мачадо знак приблизиться. Сам же поднялся и стал неспешно удаляться.

Гильермо так и остался сидеть на скамейке. Сотрудники, таким образом, как бы передали его «из рук в руки».

Капитан Мачадо опустился на скамейку и устало вздохнул.

— Ну что, парень, говорил я тебе, что твоя корпорация не доведет тебя до добра? Допрыгался?

У Гильермо появилось ощущение, что он знаком с капитаном тысячу лет.

— Ты мне это говоришь уже в третий раз, — хмуро отозвался Мальдонадо.

Капитан просиял, словно Гильермо только что предложил ему бесплатный билет на чемпионат мира по футболу.

— Значит, будем на «ты»? — спросил Мачадо.

— Давай на «ты», — лениво произнес Гильермо. Ему было все равно. — Только не думай, что для меня большое счастье сидеть здесь и разговаривать с вами.

Собеседник не обиделся.

— Здесь ты не прав! — воскликнул капитан Мачадо. — Это просто огромное счастье, что мы вышли на тебя, парень. И что ты вышел на нас. Ты сам не знаешь, от чего мы тебя спасаем…

— Так, хватит, — Гильермо облокотился на колени и потер ладонями лоб. — Не забывай, я сегодня ночь не спал, готовился к экзамену. Потом сдавал его, узнал о смерти хорошего знакомого. Затем появились вы, и я только что провел жутко трудную беседу с твоим шефом…

— Это точно, — поддакнул Мачадо. — Старик Фигероа очень труден в общении. — Капитан хмыкнул. — Суров, как говорится, но справедлив.

Гильермо, внимательно посмотрел на собеседника. Капитан Мачадо чем-то неуловимо напоминал ему одновременно Родриго Санчеса Бональдо и Эрнесто Гуттиерреса. Последнего — в особенности. Чем? Болтливостью? Видимо, так. Но на этом сходство кончалось.

— Хорошо, — сказал Гильермо. — Теперь немного помолчи, говорить буду я. — Он вздохнул. — Я хочу до мелочей осознать то, чего вы от меня хотите.

— И чего мы от тебя хотим? — не утерпел Мачадо.

Мальдонадо сдержался. Не будет же он каждый раз одергивать капитана! Ведь капитан не мальчишка, может вспылить.

— Вы хотите, чтобы я нарушил клятву адвоката, — произнес открытым текстом Гильермо.

— А мне кажется, мы хотим спасти тебе жизнь, — перебил Мачадо.

— Для меня нет разницы, чьи интересы представлять, — без реакции на реплику продолжил Гильермо. — Я могу работать с честным человеком или с преступником. Но это для кого-то человек честный или преступник, Для меня же он — клиент. И никто больше! — Мальдонадо посмотрел на собеседника. — Правильно?

— Ну да, — кивнул тот.

— Конечно, я предпочту работать с честным, — рассуждал Гильермо. — Но это уже другой вопрос. Для меня существует клиент и его интересы. Как же я могу нарушать тайну отношений с клиентом?

— Парень, не забывай, что это требуется во имя высших интересов! — капитан Мачадо поднял палец. — Государственных интересов! Ты что, забыл, с кем сейчас имеешь дело?

Гильермо усмехнулся.

— Не забыл, — улыбка стала еще шире. — Управление по борьбе с организованной преступностью. Как серьезно звучит! Только это и удерживает меня от того, чтобы дать вам хорошего пинка под зад…

Капитан покраснел.

— Слушай, по-моему, ты забываешься! — Мачадо сжал кулак и хватил им по скамье. — Я с тобой как с человеком разговариваю… Не знал, что зарплата так быстро людей превращает в свиней. Видимо, чем больше платят, тем человек быстрее начинает хрюкать.

Гильермо рассмеялся.

— Перестань, капитан! Я ничего не имею против тебя, как человека. И против твоего шефа не имею… — Он принял серьезный вид. — Но то, что вы мне предлагаете, принять не могу…

Мачадо внимательно посмотрел на Гильермо.

— Парень, сдается мне, ты просто торгуешься, — неожиданно заявил он.

— Я? — Гильермо удивился.

— Признайся, набиваешь себе цену?

Мальдонадо секунду раздумывал. — Потом вспомнил об Алехандро и решил: «Пусть так ж думает!»

— Тебе старик говорил о том, что мы согласны заплатить? — тем временем прямо спросил капитан.

— Отлично! — воскликнул Гильермо. — Фигероа говорил, но в самых общих чертах. Когда же я заговорил конкретно, он ушел в кусты.

Мачадо кивнул.

— Понятно. Он не любит опускаться до некоторых подробностей. Не до всех, но когда разговор заходит о деньгах — все, конец!

— Дело в том, что мне не нужны деньги, — решился Мальдонадо и сразу уточнил: — То есть, деньги нужны, но если я что-то для вас стану делать, денег будет мало.

Капитан хмыкнул.

— Так, поторгуемся. Так что же тебе надо?

Гильермо посерьезнел.

— У меня брат в тюрьме.

— А ведь мы это знаем, — быстро откликнулся Пералонсо. — Но он при чем? Разговор о тебе.

— Нет! — Гильермо решил, что если не вырвет согласия сейчас, дальнейшие переговоры вести будет бесполезно. — Можешь называть меня дураком, который вместо того, чтобы думать о себе и жене, думает о брате. Или, наоборот, еще разок назови меня свиньей, которая заламывает слишком большую цену. Мне все passo. Потому что мой брат сел за решетку без вины. Мне нужно его вытащить, вот и вся арифметика.

Адвокат ожидал, что собеседник начнет возмущаться, но капитан Мачадо молчал.

— Твой брат осужден за непредумышленное убийство, хотя не совершал его? — внезапно проговорил Пералонсо. — Он подрался с Арчибальдо де Кальсадо из-за того, что Арчибальдо приставал к его жене. Де Кальсадо наткнулся на нож, которым угрожал твоему брату. Правильно?

— Тебе известно дело моего брата в подробностях? — удивился Гильермо.

— Да, — кивнул собеседник. — Я основательно подготовился к нашему разговору… Могу добавить, что на ноже были отпечатки пальцев твоего брата, и что к его оправданиям на суде не отнеслись с должной серьезностью, потому что он сын Фернандо Мальдонадо.

Гильермо наклонил голову.

— Все правильно, — сказал он. — У брата нет свидетелей его невиновности, но я верю, что он не убивал. Если нет свидетелей — нет шансов на спасение.

Капитан Мачадо задумался.

— Стоп, — неожиданно пробормотал он. — А что, если… Нет, не пойдет… Говоришь, нет свидетелей?

Адвокат развел руками.

— Нет.

— А тот парень, от которого Алехандро вызывал полицию?

— Это сосед убитого. Его зовут Хулио.

— Правильно, Хулио. Фамилия — Рош. Хулио Рош, который отказался подтвердить невиновность твоего брата.

— А как он мог подтвердить то, чего не видел?

Гильермо произнес эти слова и тут же пожалел о приступе безрассудной честности. Если им так важно прибрать к рукам корпорацию «Эдуардо», пусть бы побегали, пусть бы взяли в оборот этого Хулио Роша! Неужели они не заставили его подписать одну страницу, где говорилось бы о невиновности его брата?

Нет, он не может быть таким циничным. Чем провинился Хулио? Только тем, что был соседом Арчибальдо де Кальсадо? И, как всякий честный человек, не захотел лжесвидетельствовать?

— Мальдонадо, не унывай, — неожиданно сказал капитан Мачадо. — Есть один выход.

Гильермо так и встрепенулся.

— Какой?

Пералонсо ухмыльнулся.

— А ты осознаешь, парень, что для тебя это будет равносильно безоговорочному соглашению работать на нас?

Адвокат подозрительно посмотрел на собеседника.

— Осознаю! — с яростью бросил он. — А ты сам осознаешь, чем это для тебя закончится, если ты мне сейчас пудришь мозги?

Их злобные взгляды скрестились, словно шпаги. Через несколько мгновений капитан Мачадо не выдержал, улыбнулся.

— Один — один! — сказал он. — Ладно, Гильермо, я расскажу, а ты послушай. Если тебе это подойдет, будем подписывать соглашение.

— Я не собираюсь ничего подписывать! — на всякий случай уточнил Мальдонадо. — Всякая договоренность между нами останется устной. Ты понял?

— Понял, — Мачадо махнул рукой, словно для него это было не так уж важно. Он настолько увлекся мелькнувшей мыслью, что ему не терпелось поделиться с собеседником. — Слушай, существует одно постановление… Своего рода сверхсекретный циркуляр, о котором знают только в узких кругах. Так сказать, в курсе только те, к кому это имеет самое непосредственное отношение.

— Сверхсекретный циркуляр? — Гильермо поднял брови. — Звучит впечатляюще. Но откуда о существовании этого документа знаешь ты?

Пералонсо наклонился к собеседнику и внятно прошептал:

— Гильермо, не будь ребенком. Неужели та забыл, что я работаю в управлении по борьбе с организованной преступностью?

— И что это значит? — Мальдонадо издевался.

— То, что циркуляр имеет к нашей службе самое непосредственное отношение… Короче говоря, парень, твой брат может уже через пару недель покинуть тюрягу. Это реально, подумай…

У Гильермо захватило дух. Неужели правда? Чтобы помочь Алехандро, он должен был пройти такой длинный путь? Он получил работу в корпорации, он узнал, что работает в преступной организации, он попросил Родриго Санчеса Бональдо начать расследование против Мийареса, детектив был убит, на него, Гильермо, вышло управление по борьбе с организованной преступностью… И это все — звенья одной цепи? Он перебирал их руками, на ощупь двигался вперед, чтобы предпоследним звеном оказался сегодняшний разговор даже не с Фигероа, а с Мачадо, а последним — озарение капитана и его слова: «Алехандро через две недели выйдет из тюрьмы»… Мыслимо ли такое?

Адвокат услышал собственный голос:

— Говори, Пералонсо. Я все осознаю.

— Я доверяю тебе государственную тайну, Мальдонадо, — счел необходимым предупредить капитан. — Учти, если ты при ком-то вздумаешь — даже при Фигероа! — повторить наш разговор, я откажусь от своих слов.

Гильермо сузил глаза.

— Мачадо, я все понимаю. Не тяни.

Пералонсо заговорил:

— В документе, который я назвал циркуляром, речь идет примерно о следующем. В строго единичных, исключительных случаях заключенные, в которых заинтересованы секретные службы, могут поступать в их распоряжение. В распоряжение таких служб. Понял?

Мальдонадо кивнул. Услышанное полностью еще не уложилось в его голове, однако суть он уловил.

— В распоряжение таких служб… — задумчиво повторил Гильермо.

— Естественно, как ты понимаешь, мы — наше управление, — относимся именно к такой службе, — продолжал Пералонсо.

— Постой! — Гильермо поднял руку. — Как это все выглядит на практике?

— Очень просто. Начальник тюрьмы в курсе этого документа. Старик Фигероа приезжает в тюрьму, заходит к начальнику и говорит: нам нужен заключенный номер такой-то. Приводят твоего брата. Фигероа расписывается за него. Все.

— Все? — Гильермо был поражен.

— Да, — Мачадо ухмыльнулся. — Я назвал тебе пару недель, но ты понял, что это дело можно уладить хоть завтра. Но две недели нужны для того, чтобы мы успели убедиться, что ты работаешь на нас. И для того, чтобы ты что-то успел сделать. Отработать подпись сеньора Бартоломе Фигероа.

Мальдонадо надолго замолчал. Что и говорить, подпись сеньора Фигероа стоила дорого.

— И еще парень, запомни следующее, — добавил капитан Мачадо. — Так и быть, я поговорю с шефом о проблеме твоего брата. Но после того, как старик Фигероа достанет свой огромный «Пеликан» и нацарапает загогулину в тюремной книге, — твой Алехандро не окажется на свободе. Он только покинет тюрьму, я ведь именно эти слова сказал тебе, не так ли? Он поступит в наше распоряжение.

— А потом? — резко бросил Гильермо.

— Потом мы будем работать с тобой, малыш. И с корпорацией «Эдуардо». И если мы посадим за решетку Мийареса, я буду считать, что произошел удачный обмен.

Мальдонадо посмотрел на часы.

— Мне пора, — сказал он. — Можно идти?

— Я тебя не держу, — капитан Мачадо улыбнулся. — Мне выписать пропуск?

— Идиот, — неслышно прошептал Гильермо.

— Да, вот еще что. Если надумаешь связаться, позвони мне по этому телефону. — Капитан протянул визитную карточку. — Звони из автомата, а мой телефон не прослушивается, уж будь уверен.

Глава 22

Гильермо потом удивлялся, как ему удалось без аварии доехать от университета до офиса. Перед глазами стояла заметка о смерти Родриго Санчеса Бональдо, затем откуда-то всплывали глаза Бартоломе Фигероа, следом — очки и залысины капитана Пералонсо Мачадо…

На поворотах визжали шины. Мальдонадо то и дело зажмуривал глаза, силясь отогнать видения. Это ему удавалось, и на несколько минут перед ним снова была улица. Но потом все начиналось сначала.

Ему сказали, что он должен вести себя, словно ничего не произошло? Идиоты, ублюдки… Это им легко было — сказать и все. А каково ему?

Особенно после того, как эти уверенные в себе государственные сотрудники в один голос заявили, что корпорация наблюдает за каждым его шагом! Дудки, невозможно сделать вид, что ничего не произошло. И если он действительно решил отыскать третий путь, он прямо сейчас должен начать свою собственную игру.

Мальдонадо въехал на стоянку и резко затормозил. Автомобиль едва не клюнул передним бампером землю. Гильермо захлопнул дверцу и влетел в офис.

Он не стал дожидаться лифта, понесся по лестнице. Причем, не к себе, на второй этаж, а на пятый.

— Сеньор Мальдонадо, куда вы? — встала секретарша. — К дону Мийаресу нельзя, он занят!

Гильермо даже не посмотрел в ее сторону. Он уже распахивал дверь в кабинет шефа.

— Дон Мийарес! — Мальдонадо вбежал в кабинет и остановился посередине, тяжело переводя дыхание. — У меня важное сообщение, прошу созвать всех!

— Что?

Мийарес прихлебывал кофе. У чашки лежал надкушенный бутерброд. Глава корпорации поперхнулся, при звуке голоса молодого сотрудника удивленно поднял голову.

— Мальдонадо? Кого я должен созвать?

Гильермо решительно мотнул головой.

— Всех, кого это может касаться! То, что я скажу, очень важно…

В это время В кабинет зашел Гуттиеррес.

— Как? Гильермо, ты уже здесь? Ну, сдал экзамен?

Молодой человек ответил отсутствующим взглядом.

— Погодите, Гуттиеррес, — глава корпорации нажал кнопку селекторной связи. — Алонсо? Зайди ко мне, это срочно! — Он посмотрел на Эрнесто: Гуттиеррес, прошу вас остаться, если вы уже пришли.

— Что-то случилось? — Эрнесто насторожился.

— Да, ваш протеже хочет сообщить нам что-то важное.

Пришел Коллья. Он молча окинул взглядом Мальдонадо и Гуттиерреса и сел в кресло.

Мийарес опустился на свое место, убрал бутерброд и отодвинул чашку с недопитым кофе.

— Я считаю, собрались все, — ответил он на немой вопрос в глазах Гильермо. — Мы внимательно слушаем вас, сеньор Мальдонадо.

Молодой человек набрал воздуха в грудь и выпалил:

— Только что меня пытались завербовать!

— Кто? — уронил Мийарес.

— Управление по борьбе с организованной преступностью.

Гильермо ожидал другой реакции. Но после его слов наступила тишина. Мийарес смотрел на Коллью, Коллья — на Мальдонадо. Гуттиеррес глупо улыбался.

— Тебе вздумалось пошутить? — неуверенно пробормотал Эрнесто.

— Какие шутки! — Гильермо возмущенно махнул рукой. — Ко мне подошли сразу после экзамена и предложили работать на них…

— Так…

Это произнес Коллья. Гильермо посмотрел в его сторону, но начальник отдела безопасности не проговорил больше ни слова. Только прищурился по-кошачьи.

— Мальдонадо, Гуттиеррес! — сказал дон Мийаpec. — Вы так и будете стоять? Садитесь, поговорим. Вернее, как я понимаю, будет говорить Мальдонадо. У него есть, что сказать. Мы будем слушать.

Молодой и пожилой адвокаты сели.

— Мне сказали, чтобы я работал на них, — повторил Мальдонадо. — Сказали, что обратились ко мне, потому что я недавно работаю у вас.

— Странно, — пробормотал Мийарес.

— Вам предлагали за это деньги? — спросил Коллья.

— Нет, — Гильермо покачал головой.

— Они только предложили? — задал второй вопрос начальник отдела безопасности. — Они не пытались при этом принудить вас к сотрудничеству?

— Нет, — повторил Мальдонадо.

Он подумал, что бы еще сказать. «Черт! — выругался про себя молодой человек. — Плохо, что у меня не было достаточного времени на раздумья. Но если за мной наблюдали, я поступил, логично — сразу прибежал к ним после попытки вербовки».

— Они просили позвонить, если я надумаю работать на них, — осторожно добавил Гильермо.

— Но что они от нас хотят? — попытался изобразить удивление Мийарес. — У нас же нет секретов от управления по борьбе… Как вы сказали, сеньор Мальдонадо?

Гильермо отметил: дон Мийарес начал свою реплику взволнованным тоном, но закончил вполне спокойно, даже насмешливо. «Старик отлично держит себя в руках! — удивился Мальдонадо. — Мне есть у кого поучиться».

— Управление по борьбе с организованной преступностью, — подсказал молодой человек.

— Ого! — Мийарес усмехнулся. — Просто мороз по коже! Как страшно-то звучит — управление по борьбе с организованной преступностью! Вам не показалось, что они перепутали адрес? Что мы организованно ведем дела — это точно, но что мы преступники… Это, мягко говоря, смешно.

Гильермо поймал осуждающий взгляд, который Коллья бросил на Мийареса.

— Так что же им надо? — продолжал глава корпорации.

«Будь, что будет!» — подумал Гильермо и ответил:

— Им нужен ваш компьютер… — заметив недоумение в глазах слушателей, Мальдонадо добавил: — Точнее, банк данных вашего компьютера. Секретная документация, личные дела сотрудников.

— Понимаю! — неожиданно воскликнул Мийарес. — Так это они прислали тогда субъекта, который, изображая, что чинит компьютер, копался в его памяти!

— Более того, — вставил Гильермо. — Это они вывели из строя ваш компьютер. Чтобы прислать такого человека…

— Господи, но это примитивно! — Мийарес нервно захохотал. — Что они могли переписать? Штатное расписание? График отпусков?

— Они сказали, что Домакеса и Пардо убили, — проговорил Мальдонадо.

Наступила тишина.

— Откуда они это взяли? — тихо спросил Коллья. Гильермо посмотрел на него.

— Мне не объясняли подробностей, — стал рассказывать он. — Но сказали, что не все так чисто, как писали в газетах. Им не дает это покоя. — Мальдонадо наморщил лоб, словно припоминал сказанное дословно. — Сеньор Мальдонадо, обратились ко мне, оборвались жизни двоих граждан нашей страны, и вы должны помочь нам.

Вышло довольно похоже. На минуту Гильермо сам поверил, что слышал такую реплику.

Когда он посмотрел на начальника службы безопасности, тот снова напоминал кота.

— Мне кажется, молодой человек, вы нас дурачите, — неожиданно сурово сказал Коллья. — Попытка обчистить память нашего компьютера действительно имела место, она была произведена до вашего приема на работу, вы этого не знали. — Алонсо поднял брови. — Это доказывает, что вы действительно имели встречу с теми, кто рассказал о покушении на компьютер. И кто произвел это покушение. Ладно.

Алонсо Коллья достал сигару и не спеша раскурил ее. Пока шеф службы безопасности занимался сигарой, не было произнесено ни слова. Мальдонадо чувствовал, что его нервы превратились в туго натянутые струны.

— Но несчастный случай — я особо подчеркиваю, что это был несчастный случай! — с Домакесом и Пардо произошел потом. Что же их интересовало в памяти компьютера?

Мальдонадо вздохнул с облегчением. У него был подготовлен ответ.

— Мне сказали, что корпорацию подозревают в убийстве еще одного человека, — выпалил он. — Я запомнил имя. Серхио Альварес.

Коллья выпустил струю дыма, но промолчал. Подал голос Мийарес:

— Серхио Альварес? Действительно, такой работал у нас. Три года назад с ним произошла неприятно история, она нанесла некоторый урон чести нашей корпорации… — Мийарес вздохнул. — Серхио Альварес оказался одним из тех, на кого плохо действовали большие деньги, которые он зарабатывал у нас. Парень начал с дорогих ресторанов и девочек, увлекся наркотиками и закончил самоубийством. — Шеф корпорации пожал плечами, — перед смертью он не нашел ничего лучшего, как обвинить во всех грехах нас. Видите ли, мы его совратили! — Мийарес нервно рассмеялся, желая показать абсурдность версии АЛьвареса. — Мы ему платили не больше, чем вам, сеньор Мальдонадо. Мы вас совратили?

Гильермо покачал головой:

— Нет.

— Вот и я так думаю, — с облегчением подхватил Мийарес, — что все дело в человеке. Кого-то деньги совращают, кого-то — нет. Я предпочитаю собирать вокруг себя людей, которые относятся к деньгам здраво! Я предпочитаю семейных людей, образцовых мужей и отцов…

«Он снова развернул свою пропаганду, — с ненавистью подумал Гильермо. — Сейчас скажет что-то о том, что корпорация — большая семья…»

Но Мийарес замолк, вместо него заговорил Коллья:

— Сеньор Мальдонадо, меня все-таки настораживает одна деталь. Почему расследованием, как они считают, убийства Домакеса и Пардо занимаются люди из управления по борьбе с организованной преступностью? Этим должна заниматься полиция.

Гильермо задумался, что ответить, но его выручил Гуттиеррес, который вступил в разговор впервые:

— Видимо, все дело в больших деньгах, сеньор Коллья. Я так и вижу, как государственные чиновники завидуют таким фирмам, как наша. Если бы несчастный случай произошел в бедной организации, им бы занималась полиция…

— Или вообще никто не занимался, — закончил Гильермо. — Я благодарен сеньору Гуттиерресу, потому что хотел сказать то же самое.

— Хорошо, — было похоже, что начальника отдела безопасности удовлетворил общий ответ адвокатов. — Сеньор Мальдонадо, это все, что вам сказали?

— Да, — подтвердил Гильермо. — Это был короткий разговор. Я сразу отказался, они попросили меня позвонить. И все, разговор закончился.

— И вы сразу пришли, чтобы проинформировать нас? — спросил Мийарес.

— Как видите… — Гильермо пожал плечами. — Не думайте только, что я попрошу прибавку к зарплате. За молчание.

Жесткий взгляд со стороны Колльи. Настороженный вопрос Мийареса:

— Это намек?

— Нет. Как вы можете?…

Про себя Гильермо подумал: «А что? Это было бы неплохо — срубить какие-то деньги еще и с корпорации. Растешь, парень. Не кажется ли тебе, приятель, что это довольно нахально?»

— Вы поступили правильно, молодой человек, — вид Мийареса выражал полное удовлетворение. — И я от лица корпорации должен вас поблагодарить. Вы поняли, на кого работаете, и не предали семью.

Гильермо приуныл. «Снова о семье!» — мелькнула мысль.

Мийарес решил внести пояснения. «Это было бы оправдано, — рассудил он, — иначе этот Мальдонадо подумает, что у нас нелады с законом».

— Сеньор Гуттиеррес сказал правду, нас не любят государственные службы. Видимо, какому-то чиновнику из управления по борьбе с организованной преступностью не спалось по ночам. Он взял на проверку бумаги из налоговой службы, обнаружил наши огромные доходы, которых мы не скрываем, и решил поставить нас на место. Для этого он избрал вас, и какой-то сотрудник встретился с вами. Они рассудили, что им легче будет завербовать молодого работника. Старые не боятся, а тот, кто работает недавно, ничего не знает, он может поверить, испугаться… — Шеф с улыбкой посмотрел на Гильермо. — Однако не следует бояться, Мальдонадо, управление по борьбе с мафией не такое страшное, как его название.

— Что же мне сейчас делать? — спросил Гильермо с некоторой растерянностью.

— Как — что делать? — Мийарес снова улыбнулся. — Работайте, как и раньше. Вас просили подумать? Делайте вид, что думаете.

— Но не звонить?

— Естественно.

— Им нужна секретная документация, сеньор Мальдонадо, — заговорил Алонсо Коллья. — Это значит, что они призывают вас нарушить закон. По существу, они хотят, чтобы вы разгласили тайну отношений между адвокатом и клиентом. Так что и в моральном, и в правовом плане правда на нашей стороне, сеньор Мальдонадо!

«Он умен», — отметил Гильермо и решился на вопрос:

— А что будете делать вы, дон Мийарес?

Глава корпорации посмотрел на Коллью и ответил:

— Мы тоже ничего не будем предпринимать. Разве что усилим бдительность, чтобы никто из наших сотрудников случайно не оступился и не нарушил закон.

* * *

Итак, обе стороны посоветовали Гильермо вести себя как ни в чем не бывало. «Интересно, на что ты надеялся? — думал Мальдонадо по дороге домой. — Какой рецепт могла предложить тебе корпорация?»

И тут он вспомнил об Исамар. Гильермо резко затормозил и позвонил ей домой из ближайшего таксофона, найдя телефон в блокноте.

Никто не отвечал.

Молодой человек долго не вешал трубку. Но гудки продолжали резать ему ухо. Исамар явно не было.

Тогда он позвонил на работу Родриго Санчесу Бональдо. Он понимал, как это глупо: жены Алехандро там быть не могло. Но он сделал этот звонок.

Трубку сняли. Незнакомый мужской голос произнес:

— Алло? Вас слушают, говорите!

Гильермо вставил трубку в гнездо. Там наверняка была полиция, это было понятно по напористому ответу. Какого-то инспектора посадили на телефон в расчете на новые сведения о причинах убийства.

Мальдонадо снова сел за руль. «Надо успокоиться и взять себя в руки, — сказал он себе. — В заметке не говорилось о том, что Исамар пострадала. Если она в полиции, ее охраняют. Возможно, она прячется. В таком случае, она позвонит сама. Когда убедится, что все спокойно».

Он решил ничего не говорить Виолетте об Исамар и об убийстве ее шефа. Если жена прочитала заметку — тогда он скажет. Если нет — не произнесет ни слова на эту тему. Позже — да, но не сейчас.

Сегодня предстоит сказать ей о разговоре с Бартоломе Фигероа, с капитаном Мачадо. Поведать то новое, что узнал о корпорации. И, что самое трудное, вслух признать, что Виолетта была права с самого начала.

А потом они будут вместе думать, как быть.

…Он тихо подъехал к дому и заглушил двигатель. Выходить из машины не хотелось, но откладывать трудный разговор не имело смысла.

Гильермо открыл дверь.

— Привет! — воскликнула Виолетта. — Как прошел экзамен?

Муж приложил палец к губам.

— Что такое? — не поняла Виолетта.

Гильермо с гримасой отвращение посмотрел по сторонам. Дом… Роскошное жилище, приобретением которого они так восторгались. Сверхсовременный телефонный аппарат, телевизор, магнитофон…

Его взгляд скользнул вдоль стен. Плинтусы… Где еще они могли поставить подслушивающую аппаратуру?

— Тебе плохо? — встревоженно спросила жена. — Гильермо, да что с тобой?

Но Мальдонадо уже справился с нервами.

— Что-то давно я не слушал Хулио Иглесиаса! — внезапно проговорил муж. — Где у нас кассета с его записями? Его последний альбом — просто чудо. Перед экзаменом поймал по радио. Сейчас ехал домой, и в голове вертелась песенка. Знаешь? Тра-ля-ля… — он запел.

Женщина поморщилась.

«Черт с ними, — подумал Гильермо, — если корпорация нас сейчас записывает, и моя болтовня покажется бредовой, скажу, что боялся жучков тех, кто меня вербовал»…

Он прошел мимо изумленной Виолетты к магнитофону, взял кассету и вставил в гнездо. Потом включил звук на полную катушку.

— Какая прелесть! — успел воскликнуть Гильермо перед тем, как заиграла музыка. — Виолетта, любимая, иди сюда, потанцуем…

Он схватил жену в охапку и закружил по комнате. Ему ведь говорили о возможности видеозаписи.

— Пусти, сумасшедший! — отбивалась Виолета. — Да что с тобой? Экзамен сдал?

— Экзамен! Конечно, экзамен! — Гильермо ухватился за поданную идею. — Если бы ты только знала, как я сдавал экзамен!

Он имел в виду встречу в Бартоломе Фигероа.

— На все ответил?

— Да… — он сжал ее крепче. — Погоди, не могу, мне так хочется поцеловать тебя…

— Так целуй, — разрешила жена.

— Минуту…

Гильермо выпустил ее из объятий и бросился завешивать окна.

— Судя по всему, ты решил не ограничиваться поцелуями? — прокричала Виолетта. — С чего вдруг такая секретность? Мы раньше занимались этим при свете… — муж выключил свет, после того, как зашторил окна, — и с открытыми окнами! Там же сад, кто будет подсматривать?

Индикаторы магнитофона едва рассеивали полную темноту. Гильермо приближался к жене со странной улыбкой на лице. Виолетта посмотрела на мужа томным взглядом. Ее руки сами собой потянулись к пуговкам на блузке…

Но Гильермо схватил ее ладони и до боли сжал.

— Что с тобой? — она округлила глаза, почувствовав, что Мальдонадо дрожит.

Гильермо обнял ее и горячо зашептал на ухо:

— Виолетта, любимая, выслушай меня молча…

— Ничего не понимаю… — женщина еще раз попыталась вырваться, но тут губы мужа прошептали такое, отчего ее кровь застыла в жилах.

— Ты была права, — шептал муж. — Корпорация «Эдуардо» — преступная организация. Есть подозрение, что люди корпорации убили Домакеса и Пардо. Со мной встретились сотрудники управления по борьбе с организованной преступностью и предложили стать их агентом. Это единственная возможность для меня избежать тюрьмы…

Виолетта забилась. Из ее груди вырвался стон:

— Нет… Нет!

Гильермо сжимал ее железными объятиями, и продолжал шептать:

— Управление говорит, чтобы я предоставил секретные документы корпорации. Они предупредили меня, что наш дом прослушивается и просматривается. Надо вести себя натурально, словно мы ни о чем не догадываемся…

Виолетта вырвалась.

— Нет, перестань! — истошно закричала она и бросилась вон из дома.

Гильермо сжал кулаки и с ненавистью посмотрел на телефон. Пусть думают те, кто подслушивает, что у них сексуальные проблемы. А что еще остается?

Мальдонадо громко закричал, обращаясь непосредственно к телефону:

— Виолетта, любимая, вернись! Это будет не больно, клянусь тебе!

После этого выругался про себя и помчался догонять жену.

* * *

Виолетта сидела под деревом в саду и плакала, уткнув лицо в колени.

Гильермо подошел к ней и молча присел рядом. Он дал ей выплакаться, отлично понимая, какой удар она только что испытала. Предчувствовать — одно, а услышать, что предчувствия оказались правдой — совсем другое. Особенно, если до этого он только и делал, что разуверял жену в ее подозрениях.

Мальдонадо положил руку женщине на плечо.

— Скажи, что все это неправда, — попросила Виолетта, подняв голову.

Свет уличного фонаря осветил ее лицо. Гильермо с тоской посмотрел на жену и отрицательно покачал головой.

— Нет, — сказал он твердо. — Все правда.

— Господи! — Виолетта протяжно вздохнула. — Жить словно в сказке, каждый день заставлять себя верить в эту сказку… Чтобы потом сказка обернулась такой мерзостью?

Гильермо молчал. Он был сейчас благодарен жене хота бы за то, что она не делала попыток напомнить, кто именно заставлял верить ее этой сказке.

— Каждое наше слово подслушивалось? — продолжала Виолетта. — И то, что я шептала тебе по ночам, — тоже? И твои слова?

Муж с убитым видом кивнул. Потом они вместе посмотрели на дом.

И ему и ей не хотелось возвращаться туда.

— Я ведь помню, как наш дом нашпиговали этой аппаратурой, — вдруг сказала Виолетта. — Ты был на работе, а ко мне приехали двое: юноша и девушка, которые представились служащими телефонной компании. Они поменяли телефонный аппарат, и — самое главное! — я на несколько минут оставила в комнатах эту девицу одну, когда искала инструменты. Да, ловко они меня провели… Но, Гильермо, ведь я, по крайней мере, знаю, что одно из устройств стоит в телефоне.

Он невесело усмехнулся.

— Ну и что?

— Давай поменяем аппарат.

— Это ничего не даст, — ответил Мальдонадо. — Телефон работает…

— Поломаем его! — возбужденно выкрикнула Виолетта.

— Не смеши меня… К тому же наверняка микрофон не только в корпусе телефонного аппарата.

Виолетта с отвращением посмотрела на бунгало.

— Гильермо, давай завтра же переедем отсюда! — возбужденно зашептала женщина. — Вернемся на нашу старую квартиру… Как хорошо, что мы ее не продали!

Она стояла перед ним на коленях и заглядывала в глаза.

— А работа? — спросил Гильермо.

— Бросишь! — предложила жена. — Просто не иди туда завтра!

Гильермо привлек ее к себе.

— Глупышка, ничего не выйдет. Мы должны вести себя так, словно ничего не произошло. И телефонный аппарат менять нельзя.

Она отстранилась.

— Что же ты будешь делать? На чьей стороне будешь играть?

Мальдонадо пожал плечами.

— У меня нет выбора, — сказал он. — Я буду играть за обе команды.

— Странные слова. Тебе ничего не остается, как работать на два фронта?

— Да. Именно так.

— Но это опасно.

— Понимаю. Но… — он вздохнул. — Управлению по борьбе с организованной преступностью нужны секретные документы корпорации. Я начну потихоньку копировать их. Начну с несекретных. Они сперва не поймут. Когда поймут, пройдет какое-то время… Там посмотрим.

— Но это же нарушение тайны отношений между адвокатом и клиентом, Гильермо! — она покачала головой. — Ты только что сдал экзамен. Тебе должны вернуть диплом адвоката. Но если общественности станет известно, как ты работал на антимафиозное управление, тебя лишат права заниматься адвокатской практикой!

— Управление отмажет меня.

— Ничуть. Оно даже не пострадает, пострадаешь ты.

Гильермо зло посмотрел на жену.

— Но они обещали помочь. Они сказали, что будут защищать меня и… Они ведь пообещали выпустить на свободу Алехандро!

— Что?!

В нескольких словах Мальдонадо передал жене содержание разговора с капитаном Мачадо.

— Вот так, — закончил Гильермо. — Ради этого я должен хотя бы сделать вид, будто работаю на них…

— И все-таки, — сказала Виолетта. — Представь, что невозможное произошло, и ты успешно порвал с корпорацией. В таком случае тебе необходима лицензия на частную адвокатскую практику. Если станет известно, что ты нарушил тайну отношений адвоката и клиента, тебе никто никогда не даст лицензии, ты останешься ни с чем, даже если останешься жив! А что такое жизнь без денег, мы уже помним.

— Их интересуют какие-то секретные документы, — снова начал Гильермо.

Виолетта перебила:

— Секретные документы? — она наморщила лоб. — Слишком абстрактно звучит.

Гильермо просиял.

— Так ведь это и хорошо! Если бы капитан Мачадо сказал конкретно: мне нужно досье Урио Домакеса, хоть разбейся, но достань его, — как бы я тогда попрыгал? А так начну с чего-нибудь…

Что-то мелькнуло в голове Гильермо в связи с упоминанием имени Домакеса. Что? Мысли разбегались…

— А почему ты должен работать на два фронта? — тем временем спросила жена.

— Потому что меня предупредили: каждый мой шаг фиксировался, каждое слово — записывалось на пленку. Не было даже уверенности, что корпорация не пронюхала о моей встрече с сотрудниками управления. Поэтому я прямиком пошел в кабинет к Мийаресу и все рассказал.

— Интересно! И как к этому отнеслись? Не предложили тебе уволиться?

Гильермо вздрогнул.

— Ты забыла, что уволиться невозможно? Реальнее было ожидать выстрела. Но нет, все обошлось. Ведь я сказал не всю правду. Я только сказал, что была попытка вербовки, и я отказался.

Виолетта нерешительно посмотрела по сторонам.

— Господи, Гильермо, как страшно! Тебе не кажется, что подслушивающая аппаратура установлена в саду? Что записан и весь наш этот разговор?

— Что? — Мальдонадо рассмеялся. — Микрофон на каждом дереве? Не преувеличивай, такое невозможно.

— И все-таки… я бы постаралась порвать с этой ужасной корпорацией.

Гильермо посмотрел на жену.

— Ты забыла, что некоторые пытались? Например, Домакес и Пардо… — он замолк на полуслове и уставился в темноту с изумленным видом.

— Что? — забеспокоилась Виолетта. — Ты что-то услышал или увидел?

Она посмотрела, куда и он, но там ничего не было.

— Господи… — прошептал Мальдонадо. — Конечно… — Потом повернул голову и сказал жене: — Я вспомнил. Я вспомнил, где видел то, что может заинтересовать управление. И понял, почему память компьютера была чистой!

Гильермо неожиданно обнял жену и расцеловал ее.

— Остров Орчила! — воскликнул он. — Запомни: остров Орчила!

— Что — остров Орчила? — спрашивала женщина с недоумением. — И что ты сказал о памяти компьютера? Какого компьютера?

— В корпорации, — быстро стал говорить Гильермо. — Корпорация ведет текущую документацию на компьютере. Дисплей есть в каждом кабинете, в каждой приемной. Даже в кафе! Все заносится в банк данных, и сохраняется там до определенного распоряжения Мийареса.

— До распоряжения?

— Да. Распоряжение может прийти в связи с тем, что документ хранился десять лет и устарел. Это заведенный порядок. Но распоряжение на ликвидацию документа может поступить и после того, как что-то произошло с сотрудником, кого этот документ касался. Так вот… — Он сосредоточился. — Из памяти компьютера исчезли все файлы, которые касались погибших Домакеса и Пардо. И теперь я понял: их досье не уничтожены, как не уничтожен ни один документ прошлых лет! Их просто распечатали и стерли!

— И где же они хранятся?

Гильермо воскликнул:

— В укромном месте, вот где! Я неожиданно обнаружил это место…

— Где? — прошептала жена.

Мальдонадо наклонился к ее уху:

— Хорошо, что меня послали в командировку на остров Орчила, любовь моя. Все документы там! В частности, я там видел полное досье Урио Домакеса, даже успел прочитать наклейку. Документы в картонных коробках — в гостиничном номере, который корпорация постоянно оставляет за собой. Ключи у Гуттиерреса в кармане пиджака. Все просто!

Он издал тихий смешок.

— Но это будет моим козырем. С завтрашнего дня буду понемногу копировать повседневные документы…

Внезапно налетел ветер. Виолетте стало холодно.

— Давай вернемся, — предложила она, зябко передернув плечами.

Мальдонадо кивнул.

Перед входом он обнял жену и прошептал:

— Виолетта, помни. Каждое слово слышит кто-то еще. Веди себя естественно, а обсуждать мы будем нейтральные темы. Все важные разговоры, боюсь, нам придется вести в саду.

— Беседовать на свежем воздухе? — неожиданно улыбнулась жена. — Это не так уж плохо.

Гильермо снова понял, как сильно любит ее.

* * *

Утром Гильермо садился в свою машину, Виолетта — в свою. Жена внезапно потянула за галстук и, когда Мальдонадо наклонился, сказала на ухо:

— Бумагу взял?

— Какую бумагу? — не понял Гильермо.

— Как какую? — шепот стал возмущенным. — Для копий. Ты же задумал сделать копии. Или ты будешь их делать на фирменных бланках корпорации?

Пришлось Гильермо возвращаться за бумагой.

…Едва зайдя в кабинет, Гильермо запер дверь на ключ и бросил взгляд на компьютер. Он подумал: «Главное, чтобы не было видеослежки…» От микрофонов можно было отмахнуться: достаточно было молчать. Писк принтера ни о чем не скажет: мало ли документов приходится печатать сотруднику корпорации в течение рабочего дня?

Гильермо подошел к монитору и включил его. Экран засветился мягким голубым светом. Мальдонадо сел за клавиатуру и заправил чистый лист в печатающее устройство.

Пальцы Мальдонадо застучали по клавишам. Он запросил основной банк данных и после нескольких дополнительных команд получил доступ. Наблюдая, как на экране движется курсор, молодой человек подумал: «Вот и наступила та минута, после которой не будет обратной дороги. Что же, можно начать с любого документа…»

Он решительно нажал клавишу, послав команду на распечатку. Посмотрел на принтер. Чистый лист несколько раз мелко дернулся и замер. Устройство издало писк, но печатать не стало.

«Что за черт? — подумал адвокат. — Раньше такого не было…»

Он подошел, чтобы разобраться.

В это время в дверь постучали.

Гильермо прошиб холодный пот. Он дернул за лист но тот прочно засел в прорези. В это время стук повторился.

— Мальдонадо! — донеслось из-за двери. — Что такое? Привел девушку?

Гильермо узнал голос Эухенио Арвело. «Делать нечего, придется открыть», — понял Мальдонадо.

Лист остался в печатающем устройстве.

Гильермо отпер дверь.

— Слушай, клиент уже два раза звонил, — затараторил Арвело, подталкивая грудью бывшего сокурсника в глубь кабинета. — Ты сегодня что, проспал?

Гильермо кивнул. Он опоздал на пятнадцать минут.

Задержка была вызвана поисками бумаги.

— Я принес тебе беспокойство, извини, — сказал Мальдонадо. — И спасибо, что ты уделял время моему клиенту. — Он глянул на часы. — Я уже десять минут, как на работе, так что можешь сказать секретарше Мийареса, чтобы переключила линию на мой телефон.

Арвело кивнул. Для сотрудников корпорации недавно было установлено новое правило. В целях повышения качества обслуживания устанавливалось дежурство адвокатов. Дежурный адвокат должен был прийти на работу на час раньше, чтобы отвечать на звонки и, по возможности, обслуживать наиболее нетерпеливых клиентов или тех, которые звонили из мест, находящихся в других временных поясах.

Сегодня утром дежурил Арвело.

— А что за клиент звонил? — спросил Гильермо, видя, что Эухенио не уходит.

— Сеньор Виктор Реос, — ответил Арвело.

— A-а, помню, — кивнул Гильермо. — Я проводил экспертизу его счетов и контрактов.

— Он сказал, перезвонит.

В это время принтер издал предательский писк.

— Что это? — глянул через плечо однокашника Эухенио.

Гильермо подумал, что если не удалось скрыть занятие, надо сделать вид, что он занимается будничным делом. Может быть, Арвело ничего не заметит.

Мальдонадо сказал с безразличием:

— Да вот, понадобилось распечатать одну бумажку.

А печатающее устройство показало язык.

«Пусть хоть разберется в поломке, — подумал Гильермо. — И польза будет».

Арвело склонился над устройством и присвистнул.

— Кто же печатает на такой бумаге? — насмешливо спросил он, выпрямляясь. — Ты что же, не знал, что все наши принтеры сделаны по спецзаказу и печатают на бумаге корпорации? У тебя что, кончились бланки?

Гильермо нахмурился. Нет, он этого не знал.

— Как это? — спросил он.

— Очень просто, — решил объяснить Арвело, который всегда чувствовал слабость к технике. — Устройство содержит специальный фотоэлемент, который сканирует водяной знак на каждой странице. Естественно, такой водяной знак есть только на бланках корпорации.

Уверенным движением Эухенио снял с принтера крышку, что-то подкрутил, и вынул застрявший лист.

— Держи! — коллега протянул лист Гильермо. — Если у тебя кончились бланки, обратись к секретарше Мийареса, она выдаст еще. Или возьми у меня, если лень подниматься на пятый этаж…

— А на Такой бумаге ничего не получится? — растерянно спросил Мальдонадо.

