Ванесса Лен

Совсем не герой

Темная романтика Ванессы Лен

Vanessa Len

NEVER A HERO

Copyright © 2023 by The Trustee for Vanessa Len Trust

Иллюстрация © Eevien Tan

Перевод с английского Ольги Бурдовой

© О.С. Бурдова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

1

– Темп не снижать! – прикрикнул тренер.

Один из игроков опоздал, и за это сейчас расплачивалась вся футбольная команда. Из-за огражденного периметра Джоанна наблюдала, как парни преодолевали очередной круг. Многие из них спотыкались и задыхались, но без усилий бегущий впереди Ник выглядел так, словно мог сохранять прежний темп часами.

«Иди домой, – снова приказала себе Джоанна. Сегодня она проявила слабость и после школы позволила себе забрести к стадиону, надеясь увидеть Ника хоть краем глаза. Что ж, теперь мечта осуществилась, и зрелище ощущалось как удар под дых. Пора бы уже привыкнуть. – Он не помнит тебя и больше не знает, кто ты такая».

– Ладно, думаю, пока с вас достаточно! – смилостивился тренер.

С облегченными стонами игроки остановились. Некоторые повалились на газон без сил, другие пытались отдышаться, согнувшись пополам и уперев руки в колени. По-прежнему возглавлявший колонну Ник замедлил бег, после чего развернулся и легко зашагал к товарищам по команде. Он бросил в сторону ограждения рассеянный взгляд, который едва скользнул по Джоанне без намека на интерес или узнавание, и устремился дальше. Ее сердце пропустило удар.

– Ник! – прохрипел с земли один из парней. – Держи темп, приятель. Капитан не должен отставать.

Ник рассмеялся, подошел к говорившему и протянул руку.

– Нужна помощь, Джемисон?

– Нужен дефибриллятор, – проворчал тот, но стиснул предложенную ладонь и с трудом поднялся.

При виде широкой улыбки Ника у Джоанны перехватило дыхание. Раньше он всегда был таким серьезным, словно нес на плечах груз целого мира. Если рассудить, она больше не знала его – не нынешнюю версию.

Эта мысль вызвала привычный приступ тоски по тому, кого уже нет. Джоанна жестоко подавила эмоции. Прежний Ник исчез, и она не могла желать его возвращения. Сейчас же он такой, каким должен был стать. Парень с обычной жизнью.

«Иди домой», – снова велела себе Джоанна.

На этот раз она вскинула рюкзак с учебниками на плечо и отвернулась от ограждения.

Стояла середина ноября, и на деревьях практически не осталось листьев. Ледяной ветер забирался под одежду Джоанны, пока она шла по опустевшей территории школы. После окончания учебных часов пространство казалось заброшенным. Парковка для машин учителей выглядела абсолютно безлюдной – лишь бетон и редкие пучки сорняков. Миновав ее и библиотеку, девушка вышла на заднее поле.

Телефон звякнул. Сообщение от отца гласило: «Ты скоро? Я приготовил ананасовое печенье». Следом всплыла фотография с изображением рассыпчатой выпечки, остывающей на подставке, и подпись: «Выглядит профессионально, а?»

В последнее время папа часто уточнял, все ли хорошо у Джоанны, потому что чувствовал неладное. Вчера он тоже подступил с расспросами.

– Ты выглядишь очень молчаливой. Все в порядке в школе? А с друзьями?

Иногда она жалела, что не могла просто выложить ему всю правду.

«Бабушка умерла, пап. Они все умерли: и тетя Ада с дядей Гасом, и Берти».

Но нельзя было заявить нечто подобное. Ведь они не умерли. Только Джоанна помнила ужасные события того вечера: последние отчаянные мгновения жизни бабушки, ее теплую кровь на руках, металлический запах. То, как пришлось зажимать рану, пытаясь помочь. Прерывистые вдохи, которые становились слабее и слабее, пока не прекратились.

Джоанна наполнила холодным воздухом легкие, напоминая себе, что ничего из этого не произошло. Бабушка и вся семья Хантов живут в Лондоне, лишь в часе езды на электричке. И прекрасно себя чувствуют.

«Выглядит чудесно, – ответила Джоанна на сообщение отца. – Скоро буду дома».

Затем сунула руки в карманы. Становилось все холоднее. В небе скапливались темные тучи. Надвигался шторм.

Сражаясь с усилившимся ветром, она пересекла поле. Волосы хлестали по лицу, голубой пиджак надувался пузырем. Не следовало задерживаться, чтобы взглянуть на Ника. То, как он посмотрел на нее, но даже не заметил, будто опять вернуло в прошлое, к первому мгновению в новом мире. Не существовало такого места, где она могла бы найти парня, которого любила. Он исчез.

Сверкнула молния, в воздухе запахло озоном. Джоанна ускорила шаг, рассеянно отсчитывая про себя секунды: «Тысяча один, тысяча два, тысяча три…» На цифре «пять» прогремел гром. Шторм настигнет ее примерно минут через пятнадцать. Она скинула пиджак и запихнула в рюкзак. Дождь ее не волновал, но вот школьная форма была в единственном экземпляре – не хотелось завтра надевать сырые вещи.

Джоанна уже приблизилась к воротам, когда сверкнула новая молния.

«Тысяча один, тысяча…»

Сзади раздался знакомый голос, заставив вздрогнуть:

– Прости, ты кое-что… – Последние слова заглушил раскат грома.

Но грохот крови в ушах от участившегося сердцебиения звучал даже громче. Ник.

Джоанна сказала себе, что это не может быть он. Что она просто выдает желаемое за действительное. Но когда обернулась, то увидела перед собой черты лица не менее знакомые, чем голос. Темные волосы были подстрижены иначе и падали на лоб, но карие глаза смотрели по-прежнему серьезно и искренне, совсем как у старомодного героя, который снимает котов с деревьев и спасает людей из горящих зданий.

Собеседник шагал рядом легко и без усилий. На мгновение Джоанна почти поверила, что это он – ее Ник – и последовал за ней потому, что все вспомнил. Эмоции сплелись в запутанный клубок опасений, тревоги и отчаянной надежды.

Он остановился всего на расстоянии вытянутой руки. В последний раз они находились так близко той ночью в библиотеке, когда поцеловались и признались друг другу в любви. А после Ник прекратил свое существование. «Нет, – поправила Джоанна себя, – это я прекратила его существование. Выбрала семью вместо него. Монстров вместо героя».

Что бы ни отразилось на ее лице, это заставило Ника извиниться.

– Прости, не хотел тебя напугать. – Он протянул телефон. – Увидел, как ты его уронила.

Джоанна испытующе вгляделась в любимые черты. С такого расстояния она уже не могла продолжать себя обманывать: собеседник смотрел прямо на нее без тени узнавания. Нынешний Ник даже держался иначе: открыто и расслабленно, в отличие от оригинала, который всегда двигался с определенной долей угрожающего напряжения, точно готовился в любой момент сражаться и убивать. Следовало бы испытывать облегчение, конечно, но горе от потери причиняло боль сильнее физической раны.

Джоанна взяла телефон, стараясь прогнать эмоции от мимолетного соприкосновения пальцами, и с трудом выдавила:

– Спасибо.

Ник улыбнулся застенчиво и так знакомо, что она едва сумела справиться с нахлынувшими чувствами.

– Я тоже вечно теряю телефон, – сказал он.

– Правда? – Джоанна так удивилась, что слова сами слетели с губ.

Прежде Ник всегда внимательно относился к деталям. Она ни разу не замечала, чтобы он хоть что-то терял.

– Ну… – Улыбка собеседника потеплела и выглядела расслабленной, как никогда раньше. – На самом деле его постоянно утаскивают мои младшие братья.

– Братья? – эхом повторила Джоанна, слыша изумление в собственном голосе.

Родные Ника живы. Она знала об этом, но получить подтверждение оказалось сродни чуду. Известного ей героя пытали снова и снова, раз за разом убивая всю семью прямо у него на глазах. Никогда Джоанне не забыть увиденного на записи: лежащие на полу кухни трупы.

– Братья и сестры, – кивнул парень, по-прежнему улыбаясь. – Нас шестеро, можешь себе представить?

В памяти всплыли слова другого Ника, произнесенные с затаенной грустью: «Трое братьев и две сестры. Все мальчишки спали в гостиной до тех пор, пока мне не исполнилось семь лет».

– Большая семья, – откликнулась Джоанна.

Они уже обсуждали это раньше, когда сидели вдвоем в музее, соприкасаясь плечами, пока за окнами сгущалась ночная мгла.

Молния ярко осветила поле, вырвав из мрачных мыслей, и Джоанна с ужасом поняла, что уже собиралась рассказывать о себе: «А я хоть и единственный ребенок в семье, но родных у меня очень много». И о чем только думала? Несколько минут вдвоем – и уже совершенно забылась.

Она заставила себя пойти дальше и ощутила укол беспокойства, когда Ник легко зашагал рядом. Совместная прогулка казалась слишком комфортной, как наезженная колея из иного времени.

– Думаю, я видел тебя раньше, – произнес он. – Ты же учишься в классе на год младше меня, так?

– Ага, – с удивлением посмотрев на спутника, выдавила Джоанна, пытаясь игнорировать тепло, которое разлилось внутри.

Значит, он все же ее замечал. А она считала… Неважно, что она считала. Между ними ничего не могло быть – ни сейчас, ни раньше. Никогда.

Ник застенчиво наклонил голову.

– Я до сих пор еще не до конца освоился в школе.

На этот раз Джоанна не решилась ответить, боясь, что голос ее подведет. Она никогда не забудет свой первый учебный день после ужасных летних каникул. Тело тогда еще не отвыкло от постоянной опасности и необходимости вечно бежать, поэтому каждый крик, каждый стук дверью заставлял вздрагивать. А сидеть в переполненных классах с единственным выходом казалось изощренной пыткой.

В тот первый день Джоанна шагала по школьному коридору с подругой.

– Эй, а ты уже видела новенького, – подтолкнула локтем Марджи.

– Новенького?

– Настоящий красавчик. Причем не местного разлива, а мирового. Прямо голливудский актер.

А когда они свернули за угол, то наткнулись на Ника. В такой же школьной форме, как у них. Высокого, с волевой квадратной челюстью – идеального. Джоанна не могла определить, чего больше хочет: побежать к нему или от него.

Теперь, несколько месяцев спустя, он уже взлетел в рейтинге популярности гораздо выше, чем она могла когда-либо мечтать. Ник Уорд, новый капитан футбольной команды. Главный красавчик школы. И самый умный среди учеников. Большинство одноклассников Джоанны по нему сохло.

– Тебе еще далеко? – спросил собеседник, прерывая поток ее мыслей.

Она покачала головой. Оставалось пройти всего несколько улиц. Ник улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой таяла половина девчонок в школе, и указал на один из домов через дорогу.

– А я уже на месте.

Значит, совместная прогулка окончена. Джоанна велела себе наслаждаться моментом, который никогда больше не повторится. Она не могла допустить новых встреч.

Темные волосы Ника упали ему на глаза. К его воротнику прицепился лист – красный, рябиновый, последний в этом сезоне. Джоанна позволила себе еще раз представить, как спросит: «Ты уверен, что не помнишь, кем был раньше?»

– У тебя лист застрял вот там. – Она показала место у себя на шее.

– Что, серьезно? – Ник рассмеялся, слегка покраснев. – Неловко получилось. – Он попытался стряхнуть помеху. – Все?

Но лист зацепился за серо-зеленую футбольную форму на плече. Джоанна покачала головой, стараясь не обращать внимания на усилившийся румянец Ника.

– Можно?

Он кивнул.

Тогда она протянула руку, выдав себя прервавшимся дыханием. Ник явно это заметил. Его глаза потемнели. Джоанна отчасти ожидала, что он остановит ее – схватит за запястье. Но тот не пошевелился, даже когда она задела костяшками его затылок, слегка коснувшись мягких волосков у самой шеи.

– Теперь все? – спросил Ник.

Его голос стал ниже, совсем как перед их первым поцелуем.

Джоанна с трудом выдавила ответную улыбку.

– Ага. – Затем схватила листок и очень осторожно, чтобы не забрать еще и время, опустила руку. – Готово.

Внезапно накрыло понимание, что прежний Ник действительно исчез. Навсегда. В сердце возникла пустота и щемящее чувство одиночества. Лишь Джоанна помнила того, кто мог войти безоружным в полную комнату монстров и обратить их в бегство. Того, кто защищал простых людей от хищников в их рядах. Даже сам он забыл себя.

И больше не подозревал о существовании угрозы.

На скулах собеседника еще горел румянец. Наверняка из-за холодного ветра.

– Еще увидимся?

От необходимости отвечать Джоанну спасли крики со стороны дома. Два ребенка лет шести вприпрыжку бежали через дорогу – миниатюрные копии Ника, видимо, его брат и сестра. У обоих были такие же темные волосы и глаза. Очки в толстой черной оправе у мальчика делали того похожим на крошечного профессора.

Ник помчался им навстречу и загнал обратно на тротуар с увещеванием:

– Эй, что нужно делать, когда пересекаете дорогу? Подождать и посмотреть по сторонам!

После чего обнял обоих и прижал к себе.

Следом за малышами уже спешила девушка чуть постарше Ника, лет девятнадцати на вид.

– Нужно быть осторожнее! – тоже принялась наставлять она детей.

Ее отличал от прочей троицы более светлый оттенок каштановых волос, а северный акцент звучал в речи отчетливее, чем у Ника.

– Мы помогали Мэри готовить курицу! – сообщил мальчик старшему брату.

– Робби уронил кусок! – наябедничала девочка. – На пол!

– Ты не должна была рассказывать! – нахмурился нерадивый повар, поправляя забрызганные каплями дождя очки на носу, после чего повернулся к старшей сестре и заявил: – А она лизнула кожу курицы! Сырую!

– Идемте в дом, – вздохнула Мэри. – Только теперь все возьмитесь за руки. – И протянула свою ладонь Робби, после чего неожиданно обернулась к Джоанне и весело улыбнулась ей: – Привет! Простите, что прервали вашу беседу.

– Привет! – Та заставила себя ответить тем же.

Мэри снова сосредоточила внимание на малышах, увлекая их за собой. На ее руке Джоанна заметила простое черное кольцо. Она уже видела его в качестве кулона на цепочке. Ник носил его под рубашкой. Значит, оно принадлежало его сестре.

– Увидимся в школе? – спросил Ник, беря за руку младшего братишку.

Джоанна кивнула. Она не знала их лично – только по рассказам напарника по работе, который оплакивал погибших родных. Мэри. Робби. А девочка, вероятно, Алиса. Перед внутренним взором мелькнула ужасная картинка с архивной записи, как они все лежали мертвыми. Ник же… На видео он с выражением горя и ужаса на лице вонзил нож в шею их убийцы. В памяти навечно запечатлелся душераздирающий стон возлюбленного. Сердце сжималось от того, как тепло нынешний его вариант сейчас улыбался малышам.

Джоанна и сама не сумела сдержать улыбки, после чего торопливо попрощалась, развернулась и зашагала вверх по крутому склону, все быстрее и быстрее, пока физическое напряжение не пересилило моральное. По земле заколотили первые тяжелые капли дождя. Порывы ветра сдували с места палки и облетевшую листву, а также доносили обрывки фраз:

– …Симпатичной девочкой? – В любящем голосе старшей сестры Ника слышались поддразнивающие нотки.

– Мэри! – Смущение в ответном восклицании звучало так явно и мило, что Джоанна невольно улыбнулась.

Раздались смех и крики детей, и затем она оказалась уже слишком далеко, чтобы различить что-то еще. Убедилась, что находится за пределами чьих-либо взглядов, и зажмурилась, делая глубокие вдохи и стараясь обрести внутреннее равновесие. Все в порядке. Конечно, не следовало разговаривать с Ником, но этого не повторится. Ни в коем случае. А с эмоциями, которые захлестывали прямо сейчас, она сумеет справиться. Капли дождя стекали по лицу Джоанны, помогая скрыть слезы. Она справится. Должна справиться.

Ей удалось вернуться в реальный мир без охотников на монстров и самих монстров. Вернуться к обычной жизни в родном доме. И отныне так будет и дальше.

– Я пришла! – крикнула Джоанна, врываясь в коттедж.

Ее окутали тепло и сладкие ароматы выпечки: масла, ананасового джема и имбиря.

– Привет! – откликнулся папа с кухни и, пока дочь снимала ботинки, вынес полную тарелку сдобы. – Я уже съел пять штук. – Затем увидел ее и нахмурился. – Где твой пиджак?

Джоанна ногой задвинула обувь под вешалку, одновременно хватая ананасовое печенье и вгрызаясь в него, подставив свободную ладонь, чтобы поймать крошки, после чего последовала за отцом на кухню.

– Это он должен защищать тебя от дождя, а не ты его, – в итоге прокомментировал он.

– Очень вкусно! – проговорила Джоанна с набитым ртом, а затем добавила, окинув взглядом кучу подносов со сдобой, которые остужались на столе, на плите, на скамье и даже на холодильнике: – Ого! Сколько ты их приготовил?

