С. Массери

Королева

Freedom. Стерлинг Фолс

S. Massery

STERLING FALLS BOOK 4

QUEEN

Copyright © 2022 S. Massery

Перевод с английского Ю. Корнейчук

© Корнейчук Ю., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Боги

Аид – бог подземного царства.

Персефона – богиня весны, царица подземного царства.

Аполлон – бог солнца и света.

Арес – бог войны.

Артемида – близняшка Аполлона, богиня охоты. Никс – богиня ночи.

Гермес – посланник богов, проводник душ в царство Аида, бог воров.

Цербер – трехголовый пес, сторожащий вход в подземное царство.

Хирон – кентавр, известный своей мудростью и знаниями (особенно в медицине).

Кронос – Титан, одухотворяющий время.

Богоубийца – убийца или низвергатель богов.

Бо-го-у-би́й-ство – убийство божественного существа или символическая замена такового.

Мало того что убийца богов Кора Стерлинг выжила, так к тому же все это время она находилась прямо у меня под носом. А это совершенно неприемлемо!

Я выхожу из широких дверей Олимпа, окруженный людьми, которые обтекают меня, словно вода. Направляясь к своим машинам, они возвращаются к обычной жизни, потому что не знают, как реагировать на то, что их прогнали с Олимпа, и не понимают, как приоткрывшаяся завеса тайны ее истинной личности повлияет на этот город. Но я-то знаю. Она может забрать то, что принадлежит ей по праву рождения, а слухи о том, что она жива, быстро распространятся. Пятнадцать лет назад все только и говорили о смерти Стерлингов, а теперь их страх возродится.

В каком-то смысле это даже поэтично, ведь убийство Коры сделает мою победу намного слаще.

Я сажусь в машину и мчусь прочь от Олимпа. Сегодняшний вечер был довольно поучительным, и теперь я знаю, что у меня появился целый ряд новых проблем, а именно мужчины, которые ее окружают. К тому же мне еще предстоит разобраться с Цербером.

Но всему свое время.

В конце концов, я отдал своему замыслу почти двадцать лет, передвигая фигуры по доске, будто весь город – просто игра в шахматы. Я уже поверил, что выиграл, но оказывается, ошибался. Мне все еще могут поставить мат.

Но сначала нужно выяснить, как она смогла ускользнуть от меня.

Глава 1

Кора

Я не могу вспомнить, когда в последний раз могла побыть наедине сама с собой, но наконец-то все оставили меня в покое.

Я провожу эту ночь на Олимпе. Вокруг меня царит абсолютная тишина, нарушаемая только моим дыханием и шарканьем метлы по мраморному полу. Конечно, эту работу можно было поручить кому-нибудь еще, но мне не хотелось, чтобы кто-то другой убирал за мной устроенный здесь беспорядок. И плюс ко всему, мне кажется, я не заслуживаю помощи.

К тому времени, как солнце врывается внутрь через массивные двойные двери, которые на ночь были оставлены открытыми, я уже смела песчаный круг, оттерла кровь Джейса и Паркера с пола и собрала все крупные осколки статуи в кучу. Ею я поручу заняться кому-нибудь другому.

Вместе со взошедшим на небо солнцем во мне зарождается смелость, и я отваживаюсь подняться на второй этаж, ведь всю эту ночь я провела на первом. Я прохожу по одному из двух коридоров, обрамляющих лестницу, и мимо двери в кладовку, в которой я недавно обнаружила не только метлы и швабры с ведром, но и раковину, электрический щиток и кучу других приспособлений для уборки.

Я захожу в главную комнату, окутанную тенями. Даже солнечный свет, проникающий сквозь высокие окна, не способен уничтожить их все. В комнате стоит большой стол с лежащей на нем картой Стерлинг-Фолса, по которой разбросаны какие-то мелкие пластмассовые фигурки. Возможно, эта комната служила военным штабом Церберу?

Какое-то время я изучаю карту, но потом отхожу от стола, потому что планы Цербера теперь все равно не имеют никакого значения. Кронос умер, а Титаны исчезли. Я пытаюсь игнорировать чувство вины и стыда, разъедающие мои внутренности, напоминая себе, что именно Титаны разрушили Стерлинг-Фолс, а нам просто пришлось их уничтожить.

– Кора.

Я оборачиваюсь и вижу, что в комнату входит человек, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Перед его футболки пропитан кровью, и он, прихрамывая, направляется ко мне, таща за собой черную винтовку, наконечник которой царапает пол.

– Бен, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, уперев руки в бока и стараясь казаться как можно более безразличной. Но это сложно. Особенно после того, как я стала свидетельницей убийства его отца. Я помню, как Бен закричал, и я ударила его по затылку прикладом пистолета. Меня терзает чувство вины оттого, что я вырубила его, а после мы бросили парня рядом с мертвым телом его отца.

– Дошло, почему я здесь? – спрашивает он, и по моему позвоночнику пробегает холод.

Бен подходит к столу и указывает пальцем на метку рядом с надписью «Норд-Фолс». Цербер вполне мог обозначить ей убежище Титанов.

– Где Святой, Кора?

– Зачем он тебе?

– Я думаю, ты знаешь зачем. – Бен бросает на меня раздраженный взгляд.

– Я не знаю, где он. – Я завожу руки за спину, чтобы он не видел, как они дрожат, ведь я здесь совершенно одна и безоружна.

Несмотря на то что Бен не видел своего отца несколько лет, он выглядит очень расстроенным его смертью.

– Хочешь поговорить об этом?

Бен вздыхает, а затем одним быстрым движением руки сбрасывает со стола карту и все лежащие на ней фигурки. Слегка морщась, он проходит прямо по ней и, подняв винтовку, направляет ее дуло в мою сторону. Я напрягаюсь, замечая в его глазах жестокость, которую он так старался скрыть с самого начала.

– Ты думаешь, я хочу говорить об этом? – Бен смеется, но его смех полон ненависти. – Конечно, давай поговорим о том, как на протяжении многих лет я таил обиду на человека, который меня вырастил. Ты знаешь, что он убил мою мать? Он застал ее в постели с другим мужчиной и убил их прямо у меня на глазах, так как хотел, чтобы я знал, что происходит с людьми, которые идут против него.

Вот черт.

Бен все еще направляет на меня винтовку, дуло которой слегка покачивается из-за дрожи в его руках. Одно неверное движение его пальца – и мне настанет конец.

– Я никогда не забуду ее криков, – говорит он. – Но это было только началом. После этого я стал свидетелем бесчисленных непростительных поступков с его стороны, которые настолько травмировали мою психику, что, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я сбежал.

– На остров? – спрашиваю я, делая шаг навстречу Бену.

– Нет, – он закатывает глаза. – Этот остров стал для меня решением давней проблемы. Тот факт, что он мог найти меня где угодно, означал, что я нигде не могу чувствовать себя в безопасности. Но чем больше времени я проводил вдали от него, тем больше понимал его выбор. Постепенно я узнал, как устроен мир и как этот мир формирует его… и мою личность.

– Бен…

– Не пытайся перехитрить меня, Кора, – вздыхает он, опуская винтовку. – Я не хочу стрелять в тебя. Я просто хочу, чтобы ты поняла.

– Я пытаюсь, – говорю я, сжимая зубы. – Но ты слишком быстро переходишь от попыток что-то рассказать мне к… – Я указываю на него рукой, давая понять ему, что сейчас он слишком эмоционален.

А с кровью на футболке почти похож на психа.

– К ужину.

– К ужину? – Я удивленно поднимаю брови.

– Мы ужинали. – Бен оставляет винтовку и подходит ближе. – За столом он сказал мне, что весь этот гребаный город может стать моим, если я этого захочу. Это было мое наследство, которое я мог от него получить.

– Ты знал, что у тебя есть брат?

– Сводный брат, – поправляет он, широко раскрыв глаза. – Какая ирония, тебе не кажется? Он трахал замужнюю женщину после того, как убил собственную жену за то, что она изменила ему.

– Бен…

– Заткнись, заткнись! – кричит он и внезапно оказывается на расстоянии вытянутой руки от меня.

Я не знаю, что лучше: отступить или позволить ему приблизиться, поэтому в итоге просто стою совершенно неподвижно. Я игнорирую приглушенный страх, пронизывающий меня до костей, и тревогу в голове, которая пытается призвать меня убраться от него подальше. Какая-то часть меня все еще верит, что он не причинит мне боли.

– Подумать только, – шепчет он, разведя руками. – Все это время ты была прямо у меня под носом.

– Но я же никто, – говорю я.

Бен протягивает руку и сжимает пальцами ворот моей блузки, а затем притягивает меня ближе. Я знаю, что могу вырваться и увеличить расстояние между нами, но в каком-то извращенном смысле мне любопытно посмотреть насколько пал мой друг.

– Ты был моим единственным другом на Райском острове, – говорю я почти шепотом. – И что ты делаешь сейчас?

– Думаю, собираюсь сделать то, что не смог сделать мой отец, – отвечает Бен, смотря мне прямо в глаза.

Свободной рукой он берет меня за запястье, и его пальцы касаются клейма в виде песочных часов, поверхность которого теперь похожа на блестящее серебро.

– Ты скрывала это, – говорит он, и я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом.

Я больше не чувствую стыда, который испытывала раньше. Я смирилась с тем, что Кронос сделал со мной, и добилась того, что теперь никому не принадлежу. В том, что Бен не заметил этого клейма, нет моей вины. Я от него ничего не скрывала.

Он проводит по клейму большим пальцем, и я пытаюсь отступить, увидев, что на его лице появляется совершенно новое для него выражение. Одержимость. Смерть отца превратила Бена в безумца или выпустила его на свободу.

Бен сжимает мое запястье, а затем, потянув за воротничок моей блузки, наклоняется и целует песочные часы. Несмотря на охватившую меня дрожь, я стараюсь не отстраняться, делая то, что делали многие женщины до меня. Стараюсь угодить ему, несмотря на отвращение. Возможно, он отпустит меня, если я не буду оказывать сопротивление.

Видимо, я плохо усвоила урок, который преподал мне Паркер. Никакие уговоры и мольбы не могли спасти меня от монстра, в которого он превращался, а Бен сейчас – очень похож на него.

Он чудовище? Безумец?

Пожалуйста, не надо.

– Я собираюсь взять то, что принадлежит мне, а потом я покажу тебе, что может произойти с людьми, которых ты любишь. – Отвращение охватывает меня с новой силой, и я отдергиваю руку.

Хоть Бен и отпускает мое запястье, он все еще держит меня за блузку и, притянув к себе, целует в губы. Чувствуя, как по моему позвоночнику стекает ледяной пот, я отшатываюсь и толкаю его в грудь.

К черту эту кротость, я не позволю ему так издеваться надо мной!

Когда Бен отпускает меня, на его губах появляется улыбка хищника.

Спотыкаясь, я отступаю на несколько шагов назад, осматриваясь вокруг в поисках оружия. Но у меня есть лишь метла, лежащая в шкафу, и разбросанные фигурки, которыми Цербер играл в войну. Я даже не могу добраться до пистолета.

– Что, черт возьми, это было? – спрашиваю я, вытирая рот, но Бен разводит руками.

– Меня охватила страсть. Можешь ли ты винить меня в этом?

– Да, – отвечаю я. – Я могу винить тебя, ведь в течение нескольких месяцев ты был так добр…

– Добр? А где была твоя доброта, когда твой друг выстрелил моему отцу прямо в лицо? Он прикончил его как животное, а ты просто бросила меня там.

Бен бросается прямо на меня, но я быстро уклоняюсь от его атаки. Мое сердце разрывается оттого, что в этом безумце я вижу парня, которого, как мне казалось, я хорошо знаю. Он снова бросается на меня, почти так же, как обычно это делал на наших спаррингах. Только на этот раз это гораздо меньше похоже на игру и таит в себе неподдельную опасность.

– Давай Кора, ты должна выложиться на полную! – ухмыляется он. – Если бы я только знал, кто ты, на том острове… я бы мог взять от тебя все, что хотел. Но это неважно, потому что теперь мы здесь.

– И что же это? – спрашиваю я, стараясь увернуться от его рук.

Когда я вижу блеск, появившийся в его глазах, горький привкус наполняет мой рот. Как я могла так сильно ошибиться в нем? Довериться ему? Сейчас он полностью отпустил свой самоконтроль, превратившись в безумца.

Всего на секунду я ослабляю бдительность, и Бен врезается в меня. Падая на пол, я ударяюсь затылком о мрамор, и перед моими глазами начинают мелькать белые пятна, которых недостаточно, чтобы притупить мои чувства. Бен наваливается на меня сверху и прижимает к полу. Он вытягивает мои запястья и, держа их одной рукой, другой проводит по моему телу и сжимает грудь. Сопротивляясь, я пытаюсь вспомнить, каким образом я могу сбросить его с себя, но раньше мы с ним так не дрались, а на занятиях по самообороне в лагере нам больше демонстрировали эти приемы, чем заставляли практиковать защиту от них.

– Сбрось меня, – шепчет голос Джейса мне на ухо. – Найди, на что ты можешь опереться.

Вместо того чтобы попытаться сбежать, я упираюсь пятками в пол и резко приподнимаю бедра вверх. К моему удивлению, это срабатывает, и Бен заваливается на бок, но, когда я откатываюсь в сторону и поднимаюсь на четвереньки, он уже снова садится на меня верхом и прижимает мое лицо к полу. Он заламывает мои руки за спину и, стянув через голову мою блузку, связывает ей запястья. Хныканье вырывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, и в ответ Бен хватает меня за волосы. Он поворачивает мою голову и наклоняется ниже, касаясь губами уха.

– Когда я думаю о тебе и твоих парнях – меня тошнит.

Он ерзает на мне, и мое дыхание сбивается, когда я чувствую, как его член упирается прямо в мою задницу. Он трется об меня все яростнее, словно пытается убедиться, что я понимаю, что происходит или вот-вот произойдет. Я чувствую, что он чертовски возбужден этой ситуацией, и мне кажется, что меня сейчас стошнит.

– Как ты смеешь?! – выкрикиваю я, изо всех сил пытаясь снова сбросить его с себя.

Он буквально вдавливает мое лицо в пол, из-за чего я прикусываю зубами внутреннюю сторону щеки, и на моем языке появляется металлический привкус крови.

Я тут же вспоминаю, как позволяла Паркеру издеваться надо мной, использовать меня и причинять боль. Я пообещала себе, что со мной больше никогда не произойдет подобного, но потом меня заклеймил Кронос. Сначала он продал меня, как рабыню, а потом, изменив решение, оставил умирать в том подвале.

Если именно этим человеком вдохновляется Бен…

– Как я посмел? – смех Бена мрачен. – Как. Посмела. Ты.

Бен поднимается и одним грубым движением переворачивает меня на спину. Мои руки все еще связаны блузкой за спиной, и теперь он видит мой обнаженный живот и бюстгальтер. Он снова всем весом наваливается на меня сверху, и я скольжу ногами, ища опору. Но поскольку в этом положении Бен оказался выше, чем раньше, я понимаю, что не смогу его сбросить.

Паника охватывает меня, когда я не могу сделать полный вдох. Бен тянет за мой бюстгальтер, а затем наклоняется и вгрызается в него зубами. Я вздрагиваю, когда его лицо касается моей груди, но буквально через секунду ткань, а вместе с ней и часть моего достоинства трещат по швам. Бен продолжает тянуть, пока бретельки на моих плечах не лопаются и не падают ему прямо в руку. Пока он пялится на мою обнаженную грудь, я вожусь с блузкой на запястьях и мне удается освободиться. Должно быть, он замечает это, потому что вздыхает.

– Нужно было взять с собой веревку, – говорит он, и я вижу, как темнеет его взгляд. – Не то чтобы я не подготовился. Просто не знал, к чему это все приведет, пока не увидел, что ты одна…

Я плюю ему в лицо, и каким-то чудом розовая от крови слюна попадает ему прямо в глаз. Лицо парня искажается ненавистью, но, воспользовавшись представившимся мне шансом, я вскакиваю и бью его лбом прямо в нос.

Бен вскрикивает и падает назад, а я ползу, пока не оказываюсь от него на достаточном расстоянии, чтобы сесть. Я трясу руками, и когда наконец мне удается скинуть со своих рук блузку, поднимаюсь на ноги. Меня сковывает ужас, когда я чувствую холодный воздух на своей обнаженной груди, но я не позволяю этому отвлечь себя.

Я должна бежать. Должна оказаться как можно дальше от него. В конце концов, именно этому меня учили на курсах самообороны. Нанести хороший удар, а затем бежать в безопасное место. Но если я уйду сейчас, то больше никогда не окажусь в безопасности. Бен спрячется в тени, а затем вернется более сильным и лучше подготовленным.

Пошатываясь, Бен поднимается на ноги и смеется надо мной. Морщась, он зажимает свой нос, из которого ровной струйкой вытекает кровь.

– Кажется, ты сломала мой гребаный нос, – укоряет он меня.

– Кажется, ты пытался изнасиловать меня.

Бен делает шаг вперед, и я снова отступаю в сторону, чувствуя, как страх берет в заложники мои легкие. Но это не страх перед ним. Это страх, который преследовал меня всю жизнь вместе с воспоминаниями, которые теперь всплыли на поверхность, и, стиснув зубы, я пытаюсь ему сопротивляться.

Моих биологических родителей убили, а меня всю жизнь шпыняли и оскорбляли. Надо мной издевались, меня заклеймили, но страх перед всем этим ослабевает, потому что на передний план выходит другое воспоминание. Причем не одно, а целых три.

Я вспоминаю притихший зал и потухший свет. Моих приемных родителей, сидящих в зале на одном из моих последних отчетных концертов. Я играю на виолончели заученную наизусть пьесу, над которой мы так неустанно трудились с моим учителем, но на середине произведения мои пальцы внезапно находят ноты, которые я никогда не играла до этого, но каким-то образом они оказались мне знакомы. Мой преподаватель был в ярости, а мои родители в замешательстве. Ту же самую мелодию Джейс играл на пианино, пока я сидела в темном коридоре рядом с музыкальной комнатой, и ту же мелодию напевала женщина где-то в глубине моего сознания. Ее голос был просто эхом, но самым громким из всех моих воспоминаний.

Продолжая отходить назад, я натыкаюсь на стол и перевожу взгляд на Бена. Он смотрит на меня расчетливо и пристально, я понимаю, что уже видела этот взгляд. Он пытается придумать лучший способ напасть на меня, но никогда еще на кону не стояло так много. С бешено колотящимся сердцем я подхватываю пальцами дуло винтовки, а затем провожу по ее стволу. Я не знаю, заряжена ли она, или Бен принес ее просто, чтобы напугать меня.

Его пристальный взгляд снова опускается на мою грудь, и теперь я не чувствую ничего, кроме отчаянного желания покончить с этим. Я хочу победить его, даже если потом пострадаю от последствий.

– Ты ничего не можешь сделать, – говорит он, кривя губы в жестокой ухмылке. – Я знаю тебя, Кора Синклер. Ты не настолько сильна, чтобы победить меня.

Так и есть, но я все равно крепче сжимаю винтовку, поднимая ее за своей спиной. Когда Бен бросается на меня, я замахиваюсь ею со всей силы, которая у меня есть. Этот удар застает его врасплох. Приклад врезается в скулу парня и отскакивает в распухший нос. Бен кричит, и на этот раз, отбросив винтовку в сторону, я атакую первой. Пригнувшись, я врезаюсь плечом ему в живот, выбивая воздух из легких, и когда мы падаем на пол, снова ударяюсь лбом в его лицо. Бен закатывает глаза и пытается остановить хлещущую из носа кровь, сжав тот пальцами, но я сажусь сверху и обхватываю руками его горло. Единственное чувство, которое сейчас движет мной, – это жгучий гнев.

Бен задыхается и хватает меня за запястья, но я переношу свой вес на руки и сжимаю их так сильно, что впиваюсь ногтями в кожу его шеи. Он открывает и закрывает рот, пытаясь вдохнуть воздух, а его лицо становится свекольно-красным.

– Кора… – произносит он одними губами, но я лишь увеличиваю давление на горло.

Так же, как и Олимп, я была рождена насилием.

– Я – гребаный Стерлинг! – говорю я ему. – А ты можешь присоединиться к своему папочке в аду.

Глава 2

Аполлон

Вернувшись на Олимп, я оглядываю атриум, в котором стоит абсолютная тишина. Давно на Олимпе не царило такой тьмы, несмотря на все еще горящие бра.

Я выдыхаю, понимая, что с исчезновением Цербера я будто снова могу здесь дышать.

После того как с пола убрали пропитанный кровью песок и стекло, он сверкает чистотой. В углу свалена груда мрамора, которая еще недавно была статуей, сидящей на троне. Я думаю, вряд ли Джейс заметил, что трон, на котором когда-то сидела статуя, был заменен креслом Аида. Возможно, он вообще захочет сжечь его, когда узнает, что на нем делал отец Вульфа.

Я хмурюсь, стараясь не думать о той сцене, свидетелем которой я однажды стал. Мне повезло, что Цербер был занят и не заметил меня, иначе бы он меня просто застрелил.

Но где же Кора?

Я решаю обойти Олимп, чтобы найти ее, и для начала выбираю коридор справа от лестницы. Солнце уже взошло, но на Олимпе все еще остаются уютные уголки, в тени которых можно укрыться. Смотря на эти ниши, я улыбаюсь и вспоминаю, как Кора прижималась ко мне, когда мы тайком выводили ее отсюда.

Я захожу в большую комнату, в которой раньше мы проводили тренировочные бои, и замираю. Первое, что я замечаю, – это стол, стоящий так криво, будто на него кто-то упал, а затем вещи, разбросанные по полу.

Внезапно мой взгляд падает на тело, также лежащее на полу, и я достаю пистолет. Я тихо подхожу и опускаюсь на колени рядом с Беном и вдавливаю два пальца в его горло, чтобы проверить пульс.

– Он мертв?

Услышав ее голос, я поднимаюсь и поворачиваюсь, опуская пистолет. Кора сидит у стены возле дверей, через которые обычно сюда заходили бойцы, а на ее коленях лежит винтовка.

– Что случилось? – спрашиваю я, но она лишь смотрит на меня в ответ и хмурится.

Ее взлохмаченные волосы рассыпаны по плечам, но не скрывают синяк на скуле.

Я снова смотрю на Бена и замечаю, что его нос искривлен, на горле проступили синяки, а в его руках…

В моей голове все переворачивается вверх дном, когда я тяну за бретельку и пытаюсь понять, почему держу в своей руке разорванный бюстгальтер Коры. Не услышав от нее никаких комментариев, я сжимаю челюсти, бросаю его на пол и снова опускаюсь на колени рядом с Беном, проверяя его пульс. Просто чтобы удостовериться…

Несмотря на все еще теплую кожу парня, я не чувствую биения пульса под пальцами, прижатыми к его шее, а судя по тому, что его глаза открыты, – у меня создается впечатление, что он умер, глядя прямо на нее.

Внезапно меня охватывает какое-то безумное желание вогнать лезвие в его глаз, поэтому мой верный нож мгновенно оказывается в руке. Но тут появляется Кора, и ее пальцы смыкаются вокруг моих.

– У него ничего не получилось! – вскрикивает она, дергая меня за рубашку свободной рукой. – Я смогла его одолеть.

Наблюдая за тем, как пристально она изучает лицо Бена, я не могу сдержать дрожь. Я бросаю нож рядом с трупом и, обхватив Кору за шею, поднимаю ее на ноги. Она не сопротивляется, лишь откидывает голову назад, не сводя с меня глаз. Чертова злость практически вибрирует под моей кожей, и будто на автомате я поднимаю руку и провожу большим пальцем по синяку на ее скуле. Кора слегка вздрагивает и жмурится от боли.

– Он сделал тебе больно! – заявляю я.

– Я сполна ответила ему за это.

Этого недостаточно!

Я должен осмотреть ее всю, но не буду этого делать у проклятого трупа.

Я беру Кору на руки, и она крепко обнимает меня, обвивая ногами мою талию. Мы проходим мимо атриума, запятнанного адскими псами, и направляемся прочь из Олимпа навстречу золотистому сиянию солнца.

Закаты в Стерлинг-Фолсе очень красивые, но рассветы, за которыми я сотню раз наблюдал со скалы, просто волшебны. К сожалению, сегодня мы пропустили рассвет. Солнце уже взошло, а розовые полосы, которые могли бы окрасить небо, исчезли. Май не спеша переходит в июнь, и совсем скоро прохладные ночи станут теплыми. Я останавливаюсь в нескольких футах от края обрыва и опускаюсь на землю. Несмотря на теплый воздух, Кора дрожит.

– Он пытался меня изнасиловать, – шепчет она дрожащим голосом, и во мне снова закипает гнев. – Его руки на мне…

На секунду она закрывает глаза, а когда открывает их, то в их голубизне я вижу бурю.

Иногда Кора для меня как открытая книга, и в такие моменты, как сейчас, она позволяет мне ее прочесть.

– Пожалуйста, сотри эти воспоминания.

Я нежно целую Кору, наслаждаясь мягкостью ее губ, и впитываю в себя ее боль и надежду. Наверное, мне бы следовало предугадать, что сейчас Кора не хочет от меня нежности. Я понимаю это, когда она впивается в мои плечи ногтями и дергает за рубашку, а затем засасывает мою нижнюю губу в рот. Я стону, пытаясь сохранить контроль над собой, но он слишком хрупкий. Да и к тому же Кора, похоже, не хочет, чтобы я сдерживался. Она кладет руки мне на грудь и снова дергает за рубашку, а я облизываю уголок ее губ. Словно услышав секретный пароль, она открывается для меня, и я проникаю языком в ее рот, чувствуя слабый привкус крови. Наши языки переплетаются, а затем мы разрываем поцелуй для того, чтобы я мог стянуть с нее блузку. Кора поднимает руки и позволяет мне снять черную ткань с ее тела. Меня не должно шокировать то, что на ней нет бюстгальтера, ведь, в конце концов, я сам бросил его на пол на Олимпе, но меня снова одолевает буря эмоций. От прохладного воздуха и моего внимания ее соски твердеют и наливаются кровью, поэтому, рыча, я наклоняюсь, чтобы втянуть один из них в рот. Я сжимаю его зубами, и дыхание Коры сбивается. Она выгибается мне навстречу и, расстегнув пуговицы на моей рубашке, грубо стаскивает ее с плеч. Снова притягивая девушку к себе, я чувствую, что мы вот-вот превратимся в пепел.

Она проводит пальцами по моему животу, чуть выше пояса джинсов, и внутри меня разгорается пожар. Но это ощущение не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда она засовывает руку в мои трусы и обхватывает мой твердый как камень член. Сначала Кора скользит рукой вверх и вниз по его длине, а затем опускает руку ниже и обхватывает мои яйца. Мое дыхание сбивается, и меня пронзает потребность оказаться внутри ее прямо сейчас. Я опускаю нас на землю, думая, что Кору не волнует впивающаяся в ее голую спину трава, и прокладываю дорожку из поцелуев и укусов от ее грудей до живота. Я чувствую, как Кору сотрясает крупная дрожь, пока расстегиваю пояс с золотой цепочкой, который, без сомнений, ей одолжила моя сестра, а затем пуговицу и молнию на ее белых брюках. Кора дышит так же часто, как и я, отчего в моей голове возникает вопрос: совпадает ли сейчас частота наших сердцебиений?

Кора приподнимает бедра, чтобы помочь мне стянуть с нее брюки и трусики, и я снимаю их вместе с туфлями и отбрасываю в сторону.

– Ты чертова богиня! – шепчу я.

Ее рыжие волосы разметались по плечам, на лице все еще сохранился вчерашний макияж, а синяк на щеке становится все темнее с каждой секундой. Кора раздвигает ноги, открывая для меня доступ к ее телу, и стонет, когда я беру ее за лодыжку. Кора не отводит пристального взгляда от моего лица, и когда я провожу ногтем по ее ступне, лишь вздрагивает и слегка улыбается. Я наклоняю голову и продолжаю гладить ее по икре, задней части колена и бедру. Проведя носом по ее безупречной и чувствительной коже, я приникаю ртом к местечку чуть выше колена и кусаю ее. Кора дергается, но затем стонет, впиваясь пальцами в землю. Наконец я добираюсь до ее киски и несколько секунд просто смотрю на то, как она идеальна. Каждый ее гребаный дюйм.

Если бы Бен хотя бы дотронулся до нее! Если бы он причинил ей боль похуже, чем синяк на щеке, то я…

– Аполлон! – хнычет Кора, и, улыбаясь, я наклоняюсь вперед.

Ее аромат подобен аромату чертового источника молодости. Раньше я никогда не думал, что чей-то вкус будет для меня настолько сладок. Ее вкус наверняка может сделать меня бессмертным, ведь она солнечный свет и дым, разлитый по бутылкам специально для меня. Я протягиваю руку и надавливаю ей на живот для того, чтобы она не шевелилась, пока я наслаждаюсь вкусом ее киски. Дыхание Коры неровное, а ее бедра дрожат, но, когда я сжимаю рукой ее грудь, она замирает. Подняв взгляд, я вижу, что глаза Коры закрыты, и это меня абсолютно не устраивает.

Я поднимаюсь и, нависая над ней всем телом, обхватываю рукой ее горло.

– Смотри на меня! – приказываю я.

– Я…

– Открой глаза, детка, – говорю я снова, но не так грубо.

Какой же я идиот! Из-за моих ласк она мыслями вернулась обратно в ту комнату.

Но теперь я собираюсь вычеркнуть Бена из ее памяти с помощью удовольствия или боли, а возможно, и того и другого.

Я сжимаю ее грудь, и Кора открывает глаза, наполненные слезами, которые вот-вот прольются. Я стараюсь не замечать их, потому что если сдамся, то снова стану нежным, а это не поможет ни одному из нас, ведь я тоже злюсь на нее. Во мне кипит гнев, вызванный предательством близкого друга. Я слышал, как Цербер сказал, что Кора стала женой Джейса, и старался не обращать внимания на эти слова, сосредоточившись на том, чтобы не дать моему лучшему другу истечь кровью, одновременно борясь с желанием зарезать его.

Я приспускаю штаны ровно настолько, чтобы освободить свой член, и, не став ждать каких-либо действий с ее стороны, вхожу в нее настолько глубоко, насколько могу. Кора пытается приподняться, но я хватаю ее за горло и вдавливаю в землю, пресекая любые движения.

Ее глаза расширяются, но я снова толкаюсь в нее и стону.

Я не знаю, откуда это берется, но я знаю, что Кора моя! И будь я проклят, если позволю этому ублюдку Бену попытаться забрать у меня хотя бы ее частичку. Он не получит ни ее тело, ни разум, ни гребаную душу.

Я снова тяну губами ее сосок, но на этот раз уже грубее.

– Это мое! – рычу я и впиваюсь в ее грудь зубами.

Кора вздрагивает, и я чувствую, насколько влажной она стала. Ее мышцы сжимаются вокруг меня, когда я покачиваю бедрами, но я стараюсь сохранить самообладание, потому что целиком отдаться удовольствию было бы слишком просто.

– И это мое! – снова рычу я, приникая губами к другой груди.

Я чувствую, как Кора резко сглатывает под моей рукой, лежащей на ее горле, и, приподнимаясь, завладеваю ее ртом. Этот поцелуй жадный, наполненный похотью, но благодаря ему Кора возвращается ко мне, а ведь на секунду я испугался, что потерял ее.

Я впиваюсь губами в ее шею, а затем в ключицы, безмолвно заявляя права на все, к чему прикасаюсь.

Мое, мое, мое!

Ее кожа пылает огнем, и, выгнувшись подо мной, Кора наконец-то, черт возьми, прикасается ко мне. Она проводит ногтями по моей спине, а затем впивается ими в бицепсы, но боль, которую она мне дарит, – это настоящий экстаз. Я провожу рукой между нами, и Кора вздрагивает от прикосновения к ее клитору. Я сжимаю его, и стон, который срывается с ее губ, словно эхом отдается в головке моего члена.

Проклятье!

Сев на колени, я раздвигаю ее ноги шире и смотрю вниз, на место нашего соединения. Когда я вижу, как ее киска принимает меня и растягивается вокруг члена, – я чувствую покалывание где-то в основании позвоночника. Мои яйца сжимаются, но я надавливаю на ее клитор, желая, чтобы она кончила первой. И она кончает, выгибаясь подо мной дугой. Кора не отводит взгляда от моего лица, и в моей груди поднимается чистая радость. Во время своей кульминации я кричу так громко, что, наверное, этот крик слышит весь мир, но меня не заботит, если кто-то может находиться слишком близко. Пошли они все к черту.

Я замираю, чувствуя, как пульсирует мой член, а Кора притягивает меня в свои объятия и обвивает руками мою шею. Она целует меня в подбородок, затем в щеку, и я поворачиваюсь, чтобы поймать ее поцелуй своими губами. На этот раз наш поцелуй намного нежнее и медленнее. Опустившись на Кору всем своим весом, я глажу ее по волосам и вижу, как она тает от этой нежности. Ее ногти впиваются в мои лопатки, будто она хочет удержать меня рядом с собой. Но мы не можем оставаться здесь вечно. Я приподнимаюсь на локтях, сожалея о том, что этот момент ускользает от нас.

Встав, я протягиваю ей руки, а затем помогаю подняться на ноги. Я чувствую, как Кора дрожит, и проклинаю себя за то, что забыл, зачем вообще пришел на Олимп.

– Что случилось? – спрашивает она, пристально глядя на мое мрачное лицо, и я качаю головой.

– Нам нужно поговорить.

Глава 3

Кора

Обычно фраза «нам нужно поговорить» не сулит ничего хорошего. Поэтому, пока мы с Аполлоном собираем с земли свою одежду и молча натягиваем ее, я пытаюсь угадать, о чем пойдет разговор.

О черт!

Возможно, Аполлон слишком серьезно воспринял новость о своей свободе и теперь хочет бросить нас?

Это что, был прощальный секс?

– Ты нервничаешь, – комментирует Аполлон. И он прав, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать задавать вопросы.

Дождавшись, пока я оденусь, Аполлон берет меня за руку и молча ведет мимо Олимпа. Мы спускаемся вниз по холму, и я не задаю ему никаких вопросов. Мне кажется, что из всех парней я сомневаюсь только в Джейсе.

Свой мотоцикл Аполлон припарковал на углу, подальше от любопытных глаз; на нем я замечаю подготовленные для нас шлемы. Глядя на меня, Аполлон вздыхает, а затем отпускает мою руку и проводит ладонью по своему лицу.

– Ну что? – наконец спрашиваю я. – Может, ты просто…

– Прямо сейчас? – хмурится он.

– Мне бы не хотелось ждать до следующего гребаного вторника, – отвечаю я, и Аполлон на короткий миг улыбается.

По моей спине струится пот, и я чувствую, как по внутренней стороне бедра стекает его семя. Мне нравится чувствовать и знать, что он был во мне. В моем животе порхают бабочки, но кожа зудит так сильно, будто я вот-вот выскочу из нее, если он продолжит молчать. С его красивых полных губ не слетает ни слова, но я не могу перестать смотреть на них, особенно когда они снова изгибаются в улыбке. Когда Аполлон замечает мой взгляд, я отворачиваюсь и стараюсь смотреть куда угодно, только не на него.

– Корин Стерлинг, – говорит он, и мое сердце превращается в лед.

Я ничего не отвечаю, потому что не знаю, что сказать.

– Что ты помнишь? – спрашивает он, подойдя ближе. – Ты знала, что твои родители…

– Мои родители – это Кен и Рейчел Синклеры, – шиплю я. – А мои биологические родители…

– Они же не бросили тебя, – он перебивает меня настолько спокойным тоном, что мне хочется закричать. – Они не отдали тебя на усыновление, чтобы жить здесь припеваючи без тебя, или что ты там еще себе воображала, злясь на них.

Испытывая ярость из-за этих слов, я отталкиваю Аполлона, но он хватает меня за запястье и притягивает обратно. Во время поцелуя он прикусывает меня за губу, и я кусаю его в ответ еще сильнее. Ухмыльнувшись, Аполлон отстраняется и размазывает подушечкой большого пальца по своим губам выступившую каплю крови.

– Прибереги немного огня для Джейса, детка.

Для моего мужа.

– Как вообще мы могли пожениться без моего ведома? – вздыхаю я, качая головой.

– Ты же подписала с ним контракт, – улыбается он. – У тебя есть плохая привычка подписывать документы, не читая мелкого шрифта.

– Засранец, – шепчу я, когда Аполлон прикасается к клейму на моем запястье.

Пожав плечами, он протягивает мне шлем, и, надевая его, я вспоминаю, что был лишь один документ, который я подписала вместе с Джейсом Кингом… в клубе Адских гончих, в офисе Цербера.

Что он тогда сказал мне?

Ты доверяешь мне, Синклер?

Он заманил меня в эту ловушку. Черт, он всегда так делал, а я, как идиотка, повелась на его слова.

Ужас, который я испытала, когда увидела, как он расписывается прямо под моим именем, вновь забурлил во мне, взрываясь, как гейзер.

– Давай оформим твою свободу официально, – сказал тогда Джейс мне на ухо, и я подписала то, что меня просили, а потом под моими инициалами расписался и Джейс.

Уже тогда я понимала, что не оформляю свою свободу, а просто отдаю поводок другому хозяину.

Я помню, как Цербер откинулся в своем кресле и ухмыльнулся мне.

– Теперь ты счастлива, девочка? Ты вышла из-под моего контроля.

– Из огня да в полымя.

Я не могла смотреть на Джейса, а вот у него, похоже, с этим не было никаких проблем. Я помню, как он наклонился и прошептал:

– Пойдем.

– Это приказ? – спросила его я.

Тогда Джейс повернулся ко мне лицом и, проведя пальцами по моему подбородку, откинул волосы с плеча. Сейчас его действия кажутся мне угрожающими, а тогда мое глупое сердце нашло в них утешение, словно его слова были безмолвной угрозой и одновременно извинением.

– Да, Кора, – это приказ, – медленно кивнул он, проведя пальцами по моим волосам.

Как я могла обо всем этом забыть? После нашей разлуки, после времени, которое я провела на острове, и этой чертовой войны, я была так рада видеть его снова. Я испытывала облегчение, просто видя его живым, поэтому забыла, кем он является на самом деле.

Теперь я чувствую, как дюйм за дюймом мое сердце превращается в камень.

Надев шлем, я откидываю забрало и смотрю в неотрывно следящие за мной темно-карие глаза Аполлона.

– Ты знал, что собирается сделать Джейс?

Он неопределенно наклоняет голову в сторону, ничего не подтверждая и не опровергая. И пусть я вижу, как Аполлон злится из-за произошедшего, я понимаю, что ему могло быть хоть что-то известно. Ведь должны же они были каким-то образом привязать меня к себе, зная, что рано или поздно вся правда раскроется.

Аполлон наблюдает за тем, как я подхожу к мотоциклу и перекидываю через него ногу, а затем садится сзади. Он скользит руками по моим бедрам и сжимает их.

– Для протокола, – говорит он. – Если бы Джейс не получил ножевое ранение, я бы выбил из него все дерьмо за то, что он сделал с нами.

С нами, не со мной.

Я опускаю забрало и завожу мотоцикл, мотор которого оживает просто с убийственным ревом. Аполлон поднимает подножку и ногами удерживает нас на месте, не утруждая себя указаниями. Уже много раз я ездила на их мотоциклах, ведь если бы не научилась хотя бы этому, какой бы был от меня толк?

Мы буквально вылетаем на улицу. Время от времени Аполлон протягивает руку и кладет ее на мою, чтобы поменять скорость, но он также не возражает, когда я и сама переключаю передачи ногой. Периодически нас либо шатает, либо я съезжаю на обочину, а вибрация мотоцикла отдается прямо в моей голове. Я не знаю, каков мой дальнейший путь, но сейчас мы прибыли в библиотеку Стерлинг-Фолса.

Теперь, когда я знаю об этом городе больше, в этом здании чувствуется характерная атмосфера Древней Греции, будто оно из более древних времен, как Олимп или здание администрации СФУ. Широкие мраморные ступени ведут к впечатляющим колоннам, а резьба наверху каждой из них изображает зверей из мифов: трехголовую собаку, полубога с луком в руках, другого полубога с мячом и прекрасные ангельские лица.

Аполлон тенью следует за мной, и мы заходим в прохладную тихую библиотеку. Внутри сделан свежий ремонт, и я удивляюсь тому, насколько сильно меня это огорчает. Женщина за стойкой регистрации поднимает руку, призывая нас остановиться, но Аполлон что-то шипит ей сквозь зубы, и, замолчав, она пропускает нас, широко раскрыв глаза.

Я оглядываюсь на Аполлона, поднимая брови в удивлении, и он коротко ухмыляется, продолжая следовать за мной к справочной службе в задней части здания.

– Чем я могу вам помочь? – улыбается мне библиотекарь лет сорока.

Аполлон кашляет, и мужчина бледнеет. Когда он снова обращает свое внимание на меня – я вижу, как дергается его кадык.

– Архивы, – говорю я. – Я ищу отчеты об убийствах в семье Стерлинг.

– Конечно. – Библиотекарь поправляет воротник на своей рубашке и бодро кивает, снова посмотрев на Аполлона. – Обычно мы просим, чтобы люди резервировали кабинки для чтения заранее, но думаю, что смогу найти для вас свободную.

Он выходит из-за стойки регистрации с ключом в руках, и мы следуем за ним по коридору. Мужчина открывает комнату с рядами проволочных стеллажей, заваленных журналами и газетами. И я замечаю пять кабинок, стоящих у левой стены, две из которых заняты.

Мы занимаем среднюю кабинку, и Аполлон, перетащив стул с одной стороны стола на другую, садится рядом со мной.

Как и положено в библиотеке, в этой комнате царит тишина, изредка нарушаемая шелестом переворачиваемых страниц или звуком перелистывания слайдов. Я чувствую, как громко стучит мое сердце, пока мы ждем возвращения библиотекаря, и смотрю на Аполлона, который, кажется, погружен в свои мысли.

Внезапно Аполлон резко встает со стула, и женщина, сидящая в кабинке рядом с нашей, поднимает на него взгляд. Она краснеет и медленно снимает наушники.

– Вон! – просто приказывает он, и она встает, в охапку забирая свои записи.

Когда женщина, не оборачиваясь, покидает комнату, Аполлон обращает внимание на молодого человека в другой кабинке. Судя по его внешнему виду, он студент. Мне кажется, что парень должен ощущать на себе тяжелый взгляд Аполлона, но он не замечает нас. Надев наушники, он постукивает ногой в такт музыке. Устав ждать, Аполлон хмурится и, подойдя ближе, хватает парня за ворот рубашки. Тот вскрикивает от удивления и пытается отпихнуть Аполлона, хотя это бессмысленно. Он быстро вытаскивает парня из-за стола и, поставив на ноги, вырывает из уха один из наушников.

– Убирайся отсюда! – рявкает Аполлон, и я прижимаю кулак ко рту, пытаясь скрыть улыбку.

Когда дверь со щелчком захлопывается за парнем, который так спешил сбежать, что забыл свой телефон, Аполлон смотрит на меня и поднимает бровь.

– Что? – спрашивает он.

Черт. Мне приятно осознавать, что благодаря Аполлону, я все еще могу широко улыбаться, несмотря на все, что произошло ранее. Я встаю со стула и, пожав плечами, просовываю два пальца за пояс джинсов Аполлона, чтобы притянуть его ближе. Приподнимаясь на носочки, я намереваюсь поцеловать его в щеку, но в последнюю секунду он поворачивает голову, и наши губы встречаются.

– Мне нравится, когда ты ведешь себя с людьми как пещерный человек, – озвучиваю я маленькое признание, не отрывая губ от его рта. – Когда ты рычишь – ты выглядишь так, будто готов оторвать им головы…

– Я бы так и сделал, – отвечает он, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на меня. – Мы же не хотим, чтобы люди подслушивали. И вообще, должен тебе сказать, что с твоей стороны было чертовски рискованно прийти сюда и просить эту информацию.

– Я принес, – говорит библиотекарь, входя в комнату со стопкой катушек для проектора. – О, а куда все подевались? – спрашивает он, останавливаясь и оглядываясь по сторонам.

Аполлон пожимает плечами с пустым выражением на лице, и библиотекарь закашливается.

Он загружает пленку в проектор, стоящий в центре кабинки, и показывает мне, как им пользоваться.

– Ну, если у нас возникнут вопросы – просто позовите меня, – говорит он, отойдя в сторону. Я поражаюсь спокойствию этого парня.

– Спасибо, – отвечаю я, уже опускаясь обратно на стул и придвигаясь ближе к экрану.

Тем временем Аполлон закрывает за библиотекарем дверь и, поставив стул под ручку, возвращается ко мне.

– Конечно, меня это особо не волнует, – говорю я, – но как там Джейс?

Я должна была об этом спросить, учитывая, что мой сумасшедший бывший едва не зарезал его. Наверно, я должна волноваться или быть обеспокоенной, но его предательство разъедает меня изнутри, и я не знаю, как мне относиться к Джейсу Кингу.

– А я все думал, когда ты спросишь, – говорит Аполлон, целуя меня в плечо. – Он с Антонио. Мы накачали его лекарствами и отвезли в отделение неотложной помощи. Они сделали несколько снимков, чтобы убедиться, что в нем не застряло ничего вроде кончика ножа, а потом провели операцию по устранению внутренних повреждений и наложили швы. После мы увезли его оттуда, чтобы никто нас не вычислил. – Встречаясь со мной взглядом, Аполлон закатывает глаза. – Не смотри на меня так. Он в порядке.

Поджав губы, я снова перевожу свое внимание на экран.

С ним все в порядке.

Я совсем не беспокоюсь о Джейсе Кинге, но мысль о том, что он попал на больничную койку, как это было со мной и Аполлоном, – вызывает тревогу.

Я нервно ерзаю, а затем наклоняюсь ближе к экрану. Мне не приходится долго искать нужный слайд, потому что, как только я нажимаю первый раз на кнопку, – на экране высвечивается нужная мне информация. Смерть Стерлинга – это вам не одна из новостей, попадающих на шестую страницу. Об этой семье пишут на первой полосе.

Первое октября, восемнадцать лет назад. Тогда мне было три года.

Стерлинг-Фолс скорбит вместе с его семьей-основательницей. Вильма Стерлинг была найдена убитой в своем доме в понедельник 29 сентября. Тело миссис Стерлинг было обнаружено ее пятнадцатилетней дочерью, которая позвонила в службу 911 примерно в одиннадцать часов вечера. На место происшествия были направлены помощники шерифа. В настоящее время власти проводят тщательное расследование, но пока подозреваемых нет. Семья Стерлингов во главе со старшими братьями Вильмы – Брэндоном и Мэйсоном – призвала полицию к немедленным действиям. Они возглавляют кампанию по восстановлению справедливости в отношении своей погибшей сестры…

– Но как она умерла? – спрашиваю я, откинувшись на спинку стула.

– Я не знаю. – Аполлон барабанит пальцем по столу. – И вообще сомневаюсь, что эта информация когда-либо была обнародована. А ты хотела бы, чтобы подробности выплыли наружу?

– Нет, – вздрагиваю я.

Вильма. Это она была моей матерью? Хотя Цербер не отличался особой разговорчивостью, он, вероятно, упомянул бы о моей сестре, если бы она у меня была.

Внезапно у меня сводит живот. Я никогда не допускала мысли о том, что у меня могут быть братья и сестры. Разумеется, в своих фантазиях я иногда задумывалась о том, какой могла бы быть моя жизнь, но эти размышления оставались лишь на уровне грез.

А ведь у меня и правда может быть брат или сестра, или даже несколько.

Я просматриваю слайды в поисках информации о своем настоящем имени. Хотя уже не уверена, какое из них настоящее – Кора или Корин. Аполлон меняет катушку, и мы перескакиваем во времени на шесть месяцев вперед. Тогда мне исполнилось четыре года. В газете мало подробностей о погибших при пожаре Мэйсоне Стерлинге и его жене, которые оставили после себя сына.

– Алекс? – спрашиваю я, и Аполлон ворчливо это подтверждает.

Какой ужас.

Я изучаю фотографию в газете, на которой вижу Мэйсона Стерлинга. Довольно высокого мужчину, стоящего рядом со своей женой. У меня нет никаких сомнений в том, что они их чувства взаимны. Их тела наклонены друг к другу так, словно они цветы, которые тянутся к солнцу, но за их улыбками и формальными костюмами хранятся секреты, о которых никогда не догадается камера. По зернистой черно-белой фотографии мне трудно сказать, похожи ли мы друг на друга.

– Последняя катушка, – говорит Аполлон, вставая, чтобы вставить ее.

Жестоко убитые последние члены семьи Стерлинг.

Прошлой ночью посредством огнестрельных ранений в голову были убиты Председатель городского совета – последний оставшийся в живых Стерлинг – и его жена. У Брэндона и Лэйсел Стерлинг осталась дочь, Корин…

У меня перехватывает дыхание, когда я читаю их имена. Брэндон, Лэйсел.

Корин всего пять лет. В настоящее время девочка числится пропавшей без вести. Полиция делает все, чтобы найти ее, но если кто-то владеет какой-либо информацией об этих смертях или местонахождении Корин Стерлинг, – пожалуйста, позвоните…

Я отодвигаюсь от стола, чувствуя, как к моему горлу подкатывает тошнота.

Выстрелы в голову?

– Теперь ясно, что это твой отец не давал прессе освещать подробности смерти своих братьев и сестер, – тихо говорит Аполлон. – Информация о смерти твоих родителей более подробна, чем та, которую они печатали раньше…

Не дослушав Аполлона, я бросаюсь к мусорному баку в углу, но он мгновенно оказывается рядом со мной и собирает мои волосы в хвост на затылке, пока меня сотрясают приступы рвоты. Аполлон гладит меня по спине, пока я не перестаю вздрагивать.

– Прости, – говорю я, сплевывая и опускаясь на колени.

– За что ты извиняешься? – Он проводит костяшкой пальцев по моему подбородку. – На тебя это не похоже…

– Знаю.

– Мистер Мэддон! – зовет библиотекарь, когда у него не получается открыть дверь, и мы оба вскакиваем. – Это совершенно неуместно…

– Нам пора идти, – выдыхаю я.

Аполлон кивает и берет меня за руку, не отпуская, даже когда отодвигает стул в сторону и быстро распахивает дверь.

– Вам не разрешено запирать эту дверь! – бормочет покрасневший библиотекарь, свирепо глядя на нас.

– Все в порядке, мы уже закончили. – Аполлон проходит мимо возмущенного мужчины, который, заикаясь, что-то бормочет нам вслед.

Я избегаю его взгляда и иду за Аполлоном мимо проволочных стеллажей.

Когда я поднимаю на него глаза, то вижу, как он улыбается. Думаю, ему нравится нарушать правила или же он доволен тем, что просто держит меня за руку, потому что, когда я пытаюсь высвободиться, Аполлон сжимает ее еще крепче.

Мы выходим на улицу, и, дождавшись пока Аполлон сядет на мотоцикл, я устраиваюсь сзади, обняв его за талию. Все происходит так естественно, словно мы занимались этим всю жизнь.

Глава 4

Вульф

Я сжимаю кулаки и не двигаюсь, когда рядом со мной разбивается стакан. Стараясь не выдавать своих эмоций, я пытаюсь вспомнить, когда мой отец поднимал на меня в последний раз руку с тех пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы дать ему отпор. Но сейчас он в ярости, поэтому мне кажется, что возможно все. В результате вспышки гнева, во время которой он перевернул стол и начал угрожать всем, кто не так на него посмотрел, большинство Адских гончих покинули помещение клуба.

Несмотря на то что моему отцу потребовалось всего полгода на то, чтобы отстроить и отремонтировать их клуб, он все равно оставался на Олимпе, пытаясь вывести меня из себя. Мы вернулись в клуб только потому, что Кора не оставила Церберу другого выбора. Здесь все еще пахнет свежей краской, бар полностью уставлен новой мебелью, в комнатах на втором этаже сделан свежий ремонт, а в задней части клуба добавлено несколько комнат для парней. В принципе было разумно расширить и отремонтировать помещение, несмотря на то что его основная планировка осталась прежней.

Я не знаю, в какие комнаты он собирается поселить нас с Аполлоном, и не спешу это выяснять, потому что, судя по его настроению, сейчас он вполне может запереть меня в подвале.

Мысленно я возвращаюсь к тому, что сказал Коре мой отец после того, как удовлетворил ее просьбу. Именно его признание стало главной причиной, почему мы покинули Олимп. Она – Стерлинг. Я готов поспорить на свою жизнь, что Джейс с самого начала знал, кто она такая, и теперь, когда я думаю об этом, все становится на свои места, а каждый поступок Джейса обретает новый смысл. Я вспоминаю, как он хотел приковать ее к нам и, казалось, не мог отпустить. Черт, а ведь раньше он никогда так себя не вел по отношению к какой-либо девушке.

Я опускаю взгляд в пол, и меня пожирает такая злость, что я готов присоединиться к своему отцу и начать разбрасывать вещи по комнате. Джейс должен был быть честен с нами и рассказать, кто такая Кора, как только об этом узнал. Я не сразу распознаю, что за пронзающей болью в моей груди таится не столько гнев, сколько обида на Джейса, который решил скрывать правду от своих лучших друзей. Раньше мы делились абсолютно всем и между нами не было секретов и лжи. Черт, да мы даже делим между собой Кору.

Я крепче сжимаю спинку стула, у которого стою, и понимаю, что мой отец злится на то, что две ценные вещи, словно песок, ускользнули из его рук, а он не смог этому воспрепятствовать. Кора и Олимп.

Я же остался с ним.

Я делаю вдох через нос и напоминаю себе, что Джейс сделал правильный выбор. Я не могу злиться на то, что ублюдок выбрал Аполлона.

Вошедший в комнату Малик смотрит на осколки стекла слева от меня и, проскользнув вдоль стены, садится на соседний табурет. Он наблюдает за моим отцом более оценивающим взглядом, чем большинство других, и я не могу не признать, что ненавижу благосклонность, с которой мой отец относится к Малику.

– Ты же знаешь, что ты его преемник? – говорит Малик, будто прочитав мои мысли, и хмурится. – Он объявил об этом на глазах у всех.

– Да, он сказал, что я его наследник, – бурчу я себе под нос. – Но это не одно и то же.

– Это – правда, – хмыкает Малик. – Он хочет, чтобы ты стал его наследником, если с ним что-то случится, – он подталкивает меня. – Но никто не пойдет за тобой, если ты не сделаешь шаг вперед.

Я смотрю на Малика, молча отмахиваясь от этой идеи.

Уже однажды потеряв меня, мой отец стал непреклонен. Он решительно не собирается отпускать меня, а думать о том, что Адские гончие когда-то перейдут мне – чистое безумие. Хотя я не теряю надежды, что смогу отвязаться от них снова.

– Давай, – призывает Малик. – Покажи нам, на что ты способен.

Он всегда говорил так, чтобы раззадорить нас. Меня, Аполлона и Джейса. Когда мы были подростками, он учил нас драться, ездить на мотоциклах и становиться незаметными, как тени. Он привил нам навыки воровства и убийства, и я до сих пор помню следы наших ботинок в грязи круга после борцовских поединков, которые были проверкой нашей силы.

Я оглядываю комнату, в которой собралось еще несколько Адских гончих. Большинство членов банды остались стоять на крыльце, которое достроили в последнюю очередь. Его еще нужно покрыть морилкой, потому что новое дерево совсем не годится для таких, как мы. Оно слишком яркое и чистое, особенно в лучах восходящего солнца.

Мое сердце начинает биться быстрее от одной лишь мысли, что мне придется приблизиться к отцу, но, отбросив страх, я делаю несколько шагов вперед. Почувствовав, что я стою у него за спиной, Цербер перестает кричать на одного из новобранцев и, развернувшись, смотрит на меня сверкающими от гнева глазами. Я бесстрашно смотрю ему прямо в лицо.

– Прекрати истерику!

– Ты знал, что Кора особенная? – спрашивает он обвиняющим тоном и указывает на меня.

Я чувствую, как в мой нос ударяет горький запах водки.

Когда мы вернулись с Олимпа, Адские гончие, участвующие в боях, разошлись, чтобы занять комнаты и сделать их своими, в то время как мой отец завис в баре и напился до беспамятства.

Мы не должны были оставлять его одного.

– Не знал, – твердо отвечаю я. – Как и о том, что Джейс на ней женился.

Мне странно произносить это вслух. Это я хотел жениться на ней, а теперь просто не знаю, что делать с болью, которая разрывает мою грудь изнутри. Заслужил ли я Кору? Скорее всего, нет, но это не мешало моему сильному желанию сделать ее своей, а теперь…

– Ты облажался, сынок, – смеется Цербер мне в лицо. – Если бы ты остался со мной, я бы привязал тебя к ней, но у Джейса было более заманчивое предложение… – Он взмахивает рукой, будто отгоняет что-то проплывающее перед глазами. – Я должен был понять, что все не так просто.

Подождите, Джейс провернул это благодаря Церберу?

– Как ты понял, что она Стерлинг? – спрашиваю я, стиснув зубы, и отец больно тычет пальцем в мою грудь.

– Не просто Стерлинг. Сте-е-ерлинг!

– Хорошо, – усмехаюсь я. – Как ты понял, что она Сте-е-ерлинг?

Отец обхватывает меня за шею и притягивает к себе, двигаясь обманчиво проворно для такого старого пьяного мужика, но я не издаю ни слова протеста, как он меня и учил.

– Впервые я заподозрил, что она Стерлинг, когда Кора получила стипендию. Я подстроил этот конкурс, чтобы заманить в город наследника.

Что?

– Сначала я не понял, что это она, потому что ее лишили стипендии. – Он щелкает пальцами. – Пуф, пуф, и будто она ее не получала. – Цербер плетется к бару, увлекая меня за собой. – Я подумал, что университет облажался и выдал стипендию не той девушке. Все было как-то неправильно.

– Но…

И тут меня осеняет.

Джейс знал о стипендии! Черт, это же мы были виноваты в том, что университет забрал ее у Коры после той ночи в лесу.

Закончится ли когда-нибудь список его обманов?

Я помню о том, как мы сидели в кабинете и размышляли о серьезности сложившейся ситуации. Какая-то девушка стала свидетельницей, как Аполлон заколол крысу Адских гончих, а мы ни черта с этим не сделали. Потом нам позвонил Дэниел. Он навел справки об этой девушке и выдал нам краткую информацию о ней. Девушка жила в съемной квартире, а осенью собиралась поступать в университет Стерлинг-Фолса и претендовала на стипендию…

Я не помню, как отреагировал на эту информацию Джейс, но он предложил нам разрушить ее жизнь в этом городе и сделать все возможное, чтобы заставить вернуться к родителям.

Черт.

– А после того как я выиграл ее на аукционе, Кора сама мне обо всем рассказала, – продолжает отец, не обращая внимания на то, как я застыл рядом с ним. – Это было лучшее вложение денег, которое я когда-либо делал, потому что Кронос был чертовым сосунком. Как же был сладок момент, когда я ткнул ему в лицо тем, что он проворонил наследника Стерлингов.

Я стараюсь не смотреть на Цербера, но то почтение, с каким он говорит о Коре, выбивает меня из колеи.

– Ты все равно упустил ее, – не удержавшись, замечаю я, и черты его лица ожесточаются.

– Это произошло из-за ложной информации, которая сбила меня с толку. Она упомянула родителей, и я предположил, что они были настолько же никчемными, как и родители Джейса, сдавшие его в детский дом.

– Прости?

Мне надоело, что наш разговор напоминает игру в догонялки.

Наконец отец отпускает меня и тянется к бару за другой бутылкой водки.

– Ты думаешь, я вытащил его из той дыры ради его же блага? – спрашивает он, откручивая пальцами крышку.

Всякий раз, когда он задумывается о том, чтобы совершить какой-нибудь акт благотворительности, на его лице появляется выражение отвращения. Особенно если дело касается ребенка.

– Благодаря ему мы просто обязаны были ее найти. – Цербер откидывает голову назад и начинает смеяться как гиена.

Когда-то в банде был только один ребенок. И им был я. Потом нас стало двое, а затем трое. Я никогда не спрашивал своего отца, откуда взялись Аполлон и Джейс, потому что они сами рассказали мне о своих родителях и прошлом, но Джейс никогда не упоминал о том, что был в приюте.

Я чертовски запутался.

– Может, тебе лучше пойти спать, пап? – наконец говорю я. – Это была долгая ночь.

– Да, была, – бормочет он, внезапно перестав быть похожим на того сильного лидера Адских гончих, которого я знаю.

Я замечаю, что мой отец выглядит усталым. Вокруг его глаз появились новые морщинки, а в волосах стало больше седины.

Посмотрев на меня на прощание, он направляется в сторону лестницы. Когда ему удается подняться наверх, большой зал погружается в тишину.

Осмотревшись вокруг, я замечаю, что в углу, белый как полотно, стоит один из наших новобранцев.

– Ну и чего ты ждешь, новобранец? – спрашиваю я. – Убери этот чертов бардак, и пусть кто-нибудь выяснит, что известно полиции о Титанах! – кричу я, выбегая на улицу.

– Да, сэр! – раздается несколько голосов, но я уже спускаюсь с крыльца и, остановившись на новом, недавно привезенном гравии, откидываю голову назад.

Солнечные лучи бьют меня прямо в лицо, согревая кожу, и мне нравится, как они жгут мои веки.

После столь долгого пребывания в темноте я наконец собираюсь получить от Коры ответы на некоторые вопросы.

Глава 5

Кора

Мы с Аполлоном поднимаемся по небольшой наклонной подъездной дорожке к дому, расположенному на тихой улице района Ист-Фолс. Судя по ухоженным домам вдоль дороги, мы оказались в довольно старой части города.

Я заметила, что после смерти Кроноса на улицах стало гораздо меньше патрулирующих полицейских. По крайней мере, днем. Возможно, мне кажется, но, находясь здесь, я не чувствую гнетущей атмосферы, которая довлела над улицами во время войны между бандами. Люди по-прежнему продолжают ездить на работу, а после нее ходить за продуктами, заниматься спортом и встречаться с друзьями, будто война почти не задела этот район. Или я просто вообразила себе ее тяжесть. Я слезаю с мотоцикла и, снимая шлем, удивленно смотрю на дом бирюзового цвета с темными, привлекающими внимание наличниками. Перед домом стоит большое дерево, вдоль подъездной дорожки высажены ряды кустарников, а площадь перед зданием покрывает короткий аккуратный газон, как у всех на этой улице.

– Это дом Антонио, – говорит Аполлон, тоже снимая шлем и слезая с мотоцикла.

Он тут же берет меня за руку и ведет в дом, но не через парадную дверь, а через расположенную рядом с гаражом.

– В доме двое из трех его детей, но они хорошо воспитаны.

– И ты втягиваешь меня в их жизнь?

– Если ты думаешь, что при встрече с тобой они проявят какую-то неблагодарность или сочтут тебя монстром… – Аполлон раздраженно фыркает и сжимает мои пальцы.

– Я почти уверена, что проклята, – сухим тоном прерываю его я.

– Возможно, – признается он, ухмыляясь. – Тебе определенно нравится привлекать к себе опасность.

– Именно поэтому мне следует держаться подальше от детей.

– А разве ты не хочешь высказать Джейсу все, что ты о нем думаешь? – качает головой Аполлон.

Вот черт, судя по улыбке, адресованной мне, Аполлон знает, что я попалась на этот крючок.

Я потираю подбородок, словно мне нужно обдумать его слова, и, притворяясь равнодушной, спрашиваю:

– О, он тоже там?

– Ему повезло меньше, чем тебе.

Я поднимаю наши переплетенные запястья и целую костяшки его пальцев.

– Спасибо, – шепчу я.

– За что?

– За то, что заставил меня почувствовать себя… – я пожимаю плечами, окидывая взглядом улицу, – наверное, не такой одинокой. В конце концов, я только что убила человека. Друга.

Но даже Аполлон со своей заботой не в силах заштопать дыру в моем сердце, которую оставила после своей смерти Никс.

– А где Святой? – спрашиваю я, снова останавливаясь.

Ему сейчас совершенно нельзя быть одному, хотя, возможно, он бы этого хотел.

– Он внутри. И Тэм тоже.

Аполлон подходит ближе и запускает пальцы в мои волосы. Затем наклоняется и прижимается губами к моим губам. Закрыв глаза, я чувствую, как его большой палец скользит по моему подбородку, но поцелуй разрывается слишком быстро.

– Антонио не хотел, чтобы мы приходили сюда в разгар войны, но поскольку есть вероятность, что все кончено…

Я киваю, соглашаясь, потому что тоже не хотела бы приводить в свой дом толпу вооруженных психов, связанных с бандами.

Мы заходим с Аполлоном в прихожую, снимаем обувь, а затем, не разрывая рук, идем дальше, пока не оказываемся в узком коридоре. До меня доносится приглушенный разговор, но, пораженная внезапной мыслью, я замираю и стараюсь не выходить из-за спины Аполлона.

– Аполлон, – шепчу я, притягивая его к себе. – Что мы будем делать с Беном?

– Не волнуйся. Я позабочусь обо всем, когда сядет солнце, – тоже шепотом отвечает он, сжимая мою руку. – Все будет в порядке.

Облегченно выдохнув, я киваю.

Мысль о том, что он не оправдывает совершенное мною убийство, потому что сам делал вещи и похуже, по-своему успокаивает.

На кухне, соединенной со столовой, у кухонного островка стоит Антонио со своей женой. Они ведут беседу на итальянском и не сразу замечают, как мы входим через боковую дверь. Антонио всего на несколько дюймов выше меня, но его жена просто миниатюрна и очень красива. У нее длинная темная коса с серебряными прядями, свисающая по центру спины. Подойдя ближе, я замечаю, что во время разговора с мужем ее лицо будто бы светлеет, а глаза светятся. У меня щемит сердце от нежности, когда Антонио протягивает через остров руку и сжимает ее ладонь.

Когда они замечают нас, Антонио с облегчением улыбается. Он выходит вперед и обнимает сначала Аполлона, притягивая его к себе, а затем меня.

– Кора, это моя жена – Витория. – Отстранившись, он представляет нас друг другу. – Витория – это Кора и Аполлон. Аполлон – друг Джейса и Вульфа, – говорит Антонио и смотрит на меня так, будто не знает, как классифицировать меня.

Не будет же он представлять меня как жену Джейса.

Витория выходит вперед, и я улыбаюсь, пожимая протянутую ей руку в знак приветствия. Затем она обнимает Аполлона, который все еще держит меня за ладонь.

– Где все? – спрашивает он.

– Джейс и Святой в подвале, а Тэм наконец пошла отдохнуть наверх в комнату Анны, – говорит Витория. – Это была тяжелая ночь для всех нас.

Тяжелая – не то слово.

– Мы организуем похороны Элоры, – продолжает она, не сводя с меня глаз, и я тут же прижимаю ладонь к внезапно взбунтовавшемуся животу.

Не знаю, смогу ли я пойти на похороны. Это я приняла решение оставить Никс и Святого в машине перед домом. Я должна была знать, что если Кронос попытается сбежать, то она неминуемо с ними столкнется. Святой был ранен, и у них практически не было прикрытия.

– Эй, – Аполлон толкает меня плечом. – Не надо падать в яму вины. Ты никогда не выберешься обратно.

Но я уже там.

Аполлон что-то отвечает Витории, а затем тянет меня к приоткрытой двери в углу, за которой находится темная лестница, ведущая в подвал.

Я снова упираюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Ноги просто отказываются двигаться, а под моей кожей сражаются огонь и лед, и я не знаю, замерзну я или сгорю.

– Все в порядке, – шепчет мне на ухо Аполлон. – Кроноса больше нет, и ты в безопасности.

– Я далеко не в безопасности, – шепчу я в ответ. – Кто-то убил Стерлингов, а Цербер в зале, полном незнакомцев, объявил, что я тоже Стерлинг. Кронос пытался убить меня, связав в подвале, а какой-то незнакомец спас меня и, судя по всему, по-прежнему находится где-то неподалеку. И это не говоря уже о Титанах, у которых теперь нет лидера.

– Ты права, – кивает Аполлон, пристально глядя мне в лицо своими темными глазами. – Но в этом доме, прежде чем добраться до тебя, им нужно будет пройти через меня.

В этом-то и проблема. Я не хочу, чтобы они проходили через кого-то, чтобы добраться до меня. Не хочу снова подвергать кого-то риску. Но я не могу позволить страху управлять моей жизнью. Если я что-то и вынесла из тех дурацких сеансов психотерапии, то именно этот маленький урок, запавший мне в душу.

Я делаю глубокий вдох и отпускаю руку Аполлона. Он отступает, позволяя мне шире открыть дверь в подвал, – с минуту я разглядываю покрытые ковром ступени. Я не знаю, почему мне кажется, что я могу умереть там, ведь непохоже, что Аполлон собирается захлопнуть за мной дверь и запереть меня здесь.

– Это еще один страх, с которым нам нужно разобраться? – шепотом спрашивает он, скользя руками по моим бедрам.

– Возможно, – вздрагиваю я, выдавив улыбку.

Аполлон хихикает в ответ, и этот звук дрожью отдается в моем позвоночнике.

– Все в порядке. Я справлюсь.

Всего двенадцать ступенек, и я уже внизу. В помещении, больше похожем на огромную семейную комнату, чем на мрачный подвал, хотя я ожидала последнее. Вокруг телевизора с игровой приставкой расставлены диваны, и я представляю, как дети Антонио развлекаются здесь со своими друзьями. По другую сторону лестницы находится барная стойка и табуреты, а рядом стоит музыкальная система.

Мое внимание возвращается к диванам, на одном из которых лежит Джейс. Он без рубашки, с повязкой, обмотанной вокруг талии. Белая марля не скрывает темных синяков, испещряющих его кожу, и когда вижу их – мое сердце неровно стучит.

Святой, расположившийся на другом диване, прижимает руку к боку и встает, когда видит нас. Внезапно на его лице мелькает гримаса боли, но затем она исчезает, хотя он все еще выглядит так, будто ему нехорошо. Под его налитыми кровью глазами залегли темные круги. Несмотря на то что Святой сменил испачканную кровью одежду, он, похоже, не перестает думать о том, что случилось. А разве может быть иначе?

– Он спит, – негромко говорит Святой, подойдя ближе. – Раз вы пришли – я пойду наверх и попытаюсь поспать.

Мы киваем Святому, и я чувствую, как в моем горле образовывается комок. Я не знаю, что могу сказать ему. Извиниться? Этого недостаточно. Ничто в мире не вернет Никс.

Я подхожу к Джейсу, останавливаясь в двух шагах от края дивана, на котором он лежит.

Мы женаты? Это же абсурд!

Внезапно глаза Джейса распахиваются, и, потянувшись ко мне рукой, он смыкает пальцы на моем запястье, не давая мне отстраниться.

– Кора, – выдыхает он. – Ты в порядке?

– Возможно, ты имел в виду Корин? – Я вырываю руку из его пальцев.

Джейс бледнеет, но приподнимается, а мы с Аполлоном молча смотрим на то, как он пытается принять сидячее положение. Когда он наконец-то со вздохом откидывается на подушки, на его лбу выступают бисеринки пота. Но этой боли ему кажется недостаточно, и, кряхтя, Джейс встает на ноги.

– Ты сражалась…

– Я хотела Вульфа, – говорю я, сердито глядя на него. – Ты помнишь Вульфа? Это твой лучший друг, которого ты бросил с Адскими гончими.

Я чувствую, как Аполлон касается моей спины и, чуть надавливая, проводит пальцем по обнаженной коже между брюками и рубашкой. Возможно, он готовится оттащить меня от Джейса, потому что я чувствую острое желание ударить последнего по красивому, покрытому синяками лицу.

– Как ты мог? – шепчу я.

Вот только я не знаю, о чем спрашиваю, ведь моя голова просто раскалывается от вопросов. Он связал нас узами брака перед тем, как из клуба Адских гончих меня вывез таинственный человек, а потом признался, что не хотел искать меня. Не хотел, чтобы я возвращалась в Стерлинг-Фолс. Это и было его целью? Заставить меня уехать? Тогда зачем он привязал меня к себе? Потому что я – Стерлинг?

Когда Джейс не отвечает, я качаю головой и молча отступаю. Аполлон тянется ко мне, но я уклоняюсь и от него.

Для Джейса это был лишь способ захватить власть, и когда я осознаю это, мне становится тяжело на душе. Он связал нас узами брака лишь с одной целью – заполучить Стерлинг-Фолс. Чтобы иметь возможность контролировать банды и влиять на городской совет и мэрию. Конечно, мне нужны ответы, но я не уверена, что хочу слышать от Джейса очередную ложь.

– Пойдем, Аполлон, – говорю я, и Джейс замирает. – Я не хочу разговаривать с ним.

Не сейчас. А возможно, и никогда.

– Стой! – умоляет Джейс, но я не останавливаюсь.

От пребывания в подвале по моей коже распространяется зуд, а учитывая все, что произошло за последние двадцать четыре часа, – я в любой момент могу потерять контроль.

– Аполлон! – зовет Джейс. – Пожалуйста.

– Отвали, чувак, – бросает ему Аполлон и следует за мной.

Мы поднимаемся по лестнице и, обойдя Виторию, выходим на улицу. Я не хочу здесь оставаться, поэтому, желая убраться отсюда подальше, жестом указываю Аполлону на мотоцикл. Я уже собираюсь начать умолять его увезти меня, но резко останавливаюсь, услышав звук другого мотоцикла, с ревом проносящегося по улице.

С некоторым удивлением и недоверием я наблюдаю за тем, как мотоциклист сворачивает на подъездную дорожку к дому Антонио. Он паркуется рядом с мотоциклом Аполлона, откидывает подножку и снимает шлем.

Мое сердце замирает, когда я понимаю, кто этот мотоциклист. Я бросаюсь к нему, и Вульф едва успевает слезть с мотоцикла, как я оказываюсь в его объятиях, и он зарывается носом в мои волосы. Мои глаза наполняются слезами, но я наслаждаюсь его ароматом, позволяя ему окружить меня. Когда мои губы касаются его шеи, он издает стон и поднимает меня на ноги, не отпуская из своих объятий.

Он скользит руками по моей талии и, прищурив глаза, замечает что-то на моем лице. Его пальцы касаются моей скулы, и я вздрагиваю от боли. Интересно, болит ли моя щека после того, как Бен ударил меня лицом о пол, или же это последствия драки?

– Тот урод, с которым ты сражалась, ударил тебя по другой щеке, – замечает Вульф, словно читая мои мысли. – Что случилось?

– Ты заметил?

– Я замечаю в тебе все, – говорит Вульф серьезным тоном, и в моем животе просыпаются бабочки.

Не в силах ответить на его вопрос, я бросаю взгляд на Аполлона, а затем снова на Вульфа.

– Э-э-э…

– Бен, – отвечает за меня Аполлон, скрещивая руки на груди.

– Что? – Вульф застывает на месте.

– Бен напал на меня, – шепчу я и придвигаюсь на дюйм ближе, чтобы Вульф не пытался заглянуть в мою душу.

У него это слишком хорошо получается, а я предпочитаю не делиться с ним своей болью, потому что у него достаточно своих забот.

Но, кажется, он думает иначе, потому что приподнимает пальцами мой подбородок.

– Бен напал на тебя, и он все еще дышит?

– Вообще-то нет, – выдыхаю я. – Я…

– …чертовски хорошо защищалась, – заканчивает за меня Аполлон. – Его тело на Олимпе.

Глаза Вульфа темнеют, и он снова притягивает меня к своей груди и обнимает руками за плечи. Внутри меня будто бы ослабевает какая-то пружина или прорывает плотину, потому что в следующую секунду из меня вырываются громкие рыдания, а ведь я не плакала, даже когда Аполлон нашел меня на Олимпе. Не плакала после того, как все это случилось и тело Бена обмякло подо мной. До этого момента я не проронила ни единой чертовой слезинки, а теперь не могу остановиться.

– Тс-с-с, – шепчет Вульф, запуская руку в мои волосы. – Если ты хоть на секунду можешь подумать, что мы не убили бы его даже за мысль прикоснуться к тебе, то ты бредишь. Ты просто опередила нас.

Наслаждаясь прикосновениями Вульфа, я цепляюсь пальцами за его кожаную куртку и какое-то время крепко сжимаю ее, пока ровное дыхание не возвращается ко мне.

Услышав мой глубокий вдох, Вульф слегка улыбается и вытирает слезы под моими глазами.

– Вот она, – говорит он.

– Корин Стерлинг?

Боже, как горько.

– Нет, – улыбка Вульфа исчезает. – Ты та девушка, в которую я влюбился, и мне насрать, какое имя указано в твоем свидетельстве о рождении. Корин, Кора, Персефона.

Слыша это, мое сердце громко колотится. Он просто…

– Она хотела убраться подальше отсюда, – вздыхает Аполлон. – Может быть, ты хотел бы оказать ей такую честь?

Я отпускаю куртку Вульфа и гляжу на Аполлона. Возможно, он не испытывает ревности, смотря на нас с Вульфом, но он точно несчастлив. Возможно, он думает, что в этой ситуации победитель получает все, но он должен знать, что у меня нет никакого желания выбирать между ними.

– Пойдем с нами, – говорю я Аполлону, потому что это все, что я могу предложить им сейчас.

И, видимо, этого оказывается достаточно, так как его глаза загораются, и он кивает.

Я беру запасной шлем и сажусь на мотоцикл Вульфа, а он пристраивается позади меня, прижимая свои бедра к моим. Я позволяю ему взять управление мотоциклом на себя, но продолжаю держать руки на руле, находясь в его объятиях.

Вульф прижимается ко мне и легонько ударяется о мой шлем своим. Он опускает руку на мое бедро и сжимает его, а затем возвращается к управлению мотоциклом, двигатель которого с ревом оживает.

Мы срываемся с места, и, слыша, как мотоцикл Аполлона следует за нами, я позволяю им унести меня вдаль.

Глава 6

Джейс

Прихрамывая, я поднимаюсь по лестнице и, подойдя к окну, успеваю увидеть, как Кора садится на мотоцикл Вульфа. Раздается рев мотора, и они уезжают прочь по тихой улице вместе с Аполлоном, который следует за ними.

На меня обрушивается такой сильный гнев, который раньше никогда не испытывал, и я сжимаю кулаки, чтобы не наделать чертовски опрометчивых поступков. Если я закачу истерику или сломаю что-нибудь из вещей Антонио, его добродушие тут же исчезнет, ведь семья для него всегда была превыше всего и, безусловно, даже превыше нас. Их безопасность и счастье были для него на первом месте, хотя сейчас скрывать раненых беглецов после смерти Кроноса стало куда проще.

Перед моими глазами мелькают темные пятна, будто моим зрением завладела агония от боли, пылающей в боку, куда Паркер ударил меня ножом. Чертовски злясь, я моргаю, отгоняя черные пятна, и стискиваю зубы. Боль от ножевого ранения пройдет, как и любая другая травма, но она точно не сравнится с болью, охватившей мою грудь.

Я выдергиваю из-под стола стул и падаю на него, резко выдыхая. Я почти ничего не помню с прошлой ночи. Лежа на полу и истекая кровью, я смотрел на то, как сражается Кора, и думал, что вот-вот умру. Ее противником была большая Адская гончая, которую с головой поглотила жажда крови. Ненасытное чудовище. Аполлон продолжал прижимать к моей ране полотенце, которое насквозь промокло от крови, но я не мог отвести глаз от Коры. А потом, черт возьми, она победила. Девочка, которая была так напугана, когда я впервые встретил ее в лесу, одетую в дешевую золотую маску и поношенное черное платье, исчезла. Теперь ее место занял сильный боец, и, несмотря на чувство вины, я безумно ею гордился.

Пока Кора не попросила в награду Олимп, у Цербера не было в глазах выражения, которое говорило о том, что он наконец поверил мне. Поверил в то, что Кора и есть наследница Стерлингов. Корин Стерлинг.

После этого в моем сознании все помутилось. Аполлон отвез меня в больницу, и мне сделали операцию, из-за которой у меня ужасно болели горло и швы. Потом меня привезли сюда, но я даже не спросил у них, где находится Кора или Вульф. Я просто позволил себе смириться с болью.

Я не знал, что и думать, когда понял, что Кора спускается по ступенькам в подвал. Что она простит меня? Что засомневается в словах Цербера?

В моей памяти всплыла ночь, когда я поцеловал ее возле «Лука и стрел». Я помню, как позже сидел в нашем офисе, все еще ощущая ее вкус на своих губах, и уже тогда мое сердце было разбито вдребезги, а в голове царил полный кавардак. Когда Аполлон спросил меня о моих дальнейших действиях, я самонадеянно ответил, что собираюсь позволить ей думать, что она свободна, но было уже слишком поздно. К тому времени ее судьбу, да и свою собственную, решал не я. Колесо судьбы уже пришло в движение.

А теперь она связана с нами и со мной, а я не настолько хороший человек, чтобы позволить ей уйти. Я не могу отпустить ее так же легко, как это сделали Кронос и Цербер. Я не сделаю этого.

Святой опускается на стул напротив меня с двумя кружками в руках. Он протягивает одну мне, и я вглядываюсь в ее содержимое, прежде чем обхватить пальцами теплую керамику.

Кофе.

– Я удивлен, что Кора не осталась здесь, – говорит он мягким голосом, и я хмыкаю.

Я не собираюсь признавать свои промахи, которых накопилось достаточно, особенно учитывая, что она только что ускакала с двумя моими лучшими друзьями. Она пребывает в бешенстве, а значит, мы оба испытываем одно и то же чувство.

– Звонила тетя Элоры, – продолжает Святой. – Она хотела вернуться в Стерлинг-Фолс и помочь с подготовкой…

Родители Никс и она сама никогда не сходились во взглядах. Поэтому неудивительно, что Святому позвонила только ее тетя. Последние несколько лет Святой и Никс были только вдвоем, не считая нас.

– Что бы тебе ни понадобилось, парень, ты знаешь, что мы все для тебя сделаем, – говорю я, позволяя вине пробиться сквозь мою броню.

Святой кивает, но затем выражение его лица мрачнеет. Мне кажется, будто он мысленно откладывает все свои проблемы в сторону и снова сосредотачивается на мне.

– Итак, в чем же истинная причина того, что Кора и Аполлон выскочили отсюда, будто кто-то поджег их задницы?

– Потому что я идиот, – отвечаю я и стону, проведя рукой по лицу.

– Что ты сделал?

Я опускаю руку, а затем снова сжимаю пальцами кружку.

Что я сделал?

Я делал это постоянно. Неделями, месяцами. И не только с Корой. У меня были секреты от Аполлона и Вульфа, моих самых лучших друзей во всем мире. Я скрывал от них самые главные части головоломки, но это не тот разговор, который я должен вести со Святым.

Кора, Вульф и Аполлон заслуживают того, чтобы услышать правду от меня раньше других.

Глава 7

Кора

Я прислоняюсь спиной к груди Вульфа и слегка расслабляюсь в его объятиях. Иногда приятно не быть главной и даже не думать о том, куда мы едем.

Вульф сворачивает на проселочную дорогу, а Аполлон, перестроившись, следует за нами, хотя до этого ехал рядом, если позволяла ширина дороги. Обогнув деревья, мы поднимаемся на холм, и Вульф с Аполлоном наконец тормозят. Я поднимаю тонированное забрало и наслаждаюсь прекрасным видом юго-восточной части Стерлинг-Фолса и отвесными скалами, за которыми простирается гавань. Где-то внизу у пристани находится убежище Джейса. У пирса пришвартовано несколько больших кораблей, хотя они вряд ли представляют собой что-то особенное по международным стандартам судоходства. В доках слишком много пустых мест, и, должно быть, это влияет на город, его ресурсы и экономику. Я не эксперт, но понимаю, что война банд нанесла больший ущерб Стерлинг-Фолсу, чем я могу предположить.

– Куда мы идем? – спрашиваю я. Вульф опускает руку и кладет ее на мое бедро.

Мое тело охватывает жар, и Вульф хихикает, наблюдая за тем, как я пытаюсь справиться с дрожью, а затем издает рычание, похожее на рев его мотоцикла, и нежно гладит меня по ноге.

– Это сюрприз. Я просто хотел, чтобы для начала ты насладилась видом.

Стараясь справиться с участившимся дыханием, я откидываю голову на его грудь.

Не знаю, как ему удается заставлять мое тело гореть, словно рождественская елка, всего от нескольких прикосновений, но… сейчас именно это и происходит.

– Тогда давайте уже, – наконец говорю я, и Вульф смеется.

Аполлон наблюдает за нами сквозь открытое забрало и молчит, хотя я вижу, как темнеет его взгляд. Вульф опускает сначала мое забрало, затем свое и, не говоря ни слова, заводит двигатель. Далее мы мчимся вниз по склону. Должно быть, сейчас мы находимся недалеко от недавно отстроенного клуба Адских гончих, но, к моему удивлению, я не замечаю ни одного из членов этой банды.

Дорога снова исчезает за деревьями, но Вульф внезапно сворачивает в сторону, на длинную подъездную дорожку, вдоль которой высажены бледно-розовые и желтые цветы. Свернув за угол, мы сбавляем скорость, и нашему взору предстает двухэтажный дом, которому не пристало быть таким великолепным. Мне удается рассмотреть крыльцо, белый фасад и миллион окон, прежде чем Вульф останавливается, откидывает подножку мотоцикла, слезает с него, а затем протягивает руку, помогая слезть. Разглядывая дом, я едва замечаю, что Вульф расстегивает мой шлем и снимает его.

– Что это за место? – наконец спрашиваю я, отведя взгляд от дома и сосредотачиваясь на Вульфе и Аполлоне.

– Э-э-э… запасной план? – смущенно улыбается Вульф.

– Что это значит? – Я непонимающе смотрю на них.

– Но мы же не могли предвидеть, что сумасшедшая женщина сожжет наш дом, – бормочет Аполлон, подходя ближе и беря меня за руку. – Но в любом случае мы все равно подыскивали что-то более подходящее для нас.

– Нас? – я снова смотрю на дом, чувствуя, как мое сердце сходит с ума и колотится, что есть силы. – В смысле вас и меня?

– Для нас четверых, – говорит Аполлон, а затем морщится: – Ну или троих.

Я смеюсь, чтобы скрыть всплеск боли, который пронзает меня при мысли о Джейсе.

Сейчас я не желаю думать о том, какую боль он причинил всем нам своим эгоизмом.

– Пойдем, – говорит Вульф и, взяв меня за другую руку, тянет к дому.

Пока мы поднимаемся по ступенькам на крыльцо, я замечаю, что сбоку между тремя деревьями стоит гараж. Вульф ведет меня к входной двери, а затем, быстро отперев ее одной рукой, останавливается и смотрит на Аполлона, который, кажется, читает его мысли. Аполлон наклоняется и легко подхватывает меня на руки. От неожиданности я вскрикиваю и обнимаю его за шею, но он только смеется надо мной. Когда он переносит меня через порог, его темные глаза сверкают. Так поступают только супружеские пары, но я не могу выйти замуж ни за одного из них, потому что у меня украли эту возможность.

Слезы затуманивают мой взор, и я чувствую, как Аполлон прижимается губами к внешнему уголку моего глаза. Он ловит языком слезу, которая катится по моей щеке, и шепчет:

– Не грусти детка, мы же вместе.

Я сглатываю.

