Хелен Шойерер

Убийство Принца Тени

Helen Scheuerer

SLAYING THE SHADOW PRINCE

Copyright © Helen Scheuerer 2023

Опубликовано в согласии с автором и его литературными агентами, Ethan Ellenberg Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Никулина Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается тебе, Фэй

Рано или поздно тьма настигала каждого. Но в самую темную ночь каждого месяца один из самых знатных воинов срединных миров превращался в зверя. Пьянящая песня взывала к самой сокровенной части его сущности, спрятанной глубоко внутри, и мир становился блеклым. Процесс невозможно было остановить. Сила оникса волной струилась по его венам, разрывая гладкую поверхность загорелой кожи, а из мускулистой спины начинали расти перепончатые крылья.

Прославленного Воина Меча сменял смертоносный мастер теней, который обнажал когти, превращая осколки обсидиана в своих руках в ночные кошмары.

Когда-то он был героем, но теперь проклят духом тени до конца жизни.

1

Дрю

Дрю Эммерсон патрулировала самую северную точку павшего королевства Наарвы и вглядывалась в кромешную тьму. Глядя на надвигающиеся тучи и сгущающуюся ночь, девушка едва могла сдержать свой гнев. Ее родина когда-то была местом, изобилующим жизнью и красками, ее провинции утопали в зелени, сады были полны ярких цветов, а небо было невероятно голубым. Но это в прошлом. Теперь страх сопровождал каждого, кто оставался в Наарве, и все мучились одним вопросом: «Кто же будет следующим?» Духи тени забрали не только душу королевства, но и мать с братьями Дрю, в результате чего остались только она и ее отец.

И это не единственная подобная история.

Столица, Кираун, вместе с дворцом в ее цитадели, пала первой. Почти год не было никаких вестей о королевской семье, все это время их подданные, так или иначе, теряли жизни, свои и близких им людей. Целое государство было развеяно по ветру, и большинство его жителей теперь прятались под землей или в сельских крепостях по всем разрушенным землям, постоянно готовясь к следующему нападению. Сограждане Дрю еженедельно пропадали без вести, и ходили слухи о растущей угрозе тому немногому, что осталось от ее любимой родины.

– Нам не следует здесь быть, – сказал Колтан, ее друг детства, провожая взглядом Расколотые острова за морями на востоке, а затем на западе, где возвышалась Завеса. Даже издалека у рейнджеров захватывало дух: они видели стену клубящегося тумана, окружавшего все срединные миры и служившего, как их учили, защитным барьером – щитом между людьми и существами, которые скрывались за ним. Щитом, который треснул.

– Это тебе не следует здесь быть, – огрызнулась Дрю, когда его слова только сильнее разозлили ее.

– Я не хотел оставлять тебя одну.

– Я бы и не осталась. Если бы ты не напортачил со списком патрульных, я была бы здесь с Эдриенн.

«И лучше бы так и было», – читалось в ее отрывистой речи. Она в любой момент предпочла бы компанию своей лучшей подруги и по совместительству генерала партизанского отряда вместо того, чтобы подчиняться приказам Колтана. Казалось, что когда-то давно Дрю совершила ошибку насчет него: они знали друг друга всю свою жизнь, и девушка, думая, что он понимает ее горе, искала утешения в его объятиях. С тех пор она продолжала расплачиваться за это заблуждение.

– Я просто присматривал за тобой, – сказал Колтан, опустив уголки губ.

Но Дрю больше не могла сдерживаться, чтобы не обидеть его.

– Ты просто суешь свой нос куда не надо. Пытаешься заявить права на то, что тебе не принадлежит.

Колтан недоверчиво хмыкнул.

Разжав челюсти, Дрю проигнорировала его и снова посмотрела на сверкающее небо. Уже почти стемнело, и она не хотела задерживаться здесь надолго, но последние полупустые отчеты с этого периметра обеспокоили ее. Она хотела убедиться во всем сама.

Девушка считалась одной из лучших рейнджеров, восставших после падения Наарвы. Она сбросила с себя личину аристократки и собрала новую версию себя после всех смертей и разрухи, наплевав на существующие законы и традиции.

Ее отец поступил так же и, как один из немногих оставшихся в живых, кто знал, как обращаться со снаряжением, возглавил кузницу Наарвы и взял на себя важнейшую задачу – ковать клинки для Воинов Меча. Поскольку даже во время падения королевства знатные мечники Тизмарра должны были иметь при себе оружие, ведь были защитниками срединных миров и единственными, кто был способен сразить духов тени.

Но Дрю отказывалась верить, что они были последней надеждой Наарвы, потому как они и раньше подводили ее народ. Она присоединилась к партизанскому отряду в качестве рейнджера, надеясь, что однажды сможет отыскать логово чудовищ, чтобы, возможно, собственноручно его поджечь и смотреть, как оно превращается в пепелище. Но, окутанное темной магией, это ужасающее место целый год ускользало от нее.

Сама Дрю могла практически за милю почувствовать духов тени, и в ней хватало ярости, чтобы противостоять им. Девушка потянулась к стальному браслету на своем запястье, который выковала сама. Она провела кончиками пальцев по его поверхности с вмятинами. Работа над браслетом стала ее особым увлечением, заполнившим ее разум, когда ей больше не нужно было скитаться в поисках укрытия. Она не была искусным кузнецом, как ее отец, но браслет был создан не для того, чтобы выглядеть красиво. Он сигнализировал о жаждущих власти духах, обжигая ее кожу, когда они были рядом. Это давало надежду на то, что, возможно, есть способ, чтобы держать чудовищ срединных миров в страхе.

– Дрю? – Голос Колтана вывел ее из задумчивости. – Что это?

Она проследила за его указательным пальцем, показывающим на что-то в облаках, быстро приближающееся к ним. Ее глаза сузились, рука потянулась к сабле, но замерла, когда существо появилось в поле зрения. Девушка с облегчением выдохнула сквозь зубы.

– Это всего лишь Терренс, – ответила она, не отрывая взгляда от размаха его крыльев и уже приготовившись к приземлению своего ястреба.

Конечно же, ей пришлось вжаться пятками в землю, когда налетел мощный порыв ветра и когти птицы вцепились в ее плечо, надавив на него всем весом. Дрю успокоилась и потянулась, чтобы нежно погладить его по перьям.

Терренс слегка ущипнул ее за палец клювом, прежде чем бросить на Колтана проницательный взгляд янтарных глаз, в котором безошибочно читалось презрение. Дрю любила своего пернатого друга, в особенности за то, что благодаря ему Колтан отступал от нее на шаг.

Ястреб, безусловно, разбирался в людях.

– Я бы очень хотел, чтобы ты не таскала его с собой повсюду, – пробормотал Колтан.

– Эдриенн его любит.

– Потому что Эдриенн разделяет твое садистское чувство юмора.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Вот, пожалуйста, – усмехнулся Колтан, направляясь за ней, когда она продолжила обходить территорию королевства. – Вам двоим и этой чертовой птице нравится объединяться против меня.

– Ничего подобного.

Он устремил на нее долгий, полный мольбы взгляд.

– Неужели я так тебе противен? – спросил с отчаянием в голосе.

– Я не стану продолжать этот разговор. – Дрю сжала рукоять сабли в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Когти Терренса сильнее впились в ее плечо, словно он тоже не мог выносить постоянных приставаний со стороны Колтана.

– Дрю, прошу… Просто поговори со мной.

– Я уже говорила с тобой, – отрезала она. – Говорила тебе снова и снова, что ты можешь рассчитывать только на мою дружбу и ничего более. Мне больше нечего тебе дать. У тебя ни на что больше нет права, и это постоянное давление с твоей стороны ни к чему не приведет.

– Для тебя это ничего не значило? – спросил он.

– Мы провели всего пару ночей вместе как друзья, – ответила Дрю. – Я говорила тебе это тогда и еще три десятка раз с тех пор…

В ярости Колтан отбросил свой щит в сторону. Стальной диск громко звякнул, ударившись о ближайший валун, а затем отскочил, столкнувшись с несколькими камнями поменьше, прежде чем перевернуться на бок. Лязг металла эхом разнесся по просторам безмолвной земли.

Сердце Дрю сжалось, но не из-за страха перед Колтаном, а из-за дребезжащего звука, способного привлечь внимание теней. Девушка немного подождала, пытаясь услышать хоть что-то, означающее приближение духов, но, ничего не почувствовав, повернулась в его сторону.

– Ты дурак, – прошипела она, подавляя желание взмахнуть клинком, пока ярость выплескивалась наружу. Этот мужчина был не только ребенком во взрослом обличье, но и гребаным идиотом.

– Я не…

Она подняла руку, чтобы он замолчал, и по коже побежали мурашки.

Что-то в воздухе изменилось. Неестественная тишина воцарилась в заброшенной, раскинувшейся внизу цитадели. И, словно в ответ на это напряжение, стальной браслет нагрелся на руке Дрю, а Терренс издал резкий предупреждающий крик.

Горизонт заволокла тьма.

Внезапно над ними появились духи тени. Их перепончатые крылья и когти рассекали воздух, а сгустки ониксовой силы нависли над ними, дезориентируя и затуманивая разум.

– Черт! – закричала Дрю, выхватывая свою саблю и меч.

Терренс взмыл в воздух, и она еле сдержалась, чтобы не крикнуть от страха за него. Он был могучей хищной птицей и мог постоять за себя. Колтан же, напротив…

– Обнажай свой меч, – рявкнула девушка, отыскивая кремень и разжигая пламя на лезвиях.

Хотя она не была Воином Меча и не могла полностью сразить духов тени, она могла дать им отпор, при условии, что была одна вещь, которую они ненавидели больше всего на свете, – огонь.

Повернувшись спиной к Колтану, Дрю приготовилась к первой атаке.

Чудовища с грохотом приземлились вниз, и земля задрожала под их когтистыми лапами. Их было семеро – больше, чем обычно, но это не имело значения, пока у нее горел огонь, а клинки оставались острыми.

Духи все приближались. С их странных, жилистых тел стекала проклятая тень, окрас напоминал обгоревшую кожу, а глаза светились жутко затуманенным синим цветом. Они уже не были частью этого мира. Больше нет.

Магия будто била по ней кнутом, но девушка разрубала ее, словно конечности, отсекая от источника своей раскаленной сталью. В семье Дрю все умели владеть клинком. Братья хорошо обучили ее, несмотря на ее прежний статус аристократки. Зато теперь она обладала силой, с которой могла в одиночку противостоять врагу.

Один из духов вскрикнул, когда Дрю полоснула саблей по его жилистой руке. Ужасный запах паленых волос ударил ей в нос – именно так пахли эти чудовища, когда вокруг них образовывалась тьма.

Позади раздался крик Колтана, но Дрю не могла повернуться спиной к духу. Зверь возвышался над ней, а его длинное двухметровое тело вызывало ужас. Он двигал когтями, напоминая кукловода, дергающего за магические ниточки, и его облик принимал знакомые очертания. Колдовство монстра нащупало гниющую травму внутри ее, и она будто в кошмарном сне увидела искаженные лица всех тех, кого когда-то потеряла.

– Мама, – прохрипела Дрю, колеблясь всего секунду, когда увидела окутанные тенью нежные черты женщины, которая вырастила ее.

Дрю сделала выпад вперед, пронзила кожистую плоть существа своим мечом, и иллюзия рассеялась. Но этого было недостаточно. Ей нужно было вытащить себя и Колтана отсюда. Они никак не могли справиться со всей стаей чудовищ и вечно уворачиваться от их злых чар.

Уклоняясь от очередной атаки хлещущей тени, девушка покатилась по земле, разрезая то место, где, по ее догадкам, должно было находиться пяточное сухожилие. Ответный крик подтвердил ход ее мыслей, и из раны хлынула черно-красная кровь. Ладони Дрю, сжимавшие рукояти оружия, стали липкими, но она не остановилась: нанесла удар снизу вверх по животу другого духа, надеясь, что пламя охватит его плоть.

– Колтан! – окликнула она, заметив, что ее товарищ находится дальше, чем предполагала, и окружен духами.

– Уходи! – крикнул он. – Дай мне отвлечь…

Вряд ли он был способен на героизм. Поэтому Дрю его больше не слушала. Вместо этого пригнулась и направилась к нему, нанося чудовищам как можно больше ударов, все это время мысленно перебирая возможные для нее варианты действий, которых оказалось не так много.

Девушка знала центральный остров Наарвы как свои пять пальцев: все закоулки и расщелины, все тайные проходы, которые повстанцы и партизанские отряды прорыли под самым носом у духов. Но это не спасло их, когда они оказались в полчище врагов и Колтан настоял на том, чтобы продолжать отчаянно сражаться. Поэтому только через свой труп она поведет чудовищ обратно в цитадель.

Добравшись до мужчины, она заметила несколько рваных ран и след ожога на его груди. Колтан был тяжело ранен и с трудом дышал, поднимая меч, чтобы отразить приближающийся удар когтей. Дрю отразила атаку, замахнувшись саблей на незащищенное плечо другого чудовища.

Терренс пронзительно закричал, яростно хлопая крыльями, и нацелил когти в затуманенные голубые глаза тварей, яростно царапая их, отчего один из них споткнулся и схватился за морду…

Но они все еще оставались в меньшинстве. У двух рейнджеров из Наарвы не было ни единого шанса против семи призрачных существ из Завесы. Дрю отчаянно осматривала окрестности в поисках чего-нибудь, что могло бы задержать их еще немного, просто чтобы дать ей секунду подумать…

Она подняла взгляд и увидела двух могучих воинов, спрыгнувших со своих жеребцов в самое сердце схватки. В ярком свете костров сверкали тотемы размером с ладонь на их правых руках: узор из двух скрещенных мечей с третьим, прорезанным посередине, отмечал их высочайшей честью, которую мог оказать им Тизмарр. Это были не просто воины: они прибыли из-за моря, из гильдии Воинов Меча.

Дрю не сомневалась в этом, по крайней мере сейчас. Она сразу же воспользовалась их прибытием, застигшим духов врасплох, и разрубила чудовищам ноги и животы со всей силой, на которую была способна, чтобы Воины Меча могли прижать их к земле и свершить быстрое правосудие. Прибывшие мужчины следом подожгли свои клинки, причем самый крупный из них держал в обеих руках по мечу, словно неотделимых от него. Он двигался с такой точностью и изяществом, что Дрю чуть не замерла в восхищении.

Пронзительный крик духа вывел ее из задумчивости и заставил действовать. Она парировала и блокировала удары, уклонялась и атаковала, причиняя им как можно больше боли и страданий. Из-за этих существ погибли ее братья и мать, крики которых эхом раздавались в ее ночных кошмарах. Эти порождения тьмы изменили судьбу всего ее королевства и повергли в отчаяние народ Наарвы. Из-за них Дрю и все, кого она знала на этих берегах, проживали жизнь, окутанную страхом…

От оглушительного крика у нее заныли зубы, и, обернувшись, девушка увидела, как Воины Меча, слаженно работая, вырезают сердце не одного, а двух призраков. Это выглядело поистине зверски, но, когда они отбросили их черные внутренности в сторону, чудовища больше не двигались.

Дрю, испытывая сомнения и страх, позволила себе на мгновение перевести дыхание, когда Воины Меча сразили других существ, двигаясь как единое целое, словно уже делали это бесчисленное количество раз.

Колтан поднялся на ноги и встал рядом с ней, а Терренс с тихим криком опустился ей на плечо, но она не осмеливалась отвести взгляд от духов. Воины Меча сразили еще двоих, в то время как оставшиеся трое расправили крылья и взмыли в небо, оставляя за собой полупрозрачные полосы тени. Не обменявшись ни словом, мужчины подожгли вырезанные из груди чудовищ сердца, прежде чем направиться к рейнджерам.

Что-то заставило грудь Дрю сжаться. Хотя духов больше не было видно, браслет все еще обжигал ее запястье.

Когда Воины Меча приблизились к ней, она ждала, пока воздух очистится и останки мертвых существ не развеются по ветру, смотрела, как дым уносит запах и пепел монстров.

Но жар на ее коже никуда не исчезал.

Браслет что-то подсказывал ей.

Не успела девушка опомниться, как перед ней возник крупный мечник, в карих глазах которого читалось удовлетворение. Его темные волосы были собраны в узел, а из-под черных доспехов показалась оливковая кожа, когда он повесил оба кинжала в ножны на пояс.

Он протянул ей окровавленную руку.

– Я Талемир Старлинг, – представился мужина с улыбкой. – А это Уайлдер Хоторн.

Дрю уставилась на него. Он был похож на грозного воина, на красивого разбойника, у которого была квадратная челюсть, бугрящиеся мускулы…

И пусть от него веяло, как от надвигающейся бури после засухи, она не колеблясь приставила клинок к его горлу.

Потому что браслет не лгал ей: он подсказывал, что этот человек был духом тени.

2

Талемир

Приставив оружие к его горлу, прекрасная юная девушка-рейнджер замахнулась на него мечом. Талемир с удивлением отпрянул, не понимая, как умудрился так быстро разозлить ее, ведь обычно ему требовалось время, чтобы вывести женщину из себя. Но через несколько мгновений он осознал, что ярость на ее лице вызвана не простым пренебрежением, а глубокой обидой.

Мужчина мгновенно обнажил свой клинок, испытывая трепет от предстоящей битвы. Они двигались так быстро, что на лице его бывшего ученика застыло выражение шока.

Сталь встретилась со сталью, и звон разнесся по пустынным землям, когда он отразил второй удар девушки. Воин Меча не собирался нападать, только…

Вдруг перед глазами показались перья и когти птицы, и с леденящим визгом она острыми, как кинжалы, когтями полоснула его по лицу.

– Какого черта?

Он попытался отогнать то, что, как понял, было огромным ястребом.

– Прочь, Терренс. Он мой, – скомандовала девушка, и через секунду птица исчезла, а она снова двинулась вперед.

– Ты один из них, – выплюнула она, крутанулась на носках и нанесла неожиданно мощный удар клинком.

От ее слов у Талемира внутри все сжалось от страха, а странный браслет на ее запястье, казалось, загудел, когда она рванула вперед.

Мечник легко отразил ее атаку.

– Ты имеешь в виду, что я Воин Меча? – спросил он с притворной вежливостью, уклоняясь от очередного выпада. – Я думал, это и так очевидно.

Она отбила удар, решимость и ненависть сверкали в ее льдисто-голубых, подведенных кохлем[1] глазах.

– Чудовище.

Она сделала ложный выпад вправо, а затем атаковала, но он ударом сверху вниз отбил ее клинок в сторону.

– Талемир?

В нескольких метрах от него раздался голос Уайлдера, звучавший скорее любопытно, чем встревоженно.

Талемир взглянул поверх своего врага и увидел, что его протеже со скучающим видом прислонился к валуну, приставив кончик меча к горлу наарвийца.

– Я думал, мы направляемся в Кираун.

– Подожди минуту. Я разберусь, – крикнул в ответ Талемир, возвращая свое внимание к девушке как раз в тот момент, когда она нанесла сильный удар по его плечу. У него потекла кровь, но Талемир едва почувствовал это.

– Уверен? – проговорила она, заставляя его отступить назад и оставляя их один на один. – Я знаю, кто ты такой.

Натянув на лицо свою самую очаровательную улыбку, Талемир отошел на расстояние удара и отвесил поклон.

– Как я уже сказал, меня зовут Талемир Старлинг, Воин Меча Тизмарра, к вашим услугам, леди. Возможно, вы что-то слышали обо мне? – подмигнул он. – Как я могу к вам обращаться, Дама Огня?

Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать. Но именно такой и была эта девушка – живым пламенем, как в ее отточенных движениях, так и в рыжих прядях ее волос цвета жженой умбры[2].

– Только не так, – процедила она сквозь стиснутые зубы, снова бросаясь к нему.

На этот раз их мечи встретились почти вплотную.

– Я должен как-то называть тебя, Дама Огня.

Девушка издала яростный крик и атаковала его с новой силой, ее клинки сверкнули серебром в воздухе перед его глазами. Она гордилась, что сможет одержать верх над Воином Меча. Он, конечно, пережил Великий обряд не для того, чтобы быть сраженным девушкой, какой бы хорошенькой она ни была, на руинах Наарвы. Но она явно почувствовала в Талемире что-то такое, чего до этого момента не замечал никто другой… Поэтому он позволил ей отвести себя назад, к выступу скалы, где они были вне пределов слышимости, позволил ей прижать клинок к его шее, всего на мгновение.

Между ними оставалось небольшое расстояние, и ее тело напряглось, когда она снова прижала оружие к его горлу.

– Ты опытный боец, я признаю это, – сказал он совершенно спокойно, несмотря на струйку крови, стекающую по его коже. – Хотя, орудуя этим клинком, ты нарушаешь законы срединных миров.

Ее губы скривились в усмешке.

– Женщины Наарвы давным-давно научились придерживаться своих собственных законов, чтобы выжить.

– Я уважаю это, – ответил Талемир. – Если бы в Тизмарре разрешили женщин-воинов, ты была бы отличной…

– Хватит, – приказала она. Но ее взгляд изменился, а дыхание сбилось. Она приблизилась к Талемиру вплотную, ее бедра оказались между его, и глаза опустились к его губам.

– Прекрати, – сказала она.

Он нахмурился.

– Прекратить что?

– Ты используешь на мне свою темную магию, околдовываешь тенями.

У него вырвался смешок.

– Что?

Но теперь Талемир тоже обратил внимание на то, как они соприкасались. Ее тело словно отпечатывалось на его коже, пробуждая что-то, что дремало глубоко внутри.

– Ты пытаешься соблазнить меня, заманить в темноту, – выдохнула она. – Я чувствую это…

Он чуть не засмеялся, но вместо этого наклонился к ней.

– Возможно, ты просто считаешь меня привлекательным. Ты далеко не первая такая.

Девушка побледнела. И это напомнило ему: что бы сейчас ни происходило, это уже слишком затянулось. Как бы ему ни хотелось продолжить вести с ней непристойный разговор, у него был приказ от гильдии. Ему нужно было найти и убить своенравного сына кузнеца – человека, представлявшего угрозу всему, за что боролся Тизмарр, включая их культуру и дух, а также защиту срединных миров. Странное гудение на запястье девушки подсказывало Талемиру, что мужчина был причастен к этому браслету. Не было никаких сомнений, что он был сделан из наарвийской стали.

Тремя быстрыми движениями он обезоружил ее, и ее изящные ручки оказались в его хватке, а спина была прижата к его груди.

– Ты играл со мной, – выдохнула она.

– Совсем чуть-чуть.

– Ты чудовище…

Какой бы магией ни был бы пропитан этот браслет – а это точно был тот самый браслет, – он был мощным и пугающе эффективным. В ее словах не было и тени сомнения. Она явно знала, кто он такой, и это нервировало его. Даже Уайлдер не знал об этом… Но у нее не было доказательств. Сейчас он был настоящим человеком, настоящим воином, и ничем больше.

– Меня называли и похуже, – признал он. – Сдаешься?

Последовала затянувшаяся пауза, и он усилил хватку.

– Я знаю, кто ты, дух тени. Я вырежу твое сердце перед твоей кончиной.

Талемир мрачно усмехнулся.

– Я бы посмотрел на твои попытки, Дама Огня. Ты сдаешься? – вновь повторил он.

Он чувствовал, как она прижимается к нему всем телом, распаляя жар глубоко внутри, и понял, что от нее пахнет сиренью и вереском, напоминавшими о давно забытом доме.

– Пока что, – наконец ответила она.

– Хорошо, – отпустил он ее. – Тогда ты можешь отвести нас в кузницу.

Девушка напряглась.

– Зачем тебе кузница?

– Это дело Воинов Меча. Лучше тебе не вмешиваться.

Он почти слышал скрежет ее зубов, но, казалось, девушка поняла, что проиграла, и медленно, с по-прежнему пылающим яростью взглядом в голубых глазах, убрала оружие в ножны. Молча кипя от злости, она повела их обратно вниз по склону холма, туда, где Уайлдер ждал с их лошадьми, а другой мужчина неловко стоял рядом, с пепельно-бледным лицом после встречи с духами и гильдией Воинов Меча. Гигантский ястреб тоже наблюдал за происходящим с ближайшей возвышенности, и его желтые глаза наводили ужас. Талемир уставился на него, когда царапины на его лице с запекшейся кровью начали чесаться.

Уайлдер передал ему поводья.

– Что это такое было? – спросил он вполголоса.

– О, ты же знаешь, что я умею вызывать бурную реакцию у женщин…

Талемир ухмыльнулся.

– Обычно это происходит после того, как они ложатся с тобой в постель.

– И что мне сказать? Возможно, в Наарве мое умение соблазнять сильнее.

Уайлдер фыркнул.

– Она пыталась убить тебя.

– Иногда это как прелюдия перед самым лучшим сексом, мой юный ученик.

Молодой воин недовольно закатил глаза.

– Я уже много лет не твой ученик. Теперь я Воин Меча.

Талемир ухмыльнулся. Ему нравилось дразнить своего юного друга. И особенно сейчас, после падения Наарвы, после трагедии брата Уайлдера, было как никогда радостно видеть, как он забывает о скорби, пускай даже на мгновение.

– Ты навсегда останешься моим учеником, – сказал он, легонько подталкивая своего товарища.

Уайлдер покачал головой и сел на коня.

– С каждым днем ты становишься все невыносимее.

– Ты ранил меня в самое сердце, – съязвил Талемир. – Ты ничего не забыл?

– Что?

– Что ж, если хочешь добраться до кузницы не через сто лет, то тебе придется освободить место в этом седле еще для одного… – кивнул Талемир в сторону хмурого наарвийского рейнджера.

– Ты, наверное, шутишь, – сказал Уайлдер, не скрывая отвращения в голосе.

– О, я чертовски серьезен, ученик. Мы оба знаем, что леди хочет быть поближе ко мне.

– Надеюсь, она воткнет нож тебе в спину.

– У нее такое милое личико, что я не против позволить ей это.

– Какой ты невыносимый, – пробормотал Уайлдер, жестом подзывая мужчину-рейнджера к себе.

Талемир обернулся, заметив девушку намного ближе, чем он ожидал. Она спокойно держалась на ногах, за это надо было отдать ей должное.

– Ты закончил расхваливать себя? – спросила она, скрестив руки на груди.

Он отступил назад, протягивая ей стремя.

– Конечно, садись.

– Ты хочешь, чтобы я села с тобой в одно седло? С гребаным духом тени?

Талемир не удержался и бросил взгляд на своего протеже, проверяя, не услышал ли тот…

– Не знаю, откуда у тебя такие мысли, но уверяю тебя…

Девушка сократила расстояние между ними, костяшки ее пальцев побелели, когда она сжала в кулаках оружие.

– Может, ты и выглядишь как человек, но я знаю, что это не так. Не оскорбляй меня, утверждая обратное.

– Что бы ты ни думала, я не держу на тебя зла. У меня дело к мастеру кузницы. Как только я с ним разберусь, ты меня больше не увидишь. Но сначала мы должны добраться до него.

– Я могу идти пешком.

– Это займет всю ночь.

– Как скажешь, – ответила она, с презрением вздернув подбородок.

Но нет, так дело не пойдет. Одним легким движением Талемир обхватил ее за талию, чувствуя, тепло ее кожи сквозь одежду, и поднял ее в седло.

Очевидно, только шок удерживал девушку от того, чтобы не ударить его ногой по лицу, и, прежде чем она успела передумать, мечник был уже за ее спиной и устроил ее между своих ног. О, он чувствовал, как от нее волнами исходит ярость, но это не помешало Талемиру насладиться прикосновением ее мягких волос и пьянящим ароматом сирени и вереска.

Как только он погнал своего скакуна вперед, он заметил неясное движение слева. Этот чертов ястреб вернулся и пролетел так близко над ними, что это можно было счесть за предупреждение. Но Талемир был Воином Меча Тизмарра. Чтобы разозлить его, требовалось нечто большее, чем какая-то птица.

– Как, вы сказали, его зовут? – спросил он девушку, крепко сжимая поводья перед ней.

– Терренс, – ответила она.

– Терренс? – запнулся он. – Что это за имя для хищной птицы?

– Вполне нормальное, – холодно парировала она.

– Верно… – Он смотрел, как ястреб пролетел вперед, то ныряя, то исчезая из виду. – А что он ест?

– Таких, как ты, – невозмутимо сказала она.

Мужчина хмыкнул. Только из-за одной такой фразы, но сказанной при других обстоятельствах, он бы начал ухаживать за ней. Но, несмотря на свои подколы в адрес Уайлдера, Талемир не питал иллюзий по поводу того, что увидит в ней страсть. В ней не было ничего подобного, – или, возможно, это была совсем другая форма страсти, – когда кончик ее клинка коснулся нежной кожи его шеи.

Пока они направлялись на юг, а Уайлдер и другой рейнджер, сидевшие справа от них в седле, чувствовали себя одинаково неуютно, девушка заговорила снова.

– Что Воины Меча забыли в Наарве? – От него не ускользнула ненависть, сквозившая в ее вопросе.

– Мы здесь по приказу Тизмарра, – ответил он.

– Вы опоздали больше чем на год.

Талемир сразу же почувствовал, как внимание Уайлдера переключилось на нее, а его лицо озарилось гневом.

– Мы были здесь и сражались. Но проиграли так же, как и ты.

– Сомневаюсь в этом, Воин Меча, – поддразнила она.

Талемир напрягся, когда эти слова услышал Уайлдер. Он изогнулся в седле, и его обычно красивое лицо исказилось от безудержной ярости.

– Что ты хочешь этим сказать, рейнджер? – выпалил он.

Талемир не винил его. На самом деле в его собственных жилах кипела такая же ярость.

Старший брат Уайлдера, Малик, который также был лучшим другом Талемира, сильно пострадал во время последней битвы за Наарву. Именно они сражались в центре безумия, и обоих постигла участь более жестокая, чем смерть.

– Уайлдер, – рявкнул Талемир, почувствовав, что его юный ученик собирается сделать или сказать что-то неподобающее. И как бы ему ни хотелось придушить девушку за ее необдуманные слова, он знал, что так нельзя.

Но она обернулась в седле, встретившись с ним взглядом, и в ее голубых глазах вспыхнул интерес, словно она только что собрала кусочки головоломки. Ее внимательность нервировала, и он пустил жеребца легким галопом, так что ей пришлось развернуться лицом к нему. Чем скорее они с Уайлдером поговорят с мастером кузницы и найдут его своенравного сына, тем скорее смогут покинуть эту зловонную дыру в Наарве.

Потому что она была гнилой. Он видел Наарву еще до того, как она пала – когда-то ее называли королевством садов. И цитадель, и университет на восточном острове могли похвастаться самым богатым выбором цветов, который только можно было найти в срединных мирах. Все рухнуло после того, как духи тени прорвались сквозь Завесу, превратив это место в сплошной кошмар. Сначала была захвачена его собственная родина, королевство Дельмира… Наарва последовала за ним много лет спустя.

Он выпрямился в седле, когда показались остатки цитадели.

– Вы покажете нам, как добраться до кузницы? – спросил он.

– Если ты настаиваешь, – пробормотала она.

– Я был бы счастлив еще немного насладиться твоим теплом и гостеприимством.

– Тогда скачи дальше, дух. Возможно, у мастера кузни есть особый клинок для твоего сердца.

Он проигнорировал ее, и они приблизились к железным воротам города.

Мужчина посмотрел на Уайлдера и едва заметно кивнул ему. За этими дверями находился их враг: человек, который разрушил источник магической стали. Последствия его действий были ужасными – ослабление клинков Воинов Меча и, как следствие, увеличение силы духов тени. Талемир лично поклялся убить этого ублюдка…

Без дальнейших комментариев девушка кивнула страже, стоявшей у ворот, и провела их через устрашающе тихую цитадель.

– А где все? – нахмурившись, спросил Уайлдер.

– Под землей, – коротко ответила девушка. – Цитадель пустовала долгое время. Здесь так же опасно, как и на открытом воздухе. Единственное, что работает на поверхности, – это кузница.

Талемир поерзал в седле, стараясь не обращать внимания на то, как она прижимается к нему задом.

Вскоре девушка спрыгнула с лошади, ударив его сапогом в живот. Талемир застонал скорее от шока, чем от боли.

– Прошу прощения, – сказала она без капли сожаления.

– Вы можете оставить своих лошадей у Брэкс, – добавила она, махнув рукой юноше, появившемуся из-за крыши соседнего здания. – Это недалеко отсюда.

Талемир, не веря своим глазам, слез. Эта девушка… Она была просто невероятна.

Он с интересом наблюдал, как гигантский ястреб подлетел к ней и опустился на плечо, его желтые глаза, полные подозрения, перебегали с одного мужчины на другого. Воины последовали за ней и ее другом вдоль заброшенных переулков. Все это время у Талемира бегали мурашки по коже, словно за ним кто-то наблюдал. Без сомнения, так оно и было. Если у выживших в Наарве хватило ума послать рейнджеров разведать границы своей территории, то они бы додумались и выставить людей на страже. Он готов был поспорить, что девушка, которая вела их по пустым улицам, была здесь лидером. Она и позиционировала себя соответствующим образом.

Наконец они добрались до кузницы. Это было простое здание в конце переулка, но Талемир слышал, как изнутри доносятся удары молота. Он слишком хорошо знал калибр оружия, изготовленного здесь, и его руки потянулись к рукоятям мечей, висевших в ножнах по бокам. Как и все клинки Воинов Меча, железо было добыто из наарвийского источника, который, как говорили, был создан самими фуриями с помощью звездного дождя. Сталь, выкованная в таком месте, считалась самой прочной во всех срединных мирах, и было известно, что в ней заключена сила богов. Тот самый источник, для которого представлял угрозу какой-то назойливый дурак.

Девушка толкнула перед ними дверь и вошла внутрь, явно будучи знакомой с кузнецом и его семьей.

– Фендран! – громко позвала она, оглядывая несколько захламленное пространство вокруг них.

В центре кузницы располагался гигантский очаг, а рядом с ним – мехи. Вдоль стен были расставлены многочисленные подставки с инструментами, а остальную часть помещения занимали несколько длинных скамей и корыто с водой для охлаждения стали. Было невыносимо жарко, и Талемир уже чувствовал, как его рубашка становится влажной от пота.

Молотком ударили снова, и его внимание переключилось на дальний угол, где стоял мужчина средних лет, обрабатывая лезвие кинжала. Когда он снова ударил по стали, полетели искры.

– Что такое? – почти прокричал он, не поднимая глаз и продолжая молотить по оружию. Это был мускулистый мужчина лет пятидесяти. Его борода была всклокочена, а лицо покрыто потом и грязью. На нем был толстый кожаный фартук и защитные перчатки.

– Воины Меча пришли повидаться с вами, – позвала его девушка, облокотившись на ближайшую скамью и скрестив руки на груди. Она перевела взгляд с кузнеца на Талемира и Уайлдера, и ее глаза были полны презрения.

Наконец мужчина по имени Фендран оторвался от своей работы, вытер лоб тыльной стороной перчатки, и его взгляд упал на стоящих в кузнице Воинов Меча. Его осенило, и он подошел к ним, пыхтя от напряжения.

– Далеко же вы забрались от вашего дома, – сказал он вместо приветствия. Он посмотрел на Талемира с особым почтением. – Ты Старлинг, так ведь?

Талемир склонил голову.

– Я видел, как ты сражался в последней битве при Наарве. – Он повернулся к Уайлдеру. – А вы… вы, должно быть, были братом Малика Разрушителя Щитов…

– Да, сэр, – сухо ответил Уайлдер.

Но Фендран, казалось, ничего не заметил. Вместо этого он снова повернулся к Талемиру.

– У тебя сложилась определенная репутация, даже здесь, даже после… всего случившегося. Я видел схватку между тобой и этим духом, когда Малика ранили.

Талемир почувствовал, как Уайлдер вздрогнул рядом с ним. Малик был лучшим из них и не заслуживал такой участи.

– На мгновение мы подумали, что дух поймал тебя, – продолжил Фендран, качая головой, словно заново переживая тот ужас.

Воин Меча заставил себя держаться стойко, несмотря на нахлынувшие воспоминания. Его захлестнула паника, когда он вспомнил, как к нему тянулись когтистые пальцы призрака, как проникали в грудь, как боль обжигала каждый сантиметр его кожи, когда тьма взывала к нему. Талемир сохранял невозмутимое выражение лица, несмотря на ощутимый приступ тошноты и подкашивающиеся ноги. На мгновение ему показалось, что он стал другим только при одном воспоминании об этом дне. Ничто не могло сравниться с тем ужасом и с тем чувством, когда он терял свою человечность и обретал обличье духа. Мир утратил краски и предстал перед ним лишь в черно-белых тонах. С тех пор он пытался найти лекарство, для этого доверив свой секрет одному-единственному человеку во всех срединных мирах: алхимику по имени Фарисса из Тизмарра.

Он почувствовал на языке металлический привкус и понял, что прикусил щеку.

Фендран выжидающе смотрел на него, и Талемир мгновенно пришел в себя.

– Мы здесь, чтобы поговорить с вашим сыном, – твердо сказал он, опустив часть о приказе убить его. – Его обвинили в государственной измене за вмешательство в работу источника наарвийской стали. Все клинки Воинов Меча связаны своими магическими свойствами, и из-за его действий мы пострадали при попытке защититься от духов тени.

Девушка издала горловой смешок, как будто ей это почему-то показалось забавным. Он бросил на нее предостерегающий взгляд. Рейнджер она или нет, это ее не касалось.

Талемир заметил растерянный взгляд Фендрана.

– Вмешавшись в работу источника, ваш сын подверг опасности всех нас. Он должен ответить за свои преступления.

Фендран нахмурился и взглянул на девушку, которая стояла у наковальни и ковыряла ногти.

– Я не понимаю, – сказал наконец он. – Что случилось с источником?

– Это то, что мы пытаемся выяснить, но мы уже ощутили изменения в клинках Воинов Меча по всему срединному миру. Последствий не избежать.

– Кто дал тебе эту информацию? Что именно ты собираешься делать?

– Не имеет значения, кто сообщил мне об этом, – ответил Талемир, хотя и заметил, что мужчина-рейнджер занял оборонительную позицию.

– Важно только то, чтобы с этим разобрались. Мы не можем допустить, чтобы кто-то мешал изготовлению стали в то время, как Воины Меча – единственные, кто обороняет срединные миры от духов тени. Наши клинки защищали людей на протяжении веков…

– Тогда где доказательства? – возразил Фендран, с вызовом выпятив грудь, пускай ему и пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться взглядом с Талемиром. – Где доказательства того, что мой… сын причастен к этому?

Воин Тизмарра стиснул зубы. Доказательство было обернуто вокруг запястья молодой девушки. Он знал это наверняка, поскольку все еще чувствовал, как эта чертова штука гудит в его присутствии, но в этом-то и заключалась проблема. Если бы он сознался, что ощущает колебания браслета, он признал бы себя чудовищем. И хотя пока он мог сдерживаться, в самую темную ночь каждого месяца это было невозможно остановить: он превращался в свирепого темного духа, пробуждающегося от тьмы и своей собственной силы. Но это было ни к чему. У него были приказы, которые он должен был выполнять.

– Сэр, нам просто нужно поговорить с вашим сыном, – продолжал настаивать Талемир.

– Поговорить с ним, да? – злобно проговорил Фендран. – У меня много сыновей. О каком вы говорите?

Талемир посмотрел разочарованным взглядом на Уайлдера, который все больше нервничал рядом с ним. Его протеже не отличался терпением, особенно после того, что случилось с Маликом. Талемир не мог винить его, как и кузнеца, за то, что он хотел защитить своего ребенка.

Талемир глубоко вздохнул, едва не задыхаясь от испарений металла.

– Ваш младший сын. Дрю Эммерсон, сэр. Нам нужно поговорить с Дрю.

Обветренное лицо мужчины исказилось, и он потер переносицу, как будто ему уже много раз доводилось вести этот разговор.

К удивлению Талемира, Фендран повернулся в сторону девушки, чьи подведенные кохлом голубые глаза искрились весельем, а пальцы небрежно поглаживали покрытую перьями грудь огромного ястреба.

– Что все это значит, Дрю? – спросил ее Фендран.

Талемир замялся. Как он ее назвал? Наверняка это какая-то ошибка. Она не могла быть…

Но прекрасная, пылкая девушка повернулась к Талемиру, и в ее взгляде светилось торжество.

– Ах, – сказала она. – Похоже, я тот своенравный сын мастера кузницы…

Она не протянула ему руку, но изобразила поклон, похожий на тот, которым Талемир передразнил ее ранее.

– Дрю Эммерсон к вашим услугам, Воин Меча.

3

Дрю

Выражение лица Воина Меча было просто бесценным. Мрачно улыбнувшись, Дрю оттолкнулась от скамьи и направилась к нему, положив руку на рукоять сабли.

Воин удивленно посмотрел на нее.

– Ты девушка-кузнец из Наарвы?

Колтан ответил прежде, чем она успела вставить хоть слово.

– Здесь нет никакой девушки, – ухмыльнулся он.

В кузнице на мгновение воцарилась мертвая тишина, и Терренс издал предупреждающий крик из-за плеча.

Дрю бросила на Колтана испепеляющий взгляд, крепче сжимая оружие. Он позволил себе вольность – оскорбил ее в присутствии ее собственного отца и Воинов Меча срединных миров. Она также заметила его беспокойство, явный признак того, что именно он написал в гильдию в Тизмарре, сообщив о ее предполагаемых проступках. И все это для того, чтобы обуздать ее, контролировать ее поведение. Хорошо, что он вздрогнул от ее с Терренсом взглядов. Дрю разберется с ним позже и, возможно, даже разрешит Терренсу выклевать ему глаза.

Теперь она сосредоточила свое внимание на главном из Воинов Меча.

– Я рейнджер, – сказала она ему. – И я понятия не имею, о каком моем вмешательстве ты говоришь.

Она не трогала источник стали несколько месяцев. Но Талемир Старлинг продолжал смотреть на ее браслет, как будто сталь на запястье только подтверждала ложь, которой их заваливали.

Однако они оба знали, что упоминание об этом привлечет внимание к тому, кем он был на самом деле. И хотя она еще не видела его когтей, у нее не было сомнений в том, что под его личиной скрывается чудовище.

«Я должна убить его», – поклялась она себе. Но уничтожить Воина Меча на виду у других означало бы спровоцировать войну.

«Я должна увезти его подальше от всех».

Дрю одарила его той самой улыбкой, которая в те дни, когда она была еще дворянкой, приводила многих в бешенство.

– Ты напрасно проделал столь долгий путь, Воин Меча. Как я уже сказала, я всего лишь рейнджер.

У этого ублюдка хватило наглости лениво улыбнуться ей.

– О, я в этом сомневаюсь, Дама Огня. Я в этом очень сомневаюсь.

Ярость заструилась по ее венам, а щеки запылали.

– Теперь ты знаешь мое имя. Называй меня им.

В ответ на это он снова улыбнулся.

– Думаю, Дама Огня подходит тебе больше.

Боги, она убьет его, вырежет его проклятое сердце.

Воин Меча, которого, как девушка слышала, был его учеником, прочистил горло и с многозначительным видом повернулся к ее отцу.

– Может быть, вы будете так добры и покажете нам место, где мы могли бы разбить лагерь?

Ее отец отмахнулся от его слов.

– Чушь. Вы проделали такой долгий путь. Позвольте нам показать наше гостеприимство. Если вы не хотите обидеть моего «сына», то для меня было бы честью принять вас у себя.

Дрю закатила глаза. Это было так в духе Фендрана – предлагать людям, которые угрожали ей, бесплатную еду. Ее мать, женщина благородных кровей, хорошо его воспитала.

Мысль о том, что она будет сидеть за одним столом с чудовищем, заставляла кровь Дрю бурлить от ярости, но зато, возможно… Возможно, она даст ему поесть и напиться досыта. Может быть, это развяжет ему язык или, по крайней мере, его юному протеже. Она выяснит все, что сможет, об этом наполовину духе, наполовину Воине Меча… А затем нанесет удар. Она, конечно, не могла не заметить, как он напрягся, услышав ее реакцию на то, как его гильдия не справилась с падением Наарвы. Это явно было его больным местом, которое она могла использовать против него. Поэтому Дрю проглотила свою гордость и гнев и последовала за своим отцом, Колтаном и Воинами Меча в самую дальнюю часть кузницы.

Там они отодвинули тяжелую полку, открыв арочный вход в каменной стене и лестницу, которая вела вниз. Бросив печальный взгляд на окна, девушка сняла факел с подсвечника и начала спускаться по ступенькам.

Хотя официально о падении Наарвы было объявлено всего шесть месяцев назад, до этого королевство долгое время находилось в осаде. Достаточно времени, чтобы выжившие и наиболее приспособленные смогли укрыться в подземных убежищах столицы Кирауна и создать временный подземный город. Никто за пределами Наарвы не знал об этом, кроме Воинов Меча, которые теперь шли рядом с ней.

– Нам с тобой все еще нужно поговорить, – прошептал Талемир ей на ухо.

– Как скажешь, – выдавила она, пытаясь прорваться вперед.

Но знатный воин, возвышавшийся рядом с ней, не отставал. В присутствии остальных он не стал настаивать. Ему явно не хотелось говорить о магии, исходившей от ее браслета, который даже сейчас чувствовал его присутствие, указывая на скрытую силу, текущую в его венах, и опасаясь ее.

Дрю знала, что за последние несколько месяцев она достигла больших успехов в своих экспериментах, но этот дух тени доказал, насколько сильны ее открытия в борьбе с такими, как он. Разработка оружия, защищающего от чудовищ, было делом жизни ее брата Лейфа. Она взялась за работу после его смерти, искренне желая, чтобы он был рядом и видел их результаты.

Радуясь тишине, Дрю повела их группу вниз по винтовой лестнице, проходя по глубоким каменным переходам. Воздух становился прохладнее по мере того, как они удалялись от жара кузницы. Терренс продолжал сидеть у нее на плече, его хватка была крепкой, но не причиняла боли, а его внимание к окружающим было таким же пристальным, как и всегда.

Талемир Старлинг… Благодаря словам отца она наконец вспомнила это имя в списке героев, связанных с самыми жестокими битвами времен падения королевства… Но многие ли из его товарищей знали его тайну? Многие ли знали, что в их ряды проник монстр?

Дрю петляла ненужными путями, но ее отец и Колтан ничего не говорили. Хотя кузнец был полон решимости принять у себя героев Тизмарра, девушка не собиралась показывать им прямую дорогу к своему городу с выжившими.

Наконец она добралась до конца коридора и толкнула плечом тяжелую деревянную дверь. За ней оказался просторный подземный зал – они окрестили его столовой. Несмотря на полумрак, здесь было достаточно светло, а огромная пещера была освещена десятками факелов и гудела от множества голосов.

– Дрю! – раздался знакомый голос.

Как только ее подруга Эдриенн бросилась навстречу к ней, Терренс взлетел наверх, оттолкнув Дрю назад, и приземлился на свое обычное место над большим дубовым столом. Девушка спиной врезалась в стену из мускулов, и нежные руки схватили ее за плечи, чтобы удержать на месте.

– Давай полегче.

В голосе Талемира зазвучал смех, его интонация проникла глубоко ей в душу и пробрала внутри до мурашек.

Но не успела Дрю оттолкнуть его, как Эдриенн бросилась к ней, крепко прижав к себе.

– Мы как раз собирались послать за тобой разведчиков, – сказала она, затаив дыхание, прежде чем все ее тело напряглось при виде Воинов Меча.

– Хотя я понимала, что в этом не было необходимости… – Она тихо присвистнула и накрутила на палец прядь длинных светлых волос. – Где ты их нашла?

– У северного сторожевого пункта, – пробормотала Дрю. – Фендрану захотелось приютить их.

– Что ж, спасибо тебе, Фендран.

Эдриенн многозначительно пошевелила бровями.

Дрю покачала головой.

– Фурии, помогите нам. Только пока не снимай панталоны, я должна тебе кое-что сказать.

– Как интригующе.

– Только не здесь.

– Не таи слишком долго, – предупредила подруга. – Ты же знаешь, я потеряю интерес.

Дрю вздохнула, оглянувшись через плечо на Воинов Меча, которые теперь увлеченно говорили о чем-то с отцом.

– Знаю. Давай перекусим. Я умираю с голоду.

– Разве мы не обе голодны? – съязвила Эдриенн, бросив острый взгляд на воинов.

– Боги милостивые, остановите это.

Девушка рассмеялась.

– Я остановлюсь, когда умру.

– Что ж, при таких темпах это произойдет довольно скоро.

– Будем надеяться, что так. Здесь становится чересчур скучно.

Дрю только снова покачала головой и направилась на кухню. К ее ужасу, Колтан последовал за ними.

– Что тебе надо? – спросила Эдриенн, резко повернувшись в его сторону, когда они подошли к тарелкам. – Я имею в виду что-то, кроме того, чтобы меняться со мной сменами?

Колтан побледнел.

– Я не…

– Лжец. – Эдриенн резко повернулась к нему лицом. – В следующий раз, когда ты нарушишь расписание патрулей, чтобы удовлетворить свои навязчивые мысли, я прижму тебя к земле и позволю Терренсу заклевать тебя до крови.

Дрю подавила смешок. Ее подруга, безусловно, поступила бы так. Она невероятно сильно пеклась о своих тщательно спланированных расписаниях и очень серьезно относилась к своей роли генерала партизанского отряда.

– Я…

– Убирайся с глаз моих, – выплюнула она с выражением лица, в котором не было ни капли сомнений.

– Спасибо, – пробормотала Дрю, беря тарелку и передавая ее подруге.

– Он все еще лезет к тебе?

– К сожалению. Это по его вине на нас напали во время…

– На вас напали? – опешила Эдриенн, и все признаки веселья улетучились. – Почему ты ничего не сказала?

Дрю провела рукой по волосам, внезапно насторожившись.

– Что ж, если бы не Воины Меча, – неохотно произнесла она, – мы были бы мертвы.

– Тогда почему мы еще не поднимаем тост за их героизм? – спросила Эдриенн.

– Потому что… – Дрю огляделась, чтобы убедиться, что Колтан действительно куда-то ушел и что поблизости больше никого нет. – Потому что один из них – гребаный дух тени.

Ложка генерала застыла на полпути к кастрюле с рагу.

– Что?

Дрю незаметно постучала по браслету на своем запястье и бросила взгляд на Воина Меча, звавшего себя Талемиром. Она давно рассказала Эдриенн о своих экспериментах, и генерал полностью одобрила ее порывы. Ее подруга медленно повернулась лицом к столовой, задержав взгляд на огромном воине, который все еще разговаривал с Фендраном.

– Ты уверена? – пробормотала она.

– Абсолютно.

– Какой интересный поворот событий.

– Интересный? Может, ты хотела сказать пугающий? У него сила духа тени и Воина Меча. Ты ведь знаешь, что они одарены фуриями? У них сила, скорость и ловкость, данные богами… Ходят слухи, что некоторые из них даже бессмертны, Эдри.

– Ну… Да, но…

– Я не думала, что здесь будет «но», генерал.

– Ну, сейчас же он не дух.

– Да, – согласилась Дрю. – Но запомни мои слова, Эдриенн. Он внутри его, и я собираюсь заставить его показать свои когти.

Она резко вздохнула.

– Ты сдаешься? – спросил он ее об этом на вершине утеса, прижавшись всем телом.

– Пока что, – ответила она. Но эти слова так и не откликнулись в ее голове. Девушка собиралась узнать его секреты, выманить его и уничтожить его и весь его род. Она сделает все, что в ее силах, для выживших в Наарве и для своей семьи.

– Пойдем, – сказала Эдриенн. – Наше шастанье привлекает внимание.

Это было правдой, поэтому Дрю последовала за ней к длинному дубовому столу в центре столовой, прихватив по пути бутыль с вином, и устроилась рядом со своей подругой.

Как только они расселись, начался привычный хаос. Они, будучи лучшим рейнджером и генералом партизанского отряда, получали много излишнего внимания. Люди шли к ним, чтобы задать вопросы или похвалить за недавние успехи, тем самым желая быть поближе. Эдриенн справлялась с этим лучше, чем Дрю, которая, хотя когда-то и вела образ жизни общительной аристократки, с тех пор считала подобные разговоры утомительными. Тем не менее она соблюдала приличия, понимая, что заслужила уважение своего народа собственной кровью и потом. У нее уже давно закончились слезы.

Толпа вокруг молодых девушек расступилась, когда Фендран подвел двух Воинов Меча к их столу. С надменной ухмылкой Талемир Старлинг занял место напротив Дрю, и его массивная тень закрывала стол и скамью.

– Какое загляденье, – объявил Баледор, друг и правая рука ее отца, который, казалось, восхищался Воинами Меча вместе с Эдриенн. – Лучшие, кто есть в наших землях, снова объединились.

– Есть повод для праздника, – с иронией произнес Талемир, поднимая свой кубок в знак приветствия Дрю.

Во что, во имя всех королевств, он играл?

Баледор хлопнул Воина Меча по плечу.

– Дрю – наш лучший рейнджер. Она, как гончая, сразу же чует приближение духов тени.

– Правда? – мягко улыбнулся Талемир.

Дрю стиснула зубы.

Сидевшая рядом с ней Эдриенн оценивающе посмотрела на него.

– Когда Наарва пала, срединные миры больше не были в безопасности. Тьма надвигалась на всех нас, но именно Дрю помогает бороться с ней. Каждый день.

– Я видел все своими глазами, – признался он. – Так у вас здесь много женщин, владеющих клинками?

Эдриенн раздраженно прищелкнула языком, отражая чувства Дрю.

– Это предсказание, сделанное много лет назад, было полной чушью, и каждая женщина в Наарве поняла это в тот момент, когда пал Кираун. С тех пор мы нарушаем этот закон, и к черту любого, кто попытается нас остановить.

– Верно-верно, – подтвердила Дрю, чокаясь своей чашкой с подругой, прежде чем повернуться к воинам. – Мы оставили в покое вашу драгоценную сталь Воинов Меча, так на что вам жаловаться?

– Это еще предстоит выяснить, – ответил Талемир с блеском в глазах.

– Дамы… – предупредил Фендран. – Может быть, побудете немного дружелюбнее?

Дрю отмахнулась от него.

– Они сами спросили.

Стоявший справа от Талемира Уайлдер внимательно оглядел ее, прежде чем перевести взгляд на Эдриенн, словно только сейчас заметил ее присутствие. Его взгляд задержался на светловолосой девушке-генерале чуть дольше, чем следовало.

– Мы и не думали, что так много людей выжили после падения королевства, – сказал он, сменив тон и принявшись за еду.

– Многие и не выжили, – ответила ему Дрю, мысленно благодаря за новую тему. – Здесь, внизу, количество может казаться больше, чем есть на самом деле. Отчаяние, вызванное голодом, объединило нас в этой крепости, но есть и те, кто вынужден скитаться по всей Наарве.

– Есть новости, хорошая и плохая, – встряла в разговор Эдриенн.

Дрю взглянула на нее.

– Еще что-то?

Эдриенн сдержанно кивнула.

– Сообщение от одной из наших южных фортовых крепостей: группа налетчиков напала там на небольшое поселение.

– Черт, – пробормотала Дрю. Она не понимала, как наарвианцы могли нападать на своих собратьев на фоне всех творящихся ужасов. Но война показала самые темные стороны человечества, в котором на первый взгляд не было недостатков.

– Я знаю, – ответила Эдриенн. – Также поступают новые сообщения о пропаже людей. С сегодняшнего дня я выставила патрульных на всех наших сторожевых вышках.

– Хорошо. – Дрю огляделась, ища знакомое лицо, которое она так и не увидела. – Где Гас?

Ангус Кастемонт был их общим подопечным, ему было одиннадцать лет, и он отчаянно хотел присоединиться к их команде, а Дрю с болью в сердце вспоминала, какими были ее братья в этом возрасте.

После их смерти Дрю отдалилась от всех, за исключением Эдриенн, даже от своего отца. Но Гас… Он сумел достучаться до ее сердца. Его старший двоюродный брат Дратос, еще один сирота из Наарвы, привез его с юга, кишащего духами, в безопасное место, в крепость…

Мальчик выглядел соответствующе: был ниже обычного одиннадцатилетнего ребенка, вечно носил один и тот же дырявый вязаный джемпер, а копна кудрей всегда падала ему на глаза.

Каким-то образом душа этого мальчика все еще излучала свет.

Однажды он застал Дрю на вахте и, несмотря на ее угрюмое настроение, сел рядом с ней, засыпав ее вопросами, на которые она не планировала отвечать. Однако его ничего не смущало: малыш был настоящим болтуном.

Как раз в тот момент, когда Дрю начала терять терпение, он бросил на нее пронзительный взгляд.

– У тебя есть братья и сестры? – спросил он так серьезно, что Дрю не смогла отказать ему в этой крупице информации.

– У меня были братья.

– Я вижу, – гордо ответил он.

– Потому что я пытаюсь тебя игнорировать?

– Да, – заявил он. – У меня было три сестры. Я был средним по возрасту: старшим братом и младшим братишкой одновременно. Было невыносимо.

Неожиданно у Дрю вырвался смешок, и она посмотрела на мальчика, на его худые руки и ноги, большие голубые глаза и спутанные каштановые волосы.

– Мне знакомо это чувство.

Его нижняя губа дрогнула, и Дрю ощутила острую симпатию.

– Где они сейчас?

– Мертвы.

Она так и думала.

– Прости.

– А где твои братья?

– Погибли.

Мальчик понимающе кивнул, что было редкостью для одиннадцатилетнего возраста.

– Дратос говорит, что любой может стать семьей.

– Правда?

Гас кивнул, теребя рукава.

– Вы просто должны кормить друг друга.

Дрю снова рассмеялась и тут же решила, что этот мальчишка ей нравится.

С тех пор юный Гас Кастемонт привязался к ней и Эдриенн. Будучи энергичным, настойчивым и невероятно обаятельным, он мечтал стать таким же рейнджером, как и они, поэтому девушки согласились давать ему несложные и безопасные задания в качестве оруженосца.

– Я отправила его с Дратосом на тренировку в дозор, – проговорила Эдриенн с набитым ртом.

Дрю пришла в себя и занервничала.

– В какую башню?

Дратос славился своим безрассудством и беззаботной натурой, когда взял на попечение своего осиротевшего кузена.

Эдриенн понимающе улыбнулась ей.

– В первую. Не волнуйся, ты же знаешь, я бы никогда не подвергла его опасности.

– Я знаю, – пробормотала Дрю. – Как думаешь, он уже делает успехи?

И она, и Эдриенн были согласны с тем, что Гас был слишком юн, чтобы выполнять официальные поручения, но он так часто приставал к ним, что они разрешили ему следить за некоторыми рейнджерами, включая его кузена Дратоса.

Эдриенн рассмеялась.

– Потихоньку. Там, где ему не хватает навыков, он восполняет энтузиазмом.

Дрю отлично об этом знала. В последний раз, когда Гас пытался помочь ей в конюшне, он чуть не поджег это чертово здание.

– Фурии, уберегите нас.

– Именно. Но я бы никогда не призналась в этом маленькому сорванцу… Я скучаю по нему, когда его нет.

– Иногда хочется обойтись без чрезмерной честности, – сказала Дрю.

Эдриенн усмехнулась.

– Ты все еще переживаешь из-за того, что он сказал на твои именины?

– А ты бы не переживала, если бы кто-нибудь сказал, что ты становишься старше, но не умнее?

Дрю фыркнула, заметив, что взгляд Талемира снова упал на нее. К счастью, все немного всполошились, когда Терренс приземлился на стол, опрокинув несколько пустых мисок и расплескав чей-то мед.

– Вряд ли это гигиенично, – пробормотал Уайлдер.

На удивление, его спутник громко рассмеялся.

– Ты неделю не мылся. И говоришь о гигиене?

– Отвали.

Талемир, казалось, ничуть не смутился. Вместо этого он наблюдал за птицей с благоговейным, но настороженным видом, следя за движениями Дрю, которая скармливала ястребу кусочек мяса со своей тарелки.

– И все же почему выбрали имя Терренс для хищной птицы? – спросил он, не сводя с них глаз.

Эдриенн усмехнулась.

– Он был у Дрю с тех пор, как только вылупился, – поделилась она. – И когда расколол яйцо, он выглядел, как капризный старик, – хуже, чем Фендран и Баледор, вместе взятые.

– Достаточно, генерал, – пожурил ее Фендран, сидевший через несколько стульев.

Но Эдриенн лишь усмехнулась.

– Мы с Дрю решили, что «Терренс» ему вполне подходит.

Терренс резко повернул голову, словно точно зная, о ком они говорят.

Талемир рассмеялся и потянулся за своим напитком.

– Он действительно хмурится, как недовольный хрыч…

Перед его глазами мелькнул желтый клюв, и мужчина вскрикнул от удивления. На тыльной стороне ладони Воина Меча появилась струйка крови, и он, проклиная ястреба, с рычанием отдернул руку.

Дрю фыркнула.

– Терренс всегда превосходно разбирался в людях.

– Уверяю вас, в данном случае он ошибается.

Откинувшись на спинку стула, Дрю оглядела воина с чувством удовлетворения.

– О, я в этом сомневаюсь, – сказала она, повторяя его предыдущие слова. – Очень сомневаюсь.

Но к ее удивлению, во взгляде Воина Меча промелькнуло понимание, и на его красивое лицо вернулась раздражающе надменная ухмылка.

Эдриенн толкнула ее локтем.

– Дух тени он или нет, – прошептала она себе под нос, – но между вами напряжение сильнее, чем у грозового облака.

– Заткнись, – огрызнулась Дрю. – Я должна избавиться от него, но не могу сделать это здесь…

– Да, – согласилась Эдриенн. – Но это не остановило бы Дрю, которую я знаю.

Талемир, сидевший напротив нее, наблюдал за ними так, словно мог слышать каждое чертово слово. Глаза Дрю встретились с его: теплые, карие, в них плясало восхищение. Она сжала кулаки под столом, чувствуя, как сжимается желудок. Талемир был более чем поразителен, более чем красив; он был прекрасен, и это только усугубляло ситуацию, ибо какая чудовищная опасность таилась за его лицом, при взгляде на которое ей хотелось растаять?

Затем он улыбнулся, но не той нахальной ухмылкой, а более искренно.

– С тобой все в порядке? – спросил он глубоким и вкрадчивым голосом, от которого у Дрю закипела кровь. Казалось, он почувствовал ее внутренние метания.

– Лучше не бывает, – выдавила она, отводя взгляд.

Оставшиеся в живых жители Наарвы решили, что визит двух могущественных Воинов Меча – достаточный повод для празднования. Баледор достал свою старую лютню и наигрывал неуклюжую мелодию, в то время как Колтан перестал дуться в углу и теперь наполнял кубки людей вином из бочонка, который он где-то припрятал.

Музыка набирала ритм, и Дрю начинала притопывать под столом. Боги, как же она скучала по танцам. Когда-то она была великолепной танцовщицей, которая отдавалась мелодиям в большом бальном зале, длинные юбки развевались вокруг ее ног, когда она кружилась. За свою жизнь девушка побывала на многих балах по всей Наарве, особенно на тех, что проводились в университете на нижнем восточном острове, окруженном садами, где над головой висели тысячи цветов.

Теперь она старалась скрыть тоску на своем лице, когда ее люди рассаживались вокруг дубового стола или танцевали парами. Девушка наблюдала, как несколько молодых женщин стояли поблизости, пытаясь собраться с духом, чтобы подойти к великим Мечам Тизмарра, которые, казалось, не обращали внимания на происходящее вокруг.

Яра, хорошенькая девушка, чья семья бежала в Кираун с юга, похлопала Талемира по плечу, и ее щеки вспыхнули, когда он повернулся к ней.

– Не хотите ли потанцевать… сэр? – спросила она срывающимся от волнения голосом.

Он даже поморщился, прежде чем покачать головой.

– Ах… Я польщен, – ласково сказал он ей. – Но я не танцую.

– Даже на одну песню? – напористо спросила Яра, краснея еще сильнее.

– Даже на полпесни.

Но затем он от души хлопнул Уайлдера по плечу.

– Впрочем, мой ученик с радостью окажет вам услугу.

Уайлдер бросил на него взгляд, полный ярости, но не стал противиться, когда Яра заставила его подняться.

– Я не твой гребаный ученик, – прошипел младший Воин Меча, когда его потащили на отведенное под танцы место.

Талемир рассмеялся.

– Это было довольно жестоко, – прокомментировала Дрю, наблюдая, как Уайлдер пытается сохранять почтительную дистанцию между собой и нетерпеливыми женщинами Наарвы.

– Ах, вынужденная жестокость, – ответил Талемир, потягивая свой напиток и следя за ее взглядом. – В последнее время у него были тяжелые дни. Его брат… Его брат был ранен во время последней битвы здесь. Бедняга винит себя.

– А виноват ли он? – спросила Дрю.

Взгляд Талемира метнулся к ее лицу.

– Ни в малейшей степени. Если кого-то и можно винить, то это меня.

Недосказанность повисла между ними, и на долю секунды Дрю пожалела его. Но когда взгляд Талемира скользнул по ее браслету, она вспомнила, кем он был на самом деле. Дрю снова обратила внимание на празднование. Оно было далеко от того, что предлагало королевство садов до своего падения, но теперь в его простоте чувствовались красота и серьезность. Люди вокруг нее находили маленькие радости везде, где только могли. Ей хотелось быть одной из них. Но потеря матери и братьев лишила ее этого. Теперь она смотрела, как люди танцуют, пьют и целуются в темных уголках зала, и ее сердце наполнялось мрачными чувствами, которые она не хотела испытывать.

Чей-то взгляд прожигал дыру в ее затылке, и она повернулась на стуле, заметив, что Колтан с надеждой в глазах смотрит на нее с другого конца зала. Девушка вздрогнула. Казалось, она никогда не смирится со своим необдуманным поступком.

– Он влюблен в тебя, значит… – заметил Талемир, кивая в сторону рейнджера.

– Таких много, – подтвердила Эдриенн, и кончик ее носа порозовел от вина. Она нежно обняла Дрю за плечи.

– Это меня не удивляет, – ответил Талемир, и уголок его рта приподнялся, когда Дрю попыталась возразить.

Она ни в малейшей степени не придала значения этому комментарию. Когда ее жизнь состояла из балов и пиршеств, у нее было много страстных ночей, но после того, как королевство пало и ей пришлось сменить свои платья на кожаную форму и оружие, страстная ночь стала означать нечто иное. Именно Эдриенн предупредила ее о том, какое неуважение со стороны мужчин распространено по отношению к слабым, особенно к женщинам, занимающим высокие посты. Тогда генерал посоветовала ей беречь свое сердце и свою репутацию, убедила, что лучше быть известной как грозный рейнджер, чем как девушка, которая переспала с одним из них.

И тогда она сделала глупый выбор – уступила Колтану. Думала, что он надежный, что, как друзья детства, они могут найти утешение друг в друге. Но после нескольких ночей, проведенных вместе, он изменился, заявив на нее права, которых у него не было. Тогда она поклялась больше не совершать этой ошибки и теперь предпочла бы остаться одна, чем быть чьей-то собственностью.

– Дай мне знать, если понадобится избавиться от него, – проговорил Талемир.

– Мы сами с этим справимся, – съязвила Эдриенн. – Но все равно спасибо.

Дрю встала, ее терпение наконец иссякло.

– Я проконтролирую, чтобы у тебя и твоего друга были комнаты, в которых вы сможете отдохнуть, а также пресная вода, чтобы помыться. Судя по всему, вам это необходимо.

– Как заботливо с твоей стороны.

– Я очень заботливая, Воин Меча.

Она наклонилась и прошептала Эдриенн:

– Можешь взять на себя младшего?

Та надменно улыбнулась.

– На мой вкус, он немного задумчивый, но я буду считать, что это входит в мои обязанности генерала.

Дрю покачала головой.

– Хорошо повеселиться.

– О, обязательно, – подмигнув, сказала ей подруга. – Удачи тебе, сестренка.

– Нет, это тебе удачи.

Не оборачиваясь больше в сторону Воина Меча, Дрю тихо присвистнула. Терренс снова прижался к ее плечу, и девушка отправилась поговорить со своим отцом.

Дрю договорилась, чтобы Воинам Меча отвели гостевые покои рядом с ее собственными, и стала ждать. Затачивая клинки, она сидела у огня, пока веселье все не утихало, но вдруг услышала скрип двери через две комнаты от ее спальни. Выждав еще немного, чтобы наполнилась ванна и Воин Меча ни о чем не заподозрил, рейнджер прокралась к его покоям, в полной тишине открыла замок и проскользнула внутрь.

– Пришла убить меня, Дама Огня? – послышался мрачный голос из угла комнаты.

Оттуда виднелась огромная фигура Талемира Старлинга, который лежал в деревянной ванной. Часть его торса возвышалась над водой, а мускулистые руки сжимали борта, была видна его широкая обнаженная грудь, а в области сердца проглядывали многочисленные шрамы.

Дрю застыла и встретилась с ним взглядом. Карие глаза сулили опасность, а с его обнаженного тела стекала вода, когда он поднялся.

Ее сразу же покинули все мысли. В комнате мгновенно стало слишком жарко, и томное тепло разлилось внизу живота. Дрю окинула его голодным взглядом, впитывая каждый сантиметр его восхитительного тела.

Стан Талемира Старлинга был создан самими фуриями, и двигался он как грациозный хищник, выходя из ванны и не соизволяя прикрыться. Капли воды поблескивали на темных волосах, прикрывавших его точеную грудь в том месте, где покоился голубой драгоценный камень – то единственное, что на нем было. Вода стекала по рельефной поверхности его живота, по испещренной шрамами золотистой коже.