Он потряс листом.

— И не пытайся! — заверил бывшего однокурсника Эухенио. — Я чего только не пробовал, когда был таким же зеленым, как ты… Только устройство поломал, за что мне крупно нагорело.

Нет, Гильермо это не понравилось. Не будет же он бегать за бумагой к кабинету Мийареса! Внезапную повышенную потребность в бланках быстро заметит секретарша, да и сам Мийарес, если выйдет из кабинета.

Мальдонадо бросил взгляд на обнаженные внутренности печатающего устройства. Его внимание привлек маленький, почти незаметный счетчик.

— А это что такое? — Гильермо ткнул пальцем. Арвело усмехнулся.

— Лекция о внутреннем устройстве и принципах работы принтера продолжается! — весело воскликнул он. — Это очень хитрая штука, Гильермо… — Неожиданно Арвело понизил голос. — Этот счетчик показывает, сколько водяных знаков проанализировал сканер…

Гильермо похолодел.

— Иными словами, это счетчик количества отпечатанных страниц?

— Да. А почему тебя это удивляет? — Арвело казалось, что все об этом должны были знать, как и он сам. — Корпорация следит за печатанием документов. Не из-за секретности, а, скорее, из-за экономии бумаги…

Гильермо украдкой бросил на коллегу снисходительный и в то же время досадный взгляд. Он-то знал, что все, как раз, наоборот.

— А что ты задумал вывести на печать? — заинтересовался Арвело, глядя на экран.

Мальдонадо заметил, что курсор находится в разделе «Платежные документы».

— A-а, ерунда! — он махнул рукой. — Мне тут понадобилось работать для одного клиента. И я хочу посмотреть, сколько времени и по каким расценкам юристы нашей корпорации обслуживают клиентов. — Объяснение рождалось на ходу. — Я хотел распечатать счета, где указано время, затраченное на одного клиента. Ну и цена единицы времени. Потом бы зачеркнул фамилии исполнителей — чтобы соблюсти секретность! — и сунул бы под нос этому моему клиенту. Понимаешь, такой скряга, — ужас!

Эухенио согласно кивнул.

— Если хочешь устроить перед клиентом выставку, сходи в архив, — сказал Арвело. — Там еще дадут стопочку. Компьютером ты не обойдешься, Гильермо. Компьютер — умная машина, но никто не станет набирать документ, если он к нам пришел извне. Просто лень. В лучшем случае его скопируют, а потом отнесут в архив.

— Я этого не знал.

— А что ты вообще знаешь, парень? Знаешь, где архив? В подвале! По лестнице у лифта спускаешься на минус первый этаж, и вперед! Для того, чтобы взять документ, отдашь заказ. На нем должна стоять подпись… Ну хотя бы Эрнесто.

— Спасибо, — Гильермо хлопнул однокашника по плечу. — У тебя не завалялось чистого бланка заказа?

Арвело посмотрел на хозяина кабинета, как на маленького.

— Поищи у себя в столе, — посоветовал он. — С чего я буду носить эту дрянь в кармане? — Эухенио сдавленно хихикнул.

— А ты знаешь, — сказал он неожиданно, — что существуют две версии счетов? Ты этим сам-то пользуешься?

— Как это? — не понял Гильермо.

— Один счет идет клиенту, а второй остается в памяти компьютера, — охотно пояснил Арвело. — Как внутренняя документация корпорации.

— Ну и что?

Эухенио приладил крышку принтера на место.

— Эта внутренняя документация — конечно, не вся, только часть, — после распечатки идет в налоговую службу.

Мальдонадо начал понимать.

— Ты хочешь сказать, что…

— Совершенно верно! — воскликнул Арвело. — Только подумай, какую прибавку к зарплате это приносит…

Его глаза смеялись.

— Спасибо, Эухенио, — поблагодарил Мальдонадо. — Выходит, до сих пор я только пользовался услугами, которые мне оказывали другие. Теперь я буду сам оказывать такие услуги коллегам.

Арвело ушел.

После его ухода Мальдонадо выключил компьютер и задумался. В первоначальный план нужно было вносить основательные изменения.

Он не мог печатать документы на принтерах корпорации, его моментально раскусят. К тому же, как говорил Арвело, половина документов все-таки не заносится в память компьютера. Она лежит в архивах, доступ туда не так уж трудно получить. Гуттиеррес легко подпишет нужную бумагу.

Ему понадобятся копировальное и печатное устройства. Где их взять?

Мальдонадо решил, что подумает об этом позже. А теперь он отправится к Эрнесто.

Гуттиеррес был у себя. Гильермо пожал ему руку и решил начать разговор с другого.

— Когда думаешь очередной раз лететь на Орчилу?

Эрнесто бросил на коллегу недоумевающий взгляд.

— Тебе-то что? Как я понял, ты не остался в восторге от нашей командировки.

Гильермо замялся.

— Понимаешь, я все чаще подумываю, что свалял дурака, — «признался» он. — Если те красотки в ресторане правда тебе говорили, что хотели бы с нами повеселиться…

Он безбожно врал, но надеялся, что Гуттиеррес поверит именно такому объяснению.

Эрнесто хохотнул.

— Что, парень, все мы иногда совершаем ошибки? К сожалению, должен тебя разочаровать. Я действительно лечу туда через дня три-четыре, но тебя не возьму. Мийарес распорядился насчет того, чтобы с Камаччо дальше я работал один. Для тебя это было боевым крещением, и ты его с честью прошел. — Видя огорчение на лице молодого человека, Гуттиеррес добавил: — Если хочешь, сходи к шефу. Может быть, он и даст «добро»…

— Хорошо, спасибо, — сказал Гильермо. — Может быть, зайду…

Конечно, идти к Мийаресу было нельзя. «Документы в номере гостиницы повисают в воздухе, — с сожалением подумал Мальдонадо. — Но теперь — архив».

— Послушай, Эрнесто, не мог бы подписать заказ? — как можно небрежнее произнес Гильермо и положил перед Гуттиерресом бланк.

Эрнесто глянул одним глазом.

— Решил покопаться в документах?

— Это для клиента, — Мальдонадо поморщился, словно идти в архив ему зверски не хотелось.

Гуттиеррес подмахнул заказ и отодвинул от себя.

— Все, парень, работы по горло…

— Пока! — Гильермо на прощание махнул рукой.

Как только он вернулся к себе в кабинет, раздался звонок телефона.

— Алло?

— Сеньор Мальдонадо?

— Да.

— Сеньор Мальдонадо, вы заказывали сэндвичи… — это был не вопрос, но утверждение.

Гильермо не понял.

— Какие сэндвичи? Я заказывал? Вы в своем уме?

В трубке послышались обиженные нотки.

— Сеньор Мальдонадо, к вам из вегетарианской столовой пришла посыльная, которая принесла для вас заказ.

Тут Гильермо узнал голос охранника. «Кто мог ко мне прийти?» — растерянно думал Мальдонадо.

— Что? Ладно, пусть подождет, я спускаюсь.

Он сбежал по лестнице. Возле охранника стояла… Исамар.

Гильермо сглотнул. Исамар была бледна, круги под глазами и ярко накрашенные губы делали лицо почти неузнаваемым. Но это, без сомнения, была она.

Мальдонадо усилием воли сдержался и ничем не проявил удивления. К тому же, он заметил, что жена брата держится так, будто видит его впервые.

— Спасибо, — бросил адвокат охраннику.

После этого он вопросительно посмотрела на Исамар. Та протянула ему пакет:

— Ваши вегетарианские сэндвичи, сеньор Мальдонадо… — женщина смотрела совсем равнодушно. — Их стоимость мы добавим к вашему счету.

Гильермо взял сверток и недоуменно посмотрел на него.

— Но если вам интересно, можете посмотреть, — продолжала Исамар. — Хозяин бара написал их цену на внутренней стороне обертки. Приятного аппетита!

Женщина казенно улыбнулась и поспешно вышла.

Гильермо же, поняв все, виновато сказал охраннику:

— Еще раз спасибо за звонок. Совсем забыл, я договорился с одним барменом. Большой любитель вегетарианской кухни, как и я!

Охранник равнодушно кивнул.

Гильермо поднялся к себе и развернул бумагу. На внутренней ее стороне было написано измененным почерком: «Закусочная справа через два квартала».

Ни подписи, ни цены…

Гильермо схватил пиджак и побежал искать закусочную.

* * *

Забегаловка имела вполне благопристойный вид. Молодая красивая женщина сидела за дальним столиком, у стены. Гильермо подсел к ней.

— Ну и ну, Исамар, — сказал он. — Как ты меня напугала!

— Я рассчитывала обрадовать, — ответила она.

Гильермо оглянулся по сторонам и взял Исамар за руку.

— Господи, я ведь думал, тебя убили, — прошептал он, глядя жене брата в глаза.

Исамар едва сдерживалась, чтобы не разреветься.

— Как видишь… — она пробормотала с запинкой. — Жива… О Господи! Гильермо, это так страшно. Ведь я видела, как его убили…

— Бональдо?

— Да. Я сидела в шкафу, и меня эти мерзавцы чисто случайно не обнаружили. — Ее рука дрожала. — До сих пор не понимаю, как это мне повезло.

— Постой, как ты их видела, если была в шкафу?

— Не веришь? Дело в том, что один из убийц стрелял. Несколько раз. Он вроде как угрожал Родриго Санчесу и сначала выстрелил мимо. Шкаф стоял прямо за столом Бональдо, и пуля прошла рядом с моей головой. Я наблюдала через дырку, которую она проделала в стенке. Они спросили, кто нанял Бональдо.

Гильермо заволновался.

— А он?

Женщина медленно покачала головой.

— Родриго Санчес ничего не сказал. Более того, он вытащил свой револьвер. И тогда они его застрелили.

— Можешь описать внешность убийц?

Исамар помедлила.

— Могу, — наконец, кивнула она. — У одного были длинные волосы, он-то и стрелял… А еще Родриго Санчес спросил у этого волосатика, почему у того одно ухо. — Исамар перевела дух. — У второго лысая макушка. Я запомнила, потому что светила лампа, и лысина блестела…

Гильермо зажмурил глаза и изо всех сил закрутил головой.

— Нет, не может быть… — вырвалось у него.

— Почему не может? — спросила Исамар. — Я запомнила. И еще у этого лысого будет не в порядке рука. Бональдо ранил его, тот даже упал.

Хладнокровие вернулось к Гильермо. Описание внешности убийц полностью совпадало с рассказом старого смотрителя пристани на острове Орчила.

— Слушай, а из-за чего убили Родриго Санчеса? — поинтересовался Мальдонадо.

Исамар сузила глаза.

— Я бы сказала, не из-за чего, а из-за кого! — с неприязнью проговорила женщина. — Из-за тебя, дорогой Гильермо! И они едва не убили меня. Знаешь, — тут она не выдержала и заплакала. — Знаешь, ведь я слышала, как они грозились убить меня, когда найдут…

Гильермо стало жаль жену Алехандро. Он снова взял ее за руку.

— Послушай, Исамар, — прошептал молодой человек. — Пойми, все, что было сделано, было сделано из-за твоего мужа. Для того, чтобы помочь ему!

— Я так передрожала за эти несколько дней, — говорила женщина. — После этого ужасного вечера я не помню, как добралась домой. Я только взяла все деньги, что у меня оставались и собралась уйти, как вдруг позвонил Кике. Господи, как только у меня хватило сил ничего не сказать ему?! Я попросила его не звонить некоторое время и не появляться в Каракасе… Потом я ушла. Мне все время казалось, за мной кто-то следит, И я не могла воспользоваться машиной.

— Куда же ты пошла?

— Я решила, что в Каракасе оставаться опасно. Пешком по шоссе вышла за город и добрела до пригородного мотеля, там заплатила за сутки вперед и завалилась спать… Потом я доплачивала, пока не кончились деньги.

— Ты появилась в городе только после того, как осталась без гроша в кармане? — изумился Гильермо, — Но почему ты не позвонила мне, почему не позвонила Виолетте…

Женщина посмотрела на собеседника долгим взглядом.

— Конечно, я могла бы позвонить, — сурово сказала она. — Но тогда меня быстро нашли бы, Гильермо. — Женщина несколько смягчилась. — Ведь ты не знаешь, Бональдо успел многое разнюхать. Но осторожность изменила ему, он в открытую поехал фотографировать сотрудников твоей корпорации. И, видимо, разворошил муравейник… — Губы Исамар тронула горькая усмешка. — У тебя есть брат, который сидит в тюрьме, его жена работает секретаршей у частного детектива. Детектив начинает задавать вопросы и фотографировать сотрудников корпорации, где работаешь ты… Все шито белыми нитками, Гильермо! Я просто не могу понять, как они до сих пор не вышли на твоего брата и на меня. Но когда такое произойдет, тебе крышка.

Гильермо подумал.

— Нам нужно опередить их, — сказал он. — Если получится то, что я задумал, Алехандро выйдет на свободу, корпорация развалится, как карточный домик, а мы останемся живы. Но это рискованно, Исамар, и я хочу спросить: ты согласна помогать мне?

Исамар выдержала паузу. Потом вздохнула.

— Ради Алехандро я готова на все.

Гильермо удовлетворенно наклонил голову.

— Теперь вот что. Жить будешь у нас… — Женщина удивленно вскинула брови, но адвокат пояснил: — Конечно, не в новом доме, который нашпигован подслушивающей аппаратурой. Будешь жить на старой квартире.

— Но как ты можешь…

— Успокойся, все продумано, — остановил он ее. — Риск минимальный. Это тот принцип, когда наиболее хорошо спрятано то, что находится у всех на виду. Понимаешь?

Исамар не поняла, но кивнула.

— Как я могу помочь тебе? — спросила она.

Гильермо наклонился вперед.

— Не буду особенно вдаваться в подробности, — тихо произнес он. — Скажу только, что мне надо скопировать большое количество документации. Я не могу заниматься копированием в офисе.

— И это ты хочешь поручить мне? Я буру рисковать жизнью, не зная подробностей?

Мальдонадо испытующе посмотрел на собеседницу. «Делать нечего, — рассудил он. — Придется довериться Исамар до конца».

— Хорошо, слушай. На меня вышли люди из управления по борьбе с организованной преступностью. Они хотят, чтобы я помог им разоблачить корпорацию «Эдуардо». Я буду копировать документы для них.

Женщина широко распахнула глаза.

— Ты когда-нибудь бывала в Публичной библиотеке? — спросил Гильермо.

— Нет…

— Это не так страшно, — сказал Гильермо. — Дело в том, что в коридорах библиотеки стоят копировальные аппараты, которыми может воспользоваться всякий. Нужно лишь бросить монету…

— Понятно, — прошептала Исамар. — Но у меня нет денег…

— Брось! — Мальдонадо возмущенно скривился, но через мгновение взял себя в руки и улыбнулся. — Ты забыла, что я обещал Алехандро помогать тебе деньгами? Забудь о них. Денег предостаточно.

Женщина смутилась.

— Хорошо, — кивнула она. — Рассказывай дальше.

— Мы договоримся о времени. Ты будешь ждать меня в библиотеке. Хорошо, кстати, что офис находиться недалеко от нее, я спокойно смогу выходить на минут двадцать утром и вечером… Так вот, утром я буду передавать тебе документы, ты будешь делать копии и возвращать мне их вечером. Повторяю, это нетрудно. Сложнее с теми документами, которые сидят в памяти компьютера. — Он на секунду остановился. — Тебе придется научиться выводить их на печать, в библиотеке есть компьютерный зал.

— Гильермо, я и близко никогда не подходила к компьютеру!

Молодой человек покровительственно улыбнулся.

— Это не так страшно, как скрываться от убийц… Придется пойти в библиотеку с тобой и показать тебе в первый раз, как это делается, хоть это и огромный риск.

Его тон был настолько убедительным, что женщина поверила: она сможет.

— Я буду переписывать документы на дискету и передавать ее тебе. Ты — печатать. Понятно?

— Да, — в голосе Исамар проскочили деловые нотки. — Когда начнем?

— Пожалуй, завтра, — ответил Гильермо. — Так. Библиотека открывается в девять тридцать… Давай в десять, здесь же. — Для разрядки он позволил себе пошутить. — Завтра я не принесу полный чемодан, не бойся.

* * *

Гильермо отдал Исамар все деньги, что были у него в кармане. После этого договорился, где встретится с ней вечером, чтобы передать ключ от старой квартиры.

На обратном пути в офис он думал, что отправит на встречу Виолетту, так будет безопаснее.

На стоянке перед офисом Мальдонадо окликнули. Он повернулся и увидел, что к нему обращается Алонсо Коллья.

— Сеньор Мальдонадо, — негромко повторил начальник отдела безопасности. — Не будете ли вы любезны подойти ко мне?

В душе Гильермо что-то оборвалось. Он подумал: «они следили за мной сейчас, они видели меня с Исамар…» Он втянул голову в плечи и на ватных приблизился к добродушному толстяку.

— Прошу прощения, сеньор Мальдонадо, — сказал Коллья, по-кошачьи прищурившись. — Я все насчет того же… Да, такой я старый зануда, мне все неймется! Не могу спокойно спать после вашего рассказа. Борьба с организованной преступностью — вот о чем я хотел бы поговорить с вами.

Реплика звучала шутливо, но Мальдонадо понял, что Коллья говорит с издевкой.

— Я же вам все рассказал! — ответил Гильермо.

Начальник отдела безопасности кивнул.

— Я помню, — спокойно сказал он. — И все-таки, прошу проехать со мной. — Он указал на один из автомобилей. — Приглашаю вас, — Коллья распахнул дверцу.

Мальдонадо залез на заднее сиденье, Алонсо сел рядом с водителем.

Водитель, ни слова не говоря, тронул с места. Автомобиль покатил по улицам Каракаса, потом выехал за город…

Они находились в пути минут двадцать. За все время не было сказано ни слова. Мальдонадо чувствовал холодный пот и тщетно пытался собраться с мыслями. Он изо всех сил заставлял себя сосредоточиться на том, как и что станет отвечать Коллье.

Но мысли разбегались. «Если бы знать, что старика интересует! — с тоской думал Гильермо, сверля взглядом затылок Алонсо.

Тот смотрел прямо перед собой. Было такое впечатление, что он заранее договорился с водителем, куда везти Гильермо. У молодого человека появилась слабая надежда на то, что их разговор все-таки не будет связан с Исамар.

«Но почему они увозят меня? — недоумевал Гильермо. — Не проще ли Коллье было вызвать меня в свой кабинет и там поговорить? В тот самый кабинет, куда никто из сотрудников не заходил». Внезапно Гильермо вздрогнул. Он подумал обратное: «А что, если из кабинета никто не выходил?»

Автомобиль летел вперед.

«Это просто чушь!» — взял себя в руки Мальдонадо. Он поднял голову и в очередной раз почувствовал, как кровь стынет в жилах.

Занятый мыслями, он не обратил внимания на водителя. Но теперь Гильермо посмотрел ему в затылок и заметил длинные волосы.

Мальдонадо посмотрел на водителя сбоку. Так и есть! У парня не было одного уха. «Это конец, — подумал молодой человек. — Меня увозят для того, чтобы пристрелить».

К горлу подступила тошнота. Гильермо закашлялся и схватил Коллью за плечо.

— Вам плохо, сеньор Мальдонадо? — Коллья обернулся.

Голос прозвучал участливо.

— Вас просто укачало, сеньор Мальдонадо, — добавил начальник службы безопасности. — Останови, Педро, мы отъехали достаточно… Все потому, что ты любишь гонять на машине. Когда уже голову свернешь…

Длинноволосый Педро издал короткий нервный смешок и затормозил.

Гильермо сквозь боль, выворачивающую желудок наизнанку, подумал: «Остановились на обочине шоссе? Неужели останусь в живых?»

Коллья вышел из машины и распахнул дверь.

— Отдышитесь, сеньор Мальдонадо.

Гильермо вдохнул свежий воздух. Боль в желудке, несомненно нервная, понемногу стала отступать.

— Вижу, вам лучше, — сказал пожилой толстяк. — Вот, что делает чистый воздух. Нет, нельзя жить в городе, там нечем дышать!.. — В следующую минуту добродушный тон стал сухим и официальным. — Сеньор Мальдонадо, вам станет совсем хорошо, если вы пройдетесь.

Гильермо воспринял это как приказ покинуть машину. Что он и сделал.

Педро вылез из автомобиля и закурил, облокотясь на дверцу, которую не стал закрывать. Прищурясь, он смотрел вдаль (с одной стороны горного шоссе был обрыв, внизу открывался великолепный вид) и, казалось, совсем забыл о присутствии Колльи и Мальдонадо.

Начальник отдела безопасности присел на капот. Подождал, пока к нему приблизится Гильермо, потом заговорил:

— Итак, сеньор Мальдонадо, вот что меня беспокоит. Из всего штата корпорации эти борцы с мафией выбрали именно вас. Почему?

Мальдонадо ничего не смог ответить, только пожал плечами.

— Как вы сказали, это была первая встреча, они дали вам подумать, — продолжал Коллья. — Но мне кажется, они просто не раскрыли всех козырей. Потому, что эти люди не свяжутся с человеком, если не будут уверены, что этот чел век станет работать на них.

Он замолчал. Гильермо не понимал, к чему клонит собеседник. Но, как ни странно, он чувствовал облегчение.

Разговор не касался Исамар и Бональдо.

— Они имеют что-то, что заставит вас, сеньор Мальдонадо, работать с ними, — гнул свое Коллья. — Как вы считаете, что это может быть?

— Не имею понятия.

Гильермо действительно не знал, что можно использовать против него.

То, что адвокат услышал в следующую минуту, заставило его задрожать.

— Они неминуемо предъявят свои козыри при второй встрече, — сказал толстяк. — Мне кажется, они используют ваши чувства к жене. — Он внимательно посмотрел на Мальдонадо. — Вы были в командировке, сеньор Мальдонадо, помните? С Гуттиерресом, на острове Орчила.

Еще бы, Гильермо не помнил!

— И если вы позволили себе небольшое развлечение с какой-нибудь девушкой, они возьмут вас на этом, — добавил Коллья, не отрывая взгляда от лица адвоката. — Ведь вы не смотрели по сторонам, сеньор Мальдонадо, вы просто не могли допустить, что за вами наблюдают. — Коллья полез во внутренний карман пиджака. — Что вас фотографируют, сеньор Мальдонадо.

Он вынул пачку фотографий и бросил на капот. Снимки рассыпались веером.

— Посмотрите, сеньор Мальдонадо, что вам предъявят при следующей встрече! — проговорил Коллья и отвернулся.

Гильермо в ужасе склонился над фотографиями.

Это был он и та девушка, которая ночью на пляже просила его «остаться с ней», «успокоить», «защитить».

Господи, каким он был идиотом! Тогда девушка поразила его своей невинностью (этому впечатлению не помешало даже то, что она затащила его в постель) в прямом и переносном смыслах. Он искренне верил происшедшее между ними только законченный циник станет рассматривать, как похотливое желание богатого сеньора развлечься с молодой красоткой. Как Гильермо был горд, что оставил Гуттиерреса с его девицами, и встретил девушку на пляже!

Он восторгался девушкой, сравнивал ее с Виолеттой. Потом он раскаивался в своем поступке, однако винил себя, но не девушку.

Теперь же он ненавидел ее. Все было растоптано, смешано с грязью.

Фотографий было много. На них были запечатлены все моменты той длинной ночи. Гильермо был снят со спины, девушка — анфас. «Видимо, фотограф прятался на крыше», — подумал Мальдонадо. Не оставалось сомнений, что на снимках — он. По крайней мере, для Виолетты.

— Как вы думаете, это потянет на козырь? — не оборачиваясь спросил Коллья.

Гильермо пронзил его спину ненавидящим взглядом. «Они все предусмотрели! — мелькнула мысль. — Вот то, о чем говорил капитан Мачадо. Ублюдки…»

У Гильермо появилось сильнейшее желание порвать с корпорацией. Не просто порвать, а хорошенько уделать их. Взять их за горло. И не для того, чтобы потом их руками освободить Алехандро.

Взять за горло и заставить задохнуться!

Коллья повернулся.

— Можете взять эти фотографии себе, сеньор Мальдонадо, — сказал начальник отдела безопасности. — Хорошенько посмотрите на них. Не спрашивайте, откуда они у нас. Я приложил немало стараний, чтобы заполучить их… Думаю, если борцы с мафией выкинут что-то в таком роде, вы будете морально готовы…

Гильермо выпрямился и закрыл глаза. «Подлец! — возмущался он в душе. — Какой мерзавец! Он думает, я поверю его намекам, что эти снимки сделаны людьми управления. Да я дам сто против одного, что на крыше сидел этот длинноволосый убийца…»

Мальдонадо посмотрел на Педро. Парень, как только Гильермо бросил на него взгляд, снова отвернулся и уставился на пейзаж долины. Однако Мальдонадо успел заметить издевательскую усмешку длинноволосого.

«Смейся, ублюдок, — решил про себя Гильермо. — Дай время, и я убью тебя».

— Сеньор Мальдонадо, я же сказал, — забирайте эти фотографии себе! — голос Колльи долетел, как из тумана, — И запомните, если управление будет угрожать вам, вы обязаны сразу же доложить об этом мне. Тогда я смогу помочь вам, как помог только что. Потому что эти фотографии управление вам не предъявит.

Мальдонадо заставил себя посмотреть толстяку в глаза. Проговорил медленно, с расстановкой:

— Я верю вам. Они не будут угрожать мне этими фотографиями.

Коллья улыбнулся.

— Это все, сеньор Мальдонадо, о чем я хотел поговорить с вами. Теперь можно ехать назад. Только фотографии заберите, не то мы поедем, а они полетят на шоссе… Потом их подберет какой-нибудь водитель грузовика, наклеит на ветровое стекло, да и остановит сдуру машину под окнами вашего дома. Или возле детского сада, где работает ваша жена.

«Они уже начали наводить справки о Виолетте, — подумал Гильермо. — Значит, скоро доберутся до Алехандро. У меня остается мало времени, нужно торопиться».

Дрожащей рукой он собрал фотографии и сложил в карман, чтобы потом порвать или сжечь.

Гильермо отлично понимал, что существуют негативы, и уничтожать фотографии бесполезно. Но ему казалось: если исчезнет хотя бы один из экземпляров, грязи станет меньше.

Глава 23

Заканчивался семестр. Исабела зашла в комнату и надула губки. Соседа не было.

Тут хлопнула дверь.

— Привет!

— Привет! — отозвалась девушка. — Где ты был, Кике? Ты пропадал весь день.

— Я просмотрел весь список литературы, рекомендованной к экзаменам, — сказал юноша. — Просто невозможно все прочитать.

Он достал из кармана помятый листок и протянул подруге.

— Вот, посмотри, сколько всего!

Исабела присвистнула.

— Я решил, что из создавшегося положения есть только один выход, — проговорил Кике, забирая список назад. — Все книги мы с тобой поделим пополам. Ты прочитаешь свою половину, я — свою. Потом перескажем друг другу.

Исабела подняла руку.

— Стой, Кике! Почему ты беспокоишься? У нас еще уйма времени.

— Нет, Исабела, — Кике покачал головой. — Начать надо уже сейчас.

Он подошел к столу, положил листок, согнул и аккуратно разорвал по линии сгиба.

— Вот твоя половина! — Кике протянул список соседке. — Здесь больше книг о любви, тебе это должно быть интересно. — Он добавил нерешительно. — Хорошо бы начать уже сегодня после ужина.

Исабела посмотрела на часы.

— Извини, Кике, — пробормотала она. — Сегодня я не могу.

— Почему?

— Я вызвалась помочь Леандро…

— Леандро? — ревность молнией ударила Кике, — Ты же говорила, что он уехал к себе делать революцию.

— Он снова приехал. Надо собрать кучу денег для нужд революции. Точнее, как он говорил, когда я его встретила, для тех людей, кто страдает по причине волнений. Для голодных и так далее.

— И как ты будешь помогать?

— Я буду одной из сборщиц добровольных пожертвований, — сказала Исабела.

Кике вздохнул. Причина была как будто уважительной.

— Ладно, — согласно кивнул он. — Тогда я начну сегодня, а ты присоединишься завтра.

Девушка еще раз глянула на часы и пошла переодеваться. Кике остановился у двери в гардеробную и спросил:

— Ты будешь участвовать в благотворительном вечере?

— Да, я обещала! — донеслось из-за двери. — Извини, Кике, это совершенно необходимо.

— Что же, по крайней мере прекрасно, что ты понимаешь, что это отвлекает тебя от учебы…

После того, как Исабела ушла, по-праздничному красивая, Кике засел за книжки, которые оказались здесь же в комнате. Учебники, которых не было под рукой можно было заказать в библиотеке завтра или позже, когда до них дойдет очередь.

Однако, Кике не читалось. «Что это за вечер такой? — думал юноша. — Надо бы посмотреть…» К тому же беспокоила мысль о том, что где-то рядом с Исабелой будет находиться таинственный Леандро.

В конце концов Кике захлопнул книжку и соскочил с кровати. Бог с этим, он начнет на один вечер позже. Времени в самом деле еще достаточно, как говорила Исабела, просто он решил перестраховаться.

Юноша вышел из дома и направился к университетскому парку, где видел яркие огни. Оттуда же доносились звуки музыки. «Там играет какой-нибудь ансамбль, — подумал Мальдонадо. — Исабела вертится на сцене и поет. Посмотрим-ка, как она строит глазки публике».

В парке было людно, там собрались чуть ли не все студенты университета. Было также много местной молодежи, компании которой держались чуть обособленно.

К одной палатке выстроилась длинная очередь.

— Эй, друг, куда это все стоят? — спросил Кике, трогая за рукав парня. — Бесплатная раздача пива?

Парень обернулся и пожал плечами.

— Да нет, это очередь в палатку поцелуев.

— В палатку поцелуев? — Кике от удивления покрутил головой. — Что это еще такое?

— Плати монету — и целуйся, — пояснил парень. — Там такие красотки, сил нет.

Кике пристальней присмотрелся к палатке. На ней он заметил вывеску с огромными растянутыми в улыбке губами. Ниже была надпись: «Поцелуй. Цена — один боливар».

В душу закралась тревога. Он двинулся к палатке и попытался откинуть полог.

— Стой! Ты куда, приятель? — ему на плечо легла рука. — Не думаешь, что надо постоять очередь, как и все?

Кике дернул плечом.

— Только посмотреть, — бросил он. — Или за это тоже надо платить?

Парень, остановивший его, захохотал:

— За это — не надо! Если хочешь выбрать, с кем целоваться — давай…

Мальдонадо заглянул внутрь.

Парни из очереди подходили к стойке, за которой находились несколько девушек, одна красивей другой. Возле каждой был «ассистент», который смотрел на часы. Один такой громко воскликнул:

— Эй, приятель! Время кончилось! Еще минута — боливар, хочешь продолжить — плати.

Парень, обнимавшийся и целовавшийся, отпустил девушку. У Кике потемнело в глазах.

Это была Исабела. Она тоже заметила Мальдонадо, сначала смутилась, но потом улыбнулась и помахала рукой.

Кике не мог этого выдержать. Ему казалось, все знают, что за стойкой — его подруга. Он круто развернулся и выбежал из палатки.

Исабела пришла около полуночи. Кике не спал: просто не мог успокоиться после увиденного.

Девушка не стала зажигать свет. Она присела на кровать, вытянула ноги и воскликнула:

— Кике, милый, правда, я пользовалась феноменальным успехом? Ведь мне удалось собрать более пятиста боливаров для нужд революции Перу! К концу ставка удвоилась, и никто не стал возражать.

— Да, Исабела, — мрачно отозвался Мальдонадо. — Тебе надо подумать, не поменять ли профессию. Вместо актрисы стать… сама понимаешь кем!

— Перестань, Кике! — воскликнула девушка. — Ведь это был благотворительный вечер, ребята из Перу были так довольны моей работой…

— Поздравляю, — начал Кике.

— Спасибо! — перебила Исабела. — А ты почему не подошел?

— Подходил, но меня чуть не стошнило.

— Ты что-нибудь съел?

— Нет, просто увидел, как ты целуешь половину Валенсии. Но постой, ты меня все время перебиваешь, а ведь я не закончил! — парень повысил голос, — Я хотел поздравить тебя, в лице своих знакомых революционеров ты нашла прекрасных сутенеров!

Исабела некоторое время молчала.

— Не знаю, Кике, почему я на тебя не обижаюсь — ты сказал ужасные слова. Но ведь это была благотворительность. Мне не заплатили за мою работу.

— Это ты считаешь работой? — Кике даже привстал.

— Конечно! Ноги так и болят.

Она посмотрела на него, стремясь поймать взгляд, но Кике отвернулся.

— Милый, — произнесла нерешительно Исабела. — Прости. Я не хотела тебя обидеть…

Назавтра в общей душевой на первом этаже Кике заметил надпись огромными буквами: «Исабела — шлюха из общежития на холме». Надпись была сделана несмываемой аэрозолью и шла через всю стену.

— Черт побери! — не помня себя, воскликнул Кике. — Черт! Черт!!!

Он выскочил из душевой в помещение, где стояли шкафчики, и принялся лихорадочно одеваться. В это время зашли Ульрико и еще кто-то.

— Привет, Шекспир! — насмешливо бросил долговязый Ульрико. — Мы видели вчера твою крошку в палатке для поцелуев… Это штучка, скажу я тебе!

— Да, тут так и написано на стене! — добавил его приятель, и вся компания отвратительно рассмеялась.

Душа Кике была переполнена таким стыдом, что он не стал лезть в драку.

— «Прости их Господи, ибо они не ведают, что творят…» — он пробормотал цитату из Библии и вышел.

Исабела была в комнате. Когда он выходил в душевую, она отсутствовала, но теперь вернулась.

На девушке лица не было.

— Кике, это правда? — произнесла Исабела, не глядя на него.

— Что правда?

— У вас в душевой на стене написано что-то мерзкое про меня. Весь мир на меня косо смотрит. Это правда?

Кике молчал. «Неужели она не понимала этого вечера, когда шла на вечер? — думал он. — Неужели не понимала, что это неизбежно?»

— Что же ты молчишь? — девушка взвизгнула и вдруг, подхватившись, бросилась мимо Кике в коридор.

— Исабела! Исабела, стой! — Мальдонадо побежал вдогонку.

Исабела, перепрыгивая сразу через три ступеньки, бежала вниз. На первом этаже она направилась прямиком в мужскую душевую. Кике не успел ее догнать по дороге, девушка уже была в душевой.

Она выбежала на середину раздевалки. Несколько голых парней изумленно вытаращились на нее и прикрыли мужские знаки отличия.

Но не на парней смотрела Исабела. Взгляд ее блуждал по стенам. Надписи она не заметила и бросилась туда, где шумела вода.

— Ой! — воскликнул Ульрико, делая из ладоней фиговый лист. — Крошка, ты что это тут?…

В это время у девушки за спиной появился запыхавшийся Кике.

— Исабела! — выдохнул он.

Девушка, сузив глаза, смотрела на Ульрико.

— Где это? — спросила она.

— Что? — не понял долговязый.

— Сам знаешь! — отрезала Исабела. — Не ты ли написал?

— Не я, — помотал головой Ульрико, тем самым показывая, что понял, о чем речь.

— Где эта надпись? — повторила девушка с угрозой в голосе.

Ульрико не смог показать рукой и дернулся всем телом.

— Там, немного дальше!

Исабела побежала между рядами кабинок. Кике, пробегая мимо Ульрико, замахнулся на него кулаком.

— У-у-у, идиот длинный! Не мог сказать, что нет никакой надписи!

— Как это — нет? — Ульрико вытаращился.

— Точно, — идиот! — скривился Кике и последовал за Исабелой.

Он настиг ее и увидел, что девушка пытается стереть надпись, с бешеной энергией водя по ней губчатой мочалкой, которую перед тем отобрала у какого-то испуганного паренька из соседней кабины.

Естественно, у нее ничего не получалось. Исабела плакала навзрыд.

Кике подошел к Исабеле сзади и молча обнял ее. Слова были лишними. Исабела сама все поняла. То, что она сделала, покрыло ее позором, точно таким же несмываемым, как эта надпись на стене.

— Тихо, тихо, — повторил несколько раз Кике. — Пойдем отсюда, пойдем…

Девушка повернулась к нему и забилась в рыданиях на его плече. Мочалка упала на пол.

Кике медленно повел Исабелу назад. Их провожали испуганные и сочувствующие взгляды голых парней.

* * *

Их отношения дали трещину. Началось после душевой. Тогда Исабела сказала:

— Отпусти меня. Не изображай, что переживаешь. Вы все одинаковые. Хуже женщин.

Кике было ее жалко.

— Но я не такой, — попробовал сказать он.

Девушка решительно освободилась из его объятий. — Неизвестно, кто написал это! Может быть и ты, чтобы это сильнее подействовало на меня. Ничего не скажешь, отличный метод воспитания.

Конечно, она была несправедлива. Как мог Кике написать такое? «Ведь она говорила, что верит мне», — вспомнил парень их давний разговор.

Он тогда сказал ей об отце. Ему думалось, что впереди у них одни розы. Однако, они внезапно наткнулись на шипы.

На следующий день донья Мария Ламеда поставила перед студентами задачу:

Вы должны научиться работать на сцене так, чтобы убедить партнера в том, что говорите. Тогда зритель и подавно поверит вам. Разбейтесь на пары… Никто не знал, что Исабела и Кике поссорились, потому молодые люди оказались в одной паре. Они стояли друг против друга и прятали глаза.

— Сейчас вы будете говорить друг другу, — продолжила преподавательница. — Ну, например, такую фразу: «Ты будешь любима мною». Или: «Ты будешь мною любим», это в зависимости от того, к кому вы обращаетесь. Постарайтесь, чтобы партнер поверил вам… Начинайте!

Кике посмотрел на Исабелу. Девушка по-прежнему смотрела в сторону.

— Ты будешь мною любима, — начал он.

— Ты будешь мною любим, — отозвалась Исабела, не поворачивая головы.

— Ты будешь мною любима, — повторил Кике, повышая голос.

«Какого черта ты на меня не смотришь?» — пронеслось в голове.

Тут Исабела повернула голову и бросила раздраженный взгляд.

— Ты будешь мною любим, — у нее это прозвучало надменно.

— Ты будешь мною любима, — холодно ответил Мальдонадо.

Он начал злиться. «Что она из себя разыгрывает? — мелькнула мысль. — Можно подумать, виноват я!»

Глаза Исабелы превратились в щелочки. Она пристально посмотрела на партнера и повторила реплику с вопросительной интонацией.

Он ответил восклицательной. Она — виноватой.

Он со вздохом…

Это был весьма своеобразный диалог. Донья Мария Ламеда остановилась недалеко от них и молча слушала на все лады повторяемую фразу.

Они общались при помощи интонации, слова имели второстепенное значение. «Это любопытно, — подумала пожилая актриса. — Как это у них получается?»

Голоса Исабелы и Кике звучали все громче, выше. Когда совершенно взбешенный Кике, в сотый раз повторяя, буквально прокричал:

— Ты будешь мною любима!!! — Исабела широко распахнула свои кукольные глаза, пробормотала, притопнув ножкой:

— Ты хочешь меня обидеть… — и бросилась вон из класса.

Кике посмотрел на преподавательницу и, сорвавшись с места, последовал за соседкой.

Он догнал ее в коридоре. Исабела стояла у окна и смотрела во двор. При звуке шагов обернулась.

Кике ожидал увидеть слезы, но заметил гнев.

— Какого черта ты показываешь перед всем курсом наши отношения? — прокричала девушка, сжав кулаки так, что костяшки пальцев стали белыми.

Кике опешил.

— Я? — он ткнул пальцем себя в грудь. — Исабела, перестань. Скорее сказать, я просто не обращал ни на кого внимания. Мне важно было доказать тебе…

— Что? — запальчиво воскликнула девушка. — Ты опять мне что-то решил доказать?

Кике кивнул.

— Совершенно верно. Я решил тебе доказать, а заодно и самому себе, что… ты будешь мною любима. Несмотря ни на какие твои ошибки.

— Ты красовался, ты снова поучал меня… Ты совершенный, законченный эгоист, Кике Мальдонадо…

— А кто сейчас поучает? — перебил ее парень.

Девушка замолчала.

— Надо признать, Исабела, актриса ты отменная, — с презрением проговорил Кике. — И с каждым днем мастерство твое растет. Браво!

Он развернулся и пошел по пустому коридору.

— Кике! Кике! — Исабела бросилась догонять.

Мальдонадо, не останавливаясь, бросил через плечо: — Исабела, сделай одолжение — перестань играть! Он удалялся… Исабела испугалась, она явственно ощутила, что теряет его.

— Кике! — закричала девушка на весь университет. — Я никогда с тобой не играла!!!

Она с размаху стукнула кулачком по стене, ойкнула от боли. Кике замедлил шаг. Остановился.

Он немного подумал и… стал возвращаться. Юноше стало жаль Исабелу.

Он подошел к девушке, которая опустила голову.

Присел перед ней на корточки.

— Обиделась? — спросил Кике, заглядывая снизу Исабеле в глаза. — Хочешь, пойдем куда-нибудь. В кафе, например. Или пообедаем в городе.

Девушка бросила на него взгляд, в котором присутствовала надежда:

— В настоящем ресторане? — ее глаза постепенно стали светиться от радости. — В таком, для которого можно нарядно одеться? Где можно заказать что-нибудь вкусное?

Кике вздохнул.

— Не знаю, — проговорил он. — Чуть ли не завтра экзамены…

Исабела загорелась идеей посещения ресторана.

— Мы быстро вернемся и сразу начнем заниматься, — сказала она.

— Чувствую, мы совершаем ошибку, — пробормотал Кике, в то время, как Исабела схатила его за руку и потянула вслед за собой.

— А разве не ошибки приносят радость? — спросила девушка. — Помнишь? Каждый человек должен раз в жизни положить часы под поезд…

Она остановилась и подошла к Кике вплотную. Вблизи ее глаза напоминали две звезды.

— Разве я не лучшая твоя ошибка? — спросила она тихо.

Кике сглотнул.

— Когда мы пойдем в ресторан? — глухо спросил он.

Девушка просияла.

— Решили пораньше, значит — в пять! — она хлопнула в ладоши от радости. — Ох, Господи, до чего прекрасно — ужинать в ресторане!

— А сейчас вернемся на занятия, — напомнил ей Кике.

Исабела согласно кивнула.

— В пять! — она показала растопыренную ладонь. — Не забудешь? А то ведь ушмыгнешь сразу после занятий в библиотеку, и — поминай как звали!

— Не забуду! — пообещал Мальдонадо. — В пять.

* * *

После занятий Кике не пошел в библиотеку. Он решил зайти к Горилле.

Толстяк сидел за компьютером и усиленно набирал какой-то текст. На его голове были наушники, потому он не услышал, как в его комнате появился гость.

Кике удивленно замер на пороге. Он заметил, что Роксана, горячо любимая Гориллой в присутствии посторонних, валялась на полу в углу комнаты.

— Привет! — громко проговорил Кике и положил руку хозяину на плечо.

Тот вздрогнул и сорвал с головы наушники.

— О, Господи, Кике! — Горилла перевел дух. — Это ты…

Он быстро погасил освещение экрана, хотя гость и не думал подглядывать, чем занимается в одиночестве толстяк. Потом протянул руку и выключил магнитофон.

— Ну, слушаю! — Горилла повернулся к Кике и положил сцепленные руки на колени. — Что тебя привело ко мне, Кике Мальдонадо?

— Ты говоришь, словно пастор, — гость нерешительно переминался с ноги на ногу.

— Ах, да! Прости! — Горилла хлопнул по лбу. — Присядь! — он наклонился и свалил несколько книг с кровати прямо на пол.

Кике сел на освободившееся место.