– Поделишься с друзьями, – улыбнулся папа. – И с собой в гости завтра возьмем!

– Завтра? – переспросила Джоанна. – А что будет… – Она осеклась, заметив прилепленный на холодильник стикер с выведенной отцовским почерком надписью «Семейный ужин у Хантов в 18:00». Ананасовый джем внезапно показался горьким. – Что это?

– Хм-м? А, твоя бабушка звонила сегодня.

– Да?

– Она пригласила нас завтра на ужин. – Папа принялся рыться на полках. – Повидаемся в Лондоне со всей семьей Хантов.

Джоанна почувствовала, как сжимается желудок. Она не разговаривала ни с кем из них с тех пор, как вернулась домой, хотя Рут присылала сообщения несколько раз. Что-то вроде: «Эй, если хочешь обсудить тему монстров – это можно устроить. И даже если не хочешь, все равно нужно. Не думай, что тебе удастся так просто перестать им быть».

Пообещав себе, что обязательно ответит, Джоанна отложила неприятные мысли. Но прошли недели и уже месяцы, а она так и не сдержала слово.

– У меня создалось впечатление, что твоя бабушка хотела поговорить с тобой о чем-то, – добавил отец.

– О чем? – уточнила она.

– Ну, ты же знаешь Дороти, – рассеянно отмахнулся папа. – Она не слишком любит болтать по телефону. Вот они где! – И он достал пару черных варежек-прихваток из ящика.

Вспомнилась другая кухня – в лондонском доме бабушки. Вспомнилось, как весело булькало какао на плите. В тот день случилось нечто необъяснимое при встрече с мистером Солтом, который жил по соседству. Он напал на Джоанну и толкнул, а потом утро внезапно сменилось вечером. Она прибежала к бабушке, напуганная до смерти, и рассказала, что произошло. Как мистер Солт что-то сделал с ней. И услышала в ответ: «Ничего он с тобой не делал. Это ты кое-что с ним сделала. Ты монстр, внучка».

Несколько месяцев назад Джоанне стало известно то, что прочие Ханты знали уже давно: все родственники со стороны ее матери могли красть дни человеческих жизней и использовать для путешествий во времени.

В это мгновение по кухне родного дома пронесся холодок, как от ледяного сквозняка, однако отец никак не отреагировал. Джоанна ощутила движение благодаря способностям монстра. Зябкий порыв ветра накатил снова, пронизывая целый мир, хотя и без реального воздействия на предметы.

Иногда хронологическая линия казалась живым существом с собственной волей. Сегодня Джоанна воспринимала ее скорее как силы природы, как неукротимую стихию вроде шторма, который внезапно проник внутрь.

Отец закрыл духовку локтем и спросил:

– Значит, решено? Завтра едем на ужин?

Джоанна вспомнила сообщение Рут и скрестила руки на груди.

– Не знаю. Я работаю.

– Разве ты не заканчиваешь в четыре?

– Нужно еще написать сочинение.

– А нельзя отложить его до воскресенья? – поинтересовался папа. – Видишь ли, Дороти напомнила, что… – Он замялся. – Завтра исполнится пятнадцать лет со дня смерти твоей мамы. Думаю, бабушка хочет провести годовщину в кругу семьи вместе с тобой. – Затем опустил глаза на свои руки в варежках и тихо добавил: – Я и сам должен был знать, какая грядет дата. Просто мы с тобой обычно отмечали день рождения, а не смерти.

Джоанна привычно подавила всплеск эмоций. Она просто не ожидала ничего подобного. Отец говорил о маме постоянно, но бабушка – никогда.

– Ты не против? – спросил он и, не получив ответа, мягко поинтересовался: – У тебя все хорошо?

Папа задавал этот вопрос разными способами уже много недель. «Ты такая молчаливая. Ничего не случилось? Может, с друзьями поссорились?»

Джоанна пару раз пробовала сформулировать про себя правдивый ответ. «Я узнала, что являюсь монстром. По линии матери все такие». Или иначе: «Парень, которого я любила, оказался охотником на монстров и убил бабушку с остальной семьей. Но я его рассоздала. Отмотала его жизнь к началу. Только поэтому Ханты снова живы, хотя сами этого не помнят. А он не помнит меня».

Опустошение и чувство потери накатили с новой силой. Джоанна ничего не могла рассказать отцу. Он бы не поверил. Да она и не хотела, чтобы он поверил. Хотела, чтобы он ощущал себя в безопасности здесь, дома, вдалеке от мира монстров. Поэтому выдавила то, что отчаянно пыталась сделать правдой:

– Я в порядке. Просто, ну, знаешь, навалилось все.

– Что – все? – уточнил папа, испытующе вглядываясь в лицо дочери.

– Обычная ерунда. – Джоанна старалась не выдать голосом своих эмоций. – Ничего особенного. В этом году каждый из моих одноклассников переживает из-за учебы, ты же знаешь.

– Дорогая…

– Пап, хватит спрашивать. У меня правда все хорошо! – Слова прозвучали раздраженно, и Джоанна замолчала, не желая спорить и не желая выдумывать новую ложь.

В повисшей тишине особенно громко дребезжали от ветра окна. Вздоха отца было почти не слышно из-за шума.

Через арочный проем кухни открытой планировки Джоанна бросила взгляд на фотографии, висевшие на стене в гостиной. Свои с отцом, детские. Мамины. На ту, где они втроем гуляли по парку, а родители держали тогда еще совсем маленькую дочь за руки. В детстве Джоанна часами рассматривала изображения, пытаясь сопоставить свои черты с мамиными, хотя всегда больше походила на папу. Казалась скорее китаянкой, чем европейкой.

– Ты очень напоминаешь мне ее, – проронил отец, проследив за взглядом дочери. – С каждым днем все больше и больше. Она бы так гордилась тобой.

В груди снова стало тесно от привычной боли. Некоторые вещи о матери просто не хотелось знать. Она умерла, когда Джоанна была еще маленькой, и это всегда было фактом, усвоенным еще до того, как она научилась писать или читать. Непреложной истиной. Незыблемой основой существования.

– Бабушка никогда не говорит о ней, – еще раз попыталась закинуть удочку Джоанна. – Вообще никогда. Тебе не кажется это странным?

Несколько мгновений отец молчал, не сводя глаз с фотографий, после чего проронил:

– Я тоже очень долго этого не понимал. Но… они не всегда ладили. И поссорились незадолго до смерти твоей мамы. Думаю, Дороти чувствовала себя виноватой и каким-то странным образом считала себя отчасти ответственной за ее гибель. – Он снял рукавицы-прихватки, подаренные женой: все предметы темного цвета в доме приобретала она. Папа предпочитал яркие оттенки. – Мне кажется, ужин – большой шаг вперед для твоей бабушки. – Его глаза за линзами очков наполнились слезами.

Джоанна поняла, что он хотел бы посетить семейное собрание. Хотел увидеться с Хантами завтра. Хотел почтить память жены в годовщину ее смерти вместе со всеми родными. И потому обреченно спросила, глубоко вздохнув и приняв неизбежное:

– Мы оба приглашены и пойдем вдвоем?

Если на ужине будет присутствовать папа, Ханты не смогут поднять тему монстров.

– Конечно, – заверил он. – Это же семейное собрание.

– Семейное собрание, – эхом повторила Джоанна. Встреча не с монстрами, а с мамиными родными. – Точно.

А после ужина они с отцом сразу направятся домой и вернутся к совершенно нормальным будням. Не смогут же Ханты затянуть ее в мир монстров против воли?

2

Утро стояло жаркое, но путь до Холланд-Хауса пролегал в колышущейся тени деревьев, которая дарила прохладу. До слуха уже доносились звуки из парка: смех детей, крики павлинов, громкие голоса экскурсоводов.

Джоанна вышла на роскошную лужайку. Еще не наступил полдень, но территорию музея уже до отказа наполняли посетители. Видимо, у всех разом возникла гениальная идея воспользоваться хорошей погодой, чтобы провести время на природе. Сотрудники в исторических костюмах указывали туристам путь к лабиринту. Дети плескались на мелководье в пруду.

Утреннее солнце отражалось в окнах Холланд-Хауса, который высился за лужайкой. Величественное здание всегда смотрелось чудесно, но в это время суток – особенно. Фасад из красного кирпича так и светился.

Внезапно Джоанна почувствовала необъяснимый приступ горя. Она вспомнила, что в прошлый раз музей выглядел совершенно иначе.

Сгоревшим дотла.

Будто ощутив толчок, она резко проснулась.

Через занавески в окно спальни проникал свет. Снаружи до сих пор шел сильный дождь, гроза не прекращалась со вчерашнего дня. Джоанна попыталась выровнять дыхание. Ее снова накрыла боль потери. В воспоминаниях Холланд-Хаус представал прежним – самой популярной достопримечательностью Лондона, привлекавшей множество туристов со всего мира.

В этой же реальности музей лежал в руинах. Люди забыли даже его название.

Джоанна протерла глаза. Сон был таким ярким, что дождливое утро казалось ненастоящим. Она бросила взгляд на часы и поняла, что еще довольно рано. На задворках сознания возникло ощущение, что позднее предстоит нечто тяжелое. Экзамен по математике? Нет, сегодня суббота.

А потом Джоанна вспомнила: ужин с Хантами. Папа считал, что бабушка собиралась поговорить с ней о чем-то. О чем? Пустой желудок завязался узлом при одной мысли о грядущей беседе. Сейчас особенно хотелось вернуться в недавний сон – в солнечный день так далеко отсюда, в музей, который существовал теперь только в сознании Джоанны.

Слишком поздно она поняла, что забрела на опасную территорию. Утренний свет уже начинал меркнуть, а шум дождя – затихать. Даже нараставшая паника ощущалась словно издалека. Перед внутренним взором возник образ Аарона, его встревоженные серые глаза. В памяти всплыли его слова: «Эй, оставайся со мной».

До сих пор полусонная Джоанна постаралась ухватиться за детали окружающей реальности, как он и учил. Сфокусировалась на физических ощущениях. На шуме дождя. На игре теней и света на стене. На выпуклости вышивки, украшавшей покрывало. Чувства возвращались одно за другим медленно, очень медленно. Прошла целая вечность, прежде чем утро вновь показалось ярким, а капли забарабанили по подоконнику в полную силу. Джоанна хрипло выдохнула от облегчения, села и обхватила колени, говоря себе: «Я здесь. Здесь и сейчас. И не хочу находиться где бы то ни было еще».

Приступы все усиливались, она это понимала. Понимала и пыталась как могла остановить их: сняла со стен спальни все старые карты и изображения древних памятников архитектуры. Бросила курс истории в школе. И избавилась от любого предмета, который мог бы вызвать желание переместиться в прошлое.

Джоанна вспомнила слова Аарона: «Ты чуть не погибла, когда попыталась прыгнуть, не накопив для этого времени».

Она знала, что следовало рассказать бабушке о проблеме еще много недель назад. И вообще не стоило избегать Хантов. Сегодня. После ужина нужно будет побеседовать обо всем.

С трудом Джоанна заставила себя вылезти из-под теплого одеяла. Холод от пола чувствовался даже через носки и позволил еще сильнее заякориться в этом времени. Она нашла и надела рабочую униформу, после чего отправилась чистить зубы.

На кухне папа, нацепив очки, сидел за ноутбуком, прижав телефон к уху. Рядом на столе высились стопки контейнеров с ананасовым печеньем, снабженные записками, сделанными аккуратным почерком. Одна из них гласила: «Ханты».

Когда дочь прошагала мимо, направляясь к выходу, отец включил беззвучный режим и крикнул вдогонку:

– Ты разве не позавтракаешь?

Попытки преодолеть очередной приступ заняли больше времени, чем она рассчитывала. Джоанна потерла ладонью лицо и отозвалась:

– Я проспала. Перекушу что-нибудь в кондитерской.

– Тебе нужно есть больше фруктов, – напутствовал папа слегка рассеянно, явно прислушиваясь к словам клиента по телефону, и пожелал на прощание: – Удачного дня!

Вечером по средам и целый день по субботам Джоанна работала в старомодной кондитерской с витриной, где был выставлен целый ассортимент сдобы, десертов и сладостей. Внутри, на крошечном пространстве между стойкой и дверью, владелец умудрился вместить сразу десять столиков. Посетителям то и дело приходилось передвигать стулья по деревянному полу, пропуская других покупателей или официантов.

Джоанна не успевала подумать о чем-то постороннем, занятая раскладыванием шариков мороженого по вафельным рожкам и нарезанием бисквитного торта на куски. Время неслось вскачь: одиннадцать, час тридцать пять, полтретьего.

К половине четвертого почти все торты закончились, и пекарня опустела, не считая их с Марджи. Джоанна стерла с грифельной доски цены и написала: «Скидка 50% на все».

– Мы не распродали меренги? – спросила подруга и взяла один из воздушных десертов с завитком по центру. – Что это вообще такое?

– Может, снеговик? – предположила Джоанна. В конце концов, на дворе стоял ноябрь. – Ну, вроде как тематическая сладость к праздникам?

– Хм. – Марджи откусила кусочек безе и с задумчивым видом посмаковала, после чего протянула остаток напарнице через прилавок. – Неплохо.

Джоанна уже взяла поднос, чтобы убрать со столов, поэтому перегнулась, чтобы попробовать угощение прямо из рук подруги. Воздушный десерт крошился и таял во рту, оставляя на языке вкус карамельного леденца. От удивления брови сами собой поползли вверх.

– Скажи, круто? – Марджи доела, что осталось. – Интересно, почему они так плохо продаются?

– Наверное, снеговикам не хватает лиц.

– И, пожалуй, рук, – развила идею подруга. – Маленьких шоколадных ручек… – Она продемонстрировала собственные, растопырив пальцы, чем вызвала смех напарницы, после чего спросила: – Ты уже начала писать сочинение по английскому языку?

– А ты разве нет? – удивилась Джоанна.

Организованность Марджи доходила до того, что она даже вела график дел всех друзей. Если хотелось узнать, свободен ли Крис, следовало уточнить именно у нее, а не у Криса.

– Не знаю даже, с какой стороны подступиться, – простонала одноклассница. – Помнишь, какой лапочкой была миссис Шах в прошлом году? И что с ней случилось? Стала настоящей мегерой.

Джоанна замерла с нагруженным подносом в руках, не вполне уверенная, что расслышала правильно.

– Она вела у нас занятия в прошлом году?

– Видимо, история ей нравится больше, чем английский.

– Миссис Шах преподавала нам историю?

– Почему ты произносишь это как вопрос? – с недоумением покосилась на подругу Марджи.

Именно такие моменты сильнее всего выбивали из колеи. Воспоминания о некоторых событиях Джоанны не совпадали с воспоминаниями остальных людей. Например, как сейчас. Их учителем истории в прошлом году был мистер Ларч, невысокий мужчина с громким смехом, шедшим из самой глубины грудной клетки.

Джоанна направилась на кухню и принялась загружать посудомоечную машину – большой промышленный агрегат, который Марджи называла Робокопом из-за того, что на верхней части устройства имелся узкий экран, похожий на визор одноименного персонажа кино, а нижняя половина открывалась, как рот. Когда Джоанна захлопнула хромированную дверцу, то заметила на краешке темный отпечаток размера и формы своего большого пальца, а потерев след, с удивлением обнаружила, что тот на ощупь шершавый, точно опаленный.

Однако в сознании крутились мысли о мистере Ларче. Обычно он всегда нес дежурство у ворот и делал выговор ученикам, нарушавшим школьный дресс-код кроссовками или неправильными носками, но последние несколько месяцев Джоанна его не видела.

– Эй, а чем занимается сейчас мистер Ларч? – спросила она у Марджи, оглядываясь через плечо.

– Кто? – отозвалась та.

– Мистер Ларч из школы, – повторила Джоанна.

– Что еще за мистер Ларч? – Выражение лица подруги выдавало ее полнейшее непонимание, хотя раньше она постоянно передразнивала учителя по истории.

– Ну, знаешь, такой, в больших очках. Постоянно устраивал разносы школьникам за нарушение правил ношения формы. – Джоанна изобразила преподавателя: – «Что у вас за цвет обуви, Марджи Ченнинг?!»

– Нет, это ты мне мозг выносишь, – прокомментировала одноклассница. В ее улыбке смешивались в равных долях интерес и недоумение. – За библиотекой посажен сад для чтения имени мистера Ларча. Ты его имеешь в виду?

Джоанна ощутила укол беспокойства. В упомянутом подругой месте ничего не было – только большой кусок заросшей сорняками территории до самого забора. Хотя за последние несколько месяцев и не возникало повода туда заходить, поэтому посмотреть своими глазами на то пространство не выпадало возможности с самого возвращения после летних каникул.

– Хотя вряд ли ты говорила о нем, – задумчиво протянула Марджи. – Сад посвящен учителю, который умер десять лет назад. Мы тогда еще даже не ходили в школу.

– Да, не о нем, – согласилась Джоанна.