Дрю не могла пошевелиться, не могла дышать, когда его греховная магия поймала ее в свои когти. Желание придвинуться к нему было почти непреодолимым, нестерпимо хотелось провести руками по его коже. Пристальный взгляд Дрю скользнул вниз, вдоль четко очерченной V-образной впадины мышц, и остановился на идеальном члене, который низко и тяжело нависал между его мускулистых бедер.

Она перестала дышать, и только мрачный смех привлек ее внимание.

На губах Талемира заиграла озорная улыбка.

– Я что, похож на повелителя теней?

В этих карих глазах горело желание, такое же, как у нее самой. Каждая клеточка ее тела напрягалась под этим пристальным взглядом и взывала к нему.

Дрю внезапно ощутила, что ее рана затянулась настолько, что каждый вздох, с которым вздымалась ее грудь, вызывал в ней трепет, напоминая о том, как сильно она хотела, чтобы он к ней прикоснулся. Внутри ее разгорелся огонь.

Все еще обнаженный, Талемир подошел к ней, оставляя за собой дорожку мокрых следов.

Когда он приблизился, девушка поняла, что сапфир, который Воин Меча носил на шее, был женским. Возможно, она задумалась бы о том, чей он, но, когда этот мужчина оказался рядом, все мысли занимал лишь исходящий от его мокрого тела жар.

– Теперь ты мне веришь?

Его низкий голос пробудил в ней трепет.

Охватившее ее желание не было похоже на то, что она испытывала раньше. Прилив раскаленной добела страсти заставил ее сделать шаг навстречу ему.

Но это было не по-настоящему. Это была магия. Его темная сила пришла, чтобы завладеть ею. Не было ни теней, ни когтей, ни крыльев, но он был монстром. В чем она не сомневалась.

– Нет, – выдавила Дрю, хотя каждое ее движение говорило о том, что ей все равно. Она подавила свое желание. – Мой браслет не врет.

Что-то изменилось в глазах воина, и он потянулся за полотенцем, быстрым, сердитым движением обернув его вокруг бедер.

– Значит, ты признаешь это? Ты вмешивалась в источник стали? Неужели ты не понимаешь, что все клинки из этого источника связаны? Что, воздействуя на исходную точку, на магию фурий, ты ослабила оружие Воинов Меча? То самое оружие, которое использовалось для защиты срединных миров?

Она усмехнулась.

– Я ничего подобного не делала.

Он проигнорировал ее ответ, и его взгляд потемнел.

– Тьма сгущается из-за тебя. Тебе придется ответить на многие вопросы.

– Мне? Что насчет тебя? Дух тени, маскирующийся под Воина Меча? Не будет ли это большим оскорблением для Тизмарра?

Он вздрогнул.

«Вот, – подумала она, – твое слабое место. Посмотрим, захочешь ли ты поиграть».

Дрю сжала в руке кинжал, который прятала в ножнах на руке.

– А твои братья знают, кто ты такой? – выплюнула она. – Знают ли, что, пока сражались с тьмой, один из этих монстров был среди них? Возможно, ты все это время был заодно с ними. Возможно, именно поэтому твоя темная сторона привлекла больше духов к этой последней битве, что привело к поражению вашего друга.

Выражение его лица поменялось, а вены у глаз превратились в черные паутинки.

Дрю еще не закончила. Этого было недостаточно.

– Возможно, это ты виноват. Возможно, это твоя вина…

Внезапно она оказалась прижатой к стене.

И темнота поглотила ее.

4

Талемир

Талемир Старлинг стал единым целым с тьмой. Каждая крупица его силы, которую он пытался подавить в себе, вырывалась на свободу, разливаясь по его венам, а тени его сущности кружили над ним. Когти проросли из кончиков его пальцев, и боль на мгновение ослепила его, в то время как из напряженной спины показались крылья, он подавил рев. Ночь и ярость свернулись клубком глубоко внутри, сжимаясь вокруг его костей, угрожая вновь соединиться с мраком и отчаянием.

Тени исходили от него, как дым, принимая форму ночных кошмаров и не выпуская из виду молодую девушку, стоявшую перед ним, кружили повсюду, насмехаясь над ней. Она приставила дрожащий кинжал к его горлу, но это было бесполезно. Магия, заключенная в нем, была настолько мощной, что в его взгляде можно было разглядеть, как ее клинок отлетает в сторону, будучи во власти его теней.

Он контролировал бурлящую черную массу силы. Ленты ониксовой магии вырвались из него, обвились вокруг ее запястий и с легкостью оттолкнули ее от себя. Несмотря на огонь в ее голубых глазах, она внезапно показалась ему слабой, не выдерживающей того, что он мог обрушить на все королевство.

Где-то глубоко внутри мужчина цеплялся за тьму. Она заманила его в свою ловушку, и он позволил эмоциям взять над собой верх, позволил своей силе накапливаться в мрачных уголках сознания, пока этого не стало слишком много и его истинная сущность не вырвалась на свободу. Ему следовало бы быть осторожнее. Мужчина быстро понял, что от сильных эмоций теряет контроль… Но ему всегда удавалось держать себя в руках. За исключением самой темной ночи каждого месяца, когда он не мог перестать принимать обличие чудовища. Когда тьма звала его, у него не было иного выбора, кроме как ответить.

Тяжело дыша, Талемир увидел свое отражение в ее глазах. Впервые он посмотрел на зверя таким, каким он был на самом деле – ужасающим, диким и рычащим… Неуправляемым. Наполовину человеком, но настолько же, если не больше, духом. Его перепончатые крылья расправились между лопатками; когти отпечатались на стене, а тени, струившиеся, как кровь из раны, обвились вокруг, угрожая погасить пожар между ними.

Но он понял, что что-то изменилось, когда, отойдя назад, взглянул на девушку, являющуюся воплощением пламени… В иных случаях, когда он превращался в духа, мир выглядел иначе, лишенный жизни, красок, пропитанный черными и серыми тонами, которые отражали тьму его собственного сердца. Но теперь…

Дрю Эммерсон сияла перед ним яркими цветами, и ее переполняла жизнь. Он потрясенно вздрогнул, и его когти и крылья сразу же исчезли. Тени медленно отступили назад, и он удивленно посмотрел на нее.

Ее грудь продолжала вздыматься, она пыталась перевести дыхание. Талемир навис над ней, его колено оказалось между ее бедер, а ее руки все еще были прижаты к стене. Их тела были почти вплотную друг к другу, достаточно близко, чтобы он заметил ее густые ресницы и румянец на высоких скулах, когда Дрю посмотрела на него снизу вверх. И ее тяжелое дыхание… Это было уже не от страха, а от желания. Он тоже это чувствовал. Чувствовал, как совершенно странным образом разгорается его кровь. Но Талемир Старлинг взял себя в руки.

– Ловкий ход, – тихо сказал он. – Ты уже дважды пыталась убить меня, хотя я не хотел причинить тебе вреда. В следующий раз я не буду таким снисходительным.

Пряча дрожащие руки, он выжидающе отступил от нее на шаг. Талемир не хотел, чтобы она поняла, насколько сильные переживания испытывал, не хотел, чтобы Дрю поняла, что в его черно-белый мир ворвались ее краски. Дрю изумленно уставилась на него.

– Как это возможно? – выдохнула она наконец. – Как ты можешь по-прежнему…

– Оставаться собой? – закончил он за нее, хватая с кровати свою рубашку и натягивая ее, надеясь, что та будет достаточно низко свисать, чтобы прикрыть его член, напрягшийся под грубой тканью полотенца.

– Да.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я все еще сам в этом не разобрался.

Талемир вздохнул и потер затылок, пытаясь стереть вспышку боли, пронзившую его при превращении. Он занялся поисками своих брюк и, стоя спиной к Дрю, сбросил полотенце и натянул штаны. Она видела каждый участок его тела спереди – почему бы не дать ей взглянуть на его подтянтую спину, пока есть возможность?

Взамен Талемир услышал ее тихий вздох. Теперь, полностью одетый, он повернулся к ней.

– Теперь выгляжу прилично, – объявил он.

– Ты самый непристойный человек, которого я когда-либо встречала, – парировала она.

– Ну что ж, спасибо.

По крайней мере, она назвала его человеком. Талемир занял место у камина и принялся ворошить его кочергой.

– Может, теперь расскажешь, что ты сделала с источником стали? Наши клинки все менее эффективны против монстров. Их становится все больше. Тьма сгущается – мы видим это из Тизмарра.

Дрю скрестила руки на груди.

– И ты думаешь, это как-то связано со мной?

– Да. Покажи мне браслет.

– Нет. – Она спрятала руки за спину. – Ты думаешь, я подпущу тебя к этой штуке? Ты ее уничтожишь.

Талемир вздохнул. Он не стал бы забирать ее силой. По крайней мере, пока.

– Кто тебе об этом рассказал? – спросила она.

– Я думаю, ты уже знаешь кто.

– Колтан.

Талемир кивнул.

– Твой возлюбленный был непреклонен в том, что ты нарушаешь законы Тизмарра и подвергаешь риску себя и других.

– Он не мой возлюбленный.

– Нет?

Дрю изменилась в лице.

– Больше нет.

«Хорошо», – чуть было не произнес Талемир вслух. Самолюбивый мальчик не шел ни в какое сравнение с девушкой, стоявшей перед ним. Затем он увидел, как на ее лице медленно отразился ужас осознания.

– Тебя послали сюда, чтобы убить меня…

Талемир вздрогнул от этих слов. Как только он узнал, что его целью была она, ему стало не по себе. Он не раз своими глазами видел ее ненависть к призракам тени. Невероятно, что кто-то, кто так сильно ненавидел их, мог мешать их уничтожению, саботируя работу наарвианского завода по производству стали?

– Да, – подтвердил он. – Но у меня есть к тебе другое предложение.

– Я не заключаю сделок с чудовищами.

– Возможно, но сначала выслушай меня…

Дрю ждала, пока он заговорит. Этого было достаточно, чтобы справиться с безумием, которое зарождалось в его голове.

– Если ты не причастна к тому, что источник ослаб, мне нужно разобраться в этом самому. Мне нужно больше узнать о том, что делает духов сильнее и устойчивее к нашим клинкам.

– Зачем? Ты один из них. Ты даже лучше развит. Ты, наверное, их гребаный главарь, собирающийся проникнуть в единственное безопасное место, которое оставили наарвийцы. Насколько я поняла, ты устроил этот хаос.

– Это не так, – отрезал Талемир, пытаясь подавить нарастающий гнев. Боги, эта женщина знала, как вывести его из себя. – Я делаю все, что могу, чтобы избавиться от этой части себя. Так что, если это не ты вмешиваешься в работу источника стали и не я возглавляю армию слуг тьмы, тогда что происходит? Расскажи мне, что ты знаешь о своих путешествиях, о том времени, когда ты была рейнджером. Что ты видела?

Казалось, Дрю борется с сомнениями, мускул на ее челюсти подергивался, когда она сжимала и разжимала зубы.

Талемир не замолкал:

– Если ты так хочешь найти своих пропавших людей и поймать духов, тогда я нужен тебе. У меня есть с ними связь. Я полагаю, ты хочешь найти их логово? Ты так и не смогла отыскать его за все это время, верно? Но там, где твой след обрывается, возможно, я смогу тебе помочь. И прежде, чем ты начнешь говорить, что у тебя больше, чем у кого-либо причин, чтобы ненавидеть их и желать им смерти, теперь ты убедишься в этом сама.

– Ты предлагаешь работать нам вместе… – медленно выговорила она.

– У нас хотя бы есть много общего.

– Это вряд ли. Я охотник на духов, а ты дух. Между нами никогда не будет ничего общего.

Талемир в отчаянии всплеснул руками, но Дрю продолжила:

– Если мы хотим работать вместе, то должны установить правила, – сказала она ему.

– Продолжай…

– Независимо от твоего нынешнего облика, ты опасен. Ты всегда будешь под моим присмотром. Если я действительно единственная, кто знает твой секрет, то я несу за тебя ответственность. Я подвергаю опасности своих людей, принимая монстра в наши ряды.

– Как ты добра, – пробормотал Талемир. – Ты думаешь, я стал бы охотиться на невинных? Я Воин Меча Тизмарра.

– Ты дух тени.

– Разве я не доказал…

– Ты ничего не доказал, кроме того, что можешь контролировать себя, – огрызнулась Дрю. – Тьма все еще течет по твоим венам.

Талемир мерил шагами комнату, пытаясь остудить бушующее внутри пламя.

– Тогда что ты предлагаешь? – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Я покажу тебе источник стали, чтобы ты раз и навсегда убедился, что я не представляю никакой угрозы. Попутно мы сможем отследить пропавших наарвиан и сами увидим, на что способен ваш вид.

– Они не мой вид.

– Тени не лгут, Воин Меча.

Талемир напрягся.

– А ты? И что же получишь ты?

– Ты поможешь мне найти логово духов и уничтожить его.

Талемир глубоко вздохнул и протянул ей руку.

– Значит, мы договорились?

Дрю уставилась на его ладонь.

– Мы поняли друг друга.

– И ты сохранишь мой секрет? – спросил Талемир, все еще протягивая руку. – Даже Уайлдер не знает и не должен узнать. Он и так через многое прошел.

– Твой друг меня не касается.

– Значит, все улажено?

Он почувствовал себя уязвимым из-за их перемирия.

– Еще кое-что, – сказала она, и ее рука замерла рядом с его ладонью.

– Что?

– Ты прекратишь использовать на мне свою магию.

Талемир нахмурился.

– Что? – повторил он.

Ее глаза сузились.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты перестанешь использовать свою силу, чтобы… чтобы я что-то чувствовала к тебе.

На его лице медленно расплылась улыбка, и он сжал ее теплую руку в своей, когда по всему его телу пробежала искра. У него не хватило духу сказать, что магия здесь ни при чем.

– Значит, мы договорились? – спросила она.

– Договорились.

Девушка быстро убрала руку, словно тоже почувствовала пробежавший между ними разряд, и это потрясло ее. Когда она взялась за ручку двери, он заговорил снова.

– Конечно, Дама Огня… Ты можешь убить меня, когда все закончится.

– Возможно, я так и сделаю, Воин Меча.

Она не обернулась.

– Мы уходим с первыми лучами солнца.

Талемир Старлинг смотрел ей вслед, отмечая изгиб ее спины и покачивание бедер. Когда дверь за ней закрылась, он провел рукой по волосам, и его член дернулся в штанах.

– Черт…

5

Дрю

– Ты сумасшедшая, – проговорила Эдриенн, вернувшись в свою комнату.

– Я знаю, – подтвердила Дрю, роясь в шкафу в поисках походной сумки. Терренс встревоженно наблюдал за ней со своего насеста у двери.

Эдриенн не переставала осуждать ее выходку.

– Заключить договор с духом тени? Это новый уровень сумасшествия, даже для тебя.

– Я знаю.

Дрю подошла к своему комоду, одной из тех вещей, которые они забрали из заброшенного города и притащили сюда.

– Хотя мне это даже нравится, – съязвила Эдриенн, протягивая ей рубашку. – Это чертовски безжалостно.

Дрю рассмеялась, и напряжение немного спало. Она и не подозревала, насколько сильно была встревожена. От одной только мысли на нее нахлынуло воспоминание о Талемире Старлинге в облике духа, о его крыльях, распростертых за рельефным торсом, о полосах тени, сдавливающих ее запястья и прижимающих ее к стене со всей силы. Он мог бы убить ее одним взмахом своих когтей, ударом своей черной силы. И все же… Желание пульсировало у нее между ног. Дрю молча проклинала его, запихивая в рюкзак еще одну запасную рубашку, не в силах перестать думать о его обнаженном теле…

Эдриенн пристально посмотрела на нее, заметив, что с ее лица не сходит задумчивость.

– Что-то случилось?

Дрю покраснела.

– Нет.

– Ты уверена?

– Уверена.

– Ты включила защитную реакцию…

Дрю тяжело вздохнула.

– А ты настоящая кость в горле.

Эдриенн сидела на краю кровати, продолжая ждать.

Дрю начала проверять оружие, которое хотела взять с собой, но не смогла выдержать пристального взгляда подруги.

– Ладно. Его темная магия… Она действует на меня сильнее, чем я предполагала…

– О? – Эдриенн приподняла бровь.

– Это все, что тебе нужно знать.

Ее подруга рассмеялась.

– При условии, что ты будешь предохраняться.

– Не думаю, что мне это понадобится, но да. Всегда.

– Хорошо.

– А ты?

– Каждый день, – серьезно ответила Эдриенн. – Я скорее умру, чем рискну забеременеть в этой дыре.

Дрю молча согласилась.

– Как у тебя дела с другим Воином Меча, Уайлдером?

Эдриенн лукаво усмехнулась.

– Скажем так, что из них двоих ты, возможно, имеешь дело с настоящим зверем, но Уайлдер отнюдь не из пугливых…

Она подмигнула.

– Он сам по себе зверь.

Дрю лишь фыркнула.

– Что ж, я рада, что ты развлекаешься, пока я разбираюсь с… с чем бы то ни было.

– Просто выполняю свой долг, – подмигнула Эдриенн. – Итак, со сколькими людьми мы выезжаем завтра?

Дрю пожала плечами.

– Со сколькими ты посчитаешь нужным. Мне нужно будет заглянуть в первую сторожевую башню, чтобы проведать Гаса. Посмотрим, сможем ли мы что-нибудь узнать там, а затем продолжим путь к источнику стали.

– И ты думаешь, это разумно? Показать духу, где мы добываем сталь, которая убивает их?

– Там не на что смотреть. Он не шахтер, чтобы понять, как все это работает, и, судя по рассказам моего отца, в настоящее время добыча ископаемых не ведется и не будет вестись какое-то время. По крайней мере, я докажу, что не имею отношения к их драгоценной железной руде. Кстати, чертов Колтан был тем, кто донес на меня…

– Что? – Эдриенн встала, сжав кулаки. – Какой ублюдок. Он как капризный ребенок, Дрю. Он не смог получить, что хотел, и решил избавиться от тебя?

– Похоже на то… Я не знаю, что с ним случилось. Он не всегда был таким.

– Твои братья повесили бы его за это. Меня все мучают мысли.

– Какие? – спросила Дрю, внезапно почувствовав усталость.

– Как преподать этому придурку урок. Ему нужно оставить тебя в покое.

– Я разберусь с этим, Эдри.

Подруга бросила на нее недовольный взгляд, но промолчала.

– Мои братья, наверное, описались бы от восторга, увидев Воинов Меча, – сказала Дрю.

– И Гас тоже, когда увидит их, – рассмеялась Эдриен. – Я рассказывала тебе, что он сказал на днях?

Дрю кивнула.

– Я была там. «Когда вырасту, стану рейнджером, как Дратос. И буду есть столько сыра, сколько захочу». Ставит себе великие цели.

Эдриенн фыркнула.

– Этот мальчишка, боги…

Поскольку Дратос приходился ему старшим кузеном, а девушки-рейнджеры – приемными сестрами, Гас любил восхвалять героев любого рода.

– Будет трудно держать его подальше от Талемира, – сказала Дрю.

– Ты действительно думаешь, что он настолько опасен?

– Он дух, Эдри. Ему нельзя доверять.

Ее руки дрожали, когда она завязывала веревки своего теперь уже набитого рюкзака.

– Я потеряла достаточно братьев. Не хочу рисковать еще и Гасом.

Эдриенн сократила расстояние между ними и обняла Дрю. Девушка в ответ прижалась к подруге, тяжело вздохнув, и ее плечи внезапно заболели, когда она попыталась расслабиться в объятиях Эдриенн.

– Мы все скучаем по ним, – прошептала генерал.

– Я знаю. – Дрю обхватила ее в ответ, прежде чем отстраниться. Она никогда не позволяла себе слишком сильно уходить в горе, потому что боялась, что оно может взять над ней верх. Она взяла себя в руки и кивнула генералу.

– Я сказала Воину Меча, что мы уйдем с первыми лучами солнца.

Эдриенн знала ее достаточно хорошо, чтобы распознать желание подруги перевести тему.

– Тогда встретимся в конюшне перед рассветом.

Когда Эдриенн ушла, Дрю еще раз проверила свою сумку и оружие. Она просмотрела список того, что ей нужно было сделать, прежде чем они отправятся в сторожевую башню. Но, даже когда все было готово, она все еще испытывала смятение.

Этот чертов Воин Меча сбил ее с толку. Даже не просто сбил с толку – он проник ей под самую кожу, разжег в ней пожар, что она не могла перестать думать о нем, не могла забыть. Она расхаживала по истертому камню у камина, не давая ему прогреться, потому что ей и так было слишком жарко.

Образ Талемира, по голому телу которого стекала вода, вызывал в ней прилив желания. За свою жизнь она повидала немало раздетых мужчин, но они были мальчишками по сравнению с Воином Меча, который стоял перед ней мокрый и обнаженный, все его тело было отточено тренировками и битвами.

Дрю тихо выругалась, подняв глаза и заметив, что Терренс наблюдает за ней, как будто точно знал, куда завели ее предательские мысли.

– Я ничего не могу с собой поделать, – пробормотала она в его сторону.

Но ястреб лишь издал крик и спрятал голову в перьях на груди.

Еще раз выругавшись, Дрю разделась и забралась в постель, прекрасно понимая, что не уснет еще несколько часов.

Было еще темно, когда Дрю добралась до конюшни, чтобы подготовить свою лошадь в дорогу. К ее ужасу, Воины Меча уже были там и ждали. Конечно, они были там. Солдаты до мозга костей.

– Доброе утро, Дама Огня, – сказал Талемир с очаровательной улыбкой, словно сейчас было не раннее утро. Их оседланные жеребцы стояли наготове рядом с ними.

– Меня зовут Дрю, – выдавила она, протискиваясь мимо него в конюшню и кивая в знак приветствия нескольким рейнджерам, пока искала взглядом свою любимую лошадь. – Ты можешь обращаться ко мне именно так.

– И что в этом забавного? – Он последовал за ней в стойло.

– Ты здесь не для веселья.

– Правда? Оно тебе бы явно не помешало… Туговато у тебя с этим, не так ли?

Терпение Дрю окончательно лопнуло, и она с разъяренным лицом развернулась к Воину Меча, изо всех сил ударив его в грудь.

Он не сдвинулся ни на шаг и только тихо рассмеялся.

– Тебе придется придумать что-нибудь получше.

Дрю отдернула руки, жар, исходивший от него, отпечатывался на коже даже сквозь его кожаную одежду.

– Во что, во имя всех королевств, ты играешь? – прошипела она, пытаясь унять свой гнев, прежде чем подойти к своей безупречной лошади.

– О, мы еще даже не начинали играть, – подмигнул ей Талемир.

Дрю гордо вздернула подбородок, и в ее глазах блеснул вызов.

– Это что, какая-то бесполезная уловка, чтобы заставить меня увидеть в тебе мужчину, а не чудовище?

Что-то промелькнуло на его лице, что-то похожее на обиду.

– Нет.

Она отвела взгляд, проверяя копыта своей лошади и поправляя уздечку. Но в стойле стало не по себе. Руки Дрю замерли на полпути, но, когда она повернулась к Воину Меча, он исчез.

«Скатертью дорога», – подумала она, несмотря на неприятное ощущение в животе.

У нее не было времени разгадывать мысли Талемира Старлинга. Дрю оседлала свою лошадь и выехала из конюшни, где ее уже ждали Эдриенн и рейнджеры, а оба Воина Меча гордо восседали на своих жеребцах.

К ужасу Дрю, среди рейнджеров был Колтан. Должно быть, ее раздражение было заметно всем, потому как, когда Дрю заняла свое место рядом с Эдриенн, генерал наклонилась к ней.

– Твой отец настоял, – пробормотала она в качестве извинения, кивнув подбородком в сторону ворот, где почтительно стоял кузнец.

– Отлично, – мрачно ответила Дрю. Ее отец питал необоснованную веру в то, что Колтан сможет защитить ее, что он рос вместе с ее погибшими братьями и поэтому будет серьезно относиться к ее безопасности. У Дрю не хватило духу сказать Фендрану, что мотивы Колтана были не такими уж чистыми. Однако сейчас у нее возникло сильное искушение поделиться этой информацией. Действия Колтана во время их последнего патрулирования привели к почти катастрофическим последствиям.

К ней подошел отец и протянул что-то.

– Это тебе, – сказал он, вкладывая в ее руку ножны. На мгновение ошеломленная, Дрю взяла их. Обеими руками она наполовину вытащила клинок из ножен, сразу же узнав его. Ее отец работал над этим изделием больше недели. Она предположила, что это был заказ из Тизмарра, потому что, если она не ошибалась – а она никогда не разбиралась в оружии, – это была наарвийская сталь. Самая прочная сталь во всех срединных мирах.

– Отец, – предостерегающе прошептала она. По законам всех королевств никому, кроме воинов, не разрешалось владеть мечом из такого материала, не говоря уже о женщине.

– Тише, – сказал он шепотом, протягивая руку, чтобы вложить клинок обратно в ножны. – Тебе давно нужно было такое оружие, Дрю. И каким бы я был отцом, если бы не обеспечил тебе защиту? Я годами собирал материал, чтобы сделать его.

– Но…

– Если бы хоть что-то зависело от меня, вы с мамой до сих пор бы устраивали балы, заказывали платья и спорили о рукоделии, оставаясь дома. Увы, там мы не были в безопасности, и это не тот мир, в котором мы теперь живем. Ты больше не та, кем была. Так что позволь мне подарить тебе это.

Сердце Дрю сжалось.

– Но, отец, достаточно взглянуть на это, и люди узнают.

– У тебя просто глаз кузнеца, – ответил он с довольной улыбкой.

Дрю снова обнажила лезвие на несколько сантиметров и поняла, что имел в виду ее отец. Меч был искусно обработан, чтобы скрыть характерные черты наарвийской стали. Он нанес гравировку, смешав два вида стали. Только коллега-кузнец мог различить такие вещи. Для невооруженного, неопытного глаза это было просто красивое оружие.

Фендран Эммерсон, мастер наарвийской кузницы, нарушил закон ради нее – своей дочери.

– Спасибо, – пробормотала она, пристегивая свой новый клинок к спине. Означало ли это, что теперь она может убить духа тени?

– Береги себя, Дрю… – внезапно охрипшим голосом произнес ее отец. – Ты – все, что у меня осталось в этих мирах.

– У нас все будет хорошо, – ответила она, оглядывая компанию, ожидавшую ее прямо за воротами.

Сверху раздался нетерпеливый крик, и Дрю, подняв глаза, увидела Терренса, кружащего в небе над головой.

– Я должна идти, – сказала она отцу, и у нее защемило в груди при виде его обеспокоенного лица. Девушка знала, что ему было тяжело каждый раз отпускать ее, зная о судьбе, постигшей остальных членов их семьи. Но он все равно отпустил ее, и за это Дрю любила его еще больше.

На прощание пожав ему руку, она направила свою лошадь к остальным.

Когда девушка приблизилась к ним, Эдриенн прочистила горло.

– До ближайшей башни два дня езды, – сказала генерал. – А здесь, в Наарве, нужно передвигаться быстро. Воины Меча, я надеюсь, вы сможете не отставать.

Отряд рейнджеров посмотрел на двух воинов, которые лишь улыбнулись в ответ на ее слова. Было видно, что от наарвийцев исходит волнение. Такой шанс выпадает раз в жизни – скакать бок о бок с Воинами Меча Тизмарра.

Но Дрю беспокойно заерзала: ее соплеменники-наарвийцы не знали, кто на самом деле находится среди них, не знали, что в их рядах есть чудовище, что тьма, с которой они стремились бороться, теперь с ними. Осаждая это чувство, Дрю снова заняла свое место рядом с Эдриенн. Им обеим не терпелось добраться до Гаса на сторожевой башне, проверить, какой бардак он там учинил, отчитать его за ругательства и благополучно доставить обратно в крепость. Дратос, вероятно, больше не мог переносить общения с подростком, и, без сомнения, у него тоже был заготовлен для них отчет. И вот две девушки вместе вывели отряд из лагеря, когда первые лучи рассвета озарили небо.

Отряд рейнджеров и Воинов Меча отправился на юг, и это путешествие лишь служило напоминанием для Дрю, как много духи тени из-за Завесы отняли у нее и ее народа. Когда-то Наарва была королевством садов, полным жизни, а теперь от былой славы остались лишь жалкие обломки. Когда Кираун остался позади и слабое утреннее солнце осветило простиравшиеся перед ними земли, в животе у Дрю поселилось чувство пустоты. Они проехали через то, что когда-то было богатым районом сразу за стенами цитадели, поместья там теперь были заброшены и покрыты темными виноградными лозами, ворота сломаны, а магазины разграблены. Когда-то она жила в этом месте, ухаживая за садами вместе со своей матерью, их территорию переполняли яркие краски и нетронутые ряды цветов. У девушки заболело сердце при мысли обо всем этом, о том, какой красивой и блистательной была ее мама, независимо от того, надевала ли она одно из своих сверкающих платьев или фартук с садовыми перчатками.

Дрю направила свою лошадь вперед, не отставая от Эдриенн. Выражение лица подруги отражало ее собственное – скорбь по всему, что они потеряли. Большая часть современной Наарвы была похожа на заросший дикий лес. Зеленые лозы, такие темные, что казались черными, стелились по многим поверхностям. Дороги были потрескавшимися и разрушенными, и то немногое, что еще оставалось живого – заяц, скачущий вдалеке, и ворон, пролетающий над головой, – казалось здесь лишним.

Дальше к югу были пустые деревни. Фермерские дома пришли в упадок после того, как жители покинули деревню. Невозможно было сказать, кто выжил, а кто стал жертвой тьмы. Дрю знала, что в подземелье, которое служило им убежищем, была лишь часть тех людей, которые столкнулись с напастью духов.

Она погрузилась в свои мысли, не заметив, как к ней приблизился Колтан. Он наблюдал за ней, озадаченно нахмурив брови.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

Дрю вздохнула.

– Я в порядке.

– Я знаю, что эта часть пути трудна для тебя. Для всех нас, правда.

– Я не хочу говорить об этом, Колтан.

– Я тоже.

– Хорошо.

Лишь на миг Дрю подумала, что они смогут путешествовать в тишине, как это часто делали они с Эдриенн. Она напряженно вздохнула, заметив впереди летящего Терренса, чьи огромные крылья размывали облака.

Но видимо, Колтан был не из тех, кто любит помолчать.

– Мне не нравится, как этот Воин Меча смотрит на тебя, – проговорил он.

По коже Дрю побежали мурашки, но она проигнорировала его слова.

– Он смотрит на тебя, как…

– Я тебя не спрашивала.

– Поехали со мной, – продолжил Колтан, не обращая внимания на ее отвращение.

– Нет.

– Почему ты так себя ведешь? Я всего лишь пытаюсь защитить тебя.

Дрю резко остановила лошадь, ее желудок сжался, а челюсть заныла от того, как она сильно стиснула зубы.

– Когда же ты наконец поймешь это своей тупой башкой? – огрызнулась она. – Я не нуждаюсь в твоей защите.

– Не стоит быть…

– Быть кем? – перебила она. – Кем же я была, когда отвергла твои ухаживания, Колтан?

– Твои братья…

– Не впутывай их в это.

– Они бы хотели, чтобы мы держались вместе.

– Они бы хотели, чтобы я избила тебя до полусмерти.

– Дрю!

Ее гнев вырвался наружу. Ее так тошнило от того, что Колтан использовал свою дружбу с ее мертвыми братьями, чтобы попытаться сблизиться с ней. Это было отвратительно. Особенно от осознания того, что он никогда бы не выкинул такого дерьма, будь они живы. Больше всего на свете Дрю хотелось придушить его и оставить истекать кровью в пыли, но волосы у нее на затылке встали дыбом, и она поняла, что впереди вся группа замедлила шаг и, вероятно, слышит каждое ее слово.

– Просто оставь меня в покое, – пробормотала Дрю, сжимая бока своей лошади, чтобы догнать остальных.

Когда она вернулась к ним, Уайлдер Хоторн покачал головой.

– Я могу отвлечь остальных, если хочешь избить его до полусмерти.

Выходит, они все слышали, но, к ее удивлению, предложение Уайлдера вызвало у нее смех.

– Я скажу тебе когда.

День клонился к вечеру, и они проезжали все больше заброшенных деревень, все больше полей, где погибал урожай. Но Дрю сдерживала свое горе, вместо этого разглядывая Воинов Меча. Когда утро перешло в полдень, ей захотелось скоротать время. Она повернула налево, к Уайлдеру.

– На что похож Тизмарр? – спросила она, почувствовав, как остальные рейнджеры вокруг нее выпрямились в седлах. Казалось, им тоже было любопытно узнать о грозной гильдии воинов из-за моря.

Уайлдер поерзал в седле и взглянул на Талемира, словно ища одобрения. Старший Воин Меча просто пожал плечами, продолжая смотреть вперед. Дрю отметила, что до сих пор он был необычно тих, не понимая, почему это ее волнует.

– Тизмарр – огромная крепость, – объяснил Уайлдер. – Окруженная зубчатыми горами и бурными морями. Снаружи она выглядит холодной и темной, но внутри… внутри – это наш дом.

В его голосе слышалась нотка тоски.

– В ней есть Большой зал, где все воины и ученики гильдии обедают, а в центре лежат каменные мечи фурий.

Дрю затаила дыхание. Она слышала рассказы об этих памятниках, которые поднимались из-под земли к стропилам здания и в небеса за его пределами. О камнях, на которых были высечены имена погибших тизмарцев. Она задумалась, скольких солдат знали Воины Меча.

Ее взгляд метнулся к Талемиру, который сидел, выпрямив спину и стиснув зубы. Судя по выражению его лица, довольно сильно.

– Как долго ты служишь Воином Меча? – крикнул кто-то сзади.

На лице Уайлдера появилась гордость.

– Я прошел Великий обряд несколько месяцев назад.

– На что он был похож? – вмешалась Эдриенн.

Уайлдер покачал головой:

– Ты знаешь, я не могу тебе этого сказать.

Великий обряд был одним из самых тщательно хранимых секретов Тизмарра. Никто не знал, что это за церемония, с чем сталкивается будущий Воин, оказавшись там.

Дрю почувствовала, что ее тянет к Талемиру.

– А что насчет тебя? – спросила она.

– Что насчет меня? – Его тон был далек от того кокетливого подшучивания, которое он пытался вести в конюшне.

– Как долго ты служишь Воином Меча? – надавила Дрю.

– Достаточно долго.

– Это не ответ.

– Это все, что я могу тебе ответить. Скажи мне, Дама Огня… С чего такой интерес?

– Я…

– Ты не боишься, что я снова использую на тебе свои темные чары?

Дрю замешкалась.

– Нет, я…

– Забудь, – пробормотал он.

Он оглядел местность, все еще заросшую и кишащую зловещими изумрудного цвета лианами.

– Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я был здесь. Я и не подозревал, во что превратилось это место…

Выпрямившись в седле, Дрю повернулась к нему лицом.

– Почему именно вы, из вашей крепости?

– Нам не сказали, – просто ответил Талемир.

– По-видимому, да, – холодно ответила она. – Вы пришли и сразились, а потом просто ушли. А мы собирали все по кусочкам.

Костяшки его пальцев, сжимавших поводья, напряглись. Он говорил спокойно, но в словах слышался гнев.

– Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, чего мне стоила эта битва. Я был бы признателен, если бы ты не напоминала об этом каждые две минуты.

В его карих глазах кипела ярость, и, возможно, также мелькали темные искорки. Дрю больше ничего не сказала, потому что боялась чудовища, затаившегося в засаде.

Наконец солнце начало садиться, и Эдриенн велела им разбить лагерь. Они укрылись на опушке леса, где она сочла достаточно безопасным развести костер.

Терренс подлетел к ней, когда Дрю была занята своей кобылой, отводя ее к ближайшему ручью, чтобы напиться. Ястреб опустился на землю рядом с лошадью, расправил крылья и тоже окунул клюв в прохладную воду. Дрю взяла свои седельные сумки, оставив животных одних, а сама принялась искать место для палатки. Вскоре она заметила Талемира на другой стороне поляны, который рылся в своем рюкзаке. Дрю немедленно направилась к нему.

– Что, по-твоему, ты делаешь? – спросила она, скрестив руки на груди.

– Разбиваю лагерь, – ответил он. – Но очевидно, у тебя есть другие идеи?

На последнем слове его губы многозначительно изогнулись.

Так, значит, он снова стал таким, каким был раньше. Дрю возмутило, что от его тона у нее поджались пальцы на ногах.

– Я думала, что ясно выразилась прошлой ночью, – сказала она. – Ты всегда должен быть рядом. Мне нужно присматривать за тобой.

Он моргнул, глядя на нее.

– Хочешь спать со мной в одной палатке?

– «Хочу» – не совсем то слово. Это необходимость. Я тебе не доверяю.

– Ты все время это говоришь. Я не думал, что ты хочешь поприжиматься ко мне.

В его глазах вернулся проблеск веселья.

– Никаких «прижиманий» не будет. Это для того, чтобы я могла наблюдать за тобой.

– Что бы тебя ни возбуждало.

Дрю озлобленно хмыкнула.

– Ради всего святого. Просто помоги мне с этой чертовой палаткой, хорошо?

– Когда ты так вежливо просишь, как я могу отказать?

Дрю не стала ничего говорить, когда Воин Меча последовал за ней в сторону лагеря. Они молча поставили Талемиру палатку, и девушка обратила внимание, какой маленькой она теперь казалась рядом с могучим воином. Талемир словно заметил это в этот же момент и перевел глаза с натянутой ткани обратно на нее.

– А ты не боишься, что все подумают, что мы…

Конечно же, в их сторону было брошено несколько любопытных взглядов.

– Мне все равно, что подумают другие, лишь бы они были в безопасности. От тебя.

– Даже если для этого тебе придется ночевать со мной в крошечной палатке?

– Даже если так.

Талемир задумался, прежде чем пожать плечами.

– Как скажешь, Дама Огня.

– Перестань называть меня так.

Он лишь рассмеялся.

– Возможно, я и перестану, когда ты не будешь выглядеть так, будто вот-вот вспыхнешь пламенем.

Дрю потребовалась вся ее сила воли, чтобы не поступить именно так.

После того как все поели и разговоры у костра стихли, Дрю вернулась в свою палатку, где уже сидел Воин Меча. Его огромное тело занимало большую часть пространства, и не было ни единого шанса, чтобы они не соприкоснулись, когда она ляжет рядом. От этой мысли Дрю охватил неприятный страх. Талемир же одарил ее довольной улыбкой.

Будь он проклят. Дрю забралась внутрь и устроилась на спине рядом с ним, прижав к себе клинок из наарвийской стали.

В голубоватом свете уголком глаза она увидела, как Талемир сделал глоток чего-то из фляжки.

– Я бы тоже не отказалась выпить, – услышала она свой голос.

– Это не алкоголь, – ответил он.

Когда Талемир, поморщившись, проглотил жидкость, по мышцам его шеи пробежала паутина белых линий.

– Нет? А что тогда? Какой-то особый эликсир для Воина Меча?

Он замешкался.

– Нет… Это для того, чтобы помочь мне.

– Что ты имеешь в виду?

Талемир спрятал фляжку со своей стороны палатки.

– Одна из алхимиков Тизмарра пытается помочь мне, создавая тонизирующее средство. Это уже четвертая партия.

– И как? Помогает?

Талемир лег рядом с ней, прижавшись плечом к ее плечу.

– Слишком мало времени прошло чтобы можно было сделать выводы.

В тусклом свете палатки он снимал с нее одежду, слой за слоем, его руки скользили по ее коже, разжигая пылающий огонь страсти. Его губы были сочными, теплыми и ненасытными, его язык исследовал ее рот, а зубы прикусывали ее нижнюю губу, прежде чем он облизывал ее, чтобы заглушить легкую боль.

Воин Меча навис над ней, его тело излучало жар и желание. Она раздвинула ноги, обхватив бедрами его нижнюю часть тела, когда заметила выпуклость его члена, напрягшегося в штанах.

У Дрю пересохло во рту, а дыхание стало прерывистым, когда он снял с нее грудную повязку, обнажив ее набухшую грудь с твердыми сосками, жаждущими его прикосновений. Талемир жадно смотрел на нее, словно запоминая каждый изгиб, каждый сантиметр ее кожи, прежде чем снова поцеловать, грубо и сильно, почти оставляя синяки. Он провел губами вниз по ее шее, захватывая ртом сосок.

Дрю застонала, не боясь, что их кто-нибудь услышит. В ней кипела кровь, и ей отчаянно хотелось ощутить его внутри себя, ее тело выгибалось под ним, желая большего. В ответ Талемир прижался к ней всем своим телом, вжимаясь в нее, и с ее губ сорвался тихий вскрик.

Ею овладело безумие, и она схватила его за ремень, притянула к себе и принялась возиться с пряжкой. Девушка не могла больше ждать. Тепло разлилось по ее телу, когда он одарил ее темной, восхитительной улыбкой, его руки потянулись к брюкам, пуговицы расстегнулись под ловкими движениями пальцев…

Дрю резко выпрямилась, тяжело дыша, прижав руку к груди, кровь бурлила в ее венах. Розовые и золотые оттенки рассвета просачивались сквозь палатку, и яростный румянец окрасил ее щеки, когда она осознала, что произошло. Ее желание по-прежнему чувствовалось между ее…

– Приятный сон? – спросил Талемир из-за полога палатки, и улыбка тронула его губы. Его взгляд скользнул по ее соскам, выступавшим под ночной рубашкой, и раздвинутым ногам.

Смутившись, Дрю схватила одеяло и прикрылась им, пытаясь отдышаться.

– Сгинь из моей головы, Воин Меча, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

6

Талемир

Сначала Талемир подумал, что ей снится кошмар. Она тихо плакала во сне, извиваясь на своем спальном мешке. Но когда он пошел будить ее, то заметил, как ритмично вздымается и опускается ее грудь, как выгибается спина, как раздвигаются ноги, как тянется ее рука вниз…

И тут он понял, что ей не так уж плохо.

Хотя ее вид и разжег в его жилах бушующий огонь желания, он никогда не был из тех, кто подглядывает за женщиной без разрешения, и поэтому вышел из палатки, пытаясь думать о чем угодно, кроме ее подтянутой фигуры, этих порочных телодвижений и того, как она могла бы выглядеть под ним обнаженной.

Однако это было нелегко. Талемир сбился со счета, сколько раз обошел лагерь, не мог вспомнить, что ему говорили дежурившие рейнджеры. Все, о чем мог думать, – это о ней, гадая, о чем или о ком именно она мечтала.

Мужчина ждал подходящего момента, все это время избегая настойчивого взгляда чертова ястреба. Наконец Талемир вернулся в палатку с двумя чашками горячего чая.

Когда он приподнял полог, Дрю сидела выпрямившись, с широко раскрытыми глазами и раскрасневшимися щеками. Он ничего не мог с собой поделать.

– Приятный сон?

Прижав одеяло к груди, Дрю смущенно отвернулась.

– Сгинь из моей головы, Воин Меча.

Он воздержался от очередной двусмысленной фразы. Вместо этого предложил ей чашку дымящегося чая.

– Держи.

Все еще раздраженная, она взглянула на него.

– Что это?

– Чай…

Дрю с подозрением наморщила лоб.

– Это всего лишь чай, клянусь.

– Теперь ты приносишь мне чай?

Он закатил глаза.

– Если тебя это так заботит, я больше не буду.

Рейнджер задумалась, прежде чем, наконец, неохотно взять у него чашку и зажать ее между ладонями. Будучи все еще смущенной, она не поднимала на него глаза.

– Кстати, я не лазил к тебе в голову, – тихо добавил он.

– Я ни на секунду в это не поверю.

– Значит, это я тебе снился…

Он не смог сдержать улыбку.

Девушка встревоженно посмотрела на него.

– Я этого не говорила.

– Ты сказала достаточно.

Дрю поднесла руку ко рту.

– Я же не…

– Не словами, – поддразнил он. – И не волнуйся… Я, конечно, не против, чтобы я тебе снился. Это лучше, чем если бы ты пыталась убить меня во сне.

Дрю, кажется, смогла собраться с духом.

– Я просто хочу узнать, есть ли от тебя польза.

От этого движения ее рубашка слегка соскользнула, обнажив изящную татуировку, которую он заметил перед тем, как выйти из палатки. Темно-синими чернилами были выведены цветочки, развевающиеся на ветру и тянущиеся по ее лопатке. Она поспешила прикрыть их.

– А что произойдет, когда я перестану быть полезным? – спросил Талемир, переводя взгляд с ее обнаженной кожи на полные решимости глаза.

– Тогда я самолично вырежу тебе сердце.

– Понял.

Талемир отхлебнул из своей чашки, позволяя горячей жидкости согреть его. Он взглянул на нее, заметив, что она ерзает под одеялом.

– В чем дело?

Дрю встретилась с ним взглядом и, казалось, обдумывала свои слова, прежде чем наконец заговорить.

– Почему ты не рассказал Уайлдеру о… своей ситуации? Уверена, ты мог бы ему доверять больше, чем мне?

Талемир потер затылок, чувствуя, как в нем нарастает боль от напряжения.

– Если ты помнишь, я не совсем хотел доверять тебе, не так ли? – отрывисто проговорил он. – Но Уайлдер… Как я уже рассказывал, он через многое прошел. И не так давно стал Воином Меча. Он настолько сильно предан гильдии и Тизмарру, что может попытаться убить меня, едва увидев.

– Возможно, мне все-таки стоит рассказать ему о тебе.

– Иногда я согласен с тобой, – признался Талемир. – Но если бы он так поступил… Не думаю, что простил бы себя, даже зная, кто я такой.

Дрю промолчала.

– На этой радостной ноте, – сказал Талемир, направляясь к выходу, – я оставлю тебя, чтобы ты могла собраться… И конечно, предаться мечтам обо мне.

Она запустила в него своей пустой кружкой.

Генерал Эдриенн разрешила Талемиру и Уайлдеру поохотиться перед тем, как они отправятся в путь. Хотя они не подчинялись никому, кроме главы гильдии Тизмарра, Талемир всегда считал правильным уважать тех, кто командовал в месте, где они находились. Уайлдер редко соглашался с его мнением, но, к счастью, сегодня утром обошлось без ссор, поскольку он был доволен исходом событий. Эдриенн пыталась убедить их в том, что они останутся ни с чем, так как дичь в этих лесах встречается редко и поймать ее практически невозможно, но Уайлдер лишь отмахнулся от нее.

– Для Воина Меча нет ничего невозможного, – воскликнул он, и Талемир чуть не усмехнулся, вспомнив, что говорил эти слова юноше давным-давно.

На самом деле, именно это он и сказал Уайлдеру, когда тот проходил Великий обряд, пытаясь поймать и приручить своего Тверрийского жеребца… Талемир и Малик стояли на склоне горы, наблюдая за тем, как новоиспеченный Воин Меча гонялся за величественным конем по долине, натягивая поводья и ругаясь, когда животное снова и снова ускользало от него.

– Может, стоит сказать ему, что лучше загнать эту бедняжку в горы? – спросил Талемир своего старого друга.

– Не-а.

Огромная фигура Малика была размером с валун, на который он опирался, его серые глаза блестели, когда он следил за передвижениями младшего брата.

– Он разберется. Рано или поздно.

– Ты подлец, – ответил Талемир.

– Мы одного поля ягоды. – Малик протянул ему фляжку. – Как он, по-твоему, назовет его?

Талемир сделал большой глоток, поморщившись от резкого жжения в горле.

– Ты имеешь в виду, если сможет поймать это бедное создание?

Малик издал смешок, не сводя глаз со своего младшего брата, когда Уайлдер сделал еще один выпад в сторону лошади.

– Да.

– О, без сомнения, он придумает что-то грандиозное и героическое.

– Я тоже так подумал, – сказал Малик с хитрой ухмылкой и приподнятой бровью.

Талемир узнал этот взгляд.

– Что ты задумал?

Малик невинно пожал своими огромными плечами.

– Только то, на что у нас есть право.

Друзья сидели вместе, напиваясь все больше и больше, пока их молодой товарищ сражался, чтобы заслужить звание Воина Меча. Когда, наконец, Уайлдеру удалось справиться с задачей, он приблизился к ним с раскрасневшимся лицом.

– Поймал его, – объявил он, подводя коня к ним. Это был красивый черный чистокровный скакун с добрыми золотистыми глазами, идеально подходивший молодому воину.

– Что-то долго ты возился, – фыркнул Малик.

– Умоляю, – усмехнулся Уайлдер. – Тордж сказал мне, что у тебя ушло на это два дня.

Малик чуть не поперхнулся своим напитком.

– Этот юнец едва смачивает свой клинок. Что он может знать?

Уайлдер пожал плечами.

– Видимо, достаточно.

Талемир с интересом наблюдал за их препираниями. Ему нравились разговоры братьев Тизмарра, ибо независимо от того, сколько им было лет, они всегда вели себя как дети.

– Определился с именем? – спросил Талемир юношу.

Уайлдер вздохнул с облегчением.

– Я тут подумал…

– Печенька, – объявил Малик с ужасно серьезным лицом.

Уайлдер моргнул, глядя на брата.

– Ты пьян.

– Нам нужно было как-то развлечься, – ухмыльнулся Малик. – Но твоему жеребцу, похоже, нравится это имя.

– Оно бессмысленное, – возразил Уайлдер.

– Не бессмысленное. Его глаза цвета золотистого песочного печенья, которое готовит повар.

Плечи Талемира затряслись от смеха.

– Печенька…

К радости обоих старших воинов, лошади понравилось это имя, от чего она тихо заржала. Уайлдер провел рукой по волосам.

– Фурии, спасите меня.

Талемир и его протеже углубились в лес, держа в руках по стреле, наложенной на тетиву.

Думая о вопросах Дрю, Талемир рассматривал молодого Воина Меча, охотившегося поблизости. Он двигался подобно хищнику и был в безупречной форме, что было неудивительно, учитывая, что именно Талемир тренировал его. Однако ему требовалось еще несколько лет, чтобы раскрыть свой потенциал: он все еще был таким незрелым. Мечник не сомневался, что Уайлдер был хорошим воином и еще более хорошим человеком, но горе от того, что случилось с его братом, изменило его, разожгло в нем почти неутолимую жажду мести. Вот почему Талемир не рассказал Уайлдеру о том, кем он был и кем стал. Он сказал правду Дрю в их палатке: его действительно пугало, что, если Уайлдер узнает, кто он такой, юный Воин Меча попытается убить его, и пути назад не будет.

Талемир выпустил стрелу. Она взлетела в воздух с поразительной точностью, пронзив зайца под кустом прямо в глаз.

– Не мог позволить мне выстрелить в него? – съязвил Уайлдер, натягивая свой лук.

– Позволить тебе? – усмехнулся Талемир. – В следующий раз опереди меня, как настоящий мужчина, ученик.

– Я тебе не…

Талемир натянул тетиву и выпустил еще одну стрелу, добавив к своему счету второго зайца.

– Возможно, если бы ты меньше ныл, то добился бы большего успеха.

– Возможно, если бы ты не распугивал всю дичь своей болтовней…

Уайлдер выпустил стрелу, промахнувшись на волосок от цели.

– Не повезло тебе, ученик, – подначил его Талемир.

Проклятий Уайлдера было достаточно, чтобы мужчина усмехнулся, прогоняя мрачные мысли прочь. На мгновение.

Несмотря на царившее в королевстве уныние, когда взошло солнце, наарвийская группа была в хорошем расположении духа благодаря жареному зайцу, которым они угостились на завтрак. Возможно, Талемир недооценил, насколько редко встречается свежая дичь на дорогах в этих краях. В конце концов они с Уайлдером принесли несколько тушек обратно в лагерь, умело освежевали их, прежде чем поджарить на костре.

Заметив, что Дрю привязывает седельные сумки к лошади, а на ее плече сидит ястреб, Талемир осторожно приблизился к ней. На его руке все еще виднелась рваная рана после их встречи с птицей в столовой.

– Я подумал, что твой пернатый друг, возможно, захочет чего-нибудь поесть…

Он протянул ей кусочек мяса, завернутый в лоскуток ткани. Талемир подумывал о том, чтобы сразу отдать его птице, но не был уверен, что у него останутся целы все пальцы.

Дрю медленно взяла у него кусочек.

– Спасибо, – неуверенно произнесла она.

Талемир оставил их наедине, но, седлая своего жеребца, оглянулся, чтобы посмотреть, как она кормит гигантское крылатое существо сырой зайчатиной, поглаживая оперение на его выпуклой груди. Когда-нибудь он попросит Дрю рассказать о том, как у нее появился птенец ястреба…

Когда они отправились в путь на второй день, Талемир ехал рядом с Уайлдером, убеждая себя, что прекрасному рейнджеру, рядом с которым он проснулся сегодня утром, нужно побыть один на один с собой. Его тянуло к ней, это было очевидно, но если он мог укротить тьму внутри себя, то, безусловно, и мог контролировать себя рядом с ней.

Но это не мешало Талемиру представлять нежный румянец, заливший ее щеки, или ее гибкое тело, напряженное и жаждущее, выгибающееся навстречу невидимому прикосновению. Было легко продолжать думать о ней под размеренный ритм езды, но чего он не ожидал, так это того, что тени зашевелятся внутри него, что зверь под его кожей откроет глаза. Сила пульсировала в нем, грозя вырваться когтями и полосами ониксовой магии, мышцы между лопатками горели, а крылья норовили пронзить кожу.

Талемир нащупал фляжку, которую всегда надежно прижимал к боку. Дрожащими руками он поднес ее к губам и сделал большой глоток ужасно горького напитка.

– Не рановато ли для этого, Тал? – спросил Уайлдер, нахмурившись, когда его наставник вытер рот тыльной стороной ладони.

Мужчина заставил себя улыбнуться.

– Никогда не рано попробовать огненный экстракт Мариза, – ответил он, поднимая напиток вверх, который, как он знал, его протеже терпеть не мог.

Уайлдер, конечно же, поморщился.

– Мариз известен своим вином не просто так.

– Вино не так легко перевозить.

– Было бы желание, а способ найдется, – парировал Уайлдер, но, к счастью, он сменил тему, дав Талемиру время сконцентрироваться на своих способностях.

По правде говоря, он понятия не имел, каким образом тоник, как выразилась Дрю, влияет на его состояние. Фарисса, мастер-алхимик из Тизмарра, предупредила его, что это может быть опасно, что он может так же легко отравить его, как и вылечить.

– Мне все равно, – сказал он ей. – Я не могу так жить.

Но ему приходилось это делать. После той последней битвы при Наарве Талемир несколько раз менял обличье, и в те ужасные ночи, когда луна скрывалась за тучами, он держал свою темную сущность в секрете от жителей срединных миров, включая Уайлдера и Малика. Даже Фариссе он не говорил вслух о своем самом большом страхе… Страхе, что это только начало, что тьма может распространиться, что может наступить день, когда он станет полноценным духом тени, неспособным вернуться к своей первоначальной форме. С тех пор он увеличивал рекомендованную Фариссой дозу.

Сначала он не хотел соглашаться на миссию в Наарву, чтобы выяснить, что происходит со сталью и растущей силой духов, но потом… потом он задумался, найдет ли там ответы для себя или, возможно… для других, которые были такими же, как он. Ведь, конечно, Талемир не мог быть единственным полудухом? Поэтому он согласился под предлогом помощи Уайлдеру отомстить, надеясь, что его собственное будущее не будет выглядеть настолько мрачным.

Вместо этого все, что он нашел, – это новые вопросы.

Талемир оглянулся и увидел, как Уайлдер увлеченно беседует с Эдриенн. По крайней мере, сейчас мужчина был этому рад. Его бывшему ученику в жизни не помешало бы что-то хорошее.

Пока они ехали, Воин Меча также заметил, как близко Колтан прижался к Дрю, несмотря на ее очевидный презрительный взгляд. Настойчивость глупого мальчишки вывела его из себя. Как бы сильно ему ни хотелось сбить рейнджера с коня, он понимал, что это не его дело, и знал о Дрю достаточно, чтобы понимать, что она не оценит, если он вмешается. Талемир уже видел, как она сражалась в своем собственном бою. Хотя ему было немного не по себе, когда он увидел, что Терренс устремил свой сердитый взгляд на Колтана.

Талемир ехал молча, ненадолго задумавшись о своих бывших возлюбленных. Их было много, но ни одна из них не была важна. Все они понимали, что значит возлечь с Воином Меча: одна-две ночи страсти, но долг неизменно превыше всего остального. Он никогда не задерживался надолго, и это всегда было к лучшему.

Воин Меча наблюдал, как Дрю послала ястреба лететь вперед, чтобы он предупредил в сторожевой башне об их скором прибытии, и Талемира потянуло к ней с новой силой. Он, Дрю, Эдриенн и Уайлдер возглавляли группу, и, пока они путешествовали, Талемир восхищался Наарвой за тот маленький лучик надежды, который она дарила ему. На первый взгляд павшее королевство было местом гнетущего мрака, но были районы, в которых все еще кипела жизнь. Они миновали несколько скрытых поселений, жители которых настороженно приветствовали их. Они проехали мимо фермы, где, несмотря на изумрудные виноградные лозы, покрывавшие большую часть земли, в трещинах цвели лилии. Талемир верил, что судьба также смилостивится над ним, что в нем еще может быть та часть, где свет сияет сквозь тьму.

Погруженный в свои мысли, он полез в седельную сумку, достал флягу с водой и сделал большой глоток, радуясь, что может пить что-то еще, а не этот ужасный тоник.

– Что это? – раздался рядом с ним голос Дрю.

Он проследил за ее взглядом и увидел свою открытую сумку, из которой выглядывала книга в ярко-красной обложке.

– На что это похоже? Просто книга.

Но к его удивлению, на губах Дрю появилась самодовольная улыбка.

– Это не просто книга… Это любовный роман. Ты читаешь истории про любовь?

– А ты чего ожидала? Военные стратегии и огнедышащих драконов?

Дрю все еще продолжала улыбаться.

– Что-то в этом роде… Возможно, истории о войне и ее героях.

Талемир посмотрел на нее с задором в глазах.

– Увы, – сказал он, подталкивая свою лошадь чуть ближе. – Разве мы читаем не для того, чтобы убежать от реальности?

Моментально последовал ее ответ.

– Значит, в твоей реальности нет большой любви, Воин Меча?

Взгляд Талемира задержался на собеседнице, и кровь закипела в его жилах.

– Пока нет, Дама Огня… Пока нет.

Уайлдер откашлялся неподалеку.

– Тал читал их, сколько себя помню, – вставил он. – Когда я был учеником…

– Ты говоришь так, словно это было очень давно, – поддразнил его Талемир.

Уайлдер бросил на него предостерегающий взгляд.

– Когда я был учеником, Тал сидел и читал свои сопливые книжки, пока я бегал кругами по всей крепости.

– Вероятно, из-за того, что я уже пробежал свои круги.

– Я правильно расслышал? – прогремел низкий голос у них за спиной. – Среди нас есть Воин, который читает любовные романы?

Талемир узнал в мужчине Баледора, друга отца Дрю. Он добродушно рассмеялся, поворачиваясь в седле, чтобы обратиться к старшему рейнджеру.

– Не стоит недооценивать навыки, которые можно почерпнуть из любовных романов. – Он вложил в свои слова намек. – И что бы я ни читал, я все равно могу убить вас всех во сне.

Компания разразилась хохотом, и на этом разговоры затихли.

Генерал, рейнджер и два Воина Меча продолжали вести отряд по равнинам Наарвы. Талемир продолжал любоваться красотой дикой природы. Без его жителей королевство, которое когда-то славилось своими садами, теперь изобиловало дикой фауной. Взглянув на Дрю, мужчина решил, что так гораздо лучше. Это напоминало ее нрав – жестокий и непримиримый. Он хотел бы быть таким же, как она.

Словно в ответ, браслет на запястье Дрю загудел – достаточно сильно, чтобы он ощутил это, даже сидя верхом. Ее внимание переключилось на него, как будто она думала, что он делает это нарочно. Ему хотелось забрать украшение у нее, изучить его, узнать, как оно было создано, эта таинственная девушка-рейнджер, дочь наарвийского мастера кузнечного дела… Чем она его пропитала? И как? Потому что только королевские семьи срединных королевств владели магией. Он был уверен, что Дрю не обо всем ему рассказала. И она тем самым оберегала свой секрет. Пусть Талемир ни на шаг не приблизился к ее тайнам, но он чувствовал их… Чувствовал ее…

Как бы отчаянно ему ни хотелось осмотреть браслет самому, он был выше того, чтобы брать его силой.

День медленно клонился к вечеру, и вскоре в поле их зрения появилась первая сторожевая башня. Но что-то было не так. Талемир чувствовал, как мурашки пробегают по его коже, чувствовал, как в воздухе витает зловоние.

Он остановил своего жеребца и обнажил меч, остальные тоже мгновенно выхватили оружие.

– Черт, – пробормотала Дрю, указывая на своего ястреба, в отчаянии кружащего над башней. Не говоря больше ни слова, она пустила лошадь галопом через оставшиеся равнины. Талемир не стал раздумывать и просто бросился за ней.

Воин слышал, как Эдриенн выкрикивает их имена сквозь ветер у него за спиной, но не остановился. Ощущение темноты только усиливалось по мере того, как мужчина приближался к сторожевой башне, пробуждая в нем монстра. Он подавил в себе это чувство и, добравшись до заставы, спрыгнул с лошади.

Дрю действовала быстро и уже зашла внутрь, но у Талемира перехватило дыхание от того, что он увидел.

Камень был покрыт черными подпалинами, а на кирпиче виднелись отчетливые следы когтей.

– Дрю? – позвал ее Талемир, входя в башню и готовясь к атаке.

Столы и стулья были перевернуты, тарелки и кружки с пролитым медом разбросаны по полу. Осколки керамики разлетались под ногами.

Послышались шаги, и вдруг она показалась у подножия лестницы, охваченная паникой.

– Здесь никого нет, – прохрипела она, опираясь на стену. – Их похитили. Гаса похитили.

На ее лице читалось отчаяние.

Снаружи прогремел гром, такой сильный, что земля задрожала у них под ногами. Дрю бросилась к двери.

– Они вернулись…

Но Талемир схватил ее за руку, удерживая.

– Нет, не вернулись, – сказал он ей. – Я бы это почувствовал. Ты бы это почувствовала.

В комнату ворвались остальные члены их группы.

– Где Гас? – спросила Эдриенн, дико озираясь по сторонам. – Где он? С ним все в порядке?

– Его нет, Эдри, – ответила Дрю, хватая подругу в объятия. – Их схватили духи.

С оглушительным ревом еще один раскат грома прокатился по равнинам за башней. Они ничего не могли поделать.

– Всем внутрь, – приказал Талемир, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Десять рейнджеров и два Воина Меча втиснулись в крошечный аванпост, который только что был подвержен нападению духов тени, а лошади были брошены на улице на время шторма – зрелище было не из приятных.

Когда они все укрылись внутри, Талемир остановился у входа в башню. Положив руки на рукояти своих клинков и напрягшись всем телом, он уставился на темнеющий горизонт.

7

Дрю

Оставшись одна в комнате на самом верхнем этаже, Дрю оперлась на подоконник и крепко зажмурилась: перед глазами поплыли пятна. Ей потребовались все силы, чтобы собраться с мыслями и не дать себе расклеиться.

Духи забрали Гаса и остальных. Для чего?

Она представила лицо мальчика, и у нее защемило сердце. Что последнее она ему сказала? Он путался под ногами в цитадели, и она разозлилась, лицемерно прочитав ему нотации, как надлежит вести себя мальчику.

На что он ответил совершенно невозмутимо:

– Давай больше не будем об этом. Давай поговорим о горных драконах и пантерах.

Теперь мысль о том, что он в ловушке и напуган, а темнота терзает его тело, была невыносима. Так было с ее братьями, и с матерью тоже. Людей, которых она любила, разорвали на части духи тени. Тяжесть в ее груди никак не отступала. Более того, ее сдавило лишь сильнее.

Дрю прижалась лбом к холодному камню, глубоко вдыхая через нос, пытаясь подавить горе и панику, из-за которых она могла отправиться навстречу буре, опустошающей ее родину.

Но она была хорошо подготовлена. Эдриенн хорошо подготовила ее.

«Не поддавайся страху, – говорила ее подруга во время их предыдущих разведывательных миссий. – Остановись, подумай, оцени».

И вот Дрю отбросила страх за своего юного подопечного и почувствовала облегчение от тяжести своего нового клинка, которым она могла разрубать духов. По крайней мере, у нее был он. Дрю проклинала бушующую снаружи бурю, зная, что она смоет все следы Гаса, по которым она могла бы найти его. Это была ее первая мысль. Второй была мысль о полудухе, скрывавшемся среди них. Не имея никаких следов, по которым можно было бы идти, Талемир Старлинг был ее единственным шансом найти Гаса и логово.

– Мне не следовало посылать его сюда, – послышался голос Эдриенн сквозь хаос, царивший в голове Дрю, возвращая ее в настоящее.

– Это не твоя вина, – ответила Дрю, хотя и понимала муки совести подруги. – Мы не могли вечно держать его взаперти в цитадели.

– Возможно, не вечно, но немного дольше, – возразила Эдриенн, проследив за взглядом Дрю, устремленным на равнины за окном, где завывающие ветры разрывали жалкие остатки жизни Наарвы.

– По крайней мере, Дратос с ним. Он защитит его, пока мы их не найдем.

Эдриенн неохотно кивнула.

– Каким бы непредсказуемым он ни был, он любит этого ребенка.

– Они – семья. Дратос не допустит, чтобы с Гасом что-то случилось. Последние из Кастемонтов будут держаться вместе, – сказала Дрю то ли для себя, то ли для Эдриенн.

– Мы все держимся вместе, – ответила ей подруга, разглядывая меч у нее за спиной. – Я так понимаю, это необычный подарок от твоего отца?

– Мой отец не делает обычные клинки.

Эдриенн кивнула.

– Хорошо. Нам такое понадобится.

– Ты не волнуешься, что я снова нарушаю законы срединных миров?

Усмехнувшись, генерал покачала головой.

– Мы выжившие, Дрю. И так было долгое время. Неужели они думали, что мы, женщины, будем сидеть сложа руки и ничего не делать, доверив нашу защиту другим? Обычная ли это сталь или наарвианская, когда дело касается жизни и смерти, сталь есть сталь, и мы будем использовать ее по мере необходимости. Какой-то глупый закон, созданный глупым человеком на далекой территории, не имеет значения в павшем королевстве. Здесь нет правил.

Правдивость ее слов запечатлелась в сердце Дрю. Она была права: законам и пророчествам четырнадцатилетней давности не было места в Наарве. Тот факт, что сами Воины Меча лишь вскользь упомянули о своем оружии, подтверждает это.

– Итак, что будем делать? – спросила она.

Эдриенн потерла глаза, как будто надеялась очнуться от ночного кошмара.

– Переждем бурю и найдем Гаса.

– Надежный план.

– Отлично, потому что других идей у меня нет.

Какое-то время две девушки молча наблюдали за молниями и раскатами грома, прежде чем Эдриенн повернулась к Дрю.

– Мне лучше вернуться к остальным. Когда генерала нет, это плохо сказывается на боевом духе.

Дрю кивнула, но вместо того чтобы вернуться к группе, обнажила меч. Она обыскала башню в поисках улик, находя повсюду брошенное оружие, пятна крови и эти чертовы ожоги и следы когтей. В воздухе висел едкий запах паленых волос – предательский запах этих монстров…

Ее мать украсила столовую для торжественного случая. Лучшие тарелки и столовые приборы идеально сочетались с тончайшими скатертями и чехлами для стульев. Цветы со всего срединного мира покрывали стены, стояли в вазах и свисали с подоконников и карнизов, создавая яркое и великолепное зрелище в элегантном свете свечей.

– Галина, – раздался от двери теплый голос Фендрана. – Тебе не стоило устраивать такие хлопоты.

– Чепуха. Не каждый день тебе исполняется пятьдесят, – ответила ее мать, довольно оглядывая комнату. – Мой муж стоит таких хлопот.

– Тогда я с радостью их приму, – сияя, проговорил Фендран.

Вскоре началась привычная семейная суматоха, и все расселись по своим местам.

Родители Дрю, как обычно, сидели бок о бок, а четверо ее братьев – Лейф, Мартин, Пенн и Уилл – уже спорили о том, какой кусок мяса лучше.

Улыбаясь, Дрю заняла свое место перед огромным арочным окном, выходившим на темнеющий сад.

Пламя свечей заплясало, когда ее мать встала, поднимая бокал с игристым вином.

– За моего мужа. Посылаю свою любовь и наилучшие пожелания по случаю твоего пятидесятилетия. Выпьем за следующие пятьдесят лет вместе.

Глаза Фендрана заблестели от непролитых слез, когда он поднял свой бокал в ответ. Дрю сделала то же самое, с радостью провозгласив тост за своего отца, и поднесла бокал к губам…

Померк свет. Бокал разлетелся вдребезги. Отчаянные крики прорезали воздух, и сила оникса пронзила весь клан Эммерсонов.

Все, чего Дрю когда-либо боялась, ожило перед ней в виде сгустков тени, и с ее губ сорвался испуганный крик, когда ее семья внезапно оказалась на грани смерти.

– Галина! – закричал Фендран.

– Мама! – прорвался голос Лейфа сквозь темноту.

В кромешной тьме Дрю слышала хриплое дыхание и тихие всхлипывания, но не могла разглядеть абсолютно ничего, не могла добраться до своей семьи достаточно быстро – когти рассекали ночь и раздирали кожу на ее икрах.