Мальдонадо в комнате Гориллы оказался первый раз, и потому стал с любопытством оглядываться. Толстяка все подозревали в лени и странных наклонностях, связанных с его надувной куклой, и Кике не ожидал, что обстановка этого жилища окажется такой похожей на обстановку «комнаты молодоженов». Имелись в виду книги, распечатки, компьютер на столе. Игрушек, конечно же, у Гориллы не было. За исключением Роксаны, которая теперь лежала в пыли.

— У тебя есть пара минут? — спросил Кике.

Горилла посмотрел на часы и кивнул.

— Да. У тебя проблемы?

Кике улыбнулся.

— Наоборот. Твоя лекция в кафе мне помогла. Я забежал поболтать… — он все-таки не вытерпел: — А почему Роксана на полу?

Горилла бросился к кукле, схватил ее, поднял…

— Понимаешь, она приняла вчера таблетки от головной боли… Ей надо было прилечь…

Кике отчетливо ощутил, как толстяк придумывает объяснение на ходу. Горилла также проявил проницательность. Он понял в свою очередь, что игры надо кончать.

— Не знаю, почему! — сказал Горилла, махнув рукой.

— Не знаешь? — Кике хитро посмотрел на него. Горилла вздохнул.

— Подержи! — он протянул куклу гостю. — Не бойся, в ней нет ничего страшного.

Кике взял Роксану. Горилла провел рукой по лицу словно смахивая невидимую паутину, и опустился рядом с гостем.

— Понимаешь, Кике, — он снова вздохнул. — Рокса на меня оберегает… Кстати, хочешь пива?

— Да! — согласился Мальдонадо.

Хозяин комнаты дотянулся до холодильника и вынул две банки. Одну из них протянул Кике.

— Да положи ты ее! — сказал Горилла.

Кике замялся.

— Она не рассердится? — спросил он, скорее думая проверить свою догадку, чем боясь «рассердить» резиновую подругу Гориллы.

— Перестань, Кике! — Горилла поморщился. — Хватит ломать комедию, положи ее на пол.

Кике так и сделал, после чего взял банку и поддел ногтем кольцо.

— Так вот, дорогой мой, — продолжил Горилла. — Остальные думают, что у меня не все дома, раз я всюду таскаю такую «невесту», — он показал банкой на куклу. — Роксана — прекрасно охраняет меня.

— Охраняет?

— Да! — толстяк отхлебнул пива. — Она защищает меня от всей шелухи, которая отвлекает от учебы. Она отпугивает от меня соседей. Посмотри, ведь я до сих пор живу один. Приходил тут кто-то, но опять-таки не задержался…

Кике вспомнил парня, перед которым разыгрывал гомосексуалиста, и улыбнулся.

— Ты чего смеешься? — насторожился собеседник.

— Я, кажется, знаю, о ком ты говоришь, — сказал Мальдонадо. — Сперва он хотел заселиться ко мне, но, как понимаешь, ни мне, ни Исабеле не надо был менять место жительства. Я его немного обработал, а ты, видимо, совсем добил.

Горилла захохотал, хлопнув себя несколько раз по колену свободной рукой.

— Бедный парень! — сказал он. — На нем лица не было! Он что-то мне рассказывал о голубом, который живет на втором этаже, но я тогда не понял его бреда… Это был ты?

Кике широко улыбнулся.

— Точно!

— Выпьем за несчастного! — предложил Горилла. — От души надеюсь, что он нашел себе нормальное место…

Они чокнулись банками.

— Да, если бы не было Роксаны, мне пришлось бы туго, — философствовал Горилла. — Сюда мигом въехал бы какой-нибудь олух и стал бы набиваться в приятели. Тогда — конец спокойной жизни!

Толстяк посмотрел на куклу.

— Все-таки она не должна лежать на полу, — сказал Горилла. — Она заслужила!

Он поднял куклу, немного спустил воздух и положил на диван за Кике.

— Теперь порядок, — хозяин комнаты отряхнул руки. — Так вот, в таких случаях я начинаю строить глазки кукле, и он тут же исчезает! Несколько раз проверял работает как часы!

Кике почесал за ухом.

— Я, если честно, только сейчас понял, что все это представление. Но зачем?

— Ты не понимаешь? Но это так легко. Я хочу работать, вот и все.

— Горилла, ты напомнил мне меня самого, — сказал Кике.

— Неужели? — толстяк поднял брови. — Понимаешь, я хочу не только уйти отсюда с дипломом. Я хочу знать то, чем буду заниматься. Если говорить проще, я хочу выйти отсюда уже сформировавшимся писателем, а не доучиваться после университета.

Кике подавил улыбку. Такие знакомые рассуждения!

— В отличие от местных неандертальцев, которые танцуют ламбаду каждый день, я живу наоборот. Я работаю! — он махнул рукой, в которой была банка. — Я сейчас взрослей, чем буду в сорок лет. Они гуляют сейчас, а работать будут потом — я же сейчас работаю. В сорок лет буду гулять. — Он посмотрел на Кике. — Вот такая философия.

— А ты не думаешь, что рискуешь?

— Рискуют здешние хронические тупицы.

Кике удивился:

— Почему?

— Они будут расплачиваться за эти несколько лет веселья всю оставшуюся жизнь, — пояснил Горилла.

Его отвлек шум за окном.

— Прости, Кике, — толстяк выглянул во двор.

— Эй! — заорал Горилла. — А ну, заткнитесь! Без вас тошно, оболтусы проклятые.

За окном стихли.

— Уф, — вздохнул Горилла, садясь на место. — Житья от них нет.

— Слушай, — Кике решил задать действительно важный для него вопрос. — А Исабела?

— Что Исабела?

— Как ты думаешь, она будет расплачиваться?

Горилла покачал головой.

— Не думаю, — к удовольствию Кике ответил он. — Исабела особенная. Она принадлежит к тому невеликому числу людей, которым не нужно учиться по книжкам. Ее учит жизнь, только и всего.

Кике поразила неожиданная мысль собеседника.

— Мы с тобой другие, — продолжал Горилла. — Таким, как мы, требуется печатное слово. Так что, мой друг, если я тебя не оскорбляю, называя другом, советую завести куклу… — он посмотрел на Роксану. — С ней будет легче. Вы не будете ссориться.

Мальдонадо поднял руку в протестующем жесте.

— Нет, Горилла, это не то, — уверенно сказал он.

Но толстяк не стал спорить.

— Возможно, — согласился хозяин комнаты. — Но когда получишь пару затрещин, поймешь, кто прав,

— Да, но кукла тебя не любит, — откровенно сказал Кике.

Он поставил пустую банку на стол.

— Я пойду, — сказал Мальдонадо и поднялся. — Спасибо, Горилла-

Кике протянул руку толстому парню, который сразу же поднялся и уставился на гостя.

— Вообще-то меня зовут Мартином, — неожиданно услышал Кике. — Мартин Рикельме.

Мальдонадо улыбнулся.

— Спасибо за пиво и советы, Мартин Рикельме, — сказал он пожимая руку. — Надо же, познакомились в конце семестра. Ну и ну!

Мартин пожал плечами.

— Некоторые до сих пор не знают, как меня зовут. Горилла — и все. Меня это устраивает, потому что тоже предохраняет от шелухи.

Кике на прощание сказал:

— Мартин, ты тоже крепко подумай.

— О чем?

— О том, что называешь шелухой. Ведь в сорок лет тебе просто может не захотеться гулять.

Горилла задумался.

— Ладно, — он махнул рукой. — Принимаю и твой совет. Не только же самому давать.

* * *

Кике вернулся в комнату. Исабела была вне себя.

— Где тебя носит? — кричала она. — Ведь я просила тебя не опаздывать. Ты сказал, что не пойдешь в библиотеку. Но я даже там была, тебя не видела!

Мальдонадо заметил, что она уже при полном параде.

— Где ты был? — Исабела махала кулаками перед его носом.

Кике молча сгреб подругу в охапку.

— Кике, отпусти, помнешь платье! — испугалась Исабела. — Отпусти, сумасшедший. Ты даже не посмотрел на меня, а ведь на мне новое платье. Новая модель, последний крик моды!

Кике присмотрелся, и ему стало не по себе. Он решил пойти в ресторан с этой красивой, таинственной дамой, к которой и подступиться было трудно! И как это он только что так смело обнял ее?

Одно декольте чего стоило. А этот разрез, который открывал ее бедро до середины!

— Ладно, крошка, — сдержанно сказал Кике. — Пойдем!

— Ты намерен идти в джинсах? — девушка хитро прищурилась.

— Ох, прости, забыл, — Кике бросился переодеваться.

— Ты помнишь мою идею? — болтала девушка в ресторане. — Я хочу изменить тембр голоса. Милый, что ты все время крутишься?

Кике с беспокойством оглядывался. Они только что пришли, сели за столик. Молодой кавалер не очень-то уверенно чувствовал себя, а сейчас предстояло подозвать официанта, сделать заказ.

Парень помнил, что официант подзывается при помощи небрежного поднятия руки и щелчка пальцами. Так поступали уверенные в себе киногерои, на которых были фраки и белые манишки.

На Кике был строгий черный костюм, бежевая рубашка и галстук. До фрака этот наряд немного не дотягивал, его обладатель до киногероя — тоже. Поэтому болтовня Исабелы, которая, похоже, чувствовала себя в ресторане, словно рыба в воде, отлично снимала стресс. Кике бросал на спутницу благодарные взгляды.

— Так вот, — продолжала Исабела. — Если мне немного изменить тембр, я смогу выгодно отличаться от всех актрис. Мне просто не будет равных…

Официант появился сам. Он снял с подноса бокал с вином и поставил перед Исабелой.

— Спасибо, — улыбнулась девушка.

Спасибо, но мы еще ничего не заказывали, — удивленно проговорил Кике.

— Это вам передали с того столика.

Молодые люди одновременно посмотрели в сторону, куда указывал официант. За столиком сидели двое мужчин лет по тридцать и подмигивали Исабеле. Девушка поблагодарила их кивком головы.

— Твои знакомые?

— Нет, — ответила девушка. — Я их не знаю.

Кике нахмурился, но ничего не сказал. Чтобы доказать, что он тоже мужчина, Кике сделал жест из кинофильма.

Удивительно, но официант отреагировал сразу. Он неслышно возник у стола и вежливо поинтересовался:

— Вам что, молодые люди?

— Меню! — важно ответил Кике.

Официант вернулся с двумя экземплярами меню, Кике сказал:

— Мы позовем вас. Через несколько минут…

Последовал кивок, и официант испарился. Кике принялся изучать меню, передав второй экземпляр девушке. Через некоторое время парень посмотрел на спутницу и с неудовольствием заметил, как девушка вместо того, чтобы выбирать блюда, смотрит на двух незнакомцев.

— Исабела, ты надела это платье ради них или ради меня? — с раздражением поинтересовался юноша.

— Бог мой, что ты говоришь! — недовольно воскликнула Исабела. — Ну ладно, я забуду, что ты сказал.

Кике не понимал, почему она разозлилась. По его мнению, причины для злости были у него: они пришли в ресторан, а девушка пялится на чужих.

Исабела, видя неудовольствие спутника, вздохнула и решила объяснить:

— Кике, это так просто. Я надела это не для них и не для тебя. И если оно тебе не нравится… — она сделала вид, что собирается встать.

Мальдонадо удержал ее, схватив за руку.

— Давай выберем, что мы закажем.

Девушка уткнулась в меню. Кике с подозрением посмотрел на ее ровный пробор, потом перевел взгляд ниже, на глубокое декольте.

Исабела в этот момент подняла глаза.

— Я вижу, оно тебе все-таки не нравится. По тебе не видно, что ты в восторге… — Ее глаза потемнели.

— Дело не в платье! — воскликнул юноша, перебивая.

— Я могу пойти домой переодеться, — продолжила Исабела запальчиво.

Ах так? Она решила затеять ссору? Хорошо, Кике себя покажет.

— Отлично! — сказал он. — Пойдем!

— Что? — она не поняла.

Кике отложил меняю и оперся руками на подлокотники кресла.

— Пойдем, ты переоденешься!

— Брось, ты серьезно?

— А ты?

В глазах Исабелы появилось презрение.

— Перестань, Кике! Я должна переодеваться из-за твоей чопорности? Мне и так хорошо!

— А мне не очень! — ответил Кике.

Она несколько секунд смотрела ему в глаза.

— Что тебе от меня нужно? — спросила девушка раздраженно.

— Переоденься! — упрямо повторил Кике.

В это время появился официант. Юноша подумал, что пора сделать заказ, но официант поставил перед Исабелой второй бокал.

— Это вам от того сеньора!

Взгляд, который Кике бросил на престарелого наглеца, осмелившегося на подарок, был способен испепелить его. Каково же было изумление молодого Мальдонадо, когда он услышал слова спутницы:

— Очень мило, передайте ему мою благодарность!

Кике едва дождался, когда официант отойдет. Потом вскочил:

— Идем!

— К черту, Кике! — девушка была взбешена. — Я не буду переодеваться!

Мальдонадо махнул рукой над столом, и оба бокала полетели Исабеле на колени.

Девушка охнула.

— Теперь-то ты поступишь так, как я прошу? — Кике сузил глаза.

— Кретин! — в сердцах воскликнула Исабела. — Ты испортил мне платье! Как я его отстираю?

Она пожалела о своем довольно громком возгласе, потому что Кике выбежал из-за стола и решительно двинулся к выходу. По пути он едва не толкнул официанта, который нес кому-то заказ.

— Молокосос! — услышала Исабела гневные слова. — Рановато таким ходить по ресторанам…

Девушка поспешила в общежитие. На глазах ее были слезы. Новое платье потеряно, но не это разрывало сердце. Хуже было с Кике. Похоже, он обиделся всерьез, И это оттого, что он не понимает женской натуры!

«А что, если он пошел не домой?» — пришла вдруг ужасная мысль. Девушка посмотрела вверх и облегченно вздохнула, заметив свет в окнах их комнаты.

Исабела влетела в номер и увидела, что Кике собирает чемодан.

— Ты уезжаешь? — растерянно спросила девушка.

Кике бросил на нее короткий взгляд.

— Думаешь, я тебя дурачу?

Исабела присела на краешек стула.

— И это после небольшой ссоры? — проговорила она, не глядя на соседа.

— Небольшая ссора? Нет, я уезжаю не из-за этого.

Говоря, Кике не прерывал своего занятия. Чемодан он наполнил и принялся за спортивную сумку.

— Но куда ты поедешь на ночь глядя? — спросила девушка.

— Как куда? Домой, в Каракас!

— Ночью автобусы не ходят.

— Доберусь на попутке!

Исабела вздохнула. Как удержать его?

— Кике, останься на ночь, — робко попросила она. — Если решил бесповоротно, сможешь уехать утром…

Мальдонадо скривился.

— Думаешь затащить меня в постель? Думаешь этим восстановить наши добрые отношения? Не выйдет!

В его руке были скомканные спортивные штаны. Кике заметил, что сумка оказалась набитой уже до отказа. Штаны просто некуда было засунуть. «Ну конечно, мы же с ней покупали столько всего!» — подумал парень.

В сердцах он швырнул штаны на кровать и закричал:

— Ты меня совратила!

— Совратила? — Исабела округлила глаза.

— Да, совратила, совратила! — Кике повторил это слово несколько раз. — Я не про постель, я о другом…

Исабела предприняла попытку утихомирить его спокойными рассуждениями.

— Ты особенный, Кике, понимаешь…

— Именно! — Мальдонадо перебил ее. — Именно это ты мне и внушила. Зачем?

— Ты особенный, потому что ты мой друг, — закрыв глаза, говорила девушка. — Я была вынуждена соблазнить тебя, иначе бы ты не сделал первый шаг.

— Я был счастлив дружить с тобой, — горько произнес юноша.

— Что? А дальше? — растерянно пролепетала Исабела. — Все, что произошло между нами?

Кике передернул плечами.

— Не знаю! — крикнул он. — Я попал в это твое чертово гравитационное поле. Какой я у тебя? Десятый? Двенадцатый? Надеюсь, не последний!

Глаза Исабелы наполнялись слезами.

— У меня не было выбора, — продолжал Кике. — Но теперь хватит, забудь об этом. Да, я придумал. Действительно, как же я поеду домой. На носу экзамены, и мне надо остаться. Но не тут, не с тобой. Я перееду, и знаю куда.

Он имел в виду комнату Гориллы. Неужели Мартин Рикельме, в котором он почувствовал настоящего друга, не согласится принять его на несколько ночей? Хотя бы на период экзаменов. После будут каникулы, он поедет в Каракас.

После каникул вернется и поселится в другом номере, а лучше — в другом общежитии.

Исабела покачала головой и тихо произнесла:

— Ты вытираешь об меня ноги…

— Я наконец понял, я понял! — сказал Кике. — Помнишь, мы повторяли фразу. «Ты будешь любима мною — ты будешь мною любим»?

— Конечно, помню, — сказала девушка чуть удивленно. — Ну и что?

— А то, что ты не хочешь быть никем любима! Ты хочешь, чтобы тебя желали! Улавливаешь разницу? Исабела всхлипнула.

— Неправда, — проговорила девушка дрожащим голосом. — Я хочу быть любимой, я просто не привыкла к этому.

— А думаешь, я привык?

— Исабела поднялась и протянула руки к юноше.

— Кике! — воскликнула она. — Кике, послушай!

Мне нужно, чтобы ко мне относились по-человечески…

Она не удержалась. Из глаз покатились слезы, губы перекосила гримаса страдания.

— Кике, давай так договоримся, — попросила Исабела. — Мне нравится… нравиться тебе.

— А мне нравится, когда меня любят! — отрезал Мальдонадо.

В дверь постучали.

— Открой! — бросил Кике.

Девушка недоуменно посмотрела на него.

— Почему я?

— Потому что я уже не живу здесь! Меня просто нет, привыкай жить одна!

Это было уже жестоко. Но юноша не заметил границы, его жестокость была вызвана неопытностью.

Исабела открыла дверь.

— Привет! — раздался жизнерадостный голос. — А вот и я! Ты ждала меня?

Девушка отступила на пару шагов.

В комнату вошел Пепико.

— Привет, — ошеломленно прошептала Исабела. — Но ты же… должен быть в Испании.

Пепико был навеселе. Его глаза слезились, ноги заплетались.

— Произошло… непредвиденное, — с трудом проговорил он. — Моя группа распалась… Через час после того, как запись отменили. О черт, я не просыхал несколько недель! Сначала в Европе, потом снова здесь…

— Почему ты не в Испании? — спросил Кике.

Девушка бросила на Мальдонадо просветленный взгляд. Реплика Кике показала ей, что она по-прежнему ему небезразлична.

— Мы приехали в Барселону, — принялся объяснять рок-музыкант. — Чтобы прожить, нам надо было играть в какой-то забегаловке… О черт, я присяду!

Он плюхнулся на кровать Исабелы, не дожидаясь разрешения.

— Как мы там жили! До записи надо было продержаться неделю. Это был просто какой-то кошмар. Мы играли по десять часов в день, а получали столько, что и на пиво-то не хватало. — Он икнул. — Потом я договорился с владельцем соседнего бара, но хозяин забегаловки, где мы играли, настучал на нас в полицию.

— Что у него было против вас? — спросила девушка.

— Этот идиот Антонио глотал таблетки, — проговорил, позевывая, Пепико. — Полиция нашла у него целую кучу. И где он их только брал? Естественно, фирма, предлагавшая нам запись, едва прослышала о истории, в которую мы вляпались, расторгла соглашение. Назад мы добирались по одному. Мне пришлось выпотрошить карманы одного олуха, чтобы купить билет на самолет… — Пепико поднял мутный взгляд на девушку. — Исабела, какая ты красивая! Я сижу на твоей кровати? Если ты не против, я завалюсь поспать…

И снова не дождавшись ответа, он принялся стаскивать сапоги с низкими голенищами.

Девушка с тревогой посмотрела на Кике. Тот улыбнулся.

— Отличный у тебя женишок! — с иронией произнес юноша. — Он устал, накрой его.

Ухаживать за Пепико не пришлось. Когда Исабела и Кике посмотрели в его сторону, неудачный искатель славы сладко посапывал во сне.

— Хорошо, Исабела, — сказал Мальдонадо. — Я вижу, что он не доставит тебе хлопот, только действительно накрой его… В конце концов, это ваше семейное дело. Ты ляжешь в мою постель, а мне теперь даже негде спать. Разбирайся со своим женихом сама, я ухожу. За книгами вернусь позже. Видишь, они не влезли из-за шмоток…

Юноша подхватил чемодан, повесил на плечо сумку и вышел за дверь.

— Кике, ты… — начала девушка, но Мальдонадо, не дослушав, прикрыл за собой дверь.

* * *

Чемодан и сумку Кике оставил у занятого и по-прежнему одинокого в комнате Мартина Рикельме. Мальдонадо коротко изложил ему все, после чего сказал:

— Не буду мешать, Горилла. Работай, мне кажется, я вернусь поздно.

— Делай как знаешь, не хочу лезть к тебе в душу, — деликатно ответил толстяк.

Кике отправился в ближайший бар. Несмотря на вечер, там было полно народу.

Юноша пробился к стойке.

— Что-то ты не выглядишь взрослым, парень! — бросил ему бармен.

Кике растерянно посмотрел вокруг. В баре были одни мужчины. Молодых парней вроде него не было. «Конечно, мне же нет двадцати одного, — подумал Кике. — О, Господи, еще отсюда меня прогонят!»

Тут до него донесся знакомый голос:

— Да взрослый он, взрослый!

Кике вскинул голову и заметил, как к нему приближается Хосе Лас Ривас собственной персоной. В руке драматурга была пустая кружка с пивом.

— Еще два пива! — сказал преподаватель бармену и указал своему студенту на только что освободившиеся места у стойки.

Они уселись рядом, тут же бармен подал им заказ. Сеньор Лас Ривас один бокал притянул к себе, второй подвинул к Мальдонадо.

— Давай, парень, хлебни. Вижу, это поможет, а то ты не в себе.

Кике сжал ручку, но пить не решился. Через секунду он скосил глаза в сторону и заметил, как преподаватель спокойно потягивает пиво.

Тогда за свою порцию принялся и юноша.

Сеньор Лас Ривас специально не заводил первым разговора. Он думал, что может показаться Кике навязчивым, занудным. «Если он захочет сам расскажет», — думал писатель.

— Удивительно, — проговорил Кике.

— Что? — спросил Лас Ривас.

— Вы знаменитый писатель, но вас можно встретить здесь, — Кике оглянулся.

— Но тебя тоже здесь можно встретить, — парировал преподаватель. — Не думаю, что это плохое место, если ты сюда ходишь.

— Я здесь в первый раз.

— А я — нет…

Кике посмотрел на него.

— Вы неправильно меня поняли, сеньор Лас Ривас, — сказал молодой человек. — Я не имел в виду, что это место порочное. Просто мне казалось, что знаменитый писатель черпает вдохновение где-то… в особенных местах!

— Это прекрасное место, — улыбнулся Лас Ривас. — Не хочу сказать, что я пьяница, но здесь можно встретить совершенно замечательные характеры. Хэмингуэй писал так, Генри Миллер… Кстати, Энрико, а как у тебя с вдохновением? Пришел его искать?

Мальдонадо протяжно вздохнул, затем сделал еще пару глотков.

— Я сделал то, что вы просили, сеньор Лас Ривас, — сказал он. — Стал писать по вдохновению, начал жить… Хуже того, я влюбился. — Кике снова вздохнул. — Даже слишком влюбился. Не рассчитал.

Он начал чувствовать, как липкий хмель, словно дождик, затапливает извилины. Стало немного проще. Кике даже посмотрел на учителя.

— И теперь тебе больно… — продолжил сеньор Лас Ривас.

— Да, — выдохнул Кике.

Преподаватель отхлебнул пива.

— Знаешь, ты стал гораздо лучше писать, — сказал он. — Именно в последнее время.

— Правда? — на момент Кике даже забыл о своих страданиях.

— Правда, — преподаватель кивнул и принялся рассуждать: — Что поделаешь? Писатель должен испытывать муки. Мы все чувствуем острее других, именно потому мы пишем.

— «Пиши потому, что не можешь не писать», — процитировал Кике. — Так?

Сеньор Лас Ривас улыбнулся, услышав собственные слова.

— Так, — сказал он. — Мы открыты для бурной, огромной радости, но и для сильной боли…

— Сейчас я чувствую только боль, — поморщился Кике.

— Что делать? — философски заметил преподаватель. — Если ты идешь за истиной, то должен пройти путь до конца. Так?

Кике кивнул.

— Ну ладно, отставим пустые разговоры, — молодому человеку показалось, что его взрослый собеседник чуточку повеселел. — Я пью за вступившего на стезю страдания! — Лас Ривас поднял бокал и легонько стукнул донышком по краю бокала Кике.

* * *

Подходя ко входу в общежитие, Мальдонадо услышал визг и веселые крики. Он сделал несколько шагов и остановился, как вкопанный.

На скамейке он заметил Мартина Рикельме. Toлстяк обнимал сразу двух девушек. И не резиновых, а живых и даже очень симпатичных.

— Привет, Кике! — радостно воскликнул Горилла. — Вот видишь — и ты дал мне дельный совет!

Он показал на девушек.

— Мы поем с ними песни о любви, — сказал Мартин. — Вот, послушай!

И он затянул под смех подруг:

Взошла луна,

Любви полна!

И после короткой паузы:

Твои глаза,

А в них… гроза!

Кике понял, что Горилла сочинял на ходу.

— Какая гроза, Мартин? — с укором протянула левая подруга Гориллы. — Небо чистое!

— Значит, слеза! — Горилла дурачился, словно наверстывал упущенное.

Девушки хихикали.

— Кстати, забыл совсем! — Мартин снял руку с плеча правой приятельницы и хлопнул по лбу, — Я заслужил наказания, потому что забыл представить вас.

— Но ты еще можешь спасти себя, — подал реплику Кике.

Рикельме кивнул и сказал:

— Девушки, это Кике Мальдонадо. Жутко талантливый писатель и прекрасный друг!

— А он ничего! Красавчик! — защебетали девицы. — Почти как ты, Мартин!

— Тихо, болтухи! — прикрикнул Горилла. — Кике у нас человек женатый… Кике, это Габи! — соседка справа кивнула. — А это Терри! — вторая девушка улыбнулась, блеснув зубками.

— Очень приятно!

Кике поклонился, но понял, что его веселье улетучилось Только что Горилла необдуманно напомнил Кике о Исабеле. К тому же Мартин вдруг откуда-то вытянул двух подружек. Возможно ли теперь у него переночевать?

Мальдонадо ужаснулся. Ведь он оставил Исабелу одну с пьяным Пепико. И пусть рокер был так пьян, что завалился спать, все равно! Как там Исабела? Как она себя чувствует, и какими словами клянет его, Кике!

«Идиот, кретин, мерзавец!» — Мальдонадо проклинал себя последними словами. Он поднял глаза.

Его словно громом поразило. Окна его комнаты были темны. «Она даже не стала переживать? Она попросила его подвинуться и легла рядом?» Воображение несчастного юноши рисовало картины одну ужаснее другой.

— Послушай, Мартин, можно тебя на минутку? — Кике посмотрел на Гориллу с таким выражением, что тот в момент стал серьезным и сказал подружкам: — А ну, девушки, прошу прощения. У меня мужской разговор. Только на пару минут, так, Кике?

Мальдонадо кивнул.

Девушки отошли в сторонку, где закурили. Кике тихо сказал:

— Послушай, Мартин. Все-таки, я останусь у тебя сегодня. Можно?

Горилла отступил на шаг.

— О чем разговор? Конечно, старик. Почему ты спросил, не понимаю?

Кике показал взглядом на девушек.

— Послушай, хватит придуриваться, — Рикельме сказал это строгим тоном. — Я же могу отличить, что важнее. Эти красотки — моя проблема.

— Спасибо, — пробормотал Кике и, опустив плечи, побрел ко входу.

— Слушай, там в холодильнике основательные запасы пива! — прокричал вдогонку Горилла. — Можешь воспользоваться, тебе это будет кстати, как я понимаю…

«Что это они все мне в один голос советуют напиться?» — с недоумением подумал Мальдонадо.

* * *

Он сидел на полу перед куклой.

— Понимаешь, Роксана, мне сейчас очень плохо, — бормотал Кике.

Банка в его руке была пятой. Остальные были разбросаны по полу.

Роксана таращила на Кике свои бессмысленные глаза. «Совсем такие, как порой у Исабелы, — пьяно думал юноша. — А у меня сейчас глаза такие, как у Пепико, когда он ввалился к нам. Так что все закономерно. Исабела с ним, я с Роксаной…»

Он клевал носом.

— Мне нужно прийти в себя, — продолжал Кике. Только ты не перебивай, будь поласковей…

Тут вошел Мартин Рикельме, который услышал последнюю фразу гостя.

Толстяк включил свет.

— Кике, — произнес он с укором. — Чем это вы тут с Роксаной занимаетесь? Пользуешься тем, что я не буду ревновать?

Кике исподлобья посмотрел на него. Послышался вздох.

— Горилла, только не начинай сейчас своих лекций, ладно?

Мартин пожал плечами.

— Я не думаю начинать, — ответил он. — Будто у меня глаз нет, я же вижу, в каком ты состоянии.

— Ладно, Мартин, — сказал Кике. — Хватит переживать, этим не поможешь. Надо что-то делать, не правда ли?

— Здравая мысль, — сказал Горилла. — После того, как переживал, обычно такое и приходит в голову. Что ты предлагаешь?

Кике покачал головой.

— Ничего, что могло бы вызвать твои опасения. Давай спать.

— Правильно, Кике, — сказал Мартин. — Давай спать. Завтра ты исправишь то, что тебя гнетет.

— Ты уверен, что у меня получится?

— Да, Кике, я верю в тебя…

Мартин подготовил для гостя пустующую кровать.

— Посмотрим, каково это — спать с соседом, — заметил Мартин. — Давай, король. Ложе готово.

Они легли.

— Мартин, — послышался голос Мальдонадо. — Не спишь?

— Ворочаюсь…

— Спасибо, Мартин. Ты опять здорово помог мне.

…Наступило утро. Со двора послышался звук мотоцикла. Это подействовало на Кике лучше будильника. Он подхватился и посмотрел в окно.

Вчерашний хмель как рукой сняло. Кике подумал, что длинноволосый крепыш, который остановил мотоцикл напротив крыльца, — приятель Пепико. Он сейчас войдет к Исабеле, разбудит Пепико, и они вдвоем увезут девушку туда, где какой-нибудь священник за умеренную плату обвенчает ее и полупьяного рокера.

Кике подскочил ко второй кровати и толкнул толстяка.

— Мартин, вставай!

Горилла продрал глаза.

— Что случилось? Пожар?

— Хуже! — покачал головой Кике. — Вызывай полицию, я побегу наверх!

Крайнее возбуждение гостя передалось и Мартину Рикельме. Он в одно мгновение соскочил с кровати и принялся натягивать джинсы.

— В чем все-таки дело? — встревоженно спросил Горилла.-

Кике кивнул за окно.

— Они сейчас заберут Исабелу. У меня предчувствие. Эти парни не будут шутить.

Звук мотора мотоцикла затих: приятель Пепико заглушил двигатель. Кике понял, что в его распоряжении несколько минут, пока тот будет подниматься. Надо заскочить в комнату, схватить Исабелу в охапку и вытащить куда-нибудь, спрятать. Пусть даже она провела ночь с Пепико, навсегда он, Кике, им девушку не отдаст.

Мальдонадо вылетел в коридор. Перепрыгивая через ступени, помчался на второй этаж. На мгновение приостановился, глянул через перила вниз. Мотоциклист в это время зашел в дом и стал не спеша подниматься по лестнице.

Кике помчался по коридору. Вот и дверь его комнаты. Он повернул ручку и толкнул дверь. «О, дьявол!» — выругался юноша.

Дверь была заперта, а он вчера забыл взять с собой ключ.

Кике принялся стучаться, думая, что ему откроет Исабела, потому что Пепико вряд ли будет вести себя как хозяин комнаты.

Так и случилось. Щелкнул замок, и дверь открылась, на пороге стояла заспанная Исабела.

— Кике, ты вернулся!

Ее глаза распахнулись от удивления. Мальдонадо с изумлением почувствовал радость в голосе девушки, Ему стало невыносимо стыдно за вчерашнее поведение. Не за бар и пиво в комнате у Гориллы, об этом Исабела не знала, а за поведение с ней.

Как он мог оставить в своей комнате пьяного Пепико? Почему-то сознание пронзила именно эта мысль: комната-то его, он в ней полноправный хозяин. Он мог еще вчера выставить за дверь наглеца, и дело этим бы закончилось. Он же решил поиграть в оскорбленную гордость… «Идиот!» — в сотый раз говорил себе Кике.

Рассуждать не было времени.

— Идем! — сдавленно прохрипел Кике и потянул девушку за руку.

— Куда идем? — воскликнула Исабела. — Мне же надо умыться и причесаться, куда я пойду неумытая?

Кике только сейчас заметил на Исабеле вчерашнее платье, изрядно помятое. Девушка поймала взгляд Мальдонадо и усмехнулась.

— Да, Кике, из-за твоего геройского поступка я и спала-то в нем. Мне пришлось залезть на твою кровать! Всю ночь я боялась упасть сверху, а на моем месте храпел Пепико. Господи, слава тебе, он хоть не проснулся всю ночь…

— А. где он сейчас? — выдавил Кике.

— Как где? Спит, если твой стук его не разбудил… — Исабела показала рукой за спину.

Юноша почувствовал себя дураком.

— Привет! — раздался голос у них за спиной. — Крошка, я помню тебя!

Кике проклял себя за нерешительность — он не успел спрятать Исабелу. «Ну и ладно! — подумал Мальдонадо. — Значит, буду сражаться за нее. Пора исправлять ошибки».

Но длинноволосый не собирался вступать в драку. Напротив, он приветливо улыбался, тыча в Исабелу пальцем.

— Ты ведь Исабела, невеста Пепико? Он нам пр тебя все уши прожужжал в Испании, а также здесь. Где твой парень, красавица?

Исабела посмотрела на длинноволосого с неприязнью. «Что она ответит? — подумал Кике. — Ей надо выбирать между мной и Пепико!»

Девушка нерешительно молчала. Юноши стояли в коридоре, Исабела — на пороге. В следующую минуту полузакрытая дверь за ней распахнулась, и показался Пепико.

— Слышу голос моего приятеля! — объявил тот. — Знакомьтесь, это и есть Антонио. Гитарист и мой сосед.

Исабела и Кике посмотрели на Антонио, который снова улыбнулся.

— А ты что тут делаешь? — спросил Пепико. — Решил забрать забытые вещи? — он настороженно смотрел на Кике.

— Ладно! — вдруг произнесла Исабела. — Не будем стоять в коридоре. Давайте зайдем в комнату. По крайней мере, я умоюсь и переоденусь. Не могу, чтобы вы такой меня видели…

Она толкнула Пепико, тот подался назад. Исабела вернулась в номер, следом послушно зашли Кике и Антонио.

— Подождите немного! — сказала девушка. — У вас есть вопросы ко мне, так вот. Я отвечу на все вопросы, только немного позже.

— Ладно, — пробасил Пепико. — Давай быстрее.

Исабела скрылась в ванной. Кике осмотрел комнату.

Верхняя постель была смята. «Действительно, Исабела спала на моем месте», — подумал Мальдонадо, и сердце его сжалось.

Пепико с видом хозяина опустился в кресло и, вытянув ноги, закурил. Антонио присел за стол и стал бездумно перебирать книги, которые нужно было прочитать к экзамену.

— Если не ошибаюсь, ты за этим пришел? — Антонио взял один из учебников и показал стоящему посреди комнаты Кике. — Можешь забирать и отваливать.

— Мне кажется, Исабела и мне что-то хотела сказать! — нашелся Кике.

Девушка быстро появилась из ванной.

— Еще секунду! — сказал она и шмыгнула за дверь гардеробной.

— Ты посмотри на этого нахала! — сказал Антонио. — Пепико! Что ты молчишь?

— А зачем попусту болтать? — выпустил струю дыма Пепико. — С кем говорить? С этим? — следующая струя была выпущена в сторону Кике.

Мальдонадо сжал кулаки, но в этот момент появилась Исабела в своих джинсах и маечке.

— О, ты так мне нравишься гораздо больше! — просиял Пепико. — Хорошо, что сняла свои ужасные тряпки.

Кике подумал: «До чего я вчера был похож на него рассуждениями о платье Исабелы…»

— Итак, что ты хотела нам сказать? — спросил Пепико, стряхивая пепел на пол.

— Да? — язвительно переспросила Исабела, проследив за тем, как пепел упал под сапоги рок-музыканта, — А я подумала, это вы мне должны объяснить свое поведение. Все! — Она посмотрела по очереди на Пепико, Антонио и Кике.

Мальдонадо промолчал, Пепико же решил, что ему дали слово:

— Исабела, ты обещала выйти за меня замуж, не так ли?

— А не хочешь прежде извиниться за то, что вчера завалился спать на моей кровати?

— Не хочу, — отрезал наглец.

— Правильно, приятель, — вставил Антонио. — Ничего не обещай. Пусть она объяснит, откуда взялся этот… — длинноволосый указал на Мальдонадо.

— Это ее сосед по комнате, — поморщился Пепико.

— Как сосед? — Антонио не понимал. — Она что, жила с ним все время, пока не было тебя? Как это могло быть, если она твоя невеста?

Исабела решительно прервала его:

— Хватит. Пора закончить эту комедию. Я говорила тебе, Пепико, что выйду. Но теперь я хочу взять свои слова обратно. Я не могу выйти за тебя, Пепико.

— Почему? — тот, к которому девушка обращалась, сдвинул брови.

— Потому что люблю другого, — сказала Исабела, Пепико помотал головой.

— Правда? — пробормотал он насмешливо. — А я его знаю?

Исабела смотрела на Кике. Юноша вздрогнул, когда поймал ее взгляд. Во взгляде знакомых глаз были мольба, желание помириться, прощение… Мальдонадо понял, что следующую реплику должен подать он.

— Знаешь! — хрипло произнес он.

Непрошенные гости разом повернули головы и уставились на Кике.

— Ты знаешь его, — Кике откашлялся и постарался придать голосу бодрость и уверенность. — Это я, Исабела любит меня!

— Как он прекрасен в своей самоуверенности! — воскликнул с иронией Пепико и посмотрел на Антонио. — Кажется мне, что этот парень слишком долго здесь находится. Не помочь ли нам ему покинуть это помещение?

— Конечно, ему пора! — Антонио сделал движение, чтобы встать.

— Погодите! — Исабела подняла руку. — Не нужно трогать Кике, потому что он сказал вам правду. Я люблю его!

Пепико, казалось, не смутили эти слова. Наоборот, он еще больше повеселел.

— Да? — протянул он. — В таком случае он и подавно должен вылететь отсюда, как пробка из бутылки! Ну-ка, Антонио, займись им…

Антонио поднялся и сделал несколько шагов в сторону Мальдонадо. «Где же Горилла? — с тоской подумал Кике. — Я ведь попросил его позвать полицию…»

— Да, Кике, ты заплатишь за то, что вздумал отбить у меня невесту, — продолжал Пепико.

Кике порылся в карманах.

— Вот тебе один боливар, и вали отсюда! — сказал он, бросая купюру в лицо Пепико.

Рок-музыкант поднялся.

— Что? — зарычал он. — А ну-ка, Антонио, погоди.

Теперь я с ним буду говорить!

Но он не успел сделать и шага, потому что на него налетела Исабела.

— Негодяй, не смей его трогать! Не смей, не смей! — она принялась колотить кулачками по груди Пепико, тот схватил девушку за локти и попытался оттолкнуть в сторону.

— Мерзавец, не трогай Исабелу! — взревел Кике.

Но ему пришлось заняться Антонио. Тот уже замахнулся для удара, и Мальдонадо ничего не оставалось делать, как пнуть противника ногой в колено.

Антонио охнул и согнулся. Кике развернулся к нему и ударил для пущей уверенности сверху. Однако он не рассчитал своих сил, удар пришелся мимо.

— Отчаливай, мамин сынок! — в это время крикнул Пепико.

— Кике, не уходи! — воскликнула Исабела. — Не оставляй меня!

Кике и не думал покидать девушку.

— Боюсь, вам самимпридется отчалить, грязные псы, — спокойно ответил он.

Его противник тем временем выпрямился и посмотрел в глаза Кике с яростью.

— Послушай, — тихо сказал он, облизывая сухие губы. — Ты еще много месяцев будешь жалеть об этом!

Он размахнулся. Этот удар мог бы лишить Кике сознания. Но Мальдонадо был начеку. Повернувшись, он пригнулся, и кулак налетел со всего маху на острый угол стены. Вскрикнув, Антонио отскочил назад и затряс рукой. Он шипел от боли и стоял во весь рост безо всякого прикрытия.

Кике подскочил к Антонио вплотную.

— Повторим? — глухо прорычал Мальдонадо, но в это время случилось невероятное. Антонио здоровой рукой ударил его в живот.

Кике свалился с ног. Падая, он выставил вперед руку для опоры, но рука хрустнула, а Кике пронзительно вскрикнул.

На Антонио все это не произвело впечатления. Он спокойно стоял и с любопытством наблюдал, как Мальдонадо на полу корчится от боли.

— Вызвал бы я тебе врача, парень, да он адрес спросит! — насмешливо заметил Антонио.

— Негодяй! — бросил ему Кике.

Мальдонадо видел над собой лицо Антонио: здоровое, широкое, глупое, подлое лицо; он видел его всего, здорового, сильного парня, свинью, у которой никогда не заговорит совесть; и вдруг Кике почувствовал, как туман застилает ему глаза…

— Ты с ума сошел, Антонио, ты убил его? — забеспокоился Пепико.

Антонио оглянулся.

— Не бойся, — сказал он приятелю. — Ничего этому придурку не сделается… Сейчас позабавимся с девчонкой, а он пусть наблюдает…

Кике плюнул снизу в лицо Антонио. Тот взревел, но Кике лягнул его ногой так, что Антонио упал в нескольких шагах дальше.

Исабела издала истошный визг и укусила Пепико за руку. Тот застонал, но не отпустил девушку…

— Даже укус любимой приятен, Исабела.

Девушка с ненавистью смотрела на рок-музыканта. — Ты говоришь, что изменилась. Нет, Исабела, ты не изменилась, — Пепико шипел ей в лицо. — Толстых ног я не увидел, синих вен на них — тоже. Все остальное нe имеет значения, ты будешь моей…

— Мерзавец! — прошептала Исабела. — Вы что сделали с Кике?

Мальдонадо лежал на полу и стонал, держась за руку. К нему снова приближался Антонио. На этот раз в руке мерзавца был нож.

Вдруг из-за окна раздался звук, показавшийся Исабеле воем полицейской сирены. Антонио круто изменил свой маршрут и выглянул во двор.

— Черт, Пепико, полиция! Они сейчас будут здесь, уносим ноги! — он быстро спрятал нож в карман.

Пепико бросил взгляд на Исабелу и пробормотал: — На этот раз тебе повезло, крошка. Повторяю, на этот раз. Но я вернусь, тогда тебе и твоему дружку несдобровать…

— Пепико! — повторил Антонио.

Он был уже у двери. Пепико оттолкнул от себя Исабелу (она отлетела к стене, ударилась спиной и опустилась на пол) и побежал за приятелем.

Они быстро покинули общежитие, сели на мотоцикл и укатили. Едва мотоцикл скрылся за домом, как с другой стороны к крыльцу подъехала машина, за рулем которой сидел Горилла. Полицейская сирена была самодельным украшением подержанного драндулета, который принадлежал одному из студентов университета.

— Эй, Кике! — прокричал Мартин Рикельме, еще раз нажав на клаксон. — Полиция прибыла, как ты и просил!

Он посмотрел наверх, но из окна комнаты для молодоженов никто не выглянул.