Мистер Ларч определенно был жив. Она вспомнила его вечную жизнерадостность и доброту. Когда им не удавалось выучить периоды правления премьер-министров, он с ходу придумал забавную песенку, которая до сих пор иногда всплывала в голове: «Затем Джон Мейджор править стал…»

Марджи сунула еще одно безе себе в рот и пробубнила едва разборчиво:

– Я лично займусь продажей этой вкуснятины, чтобы ее не убрали из меню. – Она схватила щипцы. – Эй, а ты сегодня вечером занята? Мы могли бы вместе пораньше засесть за сочинение.

– Сегодня вечером? – эхом повторила Джоанна, думая о другом.

Она и раньше замечала изменения в этой линии времени, как значительные, вроде разрушения Холланд-Хауса, так и небольшие, вроде поступления Ника в их школу. Но мистер Ларч… Нет, он просто не мог погибнуть. Наверняка преподает где-то в другом месте. Конечно, так и есть.

– Папа собирался приготовить ту пасту, которая тебе нравится, – с помидорами и мятой.

– Ага, – рассеянно откликнулась Джоанна. – Звучит отлично. Ой, погоди. – Сердце упало при воспоминании о предстоящем семейном собрании. – Сегодня вечером мы едем в Лондон. Бабушка устраивает ужин.

– С чего тогда такая кислая мина? – Марджи состроила гримасу, изображая собеседницу. – Я думала, ты любишь там бывать.

– Да, но… – Джоанна осеклась, когда подруга больно схватила ее за руку. – Что случилось? – Затем заметила залитое румянцем восторга лицо Марджи.

– Это тот, о ком я думаю? – кивнув на окно, прошипела она.

Снаружи перед витриной застыла знакомая мускулистая фигура, изучая ассортимент выпечки. Черная футболка чуть задралась, когда парень наклонился. Джоанна сглотнула. Ник.

Подруга схватилась за телефон.

– Он что, собирается зайти сюда? Нет. Да! Он…

Ник приблизился к двери и открыл ее.

За стойкой экран телефона Джоанны вспыхнул. Сообщение от Марджи.

«Все бросайте ник уорд только что вошел».

И почти сразу следом от Криса:

«Куда? К вам в кондитерскую?»

Марджи: «Он выглядит ШИКАРНО».

Крис: «Я ВАМ ТАК ЗАВИДУЮ».

Волна эмоций накрыла Джоанну. Она обещала себе впредь держаться подальше от Ника, что вчерашняя беседа была исключением. Однако сейчас какая-то ее глупая часть безумно радовалась его появлению в привычной жизни. Он стоял посреди кондитерской и казался самым ярким событием в заурядном мире. Звезда футбольной команды. Самый красивый парень в школе. По словам Марджи, «прямо голливудский актер». Классически привлекательная внешность, волевой подбородок, мягкие темные волосы – Ник запросто мог бы играть героев в кино. Казалось абсурдным, что хоть в какой-то из хронологических линий он любил Джоанну, не говоря уже о том, что они были родственными душами, предназначенными друг другу.

Взгляд Ника упал на двух продавщиц, и его лицо просветлело. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: он улыбался так, увидев именно ее. После чего сказал:

– Привет!

Хотя слово относилось к обеим девушкам, глаза неожиданный посетитель не сводил именно с Джоанны, будто зачарованный.

– Твой телефон пережил приключение?

Она заметила, как вытаращилась на нее подруга, и почувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение, однако скованно кивнула в ответ на вопрос.

Улыбка Ника еще больше потеплела.

Экран телефона снова загорелся: еще одно сообщение от Марджи – теперь лично Джоанне.

«С каких это пор ты знаешь главного красавчика школы?»

Она лишь затрясла головой, мысленно умоляя подругу: «Пожалуйста, только ничего не говори». Нужно срочно выпроводить отсюда Ника.

– Ты пришел как раз вовремя, – вслух произнесла Джоанна. – У нас на все товары скидка пятьдесят процентов до конца дня.

– Я и правда очень удачно заглянул, – согласился собеседник, по-прежнему улыбаясь, но тут же покраснел, точно не собирался говорить этого вслух.

Джоанна тоже ощутила волну жара, словно стояла на солнцепеке, и краем зрения увидела, как многозначительно расплывается в улыбке Чеширского кота Марджи.

Телефон снова загорелся. Думая, что это подруга прислала очередной провокационный вопрос, Джоанна покосилась на экран, но с удивлением поняла, что звонит бабушка, и замешкалась. Конечно, следовало ответить на вызов, но… Они в любом случае встретятся через пару часов, а рабочее время еще не закончилось. Да и посетитель ждал. Девушка нажала на кнопку отбоя.

– Что ж, мне пора, – объявила Марджи. – Нужно доставить кое-что в благотворительный фонд.

– Что именно? – поинтересовалась Джоанна. Подруга упаковала только коробку с безе. Кроме того, они обычно относили остатки товаров вместе. – Мы же еще не…

– Буду через десять минут. – Напарница уже снимала фартук, после чего повернулась к Нику спиной и радостно подмигнула Джоанне.

– Марджи… – произнесла та. Оставалось лишь добавить: «Нужно еще разложить десерты по коробкам» – и подруга без всяких возражений бы задержалась.

Но слова не хотели слетать с непослушного языка. Лицо полыхало огнем.

«Всегда пожалуйста», – проговорила одними губами Марджи, широко улыбнулась и направилась к двери.

Глаза Ника и Джоанны встретились. Она внезапно особенно остро ощутила его присутствие. То, как он слегка сутулился, чтобы выглядеть менее угрожающим, несмотря на свои размеры. То, как закусывал нижнюю губу, с трудом скрывая веселье: действия Марджи казались слишком очевидными.

– Привет, – снова произнес Ник, когда они остались одни.

– Привет, – глупо повторила Джоанна, чувствуя, как сердце сжимается в груди, – настолько непривычной казалась его ничем не омраченная улыбка. Темные волосы слегка завивались на кончиках. – Что-нибудь привлекло внимание?

Заметив растерянный взгляд собеседника, Джоанна кивнула на десерты.

– А-а, – смущенно протянул он, почему-то еще гуще покраснев. – Э-э, даже не знаю. А что можно купить на десять фунтов, если… Ну, если хочется угостить всех дома?

За эту сумму продавались обычные булочки с глазурью, но Джоанне внезапно захотелось побаловать братьев и сестер Ника самой вкусной выпечкой.

– На этой неделе появились кексы с шоколадной крошкой. Десять штук как раз будут столько стоить. – Не совсем правда, но к распродажной цене можно еще добавить скидку для сотрудников.

Ник просиял. Несбыточная фантазия, что они могли бы начать все заново, причинила ужасную боль, которая пронзила сердце насквозь. Если бы только они действительно могли наткнуться друг на друга в школе, еще раз встретиться в кондитерской…

Джоанна сосредоточилась на подготовке товара: взяла две картонные коробки, сложила в одну шесть кексов и завернула. Через несколько минут Ник отправится домой. Уж это-то время она способна выдержать – почти все можно выдержать в течение пары минут. И следующей пары. Это она выяснила на собственном опыте после возвращения к обычной жизни. Пять раз по две минуты – и придет Марджи.

Еще четыре кекса поместились во второй коробке. Туда же, зная, что не следует этого делать, Джоанна добавила два куска песочного пирога, чтобы заполнить пространство.

– За счет заведения, – пробормотала она, не поднимая головы и убеждая себя, что поступила бы так же ради любого другого клиента, ведь выпечка все равно долго не хранится.

– Мои любимые, – с удивлением и благодарностью сказал Ник.

«Я знаю», – подумала Джоанна. Она знала его вкусы: миндаль и вишня. Знала и то, что он предпочтет большим кускам пирога множество сладостей поменьше, чтобы поделить поровну между детьми. Знала все детали. Вот только это на самом деле не так. Она знала совсем не этого Ника. Снова и снова приходилось напоминать себе: «Это не он, хоть и выглядит так же».

Нынешняя версия исчезнувшего возлюбленного скоро закончит школу и уедет. Джоанна способна выдержать оставшееся время. А потом… Возможно, ее чувства померкнут и она сумеет думать о нем без душераздирающей тоски.

На экране телефона всплыло еще одно уведомление. Джоанна опустила взгляд, ожидая увидеть новые сообщения от Марджи и Криса, но пришло электронное письмо от бабушки. Странно. Та никогда не отправляла послания. Никогда. И вообще не любила оставлять за собой бумажный след. Даже если дело касалось напоминаний на стикерах. Она говорила: «Кто-нибудь посторонний может прочитать неосторожно написанные слова».

Звякнул колокольчик над дверью в кондитерскую. «Марджи» – подумала Джоанна, сама не зная, чувствует облегчение или разочарование от того, что они с Ником успели побыть наедине всего несколько минут. «Облегчение», – твердо сказала она себе и уже подняла голову, произнося:

– Ты что-то забы… – Но тут же осеклась, увидев вовсе не напарницу.

В дверях стоял мужчина примерно лет тридцати. Он бросил большую спортивную сумку снаружи, а сам застыл на пороге, точно вампир в ожидании приглашения. Светлые волосы высокого незнакомца по цвету напоминали плавленое масло, а подозрительно суженные глаза смотрели по-кошачьи настороженно. Тонкая и резкая, как штрих карандашом, полоска усов оттенка чуть темнее шевелюры придавала облику странного посетителя щегольской вид. Но одновременно и неправильный. Ту же неправильность подчеркивали и стрижка, и покрой костюма. Перед Джоанной словно предстал ряженый с фотографий тысяча девятьсот двадцатых годов. Или он действительно переместился прямиком из того времени.

Сердце заколотилось в два раза быстрее. Перед ней был путешественник во времени. Монстр. Хотя они раньше никогда не появлялись в Милтон-Кейнс.

– Что вам нужно? – выдавила она куда более напряженно, чем намеревалась.

Ник озадаченно посмотрел на Джоанну, так грубо встретившую посетителя. А затем сощурился и сместился, загораживая ее своим телом в инстинктивной попытке защитить.

– Тебя было очень сложно отыскать, – лениво протянул монстр, после чего нахмурился, глядя на парня. – А тебе и вообще не следовало бы здесь находиться. Нам сообщили, что тут останутся две девчонки.

Услышав это, Ник так же рефлекторно стиснул кулаки и предупреждающе шагнул навстречу мужчине, ступившему внутрь кондитерской. Тот устало вздохнул, точно явился для непыльной работенки, а обнаружил кучу проблем.

Внезапно Ник тоже нахмурился, внимательнее всматриваясь куда-то наружу, и неуверенно начал:

– Что… – Но тут же замолчал.

Напряжение в его голосе побудило Джоанну тоже приглядеться к оставленной за порогом спортивной сумке. Которая оказалась вовсе не сумкой.

– Марджи? – Слова прозвучали совсем тонко и натянуто. – Что ты с ней сделал, подонок? – выпалила Джоанна, бросаясь вперед.

Подруга лежала под неестественным углом, будто сломанная кукла, подогнув под себя ноги. Коробка с безе валялась рядом, воздушные меренги рассыпались по сырой земле. Ветерок играл прядями золотистых волос Марджи. Дождь прекратился, но капли еще стекали с крыш и падали ей на лицо. Она даже не пыталась уклониться, глядя в пустоту широко распахнутыми немигающими глазами.

– Бабочка-однодневка, – пренебрежительно прокомментировал светловолосый. – Она в любом случае умерла бы через несколько месяцев.

В Джоанне что-то оборвалось. Она затрясла головой, отгоняя яркую картинку, как монстр прикасается к шее Марджи и высасывает из нее всю жизнь.

– Нет, – выдохнула девушка, будто могла отменить произошедшее одним лишь словом.

Будто могла отмотать время назад и исправить реальность, сделав так, что подруга окажется на пути к благотворительному фонду и вернется через десять минут.

– Отойди, – принимая угрожающую позу, тихо велел Ник Джоанне.

Она ощутила прилив спокойствия. Этот подонок даже не представлял, с кем связался. И почти сразу ее накрыло озарение: новая версия героя после отмотанного назад времени больше не может сражаться с монстрами.

Джоанна протиснулась мимо стойки и схватила Ника за руку до того, как он вступил в противостояние.

– Все в порядке, – тихо заверил он, не сводя взгляда с оппонента. – Просто вернись на прежнее место. – Я сейчас… – Но осекся, расширив глаза.

В нескольких шагах от них появился еще один мужчина, ступив из другого времени, точно через невидимую дверь. Повсюду начали материализовываться и другие люди в анахронической одежде: тяжелых костюмах из сороковых годов прошлого века и изящных нарядах из двадцатых. Монстры.

Светловолосый, по-прежнему стоявший в дверях, велел прибывшим:

– Девчонку схватить. Мальчишку убить.

Он говорил лениво, не повышая голоса, но помощники тут же бросились выполнять приказ. Словно по щелчку выключателя онемение от зрелища мертвой Марджи исчезло. Если они с Ником немедленно не уберутся отсюда, то тоже погибнут.

Джоанна толкнула ближайший столик, забитый грязными тарелками и кружками, заставив отшатнуться от полетевшей в него посуды мужчину в светлом хлопковом костюме, и крикнула Нику:

– Через кухню!

Он, ни секунды не колеблясь, послушался: следом за Джоанной поднырнул под прилавок и вбежал в помещение позади, прикрыв за собой одну из створок и быстро поймав вторую, пока девушка придвигала тележку, нагруженную противнями. Вместе они с металлическим грохотом перевернули ее, заблокировав двери.

– Что вообще тут происходит? – задыхаясь, спросил Ник, пока они стремглав неслись к служебному входу. – Они появились из ниоткуда! Как?

Джоанна пожала плечами. Она и сама многого не знала про мир монстров. Поэтому сейчас лишь выпалила:

– Как только мы выберемся, сверни в переулок направо и беги! – Светловолосый приказал своим помощникам убить Ника и схватить ее. Но если они разделятся, то преследователи наверняка погонятся за ней, оставив в покое парня, которого вообще не ожидали встретить. – Просто держись подальше от меня! Они пришли за мной, а не за тобой!

– То есть ты хочешь, чтобы я позволил им схватить тебя? – На лице Ника промелькнуло недоумение.

– Просто сделай так, как я сказала! Сверни… – Распахнув заднюю дверь, Джоанна ахнула: во дворе один за другим возникали монстры, наполнив небольшое пространство.

Она замерла при виде этой картины.

– Бежим! – Ник схватил за руку спутницу и увлек за собой.

Времени размышлять не осталось. Они вывалились во двор и помчались прочь во весь опор, огибая возникавших из воздуха монстров.

3

Джоанна не сумела выбраться со двора: ее перехватил один из монстров, обвив рукой талию с такой силой, что выдавил из легких весь воздух. Ноги тут же подкосились, и мужчина еще крепче прижал пленницу к себе, удерживая.

Ник, бежавший впереди, уже пробился сквозь толпу врагов и практически достиг улицы. Джоанна почувствовала слабость от накатившего облегчения: он выберется из переделки.

В это мгновение он обернулся, видимо, осознав, что спутница отстала.

– Нет! – хрипло выдохнула она. – Беги!

Один из монстров вцепился в Ника, но он вывернулся из хватки с раздражающей легкостью, после чего начал осыпать ударами преследователей, пробиваясь обратно за Джоанной. Пока из воздуха не появились еще несколько мужчин.

Она сопротивлялась, пытаясь вырваться из железных тисков рук похитителя, мешавших даже сделать вдох. Перед глазами поплыли круги, зрение начало меркнуть. Судя по стонам и вскрикам, Ник пока держался, но кому-то из монстров достаточно было прикоснуться к его затылку. Джоанна попробовала просунуть пальцы под руки противника, пустив в ход ногти. Тот дернулся, позволив ей наполнить легкие. Она выдавила:

– Ник, беги!

– Корвин! – крикнул кто-то из нападавших. – Чего ты ждешь?

Мужчина, державший ее, громко приказал:

– Хватит! Прекрати сопротивляться! – Голос так и вибрировал, отдаваясь в теле Джоанны. – Молчи. Не шевелись.

Повеление звучало так абсурдно, что вызвало желание рассмеяться. Неужели этот идиот Корвин всерьез ждал от нее послушания? Как бы не так! Она начала только сильнее вырываться и лягаться, попав ему по голени. Он выругался.

Некоторое время, пока ноги скользили по мокрой мостовой, Джоанна слышала только шум борьбы и пыхтение Корвина, который старался усмирить пленницу. Но постепенно она осознала, что это действительно единственные звуки, и принялась отчаянно выворачивать шею, чтобы рассмотреть Ника, уже воображая себе самое худшее: его бездыханное тело, лежащее неподвижно, как Марджи.

Но он еще стоял. Джоанна едва успела почувствовать облегчение, как заметила его странно замершую, точно у каменного изваяния, позу: руки по швам и прижаты к туловищу, прикованные к ней глаза ужасно пустые. На мгновение вспомнилось застывшее навеки выражение лица Марджи. Бабушки. Люсьена. Их мертвые взгляды. А еще он не пользовался возможностью побороться с противниками, которые расступились в стороны.

– Ник? – позвала Джоанна. Имя прозвучало испуганно и неуверенно. Парень даже не шевельнулся. – Ник? – Что с ним такое? Что ты с ним сделал? – спросила она дрожащим голосом у Корвина.

Но вместо ответа тот громко приказал одной из помощниц:

– Дай наруч!