Она не помнила, как сопротивлялась, но, должно быть, отчаянно боролась, потому что ее ногти были ободраны и кровоточили. Теперь она ползла на четвереньках по осколкам стекла туда, где, как думала, были ее родители и братья.

Еще одна волна темной силы прокатилась по комнате, подбросив в воздух все, что оставалось на столе.

Раздались новые крики. Дрю не могла сказать, где заканчивался один и начинался другой. Она больше не могла сказать, кому они принадлежали, знала только, что ее семье, тем, кого она любила.

– Па… – прохрипела она, не обращая внимания на осколки стекла, впившиеся в кожу, и медленно поползла по полу.

Внезапно крики прекратились и наступила гробовая тишина.

Хаоса больше не было. Неподалеку кто-то зажег факел.

У Дрю вырвался прерывистый всхлип.

Ее мать лежала на окровавленном ковре, ее тело было изуродовано, разорвано в клочья когтями, крик ужаса все еще застыл на ее губах. Пенн лежал рядом с ней, держа ее за руку. Из носа у него текла кровь, а глаза остекленели. В нескольких сантиметрах от него виднелось бездыханное тело Лейфа, кожу которого покрывала паутина черных вен. Его безжизненный взгляд был направлен на люстру. Мартан лежал лицом вниз, но когда Дрю дрожащей рукой перевернула его, то увидела, что его горло было перерезано когтями. Ковер под ней был пропитан его кровью. А потом она нашла Уилла, из груди которого вырвали сердце.

Дрю не могла дышать. Ей не хватало воздуха.

Липкие, пропитанные кровью пальцы сомкнулись на ее руке.

– Их больше нет, – произнес ее отец срывающимся голосом. – Их больше нет.

Где-то вдалеке раздался голос.

– Дрю? Дрю, с тобой все в порядке?

Нежные руки обхватили ее за плечи, теплые и крепкие, на них не было ни капли крови. Медленно моргая, она пришла в себя и заметила, как Талемир Старлинг беспокойно склонился над ней.

При виде его ее захлестнула ярость, стук сердца отдавался в ушах. Он был одним из них, подобием тех самых монстров, которые разрушили ее семью, которые безвозвратно уничтожили ее саму и ее отца.

Все еще сжимая меч, Дрю попыталась отползти от него, но ее спина уже была прижата к прохладной каменной стене. Она поняла, что лежит на полу, сжавшись в комочек, повернутая лицом к двери, чтобы, как обычно, встретиться взглядом со своим врагом.

– Дама Огня?

Именно это приводящее в бешенство имя вырвало ее из мыслей. Она пристально посмотрела на него.

– Что случилось?

Руки Талемира все еще были на ней, их тепло проникало сквозь рукава ее влажной рубашки, подчеркивая, как ей холодно. Затем он вложил что-то в ее ладонь.

Фляжку.

– Спасибо, но я откажусь от тоника для чудовищ, – пробормотала она, гадая, сможет ли встать. Она не была в этом уверена. Ее конечности словно окоченели. Но она не хотела застрять в одном месте с ним. Он был духом тени. Она не могла позволить себе забыть об этом. Только не после всего, что ему подобные сделали.

– Это не тоник для чудовищ, – ответил ей Воин Меча, настойчиво подталкивая к ней фляжку. – Это огненный экстракт.

– Звучит опасно.

– Только в больших дозах. И в смеси с медовухой и вином. И другими… веществами.

Все еще не оправившись от случившегося, Дрю взяла фляжку дрожащей рукой, сделала большой глоток и чуть не поперхнулась. Жидкость мгновенно обожгла ей горло, добравшись до самого живота. Кашляя и отплевываясь, она швырнула фляжку обратно ему.

– Фурии, спасите меня, это ужасно.

Талемир усмехнулся и сделал глоток сам.

– Разве настолько?

– С какой стати, ради всего святого, ты стал бы отдавать это кому-то?

Воин пожал плечами.

– Решил, что тебе это сейчас нужно.

Дрю действительно почувствовала себя теплее, не такой парализованной. Мысли о прошлом и ее ярость все еще таились где-то в глубине ее сознания, но они были менее навязчивыми, менее острыми. Оглядевшись, она поняла, что снова находится на верхнем этаже башни, не помня, как сюда попала.

Они все еще лежали на полу. Талемир опустился перед ней на колени, заслоняя своим огромным телом дверь. Она медленно встала, не обращая внимания на его большую протянутую руку.

– Вот это меч, – проговорил он, увидев оружие, которое она сжимала в руке. – Можно мне взглянуть?

Она оттолкнула его и убрала клинок в ножны.

– Нет, нельзя.

Не хватало ей еще, чтобы кто-то осматривал ее оружие, которого у нее не должно было быть.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, пытаясь отогреть руки.

– Я поднялся сюда, чтобы первым заступить на вахту.

– Вытянул короткую соломинку?

– Вызвался добровольцем. Я ни за что не усну. У меня мурашки по коже.

Дрю не стала язвить, что он таким образом чувствовал себе подобных, но, похоже, он все равно уловил ход ее мыслей.

– Я никогда не просил об этом, – сказал он ей, качая головой и указывая на себя. Каким бы сломленным он ни казался, она словно даже сейчас могла разглядеть чудовище внутри его.

Но как бы она ни старалась, у нее ничего не получалось. Она видела только мужчину, уважаемого всеми Воина Меча Тизмарра, его красивое лицо, искаженное серьезностью и печалью. Но это не означало, что дух тени не таился под его кожей.

– Как это случилось? – спросила она.

Талемир поник.

– Это долгая история.

Дрю указала на молнию, рассекавшую небо за окном башни.

– У нас есть время.

Но она не добавила, что знать врага – это половина успеха и что она сделает все возможное, чтобы победить его.

Талемир внимательно посмотрел на нее, прежде чем снова поднести фляжку к губам и сделать большой глоток.

– Я полагаю, это какая-то уловка, чтобы изучить мои слабости и уничтожить меня?

Он снова предложил ей выпить. Дрю сделала еще глоток, поморщившись от жжения, но расслабившись от тепла по телу.

– Подожди и узнаешь.

– Чудесно.

Воин Меча и рейнджер стояли бок о бок у окна, не касаясь друг друга, опершись локтями о каменный подоконник и вглядываясь в темноту. Если бы не хаос бури, на чернильно-черном полотне ночи не было никаких признаков жизни.

Талемир тяжело вздохнул, прежде чем заговорить.

– Это было во время последней битвы при Наарве, чуть больше полугода назад, – начал он, и в его глубоком голосе слышалось сожаление.

С учащенно бьющимся сердцем Дрю внимательно ждала.

– Как все знают, Кираун пал раньше. Там я также сражался, но меня вызвали обратно в Тизмарр, чтобы проинформировать лидера гильдии о том, что еще можно сделать для спасения Наарвы. Я был в крепости, когда мы получили сигнал о помощи от Воинов Меча, которые все еще находились там… Духи пришли как с севера, так и с юга, и напали гораздо сплоченнее и организованнее, чем мы ожидали… Я собрал оставшиеся силы в Тизмарре, и мы немедленно откликнулись на призыв наших братьев. Не прошло и часа, как мы отплыли из порта гильдии к югу от Кровавых лесов.

Дрю слышала об этом лесе: море деревьев, в которых текла кровь давно умерших предков-воинов. От этих слов у нее по коже побежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом, но она не перебивала, не задавала вопросов.

Талемир указал на бушевавшую перед ними ночь.

– Битва произошла там, за водопадами, в самом сердце королевства. Они уже захватили Кираун на севере и ваш университет на восточном острове… Они набросились на нас со всех сторон. Я и Малик – брат Уайлдера – возглавляли оборону. Но то, с чем мы столкнулись, было не столько нападением, сколько истреблением. В тот день мы потеряли больше солдат и Воинов Меча, чем я мог сосчитать, и все же мы сражались.

Талемир отпил еще из своей фляжки, как будто спиртное придавало ему сил продолжать говорить.

– Мы с Маликом оказались в самом центре сражения, среди руин старого храма. Ваш народ называет это место Ислатон.

Дрю знала это место. Это был не столько храм, сколько круглый каменный памятник фуриям. Она несколько раз проходила мимо него по пути в университет Наарвы, когда была дворянкой, а позже – рейнджером.

– Вокруг нас убивали наших людей. Малик и я сражались спина к спине, вырезая столько сердец духов, сколько могли, бросая окровавленные черные тела на землю и поджигая их для пущей убедительности. Но они были неумолимы. Во всех отчетах недооценивались размеры их стаи… – Он замолчал, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки пальцев. – Малик пал первым. Я понял это только потому, что услышал крик Уайлдера с другого конца поля боя. В когтях двух призраков мрак прижал его к развалинам храма. Я подбежал к нему, но было уже слишком поздно. Его голова, его лицо… Они были неузнаваемы с того…

Талемир резко втянул в себя воздух, и его слова вырвались наружу.

– Вот тогда-то оно и настигло меня. Дух. Он отличался от других: у него были рога, он был намного больше и гораздо сильнее. Полосы теней подняли меня в воздух, и весь остальной мир исчез. Все кошмары, которые я когда-либо видел, проносились передо мной, окутанные тьмой и болью… А потом этот монстр… Он проник мне в грудь.

Его взгляд скользнул к ней, и Дрю поняла, что он никогда никому этого раньше не рассказывал.

– Держал мое сердце, – прошептал он. – Пронзая его когтями и распространяя свое черное проклятие. Я чувствовал каждую мучительную секунду, пока Уайлдер не воткнул ему в спину копье. Этого было достаточно, чтобы отвлечь монстра. Он отбросил меня, и я сквозь пелену теней наблюдал, как Уайлдер отбивался от него. Это было последнее, что я увидел… А очнулся уже привязанным к своей лошади на обратном пути к кораблям, после того как тьма поглотила Наарву раз и навсегда.

– Боги… – пробормотала Дрю, не в силах смотреть Воину Меча в глаза.

– Когда я очнулся, я понял, что что-то не так. Но прошли недели, прежде чем я осознал, что именно меня мучило. Дух, державший меня в своих когтях, не был простой пешкой. Это был регульдский жнец. Король духов, способный порождать еще больше себе подобных. Это чертово существо все еще где-то там.

Он содрогнулся.

– И никто не знает?

– Не считая мастера-алхимика из Тизмарра, только ты. Хотя, я думаю, Малик догадывается.

– Малик? Он выжил?

– С трудом. Он сильно изменился с того самого дня. Он больше не говорит: теперь он полностью немой.

Дрю проглотила комок в горле, ее переполняли противоречивые чувства. Она столкнулась с настоящим человеческим горем и глубокой, нескончаемой травмой.

– Я сожалею, что это произошло с тобой. И с твоим другом.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Есть разница между жалостью и сочувствием, Воин Меча.

Он склонил голову.

– Я полагаю, ты права. Теперь ты знаешь… как был сотворен монстр.

– Ты думаешь, поэтому они забрали наших людей? Чтобы создать еще больше духов?

Талемир потер затылок.

– Не могу сказать.

Дрю посмотрела вдаль, представляя себе Ислатон и его белые каменные колонны среди когда-то зеленых трав. Она представила себе битву, описанную Талемиром, кровь, забрызгавшую руины цвета мела.

– Я до сих пор порой чувствую этот запах… – сказал Талемир отстраненным голосом. – Даже спустя столько времени, когда я вернулся в Тизмарр. Я чувствую исходящий от них ужасный запах паленых волос. Я чертовски его ненавижу.

– Ты так не пахнешь, – услышала Дрю свой собственный голос, не задумываясь над своими словами.

Талемир повернулся к ней, приподняв брови.

– Нет? Какое облегчение.

Дрю чуть было не сказала ему, что от него пахнет кедром и темными цветами, но сдержалась. Вместо этого она направилась к двери.

– Ты когда-нибудь слышал о родниках в Авеуме? – спросила она, остановившись, когда взялась за ручку. – Я читала истории о Прудах Чистоты. Люди со всего мира совершали паломничества, чтобы найти их, надеясь, что вода из них излечит от всевозможных болезней.

– Я знаю родники, о которых ты говоришь. После прохождения Великого обряда Воин Меча получает в дар сосуд с такой водой. Но, увы, даже самый чистый источник не может очистить меня от тьмы.

– Ты использовал свой?

– Я пытался. Возможно, к тому моменту я уже зашел слишком далеко.

– Возможно, тебе нужно было нечто большее, чем просто пузырек.

– Мы никогда не узнаем.

– Как скажешь… – согласилась Дрю. – Что еще вам дают? Когда ты проходишь обряд?

– Сталь из Наарвы, как ты знаешь. Тверийского жеребца, доспехи из Дельмиры, яд из Харента… – Он на мгновение замолчал, задержав взгляд на ее запястье. – Теперь, когда мы сблизились из-за моего мучительного прошлого и ты выведала у меня кое-какие секреты, почему бы тебе не показать мне этот браслет?

Дрю мрачно усмехнулась.

– Хорошая попытка, дух тени.

Она оставила его одного на вахте.

Ночь была долгой, прерываемой только завыванием бури и дрожью камней. Дрю сидела с отрядом, держась рядом с Эдриенн, пока мужчины говорили о войне и женщинах. Она многое слышала об этом раньше: многие рейнджеры были склонны рассказывать одни и те же истории снова и снова, потому что падение их королевства не оставило им ничего, кроме рассказов о якобы давно минувшей славе.

Казалось, прошли часы, прежде чем Талемир спустился по ступеням, а Баледор занял свое место на посту. Воин Меча все еще пребывал в задумчивости, когда сел у их небольшого костра и взял ломоть хлеба из рук своего протеже.

Уайлдер почувствовал, что нужно поднять всем настроение. Он хлопнул старшего воина по плечу и повернулся к группе.

– Вы когда-нибудь слышали о чемпионе Тизмарра по владению двумя мечами? – оживленно спросил он. На самом деле Дрю не видела его таким бодрым с тех пор, как они познакомились.

– Да помогут нам фурии, – пробормотал Талемир, жуя хлеб.

Это только подстегнуло Уайлдера.

– Здесь, среди вас, сидит непобедимый герой-рекордсмен турнира гильдмастеров!

Мужчина недовольно вздохнул, когда рейнджеры разразились восторженными воплями.

– Ты поплатишься за это, ученик.

Уайлдер ухмыльнулся, прежде чем повернуться к своим теперь уже плененным слушателям.

– Вы, без сомнения, слышали о турнире. … Ежегодное состязание, на котором определяются лучшие воины Тизмарра в различных категориях. Там есть рыцарские поединки, метание ножей и специальность нашего дорогого Талемира – владение двумя мечами…

Дрю лично видела, как старший Воин Меча размахивал обоими клинками против духов тени во время их первой встречи, и она не могла отрицать его мастерства… Поэтому она вслушивалась в рассказы Уайлдера о победах его бывшего наставника.

– В течение многих лет воины и опытные фехтовальщики со всех срединных миров приезжали в крепость в надежде отобрать титул у Тала… Но безуспешно. Он занимает первое место на всех наших досках рекордов уже шесть лет…

– Семь, – пробормотал Талемир.

Лицо Уайлдера светилось увлеченностью и восторгом.

– Вы никогда не видели ничего подобного, – сказал он мужчинам. – Тал владеет мечами так, словно они неотделимы от него. В Тизмарре его прозвали принцем Сердец за все сердца духов, которые он заполучил.

Кто-то расхохотался.

– Сердца духов или сердца дам?

– Воин Меча никогда не раскрывает свои секреты, – съязвил Талемир.

Дрю прочистила горло.

– И все же, старина, я чуть не одолела его, когда мы сражались на северном периметре.

Уайлдер фыркнул.

– Не особо. И напомни мне, зачем ты пыталась убить Воина Меча?

Группа рейнджеров заинтересовалась этой подробностью. Дрю небрежно пожала плечами.

– Просто хотела убедиться, что он тот, за кого себя выдает.

Карие глаза Талемира наполнились весельем.

– Ты проиграла тот поединок.

– Как я уже сказала, я почти сразила тебя.

Воин Меча одарил ее ленивой улыбкой.

– Я думал, что ясно выразился. Ты можешь сразить меня в любое время, когда захочешь.

Щеки Дрю вспыхнули. Один из мужчин постарше рассмеялся.

– Воин Меча ты или нет, но продолжай действовать ей так на нервы, и я поставлю все деньги на Дрю.

– Верно, верно, – добавила Эдриенн.

Но девушка уже не слушала, потому что сталь на ее запястье нагрелась до такой степени, что могла обжечь кожу. Ее взгляд метнулся к Талемиру, который уже поднялся на ноги.

В помещении послышалось странное шипение, и все почувствовали резкий запах паленых волос.

Дрю услышала крик Баледора с вершины башни, но уже было слишком поздно.

Монстры были совсем рядом.

Сталь зазвенела, когда оружие извлекли из ножен, и Эдриенн рявкнула приказ оставаться в строю.

Взгляд Дрю снова упал на Воина Меча, и с ее языка сорвалось обвинение. Неужели полудух каким-то образом предупредил своих собратьев о том, где они находятся? Неужели он продал их тьме?

Ужас на его лице говорил об обратном, но времени не было. Порыв ледяного ветра ворвался в башню, стекла разлетелись вдребезги, взметнулись тени.

Дрю взмахнула мечом, который подарил ей отец. Сейчас было не время для расспросов – пришло время бороться за свою жизнь.

8

Талемир

Тьма обвилась вокруг их отряда, как змея, рассчитывая идеальный удар.

Талемир держал по мечу в каждой руке, но на первом этаже сторожевой башни было слишком тесно, чтобы поджечь их.

Воздух пронзили крики, когда тени воплотились в ночные кошмары, и волна ужаса накрыла рейнджеров. Талемир не стал тратить время на раздумья. Он просто нанес удар и перерезал черные сухожилия под коленом одного из монстров. Ответный визг чудовища подсказал ему атаковать снова, пока к нему не вернулись силы. Он наносил быстрые и точные удары, заставив существо упасть к его ногам.

Краем глаза он увидел, как Уайлдер атакует двух призраков, а его клинки блестят от черной и красной крови.

Хотя Талемиру был нужен простор для боя, чтобы свободно передвигаться, он понимал, что стратегически лучше сдерживать стычку в стенах башни.

– Заманите их внутрь, – крикнул он всем, кто мог его услышать, и сердце его бешено заколотилось. – Мы можем зажать их здесь.

Тьма обрушилась на него, но боль уже не была такой сильной, как раньше. Вместо этого его собственные тени стремились откликнуться на зов. С того рокового дня он несколько раз сражался с призраками и каждый раз испытывал дикое желание слиться с ночью воедино. Но эти инстинкты не могли пересилить его годы владения мечом, его вторую личность, которая была создана для того, чтобы убивать монстров, убивать их всех за то, что они сделали со срединными королевствами, с ним, с Маликом… Чтобы наказать их за то пятно, которое они оставили на его теперь уже черном сердце, и за то, как они ожесточили Уайлдера, беззаботного мальчика, которому пришлось стать мужчиной.

Гортанный рев вырвался у Талемира, когда он высвободился из рук кнутов силы. Он снова закричал, бросаясь на своего чудовищного противника.

Затем он напрыгнул на существо, глубоко вонзив свои клинки в морщинистую жилистую плоть и вырезав за битву первое сердце.

Крики были такими, что леденела кожа, пока чудовище не затихло.

Талемир швырнул пульсирующую черную массу на землю, брызнула темная кровь, и этот острый запах обжег ему ноздри. Осколки обсидиана заслонили ему обзор, но он успел отскочить от другого духа, мастерски отбиваясь и нанося столько ударов, на сколько был способен воин Тизмарра.

Из-за слепящего света был виден только их отряд из десяти рейнджеров и два Воина Меча, которые сражались по крайней мере с пятью призраками. Все это время их преследовали кошмары, возвращая их к прошлым болезненным воспоминаниям. Талемир лихорадочно оглядел пространство вокруг себя и заметил, как Дрю и Эдриенн стоят спина к спине: девушка-рейнджер размахивает безупречно красивым мечом, а генерал рубит духа по конечностям боевым топором. Обе женщины впечатляюще сражались, в то время как другие рейнджеры пытались сдержать натиск темной магии.

Дрю двигалась словно в танце. Ее ритм и дисциплина были заметны невооруженным глазом, когда она уклонялась и изгибалась во время атаки, но Талемир также приметил в ней инстинкты убийцы, отточенные из-за необходимости. На долю секунды он представил, какими были бы срединные миры, если бы у нее была возможность тренироваться в Тизмарре. Возможно, она была бы Воином Меча, орудовала бы наарвийской сталью и вырезала бы сердца монстров вместе с ним.

Талемир и Уайлдер приняли на себя основной удар. Они сражались бок о бок, как и много раз до этого, понимая поведение и маневры друг друга. Но они отыскали Дрю и Эдриенн, которые также примкнули к ним, что дало им возможность нанести решающий удар.

– Ты же не посмеешь присоединиться к ним, верно? – зашипела Дрю ему на ухо и нанесла сильный удар по их противнику, начисто отрубив ему руку.

Талемир повернулся к рейнджеру, не веря своим ушам.

– Ты же это не всерьез…

– Твои глаза, – прохрипела она, поморщившись и отразив приближающийся удар.

– Что? – почти прокричал он, перекрывая шум, и сам почувствовал нарастающую ярость, пока уворачивался от удара варварских когтей.

– Твои глаза, Воин Меча. Они потемнели и покрылись прожилками, как будто ты…

Она вскрикнула, когда нить тьмы ударила ее в бок, отбросив в сторону.

С замирающим сердцем Талемир бросился за ней, но Дрю уже поднималась на ноги, тяжело дыша, с глазами, полными боли.

– Это ты сделал? – прохрипела она, дико жестикулируя. – Это ты заманил их сюда?

– Неужели тебе кажется, что я на их стороне? – закричал он не то растерянно, не то разъяренно. Мечник боролся изо всех сил не для того, чтобы его обвиняли в том, что он не мог контролировать.

Дрю, пошатываясь, направилась к ним.

– Тогда обуздай духов, – выплюнула она.

И внезапно он почувствовал именно то, о чем она говорила: бурлящую силу под кожей, напряжение в уголках глаз, жжение между лопатками, где должны были прорваться крылья, и зуд в кончиках пальцев, откуда когти жаждали вырваться на свободу.

Тьма пыталась завлечь его, но Талемир Старлинг не позволил ей завладеть собой. Не в этот раз. Переведя дыхание, он собрался с силами и снова бросился в бой. Он стал единым целым не с тенями, а с клинками, которые звенели в его руках, разрубая монстров.

Лилась кровь, крики прорывались сквозь рев завывающей бури, но они все равно продолжали сражаться. Талемир вонзил меч в бок другого зверя, грубо повернул лезвие и провел им по животу твари, так что кишки вывалились из иссохшей плоти. Взмахнув другим мечом, он отрубил ему руку; призрак бросился на него, рыча в лицо, его дыхание было кислым и прогорклым.

Другой крик пронзил ночь. Полный мучений крик Дрю. Это был тот же самый звук, который он слышал от Уайлдера во время последней битвы за Наарву, когда Малик был убит.

Талемир развернулся на пятках, едва не поскользнувшись на крови, покрывавшей каменный пол, пока искал ее среди этого хаоса. Призрак прижал Дрю к стене, и он бросился к ней.

– Нет! – закричала она. – Иди к Эдриенн!

Ей удалось высвободить руку, и в отчаянии она указала на другой конец помещения.

Дух, нависший над девушкой-генералом в обморочном состоянии, устремил свои когти к ее груди.

– Спаси Эдриенн! – со всхлипом произнесла Дрю.

Талемир замешкался, всего за секунду он оценил духа, нападавшего на Дрю, а затем другого, что был на груди у Эдриенн. Мозг подсказывал ему броситься к Дрю, но это было не то, чего она хотела – девушка просила, чтобы он спас его подругу.

И поэтому он сделал так, как велела рейнджер, как бы ему ни было больно. Мужчина рванул к генералу и, набросившись на духа, стоявшего над ней, повалил его на землю. Сила удара отозвалась вибрацией в его костях, когда они стукнулись о камень. Он вытащил из-за голенища сапога кинжал и яростно полоснул им по горлу существо, разбрызгивая горячую кровь, прежде чем вонзить лезвие в его грудь, вырывая сердце и разрывая плоть руками. Достав орган из тела, Талемир вскочил на ноги и бросился к Дрю.

Но она стояла на ногах и была жива, ее меч свободно висел на боку, и она хватала ртом воздух, покрытая черной жижей. Она указала на разбитые окна.

– Последние двое, – выдавила она из себя, прерывисто дыша. – Последние двое сбежали.

Медленно, словно в тумане, Талемир огляделся вокруг. Поле боя было таким же окровавленным, как и любое другое, которое он когда-либо видел, и даже хуже, ибо оно занимало слишком маленькую площадь. Колтан подхватил Баледора под мышки, удерживая его в сидячем положении, из головы старика обильно текла кровь. Открытые участки его кожи были покрыты красными пятнами, вероятно, там, где его коснулась темнота. Несколько других рейнджеров также были ранены, в то время как Эдриенн… Она пришла в себя и теперь склонилась над Уайлдером у двери.

Горло Талемира сжалось, и он бросился к ним.

Эдриенн подложила руку под голову Уайлдера, пытаясь помочь ему подняться с того места, где он лежал в луже крови на каменном полу.

– Уайлдер, – хрипло пробормотал Талемир.

Его протеже захрипел.

– Это всего лишь царапина, Тал. Все из-за этих гребаных доспехов.

Уайлдер прошел Великий обряд после падения Дельмиры, где на протяжении веков изготавливались доспехи для Воинов Меча. Его снаряжение не было так искусно изготовлено, он уже несколько месяцев жаловался на то, как оно плохо на нем сидит.

Взгляд Талемира упал на темное мокрое пятно на животе Уайлдера. Он медленно приподнял промокшую ткань с живота своего друга.

Его собственный желудок сжался от ужасающей картины. Рана была глубокой, один неровный порез тянулся от ребер Уайлдера через живот, и из него сочилась кровь. Гноящийся коготь духа рассек плоть, ткани и мышцы, разорвав Уайлдера на части.

Талемир сглотнул подступившую к горлу желчь.

– Это даже не больно, Тал, – процедил Уайлдер сквозь стиснутые зубы. – Но мне бы сейчас не помешало бы немного огненного экстракта.

Талемир старался говорить спокойно, но слова все равно звучали натянуто.

– Я думал, он тебе не нравится.

– В данный момент я не в том положении, чтобы привередничать.

Талемир выдавил из себя смешок и, порывшись в своей пропитанной кровью одежде, наконец нашел фляжку и поднес ее ко рту друга. Янтарная жидкость упала Уайлдеру на губы, и он поморщился.

– Боги, пить это больнее, чем терпеть эту чертову рану, – пробормотал он.

– С ним все в порядке? – раздался обеспокоенный голос Дрю из-за плеча Талемира.

Уайлдер застонал, когда ему удалось сесть, и из раны хлынуло еще больше крови.

– Ничего такого, с чем я не смог бы справиться. – Он взглянул на Талемира. – Что ты там обычно говоришь в таких ситуациях? Что-то о мечах, крови и стали?

Талемир сжал его плечо.

– Воинами Меча не рождаются. Они куются кровью и сталью, – сказал он. – Но ты давно заслужил это почетное звание.

Уайлдер закрыл глаза, превозмогая боль.

– Я запомнил эти слова, учитель.

– Выпей свой пузырек из Авеума. – Талемир огляделся в поисках сумки юноши, молясь, чтобы целебные свойства источников очистили рану.

Но Уайлдер покачал головой.

– Я приберегу это для чего-нибудь более важного.

– Упрямый дурак.

Талемир оставил своего друга на попечение Эдриенн. Девушка-генерал, казалось, уже справилась со швами, а он достаточно хорошо знал Уайлдера, чтобы понимать, что тот предпочел бы, чтобы из-за него не поднимали шума.

Снаружи разразилась буря, и на вершине холма стояла Дрю, глядя в кроваво-красное небо, в то время как рассвет поглощал ночь. Проверив, как там рейнджеры, он схватил что-то с земли и направился к ней, некоторое время молча стоя рядом.

– Спасибо, – сказала Дрю срывающимся голосом. Все ее тело было напряжено, как будто она пыталась сдержать свои чувства. Она прочистила горло. – Спасибо, что спас Эдриенн.

– Не за что.

Между ними снова повисло молчание, что было своего рода перемирием. До тех пор, пока Дрю не опустила взгляд и не подпрыгнула от того, что увидела в его руках.

Улыбаясь, он протянул ей сердце духа.

– Я думал о цветах, но решил, что тебе больше понравится это…

Он ожидал, что она отшатнется, вскрикнет от отвращения. Этого не произошло. Вместо этого девушка потянулась к кровавой массе, и, когда она взяла ее в руку, эта гигантская штука показалась ей совсем маленькой, ее пальцы коснулись его, отчего у него по телу пробежал холодок.

Он наблюдал, как она изучает сердце.

– Это действительно единственный способ убить духа, верно? – изумленно выдохнула она.

– Да, – сказал он ей. – Возможно, однажды ты будешь держать мое сердце в своих руках…

Улыбка тронула ее губы.

– Возможно, я сама его и вырежу.

9

Дрю

Когда наконец-то рассвет пролил свои золотые лучи на опустошенные бурей земли, Дрю стояла у колодца сторожевой башни вместе с Эдриенн, пытаясь смыть кровь и грязь со своей кожи. Вместе они смиренно оглядели свой отряд.

– Вы должны вернуться, – заявила Дрю, отметив многочисленные травмы, самая серьезная из которых была у Уайлдера Хоторна. Он едва мог ходить, его лицо было бледным, а лоб покрыт капельками пота. Это было ожидаемо, учитывая, что он с Талемиром приняли на себя основной удар атаки духов.

– Ему нужен лекарь, – добавила Дрю, прежде чем кивнуть в сторону остальных членов группы. – Многим из них тоже.

– Что именно ты предлагаешь? – быстро спросила Эдриенн.

– Мы с Талемиром пойдем дальше. Мы должны найти Гаса, Дратоса и остальных. Мы должны отыскать логово и уничтожить его. Кроме того, я дала Талемиру слово, что покажу ему источник стали.

– Ты хочешь пойти в компании полудуха?

У Дрю сжалось сердце.

– Ради Гаса…

– Я думаю не только о Гасе, – возразила Эдриенн. – А как же ты?

– Я могу постоять за себя.

– Я не об этом.

– Позволь мне пойти, Эдри… Позволь мне найти его и вернуть обратно. Я отправлю Терренса с весточкой, как только мы их найдем. Мы можем дождаться твоего прибытия и вернуться в полном составе, а не просто как раненый разведывательный отряд.

Эдриенн нахмурила брови, оценивая возможные риски. Девушки молчали, наблюдая, как Колтан собирает лошадей, которые разбежались во время шторма. К счастью, они не ушли далеко.

– Ты уверена в этом? – спросила генерал.

– Настолько, насколько возможно.

Эдриенн вздохнула.

– Призрак он или нет, но я перед ним в долгу. Мне это не особо нравится.

– Мне тоже.

Несмотря на ее слова, Дрю посмотрела на Талемира, который ухаживал за своим жеребцом, время от времени поглядывая на Уайлдера и оценивая его состояние.

Дрю потерла ноющие виски. Он доверился ей, и теперь она знала его самую сокровенную тайну и подробности того страшного дня… Только она. Затем увидела его в пылу битвы, его глаза стали темными от этого ночного проклятия. …Он изменился, но справился с этим, сражался на ее стороне и спас ее самого дорогого друга…

Гнев, который он выказал, когда она обвинила его в предательстве, был искренним. Но что именно это могло значить? Это, конечно, не доказывало его невиновности. Это могла быть и продуманная реакция, часть гораздо более масштабного плана. Что-то отвлекло ее от этих мыслей. В ее сознании промелькнули его крылья. Она видела их всего один раз, в его покоях в крепости. Но, когда он почти перевоплотился во время битвы, и сейчас, когда она заметила, что его взгляд устремлен в небо, она задумалась, летал ли он когда-нибудь. …

– Дрю? – Эдриенн толкнула ее локтем.

– Хм?

– Я сказала, хорошо. Вы с Воином Меча идите вперед, отправьте весточку с Терренсом. Не вступайте в бой с призраками, пока мы не прибудем. Ты поняла?

Дрю кивнула еще до того, как Эдриенн закончила говорить.

– Да, да. Я поняла.

Генерал обняла ее.

– Найди его, Дрю.

– Найду, – пообещала она.

– Удачи тебе, сестра.

Дрю еще раз обняла свою подругу.

– Нет, тебе она нужнее.

Их привычное прощание рассмешило Эдриенн.

Сидя верхом на своей лошади, Дрю наблюдала, как отряд рейнджеров и Уайлдер отправляются в крепость Кираун. Многие были слишком ранены или измучены, чтобы возражать, включая, как ни странно, Колтана.

– Как думаешь, с Уайлдером все будет в порядке на обратном пути? – спросила она Талемира.

Воин Меча стоял прямо, его взгляд задержался на своем протеже, когда они скрылись за холмом.

– Он крепкий орешек. Он всегда выкарабкивается.

Дрю кивнула.

– Хорошо. – Она направила свою лошадь на юг. – Ну что, поехали?

Терренс, круживший среди облаков, издал нетерпеливый крик.

Талемир даже вздрогнул от этого звука.

– Я был бы дураком, если бы отказал тебе.

– Рада, что на этот раз мы хоть где-то друг с другом согласны, – съязвила Дрю, сжимая бока своей лошади.

Они отправились в путь, подгоняемые срочным делом. Она была права насчет шторма. Он смыл все следы духов и того, куда они могли увести Гаса и остальных из башни. Но, как она и подозревала, воин, которого коснулась тень, казалось, инстинктивно понимал, в каком направлении им следует двигаться.

– Мы всегда подозревали, что у них есть какое-то гнездо или берлога в нижних частях вашего королевства, – объяснил он. – Эти южные земли также являются одними из ближайших территорий к Завесе… Малик настаивал на том, что призраки каким-то образом пробивают брешь в их обороне. И теперь… теперь, когда я стал тем, кто я есть, я могу почувствовать это, если сосредоточусь. Меня тянет в определенное место.

Дрю прочла беспокойство на его лице.

– И это тебя нервирует?

– Ты винишь меня? Думаешь, я причастен к тому, что привело к таким разрушениям в наших королевствах? К гибели людей, которые мне дороги?

– Нет, – тихо сказала Дрю. – Я не могу винить тебя за это.

Она дрогнула.

– Если мы продолжим движение на юг, то по пути наткнемся на источник стали.

– Так ты сдержишь слово? Покажешь мне, что там делается?

Дрю стиснула зубы.

– Я хоть раз дала тебе повод сомневаться, что я не сдерживаю обещания?

– Пока нет.

– Тогда ты знаешь ответ.

Он кивнул ей.

– Когда мы доберемся до источника?

– Как сказать, – усмехнулась Дрю. – Зависит от того, насколько быстро ты умеешь ездить.

Она не стала ждать и пустила свою лошадь быстрым галопом, а холодный утренний воздух мгновенно ударил ей в лицо. Ей было все равно, она хотела как можно быстрее преодолеть путь: хотела спасти Гаса от той ужасной судьбы, которая ожидала его и остальных рейнджеров, похищенных со сторожевой башни. Если бы это означало, что ей нужно превзойти в верховой езде одного из самых почитаемых Воинов Меча в срединных королевствах, девушка бы с радостью вырвалась вперед, все-таки она занималась верховой ездой с тех самых пор, как научилась ходить.

Только ей не удавалось обогнать его.

Несмотря на огромные размеры как его самого, так и его жеребца, Талемир Старлинг не отставал от нее ни на шаг, пока они мчались по заросшим землям Наарвы. От нее не ускользнула широкая улыбка на его лице, когда его скакун в элегантном прыжке перескочил через заросли кустарника. В его взгляде была радость, беззастенчивая и дерзкая. И на мгновение она позволила себе почувствовать то же самое. В Наарве осталось мало людей, которые могли бы угнаться за ней.

Терренс то снижался, то взмывал ввысь, его огромные крылья хлопали на фоне серого неба.

Путники скакали вдоль реки, которая текла от Кирауна к самой южной точке острова, где впадала в огромное озеро. Воздух, обдувавший щеки Дрю, был еще более свежим, но это заставляло ее чувствовать себя живой и забыть обо всем. При таком темпе они вскоре добрались до большого водопада Скорби фурий, который неумолимо низвергался в нижнюю часть острова.

Дрю остановила их, когда они приблизились к краю обрыва. В ближайшее время им больше не придется скакать по равнинам, потому что спуск к нижним землям был крутым и опасным. Им придется двигаться очень медленно.

Дрю слезла с лошади, оглядывая узкую каменистую тропинку, спускающуюся по склону скалы.

– Ты знаешь, почему эти водопады называют Скорбью фурий? – крикнул Талемир, перекрывая рев воды.

– Понятия не имею, – почти прокричала в ответ Дрю, все еще пытаясь найти самый безопасный путь к началу тропы. Держа поводья в руках, она отвела свою лошадь, а также Талемира и его жеребца на несколько метров в сторону от водопада. Она спускалась сюда уже много раз и каждый раз с трудом находила начало дороги среди разросшихся виноградных лоз и осыпающихся деревьев.

– Почему бы тебе не рассказать мне, пока я не найду эту чертову тропу? – спросила она, все еще вглядываясь в неразличимые скалы и листья деревьев перед ними.

– Когда умерла мать трех фурий, богини войны так сильно плакали, что своими слезами проделали в земле трещину…

Дрю прекратила поиски следа. Она была очарована мелодичным голосом Талемира. Но сама история пробудила в ней давнюю ярость. Тот факт, что первые Воины Меча, Фурии, были женщинами, многие годы игнорировался. По всему срединному миру в их честь воздвигли памятники, и все же в Тизмарре, на родине той самой гильдии воинов, которые боготворили их, женщинам больше не разрешалось участвовать в тренировках. Дрю задумалась о том, могла бы она быть там сейчас, если бы этого правила не существовало…

Что-то привлекло ее внимание.

– Там! – указала она на место, где начиналась тропа.

– Тебе потребовалось много времени, – сказал Талемир.

– Ты все это время знал, где она находится?

– Конечно. – Он вскочил на своего жеребца. – Ислатон расположен сразу за этими водопадами, за вересковыми пустошами. Я рассказывал тебе, что бывал здесь раньше.

– Ты мог бы что-нибудь сказать.

– А я-то думал, что тебе понравилась моя история.

– А я-то думала, что мы вот-вот поладим.

Несмотря на то что Воин Меча привел ее в бешенство, спуск по крутому склону был медленным и утомительным, и вскоре Дрю стала искать способ скоротать время, отвлечься от боли в пояснице из-за того, что она откидывалась назад в седле.

– Эти книги, которые ты читаешь, – отважилась рейнджер, оглянувшись на него через плечо. В его карих глазах уже светился огонек веселья, и она чуть было не спросила его.

– Да? – ухмыльнулся он.

Она разжала челюсть.

– О чем они?

Талемир насмешливо приподнял бровь, глядя на нее.

– Что тебя так заинтересовало, Дама Огня?

Дрю разочарованно прищелкнула языком.

– Забудь.

Но Талемир направил свою лошадь ближе к ее.

– Книга, которую я сейчас читаю, посвящена романтическим приключениям рода Валиан.

– Что?

– Род Валиан. Раса женщин-воительниц из далеких земель по ту сторону Завесы.

– Что ты знаешь о том, что находится за Завесой?

– Только то, что я прочитал в книгах.

– В любовных романах.

– Среди прочего, да.

– Ты когда-нибудь бывал там?

– По ту сторону Завесы?

– Да.

– Не бывал. А ты бы хотела?

– Я и не подозревала, что жители срединных миров способны на такое, – ответил Дрю.

– Как сказал бы мой ученик: «Было бы желание, а способ найдется».

– Он больше не твой ученик.

– Пусть дальше в это верит.

Дрю повернулась в седле, мельком взглянув на Воина Меча, и на его красивом лице появилась задорная улыбка.

– О? – спросила она. – Так когда ученик перестает им быть?

Талемир улыбнулся.

– Когда у него появляется свой собственный ученик.

Дрю повернулась к узкой тропинке перед собой.

– Как думаешь, он когда-нибудь возьмет себе кого-то?

– В этом я не сомневаюсь, – ответил Талемир.

Спустившись наполовину вниз по тропе, лошади вышли на ровную поляну, и Дрю настояла на том, чтобы животные отдохнули. Шерсть бедных лошадей блестела от пота. Позаботившись о них, она повернулась к водопаду, чувствуя на лице легкие брызги. Льющаяся вода служила напоминанием о том, какой грязной она была, несмотря на ее поспешные попытки помыться у колодца вместе с Эдриенн. Ее кожа все еще была испачкана кровью как человеческой, так и призрачной, не говоря уже о всевозможной другой грязи. Она взглянула на Талемира, который стоял у края обрыва и пил из своей фляги. Раздражало то, что Воину Меча шел его грязный, суровый вид.

Но он вдруг нахмурился. На лице Талемира читалось беспокойство, и Дрю проследила за его взглядом туда, где Терренс только что неуклюже приземлился в грязь.

Терренс не был неуклюжим.

Что-то было не так.

Но Талемир был быстрее, чем она, и уже находился рядом с ястребом: забыв о страхе за свои пальцы, он осторожно расправил правое крыло Терренса. Среди коричневых перьев виднелась запекшаяся кровь. Терренс слабо вскрикнул.

– Он ранен. – Воин Меча осторожно разгладил ему перья, пытаясь определить, откуда идет кровь.

В груди у Дрю все сжалось. Как она могла не заметить? Как она позволила бедному существу пролететь несколько километров? Она попыталась оттолкнуть Талемира в сторону, но Терренс не сопротивлялся, пока ему осматривали лапку.

– Кровь не из крыла, – нахмурился Талемир. – Не думаю, что все так плохо, как мне показалось вначале, но рану нужно промыть.

– Разберусь сама, – сказала Дрю наконец, убирая его руки.

– Наверное, это к лучшему, – согласился воин. – Оставлю тебя подумать.

Дрю едва обратила на него внимание, когда взяла Терренса на руки.

Она не держала его так с тех пор, как он перестал быть птенцом. Девушка промыла его рану водой из фляги, не обращая внимания на крики ястреба. У него была рваная рана в верхней части лапки. Она поморщилась вместо него, когда перевязала рану полоской ткани, оторванной от ее рубашки. Дрю не знала, то ли он получил травму во время шторма, то ли пытался отбиться от духов в темноте. В любом случае чувство вины камнем легло у нее на сердце. Она должна была проведать его, должна была…

– Вот, – сказал Талемир, появившись из-за кустов и протянув руку. На ладони Воина Меча лежал маленький мертвый грызун. – Мы не знаем, ел ли он что-нибудь со вчерашнего утра после того кусочка зайчатины. Ему понадобятся силы.

Дрю уставилась на него. Даже Терренс с интересом замер. Он поймал грызуна голыми руками?

– Что? – спросил Талемир.

Дрю проглотила комок в горле.

– Да просто…

Она не знала, что сказать. Вместо этого она ограничилась одним лишь «спасибо».

Приоткрыв рот, она смотрела, как Терренс, ненавидевший всех, кроме нее и Эдриенн, пьет воду, которую Талемир держит в ладони. Она вздрогнула еще больше, когда птица, прихрамывая на здоровую ногу, осторожно взяла мышь, которую протянул ему Воин Меча. У Дрю защемило в груди.

Она действительно видела, как Терренс ел из рук полудуха?

Талемир поднял взгляд.

– Что? – спросил он.

– Ничего. – Дрю быстро отвела взгляд.

– Он в состоянии лететь, – сказал ей Талемир, вставая и мгновенно снова возвышаясь над ней.

Дрю подошла к своей седельной сумке и порылась в ней в поисках воды. Она сделала большой глоток, стараясь сосредоточиться на чем угодно, только не на Воине Меча, который, казалось, почувствовал ее замешательство.

Именно в этот момент девушка уловила в дуновении ветра аромат жасмина. Она узнала бы этот запах из тысячи. Этот аромат принадлежал ее матери: им пахли ее волосы, одежда, независимо от времени суток.

Дрю огляделась по сторонам и сразу же заметила цветы. На склоне утеса рос дикий голубой жасмин – любимый цветок ее матери. Нежные лазурные лепестки распускались там среди глянцевых темно-зеленых листьев. Ее мать выращивала все виды жасмина в теплице и на клумбах в саду вокруг их поместья, но по какой-то причине дикий жасмин с цветами такого оттенка всегда ускользал от нее, отказываясь расти так же легко, как остальные. Однако это никогда не беспокоило мать Дрю. Галина, элегантная аристократка, просто продолжала пытаться снова и снова.

– Я не позволю этим цветам победить меня, Дрю, – сказала она однажды. – Запомни мои слова, еще до наступления следующей зимы в моих садах зацветет дикий голубой жасмин.

Но ее мать не дожила до следующей зимы, и с тех пор Дрю не возвращалась в их семейный дом. Она понятия не имела, расцвели ли голубые цветы в их отсутствие.

– Нам нужно продолжать двигаться, – сказала она, поворачиваясь к лошадям.

Талемир наблюдал за ней, слегка приоткрыв рот, словно хотел о чем-то спросить.

Но Дрю обошла его и вновь оседлала свою кобылу. Терренс, быстро придя в себя, расправил крылья и полетел вперед.

– Как давно ты стала рейнджером? – спросил Талемир, когда они продолжили спускаться мимо водопада.

– Официально? Год или около того.

– А неофициально?

– Эдрианн начала обучать меня задолго до этого. Сразу же, как мы почувствовали, что в королевстве начались волнения. Она дочь капитана королевской гвардии.

– А ты?

Дрю на мгновение замешкалась, подыскивая предлог, чтобы не делиться с ним подробностями. Не придумав ничего подходящего, она ответила:

– Я единственная дочь дворянки, и мой отец, Фендран, – его семья веками работала в наарвийской кузнице.

– Интересное совпадение.

– Так и есть.

– Твой отец научил тебя обращаться с оружием?

– Мой отец, мои братья, Эдриенн… Полагаю, каждый приложил к этому руку.

– А как благородная дама отнеслась к тому, что ее дочь владеет клинком?

Дрю рассмеялась.

– Когда моя мама не устраивала балы и не разъезжала по королевству, она копалась в саду по локоть в грязи, так что вряд ли она соответствовала стандартам общества. Это одна из причин, почему люди любили ее.

– Она кажется приятной женщиной.

Дрю с трудом сглотнула.

– Да, была такой.

Девушка ждала жалости, вымученных соболезнований, но, к ее облегчению, их не последовало. Талемир, казалось, почувствовал, что она не хотела и не нуждалась в этих вещах.

– Значит, ты была на многих заданиях?

– К чему все эти вопросы, Воин Меча?

– Просто пытаюсь занять время.

– Тогда хотя бы разнообразь его.

Талемир издал смешок.

– Хочешь разнообразия? Хорошо. Назови самый оригинальный способ, которым ты когда-нибудь убивала человека.

– Подсвечником, – без колебаний ответила Дрю.

– Подсвечником? Впечатляюще. Как это случилось?

– Мы с Эдриенн разыскивали пропавшую семью на южном острове и нашли убежище в заброшенном поместье. Мы много дней были в пути, и обе устали. Она заснула во время дозора, и на нас напали налетчики. К тому времени, когда я поняла, что происходит, один из них прижал меня к обеденному столу. …Единственным предметом, до которого я могла дотянуться, был подсвечник. Поэтому я вонзила его ему в глаз. Черт возьми, чуть не попала ему в затылок.

– Жестоко. – В голосе Талемира не было осуждения. – Так и надо этому ублюдку.

Дрю кивнула в знак согласия. Она ни о чем не жалела.

– А что насчет тебя?

– У тебя много времени?

– Я думаю, что смогу дослушать.

– Не будь так уверена. У меня множество изобретательных способов убийства.

– Что ж, в любом случае, просвети меня. Возможно, я сочту твое хвастовство поучительным.

Она бросила на него многозначительный взгляд, и Талемир ухмыльнулся.

– Недавно я убил человека книгой.

Дрю фыркнула.

– Значит, ты ему до смерти надоел?

– Нет. Один удар увесистым томом по голове – и он умер. Был убит любовным романом.

– Как романтично.

– Бывает и хуже, – съязвил воин. – Мой друг Малик лишь рассмеялся, когда я рассказал ему эту историю. Это того стоило. И до того как я стал Воином Меча, я убил человека вилкой.

– Вилкой?

Талемир пожал плечами.

– Отвратительная драка в таверне.

– С чего все началось?

– С того же, с чего начинаются все драки в тавернах. Украденные монеты, слишком много медовухи и красивая женщина.

– Кем была эта красивая женщина? – прозвучал вопрос Дрю.

– Понятия не имею, – весело ответил Талемир.

– Ты убил человека из-за какой-то женщины, имени которой даже не помнишь?

– Это было давно, Дама Огня.

– Я же просила тебя перестать называть меня так, – выдавила из себя Дрю.

– Никогда не знаешь наверняка, – продолжил Талемир, как будто не слышал ее. – Она может и не помнить моего имени.

Он помолчал, обдумывая свои слова, прежде чем высокомерно ухмыльнуться:

– Но я в этом сомневаюсь.

Дрю недоверчиво покачала головой.

– Значит, просто убила кого-то подсвечником? Тогда, похоже, я победил, а я даже не пытался.

Чувство азарта охватило Дрю.

– Хорошо. Я поняла про вилку, но как тебе дамская перчатка?

– Звучит интригующе, – выговорил Талемир. – Рассказывай.

– Я случайно наткнулась в дамской комнате на мужчину, который пытался надругаться над женщиной, поэтому я задушила его перчаткой.

Она поднесла палец к левой стороне лица, где посередине щеки виднелся едва заметный шрам.

– Он сопротивлялся. Но не настолько, чтобы спастись.

– А леди? Я думаю, что убийство кого-то на светском ужине не останется незамеченным.

– Она, конечно, встала на мою защиту и рассказала всем, что произошло. На самом деле она теперь повар в крепости. Дает мне еду, когда я захочу.

– Действительно приятно иметь такого друга.

– Твой ход? – спросила Дрю.

Талемир рассмеялся.

– Однажды мы с Уайлдером поймали духа на лодке под парусом. Конечно, есть только один способ убить их, но о творческой поимке стоит упомянуть, верно?

– Отдаю тебе должное, – согласилась Дрю. – Как насчет этого… Я выпотрошила человека клювом рыбы-меч.

Талемир остановил своего коня.

– Милостивые боги! Почему ты не начала с этого?

– Я никогда не раскрываю все карты сразу, Воин Меча.

Он тихо присвистнул.

– Твоя очередь, – подсказала Дрю, чувствуя самодовольство.

Талемир, все еще качая головой, снова погнал свою лошадь вперед.

– Мой друг Мариз убил парня пробкой от игристого вина.

Дрю расхохоталась.

– Это было специально?

– О, конечно. Мужчина пытался ограбить его погреб, о котором Мариз очень печется.

Наконец, они спустились с подножия утеса, и Дрю повернулась лицом к Талемиру.

– Кстати, история с пробкой не в счет. Это была не твоя заслуга.

Его ответная улыбка вызвала у нее трепет.

– Не беспокойся об этом. У меня еще много таких историй.

Утро плавно перетекло в полдень, пока они шли вдоль реки, и между рейнджером и Воином Меча установилась гармония. Как бы она ни противилась признавать это, Дрю поняла, что смех легко располагает ее к разговору и что ей нравится слушать мелодичное звучание голоса Талемира, когда он рассказывает одну историю за другой.

Но за несколько часов до наступления сумерек он стал необычно тихим, и она заметила, что он ссутулился в седле, а его широкие плечи слегка наклонились вправо.

– Что случилось? – спросила она, подъезжая ближе к его лошади и заглядывая ему в глаза. Он был бледен, на лбу выступили капельки пота.

– Пустяки, – натянуто улыбнулся он.

– Это не пустяки.

Она наклонилась и резко натянула поводья, останавливая лошадей. Талемир чуть не выпал из седла. Судя по всему, только благодаря силе воли он держался на ногах последние несколько часов.

– Что с тобой? – спросила Дрю, помогая ему спуститься с лошади.

Она усадила его на ближайший камень, а рядом с ними тихо журчала река.

– Понятия не имею, – пробормотал Талемир, поморщившись.

– Где болит?

– Я в порядке.

– О, ради фурий, не будь таким упрямым, – огрызнулась Дрю. – Я хочу найти Гаса и логово духов, и мне нужно, чтобы ты это сделал вместе со мной.

– Это единственная причина, по которой ты так волнуешься, Дама Огня?

– Скажи мне, где болит, прежде чем я начну тебя щупать.

– Ты можешь щупать меня в любое время… Черт возьми! – рявкнул Талемир, когда Дрю сжала мышцу между шеей и плечом, где была порвана его кожаная одежда.

Потекла кровь.

– Ты ранен, – сказала она ему, а ее руки уже потянулись к веревкам на шее. Он не был против, когда она развязала их, сняв промокший материал с его разгоряченной кожи.

– Ты не подумал промыть рану? – спросила она, глядя на грубый след от когтей, которые прорезали его плоть.

– Уайлдер выпил остаток моего огненного экстракта. Он нуждался в нем больше, чем я. И я не думал, что у меня настолько уж все плохо.

– Ну, теперь плохо… – Она осторожно прикоснулась к коже вокруг раны, и та была ужасно горячей. – Пошла инфекция.

У нее перехватило дыхание.

– Тебе нужен лекарь, иначе рана начнет гноиться и ты…

– Мне не нужен лекарь.

– Нужен.

– Нет. – Талемир схватил ее за руку и указал на реку. – Вот источник пресной воды.

– Сейчас вода не поможет. Инфекция уже распространилась.

– Нет, ты не так поняла. Обычно вдоль такой реки растет особый сорняк – плющ черноплодный, так он называется. Рейнджер должен знать о таком растении. У него черные листья в форме звезды, и он растет в виде беспорядочной лозы… Если ты сможешь найти нечто подобное, я продолжу с тобой путь.

Дрю никогда не слышала о сорняках, но она оставила Воина Меча сидеть на камне и пошла к реке, прочесывая ее берега в поисках листьев, о которых он говорил. Она изо всех сил старалась не думать о своих тревогах, сосредоточившись на текущей задаче. Она встала на четвереньки, пробираясь сквозь спутанный подлесок, подавляя панику, отказываясь думать о том, что может случиться, если она не сможет его найти…

– Нашла! – крикнула она, хватая горсть лиан, которые идеально соответствовали его описанию. Крепко сжав черные листья в форме звезд, она бросилась обратно к Талемиру и сунула их ему.

– Что мне с этим делать?

– Тебе нужно их раздавить. Вот так, – проговорил он сдавленным от боли голосом.

Он отодвинулся от камня.

– Тебе нужно растереть их в кашу.

Следуя его указаниям, Дрю измельчила листья в густую темную массу при помощи камня поменьше.

– Рейнджер должен такое знать, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Что бы ты делала, если бы получила травму по дороге?

– Ну, обычно мы не пьем спиртное, которым обрабатываем раны, – ответила Дрю. – Как тебе это?

Талемир оглядел результат ее работы.

– Хорошо. А теперь, будь так любезна, нанеси это на рану…

От кашицы исходил горьковатый запах, когда Дрю зачерпнула ее пальцами. Она осторожно приложила ее к ране. Она почувствовала, как Талемир задрожал от ее прикосновения, и в этот момент поняла, что на самом деле не хотела причинять ему боль, будь он наполовину духом или нет.

– Прости, – пробормотала она, продолжив наносить дальше.

– Я в порядке, – тихо сказал он. – Плющ должен вывести любую инфекцию из раны. Он действует как очищающее средство от любых токсинов.

– Сколько времени потребуется?

– Через час мне должно стать лучше, – сказал он ей, поморщившись, когда горький запах стал чувствоваться сильнее. – Как раз то, что нужно. Моему внешнему виду не хватало только еще грязи.

Он указал на свою забрызганную кровью и грязью одежду.

– Хотя мне не особо нравится морозиться в реке.

И действительно, когда Дрю смыла с рук остатки чернобородого плюща, ее пальцы мгновенно онемели от ледяной воды. Она вернулась к Талемиру, оценивая его состояние.

– Я предлагаю тебе сделку, Воин Меча…

Он посмотрел на нее, приподняв брови.

– Что за сделка?

– Поправляйся скорее, и я покажу тебе, где ты можешь смыть кровь и зловоние духа, не отморозив себе достоинство.

Несмотря на то что его глаза все еще были остекленевшими, Талемир улыбнулся.

– Что ж, считай, что я заинтригован. Давай увеличим количество мази и отправимся в путь.

Дрю спорила сама с собой, стоит ли упоминать о горячих источниках. Как бы ей ни хотелось размять ноющие мышцы и смыть грязь с собственной кожи, вести туда полудуха казалось ненужной тратой времени. Но в данный момент, когда Талемир был ранен и их внезапно застала врасплох холодная ночь, не было особых причин не разбить лагерь у горячих источников. Там они могли бы отдохнуть и прийти в себя, прежде чем продолжить путь на рассвете. Возможно, он бы ослабил свою бдительность.

Снова сев верхом, она повела их прочь от реки, через несколько равнин, к скалистому выступу на окраине острова, где за рядом огромных валунов находились горячие источники. Талемир тихо присвистнул, когда они приблизились к бирюзовым водам.

– Я никогда не видел ничего подобного, – сказал он, спрыгивая с коня с гораздо большей легкостью, чем раньше.

– Как твоя рана? – спросила Дрю.

– Лучше не бывает, – съязвил он, уже стаскивая сапоги с пяток.

– Ты не хочешь сначала разбить лагерь? – Дрю отвела свою кобылу туда, где она могла бы попастись.

Когда она повернулась к источникам, Талемир уже снял рубашку.

– Ни за что.

При виде его у нее пересохло во рту. Она снова была очарована видом его великолепного торса. На этот раз его золотистая кожа была забрызгана кровью и грязью, а на плече виднелось пятно от мази, но это ничуть не портило его рельефную грудь и широкие плечи… На самом деле, ему это шло. Он все еще носил этот сапфир на шее, голубой самоцвет поблескивал в последних лучах солнечного света. Дрю так и подмывало спросить, кому он принадлежал, потому что нельзя было отрицать, что это была женская драгоценность. Но она не имела права задавать подобные вопросы и, к своему ужасу, засомневалась, действительно ли хочет знать ответ.

– Чего ждешь? – спросил Талемир с края ручья, сверкая карими глазами.

Вызов. Он бросил ей вызов.

Тот, который Дрю не могла не принять.

– Ничего.

Поняв, что он блефует, она подняла пальцы, чтобы расстегнуть пуговицы своей рубашки, и почувствовала на себе его пристальный взгляд, словно жгучее клеймо, когда рубашка расстегнулась посередине и ткань соскользнула с ее обнаженных плеч. Она положила ее на ближайший валун, все еще не решаясь взглянуть на Воина Меча. Медленно развязала веревки на груди, холодный воздух ласкал ее кожу, соски затвердели.

Затем она посмотрела на него, высоко подняв подбородок, желание уже собиралась внизу живота, подавая волны тепла ниже. Она хотела застать его врасплох, даже спровоцировать, но недооценила реакцию собственного тела на этого мужчину. Талемир не пошевелил ни единым мускулом. Его полуприкрытый взгляд пожирал ее, скользил по обнаженному торсу, впитывая ее в себя.

– Твоя очередь, – произнесла она низким и страстным голосом, который едва узнала.

– Учитывая, что ты уже все видела под этой одеждой, я бы сказал, что это немного нечестно… Но я в деле.

Его руки потянулись к ремню, расстегнули пряжку и отбросили его в сторону. Ловкими движениями он разобрался с пуговицами на брюках, и ткань следом соскользнула с его мускулистых бедер, обнажив его толстый твердый член.

У Дрю перехватило дыхание, когда он сбросил с себя кожаные штаны и предстал перед ней совершенно обнаженным.

Волна страстного желания прокатилась по ее разгоряченной крови. Дрю поискала в себе признаки темной магии, какой-нибудь признак того, что похоть завладела ею не по ее собственной воле, но ею двигало лишь естественное желание. Несмотря на презрение к себе, Дрю знала, что Талемир понравился ей еще в день их встречи, но в нем была красота, которую она не замечала до сих пор, – что-то, что выходило за рамки рельефных мышц и дразнящей улыбки на пухлых губах… Ее руки скользнули к собственным штанам, и, пока Воин Меча наблюдал за ней, она сняла их, а затем стянула нижнее белье с обнаженных ног. Наконец, дошла до браслета: освободила от него запястье и положила украшение поверх одежды. Возможно, без него она одержала бы верх. В конце концов, из-за него все и началось.

Полностью обнаженная, она сократила расстояние между ними и присоединилась к нему на берегу.

– Пойдем? – спросила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. Он смотрел ей вслед, слегка приоткрыв рот, когда она вошла в горячую воду, и у нее вырвался довольный вздох от восхитительного тепла, окутавшего ее тело.

– Вдруг засмущался? – крикнула она ему в ответ, заходя все глубже, пока вода не коснулась ее ключицы. Вода вздымалась вокруг мощного тела Воина, когда он последовал за ней, его твердый член приподнимался с каждым шагом, пока нижняя часть его тела не скрылась под водой.

– Я не ожидал, что этот день закончится таким образом, – пробормотал Талемир, стоя рядом. – Не то чтобы я не рад такому сюрпризу…

Его голос стал глубже, в нем слышалось томление.

Дрю глубоко вздохнула и нырнула под воду, пытаясь подавить собственное желание. Она оставалась под водой столько, сколько позволяли ее легкие, втирая песок в кожу и размышляя, не было ли это ужасной идеей. На что именно она рассчитывала? Она ни за что на свете не смогла бы сейчас этого вспомнить.

Когда она вынырнула, откинув мокрые волосы со лба, ее взгляд упал на Талемира, который оттирал грязь со своей груди, стоя к ней спиной. Каждая клеточка ее тела кричала о том, чтобы протянуть руку и провести по этим рельефным мышцам, по золотистой коже, испещренной едва заметными шрамами.

Было невозможно не тянуться к нему, он завораживал ее, как пение сирен. Когда он обернулся, она уже стояла перед ним, даже не успев осознать этого.

– Чего ты хочешь, Дама Огня? – тихо спросил он, его тело напряглось под ее пристальным взглядом. – Это какая-то ловушка? Игра?

– Лучше ты скажи мне.

То, что она чувствовала, явно выбило ее из колеи.

– Клянусь, я ничего не замышляю против тебя. Мне нужна только правда. – У него сдавило горло. – Я не знаю, могу ли доверять тебе… Но я хочу попробовать.

Дрю отбросила всю бурю противоречивых эмоций, внутренний голосок кричал ей, что она уже пересекла черту, что она зашла в запретную зону и что она нарушила все свои принципы… Сердце бешено колотилось, и она потянулась к нему, кончиками пальцев проведя по его вздымающемуся животу к груди.

Дрю не была уверена, что он дышал, когда она прикоснулась к нему.

– Дрю… – пробормотал он, словно предупреждая, что она может оказаться не готова к тому, что произойдет дальше.

Но она была более чем готова. Она хотела его, и больше не было смысла этого отрицать. Девушка позволит себе эту оплошность, за которую будет корить себя, спрячет свое прошлое и разрешит себе это. И вот она прижалась к нему своим мокрым обнаженным телом и, запустив пальцы в его волосы, приблизила его лицо к своему.

Ее дыхание участилось, когда их губы соприкоснулись.

Сначала их поцелуй был легким, как перышко, как будто он ждал, что она отстранится.

Она только крепче прижалась к нему, чувствуя, как огонь бежит по ее венам от желания обладать им. Он страстно целовал ее, его губы, теплые и сочные, скользили по ее губам, вызывая в ней прилив страсти. На вкус он был как ягоды можжевельника и искушение, которому она была более чем готова отдаться.

Когда он поцеловал ее, его руки скользнули вниз по ее спине, по изгибам тела к задней поверхности бедер, и он легко поднял ее из воды, издав стон, когда ее язык коснулся его.

Дрю вздрогнула, почувствовав, как его член прижался к ней, вызвав в ней волну удовольствия. Она обхватила его бедра ногами, требуя большего, раскаленное добела вожделение пронзило ее насквозь.

Он ответил еще одним обжигающим поцелуем, его рука сомкнулась на ее груди, накрыв ее твердый сосок под большим пальцем, заставляя ее вскрикнуть и выгнуться навстречу его прикосновениям.

– Дрю… – пробормотал он, и этот звук отозвался вибрацией по всему ее телу, пульсируя между бедер. Он прижался к ней своим членом, и она в ответ прильнула к нему бедрами, отчаянно желая почувствовать его…

Он замер.

Внезапно Талемир опустил ее в воду и отскочил от нее, словно обжегшись.

Сердце бешено колотилось, Дрю моргала, глядя на него, щеки вспыхнули, когда она опустилась на уровень воды. Не слишком ли они поторопились? Что могло…

И тут ей все стало понятно.

Талемир стоял в метре от нее, его мощное тело напряглось, он тяжело дышал, а из-за спины торчали огромные перепончатые крылья.

10

Талемир

Талемир был чертовски подавлен. Жутко подавлен тем, что потерял контроль и разрушил своим чудовищным видом то, что только что произошло между ним и Дрю.

Он почувствовал первый прилив силы, когда она выгнулась навстречу ему, ее тело так идеально таяло от его прикосновений. Когда девушка подалась вперед бедрами и конец его члена почти скользнул внутрь, он потерял всякий рассудок и тени вырвались из своих пут.

Он чуть не взлетел в небо от такой силы и в ужасе практически отбросил ее от себя, изуродованного тенью.

Даже сейчас, когда он отвернулся от нее и стоял лицом к берегу, тяжесть его крыльев ощущалась между лопатками, а из самого его существа вырывались ленты тьмы. Внутри он бушевал, яростно пытаясь загнать зверя обратно, пытаясь сдержать его.

Его фигура мерцала вокруг него.

Он не взглянул на Дрю, когда вышел из воды, подобрал с берега свою одежду и скрылся за дальними валунами, чтобы спасти то немногое, что осталось от его достоинства. Его сердце болезненно забилось, не только из-за его превращения, но и из-за нее, из-за того, что они только что почти сделали. То, что она, скорее всего, никогда больше не предложит. Не после этого. Или это была очередная ее игра? Уловка, чтобы уничтожить его и еще раз доказать, что он был чудовищем среди людей? Что он не Воин Меча, и при этом он не настолько дух, чтобы относиться к теням… Эта мысль разрывала ему сердце, пока он натягивал на мокрые ноги штаны, а его крылья постепенно исчезали. Однако их тяжесть все еще ощущалась.

– Талемир? – позвала она.

Он потер шею и провел дрожащими пальцами по волосам. Боги, теперь ему предстояло встретиться с ней лицом к лицу. После этого. Его тело казалось слишком напряженным, и он еле держался на ногах.

– Ты одет? – спросила Дрю.

Ее вопрос больше всего на свете помог Талемиру расслабиться.

– Поздно уже спрашивать, не так ли?

К его удивлению, Дрю рассмеялась.

– Я хотела быть вежливой.

Она показалась из-за гигантского валуна, полностью одетая и снова с браслетом на руке. У Талемира кольнуло в животе. Она осторожно посмотрела на него.

– У тебя все хорошо?

Щеки Талемира вспыхнули.

– Да. – Он прочистил горло. – Извини за… это.

– Все в порядке.

– Я… – Он почувствовал, что краснеет еще сильнее. – У меня не было близости с тех пор… С тех пор, как на меня напали. Я не знал, что так случится.

Брови Дрю взлетели вверх.

– Как давно ее не было?

– Достаточно давно для Воина Меча с горячей кровью.

Дрю кивнула.

– Давай просто забудем, что было, хорошо?

Забудем, что было. Только когда эти слова слетели с ее губ, Талемир осознал, как сильно не хотел забывать те моменты, проведенные с ней в горячих источниках, какой она была на вкус, как идеально подходила ему. Но если ей хотелось это забыть, то он не мог ее винить.

– Считай, что уже забыл, – сказал мужчина, заставив себя улыбнуться.

– Хорошо, – ответила она. – Значит, ты можешь помочь мне разбить лагерь.

Они вернулись к своим пожиткам и выбрали участок земли, укрытый камнями.

– Теперь можешь спать в своей палатке, – сказала она ему. – Мне больше не нужно беспокоиться и присматривать за тобой в присутствии других.

Желудок Талемира сжался, а в груди снова заныло.

– Рад слышать.

Внутри у него все переворачивалось, когда он устанавливал свою одинокую палатку. Больше всего на свете ему хотелось забраться внутрь и проспать остаток этой ужасной ночи. Но, когда он закончил забивать колышки камнем, Дрю окликнула его по имени.

Мечник поднял глаза, беспокоясь о том, что может увидеть выражение ужаса, но на лице Дрю отразилось любопытство.

– Ты когда-нибудь пользовался ими? – осторожно спросила она.

– Пользовался чем? – Талемир оглядел лагерь.

Она тихо рассмеялась.

– Своими крыльями. Ты когда-нибудь летал?

Талемир отвернулся от нее: не хотелось говорить об этом. На самом деле он лучше бы сразился с еще десятью духами и горным драконом, чем обсуждать такое.

– Нет, – сказал он наконец.

Но Дрю была настойчива.

– А ты пробовал?