Его слова не отменяют того факта, что Вульф – все еще Адская гончая, находящаяся на привязи у своего отца, а также не возвращает того, что Джейс забрал у нас.

Аполлон ставит меня на ноги, и они оба берут меня за руки. Я улыбаюсь сквозь грусть, пока они ведут меня по первому этажу до большой гостиной в задней части дома. Мое сердце замирает при виде панорамных окон, лишь наполовину закрытых шторами, из которых открывается великолепный вид на водную гладь. Если бы я смотрела на дом с другой стороны, то никогда бы не догадалась, что он стоит так близко к воде. А сейчас я вижу, что она находится прямо за горным хребтом.

Вот доверься им, и они выберут дом у скал.

Пока я стою и смотрю в окно, Вульф подходит сзади и, убрав волосы с моих плеч, целует в шею. Я закрываю глаза и наклоняю голову набок, чтобы ему было удобнее. Когда он задевает мою кожу зубами, по моим рукам пробегают мурашки, но он лишь тихо смеется над моей дрожью.

Вульф обхватывает руками мои бедра и притягивает ближе, а я, сдерживая ухмылку, прижимаюсь попой к его паху и чувствую, насколько он твердый.

– Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, – стонет он, и, медленно повернувшись к нему лицом, я обхватываю руками его шею.

– Ты мог бы показать мне… – я прикусываю губу.

Я вижу, как в другом конце комнаты Аполлон опирается на кухонной остров. Он засунул свои руки в карманы, но его поза не скрывает того, что он тоже возбужден.

– Ты привел меня сюда, чтобы трахнуть? – спрашиваю я, и Вульф качает головой.

Он проводит большим пальцем по обнаженной коже на моей талии чуть ниже рубашки, и это губительно сказывается на моем самоконтроле и сердцебиении.

– Нет, – признается он. – Я просто хотел, чтобы ты увидела этот дом. Он бы мог стать нашим убежищем… если ты этого хочешь.

– Но ты же не против трахнуть меня? – спрашиваю я, после чего, проведя рукой от груди до паха Вульфа, сжимаю через джинсы его возбужденный член.

– Я никогда не откажу тебе, – говорит он. – Что может быть лучше, чем окрестить это место нашим?

– А ты? – ухмыляюсь я и отступаю назад, смотря на Аполлона.

Мой златовласый мужчина выпрямляется.

– Ты хочешь нас обоих?

Я снова прикусываю губу, а затем киваю, потому что мысль о выборе между ними двумя просто невыносима. Я хотела их обоих слишком долго.

На лице Аполлона читается голод и желание, но вместо того чтобы подойти ко мне, он переводит взгляд на Вульфа, и между ними словно происходит безмолвный обмен мыслями. Я вздрагиваю, потому что мое сердце в ожидании ответа начинает колотиться еще сильнее, но в конце концов Аполлон жестом подзывает меня к себе, и я без колебаний подхожу ближе.

Он давит ладонью на мой подбородок, откидывая мою голову назад, и целует меня намного яростнее, чем я ожидала. От неожиданности я оступаюсь, но внезапно рядом оказывается Вульф. Он снова обхватывает руками мою талию и проводит пальцами по краю трусиков. Аполлон же проникает языком в мой рот, и я не могу сдержать тихое хныканье.

Пока Аполлон зарывается руками в мои волосы и притягивает мое лицо ближе, Вульф продолжает удерживать меня на месте. Я словно хожу по краю бритвы между страстью и нежностью.

Я задираю рубашку Аполлона, с озорной улыбкой позволяя ей упасть на пол, и провожу пальцем по шраму, который он получил, пытаясь спасти меня от мертвой хватки Кроноса. Боль от этого ранения отзывается эхом в моем сердце. Аполлон вздрагивает, делая шаг ближе, а Вульф уже расстегивает пуговицы на моих штанах, а затем срывает с меня топ. Прикрыв глаза, Аполлон наблюдает, как Вульф стягивает с меня штаны, и мне нравится его реакция. Я больше не чувствую себя невидимой, забытой или той, кого они могут использовать только для развлечения.

Аполлон берет меня за подбородок двумя пальцами и поворачивает мою голову так, чтобы я встретилась губами со ртом Вульфа. Его прикосновение – словно безмолвный приказ, от которого в моем теле вспыхивают искры. Он опускает руку ниже, к моему горлу, и Вульф жадно глотает мои стоны. Один из парней, я не знаю, кто именно, расстегивает бюстгальтер и стягивает его с моего тела, а затем именно Вульф обхватывает ладонями мою грудь. Пока он сжимает пальцами один из моих напряженных сосков, горячий рот Аполлона накрывает другой. Мое тело почти пылает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не потереться о твердый член Вульфа, который упирается мне в ягодицу, но Аполлон уже опускается ниже, прокладывая дорожку из поцелуев от моей груди до живота. Он срывает трусики с моих ног и проводит языком чуть выше нежных складок.

Я разрываю наш поцелуй с Вульфом, чтобы посмотреть, как Аполлон наклоняется вперед. Проведя рукой по моей ноге, он неожиданно поднимает ее и закидывает себе на плечо. Мгновение я чувствую прохладный воздух прямо на своей промежности, а затем его рот накрывает мой клитор, и я почти сгораю.

Вульф прижимает меня к себе, скользя губами от уха к плечу, а затем обратно. Он кусает меня за шею, и от боли, смешанной с удовольствием, я стону еще громче. Оргазм приходит словно из ниоткуда. Просто внезапно мои мышцы напрягаются, и я вскрикиваю от крышесносного ощущения, которое дарят мне прикосновения обоих мужчин. Вульф держит меня, пока я не расслабляюсь, а Аполлон нежно целует внутреннюю сторону моего бедра.

Когда я снова открываю глаза, Аполлон уже стоит на ногах, но мой взгляд падает на четкие очертания его напряженного члена под брюками.

– Моя очередь! – рычит Вульф, разворачивая меня к себе.

Он ведет меня на кухню, а затем поднимает и сажает на кухонный остров, спустив штаны достаточно низко для того, чтобы освободить свой член.

– Хочешь попробовать себя на вкус, цветочек? – спрашивает Вульф, с блеском в глазах раздвигая мои бедра.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем киваю, и Аполлон, обхватив ладонями мое лицо, касается своими губами моих. Он проскальзывает языком в мой рот, и я пробую свой вкус, смешанный с привкусом мяты. И это сочетание действует на меня опьяняюще.

Вульф входит в меня без предупреждения, и когда ощущение наполненности затмевает все остальные чувства, – я выгибаю спину, а Аполлон вкушает мой беспомощный стон.

– Черт, Кора… – выдыхает Вульф, и я вздрагиваю.

Оба парня сильнее сжимают меня в объятиях, а Аполлон разрывает наш поцелуй, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ты – Кора Синклер, – говорит он. – Если захочешь, ты можешь стать кем-то другим, но никогда не избавишься от своей сущности.

Вульф все еще погружается в меня, но на этот раз медленнее, будто соглашаясь с Аполлоном, и этого медленного ритма достаточно, чтобы свести меня с ума. Я не могу оторвать свой взгляд от Аполлона и отчаянно пытаюсь поверить ему, но есть вещи, на которые я просто не могу не обращать внимания.

Внезапно комната начинает кружиться у меня перед глазами, и я не понимаю, парю или падаю.

– Кора, – снова зовет меня Вульф. – Или ты предпочитаешь, чтобы мы называли тебя Персефона?

В моей груди зарождается смех, но ему не дает вырваться наружу прикосновение Аполлона. Он скользит рукой вниз по моей груди и животу, кладет ладонь на мою киску, а затем обводит пальцами клитор.

– Персефона, – соглашается Аполлон. – Тебе подходит.

– Всегда подходило, – тихо говорит Вульф. – Особенно когда она перестала быть нашей.

– Черт. – Я откидываю голову назад, чувствуя, как закрываются мои глаза. – Я ваша.

В ответ на мои слова оба парня рычат, и в моей груди разливается легкость, которой мне так не хватало. Она вырывается сквозь страдания, которые держали в заложниках мои легкие, сквозь неуверенность и недоверие.

– Я ваша, – повторяю я, и Аполлон трет пальцем мой клитор еще быстрее.

Другой рукой он обхватывает мою шею, наклоняя голову так, чтобы я могла видеть и его, и Вульфа. Сочетание члена Вульфа во мне и пальцев Аполлона на моем клиторе дарит мне такое наслаждение, что, кажется, я не смогу его выдержать. По мере того как скорость Вульфа увеличивается, он тянет меня за сосок, а другой рукой больно впивается в бедро.

– Я не смогу кончить снова, – задыхаюсь я, и Вульф встречает мой взгляд с ухмылкой.

– Сможешь и кончишь, цветочек. И думаю, еще не один раз.

Черт возьми.

Он добивается своего, и с дрожащими ногами я кончаю во второй раз. Вульф замирает внутри меня, наслаждаясь ощущением сжимающихся вокруг его члена мышц моего лона. Но внезапно Вульф жестом указывает на Аполлона и выскальзывает из меня. Я резко выдыхаю, когда он подхватывает меня на руки и несет через всю комнату к дивану.

– Ты хочешь нас обоих? – спрашивает он меня на ухо. – Вместе?

Его хриплый голос пронизан вожделением, и я крепко обхватываю его за шею, а затем целую в подбородок, проводя руками по волосам. Я не отвечаю, но протягиваю руку к Аполлону. Я хочу их обоих так сильно, что мне больно.

Вульф садится на диван, и я устраиваюсь у него на коленях. Его член, покрытый моими соками, зажат между нами, а Аполлон подходит к нам сзади и, пристроившись между ног Вульфа, толкается в меня.

– Черт, – выдыхаю я, ощущая разницу между ними.

Он входит и выходит из меня несколько раз, но затем отстраняется, оставляя после себя пустоту, от которой между моих ног возникает боль. Я сжимаю руками спинку дивана и наблюдаю за лицом Вульфа, который улыбается мне такой легкой улыбкой, какую я не видела на его лице с тех пор, как вернулась в Стерлинг Фолс.

Небольшая передышка заканчивается, когда Аполлон проводит пальцем по моему клитору, погружаясь им в киску. Затем я замираю, потому что чувствую, как он вводит палец в мою попку.

– Расслабься, – шепчет Вульф покусывая мочку моего ухо, увидев, как расширились мои глаза.

Аполлон продолжает трахать пальцем мою попку, и к тому времени, как он высовывает его, – мои ноги уже дрожат. Подождав несколько мгновений, он снова вводит свой палец в мой анус, скользя им внутрь и наружу, смазывая моим возбуждением. Вульф удерживает меня на месте, когда Аполлон внезапно заменяет свой палец головкой члена. Я медленно выдыхаю и опускаю голову на спинку дивана, пока он не входит в меня полностью.

– Хорошая девочка, – говорит Аполлон, поглаживая меня по бедру. – Черт, ты прекрасна.

Сердце замирает, когда я чувствую, как он выходит из меня и чуть приподнимает мои бедра. Я чувствую, как по моему анусу стекает что-то прохладное, и крепче цепляюсь за спинку дивана, возбуждаюсь еще сильнее от понимания, что это была слюна. Вульф немного сдвигается, и они оба входят в меня. Я настолько полна, что это ощущение заставляет меня застонать.

– Ты идеальна, – шепчет Вульф, прикрывая глаза. – И, что б меня, ты такая тугая.

– Готова, детка? – смеется Аполлон.

– Да, – выдыхаю я.

Они начинают двигаться, вознося меня к небесам, но внезапно Аполлон выходит из меня почти полностью, а затем резко входит снова. Из-за этого я падаю на Вульфа, и мы все стонем. Спустя буквально мгновение они находят нужный ритм, и я хнычу от переполняющего меня удовольствия. Я едва могу его выносить. Аполлон обхватывает рукой мое горло, заставляя сесть прямее, и Вульф пользуется изменением моего положения, чтобы провести руками по груди, оказавшейся на уровне его глаз. Он наклоняется и обхватывает губами мой сосок, отчего внутри меня поднимается дрожь.

– Боже… – бормочу я, практически задыхаясь.

Теряя рассудок самым сладким из возможных способов, я теснее прижимаюсь к Вульфу, а затем к Аполлону и погружаюсь в очередной оргазм. Мои напрягающиеся мышцы подталкивают парней к краю, и Аполлон первым замирает внутри меня. Он сжимает пальцами мои бедра до синяков и со стоном кончает. Пока я наслаждаюсь его извержением, Вульф тоже стонет, приподнимая бедра, и в разы ускоряет ритм. Наконец и он достигает оргазма, выкрикивая мое имя.

Первым из меня выходит Аполлон. Он встает, а затем присоединяется к нам на диване. Когда Вульф укладывает меня на себя, я протягиваю руки к ним обоим и закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Я отгоняю все остальные мысли и стараюсь не думать, например, о том, что Вульф все еще несвободен, хоть и может бывать с нами. И теперь я знаю, что так же несвободна и я.

По моей щеке скатывается слеза, и, наклонившись ко мне, Вульф ловит ее языком. Затем он прижимается поцелуем к уголку моего рта.

– Мы пройдем через это вместе, – обещает он.

Я хочу ему верить, но…

Глава 8

Аполлон

В конце концов Кора поднимается с дивана и направляется в душевую комнату. В ней три тропических душа, да и пространства достаточно для того, чтобы вместить в себя пять человек. Кора ахает, удивляясь ее размерам, но не закрывает за собой дверь, и мы с Вульфом немедленно принимаем ее немое предложение. Ко мне приходит мысль, что я могу остаться здесь навсегда, хотя такова и была цель, когда мы покупали этот дом. Как только в наш особняк въехал Ричард Джейкобс, мы все в какой-то степени уже понимали, что не сможем туда вернуться. Даже если бы особняк не сгорел, он никогда не смог бы снова стать нашим убежищем. А это место – может. Удивительно, но мы здесь чувствуем себя как дома, несмотря на то что после покупки даже не успели как следует осмотреть все комнаты. Хотя от меня не ускользнул заинтригованный взгляд Коры, который она бросила на очень большую кровать в просторной спальне, через которую мы прошли, чтобы попасть в душевую комнату. Я не могу отрицать, что при покупке этой кровати мы с Вульфом думали именно о ее предназначении.

После душа я выключаю воду, а Вульф заворачивает Кору в пушистый халат. Ее колени подкашиваются, когда Вульф обнимает ее сзади и целует в плечо и чувствительное местечко под ухом. Мой член под полотенцем снова встает, и я думаю о том, что хоть мне и хочется врезать Джейсу, именно его нам сейчас не хватает.

Хихикая, Кора наконец отталкивает от себя Вульфа, и мы следуем за ней в спальню.

Вульф кивает ей на дверь шкафа, и, открыв ее, Кора удивленно приоткрывает рот. Мы потратили часть денег, которые Цербер выдавал нам в качестве жалованья, на человека, подобравшего нам новую одежду. Поскольку в течение последних нескольких месяцев другие источники нашего дохода иссякли, вложение денег в это место было скорее инвестицией, но я знаю, что мы снова встанем на ноги, особенно если Кора будет рядом.

Она выбирает для себя серые шорты и белую футболку с логотипом популярной группы, а мы с Вульфом молча подходим к ящикам и, вытащив оттуда спортивные штаны и футболки в тон той, что надела Кора, одеваемся.

– Я узнал кое о чем, – говорит нам Вульф. – Я собирался поговорить об этом с Джейсом, но вы двое тоже должны об этом знать.

Кора поджимает губы, но в конце концов кивает.

– Больше никаких секретов, – говорю я, и Вульф пожимает мне руку.

– Именно так.

– Что ж, мы все внимание.

Я первым спускаюсь по лестнице, сопротивляясь желанию вынуть из кармана только что положенный туда перочинный нож и повертеть его в руках. Но это просто нервы. Ведь что, черт возьми, Вульф мог узнать о Джейсе?

Мы спускаемся в гостиную и садимся на диван. Кора прижимается ко мне, а Вульф берет ее за ноги и кладет их себе на колени. Он бездумно проводит пальцем вверх и вниз по ступне, пока Кора не начинает дергаться.

– Боишься щекотки? – ухмыляется он.

– Вообще-то мы ждем, – напоминаю я.

Улыбка исчезает с его лица, и мой желудок скручивает. Возможно, я не хочу знать то, что он собирается нам рассказать, но остановить его я не успеваю, потому что, вдохнув, Вульф выдает:

– Я думаю, что Джейс знал реальную личность Коры с самого начала.

Кора удивленно вздыхает и кладет руку на мое бедро. Она не проявляет больше никакой реакции, но я все равно накрываю ее ладонь своей.

В следующие несколько минут Вульф объясняет нам, что стипендия, которую получила Кора, была учреждена Цербером для того, чтобы найти наследника Стерлингов. Вульфу удалось узнать, что Корин попала именно в тот конкретный приют, и он надеялся, что наследница Стерлингов проявит себя, попытавшись получить эту стипендию. И это сработало.

Но возможно ли, что Джейс отобрал стипендию у Коры за несколько месяцев до начала занятий по случайности? А иначе как он мог скрывать от нас то, что ему известно?

Я недоуменно потираю подбородок.

– А что еще хуже, – буквально шепчет Вульф, – Джейса приняли в банду, потому что мой отец думал, что через него сможет найти ее.

– Но как? – вздрагивая, спрашивает Кора. – Разве ему тогда было не десять или одиннадцать лет?

– Я думаю… – Вульф смотрит вниз на свои ноги. – Возможно, вы были с ним в одном приюте.

– Что?! – вскрикиваю я.

– Но он никогда не упоминал о какой-то приемной семье или приюте, – протестует Кора. – Он говорил лишь о своем отце.

– Об отце-бездельнике, который на самом деле и отцом-то ему не являлся? – сердито спрашивает Вульф. – Который, скорее всего, отказался от Джейса, когда умерла его мать?

– Черт, – вздыхает она. – Это…

– …чудовищно, – заканчиваю я.

К концу тирады Вульфа я уже готов бросить все и вернуться к дому Антонио, чтобы обрушить на Джейса целый ад.

О чем, черт возьми, он думал? Сколько еще секретов стоит между нами?

– Я умираю с голоду, – внезапно вздыхает Кора, и я оживляюсь.

Мне с детства внушали, что кормить свою семью – это и есть проявление любви. К тому же я вечно голоден, а сегодня не ел ничего кроме тоста с маслом, который Витория сунула мне в руки, перед тем как я вышел за дверь.

Когда я думаю о том, что у Коры в животе не было даже этого, меня охватывает чувство вины. А у нас ведь здесь тоже нет еды.

– Мы что-нибудь придумаем, – обещаю я ей и, взяв за руки, тяну вверх.

– Ты в порядке? – спрашиваю я Вульфа, который остается сидеть на диване.

– Ты ведь собираешься вернуться к Антонио? Мне нужно возвращаться в клуб. Я и так отсутствую слишком долго.

Вульф на мгновение застывает, и, заметив это, Кора опускается обратно на диван, обнимая его за шею. Он обнимает ее в ответ, но я понимаю, что прежде чем он сможет полностью открыться нам, ему предстоит пройти еще очень долгий путь. Ведь долгие годы в ответ на боль и обиду он только вымещал на ком-то свою злость и гнев. То, что теперь он проявляет другие эмоции, – достойно восхищения. И все это заслуга Коры.

– Все будет хорошо, – шепчет она ему на ухо. – Мы освободим тебя от них.

Когда я встречаю взгляд Вульфа, у меня что-то переворачивается внутри, но я киваю, подтверждая слова Коры. Даже если на самом деле не знаю, сможем ли мы сдержать ее обещание. У нас нет рычагов давления на Цербера, а без Кроноса он наверняка попытается захватить весь город.

Оставив нас с Вульфом наедине, Кора идет к входной двери, и я кладу руку на плечо Вульфа.

– Она права, – говорю я. – Так или иначе…

– Я знаю, что значит это иначе, – Вульф качает головой. – И я к этому не готов.

Он имеет в виду, что не готов к убийству своего отца.

Я воздерживаюсь от каких-либо комментариев, потому что мой собственный отец был трусом, продавшим меня Адским гончим в качестве возмещения долга, а несколько лет спустя сделал с Тэм нечто гораздо худшее. В итоге он получил то, что заслужил, но Цербер – другое дело. Его нельзя назвать злом или добром. Он настолько прочно засел в серой зоне, что его устранение граничит с нашими собственными моральными принципами.

Внезапно раздается крик Коры, и мы с Вульфом бросаемся к двери. Я добегаю первым и сразу замечаю прибитую к входной двери черную змею. Змея все еще дергается, истекая кровью, и я таращусь на нее, не в силах отвести взгляд, но затем замечаю бумагу, прибитую выше.

«Тебе следовало держаться подальше от города».

Я вижу, как Кора содрогается, и быстро разворачиваю ее к себе, обхватив за плечи, чтобы она не видела ни проклятой змеи, ни написанных на бумаге слов. То, что эта записка адресована ей, – ясно как день. Как и то, что это сделал человек, подложивший обезглавленную змею в ее постель, пока я находился в наркотическом опьянении[1].

Кора хватается за мою футболку и, тяжело дыша, зарывается лицом в мою шею. Я поднимаю голову и осматриваю деревья, растущие неподалеку, а когда Вульф подходит ближе, протягиваю ему нож, вынутый из кармана. Бормоча ругательства, он спокойно добивает змею, но не снимает ее с двери. Вульф просто выходит на крыльцо, жестом призывая нас следовать за ним, но мы оба безоружны, и мне снова хочется ругаться. Я злюсь, потому что мы так увлеклись Корой, что забыли о мерах безопасности. Только вот никаких опасностей мы не ожидали. Кронос мертв, а Цербер не хочет иметь с ней ничего общего.

– Шериф… – внезапно говорит Вульф в телефон, который держит у уха, и Кора снова вздрагивает, прижимаясь ко мне.

Я даже не видел, как он достал телефон и набрал номер.

– У нас здесь возникла одна ситуация… и я был бы не против, чтобы сюда приехал кто-то еще… Ой, да ладно тебе. – Вульф закатывает глаза и называет Натану Брэдшоу наш адрес.

Он кладет трубку и всего на две секунды убирает телефон обратно в карман, потому что телефон звонит снова.

– Да, – отвечает Вульф, тяжело вздыхая, а на другом конце раздается хриплый, низкий голос. Грубый тон того, кто звонит Вульфу, мне слышно лучше, чем произнесенные слова. – Хорошо, я скоро буду, – говорит Вульф заканчивая разговор.

– Тебя вызывают? – спрашивает Кора и, подойдя к Вульфу, обхватывает руками его талию. – Тебе нужно идти?

– Звонил Малик, – вздыхает Вульф. – Мой отец хочет, чтобы я вернулся в клуб.

Кора прижимается лбом к его груди, и Вульф машинально поднимает руки, чтобы обхватить ее затылок. В таком положении они стоят несколько секунд, а затем Кора отпускает его.

– Мы с Аполлоном дождемся Нейта, – говорит она. – А потом все тебе расскажем.

– Береги ее, – говорит Вульф, смотря сначала на нее, а потом на меня.

Я иду к своему мотоциклу и достаю пистолет, который лежит в багажнике вместе с набедренной кобурой. Пристегнув ее, я поднимаю руки, чтобы этот засранец понял, что переживать не о чем, но Вульф только качает головой. Он целует Кору в лоб, одновременно проводя большим пальцем по ее нижней губе. Вся та радость, спокойствие и облегчение, которые мы видели на его лице, пока он был с нами, медленно исчезают, будто он снова надевает на себя маску равнодушия.

Надев шлем, Вульф садится на мотоцикл, и мы отступаем назад. Заведя двигатель, он разворачивается, и, смотря на то, как он отъезжает, я ощущаю эту потерю так же остро, как и Кора.

– По крайней мере, на этот раз ты не под наркотиками, – облегченно говорит она, взяв меня за руку.

Черт возьми.

Глава 9

Кора

Ждать, пока приедет Нейт, – сущее мучение. Мы не покидаем крыльца на случай, если кто-то прячется среди деревьев и хочет уничтожить улики. Хотя я не чувствую, что рядом кто-то есть. Но Аполлон говорит, что это ощущение – лишь моя интуиция и она может ошибаться.

Кто бы ни оставил нам это послание, он сделал это идеально, рассчитав момент, когда мы были слишком заняты друг другом. Ведь в любое другое время мы бы по-любому услышали, как он забивает гвозди в дверь. Поэтому я думаю, он сделал это либо пока мы с Вульфом и Аполлоном занимались громким сексом, либо пока мы принимали душ, закрыв за собой дверь спальни. Она тоже находится в задней части дома, и, возможно, этого времени хватило, чтобы совершить задуманное.

Черт.

Пока Аполлон пристально осматривает деревья, погрузившись в свои мысли, я провожу пальцами по своим влажным волосам, распутывая их. Мне не нужно было мыть голову без использования расчески, но я бы сделала это снова, чтобы почувствовать, как их пальцы вымывают шампунь с моей головы. Но теперь даже этого было бы недостаточно, чтобы отвлечь меня от наших проблем.

Прежде всего меня интересует эта история с Корин Стерлинг. Я не уверена, как внезапное раскрытие моей настоящей личности может на что-либо повлиять. Они что, отдадут мне место олдермена? Двадцатиоднолетней девушке? Проведут тест ДНК и наденут мне на голову чертову корону? И это я еще не учитываю того, что кто-то убил мою биологическую семью. Во-вторых, в этом городе явно есть кто-то, кто хочет, чтобы я держалась подальше от Стерлинг-Фолса.

Обхватывая себя руками, я пытаюсь вспомнить все предостережения, которые были мне посланы: змеи на двери и в моей постели, фотография, на которой я была мертвой.

Я вспоминаю о мертвом Патрике и о Джейсе, который является не только лжецом, но и моим мужем. Если Вульф прав, то Джейс знал меня еще ребенком и все, что произошло после нашей первой встречи, кардинально изменило его жизнь. Неужели я украла у него шанс на нормальную семью? Думая, что Джейс может знать меня, Цербер забрал его из того приюта, но мальчишке не удалось меня найти, а это значит, что либо десятилетний ребенок знал и хранил мой секрет, либо мы просто ошибались и я никогда не встречала Джейса прежде.

Вот же хрень.

От этого кошмара у меня так сильно начинает болеть голова, что я не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме боли, давящей на глаза, и голоде, который, как демон, скручивает мой желудок.

Я бросаю взгляд на Аполлона и прикусываю губу. Я не хочу спрашивать его о том, что пришло мне на ум, но мне нужна уверенность в том, что Паркер мертв. Что он не вынырнет из воды и не попытается убить меня за то, что мы с ним сделали.

Думаю, Вульф сломал ему ногу или повредил колено, но даже если Паркера не найдут, это не отменяет того факта, что мы убили агента Управления по борьбе с наркотиками, и это нам еще аукнется.

– Кора. – Аполлон прерывает мои размышления и переживания, указывая на подъездную дорожку, по которой едет машина шерифа, и мое внимание возвращается к змее.

Она напоминает мне до чертиков пугающую змеиную маску, в которой был человек, похитивший меня и вернувший приемным родителям. Когда-нибудь мне придется снова встретиться с ними лицом к лицу, а мне до сих пор не дает покоя мысль о том, что они бросили меня на Райском острове. Знали ли они, кто я? И специально ли они спрятали меня там?

Я прикасаюсь к подвеске с инициалами «К. С.» и прячу ее под футболку, чувствуя себя более безопасно, когда прохладное серебро касается моей кожи.

Нейт вылезает из машины, оставив в ней свою темно-зеленую шляпу. Он одет в форму, а на его поясе висят огнестрельное оружие, наручники, электрошокер, фонарик и рация.

Подойдя ближе, Нейт обменивается взглядом с Аполлоном, но все равно сначала обращается ко мне.

– Ты в порядке? – спрашивает он меня, и я киваю. – Вульф сказал, что это срочно, – его тон не то чтобы обвиняющий, но…

Я провожу большим пальцем правой руки по двери.

– Кто-то оставил мне послание, и это происходит уже не в первый раз.

Замечая прибитую к двери змею, Нейт краснеет. Смотря на него, я не совсем понимаю, что могло вызвать такую реакцию, но потом он просто проходит мимо меня, взбегая по ступенькам крыльца, и останавливается прямо перед дверью. Змея, которую Вульф недавно избавил от страданий, держится на нескольких гвоздях, а листок бумаги над ней развевается на ветру.

– Ты выглядишь так, будто увидел привидение, Брэд, – говорит Аполлон.

– Не называй меня так! – дергается Нейт, хмуро оглядываясь через плечо.

– Конечно, – усмехается Аполлон.

Пока шериф осматривает змею, я подхожу к Аполлону. Он обхватывает меня за плечи и прижимает к себе, в ответ я крепко обнимаю его. Даже не потому, что мне нужна поддержка, а потому, что я, словно наркоман, жажду его прикосновений.

– Еще одну змею вы обнаружили в вашей постели? – спрашивает шериф. – Несколько месяцев назад, верно?

Я киваю, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не сболтнуть лишнего. Например, не сказать ему, что он увидел ту змею только потому, что Вульфа и Аполлона арестовали. Или чтобы не задать вопросы, на которые у него, скорее всего, нет ответов.

Вздохнув, шериф разворачивается и идет к своей машине, а затем возвращается уже с перчатками и пакетами для улик. Он делает несколько снимков, а после аккуратно снимает с двери змею с запиской и складывает все в пакет. Через несколько минут он обращает внимание на рану, от которой умерла змея.

– Она была еще жива, – говорю я. – Это Вульф прекратил ее страдания.

– Хорошо, – кивает шериф.

– Хорошо? – повторяет Аполлон. – И это все?

– Можно тебя на минуту, Кора? – шериф кивает мне в сторону своей машины.

Я колеблюсь. Что бы ни сказал шериф, он может сделать это и в присутствии Аполлона. Но, кажется, Нейт не рад видеть нас с Аполлоном вместе, и мне становится любопытно, о чем именно он не хочет говорить при нем. Поэтому я прошу Аполлона подождать меня на крыльце, а затем следую за Нейтом к багажнику его машины. Открыв его, шериф укладывает пакеты с уликами в специальный ящик, а затем прислоняется к бамперу.

– О тебе ходят разные слухи, – говорит он низким голосом. – Вернее, о твоей личности.

Несмотря на то что мое сердце начинает биться быстрее, я усмехаюсь.

– О моей предполагаемой личности. А выдвинул это предположение, возможно, безумный человек.

Шериф медленно кивает, не сводя с меня глаз.

– Верно. То есть это не ты посещала библиотеку с целью изучить старые документы, касающиеся смертей представителей рода Стерлингов?

Я молчу, чувствуя, как в горле возникает комок, который трудно проглотить. Полагаю, этого молчания достаточно, потому что в глазах шерифа появляется блеск, говорящий о том, что он докопался до истины.

– Я могу ответить на любые вопросы, которые ты хочешь задать о своей семье, – говорит он. – И…

– И?

– Ты не хочешь позвонить родителям?

От внезапного приступа страха мой желудок сжимается, и я хватаюсь за машину. Совсем недавно я предполагала, что они могут что-то знать о моих биологических родителях, но…

– Чтобы я не смогла вернуться сюда, они отправили меня в тюремный лагерь на гребаном острове, – тихо говорю я. – И ты хочешь, чтобы я просто позвонила им и посмотрела, будут ли они честны со мной?

– Это важно, – говорит Брэдшоу, не сводя с меня взгляда.

– Нет! – возражаю я, отступая назад. – Это ничего не изменит, тем более для этого города.

Нейт оценивающе смотрит на меня, но я уже разворачиваюсь и возвращаюсь к Аполлону. Когда я снова смотрю на Нейта, то замечаю, что он просто молча отдает нам честь и садится в свою машину.

Мы наблюдаем за тем, как он разворачивается и уезжает прочь по подъездной дорожке.

– Еда, – внезапно говорит Аполлон, и я выдыхаю. – Нам нужно поесть, а потом мы вернемся к Джейсу и тумаками выбьем из него ответы на некоторые вопросы.

– Отличная идея. Во всяком случае, лучше, чем звонок моим родителям.

Глава 10

Вульф

Я стою у бара Титанов «Спуск», к боковой стене которого прибили обезглавленное тело какого-то парня. Кто-то изрядно искромсал беднягу, из-за чего под его телом растеклась лужа крови, а грубые порезы на шее навели меня на мысль, что его смерть была мучительной. Чем дольше я смотрю на тело парня, тем сильнее меня тошнит. Теперь, когда Титаны, можно сказать, практически покинули корабль, разбираться с этим происшествием предстоит мне.

Наконец я отвожу взгляд от мертвого парня и заставляю себя осмотреть окрестности. Мне странно находиться в Вест-Фолсе при свете дня, не опасаясь нападения. Малик и другие Адские гончие рассредоточились вокруг квартала, ожидая неизбежного прибытия полиции.

Шесть месяцев назад три Адские гончие были найдены обезглавленными, и мы понятия не имеем, кто и почему совершил это преступление. Конечно, мы попытались провести расследование, но из этого ничего не вышло, тем более полицию совершенно не волновали убитые члены банд. Такова цена за жизнь в неблагополучном районе города – если ответ на вопрос, кто совершил то или иное преступление, не приходит сразу, то дело уходит в долгий ящик еще до того, как высохнут чернила в папке.

Однако этот мертвый парень кажется мне знакомым.

– Зацените, – говорит Малик. – Эти буквы были вырезаны и на других телах.

У меня перехватывает горло, когда я вижу на коже запястья парня вырезанные буквы «К» и «С».

– Уничтожьте это, – приказываю я, и Малик смотрит на меня так, будто я спятил.

Эти буквы были вырезаны и на других телах.

Сначала обезглавленная змея в постели Коры, потом обезглавленные Адские гончие, а теперь еще и этот четвертый парень.

Что, черт возьми, происходит?

– Малик, – твердо говорю я, – срежь кожу с этими гребаными буквами с его запястья!

Выполняя приказ, Малик достает лезвие и хватает парня за запястье, поворачивая его под удобным ему углом. Он режет кожу, словно та кусок сыра, и не произносит ни слова, даже когда я протягиваю ему платок, чтобы он завернул туда срезанную плоть.

Он кладет в платок срезанную кожу, и я, борясь с отвращением, заворачиваю ее в мягкую белую ткань.

Малик должен был сказать мне о том, что инициалы Коры были и на телах других жертв.

Я пытаюсь вспомнить, что особенного было в тех обезглавленных парнях, и внезапно на меня находит озарение. Эти парни сопровождали Цербера и Кору на пресс-конференцию с мэром после пожара, а этот парень…

Я хватаю его за руки и переворачиваю их. На его костяшках синяки, выдающие в нем бойца, что в случае с Адскими гончими совершенно неудивительно, но лишь один боец за последнюю неделю оказался слишком близок к Коре. Тот, с которым она сражались на Олимпе. Нет ничего необычного в том, что некоторые парни выживают после падения с обрыва, но чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что мы его не сбросили со скалы. После того как Кора попросила в награду Олимп, в зале начался хаос и все поспешили убраться оттуда, а про ее противника все в спешке просто забыли. Я снова смотрю на Малика, раздумывая над тем, что для всех четырех Адских гончих встреча с Корой закончилась явно хуже, чем для нее.

Кронос уже мертв, а иначе я поддался бы сильному искушению спросить у него – не случалось ли чего-нибудь похожего с членами его банды. Если на кого-нибудь из них тоже напали…

Раздается резкий свист одного из наших парней, и Малик тащит меня к моему мотоциклу. Он толкает меня к нему и забирается на свой, после чего мы в мгновение ока скрываемся с места преступления, но я не могу побороть тошнотворное чувство, разрывающее меня изнутри. Все происходящее говорит о том, что либо у Коры есть свой темный ангел-хранитель, либо у нее серьезные проблемы, а возможно, и то и другое сразу.

Мне приходится собрать силу воли в кулак, чтобы проигнорировать приказ и не вернуться к отцу. Прежде чем Малик успевает меня остановить, я сворачиваю в узкий переулок и, нажимая на газ, мчусь вперед. Еще немного, и я вернусь в Норд-Фолс, к дому Антонио.

К черту моего отца! Я сам выбью из Джейса все интересующие меня ответы.

Подъехав к дому, я замечаю, что в гараже не стоит мотоцикл Аполлона, а значит, они с Корой еще не вернулись. Потому что я сомневаюсь, что они могли припарковаться где-то сзади. Вряд ли Антонио был бы рад, если бы они заехали прямо на газон, ведь испортить его – означает ударить по нашему имиджу в глазах Витории.

Спрыгнув с мотоцикла я мчусь ко входной двери, но она распахивается прежде, чем я успеваю коснуться ручки.

Из дома выходит Тэм и, увидев меня, бросается ко мне в объятия. Признаюсь, это удивляет меня, и, застыв на месте, я позволяю ей обнять меня и даже неловко похлопываю по плечу в ответ, ожидая, когда она меня отпустит. Ее глаза кажутся стеклянными от невыплаканных слез, отчего я чувствую дискомфорт. Артемида явно страдает от всего происходящего, и прежде всего из-за смерти Никс, но, отгоняя эти мысли, я прохожу мимо нее, намереваясь задушить своего лучшего друга. Я приму решение о том, что мне с ним делать, в зависимости от его придуманных жалких оправданий.

Я нахожу Джейса и Святого в гостиной. Не знаю, где находится Антонио, но Витория, вошедшая в комнату через другой дверной проем и посмотрев на меня, снова уходит.

– Вставай! – рычу я, глядя на Джейса, и на мгновение он удивленно поднимает брови.

Стиснув челюсти, через секунду он поднимается на ноги, и его лицо искажается от боли.

Хорошо, надеюсь, этому ублюдку чертовски неприятно стоять, двигаться, кашлять и даже дышать.

– Ты лгал нам! – Я делаю шаг вперед и останавливаюсь, едва не коснувшись его. – У тебя есть всего один шанс, чтобы все исправить.

– Наверное, нам стоит подождать Кору… – вздыхает он, и эта фраза действует на меня как на быка красный цвет.

Мой кулак движется быстрее, чем мысли в моей голове, и я бью его прямо в лицо костяшками пальцев. Кажется, Джейс был готов к удару, но я задеваю его рот, отчего голова откидывается назад. Выпрямляясь, я чувствую боль в руке, которая немного приводит меня в чувство. Вместо того чтобы снова его ударить, я просто стою на месте, ожидая, что он скажет очередную ложь, от которой земля уходит из-под моих ног.

– Вульф… – бормочет Джейс, дотрагиваясь пальцами до своей губы. – Я должен был…

Я снова бью его в лицо, и на этот раз не готовый к удару Джейс отшатывается.

– Я могу делать это весь день, – говорю я, разжимая кулак.

Снаружи ревет двигатель мотоцикла, и, повернувшись к окну, мы оба видим, как на подъездную дорожку въезжают Аполлон и Кора. Она спрыгивает первой, встряхивает волосами и замечает мой мотоцикл, припаркованный у дома. Поджав губы, Кора смотрит на Аполлона, и они спешат внутрь. Уже через несколько секунд они оказываются позади меня и, вероятно, замечают кровь на лице Джейса и мою напряженную позу.

– Продолжай, – обращаюсь я к Джейсу. – Они уже здесь, и у тебя больше нет оправданий.

– Кора… – хрипло выдавливает он, и я даю ему такую сильную пощечину, что ее звук разносится по всей комнате.

– Сейчас ты разговариваешь со мной! – говорю я в ответ на его сердитый взгляд. – Не обращайся к ней и даже не смотри на нее, черт возьми.

«Предатель!» – добавляет шепот в моей голове.

Джейс морщится, но кивает, а затем переводит взгляд на Святого, который все это время неподвижно сидел на диване:

– Ты не мог бы ненадолго выйти?

Святой вскакивает на ноги и хватает за руку Тэм, которая, должно быть, вошла в комнату вслед за Корой и Аполлоном. Он тащит ее прочь, не давая высказаться; в итоге мы остаемся лишь вчетвером.

Аполлон закрывает французские двери, а Кора обходит Джейса, чтобы заглянуть в коридор, который расположен за аркой позади него. Похоже, она хочет быть уверена, что, несмотря на отсутствие дверей, нас никто не подслушивает.

– Объяснитесь, – говорит Аполлон, складывая руки на груди.

Джейс подходит к окну и прислоняется плечом к оконной раме. Какое-то время он просто молчит, потирая пальцами свою челюсть и разбитую губу, и мне кажется, что он собирается проигнорировать вопрос, но затем он вздыхает, и его плечи опускаются.

– Мне жаль, – говорит он, и мы молча ожидаем продолжения.

Он знает, что на этот раз простого извинения будет недостаточно.

– После смерти мамы мой отец стал очень жестоким по отношению ко мне. Ему уже не доставляло удовольствия избивать меня в одиночестве, и он начал делать это везде, где только мог: в машине, в переулке, возле продуктового магазина, за школой. – Взгляд Джейса становится отрешенным. – В конце концов, кто-то увидел, как он обращается со мной, и сообщил об этом в соответствующие органы.

– И тебя забрали? – догадывается Кора.

Она снова обходит его и, встав рядом со мной, берет меня за руку, проводя пальцами по моим костяшкам.

Я не хочу, чтобы она разговаривала с Джейсом, потому что он не заслуживает даже того, чтобы находиться с ней в одной чертовой комнате, но Кора должна узнать ответы, и мне приходится утешаться тем, что она держит за руку меня, а не его.

– В приют Святой Терезы, – с горечью отвечает Джейс. – Потому что ни один другой приют не хотел брать мальчика, который решает свои проблемы с помощью кулаков.

Я прищуриваюсь, узнав название приюта, в котором прошло детство Коры. Я прекрасно помню, как вытягивал из нее эту историю после нашего знакомства, ведь тогда я думал, что она солгала о своем детстве, чтобы получить стипендию. В конце концов, у нее просто замечательные родители, а так везет не каждому приемному ребенку.

– Я прожил там шесть месяцев, прежде чем встретил Кору. – Он смотрит ей в лицо. – Ты и я…

– Не надо… – Она закрывает глаза.

– Поначалу ты не отзывалась на Кору. Это было всего лишь имя, под которым тебя оформили. Так они тебя представили нам, но ты сама призналась, что это не твое настоящее имя.

– Прекрати! – Она яростно качает головой.

– Кора…

– Я сказала – прекрати! – Она поднимает руку. – Мне плевать на то, что нас с тобой, по-твоему, объединяет общее прошлое. Я хочу всего лишь узнать, почему ты решил, что заставить меня выйти за тебя замуж – это нормально? У тебя даже не хватило смелости сказать мне об этом или хотя бы спросить.

Джейс делает шаг по направлению к Коре, и я заслоняю ее собой.

– Не смей! – предупреждаю я.

– Я бы не причинил ей вреда, – говорит Джейс, останавливаясь.

– Тебе повезло, что он позволяет хотя бы смотреть на нее, – рычит Аполлон.

– Ладно, – хмыкает Джейс. – У Цербера был контракт, и он был близок к тому, чтобы выяснить, кто она такая. Приезд ее родителей в город на время выбил его из колеи, но…

– Но что? – шепчет Кора у меня из-за спины. – Ты все равно хотел привязать меня к себе? Ты стремился не освободить меня от власти Цербера, а заключить в клетку, которую сам же и построил?

Мое сердце бешено колотится, и, потянувшись рукой назад, я провожу ею по бедру Коры, просто чтобы убедиться, что она все еще рядом со мной. Кора касается лбом моей спины, и я решительно встаю между ними. Я знаю, что она выдержит этот разговор, но все равно готов убить его за это.

– Я не хотел, чтобы ты возвращалась в Стерлинг-Фолс, – наконец говорит Джейс.

Тем временем Кора берет с журнального столика стакан, оставленный кем-то из них, и швыряет его прямо в него.

Джейсу удается поймать его, но жидкость из стакана все равно попадает на его лицо, и я прячу ухмылку, вспоминая похожую ссору, произошедшую между мной и Корой, которая закончилась сексом. Почему-то я не думаю, что в этот раз Кора также охотно раздвинет ноги перед Джейсом, как в прошлый раз передо мной.

Отлично.

Впервые мы с Джейсом стоим по разные стороны баррикад, и, судя по неловкому выражению на лице Аполлона, он думает о том же самом. Ведь с детства мы втроем всегда выступали вместе против всего мира.

Джейс смотрит на Кору с шокированным выражением лица, и его ноздри раздуваются от гнева. Вопреки здравому смыслу он бросается вперед и, хватая ее за плечи, заставляет отступать назад, пока она не ударяется о стену.

– Не надо! – рычит Джейс, оглядываясь на меня через плечо.

Джейс переключает свое внимание на Кору, которая стоит у стены откинув голову назад. На ее лице – спокойствие, хотя глаза говорят об обратном. Если бы взгляд мог убивать, Джейс был бы уже мертв и мы покинули бы эту комнату с решенной проблемой.

– Это дерьмо ты на мне уже испробовал, Джейс Кинг, – выдыхает она. – Я поняла, что в твоем мозгу сформировалась какая-то извращенная идеология, но все, чего я хочу, – это узнать причину, почему ты не стал бороться за мою свободу. Почему вместо этого ты решил привязать меня к себе?

Пока Джейс раздумывает над ответом, я слышу рык Аполлона, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не вырвать руки Джейса из его тела.

– Джейс, – обращается к нему Кора низким голосом. – Конечно, я виновата в том, что не прочитала контракт, но ты…

– Он что? – внезапно вклиниваюсь в их разговор я.

– Ты попросил меня довериться тебе, – говорит Кора, не отрывая от него глаз. – И я доверилась.

Черт.

Джейс хмыкает и убирает от нее свои руки, словно обжегшись.

– Но это не значит, что ты должна была мне доверять.

– Но я доверяла! – Кора не позволяет ему уйти.

Это ее битва, и она к ней готова.

– Так скажи мне, супруг, почему ты решил жениться на мне? Потому что ты знал, что я стану наследницей… – Она машет рукой, словно охватывает весь Стерлинг-Фолс.

Мы понятия не имеем, что сулит нам происхождение Коры. По крайней мере, Аполлон и я. Возможно, это известно Джейсу, но он молчит, а я больше не могу этого выносить. Я оттаскиваю от него Кору и выталкиваю ее из комнаты вместе с Аполлоном, и она неохотно следует за мной. Я рад, что мы не рассказали Джейсу о змее и новой записке с угрозами, потому что все, что он делал с тех пор, как мы с ней познакомились, идет к чертям.

– Когда разберешься со всем, дай нам знать, – говорит Аполлон Джейсу.

– Это будет тот еще денек, – усмехаюсь я.

Глава 11

Джейс

Пятнадцать лет назад

Что бы ни означало слово «своенравный», в приют Святой Терезы поступали именно такие дети. Своенравные и проблемные, как гласит табличка на стене.

Я сижу на полу возле своей кровати и, кажется, уже в сотый раз распаковываю вещи, потому что очередная приемная семья не захотела оставить меня у себя. После очередной неудачи мне кажется, я начинаю понимать, что означает слово «проблемный». Потому что оно про меня.

Пока я распаковываю вещи, в комнату входит мисс Уилкокс. Комнаты в приюте Святой Терезы небольшие. С четырьмя двухъярусными кроватями и комодами, в каждом из которых детям выделено по два ящика для вещей, если у них столько имеется.

– Джейс, – говорит она, заметив меня. – Это…

Я засматриваюсь на девочку намного младше меня, которую мисс Уилкокс буквально запихивает в комнату, и пропускаю мимо ушей ее имя. У девочки оранжево-красные волосы, а по всему лицу рассыпаны веснушки.

Мисс Уилкокс выходит из комнаты прежде, чем я успеваю ей сказать, что не особо лажу с детьми, и оставляет дверь открытой.

Отлично.

Поскольку я замечаю, что девочка, стоящая в нескольких шагах от двери, выглядит совсем потерянной, я приглашаю ее сесть рядом со мной. Я с любопытством рассматриваю босую худенькую девочку, одетую в комбинезон, под которым видна белая футболка с нарисованными на ней божьими коровками и цветами. В руках она сжимает белую сумку, в которую обычно складывают продукты на рынке.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, все еще медленно вынимая свои вещи из черного мусорного пакета.

Девочка проводит пальцем по одной из перекладин двухъярусной кровати и прикусывает нижнюю губу. Внезапно она подходит слишком близко, отчего мне кажется, что она вот-вот упадет на меня, но девочка лишь касается синяка на моей шее.

– Держи руки при себе! – кричу я, дергаясь, и от неожиданности она падает назад, приземляясь на задницу.

Мгновение мы пристально смотрим друг на друга, а затем ее глаза наполняются слезами.

Видите, почему я не лажу с детьми?

– Я не должна говорить людям свое имя, – шепчет она, вытирая щеки.

Девочка засовывает большой палец под цепочку на ее шее и, потянув, вытаскивает ее из-под футболки. Посередине цепочки висит кулон с черным камнем. Она проводит пальцем по обратной стороне кулона, а затем прячет его обратно под футболку.

Это странно, но, пожимая плечами, я пытаюсь притвориться, что ситуация нормальная.

– Ладно, а как ты хочешь, чтобы тебя называли? – спрашиваю я, но она снова не отвечает.

Вздохнув, я достаю из пакета последнюю вещь и комкаю ее в руках, оценивая свои скудные пожитки. Кое-что из вещей мне купили последние приемные родители, кое-что досталось от других детей из приюта, но здесь ничего нет из моей прошлой жизни. Хотя так даже лучше. Я не хочу думать о своей матери.

Я запихиваю все в один из ящиков и, поднимаясь с пола, медленно протягиваю девочке руку, нарушая свои же собственные правила.

Девочка колеблется, и от этого у меня щемит в груди.

Неужели я стал таким же придурком, как мой отец?

Спустя какое-то время она все же берет меня за руку, и я помогаю ей встать на ноги.

– Мальчики спят здесь, – говорю я и веду ее в соседнюю комнату. – А девочки здесь.

Заметив пустую койку на одном из вторых ярусов, я указываю на нее:

– Все уехали на экскурсию, так что сейчас в приюте только мы и Уилкокс.

Почему наш арт-терапевт[2] не показал девочке ее комнату – мне совершенно непонятно.

Я скрещиваю руки на груди и жду, пока она поднимется по лестнице на свою новую койку. Девочка не утруждает себя распаковкой своей сумки, а просто оставляет ее у изножья и спускается обратно.

Несколько секунд она смотрит на меня, а затем скрещивает руки на груди, копируя мою позу, и гримасничает.

Прекрасно!

– Сколько тебе лет? – спрашиваю я.

– Пять и три четверти.

На целых пять лет младше меня.

Я качаю головой и выхожу обратно в коридор, но замечаю, что она следует за мной.

– А как мисс Уилкокс тебя называла?

В моей голове полно вопросов, но, похоже, мне нравится тайна, окружающая эту девочку. Она отвлекает меня от моей собственной дерьмовой ситуации.

– Я не помню, – хмурится она. – Оно…

– Оно что?

– Оно похоже… – девочка пожимает плечами.

– На твое настоящее?

– Джейс! – вскрикивает мисс Уилкокс, когда я едва не врезаюсь в нее. – Осторожнее, – говорит она, удерживая меня за плечи на расстоянии вытянутой руки.

– Извините, мисс Уилкокс.

Пару секунд мисс Уилкокс смотрит на меня, а затем кивает.

– Время обедать. Ты голодна, Кора?

Кора.

Пока я прокручиваю это имя в своей голове, девочка кивает и снова прикусывает нижнюю губу.

– Не присоединишься к нам, Джейс? – спрашивает мисс Уилкокс, когда Кора берет ее за руку.

– Я не могу, – лгу я, после чего они идут в одну сторону, а я в другую.

Это к лучшему. Устанавливать связи, особенно в таком месте, – только навредит мне.

Кора уверенно находит дорогу ко мне среди длинных рядов скамеек в часовне. Глядя на нее, я осознаю, что она начинает мне нравиться. Она – единственная, кто проявляет ко мне хоть какое-то дружелюбие. Правда, учитывая ее возраст, я не уверен, понимает ли она это или просто считает меня кем-то вроде лидера. Когда меня нет рядом, девочки из приюта пристают к ней. Они треплют ее ярко-рыжие волосы, насмехаются над ее пухлыми губами и веснушками, а также дергают за одежду, будто раньше не видели комбинезонов, хотя должны были привыкнуть к нему, за два-то месяца.

В один из дней стирки мисс Пирсон пыталась заставить Кору надеть что-то еще, и могу сказать, что никогда не слышал такого громкого крика. Коре пришлось сделать укол успокоительного, после которого она проспала весь остаток дня.

Несмотря на то что на следующий день Кора вела себя как ни в чем не бывало – не проявляла страха и не показывала слез, – все же я думаю, что теперь она опасается мисс Пирсон, которая, к слову, является директором Святой Терезы. Усыновление ребенка – это сложный процесс, в котором участвуют приемная семья и детский приют. Однако окончательное решение остается за мисс Пирсон. Она обладает большой властью и может как способствовать продвижению документов по усыновлению, так и замедлить его. Это особенно важно для детей, подобных нам.

– Ты веришь в Бога? – спрашивает меня Кора, думая, что шепчет, но вопрос произнесен настолько громко, что я вижу, как дергаются плечи мисс Пирсон, и жду, когда она повернется и отругает нас за то, что мы не слушаем проповедь.

В приюте Святой Терезы все дети каждое воскресенье проводят два часа в часовне, слушая, как старый полуглухой священник разглагольствует о каком-то конкретном уроке из Библии, а потом начинает молиться. То вслух, то молча, то стоя на коленях, то стоя на ногах. Но это просто смешно.

– Нет, – шепчу я в ответ. – И говори тише.

– А в кого-то веришь? – хмурится она.

Целую минуту я решаю, что ей ответить, потому что не уверен, что меня поймет шестилетний ребенок.

– Я верю в себя, – наконец отвечаю я.

За последние несколько недель Кора периодически мне рассказывала что-то о себе, но она открывалась лишь на самую малость, а потом снова уходила в себя. Видимо, держать свои мысли при себе ее заставляет что-то похуже страха.

Однажды она рассказала мне, что ее родителей больше нет, и я решил, что они либо бросили ее, либо умерли. Когда я ответил ей, что у меня тоже больше нет мамы, Кора обняла меня, и мне это понравилось. Этот физический контакт разительно отличался от приставаний моего отца или шлепков моих приемных родителей, которые думали, что так смогут исправить меня.

Теперь Кора хихикает, и мисс Пирсон все-таки оборачивается. Она сверлит нас долгим недовольным взглядом, и девочка прижимается ко мне.

Я пытаюсь не улыбнуться, и мне удается сохранить невозмутимое выражение лица, пока мисс Пирсон сердито смотрит на меня. Довольно быстро она оставляет нас в покое и отворачивается.

Это потому, что на скамьях позади нас полно народа. Сегодня День семьи – массовая рекламная акция для того, чтобы кого-нибудь из детей усыновили.

Я вздыхаю, когда священник начинает говорить что-то о спасении, понимая, что сейчас он начнет внушать кучке детей, что наши души могут быть спасены, если мы будем просто молиться.

Вот уж вряд ли.

– Я тоже не верю в Бога, – шепчет Кора через несколько минут. – Но мне нравятся греческие боги.

– Что? – от удивления я поднимаю бровь.

– Зевс, Аид и Пойзан.

– Кора! – злится мисс Пирсон. – Тихо.

Девочка хнычет и сползает ниже под скамейку, пытаясь стать невидимой; покачав головой, я тяну ее за руку. Некоторые взрослые хмуро смотрят на нас, пока мы встаем со скамьи и идем по проходу к задней двери, но Кора просто сияет. Никто нас не останавливает, потому что я довел практически до совершенства свой образ неприкасаемого. Мой взгляд говорит: «Тронь меня и умрешь». Ну, может, не умрешь, но получишь серьезную травму, потому что я ударю так сильно, как только смогу. Единственный, кто не поддается этому взгляду, – мисс Пирсон.

Пройдя через вестибюль, мы выходим на залитую солнцем лужайку, на одной стороне которой находится наш приют, а на другой – парковка, заставленная машинами. Над дверьми главного здания Святой Терезы кто-то повесил большую табличку «Приветствуем семьи».

Выйдя из часовни, Кора с облегчением вздыхает. Она откидывает голову назад и закрывает глаза, но при этом продолжает уверенно шагать за мной, словно верит, что я не поведу ее к краю обрыва или что-то в этом роде.

Странно.

– Посейдон, – внезапно говорю я.

Она открывает глаза, только когда мы оказываемся под деревом. Я опускаюсь на траву, и девочка плюхается рядом со мной. Мы скрываемся в тени, и солнце больше не освещает ее кожу.

– Не Пойзан, а Посейдон, – хихикаю я. – И что ты о них знаешь?

– У Зевса есть молния. – Кора наклоняется вперед и горстями загребает землю вместе с травой, а затем раскрывает ладони и позволяет ветерку сдуть часть земли. – У Пойзана вода.

– А у Аида?

– Он – царь подземного мира, где находят приют заблудшие души, – улыбается она. – Я думаю, он мой любимый бог.

– То есть тебе нравится дьявол?

Иногда я совершенно ее не понимаю.

Забудьте о том, что я только что сказал! Я никогда ее не понимаю!

Она приподнимает плечо, поправляя лямку комбинезона, хотя сегодня мисс Пирсон опять пыталась одеть ее во что-нибудь приличное. Например, в одно из платьев, которые были у Коры, когда она сюда приехала, или свежую футболку без пятен. На удивление, несмотря на возраст, Кора чертовски аккуратна, и ее комбинезон выглядит совершенно новым.

Пирсон не хотела пичкать Кору лекарствами, как в день стирки, поэтому позволила ребенку выиграть эту битву. Но не войну.

– Он не дьявол! – говорит Кора, хмурясь, и я снова обращаю на нее свое внимание. – Он защитник мертвых.

Я смотрю на нее и пытаюсь понять – откуда пятилетняя девочка (почти шестилетняя) так много знает о греческих богах? Но мне не выпадает шанса это выяснить, потому что внезапно кто-то хватает меня за ухо и поднимает на ноги. Краем глаза я успеваю заметить, что это мисс Пирсон, но она ведет меня не обратно в церковь, а тащит в сторону приюта.

– Возвращайся в церковь, Кора! – кричит она через плечо.

Боль в моем ухе не является для меня чем-то новым, но я все равно прижимаюсь к мисс Пирсон, пока она тащит меня в подвал.

Я упираюсь пятками, но мое сопротивление бесполезно. Мисс Пирсон ведет меня вниз по деревянной лестнице и толчком заталкивает в комнату.

– Никто не захочет усыновлять непослушного, конфликтного мальчика! – ругается она. – Так что ты посидишь здесь, пока все не уйдут, а если издашь хоть один звук – я сделаю так, что ты будешь спать здесь целый месяц! Так ты хотя бы не лишишь Кору шанса на усыновление.

Я чуть было не бросаюсь на мисс Пирсон, но внезапно ее слова будто врезаются мне в душу.

Она права. Меня никто не усыновит, но я не хочу, чтобы Кора лишилась шанса на нормальную семью. Я могу выжить не только здесь, но еще и в самых суровых приемных семьях. Но в отличие от половины ребят, которые живут здесь и которые слишком быстро повзрослели, Кора все еще остается невинным ребенком.

Поэтому я смотрю, как мисс Пирсон поднимается наверх и закрывает за собой дверь, оставляя меня в темноте. Я сажусь на пол, и холод проникает сквозь мою поношенную одежду и кожу.

В подвале вокруг меня нет ничего мягкого или теплого. Ничего, кроме коробок и пыли на окнах решетки, которая установлена для того, чтобы сюда не могли проникнуть люди. Ну или чтобы никто не мог выбраться наружу.

К моим штанам прилипла трава, и я сердито смахиваю ее, пытаясь контролировать свои эмоции.

Это ад?

Нет.

Я прокручиваю в мыслях то, что рассказала мне Кора. Историю, которая застряла в моей голове благодаря всего нескольким словам.

Это не ад, а подземный мир. И я могу стать его правителем.

Глава 12

Кора

Вульф не успел рассказать мне обо всех возможных опасностях, которые, по его мнению, меня подстерегают, так как его срочно вызвал Цербер, и мы с Аполлоном остались вдвоем. Я сижу на его мотоцикле недалеко от Олимпа, на котором теперь точно водятся призраки, и из-за этого мне не очень хочется возвращаться в его глубины. К тому же солнце уже село, и все вокруг меня погрузилось в темноту.

Шаг первый. Позвонить моим родителям.

Я держу в руках мобильный телефон, который мы забрали у Антонио, и наконец набираю знакомый номер. Оставив меня одну, Аполлон сначала поднимается по склону к краю обрыва, но в конце концов я вижу, как он заходит в Олимп через боковой вход.

В этот момент я нажимаю на кнопку вызова.

– Кора? – слышу я голос отца.

– Как ты узнал, что это я?

– По заблокированному номеру. Но на самом деле я просто надеялся, что ты позвонишь. – Повисает небольшая пауза. – Позволь мне позвать твою маму. Подожди.

Я знаю, что звоню с определенной целью. Получить от них ответы. Но слышать их голоса – это больно, и в моей груди все сжимается, будто лезвие упирается мне в ребра. Если бы они только знали…

– Кора? – на этот раз я слышу мамин голос. – Ты в порядке?

– Имеешь в виду, в порядке ли я сейчас? После того как выбралась с того острова?

– Дорогая… – Мама вздыхает, и я представляю, как она вздрагивает.

– Забудь, – говорю я, закрывая глаза. – Мне просто нужно спросить вас кое о чем, и очень важно, чтобы вы сказали мне правду.

Они молча ждут, когда я продолжу.

В глубине моего сознания звучат два голоса. Один из них напоминает, что мы находимся на зыбкой почве и что один неверный шаг может привести к тому, что я потеряю их навсегда. Другой голос напоминает мне о том, что мы семья. И как бы ни было тяжело, я не могу оставить их в трудную минуту, даже после всего, через что они заставили меня пройти.

– Мы расскажем тебе обо всем, что ты хочешь узнать, – говорит папа.

– Вы знали, кто я, когда удочеряли меня?

В трубке повисает молчание, а затем папа говорит:

– Мы узнали об этом после того, как ты попала под нашу опеку. Да, мы знали об этом, когда официально начали оформлять усыновление.

– Но как? – шепчу я.

– Мы устроили вечеринку, – слышу я глухой голос папы. – Друг твоего отца из Стерлинг-Фолса приехал к нам в гости и узнал тебя, а ты узнала его.

В недоумении я отвожу телефон от уха. Я узнала их друга? Если это был тот же самый человек, который похитил нас с Джейсом, то я его не помню.

– Кто он? – наконец спрашиваю я.

– Твой дядя, – признается папа, и мое сердце замирает.

Стерлингов больше нет, но у меня остался дядя?

– Как его зовут? – спрашиваю я.

Это еще один кусочек головоломки, который мне предстоит…

Телефон вибрирует возле моего уха, и, посмотрев на экран, я вижу высветившееся на нем имя Натана Брэдшоу.

Откуда у него мой номер?

В мою голову закрадывается сомнение, и я нажимаю кнопку «отклонить вызов».

– Дорогая, ты должна понять…

– Я ничего не должна понимать, – огрызаюсь я. – Вы лгали мне и поставили мою жизнь под угрозу.

– Он всегда заботился о тебе, – объясняет папа. – Как насчет того, чтобы ты вернулась домой? И мы все обсудим.

– Нет, папа! Назови мне имя своего друга.

Я слышу раздавшееся на заднем плане бормотание моей мамы, но она говорит настолько тихо, что я не могу разобрать слов.

– Джереми… – наконец отвечает отец и, сжав челюсти, я жду продолжения, ведь имя Джереми ни к чему меня не приведет, – Брэдшоу, – заканчивает отец, и я чувствую, как весь этот гребаный мир с грохотом сходит со своей оси.

Словно в тумане, я осознаю, что мой телефон падает на землю, а в моих ушах звенит эхо удивления и понимания.

Посмотрев на Олимп, я думаю о том, чтобы взять с собой Аполлона, но после того, как я завожу мотоцикл и он не появляется в дверях, я наклоняюсь и, подняв телефон, пишу сообщение шерифу:

«Где ты?»

«В СФУ», – сразу отвечает он.

Сглотнув, я надеваю шлем, к чему, кажется, стала привыкать, и, убрав телефон в карман, поднимаю взгляд.

– Садись, или я уеду без тебя, – говорю я Аполлону, который приближается ко мне с растерянным выражением лица.

Нахмурившись, он перекидывает ногу через мотоцикл и, надев второй шлем, кладет руки на мои бедра.

Подняв подножку, я наклоняюсь вперед, и мы летим прочь от Олимпа. По моим венам несется бурлящая кровь, в которой таится безрассудство, но я не хочу быть безрассудной. Я должна быть на высоте, а потому мне нужна собранность.

Боже, как бы я хотела, чтобы сейчас рядом со мной была Никс.

При этой мысли я сбрасываю газ, и Аполлон руками сжимает мои бедра.

– Ты в порядке?

Я заставляю себя кивнуть, потому что мне нужно ехать дальше. Я подъезжаю к дому Антонио, и мы с Аполлоном слезаем с мотоцикла. Я снимаю шлем и чувствую, как у меня сводит челюсть.

Аполлон следует за мной с полным замешательством на лице.

Джейс не сможет дать мне ответы на мои вопросы, но мне все равно нужна его помощь. Очевидно, между ним и Корин Стерлинг существует какая-то связь. А возможно, и со всеми чертовыми Стерлингами в целом. Не знаю. Я бы спросила обо всем у Вульфа, однако опасаюсь, что он надолго останется привязанным к своему отцу.

Я нахожу Джейса на кухне, где он стоит, прислонившись к столешнице. Поскольку на нем нет рубашки, мне в глаза сразу бросается ряд швов на его боку. Паркер действительно изрядно его потрепал, и мне ненавистна мысль о том, что он смог подобраться так близко к Джейсу. К тому же мой бывший дрался нечестно.

– Пришла еще раз ударить меня? – спрашивает Джейс, откусывая кусок бинта и прижимая его к ране.

– Я подожду, пока тебе не станет лучше, – отвечаю я с легкостью, которую совершенно не чувствую. – Но я выяснила, кто тот человек, который нас похитил.

Аполлон шумно вздыхает позади меня, а Джейс медленно поднимает голову, и настороженное выражение на его лице тает.

– Кто это?

– Давай прокатимся, – говорю я, наклонив голову в сторону дороги за окном.

– Ты и я? – Он подозрительно прищуривается.

– В последнее время я неплохо управляю мотоциклом.

– И ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

– Неужели в это невозможно поверить, придурок? – Я складываю руки на груди. – Только потому, что ты испортил мою жизнь…

– Ничего я не портил! – огрызается он.

– Да, конечно. Тогда оставайся здесь со своими секретами, а я пойду и разберусь в этом сама! – выкрикиваю я, но, успев пройти лишь половину коридора, слышу, как он идет за мной.

– Отлично! – кричит он. – Я иду!

Я хмурюсь, чувствуя тесноту в груди, и уговариваю себя, что делаю это лишь по одной-единственной причине. Джейс заслуживает ответов. Джереми Брэдшоу поимел не только меня, но и Джейса. Он заставил меня думать, что собирается убить его.

Я пытаюсь представить человека, который вывез меня из Стерлинг-Фолса, и гадаю, кем он приходится Нейту. Братом? Отцом? Он называл меня Кей, будто знал, кто я.

– Ты в порядке?

Игнорируя Джейса, я направляюсь к мотоциклу, надеясь, что у нас не будет времени на разговоры. Но тут Джейс хватает меня за локоть и ведет к гаражу, где мы подходим не к машине Антонио, на которой я ездила раньше, а к вишнево-красному седану.

Отлично.

Я поджимаю губы, поскольку Джейс не предлагает мне ключи, а сам садится в водительское кресло.

Я уже подумываю оставить его в машине и вернуться к мотоциклу. Наверняка я смогу обогнать его и даже оторваться в центре города.

– Давай, – вздыхает Джейс, приподнимаясь на ногах, чтобы видеть меня. – Ты же хотела, чтобы я поехал с тобой.

– Наверное, мне стоило ожидать, что ты снова перейдешь в режим полного придурка. – Я скрещиваю руки на груди, и, заморгав от удивления, Джейс выходит из машины.

– Значит, поведешь ты, босс. – Он бросает мне ключи, и я прижимаю их к груди.

– Я – босс? – Я смотрю ему в спину, пока он не садится на пассажирское место и не закрывает за собой дверь.

Давай, ты сможешь.

В крайнем случае я всегда могу съехать с моста.

К счастью, всю дорогу до университета Джейс молчит и не задает вопросов. Но, вполне возможно, все дело в том, что я громко включила радио, чтобы заглушить урчание двигателя.

С музыкой, вибрирующей у меня в груди, мы подъезжаем к университету, и, несмотря на то что Джейс удивленно поднимает брови, он все равно продолжает хранить молчание.

– Я привезла тебя сюда, потому что… – я глушу двигатель и поворачиваюсь к нему лицом, – какая-то часть меня знает, что ты заслуживаешь ответов.

– Я знаю, что ты хочешь получить извинения, Кора, – говорит Джейс, смотря в окно. – Но я не могу их тебе дать.

– Разве я просила извинений? – Гнев вспыхивает во мне, как дискотечный стробоскоп. – Я лишь спросила у тебя, почему ты умолчал о том, что тебе известно. Из-за этого я думала только о худшем.

– Возможно, это правильно, – отвечает Джейс, встретив мой взгляд.

Но я не верю в это! Почему он лжет мне?

Мы выходим из машины, и я направляюсь к большому административному зданию. Джейс следует за мной, передвигаясь немного медленнее. Наверное, из-за полученного ранения ему еще не следует ходить, но мы сможем передохнуть после того, как я получу от шерифа всю интересующую меня информацию. Поэтому сейчас или никогда.

Пока мы в тишине едем на лифте, я подумываю написать Нейту о том, что мы здесь, но элемент неожиданности должен сработать в нашу пользу.

Наверное.

Мы выходим на втором этаже, где теперь располагается офис шерифа. Джейс следует за мной, как верная тень, но я очень жалею, что не догадалась взять с собой пистолет. Смешно, не правда ли? Я чувствую необходимость в том, чтобы быть вооруженной в полицейском участке.

– Мисс Синклер, – говорит секретарша, нахмурив брови. – Шериф вас уже ожидает.

– Неужели? – улыбаюсь я, стараясь скрыть свое разочарование.

Вот вам и элемент неожиданности.

– Идите по коридору прямо. Его кабинет – последняя дверь справа.

Без сомнения, посмотрев на Джейса, она узнала его по объявлениям о розыске, которые практически исчезли после моего возвращения, но ничего не сказала.

– Может, хотя бы намекнешь, зачем мы здесь? – наконец шепчет Джейс, следуя за мной.

– Нет, – отвечаю я, и он ворчит, стараясь не отставать.

Я стучу в открытую дверь кабинета Нейта, и он поднимает голову от папки, над которой склонился, а затем вскакивает на ноги.

– Кора! – приветствует он меня. – И… Джейс.

– Ты сказал, что я могу задать тебе несколько вопросов, – неуверенно говорю я, заходя в его кабинет. – Сейчас ты свободен?

– Ты уверена, что хочешь, чтобы он присутствовал при этом? – кивает шериф, все еще наблюдая за Джейсом.

– Уверена. Он имеет право знать, поскольку женился на мне, пусть даже и не спросив меня.

Я вижу, как руки Нейта сжимаются в кулаки. Он не выходит из-за стола, но его тон становится ледяным, когда он приказывает Джейсу:

– Закрой дверь.

И Джейс захлопывает дверь и щелкает замком.

Когда он закрывает жалюзи и оттаскивает один из стульев от стола, я сразу вспоминаю его поведение в доме Кроноса, и от этого у меня щемит сердце.

Похоже, Джейс не единственный, кто хранит секреты, ведь я не рассказала ему о том, что Бен, его сводный брат, сделал со мной.

Сглатывая, я думаю о том, что могу рассказать ему об этом в другой раз, когда пыль уляжется, а в моих ушах до сих пор звучат слова моего отца, и я хочу получить от шерифа ответы на свои вопросы.

– Ты сказал, что поможешь мне, – напоминаю я и сажусь на оставшийся свободным стул.

– Конечно, – говорит Нейт и через некоторое время тоже садится обратно за стол.

– Ты решил помочь мне, потому что мы родственники? – спрашиваю я, после чего слышу шипение Джейса.

На лице шерифа мелькает шок, но он ничего не отрицает.

– Я пыталась собрать этот пазл воедино, – продолжаю я. – И мой отец был настолько любезен, что сообщил мне имя человека, который забрал меня из Стерлинг-Фолса, когда Титаны напали на клуб Адских гончих.

Нейт, так же, как и Джейс, сидит абсолютно неподвижно, и меня охватывает удовлетворение от того, что мне удалось удивить обоих.

– Джереми Брэдшоу, – медленно произношу я и скрещиваю руки на груди. – Так зовут старого друга моего отца и, судя по всему, дядю давно пропавшей Корин Стерлинг.

– Кора… – Джейс наклоняется ко мне, но я поднимаю руку, не позволяя ему продолжить, и смотрю на Нейта:

– Он твой брат или отец?

– Мой отец, – подтверждает Нейт.

– Полагаю, ты не собираешься нас знакомить?

– Наверное, я мог бы, – морщится Нейт.

– Как давно ты знаешь о личности Коры? – На лбу Джейса выступают капельки пота, и он пытается сесть ровнее, но не признается в том, что ему больно.

– Я мог бы спросить тебя о том же, – говорит Нейт.

– Это твой отец присылал нам записки с угрозами? – спрашиваю я. – Как ты объяснишь это? На чьей ты стороне? – Внезапно мне в голову приходит еще одна мысль: – Стой, твоя мать – Вильма Стерлинг?

Нейт встает со стула – похоже, ему не нравится, что его допрашивают. Пока я жду ответа на свой вопрос, мое горло сжимает отчаяние.

– Когда она умерла, о моей семье почти ничего не писали, – наконец сдавшись, отвечает шериф. – Эту толику покоя нам обеспечили ее братья. Они обеспечили нам жизнь без преследования репортерами.

– Когда она умерла, ее обнаружила Надин, – догадываюсь я. – И после этого жизнь девочки уже никогда не была прежней.

– Тем не менее она хоть чего-то добилась в этой жизни. – Нейт приподнимает одно плечо, не переставая смотреть на меня. – И не позволила этой трагедии сломить ее.

Меня повсюду преследуют Стерлинги.

Я не уверена, что хочу стать частью их семьи. Хотя мне бы этого очень хотелось, я не могу доверять никому из них. А особенно шерифу…

– Организуй мне встречу с твоим отцом, – требую я, хотя мой приказ звучит скорее как мольба. – У меня еще много вопросов о…

Джейс кладет руку мне на бедро, но я без колебаний отстраняюсь. Однако Джейс не пытается утешить меня и не может предложить ничего, кроме контракта, который связал нас. Возможно, мне стоит узнать больше о разводах или аннулировать брак, будто его никогда и не было?

Типа, пуф! И он исчез.

Могу ли я так поступить с нами?

Шериф смотрит на руку Джейса, которая теперь превратилась в кулак, лежащий на его собственном бедре.

– Я позвоню тебе, когда у него будет время на встречу.

Это не тот ответ, на который я рассчитывала, но, поскольку мои нервы и так уже на пределе, я прислушиваюсь к ним и принимаю его.

Пока я бегу к лифту и спускаюсь на нем одна, то думаю о том, что у меня есть дяди, кузина и кузены. Я забыла спросить Нейта, как в это уравнение вписывается Алекс Стерлинг, но я обязательно узнаю об этом. Я буду возвращаться в офис Нейта, пока мое любопытство не будет удовлетворено. Сейчас в моей голове больше вопросов, чем ответов, и я не знаю, что с ними делать.

Это его отец посылал нам сообщение с угрозами? Для того, чтобы удержать свою дочь в городском совете или чтобы изгнать меня из Стерлинг-Фолса? Почему уже дважды нам подсовывают черную змею? Должно быть, это важно, ведь в ту ночь, когда он забрал Джейса и меня из клуба, на нем была такая же змеиная маска.

Перед тем как лифт с грохотом открывается, я издаю громкий стон и потираю лицо ладонями, а выходя, чуть не врезаюсь в Алекса Стерлинга.

– Наверное, это не твой этаж, – усмехается он, проскальзывая мимо; у меня пересыхает во рту. – Если только ты не хочешь спускаться по четырем лестничным пролетам.

Осмотревшись вокруг, я, конечно же, вижу висящую возле лифта табличку с цифрой «четыре». Как я могла не заметить, что лифт едет вверх, а не вниз?

– Виновата, – бормочу я, снова заходя в лифт и борясь с румянцем, заливающим мои щеки.

Темные волосы Aлекса зачесаны назад, а на лице нет ни тени от щетины, которая была у него, когда мы виделись с ним последней раз. Правда, это было посреди ночи и после взрыва, из-за которого разрушились несколько зданий в Вест-Фолсе.

На Алексе темно-синий отутюженный костюм и белая накрахмаленная рубашка, и кажется – я родственница этого идеально собранного человека.

Но, конечно же, я не собираюсь ему об этом рассказывать.

Пока лифт едет вниз, мы стоим совсем близко друг к другу, и от нервов мое сердце подскакивает к горлу.

– Тебе нравится возвращаться в Стерлинг-Фолс, Кора?

– Что? – удивленная вопросом, я смотрю на Алекса.

– Ты определенно производишь впечатление на людей, живущих здесь. Вот и все, – говорит он, не отрывая взгляда от цифровой панели, отсчитывающей этажи. – Я слышал, что ты приложила руку к уничтожению Титанов.

– Извини, но нет, – фыркаю я, а затем прикрываю рот рукой и говорю сквозь пальцы, как ребенок: – Я здесь ни при чем.

– Я не пытался тебя в чем-то уличить, – улыбается Алекс и одаривает меня понимающей улыбкой. – Ах да, я еще забыл об Олимпе… Поздравляю.

– С…

– С победой в твоем бою.

– Тебе о многом известно.

– Это моя работа, – пожимает он плечами. – Я обязан знать обо всем, что происходит в городе. – Он лезет в нагрудный карман своего костюма и достает оттуда визитную карточку. – Если шериф не удовлетворит твоего любопытства по поводу твоего прошлого, пожалуйста, сообщи мне, и я буду рад помочь.

Я беру карточку, на которой написана его должность, номер телефона и адрес электронной почты, а затем с колотящимся сердцем от мысли, что он тоже обо всем знает, киваю.

Конечно же, он обо всем знает. Кажется, благодаря заявлению Цербера на Олимпе уже всему городу известно, кто я. Но Алекс не назвал меня Корин. Похоже, он понимает, что я не собираюсь менять свое имя из-за каких-то слухов, пусть даже этим слухам верят другие.

– Спасибо. Обязательно, – отвечаю я, и лифт наконец-то останавливается.

Когда дверь открывается, Алекс предлагает мне выйти первой. Засунув его карточку в задний карман, я иду по коридору, а затем оглядываюсь. Он пошел в противоположном направлении, держа руки в карманах. Шаг Алекса нетороплив, будто только что ничего не случилось.

Нахмурившись, я пытаюсь вытряхнуть из головы ненужные мысли и возвращаюсь к машине, чтобы дождаться Джейса.

Глава 13

Джейс

Мы подъезжаем к незнакомому мне дому, и Кора выходит из машины, забирая с собой ключи.

Я долго сижу в тишине, размышляя о том, что не склонен терять самообладание. Однако, когда происходит что-то действительно необычное, не могу сдержать свои эмоции. Получается какой-то каламбур. Я смотрю на Кору, поднимающуюся по ступенькам крыльца и вставляющую ключ в замок. Она отпирает дверь, но, исчезая внутри, оставляет ее открытой, вероятно, в качестве намека на то, чтобы я последовал за ней. И где-то минуту спустя я заставляю себя выйти из машины.

Мой бок болит в области швов, но мне кажется, что боль охватила все мое тело. Конечно, перед выходом мне нужно было принять обезболивающее, которое предлагал Антонио, но я упрямо отказался от пузырька с лекарствами, выписанными на мое имя в больнице. Я не хотел, чтобы мои чувства были притуплены медикаментами, но теперь вместо этого они притупились от боли.

Держась руками за перила, я медленно поднимаюсь на крыльцо и захожу в дом. Закрывая за собой дверь, я оглядываю светлую просторную прихожую, а затем иду по широкому коридору, который заканчивается огромной кухней-гостиной. На столешнице кухонного острова сидит Кора. Вся задняя стена помещения состоит из окон, из которых открывается вид на воду.

– Что это за место? – спрашиваю я.

– Это все вы, ребята. И ваши секреты, – наклоняет голову Кора и слегка хмурится.

– Это не ответ.

– Этот дом купили Вульф и Аполлон, – говорит она. – Аполлон сейчас едет сюда.

У меня перехватывает дыхание от безмолвного намека на то, что Вульф все еще с Адскими гончими, но когда они успели купить это место?

Осматривая дом, я все же не могу найти причин, почему они решились на эту покупку. Кора вернулась в Стерлинг-Фолс всего несколько недель назад, но этого времени им явно не хватило бы на то, чтобы все уладить. Пока надеялся, что она не вернется, они, наоборот, отсчитывали дни до ее возвращения. Они все спланировали заранее.

– Ты помнишь что-нибудь о приюте? – спрашиваю я, потому что больше не могу думать о том, каким придурком я был.

– На самом деле я уже не знаю, что реально, а что выдумано. – Кора прикусывает губу и пожимает плечами.

– Подумай.

Я не знаю, почему эти воспоминания так чертовски свежи в моей памяти, а она ничего не может вспомнить о том месте.

Потому что ей было всего пять лет, придурок.

– Я помню милую женщину, – медленно говорит Кора, нахмурив брови и выводя пальцами невидимый узор на столешнице. – Она занималась… живописью.

– Уилкокс, – отвечаю я, и Кора хмурится еще сильнее, будто я не должен был этого знать.

Но я знаю и помню все, как бы ни старался забыть.

– Она занималась арт-терапией, – говорю я, подойдя ближе.

– И я помню еще одну женщину, – кивает Кора. – Она была строгой, и я старалась держаться от нее подальше.

– Пирсон.

– Откуда ты знаешь? – шепчет она, и, подойдя к краю острова, на котором все еще сидит Кора, я хватаюсь за столешницу.

– Что еще ты помнишь?

– Помню, что другие девочки были злыми. Джейс…

– Ты привела меня сюда не просто так, – говорю я, прежде чем она успевает продолжить. – Тебе надоело ходить по кругу, как мы делаем это сейчас. Ты злишься на меня, и я хочу, чтобы ты поняла причину этой злости.

– Хорошо, – кивает Кора, встречаясь со мной взглядом.

– Девочки… – подсказываю я.

– Я смутно помню то, что я им не нравилась, но у меня был один друг.

Я.

Пока Кора, зажмурив глаза, переживает те моменты заново, я молча жду. Наверное, она видит свои воспоминания, будто сквозь запотевшее стекло, и я не могу сказать, достаточно ли этого. Мои воспоминания о том времени никогда не исчезали. Даже сейчас я могу мысленно прожить каждую секунду тех чертовых лет, будто все еще нахожусь в приемной семье или приюте.

– Джейс, – наконец выдыхает Кора. – Ты тоже был там?

Я выдыхаю, и вместе с воздухом из меня выходит часть напряжения, которое поселилось в моих костях с того самого дня, когда она приехала в Стерлинг-Фолс.

– Был. Я знал тебя.

И знаю до сих пор.

– Ты знал, что я Корин Стерлинг?

– Тогда – нет.

– А когда ты узнал? – Она соскальзывает со столешницы и встает рядом со мной, едва не коснувшись моего тела. – Почему ты считаешь, что это оправдывает все, что ты сделал?

Я не могу удержаться и тянусь к ней, и Кора не отшатывается, когда я кладу два пальца под ее подбородок и поднимаю лицо, чтобы она снова посмотрела на меня. Я хочу, чтобы она осознала всю серьезность моих слов, когда я выскажу то, что собирался.

– Потому что я знаю тебя всю жизнь, – рычу я ей в лицо. – И ты моя во всех чертовых смыслах этого слова!

– Но ты не оставил мне выбора в этом вопросе! – рычит она в ответ.

С моих губ слетает смех, потому что я понимаю, что мне не победить.

– Ты ведь не можешь просто извиниться? – внезапно спрашивает она.

– Я мог бы извиниться, если бы мне правда было жаль. – Я опускаю руку, и Кора отступает на шаг назад.

– Но ты не извиняешься.

– Потому что не жалею. Я бы сделал это снова.

– Почему?

Почему?

Самый бессмысленный из вопросов.

Я делаю шаг вперед, и она снова отступает. Дюйм за дюймом мы движемся вокруг кухонного острова, пока она не забивается в угол, а я не продолжаю напирать. Я прижимаю руки к столешнице по обеим сторонам от нее и вижу, как в гневе грудь Коры поднимается и опускается. Ее злость разгоняется от нуля до ста в одно мгновение.

– Меня выгнали из стольких долбаных приемных семей, прежде чем я встретил тебя. Я просто тонул: ввязывался в драки, воровал, убегал. – Я опускаю голову, касаясь лбом ее лба, и в шоке понимаю, что она не стремится меня оттолкнуть и не ударяет в ответ головой. – А потом мисс Уилкокс привела тебя и заставила меня показать тебе приют. У тебя не было друзей, но был я. – Я увлажняю пересохшие от волнения губы. – А потом… все изменилось.

– Что произошло?

– Я выбрался из подвала, и мир вокруг меня стал другим.

Возможно, в отличие от меня, это событие не имеет никакого значения для Коры, но в тот день моя жизнь разбилась вдребезги.

Я пытаюсь отстраниться, но внезапно Кора обхватывает мою шею руками и снова прижимается лбом к моему, будто это позволит моим воспоминаниям вырваться наружу.

И, возможно, она права, потому что так и есть. В мою голову прорываются воспоминания о том, как мисс Пирсон наконец открыла дверь в подвал и позволила мне вернуться в свою комнату. Только вот Коры в приюте уже не было.

– Спустя месяц за мной пришел Цербер. Он вел себя как порядочный парень, очаровал мисс Пирсон или подкупил ее. В любом случае, когда мы оказались с ним наедине, он показал мне твою фотографию. – У меня так пересохло в горле, что казалось, я вернулся на пассажирское сиденье его «кадиллака», в котором пахло сигарным дымом и пеплом даже после чистки. – Он спросил, знаю ли я тебя.

– И что ты ему ответил?

Мой величайший позор.

– Сказал, что знаю, – шепчу я.

– А потом? – спрашивает она, и я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу.

– А потом началась охота.

– Но никто не нашел меня. – Кора дрожит.

Нет, не нашел.

– Они не знали твоего нового имени, а я не собирался им его сообщать. То, что я успел натворить, мучило меня. И я почти…

– Прекрати! – вздыхает она, и я чувствую ее дыхание на своих губах.

Я стараюсь преодолеть агонию, которая повелевала мной в течение десяти лет. Я предал ее, сдал Церберу. И неважно, что им не удалось найти Кору. Я был слишком слаб и должен был учиться на своих ошибках.

– Ты не должна была снова оказаться в такой ситуации, – говорю я. – Я поклялся собственной жизнью, что буду тебя беречь.

Именно из-за этой клятвы я снова и снова пытался заставить ее уехать из Стерлинг-Фолса. Именно из-за этой клятвы я рисковал всем, чтобы освободить ее из лап Кроноса, а затем Цербера.