Женщина с аккуратным каре и в летящем платье пятидесятых годов приблизилась к ним. Она напоминала ожившую черно-белую фотографию. Помада была нанесена чуть асимметрично, отчего улыбка выглядела кривой и зловещей. Помощница Корвина вытащила из нагрудного кармана тонкий золотой цилиндр и вручила его руководителю. Тот щелчком большого пальца размотал предмет, который оказался свернутой ажурной цепочкой не толще листа бумаги.

– Что вы делаете? – с трудом пролепетала Джоанна, пытаясь переварить то, что увидела. – И кто вы вообще такие?

– Держи ее, – велел Корвин.

Кто-то схватил ее правую руку и закатал рукав.

Джоанна дернулась и крикнула:

– Ник! – Он по-прежнему неподвижно стоял в центре двора. Что происходит? – Ник!

Корвин обмотал ажурное украшение чуть повыше ее запястья. Несколько мгновений оно казалось лишь симпатичным золотым браслетом, но потом задвигалось, поползло и раскалилось, проникая под кожу, точно живое. От боли, как от ожога расплавленным металлом, Джоанна вскрикнула.

– Она привязана ко мне, – прокомментировал Корвин. – Можно отправляться.

Отправляться? Но куда они планировали ее забрать?

– Кто вы? Зачем… – Голос сорвался, но она продолжила: – Зачем вы убили Марджи? – До сих пор не верилось, что подруги больше нет в живых. – Почему не дали просто уйти? – Ее младшему братишке Сэмми исполнялось шесть лет в следующую среду. Они постоянно обсуждали планы Марджи испечь составной торт в виде камня с динозавром внутри. А теперь… – Она ведь уже покинула кондитерскую и не помешала бы.

– Хватит уже причитать! – оскорбленно бросил Корвин, словно пленница ставила под сомнение его профессионализм. – В девчонке жизни оставалось максимум на полгода.

Вспомнились его слова про бабочку-однодневку. Неужели Марджи бы действительно вскоре умерла и без вторжения монстров? Джоанна помотала головой, не желая мириться с этой мыслью.

Похититель повысил голос, приказывая приспешникам:

– Несколько человек задержитесь и приберитесь тут! Избавьтесь от трупа и мальчишки!

Слова стали последней каплей. Джоанна не могла этого допустить. Она забилась в руках Корвина, отчаянно пытаясь вырваться. Ник до сих высился каменным изваянием посреди двора и, кажется, даже не моргал.

– Сопротивляйся! – взмолилась она. – Беги! Ты должен выбраться отсюда, иначе тебя убьют!

И все из-за нее. Прежняя версия Ника – величайший герой на земле – могла бы сразить всех врагов, но Джоанна лишила его воспоминаний и способностей. Сделала беспомощным против монстров. Даже он сам не знал, кем был раньше.

Вдалеке послышалась сирена.

– Выдвигаемся! – приказал Корвин. – Поторапливайтесь!

Двор начал пустеть по мере того, как монстры растворялись в воздухе один за другим. Джоанна отметила это краем сознания, борясь с накатившим желанием тоже переместиться. Оно врезалось под дых с такой силой, что на секунду заслонило все другие чувства, даже страх за Ника. Но это желание казалось явившимся извне, чужим. Корвин говорил что-то про привязку. Похоже, та штука – наруч – тянула Джоанну следом за похитителем.

– Давай же! – нетерпеливо воскликнул тот.

Ощущение навязанного желания переместиться усилилось. Ей хотелось этого больше, чем сделать вдох. Она едва могла сопротивляться столь глубинной потребности, но все же пыталась удержаться здесь, в своем времени. Монстры перемещались, стремясь попасть в конкретный период. Джоанна же наполнила себя мечтами о доме, который находился здесь и сейчас. Она сражалась с тягой так же, как с утренним приступом: сосредоточилась на своих чувствах. В холодном воздухе витал запах влажной мостовой, свежей выпечки и дыма из труб.

«Я дома, – подумала Джоанна. – И не хочу больше никуда».

– Ты ее контролируешь? – спросил у Корвина худой мужчина с заостренными чертами лица и редкими седыми волосами.

Его голос прозвучал с сомнением, почти высокомерно.

– Конечно, – раздраженно отрезал похититель, хотя и дышал тяжело, будто тащил тяжелый груз.

Навязанная тяга к перемещению стала практически невыносимой. Джоанна ощутила, что теряет контроль, и снова повторила про себя: «Я хочу быть только здесь и сейчас». Однако внутренний голос казался слабым по сравнению с отчаянной потребностью прыгнуть во времени.

Корвин зарычал от напряжения. Джоанне едва удавалось вдохнуть в его руках. Она дернулась и вывернулась так, чтобы видеть перед собой Ника, и только его, впуская наконец тоску по нему и заменяя ею все прочие желания. «Я хочу остаться здесь, с тобой».

Однако Корвин оказался сильнее. Звуки и запахи отдалялись. Сирена уже звучала приглушенно. Резкая свежесть после дождя больше не ощущалась.

Ник… Ник…

Сквозь разраставшийся перед глазами мрак Джоанна различила движение. Медленно, очень медленно руки Ника сжались в кулаки. Его пустое лицо наполнялось эмоциями, точно стакан чаем.

– Беги! – прохрипела она, и собственный голос показался ей металлическим и далеким.

Но вместо того чтобы выполнить ее напутствие, Ник с мрачной целеустремленностью повернулся к Корвину и в один прыжок очутился рядом, после чего молниеносно сделал что-то, от чего противник застонал от боли и отшатнулся, увлекая пленницу за собой.

– Убейте его! – позвал монстр на помощь, оглядываясь через плечо. – Остановите его!

Но двор был пуст. Приспешники уже исчезли, бросив Корвина наедине с Джоанной и Ником.

4

Тяга к перемещению исчезла. Джоанна с облегчением выдохнула, обмякая в руках Корвина. Получилось! Она сумела остаться в своем времени.

– Где все? Какого дьявола? – с раздражением осведомился похититель. Казалось, до него только сейчас начало доходить, что другие прыгнули отдельно. Он опустил кошачьи глаза на пленницу, нахмурив светлые брови. – Как тебе удалось побороть действие наруча?

Корвин чуть ослабил хватку, осматриваясь по сторонам, чем Джоанна не преминула воспользоваться, чтобы вырваться. Он потянулся следом, однако на помощь подоспел Ник, который врезал кулаком по лицу монстра. Тот пошатнулся и уже набрал в легкие воздух, чтобы заговорить, но получил новый мощный удар в челюсть и упал как подкошенный на мокрые камни мостовой, потеряв сознание.

Ник не спускал с противника взгляда, стараясь отдышаться. Джоанна тоже пыталась прийти в себя. Окружающие звуки постепенно вернулись: пели птицы и гудели машины. Запах влажных булыжников напоминал о недавнем дожде.

– Ты не ранена? – поворачиваясь к спутнице и обшаривая ее взглядом, спросил Ник.

Она покачала головой, ошарашенная внезапным приступом дежавю. Перед внутренним взором всплыл образ героя, точно так же стоявшего над телом Люсьена Оливера с окровавленным мечом. И задавшего потом точно такой же вопрос.

– Прости меня, пожалуйста, – пробормотал Ник этой реальности, проводя ладонью по лицу. – Сам не понимаю, с какой стати так застыл.

– Что? – Почему он извинялся, когда только-только спас ее от похищения?

– Ты пыталась вырваться, а я просто стоял на месте и ничего не делал. – Он нахмурился. – Не знаю, что на меня нашло.

– Нет. – Все было по-другому. – Нет, ты… – Джоанна замолчала.

А действительно, что именно случилось? Она никогда не видела ничего подобного. Ник сражался, но замер без движения, как статуя, когда Корвин приказал ему молчать и не шевелиться, будто нажав на паузу в воспроизведении.

Джоанна посмотрела на похитителя у своих ног. Он распростерся без сознания на мокрой мостовой. Слипшиеся волосы потемнели почти до черного оттенка, попав в лужу с дождевой водой. Во время схватки один из рукавов задрался, открывая татуировку в виде обгоревшего дерева. Она начиналась почти от локтя, изогнутые ветки тянулись по ладони, достигая до кончиков пальцев.

Память услужливо подсказала, чьей эмблемой выступал опаленный вяз – семьи Арджентов. Которые умели подчинять своей воле сознание простых людей. Сердце сжалось.

– Ты не виноват, – выдавила Джоанна. Ник вернулся за ней, хотя мог сбежать, и спас ей жизнь. – Это он использовал на тебе свой дар.

– Дар? – переспросил собеседник, не сводя с нее темных глаз.

Джоанна уже открыла рот, чтобы объяснить, но остановилась. Она хотела стереть недоуменное выражение с лица Ника, избавить его от незаслуженного чувства вины, но вспомнила, с кем разговаривает: с воплощением худших страхов из мифов. С охотником на монстров, настолько опасным, что вокруг него сложили легенды. В прошлой хронологической линии он устроил настоящую резню, убив почти всех родных Джоанны. И это могло повториться. Нельзя ничего рассказывать ему о способностях монстров.

– Он велел мне замолчать и не шевелиться. И я… я вроде как сам захотел подчиниться. Чувствовал, что обязан так сделать, – медленно проговорил Ник, и его взгляд стал изучающим. – Кто эти люди? Как они могли возникнуть из ниоткуда?

Все заданные вопросы относились к числу опасных, и Джоанна не знала, как на них ответить. Да и времени не было.

– Нам нужно побыстрее выбираться отсюда, – заявила она. – Корвин скоро очнется.

«И сумеет снова использовать свой дар», – всплыла невысказанная мысль. Она натолкнула на неожиданную идею. Джоанна опустилась на холодные камни рядом с бесчувственным похитителем и торопливо обшарила карманы его пиджака. Левый оказался пустым, зато в правом обнаружился бумажник, а с внутренней стороны из петлицы свисала цепочка. Потянув за нее, девушка увидела черную печать в виде семейного герба, сожженного дерева с голыми ветками – аналог удостоверения личности среди монстров, – и забрала обе находки: с ними будет легче выяснить, кто и зачем отправил похитителей.

Затем Джоанна подняла глаза, поймала на себе честный, открытый взгляд Ника и ощутила себя до странности виноватой, словно тот застукал ее на воровстве. С его точки зрения, она, наверное, казалась именно такой, какими все считали семью Хантов – профессиональной карманницей, способной обокрасть человека без сознания. Поэтому она сказала:

– Я просто хочу выяснить, кто он такой.

– Конечно, – кивнул Ник, явно удивленный ее попыткой оправдать свои действия. – А телефона при нем нет? Если забрать средства связи, мы можем получить фору.

Наступила очередь Джоанны изумленно смотреть на собеседника. Она не представляла, чтобы прежней его версии хоть при каких-то обстоятельствах пришло в голову поощрять воровство.

– Ничего, – ощупав другие карманы Корвина, вздохнула девушка.

– Все в порядке, – протянув ей руку, сказал Ник. – Давай убираться отсюда.

Джоанна рассеянно приняла помощь, мысли бродили далеко. Вспомнились его слова в другой временнóй линии: «Я даже не знаю, скольких людей убил». Придерживался ли он тогда жестких этических норм в качестве способа оправдать уничтожение монстров? Было странно думать, что этот новый Ник мог обладать чуть иными моральными принципами.

Со двора вел узкий переулок, огороженный кирпичными стенами. Когда они приблизились к повороту, Джоанна внутренне приготовилась увидеть изломанное тело Марджи у главного входа и прошептала спутнику одними губами: «Осторожно».

– Кажется, полиция уже здесь, – прошептал он едва слышно. – Звук сирен раздавался совсем рядом, когда те люди… – Затем слегка поколебался и медленно произнес то, во что явно сам с трудом верил: – …Исчезли.

Сирены? Джоанна о них и забыла. В переулке, однако, было совершенно тихо. Даже капли дождя прекратили падать с карнизов. Она выглянула из-за угла и с удивлением сообщила Нику:

– Пусто.

Кондитерская стояла в ряду с еще десятью магазинами. В субботу днем обычно на обочинах стояло много машин, завсегдатаи беспрестанно входили и выходили из овощной лавки. Но сейчас вокруг никого не наблюдалось. Парковочные места зияли пустотой. И никаких признаков полиции.

– Твоя подруга… – медленно проговорил Ник.

– Что? – Взгляд резко метнулся к главному входу кондитерской.

Марджи исчезла. Монстры убрали ее тело? Нерешительно заглянув в витрину, Джоанна увидела, что внутри стулья аккуратно сложены, а столики расставлены по местам, включая недавно опрокинутый. Она не заметила ни следа подруги. Ни следа нападения.

– Когда они успели все убрать? – удивился Ник.

Тогда Джоанну накрыло беспокойство. Она попятилась, ощущая, что воздух стал теплее, чем несколько минут назад. Намного теплее.

Она обернулась.

С утра ветви дерева перед кондитерской могли похвастаться лишь горсткой оборванных серых листьев. Теперь же его сплошь покрывали белые цветы. Их сладкий аромат доносил легкий бриз.

Джоанна отчетливо вспомнила, как боролась с Корвином, пока он старался утянуть ее в иное время за собой. Она думала, что победила. Но что, если лишь прервала процесс раньше? Что, если позволила переместить себя куда-то?

Когда-то.

Перед внутренним взором промелькнули новые яркие образы – на этот раз того, как Ник в попытках вырвать ее из рук Корвина схватился за запястье именно там, где находился золотой браслет. Видимо, Арджент протащил их обоих сквозь время, и дополнительный балласт сбил точность попадания.

– Ник… – прошептала Джоанна.

Он не откликнулся, так как направился к другой витрине, точно смена угла зрения могла волшебным образом преобразить обстановку внутри кондитерской. Лицо парня приобрело сероватый оттенок.

Под второй витриной была прикручена медная табличка с гравировкой: «Маргарет Мэри Ченнинг и Николас Артур Уорд. Пропали без вести, но не забыты».

Ник отшатнулся прочь, непривычно для себя едва не утратив равновесие.

Джоанна не знала, что сказать. Имена выглядели очень основательно, написанные даже не в объявлении, а на металлической пластине. «Пропали без вести». Будто тело Марджи так и не обнаружили. Будто Ник пропал так давно, что его память следовало увековечить, а не указать номера телефонов на случай, если кто-то его увидит.

На какое же время они переместились вперед? И долго ли отсутствовали? Шесть месяцев? Год? И почему тогда не добавили к перечню имя самой Джоанны?

Она нашарила свой телефон, внезапно почувствовав необходимость срочно поговорить с папой. Он тоже думает, что его дочь пропала без вести?

Однако сигнала не было. Джоанна уставилась на экран, но не обнаружила ни иконки сети, ни подключения к интернету – даже через Wi-Fi кондитерской. Неужели номер аннулировали? Или владельцы заведения сменили пароль?

На глаза навернулись слезы, отчего все вокруг расплылось. Джоанна сделала глубокий вдох. Нельзя сейчас паниковать. Взгляд упал на уведомление о голосовом сообщении. Она нажала на воспроизведение и услышала голос бабушки: не спокойный, как обычно, а торопливый. Сердце подпрыгнуло.

«Птенчик мой, в Милтон-Кейнс больше не безопасно. Ты должна немедленно уезжать оттуда без отца. Убеди его остаться сегодня дома. Ради его же блага. Прошу, сделай, как я сказала. – В ее интонациях звучало нечто странное. Джоанне потребовалось несколько секунд, чтобы распознать страх. Она никогда не слышала, чтобы бабушка чего-то боялась – даже на смертном одре. – Знаю, у тебя накопилось немало вопросов. Я все объясню при встрече. А теперь поторопись: отправляйся на станцию Юстон. Я буду ждать тебя там весь вечер, если потребуется». Щелчок – и сообщение закончилось.

Джоанна некоторое время держала телефон возле уха, словно ожидала услышать что-то еще. Бесполезно.

Не отрывая взгляда от таблички, Ник произнес:

– Ничего не понимаю. С какой стати кому-то помещать сюда нечто подобное? Может, это глупый розыгрыш? – Но он тут же покачал головой, явно и сам не веря в выдвинутую версию.

Джоанна с трудом вернулась мыслями к текущему моменту. Сейчас лишь одно имело значение: увести Ника подальше отсюда, прежде чем очнется Корвин Арджент. Потому что иначе он сумеет снова пустить в дело свой дар.

– Нужно уходить! – поторопила она.

Вот только куда?

– Все неправильно, – медленно проговорил Ник. – Магазины…

Бабушка. Нужно добраться до нее. Вот только каким образом? Ханты постоянно переезжали, поэтому никто не знал их местоположения. Вспомнились указания из голосового сообщения – отправляться на станцию Юстон. Однако они прыгнули в будущее. Там их больше никто не ждет.

– Цветочный ларек по соседству с кондитерской, – добавил Ник. – Он тоже выглядит иначе.

– Иначе? – Джоанна присмотрелась и теперь тоже заметила отличия: вывеска сейчас гласила «Свежие букеты», хотя раньше много лет красовалась надпись с именем хозяйки: «Флора от Лоры». – Что? – Не верилось, что женщина, владевшая магазинчиком дольше, чем помнила себя Джоанна, продала его.