— Вот образина, — вздохнул Мартин. — Для него стараешься, а он и спасибо сказать не хочет. Для чего ему полиция? Мотоциклист давно уехал…

Горилла даже не предполагал, как он выручил друга и его девушку…

…Слезы текли по лицу девушки. Она не могла поверить, что опасность миновала. До ее ушей донесся стон Кике. Исабела посмотрела в его сторону.

Юноша пошевелился. Исабела оказалась у него и попробовала приподнять.

— Как ты?

— Черт побери, Исабела. Кажется, мне сломали руку. Я не могу пошевелить ей…

Девушка посмотрела на руку Кике и вскрикнула от ужаса. Локтевой сустав был страшен. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: несчастному юноше нужна срочная медицинская помощь.

В комнату влетел Мартин.

— Что тут у вас?

Исабела показала ему на руку, Горилла присвистнул:

— Хорошо, что я взял машину. Да, дела…

Через секунду они уже мчались в город. Клиника находилась недалеко, они должны были доехать быстро…

Глава 24

Хорошим или скверным было то, что произошло? Конечно, воспоминания о той утренней драке не доставляли особой радости Кике. Однако в результате он помирился с Исабелой.

Его оставили в клинике на несколько дней. Врачам нужно было разобраться с локтем Кике. На все протесты Мальдонадо слышал:

— Парень, если тебе важно, чтобы рука двигалась так же, как и раньше, терпи.

— Но у меня экзамен! — пробовал возражать юноша.

— Экзамен можно пересдать, а руку надо спасать срочно…

Только на третий день Кике вышел из клиники. Его встретила Исабела.

— Ну и досталось тебе из-за меня, — виновато заметила девушка, нежно целуя Мальдонадо. — Теперь ты пропустил экзамен…

— Да уж, — отозвался Кике. — Ничего, уже почти не болит. Доктора говорят, что она будет двигаться как новая… После того, как снимут гипс.

Рука Кике висела на перевязи.

— Ладно, не унывай, — сказал юноша. — Все хорошо, кроме того, что на компьютере с такой скоростью пока не попечатаешь. Придется вспоминать, как писали до изобретения электронных штучек.

— Я подарю тебе гусиное перо! — подхватила Исабела.

Она увидела, что Кике в хорошем настроении, и улыбнулась.

Они не спеша пошли к университету.

— Сколько тебе пришлось заплатить за операцию? — поинтересовалась Исабела.

Кике недовольно наморщил нос.

— Нет уж, тебе я этого не скажу. Не то тебе захочется помочь мне с деньгами. А мне жаль твоего отца.

— Ха, у него же денег куры не клюют!

— Нет, Исабела, давай больше не будем на эту тему.

Я просто требую, чтобы ты больше не говорила об этом…

Дела не были так успешны. Кике сказал, что в Валенсии у него родственников нет, и что счет за операцию нужно предъявлять ему. Когда же сумма была названа, Кике пообещал заплатить в течение недели.

Пока он не звонил домой, и в Каракасе не знали о том, что произошло. Кике считал, что у Исамар своих забот хватает. Он хотел связаться с Гильермо, чтобы сперва обо всем рассказать дяде.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Я не буду тебя расспрашивать о деньгах…

«Лучше было бы позвонить потом, когда рука заживет, — думал юноша. — Так бы я и сделал, если бы не проклятые деньги».

У него было два выхода. Один — занять у Исабелы. Второй — позвонить Гильермо.

Кике предпочел второе. Ему казалось, что нельзя себя связывать с Исабелой деньгами. Нужно сперва разобраться с их отношениями.

…Кике с тоской осмотрел комнату. Несколько дней назад он думал, что все здесь — его, потом они поссорились с Исабелой. Потом была эта драка.

Его вещи до сих пор стояли у Гориллы.

— Ты останешься? — спросила Исабела.

— Не знаю, Исабела, — ответил Кике. — Все зависит… — он запнулся.

— От чего?

Кике смотрел прямо в глаза.

— Исабела, ты тогда говорила правду?

Девушка поняла, что Кике имел в виду слова, которые она сказала Пепико. О том, что любит своего соседа по комнате.

Исабела молчала, и потому Кике снова подал голос.

— Ты изменила свое мнение?

Она покачала головой.

— Ты слышал, что я сказала. Почему ты сомневаешься в моих словах?

— Потому что ты часто говоришь то, что ничего не значит. Ведь что-то ты говорила и Пепико.

Исабела перевела дух.

— Знаешь, Кике, о том, что важно по-настоящему, я обычно не говорю. Не обо всем можно сказать…

Мальдонадо сделал шаг к двери.

— И не всегда можно остаться, — бросил он с грустью.

— Кике! — остановил его возглас Исабелы.

Он обернулся. Девушка сжимала кулачки. В ее глазах было отчаяние.

— Я просто не знаю, как буду без тебя, — прошептала она. — Ты мне так близок.

Кике подавил вздох.

— Все равно все кончено, — принялся говорить он, изо всех сил стараясь выглядеть рассудительным. — Я больше не буду здесь учиться…

Исабела округлила глаза.

— Почему?

— Экзамен, — объяснил Кике. — Ведь я пропустил его. Думаешь, для меня его устроят второй раз?

— А почему бы и нет?

— Но ведь я ничего не учил…

Исабела улыбнулась. Она поняла, что решение об уходе было несерьезным.

— У меня есть одна мысль, — сказала она. — Это тебе поможет.

Она показала на руку в гипсе.

— Да? — Кике поднял брови. — Ты думаешь?

Девушка кивнула.

— Я почти уверена, — ответила Исабела. — Только тебе придется вести себя естественно.

* * *

— Все, Кике! — сказал сеньор Лас Ривас. — Твое время вышло, пора сдавать работу.

— Правильно, Мальдонадо, — поддержала драматурга донья Мария Ламеда. — Давай работу, Энрико, и подожди за дверью.

Сеньор Лас Ривас смотрел на часы.

— Будьте добры, — взмолился Кике. — Дайте мне еще десять минут!

Преподаватели переглянулись.

— Ну что, десять минут мы тебе дадим, — решил Лас Ривас. — Да и то только потому, что ты неплохо учился в течение семестра.

Кике поблагодарил и снова склонился над листком.

Идя навстречу хорошо успевающему студенту, администрация, и лично сеньор Маркес разрешили Мальдонадо сдать экзамен отдельно, через три дня после того, как это проделали остальные.

Кике пошел на экзамен во всеоружии. Перед тем они всю ночь с Исабелой просидели над его рукой, взятой в гипс. Теперь белая поверхность бинтов, пропитанных раствором гипса, была буквально испещрена мелким почерком Кике и чуть более крупными надписями Исабелы.

Это были своеобразные шпаргалки, и Кике согласился на них только для того, чтобы чувствовать себя увереннее. Он не хотел списывать. Он говорил, что и так все знает, подглядывать ни к чему.

Девушка убеждала его в обратном.

— Есть в жизни моменты, — говорила Исабела, — когда нужно отойти от принципов. Сейчас как раз такой момент. Если ты подсмотришь, этого никто не заметит. Ты и так все знаешь, у тебя просто было мало времени на подготовку. Ты все знаешь, ты только можешь случайно что-то забыть. Можешь даже не смотреть на повязку, пусть она только морально поддерживает тебя. Согласен?

Кике кивнул.

— Согласен! — бросил он. — Действительно, я полный дурак. Кто мне мешает не смотреть на шпаргалку, если я вдруг буду все знать?

Так и вышло. Кике вытащил билет, в котором требовалось рассказать о жизни и творчестве его любимого писателя — Вильяма Шекспира. На шпаргалку Мальдонадо не взглянул ни разу, тем более, что он в аудитории был один, и преподаватели за ним пристально наблюдали.

Единственное, что его немного подвело — Кике писался так, что не уложился в отведенное время. Но он попросил о продлении времени на десять минут, и пошли навстречу.

Скрипнула дверь, и уверенный голос произнес: — Что такое? Наш штрафник еще не сдал экзамена? И студент, и преподаватели повернули головы на звук. К ним спускался сеньор Маркес собственной персоной.

Кике до этого встречался с владельцем университета, когда просил о персональном назначении экзамена. Впечатление не было приятным для воспоминаний. «Что же он преподнесет мне на этот раз?» — с раздражением подумал юноша.

Тогда сеньор Маркес пронзил студента проницательным взглядом и спросил так, словно он знает всю подноготную Кике:

— Энрико Мальдонадо?

— Ну да, — пожал плечами Кике. — Так меня зовут.

Владелец университета принялся очередной раз перечитывать заявление, поданное Кике.

— Как же вы умудрились сломать руку перед экзаменом? — недоверчиво спросил сеньор Маркес. — У меня возникает мысль, что вы сделали это специально. В ожидании поблажки.

Кике покраснел. «Что он позволяет себе думать? — пронеслось в голове. — И как он может так думать о том, кого не знает? Сам-то хорош. За все время ни разу не выступил перед студентами, ни разу не показался перед нами. Сидел у себя в Маракайбо».

Только случайно оказалось так, что Кике узнал: хозяин в Валенсии, появился недавно. Он приехал для того, чтобы лично проконтролировать, как идут дела. Поговаривали, что Маркес не очень доволен передовыми взглядами, которые проповедовали преподаватели университета, — такие, как Хосе Лас Ривас и Мария Ламеда.

— Нет, сеньор Маркес, — принялся горячо уверять его Кике. — Вы не можете так думать обо мне. Честное слово, это вышло случайно, я не хотел.

Кике не пожелал говорить, что руку сломал в драке. Он опять испугался за Исабелу. Начни он рассказывать, что подрался из-за девушки, — выплывет, из-за какой. Узнает сеньор Маркес и то, что они с Исабелой прожили семестр в одной комнате.

«Самое простое, что он сделает, — подумал тогда Кике, — это направит письмо родителям Исабелы, но зачем провоцировать на это?»

Юноша еще долго уговаривал сеньора Маркеса и в конце концов уговорил. Но последний взгляд владельца университета ему не понравился. Глаза мужчины как бы грозили студенту: «Я все равно выведу тебя на чистую воду, что бы ты мне тут ни рассказывал…»

…Когда сеньор Маркес приблизился к преподавателям, те встали. «Совсем как мы перед началом занятий», — пронеслось в голове Кике.

Он отогнал несвоевременные мысли. «Пусть учителя говорят с сеньором Маркесом, — думал Кике. — Мне же надо закончить». Он лихорадочно принялся строчить окончание ответа, стараясь не прислушиваться к тихому ' разговору взрослых.

Однако голос хозяина университета звучал все громче, все отчетливей, и Кике не мог не слышать, как сеньор Маркес распекает сеньора Хосе Лас Риваса:

— Что вы себе позволяете? Вместо того, чтобы обращаться построже с проштрафившимся студентом, вы ему даете дополнительных десять минут!

— Но он не проштрафился, — попробовал вставить преподаватель драматургии. — Он просто так расписался, что не успел закончить в срок. Так ли это важно? Подумаешь, десять минут…

— Десять минут? — раздраженно воскликнул сеньор.

Маркес. — Вы мне говорите что-то о том, как неважны десять минут? Да вы понимаете, что вы говорите? Знаете ли вы, на сколько пунктов могут упасть или подняться акции моей компании всего за десять минут? Если бы я наперед знал, что произойдет через эту десятую долю часа, я бы стал не миллионером, а миллиардером!

Кике как раз в эту минуту окончил писать. «Жуткий скряга, — решил юноша про сеньора Маркеса. — Жуткий скряга и болван. Как ему пришло в голову открыть университет? Видимо, его деньги заработаны не вполне честным путем, и ему нужно было отмыть их. Или показать всему миру, что он честный человек, потому что занимается почетным делом. Вкладывает деньги в культуру».

Юноша встал и с листком, на котором был написан ответ, приблизился к преподавателям.

— Что такое? — взвизгнул сеньор Маркес, когда почувствовал, что Кике тронул его за рукав.

— Прошу прощения, — смутился Мальдонадо. — Пока вы разговаривали, я закончил, — и Кике протянул листок.

— Он закончил! — передразнил владелец университета. — Нет, вы только посмотрите на него! Юноша, как вы смеете перебивать меня?

Кике весь сжался. Но ему не стало страшно, ему стало обидно за сеньора Хосе Лас Риваса и донью Ламеду, которые стояли перед лицом крупного капиталиста, словно провинившиеся школьники.

— Сеньор Маркес, — твердо сказал Кике. — Нет вины преподавателей в том, что они дали мне эти десять минут. Я их очень попросил.

— Да, Мальдонадо, — язвительно кивнул сеньор Маркес. — Как вы умеете просить, я знаю. Вы отлично умеете просить, вы у меня выпросили экзамен! Что ух говорить о том одолжении, которое вам удалось выцарапать у добреньких преподавателей!

Короткий и толстый палец нефтяного магната уперся в грудь студенту.

— А знаете ли вы, сеньор Мальдонадо, что мне достаточно сказать одно слово, — и вы вылетите из моего университета? Как вы на это отреагируете?

Кике опешил.

— Но… почему, сеньор Маркес? Разве я плохо учился?

— Сеньор Маркес, — вставил Лас Ривас. — Энрико Мальдонадо — один из лучших моих студентов…

Капиталист поднял руку.

— Не перебивайте нас, сеньор преподаватель, — сказал Маркес. — Не стоит этого делать, потому что я могу повторить вам те же слова, что сказал только что сеньору Мальдонадо.

Знаменитый драматург уязвленно замолчал. Владелец университета продолжил:

— Вы спрашиваете меня, почему? Мальдонадо, просто потому, что я за сегодня навел справки о вашей семье.

Кике побледнел и поднял руки.

— Прошу вас, сеньор Маркес, не продолжайте! — взмолился он. — Не надо, прошу вас. Если что-то хотите мне сказать, скажите, только наедине…

Маркес с интересом уставился на руку в гипсе. Когда Кике в запальчивости поднял ее, под повязкой, соединяющей руку и шею, владелец университета заметил мелкие надписи.

— А это что такое? — лицо сеньора Маркеса перекосилось от ярости.

Кике быстро опустил руку и покраснел. Правой рукой он прикрыл гипс.

— Это… — пробормотал он. — Это…

Сеньор Маркес схватил обеими руками руку Кике.

— А ну-ка, покажите всем!

— Не надо, ему же больно! — воскликнула донья Мария Ламеда. — Господи…

— Да вы посмотрите, как ваш любимый студент расписывает гипс! — не унимался сеньор Маркес. — Вы посмотрите, он не только писатель, он еще и художник! Или он такой писатель, которому не хватает при избытке вдохновения обычной бумаги?

Владелец университета сорвал перевязь с руки Мальдонадо. Кике отвернулся, в то время, как сеньор Лас Ривас и донья Ламеда читали сделанные им и Исабелой надписи.

— Так… — услышал юноша. — Мы не ожидали от тебя такого…

Он повернулся и заметил в глазах Хосе Лас Риваса искреннее сожаление.

— Кике, ты обманул нас? — спросил драматург. — Ты решил воспользоваться на экзамене шпаргалкой?

— Боже! — Мария Ламеда взялась за голову. — Какой позор!

— Это не нуждается в комментариях! — с торжеством в голосе воскликнул сеньор Маркес. — Видите, господа, как вы ошиблись, как ошибся и я, когда пошел навстречу этому негодяю?

— Я не списывал, — со слезами на глазах принялся оправдываться Кике. — Сеньор Лас Ривас, донья Ламеда. Вы же не сводили с меня взгляда! Разве я хоть раз посмотрел куда-нибудь?

Старая актриса хотела что-то сказать, но ее опередил Лас Ривас.

— Энрико, — серьезно сказал он. — Даже если ты не списывал, этого теперь доказать не удастся. Ты понимаешь меня?

В душе Кике что-то оборвалось. Он кивнул: действительно, знаменитый писатель был прав. «Черт дернул появиться здесь сеньора Маркеса!» — думал юноша.

— Хорошо, сказал владелец университета. — Студент пойман с поличным, — он посмотрел на преподавателей, — так вы воспитываете тех, на обучение которых я трачу деньги…

Это уже было слишком! Он решил его упрекать деньгами!

— Но я сам плачу за свою учебу! — сказал Кике.

Сеньор Маркес посмотрел на юношу с откровенной неприязнью.

— С вами никто не разговаривает, — заявил он. — Потрудитесь молчать.

Молодой человек проглотил комок в горле. Но откуда-то сразу появился новый, который занял место старого и начал мешать Кике дышать и оставаться спокойным.

Взгляд заплывал слезами. Чтобы не расплакаться, Кике отвернулся и стал медленно подниматься по проходу между рядами парт.

— Мальдонадо! — услышал он за спиной.

Повернулся. Диким усилием воли сдержал рыдания. — Что, сеньор Маркес?

— Завтра зайдете ко мне. Не забудьте, в два часа.

* * *

Исабела утешала Кике как могла. Но Кике не слушал девушку. Перед экзаменом он принес вещи от Мартина и теперь жалел об этом.

«Горилла по крайней мере не лез в душу, — думал Кике. — Нет, женщины не такие. Они просто не могут заставить себя…»

К чувству безысходности примешивалась обида за Исабелу. Ведь это именно она уговорила его сделать из гипса шпаргалку. Мальдонадо чувствовал, что может наговорить девушке грубостей, потому ушел на вечер в город.

Он зашел на почту и позвонил домой. Трубку никто не брал. — Тогда Кике позвонил в квартиру Гильермо и Виолетты: вдруг Исамар там?

Неожиданно трубку сняли. И это была Исамар.

— Ты у Виолетты? — растерянно спросил юноша.

— Да…

— Меня наверное, исключат из университета, — поделился Кике своим горем.

— Что? — вскричала Исамар.

— Да, — сказал юноша. — И еще я сломал руку.

Исамар на том конце провода долго молчала. Кике, чтобы время не летело впустую, принялся рассказывать о том, как это произошло.

— Понимаешь, Исамар, я вступился за девушку. Парни, которые от нее хотели взаимности, были сущими мерзавцами, мне не повезло с рукой, но Исабела…

— Так, — прервала его Исамар. — Значит, ее зовут Исабела.

— Да, Исамар, — сказал Кике. — Извини, что я тебе этого не рассказывал раньше. Это совершенно замечательная девушка. Наверное, я попрошу ее стать моей женой…

«Будет ли так на самом деле? — подумал Кике. — Ведь я еще не разобрался в чувствах Исабелы. Да и она, похоже, не разобралась…»

Однако слова были сказаны и возымели эффект. Кике чувствовал, что нанес Исамар сразу три удара, один за другим: университет, рука, мысли о женитьбе.

Но что делать? Лучше сказать обо всем сразу.

— Кике, ты уверен в том, что говоришь? — спросила Исамар с тревогой в голосе. — Ты хорошо все обдумал?

— Что здесь думать? — с тоской ответил Кике. — Разве может какой-то университет научить писать гениально?

— Кике, — с укором произнесла Исамар, — десять раз обдумай все, что делаешь! Что скажет отец?

— Кстати, как он? — спросил Кике.

Исамар не могла скрыть радости.

— Господи, ты своими разговорами меня совершенно отвлек! Как только такое могло произойти? Ты знаешь, ведь отец на свободе! Гильермо каким-то фантастическим способом смог вытащить его из-за решетки…

— Дай ему трубку, — попросил, едва сдерживая волнения, юноша.

— Не могу, — вздохнула Исамар. — Его нет…

— Где он?

Какое-то время Исамар молчала.

— Не могу сказать, — наконец, ответила она. Кике, я тебе хочу сказать одну вещь, которая тебя может испугать. Не приезжай пока к нам.

— Что такое? — вскричал парень, бросая в аппарат последний жетон.

— Не могу сказать подробностей, — помедлив, проговорила мачеха. — Но ты, главное не волнуйся. Все нормально. Или, по крайней мере, должно быть нормально…

— Исамар, у меня последний жетон! — закричал Кике. — Говори быстрее, не тяни!

— Не могу, Кике! — в отчаянии ответила Исамар.

— Тогда позови Гильермо!

— Не позову! Он не сможет с тобой разговаривать, он переехал… Временно.

Кике перебросил вспотевшую трубку от уха к уху.

— Лучше перезвони мне немного позже! — попросила Исамар. — Через несколько дней, тогда, возможно, все утрясется. И ты так или иначе будешь знать, что тебя ждет. Главное — помни, у нас все нормально. Когда ты уезжал, было несравнимо хуже. Теперь же — все нормально… — она тараторила, боясь, что связь прервется. — Кике, смотри за собой…

В трубке щелкнуло, и голос Исамар пропал. Кике вышел из кабины. В голове крутилась фраза, услышанная по телефону: «У нас все нормально. Когда ты уезжал, было хуже…» Фраза казалась ему загадочной. Но чтобы выяснить смысл, надо было запастись терпением.

* * *

— Не скрою, я был за то, чтобы выгнать вас из университета, — говорил сеньор Маркес. — По-моему вы ничего другого и не заслужили…

Он сидел во главе стола, по обе стороны которого расположились сеньор Хосе Лас Ривас, донья Мария Ламеда, сеньора Лиса Анхелика Парейра и несколько других преподавателей. Кике с опущенной головой стоял у противоположного торца и слушал приговор.

«Словно обвиняемый в зале суда», — думал юноша. — И мне объявляют, что сейчас лишат жизни…

— Почему вы скрыли при поступлении, где ваш отец? — спросил сеньор Маркес, вперив пристальный взгляд в переминающегося с ноги на ногу Кике.

У Кике пересохло в горле.

— Я… — пробормотал юноша. — Просто у меня никто не спрашивал…

— Отлично! — сказал Маркес. — У него никто не нашивает, он никому и не рассказывает… Прекрасно, коллеги, мы так с вами далеко зайдем. Знаете ли вы, что отец сеньора Энрико Мальдонадо находится в тюрьме?

— Что?! — воскликнул Хосе Лас Ривас.

— Что? — воскликнули остальные.

Преподаватели зашушукались.

— Да, любезные коллеги, отец Энрико, Алехандро Мальдонадо находится в тюрьме по обвинению в тяжком преступлении, — продолжал владелец университета. — Его обвиняют в убийстве!

— Кике, да скажи ты! — воскликнула донья Мария.

— Его обвиняли в непредумышленном убийстве, — сказал Кике. — Мой отец невиновен! — голос юноши зазвенел. — И он уже на свободе!

— Как на свободе? — с недоумением повторил сеньор Маркес.

— А так! — кивнул Кике. — Вчера вечером я позвонил домой. Говорил с… матерью, и она мне сказала, что отец на свободе. Как вы сами понимаете, он не мог быть виновен, иначе сидел бы в тюрьме…

— Нет, погодите, погодите… — сеньор Маркес стал рыться в бумагах, в беспорядке разложенных на столе. — Я посылал запрос и мне ответили…

— Не стоит волноваться, сеньор Маркес, — Лас Ривас выразительно посмотрел на владельца университета. — Какая разница, где отец нашего студента? Ведь мы имеем дело с молодым Мальдонадо, а не с его отцом. Продолжайте пожалуйста, сеньор Маркес… Правда?

Драматург окинул взглядом остальных преподавателей. те усиленно закивали.

— Конечно! — услышал Кике. — Мы его знаем!

— Решение принято на совете, — сказала донья Мария Ламеда. — И будет лучше, если вы его огласите, сеньор Маркес…

Капиталист-нефтяник вздохнул. К изумлению Кике он не стал спорить с преподавателями.

— Хорошо, господа, — сказал собственник. — Тогда я продолжаю… Таким образом, по-моему, вы, Мальдонадо, заслужили исключения, но преподаватели в один голос меня стали уверять, что такая мера будет излишней. На совете, который мы устроили по этому поводу, было предложено следующее, и я с этим теперь согласен, — говорящий сделал театральную паузу.

— Сеньор Маркес, умоляю вас, говорите, — не выдержала донья Мария. — Вы посмотрите, как тяжело мальчику ожидать объявления нашего решения…

Сеньор Маркес хмыкнул, но снова не стал спорить. «И как они нашли на него управу?» — подумал Кике.

— Итак, сеньор Мальдонадо, — сказал Маркес. — На заседании было решено отстранить вас от занятий на один семестр. Причем все экзамены вам придется сдавать снова. Повторно!

— Что? — не поверил ушам Кике.

— Но было рекомендовано… — не обращая внимание на возглас студента, продолжал Маркес. — Было рекомендовано предоставить тебе возможность заниматься весной по программе первого семестра.

— Что? — вторично воскликнул Кике. — Так что выходит? Я на целый семестр отстану от моей группы?

— Да, — кивнул сеньор Лас Ривас. — Мы решили объявить второй набор после зимних каникул. Ты начнешь учиться вместе с новичками…

— Невероятно! — воскликнул Кике.

Перед ним вдруг со всей отчетливостью возникла мысль о реальности того, что он перестанет посещать одни и те же занятия с Исабелой. Немного ранее его не ужасала перспектива покинуть университет. Но теперь…

Если бы он оставил университет, он бы порвал с Исабелой раз и навсегда. Вырвал бы с корнями чувство из своего сердца. Но встречаться с ней в коридоре, представляя, что эта девушка больше не его… Это было выше сил Кике.

— Я не заслуживаю такого наказания! — услышал юноша собственный возглас.

— Нет, вы только посмотрите на него, — начал сеньор Лас Ривас.

— Погодите, — поднял руку сеньор Маркес, — Энрико, это очень умеренное наказание. Мы полагали, что ты будешь доволен…

— Доволен чем? — Кике смотрел на своего преподавателя, словно на врага. — Вы думаете, что из-за того недоразумения на экзамене я вдруг забыл всю вашу науку? Всю вашу науку, донья Ламеда? Ваши уроки, сеньора Парейра?

Преподаватели, к которым он обращался, отводили взгляды. Но ни одного слова не было произнесено в качестве возражения.

— Я прошу вас замолчать, сеньор Мальдонадо, — сказал Маркес. — Я ведь не закончил…

Кике принял выжидающий вид. В голове появилась мысль: «Это конец, все, что он сейчас произнесет, не имеет большого значения. Я не студент…»

— Если ты принимаешь предложенный вариант, Мальдонадо, — сказал сеньор Маркес. — Ты должен обратиться ко мне с повторным заявлением о приеме на учебу. Поверьте, мы все искренне сожалеем, что так вышло! И вы будете должны внести денежный взнос в размере…

— Что? Все сожалеют? — прервал его Кике. — Особенно вы, сеньор Маркес! — эти слова прозвучали с ядовитой иронией.

— И я тоже сожалею, — не смутился владелец университета. — Меня убедили, что вы подаете большие надежды…

Кике поморщился.

— Перестаньте, сеньор Маркес, — уверенно заявил он. — Только что вы рассказывали мне, что мой отец в тюрьме. Если вы и сожалеете о чем-то, так только о том, что вам не удалось выставить меня. О том, что преподаватели убедили вас оставить меня в университете, — в большом возбуждении Кике прошел несколько шагов по кабинету. — Еще и деньги! Ведь я платил за учебу, зачем же еще?

— Ну… — сеньор Маркес замялся. — Для переэкзаменовки нужны средства. Также вам придется заплатить за дополнительный семестр…

— Но у меня нет лишних денег? — сокрушенно воскликнул Мальдонадо. — Где я их возьму?

Преподаватели стали обсуждать слова студента, а сеньор Лас Ревас откашлялся и обратился к молодому человеку.

— Кике, ты только что был непозволительно резок. Я понимаю, что это следствие твоего состояния. Но мы, — при этом преподаватель литературы бросил быстрый взгляд на Маркеса, — не сможем изменить ни одной строки из того, что тебе только что было сказано.

Он внимательно посмотрел Мальдонадо в глаза.

— Все в твоих руках, Кике, — добавил сеньор Лас Ривас. — Решай!

Юноша обвел взглядом преподавателей на минуту задержался на хозяине учебного заведения, потом бросил:

— Благодарю вас от всего сердца!

Он резко развернулся и покинул кабинет.

— Господи, он еще ребенок! — заметила донья Мария Ламеда, как только за Кике закрылась дверь. — Может быть, мы зря с ним так?

Хосе Лас Ривас посмотрел на нее и вышел вслед за студентом.

— Кике!

Преподаватель догнал юношу и, положив руку на плечо, заставил остановиться и повернуться к себе.

— Кике, что значит твое поведение? — спросил он. — Ты вел себя, словно прокурор. Что дало тебе право на это? Ты же просто проявил свою невоспитанность!

Кике нечего было ответить. Он был уверен, что сеньор Маркес не может распоряжаться судьбой студента. Он буквально чувствовал непорядочность промышленника. Но не мог же бездоказательно юноша обвинить: «Он занимается грязными делишками в Маракайбо, потом приезжает сюда и корчит из себя высокопорядочного моралиста!»

Нравственность сеньора Маркеса казалась юноши гротескной, напускной. Эта была нравственность ханжи она была, по мыслям Кике, чересчур концентрированно и потому искусственной.

Все-таки Кике решил высказать осколок мысли:

— Сеньор Лас Ривас, вам не кажется, что честная принципиальность сеньора Маркеса — принципиальность только пары дней?

— Как это? — не понял преподаватель.

— Ну, он только тогда нравственный и принципиальный, когда появляется здесь. Он же приезжает на пару дней сюда, в Валенсию, где у него почетное предприятие — университет. И здесь он не может выдержать, когда видит шпаргалку. Он готов выгнать этого студента на улицу!

— Перестань, Кике, не продолжай! — Лас Ривас сурово оборвал его. — Ты не можешь так отзываться о человеке, который в три раза старше тебя…

Под скулами Кике играли желваки.

— Ладно, сеньор Лас Ривас, — наконец сказал юноша. Во всяком случае, я вам благодарен: Искренне благодарен. Скажите, как удалось уломать сеньора Маркeca? Ведь, как я понял, он был настроен решительно, но потом поменял мнение. Он не похож на человека, так просто меняющего свои взгляды. Он единоличный хозяин над всеми вами, кто на него работает…

Знаменитый писатель усмехнулся.

— Знаешь что, Кике, мы с ним сделали? Ты только никому не рассказывай, мы просто пригрозили ему забастовкой. Вот он и дал обратный ход, — сеньор Лас Ривас помолчал. — То, что ты слышал — было компромиссом, которого мы достигли. Именно поэтому для тебя больше ничего нельзя сделать, как ни старайся… Кике, что ты решил? Будешь подавать заявление или уйдешь из университета? Мне было бы жаль…

— Еще не знаю, сеньор Лас Ривас, — признался Мальдонадо. — Там, в кабинете, я было подумал, что мне надо уйти, но вам отвечаю честно. Еще не знаю…

Он не мог принять решение, пока не поговорит с Исабелой и не поймет, что же творится в его душе.

— По крайней мере могу вам сказать, сеньор Лас Ривас, что все происшедшее меня очень вдохновляет! — с сарказмом заявил Кике и оставил учителя посреди коридора.

* * *

Когда Кике сбивчиво пересказал Исабеле все, что услышал в кабинете сеньора Маркеса, девушка только поморщилась.

— Да, ты попал в переплет. Что же, не страшно ведь тебя согласны оставить в университете!

И все! После этого Исабела достала сумочку с косметическими принадлежностями и стала спокойно краситься. Кике ждал от нее слов участия, желания разобраться в их отношениях, но зря. Девушка сказала через пару минут.

— Я вернусь поздно. Сегодня мне надо сходить в театр, чтобы посмотреть новую постановку. Требуется быть в курсе всех новинок! Не думай, я иду с подругами.

Кике мысленно усмехнулся. «Хорошо еще, она уточнила, что идет с подругами», — подумал он. Раньше его бы это удовлетворило, но сейчас он понял, что ждет от девушки иного отношения к себе. Отношения, которое было бы на порядок выше простого обещания «не гулять с другими мальчиками», как когда-то сказала Исабела.

Но как можно было пробить стену равнодушия девушки? Кике внезапно подумал, что все это бесполезно. Она относится к жизни легко, не так, как он. И ничто ее не изменит. Светит солнце, она хорошо выглядит, Кике оставили в университете… Нет причин для беспокойства — все хорошо по ее простому пониманию!

Он вздохнул и стал собирать разобранный было чемодан. Девушка заметила, чем он занялся, но не подала виду. Через несколько секунд ее взгляд упал на черный галстук Кике, который лежал на столе у ее локтя. Исабела воровато оглянулась и положила сверху сумочку.

— Исабела, ты не видела моего галстука? — озабоченно спросил Кике.

— Нет.

Но он уже заметил черный краешек под ее косметичкой. Когда Кике подошел к столу, Исабела схватила галстук, высоко подняла его над головой и вдобавок ко всему забралась на стул.

— Отдай! — сказал Кике.

— Не отдам.

— Отдай!

Это был приказ, но Исабела отрицательно покачала головой.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, Кике, — сказала девушка. — Я не хочу, понимаешь?

Мальдонадо смотрел на нее, как на маленькую.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я уеду без галстука.

Он помнил, что Исамар просила его не ехать в Каракас. Когда Кике говорил «уеду», он, скорее, имел в виду, что покинет комнату, где жил в течение трех с лишним месяцев.

Исабела скривила губы, словно собралась заплакать.

Она спрыгнула на пол и протянула руку:

— Держи.

Мальдонадо принял галстук из рук девушки и невозмутимо завязал его под воротничком рубашки.

— Кто же так завязывает? — не утерпела Исабела. — Подожди, я покажу, как надо. А то у тебя узел кривой…

Кике отдал себя в ее руки.

— Оказывается, ты и галстук умеешь завязывать — отметил юноша.

«Если она думает, что я стану сентиментальным и останусь, она ошибается! Да никогда!» — получая сомнительное удовольствие от самобичевания, размышлял юноша.

Последним замечанием он хотел уколоть Исабелу, намекая, что она могла научиться этому искусству, обслуживая своих многочисленных прежних кавалеров. Но его стрела пролетела мимо цели.

— Я часто завязывала галстук отцу, — сообщила Исабела, весело глядя в глаза парню.

«Как она старается, как старается! — думал Мальдонадо. — Нет, крошка, я уеду!»

Конечно же, ему этого не хотелось! Но даже себе Кике не мог признаться в тайном желании остаться. Ему надо было, чтобы девушка его упрашивала, причем настойчиво и со слезами. Тогда бы он, после десятой просьбы, позволил уговорить себя… Пошел бы навстречу…

Когда галстук был завязан, а воротничок рубашки — опущен, Исабела отошла от Кике на шаг и всплеснула руками.

— Красавчик! Настоящий красавчик Кике!

И тут самообладание покинуло девушку. Она опустилась на стул и спросила с мучительным выражением на лице:

— Кике! Ну почему ты уезжаешь?

Мальдонадо без сил опустился на стул напротив. Между ними оказался стол.

— Дело в том, Исабела, — безо всякого выражения проговорил он, — что мне с тобой трудно. Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать…

Девушка нервно рассмеялась.

— Я и сама не знаю, чего от себя ожидать! — воскликнула она.

Но Кике не поддержал ее веселья. Он остался серьезен, даже более того, мрачен. Его взгляд пополз по полу, уперся в стенку и застыл на картине, которую когда-то нарисовала Исабела. На картине девушка и парень шли по полю, взявшись за руки. Исабела утверждала, что хотела изобразить себя и Кике.

Юноша мучительно поморщился.

— Я хочу остаться, Исабела — неожиданно признался он.

Улыбка сползла с лица Исабелы.

— Оставайся, — совершенно серьезно вопросу она. — Правда, Кике, оставайся.

* * *

Они шли по саду. «Как на той картине, — пришло в голову Кике. — Держась за руки».

— Я снова должен быть серьезным, думать об учебе, — проговорил Мальдонадо. — Если я решил остаться здесь, я должен…

— К черту! — весело воскликнула Исабела. — Не надо быть серьезным, Кике. Я люблю тебя, и я хочу быть с тобой!

— Правда? — в сотый раз переспрашивал Кике.

— Правда! — терпеливо повторила девушка.

— Правда… — Кике замедлил ход и остановился, потом посмотрел Исабеле в глаза. — Тогда уходи из университета!

Длинные ресницы распахнулись.

— Что? — Исабеле показалось, она ослышалась.

— Бросай университет и поедем в Каракас! — проговорил Кике.

«Нет, это только шутка!» — подумала Исабела.

— Как это? — с недоверчивой улыбкой спросила она. — Ты это несерьезно! Представь меня за длинным столом с твоими домашними… — она хихикнула.

— Серьезно! — воскликнул Кике.

Хихиканье разозлило его. «Вот именно, когда проверяются чувства! — решил Мальдонадо. — Она же хихикает!»

— Мы не будем жить с моими родителями, — раздраженно стал рассуждать он. — Мы поселимся отдельно. Снимем квартиру. Ночами я буду писать пьесы…

— Кике, прекрати, это чушь! — Исабела взялась руками за виски.

Юноша обиженно воскликнул:

— Почему чушь? Я могу писать, где угодно… Ну скажи, кому нужен университет, чтобы научиться писать? Где учился Шекспир?

Взгляд Исабелы стал растерянным.

— Но… Я не могу все бросить и просто так уехать отсюда, — наконец ответила она.

— Почему?

— У меня учеба, обязанности…

Она начала загибать пальцы, но после второго же остановилась.

Кике сузил глаза.

— Учеба? Обязанности? — повторил он. — Перестань, Исабела! Ты просто ищешь предлог.

— Нет, не ищу.

— Да нет, черт возьми, ищешь! — Кике взлохматил волосы. — Ты хочешь быть со мной, но на своих условиях. Оставаться в аквариуме, который для себя построила…

— В аквариуме? — жалобно воскликнула девушка.

— Да! Это очень хороший аквариум! Он есть, но ты его даже не замечаешь! Оглянись вокруг себя! — Кике сделал рукой широкий жест. — Вспомни, как обставлена комната. Папочка тебе накупил всего, и ты к этому привыкла. Игрушки? Это не учеба, а детский сад! — он взял ее за руки и заглянул в глаза. — Я хочу жить с тобой в реальном мире, Исабела… Или я уйду один.

Исабела вырвала руки.

— Иди! — сказала она, зажмурившись. — Это мой собственный мир, я не хочу его ломать…

Кике с опозданием понял, что задел девушку за живое.

— Послушай, я не хотел, — начал он.

Девушка повернулась и бросилась к дому. Кике припустил следом.

Как он ни старался, догнать Исабелу удалось только в комнате.

— Уходи! — кричала девушка. — Забирай всю свою ерунду! Забирай книжки, бюст Шекспира, чемодан… — она в ярости схватила за ручку чемодана, протащила два шага и опустила на пол. — У, какой тяжелый… Забирай все и уматывай!

В ее голосе не было привычной легкости. Кике словно видел перед собой новую Исабелу, к которой не привык, которую, понял, немного побаивается.

Но злость стала переполнять его сердце. Выходит, он неправ? Выходит, надо жить так, как жила Исабела, по ее меркам?

Кике проклинал все на свете, прошел к кровати, схватил сумку, потом взял чемодан и двинулся к двери, бросая на ходу:

— Шекспира оставляю тебе! Как источник для вдохновения, и потому что мне его некуда положить!

В глубине души он все-таки надеялся, что девушка его остановит, но вместо этого Исабела гневно прокричала:

— Давай, давай! Вали отсюда! Чтоб я больше тебя не видела!

Кике рванул на себя дверь. Потом вышел в коридор, обернулся и снова рванул дверь, и опять на себя. Она с треском захлопнулась, юноша услышал, как в комнате что-то упало и разбилось.

«Наверное, та картина, — злобно подумал Кике. — И правильно, теперь она ни к чему.»

…Это в самом деле была картина. Исабела сжалась от удара двери, втянула голову в плечи. Потом оглянулась на звук разбитой картины. Она когда-то нарисовала Кике и себя, а потом купила для картины рамку и стекло. Теперь все было разбито, как и отношения с юношей.

…На скамейке во дворе сидел Мартин Рикельме в обнимку с Габи и Терри.

— Эй! Кике!!! — как резаный завопил он. — Как раз машина у подъезда, могу подвезти! — он увидел, что Мальдонадо с вещами.

Кике растерянно посмотрел на автомобиль и на Гориллу. Автомобиль был тот самый, с полицейской сиреной.

— А ты куда собрался? — спросил Кике.

Мартин кивнул на подружек.

— Девушки собираются разъехаться по домам! — объяснил он. — Немного позагорать…

— Да, Кике, — сказала с улыбкой Габи. — Мы ведь с Терри только работаем в Валенсии, сами-то мы не отсюда. Надо навестить родных.

— И не забудьте, я потом проверю как вы загорали, — радостно влез Горилла. — Проверю линию загара!

Девицы засмеялись вслед за Мартином. Один Кике остался серьезным.

— Кике, а ты куда? — внезапно спросила Терри. — Если хочешь, давай махнем со мной. У меня дом большой, для тебя найдется комнатка. Она недалеко от моей… — девушка при этих словах понизила голос.

Мальдонадо посмотрел на нее. Девчонка была хоть куда, да и строила ему глазки с явной симпатией. «Вот и решение твоих проблем, Кике, — сказал себе юноша — Нельзя здесь оставаться, нельзя пока что ехать в Каракас. Поезжай с Терри, и ты не пожалеешь…»

Кике помолчал и… отрицательно покачал головой.

— Не могу, Терри. Спасибо за приглашение, не могу…

— Вот и зря! — девушка недовольно надула губки.

— Ну ладно, — бросил Мартин. — Так ты на каникулы? Или вообще?

И как до него дошли слухи о заседании совета преподавателей, куда вызывали Кике?

— Не знаю пока, — выдавил из себя Мальдонадо. — Видимо, пока поеду… А там будет видно, может и вернусь…

Он сказал так только для отвязки. Кике сам не знал, поедет ли, и если да, то куда. Его спина словно горела, Кике все время сдерживал себя, чтобы не повернуться и не посмотреть снова на окно их с Исабелой комнаты.

— Едем, Кике! — сказал Мартин и встал со скамейки. — Пошли, девочки!

Приятельницы с радостными криками понеслись вперед и заняли места на заднем сиденье. Мартин сказал замершему в задумчивости Мальдонадо:

— Я пошел заводиться. Догоняй…

Кике посмотрел на спину удаляющегося Гориллы, вздохнул и подавил в себе сильнейшее желание оглянуться на окно. Не спеша он двинулся следом…

Вот он у машины… От открывает дверь, забрасывает сумку, ставит чемодан…

Кике поднял ногу, чтобы поставить ее в машину, да так и замер на одной ноге. В голове он явственно услышал голос Исабелы: «Разве не прекрасно, когда двое находят друг друга?»

— Черт побери, — проговорил Мальдонадо. — Черт побери, черт побери!

Горилла завел двигатель и обернулся.

— Что с тобой? — спросил он. — Рехнулся? Залезай скорей!

Но Кике смотрел на него сумасшедшим взглядом.

— Мартин! — рявкнул он. — Я понял, что ей надо!

— Кому? — вытаращил глаза Горилла.

— Пожалуйста, выбрось мои вещи, я не могу ждать! — сдавленно бросил Кике и побежал по дорожке к дому. На бегу обернулся и крикнул: — Я не еду!

Горилла присвистнул и покрутил пальцем у виска.

Девушки хором вздохнули.

— Ну-ка, подружки, — обратился к ним Мартин. — Помогите вытолкать вещи этого полоумного. Ведь я говорил вам, что Кике женат? Видите, что женщины делают с нами?

* * *

Кике влетел в комнату словно на крыльях.

— Исабела, я понял, что тебе нужно! — вскричал он.

Девушка плакала.

— Мне от тебя ничего не нужно! — огорошила она его ответом.

— Исабела… — Кике не мог отдышаться от быстрого бега. — Но ведь ты ждешь!

— Жду? Ничего не жду!

— Ждешь! Ждешь, что я уеду! Ведь я тогда стану одним из многих, кому ты так или иначе дала отставку. Тебе тогда не придется становиться взрослой… А если я останусь, я буду единственным! — он махнул рукой.

— Ты меня совершенно не знаешь! Совершенно! — закричала Исабела. — И никто меня не знает!