Талемир занялся ненужным затягиванием веревок на своей палатке.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что… – и замолчал.

– Потому что почему?

– Какое это имеет значение? – выдавил из себя он.

Часть его хотела рассказать ей, доверить ей печальную и горькую правду: что он боится. Если воспользуется своими крыльями, это будет означать, что он принял себя таким, какой он есть, что он больше не подавляет свою вторую сущность и готов полностью принять ее. Но другая часть его хотела возвести стену, отгородиться от той реальности, о которой она напоминала ему.

Он был чудовищем. Вот и все. Ему никогда больше не будет светить нормальная жизнь, никогда не освободиться от теней, которые бродят под его кожей, никогда не перестать откликаться на песню тьмы… Очевидно, он даже не сможет быть с девушкой без того, чтобы призрак бесконтрольно не прорывался сквозь его тело.

Талемир порылся в своем рюкзаке и отпил горького тоника, который приготовила для него Фарисса. Он почти видел перед собой спираль ночи, искушающую его сбросить кожу и присоединиться к тьме. …Для верности сделал еще глоток, не обращая внимания на ужасный вкус. Когда он поднял глаза, то заметил, что Дрю все еще наблюдает за ним.

– Ты хочешь вырезать мое сердце, Дама Огня? – спросил он, не в силах скрывать нотки обиды в своем голосе.

Она не отвела взгляда. На самом деле она смотрела ему прямо в душу.

– Я еще не решила… – сказала она, и глаза ее заблестели. – Что мне использовать: вилку или клюв меч-рыбы.

Талемир ошеломленно уставился на нее. Затем он тяжело вздохнул, и напряжение покинуло его плечи. Последовал смешок.

– Рыба-меч, наверное, была бы лучше.

– Я тоже так подумала, – усмехнулась Дрю.

Он снова рассмеялся, и по его телу разлилось приятное тепло. Благодарность. Возможно, она хотела забыть о том, что произошло между ними, но ее доброта, ее сочувствие были очевидны. И если это означало, что он мог посмеяться вместе с ней, провести с ней время, пусть даже самым простым способом, что ж… Ему придется довольствоваться этим.

Хотя они установили обе палатки, ни один из них не укрылся под брезентом. Вместо этого они лежали бок о бок, рядом потрескивал костер, и они смотрели в чернильно черное ночное небо.

Россыпь звезд подмигивала им сверху.

Лежа на влажной траве, заложив руки за голову, они не соприкасались, но Талемир чувствовал ее рядом с собой, ее энергию и присутствие. Это было опьяняюще. Так сильно, что это вернуло его к тем блаженным минутам в горячих источниках, прежде чем его снова охватило смущение.

– Я напугал тебя? – спросил он. – Прежде чем я…

Она повернула к нему голову, и ее прекрасное лицо осветил лунный свет.

– Нет.

– Хорошо.

– Они…

Она замолчала, румянец залил ее щеки, прежде чем она подняла подбородок к небу.

– Что? – переспросил он.

– Знаешь, они такие красивые. Твои крылья.

Впервые за долгое время у Талемира защипало в глазах.

– Оу!

– Не забивай себе этим голову.

Он рассмеялся, внезапно почувствовав себя легче, чем за весь день.

– Обязательно. Будут еще какие-нибудь откровения сегодня вечером?

– Ты хочешь, чтобы я сказала какую-нибудь банальность о том, что только в темноте ночи мы можем видеть звезды?

– Поэтично. Это то, что я должен говорить себе, чтобы укрыться от тьмы?

– Говори себе все, что хочешь.

– Почему? Потому что меня уже ничто не спасет?

– Нет, – возразила Дрю. – Если тебе нужны слова утешения, возможно, запомни вот что: в этом мире есть все виды тьмы. Есть хорошая, есть плохая, а есть и вовсе бессмысленная. Важнее всего то, что эта тьма значит для тебя, а также в каких целях ты ее используешь.

У Талемира застрял ком в горле, и поэтому он быстро заморгал, глядя на звезды. Мечник и не подозревал, насколько сильно ему нужно было услышать нечто подобное.

– Ты довольно мудра для рейнджера, – выдавил он, подавляя эмоции.

– Так мне многие говорят.

Они уехали на рассвете следующего дня. То, что произошло в горячих источниках, прошло, а Талемир все еще не мог смириться, что этого больше не случится.

«Кто я для нее – монстр или мужчина?» – гадал он, украдкой поглядывая на Дрю, когда она отворачивалась. Он сделал большой глоток тоника, решив, что его устроит ее компания, по крайней мере, так он говорил себе, пока они продолжали свой путь на юг, а Терренс летел над их головами.

– В этой стороне нет никаких следов Гаса или других, – говорила она, осматривая окрестности.

– А ты ожидала, что они будут? – спросил он.

– На самом деле нет. Я подумала, что Дратос мог оставить мне какие-то подсказки, но было глупо на это надеяться. Ты что-то чувствуешь?

Призраки не оставили за собой следов ни на земле, ни в небе. В воздухе не чувствовалось даже тошнотворного запаха паленых волос. В глубине души он ощущал облегчение, но он обещал Дрю, что поможет ей найти друзей, найти логово… А это означало проникнуть в ту часть себя, про которую он так усердно пытался не вспоминать.

Талемир выпрямился в седле и напрягся, пытаясь различить окружающие его запахи. Сосредоточившись, он смог почувствовать их – пусть и на большом расстоянии, но духи были здесь. Он ощущал их присутствие. Они оставили след в королевстве, пятно, которое он чувствовал даже на большом расстоянии. Он ненавидел это, ненавидел то, что знал о них.

Это, несомненно, делало его одним из них.

– Нам надо дальше двигаться на юг, – сказал он Дрю, сжимая поводья сильнее, чем хотел.

– Ты уверен?

Он не хотел признаваться в этом, но все же признался.

– Да.

– Как ты думаешь… они живы? Гас и остальные? – спросила она.

Он видел ужас в ее глазах и всем сердцем хотел успокоить ее. Но не в его характере было лгать, особенно после того, как он стал живым доказательством тех ужасов, которые призраки причиняли человечеству. И он был Воином Меча. На что мог надеяться маленький мальчик? Или даже взрослый рейнджер Наарвы? Хотя ему и приходило в голову, что могут быть и другие такие же, как он, он знал, что люди со сторожевой башни не подходят для этого. Но эти рассуждения не помогли бы Дрю.

– Не знаю, – сказал он вместо этого. – Духи, с которыми я имел дело в прошлом, не брали пленных.

– Значит, ты думаешь, что их могла захватить тьма?

– Не могу сказать точно. Надеюсь, что нет. И я помогу тебе найти их.

Дрю, казалось, собралась с духом, прежде чем сдержанно кивнуть ему.

– Спасибо.

– Тогда вперед? – мягко спросил он.

– Вперед, – согласилась она.

Дни шли. Разговоры и молчаливые паузы между Воином Меча и рейнджером оставались приятными и дружескими, но Талемир не искал ее прикосновений, хотя и жаждал их. Тем более что чем дальше они продвигались на юг, тем больше мурашек пробегало по коже Талемира. Он не знал, было ли это потому, что они приближались к предполагаемому логову призраков, или потому, что медленно, но верно приближалась самая темная ночь месяца, а вместе с ней и его неконтролируемое превращение в монстра. Судя по положению луны, это был всего лишь вопрос времени, когда все случится, и тогда он разрушит ту хрупкую дружбу и доверие, которые у него сложились с Дрю.

Мечник предпринял несколько попыток рассказать ей, что произойдет, когда луна скроется из виду, но так и не смог выдавить из себя ни слова, сколько бы раз ни напоминал себе, что она назвала его крылья красивыми. С тех пор девушка даже не прикасалась к нему, так что, несмотря на ее заверения, он знал, что она сдерживается, знал, что какой-то давний страх или ужас удерживает ее на расстоянии.

И все же рейнджер заставляла его смеяться. Она поддразнивала его, а затем приходила в ярость, когда он поддразнивал ее в ответ, что часто подталкивало ее говорить какие-нибудь бессмысленные оскорбления, прежде чем расхохотаться. Этот звук был для него мелодией, полной ярких нот, которые он хотел бы унести с собой, когда тьма по-настоящему поглотит его.

Конечно, ничего из этого он не сказал.

Когда на горизонте появились первые сумерки, Талемир почувствовал, что находится в до тошноты знакомом месте. Круг белых каменных колонн отбрасывал длинные тени на пожухлую траву, и тысячи воспоминаний всплыли в его сознании.

Ислатон.

Крики пронзили ночь. Запах паленых волос и металлический привкус крови, пролившейся на камень, наполнили ноздри Талемира. Он сделал глубокий вдох и внезапно вновь оказался в центре кровавой бойни, призраки приближались, а Малик сражался плечом к плечу с ним.

– Слава в смерти, бессмертие в легенде, – прошептал Малик рядом с его ухом, когда они бросились на врага. Он произносил эти слова много раз во время битвы, но никогда еще они не были такими мрачными, как сейчас. Никогда еще эта фраза не казалась такой неизбежной, таким вероятным исходом.

Вокруг них пронзительно кричали духи, рубя их собратьев, сверкали их когти, брызгала кровь.

Гигантский монстр, возможно, три метра ростом, поднял Малика с земли, как будто он был тряпичной куклой. Призрак впечатал его лицом в камень, и при ударе раздался ужасный треск.

Талемир вскрикнул и бросился к своему другу. Он больше не видел его красивого лица, на его месте было кровавое месиво…

Но Талемир внезапно задергался в воздухе, когда его тоже подняли вверх. Он стал вырываться из мертвой хватки существа, все еще сопротивляясь, пока оно прижимало его к камню…

Он изо всех сил вырывался, отчаянно пытаясь добраться до Малика или, по крайней мере, не дать Уайлдеру увидеть его таким…

Но то, что держало его, не было обычным духом тени. Оно было больше, рогатое, и ужаснее во всех смыслах, какое только можно вообразить. Он никогда раньше не видел ни одного из таких во плоти. Только слышал, как люди шептали, кто они такие…

Регульдские жнецы.

Творцы духов тени.

Короли тьмы.

Они жаждали власти.

И один из них обрел ее.

Когти пронзили его грудь; сначала были крошечные уколы боли, затем жгучая мука. Эти когти вонзились в его плоть, проникая в его тело, как будто он сам был всего лишь туманом и тенью.

Талемир закричал, когда ужас и когти сомкнулись вокруг его сердца. Страх был не перед смертью, никогда – Воины Меча не боялись Эновиуса. Но Талемир страшился того, что его могло ждать вместо этого: жизнь во тьме. Раздавшийся неподалеку яростный крик Уайлдера отвлек внимание призрака.

Талемир упал на землю на четвереньки, кровь сочилась из звездообразного узора над его сердцем.

Но было слишком поздно.

Он чувствовал силу оникса в своих костях.

– Талемир?

Воин Меча быстро заморгал, понимая, что задыхается, а его ладони покоятся на ржаво-буром камне.

– Талемир? – снова позвала Дрю, подходя к нему ближе, на плече у нее сидел ястреб.

Пытаясь сглотнуть, он почувствовал, как болезненно сжалось горло, как будто его крики из прошлого все еще доносились оттуда. Он не помнил, как спустился и оставил своего жеребца на окраине круглого монумента, не помнил ничего, кроме пережитого ужаса.

С колотящимся сердцем, все еще ошеломленный, он посмотрел туда, где теперь покоились его руки.

Ржавый оттенок под его пальцами был старой кровью. Ошибки быть не могло. Он, Малик, и десятки его собратьев – все они пролили кровь в Ислатоне. Все они потеряли кого-то или что-то в тот день.

– Я тоже их вижу… – произнесла Дрю, стоя рядом с ним.

– Что? – прохрипел Талемир.

– Воспоминания. Я словно оказываюсь не здесь, а возвращаюсь туда, где все изменилось. – Она прижала свою ладонь к камню рядом с рукой Талемира. – Вот где это случилось с тобой.

– Да… – Талемир сдержался, не решаясь сказать что-либо еще.

– Ты не заслуживал такой участи, – проговорила Дрю.

– Так все равно случилось.

– Плохие вещи всегда случаются. – Она медленно протянула к нему ладонь, пока кончики ее пальцев не коснулись его кожи, пока ее тепло не окутало его и не помогло успокоиться.

– Как долго я здесь сижу?

– Совсем немного. Я подумала, что лучше тебя не беспокоить… Иногда… иногда от этого становится только хуже.

– Так и есть, – согласился Талемир. – Но я прошу прощения, я не думал, что…

Дрю покачала головой.

– Это не в твоей власти. Это не твоя вина. Эдриенн повторяет мне это каждый раз, когда со мной что-то случается.

Талемир удержался, чтобы не потянуться к ней, его грудь сжалась при мысли о том, что она испытывает те же муки.

– Что ты вспоминаешь? Когда это случается с тобой?

– Ту ночь, когда были убиты мои братья и мать, – без колебаний ответила она.

– Духами.

– Да.

Талемир склонил голову. Он видел ее реакцию тогда, на сторожевой башне, и понял, что она сама пережила этот кошмар. Его сердце болело за нее, и ему хотелось избавить ее от этих мучений.

– Что сделано, то сделано. – Она толкнула его локтем. – А теперь, может, нам убраться к чертовой матери из этого места? У меня мурашки по коже.

– Пока что это твоя лучшая идея.

Руки Талемира все еще дрожали, когда садился на своего жеребца, но позволил Дрю вести себя, понимая, что она дает ему время переварить то, что он только что пережил. Воин Меча был благодарен за это, потому что перед его глазами мелькало распухшее и окровавленное лицо Малика, а в ушах звенели крики Уайлдера.

На короткое время его мысли перенесли его в Тизмарр на несколько недель после того ужасного события. В те дни, когда в тускло освещенных покоях Малика пахло сильнодействующими зельями и отчаянием. Когда он был не в состоянии сам есть и ходить. Это было почти невыносимо – смотреть, как могучий воин пытается поднять ложку, его дух был сломлен, как и его череп. С тех пор он не произнес ни единого слова.

Еще раз отпив тоника, Талемир задумался, наступит ли когда-нибудь день, когда эти воспоминания не будут преследовать его так сильно.

Дрю остановилась в том месте, где темная вода омывала берег, а из черного песка торчал шаткий пирс.

– Пролив Эновиуса. – Она указала на мерцающую полоску суши, видневшуюся за морем.

– Назван в честь бога смерти? – сухо спросил Талемир.

– Мы сталкивались и с худшим, Воин Меча, – ответила Дрю с ноткой вызова в голосе. Терренс воспринял это как сигнал спрыгнуть с ее плеча и полететь над водной гладью.

– Тут ты не ошиблась. – Он оглядел пирс. – Итак… что будем делать дальше?

Дрю смотрела, как ястреб исчезает вдали.

– Раньше здесь жил паромщик.

– А теперь?

– Теперь остался только плот. – Она указала на судно, бьющееся о причал.

Это было самое обычное сооружение: плавучая платформа из бревен, скрепленных веревкой, с самодельным рулем сзади. Посередине стояла мачта, к которой был привязан рваный кусок парусины. Бортики едва достигали их колен и уж точно были недостаточно высокими, чтобы защитить их от набегающих волн…

Талемир был настроен более чем скептически.

– Ты знаешь, как управлять таким… судном?

– А какой у нас есть выбор? – Дрю подняла бровь. – Если, конечно, ты не хочешь вплавь?

– Я слышал истории о том, что эти воды кишат акулами…

Талемир оглядел течение в поисках плавников.

– О да, – ответила Дрю. – В проливе полно акул. Говорят, они слуги Эновиуса, сопровождающие души к его вратам…

– Как чудесно.

Будучи даже Воином Меча, Талемиру не слишком хотелось, чтобы его разорвала на части стая гигантских рыб с зубами, похожими на кинжалы.

Дрю рассмеялась.

– Я доставлю тебя на тот берег целым и невредимым…

– Не будь такой легкомысленной, – предупредил он. – Если что-то пойдет не так, я, наверное, всегда смогу улететь. Тогда ты останешься на съедение безумному хищнику.

– Очаровательно.

– Просто констатирую факты. В твоих интересах…

– О, заткнись. Не то чтобы мне тоже нравилась эта идея. Но источник стали и, насколько мне известно, логово духов находятся на другой стороне пролива. Так что у нас есть только один выход, если только ты не решишь переправить нас обоих.

Талемир сжал и разжал челюсти.

Дрю окинула плот критическим взглядом.

– Я видела, как он был до краев забит беженцами. Нас и лошадей он должен выдержать.

– Им это не понравится.

– Значит, нас четверо. Ты будешь помогать или как?

Дрю уже спускалась по дюнам к полоске черного песка между сушей и морем.

Увидев плот вблизи, Талемир не слишком поверил в эту идею. Но даже в этом случае он не стал бы убегать от трудностей, даже если бы это означало, что он, Дрю и их животные погрузятся на дно пролива или будут съедены скрежещущими челюстями прожорливых акул.

Они отвязали судно от канатов и вытащили его на песчаную отмель, лошади настороженно наблюдали за ними. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив их в мягком оранжевом свете.

– Мы должны переправиться до наступления темноты, – сказала Дрю, словно прочитав его мысли.

– Ты делала это раньше?

– Не в одиночку, но да. До и после падения королевства я много раз пересекала пролив Эновиуса и пролив к востоку от него, чтобы добраться до университета Наарвы.

– Ты там учились? – спросил Талемир, переставляя плот на мелководье.

– Нет, но там училась моя мама. Она любила возвращаться в его залы, в его сады. …Когда-то это было прекрасное место. Помимо Кирауна, это место было гордостью и отрадой королевства садов.

– Жаль, что я этого не застал.

Дрю слегка улыбнулась ему.

– Пойдем? – спросила она, кивая на ожидающий плот и беспокойных лошадей, роющих песок неподалеку.

Талемир удерживал плот на месте, пока Дрю уговаривала бедных созданий подняться на борт. Они протестующе ржали и фыркали, но в конце концов их удалось подготовить.

Совместными усилиями Талемир и Дрю вытолкнули хитроумное сооружение за ледяной обрыв и, только оказавшись по пояс в бурлящем потоке, забрались на плот.

– Пока все идет хорошо… – отважилась произнести Дрю, прикрывая глаза от последних солнечных лучей и глядя на пункт их назначения.

– Еще рано говорить об этом.

Талемир проследил за ее взглядом и постарался не думать о хлипкой конструкции, покачивающейся под ними, отчего у него неприятно заболел живот. Морские путешествия никогда ему не нравились. Беспокойство со стороны несчастных лошадей подсказало ему, что они с ним солидарны.

Но теперь уже ничего нельзя было поделать. Он наблюдал, как Дрю сняла с мачты маленький парус и расположилась на корме, где из воды торчало жалкое подобие руля. Он и не заметил, как стал теребить пальцами свой сапфир, пока Дрю не заговорила снова.

– Чье это украшение? – спросила она, покраснев.

Он взглянул на драгоценный камень, проведя подушечкой большого пальца по его огранке.

– Зачем тебе?

– Просто так, – быстро ответила она, отводя глаза.

Талемир подавил улыбку.

– Он принадлежал моей матери.

На лице рейнджера промелькнуло облегчение, и Талемиру только труднее было сдержать улыбку. Она ревновала?

Плот накренился на особенно сильных волнах, и мечнику пришлось схватиться за низкий борт и проглотить подступившую тошноту. Дрю снова повернулась к нему.

– Твоя мать еще жива?

– Вообще-то, да. Она пережила падение Дельмиры и вывезла нашу семью оттуда до того, как… до того, как все пошло наперекосяк.

– Где она сейчас?

– В последний раз я слышал, что она была на пути в Авеум. У нее там были дальние родственники.

– Вы не общаетесь?

– Жизнь Воина Меча – это не только регулярные визиты и переписка. Гильдия становится твоей семьей. Тизмарр становится твоим домом. Моя мать всегда это понимала и поддерживала меня.

– Почему именно украшение?

Талемир добродушно рассмеялся, вспомнив разговор со своей матерью, когда он был слишком мал, чтобы полностью понять ее…

– Я хотел, чтобы она поехала со мной в Тизмарр. Я беспокоился о ее безопасности в дороге, беспокоился о сотне вещей, когда думал о том, что она останется одна… Она грустно улыбнулась, когда вручила мне это. – Талемир показал сапфир Дрю. – Человек, который подарил ей его, был тем, кого она когда-то очень любила. …По какой-то причине ему тоже пришлось уехать, и он сказал ей: «Иногда, чтобы полюбить кого-то, мы должны отпустить его. И порой, чтобы идти туда, куда должен, нужно свернуть с одного пути на другой…»

– Звучит очень по-философски, – медленно произнесла Дрю.

– Наверное. Но она сказала мне, что однажды я пойму и что, когда я это сделаю, мне следует передать драгоценность кому-нибудь другому, кому нужно будет усвоить урок самостоятельно.

По проливу дул холодный ветер, плот покачивало на волнах, отчего Талемира подташнивало, и он отчаянно пытался отвлечься. И он улыбнулся Дрю.

– Ты подумала, что это украшение от возлюбленной, не так ли? Подарок в знак вечной любви или что-то в этом роде…

– Ничего подобного.

Улыбка Талемира стала еще шире.

– Лгунья.

Дрю нахмурилась.

– И что с того, если так? Это ничего не значит.

– Разве? – поддразнил Талемир, пряча сапфир обратно за ворот. – Я бы сказал, это значит, что ты…

– Даже не заканчивай это предложение, Воин Меча. У нас впереди еще долгое путешествие, и я не позволю тебе… – Дрю оборвала себя, устремив взгляд на волны прямо за их плотом. – Ты это видел?

В ее голосе слышалась дрожь.

Талемир резко обернулся. Там не было ничего, кроме черных волн.

– Ты что, шутишь надо мной? – тихо спросил он.

Ее глаза были широко раскрыты.

– Хотела бы я, чтобы это было так.

И тут он увидел это: два плавника показались на поверхности воды.

Акулы.

И он понял почему. За их плотом тянулся отчетливый красный след. Кобыла Дрю истекала кровью из-за пореза на задней ноге, кровь медленно стекала на дно плота и в воду позади них.

– Черт, – пробормотал он. – Это практически сигнальный огонь…

Дрю побледнела, увидев это.

– Мы движемся так быстро, как позволяют ветер и течение, но управление этой штукой не слишком сложное.

– Все в порядке, – выдохнул Талемир, сохраняя спокойствие. – Они не смогут…

Что-то ударило по днищу плота.

– Черт, – пробормотала Дрю, вцепившись в руль. – Держись в центре.

Но Талемир смотрел не в центр. Он смотрел на бесчисленные заостренные плавники акул, которые появлялись из морских глубин; они чуяли запах крови в воде и кружили вокруг слабого плота, изучая свою пищу на борту. Волосы на затылке мужчины встали дыбом, когда он прикинул расстояние между их лодкой и берегом с обеих сторон. И то и другое было слишком велико.

Он схватил лошадей за поводья и попытался успокоить их. Они обе были на грани того, чтобы встать на дыбы и опрокинуть все судно. Но вокруг них кружило так много акул, а море было еще более бурным, чем раньше, и их плот сильно раскачивался на волнах.

– Черт возьми, Талемир… – Дрю явно перебарывала страх. – Сейчас самое время тебе использовать свои крылья. Я не стала бы тебя винить…

Талемир подошел к ней и накрыл ее руки своими.

– Мне нравится, как звучит мое имя в твоих устах, Дама Огня.

В ее глазах промелькнуло облегчение.

– И что дальше?

Талемир запустил пальцы в волосы, напряжение не покидало его, пока он перебирал варианты, один бесполезнее другого. Он сдерживался, чтобы не расхаживать взад-вперед, понимая, что с каждой секундой опасность подстерегает его все ближе и ближе. Эти бесчисленные острые, как бритва зубы были так близко, что он мог разглядеть между ними запекшуюся кровь от предыдущих жертв.

Оставался только один выход. И как бы ему ни хотелось попробовать, он не мог стать причиной их гибели в проливе.

– Мне нужно, чтобы ты доверилась мне, – сказал он Дрю, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Что? Что ты…

– Дрю. – Талемир взял ее за подбородок и приподнял ее лицо к своему. – Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Я знаю, что я чудовище, но в данный момент… Ты можешь это сделать? Можешь довериться мне?

Румянец, еще остававшийся на щеках Дрю, исчез, но она перевела дыхание и кивнула.

Это было единственное, что хотел увидеть Талемир, прежде чем закрыть глаза и погрузиться во тьму. Он ушел в поток своих мыслей, ища ту знакомую мелодию, ту песню сирен.

Хотя обычно она звучала близко с его сознанием, сейчас до нее было не дотянуться.

Лодка покачивалась под ним.

Он услышал шлепок плавника о ее бок.

Черт возьми. Он стиснул зубы и тихо выругался, копая глубже в поисках обсидиановой нити, шепота, который так часто пытался выпустить зверя.

Ничего.

Где, черт возьми, была его магия, когда он так в ней нуждался?

Раздался еще один громкий удар, на этот раз с другой стороны плота. За борт плеснулась вода.

– Талемир… – предупреждающе крикнула Дрю.

Но Талемир не открывал глаз. Фурии, будь он проклят, он должен был вытащить их из этой передряги, он должен был…

Сосредоточившись, он вспомнил каждый гребаный момент, когда его проклятие вырывалось на волю в мгновение ока, когда он был на грани того, чтобы раствориться в самой ночи. Он вспомнил о Дрю в своих покоях, когда она хотела застать его врасплох, подумал о том случае на горячих источниках, о крыльях, пронзивших его спину. Каждое видение врезалось в его память, и удары от них были мощными, слишком ощутимыми.

Возможно, он и не справился со своим превращением, но в этот момент он подчинил бы тьму своей воле.

На этот раз, когда он позвал, тени появились.

И, когда Талемир открыл глаза, их окружили сгустки ониксовой силы. Ее нити срывались с кончиков его пальцев, нападая на любых существ, которые подходили слишком близко к плоту, защищая их. Его магия не коснулась ни Дрю, ни лошадей.

Она подчинилась его приказу. Она защитила их всех от опасности.

Мужчина взмахнул запястьями, и… Нити силы погрузились в кровавую воду и потащили их вперед.

И вдруг вдали показалась стая обезумевших акул, а расстояние между их судном и берегом стремительно сокращалось.

Ветер трепал волосы Талемира, но он не отвлекался, пока не почувствовал, как песчаная отмель царапает дно плота, только когда спрыгнул на мелководье и начал вытаскивать судно на берег, его магия погасла, как свеча на ветру.

Он чувствовал на себе взгляд Дрю, но не был уверен, что готов встретиться с ней лицом к лицу. Девушка доверилась ему, позволила ему использовать магию, но это было до того, как она увидела его силу. Он слышал, как она спрыгнула на песок, слышал, как лошади с облегчением соскочили с плота на твердую землю, но все равно не мог поднять глаз, боясь того, что мог увидеть в ответ.

Но когда он вставил ногу в стремя и потянулся к луке седла, чтобы сесть верхом на своего жеребца, чья-то рука накрыла его ладонь.

Он медленно повернулся к Дрю. На ее лице был не страх, а что-то иное, затаившееся в глубине ее голубых глаз.

– Спасибо, – сказала она почти шепотом. – Как тебе это удалось?

Талемир провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, кожа которой была холодной от воды, и встретился с ней взглядом.

– Одна девушка однажды сказала мне, что в этом мире есть все виды тьмы. И что важнее всего то, в каких целях ты ее используешь.

На ее прекрасном лице появилась улыбка.

– Похоже, эта девушка блестяще умна.

– По большей части она просто заноза в заднице, – ответил Талемир, улыбнувшись в ответ и осмелившись заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо. – Но у нее есть свои сильные стороны.

Дрю громко рассмеялась, и для Талемира не было звука более восхитительного.

11

Дрю

Пока они ехали под покровом ночи, Дрю не могла перестать поглядывать на воина, который умел властвовать над тенью. Талемир Старлинг остался с ней, хотя мог бросить ее умирать. Его сила спасла их от ужасной участи, спасла ее. Она все еще чувствовала нежные прикосновения его пальцев к своему подбородку, когда он смотрел ей в глаза и просил ее довериться ему.

И, боги, она доверилась, доверилась духу тени.

Эта простая истина потрясла ее. Как и то, когда он заправил прядь волос ей за ухо, а кончики его пальцев нежно коснулись ее лица.

Но он не притянул ее к себе, не наклонился, чтобы поцеловать ее снова. Как бы она ни старалась, ее сердце безжалостно колотилось. Его поцелуи у горячих источников оставили на ее губах жгучий отпечаток, который навсегда запечатлелся в ее памяти. С тех самых пор он к ней больше не прикасался.

Сила ее желания пугала, потому что его темная магия не играла с ее желаниями. Это исходило исключительно изнутри – сила, с которой ей приходилось считаться самой.

На следующее утро они добрались до наарвийского источника стали. Оставив лошадей пастись неподалеку, она подвела Талемира к самому краю, и они вместе заглянули в многослойный кратер в земле. Дрю неоднократно видела его во время своих путешествий, но каждый раз его необъятность поражала ее по-новому. В лучах раннего солнца каменные ярусы в яме, уходящей глубоко в землю, переливались множеством цветов. Хотя на первый взгляд это выглядело как место разрушения, полосчатая выемка представляла собой прекрасный спектр оттенков.

– Вот он, – наконец объявила она воину. – Источник стали для твоего меча… Говорят, что сами фурии наслали звездный дождь, который образовал его в земле…

Глядя на кратер, она почувствовала тяжесть меча, пристегнутого к спине, которого у нее вообще не должно было быть. Талемир вгляделся в источник.

– Где рабочие? Где шахтеры?

– Разве ты не заметил, в каком состоянии наше королевство? – спросила она, нахмурившись. – Они приходят, когда есть необходимость, когда твоим собратьям в Тизмарре требуется больше оружия. Что случается крайне редко, учитывая, что их сейчас так мало.

Талемир бросил на нее удивленный взгляд.

Дрю скрестила руки на груди, глядя, как Терренс пролетает над ней, высматривая признаки опасности.

– Ты думаешь, дочь мастера кузницы не знает, что все меньше и меньше Воинов Меча остается в живых после Великого обряда? Я прекрасно знаю, что Уайлдер Хоторн был последним, кто смог пройти его.

Талемир что-то уклончиво пробормотал.

– В любом случае, – сказала Дрю, – источником стали является железный карьер, где рабочие добывают руду, которая затем переплавляется обратно и превращается в оружейную сталь. Но, как я уже упоминала, сейчас уже так не делают. Перестали еще до падения Кирауна. Королевская семья, прежде чем исчезнуть, постановила, что привлекать внимание к источнику опасно, что призраки могут его обнаружить или что проводимые здесь работы могут привести к их гибели. Поэтому добыча была официально закрыта. Некоторые работы проводятся только раз в несколько сезонов. Если вообще проводятся.

Талемир уставился на нее.

Она встретилась с ним взглядом.

– Ты веришь мне? Что здесь нет ничего предосудительного? Никто не покушается на источник или его магические свойства.

Он моргнул.

– Это ведь доказывает, что я не виновна в государственной измене? Какую бы ложь вам ни говорили, какой бы дополнительной силой, по утверждениям гильдии, ни обладали призраки… Я ничего об этом не знаю.

– А что насчет твоего браслета? Что это за магия или хитрость? Только не говори мне, что это не наарвийская сталь.

– Это она. Но…

У Дрю перехватило дыхание. Она доверилась ему в кишащих акулами водах, поверила потокам темной силы, исходящим от него. Возможно… возможно, она могла бы разделить с ним и это. Ее рука потянулась к запястью, и она расстегнула браслет, протягивая его ему на вытянутой ладони.

– Он никак не связан с источником. Это эксперимент. Я провела его в Кирауне. Я сама изготовила его и обработала… Он чувствует, когда духи рядом. Вот, – проговорила она наконец, ожидая, когда он возьмет его.

Он неуверенно забрал браслет, но тут же выронил его с криком боли, когда его кожу обожгло.

– Что это, черт возьми?

Стальной обруч покатился по земле, прежде чем Дрю, нахмурившись, подняла его.

– Он обжег тебя?

Талемир показал ей свои покрытые волдырями пальцы.

– А то ты не видишь.

– Здесь нет ни магии, ни обмана. Никакой хитрости. – Она, нахмурившись, застегнула его обратно. – Только цветы.

– Цветы? Ты хочешь сказать, что обнаружить призрака и, по-видимому, сжечь его можно с помощью… цветов?

– В некотором смысле, да. В конце концов, мы жили в королевстве садов.

Талемир уставился на браслет, словно не веря ее словам.

– Это особый вид: солнечная орхидея, – продолжила Дрю. – Моя мать и брат Лейф рассказывали мне о них, какие они редкие. Потом я нашла их на клочке земли, когда сражалась с духом к югу отсюда. Я видела, как это происходило на моих глазах: химическая реакция между этими цветами, которые любят дневной свет, и тьмой духа… Когда чудовище коснулось цветка, оно отшатнулось, как будто обожглось… и цветок… Ну, он дернулся, насколько мог, как будто хотел спрятаться.

Талемир поднял голову.

– Когда ты рядом со мной, браслет согревает мою кожу, – объяснила ему Дрю. – Не с такой силой, как при приближении настоящих духов в сторожевой башне или как на северном периметре – это гораздо больнее, – а просто словно предупреждает меня об опасности.

– И что именно ты сделала? С браслетом?

– Я обработала сталь эссенцией солнечных орхидей, просто чтобы посмотреть, что произойдет.

– Каким образом?

– Я приготовила экстракт… И когда выплавила сталь, поместила экстракт в охлаждающий резервуар.

– Значит, ты все-таки вмешивалась в работу источника.

– Не вмешивалась. Не тем способом, в котором ты меня пытаешься уличить.

– Нет же… – тихо ответил он.

– Там больше нет той клумбы с цветами, которыми я обрабатывала браслет. С тех пор я безуспешно пыталась найти такие же во время своих патрулей.

– И что бы ты делала, если бы нашла еще?

– Выращивала их как можно больше. Использовала любое оружие, какое только возможно. Распространила его как можно больше по срединным мирам.

– Ты думаешь, что оно настолько мощное?

– Мой эксперимент с браслетом был самым успешным из всех остальных. Лейф проводил его раньше меня. Я усовершенствовала его работу, но без источника цветов я не могу продолжить.

– Как ты считаешь, этот экстракт нужно использовать при ковке оружия или…

– Нет. Я думаю, это можно было бы сделать и с существующими клинками.

– Интересно.

– Могло быть, если бы здесь нашлось еще одно поле солнечных орхидей. – Дрю потянула его за рукав и повела вниз, на один из верхних уровней шахты. – Пошли.

Вместе они прочесали территорию кратера и участки железной руды внутри. Дрю показала ему, что никто не мешает процессу работы, что на самом деле карьер не трогали продолжительное время.

Прошел час, и Дрю повернулась к Талемиру, который недовольно потирал затылок.

– Что такое? – спросила она.

Талемир вздохнул и покачал головой при виде шахты.

– Что ж, ты показала мне, что наши проблемы не связаны с источником стали. Мы предполагали, что кто-то отравил сталь, повредил основной источник, поэтому пострадали все наши клинки. Но теперь я знаю, что это не так… Это означает лишь одно: духи просто становятся сильнее… Изменились не наши клинки, а монстры. – Он ущипнул себя за переносицу. – Наше путешествие ни к чему не привело. Мне нужно выяснить, что происходит с духами и как мы можем победить их. От этого зависят судьбы Тизмарра и срединных миров.

– Тогда мы продолжим наш путь, – ответила Дрю. – Я обещала Эдриенн, что найду Гаса и остальных наших людей, и намерена сдержать это обещание.

Талемир кивнул, выглядя потрясенным.

Когда они возвращались к своим лошадям, Дрю толкнула его локтем.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

Мужчина подозрительно приподнял бровь, но склонил голову в знак согласия.

– Почему ты стал Воином Меча?

Мечник издал мрачный смешок.

– Чтобы сражаться с монстрами, угрожающими срединным мирам… Уверяю тебя, здесь нет никакой иронии.

– Но почему?

– Моя семья родом с окраин Дельмиры. Я был еще ребенком, когда его захватили. Как я уже говорил, моя мать вывезла нас оттуда, но я сам видел масштабы разрушений. Я сказал себе, что сделаю все, чтобы не допустить этого ужаса. Мы проиграли, я знаю. Когда был самый важный момент, мы проиграли.

Дрю проглотила комок в горле. Она не пыталась поправить его. В прошлом она слишком яро высказывала свои мысли по этому поводу, чтобы утешать его сейчас.

– Чем занималась твоя семья? До захвата? – спросила она вместо этого.

Талемир грустно улыбнулся ей.

– Они были фермерами.

– Фермерами?

Он кивнул.

– Тебя это удивляет? Разве ты не можешь представить меня доящим коров и пасущим овец?

– Ты это делал?

– Не совсем так, нет. Но это была простая жизнь. Более спокойная, чем жизнь, полная крови, стали и хаоса.

– Ты сожалел об этом?

Талемир встретился с ней взглядом.

– Никогда.

– Несмотря на то что это принесло тебе столько страданий? – настаивала она.

– Это привело меня к тебе.

Тепло внезапно разлилось по всему телу Дрю, приливая к ее груди и щекам.

– Оу.

Талемир тихо рассмеялся.

– Не ожидала такого признания?

Дрю засмотрелась на него чуть дольше, ее сердце бешено колотилось, а пульс участился. Она не знала, что сказать, не знала, что сделать, кроме как подавить рвущееся наружу желание поцеловать его.

– Там, внизу, есть заброшенная деревня шахтеров. – Она постаралась придать голосу невозмутимый тон. – Мы можем прибраться и найти кое-какие припасы.

Талемир на мгновение замолчал, словно хотел сказать что-то еще, но вместо этого Воин Меча залез на своего жеребца.

– Звучит заманчиво.

Они смогли быстро добраться до маленького городка рядом с источником стали. Как и большинство мест в Наарве, он был полностью заброшен – никаких признаков жизни.

Чувствуя себя сбитой с толку после слов Воина Меча, Дрю настояла на том, что хочет помыться в ближайшем ручье в одиночестве. Закинув рюкзак на плечо, она передала поводья Талемиру и оставила его у старой аптеки.

– Я ненадолго, – сказала она ему и поспешила уйти прочь, страстно желая побыть одной, чтобы разобраться во всем, что произошло с тех пор, как Талемир Старлинг ступил в ее королевство.

Дрю уже бывала в этой деревне раньше с Эдриенн, поэтому она знала, что недалеко от городской площади есть пресная вода. Она направилась туда в оцепенении, а Терренс продолжал низко лететь перед ней. Как ни странно, ястреб держался на расстоянии с тех пор, как получил травму, но, казалось, он полностью оправился.

К счастью, ручей был все еще полноводен, и Дрю сняла с себя верхнюю одежду, когда добралась до его берегов. Казалось, что купание в горячих источниках было давным-давно, и она остро нуждалась в чистой одежде и хорошей стирке. Вода была ледяной, но она все равно не сдавалась и зашла по колено в одном нижнем белье. Там, смывая с себя дорожную грязь, она попыталась собрать воедино свои чувства к Воину Меча, стараясь отделить это от воспоминаний о его руках на ее теле, о его губах на ее губах.

А потом она вспомнила эти огромные крылья, вырастающие из его мускулистой спины.

Почему между ними все стало так запутанно? Когда она встретилась с ним и браслет нагрелся на ее коже, раскрыв, кем он был на самом деле, все, чего она хотела, – это вырвать его черное сердце.

Но теперь…

«Это привело меня к тебе», – сказал он с полной искренностью.

Дрю плеснула водой себе в лицо, пытаясь прислушаться к голосу разума, который обычно звучал в ее голове во время опасности. Благодаря ему она смогла выжить в павшем королевстве, полном духов тени… Но сейчас в ее голове было тихо. Единственное, что она могла слышать, – это стук собственного сердца при мысли о Талемире Старлинге…

Хрустнула ветка.

И Дрю обернулась, собираясь с духом, чтобы встретиться лицом к лицу с Воином Меча, который так подкосил ее.

– Думаю, я надеялась, что ты присоединишься ко мне… – пробормотала она.

Но где-то поблизости предупреждающе закричал Терренс. Дрю развернулась на пятках и увидела незнакомца, который злобно смотрел на нее, размахивая ржавым мечом.

– Правда, принцесса? – насмешливо спросил он, делая шаг к ней.

Сердце Дрю сжалось. Она оставила свое оружие на берегу ручья.

Терренс бросился на человека, который в панике метнул свой клинок в ястреба.

– Терренс, нет! – окликнула Дрю. Ей была невыносима мысль о том, что ее пернатый друг снова может пострадать. К ее удивлению, птица послушалась, яростно замахала крыльями и улетела в сторону города.

– На чем мы остановились, принцесса? – издевательски произнес ублюдок, приближаясь, пока его взгляд блуждал по ее обнаженной коже и нижнему белью. – По-моему, ты просила меня присоединиться к тебе…

Губы Дрю скривились, и она сжала кулаки, готовясь драться, одновременно осматривая окрестности в поисках чего-нибудь, чем она могла бы воспользоваться, чтобы противостоять этому налетчику.

Вот оно!

На берегу ручья росли длинные листья водорослей. И этого оружия было для нее более чем достаточно. Ни секунды не колеблясь, она рванула к нему.

Мужчина рассмеялся, когда брызнула вода.

Но к тому времени, как звук слетел с его губ, Дрю уже держала в руках два предмета, похожие на веревки.

Она воспользовалась одним из них, чтобы обезоружить его, обернув его вокруг его руки с мечом и вырвав жалкое подобие клинка из его некрепкой и неуверенной хватки.

– Стерва! – закричал он, когда трава также поранила его кожу.

Но Дрю уже двигалась вперед, поток струился вокруг ее ног, когда она сокращала расстояние между собой и противником.

Он ожидал, что она будет трусливой девицей, но такой ее можно было назвать в последнюю очередь.

Девушка обернула водоросли вокруг его горла. Один раз. Второй. Третий. А потом она туго затянула жгуты.

Не обращая внимания на его руки, пытавшиеся вцепиться ей в лицо, Дрю стояла на своем, пока мужчина бился в конвульсиях, пытаясь отдышаться.

Тихий голосок в глубине ее сознания снова ожил, сказав ей, что она должна хотя бы расспросить этого подонка о том, откуда он взялся и сколько их еще, но, когда Дрю почувствовала, как жизнь покидает его, она также ощутила, что справедливость восторжествовала. Потому что нельзя было ошибиться в выражении его глаз, нельзя было ошибиться в том, что он уготовил для нее, и только за это он заслуживал смерти.

Девушка действительно задушила его на мелководье ручья пучком водорослей.

12

Талемир

Талемир заметил налетчиков почти сразу же, как только Дрю ушла, и через несколько секунд группа из десяти человек набросилась на него. На мгновение он был изумлен тем, что они думали, будто у них есть шанс против него, но потом увидел, как один из них крадется за девушкой, и потерял самообладание.

Ему не нужно было превращаться в духа, чтобы уничтожить их, но он все равно воспользовался своей силой.

Их глаза вылезли из орбит, когда они увидели перед собой наполовину Воина Меча, наполовину духа, чьи тяжелые крылья появились у него за спиной и заслонили солнце. Обнажив когти, он не задумываясь прорвался сквозь толпу повстанцев, и их крики, словно хор, эхом разнеслись по деревне.

Воин Меча применил к ним свою магию теней, заставив их опуститься на колени с помощью нитей темной силы и встретиться лицом к лицу со своими худшими кошмарами.

Когда они оказались перед ним в виде дрожащего месива, некоторые попытались убежать. Он даже позволил им отойти на несколько метров, прежде чем прикончил их одним взмахом меча. Кружащаяся масса обсидиана подчинялась ему, хлеща и сдерживая каждого из налетчиков, пока не настала их очередь умирать.

Талемир убивал одного за другим.

Когда все закончилось, он убрал свои когти, его крылья и тени исчезли, а затем помчался за Дрю, а Терренс летел впереди.

Он подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как она сбрасывает тело налетчика в ручей, его выпученное лицо стало фиолетовым, а кровоточащая шея была обмотана пучком травы.

Стоя в одном нижнем белье, промокшая насквозь, Дрю подняла голову и одарила его дикой ухмылкой.

– Добавь водоросли в список необычных орудий для убийств.

Талемир не задумываясь шагнул в воду и крепко обнял ее.

Сначала она застыла от неожиданности, но потом расслабилась в его объятиях, положила голову ему на грудь, прильнув к нему.

– Ты в порядке? – шепотом спросил он, глядя на тело, которое теперь плыло по течению.

– Лучше не бывает. А ты?

– Прекрасно, – пробормотал он в ее волосы, тихо вдыхая исходящий от нее аромат сирени и вереска, наслаждаясь каждым соприкосновением их тел.

Но момент закончился слишком быстро, и Дрю отпрянула от него, идя по мелководью, чтобы подобрать свою одежду. Только тогда Талемир осознал, насколько беззащитной она была… Тонкая белая ткань ее нижнего белья облегала изгибы и впадинки великолепного тела, соски проступали под прозрачной тканью. Изящная татуировка на ее лопатке снова обнажилась, и Талемир почувствовал, как возбуждается.

Боги, чего бы он только не отдал, чтобы снять эти последние слои одежды и попробовать ее на вкус, провести пальцами по ее нежной коже.

Талемир отвел взгляд. Меньше всего ему хотелось, чтобы Дрю считала его не только монстром, но и извращенцем.

Он услышал шуршание ее одежды и тихие ругательства, когда она натягивала штаны на мокрые ноги. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не обернуться, не сократить расстояние между ними и снова не заключить ее в объятия.

– Кем они были? – спросил он вместо этого.

– Налетчиками, бандитами… Наарвийцы, которые пошли против собственного народа. Отбросы. – Дрю подобрала свой рюкзак у кромки воды и направилась обратно к городской площади.

Лошади ждали их у пустого фонтана, и Талемир, взяв их под уздцы, последовал за Дрю.

– Ты знакома с ними?

– Не с этими людьми в частности. – Она остановилась как вкопанная, когда добралась до кучи тел у входа в аптеку. – Фурии, спасите нас…

Она повернулась к Талемиру.

– Это ты сделал?

– Да.

Дрю кивнула, присела на корточки у ближайшего трупа и стала рыться в его карманах. Она всегда была прагматичной.

– Мы застали их врасплох, – сказала она, перебирая несколько потрепанных листов пергамента. – Но обычно они планируют свои нападения заранее. К нам приходили вести о том, что подобные группы собираются по всей Наарве, нападая на ослабленные общины и предлагая их призракам в качестве жертвоприношений.

Талемир принялся разбирать имущество остальных, попутно рассовывая по карманам оружие и припасы. Мертвецы были вооружены, но не качественными клинками – многие из них были ржавыми, и за ними плохо ухаживали, а пайки в их рюкзаках были несвежими.

– Посмотри на это, – сказала Дрю, привлекая его внимание. Из-под одного тела она вытащила сложенный потрепанный кусок пергамента – карту, покрытую беспорядочными каракулями заметок.

– Что там написано? – спросил Талемир.

Дрю прикусила нижнюю губу, обдумывая надпись.

– Это указания, как добраться до крепости… И…

– И что же?

– И план напасть на обитателей местного приюта и похитить их…

– Как далеко он находится? – сразу же произнес Талемир. – Мы можем отправиться туда прямо сейчас и остановить их, прежде чем…

Но Дрю покачала головой.

– Не зная, сколько их, нам понадобятся более крупные силы. Каким бы смертоносным ты ни был, Воин Меча, даже тебе не под силу захватить целую крепость.

– Тогда что же ты предлагаешь, Дама Огня?

Уголок рта Дрю дернулся, как будто хотела улыбнуться, услышав это прозвище, но она по-прежнему была сосредоточена на планах налетчиков.

– Мы с Терренсом отправим весточку в цитадель, Эдриенн и моему отцу… Наши наарвийские отряды и твой ученик, юный Воин Меча, могут присоединиться к нам здесь, и тогда мы нападем на крепость бандитов и спасем захваченных ими людей. Возможно, с ними даже Гас и наша охрана с вышки.

– Значит, ты хочешь подождать? Не займет ли это у них слишком много времени?

– В отличие от нас, у Эдриенн есть возможность пользоваться кираунскими кораблями. Они в рабочем состоянии. Если она поедет по морям и проливам, а ветер будет попутным, они будут здесь через несколько дней.

– Отлично.

– А мы с тобой тем временем можем осмотреть местность.

– Похоже, ты уже все продумала.

Последовала еще одна ухмылка.

– Может быть, и так. – Она порылась в своем рюкзаке и, к удивлению Талемира, выудила маленький горшочек с чернилами и потрепанное на вид перо. – Повернись, пожалуйста.

– Что?

Она подошла к нему и, схватив за плечи, развернула его лицом к себе.

– Будь добр, присядь, – добавила она, прижимая к его спине лист пергамента.

Талемир чуть не рассмеялся от абсурдности, когда Дрю быстро написала послание Эдриенн, используя его в качестве письменного стола.

– Ты не могла воспользоваться какой-нибудь из стен? – спросил он. – Или найти стол в этих старых мастерских?

– Но под рукой оказался ты, – ответила она, водя пером по поверхности пергамента.

Талемир не знал почему, но это заставило его улыбнуться.

Когда Дрю закончила писать, она свернула свое послание и свистнула Терренсу. Ястреб слетел с балки и терпеливо подождал, пока его хозяйка не привяжет свиток к его полностью зажившей ноге.

Талемир наблюдал за птицей, взгляд ее янтарных глаз уже не казался таким сердитым.

Дрю нежно погладила его по перьям.

– Отнеси это Эдриенн в цитадель, больше никому. Понятно?

Терренс нежно клюнул ее в палец, прежде чем взлететь в небо.

– Нам надо перенести тела, – сказал Талемир, сморщив нос от отвращения.

Дрю кивнула, и они вместе оттащили мертвых налетчиков куда подальше, в итоге столкнув их в устье главной реки, где их унесло течением.

Дрю повернулась к Талемиру и лошадям.

– Не знаю, как ты, а мне после всего этого нужно выпить чего-нибудь покрепче.

– Извини, но у меня закончился огненный экстракт.

Дрю усмехнулась.

– К счастью, я знаю одно местечко.

Прекрасная наарвийская девушка-рейнджер была полна сюрпризов, и, когда она повела Талемира через заброшенный шахтерский городок, он еще больше проникся к ней симпатией.

Сначала они расседлали лошадей и остудили их.

– Пусть попасутся здесь и напьются воды, – сказал Талемир. – Далеко они не уйдут.

Дрю согласилась, и они наблюдали, как тверрийский жеребец и наарвийская кобыла направились к ручью.

– Ты что-то говорила о выпивке? – спросил Талемир, поворачиваясь к рейнджеру.

– Говорила, Воин Меча. Иди сюда.

Дрю остановилась перед большим зданием, где белые камни и деревянные балки напоминали таверну. Сквозь заколоченные окна ничего нельзя было разглядеть, но Талемир мог представить себе, какие громкие звуки и музыка когда-то доносились оттуда. Он с тоской смотрел на это здание. В последний раз он был в подобном заведении вместе с Маликом, когда праздновал прохождение Уайлдером Великого обряда. Тогда они произносили бесчисленное количество тостов за то, чтобы он стал одним из них, стал Воином Меча. У Талемира сжалось сердце. У них троих больше никогда не будет такого вечера.

На него нахлынула печаль, но, увидев вывеску, раскачивающуюся на ветру, Талемир уставился на нее, не веря своим глазам.

«Танцующий барсук».

– Что такое? – спросила Дрю, нахмурив брови.

Талемир лишь указал на вывеску.

– Если бы я не увидел это собственными глазами, я бы вряд ли поверил, но ты меня привела в таверну, похожую на ту, что мы с моими братьями-воинами часто посещали в Харенте…

– С чего ты это взял?

– Та, что в Харенте, называется «Смеющийся лис». И она известна тем, что объединяет несколько таверн по всему срединному миру. …Я никогда не был в Наарве и не знал названия этой таверны. Но похоже, мы здесь…

– Значит, тебе по душе это место в Харенте? – спросила Дрю, перепрыгивая через две ступеньки и протягивая руку к тяжелой деревянной двери.

– Даже очень. У меня остались приятные воспоминания о людях, которые там были.

– Скучаешь по красивым женщинам и дракам? – съязвила Дрю с ухмылкой.

– Ты хочешь про это узнать, Дама Огня?

Дверь громко скрипнула, когда Дрю толкнула ее и впустила их внутрь.

Каменный пол был покрыт грязью и пылью, а в центре располагался огромный холодный очаг. В каждом углу было по просторному столику, именно в таких местах, как представлялось Талемиру, он, Малик и Уайлдер могли проводить долгие часы за выпивкой и игрой в карты. Потолки украшали темные деревянные балки, а над длинными столами низко свисали железные люстры. Повсюду валялись выброшенные тарелки, чашки и пустые бутылки, а сам бар явно подвергся обыску.

– Как по-твоему, в этом месте может остаться хоть что-то, если налетчики прочесывают город? – спросил Талемир, хрустя ботинками по осколкам керамики.

– Твой друг Мариз не единственный, кто яростно бережет свои запасы. Мой отец давным-давно рассказывал мне, что владелец по имени Палмер хранил некоторые вещи под замком… Если быть точным, в потайном подвале в дополнение к торговому. Подожди здесь.

Талемир смотрел вслед Дрю, когда она нырнула за стойку и исчезла под землей. Пока ее не было, он отхлебнул тоника и огляделся, заметив, что по краям зала выстроились огромные бочки, а стены были увешаны рядами портретов в разных рамках. В глазах вспыхнуло, и Талемир подошел к одному из них посередине, еще раз недоверчиво покачав головой, совершенно точно узнавая знакомое ему лицо Альберта, бармена и владельца «Смеющегося лиса» в Харенте.

– Что предпочтешь выпить, Воин Меча? – раздался голос Дрю.

Талемир обернулся и увидел, что она держит в руках несколько бутылок.

– Как, во имя всех королевств, тебе удалось их найти?

Дрю загадочно улыбнулась ему.

– Я способная, – сказала она. – Итак, что заказываешь?

Талемир сел на табурет напротив нее, не в силах сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу.

– Я приму все, что ты мне дашь.

При этих словах щеки Дрю залились румянцем, а грудь Талемира выпятилась. Боги, она была прекрасна. Она даже не осознавала этого.

– Это медовуха. – Дрю поставила бутылки на стол и выкатила откуда-то из-за спины бочку.

– Мы все это должны выпить? – Талемир приподнял бровь.

– Не смеши меня. – Дрю достала еще одну бочку. – И эту тоже.

Талемир от души рассмеялся, наблюдая, как она ставит одну из них на скамью и достает две кружки, вытирает их подолом рубашки, прежде чем поставить первую под деревянный кран.

Мед из крана лился рекой, и от знакомого запаха у Талемира разыгралась жажда. Когда обе кружки почти наполнились пенящимся медом, Дрю пододвинула одну из них через стойку к Талемиру. Он протянул свою к ее.

– За прочные водоросли и находчивых рейнджеров.

– Выпьем же за это. – Она улыбнулась и чокнулась своей кружкой с его.

Талемир сделал большой глоток, и из глубины его горла вырвался низкий гул удовольствия, когда прохладный мед коснулся языка. Он ощутил долгожданное облегчение, способное отвлечь от всего, что произошло за последние несколько дней. Правда об источнике стали все еще была свежа в его памяти: он помнил, что процессу производства никто не мешал, что духи становились сильнее сами по себе. Бывший возлюбленный Дрю, Колтан, солгал. И мастер гильдии не проверил информацию, прежде чем отдать приказ Талемиру. Но один вопрос беспокоил больше, чем все остальные… Что, если бы он напал на Кираун, как и было задумано, и убил ее только по этому приказу? Эта мысль ужаснула его.

– О чем задумался? – спросила Дрю, с довольным вздохом смахивая пену с губ.

Талемир моргнул, и ложь уже готова была сорваться с его языка. Но он понял, что не хочет лгать ей, не хочет, чтобы между ними была какая-то недосказанность. Он допил остатки из своей кружки.

– Я на минутку перенесся в прошлое…

– Ого.

– Но давай пообещаем, что никто из нас не будет повторять это сейчас. Что скажешь?

– И что ты предлагаешь делать?

Талемир оглядел таверну в поисках идей. Он увидел, что на стене висит мишень для игры в дартс. Боги, он не играл в него целую вечность.

– Поиграем в дартс, – сказал он ей, кивнув на круглую мишень рядом с несколькими портретами.

– На что будем играть? – спросила Дрю, наполняя их кружки, прежде чем вскочить и перекинуть ноги через стойку. Она сидела, свесив ноги через барный стол, и выжидающе смотрела на него.

Талемир задумался, почесывая подбородок.

– В конце каждого раунда победитель получает приз от проигравшего.

Дрю скептически приподняла бровь.

– О? И какие же призы мы получаем друг от друга, Воин Меча?

Талемир усмехнулся.

– Это может быть что угодно. Правда, действие, вопрос. Предмет одежды…

– Вот как.

– Только если ты захочешь, – ответил он с ноткой вызова.

– Я хочу увидеть, как ты проиграешь. – Дрю спрыгнула на землю и убрала дротики с доски.

Талемир скрестил руки на груди, и в нем вспыхнула радость.

– Ты, конечно, можешь попробовать.

– Сколько раундов?

– Три.

– Пять, – возразила Дрю.

– Как пожелаешь. Может, сыграем в стандартную игру по правилам срединных миров? Чем ближе игрок подбирается к центральной мишени, тем больше очков набирает?

– Меня устраивает. Три броска зараз?

Кивнув, Талемир взял три дротика, которые она протянула ему, и направился к доске.

– Сначала дамы.

Он стоял у стойки бара, потягивая только что налитый мед и наблюдая, как она выстраивается перед мишенью и, зажав свой первый дротик между большим и указательным пальцами, слегка покачивается взад-вперед на носках. Для той, кто пьет мед и метает дротики в заброшенной таверне, она все еще держалась с почти королевской осанкой.

– Не промахнись, – поддразнил ее Талемир.

– О, я не промахнусь… – Дрю метнула свои дротики один за другим, и каждый попадал все ближе и ближе к яблочку.

Она повернулась на пятках, глядя на него с самодовольным выражением лица.

– Волнуешься?

– Даже не мечтай, – ответил Талемир, занимая свое место.

Он, не теряя время, метнул свои дротики, но они были далеко от цели, а один улетел вовсе за пределы поля, застряв в стене рядом с мишенью.

Дрю издала радостный смешок, и Талемир подавил улыбку.

– Тогда давай твое желание. Что ты хочешь за свою первую победу?

Дрю самодовольно оглядела его, прежде чем скрестила руки на груди и выпятила подбородок.

– Сними рубашку, – дерзко приказала она.

Ответный смех Талемира отозвался вибрацией в груди, проникая под самые кости. «Итак, она выбрала наступательную стратегию. Сыграю по ее правилам». Ему было любопытно посмотреть, как она поведет себя дальше, одержав первую победу. Не сводя с нее глаз, он потянулся к ткани и стянул ее через голову, обнажив торс.

– Интересный выбор приза, Дама Огня, – сказал он тихим голосом, наблюдая, как ее пристальный взгляд из-под полуопущенных век скользит по его груди и животу, а губы слегка приоткрываются. – Тебе нравится?

Несмотря на ее первоначальную браваду, щеки Дрю порозовели, и, хотя это могло быть из-за меда, Талемир подозревал, что дело не только в этом. Он напрягся, ожидая ее ответа, его тело покалывало от ее внимания, но она проигнорировала его вопрос, убрав дротики с доски и заняв свою позицию.

Она бросила дротик снова, и на этот раз, когда подошла очередь Талемира, он действительно попал в цель.

Дрю, нахмурившись, перевела взгляд с идеально торчащих дротиков на него.

– Ты поддался мне в первом раунде.

– Джентльмены никогда не делятся своими секретами, – сказал он, подмигнув.

Она разочарованно хмыкнула и отпила из своей кружки.

– Только не говори мне, что ты заядлая неудачница.

Дрю закатила глаза и уперла руку в бедро.

– Тогда продолжай. Каков твой приз?

Талемиру это доставляло слишком большое удовольствие. Он прислонился к табурету и сделал долгий, неторопливый глоток из своей кружки, как будто ему требовалось все время мира, чтобы обдумать, чего он хочет. Он позволил своему взгляду лениво скользнуть по ней, отметив румянец на ее щеках, прерывистое дыхание в груди. Она реагировала так не только из-за меда, это было несомненно.

Но вместо того чтобы попросить в ответ снять что-нибудь из одежды, он выбрал кое-что другое, то, что не давало ему покоя с их первой ночи в палатке по дороге из Кирауна.

– Что означает твоя татуировка? – тихо произнес он.

Дрю явно растерялась, точно не ожидая такого личного вопроса во время их милой беседы. Но Талемир понял, что ему нужно нечто большее, чем флирт. Он хотел узнать больше об отважной девушке-рейнджере, которая выдержала столько бурь…

На мгновение показалось, что Дрю возразит, но после того, как она несколько раз открыла и закрыла рот, ее рука потянулась к плечу.

– Это любимый цветок моей мамы. – Ее пальцы медленно оттянули ворот рубашки в сторону, открывая покрытую татуировкой кожу. – Голубой жасмин. Цветы в знак памяти о ней и по одному для каждого из моих погибших братьев…

По ее молчаливому взгляду Талемир шагнул к ней и склонил голову, чтобы поближе рассмотреть ее татуировку. Жасмин, украшенный нежными лепестками и замысловатыми листьями, был нанесен искусными тонкими линиями, создавая изящный рисунок на лопатке. Не задумываясь, Талемир провел по нему кончиками пальцев, почувствовав, что тело Дрю стало горячим от его прикосновения.

– Они такие красивые, – пробормотал он.

Время замедлилось, пока они стояли так близко, что Талемир мог видеть, как по коже Дрю побежали мурашки.

– Я сделала ее сразу же после их смерти, – сказала она, натягивая рубашку на плечи.

– А твоей маме она понравилась бы?

Дрю рассмеялась.

– Боги, нет. Она думала, что татуировки делают только солдаты и моряки. Но кажется, отчасти поэтому я их и сделала. Всякий раз, когда я забываю детали ее лица или то, как именно она выглядела, работая в саду, я всегда вспоминаю, как она ругала меня за то, что у меня на теле осталась такая неизгладимая отметина.

Глаза рейнджера наполнились серебром, но она сморгнула слезы и снова расправила плечи.

– Ладно, теперь ты получил свой ответ, Воин Меча. Приготовься к поражению.

– Дело твое, Дама Огня.

Она сдержала свое обещание, победив его честно и без малейшего намека на скромность.

– Ну? – спросил он.

Взгляд Дрю снова скользнул по его обнаженной груди.

– Я могла бы раздеть тебя за остаток игры…

– Попробуй, – бросил вызов Талемир, одарив ее ленивой улыбкой, которая, как он знал, приводила ее в бешенство.

– Но не стану.

– Нет?

– Не в этот раз… – Дрю прикусила нижнюю губу. – Расскажи мне о лучшей книге, которую ты когда-либо читал. Твоя любимая на все времена.

Настала очередь Талемира удивляться: такого он точно не ожидал. Мужчина подошел к своей сумке, висевшей у двери, и достал из самого внутреннего кармана темно-синий фолиант. Томик отличался от той книги, из-за которой мечник позволял другим дразнить себя по дороге в сторожевую башню. Эта книга была особенной. Он протянул ее Дрю и внезапно почувствовал себя уязвимым.

Она повертела ее в руках, проведя пальцами по рельефной надписи.

– О чем она?

Он встретился с ней взглядом.

– О девушке, которая влюбляется в чудовище.

Рейнджер задержала дыхание, осторожно листая страницы.

– Принимаешь желаемое за действительное?

Талемир не пошевелился.

– Это ты мне скажи.

– Я не та девушка, – тихо произнесла она. – Но готова поспорить, что многие в тебя влюблялись.

– Другие меня не волнуют.

Она подняла на него взгляд.

Талемир не вздрогнул и не отвел глаз: он позволял ей видеть себя и все, о чем он желал.

– Я больше не хочу играть…

– Правила есть правила, – пробормотала Дрю. – Но возможно… мы сыграем до самого близкого попадания?

Напрягшись всем телом, Талемир метнул все оставшиеся дротики, попав по внешнему кольцу средней мишени.

– Твоя очередь, – проговорил он.

Дрю не отвела взгляда. Она, не глядя на доску, метнула все три своих дротика. Раздался тихий стук, и Талемир уставился на нее, не веря своим глазам. Все дротики попали во внутреннее кольцо.

Она выиграла.

Талемир едва дышал.

– Ну что, победитель… Чего ты хочешь?

Дрю положила мозолистую ладонь на его обнаженную грудь. Его сердце безжалостно заколотилось от ее прикосновения, когда она подняла на него глаза.

– Поцелуй меня, – произнесла она.

13

Дрю

Как только эти слова слетели с губ Дрю, Талемир накрыл их своим ртом. Он подался вперед, обвив ее затылок рукой, его пальцы зарылись ей в волосы, а его огромное тело слилось с ее.

Ее дыхание участилось, когда его язык скользнул по ее, вызвав стон глубоко внутри. Этот звук, казалось, сводил Талемира с ума, ибо больше он не мог сдерживаться. Мужчина оторвал ее от земли, ее ноги обхватили его тело, а его руки скользнули к ее ягодицам, усаживая девушку на стойку. Он отклонил ее назад, устраиваясь между ее бедер, его твердый член прижимался к ней через ткань брюк.

Воин был ненасытен, словно собрал в себе всю энергию, накопившуюся после случая на горячих источниках, и теперь она изливалась наружу. Дрю чувствовала то же самое и отвечала на его требовательные поцелуи, ее губы впивались в его, а язык исследовал его рот с отчаянной страстью.

Больше – она хотела большего. Она хотела больше его.

Ее руки скользнули вниз по его мускулистой груди, обводя шрамы вокруг сердца, его кожа пылала под ее прикосновениями. Его соски затвердели от прикосновения ее пальцев, и из его горла вырвался стон, когда она обхватила ладонью его набухший член через брюки.

– Дама Огня, – пробормотал он, и это имя вибрировало на ее губах, пробегая по ее телу, посылая импульс желания прямо к сердцевине. Он взял ее за волосы, усиливая хватку, и она ощутила восхитительно острую боль.

Его поцелуй был обжигающим, оставившим на ней отпечаток, который теперь никогда не исчезнет. Дрожащими руками она продолжала исследовать его мощный торс, наслаждаясь тем, как напрягаются мускулы, когда он наклоняется и прижимается к ней всем телом.

Она вздрогнула от этого прикосновения, встречая каждое его новое движение. Раскаленная добела потребность вспыхивала в ней, требуя большего трения, большей ласки. Она выгнулась навстречу ему с отчаянным криком, ее грудь болезненно ныла, а нижнее белье стало влажным, пока она дрожала от желания.

– Талемир, – прошептала она ему в губы, настойчиво прижимаясь к сильному телу. Если не считать рубашки Воина Меча, они оба были полностью одеты. Так не пойдет. Дрю потянулась к поясу, но он поймал ее за запястье.

– Еще рано, – сказал он.

Дрю отстранилась, тяжело дыша.

– Что? Почему?

– Я хочу смотреть на тебя, прикасаться к тебе, пробовать тебя на вкус…

Дрю оперлась на ладони, обхватив его тело ногами, соски на ее груди покраснели и набухли.

– Тогда чего же ты ждешь, Воин Меча?

Он одарил ее мрачной, порочной улыбкой, когда его руки потянулись к веревкам на ее рубашке. Развязав их, он своим теплым дыханием щекотал ложбинку между плечом и шеей. Тело Дрю напряглось, когда ткань распахнулась, обнажив ее круглую, полную грудь и твердые соски, молящие о прикосновении. Она почувствовала, что с каждой секундой становится все более влажной от того, как он проводит большим пальцем по ее нижней губе, вниз по горлу, между ключицами, обводя сначала одну грудь, затем другую, дразня ее соски легкими прикосновениями.

Тяжело дыша, она выгнула спину, пытаясь намекнуть на большую напористость, но он продолжал лишь дразнить ее, да так сильно, что она оттолкнулась от стойки, извиваясь от неудовлетворения. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не броситься на него. Но он хотел видеть ее, прикасаться к ней, пробовать ее на вкус – такова была его просьба, и кто она такая, чтобы отказывать ему? Девушка умела быть терпеливой…

Он сомкнул губы на ее соске, сильно посасывая, царапая зубами, заставляя стон вырваться из ее горла, запрокидывая ее голову назад.

Его пальцы нащупали пуговицы на ее брюках, и он расстегнул каждую из них. Она приподняла бедра, позволяя ему стянуть их вниз. За ними быстро последовало ее нижнее белье, в котором она сидела на стойке бара, с раздвинутыми, мокрыми от желания бедрами.

Щеки Дрю вспыхнули, пока Талемир пожирал ее своими карими голодными глазами, его тело напряглось, и он затаил дыхание при виде ее.

– Фурии, спасите меня. Дрю… – пробормотал он, обхватывая ее за бедра и разводя их шире. – Ты само совершенство.

Дрю чуть не застонала, когда прохладный воздух коснулся ее влажной, чувствительной кожи. Талемир опустился перед ней на колени и приник к ней губами.

От первого же прикосновения его языка она едва не лишилась чувств: он провел им по ее телу, обжигая и одурманивая.

Дрю прислонилась спиной к стойке, и ее стон эхом разнесся по таверне. Ей было все равно. Существовал только Талемир и его язык, который кружил по чувствительному месту, исторгая из нее бесстыдные крики удовольствия.