– Это я отдал ему Олимп, – с моих губ срывается последнее признание.

– Что? – Она отпускает меня, удивленно приоткрыв рот.

– Сделка. Я отдал ему все в обмен на тебя.

– Но почему?

– Потому что я влюбился в тебя задолго до нашей второй встречи.

Черт, неужели я сказал это?

Почему нет? Я просто решил быть честным.

– Черт, я лелеял мысль о тебе так долго… Эта мысль была единственным, что не давало мне сойти с ума. А потом ты вернулась в мою жизнь, как раз в тот момент, когда нас окружили акулы. Ты вернулась снова, но видела рядом с собой отнюдь не меня, а только Вульфа и Аполлона, – произношу я срывающимся голосом.

– Джейс…

– Я оказался в Стерлинг-Фолсе, потому что ты была нужна Церберу, – говорю я, стараясь не выдать отчаяния и страха, которые я скрывал от всех.

Даже от своих лучших друзей.

Черт, я едва начал признаваться в этих секретах самому себе, а стоя перед ней, не могу замолчать.

– Я так старался спасти тебя. Но все, что я делал, казалось тщетным. В моем распоряжении остался последний ход, и я его сделал. Я не буду извиняться за это, Кора, – говорю я и выдыхаю.

Что она сделает с этой информацией – зависит от нее, но, выложив все карты на стол, я еще никогда не чувствовал себя таким уязвимым.

Глава 14

Кора

Джейс только что открыл мне свое сердце, и я не знаю, как мне поступить. Хотя Вульф и Аполлон не требуют, чтобы я выбирала между ними, я все равно чувствую себя разорванной на части. Если я добавлю Джейса к этому уравнению, узнав, что он сделал для меня, все станет еще более запутанным. Мое сердце ноет при мысли о десятилетнем мальчике, выжившем после урагана «Кора». Мне было всего пять или почти шесть, и все же мое присутствие в приюте, кажется, изменило его жизнь.

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить тот день, когда впервые встретилась с Синклерами. Я простояла под деревом остаток церковной службы и плакала, задыхаясь от нехватки воздуха, потому что они забрали его. А потом кто-то привел Синклеров в мою комнату. Пирсон, Уилкокс или кто-то из других сотрудников.

Как только я вспомнила этот момент, в мою голову, словно картинки, ворвались и другие воспоминания. Вот я сижу на церковной скамье и, придвинувшись ближе к Джейсу, прижимаюсь плечом к его руке. Вот я ищу его в комнате для мальчиков, чтобы пожаловаться на девочек, которые дразнят меня из-за какой-нибудь глупости. Например, моих волос или одежды.

Теперь я помню, как впервые встретила этого мальчика с затравленными голубыми глазами и как меня сразу к нему потянуло. Он стал якорем, который не давал мне дрейфовать в море скорби, но я сделала все возможное, чтобы забыть о нем после отъезда из приюта. Я вытеснила его из своего сознания, потому что позволить ему остаться там – было бы слишком больно.

Но и сейчас мне слишком больно.

Мои глаза горят от невыплаканных слез, а в горле образовался неприятный комок. Я в двух секундах от того, чтобы потерять самообладание, потому что не понимаю, как, посмотрев Джейсу в глаза, я не смогла узнать его. Но разве я должна была узнать мальчика, о чьем существовании забыла?

– Ты меня ненавидишь? – хрипло спрашивает Джейс, будто этот вопрос причиняет ему боль, и я вздрагиваю.

Я не понимаю своих чувств, потому что он всеми силами пытался посеять в моем сердце ненависть и в то же время совершил так много поступков, чтобы эту ненависть разрушить.

– Я не знаю, – выбираю я самый простой ответ, но чувствую, что мои эмоции в полном беспорядке. – Я просто…

Внезапно хлопает входная дверь, и я буквально отскакиваю назад, будто стоять на расстоянии вытянутой руки от Джейса – это плохо. На мгновение на лице Джейса вспыхивает боль, но она тут же исчезает. А пока я, хмурясь, смотрю на него, в кухню входит Аполлон, держащий в каждой руке по пакету с продуктами. Он молча ставит их на стойку, делая вид, что не замечает происходящего между мной и Джейсом.

– Я старался выбирать самые любимые продукты, – говорит Аполлон, поворачиваясь ко мне и игнорируя друга.

Я подхожу ближе и рассматриваю его покупки. Многие продукты, которые он достает из пакета, Аполлон выбрал для того, чтобы приготовить простые блюда. Например, макароны с сыром в коробке, свежие овощи и фрукты. А вот из мяса и специй можно приготовить ужин посложнее.

– Пойду прогуляюсь, – бормочет Джейс и покидает нас.

На пару секунд в кухне воцаряется тишина, а затем Аполлон обходит остров и обнимает меня.

– Ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься, – говорит он мне на ухо, когда я наклоняю голову и упираюсь подбородком в его плечо. – Мне стоит пойти и надрать ему задницу?

– Нет, – вздыхаю я. – Думаю, я сама виновата.

– Хорошо.

– Так что с Олимпом? – отстранившись от него, я смущенно улыбаюсь.

– Все чисто, – отвечает Аполлон. – Я связался с некоторыми из наших старых сотрудников, которые все вычистят и уберут следы Адских гончих.

Все это время мы думали, что Цербер просто захватил Олимп, но теперь я знаю, что Джейс дал ему ключ в обмен на меня.

Меня передергивает.

Но я сражалась за Олимп и продолжу сражаться за Вульфа.

– Ты выглядишь измотанной, – замечает Аполлон, и я киваю, понимая, что в его словах есть доля правды.

Не помню, когда в последний раз я нормально высыпалась. Уж точно не в последние тридцать шесть часов.

Аполлон подталкивает меня к лестнице, и я без возражений поднимаюсь по ней.

Сняв с себя одежду, я падаю на кровать и сворачиваюсь калачиком в ее центре. Мои глаза закрываются сами по себе, и через несколько мгновений я засыпаю.

Пятнадцать лет назад

Вытирая слезы, льющиеся из глаз, я открываю музыкальную шкатулку. Музыка все еще играет, но балерина, которая когда-то поднималась и медленно кружилась, сломалась. Несмотря на то что я ненавижу слезы, они все же появляются, и это вызывает у меня досаду, поскольку я не могу понять причину их появления. Возможно, я плачу из-за своей музыкальной шкатулки, которую сломала Сандра. Ей не нравится, когда вещи принадлежат только одному человеку.

– Мы живем в приюте, дурочка. Что твое, то мое, – сказала она слишком грубо и сломала балерину.

– Что это?

Я хлюпаю носом и поднимаю глаза. Джейс нечасто приходит ко мне, но сейчас он открывает шкаф в комнате девочек и, обнаружив меня в моем тайном убежище, садится рядом. Взяв коробку из моей руки, он закрывает ее, прерывая грустную мелодию.

– Для «К»… – читает он надпись на дне коробки.

Я сажусь прямо и сжимаю кулаки, чтобы не наброситься на него. Я пыталась прочитать буквы на дне музыкальной шкатулки целую вечность, но так и не поняла, что там написано.

– Что еще там написано? – спрашиваю я, и он ухмыляется.

– «Для К. Твое сердце сильнее твоего разума. С любовью папа и мама».

Я морщу нос, наблюдая за тем, как он кладет шкатулку себе на колени и, проведя подушечкой пальца по ее краю, надавливает на угол, будто хочет, чтобы шкатулка проколола его кожу.

– Ты думала, там написано что-то другое?

– Нет, потому что мои родители… – Я замолкаю, яростно тряся головой и размахивая волосами.

Когда я думаю о родителях, то постоянно слышу рыдания и крики. Они даже являются мне в моих кошмарах, и девочки дразнят меня за вопли по ночам. Дразнят за то, что я просыпаюсь с дрожью и мокрыми глазами. Я пытаюсь сдерживаться и не звать своих родителей, хотя иногда задыхаюсь от нехватки их объятий.

– Они не вернутся? – спрашивает Джейс.

– Нет, – шепчу я, но мне нельзя об этом говорить.

Ни об этом, ни о том, почему я здесь, ни о моем настоящем имени. Уилкокс иногда спрашивает меня обо всем этом в кабинете рисования. Там она сидит рядом с моим столом и, проводя по моей руке своей, шепчет, что мне лучше забыть о том, откуда я родом, но я не знаю почему.

Мои глаза снова наполняются слезами, и Джейс берет меня за руку.

– Все в порядке, – шепчет он, и я чувствую, как крепко его рукопожатие и как тепла его рука. – Мои тоже не вернутся.

Этой ночью я просыпаюсь от очередного кошмара, в котором вижу стены, залитые кровью, слышу крик и чувствую огонь на своей коже. В моем горле полно пепла, и я не могу как следует вздохнуть. Когда я оглядываюсь по сторонам, моя паника усиливается, но потом глаза привыкают к темноте, и я вижу лишь комнату, полную пустых кроватей.

– Ш-ш-ш… – говорит Джейс, забираясь на ступеньки лестницы, приставленной к моей кровати.

Он упирается плечами в перила и смотрит, как я, икая, вытираю нос тыльной стороной ладони. Я беру себя в руки, и в конце концов мне удается выдохнуть и посмотреть на Джейса, стоящего на лестнице. Его лицо скрыто в темноте. Вдоль стен развешаны ночные светильники, но их слабый свет не доходит до кровати.

Через мгновение Джейс поднимается и садится у моих ног. Наверное, он приходит к какому-то своему молчаливому выводу, потому что хлопает меня по ноге и говорит:

– Все в порядке, Кора, я прогоню твои кошмары. Ты поспи, а я подежурю.

Настоящее

Я резко просыпаюсь, а затем, дрожа, сбрасываю одеяло с ног и перекидываю его через край кровати. Воспоминание о музыкальной шкатулке и Джейсе настолько яркое, что причиняет реальную боль. Я перебираю воспоминания о своем прошлом, пытаясь понять, что еще я могла забыть, но множество событий, похоже, кануло в бездонную пропасть в глубине моей головы. Ведь по идее я должна помнить своих родителей, а возможно, и того, кто забрал их у меня. Но каким-то образом после встречи с Синклерами я совершенно об этом забыла.

Борясь с желанием встать с кровати, я смотрю в окно. На улице уже темно, и я не могу определить, который сейчас час. Мне бы лучше снова заснуть, но тут чья-то рука обхватывает мое запястье, и я вскрикиваю.

Быстрая реакция, которую я натренировала с Беном, не подводит меня. Еще не решив, стоит ли мне сражаться с нападающим, я молниеносно хватаюсь за руку, которая держит меня, и выкручиваю запястье чужака под таким углом, что он вскрикивает, не понимая, откуда взялась эта боль.

– Кора… – хрипит Аполлон, но я слышу в его голосе не только боль, но и едва сдерживаемый смех.

Мне требуется некоторое время, дабы понять, что произошло. Должно быть, сейчас середина ночи и Аполлон забрался ко мне в постель.

Внезапно дверь распахивается, и в комнате зажигается свет. Джейс застает Аполлона, лежащего на моей кровати лицом вниз, и меня, сидящей на его бедрах.

Я отпускаю руку Аполлона и, сползая с него, перевожу взгляд на Джейса. Мое лицо становится горячим, а щеки пылают огнем.

Проклятье!

– Э-э-э.

– Это было довольно горячо, детка, – говорит Аполлон, перевернувшись на спину и ухмыляясь мне.

– Ты в порядке? – спрашивает Джейс. – Ты кричала.

Облизав губы, я сглатываю.

– Я просто не ожидала… Извини.

Пока я пристально смотрю на Джейса, меня посещает еще одно глупое воспоминание.

– Собери свои вещи Кора, – говорит мисс Уилкокс, провожая меня обратно в приют.

Она не обращает внимания на выражение лица мисс Пирсон, когда мы проходим мимо, и ждет меня в дверях комнаты для девочек, пока я запихиваю свои вещи в полиэтиленовый пакет.

Взяв в руки музыкальную шкатулку, я вспоминаю, каким грустным выглядел Джейс, когда увидел ее. Поэтому я засовываю ее под мышку и, пройдя мимо мисс Уилкокс, захожу в комнату мальчиков. Я забираюсь на кровать Джейса и прячу шкатулку под его подушку. Поскольку я его не видела по дороге в дом, полагаю, мисс Пирсон где-то заперла его, и от этой мысли по моей коже бегут мурашки. Я не могу ей возразить, а она старательно игнорирует меня, пытаясь устроить мое удочерение.

Когда я заканчиваю собирать вещи, мисс Уилкокс поджимает губы и молча кивает, будто то, что происходит на данный момент, было неизбежно. Мы спускаемся с ней обратно вниз и останавливаемся перед мужчиной и женщиной, которые пытались заговорить со мной ранее. Кажется, они ничего не имели против моего молчания.

– Привет, Кора, – говорит женщина, приседая, чтобы оказаться лицом на моем уровне. – Я Рэйчел, а это мой муж Кен. – Я киваю, но продолжаю молчать. – Ты не против пожить у нас некоторое время?

– Хорошо, – шепчу я пересохшими губами, понимая, что у меня нет выбора.

Мои вещи находятся в пакете в руках мисс Уилкокс, и больше меня здесь ничего не держит.

Вот и все.

Меня сажают в машину, и больше я не возвращаюсь в приют Святой Терезы.

Прижав руку к груди и спотыкаясь, я иду прочь от кровати и от Джейса.

Мелодия. Я вспомнила одну из двух мелодий, которую он играл на пианино в музыкальной комнате особняка. Первая звучала как колыбельная, которую можно было бы услышать в любой музыкальной шкатулке, а призрачные ноты второй мелодии царапали мою душу, задевая что-то, спрятанное в ее глубине. Меня внезапно осеняет, что он был честен со мной во всем, что касается нашего прошлого. По крайней мере, сегодня. Он действительно тот мальчик, которого я изо всех сил старалась забыть. Он мальчик, которого я забыла. Мальчик, который изменил абсолютно все.

Слезы заливают мои глаза, когда я останавливаюсь перед Джейсом и, откидывая голову назад, смотрю на него мутным взглядом. Я не знаю, чего хочу от него, и не знаю, чего он хочет от меня, но черт меня побери, если сегодня он не отвоевал часть меня.

Он притягивает меня к своей груди, одной рукой обхватывая затылок, а другой – поясницу. Мне требуется минута, дабы осознать, что я оказалась в его объятиях. Через мгновение я отвечаю ему на них и даю волю слезам.

Я не знаю, кто мы и кем станем, но я начинаю лучше понимать, кем мы были в детстве. Спасательным кругом друг для друга.

Глава 15

Вульф

Мы с Маликом сидим в клубе, и хотя бы сейчас мой отец не расхаживает взад-вперед и не пьет, а стоит в центре комнаты, окруженный убийственным спокойствием. Я сразу же представляю себе охотничью собаку, почуявшую запах своего врага. Мой отец не ведет себя так же дико, но будет двигаться с такой же смертельной точностью, пока не настигнет свою добычу. Хотя его противником никогда не был невидимый монстр.

Голову одной из Адских гончих, трупы которых мы недавно нашли, обнаружили за доками в Саут-Фолсе, нанизанную на пику. Этот район контролирует Цербер. До вчерашнего дня мой отец, работая под вымышленным именем, занимался в этом месте импортом наркотиков. На бумаге мы были абсолютно чисты, но кто-то все равно докопался до правды.

Сейчас этим делом занимается шериф, и, очевидно, полиция сбита с толку не меньше нас. Но их присутствие в городе в сочетании со смертью Кроноса ослабило власть Цербера над мэром.

Поскольку университет закрыт на лето, больше нет необходимости в его дополнительной охране со стороны Адских гончих, а нейтральная зона обещает вот-вот снова стать действительно нейтральной. Так что Брэд снова поимел нас в задницу, как в старые добрые времена.

Главный зал заполняется Адскими гончими, некоторые из которых стараются держаться подальше от моего отца, но его посыл предельно ясен. Если ты не с нами, то ты против нас. Напряжение, витающее в воздухе, велико, поэтому я не сомневаюсь, что сегодня прольется кровь.

Еще хуже делает все тот факт, что обезглавленная Адская гончая – это тот парень, сражавшийся с Корой на Олимпе. Сначала я лишь подозревал, что Кора была причиной смерти этих парней, но теперь мое подозрение подтвердилось. Будто инициалов «К.С.», вырезанных на его коже, было недостаточно. Кто-то либо пытается защитить Кору и угрожает расправой всем, кто осмелится к ней приблизиться, либо пытается ее напугать. А может, и то и другое.

– Этот город наш, – без предисловий говорит отец, и в зале воцаряется тишина.

Даже мы с Маликом выпрямляемся и рассматриваем собравшихся, но, полагаю, я просто забыл о той власти, которую Цербер имеет над своими последователями. Один из новобранцев, разносящий напитки, тоже замирает, чувствуя опасное напряжение, витающее в воздухе, которое невозможно не заметить.

– Этот город наш, – снова рычит мой отец, и я чувствую его власть так же, как и на Олимпе, просто уже давно банда Адских гончих не собиралась полным составом.

Мы продолжаем неподвижно сидеть на стульях, потому что я совершенно не понимаю, к чему он клонит. В отличие от Малика – судя по тому, как он нахмурил брови, я не вхожу в число его доверенных лиц.

– Титанов больше нет, – продолжает Цербер обычным голосом, и толпа одобрительно воет, даже Малик.

Но все, что вижу я, – это Никс и мое собственное чертово чувство вины.

– Кронос мертв, а полиция слишком слаба, чтобы остановить нас, – ухмыляется Цербер. – Завтра вечером мы выступаем.

При этих словах по моей спине пробегает холодок.

– Выступаем? – переспрашивает кто-то.

– Мы проверим, способен ли город выступить против нас, и заставим его истекать кровью.

Черт, черт, черт.

– О чем он говорит? – спрашиваю я сквозь зубы у Малика.

– Он сошел с ума, – выдыхает Малик, и я рад, что мы с ним на одной волне.

– Приятного вечера, друзья мои, – Цербер разводит руками. – Потому что завтра мы получим то, что нам причитается.

Собрание заканчивается, и мой отец уходит по проходу между стульями и столами под оглушительный шум аплодисментов. Меня не должно удивлять то, что за эти годы он воспитал довольно кровожадную банду. Он отбирает лишь тех, кто производит на него впечатление, и даже новобранцы должны доказать ему свою ценность, прежде чем он возьмет их на службу. И, несомненно, им придется доказывать ее снова и снова, пока не закончится испытательный срок.

Прислонившись спиной к стулу, я сижу совершенно неподвижно и пытаюсь прислушаться к разговорам вокруг. Мимо меня проносится новобранец, и, наклонившись вперед, я ловлю его за руку. Он поворачивается, собираясь сказать что-то грубое, но бледнеет, когда видит меня.

– Могу я предложить вам что-нибудь, сэр?

Малик фыркает, а я стараюсь не реагировать на обращение новобранца. Мне не нравится, когда меня называют «сэр», но я предпочитаю это обращение другим, еще более неприятным.

– Два пива, – говорю я. – Как ты относишься к тому, что завтра вечером ты можешь умереть?

Парень все еще бледен, и поскольку я держу свою ладонь на его руке, от меня не ускользает то, как он напрягается. Я смотрю на него более внимательно, потому что хочу увидеть честную реакцию, а страх заставит его либо сказать правду, либо ограничиться банальным ответом.

– Я… – Он сжимает губы, а затем в выражении его лица появляется решимость. – Я буду готов.

Скучно.

– Хорошо, – говорит Малик.

– Ты портишь мне все веселье. – Отпустив новобранца, я бросаю взгляд на Малика.

– Смотреть на то, как ты подтруниваешь над новобранцем, – это все равно что смотреть на то, как ты играешь с едой.

– Неприятно?

– Отвратительно.

Я тяжело вздыхаю, потому что, по правде говоря, я не столько ожидал кровопролития, сколько жаждал его. Последние шесть – а сейчас уже семь – месяцев я сдерживал себя во всех отношениях и не хотел, чтобы мой отец влиял на меня. Я не хотел терять себя и свой самоконтроль, но теперь, когда Кора вернулась, я не боюсь этого. Ведь она всегда вернет меня обратно.

Итак, моя жажда крови вернулась с удвоенной силой, и теперь я боюсь, что прилагаю недостаточно усилий, чтобы не сорваться. Возможно, потому что хочу сорваться…

– Ну и ладно, – бормочу я, поднимаясь.

Новобранец возвращается с пивом, и, проходя мимо, я выхватываю один бокал из его рук. Малик следует за мной словно тень, только не так бесшумно. Мы проходим между столиками, но мне не хватает духа быть любезным с парнями, потому что я словно сгораю изнутри. Только на крыльце я делаю глубокий вдох и оглядываю ряды знакомых байков. До меня доносится запах бензина, дыма и урчание двигателей мотоциклов, которые седлают парни. Сделав несколько глотков пива, я сую бокал в раскрытую ладонь одной из Адских гончих и, не дожидаясь, пока он сомкнет пальцы вокруг него, спрыгиваю с крыльца. Я направляюсь к своему мотоциклу, думая, что если не могу запачкаться кровью, то выплесну свою агрессию, находясь в первых рядах стаи байкеров. Что-то ворча себе под нос, Малик идет следом за мной, как я и ожидал. Наверняка он хочет убить меня за то, что я занял его место.

В моей голове рождается интригующая мысль. Я тут же представляю, как отреагируют Адские гончие, если я затею драку с Маликом или кем-то еще. Но это не мое место, и я не сражаюсь за какое-то звание. Черт, я даже не борюсь за то, чтобы сохранить свое звание, но все равно никто не бросает мне вызов. Даже Малик. Это удивительно, учитывая, что в подобном стаде животных главным низменным инстинктом является желание возвыситься. Для того, чтобы увеличить собственную силу и защитить себя.

Животные.

Я сажусь на свой мотоцикл, и ко мне подкатывает лидер этой группы байкеров.

– Хочешь взять этот? – спрашивает он и, ухмыляясь, протягивает мне шлем.

Я киваю и надеваю его, а когда опускаю прозрачное забрало, ловлю себя на том, что мне хочется проехаться на мотоцикле вместе с Корой. И в другой раз именно так и будет. Я покажу ей, что когда мы едины, и в банде все идет не так плохо.

Мотоцикл Малика оживает с характерным звуком, похожим на двигатель грузовика или взлетающего самолета. Он не прекращает работу над своим мотоциклом, и думаю, что если он приделает к нему пару крыльев, то сможет летать. Чувствуя, как оживает подо мной мотоцикл, я оглядываюсь на группу байкеров, и меня охватывает трепет, когда я вижу, что их внимание сосредоточено на мне.

В отличие от моего шлема, закрывающего всю голову и защищающего глаза от ветра, их шлемы не такие прочные, а мотоциклы предназначены скорее для езды по городу и устрашения прохожих, чем для чего бы то ни было еще. А мой мотоцикл и байк Малика созданы для скорости. Если мы, наклонившись вперед, дадим чуть больше газа, чем нужно, то перевалимся через руль и расшибем себе головы об асфальт.

Нет уж, спасибо.

И тут я ловлю себя на мысли, что, кажется, все уже давно смирились с моей исключительностью и не возражают против этого. Они заводят свои мотоциклы и следуют за мной по подъездной дорожке, пока мы не выезжаем на дорогу. Малик едет практически рядом, а переднее колесо его мотоцикла находится на одном уровне с моим коленом. Оглядываясь назад, я вижу дюжину фар, а может, и больше. Адреналин, бурлящий в моей крови, не похож ни на какой другой и уступает только тому, что я чувствую рядом с ней.

Будучи чертовски уверенным, что Коре понравится это полуночное свидание, я достаю свой телефон и набираю номер, который был у нее в последний раз. Я прикрепляю телефон к держателю на панели перед собой, а наушник в моем шлеме издает звуковой сигнал, когда начинают идти гудки.

Черт возьми, самое время купить ей новый телефон.

– Алло, – ее голос звучит хрипловато, но уже за полночь и, возможно, она просто спала.

– Привет, цветочек, – отвечаю я. – Что ты делаешь?

– Я у нас дома, – шепчет она. – А где ты?

Мое сердце колотится сильнее, едва она произносит слова «наш дом». В эту минуту я мог бы умереть счастливым, оставив позади все мысли о гневе и адреналине.

Серьезно! Можете убить меня прямо сейчас, лишь бы в ушах продолжали звенеть эти слова.

– Вульф?

– Я здесь, – отвечаю я. – Кое-что обдумываю.

– И что именно?

– Как я могу украсть тебя, – признаюсь я. – Потому что у меня такое чувство, что ты там не одна.

– Ты хочешь приключений? – Судя по тому, что она стала говорить громче, мне удалось ее заинтриговать. – Прямо сейчас?

– Да, что на тебе надето?

Клянусь богом, я чувствую, как она улыбается.

– Трусики и рубашка, – медленно произносит она, смеясь себе под нос. – Возможно, она твоя, – добавляет Кора, и я улыбаюсь.

Я мысленно сказал «спасибо» парню, который дал мне этот шлем, ведь благодаря ему наш разговор остается приватным.

– Как она выглядит?

– Темно-зеленая. Совсем как твои глаза, когда ты гонишься за кайфом.

Как сейчас.

– Поэтому ты позвонил? Хочешь погоняться за кайфом?

– Я хочу поймать кайф вместе с тобой.

Когда мы подъезжаем к центру города, я машу Малику, и он проезжает вперед, а я отрываюсь от стаи, намереваясь встретиться с Корой. Убедившись, что никто не следует за мной, я набираю скорость и лечу обратно к дому. Моему дому. Нашему дому.

– Надень джинсы, – говорю я, прерывая наше молчание. – И сапоги.

– А что мне надеть сверху? Или мне лучше пойти без рубашки?

Прежде чем я успеваю остановить себя, откуда-то из глубины моего горла вырывается рык.

– Надень что-нибудь закрытое и скромное. Например, водолазку.

– Боже, – смеется она. – Ты серьезно?

– Если будет нужно, я просто сорву ее с тебя. – Я сворачиваю на нашу дорогу и через несколько мгновений оказываюсь на месте.

Когда свет моих фар проносится над крыльцом, я вижу, что опоздал. Опустив ноги на землю, я глушу мотор, так как это единственное, что я могу сделать в данный момент.

Она чертовски великолепна и, по крайней мере, хоть в чем-то послушалась меня. На Коре темные джинсы и сапоги, максимально похожие на те, что она носила раньше и копию которых нам было трудно найти. Но ее красный атласный кроп-топ… Черт, даже отсюда я могу видеть ее соски. Топ обнажает полоску ее плоского подтянутого живота, и я немедленно до боли прикусываю свою губу, пытаясь сдержать стояк, но уже слишком поздно. Мой член твердеет в моих штанах, и я испытываю дикое желание раздеть ее прямо сейчас.

Позже, – обещаю я себе.

Когда мы останемся наедине.

В свете фар моего мотоцикла Кора поворачивается сначала в одну сторону, а потом в другую, и я могу разглядеть джинсовую куртку, которую она держит в одной руке, и телефон в другой.

– Итак, ты думаешь, мне стоит переодеться? – спрашивает она, снова поднеся телефон к уху.

– Черт! – стону я, и ее смех эхом отдается в моем черепе.

Еще один звук, который я хотел бы сохранить в своей памяти навсегда.

Я остаюсь сидеть на мотоцикле, пока она приближается ко мне, все еще танцуя под какой-то ритм, который слышит только она.

Дьявольское маленькое чудовище.

Я снимаю шлем и кладу его на колени, а Кора улыбается еще шире, увидев мое лицо. Завершив вызов, она убирает телефон в задний карман. Она все еще слишком далеко от меня, и я укоризненно смотрю на нее.

Когда Кора наконец подходит ближе, я притягиваю ее к себе и скольжу ладонями по горячей коже ее талии и спины. Мой поцелуй – крепкий, почти дикий, но она, кажется, не возражает и, слегка наклонив голову, отвечает на него. Она вцепляется зубами в мою нижнюю губу, покусывая и потягивая ее, и я стону ей в рот.

Черт, кажется, я не в себе.

Кора выгибает спину и прижимается своей грудью к моей; мне требуется вся моя сила воли, чтобы отстраниться. Мы дышим в унисон, а когда Кора кладет руки на мои плечи и затем проводит большим пальцем по моим губам, я понимаю, что теперь ее красная помада размазана по ним.

Я облизываю губы и чувствую вкус, который, должно быть, она ощущает каждый раз, когда ее губы накрашены и она облизывает их. Вкус не такой уж неприятный, и мне нравится, какой растрепанной она выглядит после нашего поцелуя. Только вот скоро нам предстоит появиться на публике.

– Надень. – Я забираю из ее рук джинсовую куртку и расстегиваю ее.

– Да, сэр! – хмыкает она.

Мой гребаный член снова дергается, когда я помогаю Коре просунуть руки в рукава куртки, а затем хватаю за запястья и, не дав высвободиться, наклоняюсь ближе.

– Не называй меня сэром, если не хочешь, чтобы я взял командование на себя, цветочек.

– Почему ты думаешь, что я не хочу, чтобы ты командовал? – Она наклоняет голову и с удивлением смотрит в мои глаза.

Отпустив ее, я качаю головой и даю волю смеху.

Потому что ей это нравится. И если бы сейчас я засунул руку в брюки Коры, думаю, ее киска сказала бы мне о том же.

– Позже, – говорю я. – Садись.

С легким стоном она забирается на мотоцикл позади меня и надевает второй шлем, который я теперь всегда вожу с собой. Как только она обхватывает меня за талию, я надеваю свой шлем и нажимаю на газ. Не отрывая ног от земли, я разворачиваюсь по небольшому кругу и устремляюсь назад к дороге. Я бы мог спросить ее, где сейчас Аполлон и сказала ли она ему, что собирается провести время со мной. Но мне нравится эта тайна. Наверное, в другой жизни мы могли бы быть только вдвоем. Но что-то внутри меня все же не соглашается с этим. Я не знаю, являюсь ли я для нее тем самым или она испытывает ко мне, Аполлону и Джейсу одинаковые чувства. Мы точно подпитываем разные части ее души.

Кора явно чувствует изменение в моем настроении, потому что ее рука опускается на дюйм ниже. Движение Коры почти незаметно, и я не понимаю, чего она хочет, пока ее большой палец не скользит по обнаженной коже над моими джинсами.

Я шумно выдыхаю, зная, что она меня не слышит, и чувствую, как ее рука продолжает опускаться ниже, пока Кора не обхватывает мой член. Она сжимает головку, и я нажимаю на газ, представляя себе, как она смеется.

Пока она скользит ладонью по моей длине, ее бедра плотно прижимаются к моим. Кажется, ее ничуть не смущает моя твердость. Мотоцикл начинает шататься подо мной, и я стискиваю зубы, пытаясь выровнять его. Конечно, это тоже определенный вид кайфа, но не тот, о котором я мечтал.

Глава 16

Аполлон

– Она уехала с Вульфом?

Я вздрагиваю, но не отхожу от окна.

Конечно, она уехала с Вульфом. Он позвонил, и она побежала. Но это меня беспокоит лишь потому, что я хотел проснуться рядом с ней, а вместо этого проснулся от звука закрывающейся двери.

Джейс вздыхает позади меня, а затем подходит ближе и ставит на стол рядом со мной кружку с кофе.

– Предлагаю перемирие.

– Для этого тебе понадобится гораздо больше, чем кофе, чувак, – отвечаю я, оглядываясь через плечо.

– Я знаю. – Он проводит рукой по лицу, пытаясь скрыть хмурый взгляд.

Повернувшись к Джейсу, я понимаю, как чертовски зол. И последние несколько дней ничего не делал, чтобы усмирить этот гнев. Сдержать его не помогло даже то, что я видел, как мой лучший друг чуть не умер.

На самом деле мне кажется, что из-за его раны я злюсь на него еще больше. Ему больно, и мы даже не можем сразиться так, как обычно. Хотя до этого мы никогда не стояли по разные стороны баррикад.

– Ты бы тоже так поступил, – клянется Джейс, словно читает мои гребаные мысли. – Будь ты на моем месте, ты выбрал бы то же самое…

– Но я не был! – выкрикиваю я. – Потому что ты загнал нас в угол и пытался действовать в одиночку.

Я чувствую, как мне больно, и ненавижу это. Я ненавижу чувство, которое облегает меня как вторая кожа, но не могу от него избавиться.

– Ты сделал так, потому что хотел, чтобы она принадлежала тебе одному? – спрашиваю я, и эти слова режут мне горло.

Джейс вздрагивает, но не отступает. Выражение его лица остается равнодушным, и это заставляет меня задуматься – действительно ли он хочет все исправить?

Джейс опускается на один из стульев и жестом приглашает меня сделать то же самое.

– Как твоя рана? – указываю я пальцем на его бок, тяжело опускаясь на стул.

– Заживает, но слишком медленно, – хмурится Джейс.

– Сколько прошло? Три дня? Два?

Он что-то бормочет, но я не могу разобрать слов. Покачав головой, я перевожу взгляд в окно.

– Ты похож на потерявшегося щенка, – комментирует Джейс. – Ждешь, когда твой хозяин вернется домой.

– Не заставляй меня жалеть о том, что я начал с тобой разговаривать, – ворчу я, нехотя соглашаясь с его словами.

– Я хотел освободить ее, – говорит он. – И это не сработало. Не с Цербером. Он хотел, чтобы она была прикована к Стерлинг-Фолсу, и мне понадобилось нечто весомое, на что бы я смог ее обменять. Думаю, он хотел, чтобы она оставалась в городе; так он мог завладеть ею снова.

Я прокручиваю в своей голове сказанное Джейсом, и тут он говорит:

– Аполлон, мне жаль.

– Ты извиняешься? Передо мной? – удивленно моргаю я, глядя на Джейса.

– Я знаю, как много она значит для тебя, а я забрал…

– Ты не забрал ничего, кроме ее права выбирать, за кого из нас она хочет выйти замуж, – усмехаюсь я. – Да ладно, чувак, она все еще моя и Вульфа. И, возможно, твоя, учитывая все, что я видел несколько часов назад.

Я видел, как Кора плакала, когда они обнимались, а потом она снова забралась в постель ко мне и подползла ближе, чтобы прижаться к моему боку. После этого позвонил Вульф, и Кора ушла с ним. Но она бы поступила так в любом случае.

– Ты ревнуешь ее к нему? – спрашивает Джейс, и я дергаюсь от неожиданности вопроса, но потом нахожу в себе смелость посмотреть в его глаза.

– А ты что, осуждаешь меня?

– Ты проповедуешь о том, что она должна быть со всеми нами, но когда она бросает тебя, чтобы уйти к нему… – смеется Джейс. – Я понимаю, понимаю. Я не хочу, чтобы она была там и делала с ним бог знает что, пока мы…

– Застряли здесь?

– Ну на самом деле Вульф самый застрявший из нас.

Меня пронзает такое огромное чувство вины, что оно разрывает ревность на части, и я обретаю ясность, которой мне так не хватало.

– Он нуждается в ней.

– Именно.

Кивнув, я думаю о том, что с момента нашего расставания у нас все пошло наперекосяк. До того как Титаны напали на клуб Адских гончих, гребаный отец шерифа забрал Кору и Джейса, а нас с Вульфом арестовали и заставили вернуться в строй, – мы вчетвером были единым целым. Разлука ранила нас больше, чем что-либо еще.

– Он нужен нам, – мой комментарий, возможно, излишний. – Нам нужно вытащить его оттуда.

Мне не нравится, как вздыхает Джейс. Будто он уже думал об этом и отбросил эту мысль как невозможную. Но это не невозможно! Мы просто должны пойти и вытащить Вульфа оттуда.

– Он должен сделать это сам, – бормочет Джейс. – Я уже пытался освободить его, Кора тоже пыталась, но, черт, наши старания провалились. Или ты об этом не помнишь?

– Я знаю, что вы потерпели неудачу. – Я хмурюсь еще сильнее.

– Мы не можем просто взять и забрать его из Адских гончих, – продолжает он. – Потому что его отец будет преследовать его, и мы никогда не будем в безопасности.

Хотя на нас и без того уже кто-то охотится. Кто-то прибивает змею к нашей двери, а до этого накачивает меня какой-то дрянью. Но я думаю, этот подонок не был нацелен на кого-то конкретного из нас. Он обмазал наркотиками бокалы, и попасться мог любой.

И давайте не будем забывать об обезглавленной змее в постели Коры.

– Подожди, – я прищуриваюсь. – Я что-то слышал о двух обезглавленных Адских гончих.

О последнем подобном случае сегодня рассказали в новостях. Все официальные лица держат рот на замке, поэтому никакой полезной информации не было обнародовано, и у нас не было возможности поговорить об этом с Вульфом, но я знаю то, что он был там и видел тела лично.

– И?

– Тебе не кажется странным, что мы обнаружили в постели Коры змею с отрубленной головой, а затем обезглавливают этих Адских гончих?

Джейс смотрит в другой конец комнаты, будто пытается сложить кусочки головоломки.

– Ее всегда преследовали, – наконец бормочет он и вскакивает на ноги. – Та фотография и телефонный звонок.

– Какой телефонный звонок? – Я иду за ним в прихожую, где мы оставили ключи от машин, повесив их у двери. – Джейс?

– Ей приказали убираться из Стерлинг-Фолса, – говорит он, а затем замолкает, уже пытаясь понять, что делать дальше.

Я вижу, что он не убирает руку от зашитой раны на боку и не может не хромать.

Я хватаю его за руку, но он рывком отпихивает меня и выкрикивает:

– Какого черта?

Вздохнув, я пихаю его к стене, но он снова отталкивает меня.

– Отвали.

– Ты не покинешь этот дом! – подойдя ближе, я прижимаю ладонь к его груди. – Потому что твоя рана еще не настолько зажила, чтобы ты вышибал двери. А поскольку у нас нет других идей…

– Джереми Брэдшоу, – рычит Джейс. – Это он нас похитил. Это он тот самый друг родителей Коры. Он…

– И он ожидает встречи с вами, – поскольку мой голос остается ровным, я заслуживаю медали за самообладание. – Мы уже обсуждали это.

Замолчав, Джейс смотрит на меня, а затем кивает, прислушавшись ко мне; я отступаю от него.

– Когда это ты стал таким уравновешенным?

– Я всегда был уравновешенным, – усмехаюсь я.

– Чертовски точно, – фыркает он и, отойдя от входной двери, направляется в дом. – Я собираюсь подождать ее в постели.

– В ее постели, имеешь в виду? – хмурюсь я, следуя за ним. – С чего ты взял, что она захочет тебя, а не меня?

До меня доносится его смех, который я так давно не слышал, но я стараюсь не зацикливаться на этом звуке.

– Думаю, после того как Кора приедет от Вульфа, она захочет любого из нас.

Я решаю, что он прав, но когда Кора вернется домой, в ее постели точно будет не он.

Домой.

Какое чудесное слово, в котором содержится частичка каждого из нас.

Забавно, как все меняется. Я разозлился на Кору за то, что она сожгла наш дом, но она была права. Нам нужны перемены. Нам нужно было иметь возможность строить что-то вместе с ней, как единое целое, состоящее из четырех частей, а не из трех.

Понятное дело, что я делю свою девушку со своими лучшими друзьями, но это не значит, что перестану бороться. Поэтому я бегу за Джейсом и падаю на кровать рядом с ним. На его лбу блестит пот, наверняка выступивший от боли, поэтому, пожалев парня, я не спихиваю его на пол. Эта кровать просто огромна, и нам не обязательно касаться друг друга.

Секунду он смотрит на меня, а затем закрывает глаза, вероятно, соглашаясь с тем, что нам не стоит ссориться.

– Хотя бы свет включи, – говорит он.

Глава 17

Кора

Вульф не предупреждает меня о том, что ждет нас впереди, но внезапно я слышу звук, напоминающий товарный поезд. Это оказываются мотоциклы, медленно движущиеся по дороге впереди нас. Он не сворачивает и не пытается их объехать. Мы просто присоединяемся к их рядам, и я быстро вынимаю руку из его брюк, снова обнимая Вульфа за талию. Пока я борюсь с румянцем, проступающим на моем лице, байкеры улыбаются и кивают Вульфу, а затем смотрят на меня – в их глазах мелькает то ли замешательство, то ли беспокойство.

Байкеры уступают Вульфу дорогу, заметив его приближение в зеркалах заднего вида или услышав мотоцикл, двигатель которого, похоже, звучит иначе, чем у них. Вульф с легкостью прорывается сквозь их ряды. Когда я наблюдаю за тем, как некоторые байкеры убирают руки с руля и поднимают большие пальцы вверх, выражая свое признание, мое сердце заходится в бешеном ритме. Я понимаю, почему Вульф хотел, чтобы я оделась скромно. Я думала, он шутит. Думала, что мы потрахаемся на крыльце или на мотоцикле, когда окажемся в уединенном месте, но теперь нас окружают Адские гончие. Лидер стаи байкеров смотрит на нас и уступает нам дорогу, а Вульф поднимает большие пальцы вверх, в едва заметном взмахе.

Я повторяю его жест и узнаю в уступившем нам дорогу байкере Малика. Не то чтобы я испытывала к нему неприязнь, просто я не согласна с его взглядами и мне не нравится, что он ходит за Цербером по пятам, как его ручная собачка. Иронично, не правда ли?

Вульф выпрямляется, заставляя меня сделать то же самое, и мне требуется мгновение, чтобы признаться себе в том, что мы не находимся в опасности и не умрем. Адские гончие не собираются на него нападать.

Краем глаза я замечаю полицейскую машину и снова напрягаюсь. Заметив это, Вульф оглядывается и опускает руку вниз, чтобы сжать мое бедро. Увидев через прозрачное забрало шлема его глаза с плещущейся в них улыбкой, я понимаю, что копы – тоже не проблема. Думаю, в этом есть смысл. Какой коп в здравом уме рискнет остановить дюжину байкеров?

Мы сворачиваем в жилой район, а затем, проехав мимо школы, мраморного административного здания и библиотеки, направляемся в центр города. Когда финансовый район, состоящий из металла и стекла, остается позади нас, мы выезжаем на главную улицу Норд-Фолса. Малик постоянно держится рядом с Вульфом, видимо, в соответствии с их иерархией.

А мы тем временем проезжаем мимо «Лука и стрел». В клубе темно и тихо, и я не знаю, возвращалась ли туда Тэм после той ночи, но отбрасываю свое беспокойство, когда Вульф набирает скорость. Я замечаю, что дорога под нами начинает идти под уклон и внезапно слева от нас появляются скалы. Так я понимаю, что мы вернулись к Олимпу, сделав петлю почти через весь Стерлинг-Фолс.

Вульф сворачивает на обочину, но просит Малика ехать дальше. Я не сразу понимаю, что происходит, пока Вульф не глушит двигатель и не гасит фары. Мне требуется минута, чтобы привыкнуть к темноте, которую озаряет лишь почти полная луна, висящая высоко в небе. Она заливает травянистую местность бледным, слабым светом, и я чувствую, как бешено колотится мое сердце. Все, что я могу сделать, – это прижаться на мгновение к Вульфу, пытаясь обуздать свои эмоции и утихомирить адреналин, бушующий во мне от поездки с бандой байкеров.

Нас с Вульфом окутывает тишина, которая нарушается только звуком отстегивающегося шлема. Сняв его и положив на траву, я встряхиваю волосами. Вульф опускает подножку мотоцикла и, сняв свой шлем, кладет его на землю рядом с моим. Оглянувшись, он приподнимает бровь, замечая, что я уже расстегиваю свои джинсы.

Мне плевать, что мы стоим на обочине и сейчас середина ночи. Я хочу его так сильно, что мне больно.

Вульф пересаживается лицом ко мне и, придвинув к себе, закидывает мои ноги на свои бедра. После этого он укладывает меня на мотоцикл и прижимается ко мне так сильно, что наверняка слышит мое слишком громко бьющееся сердце.

Вульф ухмыляется и проводит руками по моим ногам, а я чуть ли не теряю рассудок от одного только этого прикосновения.

– Неужели Аполлон сегодня не позаботился о тебе, цветочек?

Кажется, этот факт его беспокоит больше всего.

– Это была долгая ночь. – Я медленно качаю головой, прикусывая губу.

– Почему?

– Джейс… – едва я успеваю произнести его имя, как Вульф рычит, но я наклоняюсь вперед и, прикрывая его рот рукой, качаю головой. – Я начинаю кое-что вспоминать, – признаюсь я. – И это меня пугает. Я хотела остаться с Джейсом наедине, чтобы он рассказал мне правду, и, думаю, он это сделал. Во всяком случае, столько, сколько смог.

Какое-то время Вульф просто смотрит на меня, и, убедившись, что он успокоился, я убираю руку от его рта. Однако Вульф ловит меня за запястье и сначала просто касается большим пальцем клейма в виде песочных часов, а затем, поднеся мое запястье к своим губам, больно кусает его.

– Ой! – мягко вскрикиваю я, отстраняясь, но он не отпускает меня так просто.

Его зубы все еще впиваются в мою кожу, не разрывая ее, но оставляя синяки, а затем он зализывает место укуса и целует его. Вульф столько времени уделяет моему запястью, что в моем животе появляется трепет нетерпения. Он не смотрит на мое лицо, но, возможно, чувствует учащенный пульс.

Наконец Вульф начинает прокладывать дорожку из поцелуев выше, к сгибу моего локтя, и останавливается, только чтобы стянуть с моих плеч джинсовую куртку. Отбросив ее в сторону, он возвращается к поцелуям, и его ласки вызывают дрожь предвкушения и наслаждения во всем моем теле. Добравшись до бретелек моего красного топа, он осторожно отодвигает одну из них в сторону, проводит языком по коже над шнурками, а затем целует следы укусов на моей груди, оставленные Аполлоном.

Я выгибаю спину, когда он сдвигает вниз другую петельку, а затем стягивает весь топ.

На мне нет бюстгальтера, и на прохладном ночном воздухе мои соски тут же становятся тверже. Вульф ласкает мою грудь, а затем, покусывая и посасывая кожу, переходит к горлу. Я пытаюсь озвучить ему свои мысли о том, что уже готова выпрыгнуть из моей чертовой кожи, и меньше всего мне сейчас хочется медлить.

– Вульф, пожалуйста, – умоляю я. – Быстрее, пожалуйста! Перестань мучить меня.

Вульф усмехается и полностью отстраняется, оставляя мою кожу пылать на прохладном воздухе. Я думаю, что могу сгореть от желания, поэтому открываю рот, чтобы сказать ему об этом, но он уже зарывается руками в мои волосы, полностью контролируя все, вплоть до моего пульса, и накрывает мои губы своими. Я не могу пошевелиться, полностью подчиняясь его напору, но внезапно Вульф снова резко отстраняется и поправляет мой топ, возвращая бретельки на место.

Мое тело ноет от желания, пока я недоуменно смотрю на то, как он застегивает ширинку на моих джинсах.

– Подожди, – я пытаюсь остановить его, когда он ставит меня на ноги и берет за руку, но тут мне приходит в голову то, что мы уже были здесь раньше. – Это…

Мы чертовски близки к скалам и к шуму океана.

Я замечаю, что, продолжая вести меня к выступу, Вульф одной рукой снимает свои ботинки, носки и стягивает джинсы.

– Вульф… – сейчас в моем голосе больше отчаяния, чем чего бы то ни было еще.

– Посмотри в лицо своему страху, Кора, – призывает он и останавливается, чтобы я могла перевести дыхание.

Я стягиваю свои любимые сапоги, не желая их испортить. Затем снимаю носки и джинсы, оставаясь лишь в красном топе и черных трусиках. Но когда Вульф медленно оглядывает мое тело сверху вниз, задерживаясь взглядом на голых ногах, его это, кажется, не отвлекает.

Он просто ухмыляется, а я чувствую, как горит моя кожа, будто она вот-вот воспламенится.

Вульф поворачивается и подводит меня к краю, с которого я смотрю вниз.

Далеко под нами вода будто ловит лунный свет и преломляет его так, что выглядит как блестящая, извивающая масса. Слева от нас находится вырубленная в скале лестница, с которой прыгали Никс, Святой и Вульф.

Я сглатываю комок в горле от неожиданно нахлынувшего на меня горя. Если кому-то и могла понравиться эта ночь, так это Никс. Она бы уговаривала меня прыгнуть.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – шепчет мне на ухо Вульф, и его слова повисают в воздухе, как дым. – Ты скучаешь по своей подруге.

– Да, – отвечаю я. – И…

– И я думаю, ей бы понравилось, что мы делаем вещи, которые напоминают нам о ней, – заканчивает он и, подойдя ко мне сзади, целует в шею.

Я закрываю глаза, позволив ему ласкать меня губами, но он снова останавливается и, оставив меня стоять у края, отходит.

– Прыгай, Кора!

И я не думаю. Я просто делаю. Камни впиваются в мои босые ступни, когда я делаю два огромных шага вперед и отталкиваюсь от скалы. Мгновение я чувствую себя невесомой, а мои волосы поднимаются в воздух. Затем, во время падения, к моему горлу подкатывает тошнота, и у меня есть лишь мгновение, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем я упаду в воду ногами вперед.

Она шокирующе холодная, и я раскидываю руки, как только оказываюсь под водой, замедляя скорость моего падения в нее.

Ледяной холод вышибает воздух из моих легких, но вдруг рядом со мной раздается шум, а затем рука Вульфа находит мое запястье. Я должна была догадаться, что он не оставит меня в воде одну надолго.

Он вытаскивает меня на поверхность. В эту секунду я пытаюсь отдышаться, убрать волосы с лица и вытереть соленую воду с глаз. Руки Вульфа находят мои бедра, и он притягивает меня к себе, держа нас на плаву. Это место уникально тем, что здесь не бывает сильных волн.

Одной рукой я обхватываю его шею, а другой касаюсь твердого члена через боксеры. Я ухмыляюсь, когда понимаю, что холодная вода никак не повлияла на его эрекцию. Вульф удивленно приоткрывает губы, когда я освобождаю его член. Не теряя времени даром, я оттягиваю свои трусики в сторону, и Вульф подается вперед и погружается в меня, от чего у нас обоих перехватывает дыхание. Вода хлещет по нашим плечам, Вульф пытается удержать нас на плаву, но, черт возьми, я бы утонула ради этих ощущений.

Взяв инициативу на себя, я обхватываю ногами его бедра и хватаюсь руками за плечи, чтобы продолжать двигаться на его члене вверх и вниз, но не успеваю опомниться, как Вульф несет меня к выступу в скале. Когда мы забираемся на него, он быстро снимает мои трусики и снова входит в меня. Я чувствую, насколько холоден мокрый камень под моей спиной и как вода хлещет через край этого выступа, но мне на это плевать. Мне нравятся ощущения, которые дарит мне Вульф, заполняя меня. Нравится, как он удерживает мои запястья в своей хватке.

Я снова обхватываю его бедра ногами и приподнимаюсь к нему навстречу. По сравнению с его кожей моя – все еще горячая. Интересно, чувствует ли он, что сейчас мы единое целое, ведь это он породил во мне эту похоть.

Вульф наклоняется и целует меня в подбородок, но избегает поцелуев в губы. Вместо этого он снова лижет след от укуса Аполлона на моей груди, а затем кусает в то же самое место, отчего я вскрикиваю. Вульф сдвигает мой топ вниз и всасывает в рот сосок, продолжая давить своим членом на какое-то местечко глубоко внутри меня, которое приносит мне невыносимое удовольствие.

Холодная вода брызжет на нас, охлаждая мою разгоряченную кожу, и я стону:

– Вульф, мне нужно кончить.

Вульф отстраняется от моей груди и приподнимается надо мной. Потянувшись рукой к моему клитору, он поглаживает его, и, учитывая, что я была возбуждена в течение всего последнего часа, оргазм не заставляет себя долго ждать.

– Посмотри на меня, – рычит Вульф, и я понимаю, что не заметила, как закрыла глаза.

Я вновь через силу открываю их и, когда меня охватывает экстаз, заглядываю в глаза Вульфа, впиваясь ногтями в его плечи. Он смотрит на меня с такой же страстью, как и я на него. Я не отпускаю мужчину, пока волны наслаждения не стихают, оставляя меня преисполненной блаженства.

– Ты идеальна, – говорит Вульф.

Его толчки становятся все сильнее. Он вдавливает меня в камень, царапая кожу, но я наслаждаюсь этим дискомфортом.

Обхватив мою ногу рукой, Вульф меняет угол проникновения и продолжает входить в меня до тех пор, пока я не начинаю снова кричать. Его темп нарастает, и, входя в мое сверхчувствительное лоно, Вульф начинает гнаться за собственным кайфом. Затем внезапно он замирает и со стоном падает вперед, достигая кульминации.

Вульф кладет свои руки под мои лопатки, прижимая меня к себе так крепко, что мне кажется, он вот-вот сломает мне кости. От нахлынувших эмоций у меня перехватывает горло, и я так же крепко обнимаю его в ответ, наслаждаясь нашим украденным моментом.

– Я боюсь того, что собираюсь сделать, – шепчет Вульф мне на ухо. – И я чертовски боюсь потерять из-за этого тебя.

Сердце подскакивает к моему горлу, и на мгновение мне становится трудно дышать. Вульф вздрагивает, когда я провожу кончиками пальцев по его позвоночнику.

Я пытаюсь себе представить самые худшие вещи, которые он может сделать и которые способны оттолкнуть меня от него, и понимаю: что бы он ни совершил – этого будет недостаточно.

– Я люблю тебя, – говорю я. – Я не знаю, понимаешь ли ты, что это значит, потому что твоя мать умерла, а отец полный отстой… Но я знаю, что такое любовь, и буду показывать тебе ее каждый день до конца наших дней.

Вульф опускает голову и прижимается лбом к моему плечу. Он слегка покачивает бедрами, все еще находясь внутри меня, и я думаю о том, что вопреки моим ожиданиям после этих слов мое сердце не вырвалось из груди. Оно бьется ровно, а я совершенно спокойна.

– Я не могу без тебя дышать, – продолжаю я. – Я хочу познать твою темноту и твой свет, Вульф. Я жажду каждую твою частичку. Вульфа, Aреса, тебя.

Разве это не то же самое, что сказал мне Аполлон? Эти слова когда-то помогли мне, и теперь я передаю их Вульфу.

Внезапно я чувствую, что член Вульфа снова тверд, но, возможно, он оставался твердым все это время? На этот раз он трахает меня намного медленнее, а потом мы лежим, так тесно прижавшись друг к другу, что я чувствую биение его сердца своей грудной клеткой.

– Я умру, если не освобожусь от отца.

Я продолжаю обнимать его, чувствуя, как в моей груди что-то разбивается на части. Потому что если умрет он, то умру и я.

Это обещание.

Глава 18

Кора

Вульф провожает меня почти до двери и дарит на прощание еще один обжигающий поцелуй. Я промокла насквозь, мои джинсы прилипли к ногам, а трусики вообще утонули где-то в океане. Мне все еще холодно, но от поцелуя Вульфа в груди разливается жар.

Сегодня было весело. Пусть немного необычно и душераздирающе, но весело. И теперь я хочу вернуться и снова прыгнуть со скалы, несмотря на то что знаю – эта идея безумна.

Я качаю головой в ответ на улыбку на губах Вульфа, которая, к счастью, не исчезает, когда он уходит, и снимаю ботинки с носками прямо перед входной дверью. В доме царит тишина, которую нарушает лишь тиканье настенных часов, и какое-то время я жду, но ни один из парней не выбегает, чтобы встретить меня. Если даже мотоцикл Вульфа не разбудил их, когда он забирал меня, то сейчас они уж точно должны были его услышать.

Меня охватывает дрожь, и я тихо крадусь по первому этажу, проверяя каждую комнату.

Диван, на котором спал Джейс, а до этого я с Вульфом и Аполлоном занимались… В общем, теперь диван пуст, а одеяло, лежавшее на нем, откинуто. Не рассказывая Джейсу о том, что произошло на этом диване, я чувствую, что в какой-то мере мщу ему.

Подавив улыбку, я направляюсь на второй этаж и останавливаюсь в дверях спальни. Джейс и Аполлон оба лежат в постели, не соприкасаясь друг с другом. Почувствовав жар внизу живота, я задаюсь вопросом, почему это зрелище так меня возбуждает.

С трудом сняв мокрые джинсы, а затем рубашку, я стягиваю еще влажные волосы на макушке и заползаю на кровать, подумывая лечь посередине. Этим я едва не бужу Джейса, который беспокойно двигается во сне и, перекатившись в центр кровати, касается рукой моего бедра. Я тихо выдыхаю, но между нами все еще есть что-то, что удерживает меня от того, чтобы броситься в его объятия. Наверное, это затянувшаяся обида от предательства, о котором я пока не могу забыть. Даже после всех тех красивых слов, которые он сказал мне накануне.

Поэтому я сажусь верхом на Аполлона и, склонившись над ним, провожу руками по его груди под рубашкой. От прикосновений моих холодных рук по его коже бегут мурашки. Он резко просыпается и тут же находит меня взглядом даже в темноте.

– Тебе было весело с Вульфом? – говорит он, приподнимаясь и касаясь моих губ своими.

Я киваю, а затем принимаю поцелуй.

– На вкус ты как морская вода.

– Я прыгнула со скалы, – сообщаю я, выдыхая в его губы.

Аполлон обхватывает руками мою талию, а затем скользит ладонями к обнаженной попке и задерживает дыхание, когда обнаруживает, что на мне нет трусиков. Положив одну руку на мою спину и поглаживая ее, другой он проскальзывает между моих ног и надавливает пальцем на чувствительный клитор. Через секунду палец Аполлона уже проникает в мою киску, и я с жадностью углубляю наш поцелуй. Аполлон слегка отстраняется, чтобы повернуть руку, зажатую моими бедрами, и вводит в меня уже два пальца, а я прикусываю язык, чтобы подавить стон. Джейс лежит прямо рядом с нами, и я не знаю, спит он или притворяется.

Аполлон убирает руку и проводит влажными пальцами по моим бедрам.

– Сперма Вульфа, детка? Она все еще внутри твоей маленькой, милой киски?

Я киваю, и Аполлон без предупреждения вводит свои пальцы мне в рот, а я не могу сдержать стон, ощущая на языке смесь вкусов Вульфа и себя. Я чувствую, как растет эрекция Аполлона, и хочу, чтобы он оказался внутри меня. Я хочу каждого из них так, как никогда не хотела никого другого. Я становлюсь просто ненасытной.

Внезапно Аполлон переворачивает меня, и я ложусь спиной на матрас рядом с Джеймсом. У меня нет времени посмотреть в его сторону, потому что лицо Аполлона оказывается между моих ног, и я откидываю голову назад, едва он прикасается языком к моей разгоряченной киске. Я знаю, что он делает это не для того, чтобы подлизаться, а потому что изголодался по мне. Он вкушает меня и Вульфа, будто умирает от голода и никогда больше не получит другой еды.

Аполлон скользит рукой по моему животу и ласкает грудь, перекатывая сосок между пальцами, но не перестает играть языком с клитором. Внезапно второй моей груди касается другая рука, и только через мгновение я понимаю, что это рука Джейса. Его прикосновения настолько отличаются от прикосновений Аполлона, что мне становится стыдно оттого, что я не сразу их распознала. Он щиплет меня за сосок, и, почувствовав легкую боль, я поворачиваю голову в сторону и встречаю его взгляд. В этот момент Аполлон вбирает в рот мой клитор и вводит в меня уже три пальца. Я задыхаюсь, почувствовав взрыв удовольствия от новых ощущений. Джейс наклоняется вперед и, положив два пальца под мой подбородок, направляет мое лицо к своему. Но вместо поцелуя он кусает мои губы и проникает языком в рот. У меня снова перехватывает дыхание, и с глубоким стоном я принимаю его поцелуй.

Поднявшись, Аполлон переворачивает меня на бок, лицом к Джейсу, и ложится позади меня. Приподняв мою ногу, он одним сильным толчком входит в меня, и я вскрикиваю. На вкус Джейс как кофе, и вкушать его посреди ночи очень необычно. Руки парней лежат на моей груди и шее, и удивительно, как легко я различаю, что, например, на моем горле лежит рука Аполлона. Он слегка сдавливает его, перекрывая мне дыхание, и мое сердце подскакивает оттого, что мне это слишком нравится.

Сколько бы раз мы ни занимались сексом, моя жажда не уменьшается. Они превращают меня в чертову наркоманку.

Джейс хмыкает, услышав мои стоны, и придвигается ближе. Разрывая наш поцелуй, он стягивает свои шорты, освобождая член, и на мгновение я задерживаю на нем свой взгляд. Я помню, как он двигался во мне, а сейчас мне кажется, что чем дольше я смотрю на него, тем больше пульсирует вена на нем.

– Хочешь пососать его член, детка? – спрашивает Аполлон, и, облизав губы, я оглядываюсь на него.

Аполлон ухмыляется, прочитав выражение моего лица, а затем, отпустив мое горло, он быстро меняет нашу позу. Я едва успеваю сориентироваться, как оказываюсь стоящей на коленях. Я опираюсь на руки, а моя голова ложится на колени Джейса. На какое-то время я застываю, и мне кажется, что на лице Джейса мелькает обида, которая тут же исчезает, стоит мне раскрыть губы.

Не думая ни о чем, кроме этого момента, я опускаю голову, слизываю капельку предэякулята с головки его члена и беру его в руку.

Джейс шипит, когда я обхватываю губами его член, и погружается глубже. Он входит так глубоко, что его головка ударяется о заднюю стенку моего горла и мне приходится вдохнуть через нос.

Я почти мурлычу от удовольствия, когда Аполлон, держа меня за бедра, снова входит внутрь, а Джейс накручивает мои волосы на пальцы, контролируя движения головы. Я совершенно не возражаю против этого, и полностью отдаюсь им. Аполлон делает все, что хочет, с моим телом, а я тем временем попеременно то сосу член Джейса, то провожу по нему языком, дразня. Когда я обхватываю его яйца и нежно сжимаю, то почти ухмыляюсь тому, как у него перехватывает дыхание. Аполлон отводит мои бедра назад, навстречу своим толчкам, и каждый раз он попадает в какую-то точку, отчего уровень моего удовольствия поднимается все выше и выше. А потом Джейс сжимает пальцами мои соски, и я замираю. Во время своего оргазма я чувствую только наслаждение и слышу шум прибоя, а мгновение спустя Аполлон увеличивает ритм и, дергаясь, изливается внутрь меня.

Джейс отстраняет меня от своего члена, и они с Аполлоном переворачивают меня, управляя, словно марионеткой. Мне кажется, что после этого оргазма мои ноги стали ватными или превратились в желе. Я сажусь на Джейса, и через секунду он входит в меня. Его член толще, чем у Аполлона, и растягивает меня сильнее, поэтому я издаю шипение.

– Тебе придется немного помочь мне, принцесса, – выдыхает Джейс и прикасается к повязке на боку.

Кивнув, я наклоняюсь и на этот раз целую его по-настоящему. Затем я провожу языком по его нижней губе и, прежде чем отпустить, втягиваю ее в рот. Я стараюсь не опускаться на его торс всем весом и использую для движения лишь колени, прижатые к кровати по обе стороны от его бедер и локти, расставленные по обе стороны от его головы.

Аполлон прислоняется к изголовью кровати, устраиваясь рядом с нами, и, глядя на нас, берет в руки уже слегка ослабевший член.

Я чуть приподнимаюсь на коленях и опускаюсь обратно, а Джейс закатывает глаза от удовольствия и обхватывает меня руками за бедра, впиваясь ногтями в кожу.

– Черт, Кора, – шепчет он.

Часть меня хочет помучить его, поэтому я двигаюсь очень медленно. Приподнявшись, я провожу руками по своему телу и пощипываю соски, а затем откидываюсь назад и смотрю, как его член входит и выходит из меня, зная, что и ему открывается прекрасный вид.

– Пожалуйста, – молит он. – Ты меня убиваешь.

Я ухмыляюсь, потому что никогда не думала, что услышу, как он о чем-то умоляет, и мне даже нравится, как звучит эта мольба.

Внезапно нас озаряет свет, и, посмотрев на Аполлона, я вижу в его руке телефон.

– Кого бы ты хотела видеть здесь еще, детка? – спрашивает он, подмигивая мне.

– Вульфа, – отвечаю я, встречая его взгляд.

– Так давай покажем ему шоу, – приказывает он, и Джейс стонет.

– Она только что сжалась вокруг меня. Думаю, ей нравится эта идея.

– Так же, как ей понравилось кататься на руке Вульфа на заднем сиденье нашей машины, – продолжает Аполлон. – А теперь покажи ему, что он упускает.

Я кладу ладони на грудь Джейса и снова приподнимаюсь, а он направляет меня обратно вниз своими руками, поднимая навстречу мне свои бедра. В моей груди что-то трепещет, но это новое чувство сильнее, чем душевная боль, которую я немало испытала за последние несколько месяцев. Это чувство скорее похоже на надежду.

Аполлон подползает ближе к нам, и свет от его камеры делает мою кожу еще бледнее. Он поднимает телефон и наклоняет его так, чтобы в камеру было видно мою грудь. Губы Аполлона касаются следов укусов на моей груди, и когда его дыхание касается моей кожи, я вздыхаю.

– Держу пари, тебе понравилось смотреть на них, – говорит он, и у меня создается впечатление, что он обращается не ко мне.

Теперь Джейс полностью контролирует темп наших движений, и моя грудь подпрыгивает им в такт. Аполлон находится так близко, что может коснуться меня, но не делает этого. Я чувствую всего лишь, как от его горячего дыхания по моей коже бегут мурашки.

Я откидываю голову назад, и Аполлон проводит пальцами по прядям моих мокрых волос, которые выбились из пучка. Он развязывает его и отбрасывает в сторону резинку, позволяя моим волосам упасть на спину.

– Скажи ему! – приказывает Аполлон, намотав на кулак мои волосы и поворачивая мою голову к себе.

Тот же приказ был отдан мне в машине.

Я дрожу, а затем чувствую палец Джейса на своем клиторе.

– Я не могу кончить снова, – честно признаюсь я, задыхаясь.

– Сможешь, детка, – усмехается Аполлон. – И сделаешь это с именем Вульфа на губах.

Возможно, это будет достаточным стимулом, чтобы прекратить все это.

Ах.

С замирающим сердцем я смотрю на Джейса, которого, кажется, не беспокоит, что происходящее сейчас больше касается Вульфа, чем его самого. Он сильнее надавливает на мой клитор, и удовольствие пронзает мое тело.

– Черт! – бормочу я, выгибая спину. – Вульф! Мне нужно…

– Тебе нужно почувствовать его член в твоей попке, – говорит Аполлон. – И позволь мне помочь тебе с этим.

Он слегка нагибает меня, и Джейс замирает. Я хнычу, впиваясь ногтями в грудь Джейса, потому что он прекратил двигаться, но тут свет от камеры Аполлона перемещается назад, а его пальцы входят в мою киску, деля ее с членом Джейса.

Вот черт.

Падая вперед, я упираюсь лбом в грудь Джейса, а он приподнимается и обнимает меня, издав болезненный хрип.

– Я в порядке, – говорит он мне в ухо, не давая отстраниться даже на дюйм. – Больше, чем, мать его, в порядке.

Я не знаю, как он может так говорить, ведь я – не в порядке. Я вся горю. Просто сгораю изнутри.

– Когда-нибудь мы сделаем это вместе, – говорит Аполлон больше для себя, чем для кого-то еще, и наконец убирает палец.

Я дрожу от предвкушения, что в моей киске окажется два члена, но он смачивает свои пальцы слюной и входит ими в мою попку. Я стараюсь не сжиматься и не напрягаться, но это почти невозможно, когда его пальцы сменяет головка члена.

– Просто сделай это, – умоляю я, и он толкается внутрь.

Меня обжигает знакомая боль, но она довольно быстро сменяется удовольствием. Я чувствую восхитительную наполненность и дышу ртом, пытаясь к ней приспособиться.

– Готов? – спрашивает Джейс, и Аполлон хмыкает в ответ.

Они начинают двигаться, но это совсем не похоже на секс с Вульфом и Аполлоном. Тогда их толчки были синхронными, а сейчас Джейс и Аполлон движутся по очереди, не оставляя меня без члена внутри. Джейс все еще вычерчивает круги на моем клиторе, но делает это так нежно, что я почти не замечаю этого, пока он не усиливает давление.

– Бог мой! – кричу я. – Я сейчас кончу.

– В тебе два бога, – говорит Джейс и врывается в меня с такой силой, что мне кажется, я вижу звезды. – Прежде чем мы закончим, ты кончишь еще дважды, грязная девчонка.

Я крепче прижимаюсь к Джейсу, пытаясь принять член Аполлона и одновременно встретить движение Джейса, но это почти невозможно, учитывая то, как они меня держат. Мои пальцы на ногах уже подгибаются от экстаза, но Аполлон поднимает мой торс, заставляя посмотреть на Джейса, лицо которого полностью скрыто в тени.

– Поцелуй меня! – требую я, и он выполняет приказ, одновременно надавливая пальцами на мой клитор.

В моем теле поднимается пожар, и Джейс поглощает мой крик своим ртом.

Глубоко в его груди зарождается стон, и Джейс быстрее двигает бедрами, а затем затихает, потому что мой оргазм провоцировал его.

– Ты такая тугая сзади, когда Джейс заполняет тебя, – выдавливает Аполлон; его движения становятся тоже более резкими. – Ты чертовски хорошо принимаешь нас, детка.

Секунду спустя он выходит из меня, и его горячая сперма окропляет мои ягодицы и спину.

По моей спине бегут мурашки, но я не обращаю внимания на то, как он размазывает сперму по моей коже, втирая ее ладонью между моих лопаток. Полностью вымотанная, я позволяю себе прижаться к Джейсу.

– Святое дерьмо, – шепчу я. – Это было потрясающе.

Джейс все еще внутри меня, но не позволяет мне разорвать наше объятие и привести себя в порядок.

Я не замечаю, что Аполлон выключил камеру, пока он не плюхается рядом с нами и не касается губами моей щеки. Даже в темноте я вижу, как он улыбается.

– Мы у тебя в долгу, – говорит он.

Я качаю головой, но Аполлон без тени смущения скользит рукой между нашими телами. Видимо, ему все равно, что член Джейса все еще находится внутри меня.

Закрыв глаза, я кладу голову на грудь Джейса, но тут Аполлон кладет пальцы на мой клитор. Я ощущаю, как чувствительная часть моего тела болезненно пульсирует, снова разжигая во мне пожар. И через несколько секунд, напрягаясь и дрожа, я снова кончаю, сжимаясь вокруг члена Джейса. У меня не остается сил даже для того, чтобы что-то сказать, поэтому мой рот открывается в беззвучном крике.

Несмотря на то что член Джейса наполовину тверд, он не реагирует на сжатие моих мышц. Аполлон же, подарив мне еще один оргазм, облизывает свои пальцы и, набрав что-то на своем телефоне, отбрасывает его в сторону.

На улице все еще темно, но небо уже едва заметно начинает светлеть. На самом деле мне насрать, который сейчас час. Мои глаза снова закрываются, и через несколько мгновений я засыпаю.

Глава 19

Джейс

Во время моего пробуждения несколько часов назад я не мог понять, как мне удалось заснуть с членом внутри Коры, но поскольку он уже снова стал твердым, я трахал ее, пока она не стала выкрикивать мое имя. Это была своего рода компенсация за прошлую ночь, которая, похоже, была посвящена тому, чтобы Вульф отважился покинуть Адских гончих раз и навсегда. Я разглядел тонко завуалированную попытку Аполлона намекнуть на это Вульфу и полностью согласен с ним. Когда-нибудь нашему другу в конце концов придется это сделать. Во время нашего мимолетного пробуждения Аполлон просто наблюдал за нами с Корой, уткнувшись головой в подушку, и, казалось, был доволен тем, что просто дрочит свой член под аккомпанемент криков Коры. После этого мы все снова заснули. Видимо, усталость последних нескольких недель наконец-то настигла нас, не говоря уже о том, что ножевая рана в моем боку еще не затянулась полностью и высасывает из меня энергию.

На этот раз я просыпаюсь, запутавшись в простынях и наших переплетенных конечностях. Я потягиваюсь, стараясь не обращать внимания на проклятые швы, которые тянут мою кожу и сводят с ума, не давая возможности делать что-либо без боли. Но она никогда меня не останавливала, а в некоторых случаях действовала, словно укол кофеина.

Кора ворочается во сне, прижимаясь задницей к моему бедру, но я аккуратно отодвигаю от себя ее ноги и осторожно встаю с кровати. Мне больно оставлять ее там, но как только я встаю, Кора переворачивается на спину и занимает мое место.

Натягивая по дороге спортивные штаны, я улыбаюсь про себя и направляюсь в ванную. Мне нужно промыть и перевязать швы, которые стали теплыми на ощупь, а это не очень хорошо. Врачи, наверно, сказали бы, что я слишком утомляю себя физическими нагрузками, но я ограничил себя почти во всем. Эта дурацкая ножевая рана просто не заживает.

Промыв и снова прикрыв швы бинтами, я натягиваю рубашку. Проходя мимо спальни, я смотрю на Кору и Аполлона, рука которого лежит на ее животе, и у меня щемит сердце. Кора выглядит здоровой и расслабленной, а ее волосы спутаны из-за соленой воды, которую она не смыла.

Не став будить Кору, которой просто необходим сон, даже если она считает себя непобедимой, я спускаюсь вниз, включаю кофеварку и роюсь в шкафчиках в поисках хлопьев, которые накануне купил Аполлон. Когда мы жили в особняке, у нас был человек, который покупал нам продукты и готовил основные блюда на неделю. Мы не задумывались о еде до тех пор, пока Аполлон не увидел, как сильно в ней нуждается Кора.

Я тяжело опускаюсь на барный стул, и меня охватывает чувство вины. Это я поставил ее в такое положение и уже не в первый раз сомневаюсь, правильно ли поступил. Интуиция подсказывает мне, что я сделал это, чтобы защитить ее, ведь я знал, что та стипендия была ловушкой для Корин Стерлинг. И я не хотел, чтобы Кора попалась в нее, даже если это и правда ее настоящее имя.

Я помню ее глаза и золотую маску, которая была на ней в ту первую ночь. Я сомневался во всем, что происходило, но ее имя рассказало мне обо всем, что я хотел знать. Именно поэтому я забрал документы Коры. Потому что хотел проверить информацию, содержащуюся в них. Доказательств того, что Кора и Корин – это одно лицо, было несколько. Во-первых, она носила имя девочки, с которой я познакомился в приюте. Во-вторых, она была подходящего возраста, а в‑третьих, в документах об усыновлении Синклеры указали именно тот приют.

Я подтолкнул ее на сделку с Кроносом, и просто чудо, что она осталась невредимой.

Почти невредимой! – поправляю я себя.

Ей постоянно снятся кошмары, а на ее запястье стоит чертово клеймо. Потом она влюбилась в моих лучших друзей, и я не думал, что буду испытывать такие муки, ведь Кора никогда не была моей. Когда я точно узнал ее настоящую личность, она, похоже, даже не догадывалась о том, кем являюсь я.

Мой телефон звонит, и я достаю его, пытаясь абстрагироваться от чувства вины. На экране высвечивается имя Вульфа, и я хмурюсь, так как полагал, что он будет звонить Аполлону, а не мне. Особенно с учетом всего, что произошло между нами.

– Привет, – всего лишь говорю я, потому что как какой-то идиот внезапно перестаю понимать, как мне себя с ним вести.

– Нам нужно поговорить.

Поднимая брови от удивления, я зажимаю телефон между плечом и ухом, а затем наливаю сварившийся кофе в чашку.

– Хорошо, о чем?

– О моем отце, – выдыхает Вульф, и, так как он говорит тихо, я слышу на фоне звук урчащих двигателей мотоциклов.

– Где ты?

– Решил прогуляться, черт возьми, – хихикает он. – Почти уверен, что любой может раскусить меня, но мне плевать.

Я смеюсь над этими словами, так как знаю, что праздная прогулка не является оправданием для Цербера.

– Он что-то задумал, – говорит Вульф, мгновенно став серьезным.

– Что именно?

– Думаю, он хочет власти. Или типа того.

– И что, черт возьми, это значит? – Скорость моего сердцебиения набирает обороты, пока оно не начинает колотиться практически о грудную клетку.

Захватить власть?

Мы всегда знали, что он падок на власть, но означает ли это, что ему стало недостаточно серой стороны города?

– Он хочет узаконить свою власть, – шепчет Вульф. – Думаю, он убьет мэра или членов городского совета. Черт, я не знаю, какие у него планы. Он не вдавался в подробности и не дал нам времени…

Во время внезапно повисшей паузы я чувствую, как по моему позвоночнику пробегает колючая дрожь беспокойства.

– Ты в безопасности?

– Да, чувак, но тем видео, которое прислал мне Аполлон, вы чуть не спалили мне яйца. – Несмотря на фальшь, звучащую в его голосе, Вульф заметно повеселел. – В следующий раз, когда вы запланируете двойное проникновение в мою девушку, пришлите мне гребаное приглашение.

– Когда он выступает?

– Ты хочешь, чтобы я приехал сегодня? – спрашивает Вульф и снова смеется. – Я не могу. У меня планы.

– Ты хочешь, чтобы мы что-нибудь предприняли?

– Да, поцелуйте ее за меня.

– Что бы ты ни задумал, возвращайся к нам. К ней, – говорю я, стиснув зубы. – Ты слышишь меня?

– Я не знаю, захочет ли она меня после того, что я собираюсь сделать.

Он сломлен, просто чертовски сломлен.

Что же с нами случилось?

Мое сердце шумит от боли за Вульфа, но я стараюсь не думать об этом, потому что существует лишь один хороший исход последующей ночи. И это Вульф, входящий в дверь нашего дома.

Нашего.

Видите, как быстро мы приспосабливаемся.

– Она меня простила, – с трудом выговариваю я. – После всего, что я сделал. Поэтому простит и тебя.

– Дело не в этом, – говорит Вульф и кашляет. – Дело в том, что я не знаю, смогу ли вернуться после всего, что собираюсь сделать.

Мне хочется дотянуться через телефон до разума Вульфа и узнать о его намерениях, но на каком-то подсознательном уровне я точно знаю, что именно он задумал. И я так сильно хочу, чтобы он сделал это, как более ничего и никогда не хотел.

– Она найдет тебя, – шепчу я, ибо знаю, что это то, что ему нужно услышать.

Из-за одного проступка, который и проступком-то не назовешь, Кора не позволит ему остаться во тьме навсегда.

Вульф вздыхает, и связь прерывается.

Мгновение я смотрю на свой телефон, а затем убираю его в карман и думаю о том, стоит ли мне рассказать шерифу или его сестре о наших подозрениях. Или даже Алексу Стерлингу?

Новые родственники Коры уже стали занозой в наших задницах, но я доверяю Вульфу.

– Ты какой-то грустный.

Вздрагивая, я поднимаю взгляд и вижу стоящую в дверном проеме Кору. На ней футболка Аполлона, которая ей слишком велика и свисает до середины бедер, а волосы убраны в пучок на макушке. Кора без макияжа, поэтому сейчас выглядит более юной и беззащитной.

– Иди сюда, – говорю я и поворачиваюсь на стуле.

Она обходит кухонный остров и пристраивается между моими ногами. Когда ее руки ложатся на мои бедра – мой член дергается.

– Кто-то хочет третий раунд? – ухмыляется она, посмотрев куда-то в область моего паха.

– Он не единственный, – говорю я, и Кора смеется.

– Он?

– А что, я должен его как-то назвать? – хихикаю я, сжимая пальцами ее бедра и притягивая еще ближе.

Возможно, я просто проверяю, действительно ли я получил ее прощение и не отпрянет ли она от меня вновь. Но Кора не возражает, когда я прижимаюсь губами к ее губам. Наоборот, ее руки скользят по моим бедрам, и она прикасается к моему члену через спортивные штаны.

Кора проглатывает мой стон и пальцами, практически в одно касание, стягивает мои штаны и обхватывает рукой напряженный, твердый член. Сжав кулак, она двигает им вверх и вниз, и я целую ее еще жарче, мечтая о том, чтобы на месте кулака оказался ее рот. Я даже не знаю, чего хочу больше. Минета или снова погрузиться в ее влагалище, но Кора, кажется, довольна тем, что гладит меня.

Я просовываю руку под рубашку Коры, и она стонет, когда я сжимаю ее грудь и провожу большими пальцами по соскам. Опуская руки ниже, я замечаю не только, что на ней нет трусиков, но и то, что она чертовски мокрая. Я ввожу палец в ее лоно и пытаюсь, черт возьми, не сойти с ума.

– Черт! – рычу я ей в губы. – Ты спустилась сюда с определенной целью, не так ли?

– Тебе не стоило покидать кровать… – Она легко отстраняется и ухмыляется.

Слегка отодвинув ее, я встаю со стула, и мне нравится то, как я возвышаюсь над ней, а она не напугана этим. На самом деле я никогда ее не пугал, хотя видит бог, что изо всех сил старался. Но она не поддавалась. Вместо этого она снова и снова нажимала на все мои кнопки.

Я заставляю Кору отступить, а когда она упирается в стену, приподнимаю ее ногу и вхожу в нее. Это так легко, будто мы занимались сексом уже миллион раз, но в то же время каждый раунд оказывается лучше предыдущего. Я не понимаю, как это возможно.

Кора задерживает дыхание, сосредотачиваясь на своих ощущениях, и льнет ко мне всем телом. По моему телу прокатывается удовольствие, и я хочу касаться ее всю.

Я целую Кору в губы, а затем в подбородок и горло. Аполлон и Вульф оставили следы на ее коже, но я хочу оставить свой след в ее душе. Такой след, который было бы нельзя стереть.

– Джейс, – стонет она, впиваясь ногтями в мои плечи.

На моей груди уже есть царапина, оставленная Корой прошлой ночью, и теперь я впиваюсь зубами в кожу между ее шеей и плечом. Я заставляю Кору стоять неподвижно, словно я – дикое животное, и беру то, что принадлежит мне.

– Кто я для тебя? – на мгновение я отрываюсь от своего занятия, чтобы задать этот вопрос.

Замечая, что при каждом моем толчке Кора бьется головой о дверь, я слегка отодвигаю нас, но, войдя в нее на этот раз, останавливаюсь.

– Ты… – Кора всхлипывает, и я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моего члена.

Этого достаточно, чтобы заставить меня взорваться раньше времени, но мне удается сдержаться. Я смотрю в глаза Коры, впитывая ее похоть, желание и темноту. В этом плане она одна из нас.

– Что «я»?

– Мой муж, – выговаривает она и снова стонет.

– Хорошая девочка, – одобрительно киваю я и чувствую, как меня охватывает жар.

Мы как Аид и Персефона.

Я заманил ее в ловушку брака, потому что прочитал все мифы и жаждал этих историй после того, как Кора впервые рассказала мне о них. Наверное, я заполнял какую-то пустоту в своей душе, которую она оставила после себя. Я стал именно тем, кем обещал стать, когда мисс Пирсон бросила меня в тот подвал.

– Ты веришь в родственные души?

– Возможно. – Она встречает мой взгляд и прикусывает свою нижнюю губу. Я медленно выхожу из нее, а затем так же медленно вхожу обратно. Кора закрывает глаза от наслаждения, и я хочу, чтобы она запомнила каждую гребаную секунду нашей близости.

– Думаю, моя душа узнала твою в тот момент, когда мы встретились пятнадцать лет назад. – Я снова медленно вхожу в нее, и Кора вздрагивает, а затем открывает глаза и смотрит на меня с замешательством, удивлением и благоговением. – Возможно, ты была предназначена для всех нас, – говорю я.

– Но я предназначена только для тебя.

Наклонившись вперед, Кора снова целует меня и обвивает руками мою шею. Я сбавляю темп, поскольку мои яйца пульсируют, сигнализируя о том, что я уже близко. Мне хочется погнаться за моим кайфом, но я помню о том, что Кора еще не кончила.

Опустив ее ногу, я провожу большим пальцем руки по клитору, и Кора кричит в ответ на это касание. Возможно, это местечко болит у нее после прошлой ночи и тех оргазмов, которые мы вырвали из ее тела, но она не пытается отстраниться. Она целует меня крепче, прикусывая губу, и на моем языке появляется вкус крови. Я проскальзываю языком в ее рот, чтобы она тоже почувствовала этот вкус.

Моя дикая королева стонет и притягивает меня ближе. Дыхание Коры учащается, когда я подвожу ее к кульминации. Мой оргазм тоже уже не за горами, и только силой воли я пытаюсь сдержаться, потому что жду Кору.

И вот этот момент наступает. Она кончает с моим именем на губах и сжимается вокруг меня, позволяя мне больше не сдерживаться. Я прижимаюсь лбом к ее лбу и изливаюсь в ее киску. Это экстаз. Перед моими глазами мелькают вспышки света. Мои собственные маленькие фейерверки.

– Боже, – наконец говорит она, переводя дыхание. – Вау!

Я медленно выхожу из нее, но я еще не закончил. Прижимая Кору спиной к стене, я кладу одну руку ей на грудь, а пальцы второй ввожу в ее киску. Она часто дышит, опираясь на стену, чтобы удержаться в вертикальном положении, но послушно раздвигает ноги.

– Однажды ты родишь от нас ребенка, – я опускаюсь на колени и прижимаюсь поцелуем к ее животу.

Мы.

– Не скоро, – она кладет руки мне на плечи. – У меня стоит внутриматочная спираль.

Я смотрю на такую красивую киску Коры сверху и замечаю, как по внутренней стороне ее бедер стекает моя сперма.

– Она же не будет стоять у тебя там вечно.

Кора вздрагивает, а затем прикусывает губу. Я заметил, что она делает это либо когда не уверена в чем-то, либо когда возбуждена.

Я поднимаюсь на ноги и снова целую ее, дабы показать, что это было не требование, а обещание.

Глава 20

Вульф

Я вхожу в комнату, и парни вскакивают на ноги. В отличие от меня, мой отец ценит, когда в его честь трубят в фанфары, а я – нет, поэтому и стараюсь скрыть свою растерянность и жестом приглашаю их сесть. Мне нравится лишь то, что они молчат, пока я говорю. Раньше я в них не особо нуждался, да и сейчас мне все равно, чем они занимаются, пока не понадобятся мне.

Следом за мной заходит Малик, и я не могу не заметить, что ему не уделяют такого же внимания. Некоторые из Адских гончих смотрят на него с беспокойством, а другие просто кивают, но никто не встает, и от этого у меня внутри все сжимается.

– Готов? – спрашивает Малик, подойдя ко мне.

Он старше меня на десять лет, и все же…

– Готов как никогда, – говорю я. – Но меня оставили в неведении относительно конкретных планов.

Ведь, учитывая то, что сказал нам мой отец вчера вечером, мы ожидаем худшего.

Сегодня утром, когда я разговаривал с Джейсом по телефону, за мной следом на улицу вышел один из новобранцев. Конечно, он услышал лишь те обрывки разговора, которые я ему позволил услышать. Тогда он сильно покраснел, а теперь под его глазом красуется синяк. Я допросил его о том, что он услышал, просто чтобы убедиться, что до него не донеслось что-то важное.

Меня не обманешь. Я знаю, что мой отец поручил следить за мной. Но поручил он это только тем, кого может позволить себе потерять. Новобранцам, низам. Другая сторона медали состоит в том, что они так сильно хотят подняться по карьерной лестнице, что для этого готовы на все. В том числе и сдать меня.