— Нет, — уверенно покачал головой Кике. — Я тебя знаю! Мне ли не знать? Ты всегда играешь, ты актриса, ты испытываешь всех нас! Ты давишь, давишь, давишь и смотришь, кто устоит… Это не все! — воскликнул он, заметив, что девушка хочет что-то сказать. — Ты обливаешь дерьмом и смотришь, надолго ли нас хватит, Исабела! — он сурово сдвинул брови. — Меня хватит надолго, так и знай!

— Нет! — со слезами на глазах вскрикнула девушка. — Ты сдался, ты уходишь…

Кике расхохотался.

— Я ухожу? Посмотри на меня — далеко я ушел? Я здесь, перед тобой… — Он стал приближаться, не отводя взгляда от ее глаз. — Ты будешь мною любима!!!

Девушка подняла руки.

Не подходи ко мне, — испуганно пролепетала она. — Не надо!

— Ты будешь мною любима, — повторил Кике тише. — Будешь…

— Брось, Кике! — воскликнула Исабела. — Это в самом деле игра…

— Нет! — крикнул он, — Нет! Это не игра, Исабела! Ты будешь мною любима!

Его тон не допускал возражений. Кике схватил в объятия Исабелу и осторожно сжал.

— Поехали со мной в Каракас… — прошептал он.

Удивительно, но факт — как только Исабела очутилась в объятиях Кике, она поняла, что ей ничего другого и не надо… Только этого ждала она все время, только на это надеялась.

Девушка расслабилась.

— Ах, Кике… — вылетело из ее груди. — Что ты со мной делаешь… Пусти!

Неземным усилием воли она попыталась освободиться. Зачем? Просто по инерции, потому что какая-то часть ее существа схватилась за соломинку, попыталась сохранить независимость? Исабела не дала бы себе ответа.

— Нет, нет! — шептала она, в то время, как юноша покрывал ее щеки и шею поцелуями.

Внезапно Кике отпустил ее. Девушка от неожиданности испытала шок. Она была свободна, но почему ей не хотелось отскочить от парня на пару шагов, выбежать из комнаты, спастись?

С растерянным лицом стояла Исабела перед Кике.

Тот посмотрел ей в глаза и еще раз проговорил:

— Ты будешь мною любима…

Девушка поймала этот взгляд и услышала собственный голос:

— Ты будешь мною любим.

Улыбка озарила его лицо.

— Ты будешь мною любима, — он сказал с воодушевлением.

— Ты будешь мною любим! — отчаянно вскрикнула Исабела и бросилась на шею Мальдонадо.

— О, Господи, — простонал Кике. — Исабела…

Он с нежностью ласкал ее тело.

— Погоди, погоди, Кике, — шептала девушка дрожащим голосом. — Я тебе что-то скажу… Понимаешь… Слово «всегда» у меня просто не выговаривается. Я его не понимаю. — Она сжала его руку. — И тут мне нужна твоя помощь, понимаешь?

Кике серьезно посмотрел ей в глаза.

— Понимаю, — кивнул он. — Потому и вернулся. Ну куда ты без меня?

— Никуда! — воскликнула Исабела. — Ну, Кике, разве я не лучшая из твоих ошибок?

Юноша улыбнулся.

* * *

Кике вышел за вещами, оставленными на тротуаре Сумка была на плече, а чемодан — в руке, когда Мальдонадо увидел: к нему приближается преподавательница хореографии.

— Энрико!

— Сеньора Парейра? — Кике удивленно поднял брови. — Что случилось?

— Вас просил зайти сеньор Маркес.

Кике нахмурился.

— С какой стати? Разве мы не обо всем поговорили?

— Он просил меня передать просьбу, — сказала преподавательница. — Он просил вас зайти в любое удобное для вас время. Например, завтра, если сегодня не хотите…

— Отлично! — кивнул Кике. — Может быть, завтра.

— Я ему так и передам.

Он вернулся к Исабеле.

— Который раз эти вещи кочуют туда-сюда? — спросил юноша.

Исабела улыбнулась.

— Я и со счету сбилась. Пусть они больше никуда не пропадают. Хочу каждый день смотреть на твой пустой чемодан. Тогда я буду знать, что ты рядом. А если вдруг надумаешь уезжать, то я всегда успею тебя остановить, пока ты будешь собирать его.

Кике вздохнул.

— Знаешь, меня вызвал сеньор Маркес.

— Когда? — девушка подняла брови.

— Да вот, только что. Сеньора Лиса Анхелика передала его просьбу.

— Сходи к нему.

Кике пренебрежительно махнул рукой.

— Не понимаю, что между нами осталось невысказанным. У меня он не вызывает симпатии.

— Но согласись, это просто неразумно, — стала убеждать девушка. — Ты вылетаешь из университета из-за какой-то мелочи. Подумаешь, увидели шпаргалку! Ты ведь не пользовался ей.

— Меня не выгоняют. Я сам хочу уйти…

— Тебе создали такие условия, что ты захотел! Но я думаю, будет больше пользы, если ты все-таки останешься. Если мы останемся!

Кике отметил, как девушка поправилась, и довольно улыбнулся.

— Во всяком случае, Кике, не надо поступать необдуманно, — спешно добавила Исабела. — Ты ведь всегда меня агитировал, чтобы я обдумывала каждый шаг. Теперь я повторяю то же тебе.

Кике задумчиво смотрел на соседку. Давно ли она стала такой рассудительной?

— Тебя никто не гонит из общежития, продолжала Исабела. — Не торопись ехать. Что ты скажешь родителям?

Мальдонадо хлопнул себя по лбу.

— Господи, Исабела, как я забыл? Дело в том, что я недавно звонил домой…

— И что?

— Исамар просила меня некоторое время не появляться у нее. Я не понял почему, но пообещал.

— Что-то случилось?

— Видимо, да. Она была взволнована.

Девушка вздохнула и прищурила глаза. У нее был такой вид, словно она приняла важное решение.

— Если тебе надо будет уехать, то я поеду с тобой, — сказала она.

— Исабела…

— Погоди, не перебивай. Мы поедем в Каракас, не к тебе, а ко мне. Я познакомлю тебя с отцом.

— Исабела, — шепотом повторил Кике. — Спасибо. Знаешь, я послушаю твоего совета. Не буду поступать необдуманно. По крайней мере, до завтра я здесь останусь. Вечером еще раз позвоню домой…

— А завтра сходишь к сеньору Маркесу! — подхватила Исабела. — Кто знает, вдруг он раскаивается в содеянном? Вдруг решил тебя оставить?

Кике только пожал плечами.

— К Маркесу я не пойду, — сказал юноша. — И знакомиться с твоим отцом не хочу.

— Почему?

— А кто я такой? — воскликнул молодой человек. — Еще один из плеяды твоих поклонников?

Исабела набрала воздуха в грудь и выпалила:

— А если мы поженимся Кике?

Юноша задумался.

— Пойми, Исабела, — через некоторое время произнес он. — Я не против. Я не против быть с тобой всю мою жизнь. Но… Ты несовершеннолетняя…

— Ерунда! — девушка с досадой махнула рукой. — У меня есть один знакомый священник, он обвенчает нас. Правда, при одном условии.

— При каком?

Исабела смутилась.

— Если я скажу, что беременна. Но это ерунда, Кике! Хочешь, я скажу ему, что залетела?

— Перестань, милая, — ответил парень. — Зачем обманывать священника? Даже знакомого?

Девушка покраснела как маков цвет.

— Кике, любимый. Я не хотела тебе говорить, потому что боялась, ты меня покинешь. Дело в том, что я в самом деле беременна от тебя…

— Что? — Кике не мог этому поверить. Потом подхватил Исабелу и закружил. — Милая, дорогая, любимая, это правда?

— Правда! — кивала девушка. — Ой, только отпусти меня, я боюсь за твою руку. — После того, как он отпустил, девушка хитро посмотрела на Кике: — Ну что, поедешь завтра со мной в Каракас к моему отцу?

Глава 25

На работу Гильермо решил не возвращаться: не было сил. Автомобиль Алонсо Колльи довез его до стоянки. Гильермо, ни слова не говоря, пересел в свою машину и поехал домой.

Коллья посмотрел через ветровое стекло на удаляющийся «роллс-ройс». Потом сказал длинноволосому со смехом:

— Совсем достало парня управление по борьбе с организованной преступностью!

Педро Сол оса угодливо хихикнул.

…Только на перекрестке, где они с женой разъезжались по утрам в разные стороны, Гильермо понял, что его ожидает пустой дом.

Виолетта была на работе. Гильермо резко повернул машину и помчался в сторону нового района.

Он затормозил у ограды детского сада. Детвора стала оказывать на дорогой автомобиль пальцами.

Гильермо вышел из машины и принялся искать взглядом жену. Скоро он заметил ее в разноцветной детской толпе и позвал.

Виолетта увидела мужа. Сначала она весело улыбнулась, но потом улыбку сменило выражение тревоги.

— Что случилось, Гильермо? — спросила женщина, приближаясь к ограде. — На тебе лица нет.

Мальдонадо почувствовал, как фотографии во внутреннем кармане начали жечь ему грудь.

— Ничего, — ответил он. — Просто я страшно соскучился по тебе.

Жена улыбнулась. Она вспомнила, что после поездки на остров Орчила муж говорил ей примерно те же слова.

— Как после командировки? — ласково спросила Виолетта.

Гильермо изменился в лице и вздрогнул. Утомленный и бледный, он побелел еще больше.

— Хочешь забрать меня? — ласково спросила жена. — Ты знаешь, я все время наблюдаю радость детей, когда их забирают родители. Я завидую их радости, такой простой, непосредственной. И так хочется иногда, чтобы меня саму кто-то забрал…

Она произнесла это с некоторым страхом. Только что она напомнила ему о командировке. Видимо, что-то случилось, что связано с ней.

— Виолетта… — голос мужа дрожал. — Виолетта… Поехали до… Черт, хотел сказать, домой, но — нет. Домой мы только заедем. Чтобы взять ключи от старой квартиры.

— Поедем на старую квартиру?

Он покачал головой.

— Нет. Потом давай махнем в горы. Или на море. Нет, в горы, и никуда больше.

«Точно, произошло что-то, связанное с той его командировкой, — уверилась женщина. — Он даже не хочет видеть море! Не буду сейчас расспрашивать подробности, потом сам расскажет. Он такой, он мне все рассказывает…» — она улыбнулась мыслям.

Гильермо в этот момент думал: «Как я могу оставить в дураках корпорацию, а заодно и управление, на случай, если меня захотят шантажировать этой историей? Господи, только одним способом. Надо самому все рассказать Виолетте». Он решил так и сделать, но завтра.

Сегодня нужно было, чтобы жена встретилась с Исамар и передала ей ключи от старой квартиры. Сами они будут вынуждены жить в доме.

Виолетта обернулась и воскликнула;

— Тереса? Побудь, пожалуйста, с моими!

— Нет вопросов, Виолетта! — отозвалась девушка, которую звали Тересой. — Я понимаю твой праздник. Ого, ко мне бы кто на «роллс-ройсе» приехал!

Жена вернулась к Гильермо.

— Я готова! — объявила она. — Только не представляю, что делать с моей машиной?

— Как что? — Гильермо удивленно поднял брови. — Просто оставь ее здесь. Завтра я подброшу тебя, а вечером вернешься на ней.

…Они забрали из дома ключи.

У машины Гильермо сказал:

— В автомобиле — ни слова о старой квартире.

Я все расскажу тебе в горах.

Виолетта посмотрела на него понимающе.

По дороге они молчали. Виолетта склонила голову мужу на плечо.

— Я не буду тебе мешать?

Он молча покачал головой. Виолетта умиротворенно закрыла глаза.

И снова наступила тишина. Гильермо скосил взгляд на внутренний карман пиджака. Потом, осторожно, стараясь не потревожить жену, расправил плечи, сел за рулем ровнее.

Виолетта могла заметить проклятые фотографии.

Они ехали по тому же шоссе, что и он несколько часов назад с Педро и Колльей. Мальдонадо вздохнул с облегчением, когда место, где состоялся разговор с начальником службы безопасности, осталось позади.

Вскоре он съехал с дороги, затормозил. Виолетта открыла глаза.

— Боже, как красиво!

Вечерело. Солнце катилось к горизонту, освещая мир багряными лучами.

Гильермо вышел из машины, помог выйти жене. Потом обнял ее, стоя за спиной.

— Виолетта, мы ненадолго приехали сюда, — мучительно проговорил он. — Примерно через час нам нужно быть в Каракасе.

Женщина все так же смотрела на горизонт, но Гильермо почувствовал, как напряглось ее тело.

— Тебе предстоит встреча с Исамар.

— И об этом нужно объявлять так торжественно? Увозить меня в горы?

Гильермо перевел дух. «Она же ничего не знает!» — вспомнил он.

— Виолетта, послушай внимательно… — Они были довольно далеко от автомобиля, и все-таки Мальдонадо перешел на шепот. — Ты уже привыкла к тому, что на нас в последнее время сыплются ужасные известия? Еще одно. Детектива, у которого Исамар работала, застрелили. Знаешь, почему? Он собирал сведения о корпорации по моей просьбе…

— Что?! О Боже, когда это кончится! — Виолетта дернулась всем телом, и только железные объятия мужа не дали ей вывернуться. — Что с Исамар?

Гильермо поспешил успокоить:

Все в порядке. Она жива. Но те, кто убил Бональдо, ищут ее. Она встретилась со мной, приходила сегодня на работу. Я сказал Исамар, что дам ключи от нашей старой квартиры…

Виолетта, казалось, взяла себя в руки.

Ты в своем уме? — спросила она. — Разве корпорация не догадывается, что за Бональдо стоишь ты?

Гильермо вздохнул.

— Они догадываются, — он скрипнул зубами. — Но пока доподлинно не знают.

— Но ее моментально обнаружат на нашей старой квартире! — озабоченно проговорила жена.

— Нет, — Гильермо уверенно покачал головой. — Скажи, кому придет в голову, что я совершил такой необдуманный поступок?

Виолетта бросила последний взгляд на закат, после чего освободилась из объятий мужа. Она положила руки ему на плечи и произнесла:

— Ну вот. Проклятая жизнь… И все несчастья начались после того, как ты пошел работать на эту ужасную корпорацию. Ладно, будем рассуждать трезво. Что мне нужно сделать?

Гильермо приник губами к ее щеке, нежно поцеловал. Потом прошептал на ухо:

— Я все-таки опасаюсь лишний раз встретиться с Исамар. Сделаем так. Сейчас мы поедем в город, я высажу тебя, словно ты собралась походить по магазинам. Потом отъеду. Ты передашь ключи, потом я тебя подхвачу.

— Хорошо… — Виолетта вздохнула. — Чертова жизнь, Нет времени и сил отвлечься, чтобы просто полюбоваться на природу. Поехали!

— Погоди! — он остановил жену, которая направилась к машине.

— Что?

Гильермо подумал: «Нет, не могу. Только не сейчас…» У него было огромное желание рассказать жене о том случае на острове, и, таким образом, покончить со всем одним махом.

Не хватило духу. К тому же, действительно, нужно было думать о встрече с Исамар. От встречи зависело многое.

Внезапно Гильермо пришел к парадоксальному выводу: сокрытие его измены нужно сейчас самой Виолетте. И не только ей. От сокрытия измены зависят три жизни: его, Виолетты и Исамар. И свобода Алехандро.

* * *

Виолетта передала ключи подруге, как было задумано. Гильермо в это время колесил по городу, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида.

Погоня не обнаруживалась.

Виолетта ждала его на условленном месте. Она села в машину, и он не спросил ни слова о том, что волновало больше всего. Виолетта также не раскрыла рта. Но по ее виду Гильермо предполагал, что все в порядке.

«У нас будет несколько минут в саду, перед тем, как войти в дом, — подумал Мальдонадо. — Тогда и поговорим».

— Ну как? — резко спросил он, едва захлопнув дверцу «роллс-ройса».

— Передала, — кивнула Виолетта. — Исамар сказала, что все сделает, как вы договаривались. Что она имела в виду?

— У меня с ней встреча завтра, — поморщился Мальдонадо. — В десять. Не бойся, это не опасно, — выдавил Гильермо, заметив волнение на лице жены.

Если бы он сам был уверен в этом!

…Когда Виолетта заснула, Гильермо тихо поднялся с кровати, вынул фотографии из пиджака, захватил на кухне спички и вышел из дома.

Он аккуратно сжег все снимки в дальнем углу сада, пепел втоптал в землю. Потом с тоской подумал: «Если бы это были негативы…»

Утром Гильермо отвез жену на работу, после чего помчался в офис.

В кабинете он был в семь пятьдесят. Ровно в восемь — вставлял дискету в прорезь компьютера. Копировал файлы до половины девятого.

В восемь тридцать пять Гильермо спустился в архив и подал служащему бланк-заказ, подписанный Гуттиерресом. Потом выбирал нужные документы, которые ему было позволено вынести из архива на одни сутки.

В девять пятнадцать Мальдонадо снова был в своем кабинете, сортировал документы. Положил дискету во внутренний карман пиджака, взял свой кейс, вынул все лишнее, засунул в него стопку чистой бумаги — той самой, которая не подошла к принтеру корпорации, рядом положил стопку документов из архива.

В половине десятого Гильермо посмотрел на часы и подумал: «Пора!» Времени оставалось — с небольшим запасом, Мальдонадо решил понапрасну не волновать Исамар и не опаздывать.

Он на минуту задержался перед дверью. «Я ее открою и встречу в коридоре Гуттиерреса, — почему-то подумалось ему. — Или Мийареса, или Коллью… Неважно, кого встречу. Но этот кто-то спросит, куда я иду в начале рабочего дня и что хочу вынести! — он усмехнулся и покрутил головой. — Лезет всякая чертовщина. Надо не думать об этом… Вчера разгуливал по коридору, — кто меня о чем спросил? И сегодня все будет в порядке».

После двух минут сосредоточенных убеждений нервы несколько успокоились. Мальдонадо рывком распахнул дверь… и столкнулся нос к носу с Гуттиерресом.

— Гильермо, — озабоченно пробормотал тот. — Тебя желает видеть Мийарес!

Молодой человек побледнел. «Неужели… — пронеслось в голове. — Это конец!»

— Зачем?

Эрнесто пожал плечами.

— Не имею представления. Он позвонил. Сказал, чтобы я привел тебя и зашел к нему сам. Вместе с тобой — Срочно?

— Весьма срочно, — кивнул Гуттиеррес.

Мальдонадо поплелся за пожилым адвокатом на пятый этаж. «Так влипнуть, так погореть… — крутилось в его мозгу. — Я еще удивлялся, почему за мной нет слежки. Она была, только следили профессионалы. Меня специально не брали. Они знали, что делали, они хотели взять с поличным. Что ж, они достигли своего, я — в дураках. Они победили».

Кто-то спрятался за угол коридора на пятом этаже у входа в приемную. Гильермо так был занят черными мыслями, что не заметил…

Гуттиеррес распахнул перед ним дверь приемной.

— Заходи.

Он пропустил молодого человека перед собой, сам повернулся и сделал кому-то знак рукой.

Гильермо зашел в приемную. Секретарша была хмурой. Ее вид окончательно уверил Мальдонадо в том, что его песенка спета.

— Дон Мийарес ждет вас, — бросила секретарша.

«Она не назвала меня сеньором, — подумал Гильермо. — Даже не назвала по имени. Что же, все один к одному».

Он зашел в кабинет дона Мийареса, словно в газовую камеру после вынесения смертного приговора. На пороге споткнулся и чуть не упал.

Перед ним стоял весь штат управления корпорации «Эдуардо». Висела гнетущая тишина. Перед толпой сотрудников с угрюмым видом расхаживал Мийарес.

Гильермо сглотнул слюну и бросил взгляд на коллег. «Почему они так смотрят на меня? Им интересен тот, кто скоро станет трупом», — подумал молодой человек.

В кресле у камина сидел хмурый Алонсо Коллья. Гильермо несколько успокоило то, что отсутствовал конкретный исполнитель приговоров Мийареса и Колльи — длинноволосый Педро.

«Не беда, — с неожиданной яростью подумал Мальдонадо. — Он поджидает за дверью…»

За Гильермо захлопнулась дверь. Мальдонадо не оглянулся. Он был уверен — это Педро с пистолетом. Или просто с наручниками.

Однако раздался голос Гуттиерреса:

— Мы пришли, дон Мийарес.

Гильермо подумал, что Эрнесто имел в виду себя.

— Так, хорошо, — Мийарес остановился и, засунув руки в карманы пиджака, стал раскачиваться с пятки на носок. Его насмешливый и, как показалось молодому адвокату, презрительный взгляд доставал до самой глубины души.

Кейс оттягивал руку Гильермо. Он подумал, что после первых слов шефа метнет кейс в него и попытается улизнуть во всеобщей суматохе. Но тут же Гильермо откинул эту мысль. Ведь кто-то стоял за его спиной: Эрнесто Гуттиеррес и еще кто-то.

Мальдонадо не оборачивался. Ему было противно встретиться взглядом с насмешливыми глазами Педро — глазами убийцы.

Сеньор Мальдонадо, — уронил в тишине Мийарес. — Видимо, вы все это время думали, что умнее всех?

Гильермо зажмурил глаза. Никаких сомнений не осталось. Ноги дрожали и только чудом не подгибались.

— Вы думали, что умнее всех, — повторил Мийарес и хмыкнул. — Вы ошибались…

Глава корпорации сделал паузу.

— Однако двое человек сдали экзамен лучше вас! — внезапно проговорил Мийарес. — Вы были лишь третьим!

Он рассмеялся, видя реакцию молодого адвоката. Все зашумели.

Вздох вырвался из груди Гильермо. Господи, его так дешево разыграли, а он перетрусил…

Мийарес подошел к Мальдонадо и протянул ему диплом:

— Нам прислали его только что. Поздравляю вас, сеньор Мальдонадо. Надеюсь, что все неприятности… — он понизил голос. — Вы знаете, что я имею в виду — останутся позади и вы будете успешно работать на нас!

Мийарес сделал шаг назад и захлопал в ладоши. Тотчас все принялись аплодировать.

На плечо Гильермо опустилась рука.

— Здорово я тебя разыграл? — ухмылялся Гуттиеррес. — Признайся, переволновался?

Гильермо с трудом сдержался, чтобы не врезать по его довольной роже.

— У меня для тебя еще один сюрприз! — добавил Гуттиеррес. — Угадай, какой?

Не ожидая ответа, Эрнесто отошел в сторону и Гильермо, увидел второго, кто находился у него за спиной. Этим человеком оказалась… Виолетта.

— Привет! — тихо сказала жена. — Мне позвонил на работу сеньор Гуттиеррес и заехал за мной…

Гильермо не отводил взгляда от ее глаз. Только их он хотел видеть. Глаза были близкими и бесконечно родными.

Жена не улыбалась, как все вокруг. В ее взгляде присутствовали, скорее, сострадание и тревога.

На Виолетте было то, в чем женщина ходила на работу. «Гуттиеррес заехал за ней в детский сад? — подумал Мальдонадо. — Он знал адрес? Нет сомнений, они следили за ней. Или воспользовались записью нашего разговора, когда она объясняла мне, где будет работать».

— Я позволил себе отыскать твою красавицу-жену, — сказал Гуттиеррес. — Гильермо, ты не будешь против, если мы в такой знаменательный для тебя день перейдем с твоей женой на «ты»?

— Не буду, — Гильермо не отрывал взгляда от Виолетты. — А у нее самой ты спросил?

— Вы не против, если мы отбросим условности, сеньора Мальдонадо? — церемонно обратился к женщине Гуттиеррес.

Виолетта пожала плечами.

— Хорошо, — согласилась она. — Я согласна быть на «ты» с друзьями Гильермо.

— Отлично, — улыбнулся Гуттиеррес. — В таком случае, Мальдонадо, позволь увести твою прекрасную Виолетту и предложить ей бокал шампанского… Отметь, Гильермо, случилось что-то невероятное — шеф позволил нам выпить в начале рабочего дня!

Гильермо показал жене взглядом, чтобы та не смущалась. Эрнесто предложил Виолетте локоть с таким видом, словно находился на великосветском вечере. Молодая женщина бросила на мужа взгляд, после чего взяла пожилого адвоката под руку. Они отошли к столику с бокалами шампанского.

Гильермо же посмотрел на часы. «Меня ждет Исамар!» — чертыхнулся он. — Она думает, меня раскрыли…»

Было ровно десять.

Мальдонадо быстро подошел к Виолетте и Гуттиерресу. Они стояли с полными бокалами. Эрнесто что-то весело рассказывал.

— Прошу прощения, мне надо выйти, — сказал Гильермо внимательно рассматривая жену.

Та ответила понимающим взглядом и кивнула.

— Куда, ты Гильермо? — удивился Гуттиеррес. — Ты же виновник торжества, хотя бы выпей. Нельзя упускать такой случай.

Он протянул коллеге бокал.

Гильермо бросил взгляд на Мийареса. Тот разговаривал с Колльей, который стоял к Мальдонадо спиной.

Молодой человек кивнул Мийаресу и поднял бокал. Тот ответил таким же жестом..

Одним махом Гильермо выпил шампанское и поставил бокал на стол. Он даже не почувствовал вкуса.

— Я ненадолго, — пробормотал Гильермо и покинул кабинет шефа.

Он почти бежал по улице. Но все-таки ему хватило благоразумия несколько раз поменять маршрут, дважды пройти по дворам на соседние улицы, чтобы сбить со следа того, кто мог бы наблюдать за ним.

Исамар мерила шагами каменные плиты у входа в библиотеку. Гильермо вздохнул с облегчением — она его дождалась.

Не повернув головы в ее сторону, он прошел внутрь здания. В коридоре подождал.

Через минуту появилась Исамар.

— Ну ты даешь, — возбужденно зашептала женщина. — у меня прямо сердце оборвалось…

— Все нормально, — прервал ее Гильермо. — Как спалось на новом месте?

Женщина нервно рассмеялась.

— Ночь прошла тихо, — ответила она. — Если не считать того, что я не сомкнула глаз… Дважды кто-то звонил.

— Что?!

— Конечно, я не снимала трубку, — сказала Исамар. — А перед выходом долго смотрела в окно. За вашей квартирой никто не наблюдает.

Гильермо показал на кейс.

— Пойдем, Исамар, — промолвил он. — Нам так много предстоит сделать…

Они поднялись на второй этаж библиотеки и подошли к копировальному аппарату, стоящему в коридоре.

Не надо оглядываться по сторонам, Исамар, попросил Гильермо. — Здесь много народу, но это нам на руку. Нигде порой не спрячешься лучше, чем в толпе.

* * *

Эдуардо-Мийарес позволил руководящим сотрудникам корпорации выпить у него в кабинете по бокалу шампанского, но на этом его демократические нововведения кончились.

— Господа! — громко обратился хозяин кабинета к присутствующим. — Разрешите поблагодарить вас за то, что пришли… Но теперь прошу разойтись по рабочим местам. От души надеюсь, что шампанское не вскружило вам головы, и вы спокойно сможете приступить к выполнению служебных обязанностей…

Сотрудники стали покидать кабинет.

Мийарес поискал взглядом Гильермо, и не обнаружив его, задал вопрос стоящим рядом Гуттиерресу и Виолетте:

— Прошу прощения, но где же ваш виновник торжества?

— У него много работы, он вышел сразу, как только на него перестали обращать внимание! — быстро проговорила Виолетта, одновременно сжав ладонь Эрнесто.

— Вышел сразу? — Мийарес поднял брови. — Как он застенчив…

— Почему ты так сказала? — спросил Эрнесто Гуттиеррес в коридоре. — Тебя в детстве не учили, что обманывать нехорошо?

Он был весел и немного развязан — сказывалось действие шампанского.

Виолетта улыбнулась:

— Не хватало, чтобы Гильермо вызвал на себя гнев начальства по пустякам, — заметив недоуменный взгляд собеседника, женщина пояснила: — У моего мужа сейчас проявилось новое увлечение. Он прочитал в одном журнале статью о пользе вегетарианства, и заявил мне, что намерен пересмотреть всю свою жизнь.

— Он стал вегетарианцем? — удивился Гуттиеррес.

— Представь себе! — ответила Виолетта.

Исамар рассказала ей, как вызвала Гильермо с помощью бутербродов из офиса в закусочную. «Пусть в корпорации думают, что Гильермо — вегетарианец, — решила Виолетта. — Вегетарианцы — люди со странностями, может быть, к мужу будет меньше всяких вопросов».

Но тут она испугалась, что Гильермо неосторожно съест кусок мяса на глазах у кого-то из знакомых, и вся ее история рассыплется в пух и прах.

— Вообще-то он мне сказал, что попробует, — поправилась Виолетта. — Он не знает, получится ли у него…

— Понятно, — усмехнулся Гуттиеррес. — Извини, но я замечал, что у тех, кто много получает, появляются странности, подобные увлечению твоего Гильермо.

— Все становятся вегетарианцами?

— Нет, большинство — алкоголиками!

— Ничего себе, — Виолетта покачала головой. — Нет, мой Гильермо этим не увлекается. Но у него хватает странностей. Представляешь, он начал питаться по часам. Готов разбудить меня среди ночи, чтобы я ему приготовила какой-нибудь особенный салат… Видите ли, в книге сказано, что его следует есть, когда солнце проходит какой-то там меридиан. Но книга составлена в Индии, у нас просто переведена. В Индии солнце проходит этот меридиан днем. У нас — ночью.

Виолетта придумывала на ходу. Получалось неплохо. «Это поможет объяснить регулярные отсутствия Гильермо на рабочем месте», — подумала женщина.

Увлеченные разговором, они не спеша спускались по лестнице на первый этаж.

— Эрнесто, видел, как Гильермо поменялся в лице, когда посмотрел на часы? — продолжала Виолетта. — Думаешь, куда он пошел? Просто он договорился с одним сумасшедшим хозяином бара, тоже помешанным на вегетарианстве. Гильермо договорился с барменом, что дважды в день будет приходить и питаться у него в соответствии с особенным ритуалом…

— Господи, что-то это на Гильермо не похоже! — расхохотался Гуттиеррес.

— Почему? — насторожилась Виолетта. И тут же добавила: — Я забыла сказать, бармен обязался по такому случаю, кормить мужа бесплатно! Ради того, чтобы тот вступил в его секту. Что за секта — неизвестно, знаю только, что там все индусы и вегетарианцы…

Виолетте показалось, что от громоподобного хохота Гуттиерреса со стен осыпается штукатурка.

— Вот это больше похоже на нашего Мальдонадо! — хохотал Эрнесто.

Женщина с испугом подумала, не перегнула ли она палку.

— Во всяком случае, ты зря не сказала Мийаресу, куда направился твой муж, — проговорил спутник, отсмеявшись.

— Почему?

— Он любит тех, кто помешан на чем-то, кроме алкоголя, сигарет и женщин! — Гуттиеррес понизил голос и закончил, оглядываясь по сторонам: — Вспомни; наш шеф сам помешан на «семье»! Не на женщинах, а именно на «семье»…

Они подошли к выходу. У охранника пожилой адвокат замедлил шаг.

— Эрнесто, ты забыл, как обещал подвезти меня назад? — хитро прищурившись, спросила Виолетта.

Спутник смутился.

— Ох, извини. Совсем вылетело из головы, что ты не на машине!

В машине они молчали. Потом Виолетта спросила:

— Эрнесто, у тебя тоже большая зарплата. Даже большая, чем у моего мужа. На чем помешан ты?

Гуттиеррес бросил быстрый взгляд на красивую пассажирку и ответил честно:

— Женщины, Виолетта.

Она озадаченно замолчала. Вспомнилась взгляды, которыми Эрнесто смущал ее, иногда заставлял краснеть.

Словно почувствовав, о чем думает спутница, Гуттиреррес проговорил:

— У меня не идет из памяти наша предыдущая встреча, Виолетта…

Женщина вздрогнула.

— Какая встреча? — спросила она.

При этом она отлично понимала: он имеет в виду тот день, когда она искала мужа. Тогда, сразу после командировки Гильермо на Орчилу.

— Ты была тогда такая… — пробормотал Эрнесто, не отводя взгляда от дороги.

Виолетта помнила, что было на ней. Ей казалось что она была такой, как всегда. Что же его могло заинтересовать в ней?

Машина тем временем подъехала к саду и затормозила у ворот. «Только бы он не стал рассказывать о своих чувствах подробно, — поморщилась женщина. — Не дай Бог! И самое плохое, если он решит поговорить, когда я выйду из машины. Потом сплетен не оберешься…»

Эрнесто заглушил двигатель и повернулся к ней.

— Приехали, — он улыбнулся.

— Спасибо.

Виолетта открыла дверь и уже поставила одну ногу на землю. Но тут она заметила, что пожилой красавец ей что-то протягивает. Какую-то бумажку…

— Что это? — Виолетта с осуждением, в котором, однако, присутствовала доля жалости, смотрела ему в глаза.

— Визитная карточка, — покраснев, словно юноша, проговорил Эрнесто. — Дело в том, что там есть мой адрес… Может быть когда-нибудь тебе негде будет выпить чашку кофе, Виолетта…

Женщина сдержанно улыбнулась и, поблагодарив Гуттиерреса кивком головы, взяла карточку. Потом выбежала из машины.

У Виолетты не было времени вступать в споры с Эрнесто относительно своеобразного приглашения принять его ухаживания. Естественно, женщина и не думала посещать сослуживца мужа.

По пути она сунула визитную карточку куда-то и тут же забыла о ней.

* * *

Исамар оказалась способной ученицей. Она довольно быстро запомнила основные правила обращения как с копировальным аппаратом, так и с компьютером в объеме, необходимом для распечатки и документов.

Гильермо несколько отлегло от сердца. Он увидел, что работа пойдет. Оставив жену брата распечатывать документы, он вернулся в офис, где занялся текущими делами.

В четыре пополудни Мальдонадо снова был в библиотеке. Исамар отдала ему документы, которые успела отснять.

Через плечо у нее висела сумка.

— Осторожнее, — предупредил ее Гильермо. — Так и носишь? Любой грабитель сорвет, просто на мотоцикле будет ехать и сдернет с плеча…

— Не волнуйся, успокоила его Исамар. — Я никогда не держусь внешней стороны тротуара…

Гильермо поехал домой. Исамар — на старую квартиру его и Виолетты.

…Молодой человек подъезжал к дому в сумерках. Он думал: «Сейчас или никогда! Я все расскажу жене, сил скрывать, нет сил ждать, что ей расскажет кое-кто еще…»

Виолетта встретила мужа радостной улыбкой.

— Устал на работе? Сеньор дипломированный адвокат! — Заметив выражение лица мужа, она нахмурилась: — Что случилось?

Гильермо мучительно покосился на телефонный аппарат. Жена проследила его взгляд и все поняла.

— Гильермо, дорогой, — сказала она. — Вижу, ты устал. Но потерпи еще немного, мне совсем не нравилось, как сегодня работал двигатель…

Мальдонадо понимающе кивнул. «Такую проницательную, умную, красивую женщину и обманул. Нет мне прощения…»

Они вышли из дома и приблизились к старенькому автомобилю, на котором теперь ездила Виолетта. Женщина по инерции открыла капот, жестом пригласила мужа посмотреть внутренности машины. Гильермо думал о другом, он склонился и с совершенно отсутствующим видом несколько минут пялился на двигатель. Протянул руку, потрогал какие-то проводочки… Снова выпрямился…

В его глазах блестели слезы.

— Виолетта, — прошептал он. — Я кое-что должен тебе сказать.

Быстро темнело.

— Я вижу, об этом нельзя говорить в доме, — ответила жена. — Пойдем в сад.

Сад они знали как свои пять пальцев, потому наступившая темнота вечера их не испугала. Они не спеша побрели по одной из дорожек. Неожиданно их догнал пес.

— Ру, Ру, — несколько раз повторил Гильермо.

— Ох, дом забыла закрыть, — всплеснула руками женщина. — Надо вернуться.

Сенбернар потерся о ногу Виолетты и весело пробежал вперед — собаке для хорошего настроения требовалось мало.

Гильермо остановил жену. Он никак не решался начать тяжелый разговор, а Виолетта не торопила.

— Не стоит, — сказал Мальдонадо. — Если такое случится, пусть грабят. Может, хоть этот проклятый телефон с «жучком» унесут…

Они прошли еще несколько шагов.

— Хватит! — неожиданно воскликнул Гильермо и резко повернулся к спутнице. — Не могу больше. Пусть будет, что будет, пусть подслушивают, подсматривают… Могут даже скульптуру лепить, мне все равно!!! Хочу признаться, Виолетта, в том, что я совершил нечто страшное, нечто совершенно ужасное… Не перебивай меня, — он поднял руку, заметив, что жена что-то хочет сказать.

Виолетта вздохнула и промолчала.

— Так, вот, — продолжил Гильермо, избегая смотреть супруге в лицо. — В ту ночь, что я провел на острове…

Виолетта вздрогнула. У нее закружилась голова, и, чтобы не упасть, женщина прислонилась к стволу дерева.

Гильермо испугался за жену. Он протянул руку, дотронулся до ее головы… Виолетта неожиданно ударила по его ладони своей.

— Не прикасайся ко мне, — прошептала она с яростью. — И можешь не продолжать…

В один момент она поняла все, что он собирался ей сказать. Гильермо стоял перед ней с видом побитой собаки. Это было невероятно, но вид мужа свидетельствовал о том, что происшедшее — правда.

— Можешь не продолжать, — снова прошептала Виолетта, хотя муж стоял молча. — Потому что я наперед знаю все, что ты мне скажешь…

Сенбернар подбежал к женщине и сел против нее. Его язык вывалился изо р>тр, бока стали учащенно вздыматься. Ру набегался и теперь решил побыть в обществе хозяев.

Однако пес был удивлен, что на него не обращают никакого внимания.

— Ты мне изменил… — после паузы произнесла женщина, и Мальдонадо не стал оспаривать.

Это было ужасно.

Виолетта с тоской посмотрела на своего четвероногого любимца. «Похоже, что ты, Ру, потерял хозяина, а я — мужа…», — подумала женщина.

Только что она надеялась, что не будет плакать Еще минуту назад женщина была уверена, что не воспримет со слезами это банальное известие: изменил муж. Она думала, что реагировать будет так, чтобы он понял; такое не прощают и даром не забывают.

Но слезы уже брызнули из глаз в три ручья.

— Господи! — воскликнула Виолетта, закрывая лицо руками. — Как ты мог? Как ты мог посмотреть на кого-то, кроме меня?

Гильермо впервые подал голос:

— Виолетта, пойми. Это так низко, что я не поймаю, как мог до такого пасть. Это было на пляже… Если ты думаешь, что я давно изменял тебе, ты ошибаешься… Это было один раз. Я даже не знаю, как ее зовут…

Но его слова только ухудшили положение.

— Как? — воскликнула женщина. — Ты даже не спросил имени той, с кем переспал?

— Нет… — покачал головой Гильермо. — Потому что это было случайно. Потому что она меня…

Он хотел сказать: «Принудила к этому», но вовремя опомнился.

Как он может сваливать вину за такое на ту безымянную девушку? Разве его кто-то заставлял силой спать с ней?

Виолетта села на пятки, скользнув вдоль ствола дерева вниз.

— Но почему ты мне решил рассказать об этом? — она трясла ладонями у лица. — Тысячи мужиков занимаются этим чуть ли не каждый день, но их жены ничего не знают…

Гильермо подумал, что окончательно уничтожит себя в глазах Виолетты, если расскажет, что завел разговор о своей измене, чтобы предотвратить шантаж.

Он сжал лоб.

— Виолетта, послушай! — голос его дрожал. — Я почувствовал, что больше не выдержу, что понемногу схожу с ума! Милая, верь мне, это было минутное затмение, такого больше не повторится! Я тебе просто даю слово…

Женщина поднялась. Она отняла руки от лица и в глазах ее уже не было слез. Когда Виолетта заговорила, голос ее был холоден и решителен:

— Ты не можешь мне давать слово. Отныне — никогда не сможешь…

Она метнула на Мальдонадо презрительный взгляд и пошла мимо него к дому. Ру посмотрел на Мальдонадо, наклонив голову, и побежал за хозяйкой.

Гильермо остался стоять в саду.

* * *

«Негодяй! — думала Виолетта. — Мерзавец, подлец, подонок…»

Зайдя в гостиную, она бросила недоуменный взгляд по сторонам. Зачем она пришла сюда? Сработал какой-то инстинкт. Инстинкт дома.

Но разве это дом? Этот склад дорогой мебели, аппаратуры и одежды казался ей теперь насквозь прогнившим. Мало того, что все это заработано на сомнительные деньги — ведь это все заработано ИМ! Все заработано мужчиной, который изменил ей.

Нет, ей здесь ничего не принадлежит. Да ей ничего и не надо. На секунду женщина вспомнила о старой квартире. Не задумываясь, она поехала бы туда, но там сейчас скрывается Исамар. Нельзя было привлекать внимание.

Виолетта потянулась за сумочкой, но неловко задела ее так, что рассыпала содержимое. На ковер упали ключи от машины, духи, пудреница, несколько визитных карточек…

Виолетта лихорадочно собрала все назад. На одной из карточек бросилось в глаза имя: Эрнесто Гуттиеррес. Женщина зло усмехнулась: ее активно склоняли к измене, но она устояла. А Гильермо — нет.

Зазвонил телефон. Виолетта с ужасом уставилась на него. Кто это? Кто? Нет, это будет кто-то из корпорации, здесь все пропитано ее духом, здесь все принадлежит Гильермо и только ему одному…

Ее здесь больше ничего не задерживает!

Сама не своя, Виолетта выбежала из дома. «Куда? — смутно пронеслось в голове. — Куда тебе идти?» Она не имела представления.

Виолетта села в автомобиль, включила фары. Выехав на шоссе, она повернула в сторону города… Остановилась у ближайшего таксофона.

Она приняла решение! Пусть это будет местью (говорят же, что мстить — низко), но ей нужно где-то провести эту ночь.

Женщина вытащила визитную карточку, дрожащим пальцем набрала номер.

…Гуттиеррес был дома.

— Эрнесто, ради Бога, не подумай обо мне плохо, — голос ее срывался. — Можно мне переночевать у тебя?

Мужчина понял: что-то случилось.

— Хорошо, приезжай, — коротко бросил он. — Адрес помнишь?

Виолетта скосила глаза на бумажку.

— Он передо мной, на визитке, которую ты мне дал.

— Жду…

По дороге женщина думала: «Будь, что будет. Oн хотел переспать со мной? Ничего не имею против. К черту этого негодяя Гильермо…»

Глава 26

Эрнесто прекрасно почувствовал ситуацию. Когда он открыл Виолетте, женщина не увидела на нем и в его квартире того, чего боялась больше всего.

Она просто в ужас приходила от мысли, что на нем будет черный фрак, что он преподнесет ей букет роз, едва она переступит порог, что в гостиной будет накрыт стол. Позвонила она скорее по инерции.

— Добрый вечер, Виолетта, — корректно, и, пожалуй, даже с долей чопорности сказал Эрнесто. Проходи пожалуйста. Я живу один, поэтому извини за беспорядок.

Он пригласил ее в гостиную. Виолетта опустилась на диван и посмотрела вокруг. Телевизор был включен, но звук был почти на нуле.

— Что случилось? — опускаясь на стул напротив ее, спросил Гуттиеррес.

Виолетта отметила, что ему идут простые джинсы и ковбойка. На работе, естественно, Эрнесто носил строгий костюм — как и все сотрудники подобного ранга, особенно те, что в возрасте.

Внезапно женщина подумала, что совсем не желает рассказывать какие бы то ни было подробности. К тому же, она вспомнила: муж на Орчиле был вместе с Гуттиерресом.

Не хватало, чтобы сидящий перед ней мужчина начал понимающе усмехаться… Нет, Виолетта решила что если понадобиться что-то рассказать, она обойдется общими рассуждениями.

— Во-первых, Эрнесто, я бы не хотела, чтобы ты завтра на работе говорил Гильермо, что я у тебя.