Она вцепилась в его волосы, мягкие как шелк. Мужчина застонал, проведя пальцем по ее влажной промежности, прежде чем скользнуть внутрь, входя в нее. Ее дрожащие ноги обхватили пояс Талемира, пока он ласкал ее, его язык и пальцы теперь двигались в унисон, вызывая в ней волны желания.

– Черт… – закричала она, все мысли улетучились в тот момент, когда этот последний всплеск удовольствия начал нарастать по-настоящему.

Она прижималась к нему, пока он ласкал ее пальцами и языком, посылая нежные, дразнящие пульсации по ее клитору.

Ритм усилился, и, наконец, Дрю отпустила его, содрогаясь и вскрикивая, когда волна оргазма достигла предела. Она выгнулась дугой на барной стойке, отчего кружки разлетелись в разные стороны, и Талемир выжал из нее все до последней капли удовольствия, прежде чем убрал рот и пальцы.

Обнаженная, обмякшая, Дрю не двигалась, тяжела дыша.

Она дрожала от того, что Талемир сделал с ней, от того, какое чувство он зародил внутри ее. И все это было ради нее – Воин Меча не искал и не пытался сделать приятно себе.

Дрю медленно села, ее кожа пылала, внутренняя поверхность бедер была влажной.

Мускулистые руки Талемира лежали по обе стороны от нее, волосы свободно свисали на остекленевшие от страсти глаза. Дрю опустила взгляд и заметила, что штаны вздулись в области его паха.

Она потянулась к его члену, отчаянно желая ощутить его в своей руке, прежде чем направить его в свое тело. Теплые пальцы сомкнулись на ее запястье, останавливая ее.

– Это было для тебя, – проговорил он хриплым голосом, его дыхание было неровным.

– Я хочу почувствовать тебя, всего тебя, – сказала ему Дрю, не сводя глаз с его впечатляющей длины, выступающей под тканью, и чувствуя, как внутри ее снова нарастает желание.

– Еще рано, Дама Огня. – Он притянул ее лицо к своему и углубил поцелуй. – Еще рано.

Талемир достал из своей сумки одеяло и осторожно накинул его на нее, прежде чем подхватить ее на руки и отнести в одну из угловых кабинок. Ее веки внезапно отяжелели.

Там он прижал ее к себе, устраиваясь на старых подушках и освобождая место, чтобы она могла лечь, положив голову ему на колени.

– Ты в порядке? – спросил он, и его глубокий голос даже сейчас вызывал у нее трепет во всем теле.

– Более чем.

Она чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо, невесомой после того, как он изменил ее понимание его сущности.

– Хорошо, – пробормотал он, нежно поглаживая ее волосы.

Какая-то часть ее хотела возразить, хотела залезть на него верхом прямо здесь и сейчас и добиться своего, заставить его растечься в удовольствии, как он вынудил ее, услышать его крики страсти и стать его погибелью.

Но от мягких, ритмичных поглаживаний его руки по ее волосам она удовлетворенно вздохнула. И этот тихий голосок разума прошептал всего один раз:

«Как этот человек может быть чудовищем?»

14

Талемир

До тех пор, пока фурии не отберут его жизнь, Талемир Старлинг будет помнить вкус ее губ. До самого последнего вздоха он будет вспоминать звуки, которые она издавала, когда достигла оргазма, и то, как ее рот приоткрылся в стоне удовольствия.

Она была яростной и прекрасной.

Она была всем. Неугомонной девушкой-рейнджером, которую ему приказали убить. Наарвийкой, проложившей себе путь из тьмы павшего королевства. Отблеском лесного пожара глубокой ночью.

И теперь она крепко спала у него на коленях, прижавшись к нему со всем доверием, какое только есть в королевствах, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, каким он стал на ее глазах.

Как это случилось? Талемир провел большим пальцем по своим губам, воспоминание о прикосновении ее губ запечатлелось в его памяти достаточно сильно, чтобы хватило на тысячу жизней. Что бы ни происходило между ними сейчас, он был привязан к ней, и ее след на нем останется навсегда.

Он осторожно высвободился из ее объятий, плотно укутал одеялом и прикрыл ее высунутую ногу. Знал, что она плохо спала в дороге, беспокоилась за своего друга Гаса, а после захода солнца ее мучили кошмары. Какое-то мгновение мужчина просто наблюдал за ней, отмечая, как ее ресницы касались верхней части раскрасневшихся щек и как она вся сжималась. Он понял, что мог бы смотреть на нее часами, но отстранился от нее не из-за этого. Нет. Пришло время, чтобы кто-нибудь позаботился о Дрю, и Воин Меча был более чем счастлив взять эту обязанность на себя.

Пока его Дама Огня спала, Талемир собрал ее одежду и разделся сам. Оставшись в последних чистых трусах, он обследовал остальную часть таверны, набрал воды из колодца на заднем дворе и нашел ванну и стиральную доску. Там он отстирал их грязную одежду с мылом, пока вода не стала серой. Решив, что здесь достаточно безопасно, чтобы развести огонь в давно остывшем камине, он разжег пламя с помощью собранных им щепок, а затем развесил их одежду сушиться на стульях. На продовольственные склады «Танцующего барсука» устраивали облавы, но это не имело значения. Талемир взял свой лук и колчан и отправился на охоту.

Он знал, что, должно быть, выглядел нелепо в ботинках и белье, со стрелами, пристегнутыми к голой спине, словно он какой-то первобытный человек, но его никто не видел, а сумерки были лучшим временем для охоты на дичь. Луга вокруг ручья были усеяны зайцами, и ему не потребовалось много времени, чтобы подстрелить нескольких из них прямо в глаз. На мгновение ему захотелось, чтобы рядом был Уайлдер, чтобы подразнить его: его юный протеже всегда был слишком нетерпелив в стрельбе из лука. Но со временем он всему научится. Талемир оглядел небо в поисках Терренса, прежде чем вспомнил, что ястреб направляется в Кираун, чтобы помочь им в борьбе с налетчиками. Последние несколько недель время текло так странно. В мгновение ока Талемир оказался на корабле, плывущем в Наарву, на острие меча рейнджера, и теперь… теперь был совсем в другом месте.

Он поплелся обратно в таверну «Танцующий барсук», осознавая, как сильно ему нужен был свежий вечерний воздух, чтобы утихомирить бушующий внутри огонь. Пламя, которое Дрю Эммерсон разожгла в нем и с тех пор раздувала в пылающий ад. Он тихо вошел в таверну, стараясь не разбудить ее. Он не был уверен, что готов встретиться с ней лицом к лицу: не доверял себе, что сможет взглянуть на нее и оставить все те эмоции, что сейчас бушевали в нем.

Талемир Старлинг никогда не был обычным человеком. Он был легендарным Воином Меча Тизмарра, а затем духом тени, живущим жизнью человека, но сейчас… Все эти чувства не самые сильные среди тех, что были в нем.

Он выбросил эту мысль из головы и отнес зайцев на кухню, где умело освежевал их своим ножом. Давным-давно отец научил его, как лучше всего снимать шкуру и потрошить животное, и этот урок так глубоко укоренился в нем, что теперь он мог делать это практически с закрытыми глазами. Талемир научил тому же Уайлдера, который поначалу был до смешного брезглив. Улыбаясь про себя, он принялся готовить сытное рагу из зайца, рецепту которого Малик научил его во время одного из их многочисленных приключений. К счастью, налетчики, по-видимому, не пользовались сушеными травами и специями, и поэтому Талемир щедро насыпал их в тяжелый котел, который повесил над очагом, чтобы приготовить вкусный мясной бульон, от ароматов которого у него потекли слюнки. Все это время он думал о Дрю, гадая, какой она будет, когда проснется, и пожалеет ли о том, что произошло между ними…

Грудь Талемира болезненно сжалась от такой перспективы, потому что он жаждал повторить с ней то, что делал вчера снова и снова. Его член увеличился под свободной тканью белья при мысли о том, чтобы устроиться между ее ног и…

– Держи себя в руках, Старлинг, – пробормотал он себе под нос, качая головой и потирая переносицу. Он отпил еще немного тоника Фариссы, надеясь, что это поможет ему обуздать свои инстинкты. Но его выдержка, а точнее ее отсутствие, была не лучше, чем у юнца, заставляя его думать о соитии каждые несколько секунд. Ее образ, когда она сидела обнаженной на барной стойке и извивалась под его прикосновениями, опьянял его. Как он мог не думать об этом? Как он мог не представлять, как войдет глубоко в нее?

– Черт возьми.

Он занялся тушеным мясом, развешивая шкуру на самодельной веревке, чтобы она быстрее высохла.

Он пошел к колодцу наполнить их фляги, а когда вернулся, Дрю уже проснулась и сидела за столиком. Ее волосы были растрепаны, а лицо раскраснелось после сна.

– Пахнет чем-то невероятным, – сказала она вместо приветствия.

– Я подумал, что мы заслужили приятно перекусить, – ответил Талемир, протягивая ей одну из фляг.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, как будто видела впервые.

– Спасибо.

Талемир хотел спросить ее, как она себя чувствует, и он ужасно мечтал продолжить с того места, на котором они вчера остановились, но не стал этого озвучивать. Вместо этого он вернулся на свое место у очага и принялся помешивать рагу. Ему не хотелось давить на нее. Он даст ей столько времени, сколько потребуется…

Дрю подошла к нему, все еще завернутая в одеяло и по-прежнему обнаженная.

– Ты и нашу одежду постирал?

– Угу.

В глазах Дрю появились серебристые искорки, и она прикусила нижнюю губу.

– Мою одежду уже очень давно никто не стирал, – тихо сказала она.

Талемир отмахнулся от нее.

– Пустяки.

– Нет, не пустяки.

– Я далеко не для каждого стираю нижнее белье.

На лице Дрю медленно расплылась улыбка, и она приподняла бровь.

– Уайлдер тоже не в счет?

– Фурии, нет.

Она придвинулась ближе к огню, одеяло соскользнуло с ее плеча, снова обнажив изящно выполненную татуировку. Талемиру пришлось сдержаться, чтобы не прильнуть к ней и не оставить несколько нежных поцелуев вдоль нарисованных бутонов. Он будет брать пример с нее.

– Одежда еще не совсем высохла, – сказал он. – Но у меня есть запасная рубашка, если хочешь.

Дрю снова прикусила нижнюю губу и кивнула.

Талемир достал рубашку и протянул ей с глуповатым чувством гордости и удовлетворения от того, что она будет носить что-то из его одежды. Вновь ощутив себя глупым юнцом, он отвернулся, но это не помогло остановить волну возбуждения, пронзившую его, когда он услышал, как одеяло упало на пол.

Его рубашка была ей велика и доходила до колен. Дрю рассмеялась, оглядев себя.

– Как я выгляжу?

– Идеально, – не задумываясь, выпалил Талемир, и его щеки вспыхнули. Она околдовывала, теперь в этом не было никаких сомнений.

Улыбаясь, Дрю расстелила одеяло на каменном полу и взяла несколько подушек из-за столика, который они освободили.

– Нам стоит поесть у камина.

– И познакомиться с коллекцией вин Палмера, – добавил Талемир, направляясь на кухню за мисками и столовыми приборами.

– Согласна, – отозвалась Дрю.

Вскоре после этого он услышал звон бокалов. Когда он вернулся с посудой, то увидел, что Дрю устроила небольшой пир, отыскав остатки их лепешки, два бокала на длинных ножках и бутылку чего-то, что выглядело невероятно старым и дорогим. И вот она сидела, обнажив ноги под его рубашкой, и улыбалась ему. Это было идеальное сочетание всего.

Он наполнил их миски дымящимся из кастрюли рагу и протянул ей, прежде чем замешкаться, размышляя, как бы ему сесть, чтобы его белье не задралось и не обнажило его…

– Не то чтобы мне не нравился такой вид, но возьми. – Дрю протянула ему второе одеяло.

Рассмеявшись, он обернул его вокруг талии, прежде чем присесть к ней на полу.

– Значит, тебя устраивает такой вид, да?

– О, замолчи, – ответила она, протягивая ему миску.

Усмехаясь про себя, Талемир принялся за еду. Довольные вздохи Дрю намекали ему, что ей было так же вкусно, как и ему, не говоря уже о том, что она поблагодарила его за одеяло. Издаваемые звуки каким-то образом заводили его.

– Это потрясающе вкусно, – сказала она, набивая рот едой. – Спасибо.

– Не за что. – Он сделал глоток вина. – Не так плохо, как я думал…

– Плохо? Это восхитительно. Кажется, на этикетке написано, что это из Завесы?

Талемир потянулся за бутылкой и поднес ее к огню, чтобы прочитать надпись на квадрате пергамента. Он тихо присвистнул.

– Будь я проклят, – пробормотал он. – Это из Валии…

– Откуда?

– Валии, в Верхнем Царстве. Помнишь ту первую книгу, о которой я тебе рассказывал? Ту, об обществе женщин-воительниц?

– Мм?

– Это валийское племя, знаменитое своими бесстрашными воинами и вином.

Дрю рассмеялась.

– Места, известные своими любовными историями, воинами и вином, как раз в твоем духе.

– Можешь представить лучшее сочетание?

Дрю встретилась с ним взглядом.

– Нет, не думаю.

Талемир чокнулся своим бокалом с ее и подмигнул.

– Рад, что мы пришли к согласию, Дама Огня.

Он услышал, как у нее перехватило дыхание от этого прозвища, и, когда их бокалы встретились, ее совершенное тело, казалось, напряглось.

– Все в порядке? – спросил он, пытаясь сдержать лукавую улыбку.

– Нет, – ответила она.

Талемир застыл. Неужели он так неправильно воспринял ситуацию?

Но Дрю поставила свой бокал на пол и опустилась на колени, глядя на него из-под полуопущенных век.

– Между нами осталось одно незаконченное дело, Воин Меча.

– А-а?

Одного взгляда на нее с раздвинутыми коленями, в его рубашке, надетой на голое тело, было более чем достаточно, чтобы разжечь желание, которое уже тлело где-то под его кожей.

– Я хочу увидеть, как ты кончаешь. – Ее горло дрогнуло, когда она медленно приблизилась к нему. – Так же, как ты помог кончить мне.

От этих слов Талемир замлел.

– Ты можешь делать со мной все, что захочешь, – произнес он внезапно охрипшим голосом, а его дыхание участилось.

Приблизившись к нему, она отставила в сторону его бокал и миску и опустила его на колени, стягивая одеяло у него на талии. Тяжелая ткань соскользнула, обнажив его короткое белье, под которым болезненно пульсировал член.

Боги, он хотел ее, еще с того момента, как она пригрозила вырезать его сердце на северном периметре. Теперь в этом не было необходимости – она уже держала его в руках. Оно принадлежало ей.

Дрю уставилась на него, ее голубые глаза, полные вожделения, блуждали по его груди и рельефному животу. Она провела языком по нижней губе, когда ее взгляд опустился к впадинке между сухожилиями и дальше вниз…

– Видишь, что ты со мной делаешь? – пробормотал он, наблюдая за ней, пока она любовалась его сильной эрекцией.

Он дрогнул, когда она провела ладонью по его твердому члену через ткань, тихо выругавшись от того, как его пронзила волна удовольствия при этом прикосновении. Все еще держа его за руку, Дрю наклонила свое лицо к его и поцеловала.

Талемир застонал, уткнувшись в соблазнительный изгиб ее губ, и его кровь вскипела, когда ее рот открылся для него, а язык коснулся его языка. Он обхватил ладонями ее лицо, удерживая на месте, пока целовал, наслаждаясь ее вкусом и тем, как ее тело отвечало ему.

Он почувствовал, как ткань стала влажной на кончике его члена, когда она обхватила его, проводя вверх-вниз раз, другой, вырывая стон из глубины его горла.

Затем она сняла пояс с его пылающей кожи, и он вырвался наружу, опьяняющий и тяжелый, ощущая потребность в ней, как бурлящий поток, сметающий все на своем пути. Она стянула белье с мускулистых бедер, оставив его на коленях. Ему было все равно: он прорвался бы сквозь него, если бы пришлось.

Талемир опустил руки к пуговицам ее рубашки, снова чуть не издав стон от каждого открывшегося участка тела. Она была самым восхитительным созданием, которое он когда-либо видел. Ткань разошлась посередине, обнажив золотистую кожу, прежде чем упасть на ее руки.

Ее грудь была идеальна. Круглая и подтянутая, с тугими розовыми сосками, которые затвердели под его пристальным взглядом. Когда он обхватил ее обеими руками, его мозоли оцарапали ее нежную кожу, Дрю ахнула, и мужчина наклонился, чтобы поцеловать впадинку на ее шее, чувствуя, как бьется пульс под его губами.

Она смотрела на его член, на кончике которого собралась капелька влаги, когда она крепче обхватила его и провела по нему так, что все его тело напряглось от удовольствия. Боги, он должен был прикоснуться к ней, должен был…

Дрю оттолкнула его, прижав ладонь к его груди.

– Это для тебя, – повторила она его предыдущие слова хриплым голосом.

– Дрю, я…

Но он позволил ей опустить себя на пол. Фурии знали, что он был в ее власти. Он был готов сделать все, что она попросит. Лежа на спине, он смотрел на нее снизу вверх, когда она склонилась над ним, прижавшись к нему грудью.

Он притянул ее к себе, прижимая ее тело к своему, и яростно поцеловал, желая ощутить каждый сантиметр кожи, желая войти глубоко в нее. Она углубила поцелуй, встречая каждое прикосновение его языка своим, в то время как ее руки исследовали его грудь, дразня соски, прежде чем слегка провести ногтями по его животу.

Он дернулся под ней, чувствуя, как его член изливается на нее.

Затем она начала целовать его шею, скользя губами вниз по его телу. Он разрывался между шикарным, дразнящим удовольствием и желанием перевернуть их, чтобы он мог устроиться между ее бедер и…

– Черт! – Дрю накрыла ртом головку его члена, и все мысли вылетели у него из головы, когда его длина скользнула глубже, уперевшись в заднюю стенку ее жаркого горла. Ощущение было теплым, сочным и восхитительно мучительным. Она отстранилась от него, слегка царапнув зубами, но только для того, чтобы лизнуть его широкую головку снова.

– Боги, Дрю… Если ты будешь продолжать в том же духе…

Дрю, постанывая, ласкала его ртом и рукой, звук отдавался вибрацией в его члене и напрягшихся яйцах, пока Талемир не увидел звезды на потолке.

Мрачное безумие грозило охватить его, но он должен был убедиться, что все в порядке.

– Дрю… Дрю?

Она подняла голову, и их полные страсти глаза встретились, а ее губы все еще были прижаты к нему. От одного этого зрелища он чуть не кончил ей в рот.

– Ты этого действительно хочешь? – выдохнул он. – Ты ведь не…

Его пульсирующий член снова исчез в ее горле, и этого было достаточно для ответа. Он зарылся пальцами в ее волосах и откинул голову назад. Тепло разлилось у основания его позвоночника, распространяясь по всему телу.

Талемир расслабился. Волна наслаждения была непохожа ни на что, что он когда-либо испытывал прежде. Его сердце бешено колотилось. Не существовало ничего, кроме Дрю и возбуждения, которое она вызывала в нем своим порочным ртом. Набухший и напряженный, член молил, чтобы кончить, и с каждым движением ее языка чувствительность возрастала в области яичек, когда Дрю обхватила их ладонями и нежно сжала.

– Дрю… – прошептал он, повторяя ее имя, как молитву.

Каждый мускул напрягся. Каждый всплеск наслаждения обрушился на него приливной волной.

Все тело Талемира содрогнулось от силы оргазма. Облегчение пронзило его, и он со стоном кончил в рот Дрю, которая проглотила все, что он дал ей.

Талемир не мог отдышаться, когда Дрю слезла с него и подползла ближе, на ее губах играла самодовольная улыбка.

– Я думаю, теперь мы квиты? – застенчиво спросила она.

Талемир не знал, что ответить. У него не было подходящих слов, и шок от того, что она с ним сделала, все еще не прошел. Все, что он мог – это наблюдать за ней, когда она лежала рядом, приподнявшись на локте, подперев голову рукой, и смотрела на него.

То, что только что произошло между ними, выходило за рамки всего, что он понимал в этих мирах. Это было волшебство, способное свести с ума самого здравомыслящего мужчину, сотканное не из тени и мрака, а из того, что он чувствовал к этой девушке…

– Никаких остроумных шуток не будет, Воин Меча? – тихо спросила Дрю, положив свободную ладонь ему на грудь. Его сердце бешено заколотилось от ее прикосновения.

Он накрыл ее руку своей и, не решаясь заговорить, повернулся к ней и крепко поцеловал.

15

Дрю

Золотистые лучи утреннего света просачивались сквозь щели в заколоченных окнах, падая на загорелую кожу Талемира под пальцами Дрю. Она медленно моргнула, заметив, что лежит, свернувшись калачиком, на груди Воина Меча, которая мерно вздымается и опускается с каждым тихим вздохом. Ее голые ноги находились поверх его, и она все еще была обнажена, если не считать измятой рубашки, которая оставалась расстегнутой спереди.

Она не двигалась, не желая разрушать этот волшебный момент. Вместо этого она рассматривала мужчину рядом с собой, отмечая длинные черные ресницы, покрытые поцелуями его высокие скулы, едва заметный изгиб мягких губ и еще ниже – темные волосы, спускающиеся от его пупка и скрывающие нижнюю половину тела под одеялом. У нее поджались пальцы на ногах при воспоминании о том, что скрывалось под ним. Дрю с трудом узнавала ту ненасытную девушку, в которую превратилась прошлой ночью. Талемир пробудил в ней эту часть, заставил ее с полной самоотдачей заявить о своих желаниях. И ей это понравилось. Слишком.

Но как бы сильно ей ни хотелось провести день в заброшенной таверне, исследуя каждый уголок тела Талемира Старлинга, ей нужно было еще поработать. Она неохотно отпрянула от воина, закуталась в его рубашку и на цыпочках подошла к тому месту, где он накануне вечером повесил сушиться их чистую одежду.

У нее стало тепло в груди при мысли о том, что ей дали поспать и использовали это время, чтобы постирать ее одежду. Дрю натянула ее с тихим вздохом благодарности, наслаждаясь ощущением свежей ткани на коже, а не вечно влажной дорожной одеждой.

Стараясь не шуметь, она приготовила для них овсянку и чай, земляной аромат разнесся по таверне и наконец заставил Талемира пошевелиться. Он сел, сонно протер глаза и потянулся, как она поняла, к ней.

– Доброе утро, – поздоровалась она со своего места у очага, где готовила блюда.

Придерживая одеяло, накинутое низко на талию, Талемир встал, проводя другой рукой по волосам. Дрю изо всех сил старалась не пялиться на него, потому что в утреннем свете он выглядел так же впечатляюще, как и всегда.

– Вот и овсянка, – сказала без всякой необходимости. – И чай. Подумала, что нам следует хорошо подкрепиться, прежде чем…

Его губы растянулись в ухмылке, взгляд Талемира метнулся к ней, и он многозначительно приподнял брови.

– Даже не произноси этого, – съязвила она.

– Я не сказал ни слова, – ответил он, принимая у нее кружку. При этом его мощные мускулы заметно напряглись.

Доев завтрак и допив остатки чая, Дрю пошла подготавливать лошадей, оставив Талемира одеваться. Она не была уверена, что сможет удержаться и не наброситься на него, если он уронит перед ней одеяло.

Все, что произошло между ними вчера… Это зажгло ее изнутри. О том, что он с ней делал, о том, что заставлял ее чувствовать… Ни один мужчина раньше не доставлял ей такого удовольствия. Ни один мужчина никогда не пробуждал в ней того, что заставляло ее желать вернуть его. Но Талемир… Талемир был другим.

Дрю забрала лошадей с поляны у ручья, стараясь выбросить эти мысли из головы. С картой налетчиков она ждала Талемира у таверны, поглядывая на вывеску, которая покачивалась на утреннем ветерке.

«Танцующий барсук»… Ей стало интересно, на что похожи подобные заведения и кто основал эту сеть. Прошло много времени с тех пор, как Дрю видела подобные места в рабочем состоянии. Она надеялась, что где-нибудь в срединных мирах, где все не так мрачно, в таких заведениях выступают скрипачи и танцоры, которые полны жизни и смеха, и что, возможно, однажды она сможет увидеть их своими глазами.

– Готова? – спросил Талемир, стоя в дверях.

Дрю кивнула, вставляя ногу в стремя и садясь на свою кобылу.

– Просто для ясности, – сказала она, когда Талемир оказался в седле. – Сегодня мы не будем нападать, с чем бы ни столкнулись, а проведем разведку и соберем как можно больше информации, чтобы представить нашим войскам, когда они прибудут. Понятно?

Талемир улыбнулся, делая глоток из фляжки, в которой, как она знала, был его чудовищный тоник. На его шее появилась паутинка белых линий, которые держались на мгновение дольше, чем обычно, прежде чем снова исчезнуть.

– Из нас двоих ты более вспыльчивая, Дама Огня. Так что это я должен был тебе это говорить.

– Ты понял? – все равно уточнила она.

– Понял.

– Хорошо. Тогда давай узнаем все, что сможем, об этих подонках.

Вместе рейнджер и Воин Меча выехали из заброшенной деревни шахтеров, следуя по карте налетчиков дальше на юг.

Они были в пути полдня, прежде чем заметили какие-либо признаки налетчиков: отпечатки ботинок на грязи, выброшенные мешки с провизией, остывшие потушенные бревна от костров.

– У них нет лошадей, – заметила Дрю, когда они въехали в лес.

– В таком случае это наше преимущество.

Дрю кивнула в знак согласия.

– Если карта верна, то их крепость должна быть как раз за этими лесами.

– Пока она ведет нас правильно. Поехали?

– Отсюда нам лучше пойти пешком, – сказала ему Дрю.

Они оставили лошадей в отдаленном уголке леса и вместе направились вглубь, сквозь деревья.

Талемир двигался бесшумно, как любой ночной хищник, держа кинжал в руке наготове. Дрю последовала его примеру. Не было никакой возможности узнать, куда они продвигаются и не нападут ли на них в любой момент, но они не заметили никаких ловушек и быстро преодолели лесистую местность, оказавшись на гребне горного хребта, откуда открывался вид на заброшенный город внизу. Пришлось лечь на живот, чтобы наблюдать за действиями налетчиков.

– Независимо от того, откуда прибыло это подразделение, вероятно, им уже понятно, что их люди пропали, – сказал Талемир, оглядывая горстку зданий, разбросанных на пустынном поле.

– Нужно было расспросить того, что был у ручья, – выдавила Дрю. – Позволила своему гневу затмить разум.

Талемир усмехнулся.

– У твоих ног лежало всего одно тело. Я думаю, что из нас двоих именно я мог бы проявить больше сдержанности и допросить одного из них.

– Почему ты этого не сделал?

На челюсти Талемира дрогнул мускул.

– Я… Я видел, как этот ублюдок погнался за тобой, и после этого… Что ж, я убил их, не задумываясь. Все, о чем мог думать – это о том, что, если бы он добрался до тебя…

– У меня все было под контролем.

– Я заметил.

– Если я почти сразила Воина Меча Тизмарра, то какого-нибудь жалкого налетчика точно одолею?

Его мускул снова дернулся.

– Я не сомневался в твоих способностях.

– Хорошо.

– Благодаря тебе у нас есть их план и карта. Судя по всему, дела у них идут хорошо, – сказал Талемир, указывая пальцем. – Они используют деревню как крепость. Главный транспортный узел находится вон в том старом складе на востоке.

Дрю проследила за его взглядом и сразу поняла, о чем он говорит. В большом здании был нескончаемый поток людей.

– Как ты думаешь, насколько они подготовлены? – спросила она вслух.

– Отсюда трудно сказать. Не похоже, что здесь где-то расставлена охрана. Если это просто бывшие жители Наарвы, они могут быть не такими дисциплинированными.

– Давай побудем здесь некоторое время, посмотрим, сможем ли мы найти какую-нибудь зацепку, а затем я хочу подойти поближе. Возможно, нам удастся заглянуть внутрь, чтобы составить план получше и доложить Эдриенн. Что думаешь?

– Думаю, ты сама могла бы стать генералом. У тебя острый стратегический ум, ты умеешь оценивать риски…

– Если бы только в Тизмарре позволили женщинам владеть клинками, – тихо сказала она, внезапно почувствовав, как меч уперся ей в спину.

– Возможно, однажды этот день настанет.

Пока они следили за деревней налетчиков, Дрю заметила, что Талемир поглаживает сапфир у себя на шее. Это показалось ей странным, ведь до этого он не нервничал. Что говорила его мать, подарив ему этот драгоценный камень? Дрю попыталась вспомнить.

«Иногда, чтобы полюбить кого-то, ты должен отпустить его… Чтобы прийти туда, куда должен, нужно свернуть с одного пути на другой…»

«Это то, о чем сейчас думает Талемир?» – задумалась она, и от этой мысли ей стало не по себе. Из-за этого ли он переживал? Или сожалел о чем-то?

Мужчина заметил, что она смотрит на него, поймав ее взгляд. Но когда его глаза встретились с ее, в них было что-то такое серьезное, что заставило ее сердце сжаться.

Девушка посчитала, что они наблюдали за налетчиками достаточно долго.

Талемир был прав, подозревая, что налетчики не слишком организованны. Проникнуть в деревню было достаточно просто. Так же как и карабкаться по стенам и перемещаться по крышам. Они нашли идеальную точку обзора, чтобы заглянуть на склад с крыши соседнего здания, и оценили обстановку внутри. Сразу стало ясно, что это был центр всей их деятельности. Она увидела, что там хранились все их припасы, как оружие, так и продовольственные пайки, а внутри сновали несколько человек.

Но чего Дрю никак не ожидала, так это увидеть клетку. В центре склада стоял металлический ящик с толстыми прутьями. Ее обдало холодом, когда она заметила его через окно.

Клетка с людьми.

С ее людьми.

В ней сидели невинные наарвийцы, захваченные в плен этими подонками.

Рука метнулась к мечу, но Талемир выставил руку перед собой.

– Остановись. – В его голосе звучала чистая команда. – Ты сказала, что мы не будем нападать.

– Вчера ты уложил десять налетчиков. Мы можем взять их.

– Сколько человек ты насчитала только за последний час? – спросил он.

– Я…

– Именно. Пятьдесят. И это только те, которых мы видели.

– Они в гребаной клетке, Талемир.

– И от нас, запертых вместе с ними, не будет никакой пользы, – твердо произнес он. – Мы сделаем то, ради чего пришли сюда. Мы наметили склад, запомнили смену охраны и теперь попытаемся определить количество заложников. Каждая полученная информация поможет нам разработать продуманную стратегию, которая позволит этим людям выбраться живыми.

У Дрю так и чесались руки выхватить клинки и броситься на монстров внутри этого склада, на негодяев, которые готовы были принести своих людей в жертву духам тени.

– Дрю. – Произнесенное Талемиром имя вызвало в ней вспышку ярости. – Ты даешь мне слово, что не будешь нападать на них?

Она сжала и разжала челюсти, злость все еще кипела где-то глубоко внутри. Она прищурилась, пытаясь разглядеть лица за решеткой.

– Дрю? – потребовал ответа Талемир.

– Да, – выдавила она из себя. – Даю слово.

Он сдержанно кивнул.

– Нам нужно вернуться к лошадям.

Дрю застыла.

– Мы не можем оставить их…

Теплая ладонь Талемира легла на ее плечо.

– Прямо сейчас мы ничего не можем для них сделать. Нам нужно вернуться в таверну с этой информацией.

– Что, если они уйдут? Что, если они заберут их…

Талемир указал на группу мужчин, которые подбрасывали поленья в огонь и передавали друг другу кувшины с напитками.

– Сегодня они никуда не денутся, Дрю.

– Мы могли бы остаться здесь, понаблюдать…

Талемир покачал головой.

– Нам нужно вернуться на нашу базу. Поесть, отдохнуть… Подготовиться к прибытию Эдриенн и остальных.

Дрю понимала, что он прав. Им нужно быть в форме, когда они будут сжигать этих ублюдков дотла. Неохотно она позволила Талемиру увести себя из крепости, молча обещая устроить взбучку налетчикам вместе с Эдриенн.

Когда они снова сели на коней, а небо вокруг них потемнело, Талемир притих. Дрю заметила, что его взгляд то и дело устремляется к бледнеющему желтому полумесяцу на фоне чернильной ночи.

– Скоро будет новолуние, – сказала она, думая о том, сколько времени прошло с тех пор, как Воин Меча впервые ступил на ее землю.

Но Талемир не ответил ей. Вместо этого он порылся в своей седельной сумке и достал тоник, поднес его к губам и сделал большой глоток.

От его действия у нее по телу прокатился комок беспокойства.

«Он даже не знает, что это такое, – подумала она. – И он не принимает это в конкретных дозах, как положено при приеме лекарств…» Но всякий раз, когда он ловил на себе ее взгляд, она отворачивалась, никак это не комментируя и также не упоминая о странных белых линиях, появляющихся на его коже с каждой дозой, которые, казалось, держались все дольше.

То, что произошло между ними, было слишком новым, хрупким и неизведанным для подобных разговоров.

Девушка больше ничего не сказала, но Воин продолжал смотреть на лунный свет, и на долю секунды Дрю показалось, что она увидела, как на его лице промелькнула тень.

Когда наконец они вернулись в таверну и отвязали лошадей, Дрю больше не могла выносить молчания.

– Что-то не так? – спросила она, когда мужчина толкнул тяжелую дверь «Танцующего барсука».

Она никогда не была из тех, кто ходит вокруг да около, и, черт возьми, не собиралась начинать сейчас.

Талемир сделал еще один глоток из своей фляжки и занялся разведением огня в камине.

– Все в порядке, – сказал он ей.

Нахмурившись, Дрю последовала за ним внутрь и с удивлением ощутила, как нагрелся стальной браслет на ее коже, почувствовав не монстра, а ложь.

16

Талемир

Талемир терпеть не мог лгать ей, но и не мог заставить себя сказать правду – он был трусом. Он проглотил тоник, не обращая внимания на приступ тошноты и прекрасно понимая, что, когда на небе появится полная луна и настанет самая темная ночь месяца, он преобразится.

С момента последней битвы при Наарве с ним это случалось несколько раз, и каждый раз это было так же больно и душераздирающе, как и предыдущий. Крылья, пронзающие его спину, когти, выстреливающие из кончиков пальцев, и эта песня тени, заставляющая его сущность вырваться на волю в срединных мирах.

Как он мог рассказать ей об этом? После всего, что они пережили, он не мог вынести стыда, что она увидит его таким. Доказать, что Дрю была права, а он был именно таким монстром, каким его считали с самого начала.

И поэтому мужчина притворился усталым от поездки, хотя они оба знали, что он мог скакать на коне целыми днями, и расстелил свой спальный мешок отдельно от ее.

Талемир понимал, что в его действиях мало смысла. Он знал, что ему следует довериться ей, и несмотря на то что сначала их отношения не шли гладко, она все равно сможет понять его. Но этот стыд, жгучий комок внутри, останавливал его каждый раз, когда он открывал рот.

Огонь в камине почти догорел, пока он лежал на боку, его тело гудело от осознания того, что Дрю всего в нескольких сантиметрах от него, что прошлой ночью он заснул, обнимая ее. Но когда девушка была так близко, он чувствовал себя еще менее способным контролировать свою тень, чем обычно, и последнее, чего хотел, – это унизительного повторения того, что произошло на горячих источниках или чего похуже.

Судя по полумесяцу, у него оставалось пять дней, а может, и меньше, прежде чем наступит та самая ночь. Талемир мог уйти, но это означало бы бросить ее без своей защиты, ему была невыносима мысль об этом. Все, что он мог сделать, – это надеяться, что Эдриенн и ее наарвийские войска прибудут до наступления новолуния, и тогда он сможет ускользнуть.

Следующий день не отличался от предыдущего, хотя отношения между ним и Дрю были натянутыми, пока они добирались на базу налетчиков. Они осмотрели окрестности деревни и проверили издалека, как там пленники на складе. Мужчина видел, что Дрю не терпелось ворваться и спасти их, но он снова напомнил ей, что им нужно дождаться генерала.

Талемир чувствовал, как она наблюдает за ним. Настолько, что он начал прятаться, когда пил тоник. Хотя рейнджер явно замечала, что он принимает больше, чем обычно. Да спасут его фурии, она была зоркой, как ее ястреб.

Они провели несколько часов, повторяя свои вчерашние действия, перепроверяя записанные им цифры и любые зацепки, которые они заметили на этот раз. Дрю набросала карту и более подробный чертеж расположения склада, включая все его выходы и окна, которые можно было увидеть с различных скрытых точек обзора по всей крепости.

Он наблюдал, как она сворачивает пергамент, ее голубые глаза были горящими и решительными, а движения целеустремленными. Она ни на секунду не переставала оценивать ситуацию, ни секунды не колебалась, пока они скрывались между зданиями и карабкались по стенам. Из нее получился бы прекрасный воин Тизмарра, возможно даже Воин Меча, если бы ей дали такую возможность.

– Ты же знаешь, что можешь рассказать мне, – выпалила она по пути к их лошадям, когда они собрали всю информацию.

Талемир взглянул на нее, собираясь сделать вид, что ничего не понял, но Дрю видела его насквозь.

В ее ответном взгляде читался вызов.

– Что бы тебя ни беспокоило, я хочу, чтобы ты знал, что можешь рассказать мне. Все, что угодно.

Сердце Талемира сжалось от этих слов. Боги, она была такой сильной – гораздо сильнее его, обладала той выдержкой, которой он не мог противостоять в одиночку. И он точно знал, что напряжение, возникшее между ними, было вызвано не ее страхом перед ним, а его собственным.

– И, если ты не готов, – продолжила Дрю, заглядывая ему прямо в душу, – значит, подожду, когда станешь готов. Но я буду рядом, когда ты захочешь рассказать.

От ее слов у него в горле образовался ком, а грудь сдавило. Ее доброта, ее храбрость – все это покорило его. И мужчина решил не скрывать своих страхов, по крайней мере, перед ней. Никогда больше.

– Спасибо, – выдавил он хриплым голосом.

Дрю улыбнулась, когда они подошли к своим лошадям.

– Что насчет второго раунда игры в дартс, когда мы вернемся?

– Хочешь, чтобы я снова разделся? – съязвил Талемир, внезапно почувствовав себя легче, чем за весь день.

Дрю улыбнулась в ответ.

– И это тоже.

От одних этих слов его охватил трепет.

– Надеюсь, ты не ждешь, что на этот раз я не приму ответных мер.

– О, я на это рассчитываю.

Вскоре они уже ехали обратно в поселок шахтеров, и все, о чем мог думать Талемир, – это то, что он собирался с ней сделать, то, как он будет боготворить ее, пока она не начнет выкрикивать его имя.

– Стоит ли мне вообще спрашивать, о чем ты сейчас думаешь, Воин Меча? – спросила она, держась рядом с ним, когда день клонился к вечеру.

– С чего такой вопрос?

Дрю выпрямилась в седле.

– Это молчание несколько отличается от того, что было между нами сегодня утром… – отважилась сказать она.

– Не уверен, что тебе захочется знать ответ, – поддразнил он.

– Еще посмотрим.

– Я хочу продолжить с того момента, на котором мы остановились в нашу первую ночь в таверне… – медленно произнес мечник.

– И что?

Талемир облизнул губы. Возможно, он не был готов рассказать ей о тенях, которые манили его в новолуние, но, когда дело касалось ее, он не стыдился своих желаний и того, как сильно ее хотел. Он встретился с ней взглядом и не колеблясь произнес:

– Я хочу заставить тебя кончить так сильно, чтобы в глазах появились звездочки.

Дрю моргнула, глядя на него.

– Хочу, чтобы ты кончила так сильно, что забудешь собственное имя.

Ее губы слегка приоткрылись.

– Я хочу войти в тебя так глубоко, чтобы все, что ты помнила, было обо мне.

Румянец окрасил щеки Дрю и распространился по ее шее.

Талемир подтолкнул свою лошадь ближе к ее и наклонился, преодолевая расстояние между ними.

– И это только за первый час, Дама Огня… У нас впереди вся ночь…

Закусив нижнюю губу, Дрю медленно кивнула, крепче сжимая поводья.

– Тогда нам лучше ускориться, Воин Меча.

Талемир прыснул от смеха.

– Я готов бежать с тобой наперегонки.

И не стал ждать, пустив своего жеребца в галоп, потому что чем скорее они вернутся в таверну, тем лучше.

Воин Меча и девушка-рейнджер мчались по равнинам Наарвы, когда солнце скрылось за холмами и вдали показалась заброшенная деревня шахтеров.

Только она больше не была заброшенной.

Широкая тень отбрасывала на грунтовую дорогу широкие круги.

Взгляд Талемира метнулся к небу. Туда, где среди облаков кружил ястреб.

Терренс.

Талемир заметил, как замерла Дрю, а затем увидел на горизонте их: Уайлдера и Эдриенн, а за их спинами – наарвийские войска.

Хотя мужчина и чувствовал облегчение от того, что его протеже смог поправиться и был готов к бою с налетчиками, он не мог перестать проклинать то, как не вовремя появился юный Воин Меча. Как только он заприметил их, ночь, которую Талемир планировал провести вместе с Дрю, испарилась у него на глазах. Но когда девушка слезла с лошади и бросилась в объятия Эдриенн, Талемир улыбнулся. Он и его воительница еще найдут подходящее время.

Мечник отвел взгляд и увидел перед собой ухмыляющегося Уайлдера.

– Ты проделал весь этот путь до Наарвы только для того, чтобы разбить лагерь в «Танцующем барсуке»?

Талемир похлопал своего протеже по плечу и обнял его.

– Похоже, что так, ученик.

– Мы встретились меньше двух минут назад, и ты уже несешь эту чушь? – пошутил Уайлдер, хлопнув его по спине и обняв в ответ.

Отстраняясь, Талемир ухмыльнулся.

– Иначе ты бы решил, что я болен.

– Да, скорее всего, от такого я упал бы в обморок.

– Этого нельзя допустить, правда же? Мы только что вернули тебя в целости и сохранности.

Уайлдер покачал головой.

– Хотя бы скажи мне, что внутри есть немного меда.

– Я могу предложить тебе что-нибудь получше.

– Сомневаюсь.

– Есть вино.

Уайлдер выпучил глаза.

– Не шути так со мной, Тал. Я только что пересек ради тебя воды, кишащие акулами.

Талемир рассмеялся, не в силах удержаться от того, чтобы не взглянуть на Дрю, которая смеялась с Эдриенн на крыльце таверны.

– Даже не думал об этом.

– Я отправил письмо Тизмарру, – тихо сказал Уайлдер.

– Что ты сделал?

– Дела здесь обстоят гораздо хуже, чем мы думали, Тал. Этим людям нужна помощь.

Талемир внезапно похолодел.

– И кто, по-твоему, ответит на твою весть?

– Тордж Элдерброк, – проговорил Уайлдер. – Может быть, даже Верних, если Тордж надавит на него. Если бы каждый из них привел с собой свое подразделение, возможно, мы смогли бы лучше контролировать ситуацию.

– Ясно.

– Ты не согласен?

Талемир собрался с духом.

– Я не знаю, что и думать. Все, что я понял, – это то, что послания были утеряны. Сообщения куда-то делись. И нам передавалась неверная информация.

– О чем ты говоришь, Тал?

– Я хочу сказать, что нам нужно держать ухо востро. Даже с гильдией.

Вскоре Талемир сел между Дрю и Уайлдером перед пылающим в камине огнем, будучи за одним столом с Эдриенн, отцом Дрю Фендраном и его другом Баледором, обсуждая ситуацию с налетчиками. Они с Дрю выложили добытую ими информацию, а также плохие новости о заключенных, которых держали в плену на складе.

– Ублюдки, – выплюнула Эдриенн в конце.

Дрю пробормотала что-то в знак согласия.

– Мы их вытащим оттуда, – проговорил Талемир. – С теми войсками, которые вы привели, и с Уайлдером в придачу, мы сможем быстро начать атаку.

Уайлдер кивнул, сидя рядом.

– Завтра мы можем провести несколько основных учений, определиться с нашими составами, а затем освободить ваших людей в кратчайшие сроки.

– А затем вместе отправимся в логово духов, – добавила Дрю. – Возможно, нам еще удастся спасти Гаса, Дратоса и остальных из сторожевой башни.

– Судя по тому, что Эдриенн рассказала мне о Гасе, он умеет выживать, – вставил Уайлдер. – И Дратос тоже. Похоже, он такая заноза в заднице, что даже духи могут от него устать.

Обе девушки посмотрели на него с благодарностью.

Казалось, что Уайлдер чувствует себя среди наарвийцев как дома, и Талемир был рад этому. Хотя юный Воин не высказывал ничего подобного вслух, мужчинв подозревал, что после ранения брата он чувствовал себя одиноким.

– А что с нашей миссией, Тал? – уже тише спросил Уайлдер, почувствовав на себе его пристальный взгляд.

– Я видел источник стали, – сказал Талемир. – Но не обнаружил там ничего подозрительного.

– Что насчет Дрю? – пробормотал Уайлдер что-то себе под нос. – Разве в первоначальном отчете не говорилось о ней? Разве не ее обвиняли во вмешательстве в…

– Она не имеет к этому никакого отношения.

– С каких это пор?

– С тех пор, как я вместе с ней осмотрел источник стали. С тех пор, как я сам ее спросил.

– И ты ей доверяешь?

– Беспрекословно.

Услышав это, Уайлдер остановился и посмотрел на Дрю.

Талемир проследил за его взглядом. Рядом с Эдриенн девушка оживлялась как никогда. Подруги рассказывали истории о своих путешествиях, и смех срывался с их губ. Их хитрые понимающие взгляды подсказывали Талемиру, что они приберегли самые важные подробности до тех пор, пока не останутся наедине.

Казалось нереальным, что они собрались вместе, когда всего двумя ночами ранее Талемир наслаждался телом Дрю на стойке бара… И там, где они сейчас все сидели, он излился в ее порочный рот…

Порыв ветра пронесся по таверне, и что-то мокрое упало на колени Талемиру.

Он отодвинулся назад и увидел окровавленную мертвую ласку, лежащую у него на бедрах.

С отвращением подняв глаза, он увидел, что Терренс приземлился на подлокотник кресла Дрю, гордо выпятив покрытую перьями грудь.

Сама девушка кусала кулак, чтобы удержаться от смеха.

– Я полагаю, это был подарок… – с трудом выдавила она.

Талемир перевел взгляд с искалеченного существа у себя на коленях на ястреба, который продолжал прихорашиваться и выглядел невероятно довольным собой.

– Э-э-э… Спасибо?.. – сказал он, скривившись и приподняв мертвое животное за хвост.

Терренс издал довольный возглас.

И команда расхохоталась.

За исключением Фендрана, который задумчиво наблюдал за Талемиром.

– Странно это… – сказал он. – Эта птица обычно всех ненавидит.

Когда смех утих и Талемир избавился от ласки, Уайлдер наклонился к нему с серьезным видом.

– Что-то изменилось между вами двумя… – Он едва заметно кивнул в сторону Дрю. – Ты постоянно обращаешь на нее внимание. Не только из-за ее красоты, но и… из-за чего-то еще.

– Не смеши меня, Уайлдер.

– Я не слепой, мой мудрый учитель… Я никогда раньше не видел тебя таким с девушкой.

Тепло разлилось в груди Талемира, и он снова посмотрел на Дрю, не в силах отрицать его слова.

– Она необычная девушка, – ответил он своему ученику.

17

Дрю

После того как они несколько часов без умолку болтали, Дрю размяла спину. Ее мышцы затекли как от многодневной езды верхом, так и от долгого сидения на одном месте. Было уже поздно, и вскоре все вокруг начали обустраивать себе ночлег. Многие из их отряда рассеялись по деревне, укрываясь в заброшенных зданиях. К счастью, отец Дрю и Колтан настояли на том, чтобы сопровождать своих подопечных, и были также распределены по другим местам.

В таверне обосновалась Эдриенн, а ее приближенные рейнджеры и солдаты заняли мягкие диванчики и бесцеремонно расстелили свои спальные мешки на полу. Уайлдер отодвинул все стулья и занял себе место у камина, но Талемира нигде не было видно.

Дрю все еще была в шоке от преподнесенного Терренсом подарка для Воина Меча. Ее отец был прав. Ястреб обычно ненавидел всех. На самом деле, особенно он ненавидел мужчин, и она видела его изначальное презрение к Талемиру. И все же…

Девушка огляделась и расстроилась из-за того, что ее лишили ночи страсти, при этой мысли у нее поджались пальцы на ногах. Ей только недавно удалось вывести его из отчаяния, как вдруг пришли остальные. Хотя она чувствовала невероятное облегчение, встретившись с Эдриенн и узнав, что Уайлдер и другие пострадавшие выздоровели, она жалела, что не провела еще одну ночь с Воином Меча.

– Ты идешь к колодцу, Дрю? – спросила Эдриенн, прерывая размышления Дрю и с надеждой размахивая флягой.

Та нахмурилась.

– Я не собиралась, но могу…

– Премного благодарна, – сказала генерал, передавая ей фляжку. – У меня пересохло в горле.

Слегка озадаченная напористостью подруги, Дрю усмехнулась и сбросила с себя одеяло. Прихватив флягу подруги и свою собственную, она вышла через заднюю дверь таверны. Снаружи действительно наступила глубокая ночь. На небе виднелся только кусочек луны, а все остальное небо было покрыто темным покрывалом, усеянным звездами. Дрю, вздрогнув, поняла, что совершенно не рассчитала время, и, сунув флягу под мышку, попыталась снять факел с настенного светильника. Все произошло так быстро – разговор с Талемиром по пути из крепости налетчиков, прибытие Эдриенн и обсуждение их дальнейшего плана действий.

Воины Меча и генерал партизанского отряда прекрасно сработались: они были эффективны и жестоки в своих стратегиях. Это было к лучшему: перед глазами у Дрю промелькнули лица тех бедняг, запертых в клетке, а внутри у нее все сжалось от чувства вины. Оба раза ей было больно оставлять их там, но она знала, что Талемир прав. Нападение означало бы риск для их жизней. Вместо этого она цеплялась за тот факт, что слежка, которую они вели, должна была принести свои плоды. Она была уверена в завтрашнем рейде. Что может пойти не так, если Эдриенн и Воины Меча поведут наарвийские войска против неопытных повстанцев?

Наконец она вытащила факел и подняла его перед собой, осветив узкую тропинку к колодцу. Как и вся Наарва, земля за таверной заросла диким виноградом, и Дрю, отмахиваясь от веток и паутины, направилась к источнику воды. Но когда она добралась до нужного места, то оказалась не одна.

Талемир, воткнув свой факел в землю у своих ног, стоял на краю колодца, вытаскивая ведро, и сапфир его матери мерцал, ударяясь о грудь.

В мягком свете факелов Дрю снова вспомнила не только о том, насколько он привлекателен, но и о его истинной красоте. Несколько прядей его волос выбились из пучка и свисали ему на лицо, касаясь покрытых щетиной щек, а большие руки наматывали веревку снизу вверх.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он в качестве приветствия.

– Эдриенн попросила меня принести ей немного воды…

Талемир рассмеялся.

– Прямо сейчас попросила?

– А что?

Он указал на несколько фляжек у подножия колодца.

– Она велела мне сделать то же самое.

– Какая же она назойливая, – пробормотала Дрю.

– Я всегда могу уйти, если ты хочешь…

– Нет. – Слово слетело с губ Дрю слишком быстро.

Талемир улыбнулся и взял фляги из ее рук, его пальцы соприкоснулись с ее, вызвав в ней волну предвкушения и снова заставив вспомнить их последний разговор.

«Я хочу, чтобы ты кончила так сильно, что забудешь собственное имя».

Дрю затаила дыхание, наблюдая, как Талемир наполняет фляги. Каждое движение было уверенным и точным, его закаленное в боях тело смотрелось странно, когда он делал что-то такое обыденное, – он был рожден для того, чтобы владеть клинком, убивать монстров и покорять женщин…

Дрю не дала себе закончить эту мысль. Не рейнджеру говорить, для чего был рожден Воин Меча или полудух.

Но несмотря на это, накал чувств между ними становился невыносимым.

Когда Талемир вернул ей фляги, девушка больше не могла ждать. Внезапно почувствовав напряжение во всем теле, она опустила их на землю и сократила расстояние между собой и воином, облизывая губы и пристально глядя на него.

И, боги, его лицо…… Его точеный подбородок, карие глаза, слегка крючковатый нос и то, как смягчилось выражение его лица при виде нее… Ей захотелось схватить его и не отпускать.

Вместо этого Дрю положила ладонь на его рельефную грудь, чувствуя, как под ней отрывисто бьется его сердце.

– Я думала о том, что ты сказал… – отважилась она.

На губах Талемира появилась еще одна медленная улыбка.

– Правда?

– Да.

– И что?

Дрю встала на цыпочки и наклонилась так, что ее дыхание смешалось с его.

– И я хочу, чтобы ты это сделал. Хочу тебя.

Талемир застыл на месте. Она не была уверена, дышит ли он, но его глаза горели желанием.

– Ты уверена? Даже учитывая все, что ты знаешь? Все, что ты видела?

– Мне нравится то, что я видела, – сказала она ему низким и страстным голосом, ее рука потянулась к его члену, который стягивал ему брюки.

Он мягко схватил ее за запястье, останавливая.

– Ты знаешь, я не это имел в виду.

Дрю замешкалась, хмурясь и пытаясь прочесть непроницаемое выражение его лица.

– Что-то случилось? Что изменилось со времени нашей поездки?

Талемир потер шею.

– Ночь стала темнее, – загадочно произнес он.

– Что это значит? – спросила Дрю.

Талемир закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Ничего.

Дрю стиснула зубы.

– Я уже говорила тебе, что тебе не нужно рассказывать мне то, чего ты не готов озвучивать, но не проявляй неуважения ко мне, солгав.

Мужчина пристально посмотрел на нее.

– Ты права. – Он взял ее руки в свои. – Обещаю, я никогда не буду тебе лгать.

Талемир снова притянул ее к себе, и ее тело растаяло в его объятиях.

Каждая ее клеточка мгновенно откликнулась, взывая к нему – его пальцам, его губам, его…

– У меня грандиозные планы на следующий раз, когда мы останемся одни, Дама Огня, – сказал он ей. – Не будем тратить их впустую здесь, на мокрой земле в темноте.

Дрю обмякла, перестав дышать, ее кожа запылала от желания прикосновений. Она прижалась к нему, ее грудь вздымалась, а нижняя часть тела терлась о его твердую плоть.

У него вырвался тихий стон.

– Для всех этих планов… тебе понадобятся силы.

Он прикоснулся губами к ее губам, тихо обещая, что скоро наступит их момент.

– Я могла бы сказать тебе то же самое, – наконец произнесла она, собрав всю силу воли, чтобы не броситься ему на шею.

– Не сомневаюсь.

Он еще раз трепетно коснулся ее губ, прежде чем отстраниться.

У Дрю перехватило дыхание, и она чуть не застонала, когда между ними пронесся холод. Но он посмотрел на нее, и его карие глаза были такими же искрящимися, как и раньше.

– Мне так мало этих тщетных секунд, когда дело касается тебя.

Он собрал фляжки, которые принес с собой, и направился обратно в таверну.

Потрясенная, Дрю не сдвинулась с места. Все ее тело ожило от его слов, от прикосновения его губ. Боги, она никогда раньше не хотела кого-то так сильно. Никогда не думала, что необходимость в ком-то может быть настолько велика, что она отбросит всякую осторожность.

И все же он оставался стойким. Ему удавалось держать свои желания под контролем… Разве он не чувствовал то же, что и она?

Проклиная себя, Дрю схватила оставшиеся фляги. Она никогда не была какой-то жеманной дурочкой, которая беспокоилась о таких вещах. Тихо выругавшись, она взяла факел и направилась обратно.

Войдя внутрь, девушка заметила, как Эдриенн растянулась на своем спальном мешке в нескольких сантиметрах от Уайлдера и Талемира. Оба воина делали вид, что спят, хотя Дрю, по крайней мере, знала привычки Талемира. Как и ей, воину требовалось много времени, чтобы задремать.

– Приятная ночная прогулка? – ухмыльнулась Эдриенн, когда Дрю приблизилась к ней.

Дрю бросила ей флягу и толкнула локтем, как только та оказалась рядом.

– Ты чертовски опасна, – прошипела она.

– Всегда пожалуйста, – ласково ответила Эдриенн.

– Пожалуйста? – фыркнула Дрю. – Если бы у меня были яйца, они были бы синее, чем…

Эдриенн громко фыркнула, и Дрю огляделась, не услышал ли ее кто-нибудь.

– Ты слишком банально мыслишь, – съязвила Эдриенн. – Я заметила, что многое поменялось, пока мы не виделись… А ты забыла упомянуть…

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Твое покрасневшее лицо говорит об обратном, подруга…

В ответ щеки Дрю вспыхнули еще сильнее.

– Сейчас не время для расспросов.

– А что, если я умру завтра, так и не узнав, что произошло между тобой и…

– Ш-ш-ш. Ради всего святого, Эдри. Я собственноручно убью тебя, если ты не заткнешься.

Эдриенн тихо рассмеялась.

– Вполне возможный исход. И кто бы тебя тогда сменял на карауле? Кто бы помогал тебе оттачивать навыки владения мечом? Кто бы преподнес тебе лихого воина на блюде?

– Фурии, спасите меня.

Могли ли Талемир и Уайлдер все это услышать? Такая вероятность казалась унизительной, и Эдриенн слишком нравилось ее смущать.

– А как же ты? – выпалила она в ответ.

– А как же я?

– Ты, кажется, хорошо ладишь с…

Но Эдриенн только тихо рассмеялась.

– Хорошая попытка. Но нам явно нужно поговорить о тебе. Последнее, что я от тебя узнала, было то, что твой Воин Меча – дух тени.

Слова, холодные и точные, пронзили Дрю насквозь.

Лицо Эдриенн смягчилось.

– Я говорю это без злого умысла…

– Я знаю, – выдохнула Дрю, подавляя желание взглянуть на Талемира.

– Ну? – надавила Эдриенн. – Это имеет значение?

От этого вопроса у Дрю все внутри сжалось. Если бы подруга спросила ее об этом несколько недель назад, когда они вдвоем выслеживали отряд призраков на равнинах, а жажда мести управляла каждой ее мыслью, каждым движением, как это было в течение нескольких месяцев, Дрю бы рассмеялась. Конечно, это имело значение.

Но Талемир был другим. Она знала его, не так ли? Он не был каким-то чудовищем, которое отбрасывало свои тени на срединные миры, словно отравленные плети, хлещущие невинных…

– Я не знаю, – сказала она.

Эдриенн приподняла бровь.

– Я думаю, что знаешь.

Дрю нервно прищелкнула языком.

– С каких это пор ты настолько осведомлена?

– Всегда была. А теперь, может, ты заткнешься? Некоторые из нас пытаются уснуть.

Дрю скинула ботинки и легла, недоверчиво качая головой, глядя на свою подругу, которая улыбалась ей. Но даже когда она улеглась на свой спальный мешок и закрыла глаза, укрывшись теплым одеялом, заснуть было нелегко.

На следующий день рано утром Дрю и Эдриенн сдвинули вместе несколько столов в таверне и разложили свои карты и заметки о штабе налетчиков. Благодаря лидерским качествам генерала, знаниям Дрю о Наарве как рейнджера и боевому опыту Воинов Меча они не оставили камня на камне, когда дело касалось атаки на крепость. Дрю должна была признать, что она никогда не видела такой продуманной стратегии.

Как и обговаривалось накануне вечером, Эдриенн созвала всех бойцов, мужчин и женщин из их отрядов, на городскую площадь для тренировки с Талемиром и Уайлдером. Пока Терренс сидел у нее на плече, Дрю наблюдала, как два воина снимают куртки и рубашки, чтобы сразиться на глазах у толпы. Оба мужчины были на порядок выше тех, кого она знала в Наарве, и по-своему невероятно мускулисты и умелы в обращении с клинками, словно они неотделимы от них.

– Очевидно, в Тизмарре их кормят чем-то другим, – прокомментировала Эдриенн, стоявшая рядом с ней.

Несомненно, что великие умы мыслили одинаково.

– Мы собираемся выполнить с вами три основных упражнения, – обратился Талемир к собравшейся перед ними толпе, и его звучный голос разнесся далеко по залу. – Мы начнем с защиты, затем перейдем к ракурсам атаки, а затем к обманным приемам. Мы с моим учеником продемонстрируем их.

Дрю рассмеялась, увидев, как Уайлдер пристально посмотрел на своего бывшего учителя. Но этот задор вскоре исчез, когда оба мужчины заняли свои позиции.

– Ты когда-нибудь думал, что мы, простые наарвийцы, будем проходить подготовку вместе с Воинами Меча? – тихо спросила Эдриенн, скрестив руки на груди и не сводя глаз с фигур, сражающихся перед ними.

– Определенно нет, – ответила Дрю, в равной степени завороженная тем, как Талемир принял, как она поняла, защитную стойку.

Он крутанул мечом, направив его острие вверх и наружу от виска, целясь Уайлдеру в горло.

– Вы видите, как я увеличил дистанцию между собой и своим противником? – обратился он к зрителям.

Уайлдер одарил его плутоватой ухмылкой и шагнул к нему, размахивая клинком.

– Когда противник приближается, мне нужно от него укрыться. Необходимо расположить свое оружие между моими жизненно важными органами и мечом моего врага. Вот так.

Талемир одним быстрым движением опустил свой клинок, и сталь зазвенела, когда он столкнулся с клинком Уайлдера, преграждая ему путь.

– Здесь также достаточно места, чтобы отразить приближающийся удар и контратаковать. Всегда думайте о расстоянии и укрытии, когда защищаетесь. Создайте пространство между собой и своим противником и берегите чувствительные части тела.

Он снова заблокировал путь Уайлдеру, сделав шаг в сторону и расставив ноги для выпада, опять занеся меч между ними.

– Из такой стойки, – продолжил он, – я могу спокойно защититься от удара, одновременно определив уязвимое место противника. Отсюда я могу нанести прямой удар или развернуться и ударить по диагонали…

Он показывал медленные, отточенные движения, за которыми было легко уследить.

– Почему бы тебе не продемонстрировать их в реальном бою? – спросил Уайлдер со скучающим видом.

Талемир ухмыльнулся.

– Тебе так хочется проиграть мне на глазах у всех?

– Ты уже не так молод, как когда-то, учитель.

– Я все еще чемпион Тизмарра. Ты уверен, что хочешь опозориться?

Дрю напряглась, когда Уайлдер не произнес ни слова, а стал наносить удар за ударом снова и снова. Талемир уверенно отбивал каждый из ударов. На его губах играла улыбка, когда его протеже продвинулся вперед, атакуя и рассекая воздух серебристой сталью.

– Ты все еще не следишь за левой стороной, ученик, – поддразнил он, ткнув Уайлдера по ребрам плоской стороной клинка.

Уайлдер выругался.

– Никогда не отвечайте гневом. – Талемир снова обратился к толпе, блокируя очередной удар Уайлдера. – Всегда сохраняйте хладнокровие и помните: нужно держать дистанцию и уметь уворачиваться.

Старший Воин Меча шагнул вправо, вынудив Уайлдера изменить угол атаки, нанеся удар не по центру и потеряв равновесие.

– Я думал, что научил тебя большему, ученик, – сказал мужчина, опуская свой клинок на клинок Уайлдера и блокируя еще один удар, прежде чем отступить назад.

Два Воина Меча продолжили бой, их клинки сталкивались, пока они атаковали, отклонялись, парировали и рубили.

Ни у одного из них на лбу не выступило ни капли пота, но по тому, как подергивался мускул на челюсти Уайлдера, Дрю поняла, что насмешки его бывшего учителя достигли нужного результата, несмотря на все предупреждения.

Талемир широко улыбнулся, оглядев своего расстроенного противника, а затем посмотрел на затаивших дыхание наарвийцев.

– Воинов учат, что лучше перейти в наступление, чем ждать подходящего момента для контратаки. Мы хотим, чтобы именно такой настрой был у вас во время боя с налетчиками, когда мы достигнем их крепости сегодня вечером. Они не отлично обученные солдаты, поэтому будут медлить и быстро потеряют строй. Мы должны воспользоваться этим преимуществом. – Он повернулся к Уайлдеру. – Давайте рассмотрим некоторые углы атаки.

Уайлдер был только рад помочь.

– Существует восемь основных углов для боя на мечах, чтобы уложить противника на землю: прямо вниз, прямо вверх, по диагонали вниз, влево и вправо, по диагонали вверх, влево и вправо, а также удары влево и вправо по горизонтали. – По мере того как он называл каждый из них, он демонстрировал медленные движения напротив Талемира. – Конечно, есть и другие варианты, но для простоты давайте остановимся на этих.

Наблюдая за поединком мечников, Дрю поняла, как мало она знает о бое. С тех пор как Эдриенн обучила ее, она сражалась среди наарвийских рейнджеров и считала себя опытной, возможно даже превосходящей ее по мастерству, но теперь…

Талемир и Уайлдер двигались так, словно они выучили совершенно другой язык тела: беспощадный и жесткий, но в то же время полный грации – каждое их движение было плавным, как вода, каждый взмах их клинка был без колебаний. Их мастерство было непревзойденным, и они с Эдриенн завороженно наблюдали за ними.

– Последнее, что мы вам покажем, – это обманный удар, – снова раздался голос Талемира.

Все, казалось, умирали от предвкушения. Не каждый день простые наарвийцы видели на тренировочном ринге легендарных Воинов Меча Тизмарра.

Следующим заговорил Уайлдер.

– Возможно, некоторые из вас давным-давно изучали основы боя на мечах, где соблюдались правила чести… Но честный бой со злом – верный способ умереть. Изучите правила, чтобы знать, как ваш оппонент может их нарушить и как вы сами сможете обхитрить его.

– Сначала, – продолжил Талемир, поднимая меч, – сократите дистанцию с поднятым оружием, готовясь сделать мощный удар сверху… Затем перенесите вес тела и бейте.

Он переступил на левую ногу.

– Цельтесь в печень, пах или живот противника. Держите меч поднятым, чтобы быть готовым отразить удар, если он окажется неудачным.

Мужчины продемонстрировали еще несколько примеров обманных приемов. От каждого из них у Дрю так и чесались руки подержать меч и опробовать его на себе.

Наконец Талемир повернулся к толпе.

– У нас есть несколько часов до того, как мы отправимся на базу налетчиков. Разбейтесь на пары. Давайте посмотрим, на что вы способны.

18

Талемир

Талемир не мог не поглядывать на Дрю через толпу на протяжении всего обучения. Ее рыжие пряди переливались в лучах раннего утреннего солнца, а взгляд голубых глаз был более решительным, чем когда-либо. Когда его выступление подошло к концу, единственное, о чем он думал, – это то, как сильно он хочет сразиться с ней, поделиться своими знаниями – знаниями, которые в ее руках были бы смертельны для любого нападающего.

Но когда наарвийцы хлынули на городскую площадь, разбиваясь на пары и выискивая свободное место, чтобы самим выполнить упражнения, Талемир потерял Дрю из виду. Он решил, что она, должно быть, нашла где-то более подходящее место для битвы с Эдриенн.

Он ходил с Уайлдером среди тренирующихся наарвийцев, поправляя их стойки и снова показывая приемы, когда кто-то был не уверен в себе. Рейнджеры были хорошими бойцами, хотя им не хватало изящества и дисциплины, как тем, кто проходил подготовку в Тизмарре. Несмотря на это, они, как и Дрю, были полны решимости защищать свой народ от тех, кто мог причинить им вред. Они стремились восстановить справедливость и наказать налетчиков.

Периодически он замечал Уайлдера неподалеку, который давал наарвийцам уроки, которые когда-то сам Талемир преподал юноше. От этого вида сердце сжалось в его груди, а также от мысли, что когда-нибудь настанет черед Уайлдера взять ученика под свое крыло и подготовить другого воина к Великому обряду.

– Сэр? – Один из молодых наарвийцев вырвал его из задумчивости. – Техника для отвлечения внимания выглядит так?

Выйдя из задумчивости, Талемир терпеливо понаблюдал за парнем, прежде чем поправить его неуклюжую стойку.

– Ты никогда не был так добр ко мне, – сухо сказал Уайлдер, когда мальчик убежал, чтобы показать остальным, чему он научился.

– Ты никогда не был таким вежливым.

– Чушь. Я был паинькой.

Талемир усмехнулся.

– А я возлег со всеми тремя фуриями.

Уайлдер фыркнул.

– Вы с Маликом были в десять раз хуже, когда были учениками. Я слышал слухи о вас.

– Малик вел себя хуже всех нас, – сказал ему Талемир. – Я просто следовал за лидером.

– В твоем духе. Вини бедолагу, которого здесь нет.

– Малик признал бы это с гордостью.

– Возможно, – согласился Уайлдер, глядя на тренирующиеся пары. – Они не так уж плохи, не так ли?

– Я видел и похуже.

– Ты имеешь в виду себя, когда смотрел в зеркало?

– Когда смотрел на тебя, – ответил Талемир.

Уайлдер ухмыльнулся.

– Я тебе не верю.

Но тут взгляд Талемира метнулся к небу. Терренс стремительно приближался к ним, резко снижаясь.

По коже Талемира пробежали мурашки, и, словно в ответ, ястреб закружил над ним слишком близко, привлекая его внимание.