Близится восемь часов. Ранее семеро из нас проехали через Вест-Фолс, дабы убедиться, что в этом районе не осталось Титанов. Если бы они увидели Адских гончих в своем районе, то обязательно дали бы о себе знать. Но на улицах было тихо и почти пусто, а единственным шокирующим моментом стали ведущиеся рядом с баром «Спуск» строительные работы. На месте обвалившегося асфальта до сих пор зияет огромная дыра, которая ведет в заброшенный туннель метро. Недалеко от этого места мы нашли обезглавленную Адскую гончую, но тогда я и Малик не ходили к «Спуску». Я увидел дыру гораздо раньше и знал, что ответственными за этот бедлам были Аполлон и Артемида. Но они приняли все меры для того, чтобы разрушилось только это место, а не центр города, университет или более населенный район.

Сейчас на улице все еще малолюдно. Люди до сих пор оправляются от войны, а возможно, и не верят, что она закончилась. Те, кто проживает в Вест-Фолсе, ждут, когда Адские гончие заявят права на территорию Титанов, но мой отец пока оставил все как есть, потому что, по всей видимости, у него есть цели поважнее.

По правде говоря, я не знаю, что Цербер имеет в виду, говоря о том, что мы должны забрать все причитающееся нам. Насколько я понимаю, нам не причитается ничего, кроме той земли, которая есть у нас под ногами. Титанов победили не Адские гончие, а мы. Но в любом случае они встретили свой конец.

– Внимание! – призывает всех Малик.

Похоже, мы пришли с ним к молчаливому соглашению о том, что временно находимся на одной стороне. Он всегда был вторым человеком в банде после моего отца, и то, что я занял его место, чудесным образом не вызвало никакой неприязни между нами.

В комнату входит мой отец, и когда я смотрю на него, у меня отвисает челюсть. На нем светло-серый костюм, который он так любит, и белая рубашка с воротником-стойкой. Сейчас он не похож на байкера. Он выглядит так, словно собирается произнести речь в ратуше или побеседовать с мэром перед рядом камер.

Остальные парни выглядят как байкеры. Они одеты в кожаные куртки, жилеты, джинсы и сапоги. Их образ дополняет либо кобура с оружием, висящая на бедрах, либо пистолет, заправленный спереди или сзади штанов. Сегодня в баре неспокойно и у всех членов банды сердитые и хмурые лица. Все они стоят на краю пропасти и ждут, когда отец скажет, что мы делаем дальше, куда идем и что берем с собой.

– Все уже здесь, – говорит Цербер, улыбаясь своему легиону, а затем его взгляд находит меня: – А, Вульф!

Адские гончие, стоящие передо мной, расступаются, пропуская меня, и я подхожу к своему отцу. В комнате становится слишком тихо, и мое сердце колотится в ожидании. Отец стал слишком непредсказуемым, и я думаю, каждый в этой комнате хочет узнать, что он запланировал на сегодняшний вечер. Предвкушение слишком велико.

Для успокоения сначала я касаюсь рукояти ножа, пристегнутого к одному моему бедру, потом пистолета в кобуре – к другому. У меня при себе есть еще запасной пистолет, пристегнутый к лодыжке, но мне кажется, что этого недостаточно. Вот только ничего уже не поделаешь.

– Сколько из вас мечтали намотать кишки моего сына на свой нож? – отец хлопает меня по плечу и разворачивает лицом к толпе.

Повисает шокированное молчание.

– Нисколько? – смеется он, слегка встряхивая меня. – Это очень хорошо, мой мальчик. А сколько из вас желали видеть меня мертвым у своих ног?

Никто в толпе даже не двигается, и я почти уверен, что они пытаются не дышать.

– У тебя верная банда, – говорит Малик. – Никто не хочет видеть вас мертвыми.

– Конечно. – Мой отец поджимает губы, а затем кивает. – Но также я знаю, что верность – очень хрупкая вещь. Особенно когда на горизонте появляется кто-то более сильный.

Мгновение я раздумываю над тем, не считает ли мой отец этим более сильным человеком меня.

Я уже давно перестал пытаться увидеть в нем что-то хорошее, ведь он сделал столько плохого многим людям.

Его пальцы впиваются в мое плечо, притягивая к себе, и мой желудок скручивается от тревоги, потому что я понимаю, что не чувствую в дыхании Цербера запаха алкоголя. Что бы он ни запланировал на этот вечер, он пойдет на это трезвым.

– Он что-то скрывает от нас, – говорит мой отец, но, приподняв бровь, я продолжаю молчать.

Я не знаю, что именно ему известно, но не стану себя уличать. Если ему нужно мое признание – он его не получит.

– Что скрывает?! – выкрикивает кто-то.

– Он предпочел бы оказаться в постели, чем быть здесь с нами, – шипит Цербер, и я заставляю себя улыбнуться, боясь, что меня сейчас стошнит.

Цербер поставил меня в затруднительное положение, отказавшись позволить Джейсу и Коре завоевать мою свободу на Олимпе. Он объяснил это тем, что считает меня своим наследником, и теперь его люди смотрят на меня как на человека, с которого можно брать пример.

Тем не менее если я хочу выжить сегодня, мне тоже нужно играть в эту игру.

– Перепихон и кровопролитие занимают почетные первое и второе места в моей книге, папа, – громко говорю я. – Возможно, тебя ввели в заблуждение.

– Ты хочешь сказать мне, что мой источник лжет? – выражение его лица становится жестоким.

– Думаю, никто не знает моих приоритетов лучше, чем я сам, – пожимаю я плечами.

– Разве ты не разговаривал с ними сегодня по телефону и не сокрушался о том, что не участвовал в перепихоне?

Нахмурившись, я скидываю его руку со своего плеча и в мгновение ока оказываюсь прижатым к стене.

– Ты потерял право даже думать о них, – говорю я низким голосом из-за его руки, давящей на мое горло. – И если ты думаешь, что информация о девушке, которая ждет меня, как-то повлияет на них, то думаю, ты просто хватаешься за соломинку.

Отец с рычанием отталкивает меня от себя и тщательно поправляет свой костюм.

– Ты не захочешь узнать, на что я способен, дабы удержать тебя.

Я снова улыбаюсь, но это всего лишь шоу для кровожадных Адских гончих, следящих за каждым нашим шагом. Если они почувствуют слабость в ком-то из нас – все будет кончено. Поэтому я молчу и позволяю своей улыбке говорить за меня.

– Мы возьмем университет! – говорит отец, через мгновение встающий перед своей бандой.

Раздается ропот, но по взмаху его руки разговоры прекращаются.

– Мэр и городской совет считают университет опорным пунктом. Они проводят там собрания и расположили полицейский департамент, – ухмыляется он. – Они все в одном месте и, кажется, созрели для сбора.

– Поздно, – замечаю я. – В последнее время они собираются там только в экстренных случаях.

С папиного лица не сходит улыбка, и, кажется, она становится безумной.

– Мы преподнесем им такой повод, что они не смогут устоять. – Его усмешка становится жестокой.

Он раздает приказы, разделяя банду на две группы. Одну возглавляет Малик, другая действует самостоятельно, с одной лишь миссией – устроить хаос. Эта группа уезжает первой, и рев их мотоциклов исчезает вместе с байкерами. Название игры, в которую они собираются играть, – разрушение, но я не знаю, что или кого они хотят уничтожить. Для этой группы отец выбрал худших из возможных кандидатов. Давать им свободу действий опасно, но я ничего не могу сделать, чтобы призвать их обратно. По крайней мере, не сейчас.

После того как мой отец объяснил Малику, где и когда мы встретимся с ним, Малик хлопает меня по спине и покидает клуб вместе со своими людьми.

Мы с отцом смотрим друг на друга, и у меня появляется чувство, что я играю во всем этом более весомую роль, чем предполагал.

– За мной! – приказывает отец, направляясь к дверям.

Он садится в машину, за рулем которой уже ждет одна из Адских гончих, а я мгновение колеблюсь, но затем располагаюсь рядом с ним на заднем сиденье.

– Ты помнишь свое первое задание со мной, сынок? – спрашивает Цербер, нарушая тишину.

Я смотрю на отца и киваю.

Это была проверка на преданность. Он видел, как стали близки Джейс, Аполлон и я, но хотел, чтобы он занимал в наших головах первое место. Цербер мог сделать нашу жизнь более приятной, а мог – наоборот.

Откинувшись на спинку сиденья, я позволяю себе вспомнить, каким обжигающим и горячим был воздух в тот день. Стояла летняя ночь, и даже ветер, бьющий нам в лицо, пока мы мчались на мотоциклах в сторону Вест-Фолса, не мог охладить наш жар. Титаны ожидали поставку наркотиков, и отец решил вмешаться. Украсть их или уничтожить. В ту ночь он был за главного и ехал с нами. Тогда мне было шестнадцать, а отец еще не знал, что на заднем сиденье машины открывается самый лучший вид.

В ту ночь мой дядя…

– Зачем ты заговорил об этом? – тихо спрашиваю я и достаю пистолет, проверяя его исправность, просто чтобы занять как-то руки.

– Потому что я знаю, что у тебя на уме, сынок. – Он наклоняется и кладет свою руку поверх моей. – Я хочу, чтоб ты знал: меня не так легко убить, как моего младшего брата.

– Почему ты думаешь, что я убью тебя? – спрашиваю я, однако паника бьет через меня, как электричество.

Потому что это было бы решением всех моих проблем. Я пытался игнорировать этот вариант, притворяясь, что смогу найти какой-нибудь другой выход. Но я всегда знал, что это единственное решение, которое может меня освободить.

Внезапно я чувствую, будто мои запястья сковывают невидимые кандалы. Они затягивают мои руки все туже и туже, а для освобождения от них мне нужно пойти на то, на что раньше не осмеливался. Стать темнее, чем я есть.

Телефон в моем кармане вибрирует, и, достав его, я пролистываю входящее сообщение и затем удаляю его.

– Кто это? – спрашивает отец.

– Кора. – Посмотрев на Цербера, я снова убираю телефон.

– Скажи ей, что ты занят, – взмахивает он рукой.

– Я просто поговорю с ней позже, – бормочу я, и внезапно машина останавливается, фары гаснут, а водитель, не отрывая глаз от дороги, проверяет свое оружие.

Не сразу, но скоро к зданию подъезжают патрульные машины, принадлежащие офису шерифа и городскому совету. Все они спешат сюда, чтобы привести в действие протоколы чрезвычайных ситуаций. Я не хочу знать, что за ад устроили Адские гончие, но уверен, городской совет готов проголосовать за то, чтобы закрыть город, выставить больше патрулей и арестовать всех, кого только смогут. Хотя вряд ли им удастся поймать кого-нибудь из Адских гончих.

Шериф выходит из личной машины и, надевая шляпу, спешит к дверям университета. Надин Брэдшоу приезжает на внедорожнике. Она задерживается у дверей и дожидается другого олдермена, который, подходя, берет ее под руку. Последним прибывает мэр, но я слежу не за тем, кто входит в университет, а за полицейскими машинами, выезжающими с территории с включенными фарами и сиренами. Они разъезжаются в разные стороны, и это наводит меня на мысль, что Адские гончие тоже разделились.

Мой желудок снова скручивает при мысли о том, что в руках Адских гончих находится вся ярость, накопившаяся после войны. Цербер приказал не предпринимать никаких действий, пока бессмысленно гибли их друзья, и мне легко представить их ненависть и ярость сейчас. Адские гончие собираются выместить ее на городе.

Прибывает Малик, а за ним следует не менее дюжины Адских гончих. Они окружают нашу машину, и мой отец выходит наружу. Я же медленно следую за ним и встаю рядом с Маликом.

– Ваша задача – охранять выходы, – говорит отец, обращаясь к нескольким Адским гончим. – Убедитесь, что ни один ублюдок не покинет это здание без сопровождения Адских гончих, – приказывает он, и Малик кивает. – Ты, я, Вульф и еще четверо войдем в здание. Я хочу, чтобы один из наших людей был в лифте, двое других на лестничных площадках, а четвертый пойдет с нами. – Он наклоняет подбородок. – Выбирай людей. Мы выдвигаемся сейчас же.

Пока Малик отдает приказы, я снова следую за отцом. Я убираю пистолет, потому что в нем нет необходимости, и смотрю на то, как Адская гончая проносится перед нами, чтобы распахнуть главные двери университета. Малик оказывается рядом и касается моей руки своей, но молчит, пока мы заходим внутрь.

Первый этаж оказывается пуст, но Адская гончая, которая открыла двери, продолжает идти перед нами, держа оружие наготове. Он открывает дверь на лестничную клетку, и Малик жестом просит его остаться и все проверить. Второй из людей Малика вызывает лифт, а третий и четвертый выходят на лестничную площадку в противоположном конце здания. Тот, кто первым проверял лестничную клетку, возвращается к лифту, присоединяясь к Адской гончей, которая его вызвала. Когда раздается звуковой сигнал о прибытии лифта, дверь открывается, и внутри оказываются два офицера полиции. Адские гончие открывают огонь, прежде чем полицейские успевают среагировать. Выстрелы, пули от которых, без сомнения, попадают в бронежилеты на груди падающих офицеров, – практически не слышны из-за глушителей. Адские гончие заходят в лифт и стреляют им в головы, а я заставляю себя смотреть на то, как умирают эти полицейские. В их глазах гаснет свет, а затем Адские гончие вытаскивают их из лифта и заходят внутрь. Малик, мой отец и я заходим следом и уже впятером поднимаемся на лифте на шестой этаж.

Ничем хорошим это не закончится.

– Оставайся здесь, – приказывает отец одному из членов банды, а другой продолжает следовать за нами.

Мы с Маликом идем за отцом по коридору шестого этажа, где должен был собраться городской совет, ведь полицейский участок находится на четыре этажа ниже.

Я смутно помню, как Кора рассказывала нам, что городской совет собрался, когда взорвался вагон метро, так что, вероятно, сейчас они сидят в зале заседаний и рассматривают те же сценарии развития событий. Другая банда, новый день, но те же решения.

Отец ведет нас в этот конференц-зал, и внезапно кто-то выходит из боковой комнаты. Нам всем знакомы их лица. Семь олдерменов и мэр, но женщина, вышедшая из дверей, – не одна из них.

Когда папа без колебаний стреляет в нее, я стараюсь заставить себя не дергаться. Женщина падает назад, издавая сдавленный крик. Ее руки поднимаются к груди, а рубашка под ними быстро пропитывается кровью.

Мы проходим мимо нее, и отец просит нас расступиться.

А затем он выбивает дверь и заходит внутрь так, словно это место принадлежит ему.

Глава 21

Кора

Моя мама не оставляет попыток до меня дозвониться.

«Мама» – смешное слово, учитывая, что когда-то у меня была настоящая мать, а теперь она мертва. И возможно, она умерла еще до того, как я покинула Стерлинг-Фолс. Эта часть хронологии удручающе туманна.

Аполлон сидит рядом со мной на диване и смотрит фильм, но его взгляд постоянно падает на мой вибрирующий телефон на кофейном столике. Этот телефон – подарок от него и Джейса. Они восстановили мой старый номер и загрузили заново все, что было синхронизировано с облаком. Должно быть, сообщение о том, что я появилась в сети, насторожило моих родителей, которые незамедлительно начали мне звонить и до сих пор не прекратили.

В моем телефоне есть непрочитанные сообщения от Марли, в том числе с извинениями, и даже несколько от «святоши» Джаннет, которые я тут же удалила.

Вот бы эта сука оказалась на дне океана.

Экран моего телефона гаснет, а затем снова загорается.

– Ты должна ответить, – наконец говорит Аполлон и, взяв телефон со стола, протягивает его мне и подталкивает меня локтем.

Я просто смотрю на фотографию, высветившуюся на экране телефона в его руке. На ней наши с мамой лица, прижаты друг к другу. Мы широко улыбаемся, и ясно видна разница между моими рыжими и ее темными волосами, а также между моей бледной и ее золотисто-бронзовой кожей. Мы никогда не были похожи, но мне всегда нравилась эта фотография, ведь на ней мы казались счастливыми. На этой фотографии мы одинаково наклонили головы друг к другу, а в уголках наших глаз появились одинаковые морщинки.

Стоит подумать об этом, как я чувствую, что во мне поднимают свои уродливые головы ностальгия, тоска и печаль по дому.

– Ладно. – Вздохнув, я беру у него телефон и провожу пальцем по экрану, чтобы принять вызов. – Алло.

– Кора? Слава богу!

– Мам, ты должна перестать звонить, – перебиваю я. – Пожалуйста.

– Прости. – Кажется, мама потрясена повисшим молчанием. – Мы получили сообщение о том, что ты снова на связи, и забеспокоились. Мы ведь все еще… мы все еще твои родители.

Я закрываю глаза, и Аполлон обнимает меня, притягивая к себе.

– Я знаю, что вы волнуетесь, но разве вы не видите, как мне больно? – спрашиваю я срывающимся голосом.

Сколько себя помню, я хотела иметь семью, но не построенную на лжи. А теперь я скучаю по людям, которые делали это со мной на протяжении четырнадцати лет.

– Мне так жаль, – шепчет мама. – Ты в порядке?

– На данный момент да, – говорю я.

– Кора…

– Пожалуйста, перестань мне звонить, – шепчу я. – Когда я захочу поговорить – я позвоню сама. Но по принуждению ничего хорошего не выйдет.

– Хорошо, – говорит она. – Я люблю…

Я вешаю трубку, прежде чем она успевает закончить предложение, и сажусь к Аполлону на колени, обнимая его за шею.

Я зарываюсь лицом в его рубашку, и мои глаза горят от непролитых слез. Пока он крепко обнимает меня, я пытаюсь вернуть контроль над своими эмоциями.

Вошедший в комнату Джейс садится рядом с нами и кладет мои ноги на свои колени.

– Она поговорила с мамой, – негромко объясняет Аполлон мое состояние, и Джейс, вздыхая, поглаживает мои икры.

– Ты не можешь от них отгородиться, Кора. Они твоя семья.

– Вы моя семья. – Я поднимаю голову и смотрю на него.

Мне не хочется признавать, но это правда. Есть ли у нас свидетельство о браке или нет, они принадлежат мне, а я им.

– Ты, Аполлон и Вульф – все, что мне нужно.

– Возможно, тебе и не нужны другие люди, детка, но иногда прощение само по себе является формой мира. – Аполлон целует меня в щеку. – Это не обязательно должно произойти сегодня или на следующей неделе. Мы можем подождать, пока ты не будешь готова встретиться с ним лицом к лицу.

Джейс кивает в знак согласия, но его глаза блестят от странных эмоций. Неужели он думал, что я отвергну его? Особенно после этого утра.

Я протягиваю руку и переплетаю наши пальцы, а затем кладу голову на плечо Аполлона. Он нажимает на кнопку на пульте, снова начав воспроизведение фильма, и увеличивает громкость.

Единственный человек, которого я хотела бы здесь видеть, но которого с нами нет, – это Вульф. Я надеюсь, что так будет не всегда.

Глава 22

Вульф

Он собирается убить их всех.

Цербер входит в комнату и окидывает присутствующих жестоким взглядом. Все происходит будто в замедленной съемке. Некоторые олдермены начинают кричать, а Алекс Стерлинг приподнимается в своем кресле и злобно смотрит на моего отца. Я кидаю мрачный взгляд на Адскую гончую, пришедшую с нами, и он замирает у входа в зал заседаний. Мне не нужен здесь еще один Джокер. Мой отец и так достаточно опасен.

– Сядь! – приказывает мой отец, достав пистолет и направляя его на Стерлинга.

Алекс Стерлинг долго смотрит на него, но затем выполняет приказ, а мы с Маликом продолжаем стоять в дверном проеме, блокируя выход. Я насчитываю семь олдерменов, входящих в городской совет, мэра и Натана Брэдшоу. Скрипя зубами, я проклинаю их глупость. Неужели они действительно считают себя настолько неуязвимыми, что собрались здесь все вместе без защиты?

– Это переворот, – сообщает им мой отец.

Одна из женщин открывает рот, чтобы выразить свой протест, но Цербер не дает ей этого сделать. Он обходит стол и, подойдя к женщине, хватает ее за волосы. Откинув ее голову назад, он открывает ее рот и просовывает между зубами дуло пистолета.

Сопротивляясь, она издает какой-то булькающий звук, но мой отец не ослабляет своей хватки.

– Пустая трата времени, – говорит он и нажимает на курок.

Стену позади мертвой женщины окропляют кровь и мозговое вещество. Ее мертвое тело безвольно поникает в кресле, а затем падает с него на пол.

Кто-то начинает кричать, и этот крик эхом отдается в моей голове вместе с одной и той же мыслью: он собирается убить их всех.

После этого воцаряется тишина.

Достав из кармана свой платок, отец вытирает брызги крови, попавшие на его лицо, а затем сбрасывает пиджак и бросает его на спинку кресла мертвой женщины.

Он идет дальше, а я замечаю, как шериф смотрит мне в глаза.

– Папа… – пытаюсь вразумить его я. – Не обязательно их убивать…

Услышав эти слова, отец разворачивается в мою сторону и, направив на меня свой пистолет, подходит ближе. Он подносит к моему лицу раскаленное дуло, и я чувствую, как жар от него обжигает мою кожу. Я сжимаю зубы и не пытаюсь сопротивляться, а лишь смотрю в глаза своему отцу.

– Остановись, – говорю я низким голосом. – Ты не можешь…

– Не тебе указывать мне, что я могу, а что нет. – Он отталкивает меня к стене и отступает к столу.

Прямо напротив него сидит мэр, на лбу которого блестит пот. Он вцепился в ручки своего кресла, словно смотрит фильм ужасов.

– Встать! – приказывает Цербер, и мэр бросает взгляд сначала на Алекса, а затем на шерифа.

Ни один из них не предпринимает никаких действий, потому что им ясно, что на кон поставлены их жизни. Они начнут что-то делать, только когда пистолет будет направлен на них.

Судя по рукам, сжатым в кулаки, Малик, стоящий рядом со мной, находится в ярости. Но он тоже не будет ничего предпринимать, потому что никогда не шел против моего отца.

Мэр поднимается со стула на дрожащих ногах.

– Отдашь ли ты мне свой город? – спрашивает Цербер, и я осознаю, что передо мной стоит не мой отец.

Разделение личности этого мужчины на отца и Цербера становится более резким в моем сознании; в теле разверзается пропасть, отталкивающая все дальше от человека, который меня вырастил. Нелепого, маниакального мужчины, который жаждет власти превыше всего остального.

– Нет, – отвечает мэр, гордо поднимая голову.

Едва его ответ успевает повиснуть в воздухе, как раздается выстрел. Мэр получает пулю между глаз и падает назад. Позади него от места, где пуля прошла навылет, на стеклянной стене, испачканной кровью, расходятся трещины.

– Вульф! – едва слышно произносит Брэдшоу. – Сделай что-нибудь.

Я дергаюсь, когда отец, услышав его слова, со смертоносной скоростью направляется к шерифу. Он откидывает его голову, как и голову первой убитой им женщины, и прижимает дуло пистолета к подбородку. Наверное, дуло жжет, как сука, но Брэдшоу даже не вздрагивает.

Это кузен Коры. Он один из немногих людей, которые могут доказать ее родство со Стерлингами.

Не успев сообразить, что делаю, я вырываюсь вперед и выбиваю пистолет из рук моего отца.

Пистолет падает на стол и, проскальзывая по его поверхности, оказывается в центре, а я бью отца по лицу до тех пор, пока не теряю самообладания.

– Малик! – рычит Цербер, отступая от меня. – Держи его! – Но Малик не двигается, и это единственный акт неповиновения, который мне так нужен.

Я снова бросаюсь на отца, но мое сердце разрывается на части. Неважно, что он чудовище. Все это вообще не имеет никакого значения. Дабы ударить его снова, я должен запихнуть все мои эмоции так глубоко, что я не уверен, смогу ли вытащить их оттуда снова.

Цербер бьет меня кулаком прямо в челюсть, и резкая боль пробуждает монстра, который прячется под моей кожей. Бросившись на него снова, я бью его плечом в живот, и мы врезаемся в стену. Цербер наносит удары по моей спине, не обращая внимания на то, что комната позади нас погрузилась в хаос. Кресла опрокидываются, а олдермены пытаются сбежать.

Ему удается оттолкнуть меня от себя и швырнуть в стену, а затем Цербер набрасывается на меня и снова ударяет кулаками по лицу.

– Ты неблагодарный. – Удар. – Маленький. – Удар. – Гаденыш.

Я вырываюсь из его захвата и бью кулаком в горло, а пока он задыхается, тянусь за пистолетом. Вот только мой пистолет оказывается на полу, вне пределов моей досягаемости.

– Упустил что-то? – смеется Цербер, вытирая окровавленный рот и сплевывая кровь на пол. – Я возлагал на тебя такие большие надежды, а ты оказался мягкосердечным сосунком, как твоя мать.

Закричав не своим голосом, я снова наношу удар, и мы вместе падаем на пол. Я обхватываю руками его горло и смотрю в глаза, чтобы дать понять, как сильно я его ненавижу за то, что он разлучил меня с любимыми. За то, что пытался превратить меня в себя.

Цербер цепляется за мои руки, и его ногти впиваются в мою кожу до крови, которая струйками стекает вниз, попадая на его горло. Я продолжаю сжимать шею все крепче и крепче, его лицо краснеет, и он уже не может вымолвить ни слова. Конечно, было бы проще пристрелить его, но никто из нас не заслуживает такой легкой смерти. Все это настолько противно, что я ненавижу каждую гребаную секунду. Ненавижу его за то, что он заставляет меня это делать. Но передо мной стоит выбор между ним и комнатой, полной людей, которые только и делали, что пытались заставить этот город нормально функционировать. Я так ненавижу его, что пока Малик не начинает оттаскивать меня от него, даже не осознаю, что все это время бил его головой об пол.

Голова Цербера последний раз ударяется, и я наконец замечаю красное кольцо вокруг его горла. Какое-то время я слежу за его грудью, ожидая резкого вдоха, но ничего не происходит. Он не двигается.

– Спасибо, – говорит Алекс Стерлинг. – Вы спасли нас.

Я игнорирую его и борюсь с враждующими у меня внутри эмоциями. Меня захлестывают ужас и ярость, и я притворяюсь, что не вижу протянутой руки олдермена, и поворачиваюсь к Малику.

– Отзови Адских гончих, – когда я начинаю говорить, из комнаты будто улетучивается все тепло и атмосфера становится холоднее льда. – Я хочу, чтобы все немедленно вернулись в здание клуба.

Я бросаю взгляд на Цербера, к которому наклоняется шериф, и, несмотря на то что мой отец не двигается, он все равно проверяет его пульс. Натан смотрит на меня взглядом, говорящим о том, что Цербера больше нет, и я киваю.

– Заберите его тело с собой, – добавляю я.

– Да, сэр, – тихо говорит Малик.

Кажется, он серьезен и собирается слушаться меня.

Я принимаю как должное и забираю пистолет с центра стола, а затем, разрядив его, высыпаю на пол все неиспользованные патроны.

Мне не требуется на это много времени, поэтому, разобрав его полностью, я быстро кидаю на стол все остальные части пистолета. Я бросаю взгляд на шерифа, который написал мне сообщение, когда мы были в пути. Он сказал мне о том, что для всех нас есть только один возможный вариант, но я действовал слишком медленно и теперь столкнусь с последствиями, которые сам же и создал.

Я выхожу из комнаты заседаний, а Адская гончая, стоящая у дверей, входит внутрь, чтобы помочь Малику. Двери лифта в коридоре все еще открыты, и вторая Адская гончая стоит, прислонившись к ним, чтобы те не закрылись. Она смотрит на меня с недоумением, но, когда я рычу на нее, резко выпрямляется и отходит с дороги.

Заходя в лифт, я больше не чувствую себя собой. Я вообще больше ни на кого не похож. Когда лифт начинает опускаться, гнев в моей груди нарастает. И нарастает он до тех пор, пока я не начинаю чувствовать, что больше не могу терпеть и сейчас взорвусь. Повернувшись к Адской гончей, которая едет со мной в лифте, я толкаю его.

– Босс? – он ударяется о стену и с ужасом смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Выруби меня! – приказываю я, потому что либо он это сделает, либо я начну кричать и не смогу остановиться. – Ради всего святого, – рычу я, видя, как он колеблется, и бью его в бок.

Наконец он отталкивает меня и направляет мне в голову приклад своего пистолета. Я вижу, что он поднимает его, и не отшатываюсь, а просто смотрю на приближающийся предмет, пока он не попадает мне в висок.

И свет гаснет.

Глава 23

Богоубийца

Я перебираю фотографии Корин и ее… соратников, лежащие у меня на столе, и мои губы кривятся от отвращения. Проведя пальцами по одной из фотографий, я подношу ее ближе к свету.

Корин безрассудна. Ночью она ехала на мотоцикле наследника Адских гончих. Она смеялась, когда он припарковался и уговаривал ее прыгнуть с обрыва. Среди этих фотографий лежат и другие, на которых Корин и наследник Адских гончих трахаются в воде. Я храню эти фотографии в общей куче, и только так мой гнев остается под контролем.

Если я убью одного из них, то разрушу весь карточный домик, который Корин построила вокруг себя.

Джейс Кинг – ее муж. На моей стене, на уровне глаз, висит копия их брачного свидетельства, напоминающая о том, что если я хочу уничтожить линию Стерлингов, то они оба должны умереть. На углу стола лежат ее медицинские файлы из Изумрудной бухты, исписанные моими собственными пометками. В этих файлах нет ничего полезного, кроме того, что я узнал о ее внутриматочной спирали, которая не дает ей забеременеть. Также у меня есть информация об Аполлоне Мэддоне и Вульфе Джеймсе. Истории их болезней, информация об арестах, травмах и любых чертовых медосмотрах, которые они проходили с тех пор, как им исполнилось десять лет.

Цербер мертв, и его смерть стала еще одной моей победой. Еще одна цель уничтожена, а мне даже не пришлось пачкать руки.

Я выхожу из-за своего рабочего места и иду на кухню, где на столе размещена шахматная доска с только что начавшейся игрой. Как только я вернулся с Олимпа, после того как Корин вернула себе его трон, скинул все шахматные фигуры на пол и швырнул доску в стену. Моя ярость была невыносимой, но я сумел взять себя в руки и начать все сначала. Придумать новый план.

Когда раздается звонок в дверь, я киваю сам себе и двигаю пешку вперед, а затем впускаю гостя, который сначала смотрит на фотографии, а затем на шахматную доску. Думаю, мы с ним придерживаемся одного мнения. Корин Стерлинг лучше умереть, а вместе с ее смертью будут уничтожены все ее друзья.

Мой гость кладет поверх фотографий мешок, из которого выскальзывает черная змея. Она тут же сползает с края стола и обвивается вокруг его ножки. Я беру ее в руки и позволяю обвиться вокруг моей руки. Эта змея красивее, чем те, что были до нее. Длиной почти три фута, она поднимается вверх по предплечью, шипя и высовывая язык.

Эта змея не ядовитая и не представляет угрозы, но вызывает страх.

Я улыбаюсь мысли о том, что мне уже недостаточно просто покончить со Стерлингами. Сначала я хочу сделать так, чтобы она боялась.

Глава 24

Святой

– Привет. – Тэм стучит в мою дверь и открывает ее прежде, чем я успеваю ответить.

– Упс… – краснеет она, увидев, как я поднимаюсь с пола.

Ее щеки становятся нежно-розового цвета.

– Все в порядке. – Я вскакиваю на ноги и беру полотенце, которым вытираю грудь.

Физические упражнения – единственное, что помогает мне справляться даже с сильной болью. Ножевая рана, нанесенная мне Кроносом, так же, как и ожог, очень медленно заживает, и я могу понять, как себя чувствует Джейс, ведь его ранили на несколько недель позже меня.

– Что случилось? – спрашиваю я, глядя на Тэм.

Она нанесла на лицо макияж, уложила волосы и надела короткое золотое платье, которое только подчеркнуло ее оливковую кожу и темные глаза.

Не то чтобы я обращал на это внимание, ведь я стараюсь вообще ни на чем не зацикливаться, кроме как на напоминании себе о том, что Тэм – полная противоположность Элоре. Эта девушка ниже, чем Никс, и более фигуристая, в то время как моя девочка была высокой, худой и бледной. Никс была чертовски сильной, а почти все ее тело было покрыто татуировками.

Хотя я не говорю о том, что Тэм слабая…

– Я собираюсь в «Лук и стрелы», – говорит она. – Антонио нужно провести инвентаризацию перед нашим повторным открытием на следующей неделе. К тому же я не могу оставаться здесь. Я просто схожу с ума.

– Это не объясняет твое платье, – бормочу я и чувствую, что чем больше я нахожусь с ней в одной комнате, тем больше у меня пламенеет шея.

Когда до меня доходит, насколько бессмысленна эта реакция, в моей груди поднимается гнев вместе с кровяным давлением.

– Зачем ты вообще ходишь в подобной одежде?

– Потому что мне нравится, – медленно говорит она и смотрит на меня как-то по-новому.

Судя по нахмуренным бровям, в ее взгляде плещется обида.

– Кто ты такой, чтобы указывать мне, как одеваться?

– Думаю, я останусь здесь, – говорю я и отворачиваюсь.

– А я думаю, что если ты останешься в этой комнате еще хоть на день, то покроешься плесенью.

– Я не вернусь туда, – качаю я головой.

В последний раз я видел тело Элоры в том заведении.

Похоронное бюро уже заканчивает все приготовления, а ее родители отказались приехать, сославшись на то, что слишком потрясены ее смертью. На самом деле они уже давно смирились с бандитской жизнью в Стерлинг-Фолсе и точно знали, с кем она связана. Поэтому, думаю, им не все равно, но они заставляют себя держаться подальше от этого города, чтобы защитить себя.

Я же не хочу сидеть в каком-то защитном панцире. Я хочу на прощание поцеловать ее в лоб и сжать руку, хотя знаю, что ее пальцы больше никогда не сомкнутся вокруг моих в ответ. Больше я не услышу мягкого вздоха или смеха, которые всегда предшествовали прикосновению моих губ к ее коже.

Черт.

Бросив полотенце на пол, я зажмуриваю глаза так сильно, как только могу.

– Уходи! – резко говорю я, надеясь, что мой тон ранит Артемиду и она перестанет пытаться исцелить меня, или что там, черт возьми, еще она пытается сделать, постоянно врываясь в мою комнату.

Но вместо того чтобы уйти, Тэм пересекает комнату и встает прямо передо мной. Ее взгляд падает на мою грудь и клеймо в виде песочных часов на ней. То самое, которое испортило хорошую татуировку. Когда Кронос клеймил меня, то еще бы совсем чуть-чуть, и он бы испортил татуировку, которую я сделал для Никс. Если бы он промахнулся, я бы потерял это напоминание о ней.

Тэм прижимает палец к моим напряженным мышцам, отчего по позвоночнику пробегают мурашки.

– Ты не можешь прятаться вечно, – говорит она, а я забываю, как нужно дышать. – Мне тоже больно.

– Ну, хорошо, – отвечаю я, глядя ей прямо в лицо. – Надеюсь, мне будет больно всегда.

Потому что только так мы никогда ее не забудем.

Тэм опускает руку и отступает назад, но ее глаза не наполняются слезами, а расширяются от шока из-за того, что я могу быть таким бессердечным и жестоким. На самом деле она еще не видела худшую версию меня, но если останется здесь, то увидит.

– Иди. Займись своей дурацкой инвентаризацией, Артемида. Займись чем-нибудь полезным, потому что меня ты точно не сумеешь развеселить.

– Козел, – бормочет она, проходя мимо. – Забудь обо всем, что я сказала.

Дверь за ней захлопывается, и я снова опускаюсь на пол. Я просовываю ноги под край комода и возобновляю свои упражнения. Возможно, я буду качать пресс до тех пор, пока не начну задыхаться, – и тогда я наконец смогу заснуть.

Глава 25

Вульф

Девять лет назад

Я еду за отцом по Саут-Фолс. Ночью город кажется мне совсем другим. Он приобретает новую форму. Тени кажутся длиннее, опасность острее, а по моим венам бежит кровь, смешанная с пьянящим зарядом адреналина. Одно дело кататься по городу на мотоциклах с друзьями, а совсем другое – ехать на вражескую территорию с определенной целью, зная, что тебя не должны поймать.

Мой отец уже обещал Джейсу и Аполлону, что скоро они тоже обязательно получат свои задания. А когда мы выполним их, то получим в награду собственные мотоциклы. Я катался на мотоциклах почти с тех пор, как научился ходить, но у меня никогда не было своего собственного. Мне хотелось заботиться о нем, поддерживать в рабочем состоянии и кататься, когда мне, черт возьми, заблагорассудится.

Папа сказал, что шестнадцать лет – хороший возраст, чтобы стать мужчиной, но сначала я должен внести свой вклад в семью, которой он считал банду Адских гончих. Это единственная семья, которую я знаю.

Джейс и Аполлон – оба моложе меня. Джейс совсем ненамного, а Аполлон на целый год. На прошлой неделе мне исполнилось шестнадцать, и сейчас я пытаюсь проявить себя. Вместе со мной поехал Малик, который взял нас под свое крыло. По указанию моего отца он обучал нас сражаться и пользоваться оружием, которым становится любой предмет, если ты правильно им владеешь. Когда ты теряешь пистолеты или ножи, тебе приходится проявлять изобретательность. У каждого из нас есть сильные стороны, и я быстро учусь, но цель Малика – убедиться, что мы сможем выжить в любой ситуации. В доказательство нестандартных методов его обучения на мне уже есть несколько шрамов.

Малик смотрит на меня, и я натянуто улыбаюсь. Тренировка это или нет, я нервничаю. Под моей кожей начинается пульсация, которую я раньше никогда не чувствовал, и мне кажется, что мои внутренности начинают гудеть. Мы неторопливо едем по тихой улице, пока не находим грузовик, который кто-то днем пометил красным крестиком, и следуем за ним через весь Саут-Фолс практически до границы территории Титанов. Мое сердце колотится, когда мы наконец оказываемся на изолированной дороге, ведущей прямо в Вест-Фолс. Папа подает сигнал, и четыре Адских пса вырываются из строя. Они проезжают мимо грузовика, паркуют свои мотоциклы на другой стороне улицы и достают пистолеты.

Грузовик резко тормозит, и красные огни его фар освещают Малика, папу и меня. Мы объезжаем машину и останавливаемся рядом с водительской дверью, а Малик рывком открывает ее. В считаные секунды водитель оказывается лежащим на земле между его ног, и Малик направляет пистолет прямо на него. Подбежавший к нам Адская гончая заменяет Малика, позволяя ему и папе свободно обойти грузовик сзади. Один из наших людей уже крепко сжал ручку двери и ждет папиного разрешения, чтобы открыть ее.

Дверь открывается с дребезжащим звуком, и первое, что поражает меня, – это вонь. Она будто сбивает меня с ног, и я падаю на задницу, прикрывая нос и рот рукой. В грузовике, вопреки нашим ожиданиям, нет наркотиков или, знаете, ящиков с двойным дном, в которых они могут быть спрятаны. Нет. Мы видим там только девушек и женщин.

Малик хватает фонарь и светит внутрь, и от света они шарахаются в сторону. По меньшей мере их десять человек. Поношенная одежда свисает с их тел, и когда я смотрю на своего отца, то замечаю, что он со злостью сжимает челюсти, но молчит. Одна из Адских гончих бросается к обочине дороги и извергает наружу содержимое желудка. Звук рвоты вкупе с запахом из грузовика вызывает и у меня позывы, которые скручивают желудок, но я подавляю желание согнуться пополам и встаю, жестом подзывая девушек подойти ближе. Прежде всего им нужно выйти наружу, но они не двигаются. Поэтому я вскакиваю на ноги и сам поднимаюсь к девушкам.

Мои ноги скользят по мокрому решетчатому металлическому полу, и когда я оказываюсь внутри и снова подзываю одну из девочек ко мне, они все испуганно отскакивают назад. Запах, повергший нас в шок, похоже, исходит из опрокинутого ведра, которое стояло у задней стенки. Ублюдки, поместившие этих девушек в грузовик, дали им одно-единственное ведро, в которое они могли бы испражняться. Меня пронзает гнев, и я без разговоров хватаю ближайшую ко мне девушку за запястье и тяну к выходу. Возможно, она моего возраста или даже моложе. Я передаю ее Малику, и следом за нами из грузовика выходят еще несколько девушек. Кажется, их застывший ужас рассеялся, и теперь они все настойчиво пытаются выйти из грузовика наружу.

Наконец я спрыгиваю и вытираю руки о штаны, но этот запах настолько глубоко проник в мой нос, что я захожу за угол, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, а затем подхожу к своему отцу, чувствуя, как гнев внутри меня разгорается все сильнее.

– Ты говорил про наркотики, – шиплю я, и он качает головой.

Думаю, отец тоже удивлен нашей находке, но он никогда в этом не признается.

– Так сообщила разведка.

– Твоя крыса в Титанах все перепутала.

– Уйди с моих глаз, парень, – рычит он. – Пошли.

Я следую за ним мимо девушек к стоящему у грузовика водителю, которого мой отец снова опрокидывает на спину. Отец наступает ему на горло, но поскольку он не вкладывает в это слишком много силы, я думаю, он хочет допросить его, а не убить.

– Ты знал, что перевозил? – спрашивает отец, а Малик встает рядом со мной и смотрит на происходящее, сложив руки на груди.

– Н-н… нет, – заикается мужчина. – Я просто забрал контейнер с верфи, как мне приказали.

– Титаны?

– Я направлялся в Норд-Фолс, – качает головой мужчина. – Специальный заказ.

Информация, полученная нами, действительно неверна, если только мы не ошиблись с грузовиком.

Я смотрю на Малика, который стоит с невозмутимым выражением лица, а затем снова на отца, который наклоняется ближе к мужчине.

– С кем ты встречался?

– С парнем, владеющим клубом «Террор».

Отец сильнее надавливает ногой на горло водителя, и мужчина корчится, пытаясь скинуть его ногу. Но затем его лицо краснеет и наконец темнеет. Он пытается бороться, но мой отец давит еще сильнее, и в конце концов раздается странный звук, похожий на треск или щелчок. Мужчина замирает.

– Он сломал ему трахею, – говорит Малик мне на ухо, будто мне нужно объяснение того, что я сейчас увидел и услышал.

– Вульф, за мной, – велит папа, перешагивая через водителя и забираясь в кабину грузовика. – Кто-нибудь, закройте дверь, а девочек отвезите в клуб.

По моей спине пробегает холодок. Малик смотрит на нас, но я без колебаний обхожу его и забираюсь на пассажирское сиденье. У меня появляется такое чувство, что наша миссия изменилась. Клуб «Террор», о котором говорил водитель, – это секс-клуб в Норд-Фолсе, работающий в подвале одного из обычных ночных клубов, но что еще хуже – мы знаем, кто им управляет.

Отец заводит двигатель, а я наблюдаю за тем, как Адские гончие сажают девочек на свои мотоциклы и исчезают из виду. Мы проезжаем через Вест-Фолс и добираемся до Норд-Фолса без происшествий. По дороге мы почти не разговариваем, потому что сейчас не время для вопросов. Я сижу совершенно неподвижно, но, сколько бы долгих и медленных вдохов я ни делал, мое бешеное сердцебиение не успокаивается.

Прибыв на место, мы объезжаем клуб сзади, направляясь к скрытому входу в «Террор». Двигатель грузовика шипит, когда папа нажимает на тормоза, но мы остаемся ждать в темной кабине. Наконец дверь клуба открывается, и мое сердце замирает, когда мы видим, что оттуда выходит мой дядя.

– Ты чертовски опоздал! – говорит он, видимо, обращаясь к водителю, но папа уже распахивает дверцу и спрыгивает вниз.

Он направляет пистолет в лицо своего младшего брата, прежде чем тот успевает что-либо понять.

– Цербер…

– Объяснись! – приказывает мой отец, и я тоже выбираюсь из грузовика.

Мой дядя отталкивает папин пистолет и поправляет свой костюм. Из них двоих он больше похож на бизнесмена. Он управляет как легальным ночным клубом сверху, так и «Террором» под ним и следит, чтобы наличные, которые они приносят, поступали в нашу банду отмытыми.

Это не та миссия, которую для меня предназначил мой отец, и я все еще чувствую запах желчи, распространившейся по грузовику. Такой острый, что я почти ощущаю его на вкус, и мой желудок снова переворачивается. Я еще никогда не был в таком ужасе, а мой отец готов позволить своему брату все объяснить?

Я отворачиваюсь, зажимая пальцами переносицу.

Почему он собирается выслушивать слабые оправдания своего брата, ведь я видел, как он убивал людей и за меньшее?

– Это все для нас, – говорит дядя. – Нам нужна свежая кровь. Девушки знали, на что подписываются, потому что мы хорошо им платим.

– Откуда они взялись? – спрашиваю я, и отец смотрит на меня, но не велит замолчать. Его взгляд скорее оценивающий.

– Ты что-то не так понял малыш, – огрызается дядя. – Не лезь во взрослые дела.

– Я достаточно взрослый, чтобы ездить с ними… – Я выпячиваю грудь.

– О, ездить в ваши небольшие девчачьи путешествия? – усмехается он, раздумывая.

Возможно, он вспоминает о своей первой поездке с моим отцом, когда и ему было шестнадцать.

– Я научу тебя. – Через мгновение он пожимает плечами. – Пойдем со мной.

Он направляется внутрь клуба, и я следую за ним. Я слишком зол и растерян и не знаю, почему папа еще не положил этому конец. Почему он позволяет своему брату привозить девушек в наш город и работать в «Терроре», где они подчиняются сексуальным желаниям своих клиентов? Вот что такое этот клуб. Нужно всего лишь заплатить определенную цену, и ваши дикие фантазии превратятся в реальность.

Мы спускаемся по лестнице в темный коридор, и дядя, оглядываясь, жестом приглашает следовать за ним. Мы проходим мимо закрытых дверей, выкрашенных в черный цвет в тон стенам, а непрерывно льющиеся басы из динамиков где-то над нами почти заглушают доносящиеся из-за каждой двери крики.

– Ты когда-нибудь трахал девушку, Вульф?

– Да, – хмурю я брови.

Я познакомился с девушкой на вечеринке в академии Стерлинг-Фолса, на которую мы пробрались с Джейсом и Аполлоном. Все прошло хорошо, но как-то без вдохновения. Она сама разделась и сама кончила после той позорной минуты, которую я смог продержаться. Я хотел бы прославиться вовсе не таким сексуальным мастерством.

– Многие мужчины трахают девушек, – продолжает дядя. – И хорошо кончают с ними. Но есть некоторые мужчины, которым нужно больше. Их возбуждает лишь пойманная добыча.

Добыча?

Мы идем дальше по коридору, и он открывает дверь с надписью «приватно». Через нее мы попадаем в еще один коридор, с каждой стороны которого стоят стеклянные панели, показывающие то, что происходит в комнатах. Мне не хочется здесь находиться, но я не могу отвести взгляд от людей, которых вижу по ту сторону. Некоторые из мужчин совершенно голые. Они трахают связанных девушек с кляпами во рту, распростертых на столах. У других мужчин в руках кнуты или ножи; по бедрам и задницам девушек, находящихся с ними в комнатах, стекают полосы крови, а на телах видны рубцы. У большинства девушек такие остекленевшие лица, что я стискиваю зубы.

– Мы не просто хватаем девушек с улицы. – Дядя останавливается перед одной из комнат, в которой девушка ползет на четвереньках к мужчине, сидящему на позолоченном троне.

Она целует его ноги, а он бьет ее по лицу, от чего она падает назад. Ее грудь вздымается, но затем она медленно переворачивается и пытается подползти к нему снова.

– Им хорошо платят, – напоминает он мне. – Но мы испытываем жуткую текучку кадров. Ты можешь представить себе, как эта работа выжигает девушек?

Я могу представить, как эта работа подавляет девушек.

– Это незаконно, – едва ли не шепчу я.

Теперь, испытывая злость, я говорю тише. Потому что во время приступов чьего-то гнева люди ожидают криков или ударов кулаками, а я не хочу оправдывать их ожидания.

– Нет, незаконно, – соглашается дядя. – Но выгодно.

В моих ушах стоит грохот.

Наконец он подводит меня к комнате, в которой находится полдюжины девушек и нет ни одного мужчины. Все они под кайфом. Я смотрю на остальных девушек в разной степени опьянения. Все они полураздеты, и на их теле видны синяки, рубцы и ожоги.

– Ты же несерьезно? – шепчу я. – Если вы не хватаете их с улицы, то откуда они берутся?

– От их родителей, – отвечает дядя, и я пристально смотрю на него. – У нас есть несколько таких клубов по всему городу, но этот, конечно, более специализированный. Когда им нужно восстановиться – их отправляют в бордель Ист-Фолса, рядом со старым зданием пантеона. – Он усмехается и открывает еще одну дверь поворотом ключа, позволяя нам выйти обратно в первый коридор. – Ты был бы удивлен, узнав, сколько мужчин отдают своих дочерей, чтобы расплатиться со своими долгами.

Я не могу перестать открывать и закрывать рот от шока после того, что только что увидел.

– Чья это была идея? – спрашиваю я его.

– Полегче, малыш, – говорит отец, делая шаг вперед.

Но это нелегко.

– Моя, – говорит дядя, и все…

Я не успеваю понять, что делаю, но мой пистолет поднимается, и время вокруг меня замедляется.

Я вижу, как расширяются глаза дяди, и слышу тревожный крик отца, но мой палец уже лежит на спусковом крючке и мне не требуется многих усилий, чтобы нажать на него.

Звучит выстрел, а затем пуля попадает дяде в грудь, из-за чего он отшатывается назад.

Я стреляю снова и снова, пока этот звук не отпечатывается в моем мозгу вместе с видом его окровавленного тела. А затем наступает тишина.

Мой отец смотрит на меня, а потом вздыхает, видимо, уже смирившись с произошедшим. Кажется, он совсем этим не удивлен. Уже нет. Возможно, это и были мои крестины, которые он планировал все это время, а возможно, ему известно о том, что я узна́ю намного позже.

Что мне суждено прервать наш род.

Глава 26

Кора

Меня уже тошнит от звонков, но когда я вижу, что на экране высвечивается имя Малика, то тут же беру трубку.

– Алло, – отвечаю я, ненавидя себя за то, что у меня чертовски запыхавшийся голос.

Я не хочу, чтобы у него сложилось впечатление, что все это время я сидела у телефона, но…

Прошлой ночью Адские гончие обрушили на Стерлинг-Фолс настоящий ад. После того как шериф предупредил нас об этом, Аполлон долгое время простоял на крыльце с пистолетом наготове, ожидая неприятностей, и, конечно же, в скором времени на нашу подъездную дорожку свернули два байкера.

Пока мы с Джейсом ждали внутри дома в темноте, Аполлон вышел им навстречу. Он не стал их убивать, но разговор, произошедший между ними, заставил двух Адских гончих умчаться прочь.

– Привет, – говорит Малик. – Как ты?

– Как я? – Я удивленно хмурю брови. – Я в порядке. Как ты? Как Вульф?

Мы узнали о смерти Цербера из звонка шерифа, а потом нам звонили Надин и Алекс чертов Стерлинг. Утром мы смотрели выпуски новостей, последние из которых прокручивались субтитрами в нижней части экрана. Джейс, Аполлон и я просто уставились на надписи, не зная, что делать, а позже уже репортер рассказал обо всем, что произошло прошлой ночью. Мы смотрели на записи разрушений в центре города и слушали про ограбления, а затем наконец про убийство олдермена, их помощника, мэра и Цербера. Нам не показали их тела, потому что это было бы перебором, но репортер сказал, что Алекс Стерлинг, который временно занял пост мэра, позже сделает заявление.

– Нам нужно вывезти Вульфа из клуба, – говорит Малик. – Он пьян.

– Еще нет и полудня, – говорю я, проверяя время.

– Так и есть.

Черт.

– Ладно, мы скоро будем.

Я мечусь по комнате, натягивая джинсы, а затем проверяю свой пистолет и вставляю его в новую наплечную кобуру, которую мне подарили Джейс и Аполлон. Надев джинсовую куртку, я прячу оружие под ней, а после застегиваю молнию на ботинках и бегу к Аполлону и Джейсу, которые сидят в гостиной. Они переглядываются, когда я останавливаюсь перед ними.

– Нам нужно ехать в клуб.

– Надеюсь, из меня не станут снова выбивать все дерьмо? – охает Аполлон и встает, а Джейс хмыкает и молча следует за нами к выходу.

Мы садимся в машину, которую одолжили у Антонио и непременно должны вернуть обратно. Аполлон – за руль, я рядом с ним, а Джейс – на заднее сиденье.

– Что? – спрашиваю я, оборачиваясь на Джейса, который уставился на свои колени.

– Я просто волнуюсь, – вздыхает он.

– О чем?

– Он убил своего отца, Кора. – Его голубые глаза впиваются в мои. – Ты простишь его за это?

Ого.

Я откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на груди и не собираясь отвечать.

В конце концов Аполлон включает радио и прокручивает радиостанции, пока не находит ту, на которой играет музыка. По дороге он напевает знакомые песни, и я делаю то же самое, но этого недостаточно, чтобы вытащить меня из ужаса, засасывающего в свою пучину.

Мы подъезжаем к зданию клуба, у которого сегодня стоит намного меньше мотоциклов. Но у Адских гончих сегодня была напряженная ночь, и, наверное, их нельзя винить за то, что они решили поспать.

Я подавляю нервный смех, чем заслуживаю любопытный взгляд от Аполлона.

Двигатель нашей машины не успевает заглохнуть, как Малик появляется в главных дверях и принимается ждать нас на крыльце с печальным блеском в глазах.

Наверное, ему должно быть грустно, ведь недавно он стал свидетелем гибели своего босса. Я не вижу, чтобы его глаза покраснели от слез, если только он не собирается приберечь их до того, как останется один.

Я быстро поднимаюсь на крыльцо к Малику, а Аполлон и Джейс следуют за мной.

– Спасибо, что пришли. – Малик по очереди пожимает всем нам руки. – Я знаю, что он сделал это не только для себя, но и для всех вас.

– Надеюсь, он не будет держать на нас зла, – говорю я и прикусываю губу.

Изнутри доносится какой-то треск, и Малик вздрагивает.

– Кто хочет войти? Он там один. Несколько парней ремонтируют забор на заднем дворе, который прострелил Вульф, но остальных я отослал прочь.

Я шокированно перевожу взгляд с него на Аполлона, а затем на Джейса. Если честно, я не знаю смогу ли вернуть его с той стороны.

– Ты сможешь, – шепчет Аполлон, будто прочитав мои мысли, и прижимает ладонь к моей щеке. – Ему нужна твоя помощь, детка.

Я тяжело сглатываю и киваю, а затем прохожу мимо Малика и приоткрываю тяжелую дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, а потом она с глухим грохотом закрывается за мной.

Я замечаю, что Адские гончие проделали хорошую работу по восстановлению здания клуба. Он похож на старый, но стал лучше. Потолки теперь выше, помещение с баром в углу и столиками – больше, а также появилась лестница, ведущая в комнаты наверху. Здесь все еще стоит запах свежесрубленного дерева и опилок.

Вульф сидит на барной стойке, раскачивая ногами. Рядом с ним лежит пистолет, в руке он держит бутылку «Джек Дэниелс», а вокруг него все усеяно осколками. Его лицо представляет собой лоскутное одеяло, сотканное из синяков. Его губа и лоб разбиты, щека потемнела, под глазом красуется синяк, а на руках я вижу зарубцевавшиеся царапины. Он убил своего отца не самым простым способом, это точно.

Вульф что-то бормочет про себя и, потянувшись вниз, достает из-за барной стойки высокий стакан. Какое-то время он смотрит на него, а затем бросает в стену. Вокруг нас разносится звон разбившегося стекла, но Вульф даже не реагирует.

Это бессмыслица.

Вульф не замечает меня, пока я, пройдя по осколкам, не оказываюсь в пяти футах от него.

Бутылка «Джек Дэниелса» выпадает из его рук, и виски вместе со стеклом разлетаются в разные стороны, попадая мне на ботинки.

– Я сплю, – говорит он, пристально глядя на меня. – Тебя здесь нет.

– Хочешь, я тебя ущипну? – предлагаю я, переминаясь с ноги на ногу, под которыми хрустит стекло.

– Нет, – отвечает он, после чего наклоняется вперед и касается своим лбом моего. – Я не хочу возвращаться в реальность. Сейчас мы просто можем вытеснить все плохое.

Я чувствую, как ноет мое сердце, и, качая головой, кладу руки на его бедра, раздвигая их, чтобы подойти ближе.

– Ты не должен этого делать.

– Не должен что?

– Зарывать голову в песок, – говорю я, крепко держась за его бедра. – Вернись ко мне, Вульф.

Он лишь выпрямляется, оказываясь еще выше, но, судя по всему, не собирается спускаться. Поэтому я хватаю один из табуретов и подтаскиваю его к барной стойке. Я встаю на него коленями и, заставив Вульфа подвинуться, отталкиваю пистолет, лежащий рядом. Не то чтобы я волновалась, просто не хочу, чтобы он оказался в его руках.

Вульф не возражает, когда я сажусь на его колени и толкаю в грудь, заставляя лечь плашмя на перекладину. Его ноги все еще свисают через нее, и я наклоняюсь ближе, прикасаясь своей грудью к его.

– Я настоящая? – спрашиваю я, слегка двигая бедрами. Застонав, он обхватывает меня за талию.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что ты бы сюда не пришла, – шепчет он. – Ты бы не вернулась за мной после того, что я сделал.

– И что же ты сделал, любовь моя? – спрашиваю я, целуя уголок его губ.

Он вздыхает, закрывая глаза, но я не чувствую запаха виски в его дыхании, только его собственный.

Я целую его снова и снова, спускаясь вниз по подбородку и вдыхая его запах. Какая-то часть меня понимает, что он не пьян, ему просто больно. Чертовски больно.

– Как можно любить монстра?

Я снова поднимаю голову, чтобы встретиться со взглядом его зеленых глаз. Он снова распахнул их и на этот раз, кажется, стал более привязан к реальности. Дымка в его взгляде рассеивается, и он выглядит настолько убитым горем, что мне ничего не остается, кроме как прижаться губами к его уху и признать правду.

– Потому что я тоже чудовище, и ты полюбил меня первым.

Вульф скользит пальцами по моим волосам и, не сдерживаясь, страстно меня целует. Он так яростно всасывает мою губу в свой рот, что кожа на ней лопается, а из ранки вытекает кровь. Мой вздох боли только сильнее раззадоривает его, и он садится, увлекая меня за собой. Вульф кладет руки на мой затылок и спину и целует меня еще глубже, а затем неожиданно стонет.

– Пойдем со мной, – молю я, отрываясь от его губ, и собираюсь отстраниться, но, кажется, у него возникает другая идея.

Он прижимает меня к себе и скользит по столешнице, отодвигая нас от круга из осколков. Только когда мы оказываемся подальше от стекла, Вульф позволяет моим ногам коснуться пола. Он стягивает с меня джинсовую куртку, под которой находится пистолет, – и его улыбка гаснет.

Я беру его за руку, крепко ее сжимая, и вывожу наружу. Оказавшись на улице, он зажмуривается от яркого света, а затем, увидев Джейса и Аполлона, отводит от них взгляд, потому что испытывает стыд.

Малик уже уехал, и, посадив Вульфа на заднее сиденье машины Антонио, я сажусь рядом с ним. Всю обратную дорогу до нашего дома я держу его за руку, а парни молчат, думая, что он пьян.

– Я не могу туда зайти, – говорит Вульф, смотря на дом, когда мы все выходим из машины. – Я… – Его плечи опускаются.

– Ты нужен мне, – шепчу я, и он замирает, не желая встречаться со мной взглядом.

Уже на полпути сюда его взгляд оставался прикованным к окну машины, но у него не хватило духу убрать руку из моей, а значит, надежда еще есть.

– Ты нужен мне здесь, – шепчу я уже мягче и провожу свободной рукой по его груди, но он перехватывает ее и убирает. – Пожалуйста.

Наконец он кивает, поднимается на крыльцо и заходит за мной в дом. Я отвожу его в ванную комнату и, включив воду в душевой кабине, возвращаюсь к нему. Вульф стоит как статуя, пока я высвобождаю его из рубашки и расстегиваю брюки, а затем спускаю их с боксерами вниз; одним движением он снимает их вместе с ботинками и носками. Я тоже раздеваюсь, а затем расстегиваю лифчик, бросая его поверх остальной одежды, и распускаю волосы. Наклонившись, я стягиваю трусики, демонстрируя ему свою попку, на что он, кажется, никак не реагирует, но когда я оглядываюсь, то вижу, что он уже тверд. В его глазах появляется злость, и мне кажется, это хороший знак. Хотя бы еще одна эмоция, кроме грусти.

Я тяну его за запястье в душ, и у меня перехватывает дыхание от холодной воды, которая льется на нас из трех душевых леек. Я отхожу в сторону, чтобы увеличить температуру, но Вульф останавливает меня.

– Я больше не могу быть с тобой, – грубо говорит он. – Тебе следует уйти, а я оденусь и вернусь в клуб. Вы с Джейсом и Аполлоном сможете жить своей жизнью и быть счастливыми.

Я больше не могу быть с тобой.

Кажется, эти слова крутятся у меня в голове целую вечность. Я таращусь на него, пытаясь придать им смысл, но этот человек просто гребаный псих. Он безумен. Совершенно чокнулся.

Наверно, минуту я смеюсь над ним, а когда смех стихает, качаю головой. От смеха у меня болит пресс, а от холодной воды, бьющей в бок, немеет кожа, но я наслаждаюсь мрачным выражением его глаз.

– Так просто ты от меня не избавишься, – усмехаюсь я.

– Кора, я… – рычит он.

– Мне все равно, что ты убил своего отца! – кричу я и толкаю его так сильно, что он ударяется спиной о плитку.

Вульф смотрит на меня как-то настороженно, но я уже дала волю гневу, и ему придется с этим смириться.

– Ты думаешь, что больше меня не привлекаешь? – Я делаю шаг вперед, но он не отвечает. – Ты думаешь, я не могу полюбить кого-то, кто готов убить ради меня?

– Послушай…

– Заткнись! – шиплю я и падаю перед ним на колени, не заботясь о том, что холодная вода теперь бьет мне в затылок.

Теперь волосы липнут к моим плечам, а руки покрываются мурашками, но все это второстепенно по сравнению с тем, что я вижу.

Я протягиваю руку и глажу очень твердый член Вульфа. Стальной стержень под моими пальцами покрывает теплая, будто шелковая на ощупь, кожа, и когда я раздвигаю губы и беру его в рот, Вульф издает стон.

К черту его неуверенность. К черту всех, кто заставил его считать себя ущербным, раз он защищает то, что принадлежит ему. Он делал именно так, как и учил его отец. Боролся за власть и брал все, что хочет, без зазрения совести.

Вульф напрягается, когда я принимаю его член глубже, втягивая щеки. Я отстраняюсь, лишь когда головка его члена упирается мне в горло, а затем провожу влажными руками по его бедрам и обхватываю яйца. Я стону от его вкуса на моем языке, но Вульф резко выдыхает и ведет себя так, будто боится прикоснуться ко мне. Будто прикосновение причинит ему боль, но, скорее всего, эту боль причиняет то, что сейчас происходит в его голове и сердце.

Вульф сдавленно шипит, когда я сжимаю его яйца рукой, и внезапно я чувствую, как он изливается мне в горло. Я заставляю себя держать пальцы подальше от своей киски, но я уверена, что между ног у меня мокро, потому что потребность в оргазме растет.

Я дочиста вылизываю головку его члена, а затем откидываюсь на пятки и встречаюсь с Вульфом взглядом, замечая, что в его глазах тьма сменилась огнем вожделения.

– Ты все еще хочешь меня?

Я не пойму с восторгом он задает этот вопрос или с удивлением.

– Я чертовски тебя люблю, – отвечаю я, вытирая нижнюю губу. – И хочу тебя прямо сейчас. Я хотела бы тебя, даже если бы видела то, что произошло. Даже если бы видела кровь на твоих руках. Я знаю, что ты темный Вульф. Ты выбрал Ареса не просто так, но я люблю Ареса так же сильно, как и Вульфа. – Я колеблюсь перед следующим признанием. – Возможно, сначала я полюбила именно его.

Он качает головой и помогает мне подняться на ноги. Не говоря ни слова, он хватает меня за бедра и разворачивает, прижимая спиной к стене. Он сжимает мои запястья, держа их над моей головой, и целует так, словно я его кислород. Я выгибаю спину ему навстречу, и мои соски касаются его груди, становясь тверже. Потребность, пульсирующая у меня между ног, становится почти невыносима.

Его язык скользит по моим губам, и я хнычу, по-прежнему не чувствуя привкуса алкоголя.

Одной рукой он держит мои скрещенные запястья, а другой касается груди. Он перекатывает мой сосок между пальцами, слегка дергая за него, и к тому времени, как Вульф отстраняется, я уже задыхаюсь.

– Ты помнишь, что происходит, когда ты нарушаешь правила? – хрипло спрашивает он.

Правила?

Я дрожу при воспоминании о правилах, которые были созданы так давно, но снова всплыли на поверхность.

Твой оргазм на первом месте.

Давно мы не играли в эту игру, но я понимаю, почему он заговорил об этом сейчас. Правила сохраняют некий порядок и усмиряют хаос.

И если в его голове тоже царит хаос и он тонет в слишком большом количестве эмоций, мы можем помочь ему справиться со всем этим с помощью правил.

– Я нарушила их, – говорю я беспечно.

Пока Вульф выключает воду я пользуюсь случаем и выскальзываю из душа. Я хватаю полотенце и оборачиваю его вокруг себя, а Вульф продолжает следовать за мной, полностью обнаженный. Выражение его лица самое жестокое. В последний раз я видела Вульфа таким в клубе, и у меня возникает чувство, что меня преследуют.

Меня пробирает дрожь, но я не могу сказать, что против всего этого. Поэтому я поступаю разумно и, поворачиваясь, выбегаю за дверь.

Глава 27

Вульф

Вокруг нашего дома акры леса, часть из которых принадлежит нам, часть городу. Он простирается во все стороны, кроме востока, где находится крутой спуск в океан, а на севере лес тянется до самого Олимпа.

На полу рядом с открытой входной дверью я нахожу полотенце Коры, и мой пульс учащается. Наконец-то я испытываю хоть какую-то эмоцию, кроме ужаса.

Из угла выходит Джейс и замирает, увидев меня. Его взгляд падает сначала на мои причиндалы, а потом снова на лицо.

– Почему ты голый и мокрый?

– В душе кое-что пошло не по плану. – Я заглядываю за входную дверь и вижу на крыльце изящные мокрые следы. – Ты видел Кору?

– Нет.

Я улыбаюсь при мысли, что маленький цветочек хочет заставить меня попотеть, поэтому, отмахнувшись от Джейса, выхожу на улицу. Я осматриваю линию деревьев справа от меня, и мое внимание привлекает какое-то движение вдалеке. Не медля, я спрыгиваю с крыльца и бегу в том направлении. В мои ноги впиваются камни, но боль освежает, как холодный душ, особенно если моя награда – Кора. Или, например, мой рот на ее сладкой киске.

Черт возьми.

Несмотря на то что она довольно быстрая, я слышу ее смех впереди себя и нахожу тропу, по которой она, должно быть, только что пробежала, пробиваясь сквозь листву и обогнув кустарник. Иначе Кора не смогла бы оторваться от меня так быстро.

К моим стопам прилипают сосновые иголки, а грязь из-под ног летит на икры. Погоня – это выброс адреналина. Мои легкие горят, но главнее всего то, что я возбужден.

Я поворачиваю за кустарник, и внезапно Кора оказывается прямо передо мной. Почти в пределах моей досягаемости. Я протягиваю руку и касаюсь ее волос, но они выскальзывают у меня из пальцев. Кора нервно взвизгивает и бросается бежать, но я не уступаю ей. Мои мышцы ноют, но я рискую и прыгаю вперед, хватая ее за талию. Мы падаем, переплетаясь конечностями, и в конце концов я прижимаю ее к земле под собой. Она начинает бороться, к чему я не был готов, а затем, посылая бедра вперед, заставляет меня откатиться и снова встает. Я смотрю на то, как грязь запачкала ее фарфоровую кожу, и вскакиваю на ноги, вслед за ней.

– Ты не можешь убегать вечно! – кричу я, и мой голос отдается в моем черепе.

Скорее это я не смогу бежать вечно. Я не думал, что она окажется такой быстрой и выносливой. Но когда я выбегаю на небольшую поляну, то вижу, что она ждет меня там и больше не смеется.

– Ты прав, – говорит она. – Мы не можем бегать вечно.

– Ты уступаешь мне? – Я опускаюсь на корточки, но это скорее похоже на боевую стойку.

– Нет.

– Если я выиграю, я заберу у тебя все, что хочу, – предупреждаю я. – Последний шанс, цветочек.

Кора просто улыбается, и я замечаю дрожь, которую она пытается скрыть. Держу пари, ее красивая киска намокла.

Кора поворачивается ко мне лицом, и я отхожу в сторону. Я уже видел, как она победила гигантскую Адскую гончую на Олимпе, и сомневаюсь, что думает, будто сможет одолеть и меня. Но тут она проводит рукой по своей талии и касается груди, а мой член дергается. Он и так уже стал слишком твердым от одной мысли о том, что сейчас произойдет, но теперь давление в моем паху стало еще сильнее. Кора проводит большим пальцем по своим соскам, приоткрывая губы, и я бросаюсь к ней. Но когда я оказываюсь достаточно близко – она уклоняется, и мне приходится вновь наброситься на нее.

Я снова хватаю ее за талию, и мы тяжело падаем на землю. Выдохнув, Кора на мгновение замирает, а затем, подобно демону, начинает брыкаться и толкать меня. Я удерживаю Кору на земле, но вижу в ее движениях отчаяние и дикую панику. Она бьет меня коленом в бедро, но и этого недостаточно, чтобы я остановился. Внезапно меня пронзает четкая мысль о том, что точно так же повел себя Бен, и за это я ненавижу его еще больше. Стиснув зубы, я ловлю ее запястья и обрушиваюсь на нее всем своим весом, отчего Кора выгибается подо мной.

– Я – не он! – рычу я ей на ухо и прижимаю к себе, пока она не замирает.

Пока Кора тяжело дышит, зажмурив глаза, я перехватываю ее запястья одной рукой, а другой грубо раздвигаю ноги и, не давая никому из нас опомнится, быстро врываюсь в нее. Кора выгибается, но я не опускаю руку с бедра, держа ее открытой для меня, пока трахаю. Я слегка приподнимаюсь, чтобы посмотреть на то, как ее киска принимает мой член. Тело Коры дрожит, но сопротивляться она перестала.

Она так чертовски сильна, что даже не подозревает об этом. Она – оружие, созданное ею самой. Яростная, прекрасная и такая совершенная.

Я проникаю в нее настолько глубоко, насколько это возможно, наслаждаясь каждым движением. Я вращаю бедрами, стараясь подобрать тот угол проникновения, который заставит ее дрожать от удовольствия. Я делаю это снова и снова, пока Кора извивается и пытается освободиться.

– Остановись, – приказываю я.

Я все еще нахожусь внутри ее и чувствую, что могу взорваться в любую секунду, а движения ее тела совершенно не способствуют моему самоконтролю.

Глаза Коры вспыхивают непонятными эмоциями, и, освободив свои запястья, она кладет ладони мне на грудь. Я выхожу из нее и быстро переворачиваю на живот, раздвигая ягодицы. Кора впивается ногтями в траву и грязь, а я провожу кончиком члена по ее промежности, останавливаясь у ануса, и она перестает дергаться.

– Аполлон уже поимел тебя в попку, – говорю я, наклоняясь над ней и кусая в плечо. – Он снимал это так, будто это я трахал твою маленькую сладкую попку.

Кора вздрагивает и резко выдыхает.

Я зализываю укус, а затем повторяю все заново, спускаясь дальше по ее плечу. Кора извивается подо мной, но не возражает, значит, она тоже этого хочет. Я слегка приподнимаю ее бедра и снова вхожу членом в киску. Ее стоны питают зверя внутри меня, но мне этого недостаточно. Я шлепаю Кору по попке, и этот шлепок удивляет ее, потому что мышцы влагалища сжимаются вокруг моего члена, и она шипит от боли. На ее бледной попке остается красный след, и я, шлепнув еще раз по тому же месту, снова подаюсь бедрами вперед. Я толкаюсь в Кору еще глубже, и она, не сопротивляясь, стонет. На какое-то время я замираю, и, удивившись этому, она поворачивает голову и смотрит на меня сквозь завесу влажных волос. Я вижу только один ее глаз, но мне не нравится, что в нем стоят слезы. Поэтому я быстро выхожу из нее и переворачиваю на спину. Какое-то время Кора смотрит на меня, а затем медленно тянет ко мне руки и обхватывает за шею. Она тянет меня на себя, но, опираясь на локти, я сопротивляюсь желанию снова поцеловать ее или войти членом обратно в киску. Вместо этого я спрашиваю:

– Как ты убила Бена?

– Я не хочу говорить об этом, – отвечает она, впиваясь ногтями в мою шею и широко раскрыв свои голубые глаза.

– Мне кажется, ты забываешь чье это наказание. – Я дразню ее, проводя головкой члена по промежности и входя внутрь ровно настолько, чтобы заставить ее красивые ресницы затрепетать.

Обоих.

– Хочешь, я покажу тебе? – ее хриплый голос царапает мою душу, и я ловлю себя на том, что как завороженный киваю.

Я едва замечаю, как она обхватывает ногой мою ногу и скользит ступней по моей икре, отчего по моему позвоночнику пробегает мелкая дрожь.

– Он был на мне, – говорит она. – Мои руки были скованы рубашкой за спиной, и он сорвал с меня лифчик. – Я сжимаю челюсти. – Я ударила его первой. – Она приподнимается, целясь лбом в мой нос, но я двигаюсь быстрее и всего лишь целую ее красивый лоб. – Думаю, я сломала ему нос. – Кора слабо улыбается. – Потом я освободилась, и когда он погнался за мной, ударила его винтовкой по лицу.

Заставить ее рассказать мне о том, что произошло, было плохой идеей. И с каждой секундой я все больше злюсь из-за того, что этот засранец вообще дотронулся до нее. Мне неважно, что он мертв, неважно, что Аполлон поручил нашим парням позаботиться о его теле. Если бы у меня были силы воскресить его из мертвых, просто чтобы замучить до новой смерти, – я бы сделал это.

– Я бросилась на него. – Кора впивается пальцами в мою кожу и прижимает меня к себе, пока мой вес не начинает давить на ее тело. – Мы катались по полу, и я пыталась одержать вверх. – Сейчас нашу голую кожу щекочет трава, но тогда тело Коры было вдавлено в мрамор.

Она быстро двигается, переворачивая нас, и у меня прерывается дыхание, когда она приземляется на меня сверху. Руки Коры двигаются к моему горлу, и она наклоняется вниз, пока ее губы не оказываются прямо над моими.

– А потом я сжимала его горло, пока он не перестал двигаться.

Мы больше похожи, чем она думает.

Я прижимаюсь к ней всем телом и одновременно приподнимаюсь вверх, крадя поцелуй. Мое сердце замирает, а затем начинает колотиться со скоростью миллион миль в минуту, так как понимаю, что ей знакомо чувство, которое испытываю я. Гнев. Я целую ее до тех пор, пока мне не становится тяжело дышать, и только тогда осознаю, что она все крепче сжимает мое горло.

Мои легкие начинают гореть, и, откидываясь на землю, я смотрю на нее снизу вверх. Я удивленно открываю рот, когда Кора опускается ниже и садится на мой член, полностью вбирая его в себя, но у меня не выходит даже застонать. Несмотря на то что мои легкие горят, я просто держусь за ее бедра и не пытаюсь остановить. Я позволяю ей трахать меня, использовать и получать свой кайф. Мое развратное удовольствие растет, а мои яйца ноют и требуют освобождения.

Кора наклоняется и целует меня, отпуская горло и позволяя вдохнуть ее запах. Я крепче сжимаю бедра и, произнося ее имя со стоном в саднящем в горле, неистово кончаю.

Она берет мою руку и перемещает к своему клитору, одновременно проникая языком в мой рот. Я ласкаю клитор, смазывая его своей спермой и ее влагой, и кладу свободную руку на попку, чтобы ввести один палец в анус. Кора сразу же начинает тяжело дышать, а затем ее пронзает оргазм. Она сжимается вокруг моего члена и пальца, но я не останавливаюсь и, выходя, переворачиваю на спину. Все мое внимание приковано к маленькой горячей точке между ее ногами, но Кора пытается отстраниться.

– Я не могу, – говорит она, и я качаю головой.

– Наказание, – напоминаю я и добавляю: – По крайней мере, я не заставлю тебя считать.

Она усмехается и все еще старается отстраниться от меня.

– Не заставишь.

– Либо так, либо я заставлю тебя считать, сколько шлепков я сделаю по твоей заднице.

Ее щеки краснеют от предвкушения, но я обещаю себе оставить это на потом.

Я возобновляю игру с ее клитором, и она приоткрывает губы и поднимает бедра, снова кончая, а я улыбаюсь своему триумфу.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать Кору еще раз, а затем вскакиваю на ноги и тяну ее за собой. Она опирается на мою руку и встает на дрожащих ногах.

– Мы такие грязные, – смеется она, и я чувствую, как снова возбуждаюсь.

Серьезно. Она всего лишь прикоснулась к моей руке, а я уже возбужден.

Игнорируя это чувство, я оглядываю ее тело, и она делает то же самое, прикрывая рот рукой.

Смеясь, я вспоминаю, что совсем недавно думал, будто уже никогда не улыбнусь. Но вот он я. Стою рядом с ней, ухмыляясь как идиот. Мы покрыты полосками грязи и клоками травы, и, стряхивая жука со своей руки, я поворачиваюсь, чтобы убедиться, что по Коре ничего не ползает.

Кора делает шаг по направлению к тропе, но внезапно вздрагивает.

– Что случилось? – требую я ответа, и она приподнимает ногу, по ступне которой течет кровь.

Она проводит пальцем по ступне, из-за чего несколько капель крови вместе с маленькими камушками падают на землю.

Черт, это ведь сделал я, не так ли?

Нет, она просто выбежала наружу без обуви.

Но ведь это была моя идея – наказать Кору. Именно это заставило ее убежать.

Но ведь это она отсосала мне, что и привело к…

– Вульф, – Кора трясет меня за руку, закатывая глаза. – Все в порядке. Это просто царапина.

– Ну да. – Я опускаюсь на одно колено. – Забирайся ко мне на спину.

Какое-то время она колеблется, и тут я понимаю, что это не просто чертова царапина. Джейс и Аполлон убьют меня, если я не покончу с собой первым.

Кора забирается на меня, и мне приходится приложить всю силу воли, чтобы не обернуться, когда ее влажное от возбуждения и спермы лоно касается моей спины. Черт возьми, видимо, я легко могу кончить еще не один раз.

Кора обнимает меня за плечи и касается губами моей шеи, прямо под ухом, а я обхватываю руками ее бедра и приподнимаюсь, слегка наклоняясь.

– Я точно так же убил своего отца, – говорю я, когда мы оказываемся в гуще деревьев.

Она прижимает руку к моей груди, но, к счастью, ничего не говорит, потому что иначе я бы потерял самообладание. Мое лицо болит, и ужасные синяки на нем напоминают о нашей с отцом драке.

– Я бросился на него, и мы упали. Мне повезло, что я оказался сверху и смог там удержаться, – вздыхаю я. – Я душил его и бил головой о пол.

– Хорошо, – шепчет она, снова оставляя поцелуй за моим ухом.

– Хорошо? – спрашиваю я и останавливаюсь.

Она извивается, пока я не опускаю ее на землю и не поворачиваюсь к ней лицом.

– Да, хорошо, – повторяет она. – Потому что так ты смог вернуться к нам. Теперь ты дома, Вульф.

Мои глаза горят, а ужас, который преследовал меня со вчерашнего вечера, и чувство вины, терзавшее сердце, медленно отступают. Кора прощает меня, пусть я уже и смирился с тем, что совершил. Хотя прощение – не совсем подходящее слово. Возможно, она просто принимает мой поступок, потому что сделала бы то же самое на моем месте. Возможно, она тоже не видела другого пути к свободе.

Я ловлю ее руку и подношу запястье с клеймом к своим губам. Она знает о том, каково это – быть пойманной в ловушку, и я ненавижу тот факт, что нам вместе приходится делить так много тьмы. Но в то же время…

Я не хотел бы, чтобы что-то было иначе.

Глава 28

Аполлон

Я снова показываю Джейсу экран телефона Коры, на котором высветились пропущенные звонки от ее отца, шерифа и Надин. А теперь ей звонит Алекс Стерлинг.

– Не думал, что наша девочка так популярна, – шучу я и плюхаюсь на диван рядом с Джейсом.

Он играет в видеоигру, в которой ведет машину по трассе и пытается избежать столкновения со снарядами, постоянно летящими в его сторону. Я кладу вибрирующий телефон в карман и наблюдаю за игрой Джейса, пока внезапно летящий банан не сталкивает его с трассы и другой игрок не приходит к финишу первым, пересекая черту в нескольких сантиметрах перед ним.

Джейс нажимает на паузу, бросает геймпад на подушку рядом с собой, а затем достает из моего кармана телефон Коры. Он отвечает на звонок прежде, чем я успеваю его остановить, но, по крайней мере, включает громкую связь.

– Телефон Коры Синклер, – говорит Джейс, ухмыляясь. – Кто это?

– А это кто? – требует ответа Алекс Стерлинг, и я хмыкаю.

– Ее ассистент. В последнее время ей слишком часто звонят и…

– Ну конечно, – хмыкает Алекс. – Значит, ты один из ее бойфрендов. Возможно, Аполлон?

Невежливо думать, что мы с Джейсом похожи.

– Почти, – говорит Джейс. – Мое имя начинается на Д.

– Дебил?

Я закашливаюсь, а Джейс прижимает костяшки пальцев ко рту.

– Это не первый раз, когда меня кто-то так называет, но, видимо, ты не очень хочешь, чтобы я передал твое сообщение.

После непростой недели, которая у нас была, нам нужно хоть какое-то развлечение, и, похоже, Джейс думает так же, как и я. Довольно сложно сохранять спокойствие, когда на другом конце провода Алекс брызжет слюной от гнева. В конце концов, разве технически он не член семьи? На мгновение наш собеседник замолкает, и Джейс смотрит на экран, дабы убедиться, что Стерлинг не бросил трубку. Думаю, он бы так и сделал, лишь бы больше не разговаривать с Джейсом, но ему что-то нужно от Коры.

– Хорошо. Здравствуй, Джейс, – говорит Алекс, и мой лучший друг ухмыляется. – Не мог бы ты передать Коре, что я хотел бы встретиться с ней?

Я поднимаю бровь, сразу думая о безопасности этой встречи, и могу сказать, что Джейс, кажется, тоже взвешивает все варианты.

– Я передам, – наконец говорит Джейс. – Но ничего не обещаю.

– Спасибо.

Джейс нажимает кнопку завершения разговора и откладывает телефон в сторону.

– Что? – спрашивает он, смотря на меня.

– Я ничего не говорил.

– Думаешь, ей не стоит с ним встречаться?

– Я не знаю, – пожимаю я плечами.

– Я тоже.

Скорее всего, о том, что она Стерлинг, Джейсу было известно всегда, и я не знаю, когда смогу забыть о том, что он хранил от нас секреты. Вернее, один секрет. Один огромный чертов секрет. Так что Коре самой предстоит решить – хочет ли она узнать своего кузена.

На первый взгляд все довольно просто, но жизнь никогда не бывает проста.

Я смотрю в сторону входной двери, через которую Кора с Вульфом голые и мокрые выбежали из дома и до сих пор не вернулись. Приходится приложить немало усилий, чтобы отбросить ревность и не представлять себе, чем они занимаются, потому что я и так это знаю.

Джейс молча протягивает мне второй геймпад, и я благодарно хмыкаю. Он перезапускает игру в многопользовательский режим, и мы сосредотачиваемся на экране, пока входная дверь не распахивается.

Джейс вскакивает вслед за мной, и мы оба смотрим на то, как они идут по коридору. Кора сидит на спине Вульфа, обвивая ногами его талию и сжимая руками плечи. На их тела налипла грязь и трава, а с ноги Коры на пол капает кровь.

– Какого хрена, Вульф? – Игнорируя мой крик, он подходит к кухонному островку.

Он разворачивается к нему спиной, и Кора соскальзывает с его спины на столешницу. Вульф смотрит на Джейса, который, похоже, тоже готовится набить ему морду за то, что тот покалечил нашу девочку.

– Ребята! – Мое внимание переключаются на Кору. – Я в порядке, – заверяет она и мягко улыбается мне. – Это было моей идеей, и я порезала ногу о камень. Ничего страшного не произошло.

– Где аптечка? – ворчит Вульф и начинает открывать ящики в ее поисках.

Я закатываю глаза, достаю аптечку из кладовки и подхожу ближе, чтобы помочь. Но голый Вульф загораживает от меня Кору, и, хмурясь, я отдаю ему сумку.

– Ты можешь хотя бы надеть штаны? – спрашиваю я и, обойдя остров вокруг, подхожу к Коре с левой стороны.

Вульф закатывает глаза, но тут возвращается Джейс и бросает Вульфу спортивные штаны, а я даже не заметил, что ублюдок куда-то уходил.

Ухмыляясь, Вульф натягивает штаны, а затем поднимает ногу Коры и внимательно осматривает ступню. После этого он просит ее лечь на столешницу, что она и делает, а я с комком в горле наблюдаю за тем, как она ложится на спину и скрещивает руки на животе.

– Больно? – спрашивает Джейс, подойдя ближе.

– Теперь, когда я об этом думаю, да, – признается она. – Но все в порядке.

– Все будет в порядке, если тебе не придется накладывать швы, – бормочет Вульф. – Мне не следовало этого делать.

– Не надо… – Она резко садится и хватает его за запястье.

– Кора.

– Вульф! – ее голос свиреп.

Я уверен, что Кора единственный человек на планете, способный смягчить Вульфа. Именно она сможет вернуть его с края пропасти, где он находится после убийства своего отца.

Кора ложится обратно на спину, и Вульф осторожно вынимает кусочки камней, впившихся в ее кожу, а затем промывает ступни антисептиком и достает бинт.

– Я перевяжу тебя после того, как мы помоемся, – говорит он.

Когда становится ясно, что с медицинскими манипуляциями покончено, мой взгляд тут же падает на ее обнаженную упругую грудь, вздымающуюся от учащенного дыхания. Я протягиваю руку и провожу пальцем по ее запястью, наслаждаясь тем, что мое прикосновение вызывает в ней дрожь. А Джейс, стоящий по другую сторону острова, наклоняется и целует Кору в висок.

– Ребят, – шепчет она снова. – Я в порядке.

– Ты больше, чем в порядке, – говорю я, а затем, подойдя ближе, подхватываю Кору на руки и уношу прочь.

Джейс и Вульф следуют за нами наверх в ванную, но даже там я не позволяю ее ногам коснуться пола. Я усаживаю Кору на стойку, но прежде, чем успеваю отодвинуться, она обхватывает меня за шею и притягивает ближе. Ее поцелуй очень нежен, но ревность, терзающая мою душу, требует, чтобы я взял от нее больше. Поэтому я приникаю к ее губам, превращая наш поцелуй в войну. Кора раздвигает ноги, чтобы я прижался к ней теснее, и скользит рукой под мои боксеры. Когда она сжимает мой член, я стону ей в рот, и она улыбается в ответ, но не останавливается. Мой маленький ненасытный монстр.