Гуттиеррес поднял брови.

— Что же, желание дамы — закон! — вздохнул он.

Виолетта рассматривала его и представляла, как он предложит ей лечь с ним в постель.

«А ведь между изменой Гильермо и предложением, которое, надо думать, скоро прозвучит, связи быть не должно», — со внезапной решимостью подумала женщина.

Ей захотелось не повторять ошибки Гильермо. Но как об этом сказать Эрнесто? Он согласился предоставить ей ночлег, он рассчитывает, что она заплатит за это.

Но, может быть, она ошибается? В конце концов, Виолетта решила: когда Гуттиеррес как-то коснется этой темы, тогда она и начнет думать. А пока она просто чувствовала усталость. Сидела — и чувствовала, словно в этом и состояло ее занятие.

— Виолетта, — осторожно проговорил Эрнесто. — Могу я все-таки узнать, что произошло?

— Понимаешь, — женщина замялась. — Не стоит об этом рассуждать вслух… Может быть и так поверишь, что если бы все было в порядке, я бы не появилась у тебя?

Эрнесто подумал, потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай поступим так… Ты ужинала?

Виолетта замотала головой с такой поспешностью, что мужчина сразу понял: гостья стесняется и потому хитрит.

— Значит, ужинала! — он украдкой усмехнулся. — Тогда сделаем так. Дело в том, что я не ужинал, приглашаю пройти со мной в столовую и составить мне компанию за столом.

Они уселись за стол. Под предлогом того, чтобы не пустовала тарелка, Эрнесто удалось убедить Виолетту немного поесть.

Потом Гуттиеррес сказал:

— Давай, красавица, сделаем так. Ложись в спальне, а я лягу тут, на диване.

Женщина пробовала протестовать, но на все ее возражения Эрнесто отвечал так:

— Я тебе предложил самый выгодный вариант. Ты устала, и сможешь хорошо отдохнуть в спальне. Тебе ничего не будет мешать. Я же люблю смотреть телевизор лежа. Никто не в обиде, разве не так?

* * *

Утром Гуттиеррес ушел на работу, когда Виолетта еще спала. Он не грустил, что первая ночь не удалась. «Не беда, — повторял Эрнесто. — Она же пришла ко мне. За первой ночью будет вторая и так далее».

Виолетта положила рядом с собой на столик наручные часы со встроенным будильником. Сигнал ее разбудит, Эрнесто был в этом уверен. Он тихо положил рядом с часами запасную связку ключей от собственной квартиры.

На всякий случай.

Вчера за несколько минут до звонка Виолетты Эрнесто позвонил сам Мийарес. Шеф попросил Эрнесто прийти на работу пораньше для «важного разговора относительно вашего протеже», как сказал Эдуардо.

Эрнесто Гуттиеррес сразу понял, что Мийарес подразумевал Гильермо Мальдонадо. Может быть, речь пойдет об очередной командировке на Орчилу, куда Гуттиеррес должен был вылететь, по предварительным прикидкам, завтра.

Эрнесто сел в автомобиль. До офиса он добрался без приключений. В такой ранний час перед зданием стояли лишь три машины: автомобиль Мийареса, Колльи и спортивная черная машина с обтекаемыми формами.

Гуттиеррес поставил свой лимузин между машинами шефа и его правой руки. «Смотрится неплохо», — подумал Гуттиеррес. — Ему было приятно мечтать о тех будущих временах, когда он должен был стать третьим лицом в корпорации после Колльи.

…Эрнесто зашел в кабинет. Мийарес и Коллья были там. В камине весело и уютно потрескивали дрова. Коллья сидел в кресле с извечной сигаретой в зубах.

— Приветствуем вас, сеньор Гуттиеррес! — сказал глава корпорации.

Алонсо Коллья по обыкновению ничего не сказал. Он принял вид, словно его нет. «Вот же ублюдок», — со внезапным раздражением подумал Гуттиеррес.

— Здравствуйте, дон Мийарес, — отозвался Эрнесто. — Что нового?

— Я вам звонил вчера… — Мийарес вышел из-за стола навстречу Гуттиерресу и взял того под руку.

— Да, и серьезно заинтриговали…

— У нас новости, сеньор Гуттиеррес, — начал глава корпорации.

— Во-первых, от вашего протеже по непонятной причине ушла жена, — сообщил Мийарес.

Эрнесто подумал: «Интересно, как вытянется его рожа, если ему доложат, что Виолетта у меня…» Сам Эрнесто знал, что наблюдение с его квартиры сняли год назад. Это было вроде поощрения за хорошую работу на острове Орчила. Имелась в виду успешная обработка клиента Риккардо Камаччо.

Дело едва не разлезлось по швам, но помог случай в лице нового адвоката Гильермо Мальдонадо, который полетел с Гуттиерресом на остров и заставил Камаччо продлить контракт на два года.

— Ну, ладно, не это главное, — сказал Мийарес, как-то странно взглянув на Эрнесто. — Другое. К нам ожидаются гости из Маракайбо. Приезжают оба Ренхифо!

Гуттиеррес присвистнул.

— Ну и ну! — воскликнул он. — Раз в кои-то веки! И что они у нас забыли? Мы им исправно переводили деньги на указанные счета. Неужели, они едут, чтобы вытянуть у нас несколько вагончиков наличными?

— Перестаньте зубоскалить, сеньор Гуттиеррес, — неожиданно подал голос Коллья. — Положение серьезное, нам не до шуток.

Эрнесто подумал, что такие люди, как Коллья, всегда вступают в разговор «неожиданно».

— Так в чем дело? — недоуменно воскликнул Эрнесто.

— Гости из Маракайбо, — повторил Мииарес. — Этим все сказано. И знаете, из-за чего, вернее, из-за кого они сюда пожалуют?

Гуттиеррес задержал на шефе взгляд.

— Из-за кого?

— Из-за вашего протеже. Да-да, из-за Мальдонадо! Мало того, что у него отец был главарем мафии. У него есть брат…

— Ну и что! — перебил Гуттиеррес. — У меня тоже есть…

— И он сидит в тюрьме, сеньор Гуттиеррес! Брата Гильермо зовут Алехандро, и он сидит в тюрьме за убийство. Правда, за непредумышленное, но все-таки — за убийство. Он не сказал нам ни слова о брате.

— Дон Мийарес, вы меня удивляете! — повысил голос Эрнесто. — Он не сказал, потому что его не спрашивали. Но вы все говорите и говорите о его родственниках. Неужели вы не можете обращать внимание на рабочие качества синьора Мальдонадо?

— Какие качества? — Мийарес стал заводиться.

— Вспомните, как он сдал экзамен.

— Ну и что?

Это спросил Коллья. Гуттиеррес посмотрел на начальника службы безопасности.

— Этот парень — голова! — убежденно проговорил Гуттиеррес. — По-моему, вы должны ему здорово повысить зарплату, потому что он может вам принести не один миллион чистого дохода…

— Сеньор Гуттиеррес, — Коллья встал, едва сдерживая себя.

Эрнесто впервые видел начальника отдела безопасности таким разъяренным и потому смотрел на Алонсо даже не со страхом, но с любопытством.

— Сеньор Гуттиеррес, вы даже не представляете, как мы все рискуем. Именно из-за вашего протеже! Братья Ренхифо, на которых мы работаем, всерьез обеспокоены ситуацией. Только недавно произошла досадная осечка с Домакесом и Пардо, информация просочилась в печать…

— А теперь ваш протеже начинает какую-то непонятную деятельность, сеньор Гуттиеррес! — поддержал Коллью Мийарес. — Хочу вам напомнить, что вы несете персональную ответственность за человека, который был принят на работу по вашей рекомендации.

Гуттиеррес замолчал. «Так вот, к чему они клонят, — пронеслось у него в голове. — Они решили, что я имею особое влияние на Гильермо, и хотят намекнуть мне, чтобы я поговорил с ним. Но что задумал парень? Кроме того, что от него ушла жена и он стал вегетарианцем кажется ничего особого за ним я не заметил». ’

Эрнесто хмыкнул, но промолчал. Ему подумалось-»А чего, собственно, они боятся? Ведь, судя по всему у них есть компромат на Мальдонадо. Что-нибудь, связанное с девочками. Ведь не ночевал же Гильермо со мной ту ночь на Орчиле…»

Глава 27

Гильермо Мальдонадо шел на работу. Иногда ему хотелось пройтись по улице, хоть немного, и он оставлял машину на стоянке за два квартала от офиса.

Так он сделал и этим утром. Молодой человек шел по тротуару к зданию корпорации и вспоминал, как возвращался несколько раз по этой улице в первые дни своей работы.

Тогда мир казался ему разноцветным. Гильермо вспомнил, как роздал нищим чуть ли ни треть первой зарплаты. Теперь же — он смотрел по сторонам и не видел никого.

Было такое впечатление, что все спрятались, даже нищие, едва он появился.

В руке Гильермо держал новый кейс. Он купил вчера два одинаковых. Была такая задумка: он будет наполнять кейс документами и носить их в библиотеку Исамар. а будет передавать ему второй точно такой же кейс, пустой, получая взамен первый, полный.

В результате такой нехитрой комбинации никто не сможет обвинить Гильермо, что он куда-то вышел в середине рабочего дня с кейсом, но вернулся без него. Даже единичный подобный случай оставит недоумение, как же на это посмотрят, если такое станет повторяться ежедневно?

…Перед Гильермо сидел клиент, которого звали Виктор Реос. Молодой адвокат веером разложил перед клиентом различные счета и говорил:

— Посмотрите пожалуйста, сеньор Реос. Все в порядке, как я и утверждал. Если я говорю, что вам следует платить столько и столько, это не значит, что с вас корпорация желает взять больше, нежели с других клиентов.

Сеньор Виктор Реос, пожилой толстяк в очках, из тех в ком за милю видна недоверчивость, ставшая второй натурой, внимательно рассматривал счета. Гильермо казалось, клиент их нюхает. При этом сеньор Реос придерживал очки на лбу большим и указательна пальцами правой руки.

— Гм, — сказал клиент, как будто все правильно… Но я не вижу имен…

— Каких имен?

— Имен клиентов, имен адвокатов. Фамилий тех людей, которые участвовали в этих делах, финансовые документы которых вы мне демонстрируете…

— Сеньор Реос! — с удивлением, переходящим в возмущение, воскликнул Гильермо. — Но ведь существует такая вещь, как тайна отношения адвоката и клиента.

— Я никому не скажу, что вы показывали мне эти документы, сеньор Мальдонадо, — толстый палец клиента при этом ткнул в середину бумажной кучи на столе.

Гильермо вздохнул.

— Вы говорите ужасные вещи, сеньор Реос. И так скажите спасибо, что я пошел вам навстречу, раздобыв эти счета. Хотелось, знаете ли, успокоить вас.

— Но позвольте…

— Скажу вам больше! — Гильермо повысил голос, не давая клиенту вставить слово. — Вам повезло в том, что вы попали ко мне. Если бы вы попали на прием к менее терпеливому адвокату, вас бы давно выставили за дверь.

Реос побагровел.

— Как вы смеете… — начал он.

И снова Гильермо перебил его:

— Корпорация с нашим именем может позволить себе дать от ворот поворот склочному клиенту… — Он удерживал сеньора Реоса на грани кипения. — Но я вижу, что вы не склочный клиент, сеньор Реос, и потому так подробно все вам рассказываю…

— Молодой человек, у меня складывается впечатление, что вы невоспитаны… — Гильермо ожидал услышать в голосе престарелого толстяка гневные нотки, но вместо этого почувствовал близость слез. — Дело в том, что я не такой важный клиент, с какими вы, судя по вам и вашему офису, привыкли работать. — Голос старика мелко задрожал. — Но мне важно, чтобы дело о отчуждении моего дома попало в честные, надежные руки.

— Вы пришли правильно…

— Подождите, сеньор Мальдонадо, не перебивайте, — не то приказал, не то попросил посетитель. — Я ведь просто могу уйти. Я думаю, вы денег не лишитесь потому что я много заплатить не смогу. Но есть вещи на земле поважней, чем деньги. И к таким вещам относится совесть. Ваша совесть вас просто замучит, если я уйду от вас… — В глазах старика неожиданно что-то блеснуло, но Гильермо не успел убедиться, была ли это слеза: Реос быстро протер глаза кулаками. — Так вот, сеньор Мальдонадо, может вы и правы. Я просто трудно привыкаю к таким ценам. Понимаете, что привычно солидным клиентам, не всегда подходит для нас, бедняков…

Гильермо подавленно молчал. Он вдруг вспомнил, что кроме него и Виолетты, кроме Гуттиерреса, супругов Арвело, Мийареса и остальных сотрудников корпорации «Эдуардо» на свете есть бедные люди. Их большинство, у них свои заботы, свои горести, которых гораздо больше, чем радостей. А их свободу и безопасность, пожалуй, просто нельзя сравнить с сегодняшним положением Гильермо.

Ну что это за свобода, если знаешь, что за тобой следят, что твой дом прослушивается и просматривается?

— Сеньор Мальдонадо, я согласен заплатить по вами выставленному счету, — сказал Виктор Реос. — Только вы уж доведите мое дело до конца…

— Обещаю вам! — с жаром воскликнул Гильермо. — Можете не сомневаться…

Клиент сидел у адвоката довольно долго. Гильермо подумал, что сеньор Реос сейчас встанет и уйдет, но старик снова заговорил:

— Так вот, сеньор Мальдонадо, — Виктор Реос прищурился. — Знаете, когда я буду согласен заплатить вам по вашему счету?

— Когда? — безразлично спросил Мальдонадо.

— Когда в счету, выписанном вами будет правильно округлено количество часов, которое вы уделили моему делу… Вы понимаете?

Гильермо смутно помнил свой разговор с Эухенио Арвело, когда наполовину в шутку согласно кивал однокашнику на какие-то его реплики относительно учета рабочего времени.

— Не понимаю, — ответил Гильермо.

— Вот здесь, посмотрите…

Виктор Реос указал пальцем на несколько однотипных мест в различных счетах.

Мальдонадо поднял голову.

— Ну и что?

— А то! — голос старого клиента выражал радость. — Что это может пройти незамеченным для богатого клиента, но для меня — нет! Вы можете меня считать мелочным, мне все равно. Если у меня будет большая зарплата, я перестану мелочиться.

Гильермо напряженно раздумывал, глядя на цифры.

— Вы хотите сказать, что вас не устраивает округление в большую сторону? — наконец, догадался адвокат.

Клиент кивнул.

— Конечно! — сказал он. — Вы знаете, сеньор Мальдонадо, ведь я проработал больше двадцати лет на одной фирме бухгалтером. Если я не ошибаюсь, этот закон не отменили до сих пор. Вернее, не сам закон, а поправку к нему. Ту, где говорится, что за умышленное превышение рабочего времени при повременной оплате провинившегося ожидает штраф в размере восьмидесяти тысяч боливаров и тюремное заключение до пяти лет.

Гильермо поднял обе руки вверх.

— Прошу вас подождать, сеньор Реос! — воскликнул он. — Не спешите! Правильно ли я вас понял — все дело в том, что каждый адвокат округляет время, затраченное на работу с клиентом, в большую сторону, и если для одного человека эта «лишняя» сумма мала, то для…

Он замолк, пораженный.

Кажется, он нашел управу на корпорацию «Эдуардо».

Для этого надо было выслушать претензии сеньора Виктора Реоса и вспомнить своеобразные «советы» Эухенио Арвело.

Дальнейшие действия с неожиданной ясностью стали формироваться с этой минуты в уме Мальдонадо. Словно опытный шахматист он увидел всю ситуацию на много ходов вперед. Но предстоящая игра обещала быть очень опасной, по сравнению с ней даже копирование документов для управления по борьбе с мафией казалось детской забавой…

Словно из тумана, Мальдонадо услышал голос сеньора Реоса:

— …всего лишиться, сеньор Мальдонадо. Солидные клиенты могут себе позволить не обратить внимания на то, что набежало после основной суммы. Я — не могу у меня каждая монета на счету, уж извините! И самое интересное, молодой человек, что любая из ситуаций является нарушением закона. Поверите ли вы мне? Я знаю, что говорю, я проработал бухгалтером два десятка лет. Нет особой разницы, сколько приписано: один час или десять. Кстати, если брать вашу корпорацию, у вас ситуация хуже. Ведь ваша расценка, помноженная даже на ноль целых, семь десятых часа дает огромную сумму. На вашем месте, молодой человек, я бы обратил внимание начальства на этот момент. Знаете, вы ходите по краю пропасти, и очень глубокой…

Гильермо подумал: «Я возьму с него вдвое меньше, разницу заплачу из собственного кармана. То, что он мне сказал, стоит еще и не таких денег. Похоже, у этих сведений цена жизни…»

Но расстаться пришлось сухо, официально. Иначе клиент мог бы подумать, что Мальдонадо что-то задумал, и по простоте душевной ляпнуть кому-то другому, что он, дескать, подозревает в молодом адвокате коррупционера.

— Сеньор Реос, я благодарю вас за уделенное мне время. Вы указали на определенный недостаток в работе нашей корпорации, и я постараюсь довести его до сведения начальства. Теперь о вашей оплате… — Мальдонадо сделал интригующую паузу. — Я предлагаю вот что. Оставим разговор о вашей оплате на потом. Хочу вас обрадовать, время терпит. И что немаловажно: мы не собираемся в ближайшее время повышать цены. Это я вам заявляю авторитетно.

Старик встал и протянул руку адвокату. Гильермо немного сдержанно распрощался со стариком и проводил до двери.

Как только дверь захлопнулась, Гильермо запер ее изнутри на ключ и бросился к экрану компьютера. У него даже руки дрожали.

Он запросил банк данных, раздел «Время и расценки». Через несколько секунд центральный процессор позволил ему войти в указанный раздел.

Гильермо затаил дыхание и стал внимательно изучать столбики цифр, появлявшиеся на экране. Потом достал подаренный в начале работы в корпорации «Паркер», листок бумаги и стал выписывать числа.

Он намеренно не делал никаких пометок возле цифр.

«Так труднее разобрать, — рассудил он. — Если случиться непредвиденная ситуация…»

Пока все было спокойно. Тихо гудел компьютер, поскрипывало вечное перо. Гильермо даже казалось, он иногда слышит, как под черепной коробкой перекатывается от натужной умственной работы серое вещество.

Через полтора часа непрерывного рассматривания экрана и записи длинных колонок цифр, Мальдонадо понял, что просмотрел, в основном, счета всех клиентов корпорации. Всех…

Он выключил монитор и на несколько секунд откинулся на спинку кресла. В голове шумело, а ведь было только время обеда. Гильермо посмотрел на часы: приближалось время, когда он должен снова идти в библиотеку.

«Исамар стала за эти несколько дней настоящим завсегдатаем библиотеки, — подумал Гильермо. Как это я раньше не догадался подсказать ей, что для маскировки в библиотеке будут лучше всего круглые очки на носу и отсутствие косметики на лице? Ну и, конечно, потертый серый деловой костюм. Конечно, для женщины».

Он нагнулся над столом. Сперва от большого нетерпения принялся складывать в столбик, потом выругался и достал калькулятор. «Сколько это, к примеру, за последние два месяца набежало? Для начала посчитаем эту цифру».

У него вышло, что за два месяца корпорация положила себе в карман около двенадцати миллионов боливаров. И это только за два месяца! Гильермо помнил, что не очень-то они и напрягались, работы было мало. А что происходит, если работы много?

* * *

Гильермо прибежал в публичную библиотеку раньше положенного времени.

В библиотеке был час «пик». Впрочем, Гильермо который в последнее время в связи с экзаменом частенько бывал здесь, казалось, что в библиотеке всегда час «пик». Туда-сюда сновали довольно однообразные субъекты. Все, как один имели схожий вид: потертые костюмы — особенно на локтях, — неухоженные волосы, очки на носу. «Типичный облик ученого — голодного и злого! — думал Гильермо. — Такие, как я, — здесь редкость. Такие, как Исамар, — достопримечательность».

Женщина перепугалась, завидев его. Но Гильермо, подбежав, вытянул руку вперед ладонью, показывая, что все в порядке.

— Исамар, — сказал он, тяжело переводя дыхание. -

Исамар. Не надо делать этого…

Гильермо показывал на документ, который женщина копировала. Документ был последним в кейсе, принесенном утром.

— Да что с тобой? — вытаращилась Исамар.

— Все можно сделать без нарушения закона! — сказал Гильермо. — Я знаю как. Копировать не надо, от этого можно отказаться. От распечатки дискет — тоже.

Исамар глубоко вздохнула.

— Не верится… — женщина помотала головой. — Я уже начала привыкать. Мне казалось, что этот поток документов никогда не кончится.

Он в сердцах пнул кейс, стоящий возле копировального аппарата, на полу.

— Знаешь, Гильермо, что меня ужасало более всего в этом занятии?

Гильермо пожал плечами.

— Слежка? — предположил он. — Угроза смерти?

Исамар даже ногой притопнула.

— Нет! — заявила она. — Больше всего надоело бегать и менять мелочь для этого ненасытного аппарата! — нога женщины с силой врезала по боку ксерокса.

Мальдонадо улыбнулся, но моментально вернул себе серьезный вид и стал собирать разложенные документы. Он их складывал аккуратными стопочками и засовывал в кейс.

— Послушай, ты умеешь обращаться с факсовым аппаратом? — Гильермо посмотрел на жену брата.

Исамар утвердительно кивнула.

— Я же работала секретаршей. Ну, Родриго Санчес, — голос женщины дрогнул. — К сожалению, не успел обзавестись… Но этот де Кальсадо — хоть и был чудовищен, имел вполне приличный факсовый аппарат!

— Отлично! — Гильермо расцвел. — А как насчет фотоаппарата?

Исамар не смутилась. Она поняла: в голове у Гильермо роятся серьезные планы, и надо действовать, а не думать о мелочах. Тем более, если об этих мелочах можно прочитать в техническом паспорте.

— Это не проблема! — Исамар подняла руку в бравом жесте. — Насколько я знаю, современные фотоаппараты требуют только навести объектив на предмет и нажать спуск. Качество гарантируется…

Гильермо довольно хмыкнул. Его приятно поразила решительность сообщницы.

— И последний вопрос. Рацией пользоваться умеешь?

Исамар ответила:

— Напоследок ты приберег самый интересный вопрос. Словно в телевикторинах. Нет, не умею!

— Ничего, научу, — думая о чем-то своем, махнул рукой Гильермо.

Исамар тем временем пытливо смотрела на него.

— Что такое? — спросил ои. — Что-то хочешь сказать, но не решаешься?

Женщина вздохнула:

— Знаешь, нам надо скопировать те документы, что на острове Орчила.

— Зачем?

— Но они важные, — Исамар пожала плечами, ты сам мне говорил… Не шутил же!

— Послушай, я ведь также не шутил, когда говорил, — можно обойтись без всего этого!

Исамар умоляюще посмотрела на мужчину и начала:

— Ну хотя бы для меня, Гильермо…

Мальдонадо перебил ее:

— Исамар, спасибо тебе за все, но ты вообще можешь перестать в этом участвовать.

В ее взгляде появилась обида:

— Пойми, ведь мне тоже надо взять на себя какую-то задачу. Они едва не убили меня, они застрелили Родриго Санчеса. Мне надо попросту отомстить… Не знаю как, но мы должны попасть на Орчилу и выкрасть оттуда все документы… Если ты не будешь этим заниматься, займусь одна я…

Гильермо промолчал. Он подумал, что она сама передумает, незачем спорить по пустякам.

* * *

Они начали охоту. Гильермо дал Исамар фотоаппарат, предусмотрительно захваченный из дома. Это была одна из последних моделей, где действительно, ничего не надо было делать, кроме того, как «навести объектив на предмет и нажать спуск», по словам Исамар.

Фотоаппарат обладал еще одной замечательной особенностью. Если Исамар нажимала спуск и придерживала некоторое время кнопку, автоматика сама собой начинала передвигать пленку внутри аппарата и делать снимки, превращая фотоаппарат в некое отдаленное подобие кинокамеры.

В конце рабочего дня Гильермо и Исамар занялись тем же, на чем когда-то погорел Родриго Санчес Бональдо.

«Роллс-ройс» Мальдонадо стоял на стоянке. Гильермо сидел за рулем. Вид у него был задумчив, словно Гильермо кого-то ждал.

Он и в самом деле ждал. Он ждал, когда из офиса появится длинноволосый Педро, которого Гильермо замечал в здании еще раз после того, как Педро служил в качестве водителя Алонсо Коллье.

Значит, длинноволосый убийца явно работал в Корпорации (скорее всего, состоял в подручных у Колльи и подчинялся лично ему), и, следовательно, его вполне можно было подкараулить.

Сиденье пассажира рядом с водительским пустовало. Но между сиденьем и приборным щитком, скорчившись, сидела Исамар. В руках женщина держала наготове фотоаппарат. Ее укрывал клетчатый плед.

Гильермо несколько раз спрашивал жену брата, не затекли ли у нее ноги. Всякий раз Исамар мужественно давала отрицательный ответ.

Молодой человек наблюдал за входом в офис. В такое время дня можно было с полным правом вход переименовать в выход, потому что все только выходили. Рабочий день был закончен.

Но Гильермо был уверен: он не погорит, как Бональдо. Почему он был полон такой уверенности? Потому что наблюдал за выходом из здания в зеркало заднего вида.

Автомобиль был развернут капотом от офиса. Гильермо в один момент даже подумал: «Я словно демонстрирую свое презрение, свое отвращение к корпорации: фи-и!.. Развернусь-ка я к вам, пардон, мадам, задом!»

Зеркала заднего вида хватало вполне. Причем, никто не мог подумать, что адвокат Мальдонадо пялится именно в это зеркало.

Ведь если кто и смотрел, то на его фигуру, застывшую в неподвижной задумчивости. Однако никто не стремился обнаружить внимательный взгляд в маленьком «перископе» посередине ветрового стекла.

Длинноволосого не было и не было. Но Мальдонадо видел, что на стоянке стоит черная спортивная машина и продолжал надеяться на успех. «Мы здесь торчим уже минут двадцать, — подумал Гильермо. — В конце концов, если не повезет, то придется уехать через минут сорок». Он словно услышал подозрительный голос Алонсо Колльи: «Сеньор Мальдонадо один час непонятно чего ждал на стоянке. Шестьдесят минут!» А этому воображаемому Коллье будто бы отвечал добродушный и чуть ленивый голос Мийареса: «Шестьдесят минут? Да брось, Алонсо. Пора тебе знать, у парня нелады с женой. Он, видно, решил подцепить какую-нибудь красотку из соседнего отдела. Подумаешь, шестьдесят минут простоял на стоянке? На то она и стоянка… Может, он стихи придумывал в это время! Знаешь: Веточка пальмы упала на грудь, милая Марта, меня не забудь. Для этой самой красотки…»

Много еще глупых и тревожных мыслей пронеслось в это время в голове Гильермо. От одной темы ему было особенно тяжело. Это касалось Виолетты.

Но молодой человек не позволял себе особенно долго рассуждать о жене. Он рассказал Виолетте все, — теперь слово за ней. Пусть решает, если любит — вернется. Он дал ей слово, что больше такого не повторится. Но даже это не было главным. Гильермо дал слово себе. И намерен теперь его держать.

Гильермо позволял мысли бежать до этого места, а тут резко натягивал поводья. Стоп, хватит! Тем более, что Исамар о его ссоре с женой пока ничего не знала.

…Через полчаса им повезло. Из дверей, как ни в чем не бывало, показался Педро. Гильермо сразу же опустил руку и дотронулся до Исамар.

— Он на ступенях, — сказал Мальдонадо, не отрывая взгляда от зеркала.

Женщина моментально приоткрыла дверцу и направила фотоаппарат на длинноволосого. Фотокамера тихо зажужжала, один за другим раздались пять или шесть щелчков.

Для верности Исамар «выстрелила» в Педро еще одной очередью. Потом закрыла дверцу и прошептала:

— Готово.

Мальдонадо сразу завел машину. Однако, тронул с места ее только после того, как стоянку покинул спортивный автомобиль длинноволосого.

…Гильермо в нервном возбуждении гнал вперед «роллс-ройс». Он остановился только после того, как очутился на противоположном конце города.

Тут он разрешил Исамар вылезти и сесть нормально.

— Молодец, — сказал Гильермо. — Теперь нам с тобой предстоит задание посложнее… — он вынул и разгладил на приборном щитке визитную карточку с телефонами капитана Пералонсо Мачадо.

Напротив одного из номеров Гильермо разглядел напечатанный маленькими буквочками комментарий. Эта пометка утверждала, что данный номер имеет радиотелефон, который капитан всегда носит с собой.

— Его-то нам и надо! — сказал Гильермо, делая пометку ногтем и показывая карточку Исамар. — Сейчас у нас на очереди срочное свидание с капитаном. Только перед этим необходимы некоторые приготовления…

Они заехали в ближайший магазин радиотоваров. Женщина выразила было желание остаться в машине и подождать, пока Гильермо сам приобретет все необходимое, но Мальдонадо настоял, чтобы Исамар пошла с ним.

Он оказался прав. Продавец охотно разъяснил Исамар, как пользоваться теми небольшими приспособлениями, которые Гильермо купил для осуществления задуманного плана. И самое главное, — Исамар отлично поняла объяснения продавца.

Там же, в магазине, были проведены первые натурные испытания. После этого Гильермо и Исамар почувствовали себя во всеоружии. Они были подготовлены к предстоящей встрече с сотрудником управления по борьбе с организованной преступностью.

* * *

Как и просил когда-то капитан Мачадо, Гильермо для связи с ним воспользовался таксофоном.

Действительно, радиотелефон был рядом с капитаном. На том конце «провода» отозвались мгновенно.

— Алло?

— Привет, Пералонсо! — сказал Гильермо. — Что поделываешь?

Что в действительности поделывал капитан Maчадо, так и осталось тайной, потому что живой ум капитана сразу отреагировал на слова Мальдонадо:

— Что поделываю? Жду твоего звонка… Если не ошибаюсь, Гильермо Мальдонадо?

— Он самый, — отозвался Гильермо. — Итак, капитан, назначай место встречи.

На этот раз собеседник немного подумал.

— Могу предложить ипподром, — наконец, сказал капитан.

Гильермо согласился.

— Через час, — уточнил он.

…Капитан, естественно, был на условленном месте и вовсю показывал нетерпение, с которым будто бы ждал Гильермо. Мальдонадо задержался на минут пять: давал последние наставления Исамар, в частности, сунул ей визитную карточку капитана и еще раз повторил: «Позвонишь по этому телефону. Когда — поймешь…»

— Привет, — бросил капитан. — Руки пожимать не будем. И так слишком фамильярно встречаемся.

— Какая фамильярность? — с коротким смешком удивился Гильермо. — Когда ты придешь ко мне на встречу в полной да еще парадной форме, тогда и поговорим про фамильярность. А пока…

Капитан внезапно посуровел.

— Ладно, парень, выкладывай, что у тебя…

— У меня условия, — невинным голосом проговорил Мальдонадо. — Конкретные условия, на которых я согласен работать на вас.

— Ну ты даешь! Кто здесь ставит условия?

— Кто больше нуждается в другом, — отрезал Мальдонадо.

Он также перестал прикидываться весельчаком.

— Да простят меня патриоты, — сказал Гильермо, — но боливары мы пока отложим в сторону и поговорим о другой валюте…

— О чем это ты?

— О долларах. Зеленых бумажках, которые имеют обращение в Соединенных. Штатах Америки. И не только… Знаешь такие деньги?

Почему-то капитан рассердился:

— Давай, гаденыш, выкладывай дальше… — он сжал кулаки. — А потом я тебе отвечу. За все шутки — одним махом…

Мальдонадо пожал плечами и продолжил:

— Меня интересует сумма в один миллион долларов. Твой шеф Бортоломе Фигероа говорил, что вы согласны помочь мне? Вот и помогите. Кроме того…

— Что? — воскликнул капитан. — Ублюдок, мерзавец… Старый козел Фигероа сказал тебе по своей дурости…

Мальдонадо зажмурился от удовольствия. Именно на такую реакцию собеседника он и рассчитывал.

— Кроме того, — сказал Гильермо. — Я устал ждать. Ты передаешь мои требования уважаемому сеньору Бартоломе Фигероа, — слова «уважаемый сеньор Фигероа» Гильермо произнес с особо подчеркнутым почтением, — и вы завтра же, повторяю — завтра же выпускаете моего брата из тюрьмы…

Реплика Мальдонадо вызвала новый поток ругательств капитана Пералонсо Мачадо. И снова Гильермо выслушал излияния с нескрываемым удовольствием.

— Так, — кивнул адвокат после того, как капитан замолк. — А теперь маленькое уточнение. Мне нужен не один, а два миллиона долларов. Швейцарский банк, личный счет. Все понял?

На этот раз капитан Мачадо промолчал. Он только удивленно захлопал глазами.

— Послушай, адвокат, — наконец, произнес, капитан. — Не слишком ли круто берешь? Откуда я тебе возьму столько денег?

Гильермо широко улыбнулся:

— Договор у нас такой: я сдаю вам корпорацию «Эдуардо» с потрохами, с полностью готовым делом для того, чтобы посадить за решетку всех, кого только захотите посадить… Это моя половина договора. Ваша половина: два миллиона долларов, номер счета в швейцарском банке на имя Алехандро Мальдонадо, свобода брату. Завтра же… По-моему, короче и не повторишь… Что-то неясно? последний вопрос Гильермо задал, заметив выражение крайнего неудовлетворения на лице сотрудника управления по борьбе с организованной преступностью — Ты рассматривай два миллиона не как цену мне а как цену корпорации, тогда легче будет…

— Ни хрена, парень, у тебя не выйдет, — прошипел капитан Мачадо. Даже не старайся. Мне, если хочешь знать, выделили некую сумму на оплату твоих стараний. Так вот, ты превысил ее раз в шестьдесят…

Гильермо вздохнул. Он понял: спорить, не привлекая на помощь совершенно особенные аргументы, бесполезно. К тому же тратится драгоценное время.

Поэтому адвокат громко проговорил:

— Исамар, — Мальдонадо вроде бы ни к кому не обращался. — Давай!

— Какая Исамар? — капитан ничего не понял. — Что — давай?

Тут же раздался телефонный звонок. Капитан Мачадо вынул трубку из внутреннего кармана пиджака.

— Слушаю…

Исамар говорила так громко, что Гильермо слышал каждое слово, несмотря на все усилия Пералонсо плотнее прижать трубку к уху.

— Капитан, — ласково проговорила Исамар. — Я тут баловалась с магнитофоном и случайно записала интересную радиопередачу… Ты только послушай…

— Кто говорит? — спросил Пералонсо Мачадо. — Откуда вы знаете этот номер телефона?

Гильермо стоял с совершенно невинным видом.

Из телефонной трубки слышался звук перематываемой записи. Но вот Исамар остановила перемотку, и из трубки полился голос самого капитана:

— «…Ублюдок, мерзавец… Старый козел Фигероа сказал тебе по своей дурости…»

Капитан страшно побледнел и опустил трубку.

— Ну как, Пералонсо? — спросил голос Исамар. — Интересно? А твоему шефу будет интересно? Как думаешь, он тебя повысит или понизит в должности после того, как услышит эту передачу?

Мачадо бросил ненавидящий взгляд на ухмыляющегося с довольным видом Гильермо.

— Микрофон, — прохрипел он.

— Совершенно верно! — Мальдонадо приподнял галстук и продемонстрировал микрофон. — А так же радиопередатчик и очаровательная супруга моего брата. Кстати, это ее зовут прекрасным именем Исамар. И она просто умирает от желания видеть мужа на свободе.

— Капитан! — зазвучал из трубки голос Исамар, которая продолжала слышать разговор по рации. Кроме шуток, капитан! Думаете, я получу большое удовольствие оттого, что отдам эту запись вашему шефу? Замолвите перед ним словечко, нам нужны деньги и мой муж, который несправедливо находится в тюрьме!

Пералонсо Мачадо скрипнул зубами и сказал в телефон:

— Ладно, черт с тобой, деточка! Я попробую, но исключительно из-за твоего ангельского голоска!

* * *

Вечером у Гильермо были все основания считать, что день прошел не зря. Они с Исамар прижали к стене Пералонсо Мачадо, они сфотографировали мерзавца Педро… Но самое, главное, он с маленькой помощью сеньора Виктора Реоса открыл гениальный способ разделаться с корпорацией!

Гильермо смотрел телевизор, когда стукнула входная дверь. Молодой человек подхватился.

Так и есть! Виолетта!

Гильермо молниеносно выключил телевизор. Не до него. Кто из женщин поймет, что телевизором можно глушить эмоции — если не хочешь сойти с ума?

Виолетта не вернулась. Она только пришла за вещами.

— Ты где? — сглотнув, спросил Гильермо.

Он стоял и смотрел, как жена укладывает чемодан. Виолетта подняла на мужа презрительный взгляд: — Какая разница?

Она так прищурила глаза, что Гильермо вздрогнул. «Господи, неужели в ней так много злости? — с недоумением подумал он. — Значит, я совершил до такой степени низкий поступок, что в ней все это вышло наружу…» Молодой человек не догадывался, что пятьдесят процентов ненависти женщины были направлены к самой себе. Виолетта бесконечно презирала себя в эту минуту. Презирала за то, что обратилась с просьбой пожить к Гуттиерресу.

Как мужу объяснить, что она до сих пор не подпустила Эрнесто к порогу спальни? Кто этому поверит? Вдобавок ко всему, женщина ощущала досаду за то, что в ней, оказывается, сохранилась потребность оправдываться перед мужем.

Чемодан был уложен. Пусть кое-как, но уложен. Виолетта попробовала его приподнять и… снова опустила. Чемодан оказался не по силам.

Скрипнув зубами, Виолетта обратилась к мужу.

— Помоги…

Гильермо с готовностью схватил чемодан и легко подняв его, понес во двор. Там стояла их старая машина. Гильермо поставил чемодан на заднее сиденье.

— Виолетта, — обернулся он к жене. — Виолетта…

Женщина смотрела мимо него. Под кожей щек ходили желваки, уголки губ были опущены.

— У меня появился план, — возбужденно зашептал Гильермо. — У меня есть план, как нам с тобой остаться в живых… Самое главное, что этот план позволяет выбраться не нарушая закона!

Гильермо сверлил жену взглядом. Виолетта стояла, ни разу не шелохнувшись. Правда, раз или два она порывалась что-то сказать. В такие секунды вниматель-ный Гильермо замолкал. Но женщина не произнесла ни слова, и Мальдонадо продолжал говорить.

— Виолетта, нам совершенно незачем копировать секретные документы, — шептал Мальдонадо. — Понимаешь? Все будет законно!!! Это не будет нарушением клятвы адвоката…

Его прервал тяжелый вздох Виолетты. На этот раз Гильермо услышал ее голос.

— Скажи, Гильермо, а в наших отношениях это хоть что-то изменит?

— В наших отношениях? — Гильермо стало мучительно больно, но он ответил честно: — Думаю, нет.

— И я так думаю…

— Но это независимо… — начал он.

Жена перебила:

— Я решила сойти со сцены, Гильермо. Я устала, я поняла, что не могу тебе ничем помочь… — Она помолчала. — Знаешь, ведь я после рождества ухожу из детского сада. Я решила, я всем сказала об этом. Там, на работе…

В это было трудно поверить.

— На чьей работе? — глупо спросил молодой человек.

— На моей…

Гильермо откашлялся. То, что Виолетта не спешила уезжать, он принял за хороший признак. (Так оно и было на самом деле — женщина чувствовала, что ей хочется остаться. Но она не могла первая об этом сказать).

— Виолетта, — предельно осторожно начал Гильермо, трогая руку жены. — Поверь мне…

— Перестань! — воскликнула та, отдергивая руку, словно пальцы Мальдонадо были раскалены. — Ты опять за свое?

Гильермо демонстративно сделал шаг назад.

— Вовсе нет! — он покрутил головой. — Просто я хотел сказать, что мы с тобой повязаны одной веревочкой. Разве не так? И у меня есть план.

Виолетта встрепенулась.

— Какой?

Гильермо обрадовался. В нескольких предложениях он объяснил задуманное.

— Понимаешь, мне и Исамар нужны основные документы, которые хранятся на острове Орчила. Только я не могу поехать с Гуттиерресом…

Виолетта думала. Потом подняла на мужа глаза.

— Я могу, — сказала она с каменным выражением лица. — Рассказывай, что нужно сделать…

Глава 28

Бартоломе Фигероа вызвал к себе в кабинет капитана Пералонсо Мачадо.

— Что у нас с этим Мальдонадо? — спросил заместитель начальника управления по борьбе с организованной преступностью.

Капитан почесал затылок.

— С каким? — переспросил он. — Их двое: Алехандро и Гильермо.

— Конечно, с Гильермо, — дернулся Фигероа.

Мачадо не выдержал.

— Сукин сын! — выругался он. — Он воображает, что мы перед ним станем ходить на задних лапках…

— Что такое? — не понял Фигероа.

— Он сказал, чтобы мы выпустили его брата. Только тогда он передаст нам секретные документы.

Фигероа пожевал губами.

— Как мы это сможем сделать? Его брат сидит за убийство…

— На основании того циркуляра… Помните, мы пользовались им в деле Ромуальдеса…

— Черт! — воскликнул Фигероа. — Парень не дурак! Кто подсказал ему про циркуляр?

— Не знаю, — соврал Мачадо. — Он сам юрист, работает в корпорации «Эдуардо». Это все-таки солидная корпорация, им откуда-то про этот циркуляр все известно.

Фигероа посмотрел в окно, потом перевел взгляд на капитана Мачадо и резко спросил:

— И все? Кроме брата — что просит?

Мачадо сжал зубы.

— Подонок, — покачал головой Пералонсо. — Два миллиона на имя его брата в Швейцарский банк.

Бартоломе Фигероа несколько секунд молчал, все тщательно взвешивая. Потом нахмурился и стал говорить:

— Что же, Мачадо. Этот Гильермо для нас представляет большую ценность, придется пойти ему навстречу… С братом сделаем так: в соответствии с циркуляром возьмем под расписку, но если с Гильермо будет что не так — посадим назад.

— Отлично, шеф, — кивнул Мачадо. — Я тоже думаю, что преступника выпускать не следует…

— Насчет денег, — продолжал заместитель начальника управления. — Переведите указанную сумму. Черт, на этого наглеца уйдет весь полугодовой лимит, выданный нашему правлению… Капитан Мачадо, переведите так, чтобы можно было, опять-таки, дать задний ход…

— Все ясно, дон Фигероа, — кивнул Мачадо. — Все будет сделано, как приказываете…

Гильермо отыскал в справочнике телефон службы проката лодок и катеров на острове Орчила, где работал старый Моро Паламес.

Телефон он выписал, но звонить пришлось из таксофона: связываться из офиса или из дома было для Гильермо равносильно самоубийству:

Хотя при этом Гильермо подумал: «Я действую почти в открытую. Мне дышат в спину: со дня на день, а то и через несколько часов они узнают, что мой брат Алехандро — в тюрьме, что Бональдо был с ним в одной камере, что секретарша Бональдо — не кто иная, как Исамар…»

Моро Паламес сразу узнал того молодого адвоката, который подходил к нему и спрашивал о погибшем сыне.

Гильермо сказал:

— Сеньор Паламес, есть ли у вас факсовый аппарат?

— Есть, — ответил старик. — Администрация пристани приобрела его недавно для лучшего обслуживания туристов… Так же есть и ксерокс, может, вам он понадобится.

— Что? — вскричал Гильермо. — Конечно, понадобится. Давайте номер вашего факса.

Старик назвал номер.

— Сеньор Паламес, я хочу выслать вам фотографию человека, которого подозреваю в причастности к смерти вашего сына. Этот человек убил моего друга.

— Хорошо, — ответил Паламес. — Если я увижу его, я опознаю. Тех негодяев я хорошо запомнил. Особенно после ваших расспросов они так и стоят перед глазами.