– В чем дело? – нахмурился Уайлдер.

– Что-то не так. – Талемир уже двигался вслед за Терренсом, который, взмахивая крыльями, удалялся от площади. – Будь с остальными, – крикнул он в ответ, прежде чем пуститься бегом за ястребом.

Птица повела его по нескольким узким улочкам, паря между зданиями, изящно извиваясь и поворачивая, прежде чем нырнуть в открытую дверь помещения, которое, возможно, когда-то было мясной лавкой.

Внутри было пусто. Но Талемир тут же услышал громкие голоса из соседней комнаты. Терренс беззвучно опустился на верстак и ждал, пока мужчина подкрадется ко второй двери и прислушается.

– …Дай нам шанс, Дрю. Ты просто расстроена из-за Гаса, из-за…

– Не смей диктовать мне, что я должна чувствовать, Колтан.

– Пожалуйста, не воспринимай это так. Я просто… знаю, что нам хорошо вместе. Нам всегда было хорошо. Даже твои братья так думали.

– Что за нелепые причины. Почему моих братьев должно было волновать, с кем я сплю?

– Тебе не нужно ругаться. Я всего лишь…

– Не прикасайся ко мне.

У Талемира кровь застыла в жилах.

– Дрю, просто вспомни, как это было раньше. Как приятно…

Талемир услышал достаточно. Обнажив меч, он ворвался в помещение и увидел, как Колтан припер Дрю к углу сырой комнаты, обхватив ее руками за талию. Предплечье Дрю было прижато к его торсу, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки.

– Отпусти ее, – сказал Талемир холодным как лед голосом.

– Теперь ты следишь за ней? – усмехнулся Колтан. – Я вижу, как ты на нее смотришь.

– Я не буду повторять, – прорычал Талемир, направляясь к тощему ублюдку.

Колтан заметно побледнел, но не настолько, чтобы заткнуться.

– Это касается только меня и Дрю. Тебе здесь нечего делать…

Рука Талемира метнулась вперед и обхватила горло наарвийца, оторвав его от пола, словно он ничего не весил. Лицо Колтана мгновенно покраснело.

– Теперь это мое дело.

– Талемир, – сказала Дрю, дотрагиваясь до своей руки с мечом. – Я могу постоять за себя.

– Дело не в этом, – выдавил Талемир, сжимая горло Колтана. Глаза рейнджера вылезли из орбит. – Ты не должна этим заниматься.

Колтан вцепился в его руку, в панике отбиваясь ногами от Воина Меча.

– Ты так убьешь его, – воскликнула Дрю.

– Хорошо.

Колтан что-то прохрипел, его глаза налились кровью, лицо стало фиолетовым. Талемир наслаждался каждым мгновением страданий этого подонка. Он видел, как этот жалкий мальчишка преследовал Дрю, как он внушал ей чувство вины, как он пытался использовать трагедию ее семьи против нее, чтобы добиться своего. Нет, он заслуживал того, чтобы из него выжали жизнь. Он заслуживал того, чтобы…

– Талемир, – предупреждающе крикнула Дрю.

Колтан впился в него взглядом, безмолвно умоляя.

Мужчина в последний раз сильно сдавил ему горло для пущей убедительности, задумываясь о том, не повредил ли ему голосовые связки.

– Тронь ее еще раз, – сказал он, наклоняясь и прижимая Колтана к стене позади себя, чтобы убедиться, что его хватка отражает его слова, – и ты умрешь.

Воин Меча отпустил его, и Колтан рухнул мешком на пол, хватая ртом воздух и держась за горло.

К его удивлению, Дрю присела рядом с ним, и на долю секунды Талемир задумался, не зашел ли слишком далеко. Но девушка вытащила кинжал из-за голенища сапога и приставила острие к подбородку мерзавца. В уголках его рта появилась пена, когда он в панике посмотрел на нее.

– Я знаю, что это ты послал свое обвинение в Тизмарр… Я поняла это в ту же секунду, как они приехали сюда и ты чуть не наложил в штаны. Что ты пытался сделать?

Колтан тяжело дышал, отстраняясь, чтобы не касаться острия ее лезвия, но Дрю продолжала прижимать его к полу.

– Зачем ты это сделал? – спросила она.

– Я… – закашлялся парень. – Я думал, они просто скажут тебе остановиться, снова стать леди. Я не думал… не думал, что они пошлют их сюда. Я…

– Хотел, чтобы я снова стала леди? – выговорила Дрю каждое слово, не веря своим ушам.

Талемир наблюдал, как до нее доходит правда. Она явно знала, что парень влюблен в нее, что он чувствует, что имеет на нее право. Но это?..

Пока он паниковал, Колтан наговорил еще больше глупостей.

– Ты была лучшим рейнджером Эдриенн. Она посылала тебя повсюду. Без меня. Ты больше заботилась о своих обязанностях по отношению к ней, чем обо мне и…

– Я услышала достаточно, – оборвала его Дрю. – Убирайся с глаз моих. И никогда больше не заговаривай со мной, – приказала она.

На шее Колтана уже появились синяки, глаза все еще были широко раскрыты и налиты кровью. Он выбежал из помещения, едва не споткнувшись на бегу.

Дверь захлопнулась за ним, эхом отразившись от тишины, повисшей между Талемиром и Дрю.

Девушка тяжело вздохнула, убрала кинжал в ножны и поднялась на него.

– У меня все было под контролем.

– Я знаю.

– Тогда зачем вмешался?

– Потому что не ты затевала эту битву. И иногда приятно, когда за тебя сражаются.

Дрю, казалось, обдумала эту мысль.

– Ты хочешь поговорить об этом? – спросил он. – Он что-то тебе сделал?

Она покачала головой.

– Он подстроил все так, что Эдриенн оказалась в паре с кем-то другим для тренировки. Мне следовало просто отказать ему, но… – снова покачала головой. – Утомительно постоянно защищаться, постоянно быть вынужденной не соглашаться. Иногда просто проще…

– Вот, – заявил Талемир, сдерживая свой гнев со всей силой, на которую был способен.

– Вот что?

– Вот поэтому я и вмешался. – Он пристально посмотрел ей в лицо, чтобы она поняла, что он говорит серьезно. – Тебе не следует нести это бремя в одиночку.

Дрю застыла. На мгновение она казалась отстраненной, как будто вспомнила каждый подобный случай из своего прошлого. Она медленно кивнула.

– Спасибо.

Талемир склонил голову.

– Ты бы убил его, – констатировала она.

– Без единой мысли.

– Но ты этого не сделал… Почему?

– Ты не хотела, чтобы я его убивал.

– Так просто? – Она приподняла бровь, глядя на него. – Вот так просто, могучий Воин Меча в моем распоряжении?

Боги, он хотел поцеловать ее, хотел сказать, что его сердце, полное теней, принадлежит ей, и только ей одной, и она может распоряжаться им, как пожелает.

Вместо этого он выдавил из себя смешок.

– Не забивай себе этим голову.

Дрю посмотрела на него с серьезным выражением лица.

– Научи меня. Не хочу быть единственной наарвийкой, которая пропустила тренировку из-за какого-то придурка.

– Ты видела наши уроки.

– Этого недостаточно. Покажи мне. Позволь увидеть, как победить тебя.

Так Талемир и сделал.

Снаружи Уайлдер наблюдал за оставшейся частью пар вместе с отцом Дрю, Фендраном, который проверял каждое оружие. Мастер кузнецы сидел за самодельным столом на городской площади, а наарвийцы выстраивались перед ним в очередь, чтобы отдать свои клинки.

Когда Талемир и Дрю вернулись, Талемир увидел, что руки пожилого мужчины дрожат, держа каждый клинок и протягивая его перед собой. По тому, как Дрю вздохнула рядом с ним, он понял, что она тоже это заметила, поэтому не колеблясь подошла к отцу. Там девушка что-то прошептала ему, и Талемир проследил за тем, как ребенок пытается успокоить своего родителя, но нахмуренный лоб Фендрана так и не разгладился.

– Он беспокоится за нее. – Слева от Талемира раздался голос Эдриенн, и, обернувшись, он увидел, что генерал прислонилась к ближайшему столбу, не сводя глаз с Эммерсонов. – Фендран уже потерял жену и четырех сыновей из-за этой проклятой войны…

– Он не потеряет Дрю, – ответил Талемир. – Только не в мою смену.

– И не в мою, – поклялась она. – Но не забывай, что он стар. Хоть всегда выглядит таким сильным и суровым в кузнице вокруг своих молотов и огня. Здесь, снаружи… он более хрупкий, чем я его помню. Я думаю, Дрю тоже это понимает.

– Он не должен участвовать в битве, – сказал Талемир.

К его удивлению, Эдриенн приняла его требование и кивнула.

– Я уже отдала приказ.

Вскоре наступил полдень, и Эдриенн собрала наарвийские войска. Талемир снова оказался рядом с Уайлдером, их жеребцы были готовы нести своих всадников.

Воин Меча с облегчением увидел, что Дрю едет рядом с генералом, а подонка Колтана нет на горизонте. Мужчина сомневался, что сможет снова не прикончить этого нахала, если увидит его после вчерашнего.

Его взгляд снова остановился на Дрю…

– Ты раскрываешь свою душу, когда принимаешь эту нашивку, – сказал Уайлдер, кивая на значок из трех клинков, украшавший перевязь на бицепсе Талемира.

Талемир перевел взгляд со своего значка с мечом на Дрю, сидевшую напротив.

– К чему ты это?

– Это говорит миру о твоей слабости, Тал.

Талемир заставил себя смириться с правдой этих слов.

– У меня нет слабостей, – сказал он своему протеже.

По команде Эдриенн они отправились в дорогу. Полдня пути до крепости пролетели быстро, а с наступлением вечера они разделились на небольшие группы и окружили крепость, как и планировалось. Вокруг них сгустилась ночь, и, не раздумывая, Талемир встал рядом с Дрю, где они вместе ждали сигнала генерала.

На вершине холма, откуда открывался вид на базу бандитов, наарвийские отряды расположились на расстоянии восьмисот метров друг от друга. В темноте наконец прозвучал сигнал: три ровных взмаха факелом.

Повернувшись в седле, Дрю встретилась лицом с Талемиром.

– Готов? – спросила она.

– Готов, когда будешь готова ты, – ответил он.

Вместе они повели отряд вниз по склону, наконец-то атаковав крепость налетчиков.

19

Дрю

Сердце Дрю безжалостно колотилось, кровь шумела в ушах, когда они атаковали крепость со всех сторон. Взмах меча заставил надежду запеть внутри ее, потому что больше всего на свете она хотела, чтобы предатели получили по заслугам. Для нее налетчики были хуже, чем духи, которые наводнили их земли и разрушили их королевство: они ополчились против собственного народа.

Вместе с остатками своего небольшого кавалерийского подразделения Дрю ворвалась на внешний периметр деревни. Раздались крики, и из зданий выскочили вооруженные люди.

Они ожидали этого, планировали это. Наблюдение, которое вели она и Талемир, вознаградило их в десять раз.

Верхом на лошадях Дрю и остальные пробивались сквозь слабую оборону, уничтожая одного противника за другим, проклиная каждого из них за то, что они предали своих собратьев-наарвийцев. Когда они приблизились к центру крепости и здание стало ближе, Дрю спрыгнула с лошади и бросилась в гущу схватки, горя желанием обагрить свой клинок кровью врага и быстро отомстить за всех, кто был схвачен и заключен в клетки на складе.

«Мы идем за вами, – беззвучно повторяла она. – Мы идем за вами».

Она сражалась плечом к плечу с Эдриенн, Талемиром и Уайлдером, они вчетвером составляли грозный отряд и с большим успехом возглавляли атаку. Повсюду побеждали солдаты генерала, проникая в крепость, как они и планировали.

Дрю вступила в схватку с налетчиком, который пытался скрыться. Ни за что на свете она не позволила бы одному из этих ублюдков уйти. Вспомнив уроки Талемира и Уайлдера, она атаковала его. Сжав меч обеими руками, приготовилась нанести своему противнику мощный удар сверху, прежде чем уйти в сторону и жестоко ударить его ногой в печень. Когда мужчина, задыхаясь, отшатнулся, девушка двинулась вперед, используя свое преимущество, и не колеблясь сделала выпад, вонзив клинок ему в живот.

Брызнула кровь, и с губ налетчика сорвался мучительный крик, но Дрю уже переходила к следующему противнику. Она бы убила их всех за то, что они сделали с ее народом, за то, как основательно они предали своих собратьев-наарвийцев.

Боковым зрением она заметила Талемира. Он сражался спиной к ней, одновременно орудуя своими огромными мечами против нескольких противников. Его переполняла мощь, и она не знала, была ли это сила Воина Меча или духа тени.

Дрю было все равно.

Она бросилась к нему на помощь, и вместе они сражались бок о бок, работая как единое целое, чтобы повергнуть налетчиков в прах. Каким-то образом они сражались совершенно синхронно, они выжидали и двигались воедино. Их ритм и понимание друг друга были чем-то вроде магии, чуждой Дрю. Даже они с Эдриенн не сражались так хорошо вместе.

Она уклонялась и парировала, блокировала и наносила удар за ударом, ее сила и энергия были непоколебимы. Странное спокойствие овладело ею, когда она взмахнула мечом, инстинктивно отвечая на сыплющиеся удары…

– Мы почти у склада! – крикнула Эдриенн. – Вы двое заходите в самые дальние двери. Мы с Уайлдером пойдем в северную часть. Я уже отправила Баледора и четверых его людей прикрывать другие выходы. Мы их окружим!

Победа была уже близка, и дух Дрю воспрянул. Она сразила своего последнего противника, бросившись к южному выходу. Талемир был рядом с ней, и они оба с безумством ухмылялись хаосу битвы.

Дрю вышибла дверь и ворвалась на склад с поднятым мечом, готовая к атаке. Ее ноздри наполнил резкий запах масла, и она перевела взгляд на клетку, в которой были заперты люди.

Конечно же, из углов капала густая жидкость.

Эдриенн и Уайлдер ворвались внутрь через северные двери, но застыли от увиденного.

Мгновение спустя Баледор и его люди сделали то же самое.

Сердце Дрю сжалось, и она перестала дышать.

В отличие от всех предыдущих раз, когда они с Талемиром шпионили за складом, их добычу охранял не патруль налетчиков, а один-единственный человек, который держал горящий факел всего в нескольких сантиметрах от пропитанной маслом клетки.

– Бросьте оружие, – прохрипел он. – Или они умрут.

20

Талемир

– Талемир…

Его имя прозвучало на губах Дрю как мольба.

Она застыла рядом с ним, а десятки ее собратьев-наарвийцев были на грани смерти. Одно неверное движение с его стороны или любого из них, и вся клетка загорится.

– Оружие на землю! – рявкнул мужчина, угрожающе размахивая факелом.

Талемир оглядел склад, обдумывая все возможные варианты действий, и темнота внутри него затрепетала от того, что его загнали в угол, перехитрили.

Как этот человек узнал, где быть и что делать? На секунду его ослепила ярость от того, что налетчики собирались сделать с этими невинными людьми – отдать их духам, чтобы те могли превратить их в таких же монстров, как он.

Тени корчились внутри Талемира, царапая его внутренности, умоляя освободиться, дать волю чувствам…

Хотя у человека было преимущество, он вздрогнул, когда посмотрел на Талемира, как будто мог разглядеть чудовище за его лицом.

– Талемир… – Дрю опустила оружие.

Эдриенн, Уайлдер и их воины сделали то же самое.

Мечник всеми клеточками души желал сдаться, но тоже бросил свой меч рядом с мечом Дрю.

– Используй ее, – прошептала она. – Используй свою силу, чтобы спасти их…

На мгновение Талемир застыл. Но, словно услышав ее, тьма позвала снова, и на этот раз мужчина не колеблясь откликнулся.

Тени проносились, словно клубки ночи, гася свечи одну за другой. Весь склад погрузился в кромешную тьму, за исключением факела, который держал налетчик и который скоро тоже погас.

Люди закричали.

Но Талемир стал единым целым с ночью. Невидимый для остальных, он наполнился магией оникса, перемещаясь во времени и пространстве по-другому, становясь частью теней, которые, как он чувствовал, клубились вокруг него.

Крики и визг ужаса продолжались, клетка дребезжала, звуки выхватываемых мечей эхом разносились по зданию, а его обитатели внезапно перестали видеть, не считая Талемира.

Только что он стоял на коленях у северного выхода; в следующее мгновение он уже стоял перед налетчиком, черная сила пульсировала в каждой его частичке, песнь тьмы звала его по имени.

– Я плохо реагирую на угрозы, – пробормотал он, и щупальца тени, извиваясь по его команде, сжали запястья бандита, выбив бесполезный факел у него из рук.

Талемир высвободил ровно столько силы, чтобы этот человек, и только он один, мог разглядеть его лицо, зная, что вены вокруг его глаз потемнели, а во взгляде отражалось самое темное зло. Ему не понадобились мечи для того, что произошло дальше. Он мог бы прикончить этого человека ударами тени…

– Ты один из них, – выдохнул налетчик, и воздух наполнился запахом мочи. – Ты…

Раздался сдавленный булькающий звук, и горячая струя крови ударила Талемиру в грудь.

Внезапно, почувствовав запах железа, Талемир пришел в себя и увидел рядом с собой Дрю, с ее кинжала капала кровь этого мерзавца, а его горло было перерезано от уха до уха.

Где-то вспыхнул свет, когда зажгли факел. И все, что мог сделать Талемир, это уставиться на девушку-рейнджера.

Она убила его.

– Ты… – выдавил он, опуская труп на землю. – Как ты… Ты могла видеть?

Дрю присела на корточки, вытирая свой испачканный кинжал о рубашку налетчика, прежде чем спрятать его в ножны у лодыжки.

– Нет, я не могла видеть. Но я чувствовала тебя… Каким-то образом чувствовала тебя…

– И ты убила его. Почему?

Дрю внимательно огляделась.

– Он собирался выдать твой секрет.

– Но…

Дрю отмахнулась от него.

– Давайте вытащим этих бедных людей из этой проклятой клетки. – Она уже мчалась к связке цепей и тяжелому замку, висевшему на двери. – Кто-нибудь, найдите ключ! И кто-нибудь еще, приведите Фендрана. У него может быть что-то, чем можно открыть дверь! – крикнула она, оценивая хитроумное приспособление. Затем, более мягко, обращаясь к людям, находившимся внутри, она сказала:

– Не волнуйтесь, теперь вы в безопасности. Мы вытащим вас оттуда, как только сможем.

Рейнджеры бросились выполнять ее приказ, и Талемир еще раз вспомнил, насколько уважаема была Дрю, благородная девушка стала видеть духов…

Пока они ждали, кто появится первым – Фендран или ключи, – Дрю рассматривала заключенных.

– Гаса здесь нет, – тихо сказала она, когда Эдриенн приблизилась к ней.

– Тогда мы его найдем.

Женщина внутри клетки протиснулась к прутьям.

– Здесь не все из нас, – прохрипела она.

Талемир протянул ей фляжку с водой и жестом попросил остальных рейнджеров сделать то же самое.

Она с благодарностью отпила несколько глотков, прежде чем заговорить снова.

– Они забрали некоторых из нас в другое место, за пределы этой деревни.

– Кого? Почему? – спросила Эдриенн.

– Они спорили об этом, – слабо ответила она. – Кого взять с собой. Они сказали, что им нужен самый сильный из нас, самый умелый. В чем именно, они не сказали. Они просто допрашивали нас и каждый день забирали еще одного.

– Они сказали, куда именно? – настаивала Дрю.

– Логово, – вставил кто-то из задних рядов. – По крайней мере, так я слышал.

Талемир вцепился в прутья клетки.

– Они сказали, для чего?

Женщина только покачала головой.

Дрю похлопала ее по руке через клетку.

– Спасибо.

Раздался другой голос изнутри.

– Что случилось до этого? – спросил мальчик. – Почему стало совсем темно? Как…

– Вы говорите, что налетчики долгое время сотрудничали с призраками, да? – вмешалась Дрю. – Логично, что монстры поделились с предателями частью своей магии… Похоже, этот идиот влез в то, что не мог контролировать.

В клетке послышался одобрительный шепот, но у Талемира волосы на затылке встали дыбом. Дрю не только убивала ради него, чтобы сохранить его тайну, но теперь она лгала своему собственному народу… Это было больше, чем он заслуживал. Внутри он ощутил беспокойство, но промолчал.

Подоспевший Фендран сумел открыть клетку. Пленники выбрались на свободу, крича от благодарности и облегчения, некоторые бросились в объятия друг друга, некоторые просто рухнули без чувств.

Ночь была еще далека от завершения. Талемир и Уайлдер помогали ухаживать за ранеными и теми, кто не мог прийти в себя, поскольку были обучены основам лечения на поле боя, в то время как Дрю и Эдриенн осматривали то, что оставили после себя налетчики.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем Эдриенн созвала всех в цитадель, чтобы выступить с речью. Клетку убрали, а припасы грабителей были растащены и разложены на нескольких столах.

– Победа за нами, – объявила она.

В ответ раздались громовые крики.

– Хотя война еще не окончена, битва выиграна, и сегодня вечером мы будем пировать и праздновать, как короли!

Раздались еще более бурные аплодисменты, и где-то в углу зазвучали первые ноты мелодии.

Казалось, налетчики жили неплохо. У них были припасы со всей Наарвы и целый ряд роскошных товаров, включая арфу, на которой Баледор, к удивлению Талемира, умел играть.

Очевидно, наарвийцам отчаянно хотелось чего-нибудь поесть, ибо вскоре залитый кровью склад наполнился музыкой, а от бочек с вином и медовухой исходил приятный аромат.

Талемир встретился взглядом с Дрю, и она улыбнулась, понятия не имея о том, насколько была красива, при виде нее ни одна победа не казалась ему слаще. Несмотря на все, что его мучило, Талемир позволил себе насладиться моментом и тем фактом, что на этот раз они вдвоем сражались с общим врагом, а не с монстрами, которые были частью его самого. Он знал, что битва еще впереди, но пока…

Дрю подошла к нему и протянула кубок с вином. Они вместе посмотрели на праздничный вечер. Уайлдер танцевал с Эдриенн посреди склада и выглядел почти таким же, каким был до ранения Малика.

Грудь Талемира раздулась. Он был рад за своего друга, за своего брата по оружию.

Почувствовав на себе взгляд Дрю, он повернулся к ней – она сияла. И именно ее блеск затронул что-то глубоко внутри его. Его захлестнула волна страха. Он выронил бокал с вином и, пошатываясь, направился к выходу.

Выйдя, Талемир увидел, что небо безлунно. Боги, он и не подозревал. Он слишком увлекся происходящим.

Была самая темная ночь месяца, и тени внутри его снова забились, стремясь высвободиться.

Заметив на стене здания лестницу, мужчина бросился к ней, его сердце болезненно колотилось, когда он забирался на крышу, скрываясь из виду. Добравшись до верха, он согнулся пополам, боль пронзила спину и пальцы.

Он задыхался, когда его глаза наполнились слезами, но, подняв взгляд, заметил, что Дрю последовала за ним. Она стояла там, глядя на него широко раскрытыми глазами. Все это время он пытался убедить ее – убедить себя, – что он не был этим существом, этим монстром.

Но он был им.

Когда проклятие воззвало к нему, он откликнулся.

И ненавидел себя за это.

Талемир хватал ртом воздух, не в силах отвести от нее взгляд, не в силах скрыть свой стыд, свою темную сущность.

– Прости, – выдохнул он, и тьма поглотила его.

21

Дрю

Дрю отступила на шаг, прикрыв рот рукой, наблюдая, как Талемир преображается в свете факелов. Она и раньше видела подобные превращения, но они совсем не шли в сравнение с теми неконтролируемыми изменениями, происходившими прямо сейчас у нее на глазах. Глаза Талемира потемнели, став почти черными, как и вены, вздувшиеся на висках. Его красивое лицо исказилось от боли, когда гигантские перепончатые крылья вырвались из его мускулистой спины, разорвав рубашку и оставив ее лохмотьями свисать с его вздымающегося тела.

Острые когти обнажились на кончиках его пальцев, тени заплясали на их концах, сгустки силы вырвались из Воина Меча…

Под беззвездной ночью Дрю не сводила с него глаз. Она приросла к месту, смотря, как герой превращается в чудовище. Его крылья раскрылись между лопатками, простираясь на внушительное расстояние по обе стороны от него, ленты обсидиана обвились вокруг него и потянулись к ней.

Проклятие, исходившее от Талемира, усиливалось. Оно пыталось полностью окутать его своей тьмой, клубящаяся масса боролась с ним, желая вырваться на свободу. Оно пело и для нее, хотя никаких кошмаров, никаких видений из прошлого у нее не было.

Дрю видела, как его когти вонзались в ладони, когда он сопротивлялся натиску силы, как натягивались сухожилия на его шее от огромного напряжения.

И она оставалась неподвижной, потому что в его глазах виднелся не Воин Меча, не дух, а глубокое человеческое чувство… Страх. Яркий, неподдельный ужас, с которым Талемир боролся.

Тот мужчина все еще был там. Мужчина, которого она знала, мужчина, с которым она…

Словно уловив что-то в ее взгляде, фигура Талемира дрогнула, но в свете молодой луны он не мог этого контролировать, как бы упорно ни старался.

У него вырвался мучительный стон, на лбу выступили капельки пота, в то время как тени истязали его, а темнота требовала расплаты.

Сердце Дрю болело за него, понимая, что это была не просто физическая боль от превращения, которая мучила Воина Меча, но нечто гораздо более глубокое и мрачное: ненависть к самому себе и к тому, кем он стал сейчас.

Именно это осознание заставило Дрю потянуться к нему, сокращая расстояние между ними, ее рука нежно обхватила его испещренное черными венами предплечье. Его кожа оставалась холодной, но от ее прикосновения он превращался то в воина, то в духа.

– Дрю… – пробормотал он, с трудом переводя дыхание и глядя на нее так, словно видел впервые.

– Все хорошо, – сказала она ему.

Он недоверчиво покачал головой.

– Как получилось, что в мире, лишенном красок, я вижу тебя ярче солнца?

– О чем ты?

Талемир содрогнулся всем телом, снова меняя обличье.

– Когда я превращаюсь в… это, – медленно произнес он, – я вижу мир вокруг себя в черно-серых тонах… В нем нет красок, только оттенки тьмы. Но ты…

Дрю сократила небольшое расстояние между ними.

– Скажи мне.

Талемир потянулся к ней, но отпрянул при виде черных торчащих когтей. Дрю вздохнула, прикрыв их рукой.

– Скажи мне, – повторила она.

Темный взгляд Талемира встретился с ее взглядом.

– Ты – палитра красок в тени. Ты тянешь меня обратно к свету…

Ей не хватало слов.

На секунду сердце Дрю замерло на полуслове, прежде чем начать бешено колотиться. По всей коже побежали мурашки, а колени подогнулись, когда она поняла, что тоже жила во тьме и что Талемир тоже…

Постепенно его призрачный облик растаял.

Когти, которые она сжимала, исчезли, и теперь на ее руке были обычные, гладкие, подстриженные ногти. Прохладный порыв ветра коснулся ее лица, когда огромные крылья за его спиной исчезли, заставив его наклониться вперед, так как он пошатнулся от смены веса.

Дрю подхватила его, удерживая на ногах.

Лоскуты разорванной рубашки упали с его плеч, обнажив золотистый торс под звездами. Карие глаза встретились с ее, такие пристальные и пронзительные.

Наконец полоски тени исчезли, растворившись в ночи, как струйки дыма на ветру.

Как только их не стало, мир вокруг них снова ожил. Из склада внизу до них донеслись музыка, смех и веселье.

Талемир посмотрел вниз, на то место, где они соприкасались друг с другом.

– Мы могли бы потанцевать, – прошептал он.

Дрю проследила за его взглядом, не желая отпускать его.

– Я думала, ты не танцуешь…

Воин Меча положил руку ей на талию и переплел свои пальцы с ее, притягивая ее к себе. Их тела были на одном уровне, когда он кружил ее в медленном вальсе.

– Есть много вещей, которые я не делаю, но которые я бы с радостью сделал для тебя, – пробормотал он.

Он обвел ее вокруг себя, и они поплыли в такт мелодии, которая лилась из окон склада под ними. Несмотря на свой рост, Талемир был грациозным и крепким, легко попадал в ритм и крепко прижимал ее к себе.

Как бы сильно Дрю ни скучала по бальным мелодиям и скольжению своих ног по залу, ей хотелось чего-то большего. Впервые с тех пор как Талемир преобразился, она оглядела крышу. Повсюду было разбросано несколько штабелей поддонов, а также бочонки – от чего именно, она не знала. В одном из дальних углов, очевидно служившем местом стражи, тускло горел факел и лежала груда мехов, говоря о том, что они покинули свой пост в спешке.

– Я могу придумать занятие поинтереснее, чем танцы, – прошептала она.

Он замолчал, всем телом прижимаясь к ней.

– Талемир, – сказала она. – Не будет более прекрасного момента, чем сейчас.

Воин тяжело вздохнул.

– Ты уверена?

– Да.

Как только она произнесла это слово, он прижался губами к ее губам в обжигающем поцелуе.

Все стены, все барьеры между ними рухнули, когда Талемир обнял ее и крепко поцеловал, его губы были теплыми, сочными и дразнящими. На вкус они были как ягоды можжевельника, и кровь Дрю вскипела в ответ. Отчаянно желая прикоснуться к нему, она провела пальцами по его обнаженной груди, стройной спине и широким плечам, желая запомнить каждый сантиметр его тела своими руками.

Дрю приоткрыла рот, позволяя его языку коснуться ее, посылая волну удовольствия по всему телу вниз, к центру ее тела. Она прижалась к нему, чувствуя, как твердый член касается ее, заставляя сердце учащенно биться. В ответ на это к низу живота прилило тепло.

– Я хочу тебя, – прошептала она ему в губы.

Ее слова, казалось, зажгли что-то в Воине Меча, потому что он отстранился, всего на мгновение, пристально глядя на нее.

– Я твой.

Темное безумие овладело ими обоими, и руки Талемира рванули ее рубашку, позволив ей упасть на землю позади нее. Он освободил ее грудь от повязки и тихо выругался. Провел зубами по ее шее, обхватил ладонями ее грудь и возбужденные от ночной прохлады соски, вызвав стон у Дрю. Она выгнулась навстречу ему, раскаленная добела потребность пылала внутри, ее нижнее белье с каждой секундой становилось все более влажным.

– Черт возьми… – зашипел Талемир, когда Дрю тронула его толстый, твердый член сквозь ткань. У нее пересохло во рту, а сердце бешено заколотилось при мысли о том, что он наконец окажется в ней. Черт бы побрал эти слои одежды между ними. Он был нужен ей обнаженным, прямо сейчас.

Не в силах отвести глаз от его эрекции, напрягшейся под тканью, она дрожащими руками принялась расстегивать пуговицы.

– Вот здесь.

Талемир взял инициативу в свои руки.

Пальцы на ногах Дрю подогнулись от его глубокого голоса, когда каждая пуговица была расстегнута. Талемир стянул штаны с мускулистых бедер, обнажив свой впечатляющий размером член.

Он полностью разделся, стоя перед ней и водя по ее телу руками.

– Боги, – пробормотала она, медленно моргая, когда увидела его.

Каждый сантиметр его тела был незабываемым и необыкновенно горячим. Никто не имел права так выглядеть. …Загорелая кожа, мощное телосложение и мускулы, словно выточенные самими фуриями. И его лицо – боги, его лицо уничтожало ее. Эти резкие черты лица, квадратная челюсть, такая красивая в свете факелов. Он наблюдал за ней, казалось, улавливая каждую ее мысль, мелькавшую у нее в голове, и ярко улыбался.

Ее не волновало, что они стояли посреди крыши под открытым небом, не волновало, что он только что превратился из Воина Меча в духа и обратно. Ничто из этого ее не волновало, кроме него и жгучей потребности ощутить его внутри себя.

Она обхватила рукой его член, с вожделением поглаживая его…

– Скажи мне, как ты хочешь меня, Дама Огня, – сказал он, лаская ее грудь так, словно у него было все время мира, ущипнув ее за сосок, а другой рукой скользнув вниз по ее брюкам.

Но слова не шли у нее с языка ни когда он страстно целовал ее, ни когда его пальцы скользили прямо по ее телу, поглаживая жаркое местечко, а большой палец кружил вокруг клитора.

Дрю вскрикнула. Волна удовольствия мгновенно нарастала, прокатываясь по ее телу, разрушая остатки самообладания, за которые она еще держалась. Она дернулась под его прикосновениями, тихо моля о большем.

Талемир стянул с нее брюки и нижнее белье, оставив их висеть на ее лодыжке.

– Если хорошо подумать, – прорычал он, – я точно знаю, как ты меня хочешь.

Дрю все еще не могла вымолвить ни слова, когда его руки обхватили ее за обнаженный зад и, приподняв, он понес ее к одной из ближайших бочек, стоявших рядом с горящим факелом, и усадил ее туда. Девушка ощутила под кожей прохладную и шершавую древесину.

Талемир остановился, жадно разглядывая ее, словно хотел выучить наизусть каждый сантиметр ее тела. Она сделала то же самое, ее взгляд скользнул по его рельефному животу к косым линиям пресса, ведущим к его твердому члену, кончик которого блестел.

Дрю облизнула губы. Ее тело наполнилось удовольствием, столь непохожим ни на что, что она когда-либо испытывала раньше. Она не знала, что на нее нашло. Она не узнавала знойную девушку, тяжело дышащую перед Воином Меча, но с затуманенным от вожделения разумом она раздвинула ноги и прикоснулась к себе, обводя вокруг влажного места приглашающим жестом.

При виде нее у Талемира отвисла челюсть, его член дернулся.

– Боги, ты прекрасна.

И с этими словами последняя ниточка, связывавшая их, натянулась и лопнула. Он обхватил ее своим мощным телом, его пальцы зарылись в ее волосы и притянули лицо к своему.

Поцелуй был как клеймо, как право обладать ею.

– Я твой, – проговорил он и теперь показывал это, раскрываясь перед ней, притягивая к себе, прижимая ее грудь к своей. Ее дыхание прервалось от волнения, и новый трепет желания пронесся от чувствительных сосков вниз, к низу живота и между ног.

Его зубы прикусили ее нижнюю губу, вызвав волну восхитительной боли, которая смешалась с чувством удовольствия.

Дрю обхватила его талию дрожащими ногами и выгнула бедра навстречу, требуя прикосновения, требуя его всего. Сейчас она не согласилась бы ни на что меньшее.

– Возьми меня, Талемир, – пробормотала она, задыхаясь от поцелуев.

– У меня такое чувство, что я ждал сто жизней, чтобы услышать это от тебя…

Он направил головку своего члена к ее влажному входу.

Когда он прижался к ней, Дрю застонала, отчаянно желая почувствовать, как твердый член заполняет ее, представляя, как он погружается глубоко в нее. Она впилась зубами в его крепкую шею, отчаянно нуждаясь в нем.

Издав разочарованный звук, она протянула руку между ними, обхватила его яички и нежно сжала, притягивая его к себе.

Он наполовину вошел в нее, давая ей время привыкнуть к его размеру. У Дрю перехватило дыхание от первого полученного ощущения. Его член был достаточно большим, чтобы она почувствовала, как стенки растягиваются вокруг него. Это опьяняло. Девушка покачнулась в его объятиях, и Талемир застонал. Этот звук эхом отозвался в груди Дрю, пробежав по ее телу, заставив ее ноги раздвинуться еще шире. Однако он лишь на сантиметр глубже вошел в нее.

– Талемир… – с мольбой выдохнула она, уткнувшись в изгиб его шеи, впиваясь пальцами в его спину и подстегивая к большему.

Наконец он вошел в нее одним мощным движением.

Стон Дрю эхом разнесся в ночи, когда она осознала всю его силу. Он широко растягивал ее стенки, полностью заполняя собой, и это скользкое, горячее слияние все еще казалось ей недостаточным.

Почти выйдя из нее, он вонзился вновь, простонав.

Дрю запрокинула голову назад, крик удовольствия вырвался с ее губ, когда Талемир медленно и глубоко вошел в нее, прижимая спиной к шероховатому столу, что лишь усиливало восхитительные ощущения.

Каждое движение было более дурманящим, чем предыдущее, отзываясь на изгиб ее бедер, усиливая это захватывающее давление внутри.

Тепло разливалось по груди Дрю, окрасив румянцем ее лицо и верхушки грудей, когда она двигалась в такт с Талемиром. Он ловил каждую волну удовольствия, снова и снова погружаясь в нее на всю длину, проникая глубоко внутрь.

Тихие стоны желания вырывались из нее, когда она растворялась в ощущениях, чувствуя, как первые волны оргазма зарождаются внизу позвоночника.

Талемир прижался губами к ее губам, заглушая стоны и углубляя поцелуй, пока его рука находила ее самое чувствительное место, чтобы обвести его большим пальцем еще раз.

– Кончи для меня, Дрю, – прошептал он ей в губы.

Сердце бешено заколотилось, и Дрю напряглась. Его слова и прикосновения вызывали в ней бурю эмоций. Да спасут ее фурии, у нее и раньше были возлюбленные, но ни один из них не был таким, как он. Словно сами боги создали его для нее, и только для нее, а ее – для него. Он так идеально подходил ей, и только Талемир пробуждал в ней самые сокровенные желания, доводя ее до предела…

– Тал…

Он входил в нее, ускоряя темп, опустошая ее, вытягивая из ее тела все порочные ощущения, зажигая ее так сильно, что мир вокруг исчезал. Дрю отдалась наслаждению, которое он вызывал у нее каждым толчком, каждым движением большого пальца. Дрю не могла дышать достаточно быстро, не могла набрать достаточно воздуха, чтобы справиться с тем, что происходило у нее внутри.

У нее вырвалось сдавленное рыдание.

– Талемир.

Ее тело, расплавленное и дрожащее, приближалось к кульминации, погружаясь в сладкое забытье. Она притягивала его ближе, жаждая его глубже, ее стенки сжимались вокруг него в страстном порыве.

– Черт возьми, Дрю…

Секундой позже Талемир кончил, погружаясь еще глубже, будучи совершенно раскованным и диким. Он всем телом прижался к ней, содрогаясь, и его стон эхом отдался в ней, когда он излился в нее. Дрю прильнула к нему, желая получить от него столько же удовольствия, сколько он получил от нее.

– Боги, – выдохнул он, прижимаясь к ней.

Дрю все еще не могла отдышаться, она ощущала отголоски оргазма, а член Талемира все еще был в ней.

– Это было…

– Как ничто другое, – закончил за нее Талемир, глядя на их скользкие от пота тела, на то место, где они все еще соприкасались. Он прижался лбом к ее лбу.

– Как же я повстречал тебя? – пробормотал он. – Как это случилось?

Он замолчал, на этот раз у него не хватило слов.

Дрю легко провела рукой по изгибу его плеч.

– Кажется, когда я пыталась убить тебя.

Талемир рассмеялся.

– Девушка, которая мне по сердцу.

– Что-то в этом роде, – прошептала она.

Усталость проведенной ночи накрыла ее, как тяжелое одеяло. Какие бы чувства ни были между ними, они усилились, превратились во что-то неузнаваемое, за гранью разумного.

Талемир осторожно вышел из нее, и теперь по бедрам Дрю стекали следы его удовольствия.

Ей было все равно. Вместо этого девушка наблюдала за его лицом, за жесткими линиями и волевым подбородком, на которых отражались самые разные эмоции, которые она не могла точно прочитать. Дрю обхватила его пальцами, как он только что сделал с ее, повернула его голову к себе и снова поцеловала.

22

Талемир

Всегда существовала магия, способная свести с ума самого здравомыслящего человека, и это были не тени и мрак, а любовь: глубокая, нескончаемая любовь.

Когда Дрю поцеловала Талемира, медленно и страстно, он понял это. Он любил ее и все, что с ней связано. И она была для него… всем: была сияющим маяком в обсидиановой гавани, вспышкой пламени, встретившейся с его тенями. И он любил ее. Раньше мужчина только подозревал об этом, балансировал на грани этого чувства, но теперь… теперь он знал точно.

Когда ее язык коснулся его языка, а руки нежно прошлись по его коже, слова были готовы сорваться с его губ.

Но вместо этого он поцеловал ее в ответ, его член уже снова начал становиться твердым, когда Талемир осторожно поднял ее с бочки, отнес к груде мехов, которую оставил какой-то сторож, уложил ее на пол и лег рядом, не в силах отпустить ее. Постепенно мир возвращался к нему. Мелодии и шум веселья, доносившиеся со склада, стали слышны им. Он понятия не имел, который час, не знал, как долго они были одни, и ему было все равно. Все, что его волновало, – это девушка в его объятиях, девушка, которая не испугалась его темноты, а приняла ее.

– Ты в порядке? – спросил он ее, заметив, как вспыхнули ее щеки и как отрывисто поднималась и опускалась ее великолепная грудь, как будто она все еще не оправилась после него. Он надеялся, что этого никогда не случится.

По прекрасному лицу медленно расплылась улыбка.

– Да. А ты?

Талемир почувствовал себя хрупким, как будто она разбила его на миллион осколков и собрала по кусочкам заново. Он ощущал себя живым, одновременно испытывая ужас и удовольствие.

– Да, – сказал он.

«Я твой», – проговорил он ей. Он практически преподнес ей свое темное сердце на серебряном блюде.

Глядя на нее сейчас, лежащую обнаженной среди мехов, он бы сделал это снова, не задумываясь. Он бы многое сделал снова, без промедлений.

Мужчина приподнялся на локте, его изнывающий член уже был твердым и пульсировал. Дрю опустила глаза, и на ее губах заиграла ухмылка.

– Ты так быстро готов снова?

– Ты явно никогда не спала с Воином Меча, – сказал он ей.

– Я рада, что получила такой опыт.

– Спасибо фуриям. – Он закинул ее ногу себе на бедра и снова прижался к ней, их дыхание смешалось в прохладной ночи.

Глаза Дрю расширились, и она вскрикнула, когда Талемир скользнул внутрь, а его руки впились в ее ягодицы и притянули ее к себе.

Он упивался видом ее губ, приоткрытых от удовольствия, когда он двигался внутри ее, и это ощущение было совершенно пьянящим. Приблизив рот к ее соску, он прикусил его, заставив ее ахнуть и вцепиться в его волосы.

Боль пронзила кожу его головы, но это только усилило ее шелковистый жар вокруг него. Талемир застонал, увеличивая темп, входя в нее снова и снова.

Она тяжело дышала и сжималась, царапая его спину. Отчаянный крик удовольствия вырвался из нее, и Дрю неудержимо задрожала, ее оргазм явно накатывал на нее, волна за волной. И Талемир отдал ей все, что у него было.

Тонкие лучи рассвета разбудили Талемира первым, и он посмотрел на девушку, прижавшуюся к нему, будучи в его объятиях. Боги, он отдал бы все на свете, чтобы позволить себе будить ее медленно, используя различные способы доведения до пика. Но их не было уже достаточно долго. Талемир был удивлен, что Уайлдер не отправил за ним поисковую группу – если только Эдриенн не провела ночь, развлекая его.

Талемир глубоко вздохнул, вдыхая аромат Дрю, наслаждаясь этим моментом еще секунду, прежде чем осторожно высвободиться из-под нее.

Застонав, она сонно потянулась к нему.

– Еще не утро, – пробормотала она.

Тепло разлилось в его груди, и он наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в висок.

– Как бы мне ни хотелось признавать, но сейчас определенно утро.

Дрю натянула мех на голову. В предрассветных сумерках Талемир собрал их одежду и обувь, разбросанные по всей крыше. Его рубашка была изодрана в клочья в тех местах, где его крылья проткнули плоть и ткань. Ему предстояло найти этому логичное объяснение.

Когда Дрю поднялась с одеял, ее обнаженное тело позолотили мягкие лучи, пробивающиеся сквозь облака. Талемир поспешно натянул штаны, чтобы член не начал вставать…

Но было слишком поздно: он уже возбудился.

Тихо выругавшись, он бросил Дрю одежду, и она оделась. Закончив, они посмотрели друг на друга, и Талемир покачал головой. Волосы Дрю были растрепаны, одежда помята, а выражение ее лица было застенчивым, и по тому, как она двигалась, он мог сказать, что ее кожа все еще была липкой от него.

– Как я выгляжу? – спросила она, приподняв брови.

Талемир подавил смешок.

– Прекрасно, как всегда.

Дрю скрестила руки на груди.

– Но?

У него вырвался смешок.

– Но ты также выглядишь так, будто у тебя была безумно горячая ночь.

Дрю рассмеялась.

– Отлично. – Она провела пальцами по волосам. – Все теперь будут это обсуждать.

– Скорее всего, нет.

Ее будоражащий, полный желания взгляд скользнул по его обнаженному торсу, вызвав мурашки по коже и скручивающееся напряжение у него в паху.

– Хорошо, – твердо сказал он, сжимая свою испорченную рубашку; ему нужно было уйти, прежде чем он снова разденет ее догола и перегнет через штабель поддонов. – Я найду остальных и узнаю, какой у них план. Ты пойдешь…

– Привести себя в порядок?

– Именно.

– Ты не совсем готов к допросу… – отважилась сказать она.

– Я справлюсь.

С ухмылкой и прощальным дразнящим прикосновением кончиков пальцев к его груди Дрю пересекла крышу и спустилась по ступенькам.

Талемир подождал несколько мгновений, вдыхая свежий утренний воздух, надеясь подавить бушующий внутри его ураган.

Ему не повезло. Сейчас его могло удовлетворить только одно.

– Черт, – пробормотал он, натягивая штаны и рваную рубашку, прежде чем спуститься по лестнице.

Талемир не был готов увидеть ухмылку на лице Уайлдера, когда он вошел на склад в рубашке, обмотанной лентами.

– Тяжелая выдалась ночка, Тал? – Уайлдер хлопнул его по плечу с самодовольной улыбкой.

– Не лезь не в свое де…

– Я бы не лез, если бы не звуки на крыше…

Талемир внутренне съежился, взял запасную рубашку, которую Уайлдер достал из своего рюкзака, и снял свою изодранную в клочья, привлекая к себе пристальные взгляды зевак.

Когда он закончил застегивать рубашку Уайлдера, которая была ему немного тесновата, Уайлдер сжал его плечо.

– Я рад, что ты нашел хоть какое-то утешение, прежде чем мы вернемся в Тизмарр, – сказал он более серьезно. – Только фурии знают, как нам это было нужно.

Это был один из первых случаев, когда Уайлдер упомянул о своих тревогах со времен финальной битвы при Наарве, и Талемир хотел вытянуть из него больше, пока эти слова не задели его за живое.

Утешение? С Дрю это было нечто гораздо большее. У Талемира внутри все сжалось, когда он услышал остальные слова Уайлдера – невинная реплика была как ушат холодной воды, вылитый ему на голову. Внезапно ощущение блаженства, которое он испытывал, дало трещину, реальность обрушилась на него с грохотом.

Вернуться в Тизмарр… Конечно. Он был Воином Меча гильдии. У него были обязанности, ответственнее некуда… Он думал только о Дрю. Все остальное казалось таким незначительным на фоне того, что они пережили вместе.

Только десятилетия тренировок помогали ему не выдать свои эмоции.

– Какие дальнейшие планы? – спросил он.

Уайлдер слегка нахмурил брови, как будто хотел сказать что-то еще, но промолчал. Вместо этого он оглядел комнату, и Талемир проследил за его взглядом, где в дальнем конце зала стояли столы, а генерал внимательно изучала карты.

– Эдриенн все ждет Дрю…

Уайлдер понимающе ухмыльнулся.

Сама Дрю вошла на склад, расправив плечи и высоко подняв подбородок. Почему-то она выглядела совершенно невозмутимой, как будто хорошо выспалась ночью и была готова к новому дню… Он явно не выполнил свою работу должным образом…

– Полегче, братишка… – Уайлдер ухмыльнулся, стоя рядом с ним. – Держу пари, она только успела…

– Даже не заканчивай это предложение, – оборвал его Талемир.

Издалека они заметили, как Дрю хитро переглянулась со своей подругой. Взгляд, которым генерал наградила Дрю, подсказывал Талемиру, что она была в схожей ситуации.

– Что я пропустил прошлой ночью? – спросил Талемир своего протеже, когда они направились к девушкам.

– Много чего, – ответил Уайлдер. – Кое-кто прознал про огненный экстракт, и рейнджеры захотели разузнать побольше. Эдриенн выбила все дерьмо из этого придурка, Колтана…

– Что? Эдриенн побила Колтана?

Уайлдер довольно кивнул.

– Скорее, повалила его на землю.

– За что?

– Он говорил гадости о Дрю, и Эдриенн просто обезумела – избила его и выгнала из отряда.

– Давно пора.

– Эдриенн так и сказала. Очевидно, он действовал ей на нервы в течение многих лет.

– Жаль, что я этого не видел.

– Она знает, как наносить удары. Скажем так.

Воины Меча подошли к девушкам, и Талемир снова сделал невозмутимое выражение лица.

– Есть план по обнаружению логова? – спросил он.

Дрю ответила без колебаний.

– Да. Эдриенн сказала мне, что некоторые из пленников стали немного разговорчивее после того, как их выпустили. Теперь они подробно рассказали о том, что обсуждали налетчики. Известно, что в логове есть еще клетки и в них содержатся живые пленники. Возможно, что Гас там. Возможно, еще есть надежда…

Генерал, стоявшая рядом, кивнула.

– Мы даем нашим войскам еще полчаса, чтобы прийти в себя после вчерашней суеты и чтобы всех пострадавших успели осмотреть перед дорогой. Затем мы направимся на юг. – Она посмотрела на Талемира. – Дрю сказала мне, что ты, возможно, сможешь выследить духов?

Уайлдер бросил на него озадаченный взгляд, но Талемир кивнул.

– У меня есть приблизительное представление о том, что искать.

– Хорошо. Мы скоро выезжаем.

Затем она перевела взгляд с него на Дрю и сказала с невозмутимым видом:

– Я предлагаю вам двоим что-нибудь съесть. Вы, должно быть, умираете с голоду.

Ответный взгляд рейнджера мог бы смутить даже самого стойкого воина, но генерал просто рассмеялась.

Талемир, однако, посмотрел на еду, оставшуюся со вчерашнего вечера, и в животе у него заурчало. Эдриенн была права: он был ужасно голоден.

23

Дрю

Дрю снова ехала верхом на своей лошади, мчащейся по умирающим равнинам Наарвы, оставляя позади бывшую базу налетчиков. Терренс парил над головой, и его обычно успокаивающий вид не слишком утешал ее.

Впервые за долгое время путешествия и переезды не помогали ей справиться с беспокойством, а лишь разжигали его. Логово духов всегда ускользало от нее, но теперь Талемир Старлинг был с ними. То, что произойдет, если они найдут его, может изменить Наарву. Изменить ее навсегда.

Дрю взглянула на него, скачущего в нескольких сантиметрах от нее. Он выглядел устрашающе на своем жеребце в доспехах и с мечами. Выражение его лица было жестким и решительным, непохожее на то, которое прошлой ночью вызывало у нее смех и стоны удовольствия.

Теперь она не могла упрекнуть его в непоколебимости. Они оба много сделали для этого путешествия, для будущего срединных миров, и так было с самого начала… Но что было потом? Что случилось, когда они признались друг другу?

Дрю покачала головой, ругая себя. Им все еще нужно было найти логово и справиться с тем, что они найдут. До этого не было никакого после. После могло подождать.

– У тебя такой вид, будто ты за миллион лет отсюда, – тихо проговорила Эдриенн, направляя свою лошадь к лошади Дрю.

Дрю вздрогнула, голос подруги вырвал ее из задумчивости.

– Наверное, это так.

– Беспокоилась за Гаса? – спросила генерал.

Плечи Дрю поникли.

– Беспокоилась обо всем.

Ее подруга кивнула.

– Мне знакомо это чувство.

– Как ты думаешь, Эдри, мы поступаем правильно? Идем туда? Ищем их? – Дрю не осознавала, что это ее беспокоит, пока слова не сорвались у нее с языка.

– Мы ждали этого долго… Эти монстры слишком долго скрывались, прячась в собственных тенях. Теперь, – сказала она, бросив взгляд на Талемира, – возможно, у нас действительно есть шанс противостоять им.

– Я надеюсь, что ты права.

– Дрю, я бы не привела сюда наши войска, если бы не верила, что есть надежда, ты ведь знаешь.

Дрю проглотила комок в горле. Она действительно это знала. Борясь с тем, что не могла контролировать, девушка выдавила из себя улыбку.

– Слышала, ты устроила Колтану наарвийское правосудие?

Эдриенн одарила ее злорадной улыбкой.

– Я не могла допустить, чтобы он говорил гадости о моей правой руке.

– Наконец-то.

– Он ушел, – сказала ей Эдриенн. – Я отправила его вместе с несколькими беднягами, которые были в плену. Сказала ему, что, если в нем осталась хоть капля порядочности, он доставит их в целости и сохранности туда, куда им нужно.

– Хорошо.

Эдриенн отвесила ей шутливый поклон, не вставая с седла.

– К вашим услугам, леди Эммерсон. Итак, не пора ли тебе рассказать мне все кровавые подробности прошлой ночи?

Дрю фыркнула.

– Как долго ты ждала, чтобы спросить?

– С самого рассвета.

– Я…

– Не отрицай. Мы с Уайлдером слышали тебя.

– Что?

Эдриенн рассмеялась.

– Не волнуйся, слышали только мы. Мы хотели побыть наедине, но поняли, что крыша уже занята. Как хорошая подруга, я сходила убедиться, что твой отец не слышит вас.

Щеки Дрю вспыхнули, несмотря на прохладный воздух.

– Боги, – пробормотала она.

– Что ж? – улыбаясь, настаивала Эдриенн.

– Если тебе так нужны подробности, почему бы тебе не рассказать их самой?

Эдриенн усмехнулась.

– Ох… Младший Воин Меча такой… страстный. Лучший любовник, который у меня когда-либо был. Почти ненасытный. – Она заговорщицки улыбнулась Дрю. – Но мы решили, что не подходим друг другу в прямом смысле этого слова.

– Не подходите? – услышала Дрю свой собственный вопрос. – Откуда ты знаешь?

Генерал невозмутимо пожала плечами.

– Он через многое прошел, но ему еще предстоит излечить свои раны. И когда он с ними разберется… – Она снова рассмеялась, качая головой. – Ему нужна девушка, которая была бы более сильным воином, чем я, чтобы сравниться с ним.

– Ты воин, Эдри, – произнесла Дрю, нахмурив брови.

– Совсем другого рода.

– Но…

Эдриенн отмахнулась от нее.

– В этом нет ничего плохого, Дрю. Это придает сил – знать о таких вещах и наслаждаться теми благами, которые дает тебе жизнь в любом случае. – Она бросила еще один понимающий взгляд на Дрю. – Кстати, об этом… Ты не готова говорить о нем, так ведь?

Дрю еще раз взглянула на Талемира. Его взгляд был устремлен вперед, широкая фигура держалась прямо в седле, когда он ехал рядом с Уайлдером.

Слова и действия прошлой ночи взволновали девушку. Если бы она сосредоточилась, то все равно смогла бы почувствовать его отпечаток на себе, не только на губах и коже, но и в своей душе. Между ними многое осталось недосказанным.

Она поймала себя на том, что качает головой.

– Я так и думала, – улыбнулась Эдриенн. – Я буду всегда рядом. А пока, может быть, ты поговоришь со своим обеспокоенным отцом? Он едет сзади.

Чувство вины пронзило Дрю до глубины души. Она не разговаривала с Фендраном с момента окончания боя.

– С ним все в порядке?

– С ним все в порядке, просто он боится за свою единственную дочь. Ни для кого не секрет, куда мы едем, – ответила ей Эдриенн. – Давай.

Она указала на заднюю часть отряда.

– Мне все равно нужно вернуть этих придурков в строй. Одна пьяная ночь, и они забывают все, чему я их когда-либо учила…

И с этими словами она ускакала, отдавая приказы своим рейнджерам, оставив Дрю искать своего отца.

Фендран действительно был в хвосте группы, разговаривая с Баледором, но его глаза загорелись при виде дочери.

– Па, – поприветствовала она его, направив свою лошадь к его, когда Баледор помахал ей рукой и скрылся из виду.

– Дрю, – сказал Фендран, печально улыбаясь. – Как ты?

– В порядке. А ты?

– Все хорошо.

Он говорил всегда так, это началось с того рокового дня в поместье. Они так и не научились делиться своим горем и своими чувствами друг с другом. Вместо этого они говорили о духах, оружии и войне. Но теперь было ясно, что ее отца что-то гложет и что он хочет сказать ей нечто большее, чем пару слов.

– В чем дело? – спросила она.

Казалось, он тщательно обдумал это, прежде чем взглянуть на нее, рассматривая ее лицо, пытаясь прочесть ее мысли.

Дрю была потрясена, осознав, каким старым он внезапно показался без отблеска кузнечного огня.

– Я знаю, что с тех пор как умерли твоя мать и братья, ты каждый день занимаешься этим поиском… – тихо сказал он.

Дрю застыла в седле. Они никогда не говорили о них, никогда не произносили их имен вслух, и теперь ее отец заговорил об этом по собственной воле? Она была так уверена, что он будет вечно прятать свое горе в кузнице.

– Я знаю, что не сделал ничего, что могло бы разрушить твои представления о мести и справедливости. На самом деле, наоборот. – Он посмотрел на меч за ее спиной. – Но есть жизнь и за пределами этих монстров, Дрю… И я волнуюсь… Я боюсь, что ты позволишь их злу поглотить и себя тоже.

– Откуда такие мысли?

– За те короткие мгновения в этом поиске я увидел в тебе проблеск света… И, пока мы едем к дому тьмы, я не хочу, чтобы он потускнел или погас совсем.

– Пап… – У Дрю пересохло в горле.

– Он хороший человек, Дрю? – спросил Фендран. – Этот твой Воин Меча?

Щеки Дрю вспыхнули, но вопрос ее отца был открытым и честным. Он ждал, и мгновение между ними растянулось.

– Да, – сказала она наконец. – Он хороший человек.

Чем дальше они продвигались на юг, тем холоднее становился воздух. Дрю перешла в передние ряды отряда и ехала между Талемиром и Эдриенн, пока Воин Меча незаметно вел их по темнеющим заросшим землям.

Теперь Дрю чувствовала это в нем: он ощущал сгустки тьмы, которых она не могла видеть.

К счастью, никто не поинтересовался, как именно они направляются к логову, хотя, судя по настороженному выражению лица Уайлдера, младший Воин Меча что-то заподозрил и нахмурился, когда Талемир наконец остановил их на опушке жуткого леса.

– Это где-то там, – сказал им Талемир, с трепетом разглядывая внешнюю линию деревьев.

Дрю вдруг осознала, насколько теплым был ее браслет на запястье.

– Откуда ты знаешь? – тут же спросил Уайлдер.

– Считай это предчувствием.

– У тебя никогда не было предчувствия, Тал. Что происходит?

Дрю наблюдала за этим диалогом с недовольной гримасой. Она не знала, как долго Талемир сможет хранить свою тайну и должен ли он вообще это делать, когда речь заходит о его протеже. Уайлдер явно понял, что что-то не так, и был недоволен тем, что оказался не в курсе событий. Но Талемир не ответил. Вместо этого он повернулся к Эдриенн и Дрю.

– Мы должны двигаться вперед и выяснить, с чем имеем дело.

Дрю согласилась.

– Когда мы узнаем, мы сможем отправить Терренса обратно с сообщением и дальнейшими инструкциями.

Услышав свое имя, ястреб подлетел к ней, ловко приземлился ей на плечо и остался там.

Эдриенн, казалось, взвешивала возможные варианты, теребя поводья.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Мы идем вперед.

Генерал передала свои распоряжения Баледору и направилась в лес.

Лес был огромным и мрачным. С каждого дерева свисали вьющиеся растения, опутывая стволы и загораживая свет от крон деревьев. На земле росли колючие кустарники, как будто они были посажены здесь для того, чтобы никто не мог проникнуть внутрь. Даже в Наарве дикая природа по-прежнему процветала в окружении флоры и фауны, но здесь… не было слышно ни шорохов копошащихся тварей, ни криков птиц вдалеке. В лесу, который, естественно, гудел бы в такт хаотичному оркестру природы, царила мертвая тишина.

Дрю и ее спутники вели себя тихо, направляя своих лошадей в густую чащу, животные чувствовали себя неуютно под своими наездниками. Дрю едва ли могла винить их: с каждым мгновением по ее коже пробегали мурашки, и это ощущение усиливалось по мере того, как они углублялись в лес.

Талемир, стоявший рядом с ней, напрягся, стиснув зубы.

Что он мог чувствовать, кроме удушающих лиан?

В угнетающей густоте леса время замедлилось и исказилось. Дрю понятия не имела, как долго они ехали между деревьями – может, час, а может, и пять, – но все это время она чувствовала себя неуютно, волосы у нее на затылке встали дыбом.

Она услышала, как Талемир судорожно вздохнул, прежде чем увидела его лицо, и резко остановила свою кобылу: лес заканчивался, а впереди виднелся край зубчатого утеса. Они достигли самой южной точки Наарвы. За материком виднелась короткая полоска темной воды, а затем… срединный остров, на котором располагалась Алая башня. Остров не принадлежал ни одному королевству, но его населяло сплошное отребье… Она могла видеть вершину его башни среди тяжелых облаков.

Дрю тоже затаила дыхание. Потому что за ним была Завеса. Высокая, непроницаемая стена тумана, та самая защита, которую, по слухам, прорвали духи тени.

Но самих монстров нигде не было видно. Ничего.

– Я не понимаю, – выдохнула она. – Я ожидала, что здесь будет лагерь, логово…

Талемир молча указал вниз. Терренс вонзил когти в плечо Дрю, когда она выглянула из-за края обрыва, но только для того, чтобы у нее снова сбилось дыхание.

Каменное плато внизу переходило в выступ второго обрыва, и то, что увидела Дрю, заставило ее сердце сжаться. Стальной браслет сверкнул на ее коже.

Была только темнота.

Только гибель.

24

Талемир

На границе срединных миров находилась выгребная яма воплощенного зла.

На плато из зазубренных скал виднелась стая духов, из их когтей сочились нити ониксовой силы, обвиваясь вокруг, как ночные змеи. Их перепончатые крылья были сложены за спиной, как у тех, что торчали из плоти Талемира. Не красивые, как говорила ему Дрю, а ужасные – чудовищные.

Словно оказавшись в знакомом месте, его тени корчились внутри его, умоляя освободиться, умоляя присоединиться к своим собратьям. Ему потребовались все силы, чтобы сдержать их и заговорить ровным, уверенным голосом:

– Нам нужно подобраться поближе. Нужно выяснить, сколько их там и есть ли там Гас и ваши люди…

Талемир и остальные спешились, понукая своих лошадей бежать назад, в безопасное место, а затем поползли на животах, чтобы посмотреть через выступ на ужасы, творившиеся внизу. Призраки бродили по скале, их вытянутые, мускулистые тела и медленные, хищные движения делали их предметом ночных кошмаров. Талемир не мог отвести взгляд… Они были частью его самого.

Отсюда он мог рассмотреть их более подробно, чем в условиях ближнего боя. Их телосложение, хотя и искаженное, говорило о том, что когда-то они были людьми, как и он, и что тьма разрушила их изнутри, исказила их тела и разум, пока они не стали рабами теней.

«Неужели такая судьба ожидает и меня?» – Талемир внезапно почувствовал тошноту.

Дрю двигалась по краю обрыва, ища путь вниз.

«Не может быть, чтобы она говорила серьезно…» Но решительная линия ее подбородка и огонь в глазах говорили об обратном.

– Их две дюжины… – пробормотал Уайлдер рядом с ним. – При правильной стратегии мы могли бы взять их.

Но Талемир покачал головой. То, что они видели, было далеко не полной картиной. Он чувствовал, как магия обсидиана проникает в его кости. Сила, которую он ощущал здесь, была намного больше, чем от двадцати четырех духов, и к тому же гораздо древнее. Что-то тут не сходится.

– Там узкая тропинка, – тихо позвала Дрю, спихивая Терренса со своего плеча на одинокую ветку. – Так мы сможем подобраться поближе.

– Только для разведки, – сказал Талемир, приближаясь к ней, и в его голосе зазвучали командные нотки, которые мелькали в его разговорах со щитоносцами в Тизмарре.

Глаза Дрю недовольно блеснули, когда она подбадривающе погладила Терренса.

– Подожди здесь. Мы вернемся.

– И я пойду первым, – добавил Воин Меча, мягко отодвигая ее в сторону и вынимая из ножен один из своих клинков. Он добрался до вершины каменистой дорожки, такой узкой, что не мог стоять, расставив ноги.

Дрю и Эдриенн молча позволили ему вести себя.

Уайлдер нахмурился.

– С каких это пор, дамы, вы позволяете нам командовать вами?

– Перестань, Уайлдер, – прорычал Талемир, начиная спускаться по тропинке, карабкаясь на четвереньках.

Раздражение волнами накатывало на его ученика. Он чувствовал его от той силы, которая бушевала внизу. Но сейчас не было времени разбираться с этим. Гуськом, вчетвером, они крайне медленно спускались по склону. Держа в одной руке оружие и вытягивая другую для равновесия, он не имел права на ошибку.

Резкий ледяной ветер донес до них тошнотворный запах паленых волос, который ударил в ноздри Талемиру. Его чуть не стошнило.

Добравшись до подножия первого обрыва, они укрылись за рядом гигантских валунов и посмотрели на призраков, все еще бродивших по выступу.

Их было двадцать четыре. Уайлдер сошел с ума, если думал, что у них есть шанс победить их. Но за него говорило его горе.

И все же несмотря на то, что перед ними было две дюжины монстров, то, что Талемир чувствовал всем своим существом, не соответствовало увиденному.

– Что-то здесь не так…

Послышался скрежет камней под ногами, и его сердце замерло, когда Дрю скрылась за еще большим количеством острых камней…

Талемир в панике бросился за ней, но кто-то схватил его за ворот рубашки и оттащил назад.

– Отпусти ее, – прошипела Эдриенн. – Она лучший рейнджер во всей Наарве и знает, как выслеживать и оставаться незамеченной. Ей не нужна твоя неуклюжая туша, преследующая ее и рушащая ее прикрытие. Доверься ей.

Тени покалывали его кожу, а песня тьмы становилась громче, когда его охватила тревога. Он почувствовал, как она зарождается внутри его, растекаясь по венам. Кончики его пальцев немели, когти грозили в любой момент выскочить наружу. Спина горела от…

«Неужели я теряю контроль над собой?» Даже сама мысль об этом была окутана мрачной дымкой.

Но Талемир прислушался к словам Эдриенн, хотя его инстинкты говорили поступить наоборот. Образ Дрю в их руках, мысль о том, как эти когти пронзают ее грудь…

– Тссс, – донесся ее голос из-за груды обломков. Затем показалась ее макушка, красные пряди в волосах сверкали в слабом солнечном свете. Она указала на группу духов, расхаживающих перед ними.

– Они перед входом, – прошептала она. – Там есть пещера… Их настоящее логово…

Генерал побледнела.

– Хорошо. Теперь нам нужно вернуться. Мы понятия не имеем, во что ввязываемся. Раньше это было чем-то невозможным, но сейчас…

– Мы должны сжечь это место дотла.

Эти слова с ненавистью сорвались с губ Талемира.

Дрю уставилась на него, разинув рот.

– Ни за что, – сказала она. – Гас и другие наши люди должны быть там.

– Тогда для них уже слишком поздно, – ответил Талемир.

– А может, и нет.

– Как долго они были в лапах призраков, Дрю? – Голос Талемира был жестким, холодным, даже жестоким. Но он должен был заставить ее понять. – Если они живы, они уже не те, кем были раньше. Было бы милосердно покончить с ними.

– Милосердно? – Ноздри Дрю раздулись, глаза наполнились огнем. – Ты не можешь так думать. Только не после всего, через что ты прошел, после всего, что ты…

– О чем она, черт возьми, говорит, Талемир? – вмешался Уайлдер.

Талемир проигнорировал его, устремив взгляд на Дрю, позволив тьме затуманить ему глаза, всего на мгновение.

– Именно поэтому я знаю, что это было бы милосерднее.

– Только через мой труп, – выдавила Дрю, крепче сжимая меч.

Между ними повисло напряжение, такое же яростное и опасное, как и сила, которая таилась у него под кожей.

Эдриенн прочистила горло, и Уайлдер встал между ними.

– Итак, мы почти на месте, – сказал он. – Узнаем численность духов, найдем своих друзей и оценим риски. Сначала займемся этим. Договорились?

Боги, Талемир был готов избить его. Чувство вины и горя с каждой минутой делало Уайлдера все более безрассудным, но если бы он знал, что ждет их в той пещере… Если бы он мог почувствовать ту силу, которую мог ощутить Талемир, даже он не стал бы так охотно подвергать себя опасности.

– Согласна, – мгновенно ответила Дрю, уже разворачиваясь на пятках.

Вздох протеста сорвался с губ Талемира, и он схватил ее за локоть.

– Я пойду первым, – сказал он, заставляя ее взглянуть на него.

Она пристально посмотрела ему в глаза. Та мягкая, ранимая сторона ее натуры, которая была в их совместную ночь, исчезла. Девушка вырвалась из его объятий, но, поразмыслив секунду, позволила ему пройти вперед.