– Да и сама кондитерская изменилась, – продолжил Ник. – Цвет двери другой. Еще несколько минут назад он был светло-зеленым. – Он прикоснулся к створке и пробормотал себе под нос, задумчиво растерев между пальцами пыль: – Краска уже давно высохла. И уже даже успела загрязниться. – Затем дотронулся до металлической таблички. – И здесь то же самое.

Оттенок двери отличался не слишком заметно, но Ник был прав – и про вывеску цветочной лавки, и про краску. Теперь Джоанна видела и другие изменения: кафе напротив превратилось в книжный магазин, а пиццерия – в салат-бар.

Сколько времени потребовалось на это? Накатила паника. Далеко ли в будущее они прыгнули? И давно ли отсутствовали? Могло ли пройти больше года?

– Бессмыслица какая-то, – пробормотал Ник. – Все не по-настоящему. – Он пробежал глазами по мемориальной табличке, перечитывая надпись. – А если по-настоящему… – Затем отступил назад.

– Послушай, – начала было Джоанна. Но ошарашенный парень, не обращая на нее внимания, продолжал пятиться. Она слишком поздно догадалась о его намерениях и воскликнула: – Подожди!

Однако Ник уже убегал – навстречу неизвестному будущему.

5

Джоанна помчалась следом, но отстала уже через несколько минут: Ник бежал намного быстрее. Но она и так знала, куда он направился. К своему дому, который показал ей вчера.

По пути она пыталась обращать внимание на детали. Изменились ли машины? Может, немного. При повороте за угол навстречу попалась девушка ее возраста и пожилая пара. Их одежда казалась… обычной, пожалуй. Как и телефон в руке ровесницы.

Внезапно вспомнился Аарон. Ему хватило беглого взгляда при их первом перемещении, чтобы точно определить год. Жаль, что сейчас внимательного Оливера не было рядом. Он бы посмотрел на машины и объявил нынешнюю дату. А потом наверняка съязвил бы, заставив Джоанну резко ответить и сразу почувствовать себя лучше.

Она задвинула бесполезные сожаления подальше. Аарона рядом нет – и нельзя когда-либо попадаться ему на глаза. Сейчас необходимо догнать Ника. Что, если его братья и сестры успели повзрослеть? Или нападавшие уже ждут его возле дома? Кошмарные сценарии мелькали перед внутренним взором один за другим. Джоанна сосредоточилась на настоящем, ускоряя бег до тех пор, пока не заболели ноги.

Дом Ника находился минутах в пятнадцати от переулка. Ее легкие уже горели к тому времени, как она добралась до нужного места и с облегчением выдохнула, заметив парня. Он стоял в одиночестве, целый и невредимый, на дорожке перед дверью.

А затем Джоанна увидела, на что именно он смотрел. На знак «Продано», воткнутый в газон перед домом.

– Мэри! Робби! – крикнул Ник, внезапно бросаясь ко входу и возясь с ключом.

Она побежала следом, а когда догнала, то увидела, что попытки открыть дверь оказались тщетными. Дом стоял пустым: окна с широко распахнутыми занавесками позволяли рассмотреть комнаты без мебели.

– Их нет! – прокомментировала Джоанна.

Но Ник ее будто не слышал. Он бросил попытки провернуть ключ в замке и забарабанил в дверь, крича:

– Мэри! Робби! Алиса! Где вы? – На последних словах голос надломился.

Джоанна с трудом выдерживала зрелище: выражение лица Ника казалось слишком знакомым – совсем как на тех ужасных записях, где его семью убивали раз за разом.

В одном из соседних домов распахнулась дверь, и мужчина оттуда крикнул:

– Эй! Что там за шум?

– Ник! – взмолилась Джоанна. – Пожалуйста. Нам нельзя здесь находиться! – Напавшие на них монстры могли явиться в любой момент.

Парень заглянул в окно рядом со входом и явно пришел к тому же выводу, что и она, судя по горестному стону. Дом был пуст.

– Что вообще происходит? – прижимаясь лбом к двери и неровно дыша, безжизненно спросил Ник.

Джоанна покачала головой. Сколько же они отсутствовали? Наверняка родные долго ждали его возвращения, прежде чем решились переехать.

– Не понимаю, – прошептал он. – Где моя семья?

– Я не знаю, – таким же упавшим голосом ответила Джоанна.

Она и сама хотела бы побежать домой, ведь он находился всего в нескольких улицах отсюда, но не могла привести нападавших к отцу. Не могла допустить, чтобы из-за нее пострадал еще кто-то из любимых людей. Марджи уже умерла.

– Но что-то тебе точно известно, – прокомментировал Ник, пристально вглядываясь в лицо спутницы широко распахнутыми темными глазами. – Раз в кондитерской ты знала, что тот светловолосый обладал даром.

О боже. Она открыла рот, сама пока не представляя, что собирается сказать, но различила вдалеке слабый звук приближающихся сирен и обернулась. Сосед Ника стоял на пороге своего дома, скрестив руки на груди.

– Он что, вызвал полицию?

– Да? – выдохнул Ник с облегчением. – Вдруг они сумеют найти мою семью?

Громкость сирен постепенно нарастала. Приближалось по меньшей мере три машины. Три полицейские машины на жалобы о шуме? Джоанна ощутила смутное беспокойство. Вспомнились слова Корвина о том, что он привязал ее к себе.

Она подняла запястье. На месте оторванной похитителем пуговицы осталась только нитка, и теперь ткань зеленой рабочей рубашки свисала свободно. Через распахнутую манжету мелькнул золотой отблеск. Сердце заколотилось как бешеное.

Джоанна торопливо закатала рукав. На тыльной стороне запястья виднелась метка: крылатый лев в угрожающей позе. Горло перехватило: это был герб королевского совета монстров.

– Что это? – поинтересовался Ник. – Я наблюдал, как напавшие надели что-то на тебя.

Вспомнилась вспышка боли, когда ажурная цепочка превратилась в расплавленное золото, проникая под кожу.

– Я не знаю.

Корвин объявил что-то о связи и использовал при этом предмет с гербом королевского совета. Джоанна не вполне понимала, что именно происходит, но испытывала уверенность в одном:

– Нас не должно быть здесь, когда приедут те машины!

– Но на нас напали! – с недоумением возразил Ник. – Мы должны сообщить об этом полиции.

Пока он говорил, звук сирен приблизился. Судя по нему, их источник направился кружным путем и теперь медленно огибал школу, чтобы подъехать с другой стороны.

У Джоанны так пересохло во рту, что она едва сумела выдавить:

– Это не полиция! Они нам не помогут! Я объясню все позднее, но сейчас мы должны бежать. Нужно…

– Эй. – Голос Ника потеплел. Он изучил лицо спутницы и встревоженно нахмурился, видимо, заметив ее неподдельный ужас, после чего начал вглядываться в окружавшие дом кусты. Она не знала, поверил ли ей парень, но надеялась, что сумела внушить ему необходимость действовать. – Вон там, – наконец проговорил он, указывая на деревянный забор. Перед ним тянулись высокие, давно не стриженные кусты самшита. Раньше они явно служили дополнительной линией ограждения, но теперь разрослись во все стороны. – Если протиснуться в том месте, сзади вырыта ложбина. Робби постоянна в ней прятался.

Даже стоя на крыльце возле двери с идеальной точкой обзора, невозможно было догадаться, что в кустах есть зазор. Великолепное тайное убежище. Но… Неохотно покачав головой, Джоанна вздохнула:

– Если нас обнаружат, мы окажемся в ловушке. – Оставалось только одно решение. – Нужно двигаться к школе.

Если пересечь дорогу, то они попадут на огромную и хорошо знакомую им обоим территорию с множеством путей отступления. Но бежать следовало прямо сейчас.

– В заборе есть дыра, – спокойно сказал Ник.

– Что? – Джоанна обернулась.

– За кустами отходит одна из досок, – пояснил он. – Так можно попасть в сад позади дома. А еще дальше – выскользнуть через параллельную улицу. Мы услышим все, что скажут приехавшие на машинах, и сумеем незаметно сбежать, если нам что-то не понравится.

Это был хороший план – лучше того, который имелся у Джоанны. Она поймала себя на том, что слишком долго таращится на Ника. Он справился со страхом и ошеломлением куда быстрее, чем удалось бы ей в подобных обстоятельствах. Быстрее, чем удалось бы любому человеку.

Сирены раздавались уже совсем близко. Она кивнула, соглашаясь, и побежала к кустам, стараясь разглядеть того неприятного соседа. Его не было видно. Оставалось надеяться, что и он их не мог рассмотреть со своего места.

– Сюда. – Ник развел торчащие ветки так, чтобы спутница могла проскользнуть между ними к забору.

Она втиснулась в узкое пространство и опустилась на четвереньки. В основании штакетника сломалась одна из досок, оставляя зазубренную дыру.

Девушка пролезла через нее и очутилась в маленьком палисаднике, заросшем цветущими сорняками. Она повернулась, чтобы помочь куда более крупному Нику. Отверстие едва-едва пропускало его накачанное тело. Он закряхтел, пытаясь прижаться к земле и по-армейски проползти на руках. Джоанна схватила его за запястья и потянула на себя. Вероятно, парню удалось упереться ногами, потому что он резко протиснулся за забор, к огромному ее облегчению.

Они едва успели. Самшитовые кусты еще шелестели, занимая прежнее положение, когда подъехали машины. Водители двух из них заглушили двигатели и вышли, лишь слегка асинхронно хлопнув дверцами. Затем послышался шум приближавшихся по траве шагов. Спустя мучительно долгое мгновение в тишине раздался голос – громкий и отчетливый, словно говоривший стоял прямо перед забором.

– Итак, что у нас тут?

Сердце Джоанны пропустило удар. Ник посмотрел на нее широко распахнутыми глазами, показывая, что тоже узнал голос. Корвин Арджент, которого они оставили лежать оглушенным на заднем дворе. Она оказалась права: вместо полиции действительно приехали монстры.

– Жалоба на шум в доме мальчишки. – Второй собеседник отвечал громко и четко, по-военному. – Сосед видел двух подростков, прибежавших со стороны кондитерской. На девчонке был фартук, скорее всего, рабочий.

Джоанна покосилась на свой снежно-белый, бросавшийся в глаза передник с логотипом. Проклятье. Следовало избавиться от него. Но не здесь. Иначе это станет практически визитной карточкой, объявлением об их присутствии тут.

Корвин заговорил снова – уже менее формально и более раздраженно.

– Жалоба на шум?

– Если бы ты заякорил точку выхода… – начал ничуть не обескураженный военный.

– Но я так и сделал! – с откровенным негодованием перебил Корвин. Создавалось впечатление, что этот спор ведется уже не в первый раз. – Значит, мы опираемся лишь на жалобы о шуме и свидетельства местных? – Послышался тяжелый вздох. – Позволь угадаю: камеры снова не работали? И никто из наблюдателей не сумел обнаружить беглецов? Опять.

– Если тебя не устраивают разведданные…

– Какие разведданные? – снова прервал собеседника Корвин. – Сломанное оборудование? Размытые предположения очевидцев? – После паузы он уже тише продолжил: – Тебе не кажется, что происходит нечто странное?

– Странное?

– Почему девчонку так сложно найти? – еще сильнее понизив голос, произнес Арджент. – Я думаю, что слухи о необычных отклонениях правдивы.

Военный молчал так долго, что Джоанна уже начала сомневаться, ответит ли он вообще, а когда все же заговорил, то совсем тихо, копируя тон собеседника.

– Послушай, ты упустил девчонку. Это само по себе плохо. Но ты только ухудшаешь положение надуманными оправданиями собственной некомпетентности.

– Надуманными ли? Они объяснили бы, почему девчонку с таким трудом удалось обнаружить. И почему я пропустил точку встречи. И почему мы не можем найти беглецов сейчас.

Джоанна наклонилась, пытаясь выглянуть через дыру в заборе, но с такого ракурса почти ничего не сумела различить. В основании кустов листья росли гуще. Интересно, что военный имел в виду под словами «заякорил точку выхода»? Они переместились в нынешнее время вместе с Корвином всего минут пятнадцать назад. И что еще за «необычные отклонения»?

Послышался резкий щелчок, и Джоанна отпрянула, когда яркий белый свет залил газон перед домом Ника. Кто-то включил автомобильные фары. Она и не заметила, как сгустились сумерки. Зато теперь удалось рассмотреть невдалеке две пары ног в больших берцах военного образца.

Преследователи относились к числу королевских гвардейцев? Но они не носили на лацканах герб в виде льва с расправленным крыльями, хотя и заклеймили им пленницу. Раньше полицейские мира монстров всегда ходили с этим символом.

Пока Джоанна наблюдала, в поле зрения появилась новая пара обуви, шагнув из ниоткуда. На этот раз не в военных берцах, а в кожаных ботинках, начищенных и безупречных настолько, что производили впечатление никогда не ступавших по траве до этого вечера.

Джоанна поколебалась. Она испытывала искушение остаться на месте и послушать еще, но следовало двигаться дальше, чтобы не попасться монстрам. Неизвестно, как именно работали способности Арджента. Мог ли Корвин приказать что-то Нику, лишь повысив голос, если подозревал, что они где-то рядом?

Поэтому она коснулась руки товарища по несчастью и одними губами прошептала: «Идем».

Однако в этот момент заговорил третий, явившийся в блестящих ботинках. Голос тоже звучал претенциозно, надменно. И принадлежал молодому парню.

– Дайте догадаюсь, – произнес он. – Нас снова отправили в погоню за призраками. Сколько можно тратить время на невнятные наводки?

Джоанна затаила дыхание и, едва отдавая себе отчет в собственных действиях, вскочила на ноги. Прямо на уровне глаз в досках обнаружилось небольшое отверстие. Она приподнялась на цыпочки и выглянула наружу. Ветер заставлял ветви колыхаться, позволяя мельком рассмотреть происходящее на газоне перед домом. Корвин стоял рядом с высоким, коротко стриженым мужчиной – видимо, военным. Но фигуру третьего загораживала листва.

Ник шагнул ближе. Джоанна краем сознания отметила, что он вопросительно склонил голову набок, но не могла сейчас сосредоточиться ни на чем, кроме попыток рассмотреть нечеткий силуэт парня, явившегося последним. Она отчаянно напрягала зрение, потому что чувствовала необходимость узнать, кто это.

Наконец от очередного порыва ветра ветви раздвинулись, позволяя увидеть третьего из собеседников. Сердце Джоанны снова начало биться – да так громко, что заглушало и голоса, и шорох кустов.

Это был Аарон Оливер.

Она представляла его лицо и вспоминала его слова каждый раз, когда боролась с приступами. Воображала, что он рядом и помогает справиться с побуждениями переместиться во времени, которые накатывали все чаще, почти каждое утро в последнюю неделю.

Но память не передавала мощь его обаяния в полной мере. В свете фар Аарон выглядел телезвездой на красной дорожке. Его волосы отливали золотом, а идеально подогнанный пепельно-серый костюм был того же цвета, что и глаза. Джоанна этого не видела, но знала. Оливер обладал той ангельской красотой, которая заставляла всех встречных на улице умолкать и оборачиваться вслед. В столь обыденном окружении он выделялся, как зашедший в супермаркет да Винчи.

Сердце Джоанны болезненно сжалось. Аарон. Она проглотила его имя, возникшее на языке. Имя, которое она не произносила с последней их встречи. Тогда он коснулся ладонью ее щеки и сказал: «Если удастся изменить хронологическую линию, тебе нельзя подходить ко мне. Нельзя доверять. Я не буду помнить, что ты для меня значила».

И Джоанна выполнила его пожелания. Не бросилась разыскивать, не позволяла себе даже мечтать, что когда-нибудь они смогут встретиться снова.

Хмурое выражение лица Корвина выглядело знакомо – Аарон мастерски умел доводить собеседников до белого каления.

– Ты будешь тратить время столько, сколько потребуется, и проверять каждую зацепку, когда мы тебя вызываем, – отрезал Арджент, будто бы не жаловался ровно на то же самое всего за мгновение до появления Оливера. – Меня заверили, что ты сможешь опознать девчонку. А до тех пор поступаешь в мое полное распоряжение.

– Даже не сомневайся, я и сам с удовольствием разобрался бы с этой мерзкой полукровкой, – процедил Оливер. Его прекрасное лицо исказилось на последнем слове, словно он собирался употребить куда более крепкое выражение. – Но должен вначале увидеть ее, чтобы опознать.

На грудь Джоанны словно опустился тяжелый камень, мешая дышать. «Мерзкая полукровка». Аарон раньше ни разу не отзывался о ней так. Его отец – да, но он сам – никогда.

– Я слышал, что ты вовлек в наше дело человеческого мальчишку, – продолжил Оливер, вскидывая голову, отчего золотистые волосы вспыхнули в свете фар. – Непростительная небрежность.

– Разведданные оказались неточными, – сквозь зубы прошипел Корвин. – Ему не полагалась там быть. – Он угрожающе шагнул к собеседнику, заставив того чуть подрастерять надменность. – Помни свое место. Твой отец – великий человек, но ты… Я думал, ты ухватишься обеими руками за эту возможность продемонстрировать глубочайшую, непоколебимую, страстную и – если можно так выразиться – униженную приверженность делу. Если верить слухам, тебе просто необходимо реабилитироваться в глазах Эдмунда.