Как же мне это нравится.

Джейс подходит ближе, а затем, убрав волосы Коры с плеча, наклоняется к ее шее и вдыхает запах. Я берусь пальцами за ее подбородок и поворачиваю лицом к Джейсу. Встречая его губы, Кора крепче сжимает мой член, а Джейс тут же захватывает в плен ее нижнюю губу зубами. Я кладу руку на горло Коры, ловя пульс, и смотрю на то, как Джейс раздвигает ее бедра шире и вводит два пальца в киску. Я добавляю свои два пальца к его, и Кора, вздрагивая от наслаждения, подается вперед. Большим пальцем я вычерчиваю круги на ее клиторе, пока мы вдвоем продолжаем таким образом доставлять ей удовольствие. Джейс снова зажимает зубами ее нижнюю губу и оттягивает как раз в тот момент, когда Кора кончает. Она прикрывает глаза, отдавшись оргазму, и обхватывает нас за плечи. Джейс отпускает ее губу и облизывает, улыбаясь, словно знает какой-то секрет. Затем он вынимает пальцы из влагалища и засовывает их Коре в рот.

– Соси, – шепчет он, и я ухмыляюсь, глядя на шокированное выражение ее лица.

Губы Коры смыкаются на его пальцах, и клянусь гребаным богом, я становлюсь еще тверже.

– Ванна готова, – говорит Вульф позади нас. Когда Джейс убирает пальцы, я несу Кору к большой ванне.

Я отпускаю ее, позволив опуститься в воду между ног Вульфа, который уже залез в ванну. Тихонько выдыхая, Кора садится, а Джейс берет две мочалки, одну из которых протягивает Вульфу, а другую опускает в теплую воду. Должно быть, Вульф добавил в воду какое-то мыло, потому что теперь слой пузырьков скрывает нижнюю половину тела Коры.

– Обопрись на меня, цветочек, – говорит Вульф и притягивает Кору к себе.

Джейс проводит мочалкой, смывая грязь с ее тела, а я жадным взглядом наблюдаю за ее реакцией на его прикосновения.

Дыхание Коры учащается, и она сосредотачивается на лице Джейса, когда он, пристально глядя на ее грудь, проводит по ней мочалкой. Вульф зарывается лицом в волосы Коры, и на мгновение меня охватывает беспокойство за него, но кажется, сейчас с ним все в порядке. Он здесь, с нами. И если кто-то может спасти его, так это мы. Кора, Джейс и я.

Игнорируя блуждающие по телу Коры руки Джейса, Вульф крепко обнимает ее, а взгляд Коры перемещается на меня. Она протягивает мне руку и, когда я беру ее, сжимает мои пальцы.

Усаживаясь на пол рядом с ванной, я прислоняюсь к стене, а Джейс опускается на колени и замирает. Мы все погружаемся в молчание, потому что буквально побывали в аду и вернулись обратно.

– Вульф, – в конце концов шепчет Кора, но я не могу сказать, сколько времени прошло с того момента, как мы погрузились каждый в свои мысли.

Минуты или часы.

Кора слегка поворачивается в его объятиях и кладет ладони на его щеки, приподнимая лицо.

– Посмотри на меня, – просит она, и мое сердце замирает, когда я вижу его покрасневшие глаза.

Кора не удивляется его слезам. Видимо, она знала, что он плачет, задолго до этого момента. Наклонившись вперед, Кора целует его сначала в одну щеку, а потом в другую и без предупреждения отплывает назад, погружаясь в воду. Она выныривает с прилипшими к лицу мокрыми волосами и поворачивается так, чтобы оказаться лицом к Вульфу. Кора давит на его плечи, но он слишком поздно хватается за край ванны, уходя с головой под воду.

– Что это было? – спрашивает он, выныривая и отплевываясь.

– Нам нужно помыть голову, – улыбается Кора, пока Вульф вытирает с глаз воду. – Мы забыли об этом. – Она достает шампунь и, выплеснув немного жидкости на свою ладонь, садится на колени, чтобы достать до головы Вульфа.

Черт, какая-то часть меня хочет вытащить Вульфа из ванны и занять его место. Ведь то, как она намыливает его светло-коричневые волосы, выглядит просто восхитительно. Кажется, ему тоже это нравится, потому что он наклоняется вперед, чтобы ей было удобнее.

– Он твердый, принцесса? – неожиданно спрашивает Джейс, и Кора оглядывается. – Прими его в себя.

Рука Коры исчезает под водой, и Вульф стонет. Мое сердце бешено колотится, когда она выполняет приказ Джейса, а ведь это происходит уже не в первый раз. Кора приподнимается, а затем опускается на колени Вульфа и тяжело выдыхает, прикрывая глаза от удовольствия и того, что его член вновь находится внутри ее.

Но взгляд Коры возвращается к Джейсу. Кажется, она ждет новых приказаний.

– Продолжай мыть его голову, – говорит Джейс, проводя кончиками пальцев по ее плечу, отчего Кора вздрагивает. – Заставь ее кончить, – приказывает он Вульфу, и с лукавым блеском в глазах тот кивает.

Его руки исчезают под водой, и Кора начинает чаще дышать сквозь приоткрытые губы. Ее намыленные руки скользят по его шее, оставляя за собой след из мыльных пузырьков, а я засовываю руку в штаны и начинаю поглаживать себя, потому что картина передо мной слишком горяча. Я просто не могу не реагировать, особенно когда Вульф заставляет ее откинуться назад и захватывает в рот ее сосок.

– Черт! – стонет Кора, наклоняя голову набок.

Ее пальцы едва шевелятся в волосах Вульфа, и создается впечатление, что она не моет его голову, а прижимает к своей груди.

– Остановись, – приказывает Джейс, и Вульф отпускает ее сосок.

Кора хмурится и, зачерпнув немного воды, выливает ту ему на голову. Вульф, ухмыляясь, трясет головой, а затем переворачивает Кору на спину, и она вскрикивает от неожиданности. Кажется, ему надоело слушать Джейса, потому что Вульф наклоняется над Корой, прижимая ее к себе, и снова входит в нее. Кора закрывает глаза и так сильно впивается ему в плечи ногтями, что на его коже остаются следы полумесяцев. Вода плещется вокруг них, но кажется, им абсолютно все равно. Их лица почти не видны из воды.

Встав, я тяну за пробку, чтобы вода стекла и они, черт возьми, не утонули. Кора хватается руками за края ванны, а Вульф начинает двигаться все быстрее, вырывая из нее вздохи и хныканье, словно играет на музыкальном инструменте. Я заставляю себя остановиться и перестать дрочить, потому что не хочу кончать, наблюдая, как они трахаются, словно в снятом лично для меня порнофильме.

Кора кончает первой. И кончает громко. Она выкрикивает его имя и оставляет красные царапины на коже спины, а спустя секунду он выходит из нее и кончает на ее грудь и живот. Моя кожа горит, когда я вижу, как он помечает своей спермой нашу девочку.

– Моя очередь! – заявляю я и, поднимаясь, протягиваю ей руку.

Кора принимает ее, и я помогаю ей выйти из ванны. У меня не хватает терпения, чтобы уйти далеко, поэтому я всего лишь прижимаю ее к стене и снова целую. Мокрыми руками Кора разрывает мою футболку и расстегивает брюки, и я чувствую, как она вздрагивает, когда я начинаю сосать ее язык. Она все настойчивее цепляется за мою одежду, и мне требуется всего лишь секунда, чтобы сбросить штаны и, приподняв Кору за бедра, войти в ее тепло. Она обхватывает ногами мои бедра, и я вздыхаю, оказавшись внутри ее киски. Я сжимаю грудь, соски и наконец горло Коры, а затем отклоняюсь назад и разрываю поцелуй, чтобы встретиться с ней взглядом.

Я вращаю бедрами, медленно входя и выходя из нее, а потом замечаю новое выражение, появившееся на ее лице…

Черт.

Я крепче сжимаю ее горло не для того, чтобы остановить ее дыхание, а для того, чтобы вызвать небольшой страх. И после того как он наполняет ее, я чувствую у нее между ног целый поток влаги.

– Тебе это нравится, детка? – спрашиваю я, глубоко входя внутрь, но не позволяя ответить. – Черт возьми, ты так хорошо принимаешь нас. Ты просто королева.

И даже сейчас она выглядит как королева. С мокрыми волосами, потекшим макияжем, остатками мыла и спермы на коже. Но Джейс не единственный, кто любит выдвигать требования. Я хочу, чтобы она стояла на коленях передо мной и умоляла дать ей кончить. Но это в другой раз. А сейчас я просто даю ей то, чего она хочет. То, чего хотим мы все.

– Прикоснись к себе, – приказываю я. – И кончи для меня.

В ее глазах разгорается пламя, когда она прикасается к своему клитору, влажному от ее соков и спермы. Она просовывает свою руку между нами и вводит в свою киску палец, скользя им по моему члену. И это так чертовски приятно, что я почти кончаю. Откинув голову на стену, Кора теребит свой клитор, пока не начинает задыхаться от удовольствия.

– Аполлон… – хнычет она.

– Посмотри на меня, – рычу я.

Она открывает глаза, и ее сотрясает оргазм. Мышцы влагалища начинают сокращаться вокруг моего члена, и сквозь меня проносится блаженство. Я наклоняюсь вперед и снова целую ее, не желая, чтобы этот момент заканчивался.

Глава 29

Кора

Поставив меня на ноги и нежно поцеловав, Аполлон отстраняется, но я не успеваю даже пошевелиться, потому что передо мной тут же оказывается Джейс. Уже обнаженный он нависает надо мной и, положив два пальца под подбородок, поднимает мое лицо вверх. Когда Джейс обнимает меня, я чувствую, как к моему животу прижимается его твердый член. Это напоминает мне о том времени, когда он думал, что запугивание подействует и он сможет взять от меня все, что захочет. Но именно это он сейчас и делает – берет все, что хочет. Его губы впиваются в мои, и я чувствую его неистовую энергию, которую раньше не замечала. Она проявляется в его настойчивых движениях. В том, как он сжимает мое тело руками и кусает мои губы.

Сначала я отталкиваю его, и мы снова будто отдаемся во власть химии, которая возникает между нами из-за моего сопротивления. Я кладу ладонь на его повязку и слегка надавливаю, заставляя Джейса застонать от боли. В ответ он тянет меня за волосы, запрокидывая голову. Пока он проводит языком по моему горлу, я наслаждаюсь его жестокой хваткой на моих волосах, причиняющей боль. Джейс поднимает меня на руки и несет к стойке, с которой скидывает дозатор для мыла и зубные щетки в раковину. Посадив меня на нее, он хватает меня за ноги и широко разводит их, а затем наклоняется ниже и втягивает мой возбужденный клитор в рот. Я вскрикиваю от наслаждения и боли и пытаюсь оттолкнуть его, но хватка Джейса на моих бедрах только усиливается. Он проводит пальцами по моей влажной щелке, а затем без предупреждения вводит один из них в анус. Я прижимаюсь бедрами к лицу Джейса, и его дыхание на моей киске прерывается из-за тихого смешка. Внезапно он кусает мой клитор, и, черт возьми, мне это нравится. Я будто разбиваюсь вдребезги, и мой крик эхом отдается от кафеля в ванной комнате.

Мое тело будто пронзает ток удовольствия, и я откидываюсь назад, опираясь на локти. Перед моими глазами мелькают белые пятна, но Джейс ждет, пока я переведу дыхание. Облокотившись на зеркало головой, я смотрю на него сквозь полуприкрытые веки.

Джейс улыбается и, выпрямившись, отступает назад, дав мне возможность тоже встать на ноги, хотя я не уверена в том, что они будут меня держать. Точно не после такого оргазма.

– Встань на колени, – тихо говорит он, и мгновение я размышляю, стоит ли мне выполнять приказ, ведь через его плечо за нами наблюдают Вульф и Аполлон.

Очевидно, им интересно, что я собираюсь делать, но это лишь мой выбор. Если сейчас я откажу Джейсу, то это будет означать конец всему. И именно это определяет мое решение.

Я соскальзываю со стойки и опускаюсь перед ним на колени. По моей спине пробегает восхитительная дрожь, когда он гладит меня по щеке и убирает волосы с плеча. Эти нежные движения так непохожи на него, что я поднимаю голову, дабы посмотреть на него, и борюсь с мурашками, когда вижу темный взгляд его глаз.

Первый раз они втроем берут меня по очереди, поэтому я не задумываюсь о том, что происходит, ведь раньше мне казалось невероятной сама идея о том, что это вообще может произойти. Понятное дело, что Джейс ранен, но ясно, что он не позволит небольшой боли остановить его.

Джейс скользит головкой своего члена по моим сомкнутым губам и размазывает по ним выделяющуюся из него смазку. Я продолжаю держать губы сомкнутыми и, протянув руки, сжимаю его бедра. Он снова скользит головкой своего члена по моим губам, а затем отстраняется. Нежно прикоснувшись к синяку на моей скуле, Джейс скользит пальцами по шее.

– Открой, – говорит он очень тихо, но для меня его шепот громче любого крика.

Я понимаю, что только что испытала оргазм, но мне хочется получить еще одну разрядку. Я чувствую, как на меня накатывает волна нового удовольствия, и мой желудок сжимается. Стараясь не шевелиться, я открываю рот.

– Язык, – приказывает он, и я высовываю язык.

По моим венам течет огонь. Жгучая потребность, смешанная с предвкушением. Наконец Джейс подходит ближе, а затем, зарываясь пальцами в мои волосы и удерживая мою голову в одном положении, проникает членом в мой рот. Лишь мгновение я ощущаю его вкус, потому что, войдя глубже, Джейс попадает прямо в мое горло. Он неумолим. И хоть у меня перехватывает дыхание, он не выходит, а продолжает толкаться все глубже.

– Расслабься, – шипит Джейс, и я делаю то, что он просит.

Я закрываю глаза и пытаюсь дышать через нос, не обращая внимания на жжение в легких, а он наслаждается тем, как мое горло напрягается вокруг его члена.

Внезапно Джейс отстраняется, и я улучаю секунду, чтобы втянуть через нос как можно больше воздуха. Но это единственная передышка, которую я получаю, прежде чем он снова входит в мой рот. Он двигается медленно и методично. Одна его рука не покидает моих волос, а большим пальцем второй руки он рисует маленькие круги на моей шее.

Он трахает меня в рот, и я наслаждаюсь этим.

Поднимая руки, я хватаю его за задницу и прижимаю его бедра к своему лицу еще теснее. Джейс рычит, а его движения становятся…

Интенсивнее.

Сильнее.

Быстрее.

Получив мое безмолвное послание, он по-настоящему овладевает моим ртом. При каждом его толчке с моих губ стекает слюна, а глаза наполняют слезы. Я задыхаюсь и давлюсь его членом, но это не кажется чем-то из ряда вон выходящим, ведь он владеет мной, не так ли? Они все владеют.

– Я сейчас кончу, принцесса, – предупреждает он. – Не трать ни капли.

Я хныкаю, и вибрация от этого звука делает свое дело. Его член пульсирует у меня во рту, и я быстро сглатываю солено-сладкую жидкость.

Я улыбаюсь Джейсу, когда он выходит из меня, и вытираю рот, а он рывком ставит меня на ноги, проводя руками по груди, животу и бедрам.

– Прости, я увлекся, – говорит он нахмурившись.

– Все хорошо.

– Но у тебя разбита губа. – Он наклоняется и целует меня намного нежнее, чем прежде.

Несмотря на то что я скучаю по аромату виски и разрушению, которое я с ним ассоциирую, мне нравится эта его нежная версия.

Когда Джейс наконец отступает, я прислонюсь к стойке и думаю, что теперь мне действительно нужно принять душ или вздремнуть. Или и то и другое.

Я смотрю на троих парней и замечаю их обмен взглядами. Аполлон первым понимает, что мне нужно, и, вернувшись в душевую кабинку, включает воду, чтобы та нагревалась.

Я протягиваю Вульфу руку, и он подходит ближе и обнимает меня.

– Ты в порядке? – спрашиваю я его на ухо.

– Мне вроде как хочется врезать Джейсу за то, что он так грубо обошелся с тобой, но да.

Мне хочется сказать ему, что скучать по отцу и одновременно радоваться тому, что тот мертв, – это нормально, и эти вещи могут сосуществовать в его жизни. Но я не хочу поднимать эту тему.

Вульф подталкивает меня в сторону душевой, и я захожу в большую кабинку, в которой, как я уже говорила ранее, хватает места для всех нас. Вульф смывает остатки мыла со своих волос, а я встаю под душ и намыливаюсь гелем для душа. Когда я поднимаю взгляд, то вижу, как все они смотрят на меня, и краснею.

– Что?

– Ты такая чертовски сексуальная, – бормочет Аполлон и, бросаясь ко мне, целует.

– Спасибо, – смеюсь я ему в рот.

Вульф жестом призывает меня продолжать, но кажется, я не могу стереть улыбку со своего лица, даже когда тру губкой грудь.

Почему они всегда заставляют меня чувствовать себя так хорошо? Даже когда стою перед ними на коленях, я чувствую свою силу. Это полная противоположность тому, как меня воспитывали, и тому, как ко мне относился человек, из-за которого я приехала в Стерлинг-Фолс.

При мысли об этом я будто бы трезвею.

– Что не так? – спрашивает Вульф, замечая изменения в моем настроении, и я качаю головой.

Видя, как они прищуриваются, глядя на меня – причем все одновременно, – я поворачиваюсь к ним спиной и начинаю смывать с себя гель для душа.

Мне кажется, будто бы я повернулась спиной к своему врагу, и оглянуться – это ужасная идея. Вот только мои враги стали моими любовниками.

Все-таки развернувшись, я ударяюсь спиной о кафельную плитку, потому что не ожидала, что они подойдут ближе. Я снова оказываюсь с ними лицом к лицу, и Джейс перенаправляет брызги воды, чтобы те не попали ему в лицо.

– Я просто думаю о том, как мне повезло, что у меня есть вы, ребята, – говорю я, вздыхая. – Я рада, что больше не нахожусь в ловушке отношений с Паркером, – бормочу я так быстро, как только могу.

– Этот ублюдок тебя не заслуживал, – шипит Вульф.

Я отвожу взгляд и спрашиваю о том, чего я на самом деле боюсь:

– Как ты думаешь, он мог выжить?

Вульф колеблется, и этого ответа для меня достаточно.

– Думаешь, он может стоять за змеями? – решительно задаю я следующий вопрос.

В любом случае лучше озвучить все мои страхи, и, кроме того, моей киске нужен долбаный перерыв.

– Он работал в Управлении по борьбе с наркотиками Стерлинг-Фолса, поэтому мог найти способ пронести наркотики в наш дом и подбросить их в джип…

– Это дело рук труса, – выплевывает Джейс. – И вообще все, с чем мы имели дело до сих пор, – было сделано трусом. Они просто пытаются запугать тебя.

– Кроме убитых Адских гончих, – внезапно говорит Вульф, и я съеживаюсь.

Я совсем забыла о них, но теперь это обстоятельство всплыло снова. Мы с Джейсом и Аполлоном уже предполагали, что мертвые Адские гончие могут быть как-то связаны со мной. И пока я заканчиваю приводить себя в порядок, Аполлон излагает Вульфу свою теорию об обезглавленной змее в моей постели.

Оставив их заканчивать принимать душ, я оборачиваюсь полотенцем и ставлю обратно на стойку вещи, которые свалил с нее Джейс.

– Я должен вам кое-что сказать ребята, – говорит Вульф, и, повернувшись к ним, я снова вижу, что их лица обращены ко мне.

– Что такое?

– Те тела… – вздрагивает Вульф.

– Выкладывай уже, мужик, – торопит его Джейс, и Вульф сердито смотрит на него.

– Те Адские гончие взаимодействовали с Корой, и на их телах были вырезаны ее инициалы.

– Ты… они… – Я начинаю задыхаться и хватаю Аполлона за руку.

– Первые трое были с тобой, когда мой отец повез тебя на видеоконференцию, – объясняет он. – Они были его охраной. А последним трупом был человек, с которым ты дралась на Олимпе.

– Вот черт, – выдыхаю я.

– Именно он, – соглашается Аполлон, ведь Вульф подтвердил его теорию.

– Все в порядке, Кора. – Вульф снимает полотенце с талии и вытирает им верхнюю половину своего тела. – Здесь до тебя никто не доберется.

Кора Синклер, Корин Стерлинг.

У двух моих имен одинаковые инициалы, и поэтому мы не сможем узнать, кто стоит за этими убийствами. Кто-то, кого я знала в прошлой жизни, или Паркер. А может, я привлекла внимание старого врага моих биологических родителей?

Глава 30

Джейс

Я держу зонт над головой Коры, и мы гуськом идем по мощеному тротуару. Она держит меня за руку и прижимается ближе, чтобы укрыться от дождя. Погода сегодня разделяет наше горе. В небе то и дело сверкают молнии, после которых гремит гром.

Нашу процессию возглавляет Святой, который, в отличие от остальных, идет без зонта. Его черный пиджак насквозь промок, белая рубашка прилипла к груди, а мокрые волосы падают на его лицо, но он не делает ни малейшего движения, чтобы смахнуть их. За ним идут Антонио со своей женой Виторией, затем Аполлон и Артемида, а замыкает нашу процессию Вульф, идущий под своим собственным зонтом.

Я наблюдаю за Святым сквозь толпу и испытываю искушение поторопить Кору, чтобы догнать его, но он идет быстро не просто так. Должен сказать… не думаю, что я бы вел себя по-другому, если бы у меня забрали Кору. Поэтому я лишь наблюдаю за ними издалека, пока мы наконец не доходим до центра кладбища.

Никс хотела быть кремирована, но ее бабушка и дедушка купили большое семейное место на кладбище, и теперь на черном мраморе на внешней стене здания, рядом с их именами, выгравировано имя Никс. Кладбище огибает крытая дорожка, обеспечивающая некоторое укрытие от дождя для посетителей, но Святой останавливается чуть поодаль, у подножия участка, возле которого растут цветы и стоит небольшой стенд с ее именем.

Элора Уитлок.

Святой не успел дать ей свою фамилию, и это ранит сильнее, чем что-либо еще. Теперь Никс уже никогда не возьмет его фамилию, не пройдет по проходу к ожидающему ее у алтаря Святому, а также не напишет свое имя в свидетельстве о браке.

Я резко сглатываю, и Кора поднимает на меня свой взгляд.

Урну привезли в дом Антонио, и он указал нам на нее, стоящую на каминной полке в гостиной, когда мы приехали к ним сегодня утром. Это был долгий день, и он еще не закончился. Все это время Святой не выходил из своей комнаты. Он сидел на полу под окном и будто смотрел в пустоту. Его отглаженная рубашка и костюм были разложены на кровати, которая была такой аккуратной, что, похоже, он даже на ней не спал, в чем он позже признался. Вульфу и Аполлону пришлось поднять его с пола, а я наблюдал за тем, как они одевали его.

С тех пор как Вульф вернулся к нам, прошла слишком быстрая, полная блаженства, неделя. Казалось, она промчалась быстрее, чем любая другая неделя в моей жизни.

После того как Кора вдохнула в Вульфа жизнь, мы снова стали общаться как друзья, словно наконец-то стояли на твердой почве. Но в это время в доме Антонио страдал Святой, и сейчас чувство вины снова нахлынуло на меня, сверля грудь. Я должен был держать Никс и Святого как можно дальше от Кроноса. Должен был быть рядом со Святым после того, что произошло. Должен был избавить его от того зрелища, ведь он не должен был видеть Никс мертвой.

Я снова и снова прокручиваю в голове ту ночь, пытаясь мысленно переиграть произошедшие событии. Каждый раз в разыгранных сценариях в моей голове все происходит по-другому, но умирает кто-то еще. Иногда это Кора, иногда Вульф или Святой. В других случаях мы все спасаемся бегством, дабы потом понять, что Кронос и Бен взорвали вагон метро и Аполлон с Артемидой погибли. Я думаю об этом перед сном, который приходит и берет меня в заложники, а кошмары, которые вижу после, не исчезают с восходом солнца. А тот маленький факт, что я могу быть сыном Кроноса, становится еще одним слоем вины, добавленным к моему растущему безумию.

– Дыши, – говорит Кора мне на ухо.

Она приподнимается на цыпочки, чтобы дотянуться до моего лица, и ее теплое дыхание касается моей шеи.

– Ты задерживаешь дыхание, Джейс. Дыши.

Она прижимает руку к моей груди прямо над сердцем, и, смотря на ее лицо, я выдыхаю и вдыхаю в такт с ней.

Дыши.

– Я не знаю, что это было, – бормочу я.

– Похоже на паническую атаку, – шепчет она. – По крайней мере, мне так кажется. Но я никому не скажу.

Я морщусь, и мы заходим на крытую дорожку. Пока я складываю зонтик, Вульф подходит ближе и встает позади Коры. Она протягивает руку назад и переплетает их пальцы, крепко сжимая их. Когда к нам присоединяются Аполлон и Артемида, я вижу, что Тэм – сама не своя. Под ее красными от слез глазами залегли темные тени, в кулаке она сжимает салфетку, а ее подбородок дрожит, словно она едва держит себя в руках. Я обмениваюсь взглядом с Аполлоном, впитывая в себя и то чувство вины, которое испытывает он. Наши проблемы отдалили его от его сестры, когда она в нем нуждалась. Мы все потеряли друга, но Артемида и Никс были особенно близки.

Снова в небе слышится раскат грома, дополняющий появившуюся на нем молнию. Ветер хлещет по собравшимся на кладбище и треплет наши волосы и одежду. Один из мужчин выходит вперед и подзывает к себе Святого, который идет вперед на шатких ногах, словно увязает в грязи; в конце концов он встает рядом с незнакомцем.

– Спасибо, что пришли, – говорит мужчина. – Меня зовут Сэмюэл, и я преподаватель в академии Стерлинг-Фолса. Там я впервые познакомился с Уитлоками. Я знал семью Элоры и имел честь наблюдать, как она росла и превращалась в чудесную, яркую молодую женщину…

Мужчина продолжает рассказывать об Элоре-Никс, а Святой смотреть на бетон под нашими ногами. Потом он внезапно поднимает голову, оглядываясь вокруг, и останавливает взгляд на каждом из нас, будто оценивая.

Святой кивает, а затем говорит, прочистив горло:

– То, что сказал Сэмюэл, – правда. – Святой снова кашляет, и его голос становится настолько хриплым, что из-за стука дождя по крыше мы можем не расслышать то, что он скажет дальше. –  Элора была самой светлой душой, которую я когда-либо знал. – Он дотрагивается до татуировки в виде галактики на своей груди. – Она была моим лучшим другом.

Святой внезапно замолкает, и Витория выходит вперед и крепко обнимает его, не обращая внимания на промокшую одежду. Однако хоть Святой и зарывается лицом в плечо женщины, он не обнимает ее в ответ. Его руки остаются висеть по бокам, а мое сердце настолько болит за моего друга, что я крепче сжимаю руку Коры.

Это наши проблемы убили Никс. Кронос провел по ее горлу ножом, который мы практически вложили в его руку.

Если б мы только начали действовать раньше… Если б мы только не вовлекли их…

Кора подносит мою руку к своим губам и целует костяшки пальцев. Я вздрагиваю и смотрю на нее сверху вниз, но ее взгляд устремлен на Святого.

– Простите, – выдыхает Святой и поворачивается к мемориальной доске.

На блестящей доске выбито имя Никс и даты ее рождения и смерти.

– Я не могу этого сделать, – говорит Святой и, сжав челюсти, молча выбегает под дождь.

Преследуемый бурей, он несется между рядами надгробий, исчезая за холмом.

– Прием пройдет в нашем доме, – осторожно произносит Витория, когда он скрывается из виду. – Артемида.

Я поворачиваю голову в сторону близняшки Аполлона, которая смотрит вслед за Святым со слезами на глазах и вздрагивает, когда ее зовет Витория.

Кора дергает меня за руку, а потом тянет за нами Вульфа. Схватив зонтик, я раскрываю его, пока она не промокла насквозь.

– Я вас догоню, – внезапно говорю я, вкладывая ручку зонта в руку Коры, и срываю поцелуй с ее губ, таких теплых, несмотря на прохладный, весенний воздух.

Я подталкиваю Кору вперед, а затем засовываю руки в карманы и жду, пока они уйдут.

Проходит несколько минут, пока они не спускаются с холма, возвращаясь к парковке, и только тогда я подхожу к мемориальной доске и провожу пальцами по выгравированным на ней буквам.

Элора Уитлок.

В темноте ты сияешь еще ярче.

Я чувствую, как в моем горле образуется комок, а перед глазами все расплывается.

Черт.

Я обещал себе, что не буду плакать, поэтому смахиваю слезы, прежде чем они успевают пролиться, и направляюсь в ту сторону, куда ушел Святой. Я перехожу на бег трусцой и вздрагиваю, когда мой бок пронзает боль. Но боль – это хорошо. Я заслуживаю ее. Она нужна мне, чтобы продолжать двигаться дальше.

Я нахожу Святого под большим дубом. Он сидит на земле, подтянув колени к груди и опершись на них локтями. Его голова опущена, но он поднимает ее, как только я подхожу.

Я открываю рот, но закрываю его, когда понимаю, что все слова будут звучать глупо.

Ты как? Мне жаль. Мне чертовски жаль.

Поэтому я ничего не говорю.

– Ты помнишь, как мы познакомились? – спрашивает он.

– Мы с тобой или…

– Я и Элора.

Я киваю, так как помню, что это был вечер открытия Олимпа. Я помню, как чертовски нервничал, думая, что у нас нет опыта ведения настоящего бизнеса, а все накопленные нами средства были вложены в Олимп и находились вне досягаемости. То, что должно было стать нашей крепостью, превратилось в последнюю, отчаянную попытку найти себе место в Стерлинг-Фолсе.

– Ты ведь заставил ее прыгнуть со скалы, не так ли? – Я сажусь рядом с ним, прислоняясь спиной к дереву. Его крона плохо защищает нас от дождя, который, к счастью, немного уменьшился.

– Да, но не совсем, – усмехается Святой. – Я спросил, не хочет ли она совершить что-нибудь безумное вместе со мной.

– Тогда ты, наверное, еще не понимал, что этот прыжок только начало.

Та ночь быстро вышла из-под контроля, но мы смогли предотвратить опасность и спасли Никс от перелома ноги и других последствий. Мы предложили им работу. Святой создал наши маски, а Никс стала сражаться за нас. Это было взаимовыгодное предложение, благодаря которому она покинула свой дом в Вест-Фолсе, в чем так отчаянно нуждалась.

Мы не рассылаем приглашения бойцам наобум, а какое-то время изучаем их. Никс привлекла наше внимание, когда мы заметили ее в спортзале, в который она обычно ходила.

Мы начали следить за задиристым аутсайдером и симпатичной девушкой в придачу. Просто находкой для азартных игроков.

– Я ценю все, что вы для нас сделали, – тихо говорит Святой. – Я продолжаю прокручивать все это в своей голове и понимаю, что если бы не вы, то я никогда не смог бы заполучить такую девушку.

– Заполучил бы, – возражаю я. – Ты любил ее уже тогда.

– Тогда… – соглашается он.

Святой отводит глаза и вздрагивает плечами. Будто плотина, которая вот-вот прорвется, его глаза наполняются слезами, и через несколько секунд он уже рыдает. Его тело сотрясают мучительные рыдания, и их шум пронзает меня насквозь. Я снова начинаю бороться со жжением в собственных глазах и сжимающимся горлом.

Какое-то время мы молча сидим под деревом, а я смотрю, как мимо нас проплывают темные тучи. Страданиям Святого не видно конца, и они сами, словно эти тучи, висят над нами. Но в конце концов он делает несколько глубоких вдохов и хмурится.

– Ты так чертовски сильно ее любишь, – шепчу я, но не прикасаюсь к нему и не пытаюсь утешить, потому что все, что я могу, – это просто быть рядом.

Я сочувствую ему и лишь могу представить боль, которую он испытывает. Только вот правда состоит в том, что я не хотел бы оказаться на его месте. Я не хочу знать, каково это, когда у тебя вырывают сердце, и надеюсь, что со временем Святой сможет посмотреть на все происходящее с другой стороны.

– Я не знаю, как смогу жить без нее, – признается он, и его дыхание снова учащается. – Я просто не хочу жить без нее. Я хотел бы последовать за ней, но, черт возьми, не могу решиться и не знаю, что мне с этим делать.

Черт.

– Ты не один. – Я беру его за руку и крепко сжимаю.

– Я уже даже не человек. – Он вытирает лицо свободной рукой, но его слезы уже смешались с дождем. – Но я не собираюсь убивать себя. – Святой сжимает мою руку, а затем отстраняется.

– А если бы ты собирался, ты бы мне сказал об этом? – спрашиваю я, внимательно глядя на его лицо.

– Наверное, нет.

На его лице мелькает мрачное выражение, будто он действительно об этом думал, и это очень меня беспокоит. Пока мы вчетвером развлекались, Святой был один в своем несчастье. Конечно, еще неделю назад я был рядом с ним, но как только Кора пришла за мной…

Пуф – и я исчез.

Боже, неужели я и правда монстр?

– Мне чертовски жаль, – выпаливаю я, но Святой качает головой:

– Не надо.

– Это моя вина…

– Не надо! – Он сердито рассекает рукой воздух, будто разрезая мои слова. – Не умаляй ее жертву. – Он хмурится, а затем, глядя вниз перед собой, тянется руками к траве и начинает вырывать ее клоками. – Она знала, чем рискует. Черт, она хотела остановить Кроноса и поэтому встала перед его машиной. Это не твоя вина, что она пошла за ним. Это он виноват в том, что перерезал ей горло…

– Ладно. – Я поднимаю руки в знак капитуляции. – Ты прав.

Я знаю, что Никс была храброй, но сейчас думаю лишь о том, что Святой не должен оставаться один. Особенно после того, как признался, что думал о самоубийстве.

Мы можем отвезти его в наш дом. У нас как раз есть свободная комната…

– Я не хочу принимать никакого участия в вашем празднике любви, – говорит он, опережая мои слова. – Я могу покончить с собой, если мне придется всю ночь слушать, как ты, Аполлон и Вульф занимаетесь этим с Корой.

Я смеюсь над его словами, потому что, наверное, чувствовал бы то же самое, если бы мне пришлось ночь напролет слушать, как трахается Святой.

Значит, нам нужно найти кого-то другого, чтобы он присматривал за ним.

Отлично, без проблем.

Я вскакиваю на ноги, понимая, что дерево совершенно не спасло меня от дождя. Но это неважно. Ведь этот разговор того стоил. Протянув руки, я помогаю Святому тоже подняться на ноги, а затем заключаю его в крепкие объятия.

– У тебя все будет хорошо, – говорю я ему, и когда он пытается отпихнуть меня от себя, сжимаю крепче. – Послушай, послушай меня! С тобой правда все будет хорошо. Со временем. Возможно, не сегодня, не завтра и даже не через год, но ты снова станешь улыбаться, и горе уже не будет казаться таким тяжелым.

Святой выдыхает и, в отличие от Витории, обнимает меня в ответ.

Признаюсь, от этого мне становится намного легче, но у меня все еще есть непреодолимое желание сорваться с катушек, что я решительно отказываюсь делать перед Святым, когда тот потерял все.

– Только не поручай Витории или Антонио присматривать за мной, – говорит он, снова вытирая свое лицо и проводя руками по волосам. – Они хуже родителей с синдромом гиперопеки.

Но именно это тебе и нужно.

– Я поручу это еще кому-нибудь, – киваю я, потому что у меня есть кое-кто на примете, но я не думаю, что он согласится на это.

– Тогда ладно, – говорит Святой и приподнимает одно плечо. – Договорились.

Я протягиваю руку, и он пожимает ее.

Пытаясь сдержать ухмылку, я указываю ему в сторону парковки:

– Пойдем поедим. И послушаем, как люди рассказывают истории о Никс, хорошо?

– Как скажешь, – выдыхает он. – Но хорошо бы там был алкоголь.

– Я уверен, что мы можем это устроить.

Глава 31

Кора

Мы с Артемидой пьяны, потому что эта вечеринка до чертиков унылая. Тетя Никс заявилась в дом Антонио со своими родителями, пропустив церемонию и наше небольшое мероприятие у гробницы. Теперь они забились в угол, держатся особняком ото всех остальных и вытирают салфетками сухие глаза. Также сюда приходят люди, которые, как правило, посещают все поминки. Мужчины и женщины пожимают руку Святому и рассказывают ему о том, что они сражались с Никс на Олимпе, или знали ее семью, или видели ее бои. На самом деле не имеет значения, выиграла она или проиграла тем, кто сегодня заявлял, что боролся против нее, но мне бы хотелось думать, что она победила их всех.

На мольберте у камина стоит большая глянцевая фотография, на которой Никс обнимает Святого за талию, а он ее за плечи. Ее длинные темные волосы распущены, и она одета не в черную одежду, как обычно, а в джинсовые шорты, шлепанцы и бледно-розовую рубашку, усыпанную маргаритками. Артемида также указала мне на неоновую вывеску тату-салона Святого, висящую на заднем плане, в котором я вообще никогда не была.

Смотря на фотографию Никс, я понимаю, как много из ее жизни пропустила. А вернее, скольким не интересовалась.

Я снова смотрю на урну, стоящую на каминной полке, и, поднеся бокал к губам, разочаровываюсь, когда на язык падает лишь капля растаявшего льда.

Обхватив бутылку с пивом пальцами, Артемида, не торопясь, потягивает его, а я встаю, чтобы сходить за следующей порцией алкоголя для себя. Сначала комната перед моими глазами слегка наклоняется, но спустя какое-то время мне удается обрести равновесие, и я направляюсь к бару, установленному в передней комнате. Мы с Тэм начали наш вечер с виски, что определенно было плохой идеей.

С нескольких шотов виски я перешла на «Маргариту», а Тэм решила выбрать что-то полегче. Хотя это не помешало ей за последние пятнадцать минут выпить целых две бутылки пива.

Поскольку за мной никто не наблюдает, я наливаю себе еще коктейля, но, немного переборщив с текилой, оставляю после себя много брызг на столешнице. Вздохнув, я размешиваю напиток и уже собираюсь вернуться назад к дивану, как кто-то ловит меня за руку. Обернувшись, я смотрю сначала на руку, пока человек, которому она принадлежит, не убирает ее, а затем поднимаю взгляд и открываю рот от удивления.

Я продолжаю открывать и закрывать рот, потому что в моей голове нет никаких мыслей или идей о том, что мне следует сказать Алексу Стерлингу, который хмурится, оглядывая меня с головы до ног.

Он поправляет накрахмаленные белые рукава своей рубашки, вытягивая их к запястью, и первым прерывает наше молчание:

– Ты пьяна?

– Что?

– Тебя шатает. – Он берет меня под локоть и ведет на кухню.

Там он выдвигает один из стульев и жестом предлагает мне сесть. Выхватив бокал из моей руки, он нюхает его, а затем оставляет в сторону и заменяет бутылкой воды.

– Выпей это, – говорит он, и я хмурюсь. – Кора.

Ну ладно.

Отвинтив крышку, я делаю несколько глотков, наблюдая за ним, пока он наконец не закатывает глаза и не кивает в знак удовлетворения.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я, ставя бутылку себе на колени.

– Выразить свое почтение.

– Ты ее знал?

Он отодвигает стул, стоящий рядом со мной, и поворачивает его так, чтобы сесть и оказаться лицом ко мне.

– Нет, я пришел выразить почтение тебе.

Я удивленно моргаю, потому что слова снова исчезают из моей головы.

Он пришел выказать мне свое почтение? Но я знаю его не так хорошо, как парни, и мне не нужно никакое почтение. Мне нужны лишь Тэм, Святой и мои парни.

– Также я хотел узнать, все ли у тебя в порядке. После того как ты не перезвонила…

– А ты звонил?

– Джейс не передал тебе сообщение? – спрашивает он, сжимая челюсти. – Где-то на прошлой неделе он ответил на твой телефон. Я просто хотел встретиться с тобой и узнать, могу ли я предоставить тебе недостающую информацию о нашей семье.

– О Стерлингах? – У меня сводит живот.

– Да.

– Ты рос с ними? Моими родителями?

– Да, – говорит он и, опираясь локтем на спинку стула, слегка откидывается назад, будто настраивается на рассказ.

Я хочу остановить его, так как не думаю, что нахожусь в состоянии запоминать детали его истории, но я молчу и даже не двигаюсь. Ведь бо́льшая часть меня жаждет узнать все, что он может мне рассказать. Алекс Стерлинг может дать мне намного больше, чем газетные статьи.

– Твой отец Брэндон Стерлинг был олдерменом и входил в совет директоров университета Стерлинг-Фолса. Вместе с твоей мамой Лилс он много занимался общественной работой, и их любили в городе, – на этой фразе с его лица сходит улыбка. – У нас всех было разбито сердце, когда…

Наклоняясь к нему навстречу, я беру его за руку и замечаю, как он удивленно приоткрывает губы.

– Значит, ты меня помнишь? – спрашиваю я, сжимая его пальцы.

– Конечно. В детстве у тебя были ярко-рыжие волосы. Не такие, как сейчас, но тебе идет более темный цвет. Я помню, что летом на твоем лице появлялось много веснушек, а твои родители в тебе души не чаяли, – улыбается он. – Надин и Нейт постоянно нянчились с тобой, но, к сожалению, я в то время был слишком занят и не так часто бывал рядом. – Я киваю, резко сглатывая. – У меня есть несколько старых фотографий. Если ты хочешь, можем на них взглянуть.

– Правда? – я с трудом задаю этот вопрос.

– Конечно, – его улыбка перерастает в ухмылку. – Мой отец любил хранить разные памятные вещи, и у меня есть коробки с фотографиями и альбомы с вырезками, которые моя мама собирала для нас. Я пришлю тебе свой адрес, и, возможно, мы сможем встретиться в конце этой недели.

– Спасибо. – Я с готовностью киваю.

Алекс поднимается, оглядываясь по сторонам, и внезапно в другой комнате раздаются громкие женские рыдания. Возможно, это плачет Артемида, но я бы поставила на мать Никс.

– Я пойду, – говорит он. – Пожалуйста, передай им мои соболезнования.

– Конечно. – С гудящей головой я наблюдаю за тем, как он исчезает в толпе, и делаю еще один глоток воды.

– Вот ты где! – появившийся из-за угла Вульф опускается на стул, который только что освободил Алекс, и, наклонившись вперед, проводит руками по моим бедрам. – Ты чертовски хорошо выглядишь, цветочек, – говорит он и скользит пальцем под подол моего платья.

– Вульф, мы на поминках! – отталкиваю я его руки.

– Да, – вздыхает он.

Видимо, он хочет отвлечься, а я достаточно пьяна, чтобы дать ему такую возможность. Поэтому я встаю и протягиваю ему руку. Когда Вульф встречает мой взгляд, его глаза темнеют, и он позволяет мне вывести его через заднюю дверь на улицу.

Дождь, ливший целый день, наконец прекратился, и буря утихла. На темном небе не осталось даже следа облаков, и теперь оно усыпано яркими звездами. Мы находились в доме дольше, чем я предполагала, и на небо успела взойти луна, которая сегодня не дает дополнительного света.

Спускаться по лестнице с крыльца дома Антонио чертовски сложно из-за моего состояния, но, думаю, Вульф не замечает, как я вцепляюсь в мокрые перила мертвой хваткой. Спустившись, я осматриваюсь вокруг, а затем мы заходим за угол дома, куда не добираются лучи прожектора. Я толкаю Вульфа к стене дома, прижимаясь к нему всем телом, и поднимаюсь на носочки, чтобы дотянуться до его рта. Наши губы мягко соприкасаются, и мы пробуем друг друга на вкус.

– Ты пьяна? – спрашивает он и, услышав положительный ответ, хихикает. – Тогда тебе не стоит напрягаться. – Он меняет наше положение, прислоняя к стене меня.

Вульф опускается на одно колено, и я глубоко вдыхаю, но потом до меня быстро доходит, что он не собирается делать гребаного предложения. Он просто проводит руками по моим бедрам, приподнимая юбку платья, и, проникая руками под нее, ставит одну из моих ног к себе на колено.

– Вульф, мы не можем… – Выходя на улицу, я думала о поцелуе, а не о том, что меня застанут на поминках с мужчиной под моей юбкой. – А что, если кто-то…

Он проводит пальцем по центру моих трусиков, но из-за ткани мои ощущения слегка притуплены. Вульф запускает палец под мои трусики и продолжает дразнить меня, касаясь всего, кроме клитора.

– Пожалуйста, – наконец стону я. – Вульф…

Вульф приникает ко мне ртом, и я прикрываю глаза от удовольствия, несмотря на то что он сосет мой клитор через ткань.

– Ты божественно пахнешь, – говорит он, проводя носом по моему центру.

Он опускает мою ногу и стягивает с меня трусики, а затем, когда я скидываю их, снова раздвигает бедра. Мне не стыдно опустить руку на его голову поверх платья, принуждая сильнее впиться в мою плоть.

– Я держу тебя, – говорит он и сначала целует нежную кожу на внутренней стороне моего бедра, а затем начинает покусывать ее.

По моим рукам пробегают мурашки, а по центру разливается жар. Он продолжает дразнить меня, то покусывая, то целуя бедра, но я уже начинаю задыхаться и пытаюсь направить его туда, куда хочу, а Вульф лишь хихикает в ответ.

Я крепко зажмуриваюсь, думая о том, что последнюю неделю мы с ребятами привыкали к тому, что снова находимся вместе в одном пространстве. Особенно странно проходили наши ночи. Я пыталась уложить их всех в одну кровать, но один или двое из парней отнекивались и уходили спать отдельно. Возможно, потому что я храплю или им просто не нравится спать вместе. Но за последние семь-восемь месяцев уже многое изменилось, а значит, изменится и это.

Внезапно язык Вульфа касается моего клитора, и я прикусываю губу, чтобы не закричать. Он вводит в меня два пальца, сжимая и потирая местечко внутри меня, от прикосновения к которому у меня подкашиваются ноги. Вульф удовлетворенно стонет и поочередно то сосет и лижет мой клитор, то трахает меня пальцами. Но когда мне кажется, что я вот-вот кончу, он отстраняется.

– Блин, – стону я. – Почему?

Он быстро поднимается на ноги, расстегивает ширинку, а затем, перехватив меня за колено и широко раздвинув мои ноги, вонзается внутрь.

Его губы заглушают мой крик, и я немедленно кончаю. Мое тело покалывает от уплывающего удовольствия, и я сжимаю его плечи, пока он пытается достигнуть своего. Его язык вторгается в мой рот совсем так же, как член вторгается в мою киску. Он забирает все, что хочет.

– Ты вернешься в этот дом с моей спермой, стекающей по ногам, – говорит он, слегка отстранившись от моего рта.

То, как двигаются его губы, когда он говорит, практически прижимаясь к моим, – это особенная форма поцелуя, которую я называю грязной.

– Они почувствуют ее на тебе. Джейс и Аполлон почувствуют запах секса и так чертовски возбудятся, что, держу пари, каждый из них попытается украсть тебя. Но я сегодня оказался внутри тебя первым.

Я киваю, и Вульф проводит языком по моим губам. С каждым его толчком я ударяюсь о стену, и все, что мне остается делать, – это пытаться удержаться на ногах, пока он ищет свою разрядку.

Мгновение спустя он замирает, и, почувствовав, как пульсирует его член, изливаясь в меня, я обнимаю Вульфа за плечи, не желая, чтобы этот момент заканчивался.

Спустя несколько секунд Вульф выходит из меня и поправляет сначала свою одежду, а затем мое платье. Он берет меня пальцем за подбородок и, приподняв лицо, проводит большим пальцем по нижней губе.

– Хорошо, что ты сегодня не накрасила губы, – говорит он. – Это выдало бы меня с головой.

Я позволяю себе слегка улыбнуться, а затем оглядываюсь по сторонам.

– Что ты сделал с моим нижним бельем?

– Они у меня в кармане, – ухмыляется он.

– Вульф… – пытаюсь отчитать его я, но он лишь пожимает плечами и направляется обратно в дом.

– Вульф, ты же не можешь…

– Посмотрим, как долго они смогут продержаться, цветочек, – улыбается он, открывая раздвижную дверь.

Вульф исчезает в толпе людей, собравшихся на кухне, и я стискиваю зубы от досады, но не могу злиться на него. Я поправляю платье и прическу и, убеждаясь, что с ними ничего не случилось из-за мгновения страсти, делаю вдох и захожу внутрь.

Я беру со стойки свой забытый напиток и отпиваю глоток, понимая, что никто даже глазом не моргнул, когда мы ненадолго исчезли. Так как в бокале в основном текила – она обжигает горло, и я наслаждаюсь теплом, которое распространяется по моему телу и приносит расслабление мышцам.

Осмотревшись вокруг, я вижу, что Артемида и Аполлон сидят на диване в гостиной, а Джейс разговаривает с бойцами Олимпа в другом конце комнаты. Поскольку Вульфа рядом нет, я решаю, что он вышел с кем-то из друзей Антонио на улицу, и улыбаюсь про себя, направляясь к Аполлону и Артемиде. Аполлон широко раскрывает глаза, когда я опускаюсь на диван рядом с ним.

– Привет, детка. – Он наклоняется и целует меня в щеку, а затем задерживает свое лицо у моего и вдыхает.

Да, черт возьми, я пахну сексом.

Его взгляд падает на мои колени, и он слегка хмурится, поджав губы.

Я прижимаюсь к нему плечом и смотрю в полузакрытые глаза моей собутыльницы. Тэм улыбается мне, держа в руках новую бутылку пива.

– У тебя что, неприятности?

– Что? – смеюсь я.

– Мой брат выглядит так, будто хочет наброситься на тебя, как пещерный человек, – пожимает она плечами. – Черт, как я скучаю по сексу.

Ох, милая.

– Я скоро вернусь, – говорит Аполлон и вскакивает с дивана, а я, хихикая, придвигаюсь к Тэм поближе и сжимаю бедра, пытаясь удержать внутри сперму Вульфа.

Конечно, мне следовало зайти в ванную, чтобы привести себя в порядок, потому что, конечно же, его сперма уже стекает по моим ногам.

– У тебя есть салфетка? – шепотом спрашиваю я, и когда она мне протягивает ее, слегка приподнимаюсь.

Артемида никак не комментирует то, что я пытаюсь незаметно провести салфеткой по внутренней стороне своих бедер, и поскольку я сижу лицом к ней, то надеюсь, этого больше никто не видит. Неважно, что мы сидим в переполненной людьми гостиной. Неужели кому-то есть дело до того, что я засунула руку под платье?

– Кора… – хихикает Тэм. – Ты смелая.

– Так лучше, – вздыхаю я и, опускаясь обратно, запихиваю салфетку в одну из пустых пивных бутылок.

– На тебя пялятся два парня, – бормочет она.

Ну, отлично.

– Я не буду на них смотреть.

– Хорошо.

– Итак, в твоей жизни не происходит ничего романтичного? – Я подталкиваю ее коленом, меняя тему, и она вздыхает.

– Нет.

– А Малик? – спрашиваю я и усмехаюсь про себя, потому что, давайте будем честны, сексуальное напряжение между ними зашкаливает каждый раз, когда они находятся вместе в одном помещении, что бывает нечасто отчасти лишь потому, что Тэм любит играть в игру «избегание».

– Он худший из придурков, – говорит она, выпрямляясь. – Позволь мне изложить тебе суть проблемы.

– Хорошо. – Я смотрю на нее и стараюсь не улыбаться.

– Хрупкая шестнадцатилетняя Артемида Мэддон, возможно, немного травмированная кое-каким дерьмом, которое случилось с ней годом раньше, готова э-э-э… забыть об этом. – Она закатывает глаза. – И буквально бросается на парня, в которого была влюблена, пока жила у своего брата. Малика Барлоу. Красивого, татуированного, высокого…

– Подростковая влюбленность? – Я не замечаю, как начинаю улыбаться.

– Я буквально бросилась на него, Кора, – хмыкает она. – А он меня отверг. Дважды.

– Как это дважды?

– Все это сложно. В любом случае он проклятие моего существования и напоминание о моей глупости. – Она ставит свое пиво на столик и встает. – Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом.

Спотыкаясь, она идет к входной двери, и, посидев на диване еще несколько секунд, я тоже встаю. Внезапно я вспоминаю, что Артемида говорила о каких-то двух парнях, обративших на меня внимание, и стараюсь не обернуться, пока прокрадываюсь наверх, чтобы не разозлить Джейса или Аполлона.

Запираясь в ванной, я думаю, что поминки – не место для секса, а Вульф просто неисправим. Но, черт, они все неисправимы. Именно поэтому я не особо удивляюсь, когда вижу, что в коридоре, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, меня поджидает Джейс.

Он где-то оставил свой пиджак и сейчас стоял с закатанными рукавами, обнажившими мускулистые татуированные руки.

Мои щеки горят, когда я вижу, как пристально он изучает мое тело, и отступаю в ванную. Сначала он приподнимает бровь, но затем его удивление исчезает, и он следует за мной, тихо закрывая за собой дверь и запирая нас.

– Шалишь? – спрашивает он меня на ухо, обхватывая руками бедра и притягивая к себе.

– Это начала не я, – вздрагиваю я.

– А я думаю, ты, принцесса. Ты не торопилась убрать улики, оставленные Вульфом на твоей киске. – Он задирает мою юбку и проводит ладонью по бедру.

Его глаза расширяются, когда он доходит до моей талии.

– Ты без трусиков?

– Кто-то украл их. – Я наклоняюсь и понижаю голос.

– Неужели? Я думал, что у воровки должны быть какие-то контрмеры против своих коллег.

– Противоугонное устройство на моем нижнем белье? – Я постукиваю себя по подбородку. – Звучит варварски, учитывая, что мне нравится, когда мое нижнее белье пропадает.

Джейс улыбается, но затем замирает.

– Знаешь… – говорит он, и улыбка исчезает с его лица.

– Что? – шепчу я.

– Это очень эгоистично с моей стороны, – вздыхает он, – ведь Святой и Никс так и не смогли обрести свое долго и счастливо. Думаю, он собирался сделать ей предложение, хоть и молчал об этом. Я видел эскиз кольца, который он разрабатывал.

Я напрягаюсь, ожидая продолжения, но Джейс молчит и, склонив голову, просто крепко целует меня. И я ему совершенно не сопротивляюсь.

Когда они со Святым вернулись с кладбища, то оба были задумчивы и молчаливы, и я не стала приставать к Джейсу с расспросами. Но теперь, почувствовав вкус его горя, я позволяю ему отдать его часть мне. Я хочу сказать Джейсу, что могу помочь ему нести его крест, но между нами разжигается огонь, который когда-нибудь нас убьет. Вульф решил пошутить над ними, но в итоге проиграла я, потому что не могу устоять перед Джейсом. Особенно когда он в таком состоянии.

Слегка толкнув его, я поворачиваюсь к раковине и приподнимаю платье. Я все еще пьяна, и мне кажется, что я парю. Поэтому наклонившись, я упираюсь руками в столешницу.

Я оглядываюсь назад, на все еще пребывающего в состоянии оцепенения Джейса. Он смотрит на меня так, будто я лучшее, что, черт возьми, когда-либо с ним случалось.

Так и есть.

– Трахни меня, – почти умоляю я, и он кивает.

Джейс расстегивает ремень на своих штанах и спускает их ровно настолько, чтобы освободить член. Его член уже твердый, а с его головки сочится капелька смазки. Я почти поворачиваюсь, чтобы попробовать ее на вкус, но Джейс уже подходит ближе и сжимает руками мои бедра. Он проводит головкой своего члена по месту смыкания моих бедер, дразня, как Вульф, а затем по клитору и киске. Я продолжаю ждать, когда он войдет, но он этого не делает. Вместо этого он продолжает дразнить меня, а затем слегка шлепает ладонью по заднице, отчего мое лицо вспыхивает.

– Ты чертовски мокрая, – говорит Джейс, медленно входя в мою киску, и я стону. – Но, возможно, такой тебя делает еще и сперма Вульфа? – хихикает он.

Джейс выходит из меня, а затем толкается два раза внутрь, не попадая туда, куда нужно. Я почти рычу на него, но затем он целится немного выше.

Меня озаряет, что он только что без предупреждения вошел в мою задницу. Джейс закрывает ладонью мой рот, заглушая крик.

Он продолжает проталкиваться внутрь, пока не входит полностью и его бедра не касаются моих ягодиц.

Черт возьми.

Я начинаю резко выдыхать через нос, чувствуя внутри своей задницы его гигантский член.

– Готова? – спрашивает он сквозь зубы.

Я слегка извиваюсь, чтобы он убрал ладонь с моего рта. Думаю, я могла бы ответить да, но с моих губ не срывается ни звука. Я просто хочу, чтоб он хотя бы немного пошевелился, и он выполняет мою молчаливую просьбу. Джейс выходит из меня и снова входит, а мне кажется, что я вижу перед собой звезды. Удовольствие пронзает меня насквозь, и Джейс уже не останавливается. Он увеличивает темп, и я чувствую, как его яйца шлепаются о мою киску.

Он приносит мне одновременно удовольствие и боль. Его пальцы сжимаются на моем лице, будто он побуждает меня приподняться. Выгнув спину, я всхлипываю, когда Джейс входит в меня под новым углом.

– Ты издаешь самые эротичные звуки, – говорит он мне на ухо, а затем прикусывает мочку уха. – Я не могу дождаться, когда снова услышу их, но прямо сейчас тебе нужно вести себя тихо. – Он снова кусает меня за ухо, но на этот раз сильнее. – Если ты будешь послушной девочкой и будешь вести себя тихо, то я разрешу тебя кончить.

А если нет…

Он убирает руку, позволяя мне опереться на столешницу, и его толчки становятся более резкими. Джейс просовывает руку мне под платье, и я прикусываю язык, чтобы не застонать, когда он касается моего соска. Одно легчайшее касание, и по моей груди пробегают мурашки, а потом я чувствую их отголоски даже в моей пустой киске.

Мне кажется, я схожу с ума, поэтому снова прикрываю рот уже своей ладонью, не доверяя своему пьяному разуму, который может заставить меня нарушить молчание, – и склоняю голову. Джейс ласкает мою грудь, тянет и выкручивает соски, отчего боль и удовольствие сливаются воедино, и неожиданно приказывает:

– Посмотри на нас.

Я поднимаю голову и встречаю его взгляд в зеркале. До этого я не обращала внимания на наше отражение, а теперь не могу перестать смотреть на то, как покачиваются его бедра и какие ощущения это вызывает глубоко внутри меня. Я вижу в глазах Джейса похоть, желание и любовь, а его губы дрожат, потому что он пытается не выказывать стонами свое удовольствие.

Джейс вздрагивает, все еще борясь со стоном, и входит в меня на всю длину. Отпустив мои ноющие соски, он упирается руками в стойку по обе стороны от меня и кончает, закрывая глаза. Когда его удовольствие утихает, Джейс остается внутри меня и, утыкаясь лбом в мою спину, тянется к моему клитору. Он играет на нем, будто на музыкальном инструменте, и в мгновение ока я распадаюсь на части от всепоглощающего наслаждения.

Когда он наконец отстраняется, я поправляю платье и смотрю на его лицо.

– Прости?

– За что? – удивленно спрашивает он.

– За то, что мы устроили все это на поминках Никс. – Я качаю головой, чувствуя, как во мне бушуют ужас и сожаление.

Черт, почему я не могу взять себя в руки хотя бы на несколько часов?

Он обнимает меня, и я удивлена тому, что мне это так необходимо. Я обхватываю его руками и крепко обнимаю в ответ, прижимаясь ухом к груди и слушая, как быстро и ровно бьется его сердце.

– Мне это было нужно, – признается он. – Немного легкомыслия, перебивающего горе, которое царит в этом доме.

– Хорошо, – отвечаю я, закрывая глаза.

– Подожди минутку, – говорит он. – Сегодня ты была чертовски сильной, Кора, и ничего страшного не будет в том, если ты отпустишь самоконтроль. Никто не будет тебя в этом винить. Она была твоим другом. – Разорвав наше объятие, Джейс приводит себя в порядок, а затем целует меня в лоб, и мои глаза тут же наполняются слезами.

На мгновение мне кажется, что он хочет подбодрить меня, но я отмахиваюсь от него, потому что он прав. Я должна себе позволить пройти через это. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее смогу принять.

Джейс отпирает дверь и выскальзывает наружу, оставляя меня наедине с собой. Выдыхая, я опускаюсь на колени.

Наконец я позволяю себе начать скучать по ней. У меня внутри будто что-то ломается и открываются шлюзы. Какое-то время я плачу, но затем привожу себя в порядок и, посмотрев на свое отражение, стираю следы потекшего макияжа под глазами.

Раньше я очень часто так же стояла перед зеркалом в ванной и плакала. Только те слезы были вызваны Паркером, когда он кричал на меня, бросался разными предметами или делал что-то похуже.

Но теперь его нет. И, возможно, он исчез навсегда. Я пытаюсь стряхнуть с себя дурное предчувствие и понимаю, что в доме находится еще один парень, которому я должна оргазм.

С таким же успехом я могу использовать его еще и для того, чтобы попытаться отвлечься.

Глава 32

Артемида

– Как дела? – спрашивает Джейс, но я лишь молча смотрю на него в ответ, находясь на грани опьянения.

Около двух часов назад я была пьяна в стельку, но брат заставил меня выпить воды и съесть несколько крекеров, и теперь могу разглядеть хитрое выражение на лице у Джейса. Если я чему-то и научилась за эти годы, так это не доверять ему, если он так на меня смотрит.

– У тебя все хорошо?

Тот же вопрос, только сформулированный немного по-другому. Будто формулировка изменит мои чувства, и я решу ответить.

Сейчас я чувствую себя абсолютно никчемной. Во мне пылают горе и вина. Эти эмоции, словно светлячки в стеклянной банке, которую кто-то трясет снова и снова, пока, черт возьми, они не зажгутся и не начнут биться в агонии.

Хочу, чтобы кто-нибудь дал мне успокоительное и я могла заснуть без сновидения. Я не хочу видеть Никс во всем, я хочу, чтобы моя лучшая подруга была жива, но, очевидно, мои желания не сбудутся.

– Ты все еще ночуешь в своей квартире в «Луке и стрелах»? – спрашивает Джейс, меняя тему.

Этим он вызывает у меня еще бо́льшие подозрения, но, по крайней мере, он не пытается выяснить, как я справляюсь с ситуацией, хотя на этот вопрос я уже могу ответить.

– Иногда я ночую здесь, – признаюсь я. – Просто чтобы помочь Витории с…

Святым.

Хотя я начинаю думать, что бесполезна и в этом. Потому что он совершенно недосягаем.

– Еще я продала свой дом и купила квартиру в центре города, где сейчас и живу.

– Когда ты успела? – спрашивает Джейс, прищурившись.

– Недавно, – уклоняюсь я от ответа.

Потому что я продала свой дом через два дня после смерти Никс. Она так часто ночевала у меня, что теперь я не могу спать спокойно, не погружаясь в кошмары. Я не помню большинство своих плохих снов, но чаще всего просыпалась от приступа панической атаки, не имея возможности заснуть вновь. Еще хуже то, что когда я просыпалась, то не могла понять, закончился ли мой кошмар или он продолжается наяву.

В общем, я не собиралась возвращаться в этот дом и наняла грузчиков, чтобы они собрали все мое барахло и отвезли его в камеру хранения, где я отсортировала вещи, которые хотела сохранить.

Мне нравится купленная мной квартира. Там я не одинока – стоит открыть окна, и до меня тут же доносится городской шум, сирены и голоса людей. К счастью, со всех сторон меня окружают соседи, но правда в том, что я купила эту квартиру почти год назад и она просто пустовала, потому что я боялась перемен.

Теперь это кажется смешным. Судьба буквально сказала мне: «К черту твой страх, Артемида. Лови перемены».

Я выпрямляюсь и смотрю Джейсу в лицо.

Антонио и Витория уже удалились в свою комнату, их дети, которые приехали на поминки Никс, остановились у друзей, а Кора исчезла в гараже с Аполлоном. У меня скручивает живот, потому что я знаю, чем они собираются заниматься тайком ото всех, но предпочла бы этого не знать. Но когда я вижу перед собой Джейса, во мне вновь просыпается любопытство.

– Итак, как складываются ваши отношения? Вы чередуетесь или договариваетесь заранее?

– Я и Кора?

Я машу рукой, дабы он понял, что в его предложении не хватает несколько ключевых членов, но он прикидывается тупицей с пустым выражением лица.

– Ты, Кора, мой брат, Вульф. Мне интересно… – Я морщу нос и понимаю, что уже передумала. – Неважно. Я не хочу знать.

– Я так и думал, – смеется он.

– Ты хочешь меня о чем-то спросить? – Я поднимаюсь с дивана на шатких ногах и слегка покачиваюсь, но Джейс слишком хорошо меня знает, поэтому не пытается мне помочь.

И как только я расставляю руки в стороны и обретаю равновесие, то снова лучезарно улыбаюсь.

– Ну, так что?

– Пойдем со мной, – говорит Джейс и наклоняет голову в сторону коридора.

Я пожимаю плечами, но следую за ним к кабинету, расположенному в задней части дома. Антонио любит говорить, что этот кабинет принадлежит ему, но больше времени за его большим дубовым столом проводит, конечно, Витория. Она оплачивает счета, поддерживает порядок в доме, и, черт возьми, я даже видела, как она просматривает квитанции из его ресторана. Антонио гений на кухне, но он абсолютно не разбирается в бухгалтерии.

Я переступаю порог, и Джейс закрывает за мной дверь.

– Что она здесь делает?

Обернувшись, я вижу, что на полу, в углу, окруженный грудой книг, сидит Святой. Каждый раз, когда мы встречаемся, я вижу его на чертовом полу, и выглядит он, честно говоря, чертовски несчастным. И к тому же замученным.

Он прошел через настоящие пытки, на которые его обрек Кронос. Не говоря уже о том, что этот Титан убил любовь всей его жизни.

Вздохнув, я отворачиваюсь от Святого. Ранее он ясно дал мне понять, что не хочет видеть меня рядом, хотя я пыталась ему помочь. После того что случилось, Святой остался в моей квартире. Он уснул на моем диване, а утром я приготовила ему завтрак, который так и не был съеден; после этого Святой ушел. И вот я здесь. Все еще слоняюсь по этому дому, будто он изменит свое мнение.

– Артемида. – Джейс берет меня за руку. – Ты же готова на все ради своих друзей?

Я прищуриваюсь, глядя на него, потому что Джейс абсолютно прав, но я не могу понять, какое отношение это имеет к Святому.

– Ни в коем случае. – Видимо, Святой что-то понял в бреднях Джейса.

Я сжимаю челюсти и жду, когда Джейс перейдет к сути. Под моим свирепым взглядом он отпускает мою руку и потирает затылок, который начинает краснеть.

– Святой угрожал покончить с собой, – выпаливает он.

– Да пошел ты! – выкрикивает Святой.

– А галерку я попрошу заткнуться! – прикрикиваю я на Святого, и Джейс злобно смотрит на своего друга.

– Ты сказал, что я могу выбрать кого угодно. Я выбираю Артемиду.

Святой вскакивает на ноги, сжимая кулаки, и его лицо становится все краснее с каждой секундой.

– Не думал, что ты опустишься так низко, – говорит он, глядя над Джейса, не удостаивая меня даже взглядом.

– Стоп, стоп, стоп! – Я поднимаю руки.

Здесь во многом нужно разобраться, и поэтому я хочу начать с очевидного.

– Во-первых, – я указываю на Святого, – он выбрал меня для чего-то, что ему, черт возьми, нужно не потому, что так низко опустился, а потому, что я великолепна. Даже исключительна. – Джейс хихикает, и я разворачиваюсь и тыкаю в грудь уже его. – Во-вторых, – шиплю я, – ты должен объяснить мне, чего именно ты от меня хочешь, потому что у меня есть право сказать «нет».

Мне трудно описать, каким выглядит Джейс, когда вот так стоит со взглядом, устремленным в пол: пристыженным или слегка огорченным.

– Ты права, – говорит он мне. – Я действовал не в том порядке, – сокрушается он, а Святой продолжает молчать.

Засранец.

– Святому нужна нянька, – говорит Джейс. – Потому что он признался, что уже думал о самоубийстве. И по его же собственному признанию – он никому не собирается рассказывать, если снова всерьез об этом задумается.

Я… не знаю, что на это ответить.

– Я хочу, чтобы он переехал к тебе, – продолжает Джейс. – Хотя бы на год.

У меня отвисает челюсть.

На год?

– Почему ты выбираешь в няньки меня? – спрашиваю я. – Почему на год?

– Потому что ты бы хотела, чтобы он продолжал жить. И я не хочу, чтобы вы оба думали, будто через несколько недель он чудесным образом поправится. – Джейс подходит ближе и опускает ладонь мне на плечо. – Пожалуйста, Артемида. Ты единственный человек, который не позволит ему совершить это дерьмо. И он уже отказался переезжать к нам.

– Конечно, он не хочет переезжать к вам, – хмурюсь я. – Вы, ребята, наверное, трахаетесь, как кролики, по всему дому. Никто не захотел бы жить в радиусе мили от вас.

Святой хихикает, а затем кашляет, чтобы скрыть свой смех, и в моей груди расцветает гордость, потому что эта эмоция лучше любой, которую он испытал сегодня вечером.

Черт.

– И что я с этого получу? – спрашиваю я Джейса, и он закатывает глаза.

– Разве сохранить ему жизнь не достаточно?

Я хмурюсь, потому что мы оба знаем, что сохранить жизнь Святому – задача самая масштабная и сложная. Тем не менее я все еще остаюсь деловой женщиной.

– Мы можем обсудить мою компенсацию в другой раз.

Я снова смотрю на Святого, и в моей душе возникает чувство, что независимо от того, о чем мы договоримся с Джейсом, – у меня нет выбора… и у Святого тоже.

Неожиданно я чувствую что-то странное в своем животе и понимаю – это бабочки.

– Ну, – скрещиваю я руки на груди, – я притворюсь, что ты не был грубияном, когда Джейс впервые заговорил об этом, и все же спрошу, что ты думаешь по этому поводу?

– Я думаю, что это самая худшая идея на планете, – качает головой Святой и проходит мимо меня к двери. – Но я согласен, – говорит он, уже взявшись рукой за дверную ручку.

Облегчение, гнев.

Вот что я испытываю, когда он рывком открывает дверь и широкими шагами выходит в коридор.

Пока я смотрю ему в спину, то думаю только об одном.

Я оказалась в полной заднице.

Глава 33

Кора

Брэдшоу стоят у моей двери.

Все трое.

Я искоса смотрю на Нейта, пытаясь заставить свой мозг работать в такую рань. Джейс с Аполлоном вышли на пробежку, а Вульфу пришлось провести эту ночь в клубе и попытаться разобраться… не знаю с чем, но судя по тому, каким измученным он возвращался домой из клуба, я могу представить себе творящийся там хаос.

За последние несколько недель мы вошли в привычный ритм. Вульф ездил к Адским гончим, как на работу, а Джейс, Аполлон и я ездили на Олимп. Мы планомерно избавлялись от следов пребывания там других людей, ведь то, что я убрала на Олимпе в первую ночь, – было лишь верхушкой айсберга. Несколько Адских гончих приходили на Олимп за своими вещами по приказу Вульфа. Смотря на их одежду и безделушки, мне было грустно видеть, как мало вещей они нажили за всю жизнь.

Мы наняли помощников среди мужчин и женщин, которые годами преданно служили богам Олимпа. Придя на Олимп в простых черных масках, они, казалось, были немного шокированы, увидев наши лица без них, но не решились снять свои. Будто мы не знаем, кто они такие. И все же мне пришлось запоминать их имена в течение рабочего дня, чтобы знать, кого я благодарю каждый день перед уходом. Пока мы платим им за помощь со сберегательного счета, но когда Олимп снова откроется…

Все обязательно будет хорошо. С Олимпом все будет хорошо.

Но это не объясняет, почему Брэдшоу стоят на нашем крыльце с… кофе и пакетом, из которого исходит аппетитный запах сэндвичей.

У меня урчит в животе, но тут я обращаю внимание на третьего Брэдшоу. Джереми. Отца Нейта и моего похитителя. Долгое время я думала, что он убил Джейса, хотя, конечно, надеялась на обратное. На райском острове остается только надеяться.

Чем больше я смотрю на него, тем больше вопросов у меня возникает. Не только о Стерлингах, но еще и о Синклерах.

– Доброе утро, – прерывает наше молчание Надин. – Как ты?

– Я… – Внезапно я закашливаюсь. – Я в порядке. А что вы здесь делаете?

– Ты не отвечала на мобильный.

Который постоянно звонит. Мама дала мне недельную или двухнедельную передышку от ее звонков, видимо, решив позволить мне разобраться в том, что происходит в моей жизни. Но теперь она начала звонить снова, уже по несколько раз в день. Также мне звонят отец и Алекс Стерлинг, а еще незнакомые номера с кодом городов Стерлинг-Фолс или Изумрудной бухты. Видимо, какие-то из этих номеров и принадлежат Нейту и Надин.

Недавно Джейс забрал у меня телефон, прерывая мелодию очередного звонка, а затем выключил его и положил на одну из книжных полок в гостиной.

– Он будет здесь, когда ты захочешь с кем-то поговорить, – сказал он, пожимая плечами.

Но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Особенно после похорон.

– Мы можем войти? – спрашивает Нейт. – Ты упоминала, что хочешь познакомиться с моим отцом. Так вот, это Джереми…

– Не нужно мне его представлять, – перебиваю я. – Я сказала, что хочу встретиться с твоим отцом, а не то, чтобы вы подстерегали меня у дома.

И все же, как бы сильно они меня ни напугали своим появлением, я не думаю, что они представляют опасность. К тому же в моей голове не звучит обычно появляющийся в опасных ситуациях сигнал тревоги.

– Нам действительно нужно поговорить, Кей, – говорит Джереми, пристально изучая меня, и я съеживаюсь.

В конце концов я отступаю в сторону, и они проходят мимо меня, направляясь сразу на кухню. Надин ставит на стол пакет с сэндвичами, а Нейт – кофе. Подойдя к более короткой стороне кухонного острова, я снимаю крышку со своего кофе, потому что обычно так его и пью, а затем замечаю, что Нейт смотрит на меня и указывает на своего отца.

– Твоя мама пила кофе точно так же, – объясняет Джереми. – Я мало что знаю о тебе, но подумал, хорошо бы об этом сказать.

– Да, хорошо, – говорю я, потому что из-за их внезапного появления, которое выбивает меня из колеи, в моей голове рассеиваются все мысли, и я не знаю, что еще ответить. – Итак…

– Я должен извиниться перед тобой, – продолжает он. – Прости за то, что напугал тебя и поступил так, как поступил. На то у меня были свои причины, которые ты не поймешь.

Смотря на Нейта и Надин, я вижу их семейное сходство. У них обоих рыжеватые волосы. У нее – светлее, а у него кажутся темнее из-за короткой стрижки. Надин унаследовала больше утонченности во внешности, возможно, от своей матери, а Нейт – от отца квадратную форму челюсти, губы и нос. У них даже одинаковая форма глаз.

Нейт сегодня пришел не в форме шерифа. На нем голубая рубашка на пуговицах с закатанными рукавами и темные джинсы, а борода аккуратно подстрижена. Какое-то время, смотря на него, я гадаю, какие причины сподвигли его на сговор с Кроносом. Почему он позволил держать меня взаперти и не освободил?

Внезапно Джереми достает что-то из заднего кармана своих брюк и протягивает мне через весь остров. Я обхватываю пальцами складной нож, края которого деформировались от огня, а в углублениях застрял пепел, и открываю его, но затем кладу обратно на стол, внимательно осматривая лезвие. На самом деле я сразу понимаю, что это тот самый нож, который дал мне Нейт в тот день, когда Кронос пытался меня убить.

– Мой сын сообщил мне, что после окончания аукциона, который выиграл Цербер, Кронос решил помешать передаче выигрыша, – говорит Джереми. – Как только вы оказались в том доме, мой сын прислал мне адрес, и я приехал так быстро, как смог.

В тот день я думала, что умру. Увидев, что лестница пылает, а дверь к моей свободе заперта, я сдалась.

– Пусть я и вытащил тебя из этого дома, именно ты сама до последнего боролась за свою жизнь. – Джереми протягивает руку и постукивает пальцами по ножу, который звенит о столешницу. – Ты хотела жить и дала мне возможность вытащить тебя оттуда.

Я чувствую, как горят мои глаза.

Я перестала думать о том пожаре, потому что тот ужас сменился гораздо худшими вещами. А после его слов меня будто снова опаляет жар, а нос заполняет обжигающий пепел, и, конечно же, за этим следуют воспоминания обо всем, что случилось потом.

– Пусть ты спас меня, – качаю я головой, вытирая слезу. – Но ты отдал меня прямо в руки Цербера Джеймса.

– Ты права, – смущенно отвечает Джереми. – Я сообщил твоим родителям, куда отвез тебя, но они опоздали.

– Мои родители? – повторяю я и, взяв свой кофе, жестом приглашаю незваных гостей следовать за мной на улицу.

Мне хочется свернуться калачиком в одном из кресел-качалок на веранде и дождаться возвращения Джейса и Аполлона, а не сидеть возле кухонного острова.

– Синклеры. – Джереми выходит за мной на улицу, а его дети следуют за нами. – Я познакомился с твоим отцом, когда он был простым журналистом.

– Он упоминал об этом, но не сказал мне, кто ты.

– Кен хорош в защите своих источников и своих друзей.

Мы занимаем места на веранде, и я делаю несколько глотков кофе.

На дворе стоит разгар июня, и, несмотря на прохладный воздух, день сегодня обещает быть теплым. На мне надеты шорты и толстовка, но я бы хотела надеть что-то еще, возможно, для того, чтобы спрятать голову.

В песок?

Вот бы я могла превратиться в страуса…

К сожалению, мне просто приходится смириться с тем, что настало время задавать трудные вопросы, и, несмотря на страх, я задаю первый, на который уже знаю ответ:

– Ваша жена была родственницей моих биологических родителей?

– Вильма, – кивает он. – Твой отец Брэндон был ее старшим братом, а она – самым младшим ребенком в семье. Средним был Мэйсон.

Значит, средним был отец Алекса.

– Как…

Как что?

Как мои родители познакомились? Как они умерли? Какими они были людьми?

Мои глупые глаза снова горят от выступающих слез.

Я смотрю на подъездную дорожку, а затем на линию деревьев, пытаясь уловить за ними хоть какое-то движение. Джейс и Аполлон обычно бегают по одной из тропинок вдоль воды, так что они должны появиться оттуда. Именно к этому просвету среди деревьев я бежала, когда за мной погнался Вульф…

Внезапно Надин наклоняется вперед и берет меня за руку.

– Я раньше нянчилась с тобой, – говорит она, и я чувствую, как прохладна и суха кожа ее руки.

Алекс упоминал об этом.

– Твоим родителям нравилось устраивать ночные свидания, – говорит она. – А летом мы с Нейтом оставались у вас дома, пока они работали. Ты была самым милым ребенком на свете.

Черт побери.

– Твои родители любили тебя, – добавляет она твердым голосом. – Ты была для них целым миром.

– Спасибо. – Отстраняюсь я и, чтобы скрыть дрожь, подтягиваю к себе колени и обхватываю их руками. – Никто не знал, куда я делась?

Они обмениваются взглядами, и я слегка выпрямляюсь.

– Что?

– Пойми, Кора, – нерешительно говорит Нейт. – Это было безумное время. Банды только начали приходить к власти, и твои родители изо всех сил боролись с ними. Всем было очень трудно. Не было никаких правил, а на улицу было опасно выходить даже днем, если в тебе текла кровь Стерлингов.

– Ладно…

– За год до этого мой брат и его жена погибли при пожаре, – говорит Джереми. – Полиция подозревала поджог, но его, как известно, трудно доказать, а еще труднее осудить виновного в нем. Так что тот, кто устроил этот пожар, вышел сухим из воды. И именно тогда мы начали подозревать, что смерть Мэйсона была связана со смертью Вильмы.

– А мои… биологические родители?

Я знаю, что они были убиты выстрелами в голову. Во всяком случае, так говорилось в газетных статьях, которые мы нашли в архивах библиотеки.

– Мы хватились их, когда Брэндон пропустил нашу встречу, – говоря это, Джереми кажется огорченным, его брови нахмурены, а губы сжаты. – Но к моменту их обнаружения с их смерти прошло уже больше двадцати четырех часов, а ты просто пропала.

– Они… – Я закашливаюсь. – Они отослали меня? Они предвидели то, что должно произойти?

– Твои родители пытались держать все под контролем, и они могли сделать все что угодно, лишь бы уберечь тебя.

– И мы тоже, – добавляет Надин, и я смотрю на нее, сдвинув брови в недоумении.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе небезопасно находиться здесь, – мягко говорит она. – Ты – Стерлинг.

– Ты тоже Стерлинг, – напоминаю я, и она качает головой.

– Да, но не наследник. Так сложились обстоятельства, что я ношу фамилию Брэдшоу, и крови Стерлингов во мне недостаточно. Весь этот город был построен на имени Стерлинг.

Внезапно мое внимание привлекает движение на краю подъездной дорожки. Джейс первым прорывается сквозь деревья, и его спринт переходит в бег трусцой. Секундой позже за ним следует Аполлон. Они оба улыбаются, расслабившись после бега. Их тела покрыты потом, а футболки сняты и заправлены за пояс шорт. Я стараюсь не пялиться на их великолепные прессы, потому что мне сразу хочется слизать с них пот и заняться более захватывающими делами.

Внезапно Джейс поднимает голову и резко останавливается.

На прошлой неделе ему сняли швы, и врач, сказав, что рана заживает довольно хорошо, похвалил Джейса за проявленный покой, чем вызвал у меня фырканье. Потому что Джейс совершенно не придерживался предписанного режима. Но неважно. Его рана все еще не зажила полностью, а место, где недавно находились швы, было розовое и теплое на ощупь. В итоге врач разрешил ему заниматься более тяжелыми физическими упражнениями, к которым относились бег и секс. На этом месте я тоже едва не фыркнула, потому что колотая рана не повлияла на активность Джейса. О чем мы, разумеется, не собирались сообщать доктору.

– Ты! – рычит Джейс, поднимаясь по ступенькам крыльца и направляясь прямо к Джереми. – Отвали от Коры! – кричит он, и его глаза сверкают яростью.

– Мы пришли поговорить, а не ссориться. – Джереми встает со своего места.

– Заткнись! – огрызается Джейс, становясь с ним практически грудь в грудь. – Ты потерял право говорить с ней, когда позволил ее родителям-психопатам отвезти ее на Райский остров.

– Куда они тебя отвезли? – Джереми переводит взгляд на меня.

Аполлон тоже поднимается на крыльцо, и его взгляд начинает метаться между пятью собравшимися там людьми. Джейс напоминает мне живую бомбу, которая готова взорваться при малейшем толчке, поэтому я встаю и, подойдя к нему, кладу руку на его грудь.

Наконец Джейс отводит хмурый взгляд от Джереми и сосредотачивается на мне.

– Иди приведи себя в порядок, а потом мы поговорим. – Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его, но, наклонившись, Джейс целует меня более яростно, чем я планировала.

– Никуда не ходи с ними! И не доверяй им, – говорит он, отстранившись, и я киваю, подталкивая его к двери.

Аполлон тоже направляется в дом, по дороге шлепнув меня по заднице. Мое лицо пылает, потому что он делает это при других людях, и я уверена, что они видят, как горят мои щеки.

Я не заявляю всем подряд о том факте, что у меня три парня, ведь некоторые вещи просто трудно объяснить людям, а эти трое – фактически моя семья. К тому же у всех есть свои границы дозволенного, верно?

Внезапно Нейт меняет тему и рассказывает еще несколько историй из моего детства. Пока я поедаю сэндвич и допиваю свой кофе, я ловлю себя на том, что меня увлекают истории Нейта и он хороший рассказчик.

Через какое-то время к нам возвращаются Джейс и Аполлон. Оба уже успели принять душ и вышли на крыльцо с мокрыми волосами и в свежей одежде. Глядя на то, как восхитительно они смотрятся в своих облегающих футболках и джинсах, я понимаю, что мне пора перестать пускать на них слюни.

На диване рядом со мной есть свободное место, а напротив стоит кресло. Но Джейс притягивает меня к себе на колени, а Аполлон занимает мое место. Глядя на них обоих, я понимаю, что они заранее договорились об этом.

Джереми ерзает в своем кресле, но, даже если ему не по себе от того, какие места заняли парни, он не подает виду.

– Я должен извиниться перед тобой, Джейс, – говорит он, и я чувствую, как Джейс напрягается.

Он прижимает меня к себе крепче, и я провожу пальцами вверх и вниз по его руке.

– Я поверил Синклерам, когда они поделились со мной своими опасениями по поводу… Коры… – Джереми не решается назвать меня по-другому. – Я был наслышан о вашей репутации и репутации ваших друзей и согласился с тем, что они должны немедленно увезти ее из Стерлинг-Фолса. И они попросили меня помочь им в этом.

– Что-то я не слышу извинений, – отвечает Джейс, и я тяжело вздыхаю.

– Я был не прав, оценивая вашу ситуацию с Корой, и сожалею об этом. И обо всем, что произошло после. – Поскольку Джейс молчит, Джереми продолжает: – Я вижу, как вы заботитесь друг о друге. Так же, как и той ночью.

Я закрываю глаза, пытаясь прогнать из своей головы воспоминания о том, как меня оттаскивают от Джейса в горящем здании клуба. Тогда я почти лишилась разума, и то, что я не сошла с ума на том острове, – просто чудо.

– Ты знал, куда Синклеры собираются отправить ее? – спрашивает Аполлон Джереми, и у меня перехватывает дыхание.

– Нет, – честно отвечает он. – Насколько я знаю, они хотели вернуть ее домой.

– Я была дома, – шепчу я. – Какое-то время. Думаю, где-то месяц…

Мой рот становится ватным, когда я понимаю, что едва помню месяц, который провела дома. Он превратился в сплошное размытое пятно, состоящее из слез, криков и попыток сбежать. Я думала, что больше не найду выхода.

– Я не могла справиться с тем, что происходит, поэтому не виню их за то, что они предприняли какие-то меры, но… – Дыши, Кора. – Я зла на них за то, что они оставили меня там на гораздо больший срок, чем следовало.

Пять месяцев.

Это немного подпортило мое настроение, хотя оно и без того не было особенно радостным.

– У меня еще один вопрос. – Я сосредотачиваюсь на Джереми. На моем дяде, хотя мне странно даже думать об этом. – Допустим, я Стерлинг. И что с того? Чего от меня ожидают?

Этим вопросом я задаюсь уже некоторое время.

Я чувствую, как ерзает подо мной Джейс, и вижу, как выпрямляется Аполлон.