Талемир снова взял инициативу в свои руки. Если что-нибудь случится, он сможет выиграть немного времени для нее и остальных. Тьма внутри его завибрировала, словно радуясь возможности освободиться от своих оков. Мечник подавил это желание и спрятался за камнями, следуя кратким указаниям Дрю.

Теперь ему предстояло справиться с яростью ее и Уайлдера, но это не имело значения – если только он не сможет защитить их, если только он не сможет спасти их от ужасной участи. Хотя Талемир не очень-то рассчитывал на то, что у них есть шансы, когда заметил впереди вход в настоящее логово.

Вонь от паленых волос была невыносимой. Он услышал, как Эдриенн, стоявшую в конце группы, вырвало, и не винил ее – запах был невероятно мерзким. При каждом вдохе у него першило в горле и щипало в носу.

Талемир повел их вверх по небольшому склону ко входу в пещеру, стараясь оставаться невидимым для призраков внизу. По коже у него побежали мурашки, а тени запели в ответ, слыша знакомую мелодию.

Собратья.

Дом.

Талемир с трудом сглотнул, пытаясь побороть терзающий его внутренний порыв. Никогда еще ему не было так плохо, никогда он не был так близко к пропасти…

Он переставлял ноги в направлении логова, зная, что если он не будет продолжать идти, то это сделает Дрю. Но когда он добрался до угла входа, то замер, борясь с желанием развернуться, подхватить Дрю на руки и убежать как можно дальше от этого забытого богами места.

– Нам нужно уходить, – пробормотал он, загораживая Дрю обзор.

Вперед протиснулся Уайлдер, нахмурившись.

– Что на тебя нашло? – прошипел он. – Ты никогда не уклоняешься от боя, и уж точно не с духами.

Последнее слово он выплюнул со злостью.

– Что ты недоговариваешь…

Вздох ужаса, вырвавшийся у Дрю, заставил его замолчать, когда она заглянула в пещеру и увидела то, от чего он пытался ее оградить. У него у самого кровь застыла в жилах, когда он посмотрел на них.

Это был не рой монстров, как ожидалось. В этом зле было единство, контроль, коварство и дисциплина. И в основе всего этого лежало то, что преследовало Талемира в ночных кошмарах, то, что пронзило его сердце.

Король духов. Один из многих.

– Фурии, спасите нас, – пробормотала Эдриенн, разинув рот. – Что это, черт возьми, за твари?

Талемир сделал глубокий вдох, его горло обожгло от резкого зловония пещеры.

– Регульдские жнецы, – сказал он, не отрывая взгляда от самого большого и главного из них. Как и призраки, он, возможно, когда-то был человеком, но теперь, зараженный силой теней, его удлиненное кожистое тело возвышалось надо всем остальным, достигая, возможно, трех метров в высоту. На макушке у него была пара изогнутых рогов, которые почти касались сталактитов на потолке, а из когтей на пальцах сочилась тьма.

– Жнецы – лидеры, короли всех духов, – прошептал он остальным. – Они умнее, сильнее и крупнее своих сородичей, могут заразить человека, проникнуть в его грудь и наложить на него проклятие с помощью той же теневой магии.

– Откуда ты все это знаешь? – резко перебил его Уайлдер. – Почему…

Талемир попросил его замолчать, покачав головой, и уставился на пещеру. Он видел жнеца впервые с тех пор, как его прокляли. Задыхаясь от густого, гнилого воздуха, он гадал, находится ли чудовище, породившее его, в этом логове, узнает ли оно его. Странное шевеление в груди дало ответ на оба вопроса.

Он также впервые оказался с духами вне битвы. Сила их воздействия заполняла пещеру, проникая в каждый уголок и каждую связь с этим местом. Монстры внизу, казалось, были объединены невидимыми нитями темной магии, управляющей ими способами, которые он пока не мог разгадать. Но что-то здесь было, что-то, что ему нужно было знать, он чувствовал, как это проникает в его кости.

Талемир тяжело вздохнул.

– Каждая из этих мерзких тварей когда-то была человеком… – Он протянул руку и сжал ее. – Видишь, во что они превратились? Для твоего друга нет надежды, Дрю… Мне очень жаль.

– Тал! Серьезно. Откуда ты знаешь? – рявкнул Уайлдер. – О чем ты умалчиваешь?

Эдриенн предостерегающе подняла кулак. Они замолчали, когда она указала вниз.

Жнец в центре пещеры остановился и поднял голову, принюхиваясь.

Талемира бросило в дрожь. Почувствовал ли он его? Был ли он связан с…

Дрю толкнула его локтем, кивая направо от монстра.

– Вон там – помещение… Именно там они могут держать пленников.

Сердце воина разрывалось. Он не мог этого допустить, не мог этого вынести, поэтому крепко схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Хватит, Дама Огня. Их больше нет.

Дыхание Дрю стало быстрым и неглубоким, и она пристально посмотрела на него, прежде чем отдернула его руку от себя, как будто его прикосновение обожгло ее.

Беззвучный крик сорвался с его губ, когда она высвободилась из его хватки и бросилась в глубь пещеры.

Несмотря на Уайлдера и Эдриенн, кричащих ему вслед, Талемир без раздумий последовал за ней. Он бросился за Дрю, призывая свои собственные тени, как делал это всего несколько раз до этого. Сначала он направил их в сторону Дрю, осколки обсидиана скрыли ее ловкие движения, когда она побежала вдоль края, укрываясь где только можно, приближаясь прямо к помещению.

Скрытый в своей собственной тьме, Талемир двигался по пещере подобно струйкам дыма, не замечаемый чудовищами, и сердце его бешено колотилось в такт ударам своей силы.

Пещера кишела призраками и жнецами, и он лавировал между ними, его магия обходила их в ужасающем танце.

Но Дрю добралась до нужного места, и он последовал за ней, но, войдя в зал, пожалел об этом.

Вдоль стен горели факелы, но они никак не могли рассеять сгущающуюся тьму. Потому что в зале было полно народу. Полно наарвийцев: некоторые из них были уже превращены в духов, другие почти закончили превращение. Все они были прикованы к стене, как животные. Были те, кто кричал в муках, рычал, размахивая когтями в безумном исступлении, и те, кто совсем не шевелился.

Дрю издала сдавленный крик, упав на колени на влажную землю перед существом поменьше, с которого полосками свисали остатки вязаной кофты.

– Гас? – всхлипнула она. – Гас, я здесь. Мы пришли за тобой…

Инстинкты Талемира сработали, и он смог подчинить тени своей воле, заблокировав вход в зал для их защиты как раз в тот момент, когда Уайлдер и Эдриенн ворвались внутрь с ужасом на лицах.

На мгновение они спрятались от монстров, но это не имело значения, потому что внутри их было так же много. Некоторые, как и он, оставались в человеческом облике, напоминая духов своими крыльями и когтями, оплетающими кожу черными венами. Другие полностью изменились, у них были удлиненные тела и жесткая, мускулистая плоть. Но было неважно, как они выглядели. Пустые, мрачные взгляды и зловоние подсказывали Талемиру, что они погибли. А те, кто не погиб, скоро погибнут.

– Мы опоздали, – выдохнула Эдриенн, оглядывая состояние своих бывших собратьев-наарвийцев, а ныне ночных созданий.

Дрю прижимала к себе обмякшее тело полупризрака, покачивая его на руках. Он выглядел моложе, чем ожидал Талемир, совсем как ребенок, с непослушной копной темных кудрей, обрамлявших его бледное лицо. С прерывистым криком Дрю сорвала с его исхудавшего тела изодранный свитер, обнажив крылья, свисавшие с костлявой спины, и когти, темневшие на неподвижных кончиках пальцев. Его ониксовый взгляд был пустым и неподвижным. Безжизненным.

– Тьма поглотила их всех, – потрясенно пробормотал Уайлдер, прежде чем его глаза увидели Талемира и расширились. Он заметил, что сделал его наставник, кем он был на самом деле…

Таким же монстром, как и все остальные.

Таким же, как существо, убившее его брата.

Сердце Талемира сжалось от сожаления, но он не мог сейчас расклеиться. Он должен был быть сильным ради Дрю, ради них всех. Он должен был сделать то, что было правильно для срединных миров, для бедных душ, у которых отняли свободу, чьи тела и умы были заражены таким ядом.

Ощущая кислоту на языке и держа кинжалы, он отыскал ближайший сосуд тени и занес свой клинок.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Голос Дрю перекрыл все остальные звуки.

Талемир не мог смотреть на нее, не мог вынести того взгляда, который он мог увидеть на ее лице. Он смотрел только на бедолагу и на неконтролируемые ониксовые ленты, распускающиеся вокруг него.

– Собираюсь покончить с этим.

– Нет.

Но Дрю не понимала, что это за пытка, не могла понять, что для этих существ не было никакой надежды. Он был Воином Меча, когда его обратили, и он по-прежнему оставался Воином Меча. Благодаря могуществу Великого обряда он обладал силой и выносливостью, которых не было у этих несчастных людей. Сколько он себя помнил, его учили бороться со злом, и это спасло его. Но наарвийцев было не спасти. Они поддавались проклятию; многие уже поддались. Самое милосердное, что он мог сделать, – это избавить их от страданий и уничтожить до того, как они присоединятся к армии тьмы.

– Это правильный поступок, Дрю… – Он поднял меч.

Затем он увидел движение руки.

Сталь зазвенела, когда их мечи встретились.

Дрю блокировала его удар, встав между ним и наарвийскими духами.

– Я проделала весь этот путь, – выплюнула она, и ее прекрасное, залитое слезами лицо исказилось от ярости, – не для того, чтобы ты убил их сейчас.

– Дрю, – взмолился он. – Не делай этого.

– Тебе придется сразиться со мной, Талемир.

Талемир не ослабил хватки на мече.

– Я не хочу причинять тебе боль.

– Ты уже причинил. – Глаза Дрю, обведенные серебряной каймой, посуровели.

Но Талемир не мог оставить все как есть, не мог позволить призракам усилить свою армию людьми, которые когда-то были невинными наарвийцами. Ему придется разоружить Дрю, а затем сделать то, что необходимо.

Она никогда не простит ему этого, но если он этого не сделает, то никогда не простит себя.

Мужчина отбил ее клинок в сторону, но девушка шагнула влево и ответила другим ударом, попав по его бицепсу. Он почувствовал, как его обожгло и хлынула кровь. Дрю не сдавалась: восприняла это подобно оскорблению и безжалостно атаковала, став сгустком стали и огня, двигающимся с такой быстротой, как молния.

– Талемир! – позвал откуда-то Уайлдер, но Талемир сосредоточился на Дрю, которая замахнулась на него клинком.

Он отразил удар, и рука вдруг заныла. Девушка не сдерживалась, хотела причинить ему боль, хотела убить его.

Их клинки столкнулись, заставив задребезжать сталактиты над головой.

Талемир молился фуриям, чтобы его барьер из тени заглушил звон и чтобы жнецы за дверью не заметили хаоса, творящегося среди них.

Дрю подняла клинок вверх, как они с Уайлдером учили ее. Талемир отразил удар, его сердце отчаянно болело. Это могло закончиться только одним способом…

Дрю сделала широкий шаг в сторону, сильнее повернув бедрами, и снова занесла над ним клинок…

– Ты их не получишь, – прорычала она, приставив свой меч к его, ее дыхание коснулось его лица.

Талемир отшвырнул ее, заставив растянуться на земле, и бросился на одного из призраков.

Голос Эдриенн эхом разнесся над полем боя.

– Пожалуйста, мы должны работать вместе, – проговорила она.

Но Дрю вскочила на ноги и снова бросилась на него. В ее глазах не было страха, только ярость, когда она рассекла воздух мечом в смертельном взмахе.

Талемир уставился на нее, его мышечная память сработала, несмотря на шок, когда он понял, что Дрю использует против него его собственные приемы, которым он ее научил.

В бешеном ритме они метались из стороны в сторону по залу. Каждый раз, когда он пытался нанести удар по одному из призраков, Дрю блокировала его, но только для того, чтобы вырваться и атаковать его снова.

Их клинки снова сталкивались, и каждый из них склонялся ближе, соревнуясь в силе.

Боги, он не хотел ранить ее. Она была для него всем, вот почему, превыше долга и чести, он должен был довести это дело до конца. Должен был существовать мир, в котором не царила бы тьма, мир, где она могла бы жить, свободная от теней.

– Я говорил тебе с самого начала, – взмолился он, его сердце разрывалось на части, когда их мечи сблизились. – Я тебе не враг.

Губы Дрю скривились, когда она отбросила его клинок назад.

– Теперь уже да.

Она развернулась на носках, взмахнула оружием и обрушила его вниз мощным ударом двумя руками.

Он просто отразил удар. Отступая, он сделал несколько шагов назад, но Дрю только приблизилась, ее глаза были полны ярости.

– Прекратите это безумие, – крикнула Эдриенн.

Уайлдер встал между ними, но Талемир отбросил его в сторону, его сила каким-то образом возросла.

– Дрю. – Он снова попытался достучаться до нее, защищаясь от серии ударов, тычков и выпадов, которые градом посыпались на него.

– Я доверяла тебе, – выплюнула она, сделав ложный выпад вправо и нанеся сильный удар ногой ему в бок.

Он удивленно хмыкнул. Еще один прием, которому он ее научил.

– И ты бы предал меня? – На этот раз это прозвучало как всхлип, но ее атака не стала слабее. – После того, как я приняла каждую частичку тебя? Полюбила каждую твою частичку? После всего этого ты готов был убить мой народ…

Слово, которое она подчеркнула, ранило глубже любого клинка. Все вокруг них померкло.

– Они больше не твои люди.

Он отразил сильный удар по ноге.

– Они всегда будут моими людьми.

Сталь снова встретилась со сталью, и на этот раз Талемир заставил их сблизиться, прижав ее оружие к своему. Ее дыхание коснулось его лица, и он заглянул в ее глаза, такие полные боли и смятения, такие прекрасные.

Взгляд ее голубых глаз опустился к его губам. Она собиралась поцеловать его, и, несмотря на все это насилие и ярость, он позволил бы ей, накрыл бы ее губы своими и сказал, что тоже любит ее…

Вместо этого холодная сталь коснулась его кожи, впиваясь в грудь.

Талемир опустил взгляд и увидел, что ее клинок нацелен ему в сердце.

– Если ты еще раз попытаешься убить хоть одного из них, я прикончу тебя, – прошептала Дрю, и ее нижняя губа задрожала.

Талемир не сводил глаз с меча. Во время их путешествия он чувствовал, что в нем что-то изменилось, но странный цвет сплава ввел его в заблуждение. Когда металл прижался к его телу, он понял, что это такое, – наарвийская сталь. Оружие, запрещенное для всех, кроме Воинов Меча. Клинок, который вполне может убить воина и призрака внутри его.

Его глаза расширились, когда она надавила сильнее.

– Ты нарушаешь законы Тизмарра, законы всех королевств, орудуя этим клинком.

– Разве ты не видел? Наарва – это не королевство. В Наарве нет законов.

Хватка Талемира, сжимавшего свой меч, ослабла, его конечности онемели.

– Ты меня услышал? – прошипела Дрю, прежде чем повторить свои слова снова. – Если ты убьешь хоть одного из них, я прикончу тебя.

– Так прикончи, – сказал ей Талемир. – Для меня нет надежды, как и для этих существ…

Одинокая слезинка скатилась по его щеке.

– Когда мы впервые встретились, я сказал тебе, что ты сможешь вырвать мое сердце.

Его кожа лопнула под натиском, и струйка крови потекла по его груди, вниз по лезвию Дрю. При виде этого она вздрогнула, ярость в ее глазах погасла. Дрю замешкалась.

На секунду правда раскрыла им глаза: она не могла убить его, а он не мог заставить ее сделать это. Талемир мог поступить только одним образом и поэтому сделал то, что должен был.

Он уступил тьме.

25

Дрю

Стало темно, и Дрю стремительно падала вниз. Холодный ветер хлестал ее по открытой коже, пока она дергалась в воздухе, размахивая руками и ногами, а крик застрял у нее в горле. Она не видела ничего, кроме чернильной темноты, не чувствовала ничего, кроме прикосновения воздуха, когда быстро летела вниз.

Казалось, что это длилось целую вечность, как будто время и пространство стояли на месте. Аромат кедра и темных цветов смешался с тенью, словно легкое прикосновение перышка к каждому из ее органов чувств.

Затем она упала на землю, и нежная трава смягчила приземление.

Какое-то мгновение она только и делала, что дышала. Вдыхая и выдыхая, она пыталась подавить панику, скрыть горе и скорбь, которые грозили вырваться наружу. С ее тела сошел покров тени, окутав ее золотистым светом сумерек. Прищурившись, Дрю огляделась.

– Как?

Но остальные слова не складывались в предложение, ее кожа все еще гудела от магии, которая переносила их из одного места в другое. Она никогда не знала, что призраки способны на такое. Но Воин Меча смог. Они преодолели значительное расстояние, не сдвинувшись с места ни на шаг.

Талемир тенью вывел их из логова монстров в безопасное место…

– Что за ерунда? – с трудом выговорила Эдриенн, прежде чем ее вырвало.

Они с Уайлдером стояли рядом, будучи одинаково потрясенными. Они оказались на окраине леса, где наарвийским войскам было приказано дожидаться их возвращения. Рейнджеры вокруг них в ужасе кричали от увиденного. Некоторые были разгневаны и желали мести.

А Талемир исчез.

У Дрю вырвался сдавленный стон, и она свернулась в комочек на траве и изогнула спину, боль пронзила ее глубоко в груди. Она широко прижала руку к телу, как будто это могло каким-то образом сдержать все, что бушевало внутри, но это не прекращалось. Девушка почувствовала, что проваливается в пропасть. Все, что творилось с ней, внезапно стало невыносимым.

Она подняла голову к небу и закричала. Она не могла спасти их, не могла убить его. Она проиграла во всех смыслах. Ничего не осталось…

Твердая рука сжала ее плечо.

– Дрю?

Голос Эдриенн звучал слишком отстраненно, очень далеко от этого забытого богами места, от этого кошмара. Зал промелькнул перед ее глазами, она ощутила его зловоние в носу, пока ее не стошнило. Она вспомнила лица ее соплеменников с обветренной кожей и когтями, Гаса, его порванную одежду, его взгляд, черный и пустой.

Эдриенн встряхнула ее за плечи.

– Дрю, я здесь.

– Но Гас нет, – прохрипела Дрю. – И Талемир тоже. Его больше нет.

– Что значит, его больше нет?

Уайлдер бросился к ним. Он выглядел взъерошенным и расстроенным, та же ярость, что была в нем с момента их встречи, все еще кипела в его жилах.

Это единственное, что успокоило Дрю.

Она не помнила, чтобы плакала, но ее лицо было мокрым от слез, которые вытирала рукавом. Талемир Старлинг не заслуживал ее слез. Только не после того, что он сделал, не после того, как предал ее и бросил. Дрю повернулась к младшему Воину Меча, позволяя своей ярости прорваться наружу.

– Он ушел. Бросил нас.

– Я тебе не верю, – выпалил Уайлдер.

Именно тогда Дрю поняла, что все смотрят на них. Рейнджеры ждали вестей от Терренса, а вместо этого увидели, как их лидеры падают с неба, окутанные тенью, прямо у них на глазах.

Теперь ястреб кружил над головой, издавая жалобные крики.

Дрю мгновенно вскочила на ноги. У нее был момент слабости, и сейчас пришло время проявить силу. Она гордо вздернула подбородок, оценивающе оглядывая Уайлдера.

– Не веришь?

Воин Меча открыл рот, словно собираясь возразить, готовый к бою. Дрю не отступила, она была так же готова сразиться с ним. Битва с Талемиром лишь слегка поубавила ее ярость.

Но, к ее удивлению, Уайлдер отступил назад.

Она наблюдала, как он миновал лагерь, схватил свой рюкзак и взвалил его на плечо, прежде чем забрать своего жеребца из рук перепуганного конюха. А потом вдруг поняла, что лошадь Талемира тоже исчезла. Это был для нее еще один удар.

На самом деле, от него не осталось и следа, как будто его здесь никогда и не было. Если бы только боль в груди позволяла ей в это поверить.

Уайлдер вскочил на коня, и Дрю уставилась на него, раскрыв рот и качая головой.

– Ты такой же, как все Воины Меча. Снова бросаешь народ Наарвы, когда мы больше всего в тебе нуждаемся.

Ноздри воина раздулись, и он пронзил ее яростным взглядом.

– Я бы никогда вас не бросил.

– Тогда куда, черт возьми, ты собрался? – вмешалась Эдриенн, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев.

– Я верну его, – выдавил Уайлдер. – Мы не сможем победить без него.

– Еще посмотрим, – выплюнула Дрю.

Но лошадь Уайлдера встала на дыбы, возвышаясь над ними всеми, прежде чем пуститься галопом через равнину. Рейнджеры смотрели ему вслед.

– Чертовы Воины Меча, – пробормотала Эдриенн.

Но у Дрю не хватало сил выразить свои эмоции. Ее собственный живот был весь в синяках и ссадинах.

Наарвийские войска разбили лагерь на опушке жуткого леса, пока Дрю и Эдриенн пытались собраться с мыслями.

Уединившись в палатке генерала, Дрю обхватила голову руками, ее тело отяжелело от горя и усталости.

– Что, черт возьми, там произошло? – тихо спросила ее подруга.

– Ты видела, что произошло, Эдри.

– То, что я видела, не могло быть реальностью…

Дрю перевела дыхание.

– Он хотел убить их всех.

Эдриенн в ожидании молчала.

Дрю тихо всхлипнула.

– И ведь он был прав, да? Это было бы милосердно.

Эдриенн обняла ее, притянув к себе.

– Не рейнджер должен это решать. Но я поняла, к чему он клонит.

– Значит, я лишила их милосердной смерти? Упокоя?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказала Эдриенн.

Горячие слезы обожгли глаза рейнджера, и она больше не могла их сдерживать. Девушка так долго сдерживала эту часть себя – ту, которая могла сломаться и возродиться заново. Поэтому сейчас захлебывалась в рыданиях, прижавшись к своей подруге.

– Значит, мы их всех действительно потеряли? После всего, что мы сделали, чтобы попасть сюда… Гаса и остальных больше нет?

Слезы Эдриенн капали ей на плечо.

– Думаю, что да… – прошептала она.

Какое-то время они оставались в таком положении, тихо плача вместе. Еще одного брата поглотила тень.

Наконец Дрю вытерла опухшие глаза и оторвалась от генерала, чтобы высморкаться. Усталость сковала каждую клеточку ее тела.

– Что теперь? – услышала она свой тихий голос.

– Я не знаю. – Эдриенн продолжала сидеть, сгорбившись, уперев локти в бедра и опустив голову. Все всегда смотрели на нее, всегда от нее ждали ответов, даже когда она сама поникла от горя.

– Может быть, стратегическое отступление? – предложила Дрю. – Сразимся в другой раз? Прибережем силы и численность на потом?

– Может быть.

На мгновение воцарилось молчание.

– Ты знала, что Талемир может… то, что он провернул там?

Взгляд Дрю был рассеянным, звук его имени словно пронзил ее сердце. Она провела пальцами по волосам, приподнимая их, прежде чем отпустить.

– Нет.

– Что это вообще было? – Эдриенн покачала головой.

– Магия теней.

– Но… Он спрятал нас от всех них. Он окутал нас тьмой и забрал оттуда… Всех троих. Это ведь так, как все было?

– Я не знаю. Мне казалось, что я падаю… – пробормотала Дрю. – Но уже неважно.

Эдриенн слышала неприятие в ее словах. Она не хотела говорить о Талемире. Еще долго не захочет, если вообще когда-нибудь сможет…

Полог палатки затрепетал, и внезапно Терренс оказался внутри, хлопая крыльями и дико мечась по полотну.

– Что такое? – спросила Дрю, пытаясь понять, что случилось.

Он резко клюнул ее в плечо – он никогда так не делал. Дрю вскочила на ноги, и как только она встала, ястреб вылетел из палатки.

– Я пойду за ним, – сказала она Эдриенн, выбегая.

Генерал следовала за ними, и, когда они пришли, стало ясно, что в лагере поднялся шум. Неподалеку послышались крики, началась драка. Девушки бросились туда. Их войска были предупреждены, чтобы не шумели и не разводили костер так близко к логову призраков, но, когда девушки набрели на них, наарвийцы были настолько взбушевавшимися, что не обратили на них двоих никакого внимания.

– Что за… – Слова замерли у Дрю на губах, когда она увидела, что лежит в центре толпы.

Они поймали духа.

Маленькое существо извивалось в веревках, которыми его связали, пока люди били его копьями, лучники со стрелами на тетивах прицеливались в него.

Дрю быстро заморгала, пытаясь сфокусироваться на крылатом существе, удерживаемом веревками. Но не было ни кожистой плоти, ни рогов, ни когтей, рвущих путы. Под грязью и изодранной одеждой, за слабыми полосками тени, расплывающимися в стороны, виднелась знакомая фигура.

Ее сердце бешено заколотилось, и девушка бросилась в толпу, встав перед духом.

– Остановитесь! – закричала она. – Остановитесь! Это Гас!

– Ты что, с ума сошла? – крикнул кто-то. – Это не Гас!

Раздался одобрительный рев.

– Это не тот мальчик, которого у нас забрали…

– Это чертов дух тени, он один из них…

Но Дрю не двигалась с места. Она лишь смотрела на стрелы, копья и разъяренных рейнджеров. К ней подоспела Эдриенн, и ее глаза расширились, когда она увидела существо, которое прикрывала Дрю.

– Это он, вы, гребаные идиоты! – сказала она остальным.

Толпа сомкнулась вокруг них, в их глазах пылали гнев и жестокость.

– Это не Ангус Кастемонт, говорю вам, – прогремел другой низкий голос.

Наступила томительная тишина, прежде чем…

– Да вашу мать, это я, – перекрикивая остальных, произнес молодой голос.

Последовала секундная пауза.

– Извините, что ругнулся, – послышалось за их спинами.

Дрю первая встретилась взглядом с Эдриенн, ее грудь вздымалась, затем она повернулась на пятках и обняла Гаса.

– Ты… – Слезы текли по ее лицу, когда она крепко прижала мальчика к себе. – Ты в порядке.

– Ну… Я имею в виду… У меня, черт возьми, есть крылья, Дрю, – сказал он ей, нахмурившись.

Эдриенн выхватила его из рук Дрю и крепко сжала в своих.

– Что мы тебе говорили насчет ругани, ты, маленький засранец?

– Что это нужно только для определенных случаев… – повторил он им в ответ, словно это было вчера.

Раздался низкий смех, и появился Фендран, хлопая мальчика по плечу, стараясь не задеть его крылья.

– Если когда-нибудь и был повод… То это сейчас, да?

Дрю все еще недоверчиво качала головой, но в присутствии отца, когда его слова разнеслись по отряду, несколько человек засмеялись. Копья и стрелы были опущены.

Девушки поспешили снять веревки со своего юного подопечного. Дрю оценивающе оглядела его в поисках признаков темной силы, которую она видела в той пещере, у той твари, которая преследовала Талемира так неустанно, что он сбежал. Его любимый вязаный свитер исчез, и на его худощавом обнаженном торсе виднелись едва заметные черные полоски, но его глаза, которые раньше были цвета оникса, вернулись к своему обычному голубому цвету.

По ее наблюдениям, Гас был весь в синяках и ссадинах, но…

– Дрю, у нас есть какая-нибудь еда? – выпалил он.

Но очень довольный собой.

Напряжение в лагере сразу же рассеялось, и те, кому до этого было не по себе, нервно рассмеялись вместе с остальными.

Обеим девушкам пришлось повременить с вопросами, пока мальчик не был накормлен и напоен, а его порезы и царапины не были обработаны. Наконец, они посадили его в палатку генерала, завернули в одеяло, с чашкой дымящегося чая, пока он выжидающе глядел на них.

– Как? – заговорила Дрю. – Как ты здесь оказался? Я думала, ты умер или…

– Я не умер, – радостно сказал он.

– Мы поняли. Так что же произошло?

Гас перевел взгляд с Дрю на Эдриенн и обратно.

– Мне кажется, я проспал целую вечность, – сказал он им.

– Ты помнишь нападение на сторожевую башню? – спросила Эдриенн.

Юноша покачал головой.

– Нет. Просто все потемнело.

– Ты помнишь, как очутился в логове?

– Нет.

Дрю выдохнула через нос.

– Что тогда ты помнишь?

Гас вздрогнул.

– Когда я проснулся в этом месте… – медленно произнес он, поморщившись, – там так ужасно пахло, а потом я был прикован цепью и один из тех… рогатых чудовищ тянулся к моей груди. Я много кричал…

Грудь Дрю тоже сжалась, ее рука потянулась к его руке, но мальчик был сильным.

– Думаю, после этого я снова заснул. А потом… это случилось. – Он указал на свои крылья. Они были намного меньше, чем у Талемира, и скорее розовые, чем красно-черные…

– Они болят? – спросила Дрю.

– Нет. Но из-за них у меня странная походка. Но я понял это только после того, как сбежал и пытался найти тебя.

Она чуть не рассмеялась, вспомнив, как Талемир терял равновесие, когда превращался в духа.

– Как тебе удалось сбежать?

Гас нахмурился и почесал затылок.

– Я слышал твой голос, но был все еще без сознания. Но потом в комнате потемнело. И был не такой мрак, как когда эти твари близко. Стало теплее. Я решил, что должен последовать за ними. Дратос помог мне.

– Дратос помог тебе? – Дрю обменялась взглядом с Эдриенн.

«Все по порядку», – напомнила она себе.

– Ты летал?

– Летал? – Гас посмотрел на нее, как на городскую дурочку. – Как я могу летать, если я едва могу ходить?

Дрю не нашлась, что ответить. Вместо этого она спросила:

– Гас, там, внизу, есть еще такие же, как ты? Другие, у которых, скажем… могут быть крылья, или когти, или тени, но они все еще остались… Самими собой? Ты сказал, что Дратос помог тебе?

Гас энергично кивнул.

– Там куча всех! – воскликнул он. – Ну, некоторые из них мертвы. А некоторые… сейчас в плохом состоянии. Но есть и такие, как я! И да, Дратос все еще там! Он сказал, что готов убить парочку чертовых духов.

– Ангус!

– Да, он жив.

– Он в сознании? В состоянии сражаться?

– Ага.

Дрю было трудно быстро переварить информацию, но, когда она посмотрела на Эдриенн, ее подруга выглядела счастливой. Несмотря на боль, все еще сжимавшую грудь, рейнджер почувствовала, как ее измученное лицо расплылось в широкой улыбке.

– Надежда все еще есть…

26

Талемир

У Талемира Старлинга больше не было надежды.

Вокруг него клубились тени, болезнь, от которой он никогда не избавится, чума, которую зло наслало на срединные миры.

Далеко на востоке он сидел на краю обрыва, глядя на черные волны, на возвышающуюся стену тумана, называющуюся Завесой, и на вершину Алой башни среди облаков. Возможно, именно там его место, как и всех остальных чудовищ.

Его тени дернулись в ответ.

Он стал тем, кого ненавидел: полностью отдался ночи, что превратила в тень. Этот навык, этот инстинкт затаился внутри его, ожидая, когда его выпустят на волю. И хотя он использовал его, чтобы спасти тех, кто был ему дорог, это все равно оставило горький привкус на его языке. Он был монстром. Мужчина так хорошо знал тьму, что это позволяло ему подчинять время, пространство и расстояние своей воле.

И теперь все, включая Уайлдера, знали об этом. Его проклятие больше не было тайной. Его призрачную сущность больше нельзя было скрыть.

Талемир судорожно вздохнул и выпил еще немного горького экстракта, приготовленного для него Фариссой. В этом не было особого смысла, и от напитка у него ужасно болел живот, но он все равно принял его – с какой целью, кроме наказания, он не мог сказать.

Все, что он мог слышать, – это голос Дрю. Все, что он мог чувствовать, – это прикосновение ее лезвия к своему сердцу.

Он поступил правильно, уйдя от нее, в этом он был уверен. Ей будет лучше без него. Возможно, до того как он превратился в монстра, у них могло бы что-то получиться, но теперь все, что он принесет ей, – это боль, горе и страдание.

Как и все несчастные души в логове духов, обреченные на тьму.

Единственным утешением после его ухода было то, что ему никогда больше не придется слышать ее слов, полных боли, причиненной им. До своего последнего вздоха он будет помнить рейнджера, закаленного яростью и силой, прекрасного и решительного, даже если она пожелает ему смерти. Именно вспоминая образы Дрю, Талемир наконец позволил темноте завладеть им. Тьма затянула его под воду, узнав в нем себя.

Его разбудил резкий удар в бок.

– Вставай.

Талемир со стоном перевернулся и увидел, что Уайлдер свирепо смотрит на него сверху вниз.

– Я учил тебя, что лучше не будить спящего воина, – пробормотал Талемир, слишком поздно осознавая, что его тени все еще бродят вокруг него.

Он смог унять их.

– Ты учил меня многому, чему я теперь вряд ли буду верить, – огрызнулся Уайлдер, лицо которого исказилось от ярости.

У Талемира сжалось сердце.

– Как ты меня нашел?

– Пошел по следам твоей лошади. Я знал, что они выведут на тебя.

Талемир растерянно огляделся, обнаружив своего жеребца, пасущегося неподалеку. Это животное всегда отличалось особой преданностью.

Но его лошадь не была главной его проблемой. Талемир встал, отряхивая траву с одежды, и оглядел Уайлдера, настороженно державшего коня всего в нескольких сантиметрах позади него.

Между Воинами Меча повисло невообразимое напряжение. Пока Уайлдер кипел от ярости, он был совершенно неподвижен, только сжимал и разжимал кулаки по бокам. На шее у него пульсировал мускул.

– Мне жаль, – сказал Талемир, у которого встал ком в горле. Он осознал, что не может смотреть на своего протеже, не теперь, когда Уайлдер знал, кто он такой…

– Жаль? За что именно? – Слова звучали грозно и ядовито.

Талемир вздрогнул.

– За все.

– Этого недостаточно.

– Я знаю.

Уайлдер толкнул его. Талемир отшатнулся, остро ощущая край обрыва.

«Какая разница, если я свалюсь с него?» Эта мысль пронзила его насквозь, превратившись в вопрос, в вызов…

– Как ты мог скрывать это от меня? – потребовал ответа Уайлдер, двигаясь к нему, его ноздри раздувались. – Мы с тобой семья. Как ты мог?

– Уайлдер…

– Не надо, черт возьми, меня злить, – рявкнул он. – Ты, черт побери, один из них. Ты гребаный дух тени, Талемир…

– Я все еще тот же человек.

– Правда? Потому что тот Талемир Старлинг, которого я знаю, не бросил бы армию или девушку, которую он, несомненно, любит, на произвол судьбы.

Слова тяжело повисли между ними, грубые и правдивые.

– Им будет лучше, – слабым голосом произнес Талемир. – Им будет лучше без меня. Я только и делаю, что все порчу. Я – чудовище.

Уайлдер снова сильно толкнул его.

– Да, это так, – свирепо прорычал он. – И ты не доверил мне это. Ты доверил эту информацию Дрю, даже Эдриенн – незнакомцам, но не мне?

– Ты другой…

– Черт возьми, да, я другой. Я твой гребаный брат, Тал.

– Теперь я еще и тот, кто отнял у тебя твоего настоящего брата.

Лицо Уайлдера вытянулось.

– Это не так. Я видел…

Талемир выпрямился во весь рост, и по всему его телу пробежала рябь теней. Он призвал свои крылья и зарычал, когда они пронзили мышцы его спины и раскрылись перед его протеже. Из кончиков пальцев выросли когти, черные и острые, готовые прорезать плоть и кости. Он почувствовал, как темная магия потрескивает у него под кожей, растекаясь по венам, и по выражению лица Уайлдера, приоткрывшего рот, он понял, что теперь он выглядит таким же призраком, каким и был на самом деле.

– Видишь? – прорычал он, и каждая клеточка его тела напряглась от силы. – Вот кем я стал.

Грудь Уайлдера вздымалась. Он оскалился и издал яростный крик, бросившись на Талемира и повалив его на землю. Мужчина увидел звезды, когда они с Уайлдером всем своим весом приземлились на его крылья, и боль ослепила его. Но, прежде чем он успел сфокусировать зрение, чей-то кулак ударил его в челюсть. Зубы зазвенели, глаза Талемира мгновенно заслезились, правую половину лица пронзила боль. Он повернул голову и сплюнул кровь в заросли цветов.

На мгновение ему показалось, что его зрение ухудшилось. Цветы дрогнули, когда его кровь попала на лепестки. Он усиленно моргал. Нет, ему ничего не мерещилось. Цветы буквально шарахались от темно-красных брызг, от его крови полудуха.

Фурии теперь по-настоящему смеялись над ним. Потому что это были те самые цветы, которые искала Дрю: солнечные орхидеи.

Но его ученик только разошелся. Вне себя от ярости, он прижал Талемира к земле и уже занес кулак для следующего удара…

Талемир инстинктивно блокировал нападение, обвив Уайлдера ногами и отбросив его.

– Отвратительно бьешь, – подстрекал он, и в его груди разгорался огонь.

– Без сомнения, подражаю своему отвратительному учителю, – усмехнулся Уайлдер, отстегивая меч от пояса и отбрасывая его в сторону.

Став обратно Воином Меча, Талемир сделал то же самое. Внезапно стало все равно, что ярость Уайлдера была обоснованной, а его – нет. Она и так бушевала в нем – огненный поток, требовавший выхода. Если Уайлдер хотел драться, то он получит бой.

Ноздри его протеже раздулись, когда понял, что ему брошен вызов, он поднял кулаки, широко расставив ноги.

Кровь шумела в ушах Талемира, а челюсть уже пульсировала. Воин Меча тоже занес кулаки вверх и переступил с ноги на ногу, ему не терпелось обменяться ударами.

– Ты действительно думаешь, что сможешь справиться со мной, ученик? – насмехался он. – Ты и близко не готов, будь ты Воином Меча или нет.

– Пошел ты. – Уайлдер атаковал первым.

Они не собирались с силами, не прощупывали почву, потому что оба знали сильные и слабые стороны противника вдоль и поперек. Они набросились друг на друга, обрушив шквал кулаков и боли.

Уайлдер избивал его, костяшки его пальцев попадали Талемиру в живот, в висок, по почкам. И Талемир позволил ему бить его, чувствуя вкус крови во рту и порез на внутренней стороне щеки.

Боги, однажды у срединных миров не будет ни единого шанса против Уайлдера Хоторна.

Талемир наносил удар за ударом, заставляя своего протеже потерять хватку, а затем атаковал его. Он нанес прямой левой, кросс, фланговый удар и апперкот – все это в невероятно быстрой последовательности, кружась, как разъяренная пантера.

Зубы Уайлдера были в крови, но ярость даже не начала рассеиваться.

Как и у Талемира.

Они провели еще один раунд, жестокий и изнурительный.

– Теперь ты доволен? – крикнул Талемир, перемещая свой вес и уклоняясь от удара в глаз.

– Даже близко нет.

Талемир заблокировал выпад в лицо и нанес сильный и быстрый удар по ребрам Уайлдера, от чего он удивленно вскрикнул.

– Ты всегда оставляешь эту сторону открытой, – выпалил Талемир. – Когда же мальчик уже научится?

– А ты всегда слишком много болтаешь… – Уайлдер размахнулся, и его кулак врезался в ноющую челюсть Талемира, который снова увидел звезды перед глазами и споткнулся.

С него было довольно.

Вокруг них взревела тьма, поглотив их обоих в водовороте обсидиановой силы. Когда она исчезла, Уайлдер уже лежал на земле, связанный тенями, и тяжело дышал, потрясенно смотря на него.

– Ты сжульничал.

– Неужели? – прохрипел Талемир, упираясь руками в бедра, чтобы отдышаться. – Что мы всегда говорим защитникам честной игры? Чему мы только что научили наарвийцев?

Гнев все еще кипел во взгляде молодого воина, но это была уже не та неприкрытая ярость, что прежде. Он хмуро посмотрел на Талемира.

– Честный бой со злом – верный способ умереть.

Вытерев пот со лба, Талемир отпустил тени, и черные полосы взмыли в воздух.

– Вот именно.

Уайлдер сел, сплевывая кровь на траву, нижняя губа у него была разбита. Когда его злость улеглась, Талемир протянул руку.

– Мне очень жаль, знай об этом.

Уайлдер посмотрел на протянутую ладонь, на лице его отразились противоречивые чувства, прежде чем он протянул руку.

– Я знаю.

Талемир помог ему подняться, и они оба поморщились от боли.

– Тебе надо потренироваться над левым замахом, – тихо сказал Талемир.

Уайлдер бросил на него недоверчивый взгляд.

– Ты действительно не понимаешь, когда нужно заткнуться, не так ли?

Мужчина грустно улыбнулся ему.

Его ученик проигнорировал это и указал на лошадей.

– Если поторопимся, мы сможем вернуться в лагерь вовремя, чтобы прийти на помощь.

Талемир застыл.

– Я думал, что ясно выразился: я не собираюсь возвращаться.

Уайлдер повернулся к нему, снова сжимая кулаки.

– Я тебе не верю.

Талемир твердо стоял на своем.

– Ты действительно сделаешь это? Оставишь ее беззащитной перед такими, как ты? Тебе совсем наплевать на нее?

Талемир рванулся вперед, схватил Уайлдера за рубашку и чуть не оторвал его от земли.

– Ты понятия не имеешь, как сильно я забочусь о ней.

– Тогда, черт возьми, не пустословь.

– Ты сам сказал: я один из них, Уайлдер. Как я могу…

– Используй это против них, придурок, – взревел Уайлдер. – Ты спас нас в логове, только что победил меня. Ты нам чертовски нужен. И не только в качестве Воина Меча Талемира, но и духа тоже.

Талемир расстерялся.

– Тал, – сказал Уайлдер. – На этот раз его голос звучал мягко. – У нас есть надежда…

– Ты был в той же пещере, что и я?

– Да. Но я был там и после того, как ты ушел. Я нашел мальчика Гаса, которого искали Эдриенн и Дрю.

– Что?

– Он сбежал и бродил по опушке леса. У него были крылья, но он был самим собой – костью в горле, правда, но человеком… Он контролировал себя… Он сказал, что есть и другие, похожие на него.

Талемир не дышал.

– Я вернул его обратно в лагерь, а сам отправился на поиски тебя. Дрю и Эдриенн, наверное, уже знают. И если ты что-то и запомнил о них двоих, так это то, что они не оставят своих людей на произвол судьбы. Они будут сражаться.

– Мы нужны им… – пробормотал Талемир, снова переводя взгляд на орхидеи, в которые он упал.

– Да, брат. Мы им нужны.

И Талемир с замиранием сердца понял, что это был не случайный участок с цветами, а целое поле. Натянув перчатки для верховой езды, он сорвал целую пригоршню, вырывая их с корнем. Внезапно для него больше ничего не существовало. Он свистнул, и его жеребец галопом поскакал к нему. Едва он остановился, как мужчина вскочил в седло.

Уайлдер улыбался устрашающе, его зубы все еще были в крови.

– Пойдем, поубиваем кое-каких монстров.

Но когда они двинулись обратно в лагерь, у Талемира выступил ледяной пот на коже. Он застонал от боли и согнулся пополам, перед глазами у него все поплыло.

– Тал? – Голос Уайлдера звучал отдаленно.

– Тал?

Талемир хотел ответить, хотел сказать ему, что он будет сражаться с призраками до последнего вздоха, чтобы спасти Дрю, спасти их всех. Но острая боль, пронзившая его изнутри, лишила его дара речи и всех чувств.

Он соскользнул с седла.

Внезапно мужчина снова оказался в Ислатоне, окруженный кругом из белых камней и полчищами монстров.

Регульдский жнец снова проникал в его грудь, пронзая сердце…

27

Дрю

– Дрю! – Голос прорезал ночь, заставив ее выпрямиться на спальном мешке.

– Дрю!

Ее имя было пропитано отчаянием, настойчивостью.

Она выскочила из палатки как раз в тот момент, когда Уайлдер Хоторн въехал в лагерь, а догорающие костры осветили тело, повисшее на его лошади, и жеребца без седока, который вел его за собой.

Талемир.

Дрю побежала навстречу. С бешено колотящимся сердцем она резко остановилась, когда Уайлдер спрыгнул с седла, и помогла ему снять с лошади безжизненное тело Талемира.

– Что с ним случилось? – с трудом выговорила она, увидев его покрытый испариной лоб и бледную кожу.

На его красивом лице были заметны синяки и порезы. Вдвоем они уложили Талемира, который дрожал от любых прикосновений, на влажную траву.

– Я не знаю… – сказал Уайлдер, его дыхание стало прерывистым и учащенным. – Только что он разговаривал со мной. Мы уже возвращались к вам, чтобы помочь, но тут он потерял сознание. – Уайлдер в панике провел рукой по волосам. – Мы с ним подрались. Сильно. Может быть, он что-то повредил, я мог ему что-то сломать.

Дрю осмотрела тело Талемира в поисках каких-либо ушибов. У него нигде не было кровотечения, казалось, что кости не сломаны.

Она сняла с него перчатки для верховой езды – ничего, кроме разбитых костяшек пальцев. Но девушка застыла, заметив кожу под воротником его рубашки. Там его красивая оливковая кожа была испещрена сетью тонких белых линий.

Чувствуя тошноту, рейнджер скользнула рукой по его нагрудному карману и вытащила знакомую фляжку из-под куртки. Она оказалась гораздо легче, чем ожидалось.

Открутив пробку, она понюхала содержимое.

– Тоник для чудовищ, – пробормотала Дрю, перевернув фляжку вверх дном, и увидела, что из сосуда вытекла всего одна капля.

– Что? – недоуменно спросил Уайлдер.

– Он принимал это тонизирующее средство, которое приготовил один из ваших алхимиков в Тизмарре, – объяснила она, не отрывая взгляда от поникшего Воина Меча. – Я не знаю, сколько он должен принимать его, но перед боем с налетчиками я заметила, что он выпил гораздо больше, чем казалось необходимым.

Она указала на странные отметины на шее Талемира.

– Из-за этого появились они.

Уайлдер закрыл лицо руками.

– Как я мог не знать? Как…

– Это не твоя вина, – сказала Дрю, усадив Талемира и прижав к себе. – Он так ненавидел то, кем был, что отравился этим чертовым тоником.

Уайлдер с трудом поднялся на ноги.

– Я найду целителя.

Дрю покачала головой и указала на палатку Эдриенн.

– Приведи Гаса.

– Гаса? Мальчика?

– Да.

К счастью, Уайлдер больше не задавал вопросов и бросился прочь. Дрю прижалась лбом к Талемиру, почувствовав, что он весь вспотел.

– Ты чертов дурак.

Она положила ладонь ему на грудь, отметив, что сердце у него бьется пугающе медленно.

– Однажды ты уже бросил меня. Боги, я собственноручно убью тебя, если ты сделаешь это еще раз…

Но Талемир, казалось, не слышал ее. Его глаза быстро забегали под веками, рот приоткрылся в крике боли. С чем бы он ни боролся сейчас, это были его собственные монстры.

Гас неуклюже подбежал к ней, смешно хлопая крыльями. Уайлдер и Эдриенн последовали за ним.

– Это он? Это дух Воина Меча? – с благоговейным трепетом спросил Гас.

– Да. – Дрю прижала Талемира к груди. – И мы позвали тебя помочь.

– Как?

– Ты должен сказать мне, Гас… Как получилось, что ты – это ты, а остальные погрузились во тьму? Как…

Гас запаниковал.

– Я не знаю!

– Думай, – приказала она. – Чем они выделялись? Что отличало тебя от них?

– Я не…

– Попытайся, – умоляла она.

– Я был младше большинства из них…

– Что еще?

Кончики ушей Гаса порозовели.

– Я… Я не сопротивлялся, – смущенно сказал он.

– Почему?

– Я… Мне они нравились.

– Кто нравился?

– Не кто, а что! Мои крылья. Они мне нравились. Я знаю, что они похожи на глаза монстра, но… но они сильные! Возможно, я смогу летать. Неужели это так плохо? – спросил он, взглядом умоляя ее понять.

– Нет… – выдохнула она, и маленький кусочек головоломки встал на свое место.

– Я позову целителя, – вмешалась Эдриенн хриплым голосом.

– Это в прошлом. – Дрю наклонилась, и ее нос коснулся щеки Талемира. – Ты должен изменить облик, Воин Меча, – прошептала она. – Я думаю, единственный способ победить это… Единственный способ выжить и побороть яд. … Это вернуться в твой прежний облик…

Тихий стон боли сорвался с губ Воина. Она крепче прижала его к себе.

– Талемир, – прошептала она ему на ухо. – Ты должен принять себя таким, какой ты есть, если хочешь жить. Возможно, это самая сильная сторона твоей натуры, но не единственная…

У нее перехватило дыхание, и, опустив глаза, Дрю увидела, как от кожи Талемира расходятся тени.

Сначала едва заметно, как шепот, а затем словно распускающиеся цветы, наполненные силой.

– Дрю… – предупредила Эдриенн, стоявшая рядом.

– Все в порядке, – сказала она, сжимая Воина Меча в руках. – С тобой все в порядке.

Тьма струилась из Талемира, из его пальцев с острыми когтями, из груди в тех местах, где жнец пронзил его сердце.

Но Дрю не боялась. Ее не страшили ни Воин Меча, ни дух и ни тьма, окутавшая ее, словно клубящийся черный туман.

Тени затрепетали на ее коже, нежные, как вздох перед поцелуем. Они танцевали вдоль ее костей, мягко гудели в груди и играли с волосами, игривые и мягкие, грациозные и теплые.

И когда ленты тьмы рассеялись, крылатый Воин Меча опустился перед ней на колени.

28

Дрю

Талемир Старлинг сразил больше врагов, чем мог сосчитать. Он сталкивался с воплощенными кошмарами и стал самой тьмой, и все же, когда он встретился с Дрю после того, что сделал… Его сердце дрогнуло.

Сердце Талемира Старлинга дрогнуло.

Красивое лицо Дрю окаменело, и Талемир, несмотря на все, что только что произошло между ними, приготовился к другой битве.

Девушка гневно скрестила руки на груди, несмотря на слезы, катившиеся по ее щекам.

– Итак, ты вернулся.

Талемир поморщился от резкости ее слов, но не мог винить ее за это. Он ушел и оставил ее одну с ужасами этого мира.

– Прости меня, – сказал он, все еще стоя на коленях.

К этому времени все наарвийские войска вышли из своих палаток, уставившись на него. Разглядывали крылья, сложенные за его спиной, разглядывали крылатого Воина, стоящего на коленях перед рейнджером. Они собрались вокруг на безопасном расстоянии, перешептываясь между собой, но, похоже, понимая, что это касалось только Дрю.

– Я совершил ошибку, – сказал он.

– Несколько, – огрызнулась Дрю.

– Несколько, – согласился он.

Ему хотелось протянуть руку и дотронуться до нее, заключить в объятия и заверить, что он никогда больше не сделает ничего подобного. Но эти его поступки обожгли ее. Теперь он понял, что пришло время для слов.

– Почему? – спросила Дрю. – Почему ты вернулся?

– Потому что больше всего я хочу сражаться на твоей стороне, хочу защитить твой дом. Если ты отправляешься в глубины тьмы, я пойду с тобой.

– Ты хотел и ушел. Когда стало трудно, ты ушел. Почему я должна верить тебе сейчас? Почему…

– Потому что я люблю тебя.

Слова лились из него легко, это был самый естественный ответ на свете, самая откровенная правда, которую он мог ей предложить.

Дрю моргнула, и Талемир услышал, как у нее перехватило дыхание.

– Что?..

Разве она не знала? Он практически признался ей об этом раньше.

– Я твой, – сказал он. Но потрясение на ее лице убедило его в обратном, подсказывая, что он должен был признаться ей в любви в ту же секунду, как всепоглощающее чувство расцвело в его разбитой груди.

Не обращая внимания на остальных, он сжал ее руки в своих.

– С того момента, как я встретил тебя, я чувствовал, что парю. С тобой у меня под ногами нет земли, нет перил, за которые я мог бы ухватиться, и какое-то время я боролся с этим изо всех сил… Но не более того. Я отпустил себя. И, Дама Огня, – это нечто большее, чем я мог себе представить. Я не влюбился в тебя: я воспарил над землей от любви к тебе, став сильнее, чем когда-либо прежде. – Талемир судорожно вздохнул, обнажая душу так, как никогда раньше. – Я люблю тебя вопреки всему.

Дрю уставилась на него, не выпуская его пальцев.

– Если этого недостаточно, – выдавил он, наклоняясь, чтобы вытащить кинжал из ножен в сапоге, и, опустившись на одно колено, вложил его в ее руки, – тогда вырежи мое сердце, Дама Огня. Оно твое.

29

Дрю

Крылатый Воин Меча стоял перед ней на коленях, предлагая ей свое сердце. На глазах у всех.

В свете тлеющего костра его красивое лицо было искажено грустью, карие глаза отливали серебром.

Толпа, словно почувствовав, что происходящее перед ними не представляет угрозу, рассеялась, оставив ее наедине с Талемиром.

Дрю хотелось разозлиться на него за то, что он бросил ее, за то, что разбил ее сердце на миллион кусочков, но сейчас он был здесь, и не было никаких сомнений – он ясно дал понять: его сердце, наполненное тенями, принадлежит ей.

Она медленно выдохнула, осознавая, что происходит. Ее собственное сердце, наполненное тьмой, тоже принадлежало ему.

Дрю подняла Талемира на ноги. Воин снова возвышался над ней, склонив к ней голову.

– Ты больше не будешь принимать этот тоник, – сказала она, вглядываясь в его лицо.

– Ни капли больше, – поклялся он.

– Ты должен принять каждую частичку себя.

– Я согласен, – пробормотал он.

То, что когда-то пугало ее, теперь служило ее свободой – то, что было между ними, было настоящим, и оно было таким же огромным и непостижимым, как море. И таким же грозным.

Вместе с Талемиром она могла покорить весь мир.

Дрю приблизила его лицо к своему и поцеловала его. Покрытые синяками губы, горячие и припухшие, прижались к ее губам, его нетерпеливый рот раскрылся навстречу ей, позволяя ее языку скользнуть внутрь, вызывая в ней жар. Но она отстранилась, вглядываясь в его красивые, измученные черты.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала она ему, и только ему одному.

Талемир тяжело вздохнул, а затем сдвинулся с места. Внезапно его руки оказались у нее в волосах, и он страстно поцеловал ее, прижимаясь к ней всем телом.

У Дрю защипали глаза от слез. Ее грудь вздымалась, переполненная всем, что она чувствовала к этому мужчине. Она поняла, что любовь случается не однажды. Это случалось каждый день, в короткие мгновения, в тихие паузы между громкими словами, в медленные прикосновения, в надежду, которую они обещали в темноте. Любовь была чем-то, что дышало и расширялось, что создавалось и менялось снова и снова, перековывалось только для того, чтобы стать сильнее.

Дрю прижалась к Талемиру, ее ладони скользнули по его груди, по плечам, где они задели мягкую перепонку его крыльев. Мужчина ответил ей еще одним поцелуем, горячим и пьянящим, полным отчаянной потребности, его руки скользнули к ее талии, к изгибам ее тела.

– Вы не возражаете?

Резкий голос Эдриенн нарушил тишину. Они неохотно оторвались друг от друга. Генерал и Уайлдер стояли в нескольких сантиметрах от них, оба со скрещенными на груди руками, и выглядели совершенно безразличными.

– На случай, если ты забыла, – съязвила Эдриенн, – нам нужно спланировать спасение и уничтожить логово…

– Да, с примирительным сексом придется подождать, – грубовато добавил Уайлдер, и его щеки порозовели.

Талемир тихо рассмеялся и поцеловал Дрю в висок.

– Тогда позже, – пробормотал он.

– Позже, – согласилась она.

Вскоре после этого Дрю оказалась в привычной обстановке: сидя за столом, она обдумывала план действий вместе с Талемиром, Эдриенн и Уайлдером. Ее отец и Баледор также присутствовали, как и Гас, который самостоятельно назначил себя представителем полудухов, все еще запертых в логове.

Дрю и Эдриенн наблюдали за ним, не в силах сдержать смех. Из бедного мальчика он превратился в никудышного оратора, который большую часть времени молчал, с благоговением глядя на Талемира. Тепло разлилось в груди Дрю, когда она заметила, как порозовели щеки Воина Меча. Он был явно смущен таким вниманием.

– Насколько я понимаю, у нас есть всего несколько вариантов, – проговорил Уайлдер. – Два, если быть до конца честным.

– И что за варианты? – спросила Дрю, возвращаясь к насущной проблеме.

– Мы могли бы напасть на логово напрямую, – медленно произнес младший Воин Меча. – Или мы могли бы устроить диверсию, выманить их, а когда они покинут логово, отправить команду на спасение ваших людей.

– Прямое нападение на логово подвергает риску тех, кто внутри, – возразил Талемир.

– Согласна, – вмешалась Дрю.

Эдриенн развела руками над картой острова.

– Значит, нам нужен отвлекающий маневр. Как мы можем их отвлечь?

– Используйте меня, – без колебаний сказал Талемир.

Сердце Дрю сжалось. Он только что вернулся к ней, и она не могла смириться с мыслью о том, что может потерять его снова.

Но Талемир продолжил.

– Они стремятся стать сильнее. У меня есть их сила и сила Воина Меча… Я буду для них маяком.

– И что потом? Нас могут спокойно убить, в то время как кучку полудухов могут спасти, а могут и не спасти? – спросил Баледор, прежде чем с извиняющимся видом посмотреть на Гаса.

Гас нахмурился, его крылья за спиной дернулись.

– Нет, – ответил Талемир. – Когда мы впервые вошли в логово, я почувствовал связь между ними… – Он произнес это медленно, как будто сам только-только начал складывать кусочки мозаики воедино. – Мне потребовалось время, чтобы до конца понять… Все духи связаны со жнецом, ведь были им созданы. Судя по этой связи, я подозреваю, что, если ты убьешь жнеца, ты убьешь и призраков, которых он породил.

У Дрю кровь застыла в жилах.

– Откуда нам знать, что, совершив что-то подобное, ты не умрешь? Не убьешь наших собственных людей? – заговорил Баледор снова, отстраняя руку Фендрана, когда тот попытался остановить его.

– Разве это важно? Это для общего блага. – Пожилой мужчина повернулся к Гасу. – Извини, парень, но, если бы ты был бы постарше, ты бы понял.

– Мне не нужно становиться старше.

Неприязнь Гаса была написана на его юном лице. Но, спрятав дрожащие руки за спину, он повернулся к Талемиру, широко раскрыв глаза при виде роста и крыльев воина.

– Делай, что должен, – мрачно сказал он.

Талемир одарил его доброй улыбкой.

– Это очень храбро с твоей стороны, Гас. Однако я верю, что такие люди, как ты и я, не пострадают, когда будет убит жнец.

– Почему так? – спросил Уайлдер.

– Потому что, хотя мы и принимаем тьму, мы, полудухи, изо всех сил цепляемся за свою человечность. В нас больше человеческого, чем в духах тени…

– Значит, ты в это веришь, – вмешалась Эдриенн.

Талемир кивнул.

– Верю.

– Но ведь это жеребьевка, – возразила Дрю, чувствуя, как паника сжимает ее сердце.

– С которой мы должны смириться.

Пальцы Талемира скользнули в ее ладонь, слегка сжав, прежде чем он отпустил их и вышел из палатки, чтобы найти свою седельную сумку.

– На нашей стороне есть кое-что еще.

Он надел перчатку для верховой езды, достал смятый букет цветов и положил их на стол перед ней.

– Я знаю, ты предпочла бы сердце духа, но я подумал, что в нашей нынешней ситуации они могут оказаться более полезными…

Ошеломленная, Дрю подняла цветы. Казалось, они запели от ее прикосновения. Ее браслет также нагрелся в ответ.

– Но скоро я принесу тебе сердце жнеца, Дама Огня, – прошептал Талемир ей на ухо.

– Может кто-нибудь объяснить мне, какое отношение ко всему этому имеют цветы?

Уайлдер явно терял терпение. Дрю подавила улыбку, снимая браслет и передавая ее младшему Воину Меча.

– Это очень редкий вид цветов. Они так сильно любят солнце, что темнота – их полная противоположность… Я пропитала эту сталь их пыльцой, и она чувствует, когда они рядом…

– Так вот откуда ты о нем узнала, – не веря своим ушам, пробормотал Уайлдер, переводя взгляд с нее на Талемира.

Она кивнула.

– Да. И когда я наконец рассказала ему об этом, мы узнали, что он не может к нему прикоснуться…

– Я бы не стал повторять это, – добавил Талемир. – Но он обжигает, если дотронуться до него. … Это оружие против них. Там целое поле этих цветов.

– Как далеко это поле? – спросил Фендран.

– В нескольких часах езды на восток.

Эдриенн усмехнулась.

– Ты не слишком далеко успел уйти, когда сбежал от нас.

– Достаточно далеко для того, кто никогда раньше не спасал троих людей, передвигаясь по тени, – парировал Талемир, поворачиваясь к Дрю. – Можно ли добавить эссенцию этих орхидей в наши клинки? Чтобы ослабить призраков? Чтобы победить жнецов?

Дрю изучила цветы в своих руках, прежде чем передать их отцу.

– Что думаешь? – спросила она мастера кузницы.

Он долго молчал.

– Мне нужен огонь, – сказал он наконец.

Дрю увидела, как Талемир и Уайлдер переглянулись.

– Что?

Первым заговорил Уайлдер:

– Только наарвийская сталь действительно может убить духа или жнеца…

– А это значит, что мы должны обработать как можно больше обычных клинков и стрел запасом цветов, которые принес Талемир, и собрать их как можно больше, прежде чем начать атаку, – проговорила Эдриенн. – Наши войска постараются задержать призраков, чтобы вы двое…

– И я, – вмешалась Дрю, обнажая меч.

Все уставились на нее и на ее клинок из наарвийской стали. Уайлдер выглядел так, словно был готов вновь спорить, но Эдриенн подняла руку.

– И Дрю, – сказала она. – Воины Меча и Дрю будут нацелены на жнецов. Если теория Талемира верна, этого будет достаточно.

– А если он ошибается? – спросил Баледор, окидывая Талемира оценивающим взглядом.

– Тогда Наарва немного раньше погрузится в надвигающуюся тьму, – холодно ответила Дрю.

Дрю попрощалась с Эдриенн наедине в своей палатке. Ее подруга должна была возглавить спасательную операцию с небольшим отрядом, который она подобрала сама, в то время как Дрю будет руководить диверсией вместе с Талемиром.

Генерал крепко обняла ее.

– Я говорила тебе, что рада за тебя, моя подруга?

Дрю обняла ее в ответ и рассмеялась.

– Даже несмотря на все это?

– Мы радуемся, когда можем. Я рада, что ты нашла свое счастье, даже если это случилось посреди кромешной тьмы.

Дрю с трудом проглотила комок в горле.

– Удачи тебе, сестра… – пробормотала она.

Эдриенн ответила улыбкой.

– Нет, она тебе нужнее.

Даже после того, как план был приведен в действие, Дрю не в первый раз пришлось защищать Талемира и его интересы. Наарвийцы относились к нему настороженно, даже больше, чем к Гасу, который явно был еще ребенком. Но Талемир… Он явил истинную тьму, обрушив ее на их лагерь. Все боялись его, и она их не винила. Мужчина был именно тем, кого они остерегались всю свою жизнь. Для них он олицетворял зло, которое украло их земли и забрало их близких.

Когда они пересекали лагерь, Дрю видела их решительно настроенные взгляды. «Он не монстр», – хотелось ей крикнуть им. Талемир мужественно справлялся с всеобщим вниманием и настороженностью, но она видела, что это глубоко ранит его, что это подтверждает его страхи, которые он так долго носил в себе.

– Тебе не нужно меня защищать, – тихо сказал он ей, когда они седлали лошадей. – Я понимаю их сомнения.

– Я всегда буду защищать тебя, – упрямо сказала Дрю.

– И я люблю тебя за это.

От этих слов ее охватил трепет.

– Но у нас могут быть другие проблемы, если мы переживем это… – заметил он.

Дрю сократила расстояние между ними и крепко поцеловала его.

– Решаем проблемы по мере поступления, Воин Меча.

Он улыбнулся ей в губы.

– Слушаюсь, Дама Огня.

Они вместе выехали из лагеря во главе армии.

Когда наступит рассвет, они будут готовы.

30

Талемир

Они были в пути всю ночь, подготавливая костры вдоль побережья, чтобы зажечь их по сигналу и направить призраков прямо к ним.

Талемир и Дрю возглавляли отряд, и они одновременно испытывали напряжение, страх и неуверенность от предстоящей битвы. Талемир знал, что войска последуют за Дрю и Эдриенн до любой цели, но тот факт, что полудух претендовал на роль лидера, не устраивал их. Тем не менее они терпели его, зная, что без него их шансы равны нулю.

Неприятие со стороны наарвийцев не давало Талемиру покоя, и он знал, что для него не будет места ни среди них, ни в Тизмарре, когда война закончится. Но рядом с ним была Дрю, и, как она и сказала, ему нужно «решать проблемы по мере поступления».

Дрю и Уайлдер разрабатывали стратегию, придумывая ловушки, которые они могли бы расставить для призраков, чтобы задержать их, пока Воины Меча будут разбираться со жнецами. Уайлдер на удивление спокойно отнесся к тому факту, что у нее за спиной был спрятан клинок из наарвийской стали.

Талемир слушал их, осознавая, насколько наарвийцы приспособились к жизни после падения своего королевства, насколько изобретательными они стали. Неудивительно, что Дрю была одной из главнокомандующих. При этой мысли его грудь наполнилась гордостью.

Часы пролетели незаметно, и вскоре они вышли на поле солнечных орхидей. Первые лучи рассвета озарили небо, осветив море золотых цветов перед ними.

Дрю остановила свою лошадь рядом с лошадью Талемира, и он услышал, как у нее вырвался тихий вздох.

– Фендран! – позвала она отца.

Мастер кузницы вышел вперед и с горестью посмотрел на цветы.

Губы Дрю сжались в тонкую линию, и Талемир увидел в ней решимость. Как бы ей ни хотелось полюбоваться цветами, которые напоминали ей о матери и брате, впереди была важная работа.

Она повернулась к отцу.

– Соберите около сотни цветков и измельчите их, насколько это возможно. Остальные ингредиенты и инструкции вы найдете в этом списке. – Она достала из кармана листок пергамента и маленькую баночку. – Это все, что осталось от моих собственных запасов.

Фендран взял их и кивнул.

– Нагрейте лезвия и опустите их в настой, – объяснила она. – У нас нет горна, но огонь подойдет. Я обрабатывала им свой браслет последние несколько месяцев. Берите как можно больше оружия.

Кузнец не задавал вопросов. Он отправился выполнять просьбу дочери, и Талемир не мог не восхититься его верой.

– Что еще? – спросил ее Талемир, замирая от предвкушения. – Мы с Уайлдером позаботимся о том, чтобы ловушки тоже были покрыты этим веществом.

Уайлдер успел начать действовать, заставив Талемира почувствовать себя бесполезным.

– Твоя очередь настанет достаточно скоро, – сказала ему Дрю, потянувшись, чтобы похлопать его по руке, прежде чем спрыгнуть со своей лошади.

Он сухо кивнул и отправился на поиски Гаса и Баледора.

Вернувшись после инструктажа о том, как разжечь сигнальные костры, Талемир заметил, что в море орхидей была проложена тропинка, а в центре образовалось поле, в которое было необходимо заманить монстров, чтобы ослабить их. Ему лишь нужно было убедиться, что он не притронется к цветам тоже.

Несколько ловушек, похожих на те, что он видел для медведей, были замаскированы папоротниками, создавая ложные безопасные зоны, куда призраки могли бы приземлиться, пытаясь спастись от жжения солнечных орхидей.

Умные, жесткие и стратегически продуманные, совсем как Дрю.

Наарвийские войска действовали быстро и эффективно по ее приказу, ожидая от нее поддержки. Она давала им ее, никогда не колеблясь, никогда не проявляя слабости, и Талемир любил ее за это еще больше. Она была маяком надежды не только для него, но и для своего народа.

Словно почувствовав его взгляд, она подняла глаза от того места, где совещалась со своим отцом и Уайлдером. Ее взгляд встретился с его, и она кивнула.

Они были готовы.

Талемир проглотил комок в горле. Пришло его время внести свой вклад.

Он поднял руку в сторону Гаса, который ждал у незажженного костра. Мальчик махнул ему, прежде чем поднести факел к растопке, и огонь разгорелся. Мгновение спустя зажегся еще один костер, и еще, и еще, посылая цепочку сигнальных огней по всему побережью, вплоть до скалы логова.

Затем Талемир позволил тьме воцариться. Он выпустил когти, расправил крылья и запрокинул голову к кроваво-красному небу, открывая себя ониксовой силе, заключенной в нем. Нити магии струились из его когтей и груди. Он призвал мрак к жизни из глубин своего проклятого сердца и направил далеко на запад, туда, где ждали призраки. В тот же миг мужчина почувствовал, как к нему приковано внимание потустороннего мира, и понял, что их план сработал.

Они приближались.

– Приготовьтесь, наарвийцы, – крикнул он, и его голос эхом разнесся по равнинам.

Дрю и Уайлдер заняли свои места рядом с Талемиром. Тьма все еще окутывала его, но он повернулся лицом к войскам, к народу Наарвы, которого подвел Тизмарр, к людям, которых он был полон решимости не подвести снова.