Джоанна ждала, что Аарон скажет что-нибудь язвительное, вроде: «Хорошему специалисту неточные разведданные не стали бы помехой». Но он промолчал, лишь покрасневшая шея свидетельствовала о его гневе.

Почувствовав прикосновение к своему запястью, Джоанна едва не подпрыгнула, лишь в последнее мгновение успев проглотить рвавшийся с губ вскрик. Ее накрыло запоздалым ужасом от осознания, что Аарон назвал Ника «человеческим мальчишкой», и тот наверняка это заметил.

Однако выражение лица спутника казалось сочувственным. Он дернул подбородком в сторону ворот, намекая, что пора уносить ноги.

Джоанна сделала шаг и поняла, что вся дрожит, вспоминая слова Аарона про мерзкую полукровку. Она и представить не могла, что он когда-нибудь так о ней отзовется. Ник взял ее руку в свою, делясь силой и ободряя, после чего беззвучно произнес: «Идем».

Когда они добрались до калитки, от машин донесся треск рации. Военный громко объявил:

– Мы полагаем, что они держатся вместе. Нет, переместиться не смогут – наруч на девчонке создает локальную топь.

Значит, насильно нацепленный браслет не позволит путешествовать во времени – если только кто-то не утянет за собой, как поступил Корвин.

После еще одного всплеска радиопомех монстр отдал распоряжение:

– Внимательно наблюдайте за окрестностями. За каждой автобусной и железнодорожной станцией, за каждой улицей во всех направлениях. Если они поблизости, я хочу, чтобы их нашли!

Ник выпустил руку Джоанны, чтобы открыть ворота, и кивнул, чтобы она проходила, после чего выскользнул следом и осторожно опустил щеколду до конца, стараясь не издать ни звука.

По ту сторону оба облегченно выдохнули.

Джоанне до сих пор не верилось, что Аарон действительно сотрудничал с похитителями, чтобы выследить ее. Не верилось в то, что он сказал…

«Нет», – мысленно одернула она себя. Сейчас не время думать о том, что он сказал или как он это сказал. Если не сосредоточиться на текущем моменте, они с Ником попадут в плен или умрут.

Джоанна осмотрелась вокруг. Они очутились в узком проходе между задними дворами домов. Этой тропинкой пользовались только местные. Она была настолько незаметной, что вряд ли даже отображалась на картах. С фасадов территории выглядели безупречными, но здесь хозяева позволяли себе расслабиться: разросшиеся деревья нависали над покосившимися заборами, под ними буйно цвела сорная трава. Сама тропинка представляла собой простую линию из булыжников с дренажными канавами по обеим сторонам. Она тянулась вдоль всей улицы и выглядела слишком открытой и абсолютно пустой, как дорожка в боулинге. Джоанна оценила расстояние до ближайшего перекрестка: слишком далеко.

В доме Ника включился свет. В любой момент преследователи могли выйти в сад и увидеть ворота, ведущие в этот проулок.

Она выбрала один из заборов покрепче и указала на него спутнику. Тот кивнул, приблизился, наклонился, подставляя сложенные руки, и подсадил Джоанну. Придерживая Ника за плечо для равновесия, она вскарабкалась наверх. Мгновение спустя он и сам с легкостью забрался туда, точно ничего не весил, и почти бесшумно спрыгнул с другой стороны, после чего приглашающе вытянул руки.

Джоанна замерла от страха – забор сверху выглядел намного выше, – но все же соскочила, и Ник без усилий поймал ее за талию и осторожно опустил на землю. Сделав глубокий вдох и отогнав эхо эмоций от его прикосновений, девушка осмотрелась. Она ожидала увидеть еще один сад позади дома, но они оказались на неосвещенной забетонированной площадке.

– Двор того небольшого спортзала, – прошептал Ник.

Теперь и Джоанна узнала здание. Отец иногда ходил сюда тренироваться. Дочка владельца, Мелани, посещала английский с ней в одном потоке.

В залах горел свет. Внутрь не позволяли заглянуть длинные прямоугольные окна, расположенные ближе к крыше, но до слуха доносился лязг железа и ритмичные удары по чему-то мягкому, вероятно, боксерской груше. Так странно было думать, что люди просто занимались своими ежедневными делами, не подозревая о монстрах, наводнявших мир снаружи.

– Твой фартук, – тихо сказал Ник.

Джоанна кивнула, торопливо распутала узел на завязках, стянула через голову рабочий передник и передала парню. Тот скомкал ткань в тугой шар и плавным движением профессионального баскетболиста зашвырнул на крышу спортзала. Улика исчезла за коробом воздуховода. Вряд ли даже путешественники во времени отыщут такое. А зеленая рубашка выглядела достаточно темной, чтобы не привлекать внимания – по крайней мере ночью.

До того как Джоанна успела направиться к выходу, Ник коснулся ее руки. Освещения, сочившегося из окон, не хватало, чтобы как следует разглядеть его выражение лица.

– Возле дома ты сказала, что все объяснишь, – произнес он. – Ты действительно что-то понимаешь?

За его спиной небо наливалось багрянцем, словно кровоподтек. По позвоночнику Джоанны пробежал холодок. Ник не помнил этого, но однажды она скрывалась от погони – от него. Он и сам не подозревал, насколько опасен, насколько глубоко раньше был вовлечен в дела монстров. Какая часть правды не создала бы новой угрозы? И о чем он мог догадаться сам? От одной мысли, что придется рассказать обо всем, желудок завязывался узлом.

Вот только… Ник уже попал в неприятности из-за монстров. Они теперь пытаются его убить. Он снова угодил в ловушку мира Джоанны, нравилось ей это или нет.

Она с трудом сглотнула и кивнула:

– Как только окажемся в безопасности, обязательно все обсудим.

6

Выход со двора спортзала выводил на оживленную улицу. Беглецы затаились в тени здания, и Джоанна смогла оценить полный масштаб развернутых поисков. Машины медленно ехали к перекрестку наверху холма, где разделялись направо и налево. Вероятно, монстры установили контрольно-пропускные пункты по всему городу. И где-то среди царящего беспорядка находился Аарон.

Сердце сжалось, и она закусила щеку изнутри, чтобы физическая боль помогла справиться с душевной. Сейчас совсем, ну совсем не было времени думать об Оливере.

Ник напрягся, явно планируя пересечь дорогу. Джоанна схватила его за запястье и прошептала:

– Не здесь. – Затем показала на камеру над дверями спортзала, другая виднелась на фонаре с другой стороны улицы. – Нельзя попасть на записи системы безопасности – так они сумеют нас отследить.

В прошлой временнóй линии подобным способом сам Ник нашел Джоанну.

Нынешний ее спутник пристально посмотрел на камеру.

– Эти люди обладают обширными ресурсами.

Он даже и не подозревал, насколько обширными.

По правде говоря, Джоанна даже не понимала, как им удалось сбежать от путешественников во времени. Разве тем не полагалось ждать Корвина с пленницей во дворе после перемещения? Кроме того, она работала в кондитерской дважды в неделю уже несколько месяцев. Неужели кто-то из монстров не мог вернуться в предыдущую субботу и совершить новую попытку похищения? Либо заявиться в школу или домой?

Вероятно, существовали какие-то ограничения на изменения уже произошедших событий. Не исключено, что, однажды выбрав определенный момент для нападения, преследователи теперь связали себя необходимостью действовать только в отрезке личного будущего жертвы. Оставалось слишком много пробелов в знаниях Джоанны о мире монстров.

Подумав об этом, она вспомнила слова Корвина перед домом Ника о необычных отклонениях.

Как это вообще понимать?

Закусив губу, Джоанна заставила себя сосредоточиться на текущем моменте. Они пока не избавились от преследования.

Привычные окрестности никогда еще не казались такими чужими. Обычно транспортный поток двигался равномерно и в едином ритме, однако сегодня вечером машины едва ползли, то и дело останавливаясь.

Монстры наводнили улицы. На противоположной стороне дороги внезапно материализовались двое мужчин и теперь озирались вокруг всего в каких-то десяти шагах от беглецов. Джоанна схватила Ника за руку, потянула вниз, за припаркованную рядом машину, и затаила дыхание. Он же напрягся всем телом, упираясь ладонью в холодный асфальт, точно готовясь броситься в сражение. Легкая футболка не скрывала бугрившихся мышц парня. Он выглядел таким же опасным, как прежнее воплощение.

Джоанна напрягла слух. Спустя бесконечное мгновение Ник двумя пальцами изобразил шагающего человечка и беззвучно произнес: «Уходят». Она рискнула выглянуть из-за автомобиля. Монстры уже удалились в конец улицы, даже не подозревая о своей близости к цели, и вскоре свернули за угол, пропав из виду.

Ник медленно встал, до сих пор сжимая кулаки для драки, которая не случилась. Темноволосый и симпатичный, он пугающе напоминал Джоанне супергероя, скрывающегося за образом простого парня. Она задумалась, а сумел бы он даже без своей прежней подготовки победить тех двоих? А монстров на заднем дворе кондитерской?

– Они похожи на актеров из исторического сериала, – пробормотал Ник.

Сердце Джоанны, уже замедлявшее бег, снова забилось чаще, когда она услышала комментарий. Преследователи действительно щеголяли в костюмах покроя тысяча девятьсот двадцатых годов и кепках-восьмиклинках. Попав в водоворот мира монстров меньше часа назад, Ник уже определил, как можно их вычислить.

Пройдя несколько поворотов, Джоанна указала на тупик: пространство между домами с небольшим участком земли, заросшим деревьями. Однако на самом деле за стволами тянулась узкая тропинка, почти скрытая листвой. Потайная велодорожка.

Ей уже давно не пользовались, поэтому трава и корни постепенно отвоевывали территорию. Высившийся рядом фонарь покосился и не работал. Джоанна попыталась не думать о том, что в последний раз проводила здесь время с друзьями. Крис уговорил прокатиться на велосипедах. Марджи почти сразу упала и расхохоталась, а когда взволнованные приятели поспешили на помощь, сочла это еще более смешным.

Снаружи, на улице, шумели машины, но здесь, среди деревьев, было тихо и спокойно. Никаких потрескиваний раций. Ни яркого света фар. Ни чужих голосов.

Ник первым нарушил молчание, прошептав:

– Куда направимся дальше?

– Нужно отыскать мою бабушку, – так же тихо ответила Джоанна.

Проблема заключалась в том, что Хантов никто не мог обнаружить даже при самых спокойных обстоятельствах. Родные постоянно переезжали и меняли номера телефонов каждый год, а иногда даже раз в несколько месяцев, и сообщали новые контакты уже постфактум. Время от времени Джоанна гадала: уж не преследовал ли их кто-нибудь.

Она задумчиво провела ладонью по лицу. Как же передать послание бабушке? Может, через гостиницу монстров? Например, ту, в Ковент-Гардене…

Внезапно в голове всплыло воспоминание. Семью Хантов считали ворами, фальсификаторами и торговцами краденым. Они никогда не посвящали Джоанну в свои темные дела, но она слышала обрывки разговоров, пока гостила. Бабушка постоянно повторяла: «Если случится нечто непредвиденное, отправляйтесь в отель “Виверна” рядом с доками Куинхита. Там у нас есть друзья».

– Ты когда-нибудь слышал о доках возле Куинхита? – шепотом поинтересовалась Джоанна.

– Это возле Блэкфрайерс? – уточнил Ник. – Кажется, там находился какой-то очень старый причал.

Скорее всего, это то, что нужно.

– Моя семья в Лондоне сумеет нам помочь, – едва слышно пообещала она. – Но наши преследователи повсюду. Они наверняка устроили засады на всех дорогах. – В прошлый раз при облаве именно так и случилось.

– А телефоны не работают, – вздохнул Ник. – Даже попутку не вызвать.

– Нас будут ждать везде: в Блетчли, в Вулвертоне.

– А что насчет Бедфорда? – вскинул голову он.

– Бедфорда? – переспросила Джоанна, недоумевая, при чем тут город в получасе езды отсюда – причем совершенно не по пути в Лондон. – Что мы там… – и осеклась, проследив траекторию рассуждений собеседника. – Там находится другая железнодорожная линия.

Если повезет, преследователи сосредоточат внимание на маршрутах от Милтон-Кейнс в направлении к станции Юстон и не станут наблюдать за веткой Бедфорд-Блэкфрайерс.

Джоанна прокрутила в голове возможный сценарий. Они с Ником попали в весну будущего, а солнце зашло примерно минут тридцать назад. Значит, сейчас должно быть около девяти или десяти вечера. Еще часов восемь до рассвета. Пешком идти до Бедфорда придется долго, но это реализуемо. После – один-два часа на поезде до Лондона… Основную часть пути получится проделать под покровом ночи.

– Хорошо, идем, – кивнув, прошептала Джоанна. – Чем раньше отправимся, тем лучше. – Она уже зашагала по тропинке, но поняла, что не слышит шума движения за спиной, и обернулась.

Ник не спешил последовать за спутницей.

– Пожалуйста, – взмолился он. – Просто расскажи мне, что вообще творится.

Она почувствовала, как обрывается сердце. Лунного света, обрисовывавшего широкоплечую фигуру парня, стоявшего в тени лавровых деревьев, не хватало, чтобы различить его выражение лица.

– Сейчас не время для разговоров, – прошептала Джоанна. – Здесь небезопасно.

Ник огляделся по сторонам. Они были одни в этом тупичке – ни машин, ни камер наблюдения рядом. Она и сама понимала, что могла бы выделить пару минут на объяснение ситуации, однако покачала головой и произнесла, расслышав напряженные нотки в собственном голосе:

– Ник, пожалуйста. – Находиться так близко от возлюбленного казалось невыносимым. Ощущать знакомое притяжение: не только физическую реакцию тела, но и эмоции, вспыхивавшие при каждом взгляде на него, – чувство возвращения домой и нежелание больше расставаться. – Ты должен мне довериться. Нам нужно торопиться.

Помолчав пару секунд, Ник проронил:

– Ты постоянно называешь меня по имени. Хотя мы вчера даже не познакомились как следует.

– В каком смысле? – Ведь они разговаривали по пути из школы и сегодня в кондитерской.

– Ты не представилась, – пояснил он.

Джоанна почувствовала себя так, будто кто-то вырвал ей сердце. Она постоянно думала о Нике и общалась с ним как с давно знакомым человеком, но все время забывала, что он-то ее только-только встретил. Если верить Джейми, в истинной хронологической линии они были родственными душами. А теперь… Ник даже не знал ее имени.

– Меня… – Голос подвел и сорвался от нахлынувших эмоций. – Меня зовут Джоанна.

Вероятно, расслышав их, но не сумев определить причину, собеседник вскинул голову и официальным тоном произнес:

– А я Ник Уорд. Приятно познакомиться.

Джоанна не могла отвести взгляда от его скрытого в тенях лица. Она помнила их первую встречу в другом времени: когда юноша с темными волосами и добрыми глазами вошел в библиотеку Холланд-Хауса.

Неделями они взахлеб беседовали, лишь они вдвоем, работая в утренние смены, окруженные музейной тишиной. В памяти снова и снова всплывал их первый поцелуй, приглушенный и смущенный смешок Ника после соприкосновения их губ. А теперь… Ему даже не известно ее имя.

– Джоанна… – проговорил он осторожно, как примериваешься к звучанию нового для себя слова. Оставалось надеяться, что ему не удастся рассмотреть ее лица в окружающей темноте. – Сегодня я отправился прогуляться по магазинам и внезапно перестал понимать, что происходит. Весь мой мир перевернулся с ног на голову. Люди начали появляться из ниоткуда. Один из них заморозил мое тело. Девушка погибла. – Он резко втянул в себя воздух. – А потом я вернулся домой только для того, чтобы обнаружить: моя семья исчезла. Ты обещала, что сумеешь объяснить происходящее.

Марджи умерла. После напоминания о смерти подруги Джоанна почувствовала, что едва может сдерживать слезы, и обхватила себя руками, стараясь справиться с эмоциями. Она с трудом верила, что все случилось на самом деле. А Ник смотрел на нее как на источник всех ответов.

Вот только она не могла рассказать все. Только не охотнику на монстров, каковым он и являлся в прошлой хронологической линии – героем из легенд. Если сообщить лишнее или неточно сформулировать, это может направить его по прежнему пути. Который однажды уже привел к гибели родных Джоанны.

Однако… Если не объяснить вообще ничего, она может потерять его доверие прямо здесь и сейчас. Да он и сам способен догадаться обо всем и без посторонней помощи вернуться к идее истребления монстров.

Ник шевельнулся – весь воплощенная мощь, – снова напомнив супергероя из фильмов. Либо кого-то из более древней эпохи – рыцаря. Короля. Из тех, кого коронуют потому, что подданные хотят за ним следовать. Из тех, кто способен поднимать на бой целые армии.