– У тебя есть выбор, – в конце концов говорит Джереми, но перед этим смотрит сначала на своих детей, а затем снова на меня. – Думаю, тебе придется подтвердить свою личность с помощью теста ДНК, который мы можем организовать. Как наследница старшей семьи Стерлинг ты могла бы занять место в городском совете и получить наследство своих родителей. Их землю, деньги и бизнес. Ты сможешь делать с этим все что захочешь. – Джереми делает паузу. – В идеальном мире моих фантазий я хотел бы, чтобы ты стала такой женщиной, которой мечтали видеть тебя твои родители. Сильной личностью. Стерлингом, управляющим городом. Это твое право по рождению.

– Но с этим связана опасность, – вмешивается Надин как раз в тот момент, когда по моей спине пробегает холодок. – Пятнадцать лет назад кто-то был готов совершить убийства, чтобы положить конец роду Стерлинг.

– Кора уже получала сообщения с угрозами, – говорит Джейс.

– Что за сообщение с угрозами? – прищуривается Джереми.

– Змеи, – отвечаю я. – И требования покинуть город. Снова.

– Я все задокументировал, – говорит Нейт, глядя на меня. – К сожалению, наше расследование пока ни к чему не привело, но тем не менее мы все еще работаем над этим.

Когда я впервые встретила Нейта, его вызвали к университету из-за взрыва мотоцикла Аполлона, который чуть не убил нас. Нейт конфисковал мой рюкзак, а позже вернул его с подслушивающим устройством внутри. –  Я бы хотел на это посмотреть, сынок. – Джереми дожидается кивка Нейта, а затем снова смотрит на нас. –  Я сам этим займусь. У меня есть кое-какие ниточки, за которые я могу потянуть.

– Спасибо, – говорит Аполлон. – Мы ценим вашу помощь в этом вопросе.

Джейс недоверчиво хмыкает, а затем ставит меня на ноги. Когда Брэдшоу тоже встают, я пожимаю им руки и наблюдаю, как они гуськом подходят к невзрачному синему внедорожнику и садятся внутрь. Когда машина отъезжает, я пытаюсь решить, как я себя чувствую после этой встречи. Лучше или хуже.

– Могу ли я им доверять? – тихо спрашиваю я.

– Не знаю, – вздыхает Джейс.

– Пока не знаем точно, давай говорить «нет», – предлагает Аполлон. – Пока из-за доверия к людям мы попадали в полную задницу.

Я усмехаюсь и направляюсь в дом.

Разве он сказал неправду?

Глава 34

Вульф

– Они хотят следовать за тобой! – кричит Малик, догоняя меня на улице. – Почему ты просто не позволишь им?

Я качаю головой.

Это была еще одна долгая бессонная ночь, которую я провел, пытаясь разобраться в хаосе, оставленном после себя моим отцом. После того как я убил Цербера, Адские гончие не только не попытались свергнуть меня, что свидетельствовало о том, что я все сделал правильно, но и показали свою готовность следовать за мной. Однако я уверен, что Адским гончим нужна сильная рука, которая поведет их вперед. Я же слишком сильно зациклен на чувстве вины.

Это чувство вины ослабевает, лишь когда я нахожусь с Корой. Когда меня окутывает ее запах, или ее киска, или обвивают ее ноги. Но если я буду оставаться здесь дольше, чем нужно, – это уничтожит меня. Я и так был вдали от Коры слишком долго.

Пока что Адские гончие отправлены в свободное плавание, ведь мой приказ ясен: катайтесь на мотоциклах, веселитесь, но не делайте глупостей.

Возможно, в части глупостей – я идиот, если доверяю им, но если они меня ослушаются, то узнают, что произойдет.

– Ты сам справишься с этим, – говорю я Малику, который все еще стоит рядом со мной. – Я не знаю, чего ты хочешь от меня.

– Я хочу, чтобы ты был нашим лидером, – рычит он.

– Я не буду брать бразды правления в свои руки, особенно если это означает вражду с тобой. Ты знаешь, что они будут уважать меня, только если мы оба прольем кровь и я выйду победителем.

Он знает это так же хорошо, как и я, но еще Малику известно, что он никогда не сможет меня побороть. В этом отношении отец создал из меня монстра. Темного злобного монстра, который выходит наружу, стоит мне принять бой. В моих глазах появляется красная завеса, и я теряю контроль. Поэтому я чуть не убил Джейса прямо на глазах у толпы, собравшейся на Олимпе.

– Хватит, – тихо говорю я. – Ты мой зам, понял? С моего благословения ты можешь вести их вместо меня. Звони, если возникнут проблемы. Завтра увидимся. – Я уже перекидываю ногу через мотоцикл, но вдруг вспоминаю еще об одном деле.

– О, Малик.

– Что?

– А что у нас с рестораном?

– Все еще работает, насколько я могу судить, – отвечает он.

Этот ресторан класса люкс, расположенный в центре города, подпитывает основную часть нашего бизнеса, потому что в нем удобно продавать наркотики. В последнее время нам пришлось перенаправить поставки наркотиков, и мы немного отстали в бизнесе. В летние месяцы население Стерлинг-Фолса резко сокращается, да и к тому же из-за головы Адской гончей, найденной недалеко от наших доков, мы привлекли внимание копов. Как бы мне ни было неприятно об этом говорить, но нам нужно придумать что-то, что позволит нам удержаться на плаву.

– Начинается туристический сезон, – говорю я. – Посмотри, сколько средств есть в нашем распоряжении и сможем ли мы на них приобрести какую-нибудь недвижимость в Норд-Фолсе.

– Сделаю, – отвечает Малик, и я вижу, каким интересом загораются его глаза.

Улыбаясь, я завожу свой мотоцикл и натягиваю на голову шлем. Теперь я всегда вожу с собой запасной в надежде, что Кора будет сидеть сзади.

Возможно, она согласится прокатиться со мной, когда я вернусь домой.

У меня звонит телефон, и когда я вижу ее имя, высветившееся на экране, моя улыбка становится только шире.

Легка на помине.

– Привет, цветочек, – отвечаю я, взяв трубку.

– Привет, – ее голос хриплый, и я сразу представляю, что она лежит в постели.

Обнаженная и ласкающая себя.

– Что на тебе надето? – спрашиваю я, и Кора смеется.

– Выброси эти мысли из головы. Мы собираемся на пляж, ты пойдешь с нами?

– Да, – оживляюсь я. В последний раз, когда мы плавали с ней в океане, все закончилось сексом. Поэтому теперь соленая вода возбуждает меня.

Но теперь не я устанавливаю правила.

– Увидимся там, – говорит она, и линия обрывается.

Черт, я так люблю эту девушку.

Проигнорировав свой стояк, я мчу в сторону Норд-Фолса. Мой путь лежит через Олимп, который в лучах утреннего солнца кажется мне мифическим.

Интересно, это ли подразумевали люди, которые строили его? Возможно.

Ребята и Кора упорно трудились, чтобы навести порядок на Олимпе, после того как Адские гончие его покинули. Я знаю, что должен внести в это свою лепту, иначе это место перестанет мне казаться моим. А работа над восстановлением порядка только укрепит нашу связь.

Кивнув сам себе, я обещаю выкроить время на это на следующей неделе и, свернув, замечаю вдалеке главную дорогу Норд-Фолса. Когда я проезжаю мимо места, где мы с Корой прыгнули со скалы, меня обдувает бодрящий, освежающий ветер, и довольно скоро я уже выезжаю на набережную. Сначала я замечаю рыжие волосы Коры, а только затем высокие фигуры Джейса и Аполлона. Два мотоцикла, стоящие рядом с ними, вызывают у меня улыбку. Поездки на мотоциклах с Адскими гончими приносят мне острые ощущения, но они не сравнятся с ездой на мотоциклах с моими лучшими друзьями.

Я паркуюсь и спрыгиваю с мотоцикла.

– Удачный день для прогулки, – говорю я им, и, заметив меня, Кора тут же бросается ко мне, обвивает руками мою шею и крепко целует.

Мое сердце колотится сильнее, когда я обнимаю ее в ответ и проскальзываю языком в рот.

– Ну ладно, ладно, – ворчит Аполлон, но Кора, похоже, не спешит меня отпускать, и я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая запах.

Как же хорошо она пахнет.

От этого цветочного аромата мой член снова становится твердым, но наконец я отпускаю ее и, когда она отступает назад, вижу, как покраснели ее щеки.

Кора сменила свое кольцо в носу на кольцо с черным камнем в центре, которое выглядит намного шикарней прежнего. И я не могу не задуматься об этих переменах. Раньше она носила невзрачное серебряное кольцо, которое ускользало от внимания.

– Как дела? – спрашиваю я, притягивая Кору к себе, и вижу, как с ее лица пропадает улыбка.

Ого.

– Что случилось? – спрашиваю я, смотря на Джейса и Аполлона, которые не выглядят слишком расстроенными.

Меня безумно раздражает то, что из-за тупых Адских гончих я снова нахожусь в неведении относительно того, что происходит в нашем доме.

– Я встретилась с Джереми Брэдшоу, – тихо говорит она и рассказывает то, что произошло утром.

– Тебе не обязательно проходить тест ДНК, – говорю я, стиснув зубы. – Ты можешь просто оставаться Корой Синклер, если хочешь этого.

– Люди уже знают, Вульф, – качает она головой. – Я имею в виду людей, которые хотят, чтобы я исчезла.

Черт.

– Но сейчас речь не об этом. – Она переплетает свои пальцы с моими. – Мы собираемся хорошо провести день, поесть хот-догов, мороженого и немного поплавать.

После этих слов я позволяю себе немного расслабиться. Если Кора хочет на денек притвориться, что все в порядке, я совершенно не против.

Она достает пляжную сумку из багажного отделения мотоцикла Аполлона, а Джейс берет из своего большое одеяло. Мы быстро расстилаем его на песке и расставляем по углам вещи, которые они принесли с собой. Меня поражает, насколько в этой части пляжа пусто, но благодаря тому, что отдыхающие в одно время с нами люди расположились на расстоянии как минимум футбольного поля от нас, нам обеспечено уединение.

Кора выпрямляется и снимает с себя рубашку, а я был совершенно не готов к тому, что увижу на ней чертовски идеальное бикини. Темно-красный купальник почти такого же цвета, как и ее волосы, буквально состоит из ремешков, как в БДСМ. Все они причудливо соединены и перекрещиваются на ее груди, спине и ребрах. Я не понимаю, каким чудом ее грудь и соски остаются прикрытыми, потому что мне кажется, что сто́ит Коре сделать одно неверное движение – ее грудь выскользнет наружу. Что мне бы определенно понравилось, будь мы в спальне. Но на публике…

Она снимает с себя джинсовые шорты и демонстрирует вторую часть купальника. К счастью, трусики из этого комплекта не выглядят такими же ненадежными.

Должно быть, ей потребовалась целая вечность на то, чтобы надеть этот купальник, и держу пари, нам вообще не потребуется времени, чтобы снять его.

Я замечаю, что на ее шее висит кулон с черным камнем, свисающий между грудей, и мне требуется всего секунда, чтобы понять, что кольцо в носу она подбирала к этому ожерелью.

Ухмыляясь, Кора направляется к воде, и я смотрю на то, как ее бедра покачиваются, а волосы развеваются в такт шагам. Ее тело идеально, божественно, и все, что я хочу сделать, это вонзить в кожу Коры зубы, а затем вонзить в ее тело что-нибудь еще.

Я быстро вскакиваю, снимая джинсы и рубашку, наплевав на то, что мои черные боксеры промокнут. Джейс и Аполлон, стоящие рядом со мной, тоже начинают быстро сбрасывать с себя одежду, и я замечаю, что они заранее все предусмотрели и надели плавки.

– Последний будет смотреть! – кричу я и, бросившись в воду, обхватываю Кору за талию.

Она кричит, когда я перекидываю ее через плечо и несусь сквозь волны.

Вода чертовски холодная, но в прошлый раз температура точно была ниже. Кора вскрикивает, когда огромная волна обрушивается на нас, накрывая с головой. Я зарываю ноги в песок для устойчивости и, дав ей немного передохнуть, затаскиваю ее в воду поглубже. Когда она прижимается ко мне, я чувствую, как ее горячая кожа обжигает мою.

– Знакомые ощущения, – шепчет она, и я крепко целую ее, облизывая губы.

Кора приоткрывает рот и впускает в него мой язык, а я вдавливаюсь в ее тело своим твердым членом. Она двигает бедрами и трется об меня. Я же беру то, что хочу, и чувствую, как ее пальцы скользят по моим волосам, царапая голову.

Внезапно я понимаю, что чьи-то руки обхватывают ее бедра и разворачивают тело в другую сторону. Приоткрыв глаза, я вижу Аполлона. Он скользит руками по ее талии и обхватывает грудь, отчего дыхание Коры сбивается. Она слепо протягивает руку ему навстречу, но тут рядом оказывается Джейс, которому, кажется, совершенно наплевать на наше пари.

– Я достаточно насмотрелся, – бурчит он.

Что ж, это правда. На самом деле он несколько месяцев только наблюдал за нами, не предпринимая никаких попыток стать ближе к Коре. Поэтому я разрываю наш поцелуй и поворачиваю ее лицо к нему. Губы Джейса и Коры встречаются, а я наклоняю голову и целую ее в плечи и шею. Я приподнимаю Кору, и она ногами обвивает мою талию, а затем сжимает их вокруг моих бедер, отчего я стону. Я впиваюсь зубами в ее плечо и непроизвольно вздрагиваю.

– Боже… – выдыхает Кора, встречаясь со мной взглядом, когда я вхожу в ее киску, и откидывается головой на плечо Аполлона.

Он продолжает удерживать Кору в одном положении, пока волны накатывают на нас, а я подаюсь бедрами вперед снова и снова, нарушая собственные правила и гоняясь за кайфом.

Пальцы Аполлона на ее клиторе быстро подводят Кору к краю. Ее дыхание становится прерывистым, а глаза закатываются. Аполлон доводит ее до оргазма в то же время, когда я достигаю своего. Кора вскрикивает, и я тоже кончаю, замирая внутри ее. Мое сердце колотится так, словно я только что пробежал марафон.

Она медленно опускается на ноги и встречается взглядом сначала со мной, а затем смотрит через плечо на Аполлона.

– Кора, – внезапно зовет ее Джейс, и, слегка оттолкнувшись от нас, она плывет к нему.

Кора обнимает его за плечи и обхватывает ногами бедра. Мы заплыли не так глубоко, и сейчас вода доходит нам до груди, но Джейс все равно приподнимает Кору повыше и наклоняется, покусывая ее грудь через красное бикини.

Кора стонет, когда пальцы Джейса впиваются в ее ягодицы, и от меня не ускользает то, как он опускает руку пониже и касается ее ануса. Аполлон подплывает ближе и стягивает с нее трусики, открывая нам вид на ее прелести сквозь воду. Он входит пальцем в ее попку, и Кора обхватывает руками голову Джейса, пока он продолжает ласкать ее грудь и соски.

– Аполлон, – наконец произносит Джейс, выпрямляясь. – Ты хочешь, чтобы Аполлон трахнул тебя в попку, принцесса?

Кора прикусывает губу и кивает.

– Держись крепче, – говорит Аполлон, снова хватая ее за бедра, а я опускаю руку на свой член.

Сначала Аполлон проводит своим членом по ее половым губкам, скользким после меня, и, смотря на это зрелище, я инстинктивно начинаю себя поглаживать. Черт, он тут же просто толкается в нее, отчего Кора выгибает спину и вскрикивает. И смотрится при этом как гребаная рок-звезда. Мой член напрягается, умоляя о повторении, хотя вода настолько холодная, что мои яйца должны втянуться. Похоже, мы просто непробиваемы, когда дело касается Коры.

– Попроси нас обоих, – приказывает Джейс.

– Пожалуйста, трахните меня, – слова слетают с ее губ, и мне кажется, она не могла произнести их еще быстрее. – Пожалуйста, я хочу вас обоих, прямо сейчас.

Джейс хихикает и опускает руку между ее ног, а я подплываю ближе. Я убираю ее волосы в сторону и наклоняюсь, чтобы потребовать поцелуй. И она дарит его мне в тот момент, когда Джейс погружается в нее. Кора вскрикивает, и я жадно глотаю этот звук, прижимаясь к ней всем телом. Ее рука опускается на мой член, и я понимаю, что мы все издаем неприличные звуки: задыхаемся и постанываем от удовольствия, что заводит меня еще больше. Эти трое – моя семья.

Движения Джейса и Аполлона становятся все быстрее. Кора трясется, и ее рука сжимается на мне. Просунув руку под бретельки ее бикини, я перекатываю ее сосок между пальцами, а затем освобождаю его от ткани и наклоняюсь между ней и Джейсом, чтобы втянуть его в рот. Я прикусываю и провожу по чувствительному горошку языком.

– Я сейчас кончу! – выдыхает она и кладет руки на наши с Аполлоном затылки.

– Подожди, – требует Джейс, и я замедляюсь.

Ее рука, которая только что лежала на шее Аполлона, возвращается к моему члену, и она скользит ей по его длине быстро и уверенно. Движения парней тоже замедляются, и я чувствую, как в теле Коры рождается восхитительная дрожь. Она склоняет голову набок, открывая моим губам доступ к ее ключице и горлу. Я прикусываю мочку уха и чувствую, как напрягаются мои яйца, потому что она не прерывает своих движений. Знакомое чувство, знаменующее приближение оргазма, возникает снова, и, встречаясь взглядом с Джейсом, я отчаянно киваю. Кора стонет, когда ритм парней становится более рваным и быстрым, и пытается встретить их толчки, а Джейс опускает руку и играет с ее клитором.

Ресницы Коры трепещут при каждом их движении, а тело напрягается.

– Сейчас, – приказывает Джейс. – Кончи с нами, принцесса.

И она кончает.

Она вскрикивает от нахлынувшей на нее волны наслаждения, и, толкнувшись бедрами в ее руку, я кончаю, едва услышав этот звук. Аполлон и Джейс быстро следуют за нами, и каждый замирает внутри ее.

Мы трое связаны.

Кора целует сначала Джейса, затем меня, а потом отклоняется назад и позволяет Аполлону завладеть ее ртом. Волны укачивают нас, будто мы трое – единое целое. И это чертовски успокаивает. Перерыв, в котором я нуждался, но не ожидал.

Наконец парни расправляют ее купальник, и Кора застенчиво улыбается, становясь на ноги. Мы одновременно убираем наши члены в трусы, и я брызгаю водой на Джейса.

– Побеждает тот, кто первым доберется до одеяла! – кричу я и уже не слышу, что он отвечает мне вслед, потому что яростно плыву к берегу и улыбаюсь.

Глава 35

Кора

Устав от пляжа, мы переодеваемся и возвращаемся к мотоциклам. Меня, довольную, мокрую, усталую и пресыщенную от занятий любовью на песке и в волнах, которые, кажется, длились часами, несет на своей спине Аполлон. Вульф и Джейс идут по обе стороны от нас чуть впереди. Похороны и то, что случилось с нами до них, сказалось на всех, и мы заслужили хотя бы день отдыха. Нам нужен был перерыв, и я рада, что не сопротивлялась, когда Джейс предложил поездку на пляж.

Мы почти доходим до мотоциклов, как Аполлон замирает.

– Что… Черт, стойте! – кричит он Вульфу и Джейсу, которые пропускают его слова мимо ушей.

Тут, проследив за взглядом Аполлона, я замечаю небольшое устройство, прикрепленное к боку одного из мотоциклов. И буквально спустя долю секунды оно срабатывает. Из мотоцикла вырывается пламя. Я прикрываю лицо руками, защищаясь от жара, за которым немедленно следует взрывная волна. Аполлон спотыкается и переворачивается в воздухе, роняя меня на землю, но каким-то образом умудряется приземлиться сверху и помешать мне стукнуться головой о тротуар.

Дежавю.

У меня звенит в ушах, пока я пытаюсь спихнуть с себя Аполлона. Как, черт возьми, этот взрыв нас не убил?

Когда Аполлон наконец откатывается в сторону, позволяя мне встать, я на четвереньках ползу к Вульфу и Джейсу, лежащим на тротуаре. Футболка Вульфа спереди опалена, а Джейс дотрагивается до своего затылка, и его рука становится мокрой от крови. Но они находятся в сознании, и насколько я могу судить – в целом с ними все в порядке. А вот мотоциклы…

Аполлон поднимает с земли сначала меня, а затем Джейса. Я же помогаю встать Вульфу, поддерживая его, пока он не обретает равновесие.

– Черт! – громко ругается он.

Во время взрыва он находился ближе к мотоциклам, и, должно быть, звон в его ушах громче, чем в моих.

– Нам нужно убираться отсюда, – говорит Аполлон, и когда я киваю, мы вчетвером направляемся прочь от горящих мотоциклов.

Кто-то пытается нас убить.

Аполлон ведет нас вниз по переулку на более тихую боковую улицу, а затем мы направляемся к темным граням бара «Лук и стрелы», который, конечно же, и является пунктом нашего назначения.

Аполлон отпирает дверь и придерживает ее для нас. Мы заходим внутрь, обходим пустой клуб и поднимаемся в квартиру его сестры. Такую же пустую, как и пространство внизу.

Пока Аполлон запирает дверь и набирает сообщение на своем телефоне, а Джейс и Вульф осматривают небольшое пространство, я неловко стою в гостиной и проверяю свои карманы.

– Ты в порядке? – спрашивает Джейс, подойдя ближе.

Он не ждет, пока я отвечу, а поворачивает меня и проводит руками по моим рукам и спине, проверяя, есть ли на мне хоть царапина. Но, скорее всего, на моем теле остались только синяки от падения на меня Аполлона. В остальном мне повезло. Нам слишком повезло.

– А ты? – шепчу я и, вытащив стул из-под кухонного стола, усаживаю Джейса на него, а затем обхожу его сзади.

На затылке Джейса я вижу порез, кровь из которого пропитала его темные волосы. Схватив со стола кухонное полотенце, я опускаю его под воду, а затем возвращаюсь и прижимаю к затылку Джейса.

– Тс-с-с, – бормочу я, когда Джейс начинает рычать. – У тебя идет кровь.

– Кто, черт возьми, пытается нас убить? – спрашивает Вульф, тоже садясь рядом и срывая с себя рубашку.

Пробегая взглядом по его телу, я пытаюсь понять, все ли с ним в порядке, но взрыв нанес вред только его рубашке, передняя часть которой безвозвратно испорчена. Не знаю, как ему не опалило хотя бы брови.

– На моих руках больше нет волос, – говорит он, и я смеюсь.

– Тебя только это волнует?

– А ты что, беспокоишься о нас, цветочек? – Он пожимает плечами, а затем наклоняет голову.

– Ты серьезно? – Я кладу полотенце на плечо и обхожу стол, чтобы подойти к Вульфу.

– Мы целы и невредимы, – говорит он, откидываясь на спинку стула.

Мне хочется врезать ему, пока я не замечаю его серьезного взгляда. Подойдя ближе, я стискиваю зубы, так как понимаю – он хочет, чтобы я накричала на него. Потому что это лучше, чем страх. Он хочет, чтобы я доказала ему, что все в порядке.

– Я вижу тебя насквозь, – шепчу я.

– Неужели? – его брови приподнимаются.

Я раздвигаю его ноги шире, становясь между ними, и наклоняюсь вперед, пока мое лицо не оказывается прямо напротив его. Он кладет руки на мои бедра, а я на его плечи.

– Ты хочешь скрыть свой страх за остроумной шуткой.

– Кора! – протестует он.

– Бояться – это нормально, Вульф, – улыбаюсь я. – Но если ты хочешь сам убедиться, что со мной все в порядке…

Я отступаю назад и снимаю с себя рубашку. Верх бикини, который было так сложно надеть, тоже легко снимается. Я бросаю вещи к его ногам, а затем снимаю шорты и трусики.

Три парня следят за мной взглядами, когда я, полностью обнаженная, медленно поворачиваюсь по кругу. И, черт возьми, это слишком волнующе. Особенно после того выброса адреналина, который мы только что испытали.

Джейс ловит меня за запястье и сажает к себе на колени. Я вскрикиваю, когда он проводит рукой по моей спине и запускает пальцы в мои волосы. Он слегка тянет за них, откидывая мою голову назад и обнажая горло.

Сначала я касаюсь стола своими лопатками, а затем головой. Джейс обнимает меня за талию, поддерживая.

– Ты хочешь отвлечь нас своим великолепным телом, вместо того чтобы думать об опасности? – говорит он и проводит свободной рукой по моему животу, вычерчивая невидимый узор на коже, но не опускаясь туда, где я хочу чувствовать его руку, и не поднимаясь выше. – Давай поговорим о возможных исходах недавно произошедшего события, – продолжает он, и мой желудок сжимается.

– Я бы предпочла этого не делать.

Он наклоняется вперед и целует меня в ключицу, а я склоняю голову и разглядываю Вульфа, стоящего по другую сторону стола, и Аполлона у двери.

Они оба неподвижны, а их глаза темны. Пока что они кажутся довольными тем, что видят перед собой.

– Вариант первый, – говорит Джейс. – Аполлон не замечает взрывчатки, мы подходим ближе… Бум! – Его зубы царапают то место, что он только что целовал, и я вздрагиваю. – Тогда бы тебе пришлось попрощаться со мной и Вульфом, принцесса.

Я смотрю в потолок, отказываясь позволять этому сценарию разыграться в моей голове.

– Второй вариант. Аполлон не видит взрывчатки, а этот ублюдок, который ее установил, ждет, пока мы все подойдем ближе и… Бум! – На этот раз я готова к укусу, который приходится на грудь. Мои губы приоткрываются от стона. – Если бы мы все погибли, тогда… возможно, их миссия была бы выполнена. Больше не было бы Коры Стерлинг и высокомерных придурков, которые расправляются с бандами Стерлинг-Фолса, – в его тоне я слышу усмешку.

Он все еще выводит узоры пальцами на моем животе, но теперь опускается ниже и проводит ими по внутренней стороне моего бедра.

– Вариант третий, – усмехается он, когда я слегка раздвигаю ноги и закрываю глаза. – Они не собирались нас убивать. – Пальцы Джейса снова скользят по внутренней стороне моего бедра, его горячее дыхание касается моей груди, а хватка на волосах усиливается.

– Но… – Он снова кусает меня ближе к соску, и воздух с шипением вырывается из моих легких, а между ног от этой сладкой пытки нарастает бешеное желание.

– Если мы с Вульфом обратили бы внимание на мотоцикл, то тоже бы увидели взрывчатку, – говорит он. – Он произвел взрыв, когда мы были в двадцати футах от мотоцикла, а значит, он знал, что таким образом не убьет нас. Следовательно, это сообщение.

– Именно поэтому мы здесь, – добавляет Аполлон. – Но вместо того чтобы ждать появления шерифа… – Я сглатываю и заставляю себя посмотреть на Джейса.

– Мы отвлечемся на секс… – улыбается он. – Не думаю, что ты когда-нибудь останешься без желающего тебя партнера или двух.

Он отпускает мои волосы, и я резко слезаю с его колен. Я хватаю Джейса за лицо и притягиваю к себе, страстно целуя.

Последние несколько минут он сводил меня с ума, и на самом деле мне все равно на то, что он полностью прав. Я использую секс, чтобы отвлечь нас. Такой же точки зрения придерживается Вульф, но Джейс прав еще и в другом. Момент взрыва был абсолютно неподходящий.

Что-то внезапно всплывает в моей памяти, но исчезает, когда Джейс просовывает язык мне в рот. Он раздвигает мои ноги шире, и я задыхаюсь от желания, когда кто-то целует внутреннюю сторону моего колена. Я стону Джейсу в рот, но не отпускаю рук с его лица, а прижимаю его еще крепче к себе. Его рука блуждает по моей спине, а другая сжимает бедро и раздвигает мои ноги. Сначала я чувствую его твердый член, упирающийся в мое бедро, а затем смотрю вниз и вижу Аполлона, вставшего на колени и приближающегося к моей киске.

– Посмотри на меня, цветочек, – приказывает Вульф.

Я разрываю свой поцелуй с Джейсом и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Вульфа. Тем временем он встает и, спустив свои штаны, забирается на стол. Под моим удивленным взглядом Вульф ползет вперед и опускается на колени у края столешницы. Джейс тем временем грубо посасывает и покусывает мое горло, и, несмотря на то что на моем теле уже есть следы от наших игр, по моей спине пробегает холодок, ведь Джейс хочет оставить на мне еще больше отметин.

Джейс подталкивает меня в спину, и, наклоняясь вперед, я открываю рот, принимая в него член Вульфа. Он слегка приподнимает бедра и проникает внутрь, а я стону и лижу языком головку его члена, когда он входит в мой рот, и его основание, когда он выходит. Я расслабляю горло и принимаю его еще глубже, и наконец рот Аполлона оказывается на моей киске. Его язык скользит прямо по моим половым губам, поднимаясь к клитору. Он покусывает и посасывает их, пока мои бедра не начинают непроизвольно двигаться в такт его движениям. Одной рукой я обхватываю затылок Аполлона и притягиваю его голову ближе к моей киске, а другой – сжимаю задницу Вульфа, побуждая его двигаться быстрее. Джейс снова обхватывает ладонями мою грудь и сжимает большими и указательными пальцами мои соски. Чувствуя его руки на себе, член Вульфа у меня во рту и рот Аполлона на своей киске, я будто бы горю.

– Ей это нравится, – стонет Аполлон, вводя в меня два пальца и загибая их, чтобы погладить мою точку G.

Он втягивает в рот мой клитор, и я выгибаю спину, давясь членом Вульфа, когда кончаю.

Вульф сжимает мой подбородок, удерживая его открытым, добиваясь своей разрядки, а Аполлон внезапно поднимается и вводит в мое лоно свой член.

Джейс опускает пальцы на мой клитор и стонет, чувствуя на нем желанную влагу.

– Ты чертовски идеальна, – говорит он, быстро потирая центр моего удовольствия и снова возбуждая меня.

Вульф рычит сильнее, сжимая мой подбородок, и меня захлестывает прилив адреналина, когда он начинает биться в заднюю стенку моего горла.

Я ничего не могу сделать, кроме как держать рот открытым, и вдруг:

– Приготовься! – вырывается у Вульфа, и он замирает, а я проглатываю все, что он может дать мне.

Когда он выходит, на моем языке все еще остается немного его спермы, насыщенной мускусным, присущим только ему вкусом. Я цепляюсь за плечи Аполлона, но не могу игнорировать, как Джейс все еще играет с моим телом. Пальцами одной руки он обводит мой клитор по кругу, а другой – один из сосков. А ритм его движений полностью совпадает с движениями бедер Аполлона, который выходит, прежде чем кончить. Посмотрев в мои глаза, он спихивает меня с колен Джейса. Я ударяюсь коленями о пол, но приоткрываю губы, чтобы Аполлон мог скользнуть членом в мой рот. Он оказывается внутри всего на мгновение. Я успеваю лишь провести языком по его стволу, пробуя на вкус свои соки, как чувствую, что он замирает. Его член пульсирует в моей глотке, по которой стекает его сперма.

В конце концов мое сердце замирает от возбуждения и, отстраняясь, я облизываю губы, но Джейс уже притягивает меня обратно и поворачивает лицом к себе. Он опускает меня к себе на колени, и я целую уголок его рта, а затем провожу губами по щетине на его челюсти и опускаюсь к шее. Я хочу, чтобы на всех них остались мои следы, но начну с него. Джейс сжимает пальцы на моих бедрах, когда я кусаю его за шею, и наклоняет голову, позволяя мне это делать. Я сосу и лижу одно и то же место, а он проникает в меня пальцем. Сначала одним, потом двумя, потом тремя, и, застонав, я покачиваю бедрами, а затем расстегиваю пуговицу на его брюках. Джейс приподнимается, помогая мне стянуть его джинсы вниз и освободить член. Я прислоняюсь к его плечу и, опустив руки, глажу ствол, стараясь дышать не слишком тяжело, несмотря на то что распадаюсь на части.

– Жена, – говорит Джейс мне на ухо, – трахни меня.

Моя киска сжимается при этой мысли, и я придвигаюсь к нему ближе. Расстояние между нами исчезает, и я приподнимаюсь, направляя головку его члена к моему клитору. Проводя ей по нему, я дрожу от удовольствия и тут же испытываю искушение сделать это снова, но Джейс ерзает на стуле и, дернувшись, входит в меня где-то на дюйм.

– Оседлай меня, – говорит он уже более требовательно. – Прими меня в себя, принцесса.

Прикусывая губу, я опускаюсь на его член, чувствуя себя как в раю. Джейс приносит мне удовольствие в любой позе, но особенно в этой. Полностью опустившись на его член, я ерзаю, наслаждаясь наполненностью, и мне кажется, как бы странно это ни звучало, я могла бы сидеть на нем вечно. Не знаю, что такого в члене Джейса.

– Тебе нравится? – Он касается моего подбородка и заставляет посмотреть на него.

Но он знает, что мне нравится. Он видит это по выражению моего лица.

Джейс посылает свои бедра вверх, и на моем лице, должно быть, отображается пожирающая меня похоть.

– Вот оно, – говорит Джейс, целуя меня.

Он впивается губами в мой рот, и этот поцелуй настолько горяч, что грозит сжечь меня дотла. Я обхватываю его шею руками и прижимаюсь как можно ближе, находя миллионы точек прикосновения, но сквозь мое вожделение пробивается беспокойство. Мой страх так же реален, как и желание Вульфа его избежать.

Джейс убирает руку с моего бедра, но только для того, чтобы шлепнуть по заднице, и я вздрагиваю, чувствуя, как между моих ног разливается влажный жар. Я приподнимаюсь, а потом снова опускаюсь на его член, седлая и двигая бедрами так, как он того требовал. Абсолютно эгоистично. Джейс все еще целует меня, будто мои губы – это единственный источник его кислорода. Только он тоже стал моим воздухом. Наши языки сходятся будто в танце, а Джейс толкается в меня глубже и задевает точку, от которой у меня перехватывает дыхание. Я кончаю, выкрикивая его имя, и Джейс проглатывает мой крик, а затем поднимает и сажает на край стола. Он кладет руку рядом со мной, а другой обхватывает меня за талию, набирая скорость. Он нависает надо мной, как животное. Наши скользкие от пота тела прижаты друг к другу, я закрываю глаза и стараюсь не соскользнуть, пока он наконец не замирает.

– Боже! – еле выговариваю я. – Как же это хорошо.

Мы отрываемся друг от друга, и мои ноги снова касаются пола.

– А теперь, – улыбаюсь я, – давайте все-таки разберемся с нашей маленькой проблемой. С тем, что кто-то пытается убить нас или о чем-то предупредить.

Глава 36

Аполлон

Переодевшись в мою одежду, найденную в шкафу у Артемиды, мы выходим на улицу, где решаем разделиться.

В отличие от сегодняшнего утра, на набережной теперь полно людей. Бесформенные куски металла и пластика, прошедшие через адскую бурю, которые еще недавно были нашими мотоциклами, огорожены желтой лентой, а рядом с ними стоят полицейские машины с мерцающими красными и синими огнями.

Я догоняю Вульфа, и мы пытаемся проскочить мимо полицейских незамеченными, но на нас и так никто не обращает внимания. Я не уверен, что мы собираемся там найти, но внезапно Вульф ныряет под ленту, а я стискиваю зубы и оглядываюсь по сторонам.

Я качаю головой, когда узнаю придурка, к которому направляется Вульф, и, сдерживая стон, заставляю свои ноги идти вперед.

– Балин! – приветствует Вульф копа, к которому направляется.

Если посмотреть на этого мужчину с густыми серебристыми волосами, холодными голубыми глазами и большим животом – мало что выдает в нем то, что он попытается выйти на пенсию в ближайшие несколько лет. Да еще и с суммой на банковском счету, значительно превышающей ту сумму, которую управление шерифа Стерлинг-Фолса будет выплачивать ему в качестве пенсии. Короче говоря, этот парень готов на все ради денег, поэтому ходит под каблуком у всех и каждого. Он хуже проститутки и такой же ненадежный.

Макс Балин на секунду белеет, а затем резко кивает и пожимает Вульфу руку.

– Поздравляю тебя, мой мальчик. Ты принял на себя руководство Адскими гончими.

Вульф крепче сжимает его руку и притягивает копа ближе.

– И где ты услышал что-то настолько нелепое?

– Ну. – Мужчина улыбается, переводя взгляд с Вульфа на меня. – Ходят слухи. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится…

– Ты знаешь, как это работает, – рычит Вульф, и полицейский замолкает.

Мы можем надавить на Макса Балина с разных сторон, и Вульф использует одну из них. Он достает телефон и воспроизводит компрометирующее видео, хранящееся в зашифрованном файле. Балин начинает бормотать какие-то оправдания насчет шлюх, наркоторговцев и работы под прикрытием, но Вульф только смеется.

– Вот почему нам так хорошо работается вместе, Балин, – говорит Вульф. – Я вижу тебя насквозь и могу предугадать твою ложь. Ты помогаешь мне, а я помогаю тебе во многих отношениях, разве это не великодушно? Я сохраню твой маленький секрет и дам на лапу… если ты предоставишь мне полезную информацию, – говорит Вульф и позволяет угрозе повиснуть в воздухе.

– Мы что, должны делать это здесь? – шепчет Балин. – Мои коллеги…

Я закатываю глаза, почти уверенный, что половина полиции знает, что он нечист на руку.

– Кто в этом городе мог подстроить что-то подобное? – спрашивает Вульф, указывая на мотоциклы. – Это было активировано дистанционно.

– Это ваши мотоциклы? – Глаза копа расширяются, а затем он отчаянно начинает кивать. – Что ж, список не такой длинный. Но мне нужно уточнить в нашем техническом отделе…

– Сделай это. – Вульф убирает телефон обратно в карман и похлопывает Балина по плечу. – А мы будем на связи. Передай от нас привет своей дорогой жене.

Он ухмыляется, проходя мимо меня, а я еще секунду смотрю на копа, прежде чем повернуться и поплестись за Вульфом. В последнее время я всегда следую за ним. Но, по крайней мере, так мы получим хоть какие-то ответы, и неважно, будут ли они нам полезны.

Глава 37

Кора

Когда мы входим в четвертое по счету здание, я уже чертовски раздражена. Какое же здесь все одинаковое. На первом этаже находится большинство магазинов. Выше расположены жилые квартиры, а над ними – крыша. И никаких долбаных лифтов.

– Еще одно, – говорит Джейс, взяв меня за руку и целуя костяшки пальцев.

– Но они могли все это время быть и на улице, – жалуюсь я. – Могли наблюдать за нами из витрины магазина. Возможно, у них с собой был прибор, по размеру похожий на пульт дистанционного управления гаражом.

– Да, – кивает Джейс. – Но давай предположим, будто этот человек хотел убедиться, что не привлекает внимания.

Великолепно.

Мы спускаемся обратно через шесть лестничных пролетов, и на одной из площадок я останавливаю Джейса и обнимаю его за шею.

– Что я буду должна тебе, если попрошу понести меня на спине? – спрашиваю я, улыбаясь своей самой соблазнительной улыбкой.

– Неужели все так плохо? – усмехается он.

– Я просто устала, – ною я и дую губы. – Вы, ребята, не даете мне спать.

– Бедная Кора, – усмехается он и, наклоняясь, прижимается губами к уголку моего рта. – Должно быть, оргазмы действительно изматывают девушку.

– Именно.

Он приподнимает меня, посадив на перила, и играет пальцами с подолом рубашки, которую я стащила из шкафа Тэм.

– Но, возможно, мы делаем тебе одолжение?

– Да ну? – У меня перехватывает дыхание.

– Вспомни про свои надоедливые ночные кошмары. – Он проникает руками под мою рубашку, и его горячие ладони касаются моей кожи. – У тебя их давно не было.

– Это правда, – вздрагиваю я.

– Улавливаешь взаимосвязь? – торжествующе улыбается он. – Я бы предпочел, чтобы ты была измучена, кончая на наших членах, чем была напугана в мире грез, где я не могу до тебя дотянуться.

Чувствуя, как сильно колотится мое сердце, я встречаюсь взглядом с Джейсом, а затем притягиваю его к себе, чтобы поцеловать. Но едва наши губы касаются друг друга, он отстраняется и разворачивается.

– Забирайся принцесса, – говорит он, и, улыбаясь, я подаюсь вперед.

Он обхватывает меня сзади и приподнимает, а я, в свою очередь, обнимаю его руками за плечи и, наклоняясь, облизываю мочку уха, радуясь, когда он вздрагивает.

– Вот в чем твой секрет, Джейс Кинг? – спрашиваю я его на ухо. – В моем языке?

Я снова прикасаюсь языком к его уху, и он снова вздрагивает и щипает меня за бедро.

– Прекрати.

Мрачно улыбаясь, я думаю, что ни за что на свете не остановлюсь.

– Так же чувствую себя я, когда ты касаешься какой-то точки глубоко внутри моего тела. У меня дрожат ноги и…

– Черт, – выдыхает он. – Мы можем сосредоточиться?

– Конечно. – Я устраиваюсь поудобнее у него на спине.

– Тогда давай найдем логово человека, который пытается нас убить. Неплохой план?

Поймать убийцу нам не удалось, и за нами приехал Дэниел. Испуганный и заинтригованный историей, которую мы рассказали ему по телефону.

Я сажусь сзади между Вульфом и Джейсом и смотрю то на Аполлона, который занял пассажирское место спереди и теперь сидит на нем, сложив руки на груди, и хмурится, то на Вульфа, вернувшегося к вычерчиванию линий на моем бедре. Прищурившись, я пытаюсь понять, не рисует ли он буквы.

Дэниел подъезжает к нашему дому и, взяв ноутбук, идет за нами внутрь. Пока Джейс наливает всем напитки, мы устраиваемся на диванах, и я продолжаю наблюдать за Дэниелом. Я не знаю, что он делает, потому что была немного отвлечена, когда они обсуждали это, но его ноутбук открыт, а пальцы летают по клавиатуре.

– Ты ведь останешься? – спрашиваю я у Дэниела. – Мы с удовольствием приглашаем тебя на ужин.

По правде говоря, Дэниел мне действительно нравится. Он кажется довольно крутым парнем, и к тому же мои ребята ему доверяют, а это означает, что я тоже могу ему доверять. Но не настолько, чтобы обсуждать то, что меня волнует, при нем.

– Конечно, – отвечает он. – Спасибо, Кора.

– Давайте пригласим Артемиду, – предлагаю я. – И Святого, и кого-нибудь еще.

– На ужин? – спрашивает Джейс. – А у нас достаточно еды?

– Конечно, – усмехается Аполлон.

– Что ж, тогда давайте позвоним им, – ухмыляюсь я.

Три часа спустя мы с Аполлоном уже стоим на кухне и готовим ужин. В этом месте определенно главный Аполлон, даже несмотря на зелено-красный фартук с надписью «Ешь, пей и веселись». Этот фартук определенно в духе Рождества, но я не осмеливаюсь указать на это и просто нарезаю то, что он кладет передо мной, и стараюсь не задавать слишком много вопросов.

Джейс и Вульф перетаскивают мебель с крыльца на заднюю веранду, на которой больше места для гостей, потому что Артемида и Святой быстро превратились в Артемиду, Святого, Антонио, Виторию, Дэниела и Малика.

Малик.

Я думала, что мои глаза вылезут из орбит, когда Вульф спросил, может ли он пригласить его. Конечно, я была не против, но раз уж на то пошло, моими гостями стали Нейт, Надин и Алекс. Мои двоюродные братья и сестра, с чем мне тоже было тяжело смириться.

Я выросла в приемной семье и кроме приемных родителей знала лишь нескольких теть и дядей из другого штата. Но теперь они остались лишь фрагментами воспоминаний о моей прошлой жизни.

Я беру пиво, которое Дэниел поставил передо мной несколько минут назад, и делаю несколько больших глотков. Скоро все соберутся, и мной овладевает незаметно подкравшееся беспокойство.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Аполлон.

– Конечно. – Я натянуто улыбаюсь ему, после чего он подходит ближе и обнимает меня.

Его объятия слишком неожиданны, но я без колебаний обнимаю его в ответ.

– Как ты смотришь на то, чтобы пойти и немного отдохнуть? – предлагает он. – Я все равно почти закончил.

– Хорошо, – улыбаюсь я, медленно кивая, но тут раздается звонок в дверь.

Я подпрыгиваю от неожиданности и слышу, как Дэниел хихикает за кухонным островком. Он молча наблюдал за нашей работой, печатая что-то на своем ноутбуке, но уже убрал его, и теперь перед ним стоит бокал, а его рука перекинута через спинку соседнего стула.

– Ты выглядишь так, словно собираешься встретиться со своим палачом, – говорит он, и я показываю ему язык.

Поскольку Джейс все еще находится на заднем дворе, я сама направляюсь в коридор и рывком открываю дверь.

Я улыбаюсь стоящей за ней Тэм, которая держит в руках букет цветов, и заключаю ее в объятия. Я выдыхаю, чувствуя, как Артемида обнимает меня в ответ, и вспоминаю, как Джейс невзначай упомянул, что попросил ее присмотреть за Святым. Только присмотреть – равно находиться рядом двадцать четыре на семь.

Мне не терпится спросить у Артемиды, как идут ее дела, но, судя по напряженному выражению ее лица… не очень хорошо. А вот у Святого с лицом все в порядке. Либо дело в том, что он стал источником мучений Тэм, либо он просто хороший актер.

Он обнимает меня одной рукой, и я жестом приглашаю их войти.

– Добро пожаловать в наш дом! – я впервые произношу эти слова.

– Здесь так красиво, – улыбается Тэм. – И так уединенно.

– А как тебе живется в городе? – спрашиваю я, взяв ее за руку.

– Слушай, не начинай. – Она останавливается в коридоре и притягивает меня ближе. – Я схожу с ума и не знаю, на кого направить свой гнев. На Святого, Никс или на Джейса, из-за которых это началось. – Она переводит дыхание. – Давай просто сегодня притворимся, что ничего этого не происходит, хорошо?

– Да, конечно, – хмурюсь я.

– Ну и отлично, – говорит она и направляется дальше по коридору.

Меня охватывает беспокойство, но сейчас я отмахиваюсь от него, решив, что дам Артемиде ночь, а затем мы серьезно поговорим о ее психическом здоровье.

Снова раздается звонок в дверь, и я направляюсь обратно к ней. Мне следовало бы просто оставить дверь открытой в качестве молчаливого приглашения, но мне нравится приветствовать людей. Конечно, пока я не открываю дверь и не вижу перед собой Нейта, Надин и их отца, которого я, кстати, не приглашала. Потому что… Не знаю. Конечно, он мой дядя, но он совершил так много дерьмовых поступков. Сначала он спасает меня от пожара, а потом вырубает, вместо того чтобы объяснить, кто он такой. Я сбита с толку и не могу решить, злодей он или герой. Тем более что он последний представитель Стерлингов поколения моих родителей. Как ему удалось ускользнуть от внимания человека, который уничтожил всю мою семью?

Мою семью.

Когда я успела ей обзавестись?

Я чувствую пульсацию за глазами и разгорающуюся головную боль, но игнорирую ее, натянув на губы искусственную улыбку, и приветствую всех троих.

Джереми останавливается рядом со мной, и я вижу, как печальны его глаза. Однако он молчит и просто проходит внутрь, откуда до меня доносятся голоса, которые кажутся мне совершенно другим миром.

Следующим к дому подъезжает Алекс. Его изящная машина бесшумно проезжает по подъездной дорожке. Я выхожу на крыльцо и, закрыв за собой дверь, иду вперед, чтобы поприветствовать его.

Сегодняшний вечер отличается идеальной температурой воздуха, а легкий ветерок обдувает меня со всех сторон, приподнимая волосы.

Должно быть, в отличие от нас, Алекс получил больше материнских генов. Я не видела их совместной фотографии, но предполагаю, что они были очень похожи, потому что он не похож на Джереми, Нейта или Надин. Но в своем темном костюме он действительно выглядит как временный мэр.

– Привет! – выкрикивает он, осторожно закрывая дверцу машины, и я замечаю, что у него под мышкой зажата коробка.

– Я тебе кое-что принес.

– Мне? – Мои брови приподнимаются.

– Это фотографии. – Он поднимается по лестнице и останавливается передо мной. – Я подумал, учитывая все происходящее, тебе будет сложно приехать ко мне домой, поэтому захватил их. Хочу, чтобы они были у тебя.

Настоящие фотографии, а не размытые временем вырезки из газет или зернистые фотографии на экранах библиотечных архивов?

– Хочешь посмотреть их сейчас?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. В моем горле стоит ком, мешающий мне говорить, но я пытаюсь взять себя в руки и несколько раз сглатываю, прежде чем поднять на Алекса взгляд.

– Думаю, мне нужно, чтобы ты подсказал мне, кто на них.

– О, точно. – Он ставит коробку на единственный оставшийся стол на крыльце.

Поскольку все стулья ребята отнесли гостям – мы остаемся стоять. Алекс открывает коробку и достает из нее несколько фотографий. Он протягивает их мне, и я смотрю на первую, на которой, готова поспорить на что угодно, стоит моя мама. Она грациозно позирует перед камерами в великолепном белом платье, а за ней развевается его длинный шлейф. Ее светлые волнистые локоны заколоты назад, а на плечах лежит невесомая вуаль.

– Это день свадьбы твоих родителей, – мягко говорит Алекс. – Твоя мама была прекрасной женщиной.

Я киваю, чувствуя, как щемит у меня в груди, и, к моему стыду, мои глаза наполняются слезами. Я пытаюсь сморгнуть их и незаметно промокаю уголки глаз рукавом, пока Алекс продолжает рассказывать о фотографиях.

Свадебное торжество. Мои родители в центре собравшихся гостей и кажутся такими счастливыми, что это почти убивает меня. Далее следует несколько снимков, на которых Надин и Алекс сидят на руках у их родителей. Джереми мне так же легко узнать, как и Вильму. На следующем снимке я вижу своего дядю Мэйсона, обнимающего за плечи женщину, на которую очень похож Алекс.

– Изабелла, – говорит он. – Моя мать.

– Она была прекрасна, – отвечаю я и, роясь в коробке, понимаю, что в ней нет ни одной моей фотографии.

– Прости, Корин… – Он внезапно замирает, понимая, как именно меня назвал, но я заставляю себя улыбнуться, хоть возникший между нами дискомфорт и вызывает тошноту.

– Все в порядке, но я предпочитаю, чтобы меня звали Корой.

– Просто сорвалось, – бормочет он.

– Кора! – Входная дверь открывается, и на улицу выходит Джейс. – Стерлинг? – Джейс замирает, когда замечает меня рядом с Алексом, и его тон внезапно становится настороженным: – Как дела?

– Неплохо, спасибо. – Алекс закрывает коробку крышкой и протягивает ее мне: – Я оставлю это у тебя.

– Спасибо.

– Мы собираемся перекусить. – Джейс открывает дверь шире и позволяет ему войти. – Ты в порядке? – обращается он уже ко мне.

– Да. – Я снова провожу пальцами под глазами, проверяя, не растекся ли мой макияж. – Просто немного странно видеть людей, которые так похожи на меня и кажутся счастливыми.

– Готов поспорить. – Он скользит руками по моей талии и притягивает меня ближе. – Иногда я пытаюсь вспомнить Кроноса, чтобы увидеть в нем свои черты, будто мы и вправду можем быть родственниками, но, возможно, все, что он нес, – просто чушь.

Мое сердце сжимается от нахлынувших чувств, и я прижимаюсь к груди Джейса, обвивая руками его шею.

– Да, возможно, он лгал, а возможно, говорил правду. Я думаю, что ты сам должен решить, какую из этих версий ты хочешь принять.

– От моего решения ничего не зависит. Правда от этого не станет менее правдивой.

Верно.

– Давай, принцесса. Пойдем есть, пить и веселиться. Или что там, черт возьми, написано на фартуке Аполлона.

Я хихикаю, позволяя ему затащить меня внутрь.

Глава 38

Кора

Мы все сидим на заднем крыльце, наслаждаясь вечерним шоу на небе. Солнце садится с другой стороны дома, но нам открывается потрясающий вид на воду и облака на востоке. Они ярко-оранжевые и пурпурные, смешанные с более темной синевой сумерек.

Все мои гости ладят, их беседы сразу обо всем и ни о чем, и мое сердце еще никогда не чувствовало такого умиротворения. К счастью, наши разговоры не касаются банд, политики или Стерлингов, и я могу узнать кое-что о своих двоюродных братьях, сестре и дяде. Например, что хобби Алекса – это стрельба из лука, Надин любит бегать, Нейт состоит в футбольном клубе, а Джереми заядлый рыбак. Вспомнив те пробежки, которые мы с Беном совершали вокруг Райского острова, я предлагаю Надин побегать, а потом впервые замечаю, что Алекс и Нейт ведут себя больше как двоюродные братья, чем коллеги. Они обмениваются шутками, Алекс поддразнивает Надин, а Дэниел и Джереми заводят разговоры о лучших рыболовных снастях. Джейс и Аполлон, похоже, тоже интересуются футбольным клубом, и, слушая их вполуха, в глубине души я задаюсь вопросом, гордились бы мной мои родители? Были бы они рады тому, что я уделяю время знакомству со своей семьей? Мне больно, что мы с ними так долго не разговаривали. По большей части мой телефон оставался выключенным. Иногда я проверяю его, но количество пропущенных звонков, голосовых и текстовых сообщений только накапливается. В последний раз я не удосужилась прослушать ни одно из них, прежде чем снова выключить телефон.

Я сижу на диване между Тэм и Вульфом. Джейс занял кресло по другую сторону от меня, а Аполлон устроился в одном из кресел напротив. Мне кажется, что Брэдшоу чувствуют себя вполне комфортно. Они расслабленно откинулись в креслах, в отличие от Святого, который сидит в углу и ведет себя довольно тихо. Хотя я его в этом не виню.

По ходу вечера я все чаще смотрю на Святого, и когда он встает, чтобы наполнить свой бокал, тоже вскакиваю на ноги и следую за ним. Он роется в шкафах в поисках алкоголя, который сейчас ему, кажется, очень нужен, но останавливается, чтобы посмотреть на того, кто вошел в кухню следом. Наблюдая за ним, мне сложно представить, что это тот же самый человек, которого мы спасли из часовни Кроноса. И стоит мне подумать о бывшем лидере Титанов, как я опускаю взгляд на свое запястье и на клеймо песочных часов на нем.

На его груди такое же.

– Тебя это беспокоит?

Я поднимаю взгляд и с удивлением обнаруживаю, что он тоже смотрит на мое запястье.

– Клеймо? – спрашиваю я, и он кивает.

Я сажусь на один из стульев около кухонного островка и провожу пальцем по серебристой рубцовой ткани, которая больше не вздымается.

– Раньше беспокоило, – признаюсь я. – Раньше оно напоминало мне обо всем плохом, что произошло. Обо всех глупых решениях, которые я принимала. Например, доверилась Кроносу и осталась в Стерлинг-Фолсе. Я ненавидела это клеймо, потому что оно было символом моей слабости. – В ответ на мое признание Святой молчит и сжимает челюсти. – Теперь я принимаю его, – продолжаю я. – Я осознаю, что все это произошло не по моей вине. И никакие мои действия не могли бы помешать Кроносу прижать раскаленный железный прут к моей коже.

Святой расстегивает первые несколько пуговиц своей рубашки, открывая грудь. Его клеймо все еще находится в стадии заживления и представляет собой уродливое вздувшееся красное пятно, которое кажется мне нездоровым, будто он занес в него инфекцию.

Я вытаскиваю аптечку, и Святой смотрит, как я достаю из нее антисептик, марлю и бинты. Я прошу его расстегнуть остальные пуговицы, и он молча повинуется. Осторожно распахнув его рубашку, я смазываю рану антисептиком, а затем прижимаю к ней марлю и, взяв Святого за руку, прошу поддержать ее, чтобы я могла размотать бинт и обвязать им его торс.

– Спасибо, – говорит он, когда я заканчиваю.

– Не стоит. – Я качаю головой.

– Элора… – Его кадык дергается, когда он сглатывает. – Никс предполагала, что, возможно, ты захочешь скрыть это клеймо. Ты можешь выбрать любую татуировку, какую захочешь. Просто дай мне знать.

– Ты снова работаешь?

– Когда у меня есть клиенты. Я стараюсь заставить себя работать и вкладываю в это всю душу. На самом деле работа помогает мне сосредоточиться на чем-то еще, кроме…

– Я понимаю… – шепчу я.

В последнее время у нас было много потерь, но смерть Никс ударила по нам сильнее всего.

– Артемида не оставляет меня в покое, – добавляет он. – Но, когда я работаю над татуировками, она хотя бы ждет меня в офисе или уходит из салона. Только тогда я чувствую, что снова могу дышать.

Внезапно он смотрит куда-то за мое плечо, и, обернувшись, я вижу, что в дверном проеме, с опустошением на лице, стоит Тэм.

Артемида качает головой и проносится через кухню, останавливаясь лишь для того, чтобы посмотреть на меня гневным взглядом.

– Оставьте его у себя! Раз Джейс считает, что он не переживет и ночи в одиночестве, сегодня ему точно не стоит возвращаться в мою квартиру.

Она хватает сумку с одного из боковых столиков и секундой позже за ней захлопывается входная дверь. Я поднимаю брови, глядя на Святого, потому что понятия не имею, почему он так ее ненавидит. Особенно учитывая, что она – это все, что у него есть. Но он даже не смотрит на меня, а сердито пялится в коридор, в котором только что исчезла Артемида.

Весело.

Оставив его на кухне, я возвращаюсь на улицу и тихо рассказываю Джейсу о том, что произошло.

Он вздыхает и, касаясь губами моего виска, встает.

– Извините, ребята, но я должен вас оставить… – Он забирает свой напиток с собой.

– Кажется, это сигнал уходить, – говорит Алекс и улыбается мне. – Кора, позвони мне, если у тебя возникнут какие-либо вопросы.

Мы встречаемся с ним посередине нашего круга из кресел, и я замираю, неуверенная, что мне следует делать. Обнять его, пожать руку или… но Алекс уже притягивает меня в объятия, в которых я расслабляюсь. Он похлопывает меня по спине, а затем отстраняется и пожимает руку Джереми, Нейту и Надин.

– Было приятно пообщаться с вами ребята, – широко улыбается он.

– Думаю, этому старику тоже пора возвращаться домой, – говорит про себя Джереми. – Большое спасибо, что пригласила нас, Кей.

Что за черт?

Я обнимаю и его, и в моем горле снова образуется комок. То ли от теплого пива, которое то Дэниел, то Вульф держали в руках, пока я была на кухне, то ли от того, что Джереми гладит меня по спине так же, как это делает мой папа.

– Я действительно рад, что мы сможем узнать друг друга получше, – говорит он мне на ухо, и, кивнув в знак согласия, я отпускаю его.

– Я все еще изучаю тех змей, – говорит Нейт, положив руку мне на плечо. – Сейчас в городе сумасшедшая ситуация из-за распада Адских гончих и Титанов, поэтому наши лаборатории перегружены. Но я обещаю, что дам тебе знать, как только что-то узнаю.

– Спасибо, что пригласила нас, Кей, – говорит мне, улыбаясь, Надин.

Это прозвище уже беспокоит меня не так сильно, как раньше. Они пытаются не делить меня на Корин и Кору, и я уважаю их за это.

Наконец на крыльце остаемся только Дэниел, Вульф, Аполлон и я, а Джейс так и не вернулся с кухни.

– Пойду спать, – говорю я, потягиваясь. – Я больше не могу держать глаза открытыми.

Вульф хватает меня за руку и притягивает к себе, прижимаясь губами к моим. Я кладу руку ему на плечо, и когда его язык касается моих губ, приоткрываю их для него. От короткого поцелуя по мне пробегают волны удовольствия, но я разрываю его, а повернувшись, сталкиваюсь с Аполлоном. Он скользит ладонью по моей шее, приподнимая волосы, а после запрокидывает мою голову и страстно меня целует.

– Увидимся наверху, детка, – шепчет он.

– Спокойной ночи, Дэниел, – бормочу я и прохожу мимо него, пытаясь скрыть горящие щеки, но его смех преследует меня даже на лестнице.

Поднявшись наверх, я нахожу Джейса сидящим на краю нашей кровати. Его брови нахмурены, а губы поджаты. Подойдя ближе, я убираю волосы с его лба, и он наклоняется навстречу моему прикосновению. Я слегка царапаю ногтями кожу его головы, пытаясь отогнать преследующие мысли.

– Устала? – спрашивает он, и я киваю.

Он тоже кивает мне в ответ и расстегивает мои джинсовые шорты. Джейс стягивает их с моих бедер, и я позволяю ему это сделать. Затем он переходит к моей рубашке, и я временно убираю руки с его головы, чтобы он смог снять ее через верх. Я тоже снимаю с него рубашку, а затем снова запускаю пальцы в самые мягкие волосы на свете.

Со стоном он поднимается и сбрасывает свои джинсы, а затем откидывает одеяло, и я забираюсь на середину кровати.

Джейс присоединяется ко мне, все еще не сняв боксеры, но уже через секунду нависает надо мной. Я тяну его вниз, и у меня прерывается дыхание, когда он наваливается на меня всем весом. Он утыкается носом в мою щеку, опуская голову, и я обхватываю ногами его бедра.

– Твоя семья, наверно, видела следы от укусов, – говорит он между поцелуями, и я съеживаюсь.

– Я забыла их прикрыть.

Он усмехается и, проскальзывая между нами рукой, забирается под мои трусики. Джейс проводит пальцем по моей влажной киске, а затем погружает его в меня.

– Возбужденное маленькое создание, – рычит он, и я вздыхаю, забыв о смущении.

– Для тебя – всегда.

Джейс приспускает свои боксеры и, отодвинув в сторону мои трусики, подносит свой член ко входу в мое лоно. Затем с мучительной медлительностью проникает внутрь.

Простыня и одеяло лежат в изножье кровати, свет включен, и Джейсу все видно. Он отстраняется для того, чтобы посмотреть своими голубыми глазами на мое тело и на то, как чертовски медленно его член входит и выходит из меня.

И мне кажется, что он дарит мне абсолютно новое ощущение.

Джейс скользит руками по моей спине, крепко обнимая, и я вторю его движениям. Наши губы соприкасаются в таком сладком поцелуе, будто он пытается доказать мне, что я действительно являюсь для него чем-то очень ценным. Я приподнимаю бедра, молча призывая его двигаться быстрее, находясь в погоне за кайфом, который хочу достичь вместе с ним. Но он не дает мне того, что я хочу.

– Нетерпеливая, – назидательно говорит он, когда я впиваюсь ногтями в его бицепсы и прикусываю зубами свою нижнюю губу.

Его движения становятся более резкими, но он все равно сначала полностью входит в меня, а затем почти полностью выходит.

– Черт! – стону я, когда он снова собирается выйти.

– Если бы я уже не был женат на тебе, то я бы украл тебя и женился по-настоящему, – говорит он мне на ухо. – Я бы надел кольцо на твой палец и зачал с тобой ребенка, чтобы ты никогда не смогла меня бросить. – От его слов у меня в животе порхают бабочки. – Олимп был создан только для того, чтобы привлечь девушку, которой нравился Аид, – продолжает он, и это признание заставляет дрожать уже не только мои ноги. – Он был построен для девушки, которая считала Аида не просто дьяволом, а защитником, – когда эти слова слетают с его губ, мое сердце замирает, – для тебя.

Он приподнимается на локтях и смотрит на меня сверху вниз.

На мгновение он потерял бдительность и озвучил то, о чем я даже не подозревала. Но теперь я вижу, что он чувствует. И кроме похоти и желания, его сердце наполнено страстью, яростью и любовью.

Внезапно я чувствую, как мой мир переворачивается с ног на голову, и вижу в Джейсе только всепоглощающую любовь. Это все, на чем я могу сосредоточиться. Его признание будто расставляет все по своим местам, и я снова ощущаю себя целой. Мои глаза наполняются слезами, и я не могу их сдержать. Соленая влага стекает по моим щекам, падая на виски, волосы и подушку под моей головой.

– Скажи это! – требую я, а Джейс касается моей щеки и, поймав слезу, подносит палец к губам.

Он слизывает соленую капельку, а затем снова целует меня в щеку, а я, черт возьми, просто не могу перестать плакать.

– Я люблю тебя, – заявляет он. – Я так чертовски сильно тебя люблю, что не знаю, как мне с этим справиться. Это чувство одновременно и пугает, и восхищает меня…

– Я тоже тебя люблю. – Я качаю головой и пытаюсь сморгнуть слезы. – Ты проник под мою кожу, как никто другой. Ты причинял мне боль и спасал меня. Ты стал моим защитником и…

– А я все это время ждал тебя. Я не могу выразить словами, как сильно я хотел, чтобы ты пришла на Олимп. Но когда мое желание исполнилось… я уничтожил тебя…

Я целую Джейса, вкладывая в этот поцелуй все, что у меня есть. Мое сердце и мою душу. Мое прощение, принятие и покой.

– А теперь, пожалуйста, – шепчу я, слыша его дрожащий вздох, – просто возьми меня.

И он прислушивается к моей мольбе. Он проскальзывает рукой между нами и прикасается пальцами к моему клитору, а движения его тела становятся быстрее. Я обхватываю ногами его бедра, принимая каждый толчок, и закатываю глаза от удовольствия, когда он целует и покусывает мой подбородок, медленно возвращаясь к губам.

Я кончаю с именем Джейса на губах, и он проглатывает этот звук. Через несколько секунд он замирает внутри, чувствуя разрядку. Джейс выходит из меня и, переворачиваясь на спину, увлекает за собой. Он прижимает меня к себе и накрывает нас одеялом, а я расстегиваю бюстгальтер и бросаю его на пол. Переплетая свои ноги с его, я позволяю себе одну маленькую улыбку. А затем мы проваливаемся в сон.

Глава 39

Вульф

Когда мы с Аполлоном входим в спальню, где спят Кора и Джейс, свет все еще включен. Выключив его, я стаскиваю с себя джинсы с рубашкой и, забравшись на кровать, ложусь рядом с Корой. Она переплетает свои ноги с моими и, просовывая руку обратно под одеяло, обхватывает меня за запястье. Мы остаемся в таком положении, пока ее дыхание снова не выравнивается.

Внезапно что-то касается моей ноги поверх одеяла, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Аполлона, который лежит лицом ко мне. Но его ноги укрыты одеялом, глаза закрыты, а рот приоткрыт, и он глубоко дышит, засыпая.

Мы не закрыли жалюзи, поэтому лунный свет немного освещает помещение, и я щурюсь в темноте, чувствуя, как что-то продолжает перемещаться по моим ногам. Возможно, это Джейс? Я приподнимаюсь, пытаясь сохранить хладнокровие, но потом я вижу это… темное существо, скользящее по кровати и приближающееся к нам.

Резко закричав, я хватаюсь за одеяло и сбрасываю его с нас.

Одеяло падает с кровати, а глаза Аполлона распахиваются, и его рука тянется к моему запястью. Кора и Джейс с безумными глазами резко вскакивают, а я перелезаю через Аполлона и тянусь к выключателю.

– Что случилось? – спрашивает Джейс, и я указываю на одеяло как раз в тот момент, когда оттуда выползает толстая черная змея.

Черт возьми.

Я кричу так же громко, как и Кора, потому что, черт возьми, ненавижу змей. Когда мы обнаружили подобное существо на нашей двери, то я придал своему лицу храброе выражение и избавил ее от страданий, но только потому, что она практически была мертва и не ползала по мне.

Аполлон спрыгивает с кровати и берет ее в руки. Я в шоке смотрю на то, как он позволяет змее обернуть свой хвост вокруг его запястья.

– Что за хрень?! – кричу я на него. – Ты не можешь просто так брать в руки случайных змей.

– Это крысиная змея, – пожимает он плечами. – Она ест… крыс.

– И что?! – я все еще очень громко говорю, потому что не могу смириться с тем, что он вот так запросто взял ее, будто это пустяк.

– Я вырос на ферме, – отвечает Аполлон, все еще смотря на змею в своей руке. – К тому же я почти уверен, что точно такая же змея была прибита к нашей двери несколько недель назад, верно?

– Да, – говорит Кора, поднимая с пола мою рубашку и натягивая ее. – Вроде они похожи, но я не эксперт.

– Крысиные змеи не ядовиты. Они убивают более мелкую добычу удушением. – Он поднимает свою руку выше, и Кора ладонью прикрывает свой рот.

– Значит, они не собирались нас убивать.

Внезапно дверь нашей спальни с грохотом распахивается, и я разворачиваюсь, готовый наброситься на вошедшего, но останавливаюсь, понимая, что это всего лишь Святой.

Я говорю «всего лишь», будто он не держит в руках нож и не смотрит на нас диким взглядом.

– Святой, – мягко говорит Кора. – Все в порядке. Мы просто испугались. – Она подходит к нему и кладет руку на его запястье.

Святой вздрагивает, а затем сосредотачивается на Коре. Его грудь резко поднимается и опускается, пока он пытается привести свое дыхание в порядок.

Бедный парень.

– Все в порядке, – повторяет Кора. – Можно я… – Она вырывает нож из его рук.

– Какого хрена ты держишь змею? – спрашивает Святой Аполлона, а я поднимаю брови, будто говоря «видишь, я же тебе говорил».

– У нас есть ведро? – спрашивает Аполлон, выходя из комнаты вместе со змеей.

Я смотрю на Джейса и пытаюсь понять, как мы вообще сможем определить, кто подложил змею в нашу спальню. Это была случайность? Или у нас проблемы с крысами? Только крысами другого рода?

– Это сделал тот, кто был здесь сегодня вечером, – тихо говорит он, и Кора ахает.

– Вы думаете, что кто-то из тех, кого мы…

– Отправлял тебе сообщение с угрозами, жена? – Он притягивает ее к себе и кладет подбородок на ее макушку. – Да.

– Вычеркните нас с Артемидой из списка подозреваемых, – говорит Святой. – Она никогда не причинит вреда Коре, и я тоже.

– Я тебе верю, – машинально говорит она. – Но…

– Остается еще несколько человек, в которых течет особенная кровь Стерлингов, – говорю я, и она вздыхает.

– Великолепно.

– Давайте разберемся с этим утром, – говорит Джейс и отпускает ее. – А сейчас на всякий случай проверим остальные помещения в доме. И потом нам нужно поспать.

Кора подавляет зевок и кивает в знак согласия.

Я следую за Святым по коридору, а потом мы разделяемся, чтобы проверить остальные комнаты. Сейчас в нашем доме еще одна кровать стоит только в гостевой комнате, где остановился Святой, и я думаю, что нам нужно обставить мебелью оставшиеся две. Но когда мы покупали дом – это не было первоочередной задачей.

Я захожу в еще одну из спален, в которой стоит пустой письменный стол, и проверяю всю мебель, где может прятаться змея или человек. Я осматриваю пространство под столом, за дверьми, а затем перехожу к ящикам и шкафам.

Закончив с комнатой, я выхожу и встречаюсь со Святым у лестницы, и, посмотрев на меня, он качает головой.

– Не думаю, что я смогу заснуть, – говорит Кора, встречая нас внизу, но ее лицо такое бледное, что мне хочется впасть в ярость. – Может, я просто сварю кофе?

– Тебе следует попытаться уснуть, цветочек, – возражаю я. – Мы просто будем дежурить по очереди.

– Все в порядке, – кивает Аполлон. – Двери заперты, окна целы. Давайте просто вернемся наверх и постараемся отдохнуть.

Кора обнимает его, и Аполлон скользит руками по ее спине. Он наклоняется и поднимает ее за бедра, побуждая обхватить его талию ногами, и несет ее наверх. Глядя на то, как она уткнула свое лицо ему в грудь, по моему телу разливается тепло, о котором я и не подозревал.

– Тебе тоже нужно поспать, – говорит мне Аполлон, когда мы оказываемся в нашей спальне.

Он садится, а затем откидывается на кровать, не отпуская из рук Кору, которая обвилась вокруг него, как осьминог. Его взгляд предупреждает, что я не должен спорить, но я и сам чувствую свою усталость всем телом. Это были долгие несколько дней, в течение которых я разбирался с бардаком в Адских гончих, и, к счастью, сейчас мой телефон молчит.

– Малик так и не появился, – бормочет Кора, снова проваливаясь в сон.

Она такая чертовски милая, когда прижимается щекой к груди Аполлона.

– Я струсил пригласить его, – отвечаю я, когда до меня наконец доходит ее вопрос.

– Вульф! – Ее глаза распахиваются.

– Знаю. – Я устраиваюсь на подушках рядом с ними и вытягиваюсь.

Я все еще нервничаю от мысли о том, что вокруг нас шныряют змеи, но заставляю себя противостоять этим мыслям. Как сказал Аполлон – они не ядовитые. Значит, они могут лишь обвиться вокруг нашего горла, пока мы спим. И вероятней всего, с нами все будет в порядке.

Внезапно Кора соскальзывает с колен Аполлона и ложится между нами. Она все еще в моей футболке, но ее волосы настолько растрепаны, что это заставляет меня задуматься, чем они с Джейсом были заняты, пока мы с Аполлоном разговаривали с Дэниелом. Я просовываю руку между ее ног и убеждаюсь в своих догадках. Чувствуя влагу на внутренней поверхности ее бедер, я решаю, что это, скорее всего, следы спермы Джейса.

Кора вздыхает и раздвигает ноги шире.

– Ты хочешь еще один оргазм, цветочек? – Я переворачиваюсь на бок лицом к ней, продолжая поглаживать ее бедра. – Это поможет тебе заснуть?

– Возможно. – Она прикрывает глаза и, притягивая меня к себе, сливается со мной в страстном поцелуе. Я обхватываю ее талию и, поворачивая, прижимаю к стене. Мое сердце замирает, когда я проскальзываю языком в рот Коры и чувствую ее вкус. Он естественно сладок. Ее рот, влагалище, кожа – напоминают мне дом, и я возьму это все. Аполлон подходит к нам достаточно близко, чтобы я мог притянуть его к себе за футболку. Я подталкиваю к нему Кору, но ее тело остается прижатым ко мне, когда она целует его.

– Вы оба нужны мне, – говорит она, разрывая поцелуй и пытаясь отдышаться. – Я хочу вас обоих сию секунду.

Аполлон стягивает рубашку через ее голову и, когда та падает на пол, обхватывает ладонями грудь Коры.

Кора выгибается, приоткрыв рот, но, помня, что Святой может подняться наверх, я иду и закрываю дверь. Когда я оборачиваюсь, Кора сидит на краю кровати, а Аполлон стоит на коленях, и его лицо находится между ее ног. Я стону и кусаю костяшки своих пальцев, наблюдая, как она приподнимается на локтях, откинув голову назад.

Подойдя к изножью кровати, я толкаю Аполлона локтем.

– Переложи ее сюда.

Мы кладем Кору поперек угла кровати, чтобы у него все еще был доступ к ее киске, а я встаю напротив ее лица. Голова Коры свисает с края, и когда я опускаю свои боксеры, ее рот автоматически открывается.

– Вульф, – стонет она, закрывая глаза, и тянет руку, чтобы притянуть меня за бедра к себе.

Мой член оказывается прямо у нее над лицом, и она вытягивает шею, чтобы лизнуть его. Я пытаюсь сдержаться и дождаться, пока она не кончит, и когда этот момент настает, она издает самые красивые звуки на свете.

Ее глаза еще зажмурены, когда я проталкиваюсь в ее рот, и она пальцами впивается в мои ноги, побуждая двигаться. Я обхватываю ее голову руками, но жду, пока Аполлон поднимется с колен и спустит свои штаны.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – спрашивает Кору Аполлон, а затем входит в нее, и она стонет. Этот звук вызывает у меня дрожь, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не вскрикнуть. Ее стоны почти лишают меня самообладания, уничтожают мой самоконтроль.

Кора до боли впивается ногтями в мою задницу и втягивает мой член еще глубже в рот. Я полностью погружаюсь в наслаждение, пока не ощущаю, как мои яички наливаются спермой, которая выплескивается ей в горло. После оргазма мои колени подкашиваются, и, выскользнув из ее рта, я падаю на пол, успевая запечатлеть поцелуй на ее губах.

Тело Коры вздрагивает от толчков Аполлона, и я приподнимаю ее голову, чтобы она могла прижаться ко мне и посмотреть, как он трахает ее.

Я тянусь к ее груди и сжимаю пальцами сосок, отчего Кора начинает хныкать. Коллекция из следов укусов на ее коже и греховные звуки, которые она издает, – это лучшее, что когда-либо с нами случалось.

Аполлон протягивает руку и сжимает пальцами ее второй сосок. Потягивая и перекатывая его пальцами, он наклоняется и целует Кору между грудей, а затем начинает прокладывать дорожку из поцелуев по ее ключицам, горлу, подбородку. Буквально через пару минут его тело напрягается, и, замерев внутри ее, Аполлон кончает, заполняя ее влагалище спермой.

Она улыбается и встает, встряхивая свои темно-рыжие волосы.

– Я собираюсь в душ, – бормочет она и, зайдя в ванную, закрывает за собой дверь, а мы остаемся смотреть друг на друга.

– Спи здесь, – говорит Аполлон хриплым голосом. – Я пойду вниз.

Я смотрю на то, как он натягивает на себя одежду и выходит за дверь. И что самое странное, я не возражаю против того, чтобы меня оставили наедине с собой.

Глава 40

Кора

Я отказываюсь проигрывать Джейсу! Сегодня мы решили пробежаться только потому, что дома я уже начинала сходить с ума. Теперь Джейс бежит впереди меня по тропе, поддерживая ровный темп, но я все равно за ним не успеваю. Вульф и Аполлон бегут позади меня и дурачатся, а я думаю о том, как здесь красиво.

Наш дом тоже красивый, но когда ты вынужден сидеть внутри дни напролет и компанию тебе составляют только отчаяние и страх…

К ужасу Аполлона, на следующий день я уже успела переставить вещи в кухонных шкафчиках, достать все продукты из холодильника и разложить их по цветам. Я расставила по цветам чертовы продукты в собственном холодильнике! Во мне билась неуемная энергия. Иногда мне хотелось секса, иногда съесть все, что попадалось на глаза, а иногда просто поговорить ни о чем.

Ребята тоже были расстроены, ведь после званого ужина и обнаружения змеи в нашей постели прошло четыре дня, а нам никто так и не позвонил. Дэниел оказался практически бесполезен. Святой вернулся в квартиру Тэм, а в нашем доме была установлена система безопасности, благодаря которой мы должны узнать, если откроется какая-то из дверей или будет разбито окно. Конечно, Дэниел не помог делу, пробормотав что-то о том, что даже самые лучшие системы безопасности поддаются взлому. Его слова все только усложнили.

Я оглядываюсь через плечо и замечаю, что с лица Вульфа исчезло веселое выражение и он набирает скорость, приближаясь ко мне. Поскольку мы находимся почти в четверти мили от дома, я решаю послать все к черту и ускоряю бег. Я сворачиваю на узкую тропинку и, избегая падающих со скал камней, догоняю Джейса. Я едва бросаю на него взгляд, когда проношусь мимо, а он кричит мне вслед.

Я ухмыляюсь, чувствуя, как ветер треплет мои волосы и одежду. Мои легкие горят, а все мое тело, начиная с икр и заканчивая бедрами и ребрами, ноет, но мне все равно. Джейс почти догоняет меня, и только чудом у меня получается ускориться и прорваться сквозь линию деревьев. Я замедляюсь и поднимаю руки в знак победы, но подбежавший Джейс обхватывает меня руками за талию и, не обращая внимания на крики, перекидывает через свое плечо и шлепает по заднице.

– Что ты делаешь?! – кричу я, замечая, что он бежит мимо нашего дома, а затем вскрикиваю снова, когда он подпрыгивает, и мы будто бы взлетаем в воздух и падаем с края обрыва.

Заметив под нами темно-синюю воду, я делаю глубокий вдох, и мы прыгаем в нее ногами вперед. Удар об воду вышибает воздух из моих легких, но, оказавшись под ней, я чувствую себя невесомой. Джейс сначала убирает свои руки, а затем обхватывает меня за талию, и я чувствую, как он выталкивает нас на поверхность. Когда мы выныриваем и оказываемся в объятиях ласковых волн, я отталкиваюсь от него.

– Что это было, черт возьми? – рычу я.

– Месть обиженного лузера, – ухмыляется он.

– Очевидно, что в этот раз ты проиграл.

Я медленно плыву вокруг него, наслаждаясь тем, что теплая вода, прогревшаяся за последнюю неделю, смывает пот с моей кожи.

Прыгать со здешних скал не так страшно, как со скал на Олимпе, к тому же они в два раза ниже. В скалу, с которой мы прыгнули, вмонтирована веревочная лестница – по ней можно подняться наверх. Как только я собираюсь плыть к ней, сверху раздается возглас, и Вульф прыгает к нам. В воздухе он подтягивает колени к груди и с грохотом падает в воду, создавая брызги, которые попадают Джейсу в лицо. Я хихикаю над выражением лица Джейса, а затем, под взглядом наблюдающего за нами с вершины скалы Аполлона, принимаюсь искать Вульфа.

Внезапно что-то обхватывает мою лодыжку и затягивает под воду. От страха я начинаю задыхаться, но, несмотря на то что перед глазами все расплывается, заставляю себя держать их открытыми. Мое сердце бешено колотится, пока я брыкаюсь и погружаюсь под воду, но тут передо мной появляется Вульф и притягивает меня ближе, прижимаясь губами к моим.

Я ударяю его в грудь, и мы всплываем обратно.

– Не смешно, – хмурится Джейс.

– Не смешно! – вторит ему Аполлон сверху.

– Ты спустишься сюда или как? – смеется Вульф.

– Похоже, или как, – шепчу я.

Не то чтобы я думала, что Аполлон боится прыгнуть, но кажется, что он не очень этого хочет или колеблется.

– Давай! – подбадриваю его я. – Ты сможешь.

Я переворачиваюсь на спину, и меня охватывает возбуждение, когда я оттягиваю футболку, прилипшую к моей коже. Сквозь спортивный бюстгальтер и футболку отчетливо видны мои выделяющиеся соски.

Но вместо того чтобы посмотреть вниз, Аполлон оглядывается через плечо, а затем поворачивается к нам спиной. Джейс напрягается, когда Аполлон исчезает из виду.

– Куда он делся? – спрашиваю я Вульфа.

Я ожидаю, что Аполлон взял разгон и спустя секунду прыгнет в воздух над краем скалы, летя вниз, но он этого не делает, и мой желудок сжимается.

– Не знаю. – Вульф обменивается взглядом с Джейсом и плывет по направлению к лестнице.

– Тащите свои задницы сюда! – кричит внезапно появившийся на краю Аполлон. – У нас гость.

Мы с Джейсом поднимаемся вслед за Вульфом по лестнице, и я замечаю, что в кроссовках, даже насквозь промокших, забираться по ней намного легче, чем босиком. Джейс следует за мной, и мне очень хочется думать, что он делает это из-за страха, что я случайно разобьюсь насмерть, а не для того, чтобы поглазеть на мою задницу.

Когда мы достигаем вершины, Вульф и Аполлон берут меня за руки, помогая перебраться через выступ, и Джейс карабкается следом.

– Это было так волнующе! – громко говорю я, убирая мокрые волосы с лица. – Почему ты не прыгнул?

– Я услышал шум машины, – пожимает плечами Аполлон и поворачивает голову к дому.

– Он испугался, – ухмыляясь, говорит Вульф мне на ухо.

– А вот и нет, – выдавливает Аполлон.

– В следующий раз тебе придется это доказать.

Мы поднимаемся по ступенькам крыльца и проходим через стеклянную раздвижную дверь на кухню, где, примостившись на одном из табуретов у кухонного островка, сидит Надин.

Она хмурится, когда видит, что мы мокрые.

– Мне жаль, что я отвлекла вас. Я не хотела…

– Все в порядке. – Я поднимаю руку, останавливая ее извинения. – Просто дай мне минутку переодеться.

– Я не тороплюсь.

Разглядывая ее платье, макияж и идеально уложенные волосы, я решаю, что она либо собиралась на работу, либо возвращалась с нее, но время для вопросов еще будет. Я спешно поднимаюсь в нашу комнату, где переодеваюсь и, расчесав волосы, заплетаю их в косу и перекидываю ее через плечо. Я убеждаю себя, что джинсы и черная футболка вполне подойдут для разговора с кузиной, и спускаюсь вниз.

Когда я снова возвращаюсь на кухню, перед Надин стоит стакан воды, и она нервно постукивает по нему пальцами.

– Мне нужно с тобой поговорить, – заявляет она, заметив меня, и указывает на дверь: – Не возражаешь, если мы выйдем на улицу?

– Вовсе нет.

Мы прогуливаемся в тишине, пока не доходим до края обрыва, и я наблюдаю за тем, как она подходит к нему все ближе, а затем наклоняется, чтобы заглянуть за него.

– Я бы никогда не смогла прыгнуть, – говорит она. – Даже если бы это было якобы безопасно. Как ты это делаешь?

– На этот раз у меня не было выбора.

– Они тебя сбросили? – ахает Надин и хватает меня за руку.

– Нет, что ты! Джейс поднял меня на руки и прыгнул вместе со мной, – смеюсь я.

Надин превосходно справляется с шоком, деликатно сглатывая и заправляя за ухо невидимую прядь волос. Довольно быстро отступив от обрыва, она оглядывается, будто кто-то сейчас подкрадется и столкнет ее.

– Давай лучше еще пройдемся, – предлагаю я.

Я не слишком беспокоюсь о том, что по тропинке мы идем снова в тишине, а скорее с любопытством жду, когда же она заговорит. Похоже, Надин слишком нервничает для этого, но, в конце концов, останавливает меня.

– Я была бы очень признательна, если бы ты выслушала то, что я хочу сказать, – говорит она, глядя на меня. – Но прозвучит это… плохо.

– Конечно. – Я прищуриваюсь, глядя как она морщится. – Но может быть, нам стоит вернуться в дом?

Как только мы возвращаемся на крыльцо, Надин садится напротив меня и скрещивает лодыжки. Даже сейчас, когда на ее лице мелькает беспокойство, в остальном она все равно кажется спокойной.

Она возится с браслетом на своем запястье, а затем, прокашлявшись, говорит:

– Это я взорвала ваши мотоциклы.

– Что? Почему? – У меня буквально отвисает челюсть, но Надин хватает такта выглядеть пристыженной.

Я поднимаю руку прежде, чем она успевает продолжить.

– Подожди, ребята должны это услышать.

Я встаю и практически вбегаю в дом, резко останавливаясь перед Джейсом, который сидит на диване с руками, закинутыми на спинку. Аполлон сидит рядом с ним, и они явно решили оставить нас наедине, чего я категорически не хочу.

– Ребята, вы мне нужны, – выдыхаю я, и Джейс с Аполлоном резко вскакивают на ноги.

– Позову Вульфа, – говорит Аполлон, и пока я жду их, решаю налить себе стакан воды.

Моя рука дрожит, когда я наливаю воду, и, заметив это, Джейс забирает из моих рук кувшин и ставит его рядом со стаканом, а затем обнимает меня за талию.

– Ты в порядке? – спрашивает он, когда я прислоняюсь к нему.

– Вряд ли, – качаю я головой и отхожу, надеясь, что смогу успокоиться, когда Надин уйдет.

Спустившиеся вниз Вульф и Аполлон кажутся собранными, будто они знают, что вот-вот произойдет что-то плохое, и уже готовятся к этому. За что я не могу их винить. Одно ее признание заставило мое сердце биться быстрее, и моя потребность в ответах разгорелась еще ярче. Как? Почему? Чего она хотела этим добиться и почему рассказывает об этом нам?