– Я знаю, что я не тот, кого вы хотели бы видеть сражающимся на вашей стороне, – обратился он к ним, донося свои слова далеко за пределы их строя. – Знаю, что вы слишком долго жили в тени призраков, что вы доблестно, неустанно сражались с тьмой. Не могу обещать вам победных песен, но могу поклясться, что мы встретим тьму ответной тьмой, что мои тени – ваш щит, и я обрушу их на врага с тем же гневом, который вы чувствуете в своих венах, потому что я тоже его чувствую.

На мгновение воцарилась тишина, затем сталь запела, вынимаемая из ножен.

Сердце Талемира сжалось, когда Дрю обнажила свой меч и подняла его над головой.

– Сегодня, – крикнула она, – мы все как один восстаем против тьмы. Сегодня мы загоним этих монстров обратно в зловонную дыру, из которой они вышли. Кто со мной?

Громовые возгласы эхом прокатились по цветущему полю. Народ Наарвы объединился раз и навсегда, когда небо заволокла тьма.

31

Дрю

Духи появились первыми.

– Уайлдер! Лучники! – закричала Дрю, не отрывая взгляда от приближающейся стаи, ее сердце бешено колотилось.

– Натянуть тетиву! – скомандовал Уайлдер. – Натянуть тетиву! Стреляйте!

Залп стрел, обработанных эссенцией орхидей, взметнулся в воздух, когда толпа монстров ринулась в атаку.

По всему полю разнеслись пронзительные крики, и облеченные плотью существа упали с неба, сильно ударившись о землю, крича при соприкосновении с цветами. Стрелы разрывали им крылья, вонзались в жилистую плоть, заставляя их падать вниз.

– Стреляйте! – снова закричал Уайлдер.

Дрю начала действовать, уже размахивая пылающим клинком. Она переходила от одного поверженного призрака к другому, следуя примеру Талемира, который быстро вырезал их черные сердца. Уайлдер передал командование лучниками и прибежал им на помощь, когда духов стало заметно больше. Их окутал холод, а вместе с ним и гнилостный запах паленых волос.

Плети теней хлестали их строй, рассеивая их силы, мучительные крики пронзали воздух.

– Меняем линию фронта! – взревела Дрю в безумии. – Меняем чертову линию!

Те, кто был в состоянии, заняли свои позиции, ожидая от нее дальнейших указаний. Отбросив мимолетную мысль о том, что это была работа Эдриенн, Дрю расправила плечи и взмахнула мечом.

– Держите строй! – рявкнула она. – Держите!

Стрелы и призраки наверху все еще заслоняли свет, и на них обрушилась новая волна атаки духов.

– В бой! – закричала Дрю.

Вокруг нее наарвийцы отчаянно сражались, делая все возможное, чтобы победить монстров, – стрелы, копья, мечи вонзались в растерявшихся и ослабевших существ.

Дрю вглядывалась в хаос, когда их силы хлынули, как стая злобных змей.

– Тал, справа от тебя! – крикнула она, и страх пронзил ее в гуще сражения.

Могучий Воин Меча без колебаний отразил удар, и призрак издал крик, когда ему отсекли руку и пригвоздили к земле другим клинком. Дрю прыгнула вперед и без раздумий выпотрошила монстра, пронзив его грудную клетку и вырвав из нее сердце. Она тяжело дышала, не ожидая, что тяжелая сочащаяся масса вызовет у нее рвотный рефлекс.

Подавляя желчь, она продолжала сражаться, кровь шумела у нее в ушах, когда она продвигалась вперед. Это было не похоже ни на одно сражение, в котором она участвовала раньше: более напряженное и хаотичное, чем те, что были в прошлом. Дрю размахивала клинком почти как одержимая, разрубая врага с необузданной яростью. Каждый удар по жилистой плоти был для ее матери, каждый взмах меча – для ее братьев. Она растворилась в песне войны, в ритме мести.

Все было как в тумане: вокруг них кружились тени, над полем разносились крики людей, некоторые мучились от боли. Раздался лязг стали и металлический щелчок открывающихся капканов, когда они зажали монстров в своих шипастых челюстях. Железный запах крови, смешанный с запахом паленых волос, обжигал ноздри Дрю, когда она снова и снова взмахивала клинком.

Духи и наарвийцы в равной мере погружали мир в хаос, и от натиска сражения она хватала ртом воздух, пытаясь выбраться из толпы. Это было сокрушительно, насилие и засохшая кровь не прекращались, угнетая ее со всех сторон. Но она не поддавалась панике. Эдриенн учила ее не этому. «Остановись, подумай, оцени ситуацию».

Несмотря на зловоние, Дрю сделала глубокий вдох и продолжила движение. Она боролась только за счет мышечной памяти, осматривая небо в поисках жнецов. И она, и Талемир предполагали, что короли-призраки будут ждать, пока их войска не ослабнут, чтобы атаковать, но они не ожидали, что это продлится так долго…

Она парировала и блокировала, наносила удары, уклонялась и атаковала, но этого было недостаточно.

Призраков становилось все больше, а жнецов не было видно.

Кровь стекала по руке Дрю. Она не знала, когда ее порезали, ведь ничего не почувствовала.

Шок.

Вокруг нее сражались и умирали наарвийцы.

Талемир и Уайлдер сражались против нескольких духов одновременно.

Ее сердце сжалось от горечи, когда она встретилась взглядом с Талемиром, но причина была не в скором конце, а в годах, которые она потратила зря, отвергая то, что всегда знала в глубине души.

Дрю превратилась в иного монстра и углубилась в оборону противника.

Если это единственный выход, то так тому и быть – она будет защищать свое королевство не на жизнь, а на смерть.

32

Талемир

Дрю была живым воплощением славы, обагренной кровью, и сердце Талемира сжалось от тоски, когда он увидел ее среди теней битвы.

Он двинулся по тропинкам, проложенным наарвийцами среди орхидей, шипя от боли, когда цветок задевал его обнаженную кожу. Он сражался со способностями Воина Меча и призрака, позволяя своей силе оникса поражать более слабых существ.

В метре от него Уайлдер атаковал сразу двух монстров, его сталь переливалась серебром и огнем, когда он махнул двумя руками, как учил его Талемир. Молодой воин сразил обоих призраков одновременно, перерезав им глотки и пригвоздив каждого из них к земле лезвием, пронзившим крылья. Он вытащил кинжал из-за голенища, чтобы вырезать их сердца.

По другую сторону от Талемира Дрю размахивала своим клинком подобно Воину Меча, обладающим силой, отточенной долгом и яростью. Она сразила призрака в один счет.

Она развернулась на пятках, оказавшись лицом к лицу с мужчиной.

– Где жнецы? – закричала она, ее лицо было покрыто черной и красной запекшейся кровью. – Они нужны нам, если мы хотим, чтобы у нас все получилось!

– Они придут, – крикнул в ответ Талемир, разрезая еще больше плоти и оставляя Уайлдера вырвать у монстра сердце.

– Мы не продержимся долго, – предупредила Дрю, сразив еще одно существо.

Она была права. Силы наарвийцев слабели.

Талемир вздохнул и уступил второму инстинкту, с которым долго боролся, но который теперь стал частью его существа. Он направил в небо еще один луч обсидиановой энергии. Он пульсировал над ними, словно мрачное предзнаменование.

Все на поле боя усилилось: крики, кровопролитие, ужас, и внезапно Талемир понял почему…

Первый регульдский жнец появился на горизонте, передвигаясь по небу и скрываясь в черном тумане. Земля завибрировала, когда он приземлился на поляне среди цветов, злобно зашипев, его тени метнулись вперед, хлеща наарвийских воинов и заглушая их мучительные крики.

Талемир и Уайлдер бросились на него, размахивая клинками, пригибаясь и уклоняясь от его свирепых атак. Он замахнулся на них когтями, встречая их сталь лязгом ярости и отчаяния. Тени Воина Меча сражались с тенями жнеца, яростно выплескивая свою силу. С каждым ударом Талемир понимал, что это не тот, кто породил его, не король тьмы. Это чудовище еще не удостоило их своим присутствием.

Уайлдер закричал, нанося жестокий удар по туловищу существа. Брызнула черная кровь, и монстр со злобным шипением отшатнулся назад. Талемир поднял меч, защищаясь, но Уайлдер бросился вперед, загнав чудовище в море цветов, от его покрытой плотью шкуры поднялся дым, когда золотые лепестки обожгли его.

Тварь завизжала в муках, и Талемир заметил безумную ухмылку на лице Уайлдера, когда тот вонзил свой меч в грудь чудовища. Он знал, что его протеже сражался не просто с призраками, а с теми самыми чудовищами, которые так сильно ранили его брата.

Когда клинок юного Воина Меча вырезал сердце первого жнеца, раздались леденящие кровь крики. Уайлдер отбросил сердце в сторону, и кучка призраков упала замертво, их плоть отслаивалась от костей, паря в воздухе.

– Сработало! – закричал Уайлдер. – Убив жнеца, мы уничтожили его сородичей!

Наарвийцы разразились ликующими возгласами, их решимость вновь окрепла перед лицом надежды. Заряженный энергией, Талемир вновь сосредоточил свою силу, и из его существа вырвался поток ониксовой магии, словно требуя, чтобы ее заметили, услышали и ощутили…

Внезапно он почувствовал запах дыма, и через несколько секунд поле солнечных орхидей было охвачено пламенем.

Стая призраков обратила против них свои собственные горящие стрелы.

Огонь ревел повсюду. Невообразимый жар опалил их всех, пламя было таким жарким, таким яростным, что прокатилось по земле огромной волной.

– Нет! – закричала Дрю, когда бушевавший ад поглотил их козырь, лишив надежды на выживание. – Нет!

Но огонь был неуправляем, и он уничтожал цветы: солнечные орхидеи почернели и увяли, земля под ними была выжжена.

Что-то дрогнуло в мире за пределами досягаемости Талемира.

С горящего поля вокруг него донесся хор испуганных криков.

На горизонте показались три жнеца, почти полностью закрыв солнце.

– Талемир! – крикнула Дрю, на ее лице отразилась паника.

Жнецы настигли их в считаные секунды, кольца тьмы хлестали их войско, отбрасывая их назад от того места, где они удерживали призраков. Среди тлеющей земли они закричали, пытаясь освободиться и добраться до своих хозяев.

Жестокая магия обрушилась на наарвийцев сверху, жнецы окружили их.

Тот, который был в центре… Талемир узнал его. Его Величество. Чудовище, которое наложило на него проклятие, жнец, который сделал его тем, кем он был сегодня. И теперь Талемир покажет ему именно, кого он создал.

Борясь со страхом и подавляя внутренний протест, мужчина выпрямился и расправил крылья. Если он хотел сразиться со жнецами, он должен был взлететь. Он должен был встретиться с ними лицом к лицу в облаках.

Рядом с его ухом раздался решительный клекот, и Терренс появился из ниоткуда, хлопая крыльями. Это было все, что Талемиру нужно было увидеть. Он отдался своей внутренней природе, той темной силе, что бушевала внутри, почувствовал, как это ощущение пронзило все его существо, и, когда оно захотело высвободиться, он подчинился.

Воин Меча собрался с духом и, повинуясь инстинкту, взмыл в небо. Воздух хлестал его по коже, ерошил волосы, заставлял слезиться глаза, пока он парил, а Терренс летел рядом с ним. Его собственные крылья мощно бились за спиной.

Темная сила не поглотила его, напротив, она освободила его.

Он был рожден, чтобы ветер дул под ним, а тени подчинялись его воле. Не было ничего более естественного, чем это, ничего более правильного. Он нырнул в облака, наслаждаясь их прикосновениями к своей коже и бескрайним небом. Его крылья были такой же неотъемлемой частью его самого, как и конечности, разум и сердце, и с их помощью он уничтожал монстров, стремившихся разрушить срединные миры.

Мир под ним пылал, и Талемир бросился прямо на жнецов, размахивая в полете горящими мечами. Терренс издал еще один крик и прицелился в глаза самому крупному из них.

Стрелы, летевшие снизу, пронзили крылья двух младших жнецов, от чего они упали на выжженное поле, в то время как Талемир подоспел к своему прародителю.

Он взмахнул мечами, заметив, что под ногами не видно земли, и это движение заставило его пошатнуться. Находясь высоко над наарвийскими войсками, он должен был полностью стать духом, чтобы выжить и победить.

Если он хотел признать жнеца своим.

Талемир принял свою новую сущность, позволяя крыльям свободно порхать, не обременяя себя раздумьями. Он доверился инстинкту, позволяя телу отклоняться и меняться по мере необходимости, смиряясь с каждым падением.

Он был далек от совершенства в искусстве полета, но он был и всегда будет Воином Меча до мозга костей. Десятилетия тренировок выбили из него страх, придав ему такую отточенную дисциплину, что он мог размахивать клинком практически где угодно. И с этой мыслью, эхом отдававшейся в его голове, Талемир Старлинг атаковал.

Он ударил сначала правым клинком, затем левым, отбивая смертоносные когти жнеца и нанося удары по его уязвимым крыльям.

Существо зашипело, посылая в его сторону тени, нанося удары со скоростью змеи. Талемир позволил своей тьме поглотить их, приказал своим теням рассечь их надвое. Он сделал выпад, вонзив клинки в незащищенный живот монстра, от чего тот издал болезненный стон.

Внизу раздался дружный крик, и Талемир, случайно взглянув вниз, увидел, как Дрю и Уайлдер убивают одного из поверженных жнецов, а рядом с ним гибнут призраки, их кожа превращается в пепел на ветру.

Руку Талемира пронзила боль, и он дернулся, проклиная себя за то, что отвлекся. Из раны на его бицепсе и предплечье хлынула кровь. «Красная кровь, а не черная», – отстраненно подумал он, прежде чем сделать выпад.

В буре крыльев и металла он нанес удар, клинки пробили плоть и кости, а крики, которые последовали, подсказали ему, что он нанес глубокую рану. Не сдаваясь, он немедленно направил сильный удар вправо от жнеца, где было уязвимое крыло.

Брызнула кровь. Тяжело дыша, все еще взмахивая крыльями, Талемир рубанул вверх другим мечом, рассекая эту жилистую плоть и иссохшую кожу. Стрела, выпущенная снизу, попала ему в плечо, другая – в бедро. Затуманенные голубые глаза существа расширились от шока, его магия теперь бесконтрольно вырывалась из тела.

Сила Талемира отбросила его назад, обрушив на него резкие, безжалостные удары. Копье пронзило небо, едва не задев голову жнеца.

Мужчина не остановился. От него отделились тени, обвились вокруг горла жнеца, сжимаясь все сильнее. Крылья чудовища дрогнули, когда оно забилось в конвульсиях, цепляясь за тени Талемира, отчаянно нуждаясь в воздухе. Рот существа открылся. Слова сорвались с его отравленных губ, слова, которые, как знал Талемир, были давно утраченным древним языком, и все же он каким-то образом понял их. … Они прозвучали как шипение, пропитанное ядом.

– Нас больше, чем ты думаешь, – прохрипело существо. – С каждым днем из-за Завесы появляется все больше. Жнецы и наша армия призраков будут продолжать расти. Тьма восторжествует. Вы все умрете…

Раздался ужасный булькающий звук – Талемир вонзил свой меч ему под подбородок и пронзил голову насквозь. И вдруг мужчина стал задыхаться, почувствовав, как внутри него оборвалась какая-то нить, ощущение было внезапным и ледяным. Только инстинкт удержал его в воздухе, несмотря на шок.

Черная кровь окатила Талемира и тех, кто был внизу. Он выдернул свой клинок из существа, и жнец рухнул на выжженную землю.

И как только это произошло, бесчисленные призраки начали исчезать, их кожа отслаивалась хлопьями, подхваченными ветром.

Все еще не оправившись от разорванной связи, Талемир глубоко вдохнул свежий воздух, пытаясь понять, к каким последствиям может привести то, что он сделал. Но, кроме первоначального шока, ничего не произошло. Он был цел.

Мужчина ловко приземлился рядом с телом жнеца и кинжалом вырезал его отравленное сердце. Его призрачный отец был мертв. Тяжело дыша и сжимая горячую массу в руке, он огляделся. Ошеломленный и потерянный, он наблюдал, как оставшиеся призраки бегут обратно через моря к Завесе.

Затем появилась Дрю, вся в синяках и крови, с пятнами сажи на щеках, еще прекраснее, чем он когда-либо видел ее раньше.

Талемир бросил сердце жнеца на обожженную землю, заключил свирепого рейнджера в объятия и, забыв обо всем на свете, поцеловал ее.

Это был поцелуй, который положил начало новому миру.

33

Дрю

Талемир Старлинг, крылатый Воин Меча, поцеловал ее среди пепла. Дрю отчаянно цеплялась за него, прижимаясь всем телом, словно хотела запомнить каждый изгиб, который так идеально сочетался с его телом.

Они сделали это. Вместе они победили призраков и жнецов.

Она страстно поцеловала его в ответ, и окружающая их темнота рассеялась, растворилась в воздухе.

Когда они наконец отодвинулись друг от друга, Дрю посмотрела на Талемира, его карие глаза сияли, несмотря на кровь, покрывавшую его кожу. Полуденное солнце выглянуло из-за облаков, осветив красным его крылья.

Он снова коснулся губами ее губ.

– Ты в порядке? – выдохнул мужчина. Она жаждала больших прикосновений, но понимала, что сначала ему нужно успокоить ее.

– Я в порядке. А ты?

Воин Меча кивнул, прижавшись своим лбом к ее, и, казалось, на мгновение вдохнул ее аромат.

Сжав его руку, Дрю наконец отступила назад, чтобы осмотреть последствия битвы. Земля под их сапогами была выжжена, на пепелище не осталось ни единого цветка. От этого вида у Дрю перехватило дыхание.

Но огонь был и очищающим: не осталось ни единого следа призраков, кроме того, что стоял сейчас рядом с ней, и мальчика-духа поблизости.

Уайлдер присоединился к ним в центре обугленного поля.

– Восемь человек погибли, – сказал он им мрачным голосом. – Двадцать четыре воина или даже больше ранены…

Грудь Дрю сжалась, и большой палец Талемира погладил тыльную сторону ее ладони.

– Есть новости от Эдриенн?

Младший Воин Меча кивнул.

– Не так давно на западе показался голубой дым. Все получилось.

Дрю почувствовала, как все ее тело расслабилось. Эдриенн спасла остальных и избавилась от зловещего логова.

«Слава фуриям», – подумала она.

Но нужно было сделать кое-что еще.

– Известно, скольким духам удалось сбежать? – спросила она.

Уайлдер вздохнул.

– Трудно сказать, когда их целая орда просто испарилась…

– А что насчет жнецов? – спросил Талемир твердым голосом.

– По крайней мере, один жнец сбежал обратно за Завесу, – допустил Уайлдер. – Мы сделали все, что могли, но…

Дрю подняла руку, призывая замолчать, видя, как некоторые наарвийцы побросали свои дела, чтобы послушать ее.

– Мы вышли победителями, – сказала она, повышая голос, чтобы все могли ее слышать. – Мы столкнулись с ужасными трудностями и обернули их в свою пользу. Мы выстояли, храбро сражались, и теперь это грязное место превратилось в пыль, а его обитатели больше не проклинают наши земли.

Раздались радостные возгласы.

Талемир наклонился, и его слова были слышны только ей и Уайлдеру.

– Боюсь, это еще не конец тьмы, – тихо произнес он.

Дрю услышала его предупреждение, но оно не сломило ее дух. Она знала, что, хотя его слова были правдой, то, чего они достигли сегодня, было небывалой победой, и она будет помнить об этом всегда.

Измученная, но живая, Дрю и остальные помогали ухаживать за ранеными и заворачивать тела павших в саваны. Ее сердце обливалось кровью за их семьи, за тех, кто покинул их. Баледор был одним из погибших. Ее отец сидел рядом с его телом и пил из маленькой фляжки.

– Отец.

Когда она приблизилась, у нее защипало в глазах при виде Баледора, человека, которого знала всю свою жизнь.

– Мне так жаль, – сказала она своему отцу.

– Не проливай слез из-за Бала, Дрю, – печально ответил он. – Ты же знаешь, он был бы рад… Знать, что он помог сделать мир немного светлее.

Она кивнула, не решаясь заговорить.

– Ты должна гордиться, дочка. – Голос Фендрана дрогнул, когда он встал и заключил ее в объятия. – Ты привела наш народ к победе. Ты видела, как отомстили за твою мать и братьев.

Дрю не могла вспомнить, когда в последний раз отец обнимал ее, но она без раздумий кинулась к нему.

– Спасибо, – пробормотала она.

Знакомый возглас заставил ее поднять взгляд туда, где кружил Терренс. Отпрянув от отца, Дрю протянула руку, чтобы Терренс смог приземлиться. И вскоре его когти мягко обхватили ее предплечье, и он сложил крылья, протягивая ей лапку.

Там был привязан свиток.

Дрю сразу узнала неряшливый почерк Эдриенн и дрожащими руками развернула пергамент.

Мы все в безопасности. Миссия прошла успешно.

Соединим отряды на полпути к лагерю.

Да пребудет с вами удача. (Хотя сначала она отлично провела время с нами.)

Дрю вздохнула с облегчением и передала приказы подруги. Все устали, но никто не хотел больше оставаться среди руин. Час спустя, позаботившись о раненых и завернув мертвых в саваны, они выехали навстречу своему генералу.

Эдриенн не просто так выбрала место встречи на середине их пути. В своем рвении к битве Дрю не обратила внимания на домики по пути к полю, но теперь она видела несколько из них, разбросанных вокруг участка леса. Это было не совсем поселение, а крошечная деревушка, в которой когда-то проживали несколько семей, но теперь она совсем опустела.

Дрю спрыгнула с лошади, и мгновение спустя Эдриенн чуть не сбила ее с ног.

– Ты сделала это, – воскликнула ее подруга, едва не лишив ее жизни. – Ты, черт возьми, сделала это.

– Мы все сделали это, – ответила Дрю, не в силах сдержать улыбку, появившуюся на ее лице, когда она взглянула на Талемира, который спешился одним быстрым движением. Он улыбнулся, и от этого вида у нее подкосились колени.

Но она снова повернулась к подруге.

– А ты? У тебя все хорошо?

Эдриенн, сияя, сжала ее плечо и подтолкнула Дрю к небольшой группе людей, собравшихся у костра.

– Лучше, чем хорошо.

Там было около дюжины человек, а может, и больше, некоторых из них Дрю узнала из крепости в Кирауне. У некоторых из них были крылья, как у Талемира и Гаса, в то время как от других падали слабые тени. Они выглядели усталыми, но целыми…

– Приятно, что ты наконец присоединилась к нам, Дрю Эммерсон, – произнес знакомый голос.

– Дратос, – вздохнула Дрю, делая шаг вперед и пожимая руку рейнджера. – Рада тебя видеть.

Черные крылья мужчины были спрятаны за спину, но на его лице была волчья ухмылка, когда он поцеловал костяшки ее пальцев.

– Спасибо тебе за то, что ты сделала в логове, за то, что сражалась за нас. – В его словах прозвучало неожиданное почтение. – Мы в большом долгу перед тобой.

Тепло разлилось по телу Дрю, когда Талемир приблизился. Дратос поднял взгляд, его глаза сузились при виде Воина Меча.

– Ты… – сказал он, и его голос превратился в рычание. – Ты тот, кого называют Принцем Сердец… Ты хотел убить моего маленького кузена. Ты хотел убить нас всех.

Талемир не побледнел, но склонил голову в знак сожаления.

– Хотел и прошу прощения за это.

Крылатый рейнджер приподнял бровь и отхлебнул что-то из фляжки.

– Может быть, в следующий раз будешь лучше обдумывать свои решения?

– Я был уверен, что вас поглотила тьма.

– Потеря памяти, Воин Меча. Какое-то время ни черта не понимаешь. Разве ты не испытывал то же самое, когда ты…

Талемир застыл рядом с Дрю.

– Я… Мне очень жаль.

Дратос, казалось, раздумывал, стоит ли продолжать ругать человека, который только что помог победить духов тени.

В конце концов он шутливо махнул Талемиру, прежде чем допить остатки из своей фляжки, и оценивающе оглядел его.

– Ты знаешь… Я действительно верю, что у меня крылья больше, чем у тебя…

Талемир рассмеялся.

– Чертовски сомневаюсь.

Но Дрю уже оттащила его в сторону.

Когда их силы объединились, началось празднование, которое продолжалось до глубокой ночи. Быстро умывшись в ближайшем ручье, Дрю вместе со своими людьми подняла тост за фурий. Она пела и танцевала с ними у костра и вдоволь наелась мясом оленя, которого Уайлдер убил для них в лесу. Но шли часы, и она поняла, что больше не может себе отказывать. На протяжении всего празднества что-то еще манило ее, игривая тьма, нить силы, связывающая ее с Воином Меча, который терпеливо стоял на окраине лагеря.

Талемир ждал. Дрю взяла его за руку и потянула за собой в сад, который она приметила ранее у одного из домиков.

– Я хочу тебе кое-что показать.

Ее сердце уже трепетало. Она повела его по заросшей тропинке в огороженный двор, на боку у нее висел безмолвный боевой меч.

Перед розовым кустом она остановилась и указала на цветок, который цвел там, среди шипов. Это была роза, черная как ночь.

– Моя мама всегда обожала голубой жасмин и солнечные орхидеи, – произнесла она.

Талемир уставился на нее.

– Но эти цветы всегда были моими любимыми. Их называют полуночными розами. У них самые темные лепестки во всем срединном мире.

– Они настолько… – выдохнул Талемир.

Дрю прижалась к нему всем телом, наконец-то задав вопрос, который мучил ее:

– Теперь ты вернешься в Тизмарр после выигранной битвы?

Страх не покидал ее, потому что она знала, что он был человеком чести, человеком долга, Воином Меча гильдии до мозга костей, несмотря на крылья или темную магию, текущую в его жилах.

Но Талемир покачал головой.

– Нет, – прошептал он ей в губы. – Мое место рядом с тобой. Сейчас и всегда.

Слезы навернулись на глаза Дрю, и она крепко поцеловала его.

– Тогда люби меня, – попросила она. – Люби меня в образе духа.

Талемир моргнул, как будто только что понял, о чем она его просит.

– Ты уверена? Я могу заставить крылья исчезнуть…

– Не надо.

Дрю никогда ни в чем не была так уверена. Она провела руками по его широкой груди, чувствуя, как теплеет его кожа под ее прикосновениями.

– Я хочу познать и полюбить каждую твою грань, светлую и темную.

Грудь Талемира приподнялась, когда он перевел дыхание.

– Тогда тебе лучше держаться крепче, Дама Огня.

Он подхватил ее на руки и распахнул дверь хижины.

Когда они вошли внутрь, первое, что она поняла – это то, что он был здесь до нее. Она заметила, что в маленьком помещении было прибрано, здесь не было того беспорядка, который она так ожидала увидеть. Дрю вопросительно посмотрела на него.

Неровный румянец залил щеки Талемира.

– Я подумал, что мы заслуживаем большего, чем какая-то ветхая хижина… И что благородная женщина в тебе, возможно, оценит свежие простыни…

Растроганная до глубины души, Дрю поцеловала его. Ответив на поцелуй, Талемир пинком закрыл за ними дверь и прижал ее к ближайшей стене, так что она обхватила его ногами за талию, опасаясь за его крылья.

– Ты не хочешь воспользоваться кроватью после того, как прибрался здесь? – прошептала она ему в губы.

– Всему свое время, – сказал он, отстраняясь, чтобы оставить дорожку из поцелуев на ее шее.

Желание уже охватило ее, но, когда Талемир обнажил когти и разрезал перед ее рубашки и бандо[3], она воспламенилась.

Его коготь провел линию от впадинки на ее шее вниз, между грудей, к пупку. Соски Дрю затвердели, дыхание участилось, когда крылатый Воин Меча впился в нее взглядом, пьянящим и загадочным.

Слова замерли у Дрю на губах, когда Талемир наклонил голову и взял в рот один из ее сосков, сильно посасывая и покусывая его ровно настолько, чтобы смешать удовольствие и боль.

Ее голова откинулась назад и ударилась о стену. Она уже была влажной и так сильно хотела его. Ей нужно было снять с себя штаны и раздеть его. Извиваясь, она попыталась спуститься, но Талемир крепко держал ее, не прекращая исследовать ее живот зубами, языком и руками. Она выгибалась в каждой точке соприкосновения, в каждой частичке трения между ними, предвкушение, страстное желание все нарастало и нарастало внутри ее.

Ее рубашка полосками свисала с плеч, и Дрю запустила пальцы в мягкие волосы Талемира, в то время как он сжимал ее грудь и щипал ноющие соски.

Она тяжело дышала. Все происходящее казалось ей одновременно чрезмерным и недостаточным.

Наконец он отпустил ее, но так и не отнес на кровать. Он повернул ее так, что ее спина уперлась в его грудь. Он сорвал с нее остатки рубашки и грубо стянул с нее брюки, вызвав у нее удивленный возглас.

– Боги, ты прекрасна, – пробормотал он, одной рукой держа ее за шею, а другой обводя ее тело. Стоя у нее за спиной, он раздвинул ей ноги, и свежий воздух коснулся именно того места, где она хотела его.

Дрю застонала от неудовлетворения. Ее руки вслепую принялись за его брюки, задевая выпуклость, упирающуюся в ее ягодицы. Но ей удалось лишь расстегнуть пуговицы и просунуть руку.

У нее вырвался глубокий стон, и она забыла, что делала, когда пальцы Талемира прошлись по ее промежности сзади, скользя по влажным складкам.

Его хватка на ее горле усилилась, и он начал дразнить ее клитор легкими круговыми движениями. Дрю приподняла бедра, требуя большего.

Медленно его пальцы проникли внутрь ее.

– Черт, – закричала она, раздвигаясь для него шире, уже отчаянно желая получить разрядку.

– Да… – пробормотал он во влажный изгиб ее шеи, неторопливо вынимая пальцы из нее, прежде чем снова ввести их внутрь, его темп был невыносимо медленным, каждое движение казалось долгим и смачным.

– Тал… – выдохнула она, протягивая руку за спину, чтобы высвободить его член из брюк. Его разгоряченная длина уперлась в изгиб ее ягодиц. Она мучилась, пытаясь наклониться, чтобы направить его…

– Кто-то сегодня нетерпеливый.

Он хитро посмеялся, сжав пальцы, вызвав у нее отчаянный стон, и его зубы скользнули по ее горлу.

– Я собирался не торопиться… Медленно изучить каждый сантиметр твоего тела… Но, я вижу, у тебя не хватает…

Она снова приподняла бедра, желая – нет, нуждаясь в том, чтобы почувствовать его внутри себя.

Талемир сбросил штаны, которые сбились у него на лодыжках, и наконец подтолкнул ее к кровати.

Она повернулась к нему лицом, изучая яркие зеленые круги вокруг его карих глаз и то, как волосы прилипли к влажному затылку. Когда бедра коснулись матраса, ее взгляд скользнул вниз по его рельефному телу, любуясь великолепным видом его члена, толстого и длинного, готового войти в нее.

Талемир одарил ее манящей, восхитительной улыбкой, прежде чем подошел к кровати. Матрас прогнулся, когда он забрался между ее ног, его крылья мощно распахнулись за спиной при виде Дрю, обнаженной и влажной.

Он на мгновение замер, как будто ему нравилось мучить ее, как будто он хотел, чтобы она задыхалась от желания. Но затем он схватил ее за бедра и развел их еще шире только для того, чтобы обдать прохладной струей воздуха ее ноющее лоно. Так он безжалостно дразнил ее, надавливая, но не скользя пальцами до конца.

– Талемир! – воскликнула она, чувствуя, как по ее телу пробегает волна страстного желания.

– Я не знаю, что мне нравится больше, – пробормотал он, опускаясь перед ней на колени и приникая губами к ее промежности. – Когда ты произносишь мое имя как проклятие… – Он посасывал ее клитор, дразня, но тут же отстранился. – Или когда ты произносишь это как молитву…

– Талемир… – Ее голос был низким и хрипловатым, полным предостережения.

Со злой усмешкой Воин Меча оглядел ее, окутанный дымкой вожделения, прежде чем наконец погрузиться в нее. Раскаленное добела желание вспыхнуло внутри Дрю, устремляясь к тому месту, которое ныло из-за него.

– Я люблю тебя, – сказала она ему, почти теряя сознание.

От Талемира исходили тени, ленты из оникса обернулись вокруг ее запястий и подняли их над головой. Ее спина выгнулась, грудь набухла, моля о прикосновении.

– Я тоже люблю тебя.

Он приподнял ее бедра и одним властным движением вошел до конца.

Все еще держа руки в его тени, Дрю выгнулась дугой, когда наслаждение пронзило ее, и все ее тело внезапно расплавилось, заставив потерять всякое чувство сдержанности и приличия. Он освободил ее запястья, и девушка простонала его имя, сжимая грудь почти до боли, прежде чем впиться ногтями в его мускулистый зад.

Тепло разлилось у нее между ног, когда Талемир брал ее долго, жестко и глубоко, каждое движение вызывало у нее отчаянные крики. Каждое его движение внутри ее вызывало все большее и большее опьяняющее напряжение, сопровождаемое приливом эмоций.

«Боги, этот мужчина…»

Тени плясали по ее извивающемуся телу, пока они занимались любовью, пока она ощущала каждый сантиметр его тела. Дрю раскачивалась в его объятиях, требуя все большего и большего, пока их тела не стали скользкими от пота и Талемир не прижался к ней, впиваясь в ее губы страстным поцелуем.

– Кончи для меня, Дама Огня, – приказал он хриплым от желания голосом.

На кончиках его пальцев появились когти, и он провел ими по ее чувствительной груди, его движения становились все жестче, грубее…

Внезапно Дрю достигла предела, и ее пронзила волна невыносимого удовольствия. Она громко вскрикнула, схватив простыни, выгнулась навстречу Талемиру, сжалась вокруг него. Мужчина выругался и рухнул на нее сверху, содрогаясь от собственного оргазма и изливаясь в нее.

Мгновение они лежали так, тяжело дыша.

– Боги, – пробормотал Талемир, целуя ее покусанные губы и выходя из нее.

Дрю не позволила ему уйти далеко, переплела свои ноги с его, потребность быть рядом все еще была такой острой и дикой. Он перекатился на бок и накрыл их своими крыльями. Девушка восхитилась ими, красно-черной перепонкой, такой мягкой и в то же время прочной. Талемир рассмеялся, когда она легко провела по ней пальцем.

– Кто бы мог подумать, что это проклятие будет иметь такие преимущества?

– Ты не проклят, – сказала ему Дрю тихим и серьезным голосом. Она уже некоторое время думала об этом. – Тебя коснулась тень…

Талемир замер рядом с ней.

– Тьма отняла у меня многое…

Дрю крепко поцеловала его, в ней уже пробуждалось желание.

– Но также подарила мне тебя.

34

Талемир

Талемир не мог насытиться ею. Ночью и еще раз утром он овладел Дрю еще дважды, его потребность в ней была неутолимой, его любовь к ней не поддавалась описанию. В постели с ней, в лучах раннего солнца, проникавших сквозь разбитые окна, он чувствовал себя невесомым. Единственное, к чему он был привязан, была она.

Они оставили друг на друге отметины зубами и ногтями, а в его случае и когтями. Но истинные отпечатки были гораздо глубже. Дрю оставила след в самой его душе. Прижимая ее к своей груди, обвивая своим крылом, он не хотел двигаться, не хотел замечать окружающий мир. Но вдалеке слышал, как лагерь оживает после празднования, и знал, что совсем скоро кто-нибудь придет и найдет их.

Талемир поцеловал Дрю в макушку, вдыхая ее аромат сирени и вереска. Именно тогда он понял, что она пахнет, как поля Дельмиры, как дом. Она только придвинулась ближе, а ее рука уже тянулась вниз…

Он нежно поймал ее за запястье.

– Как бы мне ни хотелось взять тебя снова, Дама Огня, боюсь, время больше не на нашей стороне.

– Мы можем по-быстрому, – прошептала она, касаясь его разгоряченной кожи, и эти слова заставили его член напрячься.

– Я оскорблен, что ты такого мнения, – съязвил Талемир, беря ее за подбородок и поднимая ее лицо к своему.

Дрю рассмеялась, целуя его, ее рука высвободилась из его хватки и обхватила его возбужденный член.

Не уверенный, что он когда-нибудь сможет отказать ей, Талемир с радостью уступил, закинув руку за голову и одарив ее ленивой улыбкой.

– Тогда делай все, что в твоих силах.

Дрю подчинилась, обхватив его ладонью и вызвав у него стон. Как это было возможно, что она так сильно контролировала его? Как он мог так сильно захотеть ее снова и так скоро?

Но она хитро улыбнулась и переместила свой вес, пока не оказалась на нем. Она опустилась к нему мучительно медленно.

– Черт, – простонал он. Ее скользкий жар опьянял.

Она приподнялась, нависая над головкой его члена, так что он почти полностью выскользнул из нее, но тут же снова опустилась, оседлав жестко и быстро.

Удовольствие пронзило все его тело, поднимаясь от яичек и растекаясь по стволу.

– Фурии, спасите меня, – пробормотал он, наблюдая, как она двигается, как подпрыгивает ее грудь. Каждое движение посылало пьянящий импульс желания по его члену и наполняло все его тело вожделением.

Дрю выглядела порочно-самодовольной, когда он попытался войти в нее, но она прижала его к себе, медленно потираясь об него.

В эту игру могут играть двое. Талемир легко вывернулся из ее хватки и прижал большой палец к чувствительному местечку, обводя вокруг ее клитора именно с тем нажимом, который, как он знал, она любила, вызывая стон глубоко внутри нее.

Она дернулась, ее внутренние стенки сжались вокруг него в ответ, и он выругался, смутно гадая, кто из них сдастся первым.

Она. Это должна была быть она.

Одним быстрым, сильным движением он перевернул ее так, чтобы оказаться сверху, затем положил ее на живот, целуя вдоль позвоночника и обводя контуры ее ягодиц кончиками пальцев.

– На четвереньки, – приказал он ей.

Тяжело дыша, Дрю сделала, как он велел. Стоя перед ним на коленях, она предстала перед ним: раскрасневшаяся, мокрая и восхитительная. Талемир никогда не видел ничего более прекрасного.

И когда он скользнул в нее, то увидел звезды.

Как мужчина, потерявший волю, он вошел в нее и потянулся, чтобы ущипнуть ее затвердевшие соски, все еще чувствительные со вчерашнего вечера. Дрю прижалась к нему, выгибая спину, позволяя ему проникнуть глубже. Талемир чуть не кончил прямо в этот момент, но чудом смог удержаться. Он еще не закончил с ней.

Он притянул ее к себе, так что ее спина оказалась на одном уровне с его грудью, и его пальцы снова нашли ее клитор, кружа по нему, пока ее дыхание не стало прерывистым, и девушка не выбросила руку вперед, обхватив его сзади за шею, требуя большего.

– Тал, – вскрикнула она.

Все ее тело задрожало вокруг него, и Дрю снова застонала, на этот раз потеряв всякий контроль, вызывая каждым движением встречное. И только когда он выжал из нее все до последней капли желания, только когда она почти рыдала от удовольствия в его объятиях, он позволил своему оргазму захлестнуть его.

Он кончил с прерывистым стоном, крепко прижимая Дрю к себе, изливаясь в нее со вздохом.

– Черт, – пробормотал он в ее влажную от пота спину, перед глазами у него поплыли пятна.

Они рухнули на кровать, переплетя конечности.

– Ты что-то говорил о том, что у нас мало времени? – пробормотала Дрю.

– Я рад, что ошибался, – выдохнул Талемир.

Некоторое время они лежали, переводя дыхание, и девушка нежно поглаживала внешнюю сторону его крыла. Наконец, когда его сердцебиение относительно выровнялось, Талемир приподнялся на локте и посмотрел на нее.

Ее кожа все еще была раскрасневшейся, грудь вздымалась и опускалась, а взгляд был затуманен после наслаждения.

– Правда, Воин Меча?

Талемир улыбнулся.

– Прежде чем ты набросилась на меня, я хотел спросить, какие у нас теперь планы. Пока мы разговариваем, остальные собирают вещи. …Что с нами будет дальше?

Лицо Дрю стало серьезным, и она со стоном поднялась с кровати, осматривая хижину в поисках своей порванной одежды.

– Я принес твой рюкзак. – Талемир указал в угол комнаты. – Я проверил, чтобы у тебя там была запасная одежда.

Дрю подхватила сумку и принялась в ней рыться.

– Спасибо.

Найдя рубашку, она натянула ее через голову, хотя ни соски, ни красивые обнаженные ноги под ней не были скрыты.

– Вчера поле цветов было полностью уничтожено… – медленно произнесла она, проводя рукой по волосам. – Единственное оружие, которое у нас было против призраков…

Талемир кивнул.

– Я знаю.

– Значит, нам нужно пересадить растения. Соберите все, что сможете, из корней и семян на участке, а также из орхидей, которые вы нам привезли, и пересадите их в разных местах Наарвы, отправив в надежные места по всему королевству. Хотя призраки, возможно, и ушли на время, они вернутся. И когда они вернутся, нам и остальным срединным мирам нужно будет быть готовыми.

– Согласен.

Он наблюдал, как Дрю одевается и заплетает свои растрепанные волосы.

– Есть еще двадцать затронутых тенью людей, которым понадобится защита и помощь…

– Гас и остальные… – тихо спросил Талемир. – Их ведь не примут обратно в крепость в Кирауне, не так ли?

Дрю печально покачала головой.

– Нет.

– Так куда мы их отвезем? – Он ясно дал понять, что последует за ней куда угодно.

– Мне нужно посоветоваться с Эдриенн, но… На восточном острове Наарвы есть старый университет. Это могло бы стать подходящим местом для нас, пока мы не познакомимся с другими людьми, которых коснулась тень, и не соберемся с силами для того, что ждет нас впереди.

Наконец Талемир спустил ноги с кровати и встал. Дрю оценивающе посмотрела на него.

– Не смотри на меня так, иначе мы никогда не покинем эту хижину.

– Принято к сведению, – сказала она с усмешкой и бросила ему его одежду.

Талемир натянул штаны и, пряча крылья, натянул рубашку, изо всех сил стараясь выглядеть прилично. Как бы ему ни хотелось остаться, ему нужно было еще кое-что обсудить, прежде чем они отправятся в путь.

На пороге дома он заключил Дрю в объятия, чтобы крепко поцеловать и подготовить к дальнейшим ласкам после того, как они отыщут Уайлдера.

Его ученик следил за лошадьми, выглядя встревоженным и готовясь к отъезду.

– Вот и ты! – сказал он, заметив Талемира. – Мы как раз собираемся в путь…

Он оборвал себя, явно прочитав выражение лица Талемира. Плечи Уайлдера опустились.

– Ты ведь не вернешься обратно?

– Нет, – ответил Талемир, ощущая, как чувство вины сжимает его сердце.

– Почему?

– Ты знаешь почему… – отважился сказать Талемир.

– Из-за Дрю?

– Из-за много чего, Уайлдер.

Мускул на челюсти Уайлдера дернулся.

– Сначала секреты от меня, а теперь еще и это?

– Однажды ты поймешь.

– Ты понимаешь, что нарушаешь клятвы Воина Меча? Что ты отворачиваешься от Тизмарра?

– Тизмарр бы не принял меня таким, какой я сейчас. И ты это знаешь.

– Фарисса бы приняла, – огрызнулся Уайлдер.

– Фарисса единственная в своем роде. Я больше не принадлежу к гильдии, но принадлежу к тем, кого коснулась тень.

– Нет. Ты можешь все скрыть. Гильдии не обязательно знать. Глядя на тебя сейчас, и не скажешь, кто ты такой…

– Я не хочу скрывать, кто я такой, Уайлдер, – мягко сказал Талемир. – Больше нет. Это мой выбор, и только мой. Я покидаю гильдию ради великой цели – людям, которых коснулась тень, нужен лидер, нужна помощь. Возможно, настанет день, когда мы тоже понадобимся вам.

Уайлдер сжал кулаки, одна его рука легла на рукоять меча.

– Ты собираешься снова драться со мной? – спросил Талемир, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. – Я уже доказал тебе ранее, что ты не готов, даже близко, победить меня.

Губы Уайлдера скривились от гнева, но он не потянулся за своим клинком.

– Ты ожидаешь, что я стану прикрывать тебя и других полудухов от Тизмарра?

– Да, – просто ответил Талемир. – Гильдия потребует нашей смерти, не дав даже объясниться. Ты лжешь, если веришь в обратное.

– Значит, все так просто, да? Что, черт возьми, мне сказать им, что с тобой случилось?

Талемир вздохнул, заметив на другом конце лагеря Дрю.

– Скажи им, что я нашел жену.

Уайлдер выругался.

– А как же я? Ты бросишь своего ученика?

Талемир печально улыбнулся.

– Ты уже давно не мой ученик, брат мой.

Он потянулся к украшению, висевшему на шее, и снял его, а затем вложил его в ладонь Уайлдера, сокращая расстояние между ними.

– Я обещаю, что однажды ты поймешь. И когда этот момент наступит, ты будешь знать, кому это отдать.

– Я никогда не прощу тебя за это, – выдавил Уайлдер.

– Простишь, – мягко сказал ему Талемир. – На данный момент твоя цель ясна.

Уайлдер мрачно рассмеялся.

– Пошел ты.

Но Талемир схватил его за плечо.

– В Тизмарре не все так, как кажется. Ты знаешь это всем своим существом. Ты понял это после разговора с наарвийцами. Ты заметил, что твой призыв о помощи остался без ответа? От нашего братства не было никаких вестей. Держи текущее состояние этого королевства в секрете, – проговорил он. – Для внешнего мира Наарва должна выглядеть так, как выглядела в течение последнего года или около того: разросшееся королевство призраков, если бы не кузница.

– Я не подчиняюсь твоим приказам, – выплюнул Уайлдер. – Ты больше не Воин Меча и не мой брат.

– Со временем твой гнев утихнет, Уайлдер, – заверил его Талемир. – Но сейчас тебе нужно идти дальше. Тебе нужно продолжить охоту на жнецов. Вот. – Он вложил маленький пузырек с экстрактом в руки Уайлдера. – Это последний. Обработай им свои мечи. Мы постараемся сделать еще.

Убрав бутылку в карман, Уайлдер покачал головой и вскочил на лошадь.

– Пошел ты, Тал, – повторил он, прежде чем скрыться за горизонтом.

Кто-то тихо присвистнул неподалеку, и Талемир, обернувшись, увидел двоюродного брата Гаса Дратоса, рейнджера-полупризрака, который наблюдал за происходящим с озадаченным выражением лица.

– Все прошло не очень…

Но в его словах не было ничего злого, только жалость.

– Будем надеяться, что мой следующий разговор пройдет лучше, – ответил Талемир, проведя пальцами по волосам.

К его удивлению, Дратос зашагал рядом с ним.

– Значит, между нами нет обид? – осторожно спросил Талемир.

– Если ты по душе Дрю и Эдриенн, то и мне тоже. Я слышал, ты нравишься даже чертовой птице.

Талемир фыркнул от смеха.

– Ну, мне говорили, что он неплохо разбирается в людях.

Но Дратос все еще смотрел вслед Уайлдеру.

– Если мои слова что-то значат для тебя… Я думаю, ты поступил правильно.

Талемир бросил на него благодарный взгляд.

– Я надеюсь на это.

Некоторое время спустя Талемир стоял лицом к лицу с Фендраном Эммерсоном, изо всех сил стараясь не переминаться с ноги на ногу. По его мнению, эта традиция давно устарела, но наарвийцы, с которыми он разговаривал, все еще чтили этот обычай.

Но прежде чем Талемир успел открыть рот, Фендран крепко схватил его за руку.

– Моя дочь уже давно не нуждалась в моем разрешении или благословении, и я не настолько глуп, чтобы пытаться навязать ей что-либо, – заявил он хриплым голосом. – Но как бы то ни было, касавшийся ты тени или нет, ты делаешь ее счастливой, а это все, о чем может мечтать отец.

Сердце Талемира наполнилось нежностью, как из-за вспышки гнева Уайлдера, так и из-за доброты Фендрана, но еще больше из-за явной надежды, которая зародилась в нем. Тени, нависшие над Наарвой, на мгновение рассеялись, и у него и таких, как он, впереди было будущее.

Он наблюдал, как Дрю со слезами на глазах прощалась с Эдриенн и ее отцом, в то время как Гас неуклюже упал с лошади, его крылья все еще мешали ему сохранять равновесие. К счастью, он присоединился к их компании по пути в старый университет, и у них было достаточно времени, чтобы научить мальчика, как двигаться вместе с ними.

Когда наконец люди разошлись, Дрю подошла к нему, ее глаза были полны слез печали и счастья.

Талемир взял у нее поводья и с благодарной улыбкой передал их и свои Дратосу.

– Что ты делаешь? – спросила Дрю. – Мы собираемся выезжать…

Талемир ухмыльнулся, снимая рубашку через голову и затягивая ее на поясе.

Дрю покраснела.

– Э-э… Как бы я ни наслаждалась этим видом, сейчас…

– Я подумал, что ты, возможно, захочешь возглавить ряды, – сказал он, расправляя крылья.

Они пронзили мышцы его спины, только на этот раз не причинили боли. Они гордо развевались у него за спиной. Дрю медленно улыбнулась, осознав это.

– Ты хочешь полететь?

Она удивленно уставилась на него.

Талемир подхватил ее на руки и поцеловал в губы.

– С тобой? Всегда.

Он обхватил ее колени руками и поднял их в небо, вызвав у Дрю восторженный вопль, она прижалась к нему, улыбаясь от уха до уха. Свежий воздух ласкал их кожу и путался в волосах, белые облака были так близко, что их можно было коснуться.

– Держись крепче, Дама Огня, – пробормотал Талемир.

И вместе они устремились на восток, к новому дому, новому будущему и новой надежде.

Эпилог

Шесть месяцев спустя…

Посреди павшего королевства Наарвы, на острове на северо-востоке, цвели голубой жасмин, солнечные орхидеи и полуночные розы. Скрытый среди виноградных лоз университет, пришедший в упадок, медленно восстанавливали, но с наступлением вечера работы прекращались и уступали место чему-то другому.

Талемир Старлинг окинул взглядом четырехугольный двор, колонны из песчаника, увитые цветами, свечи, озаряющие небольшой помост в дальнем углу, где его появления ожидали всего через несколько мгновений. Его грудь раздулась, когда он окинул взглядом проход, по которому, словно нежные струйки дыма, проплывали мягкие тени.

– Нервничаешь? – с усмешкой спросил Дратос.

Тронутый тенью рейнджер сидел на подоконнике неподалеку, сложив крылья за спиной и покуривая трубку. За последние шесть месяцев он внес значительный вклад в развитие их маленькой колонии и восстановление университета. Он помогал Талемиру с теми, кто не был готов смириться со своей тьмой. Дратос идеально подходил на эту роль, потому что всем сердцем принимал свою сущность, и его редко можно было увидеть без крыльев или теней, танцующих вокруг него. Но сколько бы пользы ни приносил, он так же оставался занозой в заднице: стал называть Талемира Принцем Тени, а не Принцем Сердец, и гордо окрестил себя Дратосом Безрассветным.

– Нет, – ответил Талемир, делая глоток из фляжки бывшего рейнджера.

Это была чистая правда. Он ждал этого дня с того самого момента, как впервые увидел Дрю Эммерсон.

Но это не означало, что в этом событии не было тонкой горько-сладкой нотки. Ведь Талемир хотел, чтобы Уайлдер был рядом с ним. Он не видел своего протеже и ничего не слышал о нем со времен битвы, и, хотя он никогда бы не признался в этом молодому воину, ему казалось, что в нем не хватает какой-то частички себя.

Ни один из них, принимая обет Воина Меча, даже представить себе не мог, что настанет день, когда они смогут принести новый обет, более глубокий и долговечный, чем тот, что был дан во время Великого обряда. Казалось неправильным, что Уайлдера не было здесь, чтобы стать свидетелем такого подвига.

Все, что мог сделать Талемир, – это утешиться мыслью о том, что его бывший ученик, его брат по оружию теперь идет своим путем и что однажды они, без сомнения, встретятся снова. Он нутром чуял, что Уайлдер Хоторн сыграет гораздо большую роль в судьбе, ожидающей срединные королевства.

– Пора, – протянул Дратос, отбрасывая трубку в сторону и спрыгивая с уступа, радостно хлопая Талемира по плечу.

Талемир улыбнулся в ответ.

– Наконец-то, – сказал он.

Стоя на маленькой платформе, чувствуя, как тепло разливается в груди, а глаза наполняются слезами, Талемир смотрел на лица перед собой. Фендран и Эдриенн стояли прямо перед ним, улыбаясь ему в ответ, а Гас, одетый в новенький вязаный джемпер, улыбался Эдриенн.

Но чуть поодаль стоял кто-то еще. Кто-то, кого Талемир никак не ожидал увидеть.

Над всеми остальными возвышался Малик Разрушитель Щитов.

Талемир прижал руку ко рту при виде него. Как, во имя всех королевств, он сюда попал? После всего, через что прошел Малик, меньше всего Талемир ожидал от него путешествия по королевствам. По покрытому шрамами лицу гигантского Воина текли слезы. Широко улыбаясь сквозь них, он кивнул Талемиру, сидевшему напротив, а у его ног, виляя хвостом, сидел огромный пес.

Но вскоре по проходу донеслись первые звуки арфы, и Талемир посмотрел на самую красивую женщину, которую когда-либо видел. У него перехватило дыхание.

Дрю подошла к нему, благодаря их народу одетая не в традиционное белое платье, а в черно-красное, тех же оттенков, что и его крылья, а тонкие ленты тени струились у ее лодыжек. Платье было сшито из темного кружева и прозрачной мерцающей ткани, которая касалась ключиц девушки и облегала ее руки изящными рукавами. Глубокий вырез подчеркивал грудь, материал, стянутый на талии, свободно ниспадал и элегантно облегал ноги, открывая смелый разрез на одном бедре и образуя шлейф, который тянулся за ней.

Как обычно, голубые глаза Дрю были подведены тушью, но губы она подкрасила темно-красным в тон платью, а волосы заплела в косу и собрала в царственный пучок на затылке, украшенный цветами.

Она выглядела настоящей Королевой Ночи.

Только когда она подошла к нему на помост, Талемир вздохнул.

Девушка улыбнулась.

– Привет, Воин Меча.

– Привет, Дама Огня, – пробормотал он, и его горло перехватило от волнения, когда взял ее руки в свои.

Перед своими друзьями и семьей, среди цветов и нежных завитков тени Талемир Старлинг и Дрю Эммерсон обменялись клятвами.

Любовь была языком, состоящим из нескольких слов, более древним, чем человечество и сила, бурлившая в жилах Талемира, но этот язык он понимал досконально благодаря женщине, стоявшей перед ним, – своей жене.

Одинокая слезинка скатилась по щеке Талемира, и Дрю смахнула ее поцелуем, ее глаза тоже блестели от слез.

Церемония была короткой и простой, обещания, данные друг другу, выразились в серебряных кольцах, которыми они обменялись, и первом поцелуе, который они разделили как муж и жена.

Жена… Это слово зазвенело в ушах Талемира, как колокол, когда небольшая толпа собралась вокруг них, обнимая их, целуя в мокрые от слез щеки и пожимая им руки.

Дрю Эммерсон была его женой…

Празднование продолжалось до поздней ночи. Они танцевали, пили и смеялись со своими людьми, со своей семьей. Когда Талемир обнял Малика и попытался представить своего старого друга Дрю, у него не хватило слов и по щекам потекли слезы. Гигант, бывший Меченосец, просто улыбнулся Дрю и заключил ее в крепкие объятия. Если бы только Уайлдер был здесь и видел это.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Талемиру представилась возможность отвести Дрю в сторонку. Ее лицо раскраснелось, глаза светились радостью.

– Вот и ты, муж мой, – сказала она, целуя его.

– Вот и ты, жена, – сказал он, улыбаясь в ее чувственные губы. – Могу я увести тебя куда-то в другое место?

– Пожалуйста, – пробормотала она.

Талемир подхватил ее на руки, ткань ее платья взметнулась, когда он расправил крылья и поднял их в ночное небо, а вокруг них замигали звезды.

Он отвел ее в уединенное место в близлежащих горах, на подготовку которого потратил несколько часов в тот день: разбросал лепестки полуночных роз, расставил десятки свечей и приготовил корзину с вином и едой. Он также приготовил самодельную постель из одеял и подушек, зная, что после всех торжеств им захочется побыть наедине.

– Здесь так прекрасно, Тал, – прошептала Дрю, когда он ловко приземлился и поставил ее на землю.

– Как и ты, – сказал он, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки, чтобы как следует рассмотреть. Она была просто сногсшибательна.

– Я никогда раньше не видел тебя в платье, – выдавил он.

Дрю лукаво улыбнулась.

– Нет, не видел… Что думаешь?

Он медленно улыбнулся ей в ответ, заметив блеск в ее глазах.

– Ты выглядишь… невероятно. Ты всегда выглядишь потрясающе. Но это…

– Что?

Он приподнял край ее юбки.

– Мне нравится это платье за его открытость.

Дрю рассмеялась.

– Эдриенн обошла все разрушенные поместья Наарвы, чтобы найти это платье. Она разыскала портниху и дюжину раз посылала Терренса за моими мерками – и все это для того, чтобы ты оценил его «открытость»?

– Я простой мужчина.

– Это не то слово, которое я бы употребила, – съязвила она, проводя кончиками пальцев по его широкой груди.

В его венах вспыхнул огонь.

– Тогда какие слова ты считаешь подходящими, жена? – почти прорычал он.

Ладонь Дрю скользнула вниз по рельефу его живота, к выпуклости в штанах. Возможно, им не нужны были слова.

Талемир застонал, когда она коснулась его через ткань и поглаживала по всей длине так сильно, что его охватило наслаждение. Но он отдернул ее руку. Сегодня вечером его жена не добьется своего, по крайней мере так быстро.

Он крепко поцеловал ее, и ее губы раскрылись навстречу ему, позволив его языку коснуться ее языка. На вкус она была, как его любимое вино.

Талемир повел ее назад, пока она не уперлась в выступ скалы.

– Подними платье и раздвинь ноги.

Дрю застонала ему в губы, и этот звук вызвал в нем властный трепет. Это была одна из его любимых игр между ними – командовать ею до тех пор, пока она не начнет изнывать от желания перед ним.

Девушка сделала, как он просил, задрав юбки до бедер, и ткань развевалась у нее в руках. Когда он увидел ее обнаженной, его охватила страсть. Мужчина одобрительно хмыкнул.

– Действительно, открытое…

Талемир опустился на колени и запечатлел поцелуи на ее бедрах.

Дрю, склонившаяся над ним, содрогнулась в предвкушении.

– Приятно знать, что книги в библиотеке были познавательными…

Талемир рассмеялся, коснувшись ее кожи. Среди пыльных университетских полок они нашли целую сокровищницу любовных романов, которые теперь стопками лежали у их кровати.

– Я всегда за то, чтобы мне воздавали должное, Дама Огня. Но ты прекрасно знаешь, что это лишь моя заслуга.

Талемир лизнул ее прямо в центр, вызвав пьянящий стон. Хорошо – именно такой он и хотел свою жену: извивающейся от удовольствия от его прикосновений.

Он провел языком по ее клитору, и руки Дрю погрузились в его волосы. Это было все, в чем он нуждался. Талемир наслаждался ею. Дразня и облизывая, кружа по этой чувствительной части ее тела, он ласкал ее до тех пор, пока ее бедра не сомкнулись вокруг его головы, пока ее крик эхом не разнесся в ночи.

Когда она намокла, он скользнул в нее пальцем, затем двумя, поражаясь тому, как она могла принимать своим узким лоном его член, твердый и напряженный под штанами. Он двигал пальцами в ритме, который, как он знал, нравился ей и от которого, по ее словам, у нее перед глазами вспыхивали звезды.

Талемир поднял глаза и увидел, что голова его жены запрокинута к ночному небу, одной рукой она обхватила юбку за талию, а другой ущипнула себя за сосок, так что ее грудь выглядывала из-под платья.

При виде нее он чуть не кончил.

Он стал ласкать ее сильнее, двигая пальцами, облизывая ее.

– Да… – пробормотала она. – Да, Тал.

Когда она произнесла его имя таким тоном, какая-то нежная его сторона испытала чистую радость, потому что это были любовь и вожделение, вплетенные самым прекрасным образом.

Талемир ласкал ее языком и пальцами, наконец доведя до этого сладостного предела, наслаждаясь силой ее оргазма, ощущая, как дрожат ее бедра на его плечах.

Тяжело дыша, Дрю смотрела на него сверху вниз, прикрыв глаза. Ее губы приоткрылись.

– Я люблю тебя, – сказала она хриплым голосом.

Талемир улыбнулся и, подхватив ее на руки, усадил на одеяла. Его Дама Огня даже не попыталась одернуть юбки, а легла на спину, раздвинув колени для него, словно приглашая.

– Черт, – простонал он от этого вида, его член пульсировал почти болезненно. – Я тоже тебя люблю.

Талемир снял штаны и устроился между ее ног, закинув их себе на плечи так, что ее ступни касались его крыльев. Дрю выгнулась навстречу, готовая принять его.

Огонь свечей золотил ее кожу, озарял ненасытность во взгляде, выпуклые соски и полную грудь, свадебное платье, обтягивающее талию, и ее великолепные ноги, согнутые между ними.

«Жена», – подумал он, испытывая прилив эмоций.

А потом все мысли вылетели у него из головы, когда Дрю ввела член в себя. Она сжалась вокруг него, глухо застонав. И этот звук отдался вибрацией в паху мужчины. Его глаза расширились от этого ощущения, и из горла вырвался низкий, рокочущий звук желания.

Дрю обхватила ногами его бедра, и Талемир погрузился в нее еще глубже, по мере того как он входил в нее снова и снова, удовольствие нарастало. За последние несколько месяцев он изучил ее формы, узнал, что заставляло ее всхлипывать от желания, исследовал каждую ее частичку, но, боги… Она была всем, и он был зависим от нее.

Его жена извивалась под ним, и он целовал ее, захватывая зубами ее нижнюю губу, пока входил в нее жестко и глубоко, заставляя ее прерывисто дышать и подводя к грани. На этот раз он хотел быть с ней. При одной только мысли об этом его яйца напряглись, словно умоляя излиться в нее. На последнем толчке Дрю вскрикнула, и все ее тело вспыхнуло и задрожало. Талемир кончил следом, от вида удовольствия своей жены, когда она сжала его член внутри. Его оргазм был сильным и несдержанным, магия теней танцевала вокруг них, когда он застонал. Не в состоянии сделать вдох, мужчина накрыл ее губы своими так жадно, что, возможно, остались синяки.

– Это никогда не закончится, – сказал он ей хриплым голосом. – Это желание, эта потребность в тебе.

– Хорошо, – выдохнула она, улыбаясь.

Талемир крепко прижимал к себе девушку, лежа под звездами, и радость в его груди была безграничной, несмотря на все, с чем ему еще предстояло столкнуться в срединных мирах. Но эта ночь и все последующие принадлежали только им.

Дрю, казалось, прочла его мысли.

– Мы женаты, – прошептала она, благоговейно улыбаясь этому слову. – Ты официально мой, Талемир Старлинг.

Талемир рассмеялся, и этот звук, словно легкая мелодия, сорвался с его губ, прежде чем он нежно поцеловал Дрю.

– Я был твоим с того момента, как ты поклялась вырезать мое сердце, Дама Огня.

Конец

Примечание автора

Огромное вам спасибо за то, что дали шанс Талемиру, Дрю и книге «Убийство Принца Тени». Это действительно много значит для меня, и я надеюсь, что вам понравилось читать это так же сильно, как мне писать данную работу.

Для тех, кто оценил восхитительно страстный эпилог: у меня есть кое-что для вас… Вы можете бесплатно прочитать захватывающую сцену первой брачной ночи от лица Дрю.

Скачать пикантную бонусную главу можно здесь:

https://helenscheuerer.com/ssp-bonus-epilogue/

В то время как Талемир и Дрю, возможно, получили свое «долго и счастливо», некоему задумчивому протеже Воина Меча все еще предстоит грандиозное приключение. История любви Уайлдера Хоторна берет начало в «Крови и стали», где он невольно становится воином-компаньоном Алтеи Золтер. Он не знает, чего хочет больше: убить ее или поцеловать…

«Кровь и сталь» – первая книга в эпической серии романтического фэнтези «Легенды Тизмарра». И только между нами… Планируется, что Талемир и Дрю присоединятся к серии книг чуть позже.

А пока, если вам понравилось «Убийство Принца Тени», я была бы рада, если бы вы рассказали об этой книге своим друзьям, чтобы они могли сами познакомиться с Талемиром и Дрю. Если вы оставите отзыв о романе «Убийство Принца Тени» на сайте, где вы приобрели книгу, в Goodreads или в своем блоге, я с удовольствием прочитаю его! Отправьте мне ссылку по адресу: hello@helenscheuerer.com

На самом деле мне всегда приятно слышать мнение читателей. Свяжитесь со мной, если у вас возникнут вопросы или вы просто захотите пообсуждать книги в жанре фэнтези!

Еще раз спасибо, что присоединились ко мне в этом безумном путешествии.

Приятного чтения,

Хелен

Благодарности

Я пришла к выводу, что неважно, сколько книг вы написали, но перечислить всех тех, кто помогал на этом пути, никогда не будет достаточным, учитывая все их усилия. Но вот я пробую снова…

Прежде всего, Клэр Сейджер, спасибо не только за возможность быть твоим другом, но и стать частью этой грандиозной серии книг, в которой участвуют несколько авторов. Я всегда хотела сделать нечто подобное, и ты сделала это за меня – спасибо тебе.

Далее, благодарю других моих коллег-авторов: Кариссу Бродбент, Кэндис Робинсон, Эль Бомонт и Джессику М. Батлер. Для меня было честью объединить усилия со всеми вами, и так приятно видеть мою книгу рядом с вашими.

Спасибо невероятно талантливой Натали Бернард за потрясающую обложку. Работа с тобой была для меня глотком свежего воздуха, а то, как ты воплотила в жизнь Талемира и Дрю, просто вдохновило меня.

Как всегда, спасибо моей второй половинке, Гэри. За то, что ты осилил один отрывок за ужином, и за твою неизменную любовь и поддержку. Ты приносишь мне больше радости, чем я когда-либо испытывала. Быть с тобой в этом путешествии значит для меня больше, чем я могу выразить словами.

Спасибо Саше Блэк, выдающемуся автору голосовых сообщений и специалисту по ежедневной поддержке авторов. Твоя первоначальная реакция на эту рукопись не только заставила меня рассмеяться, когда я больше всего в этом нуждалась, но и придала мне уверенности, необходимой для решительных действий. Выпьем за мировое господство!

Спасибо Клэр Райт за твои подробные отзывы и замечательные телефонные звонки.

Спасибо Энн за постоянную поддержку и умение находить опечатки.

Огромное спасибо моим замечательным спонсорам за ваше терпение и поддержку. Мне было приятно поделиться с вами закулисьем этой книги.

Обращаясь к семье Шойереров в Сиднее, должна сказать, что не знаю, как вы объясните эту новость бабушке. И наверное, будет лучше, если вы не будете упоминать, что я позаимствовала у нее имя «Старлинг»…

Мама, спасибо тебе за вычитку последних страниц. Я надеюсь, что ты получила свою дозу романтики, но я оставляю за собой право отклонять все связанные с этим вопросы на семейных ужинах.

Спасибо моим прекрасным друзьям, которые проявляют свою любовь и поддержку множеством способов: Фэй (богине искусства, которой посвящена эта книга), Еве, Лизи, Наталье, Алише, Ханне, Бену, Эрин, Даниэль, Фиби, Марии, Бетани, Подж, Джо, Энни, Хлое и Нетти.

Особая благодарность этим невероятным друзьям из bookstagram: literarycollectors, itsmejayse, bookbookowl, bookscandlescats, bookishbron, leezland, just_perfiction, bookbriefs, balancingbooks и coffee, joyfulreader, linathebookaddict, labs и literature, leezland, clareapediabooks, coffeebooks и magic и devoured_pages.

И как всегда, последнее, но не менее важное: спасибо ТЕБЕ, дорогой читатель, что присоединился ко мне в очередном волшебном приключении. Это, конечно, не последнее, что мы видели о Талемире и Уайлдере, так что вперед за следующим!

Notes

1

Сурьма (кохль) – это очень тонкий порошок специальных сортов каменного угля, который наносится специальной палочкой на внутреннюю и наружнюю части века.

2

Коричневая минеральная краска, состоящая из глинистого вещества с примесью окислов железа или марганца.

3

Бандо – элемент женской одежды, состоящий из широкой полоски ткани, надетой вокруг груди.

Content

Хелен Шойерер
Убийство Принца Тени

1 Дрю

2 Талемир

3 Дрю

4 Талемир

5 Дрю

6 Талемир

7 Дрю

8 Талемир

9 Дрю

10 Талемир

11 Дрю

12 Талемир

13 Дрю

14 Талемир

15 Дрю

16 Талемир

17 Дрю

18 Талемир

19 Дрю

20 Талемир

21 Дрю

22 Талемир

23 Дрю

24 Талемир

25 Дрю

26 Талемир

27 Дрю

28 Дрю

29 Дрю

30 Талемир

31 Дрю

32 Талемир

33 Дрю

34 Талемир

Эпилог

Примечание автора

Благодарности

Notes