Джоанна посмотрела на свои дрожащие руки и велела себе действовать крайне осторожно, выдавать лишь такое количество сведений, которое удовлетворит Ника. После чего медленно начала:

– Существует мир… Спрятанный внутри нашего. Мир… – она запнулась, подыскивая слово, – …людей со способностями.

– Способностями? – с пристальным интересом переспросил Ник. – Вроде умения появляться и исчезать, где захотят?

Облизав пересохшие губы, Джоанна кивнула. Она только что нарушила главное правило монстров: никогда не рассказывать о них посторонним. Причем рассказала не просто постороннему, а самому опасному из известных ей людей.

– И умения подчинять себе? – продолжил расспросы Ник.

– Ну… – Накатил приступ дурноты. До сегодняшнего дня Джоанна никогда не видела действия дара Арджентов. – Только некоторые имеют такие способности. – Она содрогнулась, вспомнив пустые глаза и окаменевшее тело Ника.

– И ты тоже? – уточнил он настолько резко, что его голос будто проскрежетал по ее нервам. – Ты можешь контролировать разум? В том числе мой?

– Что? – прошептала Джоанна. – Нет!

Беседа уже свернула в неправильную колею, как сошедший с маршрута поезд.

Ник шагнул ближе, и его лицо оказалось полностью скрыто тенями.

– Вот только ты одна из них, верно? Тот парень возле моего дома назвал человеком меня – но не тебя.

Джоанна невольно вздрогнула. После уничтожения монстров в Холланд-Хаусе он уже бросил ей подобное обвинение: «Не думал, что ты одна из них». Перед внутренним взором снова всплыла картина, как Ник вонзил меч в сердце Люсьена, а после швырнул тяжелое оружие через весь зал с той же легкостью, с какой мог метнуть дротик. Легендарный герой из страшных сказок для маленьких монстров. И нынешняя его версия тоже противопоставляла себя им, причисляя и Джоанну к стану врага.

Но тут лунный свет озарил лицо Ника, и оказалось, что он смотрит на собеседницу с искренним сочувствием. По прошлому опыту она ожидала увидеть затаившегося в тенях охотника, полного подозрений, но теперь наблюдала совершенно иную картину.

– Я неправильно выразился, и это прозвучало как обвинение, – медленно произнес Ник. – Прости, пожалуйста. – И дальше заговорил осторожно, подбирая слова и следя за реакцией Джоанны. – Можешь рассказать, как ты узнала об этом мире?

Испытав уже привычное сочетание горя и облегчения, она снова подумала, что имеет дело вовсе не с прежним легендарным героем. Не с истребителем монстров, который ищет уязвимости противника, а с обычным парнем, на которого недавно напали. Который спас ей жизнь. Который потерял семью и старается хоть как-то осмыслить происходящее.

Поэтому Джоанна попыталась дать максимально честный ответ:

– Моя мама была… – Она едва успела спохватиться, что чуть не сказала «монстром». – Моя мама была такой же, как наши преследователи, но умерла, когда я была еще совсем маленькой. А отец у меня из простых людей. Я даже не подозревала о существовании другого мира до прошлого лета.

– Значит, тебе тоже все это в новинку, – заключил Ник. Джоанна услышала, как он пошевелился, поняла, что опустила взгляд, и тут же подняла глаза, наполовину ожидая увидеть на лице собеседника сомнение, однако он смотрел на нее очень мягко. – Сочувствую по поводу твоей мамы. Мой папа тоже умер, хоть и не так давно: пару лет назад.

– Твой папа умер? – потрясенно переспросила Джоанна.

В другой линии времени его отца убил монстр, поэтому она предположила, что в этой реальности все члены семьи Уордов до сих пор живы.

– У него случился инфаркт прямо дома, – прошептал Ник. – Это было… ужасно.

– Соболезную от всей души.

Джоанна думала, что в нынешнем воплощении он абсолютно счастлив, не затронут горем. Но оно и здесь дотянулось до него. Она, кажется, впервые увидела самого Ника – не версию прежнего героя и воина, а именно парня, стоявшего сейчас рядом. Он дрожал от ночной прохлады, прибыв из другого времени в одной футболке, которая выглядела слишком легкой для ноября и даже более теплой весны. В такой одежде выбегаешь из дома ненадолго, в уверенности, что вернешься через пятнадцать минут.

– Прости, что впутала тебя в эту неразбериху, – извинилась Джоанна.

Нику следовало сейчас находиться с семьей, а не в этой темной аллее, спасаясь от преследования монстров.

Он вскинул голову, словно услышал нечто абсурдное.

– Ты ни во что меня не впутывала.

Хотелось бы Джоанне, чтобы это было правдой.

– Те люди явились за мной.

– На тебя напали, – возразил Ник. – Я находился там. Ты не виновата в том, что случилось.

Джоанна не желала вступать в пререкания о своей ответственности с тем, кто ничего не знал о сопутствующих обстоятельствах. И тоже из-за нее. Она лишила его доступа к информации. От этой мысли стало почти физически плохо.

– Ты в курсе, что нападающим нужно от тебя? – прошептал Ник.

– Я…

Джоанна однажды подслушала разговор королевских гвардейцев. Они приглушенными голосами обсуждали ее способности: «Нечто запретное. Нечто противоестественное».

До того как она успела ответить, Ник вскинул голову. Вероятно, планируя и дальше расспрашивать спутницу. Но вместо этого вдруг тихо произнес:

– Что это за звук?

Джоанна напрягла слух, однако сначала не сумела различить ничего, кроме шума машин. Затем тоже поняла, что встревожило Ника: один из двигателей работал совсем близко от их укрытия. Пора было убираться отсюда.

– Нужно держаться подальше от камер, – напомнила она.

– И от людей в старинных костюмах и со странными стрижками, – кивнул Ник.

Джоанна уже отвернулась, но теперь вновь сосредоточила внимание на нем, пробормотав:

– Именно. – Не все преследователи щеголяли в анахроничной одежде, но действительно отличались не вполне подходящими этому времени стрижками, если так подумать. До нынешнего момента она этого и не замечала. – Прямо в точку.

Ей оставалось повторять себе, что Ник, шагавший рядом невероятно легко и тихо для своих массивных размеров, не обладал в этом времени прежней подготовкой охотника на монстров. Но не могли ли донестись до него какие-то отголоски прошлого? Когда они встретились впервые, Джоанна сразу ощутила необъяснимое родство с посторонним парнем, ощутила, будто знает его не хуже самой себя. Вдруг некое эхо способностей предыдущего воплощения повлияло и на восприятие нынешнего Ника?

Она на собственном опыте знала, насколько неуловимы подобные отголоски. Ей они казались скорее инстинктивными порывами, чем воспоминаниями, – легким чувством дежавю, не достигшим сознания.

И все же…

Подавив тревогу, Джоанна зашагала рядом с Ником между деревьями.

Железнодорожная станция Бедфорд выглядела как стеклянная коробка с плоским верхом, напомнив Джоанне муниципальный центр, где она училась плавать. Ей пришлось сказать себе, что расслабляться пока нельзя. Навалилась усталость после целой рабочей смены, побега и шестичасового перехода до другого города. У них выдались долгие, очень долгие сутки. Чтобы сфокусировать зрение, Джоанна зажмурилась и снова открыла глаза. Не время терять бдительность. Они пока не добрались до Лондона. И даже не сели на поезд.

Ник легко шагал рядом и казался бодрым. По дороге они почти не разговаривали – вначале из соображений безопасности, затем из-за утомления: энергии едва хватало, чтобы поддерживать темп.

Они остановились на краю парковки и принялись озираться по сторонам в поисках возможных угроз, но видели лишь редкие машины, деревья и низкие кирпичные стены ограды.

– Выглядит все довольно спокойно, – прошептал Ник.

Все выглядело не просто спокойно, а безопасно – чувство, редко возникавшее у Джоанны на неосвещенных улицах. Но она не могла представить, чтобы какие-то грабители рискнули напасть на такого крупного парня, как ее спутник.

– Может, продолжим нашу беседу, пока есть время? – тихо предложил он. – Или хочешь сначала сесть на поезд?

– Беседу? – так же негромко переспросила Джоанна, стараясь разогнать туман в сознании и вспомнить, о чем идет речь: разве они уже не все обсудили?

– Ну… – Ник стоял рядом, сунув руки в карманы и не сводя глаз со станции. – Мой телефон показывает два утра, но больше похоже, что скоро наступит рассвет, ты так не думаешь?

Это замечание разбудило Джоанну. Он был прав. Черное ночное небо стало темно-синим. На ближайших деревьях веселым стаккато чирикали корольки. До восхода солнца не могло быть больше часа.

Ник поймал ее взгляд, темные глаза смотрели спокойно.

– Я все прокручиваю в голове воспоминание о нападении. О том, как хотел помочь тебе, но не мог шевельнуться. И сперва счел, что замер от страха, хотя никогда не страдал подобной нерешительностью. И понял, что случилось, только когда ты объяснила, что мои действия контролировал тот блондин.

Джоанна снова испытала прилив ужаса, вспомнив тот момент. Ник оставался в сознании, хотя его тело окаменело. Сегодня он запросто мог погибнуть – совсем как Марджи. Потребовалось бы лишь прикосновение к его затылку.

Заметив реакцию собеседницы, Ник обвел ее изучающим взглядом и снова поднял глаза к лицу, продолжив:

– Ты постоянно умоляла пощадить меня, будто совершенно не волновалась о собственной судьбе. И сражалась с похитителем так отчаянно, что он утратил контроль надо мной. Думаю, не мог одновременно и справляться с тобой, и удерживать меня. А потом я схватил тебя за руку и… – Понизив голос еще сильнее, Ник нахмурился. – Температура изменилась – воздух стал теплее. И когда мы вышли на улицу…

Тогда заметили отличия в магазинах.

После своего первого путешествия во времени Джоанна ужасно испугалась. День превратился в вечер за мгновение. Она решила, что кто-то ударил ее или накачал наркотиками.

– Что на самом деле произошло во время нападения? – прошептал Ник. – Что ты не успела рассказать мне?

«Не смей» – наверняка предупредила бы бабушка. Джоанна и сама понимала: не следовало сообщать подробности спутнику, ведь тогда он окажется лишь в шаге от того, чтобы выяснить всю правду о монстрах. Потому как уже продемонстрировал, насколько легко умеет сопоставлять разрозненные обрывки информации.

Однако… «Он уже почти обо все догадался сам, – мысленно ответила воображаемой бабушке Джоанна. – Сам понял, что происходит».

Она подозревала, что Ник предполагал, в чем дело, с той самой секунды, как дотронулся до перекрашенной двери кондитерской, покрытой слоем пыли. Если не подтвердить то, что он и так уже знает, можно потерять его доверие.

– Мы переместились во времени, – глубоко вдохнув, объявила Джоанна. – Тот блондин утянул нас за собой в будущее.

Ник, может, и догадывался, но, услышав ее слова, заметно поразился и от потрясения даже сделал шаг назад.

– Я видел цветы на тех зимних деревьях.

– Думаю, сейчас уже весна, – кивнула Джоанна.

– Когда нападавшие возникли из ниоткуда, я решил, что они телепортировались из другого места, – пробормотал Ник, словно рассуждая вслух, и провел рукой по густым волосам. – Но они явились из другого времени, так?

Именно поэтому он до сих пор представлял опасность – с тренировками или без них. Не только из-за своей силы, но и из-за способности связывать воедино факты и делать на их основе новые выводы.

– И долго мы отсутствовали? – Похоже, его только сейчас накрыло понимание последствий. – Та мемориальная табличка… Мои родные считают меня пропавшим без вести, верно? Или погибшим!

– Мне очень жаль, – только и сумела выдавить Джоанна. – Я не знаю. – Она по-прежнему гадала, почему ее имени не было на той надписи. – Мне казалось, что мы переместились вперед всего на несколько месяцев, но… – Покачав головой, девушка призналась, в том числе самой себе: – Полагаю, прошло несколько лет. – Слишком уж многое изменилось для короткого отрезка времени.

– Лет? – Теперь Ник выглядел по-настоящему ошеломленным. – Я должен настроить телефон и срочно позвонить родным.

– Нельзя! – несмотря на сочувствие, возразила Джоанна. Собеседник ошарашенно воззрился на нее. – Нельзя сообщать им, что ты жив.

Она тоже не могла позвонить отцу, поэтому так тяжело было запрещать Нику связываться с семьей. С тех пор как умерла мама, они с папой остались вдвоем. Он волновался всякий раз, как дочь задерживалась, не позвонив заранее. Она едва выдерживала мысль о том, что ему пришлось справляться со всем в одиночку несколько лет.

Ник недоверчиво таращился на спутницу, явно стараясь переварить услышанное.

– Потому, что я буду выглядеть слишком молодым? Знаю, нужно хранить в тайне этот мир… Но мои родные ничего не скажут!

Джоанна почувствовала, как подступают слезы. Папа бы тоже никому ничего не сказал. Боже, сколько же времени они с Ником отсутствовали?

– Мы не можем вовлечь их в столь опасное дело, – наконец прошептала она, силой воли пытаясь внушить эту мысль расстроенному парню. – Нужно защитить родных от наших преследователей. Они не ведают жалости.

Ник снова затряс головой, но Джоанна видела, что сумела до него достучаться. Она пообещала:

– Моя бабушка поможет нам. Она мамина мама и подскажет, как поступить. Чтобы ее найти, необходимо добраться до Куинхита.

– И она поможет? – Лицо Ника чуть просветлело.

– Обязательно, – кивнула Джоанна.

Конечно, бабушка рассердится на бестолковую внучку, сообщившую простому человеку столько деталей о мире монстров, но все поймет, когда выслушает объяснение, потому что любит ее. И позаботится о Нике, если Джоанна попросит. Она знала, что так и будет.

Внутри вокзала работала только одна касса. Скучающий мужчина в красной форменной кепке зевал, таращась в телефон, который поставил на окошко, чтобы переводить взгляд с экрана на посетителей, не шевеля головой. Джоанна предположила, что кассир смотрел матч по крикету или регби, так как расслышала приглушенные крики болельщиков и ремарки комментатора с австралийским акцентом.

– Два билета до Блэкфрайерс, – попросила она, низко опустив голову и жалея, что не может скрыть лицо за кепкой: на железнодорожных станциях всегда было полно камер.

– Девяносто девять восемьдесят, – лениво бросил мужчина с именным бейджем «Марк».

– Что? – вклинился Ник. Он внимательно следил за внутренней обстановкой станции на случай, если появится какая-либо угроза, но теперь обернулся к кассиру. В восклицании прозвучало куда большее удивление, чем от всех предыдущих откровений. – Сотня фунтов за два билета до Лондона?

– Такая цена, – пожал плечами Марк.

У Джоанны не было при себе таких денег. В кармане осталась дебетовая карта с небольшой суммой на непредвиденные расходы, например чтобы пополнить баланс на телефоне, но если воспользоваться терминалом, это непременно привлечет внимание преследователей. При условии, что счет еще не заблокирован, конечно.

Тут внезапно озарила мысль: бумажник Корвина! Джоанна вытащила его из кармана, заглянула внутрь, заметив прозрачно-золотые банкноты монстров, и к своему облегчению обнаружила также знакомого вида купюры, скрепленные зажимом, как обычно делают туристы. Она вытащила четыре двадцатки, десятку и две пятерки, вручила их кассиру.

Не прекращая зевать, тот взял деньги, распечатал билеты и уже начал отсчитывать двадцать пенсов сдачи, но внезапно замер и выпрямился.

– Что это?

– Где? – уточнила Джоанна, чувствуя, как от страха сжимается сердце.

Марк внимательно изучал хрустящую десятифунтовую банкноту с лицом незнакомой королевы.

– Кто это?

Он перевернул купюру другой стороной и хмуро уставился на Эмили Бронте. Проклятье! Видимо, эта десятка предназначалась для более отдаленного будущего.

– Вот. – Ник ловко выхватил банкноту из руки Марка и протянул другую – ту, которой расплачивались в их времени.

Джоанна вспомнила, что так и не взяла у него деньги за десерт в кондитерской.

– Погодите. – Кассир больше не казался скучающим. – Дайте-ка еще раз взглянуть на ту купюру. Что там на ней было изображено?

– Ничего особенного. Простите. Я только что вернулась из-за границы, – солгала Джоанна. – Забыла поменять малайскую валюту. – Она надеялась, что Марк не заметил огромные буквы на самом верху купюры, гласившие: «Банк Англии».

Казалось, Марк сейчас возразит, но тут от его телефона снова послышался всплеск криков болельщиков – видимо, кто-то забил гол или попал в ворота. Кассир отвлекся, и Джоанна схватила билеты до того, как он снова обратил внимание на клиентов.

– Спасибо!

Она мысленно проклинала себя, пока они с Ником торопились к нужной платформе. Банкнота из будущего стала бы не менее заметным объявлением об их присутствии на станции, чем карточка. Нельзя совершать подобные ошибки. Жизнь обоих беглецов зависела от этого.

Рассвет пока не наступил, и фонари на платформе горели, отчего небо казалось еще темнее. Вокруг никого больше не было.

– Поезд скоро прибудет, – тихо прокомментировал Ник, и Джоанна кивнула, пытаясь расслабиться.