Одной рукой я беру Джейса за руку, а другой – стакан со своей водой, и мы выходим на улицу. Ребята расходятся, занимая кресла вокруг Надин, и ее нервозность становится заметнее.

– Они не причинят тебе вреда, – уверяю я, замечая, как ее взгляд мечется между парнями. – Если только ты не пришла сюда с дурными намерениями.

– Она не так глупа, – бормочет Джейс, и при этих словах Надин выпрямляется.

– Я приехала сюда по настоянию моего отца, чтобы прояснить ситуацию.

– Значит, он знает, что ты взорвала мотоциклы?

Парни почти не реагируют на мой вопрос. Джейс продолжает сидеть, как и сидел, Аполлон сжимает челюсти, а Вульф откидывается на спинку кресла, изображая спокойствие. И я не могу сказать, кто из них более взбешен.

Вульф? Они выросли в мотоклубе, и мотоциклы практически их дети, повредить которые означает нанести серьезное оскорбление. Джейс? Он становится очень вспыльчивым, когда кто-то посягает на его собственность, а мотоцикл – безусловно, одна из них. Хотя именно Аполлон с трудом скрывает свой гнев и, отвернувшись, скрипит зубами.

– Простите, – шепчет она.

– За первым взрывом у университета тоже стояла ты? – спрашивает Аполлон, наконец поворачиваясь к Надин и прожигая ее взглядом, который может убить.

– Да, – подтверждает она, кивая.

– Ты чуть не убила нас, – рычит он. – Кора…

– Я бы не сделала этого, если бы ты была на мотоцикле, – говорит Надин. – В мои намерения не входило нанести тебе вред.

– Ты так и не объяснила причину, – замечаю я.

Она встречается со мной взглядом, и я замечаю сходство в наших глазах и в оттенке волос, несмотря на то что он у меня темнее. У нас даже есть сходство в форме лица. С таким же успехом мы могли бы быть сестрами.

– Это не единственное, что я сделала, – тихо признается она. – Это я отправила тебе ту фотографию.

Сначала я не понимаю, о чем она говорит, но затем вспоминаю ту чертову фотографию и таинственный конверт, который появился у нашей двери, и ужас, который в нем содержался.

– Ту, на которой мне перерезали горло? Возможно, ты также запихнула тайком тот наряд в мой шкаф?

– Одежду, которая была на тебе в ту ночь? – хмурится она. – Я…

Я сжимаю губы и чувствую, что внимание Джейса приковано к моему лицу.

Я почти забыла о той чертовой одежде, ведь чуть было не выбросила ее. Но теперь все чувства, которые я пережила тогда, снова предстали передо мной во всей красе. Я вспомнила, какие эмоции охватили меня, когда я поняла, что это был не просто наряд, который мне подарили парни.

– Нет, – говорит она. – И к змеям я тоже не имею никакого отношения.

– Допустим, мы тебе верим, – говорит Джейс, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. – Но ты уничтожила нашу собственность и угрожала нашей девочке.

Мое сердце колотится все сильнее. Это же моя кузина, и если верить ей, когда-то давно мы были близки.

Надин вздыхает и разводит лодыжки, но затем вновь скрещивает их и проводит рукой по бедрам, снова нервничая. А значит, это еще не все.

– Я хотела, чтобы ты уехала из Стерлинг-Фолса. – На этот раз в ее взгляде я вижу мольбу. – Ты была в опасности.

– Как ты могла это знать? – спрашиваю я и чувствую, как саднит мое горло, будто я кричала, хотя на самом деле мой голос становится все тише.

– Потому что… – на мгновение она закрывает глаза и впивается ногтями в ноги, а когда снова распахивает веки, в радужках появляется решимость, – я та, кто спас тебя.

– Объясни, – рычит Вульф, и я вижу, что его терпение на исходе.

– Почти семнадцать лет назад была убита моя мать. – Надин пристально смотрит на меня, желая, чтобы я ей поверила. – Дядя Брэндон не хотел, чтобы это попало в газеты, и заплатил кому мог, чтобы сохранить все в тайне. Он дал взятку офису шерифа, коронеру[3], судмедэксперту, самой газете, и они написали просто про убийство, хотя на самом деле ее зарезали.

У меня прерывается дыхание, когда я вспоминаю статью, в которой говорилось лишь то, что женщина была убита в своем доме и ее дочь…

– Это ты нашла ее?

Надин кивает.

– В тот день папа находился на работе, а у Нейта были какие-то дела после школы, по-моему, что-то связанное со спортом. Я вошла и увидела, как она лежит на полу кухни. Там было так много крови… Но после того как дядя Брэндон, твой отец, заплатил, чтобы сохранить все в тайне, расследование зашло в тупик. Не было никаких веских зацепок или улик, которые могли указать на убийцу, и дело закрыли.

Я не могу представить ужас, который пережила Надин, будучи подростком.

– Примерно шесть месяцев спустя погибли дядя Мэйсон и его жена.

– Во время пожара.

– Ты должна понять, Кора, – качает головой Надин. – Стерлинги очень могущественны и, если бы город узнал, что нас истребляют… – сглатывает она. – Никто не хотел в это верить, и меньше всего твой отец. Я не виню его. Он был убит горем и скорбел сначала по младшей сестре, а потом по брату. Но он отказывался видеть, что тоже находится в опасности. Полиция занималась этим делом дольше, чем каким-либо еще, но сделать было ничего нельзя. Алекса отправили жить к отцу…

– Что? – По нам прокатывается шок, и я теряю равновесие, которое помогало мне пережить признание Надин.

– Ты про что? – наклоняет она голову.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Алекса отправили жить к отцу? – Я хватаю Джейса за руку, потому что только это может меня успокоить. – Он сказал, что некоторое время его не было в городе.

– Он жил со своим отцом, Джеймсом Руссо. – Моя растерянность приводит Надин в замешательство. – Прости, Кора. Я думала, тебе это известно. Мать Алекса, Изабелла, вышла замуж за дядю Мэйсона, когда мы были подростками. На тот момент Алексу было шестнадцать, а мне двенадцать, а ты, конечно, была еще совсем малышкой. Алекс не упоминал об этом?

– Но его фамилия Стерлинг. Ведь поэтому он состоит в городском совете? Я думала… что у него безупречная репутация.

– Мэйсон никогда не усыновлял Алекса официально, но всем, кто их знал, было ясно, что он любил его. Поэтому, когда они умерли, Алекс сменил фамилию. Тогда ему стукнуло восемнадцать, и никто не поднимал из-за этого особого шума.

– Но… как мог город просто коллективно забыть, что Алекс Стерлинг отнюдь не Стерлинг? Его мать просто вышла за одного из членов нашей семьи.

– Как вы выжили? – внезапно спрашивает Вульф. – Если кто-то убивал Стерлингов, почему ты и твой брат не мертвы? И ваш отец, если уж на то пошло.

– Потому что мы сохранили фамилию Брэдшоу? – Надин качает головой. – Это единственная причина, которая приходит мне в голову, но… – Она делает глубокий вдох. – Мы отошли от главной темы. После смерти матери и отчима Алекса мой брат, мой отец и я пытались докопаться до правды. Вы должны понять, что в то время все эти убийства казались просто совпадениями. Ужасными, кошмарными совпадениями. Мою мать ударили ножом, шесть месяцев спустя пожар унес жизнь дяди Мэйсона. Трагично, но никак не связано.

– Но на самом деле это не так, – говорит Вульф.

– Я знала, что за твоими родителями тоже кто-то придет, Кора, и это лишь вопрос времени. – Ее глаза наполняются слезами. – Мы с папой присматривали за ними, но потом тебе исполнилось пять, и я просто почувствовала, как вокруг твоей семьи распространяется зловещая аура.

Черт. Я не могу ничего ей ответить и просто жду, пока она сделает паузу, чтобы собраться с мыслями.

– Однажды я подождала, пока твои родители уснут, и прокралась в ваш дом. Я собрала тебе сумку и кое-какие вещи, которые, как я думала, могли бы тебя утешить… – Ее слова эхом отдаются в моей голове, но она не останавливается, и я отчаянно хочу, чтобы она этого не делала. – И я забрала тебя из Стерлинг-Фолса. – Она встречает мой взгляд и не скрывает слез. – Я так сильно любила тебя и знала, что тот, кто убивал нас, придет и за тобой. Даже будучи таким маленьким ребенком, ты уже имела задатки лидера. Твой отец постоянно говорил об этом, а это означало, что ты в такой же опасности, как и твои родители.

– Куда ты ее отвезла? – спрашивает Джейс.

Он сжимает мою руку так же сильно, как и я сжимаю его. Только я делаю это для успокоения, а он пытается не сорваться.

– После смерти мамы я проходила лечение в Изумрудной бухте. Джеральдин Уилкокс встретила меня в церкви в центре города. Она была терапевтом и работала в системе приемных семей. Перед моим приездом она создала новую запись с вымышленным именем для тебя и вымышленным именем женщины, которая бросила тебя в церкви. – Она вытирает слезы, которые теперь просто потоком стекают из ее глаз. – Передать тебя ей было самым худшим поступком, который мне когда-либо приходилось делать, но он оказался не напрасным, потому что два дня спустя твои родители были мертвы.

Она сказала, что ее поступок оказался не напрасным. Но она спасла и уничтожила меня одновременно.

– В течение этих двух дней мои родители не задавались вопросом о том, что со мной случилось? – спрашиваю я, и она вздрагивает. – Два дня мои родители прожили в муках из-за того, что пропал их единственный ребенок? – Я вскакиваю на ноги. – Ты забрала меня у них, а потом они умерли, не зная, в безопасности ли я…

– Нет! Мой отец сказал им, – выпаливает она. – Он сказал им, что ты в безопасности, но они так на него рассердились, – ее голос срывается на плач. – Мне жаль, Кора, но я бы сделала это снова, если бы это означало, что ты выживешь.

– Джереми знаком с Синклерами. – Аполлон вертит в руках нож, чей острый край поблескивает на свету. – Это он устроил так, чтобы они удочерили ее?

– Потребовалось некоторое время, чтобы оформить документы, но да. Папа убедил меня, что если мы ошиблись и с твоими родителями ничего не случится, тогда мы сможем забрать тебя. Если бы он не сделал этого, ты бы действительно потерялась в системе.

Все еще стоя на ногах, я отпускаю руку Джейса. У меня нет слов. Я больше не знаю, что реально, а что выдумано. Какая-то часть меня может представить ту ночь. Подростка Надин, которая складывает для меня вещи в сумку: музыкальную игрушку, кулон, кое-какую одежду и плюшевую игрушку, которая была украдена у меня, как только я добралась до Святой Терезы. То, как она, должно быть, помогла мне переодеться из пижамы в комбинезон, а затем вынесла из дома, спустившись по лестнице. Самое поразительное, я отчетливо помню, как выглядела моя комната. Как были расставлены вещи, бледно-розовые стены, белую прозрачную занавеску, колышущуюся на ветру, мою кровать, уставленную мягкими игрушками, и кукольный домик в углу, вокруг которого были разбросаны другие игрушки.

Но я больше не хочу с ней разговаривать. Я больше не хочу вспоминать.

Никто не произносит ни слова, когда я возвращаюсь обратно в дом. Я взлетаю вверх по лестнице и запираюсь в ванной комнате, поворачивая ручку. Сбрасывая одежду, я захожу в ванну и жду, когда она наполнится горячей водой. Я сажусь вниз и, подтянув колени, прижимаю их к груди. Вода быстро поднимается, покрывая мои ступни, затем лодыжки. А когда она доходит мне до груди, я разворачиваюсь и выключаю воду.

Я погружаюсь под воду, и мои волосы, все еще влажные после пребывания в океане, падают мне на лицо, щекоча кожу. Через минуту у меня начинают болеть легкие, но я заставляю себя оставаться под водой.

Моим родителям пришлось пережить столько ужасных вещей перед смертью. Они знали, что их пятнадцатилетняя племянница предала их и похитила меня. Они знали, как велика вероятность того, что они либо умрут, либо больше никогда меня не увидят, и, должно быть, сильно страдали, не зная, что ждет меня в мрачном будущем.

Я открываю глаза, находясь в нескольких дюймах под поверхностью воды, и разворачиваюсь, вытягивая ноги и выпуская воздух из легких. С моих губ срываются пузырьки, когда я опускаюсь на дно ванны. Горячая вода ласкает и убаюкивает меня, и я отчаянно хочу дышать. Но больше я хочу изменить свою жизнь. Мне хочется потянуть за ниточку и вернуться в пятилетний возраст. Кричать, когда Надин пытается взять меня на руки. Брыкаться и умолять позвать моих родителей. Разбудить их. Остановить ее.

Внезапно я вижу появившуюся тень, и теплые руки обхватывают мои запястья. Я случайно делаю вдох, прежде чем всплыть на поверхность, поэтому захожусь кашлем после того, как выныриваю.

– Кора, – говорит Вульф таким чертовски нежным голосом, что я сейчас умру от жалости. – Не сдавайся. – Он гладит меня по спине, а затем надавливает на нее, заставляя выкашлять остальную воду.

– Мне не из-за чего сдаваться, – хриплю я. – Я знала, что сирота и мои биологические родители мертвы, но кто-то застрелил их, Вульф. – Я встаю на колени и бью кулаками по его груди. – Если она могла спасти меня, почему бы ей не спасти и их? – Я продолжаю бить его кулаками, пока с моих волос и кожи стекает вода, но он лишь качает головой, и я знаю, что его сердце разрывается из-за меня.

– Их жертва сохранила тебе жизнь, цветочек.

– Но она не сможет навсегда отсрочить мою смерть, – шепчу я.

И вот она – ужасная правда, смотрящая мне в лицо. Независимо от того, что произошло в моем прошлом и какие трагедии мы пережили, это никак не помешало кому-то убить Стерлингов. И это не помешает им убить и меня.

Если змеи кажутся нам всего лишь предупреждением, то убитые Адские гончие – это гигантский красный флаг над нашими головами.

Я помню, как человек в маске злобно смотрел на меня из глубин Олимпа, и представлю, как в моих ушах звучит его голос.

Я смог добраться до этих людей с их бандами, боевыми навыками и подготовкой. Я доберусь и до вас.

Глава 41

Джейс

– Откройте. – Мужчина засовывает мне в рот ватный тампон и проводит им по внутренней стороне щеки.

Закончив со мной, он опускает тампон в тюбик и повторяет тот же процесс с Корой, натянуто ей улыбаясь.

– Они думают, что вы Стерлинг?

Как только он отступает от нее, Кора поднимает взгляд и поджимает губы.

– Это мы и хотим выяснить, – говорю я.

Как оказалось, Алекс Руссо – фальшивка и гребаный лицемер. В отличие от моей жены, в нем нет ни капли крови Стерлингов, но, похоже, нам никто не поверит, если мы не проведем тест ДНК и не докажем все официально. Это будет нам на руку, если Кора когда-нибудь решит, что хочет занять свое законное место.

Мы хотим доказать, что Брэндон Стерлинг был ее отцом, а Уэсли Грейс, он же Кронос, – моим. По словам адвоката, того самого подонка из Адских гончих, которого Вульф притащил в наш дом на прошлой неделе, Кору ждет солидное наследство. Разумеется, если она сможет доказать свою личность. Кронос также оставил кое-что своему наследнику, хотя не упоминал его имени в завещании. Это заставило меня задуматься. Не хотел ли он напоследок посеять хаос между братьями? Мной и Беном, если бы последний был жив?

– Все готово, – сообщает нам врач, открывая дверь. – Мы позвоним вам, когда придут результаты. Это займет несколько дней.

– Спасибо, – бормочет Кора и берет меня за руку.

Она переплетает наши пальцы и тащит меня из кабинета.

Сегодня не по сезону тепло, и на Коре струящаяся черная майка, которая подчеркивает изящный изгиб ее шеи и плеч. Волосы заплетены в косу, уложенную вокруг головы, а черное ожерелье с подвеской на этот раз надето поверх майки и видно всему миру. Я скольжу взглядом вниз по ее спине, задерживая его на бедрах и светлых джинсовых шортах с маленькими обтрепанными белыми завязками по бокам, и восхищаюсь тем, что вижу. Шорты слишком короткие. Они облегают ее бедра, и из-под их нижнего края видны передние карманы.

Мы с Корой проходим через лабиринт коридоров и оказываемся в приемной. Мы целенаправленно обратились в небольшую клинику, чтобы иметь возможность заплатить врачу за его молчание. Хотя, судя по его комментариям ранее, я сомневаюсь, что он выполнит требование. Поэтому попрошу Вульфа и Аполлона навестить его позже, чтобы убедиться, что он понимает важность конфиденциальности. Кора сама решит, когда и кому раскрыть информацию о том, является ли она на самом деле Корин Стерлинг. Никто не сможет лишить ее этого права.

Я уже подобрал замены нашим мотоциклам, и теперь мы с Корой направляемся через стоянку у клиники к моему новому байку. Когда я узнала, что Надин пыталась напугать Кору, чтобы заставить ее уехать из Стерлинг-Фолса, мне определенно не стало легче. И становится еще хуже от осознания, что в городе есть кто-то, чье существование пугает Надин и ее отца.

Внезапно на парковку с визгом въезжает машина, которая резко останавливается перед нами, и я прячу Кору за собой. С водительского сиденья, открыв дверь, буквально выпрыгивает Нейт Брэдшоу.

– Вам двоим нужно уехать в безопасное место немедленно! – говорит он, обойдя машину, но я вижу, как на него косится Кора.

Она больше не доверяет ему. Особенно после того, что рассказала его сестра. Когда я провожал Надин домой, она убеждала меня, что только отец знал о ее поступке, но лично я в этом очень сомневаюсь.

– Что случилось? – спрашивает Кора Брэдшоу. – Как ты нас нашел?

– Аполлон сказал мне, где вы. – Он проводит рукой по волосам.

Шериф снова не на службе. На нем нет формы, нет значка, пристегнутого к бедру, и я не вижу никакого оружия, хотя сомневаюсь, что у него при себе его нет. Полагаю, один пистолет лежит в скрытой кобуре под его рубашкой, а другой прикреплен к лодыжке.

– Надин только что нашла нашего отца, – говорит он, качая головой. – Мертвым.

Дыхание Коры прерывается от ужаса, а в моих ушах поднимается шум.

– Вы не понимаете, – говорит шериф. – Папа много лет был отшельником. Он избегал появляться на людях и проявлял параноидальные наклонности. Он всегда думал, что за ним следят, выискивал какие-то жучки… После смерти нашей мамы в нем что-то надломилось, а потом погибли его шурины, и он думал, что кто-то будет охотиться и за нами. Или за ним, потому что он что-то знает.

– Мне очень жаль, – шепчет Кора и, протягивая руку, касается его плеча. – Как…

– Я не знаю, – тихо говорит Нейт. – Надин безутешна.

Я снова прижимаю Кору к себе, потому что, честно говоря, не уверен, не ловушка ли все это. Ведь еще не так давно кто-то подложил в нашу постель змею.

– Позвони мне, когда узнаешь, что произошло, – говорю я и, взяв Кору за руку, спешу к мотоциклу.

Мы оба чувствуем, что нужно спешить, и мне не приходится поторапливать ее. Когда я сажусь на мотоцикл, Кора уже сидит сзади и надевает шлем, а шериф остается стоять рядом со своей машиной и смотрит на то, как мы проносимся через парковку, выезжая на дорогу.

Я автоматически наклоняюсь вперед навстречу ветру и скорости и, лавируя между машинами, стараюсь не думать, что за последние двадцать лет этот город пережил столько разрушений. Но душевные шрамы намного хуже физических.

Мы пролетаем мимо огороженной зоны, возле «Спуска», где строительные бригады все еще работают над ремонтом дороги, а затем мимо университета Стерлинг-Фолса. Кора крепче сжимает мою талию и поднимает руку, указывая на человека, стоящего на ступеньках, ведущих в административное здание.

Алекс Руссо.

Нам нужны ответы.

Я резко сворачиваю на стоянку, привлекая его взгляд, и он, кажется, не удивлен тем, что я паркуюсь у подножия лестницы. Кора соскакивает с мотоцикла быстрее меня и спешит к Алексу, который улыбается, будто рад ее видеть, но я знаю, что что-то не так, помимо очевидного. Я понимаю, что сейчас что-то произойдет, по тому, как Кора сжимает губы и напрягается, подходя к нему. Ее рука сжимается в кулак, и я бросаюсь за ней. Слишком поздно. Она бьет его кулаком прямо в рот.

Алекс отшатывается, широко раскрыв глаза, и на долю секунды я вижу в нем монстра. Боль ослабила его бдительность, но он берет себя в руки быстрее, чем мы успеваем моргнуть, и вновь становится красноречивым политиком.

– Ого. – Он потирает челюсть. – Что я сделал, чтобы заслужить это?

– Ты ублюдок! – шипит она, и я хватаю ее за руку, оттаскивая назад. – Ты пожалеешь, что связался с моей семьей. – Кора тычет в него пальцем: – Я обещаю тебе это.

– Мне кажется, ты немного запуталась, кузина, – качает он головой, нахмурив брови. – Возможно, кто-то дал тебе неверную информацию? Я бы не хотел, чтобы мы начинали войну из-за какого-то недопонимания.

Кора напрягается, будто готовится ударить его снова, и я обхватываю ее рукой за талию и прижимаю к груди. Но Кора словно чертовски разъяренная дикая кошка, которую невозможно сдержать, и она снова и снова пытается вырваться из моих объятий.

Продолжая стоять на ступеньках здания администрации, Алекс смотрит на нас и вдруг начинает смеяться. Этот звук пронзает меня насквозь, и я почти готов отпустить Кору, просто чтобы увидеть, как она опустит его на несколько гребаных ступенек вниз.

Алекс поворачивается и поднимается по ступенькам, не прекращая смеяться, пока за ним не захлопывается тяжелая деревянная дверь. Жажда борьбы покидает Кору как гаснущее пламя. Еще секунду она опирается на меня, а затем выпрямляется, и я утыкаюсь лицом в ее шею, вдыхая запах.

– Я люблю тебя, – шепчу я ей на ухо на всякий случай, если она забыла о том, что может пробраться под мою кожу и укрыться там.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но тут что-то замечает где-то над моим плечом и приоткрывает рот.

Я ощущаю укол боли в шее, и вниз по моей груди и рукам молниеносно распространяется огонь. Мир кренится перед моими глазами, и, касаясь своей шеи, я чувствую, как слабеют мои колени. Продолжая смотреть через мое плечо, Кора пытается не дать мне упасть, но в результате мы оба падаем на землю.

– Какого хрена ты творишь? – спрашивает она, и кто-то хватает меня сзади за рубашку и отрывает от Коры.

Моя реакция оставляет желать лучшего. Я пытаюсь подняться на ноги, но они меня не слушаются, а мой взгляд медленно переходит на ярко-голубое небо, свет которого почти обжигает мои глаза. Кто-то нависает надо мной, и моему мозгу требуется всего секунда, чтобы сложить воедино лицо и имя того, кому оно принадлежит.

– Мщу, – спокойно произносит Паркер и бросает что-то Коре: – Надень это.

– Пошел ты.

– Тогда поступим по-плохому, – говорит он и кладет что-то мне на грудь.

Он давит на нее, и я чувствую, что не могу сделать вдох. Мои веки отяжелели, и я не способен контролировать свое тело и заставить себя что-либо сделать. Жжение, появившееся в моей шее, теперь охватывает все мое тело. Я пытаюсь сопротивляться и заставить свои мышцы работать, но все, что я делаю, это прижимаюсь к предмету, лежащему у меня на груди.

– Прекрати! – кричит Кора. – Ты делаешь ему больно.

– Хорошо, – говорит Паркер. – Это только начало.

Потеряв контроль над реальностью, я закрываю глаза. Их голоса исчезают, а затем грубые руки поднимают меня. Люди, держащие меня на руках, молчат, а я не могу сделать ничего, кроме как злиться на свою уязвимость. Пока они куда-то тащат меня, я будто бы плыву, но каждый их шаг рикошетом отдается в моем черепе. Я словно охвачен огнем и окружен тьмой.

Это только начало.

До этого дня я не испытывал подобной боли. Я хочу потерять сознание, но этого не происходит, и, парализованный, я продолжаю бодрствовать, хотя не могу пошевелить даже веками. Меня швыряют в то, что, как я предполагаю, является еще одним багажником, и укладывают мое неподатливое тело, складывая ноги и руки так, чтобы я мог поместиться в него. Поездка превращается в настоящий ад. Я не в состоянии защитить себя и закрыться руками при резких поворотах, и поэтому не раз ударяюсь головой.

Наконец машина останавливается и багажник открывается. Солнечный свет померк, и я чувствую, как моей кожи касается прохладный воздух. Чьи-то руки вытаскивают меня наружу, подхватывают под мышки, и в течение нескольких минут двое или трое мужчин куда-то меня несут. Они швыряют меня на пол, и мои кости трещат от удара. А потом за мной с грохотом закрываются двери. На несколько секунд я будто погружаюсь в гробовую тишину, а затем слышу, как закрывается еще одна дверь.

Я ненавижу беспомощность, которая меня переполняет. Она напоминает мне о жизни с моим отцом. О том, как ему нравилось слышать удары кулаков о плоть, а я был слишком слаб, чтобы защитить свою бедную мать. Слишком слаб для того, чтобы что-либо предпринять. Я не мог сбежать, не мог взбунтоваться. Мне приходилось жить с этим.

Кора.

Я пытаюсь сосредоточиться и представить в темноте ее лицо, но вместо женщины, которую знаю, я вижу ее пятилетнюю версию. Она сидит в шкафу и проводит пальцами по вырезанным словам на дне музыкальной шкатулки, не понимая, что они означают. Затем я вижу ее подростком, девушкой, которую я не знал. Но мое сердце сжимается, потому что я вижу на ее руке синяк в форме отпечатка ладони, а чьи-то мужские пальцы впиваются в ее плечо. Кора смотрит на меня взглядом, который просто умоляет спасти ее. Наконец, мое воображение снова все переворачивает, и она становится ближе к той женщине, которой является сейчас. Она сидит в лесу в дешевом черном платье, держа в руке смятую золотую маску. Ее ноги кровоточат, кольца в носу нет. Только затравленное выражение лица.

Вот как мы с ней обращались. Вот что я сделал с ней после того, как услышал ее имя. Я оставил ее там, чтобы она сама нашла выход из темноты.

Теперь я понимаю.

Я узнаю искру, которая горела внутри ее, побуждая не покидать Стерлинг-Фолс. Узнаю узы, которые привязывали ее к нам так же прочно, как и к городу. Этот огонь есть и во мне.

Наши пути схожи. Я тоже заблудился в лесу и не вижу выхода. Но если Кора смогла его найти, то и я тоже должен это сделать.

Чтобы спасти нас обоих.

Глава 42

Кора

Паркер сидит напротив меня, положив трость на колени. Когда он впервые вошел в комнату, опираясь на нее, то бросил на меня самый злобный взгляд, на который только способен. Он сообщил мне, что, повредив его колено, Вульф положил конец его карьере, а трость может остаться с ним навсегда. Паркер был в такой ярости и так крепко сжимал трость, что я подумала, он ее сломает.

Я не знаю, где мы находимся, хотя это неудивительно, ведь он завязал мне глаза, когда посадил в машину. Наручники все еще защелкнуты сзади на моих запястьях, и мне невыносима мысль о том, что если я хочу освободиться, то мне придется вывихнуть большие пальцы. Комната, в которой мы находимся, небольшая, но темная и сырая, а пахнет здесь так, будто мы находимся под землей. Здесь нет окон, а по стенам вдоль потолка проходят трубы. На мгновение я задумываюсь, не захватили ли они часовню Титанов. Возможно, Бен жив и вступил в сговор с самым самовлюбленным и жестоким парнем на свете? Это было бы просто вишенкой на торте.

Уже в третий раз я открываю и закрываю рот, подавляя желание спросить о Джейсе. Но за годы, проведенные с Паркером, я хорошо усвоила, как работает его мозг. Он уже говорил мне, что все еще хочет меня, а чтобы добиться своего, ему придется избавиться от Джейса, Вульфа и Аполлона. Но равно ли это их убийству? Я не понаслышке знаю, что он всегда был способен на насилие. Его извращенная любовь ко мне просто безумна, и боюсь, я не могу предсказать, что он способен сделать со своим врагом.

– Хочешь пить? – спрашивает он.

За последний час он задал мне ряд вопросов, которые варьировались от невинных, например: хочу ли я пить, голодна ли или чувствую ли себя комфортно, до опасных, например: где находятся Вульф и Аполлон, действительно ли я Стерлинг и как я могла так поступить с ним.

Опасные вопросы предназначены для того, чтобы сбить меня с толку, а каждый вопрос, встреченный молчанием, усилит его гнев в два, а то и в несколько раз. Он как тикающая бомба, которая вот-вот взорвется у меня перед носом, а мне просто… нужно еще немного времени.

– Ты любишь Джейса? – спрашивает он. – Его смерть разбила бы твое сердце?

На последнем слове его глаза загораются таким блеском, что к моему горлу подступает желчь.

– Гипотезы нас ни к чему не приведут, – как только слова слетают с моих губ, я проклинаю себя за несдержанность.

Поскольку это первые слова, произнесенные мной в этом помещении, мой голос звучит хрипло. И это совсем не соответствует тому уверенному образу, который, как мне казалось, я поддерживаю.

Нездоровый блеск в его глазах растет, пока выражение лица не становится безумным. Он встает со своего кресла и, подойдя ко мне, проводит пальцем по щеке. Я стараюсь не шевелиться, даже когда он прикасается к проявляющемуся синяку на моей челюсти.

Это не первая травма, которую он мне нанес, и не последняя.

Он нажимает на синяк, и тупая боль в лице усиливается, а я, чтобы не выдать своих чувств, закусываю внутреннюю сторону щеки и смотрю на него, ожидая, когда ему это надоест.

– Я и забыл, как твои страдания возбуждают меня, – улыбается он. – И здесь нет необходимости притворяться. Мы с тобой… можем повеселиться и без притворства.

Я чувствую, как сжимается мой желудок при воспоминаниях о том, что происходило в его квартире. Тогда мне некуда было бежать, и я могла лишь искать спасения, вжимаясь в стену или пол. Паркер не всегда бил меня. Иногда он забирал то, что мне было дороже всего, и заставлял смотреть, как горят эти вещи. Фотографии, детские мягкие игрушки и другие памятные предметы, которые были дороги моему сердцу.

С легкой усмешкой Паркер выходит из помещения, опираясь на трость. Каждый его шаг сопровождается глухим стуком, но хромота практически незаметна. Если бы я не знала, что произошло, то подумала бы, что он просто растянул мышцу. Однако я испытываю удовлетворение от осознания того, что Вульф нанес ему непоправимый ущерб. Хотя я бы предпочла, чтобы скалы завершили начатое им.

Спиной ко мне снаружи стоят двое мужчин, и когда Паркер что-то тихо говорит им, они покидают свой пост.

Он чего-то ждет, подпирая дверь бедром, и до меня доносится звук какой-то потасовки. Через мгновение в комнату затаскивают находящегося без сознания Джейса и швыряют его на пол между креслом Паркера и моим стулом.

Джейс бледен, а на его лбу выступили капельки пота. Его глаза двигаются за закрытыми веками, а влажные волосы прилипли ко лбу. Его рубашка порвана, видимо, потому что они досматривали его и изъяли все оружие: нож, который он всегда держал в ботинке, два пистолета и мобильный телефон. Его грудь так медленно вздымается и опускается, что на мгновение мне кажется, будто он не дышит.

– Что ты с ним сделал?

Я не думаю, что получу ответ, но Джейс выглядит потерявшим сознание. Он выглядит больным, и именно беспокойство за него, а не страх за себя, удерживает меня на месте.

Паркер снова садится в кресло и, откинувшись назад, кладет ноги Джейсу на грудь. Во мне просыпается ярость, и я бросаюсь на него, но цепь, к которой прикреплены мои наручники, позволяет мне лишь наполовину приподняться со стула, и затем я резко падаю обратно.

– Это змеиный яд, – смеется Паркер. – Паралитик. – Он делает вид что изучает свои ботинки, упираясь каблуками в плечо Джейса. – Я заплатил за него кругленькую сумму, но должен сказать… эффект потрясающий. – Паркер поднимает взгляд. – Может, мне стоит испытать его на тебе? Когда ты очнешься, то расскажешь мне, что ты почувствовала, когда я снова оказался у тебя между ног.

– Я могу сказать тебе прямо сейчас, что если ты хоть попробуешь приблизиться ко мне со своим членом… – я борюсь со своей дрожью, – я его отрежу.

– Кора, детка, когда в тебе появился такой огонь? – качает он головой и встает. – Я думаю, у нас есть немного времени. Не хочешь сыграть со мной в одну игру?

– Нет.

Паркер исчезает из поля моего зрения, а затем возвращается с парой наручников, которые ловко защелкивает на запястьях Джейса, и со шприцом…

– Я оставлю это напоследок. – Он показывает его мне, слегка улыбаясь, а затем засовывает в нагрудный карман и обходит меня по кругу.

Я вскрикиваю, когда он дергает за мои наручники и заставляет подняться на ноги. Паркер подтаскивает меня к одной из металлических опорных балок, приковывает к ней, а затем раскрывает ладони и показывает, что лежит у него в руке. Маленький пластиковый пакетик.

– Ты знаешь, что это? – спрашивает он, после чего открывает пакетик и, качая головой, толкает меня на пол.

Я приземляюсь на бетон, сильно ударяясь задницей, и вытягиваю ноги перед собой. Поскольку я не успела смягчить падение руками, боль пронзает мой позвоночник.

– Наркотик, – подсказывает мне Паркер, и у меня начинает кружиться голова.

Он не может так со мной поступить.

– Я собираюсь втянуть тебя в кошмар, Кора. – Он наклоняется вперед, и его лицо оказывается в нескольких дюймах от моего. – И я не могу дождаться, когда услышу твой крик.

Прежде чем я успеваю возразить, он садится верхом на мои ноги и сжимает мою челюсть, закрывая ладонью рот. Я свирепо смотрю на него и пытаюсь спихнуть с себя, но безрезультатно. Пронзающая меня беспомощность слишком мне знакома.

Я бы хотела, чтобы все обстояло иначе. Мне бы хотелось никогда не испытывать беспомощности в его руках, но затем его пальцы зажимают мне нос, перекрывая доступ к кислороду, и я начинаю отчаянно сопротивляться. Я дергаю ногами, извиваюсь телом и чувствую, как металлические наручники впиваются в мои запястья и разрывают кожу, но могу сосредоточиться только на недостатке кислорода и выражении его глаз. Паркеру это нравится. Он зачарованно наблюдает, как я борюсь с ним, как, вероятно, краснеет, а затем багровеет мое лицо. Моя грудь горит от потребности в кислороде, и глаза наполняются слезами. Я качаю головой, а Паркер свободной рукой открывает пакетик пошире, а затем осторожно зачерпывает немного порошка тыльной стороной ногтя. Мои легкие будто вот-вот разорвутся, а перед глазами мелькают белые пятна. Мне вообще трудно держать их открытыми, потому что я начинаю терять концентрацию.

Я с ужасом смотрю на его ноготь прямо под своим носом, который находится так близко, что у меня нет выбора, кроме как вдохнуть порошок.

Я не знаю, почему первое, что меня охватывает, – это чувство предательства. Потому что он никогда не применял ко мне наркотики? Никогда не заставлял меня принимать то, чего я не хотела? Это ложь. Все наши отношения были сплошной карикатурой на идеал, и я не знаю, о чем вообще думала, когда начала встречаться с ним, будучи младше. Злодей из моей истории предстал передо мной в хорошем костюме, с идеально уложенными волосами и улыбкой, обнажающей ровные белые зубы.

Он будет меня пытать.

Я смотрю на Джейса, однако Паркер все еще сидит на моих бедрах, и я никак не могу его оттолкнуть.

– Тебе понравились мои подарки? – Он не отрывает взгляда от моего лица, и я снова сосредотачиваюсь на монстре передо мной.

Он убирает ладонь от моего рта, ясно показывая, что хочет ответа.

Я облизываю губы, чувствуя, как колотится сердце, и продолжаю ждать, когда подействует наркотик. Мне кажется, что это будет похоже на огнестрельное ранение. В одну секунду – я целая, а в другую – разбитая вдребезги.

– Какие подарки? – спрашиваю я, и он хмурится.

– Только не говори мне, что ты их не получала. – Он вскакивает и пересекает комнату, подойдя к своему маленькому верстаку.

Я прислоняюсь к столбу, царапая костяшками пальцев пол и чувствуя смертельную усталость, закрываю глаза. Когда Паркер снова зовет меня по имени, мне кажется, я слышу его, будто бы застряв под водой. Я приоткрываю глаза и кричу, когда вижу в его руках змею. Она открывает передо мной пасть и шипит, однако не кусает меня. Смех Паркера эхом разносится по помещению.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, впиваясь в мою голову своими пальцами, а затем сжимая волосы в кулак.

Он откидывает мою голову назад, заставляя посмотреть на него, но мой язык словно онемел или у меня его уже нет.

Мое сердце колотится сильнее, и я пытаюсь сглотнуть, но задыхаюсь и давлюсь, а когда Паркер отпускает мою голову, я наклоняюсь, сотрясаемая позывом к рвоте.

– Черт возьми. – Когда я заканчиваю исторгать содержимое моего желудка, он бьет меня по лицу.

На самом деле я не чувствую удара, а лишь пульсацию в щеке, когда прислоняюсь к столбу. Тщательно созданный образ Паркера трескается по швам, и что-то падает мне на колени.

Я смотрю на черную змею, обвивающую мои бедра и поднимающую голову, чтобы посмотреть на меня. Ее язык высовывается, будто она пробует воздух на вкус, и я хнычу не в силах отвести глаз. Хотя какая-то часть меня говорит, что я не должна бояться.

Почему?

Мои воспоминания ускользают от меня, расплывчатые, как туман.

Я боюсь. Особенно когда змея медленно ползет по моему животу, поднимаясь выше.

– Почему змеи? – вяло спрашиваю я. – Зачем ты отрубил чьи-то головы и подложил змею в мою постель?

Паркер приседает рядом со мной и снова хватает за волосы, оттягивая голову назад. Он обнажает мое горло, пряча змею от моего взгляда, и я пытаюсь выровнять дыхание, заставляя себя считать вдохи и выдохи, но цифры путаются в моей голове.

– Мне так нравится твой страх, – говорит он, и я чувствую, как что-то покалывает мою шею, но не могу сказать, что к ней прикасается – его губы или змея, поэтому зажмуриваю глаза. – Как сейчас, – его голос снова звучит издалека.

Змея обвивается вокруг моего запястья, но затем я перестаю ее чувствовать и выдыхаю. Мне кажется, что, исчезнув, это существо забрало с собой и мое тело.

– Пожалуйста… – слово вылетает с моих губ прежде, чем я успеваю вспомнить, что мне не стоит молить монстра о пощаде.

– «Пожалуйста» что, малышка Кора? – Паркер сжимает мой подбородок, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону, и его руки перемещаются к пуговицам на моих шортах. – Мне кажется, пришло время для нашего маленького эксперимента, ты не думаешь? Запереть твой разум в твоей хорошенькой головке вместе с кошмарами. – Я борюсь с дрожью и подтягиваю ноги, пытаясь пнуть его или сделать хоть что-нибудь.

– Не волнуйся. – Он наклоняется ближе и кладет руку на мое плечо, позволяя увидеть монстра, которого он выпускал только дома.

Монстра, с которым я быстро научилась жить. Который пережевал меня и выплюнул, оставив лишь пустую оболочку.

– Я прослежу, чтобы тебя парализовало с открытыми глазами. Чтобы ты видела каждую мерзость, которую я собираюсь с тобой сделать.

Я стараюсь не дрожать, но знаю, что Паркер способен сделать со мной. Он способен на то, что шесть месяцев на Райском острове не смогли бы исправить. И это не иллюзия, созданная наркотиками, а реальность.

Он распахивает мои шорты и проводит пальцем по краю черных трусиков.

– Я ожидал большего, – со вздохом говорит он. – Кружев, стрингов, что-то еще. Ведь тебе явно удается удерживать внимание трех мужчин не своим чертовски упрямым характером.

Я рычу и подаюсь вперед, ударяя лбом его рот, хотя это не самая лучшая цель.

– Ты за это заплатишь! – шипит он, падая на задницу и касаясь пальцами своей губы. – Черт, как больно, сука! – Он снимает крышку со шприца и поднимает его к свету.

Наркотик, который я вдохнула, погружает меня в бездну страха и темноты. Но даже находясь в этом водовороте, я не чувствую легкости и парения. Меня словно тянет на дно океана, и я начинаю тонуть.

– Паркер! – раздается голос с порога, и мой бывший выпрямляется.

Безумная радость в его глазах исчезает, и внезапно он снова становится очаровательным агентом Управления по борьбе с наркотиками Стерлинг-Фолса. Он убирает шприц в нагрудный карман и поворачивается лицом к вошедшему, которого я не вижу. Их голоса будто искажены, но я игнорирую их негромкий разговор, сосредотачиваясь на Джейсе, который все еще лежит на полу без движения. Теперь его глаза открыты, и я читаю в них боль и страдание. Те же чувства вспыхивают и во мне, превращаясь в лавину боли.

Это все из-за меня. Это моя вина, что мы попали в эту передрягу и Паркер нас похитил. Он всегда стремился превратить меня в свою игрушку или питомца, чтобы в будущем хвастаться мной перед друзьями, как если бы я была трофеем, который он мог бы поставить на свою каминную полку.

Я закрываю глаза и слышу, как новоприбывший спрашивает Паркера:

– Что ты собирался с ней делать перед тем, как я вошел? – по большей части его голос кажется невозмутимым и даже безразличным, но тем не менее этот мужчина подходит ко мне и прижимает пальцы к моему горлу.

Я ощущаю, как бьется мой пульс под его прикосновением. Он звучит уверенно, даже несмотря на то, что я нахожусь под воздействием наркотиков. И точно не так, каким я представляю себе сейчас пульс Джейса.

Я не могу открыть глаза и почти не чувствую своего тела. Удивительно, но спустя секунду я перестаю чувствовать даже прикосновение незнакомца, но напрягаюсь, чтобы мысленно передать послание этому человеку. Наверное, я должна его знать, но его голос доносится до меня чертовски приглушенно, будто я все еще под водой.

– Она моя! – говорит Паркер. – И я как раз собирался показать ей это.

– Ты тупой ублюдок, – вздыхает незнакомец.

– Извини? – голос Паркера все еще расслаблен, все еще очарователен.

Он все еще пытается выгородить себя, и это отчетливо доносится сквозь мой наркотический туман.

– Что ты хотел с ней сделать? Накачать наркотиками? Изнасиловать?

Каждое слово незнакомца – это еще один гвоздь, вонзающийся в мое сердце. Паркер вселил в меня не только страх, но и, что гораздо хуже, чувство беспомощности и невыносимую ярость. Я заперта в своем собственном теле, прикована к стальным прутьям и ничего не могу с этим поделать.

– Это не изнасилование, если она сама просит об этом, – наконец отвечает Паркер, и я смеюсь над его словами.

Сначала смех звучит у меня в голове, а затем, кажется, вырывается наружу. Мои глаза все еще не могут открыться, но я бормочу:

– Я бы никогда больше не попросила тебя вытащить твой маленький член.

Он бьет меня по щеке, и это не та пощечина открытой ладонью, которую он обычно отвешивал мне в нашей квартире, а удар кулаком. Достаточно сильный, чтобы впечатать меня в стену. Костяшки его пальцев трещат от удара, и я падаю на пол, ударяясь лицом о холодный бетон, и перестаю двигаться.

Я даже перестаю дышать.

Пол кажется мне волнами в океане, в которых я снова оказалась с Вульфом. Кажется, его теплое тело прижимается к моему, а затем оно исчезает, а я все еще плыву по течению.

– Если я не смогу получить тебя, – Паркер толкает меня ногой, – то никто не сможет.

Он пинает меня в живот, а я совершенно не готова к тому, насколько это больно. Даже под действием наркотиков.

Паркер наносит еще один удар, и мне остается только беспомощно сжимать пальцы, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание.

– Хватит! – кричит другой мужчина, но Паркер снова пинает меня.

Видя, как он отводит ногу назад, я сосредотачиваюсь на круглом носке его чертовых мокасин. Я готовлюсь принять следующий удар, как вдруг воздух рассекает звук выстрела.

Я вздрагиваю, но понимаю, что ничего не чувствую, и отчаянно пытаюсь открыть глаза. Передо мной появляется расплывчатая фигура Паркера, который держится за свою грудь, а по его пальцам течет кровь.

– Вот тебе жизненный урок, – говорит незнакомец, подходя к Паркеру, но мне видна только его спина. – Если ты пытаешься взять то, что тебе не принадлежит в этом городе, то всегда появится что-то большее и злее, готовое поставить тебя на место.

Он прижимает дуло своего пистолета ко лбу Паркера и нажимает на курок. Раздавшийся снова звук выстрела разбивает меня вдребезги, потому что я знаю, что именно эта судьба ждет меня.

Меня поражает внезапная ясность. Кем бы ни был этот человек… это он убил моих родителей.

Передо мной убийца семьи Стерлинг, а я даже не вижу его лица и не могу узнать его голос. Я знаю только то, что он только что убил Паркера.

Мои глаза снова закрываются, и я чувствую, как кто-то склоняется надо мной.

– Что он с тобой сделал?

– Накачал наркотиками, – шепчу я, и он вздыхает, а затем выпрямляется и уходит.

Дверь за ним закрывается, и я остаюсь в тишине, наедине со своим страхом и ужасом.

Джейс парализован, а Паркер мертв.

Я открываю рот, чтобы позвать на помощь, но единственный звук, который срывается с моих губ, – это слабое мычание, которое едва ли можно назвать криком.

Тогда вместо крика я заставляю себя открыть глаза и посмотреть на Паркера и Джейса, но в этой комнате вместе с нами обретают плоть и другие существа. Движущиеся тени, ползучие монстры, пауки, которые ползают по моей коже, черная змея, которая снова свернулась вокруг моего тела. Несмотря на наркотики, я не могу сдержать дикий крик. Я напрягаю мышцы и извиваюсь на полу, пытаясь отбиться от невидимых демонов. Возможно, Паркер мертв, а возможно, это очередные галлюцинации и кошмары, в которые он хотел меня ввергнуть. И я бессильна остановить их.

Глава 43

Кора

Я медленно просыпаюсь и первое, что дает о себе знать, – моя головная боль. Пульсация за глазами почти невыносима.

– Кора… – шепчет Джеймс, и в ответ я стону.

Я лежу на боку, прижавшись щекой к бетону. Мои кисти, скованные за спиной, онемели, и я шевелю пальцами, пытаясь вернуть им хоть какую-то чувствительность.

Мои волосы прилипли к лицу, и если бы кто-то сказал мне, что я побывала в аду и вернулась обратно, – я бы не удивилась.

– Кора, – снова шепчет Джейс, и мне требуется мгновение, чтобы понять, как сесть, не используя руки.

Я вскрикиваю, когда мышцы моего живота напрягаются, но мне удается выпрямиться. Когда поднимаюсь, на моем лбу выступает пот, и я пытаюсь скрыть затрудненное дыхание. Джейс стоит на коленях, а его руки вытянуты над головой. Я устремляю взгляд на наручники, которые охватывают его запястья, и замечаю цепь, закрепленную на них и перекинутую через трубу на потолке.

– Я в порядке, – сглатываю я и вздрагиваю от боли. – А ты?

Он смотрит на меня широко открытыми глазами, налитыми кровью, и меня осеняет, что его подвергли особой пытке. Наблюдать за тем, как мучается его любимый человек.

В уголке губ Джейса я вижу запекшуюся кровь, а на его скуле новый порез, из которого идет кровь. Сжав зубы, я пытаюсь оценить урон, нанесенный моему телу. О состоянии своего разума я даже не хочу думать, особенно после тех ужасов, которые он пережил. Даже сейчас они продолжают накладываться на реальность.

Несмотря на то что мои ноги покалывает, я могу двигать ими, но, когда я делаю это, колющееся чувство проходит вдоль моего позвоночника и отдается в голове. Мои кости, кажется, не сломаны, и я прихожу к выводу, что не получила непоправимых увечий. А со всем остальным я смогу справиться. Меня охватывает страх, и кровь стынет в жилах, когда я замечаю, что мои джинсовые шорты приспущены. Я пытаюсь сообразить, когда это случилось. До или после того, как Паркер накачал меня наркотиками? Если ему удалось добраться до меня даже руками…

Я вздрагиваю, сжимая челюсти. К моему горлу подкатывает желчь, а глаза горят от слез.

Не теряй самообладания, Кора.

Но мне нужно знать.

– Джейс, неужели…

– Нет. – Морщась, он заставляет себя подняться на ноги и, сделав шаг вперед, качает головой. – Нет, он тебя не тронул, – говорит он, и я осторожно киваю.

Часть моих кошмаров включала в себя убийство Паркера, но… произошло ли оно на самом деле? Была ли реальной змея?

Мне хочется провести руками по шее и убедиться, что на ней нет ничего, кроме следов от укусов моих парней. Хочется быть уверенной, что никаких пауков не было, они не ползали по моим волосам, не пытались залезть мне в рот или нос. Если я оглянусь через плечо, то что я увижу? Тело Паркера или пустой пол? Я не знаю, что было бы хуже.

– Как долго я была в отключке? – спрашиваю я, и Джейс качает головой:

– Не знаю. Черт, очень долго.

Я закрываю глаза и дышу через нос. Мои грудь и живот болят, и чем больше я концентрируюсь на своем животе, тем сильнее становится боль.

К черту.

Я оглядываюсь через плечо и вижу его. Вокруг его головы, наклоненной в мою сторону, словно ореол расплылась кровь. Его трость лежит рядом с ним, а его пальцы все еще сжимают ее. Глаза Паркера открыты, но они чертовски пусты, а дыра во лбу говорит о том, что он мертв, и на этот раз окончательно.

– Ты в порядке? – спрашиваю я Джейса.

– Паралич прошел, – отвечает он.

Но это не «да» и не «нет».

Я киваю, а затем шаги за дверью комнаты заставляют нас замолчать. Мы оба смотрим на дверь, и она распахивается внутрь, раскрывая нам личность напарника Паркера, того, кто убил его, даже не колеблясь.

Алекс Стерлинг.

Мое сердце бьется все быстрее.

Раньше я злилась за то, что он взял себе фамилию Стерлинг, но из всего, что рассказала мне Надин, больше всего бросается в глаза то, что он самозванец, притворщик. Алекс Руссо. Жаль, раньше я не понимала, что это имя означает нечто большее. И переводится как… «семейный убийца».

– Корин, – приветствует меня Алекс и, приседая рядом со мной, расстегивает цепь на наручниках. – Я должен был понять, что у него нездоровая одержимость тобой. – Он подхватывает меня под мышки и ставит на ноги.

Он поддерживает меня, пока я не обретаю равновесие, но мои ноги подкашиваются, и я падаю прямо на балку, к которой только что была прикована.

Он думает, что это у Паркера нездоровая одержимость мной?

– А у тебя нет? – выпаливаю я.

– Да мне насрать на тебя, – усмехается он, а затем бросает взгляд на Джейса, застывшего посреди комнаты. – На любого из вас. Я… – Алекс поправляет свой костюм, на котором, как я думала, после убийства Паркера останется кровь, но его костюм безупречен в отличие от челюсти, на которой расплылся синяк после моего удара.

Это было сегодня утром или вчера?

– Вот в чем дело, Корин Стерлинг. Я получил то, что хотел. Мне удалось захватить этот город, и он был моим, пока несколько коротких недель назад Джеймс Цербер деликатно не объявил о том, кто ты такая.

– Ты убил моих родителей? – Я пристально смотрю на него, понимая, что мне нужно знать, правда это или нет.

– Я знал, чего хочу, с юных лет, и ничто не могло меня остановить.

– Но почему? – шепчу я.

– Корин… – снова произносит он глубоким насмешливым голосом. – Власть – это наркотик. Когда моя мать вышла замуж за Мэйсона Стерлинга и мы переехали в этот прекрасный коррумпированный городок, я увидел правду. Увидел, как все склонили головы, готовые целовать ноги Стерлингам, если кто-нибудь из них об этом попросит. И все только потому, что они якобы построили Стерлинг-Фолс с нуля. Потому что они вели бизнес, занимались благотворительностью, были филантропами. – Теперь он просто издевается. – В детстве у меня не было ничего, кроме бедной матери и отца, который ради доллара был готов гоняться за собственным хвостом. И мне приходилось бороться за каждую мелочь. А потом они развелись, и моя мать нашла Мэйсона.

– Но Стерлинги любили тебя.

– Вовсе нет, Корин. – Он наклоняется ближе. – Мэйсон, твои родители и даже Вильма, какой бы уравновешенной и скромной она ни была, осторожничали со мной. Так что, если бы не моя мать, они бы отправили меня подальше. Поэтому я подсыпал снотворное в напитки Мэйсона и моей мамы, а после поджег дом.

Гребаный псих.

Я смотрю на него, стараясь не показывать кипящую во мне ненависть. Он обманул всех нас. Разве что за исключением Джейса, который всегда относился к нему с некоторым недоверием. Но самое неприятное то, что он сумел обмануть меня. А ведь я, возможно, пошла бы к нему домой, чтобы увидеть те фотографии, или даже села в его машину, если бы он попросил.

– А что насчет Вильмы Стерлинг? – спрашиваю я, возвращаясь в реальность. – Что она сделала тебе?

– Она застукала меня, когда я брал оружие ее мужа, – усмехается он. – Однако это обернулось против нее, а затем и против твоих родителей.

– Ты собираешься убить меня? – Мой взгляд устремляется через его плечо на Джейса, выражение лица которого полно боли из-за меня и всего этого разговора.

– До вчерашнего дня ты не была в опасности, Корин. – Мое внимание возвращается к Алексу, но мне трудно в это поверить. – Я никогда не причинял тебя вреда.

– А как же змеи?

Конечно, Надин заполнила некоторые пробелы, рассказав о фотографии и взрывах мотоциклов, но у меня не было возможности спросить Паркера, он ли повесил тот наряд в мой шкаф. Но Паркер не знал, что в тот момент я уже была в Стерлинг-Фолсе. Он узнал, что я в городе, только когда Цербер притащил меня на ту пресс-конференцию. А с одеждой действительно могла произойти ошибка. Ребята мне купили слишком много одежды и могли просто забыть про этот наряд.

– Это дело рук Паркера, – хмурится Алекс, глядя на мертвеца, вокруг головы которого растеклась кровь, словно адская версия нимба. – Он желал обладать тобой, а потому хотел, чтобы мужчины, с которыми ты трахалась, ушли из жизни. Поэтому он совершал странные поступки: подсыпал наркотики в ваши напитки, подложил змею в твою постель. Змея должна была каким-то образом отучить тебя ложиться в кровать обнаженной. Иногда я слушал его безумные идеи, но не вникал в их смысл. Наше сотрудничество было для меня в новинку. Ему нравилось тебя мучить, когда вы были вместе?

Сначала меня шокирует его рассказ, а затем его вопрос. Им он застает меня врасплох, и я не могу не ответить правдиво.

– Да.

– Я неплохой парень, Корин, и не тронул ни одного волоска на твоей голове.

– До сих пор, – ворчит Джейс.

Да, он не причинил вреда моей голове, но разрушил все остальное. Он лишил меня возможности быть счастливой с моими родителями. Не дал мне вырасти в окружении семьи, хотя у меня и была приемная. Синклеры всегда были добры ко мне, и я ценю их заботу.

Но, если бы все сложилось иначе, я бы никогда не встретила Джейса в Святой Терезе. А он, в свою очередь, не присоединился бы к Адским гончим и в конечном счете не создал бы Олимп.

– Но это был даже не я. – Алекс пожимает плечами, не сводя с меня взгляда. – Это же не я притащил тебя сюда. На самом деле я уверен, что спас тебя от Паркера, который продолжал тебя преследовать. Вот как мы можем преподать это общественности, Корин.

Я ненавижу, когда он называет меня так, но он сказал, что мы можем обмануть общественность, а это означает…

– Ты не собираешься нас убивать?

На его губах появляется ослепительная улыбка, будто его рука в покере – выигрышная или он только что сделал большое открытие.

– Потому что мне нужна твоя поддержка. Ты выйдешь отсюда как Корин Стерлинг и отдашь мне свой голос. Покажешь этому городу, что ты достаточно мудра, чтобы следовать за человеком, который много лет делал для этого города все что мог. Живите, как считаете нужным. Как я уже сказал, мне на вас наплевать. Меня волнует только то, что ты можешь дать мне, а сейчас, когда по городу ходят слухи, что ты стоишь больше живой, чем мертвой…

– Я…

Было бы легко согласиться, не так ли? Пообещать, что я окажу ему поддержку, и позволить остаться временным мэром, а возможно, даже стать официальным. Позволить ему распоряжаться Стерлинг-Фолсом, будто это его собственность.

Внезапно Алекс подходит ближе и разворачивает меня. Он отстегивает наручники от балки, а затем достает пистолет, и я уже не могу решить, что хуже: быть безоружной, скованной безумцем, или быть свободной рядом с психом, владеющим огнестрельным оружием?

– Я вижу, что не смог тебя убедить. – Он наклоняет голову, анализируя выражение моего лица. – Как насчет того, что ты выйдешь за эту дверь прямо сейчас? Иди домой и убедись, что твои драгоценные парни все еще дышат. Я не знаю, что с ними случилось. Если Паркер не убил их сразу…

Я, не задумываясь, направляюсь к двери, но, почти дойдя до нее, снова слышу его голос, останавливающий меня:

– О. Корин, забыл упомянуть… В тот момент, когда ты выйдешь за дверь, я всажу пулю в голову Джейса Кинга.

Он поднимает пистолет на уровень головы Джейса, подчеркивая свои намерения.

– Интересно, кто из твоих парней еще жив? – На его лице появляется холодная гневная улыбка. – Знаешь, когда я переписывался с Паркером, я выбрал псевдоним, и он не знал, с кем, черт возьми, разговаривает, пока мы не встретились лично неделю назад. Знаешь, какое имя я выбрал?

Я качаю головой, борясь с желанием сделать шаг вперед и ударить его.

– Богоубийца. Это довольно иронично, не правда ли? – Он продолжает улыбаться. – Я выбрал это имя, потому что Стерлинги были богами в этом городе, но оказалось, что Джейс – тоже бог, не так ли? Аид. – В отличие от Джейса я вздрагиваю. – Единственный способ спасти их – это поклясться помочь мне. Ты поможешь мне, а я помогу тебе.

Чувствуя, как ноет все мое тело, я смотрю на Джейса, который смотрит на меня в ответ. Он ведет себя чертовски стойко, будто его судьба в его сознании уже предрешена. Даже в его позе прослеживается определенная покорность, которая приходит, когда ты уже смотришь смерти в глаза.

Он думает, что я выберу не его, и мое сердце снова разрывается на части.

– Это неплохое предложение. – Я отхожу от двери и медленно приближаюсь к телу Паркера.

Его идеально уложенные волосы сейчас находятся в беспорядке, да и дыра во лбу тоже портит внешний вид. Опускаясь рядом с ним на колени, я кладу руки ему на грудь. Кровь вокруг его головы уже засохла по краям, а кровь на коже стала темно-коричневой. Его тело уже остыло, а значит, мы пробыли здесь слишком долго. Скорее всего, Алекс оставил нас здесь, чтобы мы пришли в себя после воздействия наркотических веществ. Ему было важно, чтобы его план был понят и принят девушкой с ясным мышлением, а не той, которая не способна принимать взвешенные решения.

Я лезу в карман пиджака Паркера и осторожно извлекаю из него шприц, который только чудом остался цел. И тут мои пальцы натыкаются на связку тонких ключей. Интересно, они от наручников? Боже, я надеюсь, что мой бывший не блефовал насчет действия яда.

– Что ты делаешь? – спрашивает Алекс, и я сжимаю ключи в ладони.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, вспоминая каждый гребаный урок, который преподал мне Бен, включая последний. Бороться за свою жизнь всеми силами. Когда твой противник решает, что победил, – это единственное преимущество, которое ты можешь использовать.

Я поднимаюсь на ноги и оказываюсь к Алексу ближе, чем ожидала. В его взгляде ясно читается настороженность. Он не доверяет мне, но я и не надеялась, что будет по-другому. Я прячу шприц в руке, располагая вдоль запястья, а в другой руке сжимаю ключи. Джейс делает шаг вперед, звеня цепями, и это движение привлекает внимание Алекса. Вместо того чтобы посмотреть в сторону Джейса, я пользуюсь представившейся мне возможностью и атакую первой. Бросив ключи в направлении Джейса, я врезаюсь в Алекса, и поскольку он не был готов к удару – мы падаем на пол. Сначала он падает на спину и бьется головой о бетон. Пистолет выпадает из его рук и скользит по полу, но Алекс быстро приходит в себя и со злобой, к которой я тоже была не готова, отталкивается от пола, а затем сразу же оказывается надо мной. Сначала он наносит удар кулаком мне в живот, сбивая дыхание, а затем его руки обхватывают мое горло.

– Только то, что мне было бы легче сохранить твою жизнь, не означает, что я не могу закончить то, что начал.

Я задыхаюсь от нехватки воздуха и пытаюсь убрать со своего горла руки Алекса, а затем приподнимаю бедра, чтобы сбросить его с себя, но, черт возьми, у меня не выходит. Во мне нарастает паника от того, что он слишком большой, слишком сильный. Мои легкие и горло ноют, и я чувствую, что он вот-вот раздавит мне трахею.

Быстро поднимая руку, я срываю пластмассовый колпачок со шприца, который, падая, катится по бетонному полу, а затем, перевернув его, вонзаю иглу ему в бедро. Я нажимаю на кончик, впрыскивая в тело Алекса жидкий яд, но спустя секунду моя рука соскальзывает с его бедра, и я почти теряю сознание.

Алекс рычит, вырывая шприц из своего тела, и его хватка на моем горле на мгновение ослабевает. Я втягиваю в себя воздух, но поскольку находилась без него слишком долго и кровь не приливала к мозгу – этого недостаточно. Отчаянно нуждаясь в кислороде, я часто дышу и внезапно чувствую, как что-то врезается в Алекса, сбивая его с меня. Как только пятна в моих глазах исчезают, я замечаю, что рядом со мной лежит пустой шприц. Либо он действительно был наполнен ядом, который должен сработать, либо это была просто тактика Паркера, который собирался напугать меня. Но во втором случае я не знаю, что будет дальше.

Перед моими глазами Джейс и Алекс пытаются одолеть друг друга, но в движениях Джейса нет его обычной силы, и Алекс наносит ему несколько быстрых ударов в бок, в только зажившую ножевую рану. Мое сердце подскакивает к горлу, когда Алекс бьет Джейса в лицо, и они снова сцепляются. Я не могу предугадать, кто выиграет этот бой, и наконец отвожу взгляд, пытаясь найти пистолет, который выронил Алекс. Я заставляю себя встать, но шатаюсь, как пьяная, а проклятая головная боль грозит мне падением.

Следя за Джейсом и Алексом краем глаза, я продолжаю поиски пистолета, молясь, чтобы яд подействовал. Я жду, когда Алекс поймет, что я его отравила, и на его лице промелькнет ужас.

Я падаю на колени, потянувшись за пистолетом, но в моем желудке поднимается желчь, и меня тошнит. Отодвинувшись от рвоты на полу, я вытираю рот и снова смотрю на драку. Первыми у Алекса отказывают ноги. Он перестает карабкаться по гладкому бетонному полу и просто лежит на нем, продолжая пытаться ударить Джейса то в лицо, то в голову. Сначала со стороны может показаться, что он пьян, потому что Алекс продолжает промахиваться и не попадает в цель, но потом его руки безвольно падают. Координация между его разумом и телом слабеет, как только яд начинает действовать, и Джейс, спотыкаясь, встает на ноги. Отряхиваясь, он отступает назад, и уже вместе мы наблюдаем за тем, как Алекс полностью обмякает, а его глаза застывают.

Его грудь сначала едва поднимается и опускается, а затем создается впечатление, что он вообще не дышит, и я прикрываю рот рукой.

На какое-то мгновение вокруг нас воцаряется тишина, нарушаемая только гулко бьющимся пульсом в моих ушах, и мы долгое время не двигаемся.

– Я что, убила его? – спрашиваю я.

– Черт, не знаю. – Джейс опускается на колени и проверяет пульс Алекса. – Либо он мертв, либо его пульс настолько медленный, что я не могу его почувствовать, – говорит он, глядя на меня, опускаясь на пятки.

Дрожа, я встаю на шаткие ноги. Страх, который я подавляла с тех пор, как наемники Паркера засунули Джейса в багажник очередной машины, снова вспыхивает во мне. Я бросаюсь к Джейсу, падая на колени рядом с ним и обнимая его за плечи.

– Я думала, мы умрем.

Он обнимает меня в ответ и притягивает к себе на колени. Мы прижимаемся друг к другу, стараясь оказаться ближе, чем возможно людям. Пряный запах одеколона, которым пользуется Джейс, успокаивает меня, когда я прижимаюсь лицом к его груди и глубоко вдыхаю. И через несколько минут я расслабляюсь настолько, что могу сделать глубокий вдох.

– Я думал, Паркер собирается тебя изнасиловать, – признается он мне на ухо.

Он протягивает руку и застегивает молнию на моих шортах, и я зажмуриваюсь, потому что не осознавала, что они все еще расстегнуты.

– Он должен был умереть только за то, что вселил такой страх в твои глаза, и за твои крики. Я больше никогда не хочу слышать ничего подобного, – говорит Джейс дрогнувшим голосом. – Ты простишь меня?

– Прощать нечего, – говорю я и обхватываю ладонями его лицо.

– Ты звала на помощь… – Джейс проводит пальцем по моему животу. – А я чувствовал себя просто бесполезным. Я не чувствовал себя так с тех пор, как был ребенком.

Я целую его в лоб и провожу руками по волосам, успокаивая не только себя, но и нас обоих.

– Но все в порядке. Мы в порядке.

Он кивает в знак подтверждения, но в его глазах все еще читается сомнение.

– Как думаешь, – я прикусываю губу, – с Вульфом и Аполлоном все в порядке? Если они погибли…

– Я не знаю, как долго мы пробыли здесь, принцесса. Вульф был с Адскими гончими, и, возможно, он все еще там. – Джейс поправляет мои волосы, убирая их мне за ухо. – А Аполлон был в «Луке и стрелах» с Артемидой и Святым. Я бы поставил на то, что с ними все в порядке и Алекс блефовал.

Я снова закрываю глаза, а Джейс, похоже, не спеша уходить отсюда, обнимает меня крепче.

Я снова утыкаюсь лицом в его шею, думая, каким чудом мы смогли справиться с этим. На мой счет прибавились еще два трупа. Еще два призрака, которые будут преследовать меня во снах.

– Я не позволю им преследовать тебя, принцесса, – на выдохе говорит Джейс, словно читая мои мысли. – Это я могу тебе пообещать.

Глава 44

Аполлон

Мы с Вульфом стоим, ожидая, когда шериф и его сестра закончат свой спор. Позади нас на дороге стоит десяток байкеров, и когда они время от времени заводят двигатели своих мотоциклов, этот звук отдается вибрацией у меня в груди.

К нам подъезжает машина, с пассажирского места которой выходит Дэниел, а с водительского – моя сестра. Святому требуется еще минута, чтобы присоединиться к нам, вытащив свою высокую фигуру с заднего сиденья.

Сейчас все зависит от того, сможем ли мы договориться с Брэдшоу.

– Джеймс Руссо! – кричит Дэниел, подбегая к нам. – Это имя его отца.

– Но мы не знаем, замешан ли в этом Алекс Стерлинг, – напоминает Нейт.

Вульф смеется в ответ на замечание шерифа, и я смотрю на него, потому что его смех звучит просто безумно.

С тех пор как пропали Кора и Джейс, он пребывал в отвратительном настроении. К тому же свидетели рассказали, что видели, как какой-то мужчина что-то вколол Джейсу, а затем, связав его, засунул в багажник, после чего посадил в машину Кору.

Я не могу сказать, что мое настроение лучше, чем у Вульфа. Одна бессонная ночь, полная неизвестности, и вот мы здесь. Готовы обыскать каждое гребаное здание в этом богом забытом городе, пока не найдем их.

Сейчас все отличается от того дня, когда началась война и мы не смогли найти их. Если мы не сможем отыскать их сегодня, это убьет не только меня. Вульф будет потерян для нас навсегда, потому что сдастся на волю своих демонов. А я знаю, что они уже сейчас бурлят под его кожей.

– Мы знаем, что Алекс замешан в этом деле, – рычит Вульф. – И также знаем, что Паркер, мать его, Вортен жив и действовал с ним заодно. Если вы забыли, наши свидетели его опознали.

– Так что там насчет имени его отца? – Я снова сосредотачиваюсь на Дэниеле.

– Между прочим, он владеет отелем. – Дэниел показывает мне какой-то документ на своем телефоне, а затем показывает его же шерифу.

Я оглядываюсь на байкеров, которые готовы ехать и умереть за Вульфа. Если он прикажет, они рванут прямо сейчас, наплевав на полицию. За последний месяц Вульф проявил себя не так, как его отец, и эти мужчины следуют за ним не из-за страха или запугивания. Они уважают Вульфа. Количество желающих присоединиться к банде выросло почти вдвое, чего не случалось уже много лет.

– Мы все сделаем сами, – говорит Вульф, жестом предлагая Дэниелу отправить ему информацию на телефон. – Просто дай нам десять минут форы, Брэд.

Шериф задумчиво кладет руки на бедра. В отличие от последних наших встреч, сегодня он одет в полную форму. Шляпа закрывает его глаза, но кажется, он рассматривает нас.

– Позволь им, – настаивает Надин. – Мы в долгу перед ними.

Вчера умер их отец. Его лицо было изрезано на куски, и сделал это с ним явно кто-то очень вспыльчивый. Его шея и грудь были изранены. Ему нанесли по меньшей мере тридцать ударов ножом. Я не могу не сочувствовать Надин, которая нашла его тело, ведь, будучи подростком, она оказалась в такой же ситуации со своей матерью.

– Вчера он был на работе, – говорит шериф. – Весь день.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, почему он настаивает на своем и не хочет верить в факты.

– Вы впустили Алекса Руссо в свой дом, полагая, что он один из вас. – Я подхожу ближе и качаю головой в отвращении. – Вы знали, что он не настоящий Стерлинг, но не могли ничего сказать, потому что он носил фамилию вашей семьи. И ты не можешь поверить в то, что он заплатил за это кровью Стерлингов.

Сжав челюсти, Брэдшоу задумывается над правдивостью моих слов, а затем вздыхает.

– В этом городе нет судьи, который выдал бы мне ордер. Так что нам лучше найти какую-нибудь причину, которая поможет нам прижать его к ногтю.

Я улыбаюсь, чувствуя, как в меня проникают предвкушение и адреналин, и бросаюсь к сестре.

Тэм подходит ближе и касается моей руки, а я наклоняюсь, чтобы прошептать:

– Задержи шерифа, ладно? Он наверняка решит немедленно арестовать Алекса.

– Что ты собираешься делать? – Она слегка отстраняется и прищуривается.

Я пожимаю плечами и смотрю на спину Вульфа. Иногда единственный способ изгнать демонов – это пустить немного крови. Это поможет ему. Я должен в это верить.

– Ладно, – соглашается она и, подойдя к Натану, касается его руки точно так же, как только что касалась моей.

– Пойдем! – кричит мне Вульф.

Я резко оборачиваюсь, пытаясь не обращать внимания на то, что Натан не отстранился от ее прикосновений, и сажусь на мотоцикл.

Мы с грохотом проносимся мимо машины шерифа, и Надин поднимает руку в молчаливом жесте, которым желает нам удачи, и я киваю ей. Мы набираем скорость, и я следую за мотоциклом Вульфа, который ведет нас через финансовый район к окраине деловой части города. Мы проносимся мимо шикарного отеля и объезжаем его, спускаясь по широкой аллее. В этом районе даже переулки чертовски чистые.

Мы с Вульфом спрыгиваем с мотоциклов и бежим к металлической двери, которая ведет, скорее всего, в подвал. Назовите это интуицией, но я сомневаюсь, что Алекс Стерлинг… черт, Алекс Руссо поселил бы Кору и Джейса в роскошном гостиничном номере отеля, который принадлежит его отцу, где их могут увидеть гости, служащие или горничные. Это было бы слишком рискованно.

Дверь закрыта на цепочку, с которой, будто насмехаясь над нами, свисает толстый замок. Вульф резко свистит байкерам, которые следовали за нами.

– Болторезы.

– Да, сэр, – отвечает Адская гончая и спустя мгновение подбегает с инструментом в руке.

Вульф без колебаний перерезает цепи, которые, размотавшись, падают на землю с ужасным лязгом, и рывком распахивает дверь.

– Оставайтесь здесь. Если кто-то выйдет через эту дверь, не позволяй ему уйти, – говорит он, оглядываясь на Адскую гончую.

Я достаю свое оружие и следую за Вульфом на лестничную клетку. Дверь за нами захлопывается, и мы в кромешной темноте спускаемся вниз. Моим глазам требуется слишком много времени, чтобы привыкнуть к ней, даже несмотря на фонарик, который включает Вульф.

Мы осматриваем каждую комнату, мимо которой проходим, и, держа пальцы на рукоятке пистолета, я готов нажать на курок в любую секунду.

Стараясь ступать тихо по грязному бетонному полу, мы доходим до ограждений из металлической сетки, за которыми мрак становится все плотнее и темнее. Вульф светит фонариком на пол, и я замечаю полосы, проступающие сквозь пыль. Эти ограждения совсем недавно передвигали. Не обращая внимания на шум, который создаем, мы оттаскиваем часть металлического ограждения в сторону, чтобы проскользнуть внутрь. Никто не бросается на нас из темноты, поэтому мы продолжаем идти вперед, но тут мое внимание привлекает какое-то движение, и я толкаю Вульфа локтем.

Я указываю на угол, и когда Вульф освещает это место, хмуро смотрю на крысу, которая смотрит на нас в ответ, сердито вереща и размахивая хвостом. Вот же чертова гадость.

Несмотря на то что мы находимся в подвале отеля, крыса – это плохой знак.

Вульф уже собирается идти дальше, как в тени появляется что-то еще. Я хватаю его за запястье и направляю свет на место, где, мне показалось, было какое-то движение. Чуть дальше от нас по пыльному полу извивается черная змея, глаза которой устремлены на ее добычу.

– Ты что, издеваешься надо мной? – рычит Вульф.

Змея поднимает голову, готовая нанести удар, и в мгновение ока впивается зубами в крысу. Она быстро обвивается вокруг тела серого существа и обездвиживает ее, а я отворачиваюсь.

Мы в нужном месте.

Я иду вперед, проверяя следующую комнату, и наталкиваюсь на закрытую дверь. Похоже, подвал представляет собой заброшенное складское помещение, но в отличие от этой двери все остальные открыты. По крайней мере, в этой зоне.

Из-под двери пробивается свет, и мы с Вульфом молча останавливаемся по обе стороны от нее, держа оружие наготове. С другой стороны двери не доносится ни звука, и я молюсь, чтобы мы не опоздали.

Я перемещаюсь, готовясь выбить дверь, но она открывается внутрь прежде, чем я успеваю до нее дотронуться.

Стоящий в дверном проеме Джейс, держащий руку на дверной ручке, смотрит сначала на мое лицо, а затем на мою позу.

– Ты хоть проверил, заперта ли она?

– Ты здесь. – Я изумленно таращусь на него. – С тобой все в порядке?

– Это было «нет», – бормочет Вульф и, зайдя внутрь, осматривается. – Видимо, ты был занят, – тихо присвистывает он.

– Этот урод не умер! – Кора выбегает из тени и сразу же бросается к Вульфу.

Она обвивает руками его талию и прижимается головой к шее, идеально вписываясь в его объятия. Вульф вздрагивает от ее прикосновения. Еще сутки назад он постоянно прокручивал случившееся в мыслях, а теперь Коре с легкостью удалось вырвать его из пучины мыслей.

Я вхожу в комнату и вижу, что на полу в дорогом костюме лежит Алекс Руссо. Он выглядит мертвым, как и Паркер, но в отличие от последнего Алекс Руссо не получил пули между глаз. Не в силах совладать с собой, я издаю вздох облегчения и злюсь на то, что мы не позаботились о его смерти сами. Как бы то ни было, засранец получил тот конец, который заслуживал.

– Алекс не умер.

Я подхожу и толкаю его ногой, но он даже не реагирует и не моргает.

– Выглядит он мертвым.

– Кора вколола ему парализатор, – вздыхает Джейс. – Она заставила меня еще раз проверить пульс, так как сначала мы решили, что он умер. Пульс оказался слабым, но все же присутствовал. Возможно, в ближайшие несколько часов он придет в себя.

– Отлично, значит, возьмем его с собой. – Я возвращаюсь к Коре и целую ее в макушку.

Вульф все еще не отпускает ее из своих объятий, и это прекрасно. Я глажу рукой ее спину, но, когда касаюсь шеи, Кора вздрагивает. Испугавшись, что сделал больно, я отступаю назад, но она кладет руку мне на плечо и дважды его сжимает. Я отвечаю на ее жест легкой улыбкой.

– Возьмем, – говорит Джейс. – Мы с ним еще не закончили.

– Нам нужно выдвигаться, – вмешивается Вульф. – Шериф…

– Наверное, он уже в пути, – заканчиваю я. – Тэм выиграла нам немного времени, но его будет недостаточно, если мы задержимся.

Мы с Вульфом подходим к телу Алекса и поднимаем его. Вульф за ноги, а я – за руки. И мне плевать, если в процессе мы вывихнем Алексу плечи. Мы выносим его через дверной проход, а Кора и Джейс следуют за нами. Позже у нас будет время убедиться, что с ними действительно все в порядке, а прямо сейчас нам нужно немного помучить этого человека.

Глава 45

Вульф

Я пристально смотрю на человека, который называет себя Стерлингом. За последний час действие яда начало сходить на нет. Алекс стал моргать и смотреть по сторонам. Он подергивает пальцами, будто проверяет, вернулись ли силы в его руки, но они, как и ноги, остаются вялыми, даже когда я втыкаю лезвие ножа в его кожу. Я полагаю, что невозможно не проявить реакции на боль, если ты не парализован.

Дышит он, кажется, тоже нормально.

Я бросаю взгляд на Джейса, затаившегося в тени, в которого ввели тот же яд, но, видимо, меньшую дозу. Потому что, по его словам, он мог продолжать нормально дышать, хотя вначале лежал полностью парализованный и с закрытыми глазами. Кора сидит на полу, положив голову на ногу Джейса, а Аполлон стоит рядом со мной и точит свой нож. Он попеременно проводит лезвием по точильному камню, а затем по костяшкам своих пальцев. Довольно старый метод затачивания, если хотите знать мое мнение.

Я наблюдаю за ним около минуты, ведь именно Аполлону пришла в голову идея подвесить нашего пленника прямо в центре бойцовского зала на Олимпе. Мы расстелили под Алексом брезент и стянули его руки и ноги веревкой, которая тянется через всю комнату. Его ноги оторваны от земли, а тело поддерживают несколько веревок, которые опоясывают бедра подобно ремням безопасности. Когда мы их перережем, в теле Алекса начнется настоящая агония. Его вес будет давить на запястья, локти и плечи, и что-то из этого обязательно сломается.

Спустя какое-то время к Алексу возвращается речь, и, облизывая губы, он начинает задавать бесконечные, бессмысленные вопросы. Зачем он здесь? Что мы планируем с ним делать?

Я смотрю на него, пока он снова не замолкает, и внезапно чувствую, как теплая маленькая мягкая ладонь скользит в мою. Я смотрю на Кору, которая, обхватив одну из моих рук, прижимается к ней и кладет лоб на мой бицепс, пряча от Алекса лицо.

– Что случилось? – шепчу я ей в волосы, и она вздыхает, а я чувствую ее теплое дыхание на своей руке.

У нее наверняка есть раны, о которых она нам еще не рассказала, но я ни о чем не спрашиваю. Если она ни на что не жалуется и все еще дышит, двигается и говорит, то все расспросы могут подождать, пока мы не закончим.

– Он убил моих родителей, – говорит она, и у меня внутри все переворачивается.

Я уже догадывался об этом, но подтверждение чертовски ранит.

– Что ты хочешь с ним сделать?

Кора поднимает голову и встречается со мной взглядом. Она не пытается скрыть свое лицо за какой-то маской равнодушия, и я открыто вижу все ее страдания. Я не могу представить, с какими ужасами она столкнулась из-за Паркера и Алекса, но хочу об этом знать. Хочу, чтобы она рассказала мне о каждой секунде, проведенной там, чтобы я мог забрать или хотя бы разделить с ней эту боль.

Если бы это было возможно.

– Я хочу его боли, – мягко говорит она, и мои губы сами собой кривятся в усмешке.

Зверь, который обычно спит внутри меня, а пробуждаясь, окрашивает мое видение в красный цвет, приоткрывает один глаз. Он потягивается во мне и проскальзывает наружу так же легко, как кошка выпускает свои когти.

Кора обхватывает пальцами рукоятку моего ножа, положив руку поверх моих пальцев, и я поднимаю его.

– Ты хочешь, чтобы он пережил эти мучения? – мой голос не похож на привычный.

– Пока что да. – Она наклоняет подбородок и берет у меня нож, а я следую за ней, практически как ее тень.

Я наэлектризован, взбудоражен и зол. Я подхожу к ней сзади и прижимаю руку к ее животу. Кора шипит от боли, но я не убираю руку, потому что если она хочет причинить Алексу страдание, то боль должна исходить и от нее. Пальцами другой руки я касаюсь ее запястья и поднимаю ее кулак, в котором она сжимает нож. Я ничего не делаю за нее, просто направляю. Аполлон и Джейс наблюдают, как я наклоняюсь к Коре ближе и провожу языком по раковине ее уха.

– Ты не должна этого делать, – умоляет Алекс.

Он изо всех сил борется с веревками, и его грудь блестит от пота.

Наш первый взмах ножом разрывает веревку, удерживающую большую часть его веса, и он падает на несколько дюймов ниже, вскрикивая от внезапного напряжения в руках. Его искусно сделанная маска, за которой он скрывал свое настоящее лицо, трескается. Я думаю, что именно Кора сломала эту маску.

– Пожалуйста, Корин, не надо. У нас так много…

Мы синхронно делаем шаг вперед и полосуем лезвием по его животу. Я показываю Коре, в какое место нужно вонзать нож, а в каком просто полосовать по коже. Сначала Алекс кричит, наблюдая, как кровь стекает по его телу, а мой клинок терзает его. Как лезвие ножа входит и выходит из его плоти. Это справедливое возмездие за все, что случилось с Корой, особенно в той самой комнате. Но потом он перестает кричать и, замолкнув, просто смотрит на нас потухшим взглядом. Мы не отступаем, пока его живот не оказывается вспорот, а кишки не выпадают из тела, распутываясь на полу.

Кора тяжело дышит, прижимаясь спиной к моей груди.

– Ему уже все равно, – внезапно говорит Аполлон, нарушая тишину. – И от этого ей не станет лучше.

Я поворачиваю Кору в своих объятиях и касаюсь покрытым кровью пальцем ее подбородка.

Аполлон прав. В то время, как глаза у Алекса стали странно пустыми, ее глаза наполнились слезами.

Черт, черт!

Я ненавижу себя за то, что сделал это, поэтому, прижав ее голову к своей груди, забираю нож. Она легко отпускает скользкую рукоятку, и, обнимая Кору, я закрываю ей обзор на то, как вонзаю нож в его гребаное сердце. Рукоять трескается, когда лезвие протыкает его грудную кость, и глаза Алекса расширяются. Но мне насрать. Я попал в цель.

Когда я вырываю нож из его тела, по его груди течет невероятное количество крови. Больше, чем из живота. Она стекает на пол, образуя лужу, а жизнь в его глазах гаснет.

Я слегка отстраняю Кору и трясу ее за плечи.

– Его больше нет. Его убил я, а не ты, понятно?

По ее прекрасному лицу стекают слезы, а пристальный взгляд прожигает меня насквозь. На мгновение я теряюсь в ее мыслях, не в силах понять, о чем она думает. Это разрывает меня на части. Однако затем до меня доходит, что это не я распадаюсь на части, а зверь, который только что устроил этот хаос. Безумие, которое жило раньше под моей кожей, рассеивается, как дым. Делая меня… свободным.

Я не могу объяснить, как это произошло, да и не хочу.

Но Кора, похоже, замечает, что что-то случилось, потому что протягивает руку и берет меня за плечо. Она сжимает его, как бы заверяя нас обоих в том, что все хорошо.

– Мы можем пойти домой?

– Да, цветочек. – Я целую ее в лоб. – Давайте, к чертям, убираться отсюда.

Аполлон и Джейс кряхтят в знак согласия.

Наконец-то мы все вместе и в безопасности.

Глава 46

Кора

Оставив позади Алекса и Олимп, я сажусь рядом с Аполлоном на заднее сиденье машины и кладу голову ему на плечо. Теперь, когда адреналин стал спадать, я чувствую, как болит мое тело.

Мы возвращаемся домой в рекордно короткие сроки, и Аполлон помогает мне выйти из машины. Когда мы поднимаемся наверх, парни обступают меня со всех сторон. Джейс садится на край кровати и смотрит на меня своими голубыми глазами, а Аполлон и Вульф осторожно снимают с меня майку. Я опускаю взгляд на свой живот, испещренный темно-фиолетовыми, синими и красными синяками. Я не показала их ребятам на Олимпе, но теперь они видят меня всю.

До этого Аполлон принес нам бутылки с прохладной водой и батончики гранолы, которые мы с Джейсом съели слишком быстро. В итоге вскоре после еды меня вырвало в ванной, но я не нашла в себе смелости сообщить об этом.

Теперь они пялятся на мои синяки, и мой желудок снова скручивает.

– Паркер пинал ее, – говорит Джейс пустым тоном, и я качаю головой.

Этими тремя простыми словами он берет на себя всю вину за произошедшее, но виноват не он, а я.

– Это не твоя вина, – говорю я.

– Детка. – Аполлон заставляет меня посмотреть на него. – Вы с Джейсом оба ни при чем. Это все Паркер и Алекс.

Я осторожно киваю, чувствуя, как Вульф проводит пальцами по моему телу, запоминая каждый синяк и каждую царапину. Когда он касается моих скул, я шиплю.

Я помню, как Паркер ударил меня, но тогда мне казалось, что это были галлюцинации.

Внезапно я осознаю, что не могу с уверенностью сказать, какие из пережитых событий были реальными. Я отстраняюсь от Вульфа и Аполлона и подхожу к Джейсу.

– Я не могу понять, что из произошедшего реально, – говорю я, и он хмурит брови. – Паркер кинул на меня змею?

Джейс колеблется, и я протягиваю руку, чтобы провести пальцем по его бровям, пытаясь сгладить хмурый вид.

– Пожалуйста, Джейс. Мне нужно знать.

– Да.

– Она укусила меня?

– Насколько я могу судить – нет. – Он медленно качает головой, и я выдыхаю.

Мое тело – словно доказательство пинков и ударов, а из-за этого дурацкого наркотика в моей крови…

– А пауки? – бормочу я, почесывая руку.