Гильермо попросил старика быть осторожным.

— Незачем, чтобы фотография, которую я вам перешлю, попадалась на глаза еще кому-нибудь…

Старик пообещал быть осторожнее.

— Сеньор адвокат, — неожиданно добавил Паламес. — Полагаю, вам будет интересно узнать, что некто Эрнесто Гуттиеррес обращался к нам с просьбой взять катер напрокат… Он прибудет на остров завтра. Да, еще: сеньор Гуттиеррес просил, чтобы на катере был акваланг…

— Что?! — вскричал Гильермо. — Вы даже не представляете, насколько важную весть мне сообщили. Большое вам спасибо.

Он положил трубку.

Мальдонадо понял: Гуттиеррес замышляет побег. «Не иначе, Эрнесто вздумал порвать с корпорацией, — размышлял Гильермо. — Сделать это можно, покинув страну. С острова Орчила удрать гораздо проще. Это, если так можно выразиться, наполовину свободная территория: со всех сторон море, близко несколько островов, принадлежащих Нидерландам».

При деньгах, которые Гуттиеррес наверняка накопил за долгие годы работы в корпорации «Эдуардо», сделать это было бы легко. Заказать какие-угодно документы, визу, паспорт, все продумать, не допустить за собой слежку, подкупить, кого надо. Европа — место, где проще всего скрыться от длинных рук мафии. «Неужели Эрнесто задумал осуществить то, что не вышло у Домакеса и Пардо? — думал Гильермо. — Более того, он избрал тот же путь. Это полное сумасшествие, но, видимо, уйти этим путем наиболее реально. — Он вздрогнул. — Не задумал ли Гуттиеррес захватить с собой документы, которые хранит в бунгало, как своеобразный пропуск? Он продаст их спецслужбам и получит кучу денег. И личную безопасность!»

Надо было действовать быстро! Гильермо похвалил себя в мыслях за то, что своевременно поговорил с Виолеттой. Она сделает то, что он сам сделать не в состоянии — некоторые задачи женщине гораздо проще выполнить, нежели мужчине.

* * *

Исамар пришла на свидание к мужу. Она сидела за длинным столом, который напоминал аптечный прилавок. На краю стола было укреплено стекло.

Напротив за таким же столом сидел Алехандро. Столы разделял узкий проход. В помещении находились несколько пар встречающихся, надзирателю нужно было следить за всеми. Когда надзиратель отошел от Алехандро и его жены на расстояние, достаточное для относительно безопасного разговора, Исамар сообщила:

— Планы меняются, Алехандро.

Заключенный поднял брови.

— Вот как? — удивился он. — Но я даже не предполагал, что уже существуют какие-то планы.

— Гильермо продумал все, — торопливо добавила женщина. — Он договорился, тебя переведут из этой тюрьмы… Ты поступишь в распоряжение управления по борьбе с организованной преступностью.

— Ничего себе! — изумился Алехандро. — Мой брат круто взмыл ввысь!

— Если можно так сказать, — поморщилась Исамар. — Я бы поправила тебя — он упал слишком низко. Если бы Гильермо опрометчиво не пошел работать в эту корпорацию, он не имел бы таких опасных знакомств…

— Но почему в игру вступает управление по борьбе с организованной преступностью? — спросил Алехандро, недоумевая. — Это работа Бональдо?

Исамар решила не говорить мужу о смерти частного детектива.

— Родриго Санчес не будет в этом участвовать, — быстро заметила женщина и перешла к другому: — Гильермо сделает для управления определенную работу. В качестве вознаграждения он потребовал от них твоего освобождения…

— Но как они смогут это сделать?

— Алехандро, я прошу тебя только об одном, — Исамар сдвинула брови. — Не вздумай показать кому-то, что знаешь хоть о чем. Даже намеком! Это будет равнозначно провалу всего плана. Понимаешь?

Заключенный улыбнулся. Он давно не видел жену такой деловитой.

— Хорошо, — кивнул он. — Расскажи, потому что вижу: тебе есть, что рассказать.

— Существует секретный циркуляр, которому все обязаны следовать, — стала торопливо объяснять Исамар. — В нем написано, что в особых случаях секретные службы — список прилагается, — могут принимать на себя ответственность за арестантов. Начальник тюрьмы может тебя передать сотруднику такой службы.

— Под расписку?

— Совершенно верно.

Алехандро заволновался, осмотрелся по сторонам. Надзиратель уже дошел до конца длинного прохода, развернулся и стал возвращаться.

И что дальше? — спросил заключенный.

После того, как тебя заберут отсюда, тебя должны просто выпустить, — сказала Исамар. — Но Гильермо просил передать, он подозревает со стороны управления двойную игру. Поэтому тебе надо вспомнить, где располагается прежняя квартира Виолетты и Гильермо, и…

Алехандро нервно рассмеялся:

— Я не знаю, где их новая квартира, поэтому старый адрес помню хорошо.

Исамар кивнула.

— Еще запомни, что тротуар перед подъездом вымощен плитами, и также не забудь число «пять»! — Исамар показала мужу ладонь с растопыренными пальцами. При этом женщина смотрела на надзирателя, который вовсю улыбался.

Алехандро хотел уточнить, что имела в виду Исамар, но при надзирателе сдержался.

Служащий тюрьмы тем временем остановился и глубокомысленно заметил:

— Вот уж никогда не думал, что буду завидовать кому-то из арестованных! Но если у тебя, парень, такая красавица-жена, тебе просто повезло! Я бы согласился отсидеть весь срок за тебя, если бы мне после отсидки подарил супругу!

Алехандро покачал головой.

— Как остроумно, — недовольно заметил он.

Исамар же решила не раздражать надзирателя:

— Спасибо, — она сделала вид, что смутилась.

— Прошу прощения, но ваше время вышло, — надзиратель посмотрел на часы.

— Хорошо.

Исамар поднялась и махнула на прощание мужу рукой.

— Не унывай, Алехандро! Я верю, все будет хорошо! — она снова показала ему ладонь с пятью оттопыренными пальцами.

«Число «пять», — оторопело подумал Алехандро. — Что она имела в виду?»

* * *

Когда Виолетта вышла из спальни, Эрнесто Гуттиеррес был уже за столом. Она подсела к нему:

— Завтракаешь? Никогда не подождешь, пока я проснусь… — Женщина недовольно сморщила нос. — Предпочитаешь готовить сам?

Гуттиеррес развел руками.

— Привычка! — он неожиданно посерьезнел. — Виолетта, я лечу на остров Орчила. Сегодня в середине дня. Поедешь со мной?

Женщина не нашлась, что ответить. Уж слишком все неожиданно. Нужно было, чтобы все выглядело натурально.

— Я… Я не знаю, — пробормотала Виолетта и покраснела. — Зачем я тебе там?

Эрнесто сосредоточенно наливал кофе в чашку.

— Ты бы немного отдохнула. Мы бы потанцевали, я бы тебе показал остров, пляж, все остальное. Там замечательные места! — Он немного помолчал. — И я бы мог посоветовать, как вести себя с мужем.

— Но… С чего ты взял, что мне нужен совет?

— Совет никому не помешает, — уверенно ответил Гуттиеррес и посмотрел на Виолетту так, что та смутилась. — И потом, может быть, совет нужен как раз мне? Об этом ты не подумала?

Женщина промолчала.

— Дорогая Виолетта, — снова начал Эрнесто. — Ты живешь у меня несколько дней, но не в праве меня упрекать на невоспитанность. Ведь правда?

Она вынуждена была кивнуть.

— Вот то-то и оно! И если ты меня отвергнешь, я смогу к этому отнестись здраво. Понимаешь, тебе ничего не грозит! — его глаза словно умоляли собеседницу согласиться.

Но все-таки Виолетте показалось, что так быстро она не должна соглашаться.

— Какие у тебя планы? Можно подумать, что ты едешь туда на отдых!

— Нет, не на отдых, — Гуттиеррес расправился с остатками кофе. — Сначала у меня встреча с клиентом. Потом… — он задумался. — Посмотрим…

Виолетта посмотрела на часы.

— Мне надо на работу! — она встала.

Поднялся и Гуттиеррес.

— В таком случае, давай простимся, — он неожиданно нахмурился, уголки его рта опустились.

Виолетта с недоумением посмотрела на протянутую руку.

— Эрнесто? — воскликнула она с вопросительной интонацией. — Что ты делаешь?

— Как что? Прощаюсь!

— Но к чему такие церемонии, ведь ты вернешься!

Гуттиеррес помотал головой и промямлил:

— Вернусь? — он выждал некоторое время, словно не мог ответить на поставленный перед самими собой вопрос. — Ну конечно, вернусь, Виолетта, кто сомневается!

Однако было видно, что Эрнесто в этом сомневается как раз больше всех.

По пути в детский сад Виолетта позвонила на старую квартиру. Она звонила особенным способом: первый раз набрала номер, выждала один звонок и сразу положила трубку. Потом досчитала до десяти и набрала номер второй раз.

Так они договаривались, так Исамар знала, что звонит свой человек и брала трубку.

— Виолетта? А я только что вернулась со свидания, — Исамар тяжело дышала. Видно, только пришла.

— Как Алехандро?

Подруга перевела дух.

— Я обо всем ему сообщила…

— Исамар, я поеду на остров с Гуттиерресом, — произнесла взволнованно. — Как мне кажется, он подумал убежать. Надо успеть отснять документы.

— Гильермо мне звонил, — торопливо ответила Исамар. — Он сказал, что есть возможность отснять документы прямо на острове, и не так далеко от гостиницы. Только нужна куча бумаги…

Алехандро еще пребывал под впечатлением от встречи с женой, когда дверь камеры распахнулась, и надзиратель хмуро заявил:

— Мальдонадо! На выход, с вещами!

Алехандро если и удивился, то только оперативности, с которой управление по борьбе с организованной преступностью выполняет обещания.

«Но до конца ли оно их выполняет?» — подумал уныло заключенный.

Он прошел к порогу.

— Наручники, — сказал надзиратель.

Алехандро спокойно подставил руки для браслетов.

В это время в кабинете начальника тюрьмы перед столом стояли двое: капитан Пералонсо Мачадо и Бартоломе Фигероа. Заместитель начальника управления по борьбе с мафией только что расписался в том, что принимает под свою ответственность заключенного Алехандро Мальдонадо, поступающего к нему «для выполнения особого спецзадания».

— Хорошо, — удовлетворенно дохнул на подпись начальник тюрьмы. — Теперь я прошу вас подождать, господа… Можете присесть.

— Спасибо, но садиться я не буду! — Фигероа поморщился. — Я рассчитываю здесь не задерживаться.

— Но я уже распорядился привести сюда Мальдонадо, — сказал начальник тюрьмы.

— Меня это не волнует, — отозвался старик. — Я свое дело сделал, а Мальдонадо увезет капитан.

Бартоломе Фигероа приехал на собственной машине.

— Капитан Мачадо, доведите дело до конца, — распорядился Фигероа. — Что касается меня, я даже видеть этого Мальдонадо не хочу…

Фигероа пошел к двери.

— Он целиком на вашей ответственности, капитан! — еще раз сказал заместитель начальника.

Далеко отпускать Алехандро он был не намерен. Все уже было продумано: перед Мальдонадо они только сделают видимость, что тот на свободе. На самом деле за недавним арестантом будет установлена слежка от первой минуты нахождения его на свободе и до последней.

Эта последняя минута, по разумению Мачадо, была не за горами.

Надзиратель ввел Алехандро.

Начальник тюрьмы в глубине души был рад избавиться от заключенного, носящего звучную фамилию Мальдонадо. Когда Алехандро появился в кабинете, начальник широко улыбнулся и поспешил сказать:

— Поздравляю вас, сеньор Мальдонадо! Желаю вам удачи в совместной работе с капитаном Мачадо.

Алехандро из вежливости кивнул. «Не хватало, чтобы он бросился еще и руку пожимать», — с неприязнью подумал при этом Мальдонадо.

Начальник тюрьмы распорядился, чтобы с заключенного были сняты наручники. После этого отпустил надзирателя.

Капитан Мачадо бросил вопросительный взгляд на начальника тюрьмы:

— Какие еще формальности нужно соблюсти?

— Никаких, — ответил тот. — Всего наилучшего. Сейчас я позвоню на вахту, чтобы вас беспрепятственно выпустили.

Шагая перед капитаном Мачадо по длинным коридорам тюрьмы, Алехандро не верил, что проходит здесь в последний раз. Когда они с капитаном вышли на улицу, он зажмурился и прикрыл глаза рукой.

— Что, парень, отвык от солнца? — хмыкнул капитан. — Ничего, привыкнешь.

Он подтолкнул Алехандро к автомобилю.

Капитан Пералонсо Мачадо выехал за город. Автомобиль мчался по шоссе, уходившему в горы.

— Почему мы едем туда? — решился спросить недавний заключенный.

Он волновался в связи со словами жены, сказанными на последнем свидании.

— Ты же говорил, что больше всего на свете мечтаешь увидеть закат, — отозвался Мачадо, не поворачивая головы. — Мы едем туда, где закат виден лучше всего.

Они остановились на том самом месте, где Алонсо Коллья показывал Гильермо фотографии. Ни Мачадо, ни Алехандро, естественно, об этом не знали.

Вечерело.

Наконец, капитан затормозил. Когда двигатель заглох, Пералонсо показал взглядом, чтобы Алехандро покинул машину. Мальдонадо нерешительно последовал молчаливому приказу, ожидая чего-то непредвиденного.

Он отошел от автомобиля и посмотрел на солнце, которое почти касалось краем линии горизонта. Потом посмотрел на капитана, который захлопнул дверцу и направлялся к нему. Алехандро напрягся, потому что капитан сунул руку во внутренний карман пиджака.

Но опасения Мальдонадо оказались напрасными, потому что Пералонсо вынул радиотелефон. Быстрыми движениями пальцев он набрал рабочий номер Гильермо, после чего протянул аппарат Алехандро:

— Поговори с братом.

Гильермо собирался уходить домой, когда раздался телефонный звонок.

— Знаешь, что сейчас перед моими глазами? — произнес до боли знакомый голос. — Солнце. Закат… Твои знакомые выполнили обещание…

Гильермо узнал брата.

Он ожидал, что это произойдет, потому что сам поставил такое условие, и все-таки удивился. Но при этом Гильермо сразу оценил, что Алехандро на всякий случай не назвал ни одного имени.

— Как? — вскричал Гильермо. — Уже?

— Именно! — Алехандро улыбнулся, а Гильермо буквально почувствовал его улыбку. — Спасибо тебе…

Больше недавний заключенный не успел сказать ни слова. Трубку вырвал капитан.

— Алло, Гильермо! — закричал Пералонсо. — Мы выполнили свое обещание, теперь очередь за тобой! Когда у нас будут документы?

Гильермо в мыслях обругал его идиотом. Не мог же он допустить, что Пералонсо посмотрел на часы и подумал, что их разговора никто не может подслушать, потому что рабочий день уже закончился.

А нетерпеливый Пералонсо именно так и подумал.

Адвокат спокойно ответил:

— Когда будут деньги, тогда и поговорим о документах…

Капитан откликнулся потоком площадной брани. Гильермо не мог представить, что сейчас разговаривает с тем же выдержанным весельчаком, что и во дворе университета.

Тем не менее, адвокат отлично держал себя в руках.

— Послушай, дорогой, — сказал Гильермо. — Вы выполнили половину общенного. Хорошо, спасибо, но за вами еще половина. Жду звонка. Вот так!

Он положил трубку. В голосе мелькнула мысль: «Интересно, когда Коллье доложат об этом звонке? Завтра утром, после того, как он придет на работу? Или, может быть, испортят ему вечер?»

Молодой адвокат от души желал, чтобы сотрудник, дежуривший на аппаратуре подслушивания, оказался достаточно мнительным для немедленного звонка шефу.

Капитан Мачадо сразу после звонка Гильермо бросился звонить Бартоломе Фигероа.

— Этот гаденыш говорит о деньгах! — кричал Мачадо в трубку. — Что делать?

— Но ведь вы уже сделали перевод? — спросил Фигероа. — Как и оговаривали это со мной?

— Да! — кивнул Пералонсо. — Но я не тороплюсь отдавать эти деньги ему…

— Какого черта вы меня беспокоите по мелочам?! — набросился на подчиненного Бартоломе Фигероа. — Действуйте, как было оговорено…

Капитан разъединился, нажав на кнопку. После этого выключил телефон и сунул в карман.

После разговора с братом Алехандро Мальдонадо отошел от капитана. Ему не хотелось слушать ругань. И хотя недавний заключенный понимал — в его интересах запомнить каждое слово, — он подумал: «Что это все значит по сравнению с вечером, с заходящим солнцем, с вечностью?»

К Алехандро подошел капитан. Постоял молча рядом, потом открыл дверцу автомобиля. Сел за руль.

Мальдонадо обернулся к нему. Пералонсо выглядел так, словно из него только что выпустили пар. Посмотрев на бледное лицо освобожденного арестанта, он бросил:

— Пойдешь к городу. За поворотом шоссе — автобусная остановка.

Он захлопнул дверцу и завел двигатель. Алехандро постучал в стекло:

— Деньги?

Капитан понял сказанное по движению губ. Опустил стекло и протянул Алехандро пачку банкнот:

— Держи. На карманные расходы…

После этого тронул с места, развернулся и покатил к городу. Он был спокоен: Алехандро пойдет на автобусную остановку, а у нее ожидает автомобиль. Двое сотрудников, сидящих в машине, получили строгий приказ: не спускать глаз с Алехандро, куда бы он не направился.

Капитан Мачадо был уверен в своих подчиненных. Когда Пералонсо проезжал мимо автобусной остановки, водитель автомобиля помахал ему рукой.

Алехандро посмотрел вслед удаляющемуся автомобилю капитана. Только сейчас он в полной мере ощутил, что снова находится на свободе. По крайней мере, пока.

Он вздохнул и пошел по направлению к автобусной остановке. На машину, стоящую на пригорке, он не обратил внимания.

Автобус появился через полчаса, когда Алехандро успел налюбоваться заходящим солнцем вдоволь, до его последних лучей. Мальдонадо разорвал пачку, купил у водителя билет и сел на последнее сиденье. Автобус тронулся.

Машина, стоявшая на пригорке, поехала вслед за автобусом.

В то время, когда Алехандро шел к остановке, Эрнесто Гуттиеррес сидел перед бокалом мартини в том самом ресторане, где когда-то фокусник сеньор Хуароне заставлял его показать язык. Тогда Эрнесто был весел и пьян, теперь же — хмур и трезв. Даже к заказанному мартини Гуттиеррес не притрагивался. Только когда бокал появился на столике, пожилой адвокат понял, что у него вовсе нет настроения пить.

«Если бы хоть Виолетта согласилась поехать со мной сюда, — подумал Гуттиеррес. — Может, не было бы так мерзко на душе»!

Он посмотрел по сторонам и вдруг не поверил своим глазам. Ему показалось, произошло чудо. Или, если не чудо, — тот редкий момент, которого от проклятой жизни никак нельзя ожидать.

К стойке бара подошла Виолетта и стала растерянно оглядываться по сторонам.

Женщина явно искала его, Гуттиерреса.

Страшно волнуясь, Эрнесто поднялся и помахал рукой. Виолетта увидела адвоката, улыбнулась и направилась к его столику. Гуттиеррес отодвинул стул.

— Вечер добрый, Эрнесто! — как ни в чем не бывало, произнесла женщина, — Признайся, не ждал меня здесь встретить?

Гуттиеррес помотал головой. Он внезапно почувствовал себя пьяным, хоть еще и не пил.

— Признаюсь, — ответил он. — Тут и скрывать нечего. Ты на Орчиле — чушь какая-то!

— И тем не менее, я здесь.

Виолетта спокойно кивнула и опустилась на стул.

— Так и будешь стоять? — она подняла на него взгляд.

«Как она красива!» — пронеслось в голове Гуттиерреса. Он вздрогнул и рассыпался в извинениях.

— Сейчас я закажу тебе что-нибудь, — сказал мужчина. — Подожди, я скоро.

Он пошел к стойке, откуда вскоре вернулся с двумя бокалами джина.

— Ты пьешь джин? — спросил Эрнесто.

— Джин? — Виолетта, казалось, раздумывала. — Вообще-то для меня это крепко, но по такому случаю… — она кивнула. — Пью!

Эрнесто приободрился. «Если с тобой за столиком — красивая женщина, жизнь перестает казаться мерзкой», — подумал он.

— Но ты не выпил свой мартини, — напомнила Виолетта. — А еще принес джин.

— Мартини? — Эрнесто совсем забыл про него. Он одним махом опорожнил бокал. — Ну вот, теперь мы с тобой в равных условиях.

Виолетта засмеялась.

— Ты почему здесь? — спросил Гуттиеррес.

Женщина думала недолго. Эрнесто показалось, что ответ она приготовила заранее.

— Просто я подумала, что что-то теряю, Эрнесто, — она смотрела ему прямо в глаза. — Что-то проходит мимо меня, понимаешь?

Ответ его не удовлетворил, но он промолчал. «Только бы не встретить Росу и Марию, — вдруг пришло ему в голову. — Да еще и сеньора Хуароне».

Внезапно Эрнесто почувствовал хмель. На этот раз — настоящий.

— А ты знаешь, Виолетта, — сказал он с грустью. — Я должен попросить у тебя прощения.

— Почему? — она удивилась.

Гуттиеррес пожал плечами.

— Я… — он запнулся. — У меня плохая репутация.

— Почему? — повторила Виолетта.

Она подняла бокал и полюбовалась его содержимым на фоне последних лучей солнца. Потом посмотрела на мужчину.

Эрнесто открыто любовался соседкой.

— Я, образно говоря, предложил тебе пуститься в опасное плавание, пригласив сюда. — Гуттиеррес смотрел пристально, не мигая. — Теперь даже жалею. Мне страшно за тебя.

«Что он имеет в виду?» — подумала Виолетта.

Автомобиль с наблюдателями следовал за автобусом, в котором ехал Алехандро, словно на буксире.

Водитель посмотрел на своего спутника. Тот спросил:

— Что, не по себе?

— Нет, — водитель пожал плечами. — Перед нами нетрудная задача. Надо не упустить из виду заключенного, которого так долго держали на тюремной пайке, что он вряд ли имеет в ногах прыть, достаточную, чтобы скрыться от нас.

Спутник тяжело вздохнул.

— У заключенных, тем не менее, есть одно немаловажное преимущество…

— Это какое? — спросил водитель.

Автобус остановился на очередной остановке, автомобиль послушно затормозил.

Сотрудники управления по борьбе с организованной преступностью в две пары глаз следили за выходящим. Мальдонадо среди покинувших автобус не было.

Водитель снова тронул автомобиль.

— Какое преимущество? — переспросил он.

— В рацион арестантов не входит спиртное, — вздохнул пассажир. — Им невольно позавидуешь…

Водитель хмыкнул.

— Не надо было перебирать вчера, — с ехидной усмешкой сказал он. — Куда это годиться — выпил вчера столько, что до сих пор не можешь прийти в себя. А ведь уже вечер. Да-а-а… Зря я не доложил капитану. Хотя… — он посмотрел на рацию в приборном щитке, — это можно сделать в любую минуту!

— Только попробуй! — прошипел пассажир. — О тебе тоже многое можно сказать.

Водитель довольно ухмыльнулся. «Один-ноль в мою пользу, — подумал он. — Я заставил его задрожать…»

— И все-таки этому, в автобусе, не позавидуешь, — примирительно сказал парень за рулем. — Он, поди, Думает, что вышел из тюряги. Ему и в голову не приходит, что за ним следят…

Водитель был неправ. Алехандро давно оглянулся назад и заметил автомобиль, следовавший за автобусом. Сейчас Мальдонадо размышлял о том, на какой остановке лучше сойти, чтобы оставить преследователей с носом.

— Что ты имеешь в виду, Эрнесто? — с некоторым беспокойством спросила Виолетта.

— Когда говорю, что боюсь за тебя? — Гуттиеррес виновато усмехнулся. — То, что я завел этот разговор утром. То, что я позвал тебя с собой. То, что ты приехала. Понимаешь, я ведь иной раз думаю: ты пришла ко мне не потому, что я… тебе нравлюсь, Виолетта. Точно так же ты могла прийти к кому-то другому…

Женщина подумала, что он прав. «Если бы не дело, ради которого я приехала на остров, этот момент как нельзя лучше подошел бы для разговора с Гуттиерресом, — пожалела Виолета. — И поговорить по душам. Ведь с ним никто не говорил по душам, это видно невооруженным глазом. А он страдает… Он страдал все это время!»

— Не казни себя, Эрнесто, — сказала она. — То, что я сделала — . я совершила сознательно.

— Правда?

Она вместо ответа залпом выпила джин.

— Вот это да! — Гуттиеррес не удержался, чтобы не отметить это вслух. — Заказать еще?

— Да, если можно. Только не такое крепкое.

Гуттиеррес пошел к стойке бара. Его бокал с недопитым джином остался на столе. Виолетта некоторое время смотрела на джин, потом решительно достала из сумочки пакетик с порошком и опрокинула над бокалом.

Глава 29

Стемнело.

Автобус катил по улице Каракаса. Впереди ожидался перекресток, Алехандро прекрасно помнил: остановка — сразу за ним.

Салон был полупустым, Мальдонадо с заднего сиденья имел возможность смотреть на дорогу через ветровое стекло. Он заметил зеленый огонь светофора и более чем оживленное движение на пересекаемой улице.

Алехандро понял: ему выпадает прекрасная возможность. Если только водитель автобуса успеет проскочить на зеленый свет. Если вслед за этим сразу загорится красный. Если преследователи на автомобиле окажутся не слишком расторопными…

Принять решение нужно было в последнюю минуту. Если обстоятельства сложатся так, как он рассчитал, то он должен выйти на этой остановке.

А там — как повезет. Придется уходить дворами.

Автобус приближался к перекрестку. «Успеет или не успеет?» — волнуясь, думал Мальдонадо.

Зеленый горел, потом замигал. Алехандро сжал кулаки и стиснул зубы.

Водитель неожиданно прибавил газу. Автобус проскочил на желтый свет.

Мальдонадо едва сдержал торжествующий крик. В следующую секунду он услышал за автобусом приглушенный шумом мотора визг тормозов.

Пассажир привстал и оглянулся. Автомобиль преследователей не успел на долю секунды. Водитель машины вынужден был затормозить и дать назад, потому что машины на перпендикулярной улице в одно мгновение сорвались с места.

Алехандро сорвался с места и поспешил к выходу. Он буквально слышал ругань сотрудника антимафиозного управления. «Если бы еще водитель не включал свет на остановке!» — подумал Алехандро, но решил не просить об этом.

Как бы он объяснил свое желание?

Автобус остановился. Алехандро первым покинул его, после чего бросил взгляд на преследователей.

Их автомобиль виднелся в просветах между машинами. Беглецу удалось заметить, как сидящий рядом с водителем опустил стекло и пришлепнул на крышу красную мигалку. Водитель автомобиля в это время включил сирену и тронул с места.

«Они не шутят!» — подумал Мальдонадо, но больше не стал наблюдать. Надо было спасаться. Алехандро нырнул в какой-то двор.

Он не видел, как грузовик, мчавшийся на полной скорости, не успел затормозить и сбоку ударил машину с красной мигалкой на крыше.

Раздался ужасный скрежет и визг тормозов. Автомобиль с преследователями, словно в замедленной съемке, перевернулся несколько раз и загорелся. Движение на перекрестке остановилось…

Алехандро, пробежав по двору, попал на следующую улицу. Ее также он счел за лучшее пересечь. Нырнул в другой двор. Потом побежал вдоль третьей улицы в сторону, уводящую от центра города. «Почему за мной никто не гонится? — думал Мальдонадо. — Неужели получилось?» Он боялся поверить своему счастью.

Рядом с ним поравнялось такси. Алехандро выбежал на обочину и поднял руку.

Таксист остановился. Мальдонадо залез на заднее сиденье и назвал водителю перекресток в двух кварталах от старой квартиры Виолетты и Гильермо.

Расплатившись деньгами, которые ему выдал капитан Мачадо, беглец отпустил водителя такси. Когда машина отъехала, Алехандро осмотрелся по сторонам.

Не было никого, кто был бы похож на соглядатая.

Мальдонадо запустил руки в карманы пиджака и пошел в сторону старой квартиры брата.

Он быстро прошел два квартала. У дома замедлил шаг и посмотрел вверх.

В окнах света не было. «Идиот, — обругал себя Алехандро. — Где это видано, чтобы там сидели при свете?» Он подумал, что свет был бы равнозначен большому плакату «Мы здесь!». С подписями его и Исамар.

Алехандро зашел во двор дома. Тротуар был, как об этом упоминала на свидании жена, покрыт плитами. Беглец отсчитал пятую плиту от ступеней подъезда и оглянулся.

Двор был пуст.

Алехандро нагнулся и приподнял тонкую плиту. Под ней он нащупал ключи.

Потом зашел в подъезд.

…Он начал открывать дверь, но после первого поворота ключа кто-то, кто был в квартире стал отмыкать замки изнутри. Сначала нижний, потом верхний.

Алехандро испугался. Он оглянулся в поисках места, которое могло бы послужить укрытием.

Ничего подходящего, кроме колонны лифта между лестничными маршами! Алехандро в два прыжка преодолел половину пролета вверх и замер.

Дверь открылась.

— Алехандро! — шепотом позвал до боли родной голос. — Я знаю, что это ты, — услышала по шагам и дыханию. Входи, у меня мало времени!

Мальдонадо вздохнул и рассмеялся. Потом сбежал по лестнице вниз.

Это была Исамар.

Виолетта бросила взгляд в сторону бара. Гуттиеррес стоял к ней спиной. Виолетта вздохнула с облегчением и… сильной жалостью.

Эрнесто вернулся с двумя бокалами.

— Тебе — коктейль! — он поставил перед спутницей новый бокал.

— А себе?

— Джин, — мотнул головой Эрнесто. — Сегодня я пью только его.

— Для тебя будет много.

— Нет! — его глаза загорелись упрямым огнем. — Я так долго вел трезвый образ жизни, что имею право немного расслабиться. И потом… — он помолчал. — Мне кажется, раньше я поступал, словно пьяный. А теперь, чем больше пьянею, тем тверже решаю — такого впредь не будет!

«Он хочет, но не решается со мной поговорить откровенно, — поняла Виолетта. — Бедный Эрнесто…»

— Но ведь ты не выпил старый джин! — напомнила женщина.

Она прокляла себя за эти слова. Но что поделать? Она должна была поступать так, как договаривалась с Исамар и мужем.

«В конце концов, я не буду мешать его побегу, — оправдывала себя Виолетта. — Я даже не лишу его этих документов. Все, что мне надо — это снять копии».

— Старый джин? А где это у нас старый джин? — пьяным голосом заговорил Гуттиеррес. — Вот он. Подумаешь, старый джин!

Одним махом он осушил бокал, после чего грохнул дном по столу.

— Вот так! Больше его нет, — Эрнесто подвел итог.

Виолетта накрыла ладонью его руку.

— Эрнесто, — внезапно прошептала она. — Эрнесто…

Больше не было слов.

Гуттиеррес посмотрел на молодую женщину неожиданно трезвым взглядом. Он повернул руку ладонью вверх и до боли сжал пальцы собеседницы.

— Виолетта, — сказал Эрнесто дрожащим от волнения голосом. — Вся беда в том, что я его слишком уважаю…

— Кого? — не поняла женщина.

Он пояснил:

— Твоего мужа… — и после паузы добавил: — Жаль, что вы расстались…

Виолетта подавила вздох. Она сосредоточилась и твердо произнесла:

— Эрнесто, повторяю: то, что я делаю, я делаю сознательно.

Гуттиеррес смотрел в глаза. И снова, как когда-то на стоянке перед офисом корпорации, женщина почувствовала влечение к этому седовласому, но еще симпатичному человеку, падшему, но в душе неплохому.

— Пойдем, — прохрипел Гуттиеррес.

— Куда?

Эрнесто от волнения закашлялся.

— Пойдем, — шепотом повторил он. — Если ты все делаешь сознательно, ты, без сомнения, понимаешь — куда и зачем…

Виолетта оглянулась по сторонам. Ей вдруг показалось, что каждый, кто находился сейчас в этом ресторане, знает, ради чего она здесь, знает любую ее мысль.

Женщину бросило в холод.

На сцене в это время появился конферансье, который произнес:

— Дамы и господа! А сейчас перед вами выступит знаменитый фокусник, маг и чародей, сеньор Хуароне! Давайте поприветствуем его, господа!

Все захлопали.

Эрнесто вздрогнул от слов конферансье. Его пальцы снова сжали ладонь Виолетты.

— Пойдем, — еще раз повторил Гуттиеррес.

Он встал и потянул Виолетту за собой. Женщина не сопротивлялась, только попросила:

— Эрнесто, давай еще погуляем… Посмотри, какая прекрасная ночь!

Гуттиеррес мутным взором посмотрел на море, вдохнул воздух.

— Хорошо, — сказал он. — Я покажу тебе эти места.

Это так красиво.

На столе остался нетронутый бокал джина.

Едва захлопнулась дверь, Алехандро бросился к жене с объятиями:

— Исамар, любимая!

Женщина приникла к мужу всем телом, но сразу же отстранилась.

— Извини, ради Бога, — пробормотала она. — Погони за тобой нет?

Алехандро покачал головой.

— Нет! — ответил он. — Но почему, Исамар? Я так долго ждал минуты, когда смогу заключить тебя в объятия. Квартира пустая, что же нам мешает?

— Любимый, сейчас некогда, — растерянно отозвалась жена. — Нам мешает время, вернее, его отсутствие. Ты на чем приехал?

— На такси.

— Ты отпустил машину?

— Да.

— Черт! — выругалась Исамар.

— Что такое?

— У меня через сорок минут самолет на Орчилу, — пробормотала жена. — Пожалуйста, проводи меня. Вместе мы быстрее поймаем такси.

Виолетта тянула время, как могла. Она помнила, когда должен был прилететь самолет с Исамар. К тому же женщина знала, что снотворное начнет действовать не сразу, а через час.

Для этого ей нужна была прогулка. Виолетта рассчитывала так подобрать время, чтобы Гуттиеррес заснул через минут десять после их прихода в бунгало.

Гуттиеррес был уверен, что Виолетта появилась на острове из-за него.

Несмотря на то, что Эрнесто был пьян, он мог в самом деле подумать, что она готова здесь совершить то, на что не решалась в Каракасе, а именно: переспать с ним. Он мог успеть потребовать от Виолетты подтверждения своей уверенности.

…Жестом хозяина Эрнесто распахнул перед Виолеттой дверь бунгало:

— Прошу!

Женщина вошла в темное помещение. Гуттиеррес прошел следом и зажег свет. Виолетта увидела гостиную и два запертых входа в спальни.

Гуттиеррес закрыл входную дверь, включил телевизор и опустился на диван.

— Иди сюда! — он потянул гостью за руку.

Виолетта дала себя усадить, но когда Эрнесто обнял ее, освободилась:

— Извини. Я бы, пожалуй, еще выпила…

«Неужели снотвоное не подействовало? — думала женщина, пока адвокат доставал из холодильника бутылку вина. — Может быть, он выпил не тот бокал? Ведь на столе оставался джин…»

— Белое вино! — объявил Эрнесто, ставя бутылку на журнальный столик. — Как говорили древние: вино добавляет любовникам сил, виски — отнимает.

Виолетта посмотрела на Эрнесто с интересом. Она поймала себя на мысли, что совершенно перестала бояться.

— Древние так и говорили — виски? — хитро спросила она.

Гуттиеррес не смутился.

— Виски, водка, ром — какая разница? — он наполнил два бокала. — Пей, чтобы не казаться грустной…

— Разве я грустна?

Мужчина вздохнул и сел на диван.

— Грустен я, — ответил Эрнесто. — Потому что… — Внезапно он привлек к себе Виолетту с такой силой, что женщина охнула. — Потому что не верю тебе! Понимаешь? Я не верю!!!

Виолетта смотрела в его налитые кровью глаза. Удивительно, но даже сейчас она не боялись.

— Почему не веришь? — вопрос прозвучал обыденно.

— Потому, что ты не могла променять своего мужа на меня!

Виолетта изобразила глубокое переживание. Вышло так натурально, что Гуттиеррес отпустил ее.

— Понимаешь, — запинаясь, пробормотала женщина. — Гильермо изменил мне на этом острове. Я приехала сюда, потому что хочу проучить его. На твоем месте мог бы оказаться другой, это неважно. Извини, что причинила тебе боль таким ответом.

Гуттиеррес махнул рукой.

— Ерунда! Я давно не чувствую боли.

— Почему?

— Потому, что все только и делали, что причиняли мне боль, — ответил Эрнесто. — Если так часто испытываешь боль, перестаешь обращать на нее внимание…

Виолетте снова стало его жалко. «В конце концов, сейчас он заснет, — подумала она. — Если я его поцелую, я отомщу Гильермо. Но спать с ним я не буду, это будет ошибкой. Подлостью на подлость не отвечают…»

— Иди ко мне, — сказала она. — Иди, быстрее…

Вместо того, чтобы обнять прекрасную гостью, Эрнесто сжал рукой лоб и замычал.

— Что такое? — с любопытством спросила Виолетта.

— Черт, — негромко пробормотал Эрнесто. — У меня вдруг сильно разболелась голова.

— Ты много выпил?

— Вряд ли… Ох!

Он издал звук, похожий на вздох и повалился на диван. Виолетта склонилась над ним и прислушалась.

Дыхание мужчины было спокойным и равномерным. «Заснул», — поняла Виолета.

Она просунула руку в карман его пиджака и вытащила связку ключей. Посмотрела на дверь спальни. Несколько минут посидела, словно принимая решение, потом внезапно резко встала и отперла дверь.

Ей даже не пришлось искать выключатель. Света из гостиной хватило, чтобы Виолетта увидела коробки, о которых ей говорил муж.

Внезапно раздался звонок телефона. Виолетта чертыхнулась, но решила не подходить к аппарату. «Что я скажу Эрнесто, если звонок его разбудит? — молнией пронеслось в ее голове. — Скажу, что решила перенести его на кровать».

Звонок оборвался. Через секунду телефон зазвонил снова. Виолетта узнала условленный код: так могла звонить только Исамар.

Женщина схватила трубку.

— Подружка, я на острове, — сказала Исамар. — Звоню с пристани. Здесь все готово, как у тебя?

— У меня все в порядке, — тихо ответила женщина. — Можно забирать.

— Сейчас будем, — сказала Исамар и положила трубку.

Пока сообщников не было, Виолетта перетащила Гуттиерреса на кровать в спальню. Она раздела его и укрыла одеялом. Потом достала из сумочки тонкую ночную рубашку, смяла вторую половину постели и бросила рубашку на подушку.

…Ручку входной двери подергали. Виолетта бросилась открывать.

Это были Исамар и Моро Паламес. В ночи тихо урчал мотор старенького грузовика смотрителя пристани.

Они бросились к коробкам.

— Ночью у меня полная власть над копировальной техникой, — ухмыльнулся старик. — Даже можно не спешить, мы все успеем до рассвета.

Виолетта нахмурилась.

— Так не пойдет, — сказала она. — Все нужно проделать быстро. Сколько это займет по минимуму?

— По минимуму? — приподняв соломенную шляпу, старик почесал макушку. — С дорогой туда-назад понадобится три-четыре часа.

Исамар посмотрела на Виолетту, а та — на часы.

— Нормально, — кивнула жена Гильермо.

После этого они взялись за ящики с документами. Моро Паламес поднимал и переносил каждую коробку один, Виолетта и Исамар — вдвоем.

Наконец, дело было сделано.

— Все, подружка, — сказала Исамар и чмокнула Виолетту в щеку. — Теперь жди. Мы скоро!

— Стоп, Исамар, — Виолетта отрицательно покачала головой. — Так не пойдет. Я с вами, я вам помогу.

— А этот?… — Исамар кивнула на бунгало.

Виолетта махнула рукой.

— На него хорошо подействовало снотворное, — сказала она. — Гуттиеррес до утра не проснется.

— Хорошо, — кивнула Исамар. — Поехали, мы успеем.

Они залезли в кабину, Моро Паламес занял место за рулем.

Грузовичок тронулся с места и скрылся в ночи.

Алонсо Коллья, который имел обыкновение допоздна задерживаться на работе, позвонил в отдел прослушиваний.

— Что нового? — спросил начальник службы безопасности.

— Шеф, мы прослушивали линию гостиничного телефона, — дрожащим от волнения голосом ответил служащий. — Того, что на острове Орчила, там сейчас Гуттиеррес… Я только что сам собирался звонить вам!

— Что вы записали? — загремел Алонсо Коллья. Он почувствовал неладное.

— Черт побери, шеф, — захлебывался служащий. — Лучше я не буду ничего говорить. Подключаю запись.

В трубке что-то щелкнуло, потом Коллья услышал женский голос: «Подружка, я на острове. Звоню с пристани. Здесь все готово, как у тебя?» Ответил голос, который показался знакомым: «У меня все в порядке, — голос женщины звучал почти неслышно. — Можно забирать». И снова сказала звонившая: «Сейчас будем…»

— Черт побери! — в трубке снова возник сотрудник отдела прослушивания. — Что вы на это скажете, шеф?

Коллья сжал зубы так, что они скрипнули.

— Спасибо, ребята! — ответил он. — Вы хорошо потрудились. Продолжайте слушать этот телефон.

Он повесил трубку.

«Что с Гуттиерресом? — подумал Коллья. — Кого он привел? Как всегда, каких-то шлюх? Но что это за шлюхи, что они задумали?»

Начальник службы безопасности многое перевидал на своем веку. Сейчас он почти не сомневался, что речь шла о секретных документах, находящихся в номере Гуттиерреса.

«Где сам мерзавец? — думал Коллья. — Напился до чертиков, спит и ничего не слышит?»

Палец Алонсо Колльи уже набирал номер телефона бунгало на острове Орчила.

Никто не поднимал трубку. Коллья звонил снова и снова. Результат был прежним.

…Эрнесто не слышал настойчивых звонков Алонсо Колльи. Заботливо укрытый Виолеттой, он крепко спал и даже улыбался во сне.

…Коллья выругался и позвонил Педро Солосе.

— Педро, у тебя мало времени, — без обиняков стал говорить он. — Мчись на аэродром. Там найдешь мой личный самолет. Летчику я позвоню, пока ты будешь в дороге. Твоя задача: вылететь на Орчилу и посмотреть, все ли в порядке с Эрнесто Гуттиерресом. Только что был перехвачен подозрительный телефонный разговор. Там у Гуттиерреса важные документы, вроде бы на них посягает девица, которую Гуттиеррес привел с собой. Найди эту девицу. Именно ее. Понял?

Педро нравился начальнику службы безопасности своей выдержанностью и исполнительностью. Раньше у Педро был напарник Марти — тоже ничего, да парню не повезло. Его подстрелил ублюдок Бональдо.

Теперь Педро вынужден был работать без напарника, пока тот протирал простыни в одной из частных клиник, лечил раненую руку.

— Понял, — спокойно отозвался Педро. — Шеф, разрешите вопрос?

— Спрашивай.

— Что мне делать с Гуттиерресом? Если я обнаружу, что это все произошло по его вине? Если не найду девушку?

Коллья недолго думал.

— Сам знаешь, — сказал он. — Да, и вот еще что: сразу назад. Подчеркиваю, сразу же! Что-то не нравится мне обстановка последних дней, боюсь, найдется для тебя работа и здесь, парень!

— Через четыре часа я буду на острове, шеф, — спокойно сказал Солоса. — Думаю, часов в девять утра — вернусь в офис.

— Хорошо, действуй, — одобрил Коллья.

Педро положил трубку.

* * *

Гильермо был дома, когда позвонил Пералонсо Мачадо.

— Послушай, мы выполнили вторую половину своих обязательств, — сказал капитан.