– Никаких пауков не было, – говорит Джейс и ловит меня за руку.

– Почему ты спрашиваешь о том, что случилось, цветочек?

Я поворачиваюсь к Вульфу, который застыл на месте с выражением ужаса на лице. Я рада, что Паркер мертв, так как не думаю, что выдержу еще одну пытку.

– Он заставил ее принять дурь. – Джейс проводит руками по моим бедрам, не касаясь больных мест, а затем отстраняется и, обойдя меня, утыкается носом в шею. – Он воспользовался тем, что она попала в кошмар. – Он осыпает маленькими поцелуями мою спину вдоль позвоночника, и я вздрагиваю.

Сейчас я не против, что он говорит обо мне так, будто меня здесь нет. Я бы предпочла, чтобы его слова вообще не ассоциировались со мной.

Вульф сжимает руки в кулаки, и Аполлон кладет руку ему на плечо, успокаивая. Кажется, тогда Вульф вспоминает, что Паркера постиг ужасный конец, и расслабляется.

– Я хочу тебя, – признается Джейс, шепча мне на ухо. – Но не хочу причинять тебе боль.

– Боль сейчас заставляет меня чувствовать себя живой. – Я беру его руку и провожу ею по своему животу. – Я тоже хочу тебя. Всех вас. Сейчас и, черт возьми, навсегда.

Мои слова заставляют их улыбнуться, и когда они, кажется, приходят к молчаливому согласию, Джейс снимает с меня шорты и трусики, придерживая за бедра. Затем он расстегивает мой бюстгальтер, и я, стягивая его с рук, бросаю на пол. Моя кожа покрыта кровью и потом, но Джейс не обращает на это внимания. Он целует меня в неповрежденную щеку, а я поворачиваюсь и ловлю его губы своими.

Я обхватываю руками шею Джейса и прижимаю его лицо к себе, а он легко поднимает меня на руки и подводит к стене.

Он отпускает одно мое бедро только для того, чтобы стянуть с себя штаны и скинуть их, а затем возвращает руку на место, сжимая мою плоть, более крепко и уверенно.

– Если бы ты умерла, я бы умер там вместе с тобой, – признается он и упирается головкой члена в мой клитор.

Дрожа от предвкушения, я понимаю, что уже мокрая и хочу его так чертовски сильно, что сгораю от желания. Мне кажется, это правильно. Реакция наших тел – гарантия того, что у нас все в порядке.

Вульф и Аполлон отступают назад и наблюдают за происходящим из другого конца комнаты, а их глаза темны от похоти.

Джейс не предпринимает никаких попыток войти в меня и лишь смотрит на меня льдисто-голубыми глазами. Раньше они казались мне холодными, а сейчас горят так, как я никогда не видела.

– Не отворачивайся, – шепчет он, и я делаю, как он велит.

Он толкается в меня медленно, заполняя все мое естество, и я стону от удовольствия. Когда он начинает двигаться, подаваясь бедрами вперед, я обхватываю его спину лодыжками и позволяю ему трахать меня так медленно, как он того хочет. Это не просто секс, это занятие любовью.

Я провожу пальцем по его подбородку, полным губам, и в моей голове мелькают воспоминания о десятилетнем мальчике, который сидел у изножья моей кровати, пытаясь отогнать кошмары. И его взрослая версия делала то же самое. Знаки были налицо. Он пытался заставить меня вспомнить обо всем, а я ничего не замечала.

Мои глаза наполняются слезами, и он наклоняется, целуя уголок моего глаза. Джейс слизывает мои слезы, а затем отстраняется, чтобы посмотреть в лицо.

– Почему ты плачешь, любовь моя? – шепчет Джейс, скользя большим пальцем по покрытому синяками боку и касаясь моего соска.

– Потому что я тоже люблю тебя, – отвечаю я. – Ты дал мне все подсказки, чтобы я поняла, кто ты, а я пропустила каждый чертов знак.

Музыка, кошмары, его имя. Я тщательно блокировала их все.

Он отрывает меня от стены и несет к кровати. Неважно, что мы оба выглядим отвратительно, Джейс отстраняется и помогает мне лечь головой на подушку. Внезапно я замечаю, что Аполлон и Вульф исчезли, а затем перевожу взгляд на Джейса, который уже опускается между моих ног. Джейс целует внутреннюю поверхность моего бедра, и я автоматически кладу руки на его голову и, запустив пальцы в волосы, направляю его лицо к своему горячему центру. Он стонет, пробуя меня на вкус. Этот звук проносится вибрацией по моему телу, но не сравнится с ощущением его губ и языка на моей киске.

– Джейс, – выдыхаю я, впиваясь ногтями в кожу его головы. – Бог мой.

– Муж, – усмехаясь, поправляет он.

– Муж, – шепчу я, напрягая бедра у его лица.

Он втягивает в рот мой клитор, и я выгибаюсь дугой. Джейс кладет руку мне на живот, удерживая на месте, и пульсирующая боль смешивается с бесконечным удовольствием.

Эти ощущения переполняют меня до краев, и когда он засовывает два пальца в мое влагалище, одновременно всасывая мой клитор в рот, – я кричу, пораженная оргазмом. Я пытаюсь отстраниться, но он продолжает лизать и покусывать меня, а затем снова входит в меня пальцами.

– Джейс! – стону я, пытаясь отползти от него, но он рычит, кусая меня за бедро, а затем хихикает.

– Только что ты стала еще более влажной, моя дорогая жена.

– Пожалуйста, просто трахни меня.

– Нет, пока ты не кончишь еще раз.

Он не прекращает этой сладкой пытки, пока я не начинаю извиваться на кровати. Я убираю руки с его головы и хватаюсь ими за простыни, пытаясь контролировать свою безумную реакцию, но он делает то, что хочет, и меня снова настигает удовольствие.

Когда он приподнимается и забирается на меня, мне кажется, что мои кости расплавились. Джейс прокладывает дорожку из поцелуев по моему телу, а затем царапает зубами мое горло, покрытое синяками.

– Как сильно я кричала? – спрашиваю я, когда его лицо оказывается прямо над моим.

– Ты не хочешь этого знать, – замирает он.

– Не хочу, но должна.

– Ты не переставала кричать, пока не потеряла сознание.

Он наклоняется и целует меня.

Больше никаких слов или возражений. Мое сердце разрывается от того, что ему пришлось это слышать, поэтому, чтобы забыться, я обхватываю его ногами и подталкиваю вперед. Не нуждаясь в большем поощрении, Джейс входит в меня, и мы оба выдыхаем. Когда он снова начинает медленно двигаться, я слышу каждый удар его сердца. Его движения говорят мне о том, как сильно он меня любит, а взгляд передает мне его восхищение.

Когда наши губы снова встречаются, мое сердце замирает. Я вдыхаю запах Джейса и чувствую у себя во рту его вкус. Я скольжу руками вниз по его спине, обхватывая задницу, и заставляю двигаться быстрее. Джейс набирает скорость, и вскоре каждый толчок начинает пронзать меня болью, но я все равно чувствую приближения оргазма. Он скользит грудью по моим соскам, проникая в меня так глубоко, что касается эпицентра моего удовольствия, а затем обхватывает рукой мою челюсть и заставляет посмотреть на него. Мне кажется, что когда я кончаю в третий раз, то распадаюсь на части, и вскоре Джейс следует за мной, со стоном затихая. Он опускается на меня всем своим весом, а я обхватываю его спину руками и зарываюсь лицом в его шею.

Вульф с Аполлоном оставили нас наедине, хотя я ожидала, что они захотят сменить Джейса.

Невероятно, но мои глаза закрываются, хотя мне казалось, что я не смогу уснуть. Я не возражаю против того, что Джейс лежит на мне, вдавливая мое тело в матрас, но он все равно переворачивает меня на бок, спиной к нему. Сперва Джейс выходит из меня и, обхватывая за талию, прижимает к себе, а затем, приподняв мое бедро, снова проникает в мое лоно. Я стону от этого ощущения, но Джейс не двигается. Он просто опускает мою ногу обратно и замирает.

Так мы и засыпаем.

Когда я просыпаюсь, боль в моем теле становится невыносимой, но я нахожусь на пороге оргазма. Я обнаруживаю, что мы лежим в той же позе, в которой заснули, Джейс входит в меня, лаская пальцами мой клитор. Его губы касаются чувствительного местечка под моим ухом, и я чувствую, что вот-вот кончу. Джейс стонет и переворачивает меня, так что я оказываюсь лицом вниз. Мне кажется, мы оба еще не до конца проснулись. В комнате темно, и я едва могу разглядеть, что происходит вокруг. Но восхитительные ощущения между ног слишком реальны, чтобы быть сном.

Джейс давит всем весом мне на спину и приподнимает одну из моих ног, чтобы проникнуть глубже. Я прикусываю губу и хватаюсь за край матраса, едва заметно отталкиваясь от него, но он кусает меня за плечо. Я чувствую себя диким зверем, прижатым к земле, а прилив влаги и тепла, которые разливаются между моих ног, только подстегивает Джейса, пока он не кончает, впиваясь зубами в мою кожу.

– Вау! – шепчу я.

– Прости. – Он целует место укуса, а затем зализывает его.

– Мне понравилось. – Я поворачиваюсь к нему лицом, шипя от боли, и чувствую, что как только он выходит, мне сразу же начинает не хватать его члена между моих ног. – Где Вульф и Аполлон?

Он пожимает плечами, озадаченно хмурясь.

– Не знаю. Хочешь пойти и посмотреть?

Наверное, я хочу, но у меня уже было четыре оргазма с тех пор, как мы вернулись домой, и я не уверена, что мое тело выдержит больше. Мне нужно принять ванну, но сначала я должна постараться дойти до нее так, чтобы меня не стошнило.

Подождите, меня сейчас вырвет.

Я вскакиваю с кровати и мчусь в туалет, преследуемая встревоженным голосом Джейса. Мне удается добежать до ванной комнаты, упасть на колени перед унитазом прежде, чем он поднимется с кровати.

Я закрываю глаза, и меня тут же тошнит. Я стараюсь не пугаться металлического привкуса на губах, но, когда Джейс убирает волосы с моего лица и включает свет, я задыхаюсь от ужаса. Унитаз покрывает такое количество крови, будто я только что убила в нем какое-то существо.

– Черт! – Джейс поднимает меня, вытирая мой рот подолом своей рубашки, и я замечаю, как ткань становится розовой. – Как ты себя чувствуешь?

– Тошнит. – Я пытаюсь сосредоточиться на своем теле. – И все болит. Мне хочется пить, и мне холодно.

Джейс берет меня на руки и несет обратно в кровать, но вместо того чтобы уложить меня в нее, сажает на край. Он быстро идет к шкафу и вновь появляется в поле моего зрения уже в джинсах и черной футболке, держа в руках одежду и для меня. Я не понимаю, что мы делаем, пока он одевает на меня трусики, а затем легинсы. Он заставляет меня держаться за его плечи, пока тянет ткань вверх, а затем просовывает мои руки через рукава рубашки и ловко застегивает пуговицы.

– Я сейчас вернусь, – обещает он, и чтобы меня снова не стошнило, я пытаюсь сосредоточиться на своих босых ногах, но комната перед моими глазами расплывается.

Вернувшись, Джейс снова поднимает меня на руки, и я чувствую, как перед моими глазами все кружится. Меня охватывает озноб, и тогда до меня доходит, что я замерзаю. Я прижимаюсь к Джейсу, кладя голову ему на грудь, а вбежавшие в комнату Вульф и Аполлон лишь бросают на меня взгляд и выхватывают из шкафа одежду. Они следуют за нами вниз по лестнице и садятся в одну из машин, которые в один прекрасный день просто появились перед нашим домом.

Джейс забирается на заднее сиденье внедорожника и сажает меня к себе на колени, а Вульф проскальзывает следом и берет меня за руку.

– Ты вся мокрая, цветочек, – напряженно говорит он. – Аполлон, включи обогрев.

Когда включается отопление, раздается низкое мурлыканье, а затем Аполлон заводит двигатель машины и направляет ее вниз по подъездной дорожке.

Я закрываю глаза, а когда открываю их, то понимаю, что мы уже находимся перед зданием с яркими флуоресцентными лампами. Вульф придерживает дверь машины, чтобы Джейсу было удобнее выйти из нее со мной на руках.

Автоматические раздвижные двери больницы со свистом открываются, впуская нас, и я морщу нос от запаха антисептика.

Почему я в больнице?

Джейс забегает внутрь, и с каждым его шагом у меня сбивается дыхание.

– Я в порядке, – бормочу я, но Джейс уже стоит у стойки администратора, держа меня на руках, а я не могу сосредоточиться на его словах, разобрав только настойчивый сердитый тон.

Он приподнимает мою майку, и когда прохладный воздух касается моего живота, причиняя боль, кто-то ахает.

Мы снова движемся, и я сжимаю в кулаке рубашку Джейса. Меня бьет неконтролируемая дрожь, а мое тело кажется мне слишком тяжелым. Глубоко засевший до этого страх пронзает меня адским холодом, потому что в последний раз, когда я была в больнице, очнулась интубированной и прикованной к кровати.

Кто-то сжимает мою ногу, а затем руки Джейса отпускают меня, и, несмотря на то что я пытаюсь крепче сжать его рубашку, ткань выскальзывает из моих пальцев.

– Не уходи… – пытаюсь сказать я, но у меня возникает такое чувство, что ухожу я.

Глава 47

Джейс

Внутреннее кровотечение.

Срочная операция.

Выглядит неважно.

Это все, что я слышу перед тем, как вырываюсь из больницы и бегу, бегу, бегу.

В итоге я оказываюсь у дверей закусочной, которая работает двадцать четыре на семь. Кузина Вульфа сначала машинально улыбается мне, выглянув из-за барной стойки, а затем сурово хмурится. Проигнорировав ее, я иду к кабинке в глубине зала, выбирая сторону, на которой мне будет видно посетителей.

Сейчас середина ночи. Забавный маленький факт, о котором я совершенно не догадывался, пока не заметил время на светящейся приборной панели в машине. Три часа ночи.

Я трахал Кору, пока у нее шло внутреннее кровотечение. Пока ей становилось хуже и хуже.

Я ударяю рукой по столу, переворачивая баночки с солью и перцем, и пара на другом конце закусочной поворачивается и смотрит на меня.

– Кофе. – Кузина Вульфа появляется передо мной с кружкой, болтающейся у нее на пальце, и кофейником в другой руке.

Наверное, я должен помнить ее имя или прочитать бейджик, чтобы ответить, но я продолжаю молчать, и она просто ставит передо мной кружку, наполняет ее кофе, а затем уходит.

Я опускаюсь еще ниже на диванчике, пожираемый чувством вины. Я не знаю, что будет и что буду делать, если Кора умрет.

Я уверен, что Вульф и Аполлон бросят меня, потому что никогда не смогут простить. Так же, как и я сам себя. Я был там и видел, как Паркер несколько раз ударил ее ногой в живот. Видел, как она свернулась калачиком от боли. Видел, как она набросилась на Aлекса, спасая мне жизнь, и тот тоже нанес ей удары в живот. Возможно, я усугубил небольшую травму и превратил ее в серьезную?

Мы потратили слишком много времени, просидев на Олимпе, а тем временем кровь скапливалась у нее в животе.

Мои мысли поглощают меня, и я не осознаю, как кто-то приближается, пока он не садится напротив меня.

– Что ты здесь делаешь? – хмурюсь я, и Святой вздыхает.

– Видимо, спасаю тебя.

Черт, что?

– С ней все будет в порядке.

Он двигает к себе мою кружку с кофе, добавляет в нее сливки и пакетик сахара, оставленные двоюродной кузиной Вульфа, а затем делает глоток.

– На удивление хороший кофе.

– Этот кофе предназначен для середины ночи. – Я поднимаю взгляд и смотрю на его лицо. – Они не успевают его сжечь.

Какая из нас со Святым выходит пара?

– Как Тэм? – спрашиваю я, бередя свою рану.

– Она с Аполлоном и Вульфом в больнице. – Он поднимает бровь. – Я сказал ей, что не собираюсь туда идти, и она послала меня найти тебя.

– Мальчик на побегушках.

Сначала он сурово смотрит на меня, но когда я улыбаюсь, улыбается мне в ответ.

– Я не собираюсь убивать себя, – внезапно говорит он. – Думаю, мне просто стоит переехать и попробовать восстановиться в другом месте.

– Нет.

– Нет? – хмурится Святой.

– Нет, – повторяю я, – после смерти Элоры прошло шесть недель, а ты все еще выглядишь как несчастный осел.

– Ты тоже выглядишь как несчастный осел, – бормочет он, и я кашляю.

– Да, но я заслуживаю этого, а ты – нет.

– Ты несешь полную чушь, чувак, – качает головой Святой. – Что ты сделал с Корой? Пинал, пока ее органы не разорвались изнутри?

– Пошел ты! – Я сердито смотрю на него. – Ты знаешь, о чем я.

– Не думаю, что знаю. – Он откидывается назад и кладет руку на спинку сиденья.

Я молчу, злясь на себя, но Святой больше ничего не говорит. По крайней мере, не мне.

Он просит официантку принести еще одну чашечку кофе и, когда ее приносят, подталкивает ту в мою сторону. Затем он заказывает по куску яблочного, тыквенного и шоколадного пирога с кремом. Он съедает половину ото всех и, улыбаясь мне, вылизывает ложку дочиста.

Качая головой, я подтягиваю к себе тарелку с куском шоколадного пирога. Когда я откусываю кусочек, его сладкий вкус будто благословляет мои вкусовые рецепторы, и я быстро его проглатываю. Я бы предпочел, чтобы он был на вкус как пепел, но не могу сопротивляться голоду. Мой желудок урчит, ведь мы не ели с тех пор, как Аполлон всучил нам по сухому батончику с гранолой, а до этого мы с Корой были… не знаю, как это назвать. Похищены? Увезены насильно? Украдены с улицы долбаным сумасшедшим?

Прежде чем я успеваю остановить себя, отправляю в рот еще один кусок от пирога. Сахар моментально всасывается в мою кровь, заряжая организм энергией и немного оживляя. Я продолжаю поглощать один кусочек за другим, а когда отодвигаю пустые тарелки в центр стола, Святой открыто ухмыляется мне.

– Да пошел ты, – повторяю я, вздыхая.

В конце концов я слышу, как вибрирует его телефон, и он смотрит на сообщение, которое наверняка ему прислала Тэм. Затем Святой достает свой бумажник, бросает несколько купюр из него на стол и жестом просит меня встать.

– Коре сделали операцию.

Я быстро поднимаюсь, чуть ли не споткнувшись о собственные ноги, и спешу за ним. Мы проходим несколько кварталов до больницы, и мой желудок сводит судорогой.

– Что, если она злится на меня?

– Не будь смешным, – говорит Святой, останавливаясь перед автоматическими дверьми. – Она ведь любит тебя, не так ли?

– Да, – отвечаю я, закашлявшись. – Любит.

– Тогда ты переживаешь не из-за этого. А потому что увидишь ее… такой, – сглатывает он. – Ладно, иди. Я туда не пойду.

– А куда ты пойдешь?

– Мне удалось заполучить позднего клиента. – Он показывает большим пальцем в направлении своего тату-салона. – Позже Тэм сможет найти меня там.

Полагаю, мы все по-разному справляемся со своими проблемами.

Я захожу внутрь и, следуя указаниям администратора, поднимаюсь на третий этаж. Когда я выхожу с лестницы в коридор, Аполлон вскакивает со стула и, подойдя ближе, обнимает меня. Его объятия – не обычное похлопывание по спине, а настоящее, крепкое, и я так же крепко обнимаю его в ответ.

– С ней все в порядке, – говорит он мне на ухо, и мой взгляд останавливается на Вульфе.

Сидя на стуле, он почти согнулся пополам и уперся локтями в колени, обхватив голову руками. Похоже, он не знает, что с ней все в порядке.

– Ему станет лучше, как только он увидит ее, – говорит Аполлон, оценивающе глядя на мое лицо. – И тебе тоже.

– Когда мы сможем… – я снова кашляю, – увидеть ее?

– Я только что разговаривала с медсестрой. Она попросила дать им около десяти минут, чтобы перевести ее в обычную палату, а затем мы сможем зайти туда по одному, – сообщает нам Тэм, вернувшись, и я сажусь рядом с Вульфом.

Мне кажется, мы ждем бесконечно долго, а затем по истечении десяти минут Тэм направляется к Коре первой. Она выходит обратно всего через несколько минут и улыбается.

– Она спрашивает о вас.

– Святой пошел в свой салон, – говорю я ей, потому что должен был сказать об этом раньше.

– Спасибо. – Она поднимает со стула свою сумочку и вешает ее на плечо. – Что ж, увидимся, ребята.

– Пойдем по очереди или… – встает Аполлон.

– Нет, пойдем вместе. – Вульф вскакивает на ноги и, схватив меня за запястье, тоже тянет вверх. – Мы не будем ждать.

– Хорошо. – Я иду за ними по коридору, даже не пытаясь искать ее палату самостоятельно. Потому что ошибся даже этажом, несмотря на то что получил указания от администратора.

Аполлон быстро находит палату Коры и заходит внутрь. Встав в проходе, он бормочет какое-то приветствие, но в ответ я слышу лишь ее дыхание, и мое сердце бьется с удвоенной силой.

Вульф практически вталкивает меня в палату, и я замираю, увидев Кору.

По-моему, ее внешний вид не так уж сильно отличается моего, когда я очнулся в больнице после операции.

– Добро пожаловать в клуб травмированных торсов, – качает головой Вульф. – Часть меня хочет выйти и получить удар ножом в живот, чтоб меня тоже в него включили, но…

– Нет! – говорят Аполлон и Кора одновременно.

Кора улыбается и протягивает к нам обе руки, в одну из которых вставлена капельница.

К мочке ее уха примотан датчик кислорода, а из-под халата выходит так много проводов, подключенных к миллиону мониторов, что мне страшно подходить ближе. Но тем не менее я встаю справа от нее, а Вульф слева.

– Пожалуйста, не нарывайся на неприятности. – Она смотрит сначала на него, потом на меня. – Я уверена, они найдут вас и без посторонней помощи.

Вульф усмехается, а затем наклоняется и целует ее в лоб, а я не упускаю из виду то, как дрожат его пальцы, когда он заправляет волосы ей за ухо.

– Ты так напугала нас.

– Мне жаль. – Она хватает меня за руку, прежде чем я успеваю отстраниться.

– Это мне жаль, – говорю я. – Я…

– Не смей винить себя! – Она дергает меня за руку с удивительной силой, и когда я наклоняюсь, обнимает за шею.

Мой лоб касается ее лба, и я вдыхаю ее запах, который теперь похож на больничный.

– Мы в порядке, – говорит она и в конце концов отпускает меня.

Мы с Аполлоном находим стулья, в то время как Вульф присаживается в изножье ее кровати.

– Итак. – Она сжимает одеяло. – Что теперь?

Мы все обмениваемся взглядами, когда ее вопрос повисает в воздухе.

Действительно, что теперь?

Я думаю, ответ довольно очевиден, и, судя по выражениям на лицах Вульфа и Аполлона, они с этим согласны.

Аполлон первым прерывает молчание, и его лицо расплывается в улыбке:

– Теперь, детка, мы будем жить.

Глава 48

Кора

Два месяца спустя

Я стою перед десятью избранными бойцами, которые превзошли наши ожидания и поднялись на Олимп. Они неподвижны, но я чувствую, как в них бурлит энергия.

Я улыбаюсь, когда дохожу до тех, кого узнаю, и предлагаю первому из них выбрать карту. Он вытягивает туза пик, что означает, он пойдет последним. Я продолжаю идти дальше, пока каждый из них не вытянет карту и не получит свою пару.

– Теперь вы знаете, с кем сражаетесь, – говорю я. – Вы знаете о наследии Олимпа и о наших традициях.

Они все согласно кивают.

– Тогда отправляйтесь и ждите своего звонка.

Они бесшумно проходят мимо меня, исчезая в зале для бойцов. У каждого из них есть комната, где они могут размяться и подготовиться, а один из наших людей в маске кабана проследит за тем, чтобы не возникло потасовок. Я замечаю, что он сидит на табурете в углу и читает книгу, но ему приходится приподнимать маску, видимо, потому что буквы плохо видны сквозь ее отверстия.

Внезапно кто-то хватает меня за запястье и тянет на себя, и я понимаю, что это Аполлон, только когда оказываюсь в его объятиях и прижимаю руку к его груди. Он еще не нанес на свое тело золотую краску, но я готова поспорить, что это будет следующий шаг перед выходом к гостям.

Однажды после боя я собираюсь трахнуть тебя, и ты будешь покрыта золотом.

Я вздрагиваю при воспоминаниях о его словах, сказанных более года назад.

Для этого тебе придется выйти на ринг, – тогда ответила я ему.

Теперь он сражается на Олимпе, в его руках карта с тузом пик, а на губах играет наглая улыбка.

Я не забыла о данном мной ранее обещании, но пока он думает, что я до сих пор ограничена в своей активности. Хотя на самом деле сегодня утром врач разрешила мне заниматься сексом. О, это будет чертовски приятный сюрприз.

– Ни пуха ни пера. – Я провожу пальцем по его груди и лучезарно улыбаюсь, но когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, подставляю щеку.

Я весь день сводила его с ума, избегая поцелуев и его члена. Я вела себя невинно, подготавливая его, надеюсь, к прекрасной ночи.

Аполлон легонько рычит и сильней сжимает мое запястье, но я отталкиваю его.

– Иди готовься. Двери скоро откроются.

– Хорошо, – шепчет он. – Мы обсудим это позже.

Он уходит, а я смотрю ему вслед, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы его спины при каждом шаге. Думаю, сейчас у меня больше проблем, чем у него. Я невероятно возбуждена, и между моих бедер пульсирует боль. Но оно того стоит.

– Готова?

Я замечаю, как из переднего атриума выходит Джейс, и, кажется, мы с ним единственные, кто готов к вечеру. Его маска-череп плотно прилегает к лицу, а на бледной коже под пиджаком видны мазки древесного угля. Он выглядит как злобный правитель, но я тоже правлю этим местом.

Вскоре после операции пришли результаты теста ДНК для меня и Джейса. Доктор подтвердил, что Брэндон Стерлинг являлся моим отцом, а дополнительные тесты подтвердили, что Лэйлс Стерлинг была моей матерью. За результатами теста ДНК последовал визит к нашему адвокату и подпись на целой стопке бумаг. Я получила причитающееся мне огромное наследство в виде внушительного чека, имущества и доли в предприятиях. Поначалу мне казалось, что всего этого слишком много, но я уже смирилась с этим. А Джейс оказался вовсе не сыном Кроноса. В некотором смысле, думаю, эта новость освободила его душу от сковывающих ее цепей. Он смирился с тем, что его отец был простым неудачником, который, как считал сам Джейс, просто сделал неправильный выбор в жизни. Когда Джейс был ребенком, его отец часто вел себя агрессивно и жестоко по отношению к своей семье.

С другой стороны, принять тот факт, что Бен действительно был сыном Кроноса, оказалось гораздо сложнее. Мы старались не думать об этом, особенно после того, как Святой убил Кроноса. Однако, очевидно, Джейсу стало легче, когда он узнал, что они не были братьями.

– Надень эту маску. – Джейс протягивает мне плоскую белую коробочку, и я снимаю простую золотую маску, которую нашла в ящике стола в комнате Джейса на Олимпе.

Она была немного помятой, но я обрадовалась, когда увидела ее, и не стала спрашивать, где он ее нашел. В лесу или украл из моей квартиры после того, как я переехала к ним. У меня просто защемило сердце оттого, что он решил ее сохранить.

Открыв белую коробочку, протянутую мне Джейсом, я обнаруживаю в ней маску, созданную из настоящих благоухающих цветов. Некоторые из них – золотые, черные и красные – плотно спрессованы, что придает маске плоскую форму, а бутоны красных пионов на висках кажутся живыми и еще не до конца распустившимися.

– Она прекрасна, – бормочу я.

Эти цветы ассоциируются у меня со всеми ними.

Я подношу маску к лицу и поворачиваюсь, позволяя Джейсу завязать черные шелковые ленты у меня за головой. Закончив, он перебрасывает мои волосы через плечо и касается губами моей шеи.

– Пора, – сообщает нам один из наших сотрудников.

Я вздрагиваю, а Джейс выпрямляется, скользя пальцами по тому месту, где только что были его губы.

– Готова? – спрашивает он, и я чувствую, как по моим рукам пробегают мурашки.

– Да. – Я делаю глубокий вдох и смотрю на человека в маске кабана. – Впустите их.

Мы с Джейсом идем к лестнице, поднимаемся по ней на второй этаж и, пройдя по коридору, останавливаемся в тени балкона. Он встает чуть позади меня, чтобы видеть входящих в зал людей, а я хочу уловить их реакцию на цветы и свечи, освещающие темноту. Это неземное и совершенное зрелище – знак того, что Олимп вернулся в законные руки. Мы изготовили новую статую и новый каменный трон, и теперь статуя возвышается над лестничной площадкой и над атриумом. Это женщина с длинными струящимися волосами и с короной из цветов на голове. Одна ее рука обхватывает посох, похожий на посох Аполлона, только вокруг черепа, которым он венчается, распускаются цветы; другая ее рука, прижатая к бедру, сжимает кинжал. Я сказала, что мы создали новую статую, но на самом деле это детище рук Джейса, Аполлона и Вульфа. Сюрприз для меня.

Плакала ли я, когда увидела ее? Возможно.

Вульф выходит из тени и останавливается у моего плеча, целуя единственную открытую часть моего лица у подбородка. Он одет по-прежнему по-злодейски. Кроваво-красная маска, красные контактные линзы и расстегнутая белая рубашка, забрызганная кровью. Думаю, фальшивой, но я так и не уточнила этот момент, потому что не хотела знать. Его грудь тоже покрыта красными пятнами, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не провести ладонью по его прессу или ниже.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спрашивает он, и я провожу руками по своему бледно-желтому платью.

Лиф платья приталенный, а ткань расклешенной юбки изящно струится по моим бедрам, когда я вращаюсь. Я выбрала черные туфли на каблуках и с ремешками, которые цокают при ходьбе по камню, и распустила волосы.

Сегодня я принимаю гостей.

– Да, – ровно отвечаю я и улыбаюсь им. – Не волнуйтесь так сильно, я в порядке.

Один из наших людей подает сигнал, и двери распахиваются. Атриум сразу же заполняется плотнее, чем я когда-либо видела до этого.

Это ночь открытия Олимпа, и нам потребовалось слишком много времени, чтобы подготовить все.

Мы хотели внести в организацию боев ряд изменений и дать Стерлинг-Фолсу время забыть о безумии, царившем на Олимпе, когда Цербер захватил его.

– Нам приходится отказывать людям во входе. – Один из наших людей появляется через потайную дверь и останавливается прямо перед нами. – Снаружи еще люди.

Я ухмыляюсь и радуюсь, что наша маркетинговая стратегия сработала.

– Значит, в следующий раз им придется прийти пораньше. Пусть они услышат рев толпы и приходят в другой раз.

Джейс кивает, соглашаясь с моим планом, а я делаю глубокий вдох и выхожу на освещенное место балкона. Вульф протягивает мне абсолютно черный посох, увенчанный черепом. Такой же, как у статуи, только без цветов. Это застает меня врасплох, и, оглядываясь через плечо, я вижу, как Джейс в маске из черепа с закрученными рогами, той самой, которую я пыталась украсть у него так давно, – ухмыляется мне.

Хорошо.

Я выхожу в коридор и останавливаюсь на верхней площадке лестницы. На меня падает свет.

– Добро пожаловать на Олимп, – провозглашаю я, ударяя посохом по мрамору, и этот звук идеально подходит для того, чтобы подчеркнуть мои слова.

Внезапно все взгляды устремляются на меня, и воцаряется тишина. Я умиляюсь, зная, что на некоторых из присутствующих произвожу демонический эффект. Как девушка в наряде пастельных тонов и в маске с цветами может командовать целым залом? Я не знаю, но готова это выяснить.

– Я ваша хозяйка на этот вечер. Можете называть меня Персефоной.

Глава 49

Кора

Я проскальзываю в комнату, где Аполлон уже расхаживает перед диванами. Он буквально уничтожил своего противника, и его энергия на пределе. Это был один из немногих боев, во время наблюдения за которым мое сердце буквально подскакивало к горлу. Словно в адреналиновом тумане я кричала и подбадривала Аполлона, а Джейс стоял у меня за спиной, положив руки на мои бедра. Он был моим личным телохранителем, а его маски и репутации было достаточно, чтобы никто не столкнул нас с края платформы. Когда Аполлон победил, я с удовольствием поднялась на ринг и взяла его за руку, подняв ее настолько высоко, насколько могла. Учитывая, что он выше меня ростом, даже если я на каблуках.

Я закрываю дверь громче, чем нужно, чтобы привлечь его внимание, и Аполлон замирает. Он уже снял простую коричневую маску, в которой сражался, но так и не надел рубашку. По его груди, шее и поясу коричневых брюк растеклась золотая краска.

– Поздравляю, – шепчу я, подходя ближе, и чувствую, как пересохло у меня во рту.

Аполлон удивленно смотрит на меня, когда я снимаю свою маску и аккуратно кладу на пол, ведь она слишком красива, а я не хочу случайно уронить ее и разбить. Я тянусь руками к задней части платья и расстегиваю молнию.

– Что ты делаешь? – сдавленно спрашивает он.

– Ты забыл о своем обещании? – застенчиво улыбаюсь я и позволяю платью соскользнуть с плеч.

Под платьем на мне комплект кружевного белья. Хотя его и бельем-то назвать нельзя. Бюстгальтер состоит лишь из кружевной полоски на сосках и косточек, поднимающих груди, а мои трусики – это даже не стринги, а тоненькая веревочка, которая не оставляет простора воображению.

Не снимая туфель, я тяну вниз трусики, а после того, как ткань падает к моим ногам, переступаю через них.

Аполлон пожирает глазами мое тело, но останавливает взгляд на шраме на моем животе. Это единственный след, оставшийся после операции, и это единственное напоминание о том, что я чуть не погибла от рук Паркера и Алекса. Шрам совсем небольшой, но все равно притягивает его взгляд.

– Тебе же нельзя…

– Сегодня утром доктор мне разрешил, – ухмыляюсь я. – Но если ты предпочитаешь, чтобы я нашла удовлетворение в другом месте…

– Ты уверена? – Аполлон кашляет, но выражение его лица внезапно становится намного более голодным.

– Все это время я умирала от желания. – Наконец я подхожу еще ближе и оказываюсь от него на расстоянии вытянутой руки.

Отсутствие секса в течение последних двух месяцев чуть не убило нас, но парни были непреклонны в том, что мое здоровье превыше всего.

Мерзавцы.

Они даже не позволяли мне кончать, потому что считали, что оргазм привел бы к напряжению мышц моего живота, что, в свою очередь, могло бы причинить мне вред.

Позвольте поделиться с вами небольшой деталью: я пыталась достичь оргазма самостоятельно, но они просто отводили мои руки от моего тела. Я долго злилась на них, но в конце концов решила спать в одной из гостевых спален, потому что атмосфера мужской энергии в нашей комнате начинала сводить меня с ума. Но теперь все это в прошлом, и я хочу оттрахать их много-много раз. Начиная с Аполлона.

– Я хочу, чтобы ты покрыл меня этой краской. – Я протягиваю руку и провожу пальцем по самой широкой полоске золотой краски на его груди, а затем растираю золото между пальцами. – Ты сделаешь это?

– Можешь даже не спрашивать, детка, – стонет он, и в моей груди что-то трепещет.

То ли волнение, то ли тревога. Я не знаю.

Аполлон притягивает меня ближе и опускает голову, прижимаясь поцелуем к моим губам. В одно мгновение прикосновение его губ превращается из нежного в обжигающее, и я сжимаю его бицепс. Я чувствую на его губах привкус крови от одного из немногих ударов, которые он пропустил. Он прижимается ко мне обнаженной грудью, и мои соски твердеют сквозь кружева. Аполлон поднимает меня на руки и несет на диван, но не кладет на него, а ставит рядом и отступает назад.

– Повернись, – приказывает он, и когда я подчиняюсь, мое тело будто пронзает током.

Он кладет руку мне на поясницу и подталкивает к спинке дивана. Раздвинув мои ноги шире, он опускается на колени. Аполлон кладет руки на мои бедра, и я стону от горячего дыхания, касающегося моей киски.

– В последнее время мы этим пренебрегали, – говорит он, проводя пальцем по внутренней стороне моего бедра. – И как бы я ни хотел трахать тебя до тех пор, пока мы оба не сможем стоять, ты должна кончить первой.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Боже, Аполлон, прикоснись ко мне.

– Ты такая нетерпеливая, – усмехается он.

– А ты разве нет? – огрызаюсь я.

Но затем его язык оказывается там, где я хочу его чувствовать. Аполлон лижет мою киску, пробуя на вкус, а затем сосет и покусывает везде, кроме клитора. Только когда я начинаю извиваться на спинке дивана и почти теряю сознание, он всасывает мой клитор в рот, и я немедленно разбиваюсь вдребезги. Я крепко вцепляюсь в диван, и мои ноги дрожат от силы первого оргазма.

Мне требуется какое-то время, чтобы вернуться на землю из мира удовольствия, и тогда я осознаю, что его лицо все еще находится между моих ног. Аполлон слегка отводит мои бедра назад, а затем вводит два пальца мою киску, и, сжавшись вокруг них, я стону.

– Аполлон, пожалуйста, просто трахни меня.

Он поглаживает пальцами мое влагалище изнутри снова и снова, а другой рукой обхватывает сначала мою икру, а затем лодыжку.

– В этих туфлях ты выглядишь чертовски сексуально.

– Отлично. – Я вздрагиваю, когда он приподнимает меня. – Я просто…

– Я знаю, чего ты хочешь, Кора. Я знаю, что тебе нужно, – говорит он и впивается зубами в мою ягодицу.

Я испуганно вскрикиваю, но деваться некуда. Боль от его укуса рождает дрожь, которая уже распространяется по моему телу, смешиваясь с удовольствием. И я собираюсь кончить снова.

Я извиваюсь напротив него, пока он лижет и покусывает мою попку, а затем мое лицо вспыхивает, потому что Аполлон раздвигает мои ягодицы и ласкает языком анус.

– Святое…

Он лижет мою задницу, а я снова кончаю на его пальцы, вдавливаясь лицом в диван.

У меня подкашиваются ноги, когда он переворачивает меня и усаживает на спинку дивана. И едва Аполлон успевает сбросить штаны, мой взгляд тут же падает на его член с пирсингом.

– Когда ты это сделал? – шепчу я.

Господи боже.

– Когда секс был у нас под запретом, – ухмыляется он, а я не могу отвести взгляд от трех горизонтально расположенных штанг в нижней части его члена. – Тебе нравится? – спрашивает он, и я молча киваю. – Предполагается, что они будут стимулировать моего партнера… – Его взгляд темнеет. – Давай проверим.

Не говоря больше ни слова, он раздвигает мои бедра и входит в меня, а я выгибаю спину, крепко сжимая его плечи, чтобы не упасть. Аполлон не сдерживается и берет меня с такой свирепостью, от которой внутри меня все пылает. Обхватив меня руками за спину, Аполлон прижимается ближе и скользит языком в мой рот.

Я так скучала по этому.

Мое тело болит самым восхитительным образом, а сердце колотится так, словно я вообще не видела их два месяца, что совершенно нелепо, ведь они были рядом. Жили со мной, разговаривали. Наверное, мне просто не хватало нашего общения во время секса.

Я разрываю наш поцелуй, а затем прокладываю дорожку из поцелуев вниз по его подбородку. На вкус Аполлон как пот, мел и кровь. Я покусываю его шею, и его бедра начинают двигаться еще быстрее.

– Кора! – стонет он и наклоняет голову, чтобы мне было удобнее.

Я чередую облизывание, покусывание и всасывание в одном и том же месте, потому что хочу пометить его так же, как он пометил мою душу. Я скольжу пальцами в его волосы и оттягиваю голову назад, опускаясь поцелуями ниже к горлу, и это сводит его с ума. Аполлон тоже тянет меня за волосы и заставляет приподнять голову, а затем откидывает ее назад и захватывает губами сосок через кружево бюстгальтера, который мы не удосужились снять. Дрожа, я стону и прижимаю его голову к своей груди, чувствуя, как глубоко внутри меня нарастает волна еще одного оргазма.

Я провожу ногтями по спине Аполлона, царапая кожу, и он дрожит, теснее прижимаясь ко мне. Пирсинг на его члене словно дополнительный бонус – он попадает в нужные места каждый раз, когда Аполлон входит и выходит из меня, из-за чего мне удается сдерживать оргазм только усилием воли.

– Подожди, – приказывает Аполлон, прикусывая мочку моего уха, отчего я вздрагиваю.

Он обхватывает мой клитор большим и указательным пальцами, потирая и скользя ими по чувствительному бугорку.

– Сейчас, Кора, – рычит он, и я снова легко распадаюсь на части.

Со вздохом я кончаю, а затем расслабляюсь и жду, пока Аполлон не закончит изливаться в меня.

Мы замираем, крепко обнимая друг друга, а когда нам удается выровнять дыхание, Аполлон прижимается к моим губам еще одним поцелуем. Сладким и томительным.

– Я люблю тебя, – говорит он, не отрывая своих губ от моих. – Так чертовски сильно.

Я целую его в ответ, а затем отстраняюсь и смотрю в его темные глаза, чтобы он мог видеть, насколько я серьезна, когда отвечаю:

– Я тоже тебя люблю.

Аполлон выходит из меня, и я чувствую, как его сперма стекает между моих бедер. Он ухмыляется, осматривая мое тело, и я понимаю, что у него получилось сдержать обещание. Я вся в золотой краске. Наш пот перенес золото на мое тело, и теперь некоторые мазки, например, на моих руках и бедрах, выглядят засохшими, а другие, на груди, животе и бюстгальтере, – совсем свежими.

– Краска хорошо сочетается с твоим платьем, – замечает он, снова натягивая брюки и протягивая мне мою одежду.

Его глаза блестят, и я смеюсь.

– Ну, я специально выбрала этот наряд.

– Естественно.

На нетвердых ногах я направляюсь в ванную, где осматриваю себя в зеркале. Этим вечером я нанесла на лицо легкий макияж, состоящий из подводки для глаз, туши для ресниц и бледно-розовой помады, от которой на моих губах не осталось и следа. А мои волосы… Боже, он ведь практически их не трогал, но они все равно растрепались. Я провожу по своим кудрям пальцами, но все равно не могу привести их в порядок.

Я выхожу из ванной, и Аполлон, ожидавший меня за дверью, помогает мне застегнуть платье.

– Готова к вечеринке? – спрашивает он, и я ухмыляюсь.

Аполлон протягивает мне мою маску и помогает завязать ее, а затем поворачивается, и я делаю то же самое с его маской из оленьего черепа. Ему не хватает только посоха, который был у него раньше.

Аполлон берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы идем по коридору бойцов в главный зал, где уже, кажется, собралось целое собрание.

На помосте стоят Джейс в образе Аида, Вульф в образе Ареса и Святой в костюме Гермеса, а вокруг них собрались знакомые мне люди в масках. Все держат в руках напитки, а Джейс с Вульфом держат по два. Я беру предложенный Джейсом бокал и мило улыбаюсь, замечая, что его горячий взгляд блуждает по моему телу. Несомненно, он представляет себе, какими грязными делами мы занимались с Аполлоном, пока они торчали здесь. Доказательства этому прямо на моей коже.

– За наших бойцов! – восклицает Джейс, поднимая бокал, и мы аплодируем.

Мы с парнями первыми звонко чокаемся бокалами, и нас окружает хрустальный звон. Я делаю глоток практически одновременно со всеми, и знакомое жжение от виски наполняет мой рот и горло.

Я кладу ладони на маску Джейса, осторожно притягиваю его к себе, чтобы не повредить рога, и целую. Когда наши губы соединяются, в мой рот попадает еще немного виски, и, сглотнув, я едва сдерживаю стон.

На вкус он… ну если бы всегда поил меня именно такими порциями, то, возможно, мне бы понравился этот напиток.

Джейс убирает руку с моего бедра, хоть я и не заметила, как он туда ее положил, а Вульф, глядя на нас, хихикает. Он поворачивается лицом к небольшой толпе, состоящей из наших сотрудников – бывших и настоящих, потому что, очевидно, в планы парней входит оставить их всех.

– Готовы к вечеринке? – спрашивает он, и в толпе раздаются возгласы и крики.

Вульф взмахивает рукой, и, должно быть, кто-то нажимает на невидимую нашему взгляду кнопку. Свет на Олимпе гаснет, а из невидимых динамиков начинает литься музыка.

Вульф тут же подходит ко мне и, забирая бокал из моих рук, передает его кому-то другому. Он притягивает меня к себе, обжигая мою талию прикосновением горячих ладоней, и, откинув голову назад, я мило улыбаюсь ему. Три оргазма сделали меня слегка сонной.

Он наклоняется ближе и касается губами моего уха, а я хватаю его за рубашку.

Смех Вульфа мрачен. Он берет меня за руку и, уводя с платформы, окруженной толпой танцующих людей, жестом привлекает внимание Аполлона; тот следует за нами по коридору к темному алькову.

Кажется, именно здесь мы целовались с Аполлоном, прячась от патрулирующих Олимп Адских гончих, когда он пытался вывести меня отсюда незамеченной.

За эти два месяца никто из парней ни разу не высказал жалоб, и они следили за соблюдением режима, предписанного мне докторами, больше меня. Потому что мне совершенно не хотелось следовать этим правилам, но, думаю, увидев меня такой, какой видели они: слабой, дрожащей, с кровотечением в животе, ухудшающимся с ужасной скоростью, – любой бы стал приверженцем правил.

В тени алькова я опираюсь на стену и пытаюсь контролировать свое дыхание, потому что мое сердце угрожает вырваться из грудной клетки. Между моими бедрами становится влажно, и мне приходится сжать их.

Вульф обхватывает меня сзади за шею и притягивает к себе в крепком поцелуе. И хоть мне это чертовски нравится, поцелуй не уменьшает боли между моих ног.

Вульф прижимает меня к стене и поднимает мою ногу, а Аполлон убирает юбку моего платья в сторону. Не отрывая своих губ от моих, Вульф прижимается членом к моей киске и скользит внутрь.

Я хнычу, потому что из-за невероятного возбуждения он берет меня сразу и быстро. Рука Аполлона скользит между нами и принимается выводить на клиторе маленькие круги.

Когда толчки Вульфа становятся жестче и неистовее, а Аполлон сильнее надавливает на мой клитор, я подгоняю Вульфа к кульминации, достигая своей. Мои мышцы сжимаются вокруг его члена, когда я кончаю, а мой крик заглушается стоном Вульфа. Гортанный звук проходит через его грудь и исчезает у меня на языке. Я чувствую, как пульсирует и подрагивает его член внутри меня.

– Вау! – наконец говорю я, когда он разрывает наш поцелуй. – Этот поцелуй был чертовски хорош.

Вульф смеется теплым и низким смехом, и я не думаю, что когда-либо слышала более совершенный звук. Из всех нас он смеется меньше всего, а если и делает это, то тише всех. В его характере – быть молчаливым. И вытащить его из этого состояния было моей целью последние несколько недель.

Я прижимаюсь к его щеке и наклоняюсь, чтобы украсть еще один быстрый поцелуй. А потом еще один от Аполлона. Улыбаясь, я позволяю им проводить меня обратно, держа каждого под руку.

Мое сердце полно любви.

Глава 50

Кора

Если Святой и не ожидал увидеть меня в своем тату-салоне, он этого не показывает. Мельком взглянув на дверь, чтобы узнать, кто пришел, он возвращает свое внимание к парню, которому делает татуировку.

Пока он работает, я рассматриваю салон, который оказывается на удивление крутым. На черных стенах, создавая резкий контраст, в медных рамках висит миллион эскизов, сделанных в основном на белой бумаге. На прилавке и в углу стоят растения с вьющимися лианами, ветви которых падают на пол. В углу также размещен белый диван с деревянным журнальным столиком перед ним, на котором разложена коллекция журналов о татуировках, включая тот, что сразу привлекает мое внимание.

Я открываю журнал на среднем развороте и шокированно смотрю на фотографию Святого, на которой он стоит перед своим салоном со знакомым хмурым выражением на лице. Белая рубашка на пуговицах скрывает большинство его татуировок, кроме тех, что красуются на его шее и руках.

«Недавно произвел фурор тату-салон «Звездный свет» мистера Харта», – гласит заголовок.

К моему горлу подкатывает комок, когда я просматриваю статью о Святом. Судя по всему, он сделал татуировку какому-то парню, ставшему звездой реалити-шоу. Тот упомянул о салоне Святого в одном из интервью, подняв вокруг него шумиху, и с тех пор бизнес Святого неуклонно растет.

Внезапно жужжание его тату-машинки прекращается, и я оглядываюсь через плечо. Парень, которому делали татуировку, направляется к двери в туалет, а Святой подходит ко мне и, сняв перчатки, приподнимает бровь.

– Привет, тебя прислала Артемида? – спрашивает он.

– Нет, почему ты так подумал?

– Я получил этот журнал только сегодня. – Он бросает взгляд на статью, которую я читала, и качает головой.

– Это впечатляет. – Я закрываю журнал и поворачиваюсь к нему лицом. – Ты сегодня очень занят?

– Собирался закончить с тем парнем, а потом пойти выпить, – улыбается он мне не самой приятной улыбкой, что очень странно, потому что до этого момента он был добр ко мне.

Ах вот оно что! Он думает, что я шпионю за ним по просьбе Артемиды.

Когда Джейс рассказал мне о том, что заставил их жить вместе, я даже подавилась. Но, видимо, все идет не так хорошо, как считает Джейс.

– Но может, мы отложим твою пьянку, и ты сделаешь мне татуировку? – спрашиваю я. – Но если не хочешь, я могу пойти в тот салон возле СФУ…

К его чести нужно признать, что Святой сразу понимает, что я говорю серьезно, ведь это он предложил мне сделать татуировку.

– Черт. – Он сжимает переносицу пальцами и зажмуривает глаза. – Ты хочешь татуировку?

– Да.

– Тебя действительно прислала не Тэм?

Я бью его по плечу, и он отшатывается назад больше от удивления, чем от силы удара.

– Нет. Тэм меня не посылала, – хмурюсь я. – Вообще-то я не разговаривала с ней несколько дней и думала, что она тоже будет здесь.

– Я запретил ей появляться в салоне, – заявляет он, потирая то место, по которому я его ударила.

Интересно.

– Готово, мужик! – кричит его клиент, возвращаясь в кресло.

– Ты можешь вернуться через час? – спрашивает меня Святой. – Прости за грубость, Кора. Я не знаю, что на меня нашло в последнее время.

– Я вернусь. – Я закатываю глаза и выхожу за дверь.

Через час я возвращаюсь с бутылкой текилы, сиропом для «Маргариты» и небольшой упаковкой пластиковых стаканчиков. Также я прихватила с собой такос, который купила у уличного торговца, потому что мы вполне можем задержаться.

Несмотря на то что дверь уже заперта, внутри все еще горит свет. После моего стука Святой открывает дверь и слегка улыбается, видя мои припасы. Мы усаживаемся на белый диван, и, взяв у меня такос, он ест его так, будто не ел весь день.

Хотя, может, и не ел.

Я хмурюсь, но молчу, потому что не являюсь одним из тех людей, кто участвует в очередной операции «спаси Святого». Мы просто едим в дружеской тишине, а затем, наконец, я сминаю фольгу от такоса и выбрасываю ее в мусорное ведро.

– Что ж, – говорю я. – Я хочу татуировку. На самом деле две.

– У тебя есть идеи? – Он с интересом наблюдает за мной, и я подробно рассказываю о том, какие рисунки я хотела бы видеть на своем теле.

– Давай я нарисую два эскиза? – задумчиво кивает Святой. – И мы можем поправлять их, пока ты не останешься довольной.

– Сомневаюсь, что нам понадобится вносить изменения в эскиз, – говорю я, откидываясь назад и подтягивая к себе колени. – Я доверяю тебе.

Пока он рисует, я закрываю глаза, думая о том, как отреагируют ребята. Сегодня я впервые произнесла маленькую невинную ложь, сказав, что нам с Тэм срочно нужно отправиться на девичник. Вот почему, когда отправилась в «Звездный свет», я написала ей сообщение и попросила прикрыть меня. Мне было приятно, что Тэм не задавала никаких вопросов и сразу же согласилась.

Внезапно Святой кашляет, привлекая мое внимание. Открыв глаза, я встаю с дивана и прохожу к его столу. Он протягивает мне первый эскиз, и когда я беру бумагу, чтобы рассмотреть рисунок поближе, моя грудь сжимается.

Я хотела татуировку, которая олицетворяла бы меня и мою семью. Несмотря на то что я приняла официальное решение стать Стерлинг, я не собиралась сразу бросаться в городской совет. Во всяком случае, пока. Возможно, когда-нибудь я захочу занять место олдермена, которое занимал мой отец. Однако до тех пор, пользуясь моей полной поддержкой, это место в совете будет занимать моя дорогая кузина Надин Брэдшоу. Когда я официально объявила об этом, мое решение ее шокировало. Ведь она призналась, что пыталась запугать меня и заставить уехать из Стерлинг-Фолса.

Вскоре после этого выяснилось еще одно обстоятельство. Убийство Паркера, мать вашу, Вортона. После того как его тело обнаружили в подвале отеля, в котором, разумеется, не нашли никаких улик, указывающих на меня, Джейса или Алекса, полиция провела обыск его квартире. Они нашли там кучу моих фотографий, и, как мне сказал помощник шерифа, Нейт чуть не сошел с ума, когда увидел их. Также они нашли фотографии и обезглавленных Адских гончих – вернее, до их обезглавливания. Кроме того, он хранил фотографии с нательных камер наблюдения Адских гончих, которые сопровождали меня на то нелепое мероприятие для прессы. И снимки человека, с которым я сражалась на Олимпе. Паркер преследовал не только меня, но и других людей, контактировавших со мной. Также в его квартире был обнаружен гигантский мясницкий нож, так что даже если бы Паркер не был мертв – а на этот раз он действительно мертв, – полиция нашла достаточно улик для того, чтобы выдвинуть ему обвинение в убийствах.

А Алекс Стерлинг просто пропал без вести.

И под словом «пропал» я имею в виду, что он мертв и лежит на дне океана. Но знаете, нам бы не удалось настроить против него город, даже раскрыв все его грязные секреты. Люди его любили, и в городе определенно начались бы беспорядки. У людей есть интересная привычка игнорировать правду, но, учитывая, что он открыто поделился со всем миром тем, как он счастлив, что еще один Стерлинг вернулся в город живой и невредимый, это помогло мне наладить отношения с общественностью.

Мне все еще неловко, когда меня узнают на улице по рыжим волосам или по фотографиям из газет. Иногда репортеры замечают, как я иду рядом с ворчливым Джейсом или улыбающимся Аполлоном. Но, кажется, единственный, кто всегда остается незамеченным папарацци, – это Вульф. Потому что ему нужно руководить байкерским клубом, а его физиономия в газетах была бы нежелательной рекламой, ведь они продолжают заниматься нелегальным бизнесом. Например, скупают угнанные автомобили и разбирают их на запчасти. Раньше я даже не знала, чем именно они занимаются, но, полагаю, это не имеет значения. Я знаю, что они захватили Вест-Фолс, район, ранее принадлежавший Титанам, и переделали «Спуск» в клуб с более легкой атмосферой. Иногда мы сопровождаем Вульфа и Адских гончих, когда они катаются на мотоциклах. Надин купила нам новые мотоциклы взамен уничтоженных и преподнесла нам этот подарок вместе с еще одним очень длинным извинением. Но я простила ее, потому что они – моя семья. После похорон их отца я стала ближе к Надин и Нейту.

Мы думаем, что Джереми убил Алекс, но это еще одна тайна, которую мы никогда не разгадаем.

– Тебе нравится? – спрашивает Святой, и, отгоняя воспоминания, я часто моргаю.

Татуировка, которую я вижу перед собой, – это цветок, заключенный в мандалу[4] – круглую геометрическую фигуру. Святой выслушал мое довольно сбивчивое описание того, что я хочу увидеть на рисунке и что символизировало бы меня в окружении семьи.

– Это именно то, что нужно, – говорю я, увидев идеальный рисунок, на что Святой улыбается.

Затем он протягивает другой лист бумаги, со вторым эскизом, и у меня перехватывает дыхание.

– Святой, – шепчу я. – Этот рисунок лучше первого.

– Тогда давай приступим к работе, – говорит он, и его улыбка становится еще шире.

Глава 51

Вульф

– Черт возьми, почему я так нервничаю?

Обычно я не из тех, кто подпрыгивает на месте, пытаясь выплеснуть хоть немного лишней энергии, но сейчас электричество будто вливается в меня и скачет внутри, не находя выхода.

– Мы все нервничаем, – бормочет Аполлон, и я вздыхаю, потому что внешне он кажется абсолютно спокойным.

Скоро Тэм привезет к нам Кору. Ко мне, Джейсу и Аполлону. Мы облачились в свои самые лучшие костюмы: белоснежные рубашки с воротничками, черные брюки и парадные туфли. Всюду горят миллионы свечей, зажженные сотрудниками Олимпа. Когда мы поделились с ними своим замыслом, они были потрясены, и даже я испытал легкий страх, ведь настоящим супругом Коры является Джейс. Мы специально посетили мэрию, чтобы убедиться в том, что все необходимые документы были поданы. Какую бы сделку ни заключили Цербер и Паркер, это ничего не изменило.

Я разжимаю руки, сжатые в кулаки, но не могу перестать волноваться.

– Пожалуйста, перестань дергаться. – Джейс сердито смотрит на меня, и я отворачиваюсь от них.

– Не могу.

– Боже! – стонет Аполлон.

Прошлой ночью Кора ночевала у Тэм. Мы не видели нашу девочку уже более двадцати четырех часов, и это начинает меня раздражать. Возможно, даже больше, чем эта безумная идея.

Внезапно телефон Аполлона издает звук, оповещающий нас о входящем сообщении, и я практически перепрыгиваю несколько шагов, чтобы прочитать через его плечо. Аполлон толкает меня локтем, но затем позволяет посмотреть на экран.

«Мы здесь».

Черт, черт.

Я смотрю сквозь деревья на дорожку сияющих огней и слышу голос Коры, который доносится до нас из темноты. Она спрашивает Тэм, зачем они здесь, и ее голос слегка дрожит, а потом, должно быть, она видит огни, и воцаряется тишина. Мое тело замирает. Будто в нем отключили электричество.

Джейс, Аполлон и я встаем в ряд в конце дорожки, и я думаю о том, как прекрасно, что поляна, на которой мы находимся, расположена на нашей территории недалеко от дома.

Мое сердце бьется так чертовски громко, что эхо этого стука отдается в моих ушах, и я почти не замечаю, как сбивается дыхание Аполлона и как Джейс сжимает руки в кулаки, а затем расслабляет их. Я улыбаюсь, понимая, что они тоже нервничают. Конечно, Аполлон только что сказал об этом, но мне трудно ему поверить без доказательств, а теперь, когда они у меня есть, я расслабляюсь еще больше.

Когда я вижу, как Кора, хмурясь, спускается по тропинке, мое сердце замирает. Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Должно быть, Тэм о чем-то солгала ей, заставив приодеться, потому что на Коре розовая юбка с высокой талией, ткань которой развевается при ходьбе, и черный облегающий кроп-топ, из-под которого видна полоска обнаженной кожи ее живота. Свет отражается от изящных тонких золотых цепочек на ее шее и в ушах, а также от маленького кольца в носу. Ее волосы заколоты по бокам, но струятся по спине.

– Что происходит? – спрашивает она, переводя взгляд с меня на Джейса и Аполлона, но мы договорились делать это по очереди.

Начиная с меня.

Если честно, то мы тянули соломинки.

Поэтому я делаю шаг вперед, оставляя своих братьев позади, и встречаю ее в центре поляны. Именно здесь я гнался за ней, когда находился на грани полного срыва. Она оттащила меня от края, и теперь я за него держусь.

– Вульф, – спрашивает меня Кора, начиная сердиться, – расскажешь мне, что происходит?

Вместо ответа я беру ее за руки и запечатлеваю на ее губах сладкий поцелуй. Она прижимается ко мне, автоматически желая большего, но я отстраняюсь и не могу сдержать ухмылку, глядя на ее прищуренный взгляд. Затем ухмылка исчезает с моего лица, растворившись перед серьезными словами, которые я собираюсь ей сказать. Перед словами, которые потрясут нас до глубины души и которые я уже не смогу взять назад.

– Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, цветочек, – говорю я, и ее глаза расширяются.

Я крепче сжимаю ее руки, надеясь и молясь, чтобы она не сказала что-нибудь такое, что опустошит меня. Например, «нет» или «я не могу».

– Я люблю тебя так сильно, что удивляюсь, как вообще существовал без этого чувства. – Я наклоняюсь и прикасаюсь лбом к ее лбу, чувствуя, как ее тело охватывает дрожь. – Ты проникла в мою душу, Кора Стерлинг.

Теперь ее зовут так. По крайней мере, пока. Возможно, однажды она решит, что снова хочет стать Синклер, или возьмет одну из наших фамилий. Кора Джеймс, Кора Кинг, Кора Мэддон, Кора Джеймс Кинг Мэддон, но это было бы чересчур.

Сосредоточься.

– Я люблю тебя, – шепчет она и скользит своими руками по моим плечам. – Ты тоже проник в мою душу.

Мельком я замечаю повязку на ее запястье, но, отведя взгляд, снова смотрю на ее лицо, потому что все остальное может подождать. Затем, как и планировалось, я опускаюсь на одно колено, достаю из кармана кольцо и протягиваю его ей.

– Кора, ты выйдешь за меня замуж под этим звездами?

Не имеет значения, что это будет незаконный брак. В наших сердцах все это будет по-настоящему.

– Да, – шепчет она, и я надеваю кольцо на ее палец.

Быстро поднявшись, я целую ее со всей любовью, какую только могу дать, а Кора крепко обнимает меня в ответ, впиваясь пальцами в мою спину. Ее язык скользит в мой рот, и я стону от ее сладкого вкуса. Я отстраняюсь, как мне кажется, слишком быстро, и, отпустив ее руки, отступаю назад.

Аполлон делает шаг вперед, занимая мое место, а я встаю рядом с Джейсом, который смотрит на меня с широкой улыбкой на лице. Радость запоздало наполняет мою грудь, ведь Кора сказала «да». Она не убежала с криками и не стала спорить о приличиях или чем-то подобном. Она хочет меня так же сильно, как и моих лучших друзей.

– Свет моей жизни, – бормочет Аполлон. – Я открыл для себя любовь, хотя не подозревал, что могу испытывать это чувство. Ты проникла в меня всего, вплоть до костей.

– Я люблю тебя, – шепчет ему Кора. – Каждую твою грань, каждую частичку. Светлую и темную стороны твоей души.

– Ты выйдешь за меня замуж, детка? – спрашивает Аполлон, опускаясь на одно колено.

– Да, – улыбается она, и Аполлон надевает ей на палец свое кольцо.

Оно плотно прилегает к тому, что уже надел я, а бриллианты накладываются друг на друга и соединяются.

Когда Кора с Аполлоном целуются, он наклоняет ее назад, пробуя на вкус, и я подавляю стон желания.

А затем наступает очередь Джейса и третьего кольца…

Глава 52

Джейс

Направляясь к Коре, я сглатываю комок в горле, а в моей голове мелькают воспоминания. Я помню, как встретился с ней в первый раз и держал ее за руку. Забрался к ней в постель и пытался отогнать кошмары, а позже решил стать кем-то, кого ее кошмары должны бояться.

Для нее.

Я становился чудовищем, отнимая у нее надежду на будущее, лишая выбора и забирая все, что только можно было забрать. Но она всегда оставалась сильной и улыбалась. Как она может простить это?

Как она может простить меня?

– Джейс? – Она смотрит на меня с изумлением, и ее руки дрожат.

На ее пальцах сверкают кольца, а голубые глаза смотрят на меня так, будто видят мою душу. Она показывает мне свою любовь, но мне трудно совместить это чувство с тем, что, по-моему мнению, она должна чувствовать.

Она сказала «да» Вульфу и Аполлону.

– Все хорошо, – шепчет она, прижимаясь щекой к моей груди и обхватывая меня руками за талию.

Она обнимает меня, пока я снова не делаю вдох, хотя и не подозревал, что задержал дыхание.

– Я лишил тебя выбора, – признаюсь я ей. Несмотря на долгое молчание, она отступает назад и кивает, соглашаясь со мной. – Мне так жаль! – Я падаю на оба колена, потому что ничего не предлагаю, а умоляю о прощении. – Я думал, что мне никогда не придется извиняться. Думал, что смогу сделать тебя своей, и мы…

– Джейс, прекрати. – Она прижимает ладонь к моей щеке, но я качаю головой.

Я думал, что все будет не так, и сейчас просто трещу по швам. Ее счастье от предложений Вульфа и Аполлона разбередило какую-то неуверенную часть меня.

– Это всегда был ты, – шепчет она, тоже опускаясь на колени передо мной, все еще держа ладонь на моей щеке. – Это всегда был ты.

Я неуверенно смотрю на нее.

– С самого начала, – продолжает она. – Каждый момент, проведенный рядом с тобой, разрушал меня все больше и больше, но я не понимала, что ты помогаешь мне найти потерянные воспоминания о моих родителях, о музыкальной шкатулке и о тебе. – Она поджимает губы. – Я не знаю, как так получилось, что я похоронила тебя настолько глубоко в своем сознании, что даже не узнала твое имя или глаза.

Ее слова эхом отдаются в моей душе.

– Я люблю тебя, – это второй или третий раз, когда я произношу эти слова. – Все, что я когда-либо хотел, – это спасти тебя, но вместо этого влюбился.

Это стало проклятием для нас обоих.

– Любовь освобождает нас. – Ее глаза наполняются слезами, а в голосе появляется хрип, будто она сдерживает эмоции, которые испытывает в этот момент. – Любовь – это то, что спасло нас.

– Я не имею права спрашивать об этом, но… ты выйдешь за меня замуж?

– Я согласна каждой клеточкой своей души, – улыбается она и смахивает слезинку.

Я достаю из кармана кольцо и беру ее за руку. Проведя большим пальцем по повязке на руке, я с любопытством рассматриваю ее, а затем надеваю кольцо на палец, и Кора подмигивает мне.

Три бриллианта на кольцах образуют одно целое украшение, но при большем свете Кора сможет разглядеть на них едва заметные различия. Здесь, в темноте, когда нас окружают только висячие фонари, они сияют одинаково.

Я протягиваю Коре руку, и она грациозно поднимается, а я улучаю момент, чтобы смахнуть кусочки травы, прилипшие к ее юбке, и тоже встаю. Она не отпускает мою руку, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но поцелуй получается слишком быстрым, потому что внезапно, радостно крича, нас окружают Вульф и Аполлон. Я отпускаю Кору и улыбаюсь ей в ответ.

– Я бы хотела, чтобы мы сделали это официально, – с горечью вздыхает она.

Я знал, что она скажет именно это, поэтому свищу, и тут же по тропинке к нам спускается Святой. Сегодня он одет в черный костюм и рубашку такого же цвета. Тэм привела сюда Кору, но я хотел, чтобы Святой тоже участвовал в этом событии, и поэтому придумал ему работу на этот вечер.

Кора смотрит на небольшую книгу в руках Святого, а затем переводит взгляд на меня, и я самодовольно улыбаюсь.

Святой останавливается перед нами, озаряя всех заразительной улыбкой.

– Меня посвятили через интернет, – говорит он. – Я знаю, что это не по-настоящему, но если ты этого хочешь…

– Ты собираешься поженить нас? – замирает Кора.

– Если ты не против.

Кора улыбается, а затем бросается вперед и обнимает Святого. Я не единственный, кто слегка удивлен ее реакцией. Она что-то шепчет ему на ухо, отчего его рука на ее спине напрягается, и, повинуясь нелепому инстинкту, я почти делаю шаг вперед, но он уже отпускает ее.

Мы выстраиваемся вокруг него полукругом, и Святой открывает книгу. Он читает короткое вступление, а затем задает нам важные вопросы.

Будем ли мы поддерживать друг друга в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас?

Но Кора качает головой, крепче сжимая руку Вульфа и мою.

– Даже смерть не разлучит нас, – клянется она, и мои скулы сводит от улыбки.

– Вы можете поцеловать невесту, – говорит Святой и отходит назад.

Я целую ее первым, а затем передаю в объятия Вульфа. Она сжимает его плечи, прижимаясь губами к его рту, а затем переходит в крепкие руки Аполлона. Их поцелуй затягивается, потому что он пробует ее на вкус, и мое сердце колотится еще сильнее.

Мы вчетвером – вместе навсегда.

Меня это устраивает.

Глава 53

Кора

Джейс заносит меня на руках в дом, а затем поднимается по лестнице. Аполлон и Вульф следуют за нами, не сводя с меня глаз, а я провожу рукой по шее Джейса, демонстрируя им свое кольцо.

Сначала Джейс крепко сжимает меня в объятиях, а затем ставит на ноги уже в нашей спальне.

– Я скучала по тебе, – вздыхаю я, обнимая его за плечи и приподнимаясь на цыпочках, чтобы поцеловать.

Я облизываю его нижнюю губу, а затем сжимаю ее зубами. Наши рты приоткрываются, и поцелуй становится все глубже с каждой секундой.

Я держу Джейса за руки и чувствую, как ребята, стоящие за моей спиной, расстегивают молнию на юбке и тянут ее вниз, а затем переходят к короткому топу. Мы с Джейсом разрываем поцелуй и отступаем друг от друга, чтобы ребята сняли топ, а затем кто-то из них проводит пальцем по моей обнаженной спине.

– Бюстгальтера нет, – комментирует Аполлон, и внезапно раздается звук разрываемой ткани; мои трусики спадают с меня.

Я оглядываюсь через плечо и с удивлением вижу, что Вульф с мрачной улыбкой на лице держит в руках разорванные лоскуты.

Джейс снова притягивает меня к себе и целует, проникая языком в рот, а я дрожу от осознания, что полностью обладаю им. Сначала Аполлон целует меня вдоль плеч, а затем спускается вниз по спине. Я стону в рот Джейса, когда Аполлон раздвигает мои ноги и вводит в меня палец.

– Мокрая, – объявляет он. – Определенно мокрая.

– На твоей попке след от укуса, цветочек, – говорит Вульф, и Джейс рычит.

Он обхватывает меня за талию, впиваясь пальцами в кожу, а Аполлон вынимает из меня свой палец и оставляет покалывающие следы там, где он касается внутренней поверхности моих бедер.

Я отрываюсь от губ Джейса и подмигиваю Вульфу:

– Наверное, Аполлону нравится метить свою территорию.

– Черт, – вздыхает Вульф.

Я опускаю взгляд на его брюки и вижу выпирающий под ними член. На самом деле, в то время как я совершенно обнажена, они все еще одеты. Желая устранить эту несправедливость, я начинаю быстро расстегивать пуговицы на рубашке Джейса. Разочарование захлестывает меня с головой, когда я понимаю, что мои руки дрожат и не справляются с этой задачей, и поэтому я хватаюсь за бока его рубашки и тяну ее в разные стороны. Пуговицы разлетаются по комнате, а Джейс удивленно смеется.

– Черт, мне нравится эта твоя сторона.

– Ну и хорошо, – огрызаюсь я и, толкая его к кровати, расстегиваю ремень на его брюках.

Туфли он уже давно снял, но помогает мне стянуть штаны и боксеры. Вырвавшись на свободу, его член будто приветствует меня, и я падаю перед Джейсом на колени, замечая, как он приоткрывает губы, когда я беру его член в рот.

Черт.

Я не знаю, почему меня так возбуждает делать ему минет.

Мое внимание привлекает горячее дыхание между моих ног, и когда я смотрю вниз, меня охватывает шок от того, что подо мной лежит Аполлон, а его голова расположена прямо напротив моей киски.

– Садись, – настаивает он, обхватывая руками мои бедра. – И не пытайся вставать, красавица.

Боже!

Мое лицо вспыхивает, но я опускаюсь вниз. Несмотря на то что я действительно пытаюсь делать это медленно, Аполлон нетерпеливо притягивает меня, и его рот встречается с моей киской. Сначала он просто лижет мой клитор, затем его язык погружается внутрь, и я вскрикиваю.

Джейс берет меня за волосы и направляет мой рот к своему члену. Я беру то, что мне предлагают, но в то же время двигаю бедрами и стараюсь плотнее прижаться ко рту Аполлона.

Ощущений, накативших на меня, слишком много, но все равно недостаточно. Я могу оставаться в постели с этими тремя целую вечность.

– Твой ротик божественен, – стонет Джейс, сжимая пальцами мои волосы. – Черт, продолжай…

Я протягиваю руку, чтобы обхватить его яйца, и чувствую, как они напрягаются, когда его член касается моего горла. Все это похоже на гонку, поэтому я сосу сильнее, чтобы он кончил раньше меня, ведь я уже не выдерживаю ласк Аполлона.

– Я кончаю, – предупреждает Джейс за секунду того, как его горячее семя изливается мне в рот, и я жадно сглатываю.

Я чувствую, как по моему телу пробегает дрожь, а затем Джейс приподнимает меня и укладывает на спину на кровать. Он устраивается между моих ног и с легкой ухмылкой погружается в мое лоно.

– Мы собираемся подготовить тебя, – говорит он, взяв меня за запястья и вытянув мои руки над моей головой.

– К чему? – Несмотря на дрожь в голосе, я не боюсь того, что они запланировали, а лежать распростертой под Джейсом – вообще одна из моих любимых поз.

– Мы хотим, чтобы Аполлон и Вульф вместе взяли твою маленькую сладкую киску.

О боже.

– Думаю, ей нравится эта идея, – хихикает он, целуя меня в уголок рта.

Вульф ложится по одну сторону от меня, а Аполлон по другую, и пока Джейс трахает меня, они оба проводят руками по моей груди и сжатым рукой Джейса запястьям. От каждого медленного толчка мои ресницы трепещут, но затем Вульф скользит рукой в место нашего с Джейсом соединения. Вопреки моим ожиданиям он не прикасается к моему клитору, а спускается чуть ниже и вводит в меня палец прямо рядом с членом Джейса. И я шиплю, потому что удовольствие, которое я испытываю, становится почти невыносимым.

Затем один его палец превращается в два, и он сжимает их внутри меня, находя мою точку G, а учитывая то, что во мне еще скользит и огромный член Джейса, удовольствие поглощает меня с головой.

– Ерунда, – шепчет Аполлон мне на ухо. – Еще несколько оргазмов тебя расслабят.

Я дрожу, но верные своему слову парни трахают меня почти до беспамятства. Во время моего оргазма Вульф убирает свои пальцы, а Джейс набирает скорость. Я обхватываю ногами его бедра, приподнимая свои навстречу. И пока наши скользкие от пота тела скользят друг по другу, Вульф и Аполлон пытаются игнорировать свою эрекцию. Если бы я могла, то приложила бы руки к ним обоим, но Джейс все еще держит мои запястья над моей головой.

Наконец его темп становится почти бешеным, и он кончает, касаясь своими губами моих.

Прежде чем я успеваю перевести дыхание, он помогает мне встать, и Аполлон, занявший мое место на кровати, жестом приглашает меня присоединиться к нему.

Джейс укладывает меня так, чтобы моя спина легла на грудь Аполлона, и я не могу сдержать дрожь предвкушения.

– Мы будем двигаться медленно, – говорит Аполлон мне на ухо, а затем касается его языком, и я вздыхаю.

Он легко входит в меня, толкаясь внутрь, потому что сперма Джейса обеспечила ему скольжение, а Вульф переползает и располагается между нашими ногами. Он лукаво смотрит на мою киску, и уже в который раз мое дыхание перехватывает, когда он опускает голову между наших ног.

Его губы смыкаются на моем клиторе, и я издаю неприличный звук. Аполлон двигает бедрами, продолжая медленно входить и выходить из меня, а я поднимаю взгляд и смотрю на Джейса. Он садится в кресло, которое раньше стояло в углу, но теперь передвинуто ближе, и смотрит на меня в упор.

Вульф останавливается, едва не доведя меня до оргазма, но вместо этого поднимается выше, целуя мое тело, пока наконец не прижимает член к моей киске. Он целует меня, снова находя пальцами клитор, и я мгновенно кончаю, зависая в облаках удовольствия. Вульф глотает мои крики, и когда я снова возвращаюсь в реальность, внезапно толкается в меня.

Во мне вспыхивают боль и наслаждение одновременно, а давление двух членов во мне заставляет снова вскрикнуть.

– Расслабься, детка, – шепчет Аполлон мне на ухо.

Мы встречаемся с Вульфом бедрами и обмениваемся взглядами.

О боже, боже, они оба во мне.

Внезапно мы переворачиваемся на бок так, что Вульф оказывается передо мной, а Аполлон за моей спиной, хотя я думаю, что Вульфу следует слегка отстраниться. Мы лежим, переплетя ноги и сбивчиво дыша, затем на мгновение они замирают, давая мне привыкнуть к такому растяжению, но мне нужно, чтобы они продолжали двигаться.

– Пожалуйста, – шепчу я, целуя Вульфа, а затем поворачиваюсь, чтобы сделать то же самое с Аполлоном.

Они входят и выходят из меня, и я чувствую боль и блаженство одновременно. Я никогда не чувствовала ничего подобного, и, судя по выражению на их лицах, они тоже.

– Твой пирсинг меня убьет, – стонет Вульф, и Аполлон хихикает.

– Ребята! – Я не могу контролировать дрожь в своем голосе.

– Да, жена? – спрашивает Вульф, целуя меня в шею.

– М-м-м, жена… – соглашается Аполлон и, сжав мои волосы, откидывает голову назад, чтобы Вульфу было удобнее.

Они двигаются то чередуясь, то синхронно, но всего через несколько минут в каждом из нас будто трескается терпение. Их скорость возрастает, и я безрезультатно пытаюсь сдержать удовольствие, которое накатывает на меня волнами. Пока они берут от меня все, что им нужно, я отчаянно стону.

– Подожди меня, – приказывает Аполлон Вульфу.

Во взгляде Вульфа вспыхивает огонь, но каким-то образом он сдерживается.

Они кончают практически одновременно, наполняя меня своей спермой. Моя киска сжимается и пульсирует вокруг них.

Первым из меня выходит Вульф, за ним – Аполлон, и мы пытаемся отдышаться, но мои легкие словно охвачены огнем.

– На это стоило посмотреть, – говорит мне Джейс на ухо, наклоняясь над Вульфом. – Ты в порядке? – спрашивает он и целует меня в подбородок.

Я киваю и чувствую, как закрываются мои глаза.

Я смутно осознаю, что Аполлон встает и Джейс занимает его место. Он сплетает наши ноги вместе, обнимая меня за талию. Его запах ни с чем не спутаешь.

Свет гаснет в моих глазах, но я чувствую, как по другую сторону от Вульфа прогибается кровать, и Аполлон присоединяется к нам.

Мое сердце чертовски полно любовью, и я не могу стереть улыбку с губ, даже когда погружаюсь в сон.

Глава 54

Кора

– Ты собираешься объяснить, что это за повязка, принцесса? – сонный голос Джейса, который, возможно, стал моим новым любимым звуком, звучит прямо у меня над ухом.

Его губы касаются мочки, а пальцы скользят вниз по моей руке, обхватывая повязку, все еще прикрепленную к внутренней стороне запястья.

Я улыбаюсь, приоткрывая глаза.

Лицо Вульфа находится всего в нескольких дюймах от моего. Он лежит головой на моей подушке, а его рука держит мою руку.

Я немного сдвигаюсь, позволяя Джейсу убрать волосы с моего плеча, и улыбаюсь, слыша его глубокий вдох. Он нашел одну из двух татуировок.

– Она представляет собой нас, – шепчу я, оглядываясь на него.

Татуировка расположена прямо под моей шеей, в центре.

Чувство, когда игла Святого входила и выходила из моей кожи, было не самым приятным.

– Она олицетворяет собой то, что я больше не одинока, понимаешь?

Джейс проводит по татуировке пальцем.

Прошлой ночью она была надежно скрыта за моими волосами, и к тому же у нас не было времени рассмотреть, что скрывается под белой повязкой на моем запястье.

Зато теперь есть.

Вульф вздрагивает, сжимая руку, а затем подносит ее ко рту и целует костяшки пальцев.

– Второй раунд или… черт, пятый?

– Кора собиралась показать нам свои новые татуировки, – говорит Джейс, и, резко сев на кровати, Вульф толкает еще не проснувшегося Аполлона.

Джейс переворачивает меня на живот и отводит в сторону мои волосы.

– Ух ты! – Вульф наклоняется ближе. – Это точно работа Святого.

– Да, – улыбаюсь я.

– Ее запястье, – говорит Джейс, и Вульф достает мою руку, которую я засунула под подушку.

Он хмурится при виде повязки, и я догадываюсь, о чем они думают. На этом запястье шрам от клейма в виде песочных часов.

Я переворачиваюсь и откидываюсь на спинку кровати, наблюдая за удивлением, отразившимся на лице Аполлона. Им всем любопытно.

Со вздохом я снимаю повязку и показываю им то, что было скрыто под ней.

Святой не стал прятать песочные часы за краской. Он сделал так, чтобы, глядя на них, я думала о чем-то другом. Теперь сверху и снизу клейма нарисованы цветы. Красные, черные и золотые. Он заштриховал песочные часы, чтобы придать им округлый вид, а затем добавил трещину на стеклянной поверхности, превратив что-то уродливое, чего я стыдилась, в произведение искусства.

Эти часы – я.

Я думаю о девушке, которой была раньше. Упрямой девчонке, отказывающейся покидать Стерлинг-Фолс, потому что считала, что смогла спастись от монстров. Она заключила сделку с дьяволом, но попала в его ловушку, подверглась клеймению, голоду, но отказывалась просить о помощи.

Несмотря на боль во время сеанса, я настояла на том, чтобы закончить все одним днем. После этого мы со Святым пили дешевую «Маргариту» и разговаривали. Я спросила его, не собирается ли он перекрыть свое клеймо. Он задумался над этим, но потом сказал, что если у меня хватает смелости оставить его – пусть и слегка изменив, – то и он не будет прятать свое клеймо на груди. Он, как и я, считает, что лучше смириться с ним, чем скрывать.

Когда появилась Тэм, мы уже были пьяны. Она отвезла нас обоих в свою квартиру, где Святой уснул на диване, а я заняла его комнату. На следующий день состоялся наш поход по магазинам, где она сама выбрала мне наряд, а затем мы встретились с парикмахером.

Теперь мне ясно, почему она так поступила. Она хотела, чтобы я была готова к свадьбе с моими лучшими друзьями.

Мое сердце замирает.

Я не знаю, когда они стали не только парнями, в которых я влюбилась, но и моими друзьями, но это абсолютная правда. И мне чертовски повезло, что я вышла за них замуж.

– Наверное, мы должны рассказать обо всем твоим родителям. – Аполлон берет мою левую руку, проводит большим пальцем по кольцу на ней, и я хмурюсь.

Синклеры… Сейчас между нами все настолько хорошо, насколько это возможно. Последние два месяца были полны недопонимания, и мы почти не общались, но произошло одно приятное событие: я простила их. Ребята убеждали меня сделать это не ради них, а ради себя. И я послушалась.

Я не уверена, что они знают всю правду о моих отношениях с этими тремя. До недавнего времени им было известно только о моей близости с Джейсом. Мы не рассказали им о нашей свадьбе по вполне понятным причинам. Одна из них заключалась в том, что Джереми Брэдшоу едва не убил Джейса из-за моего отца. Конечно, Джереми не имел намерения причинить ему какой-то значительный вред, но в тот момент мы были очень уязвимы, и он вполне мог бы это сделать.

– Может, пригласить их на ужин? – добавляет Вульф, скользя рукой по моей груди.

Я чувствую, как в моем животе все переворачивается, хотя больше от его слов, чем от прикосновений.

– А может, мы уже сделали это, – шепчет Джейс, целуя меня в шею.

– О нет! – стону я. – Ты не мог.

– Также мы пригласили Нейта, Надин, Святого, Артемиду и Малика. Это будет вечеринка.

– На этот раз без серийных убийц, – ухмыляется Вульф.

– Вечеринка по случаю свадьбы? – Я наклоняю голову, чтобы Джейсу было удобнее целовать мою шею. – А что, если бы я отказалась?

– Тогда это была бы довольно унылая вечеринка. – Аполлон целует костяшки моих пальцев. – Слава богу, ты сделала правильный выбор.

Вульф прижимает меня к подушке и устраивается сверху. По моему телу пробегает дрожь, когда я провожу руками по его животу, поднимаясь все выше и выше. Джейс и Аполлон разводят мои бедра в стороны, и когда Вульф входит в меня, я вздыхаю от блаженства, которое испытываю. Оно почти заглушает беспокойство и дарит надежду на то, что мои родители примут наши отношения.

Затем Вульф увеличивает темп, разжигая огонь под моей кожей, и все прочие чувства улетучиваются.

Аполлон и Джейс наблюдают за нами.

И этот момент идеален.

Примечания

1

Наркотики запрещены законодательством Российской Федерации, наносят вред вашему здоровью и влекут применение административной и уголовной ответственности.

2

Арт-терапевт – опытный наставник и психолог, который тонко чувствует клиента и помогает ему преодолеть стресс, депрессию, апатию, неуверенность, иные проблемы.

3

Коронер – должностное лицо в некоторых странах, расследующее смерти, имеющие необычные обстоятельства или произошедшие внезапно, и непосредственно определяющее причину смерти.

4

Мандала – симметричный рисунок в тантрической йоге, буддизме и индуизме, который символизирует мир, вселенную.

Content

С. Массери
Королева

Глава 1 Кора

Глава 2 Аполлон

Глава 3 Кора

Глава 4 Вульф

Глава 5 Кора

Глава 6 Джейс

Глава 7 Кора

Глава 8 Аполлон

Глава 9 Кора

Глава 10 Вульф

Глава 11 Джейс

Глава 12 Кора

Глава 13 Джейс

Глава 14 Кора

Глава 15 Вульф

Глава 16 Аполлон

Глава 17 Кора

Глава 18 Кора

Глава 19 Джейс

Глава 20 Вульф

Глава 21 Кора

Глава 22 Вульф

Глава 23 Богоубийца

Глава 24 Святой

Глава 25 Вульф

Глава 26 Кора

Глава 27 Вульф

Глава 28 Аполлон

Глава 29 Кора

Глава 30 Джейс

Глава 31 Кора

Глава 32 Артемида

Глава 33 Кора

Глава 34 Вульф

Глава 35 Кора

Глава 36 Аполлон

Глава 37 Кора

Глава 38 Кора

Глава 39 Вульф

Глава 40 Кора

Глава 41 Джейс

Глава 42 Кора

Глава 43 Кора

Глава 44 Аполлон

Глава 45 Вульф

Глава 46 Кора

Глава 47 Джейс

Глава 48 Кора

Глава 49 Кора

Глава 50 Кора

Глава 51 Вульф

Глава 52 Джейс

Глава 53 Кора

Глава 54 Кора

Примечания