— Я это уже слышал, — не очень-то любезно отозвался адвокат.

«Идиот, — подумал Гильермо. — Какого черта он звонит сюда?»

Но заявить об этом телефонному собеседнику прямо — означало бы дать понять корпорации: он в курсе, что телефон прослушивается. Если они поймут это, то начнут играть в открытую. Они и так почти достали Мальдонадо. Но сейчас было важно, чтобы люди корпорации поняли все до конца хотя бы на несколько часов позднее.

Сейчас, когда Виолетта и Исамар на Орчиле.

— Я хочу сказать, как ты сможешь получить подтверждение, — говорил тем временем Мачадо. — Два миллиона на счету, не волнуйся. Я позвоню в банк — так и быть, угроблю еще немного денег на тебя! — и сообщу им номер факса, на который попрошу их послать подтверждение. Подумай, Мальдонадо! Это будут не мои слова, которым ты, мерзавец, не веришь. Это будет документ с подлинной подписью!

— Документу я поверю, — ответил Гильермо.

Он принялся лихорадочно соображать. Каким факсом он может воспользоваться? Тут Гильермо вспомнил, что в кабинете Гуттиерреса стоит факсовый аппарат. Правда, Эрнесто им почти не пользовался, его номер был на обычном телефоне. Но это не беда, факс можно подключить.

— Так, парень, — сказал Гильермо, намеренно не называя Пералонсо по имени или фамилии. — Слушай меня внимательно. Номер будет таким… — он продиктовал номер рабочего телефона Гуттиерреса. — Передашь тем, кто должен выслать факс: позвонить они должны завтра в восемь тридцать утра. Плюс-минус пять минут!

— С чего вдруг такое время? — не понял Мачадо.

— Именно тогда я смогу принять факс! — отрезал Гильермо. — И запомни: если все будет в порядке, я отдам тебе всю контору! Ты понимаешь, о ком я…

Едва рассвело, как грузовичок Моро Паламеса снова был у бунгало.

Первой внутрь прошла Виолетта. Она сразу же вернулась на порог и сказала:

— Все в порядке, он спит.

Сообщники принялись перетаскивать коробки назад в спальню Гуттиерреса. Только что они отсняли копии со всех документов. Калейдоскоп из цифр, строчек, страниц до сих пор стоял перед глазами Виолетты.

Наконец, все было закончено. Картонные ящики снова выстроились у стены.

Исамар и старик Паламес выходили за дверь, когда зазвонил телефон. Исамар вздрогнула и тревожно по смотрела на Виолетту.

Но та буквально вытолкала подругу и Моро Паламеса на улицу, торопливо сказав Исамар:

— Жди меня на аэродроме. Если все будет хорошо, я приеду. Помни: на тебе копии документов корпорации!

У Исамар на языке вертелся вопрос а что будет с Виолеттой, если все не «окажется хорошо»? Она не успела спросить — Виолетта захлопнула дверь.

Телефон звонил и звонил. У Виолетты была одна надежда, что Эрнесто Гуттиеррес не проснется. Но тут из его спальни послышался глубокий вздох.

Действие снотворного закончилось, а телефон продолжал звонить.

В голову Виолетте пришло единственно возможное решение. Она с быстротой молнии проскользнула в ванную, заперла изнутри дверь и открыла воду. Затем принялась лихорадочно сбрасывать с себя одежду.

В это время Эрнесто Гуттиеррес слетел с кровати и, спотыкаясь, подбежал к телефону. Сорвал трубку.

— Алло? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

В ванной комнате горел свет, доносился шум воды.

…Виолетта сняла лифчик и трусики. Она понимала: игра шла серьезная, надо, чтобы Гуттиеррес поверил. «Он поверит, если только я сейчас отброшу всякие церемонии!» — решила молодая женщина.

Она придирчиво осмотрела себя в зеркало. Ее тело было в полном порядке — красивое, упругое, подтянутое, стройное. Эрнесто должен был, по ее расчетам, как и всякий мужчина, забыть обо всем на свете.

И, может быть, не обратить внимания, что простыни рядом с ним холодны и смяты бутафорно…

Виолетта подставила под воду руку и слегка смочила густые волосы, которые перед этим рассыпала по плечам. «Время вышло, — сказала себе молодая женщина. — Ваш выход, сеньора!…»

И все-таки перед тем, как открыть дверь ванной, Виолетта сняла полотенце и обернула его вокруг бедер. «А теперь — на сцену!»

Она зажмурилась и толкнула дверь.

Эрнесто Гуттиеррес только что закончил телефонный разговор. Он сидел, совершенно голый, на диване и задумчиво смотрел в одну точку.

Виолетта появилась в гостиной во всем великолепии своей обнаженной красоты. Мужчина бросил на нее рассеянный взгляд и снова уставился в одну точку.

Но Виолетту это не смутило. Как ни в чем не бывало, она, покачивая бедрами, прошла мимо Эрнесто в спальню. Там бросила полотенце на кресло и легла под прохладное одеяло.

Женщина поздравила себя с успехом. Теперь Эрнесто не сможет уличить ее холодной простыней и недостаточно смятой подушкой!

Появился Гуттиеррес. Он медленно подошел к кровати с той стороны, где лежала Виолетта. Женщина увидела все тот же отсутствующей взгляд.

— Что случилось, Эрнесто?

Виолетта рассчитывала его довести до шока, но вместо этого сама чувствовала, что близка к шоковому состоянию.

Гуттиеррес, казалось, вовсе забыл, что на нем ничего нет.

— Можешь бросить все свои ухищрения, Виолетта, — внезапно проговорил он и махнул рукой.

Женщина растерялась.

— Какие ухищрения? — пролепетала она и взяла Эрнесто за руку. — Иди ко мне, ты весь продрог. Иди ко мне, я тебя согрею…

Она откинула одеяло.

Однако, Гуттиеррес скользнул по ее телу равнодушным взглядом.

— Полагаю, тебе будет интересно узнать, кто звонил, — бросил он.

— Кто же? — спросила Виолетта. — Неужели муж?

— Что? — Гуттиеррес удивленно вскинул брови. — Нет, не муж. Звонил Алонсо Коллья.

Гильермо рассказывал жене, кто такой Коллья, и как его следует опасаться. Но Виолетта сделала вид, будто слышит имя впевые.

— Кто это?

Эрнесто натянул брюки.

— Это неважно, — сказал он. — Гораздо важнее то, что он сказал. А сказал он мне то, что ты всю ночь не спала здесь, где лежишь, а копировала документы. Вот те, — он показал большим пальцем за спину. — В картонных коробках.

Виолетта сдавленно захохотала.

— Можешь не смеяться, — сказал Гуттиеррес. — Наш телефон прослушивается. Коллья мне сказал, что кто-то звонил. Какая-то женщина говорила с тобой, звонила с пристани. Ты ей сказала, что все готово, что можно забирать. А что еще отсюда можно забрать, кроме документов?

— Но ведь они на месте, — все еще улыбаясь, ответила Виолетта.

— Ты их скопировала, — спокойно проговорил Эрнесто. — И принесла назад. Думала, что я не замечу, потому что ты мне подсыпала снотворное в джин!

Виолетта накрылась с головой. Гуттиеррес неожиданно сдернул с женщины одеяло и насмешливо оглядел ее тело.

Она испытала настоящий ужас. Мало того, что Эрнесто все известно, так еще она лежит перед ним обнаженная! Она зажмурила глаза. «Одному Богу известно, что он со мной сейчас сделает», — подумала Виолетта.

Но Гуттиеррес сдержанно произнес:

— Кончай цирк и одевайся!

— Что? — Виолетта не поверила своим ушам.

Эрнесто сжал кулаки и заорал на женщину так, что она подскочила на кровати:

— Одевайся!!! Сейчас здесь будет тот, кому приказано тебя убить! Ну, живо!

И он отвернулся, не желая смотреть, как Виолетта, которой внезапно стало очень стыдно, старается полотенцем прикрыть то, на что полотенца явно не хватало.

Женщина проскочила в ванную и натянула на себя одежду. Когда она вышла, Эрнесто Гуттиеррес сидел на диване и смотрел на нее. Неожиданно он сказал:

— А я поверил тебе…

На ее глаза навернулись слезы.

— Что ты со мной сделаешь? — тревожно спросила она.

Гуттиеррес покачал головой.

— Ничего. Я хочу, чтобы ты осталась жива. Уходи!

— А ты?

Он горько рассмеялся.

— Я? Не имеет значения…

Виолетта на мгновение задержалась на пороге.

— Прости, Эрнесто, — сказала женщина.

Он прощально кивнул ей с дивана.

Педро был на острове Орчила. Маленький самолет Колльи затратил в полтора раза больше времени, чем это требовалось рейсовому, чтобы доставить пассажира на остров. Уже рассвело, когда полет закончился.

Солоса бежал от самолета к стоянке такси так быстро, что его длинные волосы развевались и все могли наблюдать отсутствие одного уха, если бы только кто-то задался такой целью в эту рань.

Педро залезал в такси, когда к аэродрому подкатил старенький грузовик в кабине которого сидели двое, которые могли опознать убийцу. Но ни Моро Паламес, ни Исамар не увидели Педро — не смогли разглядеть его в салоне.

Такси домчало Педро до бунгало. На пороге Солоса сунул руку в карман и снял пистолет с предохранителя.

На звонок открыл Гуттиеррес.

— Привет! — Педро улыбнулся так широко и лучезарно, что Эрнесто чуть не вырвало.

Гуттиеррес, пошатываясь, отошел от входной двери. В его руке была бутылка виски, которую Эрнесто сосал прямо из горлышка.

— Проходи, — сказал, с натугой ворочая языком, Гуттиеррес. — Садись, выпей со мной…

Педро Солоса обшарил глазами помещение.

— Где девчонка? — вместо ответа поинтересовался он.

— Девчонка? — Гуттиеррес засмеялся и махнул рукой. — Это не девчонка. Это прекрасная бо-ги-ня! — он произнес последнее слово по слогам. — Она ушла… Ушла.

Педро прошел в спальню, потом потребовал открыть вторую спальню. Убедившись, что в бунгало никого нет, кроме пьяного Эрнесто, парень глубоко вздохнул и вытащил пистолет.

Когда Гуттиеррес заметил черный зрачок дула, он недоверчиво усмехнулся.

— За твое здоровье, парень! — и опрокинул бутылку себе в рот.

Один за другим раздались два выстрела.

Алонсо Коллья снял трубку. Звонил начальник тюрьмы, который давно поддерживал с Колльей приятельские отношения. Частенько главному тюремщику страны приходилось оказывать различного рода услуги корпорации «Эдуардо». И Алонсо Коллья не оставался в долгу. Каждое сведение, каждое слово или даже сплетня были щедро оплачены.

— Привет, Алонсо! — сказал начальник тюрьмы. — Что так рано на работе?

Коллья бросил взгляд на часы. Восемь пятнадцать утра.

— Если хочешь знать, я еще не уходил.

Начальник тюрьмы присвистнул.

— Ну и ну! Выходит, у тебя полно работы?

— Да…

— Не обижайся, приятель, но мне кажется, я тебе еще подброшу. Что бы ты там не скучал…

— Говори! — потребовал Коллья.

— Ты вроде бы упоминал в разговоре со мной, что у твоего нового адвоката фамилия Мальдонадо?

— Ну да.

— Так вот. Как я понял, твой Мальдонадо и мой Мальдонадо — родственники. Точнее братья!

— Что? — закричал Коллья.

— У меня сидел такой Алехандро Мальдонадо. За убийство сидел. Я вспомнил о твоем — кажется, его имя Гильермо? — адвокате потому, что у этого моего тоже отец мафиози был… Они явно братья… Но это не главное. Присядь на стул, Алонсо, иначе упадешь! — последовала театральная пауза. — Вчера сотрудники управления по борьбе с организованной преступностью забрали под расписку Алехандро Мальдонадо. Как я понял, для того, чтобы его выпустить на свободу, хотя они скрывали это!

В голове Алонсо Колльи шла напряженная работа. Гильермо говорил о встрече с людьми управления. Он как будто поступил честно, раз все рассказал корпорации. Но Коллья решил перестраховаться на случай, если парень рассказал не всю правду. И на капот автомобиля перед Гильермо легли фотографии, сделанные Педро Солосой.

Но парень мог плюнуть на предостережение Колльи или, что хуже всего, посчитать себя умнее всех. Он мог начать двойную игру.

Алонсо неожиданно подумал: «Уверен в том, что Гильермо так и сделал!»

— Еще что новенького сообщишь? — спросил начальник службы безопасности.

— Есть одна новостишка, Алонсо, — отозвался тюремщик. — Но за нее я потребую, так сказать, отдельную плату. Сколько отвалишь?

— Говори, что хочешь сказать!

— Сначала назови, сколько отвалишь…

Коллья перевел дух. «Надо будет распорядиться, чтобы Педро пощекотал негодяю нервы», — решил Коллья. — Этот подлец совсем распоясался, считает, что каждое слово вылеплено из золота».

— Я не буду торговаться, — пригрозил Алонсо. — Только скажу тебе, что оплата тебя устроит. Ты понял?

Начальник тюрьмы дал задний ход.

— Понял, Алонсо, понял. Незачем так волноваться… Так вот, слушай. Алехандро сидел в одной камере с неким Родриго Санчесом Бональдо. Вспоминаешь, кто это? Не твои люди его ухлопали?

— Что? Ты сказал — Бональдо?

Коллья замолчал. Дело принимало весьма скверный оборот. Если Бональдо был знаком с братом заключенного, значит он действовал по указке Гильермо. В этом не было сомнений!

— Ублюдок, почему ты до сих пор молчал? — взорвался Алонсо. — Ты не мог позвонить мне раньше?

— Раньше, думаю, ты был занят, — хихикнул начальник тюрьмы. — Теперь скажи лучше, сколько стоят эти сведения, как договаривались!

Коллья перевел дух. Потом медленно, с расстановкой проговорил в трубку:

— Сведения стоят ровно столько, чтобы оставить тебя в живых, мерзавец. Ты понял?

Начальник тюрьмы издал булькающий звук. Коллья повесил трубку.

Теперь он вспомнил, кому принадлежал голос, который ответил на звонок в бунгало на острове Орчила. Эрнесто Гуттиеррес привел к себе в номер жену Гильермо Мальдонадо!

Оставалось только надеяться, что Педро Солоса не оплошает.

«Все, — решил Коллья. — Молокососа надо брать. Он работает на управление и заслужил участи, которая в свое время постигла Альвареса, а потом Домакеса и Пардо».

Он позвонил Мийаресу.

— Послушай, Эдуардо, — против обыкновения, голос начальника службы безопасности дрожал. — Мы на грани краха. Только что я выяснил, что Гильермо Мальдонадо, этот ублюдок, работает против нас. Один черт знает, о чем он в действительности разговаривал с управлением по борьбе с мафией. Боюсь, что мы у них под колпаком, и благодаря ни кому иному, как Мальдонадо! Этот парень послал жену вместе с Гуттиерресом, чтобы она скопировала секретные документы, те, что на Орчиле.

Мийарес долго не отвечал. Потом кашлянул в трубку и отозвался:

— Ты ничего не мог придумать лучше, Алонсо? Сегодня к нам приезжают братья Ренхифо! Через два часа они уже будут в Каракасе. Если ты и твои люди проморгали Мальдонадо, занимайся им сам.

Коллья сжал кулаки.

— Эдуардо, ты знаешь, где сейчас этот мерзавец Гильермо? Я разорву его на куски!

— Как где? — ответил Мийарес. — Рабочий день начался, думаю, мы найдем его у себя в кабинете. Пошли к нему Солосу, пусть он разберется с ним без лишнего шума.

— Солоса разбирается с Гуттиерресом! — заорал Коллья.

— Тогда пошли его напарника. Как его…

— Марти в больнице, ты забыл? Я сейчас зайду к тебе и мы вместе нанесем визит этому умненькому Гильермо. Подожди меня, это быстро.

— Мне надо заниматься братьями Ренхифо! — запротестовал Мийарес.

— Успеешь!!! — грубо оборвал главу корпорации Коллья и бросил трубку.

«Неужели у Мальдонадо хватит дурости, чтобы сегодня прийти на работу? — спрашивал себя Алонсо Коллья. — Он послал жену на такое дело, о котором мы должны были узнать сразу! Неужели у него нет головы на плечах?»

Начальник службы безопасности вышел из кабинета, куда не ступала ничья нога, кроме его собственной. Посмотрел налево и направо, потом пошел по коридору в сторону приемной Мийареса.

«Нет, это просто немыслимо — застать Мальдонадо на его рабочем месте, — уныло думал Коллья. — Он сейчас должен быть далеко. Мы только зря решили поиграть в индейцев!»

Перед начальником службы безопасности оказалась дверь приемной главы корпорации. Коллья решительно потянул ручку на себя и…

Он остолбенел.

Возле стола секретарши стоял Гильермо Мальдонадо и разговаривал по телефону.

Глава 30

…Последний рабочий день Гильермо начался как обычно. Если не считать того, что сердце адвоката колотилось так, словно он вздумал без оружия заглянуть в логово ягуара.

В принципе, так и было. Гильермо понимал, что ему лучше не показываться на работе, что его появление будет равносильно подписанию себе смертного приговора.

Однако, надо было получить этот чертов факс из Швейцарии!

В восемь с минутами Гильермо был в офисе. У лифта он встретил секретаршу Мийареса.

Галантно улыбнувшись женщине. Мальдонадо сказал:

— Доброе утро. Прошу прощения, но у меня к вам есть одна просьба.

— Слушаю вас, сеньор Мальдонадо…

Они зашли в лифт. Гильермо нажал кнопку пятого этажа.

— Случилось непредвиденное, — проговорил Гильермо виноватым тоном. — Мой коллега Эрнесто Гуттиеррес сейчас находится в командировке, а мне позарез нужно попасть в его кабинет…

Гильермо всерьез опасался, что женщина услышит удары его сердца.

Секретарша ничего не услышала. Она мило улыбнулась.

— Пожалуйста, сеньор Мальдонадо. Я дам вам ключ от кабинета сеньора Гуттиерреса.

Женщине нравился молодой человек. Она и в мыслях не могла допустить, что симпатичного адвоката можно в чем-то подозревать.

Секретарша не была в курсе подозрений Мийареса и Колльи. Излишняя осторожность и скрытность начальства сыграла с руководством корпорации злую шутку.

— Спасибо, — пробормотал Гильермо, все еще не веря счастью. Он принялся торопливо объяснять, придумывая на ходу: — Знаете, там на столе лежат документы, предназначенные для меня. Сеньор Гуттиеррес должен был передать их перед командировкой, да, как видно, забыл. Мне понадобится некоторое время, чтобы с ними разобраться. Потом я сразу принесу ключ вам…

Эта ложь оказалась излишней. Женщина не особенно прислушивалась к словам Гильермо.

Они зашли в приемную. Секретарша протянула Мальдонадо ключ.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил молодой человек и вышел из приемной.

Почти бегом он направился на второй этаж. Алонсо Коллья в это время разговаривал по телефону с начальником тюрьмы…

Гильермо открыл кабинет Эрнесто Гуттиерреса и запер дверь изнутри. Потом прошел к столу. Факсовый аппарат Гильермо заметил на тумбочке. На нем лежала газета.

Мальдонадо переставил аппарат на рабочий стол Гуттиерреса. Потом отсоединил провод от телефонного аппарата и воткнул в факсовый. Щелкнул кнопкой.

Зажегся индикатор, сигнализирующий, что аппарат подключен правильно. Гильермо дал готовность приема и установил чистый лист бумаги.

Потом посмотрел на часы.

Было восемь двадцать пять.

Ровно в восемь тридцать раздался звонок и факсовый аппарат начал работать. Гильермо наблюдал, как печатается документ.

Едва прием был окончен. Гильермо вырвал бумагу из аппарата. Пробежал глазами. Это было именно то, чего он так ждал: подтверждение из банка, что на счет поступили два миллиона долларов США. Счет открыт на имя Алехандро Мальдонадо.

Адвокат довольно хмыкнул и спрятал документ в карман. Потом отключил факсовый аппарат и задумался. Есть ли у него время отнести ключ?

Все было тихо, Мийарес мог еще находиться только в пути на работу. Гильермо решил отдать ключ секретарше.

Он поднялся на пятый этаж.

Секретарша наводила марафет, которым не успела заняться дома. Она приветливо улыбнулась Гильермо.

— Все? — удивилась женщина. — Я не думала, что так скоро…

Гильермо кивнул и протянул ключ. Женщина спрятала его в ящик стола.

Раздался звонок телефона.

— Сеньор Мальдонадо, звонят вам в кабинет! — сказала секретарша.

Она смотрела на пульт селекторной связи. Мигала красная лампочка, которая соответствовала номеру кабинета Мальдонадо.

— Если хотите, я могу переключить линию сюда, на этот телефон, — сказала секретарша. — Чтобы вам не бегать…

Гильермо согласно кивнул. Женщина нажала кнопку и протянула Гильермо телефонную трубку.

Звонил Мачадо.

— Гильермо, слушай! Им все известно! — кричал капитан в трубку. — Если это возможно, уноси ноги. Мы перехватили телефонный разговор начальника тюрьмы с Алонсо Колльей. Начальник им все рассказал о твоем брате и Бональдо! Понимаешь, что это значит?

У Мальдонадо внутри все опустилось. Он ответил:

— Да.

В это время скрипнула входная дверь. На пороге приемной ошеломленный Гильермо увидел начальника службы безопасности. Из-за спины Гильермо послышался еще один звук открываемой двери.

Это был Мийарес, который выходил из кабинета.

— Уноси ноги!!! — кричал капитан. — Ты понял меня? Уноси ноги, если это еще возможно!

Гильермо пробормотал:

— Да… — и протянул трубку секретарше.

Женщина недоуменным взглядом смотрела на Эдуардо Мийареса и Алонсо Коллью, которые, замерев на местах, уставились на Гильермо.

Начальник службы безопасности прищурился по-кошачьи.

Оцепенение длилось не более секунды. Гильермо сорвался с места и подскочил к Коллье. Кулак Мальдонадо ткнул прямо в кошачью усмешку толстяка.

Удар был таким сильным, что Коллья не удержался на ногах. Гильермо перескочил через поверженного начальника службы безопасности и помчался по коридору.

К Коллье подбежал Мийарес.

— Ты в порядке?

Коллья поднялся.

— Да, — ответил он.

Мийарес порывался бежать за Гильермо, но Коллья его остановил:

— Он никуда не уйдет. Из офиса невозможно выйти. Вспомни об охране у входа…

— А кто его будет ловить? — закричал Мийарес. — Мне что, объявить по селектору?

Коллья чертыхнулся и набрал номер охраны:

— Из здания никого не выпускать…

После этого Мийарес и Алонсо поспешили за Мальдонадо. Коллья похлопал рукой по карман, убеждаясь, что пистолет при нем.

Гильермо сбежал по лестнице на первый этаж. Охранник увидел, как молодой человек спешит к выходу, и понял, о ком говорил только что по телефону начальник службы безопасности.

Мальдонадо затормозил, проехав полшага по блестящему каменному полу. Он встретился взглядом с охранником… Развернулся и побежал назад, на лестницу.

На бегу Гильермо сунул руку в карман и похолодел. Ключ от собственного кабинета он забыл дома! «Кретин!» — выругался про себя Мальдонадо.

Кабинет Эухенио Арвело оказался открытым. Мальдонадо забежал внутрь и остановился, переводя дыхание.

Чистый и улыбающийся Арвело поднимался навстречу ему из-за стола.

— Гильермо? Что такое, почему ты так взволнован?

Мальдонадо подскочил к окну и выглянул на улицу. Тротуар был узким. Прямо под окном стояла грузовая машина, в кузове которой Гильермо заметил ворох старой одежды — видимо, для комиссионного магазина.

Молодой человек схватил кресло и запустил в окно. Стекло разбилось на мелкие кусочки. Не оглядываясь на открывшего рот от изумления Арвело, Гильермо забрался на подоконник и прыгнул в кузов машины.

Одежда спасла его. Гильермо посмотрел вверх. Из окна на секунду высунулся Арвело, потом пропал. Его сменили голова и плечи Алонсо Колльи.

Гильермо спрыгнул на тротуар и понесся по улице Коллья выругался. Но в следующий момент начальник отдела безопасности заметил, как к офису подъезжает автомобиль Педро Солосы.

Коллья выбежал на крыльцо и столкнулся с Солосой нос к носу.

Я же говорил тебе, парень, что тебя здесь ждет работа!

Педро прищурился.

— Давай за мной! — скомандовал Коллья, доставая пистолет.

Они быстро побежали в ту сторону, где мелькнула спина Гильермо.

Единственное, о чем жалел Мальдонадо, — это о том, что ему не удалось взять машину. На ней было бы гораздо легче скрыться…

Но теперь рассуждать было поздно. Оставалось надеяться лишь на ноги. Мальдонадо бежал по улице, расталкивая встречных прохожих. Несколько раз оглядывался. Внезапно заметил в руке длинноволосого убийцы, невесть откуда взявшегося и бегущего впереди Алонсо Колльи, пистолет.

Гильермо понял, что ему надо находиться среди людей, в толпе — там, где они побоятся открыть огонь. Но бежать по улице — значило оставаться на виду.

Гильермо перебежал улицу и скрылся в дверях большого магазина, на первом этаже магазина были несколько таксофонов. Их кабины были сделаны из зеркального стекла, прозрачного с одной стороны.

Гильермо забежал в одну из кабинок и захлопнул дверь. Потом, затаив дыхание, посмотрел на вход.

Длинноволосый Педро и Коллья спрятали пистолеты, когда показались в торговом зале. Они подумали, что Мальдонадо побежал через зал, туда, где маячил второй выход из магазина — он выводил на соседнюю улицу.

Гильермо вздохнул с облегчением. Потом набрал номер капитана Мачадо.

— Ты где? — сразу спросил капитан.

— Неважно, — отрубил Гильермо. — Слушай внимательно. Факс я получил. Теперь моя очередь выполнять обещанное. Корпорация «Эдуардо» в ваших руках. Дома у меня находятся документы с произведенными мной подсчетами рабочего времени, которое…

Мачадо не дослушал.

— Что ты мне талдычишь о расчетах рабочего времени? Как ты передашь нам секретные досье? Те, о которых именно мы договаривались?

— Мы договаривались, что я вам сдаю корпорацию…

— Послушай, парень, сегодня приезжают братья Ренхифо! Они остановятся в отеле «Плаза». Может быть, они уже там! Если ты отдашь нам документы клиентуры, с которой работали убитые адвокаты, мы возьмем Ренхифо прямо в гостиничном номере…

— Документов, которые касаются клиетов, ты не получишь! — закричал Гильермо. — Я сдаю тебе корпорацию вместе с Ренхифо. Но без документов…

— Что ты там несешь, ублюдок?!! — Мачадо сорвался на крик. — Мы выпустили твоего брата, мы перевели тебе деньги. Где документы?

Гильермо надоел разговор на повышенных тонах.

— Я перезвоню через некоторое время, — сказал Мальдонадо в трубку. — Когда ты успокоишься…

— Гильермо, Гильермо, ты где?! — заорал капитан, но адвокат повесил трубку.

То, что капитан сказал о Ренхифо, обрадовало молодого человека. Он давно заготовил один документ, который носил с собой.

Раньше адвокат думал, ему придется съездить с этим документом в Маракайбо. Теперь, выходит, такая нужда отпала.

Мальдонадо посмотрел по сторонам, после чего открыл дверь и, как ни в чем не бывало, вышел из магазина. Перед ним стояла рискованная задача: встретиться с братьями Ренхифо. Ему было о чем с ними поговорить.

Внезапно Мальдонадо вздрогнул. Из-за дома вышел Алонсо Коллья и улыбаясь встал у него на пути. Гильермо вытаращил глаза. Коллья полез в карман… Гильермо хорошо знал, что тот достанет!

Молодой человек оглянулся. Сзади к нему неспешно приближался длинноволосый.

— Все кончено, малыш, — негромко и даже ласково проговорил Коллья. — Бежать тебе некуда.

Толстяк уже достал пистолет и направил его в сторону Мальдонадо.

Гильермо посмотрел на подъезд того дома, у которого его так просто подловили. Это был старый многоквартирный жилой дом. Молодой человек заметил, что вход в подвал открыт.

Резким взмахом ноги Гильермо выбил пистолет из рук Колльи. Кулаком ударил толстяку в солнечное сплетение, развернулся и метнулся к двери подвала.

Раздалось ругательство длинноволосого Педро. Солоса не выстрелил, потому что побоялся попасть в шефа…

Гильермо спустился по лестнице, потом побежал по длинному полутемному коридору с какими-то дверями. Гильермо толкал двери, но те были заперты.

Неожиданно он наткнулся на незапертую дверь. За ней было техническое помещение. Гильермо едва не споткнулся о водопроводные трубы.

Молодой человек затаил дыхание и прислушался. Из коридора доносились шаги. Преследователи близко! Но пролезть в окно у потолка, которое вело во внутренний двор, не представлялось возможным: окно было слишком узким, да и не на что было стать, чтобы добраться до этого лаза.

Гильермо услышал, как преследователь тыкается во все двери. Сейчас он обнаружит незапертую дверь, войдет сюда… Лучшего места для совершения убийства и не придумать!.. Потом можно будет спокойно вытащить отсюда труп.

Мальдонадо посмотрел вверх. Водопроводные коммуникации, о которые он чуть не споткнулся, поднимались справа от двери, проходили под самым потолком и уходили в стену. Труб было две, при желании за них можно было зацепиться руками, если высоко подпрыгнуть…

…Педро Солоса методично обходил двери. Он был спокоен: беглец не уйдет. Уходить просто некуда, Мальдонадо сам подписал себе смертный приговор, забежав в этот подвал.

Педро зашел в техническое помещение… Пусто.

Эта дверь была последней. Где же мерзавец спрятался? Или он успел выбраться в окно у потолка? Окно не было застеклено, неужели Мальдонадо ускользнул?

Солоса почесал дулом пистолета за ухом. Непонятно. Шумный вздох досады вырвался из груди Педро.

В коридоре раздавались шаги Алонсо Колльи, который едва оправился от удара, и потому отстал.

Коллья был взбешен. Второй раз молокосос ударил его! Да еще на глазах у подчиненного. Не хватало, чтобы Педро потом смеялся за спиной у начальника. Коллья решил, что поквитается с Мальдонадо: ублюдка давно пора было отправить на тот свет, и он, Алонсо, сделает это с превеликим удовольствием.

Внезапно толстяк замер. Последняя дверь была приоткрыта, оттуда явственно донесся вздох…

Гильермо там!

Коллья прищурился и выпустил всю обойму в дверь. Пули легко пробили тонкую фанеру…

Стоящий за дверью упал. Алонсо Коллья влетел в помещение и застыл в растерянности.

Только что он убил Педро Солосу, своего лучшего сотрудника…

Гильермо, который сидел на трубах под потолком, видел, как толстяк склонился над трупом. Это было прямо под ним. Мгновение — и Мальдонадо спрыгнул прямо на ничего не успевшего понять Коллью.

Алонсо повалился на спину. Гильермо сел ему на грудь и несколько раз ударил по лицу. Коллья потерял сознание, но Гильермо продолжал бить…

Заметив, что голова Колльи безвольно перекатывается из стороны в сторону, Мальдонадо остановился. Потом поднялся и замер, пошатываясь.

«Надо позвонить капитану Мачадо и сказать, чтобы он забрал Алонсо, — подумал Гильермо. — А самому — давать деру. Не хватало, чтобы меня схватили как Алехандро…»

Мальдонадо позвонил капитану из ближайшего таксофона.

— Ну что, парень, ты уже успокоился? — проговорил Гильермо и посмотрел на свои дрожащие руки. — Если да, то могу сказать, где ты найдешь Алонсо Коллью. Коллья только что убил человека.

— Что? — не понял Мачадо. — Что ты плетешь? Как звонок, так что-то новое…

Вместо ответа Гильермо назвал адрес дома.

— Это в подвале, — сказал он. — Если приедете быстро, то Коллья еще не очухается. Рядом с ним — труп убийцы Домакеса и Пардо. Как я подозреваю, у трупа на счету не только эти двое… Не у трупа, конечно, у одноухого волосатика, который сейчас сам стал трупом.

— Ты будешь там? — спросил Мачадо после короткого молчания.

— Нет, у меня дела. И не вздумай вешать на меня убийство! Моих отпечатков ты нигде не найдешь.

— Черт, Мальдонадо, где ты будешь?

На этот раз Гильермо позволил себе признаться:

— В отеле «Плаза». Рассчитываю нанести один визит и надеюсь, мне будут рады.

Братья Ренхифо — Франсиско и Джакомо — сняли самый дорогой номер фешенебельного отеля «Плаза». Только что им позвонил глава корпорации «Эдуардо» и все рассказал о сотруднике по фамилии Мальдонадо и неприятностях, которые ждут корпорацию и, соответственно, братьев, как основных ее учредителей и клиентов. Ренхифо приказали Мийаресу явиться, и теперь ожидали его для более подробного очного разговора.

Дон Джакомо сидел, развалясь, на диване и курил дорогую сигару. Он со снисходительной усмешкой наблюдал за старшим братом, который ходил по номеру из угла в угол, ударял кулаком по ладони и восклицал:

— Нет, ты только подумай! Эти ублюдки берут на работу какого-то молокососа, который обводит их вокруг пальца! Да попадись мне этот Мальдонадо, я бы его…

Вошел слуга:

— Господа, к вам посетитель…

— Пусть войдет, — загремел Франсиско и кивнул брату:

— Это наверняка Мийарес.

— Отнюдь, — покачал головой слуга. — Посетитель молод. Он говорит, что его зовут Гильермо Мальдонадо…

— Что?! — завопили братья в один голос.

— Я что-то не так сказал? — слуга остался невозмутим.

— Ладно, пусть войдет!

Франсиско опустился на диван рядом с братом.

— Этот молокосос еще и наглец! — пробормотал старший брат.

— Только постарайся его сразу не вышвыривать из окна, — сказал Джакомо. — Дай ему сказать…

Вошел Гильермо.

Он сильно волновался. Но молодому человеку помогло то, что он давно прокручивал в мыслях этот разговор. Свою речь, которую сейчас должны были услышать эти двое мафиози, Гильермо выучил наизусть.

— Господа, прошу меня простить за этот визит, начал Гильермо. — Моя фамилия Мальдонадо, и я ваш адвокат.

Дон Франсиско хмыкнул и приготовился что-то сказать. Но Джакомо дернул его за руку.

— Я решился побеспокоить вас здесь потому, что… — Гильермо изобразил смущение, — сложилась весьма неприятная и щекотливая ситуация.

— Неприятная? — с угрозой в голосе повторил дон Франсиско, но его снова одернул младший брат:

— Сиди и слушай. Если нервы не в порядке, можешь закурить… — Джакомо протянул брату сигару.

Франсиско закурил и уставился в окно. Гильермо тем временем продолжал:

— Щекотливость ситуации заключается в том, что корпорация «Эдуардо», а именно — ее руководство, позволило себе утаивать от вас часть своих доходов. И часть, должен сказать немалую!

Чтобы не быть голословным, Гильермо полез в карман и достал одну страничку документа, который приготовил несколько дней назад для такого разговора.

Вторую страницу он рассчитывал показать в конце разговора.

Дон Джакомо Ренхифо с деланным безразличием взял документ и опустил на него глаза. Гильермо стал наблюдать, как выражение лица младшего Ренхифо из безразличного превращается в весьма заинтересованное.

Через некоторое время Джакомо толкнул брата и сунул ему документ:

— На-ка, прочти! — а вслед за этим кивнул Гильермо; — Продолжайте, сеньор Мальдонадо. Я очень внимательно слушаю вас.

— Как вы поняли. — Гильермо вздохнул, — речь не идет о таких суммах, которые можно игнорировать. Мне кажется, дон Мийарес поступает непорядочно, утаивая эти доходы от вас. Я ваш адвокат…

— Что ты нам плетешь? — внезапно воскликнул Ренхифо-старший. — Это ты наш адвокат? Ты же предал нас! Только что Мийарес нам звонил и все рассказал.

Дон Джакомо с интересом наблюдал, как посетитель выкрутится из этой ситуации.

Гильермо не смутился.

— Я ваш адвокат, господа, — с металлом в голосе повторил он. — Если быть точнее, то я работаю в корпорации, клиентами которой вы являетесь. И потому — я ваш адвокат! — Он сделал маленькую паузу, но его не перебили. Ободренный, Гильермо продолжал: — Таким образом, господа, нас с вами связывают отношения адвоката и клиента. Вы понимаете, что я не могу раскрыть тайну этих отношений перед каким-то третьим лицом? Это было бы противозаконно, а кроме того, я давал клятву адвоката.

Дон Джакомо кивал.

— Не скрою, мне предложили передать за определенное вознаграждение документы, которые касаются только меня, как адвоката, и вас, как клиентов. Но я отказался от этого предложения. Не сразу, но отказался, — уточнил Мальдонадо. — По крайней мере, у тех людей, кто выходил на меня, вы не найдете ни одной копии ни одного досье.

— Но ты же копировал секретные документы, ублюдок! — взревел дон Франсиско.

Гильермо пожал плечами.

— Ну и что? Я это сделал для себя, потому что адвокату о своем клиенте полагается знать все. Между нами не должно быть никаких недомолвок, именно тогда я смогу защищать вас перед лицом закона… — Он вздохнул. — Но это, извините к слову.

— Вы пришли не за этим? — спросил Джакомо.

— Я пришел ради документа, первую половину которого передал вам. А вот вторая половина, — Мальдонадо подал вторую страницу.

По взгляду дона Джакомо Гильермо понял, что его речь произвела впечатление.

— Вы предлагаете нам, молодой человек, подписать этот документ? — спросил младший Ренхифо.

— Именно так.

— Что же. Если я правильно понял суть, корпорация завышала время обслуживания клиентов в счетах и занижала в отчетах, предоставляемых налоговой службе. В течение нескольких лет накопилась изрядная сумма… — Джакомо обратился к документу. — Она составила несколько десятков миллионов боливаров. Вы предлагаете, чтобы часть этой суммы корпорация передала нам?

— Как ее учредителям, — кивнул Гильермо.

— Хорошо, — дон Джакомо посмотрел на брата. — Я думаю, мы можем подписать такой документ. Лично я не буду тянуть.

Он достал авторучку и расписался. Гильермо заметил, что у Ренхифо был такой же «Паркер», как и тот, подаренный когда-то Гуттиерресом.

Джакомо передал документ брату. Франсиско несколько минут читал вторую страницу, потом поставил свою подпись.

— Откровенно говоря, молодой человек, с вами следует разобраться и установить степень вашей вины, — сказал Джакомо, передавая бумаги Гильермо. — Мы так и поступим. Но то, что вы только что сделали для нас… Этот поступок может снять с вас часть вашей вины.

Гильермо кивнул.

— Я ничего не имею против, если вы установите мою вину перед законом… Мне можно идти?

Братья переглянулись.

— Катись, — бросил старший Ренхифо. — И не думай, что ты оставил нас в дураках. Мы все проверим относительно того, какие игры ты вел в управлении по борьбе с организованной преступностью.

Гильермо вышел.

Спускаясь в лифте, он все-таки думал, что оставил братьев Ренхифо в дураках. Они даже не представляли — в каких дураках!

На ступенях гостиницы Гильермо нос к носу столкнулся с Мийаресом.

— Мальдонадо, стой! — закричал Мийарес. — Теперь не уйдешь!!!

Из автомобиля, на котором приехал глава корпорации, выходили трое спортивного вида парней.

Гильермо лихорадочно оглянулся. Бежать было некуда. Между ним и входом в гостиницу стоял Мийарес.

Раздался визг тормозов.

— Гильермо! — крикнул кто-то. — Давай сюда!

Мальдонадо запрыгнул в автомашину, которая, на секунду притормозив, вновь набрала скорость и помчалась по улице.

За рулем сидел капитан Пералонсо Мачадо.

— Ублюдок, я тебя спасаю, а ты не держишь слово, — капитан качал головой. — Где копии секретных досье?

— Вот, — Мальдонадо протянул капитану бумагу, которую подписали Ренхифо. — Я тебе уже начинал объяснять, да ты меня не слушал. Остальное у меня дома… Ты можешь посадить всю корпорацию, и братьев Ренхифо впридачу. И знаешь, за что? За налоговое мошенничество. Утаивание налогов в особо крупных размерах! Этого хватит, чтобы вкатать каждому лет по двадцать.

Мачадо одной рукой взял документ, секунду покрутил перед носом. Потом бросил на заднее сиденье.

— Ты хитер, ублюдок, — процедил Мачадо. — Ты перехитрил нас, но Фигероа будет доволен. — Он помолчал. — Ладно, мы оставим в покое твоего брата. Куда тебя отвезти?

Гильермо вздохнул.

— Если ты не против, то на мою старую квартиру. Я объясню, как доехать.

На продолжительный звонок Гильермо открыла… Виолетта.

— Ты? — вытаращился муж. — Как ты здесь?…

— Мы только что вернулись с острова вместе с Исамар, — ответила женщина. — Господи, Гильермо, нет сил с тобой ссориться. Обещаешь мне, что такого больше не повторится?

Мальдонадо привлек жену к себе.

— Да, тысячу раз — да. Любовь моя!

Виолетта прошептала на ухо:

— Я знаю, что тебе ту девушку подставили… Для того, чтобы шантажировать. И потом… Я едва не попала в такую же ситуацию с Гуттиерресом…

Из гостиной вышел Алехандро.

— Гильермо, дорогой!

Братья обнялись.

— Погоди, у меня есть кое-что для тебя, — сказал адвокат и достал из кармана подтверждение, которое получил утром по факсу.

Алехандро прочитал документ, и лицо его вытянулось. Пришла Исамар и стала рядом с мужем, положив ему ладони на плечо.

— Два миллиона долларов? На мое имя? — Алехандро не верил глазам.

Гильермо вздохнул.

— Хочу всем объявить, что больше не работаю в корпорации «Эдуардо»! — сказал он. — Я думаю заняться частной практикой. Попробую еще раз, теперь, думаю, получится. — Он хитро посмотрел на Алехандро. — Как брат, одолжишь денег нищему адвокату? Для открытия собственного предприятия?

— Эти два миллиона — не мои, Гильермо! — с волнением воскликнул Алехандро. — Они наши, мы разделим их поровну.

— Отлично! — сказал Гильермо. — В таком случае, куплю себе в офис дорогую мебель. Тогда уж точно не будет отбоя от солидных клиентов.

Раздался звонок в дверь.

— Кто это? — насторожился молодой адвокат. Перед его глазами еще стояли Коллья, Мийарес, Педро…

Исамар и Алехандро пожали плечами. Виолетта осторожно посмотрела в глазок.

— Господи, да ведь это Кике! — сказала женщина. — И с ним какая-то девушка.

— Кике приехал! — обрадовалась Исамар.

Она оттеснила подругу и открыла дверь.

— Здравствуйте, родственнички! — сказал Кике Мальдонадо. Его взгляд уперся в Алехандро. — Отец, я так рад, что ты на свободе! Я верил, что ты невиновен!

— Спасибо, сынок, — с чувством ответил Алехандро. — Как рука?

— Нормально! — парень постучал пальцем по гипсу. — Я заезжал домой но квартира закрыта, — стал объяснять Кике. — И я подумал: наверняка они пошли в гости к Гильермо и Виолетте… Что-то к вам не дозвониться в последнее время!

Исамар вздохнула. Как не хотелось объяснять истинную причину молчания телефона…

— Именно поэтому я не мог вас своевременно поставить в известность о том, что произошло, — добавил Кике.

— А что случилось? — с тревогой в голосе спросила Исамар.

— Кое-что! — глубокомысленно заметил Кике и пропустил вперед стройную и очень красивую девушку. — Знакомьтесь — Исабела. Моя жена…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Адамчик В. В. Реванш-2

Реванш-2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30