На электронном табло медленно текли минуты. Наконец состав приблизился к станции, пыхтя и гремя. В окна выглядывали лишь заспанные пассажиры – ни следа охраны или монстров. Последний вагон оказался пустым.

Когда они с Ником заняли места – она у окна, он рядом, – Джоанна ощутила, как накатило утомление. Теплое тело спутника будто отгораживало от остального мира, и она чувствовала себя почти в безопасности, даже зная, что сидит возле бывшего охотника на монстров. Даже зная, что они до сих пор не избежали преследования.

– До Блэкфрайерс ехать чуть больше часа, – тихо произнес Ник. Джоанна кивнула. – И потом мы отыщем твою бабушку, – добавил он ровным и спокойным тоном, в котором не читалось ровно никакого подтекста.

Однако она поймала себя на том, что насторожилась, осознав свои планы привести легендарного героя прямиком к ним. Прямиком к семье Хантов.

Перед внутренним взором вновь пронеслась картина недавнего сражения. Вспомнилось, с какой легкостью Ник вырубил Корвина: один удар в челюсть – и тот обмяк. Контрольный апперкот, точный, профессиональный, и блондин рухнул без сознания. Способен ли на такое нетренированный новичок?

Что, если Джоанна ошиблась? Что, если Ник обманывал ее, лишь притворяясь обычным парнем, пока сам оставался легендарным героем? И она приведет его прямиком к убежищу родных?

– Поспи хотя бы немного, – предложил спутник. Его голос тоже звучал хрипло от усталости. – Ты шла всю ночь, а до того весь день работала.

Джоанна испытующе вгляделась в темные глаза парня, ища хоть какие-то признаки обмана, но увидела только искреннюю заботу и напомнила себе с новым уколом боли: «Это не мой Ник, иначе я бы обязательно почувствовала». Сейчас же единственным ощущением была пустота от его отсутствия. Он исчез из этого мира и больше не вернется.

– Я должна проверить почту, – прошептала Джоанна в ответ.

Вдруг она пропустила еще одно сообщение от бабушки? Но в телефоне, помимо уже прослушанного голосового послания, мигал лишь значок непрочитанной переписки в мессенджере.

Джоанна механически открыла его и поняла, что смотрит на групповой чат с друзьями.

Марджи: «Все бросайте ник уорд только вошел».

Крис: «Куда? К вам в кондитерскую?»

Марджи: «Он выгляди ШИКАРНО».

Крис: «Я ВАМ ТАК ЗАВИДУЮ».

Крис: «Кто-нибудь пришлите фотку».

Крис: «Лучше всего его накачанного торса».

Крис: «ЧТО ПРОИСХОДИТ НИК ЕЩЕ ТАМ»

Крис: «СКАЖИТЕ СКАЖИТЕ»

Крис: «КТО-НИБУДЬ ОТВЕТЬТЕ»

Джоанна слепо уставилась на последнее сообщение от Марджи.

– Марджи – твоя подруга из кондитерской? – мягко поинтересовался Ник.

К глубокому горю тут же добавилось смущение. Они переписывались именно о нем. Открыв приложение, Джоанна не подумала об этом. Совершенно забыла, что он являлся предметом обсуждения. Поэтому сейчас со стыдом пролепетала:

– Я… Я сожалею. Те сообщения…

– Это я сожалею, – тихо проговорил Ник. Его темные глаза смотрели серьезно. – Сожалею о том, что случилось с твоей подругой.

Джоанна стиснула зубы, стараясь подавить эмоции, которые пока опасно было выпускать на свободу, но все же не сумела сдержать всхлип.

– Тебе не обязательно… – Между бровями Ника залегла складка. – Можно? – спросил он, смещаясь на сиденье.

Джоанна знала, что нельзя поддаваться чувствам, однако невольно кивнула. Он положил ей на спину теплую руку. Тяжесть ладони приносила почти невыносимое утешение, побуждала повернуться. А в следующую секунду он притянул девушку к себе и крепко обнял. Она ощутила смесь боли и отчаянного облегчения, повторяя себе: «Это не мой Ник. Его здесь нет». Пусть все чувства и говорили об обратном. Твердая грудь под щекой вздымалась и опадала. А запах… Джоанна сделала глубокий вдох, желая наполнить легкие родным ароматом.

– Соболезную твоей утрате, – прошептал Ник. – Сожалею, что Марджи погибла.

– Не могу поверить… – Голос надломился. Она сжала кулаки и попыталась снова: – Не могу поверить, что она мертва. – И все из-за монстров, которые охотились за Джоанной, а теперь она втянула в происходящее и еще одного постороннего.

Крепкие объятия парня воплощали собой все, что ей когда-либо хотелось. Все, что она не могла себе позволить. Тоска по прежнему Нику сделалась почти невыносимой. Как можно настолько сильно скучать по бывшему врагу, по преданному возлюбленному?

– Попробуй отдохнуть хотя бы немного, – предложил он.

Рокочущий голос отдавался вибрацией в щеке Джоанны. Она отрицательно покачала головой. Необходимо оставаться начеку. Они пока не избежали опасности. Да и сам Ник мог представлять собой угрозу. Что, если он вспомнит, кем был раньше, стоит только расслабиться?

– Я посторожу, – заверил он. – И разбужу тебя, если те люди вернутся.

Джоанне не следовало поддаваться чувству защищенности, которое внушал Ник, обнимая так, как сейчас. Не следовало вообще испытывать к нему хоть какие-то эмоции.

– Я устала, – хрипло призналась она.

Устала терять близких. Бабушку. Берти. Дядю Гаса. Тетю Аду. Марджи. Ника. Аарона. Отца. Маму – пусть и очень давно. Устала сражаться с горем.

– Ты можешь поспать, – уговаривал спутник. – Я рядом. И никуда не денусь, обещаю.

Дыхание перехватило. Джоанна попыталась замедлить сердцебиение, взять себя в руки, как поступала много раз после возвращения домой в конце лета. Раньше все получалось, но на этот раз у нее вырвался всхлип, причиняя ужасные страдания. Рядом находился не тот, кого она любила. Он исчез из этого мира и больше никогда не появится. Словно издалека доносилось утешительное бормотание Ника. А затем Джоанна разрыдалась в его объятиях.

Он крепче прижал ее к себе. Она знала, что не должна прикасаться к другому воплощению возлюбленного так. Это было неправильно. Вот только ощущалось правильнее всего на свете. Ощущалось, будто возвращение домой. И она помимо воли подалась ближе вместо того, чтобы отстраниться.

7

Джоанна в отчаянии бежала по зеленому лабиринту в парке Холланд-Хауса. Легкие горели, одежда цеплялась за ветки и листья стен. Кто-то гнался следом, отставая всего на несколько шагов. Попытка прибавить скорость закончилась плачевно: расцарапанными руками и лицом. Впереди приближался поворот. Налево или направо? Времени размышлять не оставалось: Джоанна метнулась влево.

Она увидела перед собой тупик и с трудом успела затормозить перед высокой зеленой стеной из густых ветвей и листьев.

– Джоанна, – кто-то позвал сзади.

Беглянка резко обернулась. Прерывистые вдохи раскаленными кинжалами вонзались в легкие.

Ник! Он перегородил дорожку от стены до стены своим крупным телом, отрезая пути к отступлению и держа в одной руке меч с такой легкостью, точно тот весил не больше пластикового оружия в сувенирных ларьках Холланд-Хауса.

– Пожалуйста, – прошептала Джоанна, ощущая резкую боль в боку и легких, которые горели все сильнее с каждым судорожным вдохом.

– Ты крала человеческие жизни, – печально произнес Ник. Он явился не ради возмездия, а как палач, исполняющий свой долг. – Я не могу позволить тебе навредить кому-то еще.

– Но мы хотели положить конец войне между монстрами и людьми! – взмолилась Джоанна. Когда-то это казалось возможным. – Помнишь? Мы планировали заключить мир!

– Вот только ты решила пойти другим путем. – Ник поднял меч – тот самый, которым убил Люсьена и Эдмунда. Тот самый, которым раньше защищал ее. – Ты развоплотила героя, оберегавшего людей. Выбрала монстров.

– Нет! – умоляюще воскликнула она. – Ник!

Лезвие меча устремилось к ней.

Ахнув, Джоанна проснулась. Сердце бешено колотилось.

– Ты в порядке?

Ник оказался совсем рядом, нависая над ней. Она невольно вскрикнула от ужаса и попыталась отползти, но наткнулась спиной на что-то твердое и поняла, что попала в западню – очутилась в замкнутом тесном пространстве. Пошарив рукой возле себя и не обнаружив ничего, похожего на оружие, девушка попробовала лягнуть противника. Тот с легкостью уклонился и вскочил на ноги, удивленно распахнув глаза.

Джоанна принялась панически озираться. Он ранил кого-то еще? Где Рут? Где Аарон?

– Ты в безопасности. Все в порядке. – Голос Ника звучал мягко и увещевательно – таким тоном обычно успокаивают испуганное животное. – Мы в поезде и направляемся в Лондон, помнишь? Здесь только ты и я. Никто не причинит тебе вреда. Я не позволю.

Постепенно Джоанна осознала, что Ник стоит не между стенами лабиринта, а в узком проходе. Позади него в окнах быстро мелькал окружающий пейзаж: дома с красными крышами и деревья. Они находились в поезде. А напротив нее… Пришлось сглотнуть подкативший к горлу ком. Это был другой Ник.

– Преследователи нас не перехватили, – успокоил он ее. – Мы ускользнули от них.

– Мне приснился кошмар, – онемевшими губами прошептала Джоанна. Затем вспомнила, что пыталась лягнуть его. Слава Богу, что она не использовала свой дар, иначе могла бы убить парня одним касанием. Могла бы забрать всю его жизнь. – Я тебя не ранила?

– Конечно, нет, – мягко заверил Ник. Перед глазами промелькнула картина, как он с легкостью уклонился. – Прости, что вторгся в твое личное пространство, когда ты проснулась. Мне показалось… – Он чуть помедлил и нерешительно добавил: – Мне показалось, что ты звала меня.

– Что? – Джоанна едва не поперхнулась, хотя до того уже почти взяла под контроль дыхание.

– Ты произнесла мое имя, когда проснулась. Или… – На лице Ника отразилось недоумение. – Или сразу перед тем, как проснуться…

Проносившаяся снаружи размытая полоса зелени внезапно напомнила Джоанне стены лабиринта из кошмара. Она вздрогнула так сильно, что Ник заметил это и озадаченно нахмурился. Затем она с трудом поднялась на ноги.

– Мне просто нужно…

Он торопливо отступил, давая возможность обойти его.

Джоанна прижалась спиной к стеклянным распашным дверям поезда, позволяя их прохладе проникнуть через рубашку и направить мысли только на текущий момент, после чего окинула взглядом по-прежнему пустой вагон и с удивлением поняла, что высматривала Аарона, когда только проснулась. Кошмар сильно напоминал то, через что они прошли вместе. Поэтому она хотела убедиться, что Оливер в порядке. Вот только его здесь не было. Он остался далеко, занимаясь ее выслеживанием. Она почувствовала, как на сердце лег тяжкий груз.

– Недавно мы проехали Лигрейв в Лутоне, – сообщил Ник. – Ты почти не успела поспать.

Джоанна обхватила себя руками, едва соображая от утомления, но сомневалась, что сумеет задремать снова. Только не после того кошмара. Она сосредоточила внимание на собеседнике и только теперь заметила его бледность. Он до сих пор стоял в проходе, держась на спинки кресел для равновесия. Эта потребность в опоре яснее слов говорила, что парень тоже устал.

– Почему бы тебе самому не попробовать поспать? – предложила Джоанна.

Они находились в получасе от Лондона, но этого времени бы хватило, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть.

– Вряд ли у меня получится, – вздохнул Ник. – Слишком много мыслей в голове крутится, понимаешь? – И потом добавил так тихо, что Джоанна едва расслышала за стуком колес: – Я знаю, сколько времени мы отсутствовали.

– Что? – она выпрямилась. – У тебя заработал телефон?

– Нет. – Ник выудил из кармана билет на поезд.

Они могли посмотреть на дату еще в Бедфорде. Внезапно Джоанна поняла, что не хочет знать.

– Прошло шесть лет, – проронил Ник. – Именно столько нас считали пропавшими без вести.

– Шесть лет, – механически повторила она: столько времени отец не видел исчезнувшую дочь, столько времени мертва Марджи…

– Я знал, что прошло минимум года полтора, – продолжил собеседник. – За пять месяцев магазины бы не изменились так сильно. Но… шесть лет… Никак не могу поверить, что моей младшей сестренке Алисе уже исполнилось двенадцать. А Робби – одиннадцать. Они меня хоть помнят? Отца – нет…

– Ник… – Джоанна с трудом могла смириться с услышанным. – Сочувствую. – Это прозвучало слишком слабо, учитывая обстоятельства, но она не знала, как еще выразить, насколько сожалеет.

Он оказался в будущем только из-за нее. Только потому, что вернулся помочь ей, хотя мог бы спастись.

– Уверен, ты бы сообщила, если бы имелась такая вероятность, но все равно должен спросить… – медленно произнес Ник. – Есть хоть малейший шанс переместиться в прошлое и предотвратить нападение?

Джоанна однажды уже действительно преодолела сопротивление хронологической линии изменениям и обратила вспять все совершенные героем убийства, развоплотив его – сделав из тренированного охотника на монстров обычного парня, каким ему и было предначертано стать. Вот только… Тогда инстинкты подсказывали, что использование дара поможет вернуть родных. А теперь те же инстинкты говорили: даже если бы способности еще оставались, рассоздавать тут нечего. Ничто не помешает монстрам убить Марджи. И это понимание вызвало новую волну горя.

Вероятно, страдания отразились на лице Джоанны, потому что Ник резко вдохнул и сжал кулаки, явно стараясь взять эмоции под контроль. Она очень хорошо знала подобное чувство.

– Просто… Я нужен своей семье. Потому что на мне… многое держалось после смерти отца.

Джоанна сделала бы для него все. Все, что могла. И непременно бы отмотала назад произошедшее, если бы сумела. Но пока оставалось лишь предложить в утешение ответы.

– Я пока сама многого не знаю в этом мире. Когда мы найдем бабушку, она подскажет, что делать, потому что понимает происходящее лучше, однако… – Девушка покачала головой. – Изменить уже случившиеся события очень сложно. Существует… сила, которая сопротивляется любым попыткам внести коррективы.

Хронологическая линия и сейчас ворочалась. Но если вчера она ощущалась скорее грозной стихией, то теперь создавала впечатление животного, которое в кои-то веки довольно мурлыкало, словно радовалось, что Джоанна и Ник наконец проводили вместе столько времени. «Прекрати, – хотелось крикнуть той. – Оставь нас в покое. Ты пытаешься исцелить уже неизлечимую рану».

– Изменить уже случившиеся события очень сложно, – эхом повторил собеседник. – Но не невозможно?

Джоанна поколебалась. Она знала лишь два подобных случая. Согласно легендам, Король монстров стер изначальный поток времени, чтобы создать новый, по собственному вкусу. И сама она, развоплотив героя, внесла изменения, хотя и куда менее серьезные.

– Лучше будет обсудить это с бабушкой.

Они уже находились совсем недалеко от района Куинхит. Если кто-то и сумеет подсказать способ все исправить, то только она. Оставалось лишь надеяться, что еще удастся вернуть Марджи к жизни, а Ника – к семье.

Колеса поезда заскрежетали по рельсам, приближаясь к большой платформе. Надпись над ней гласила: «Добро пожаловать в Лутон». Ежедневно путешествующие в Лондон и обратно пассажиры сонно подпирали кирпичную стену станции: некоторые листали ленту в телефоне, другие таращились в пустоту, слушая музыку в наушниках.

Ник снова сел на прежнее место, и Джоанна присоединилась к нему, прижимаясь, чтобы пропустить по узкому проходу нескольких людей, и внимательно рассматривая каждого. Мог ли кто-то из них оказаться монстром? Все выглядели безобидно, но она впервые пожалела, что не обладает способностями семьи Оливеров: даром определять наверняка, кто кем являлся.

Поезд тронулся. Джоанна отодвинулась от Ника, отметив его неровное дыхание. Когда-то она бы только обрадовалась при виде страданий того, кто лишил ее родных. Обрадовалась бы, сочтя это заслуженным наказанием.

Однако с тех пор насмотрелась сполна, как будущего героя пытали. Этой боли хватило бы на тысячу жизней. На записях его избивали снова и снова, заставляли наблюдать за убийствами близких. Раз за разом, раз за разом. Больше Джоанна не желала видеть мучения Ника, поэтому прижалась к нему ближе. Казалось, это слегка помогло. Он расслабился, опуская плечи и переводя дыхание.

– Может, хоть ненадолго прикроешь глаза? – предложила она.

Не прекращая обшаривать взглядом вагон в поисках преследователей, Ник покачал головой.

Вспомнились его слова про то, что дома от него многое зависело после смерти отца. Джоанна не сомневалась, что он взвалил на себя немало ответственности, поэтому хотелось хоть немного облегчить его ношу.

– Я посторожу, – пообещала девушка. – Ты не обязан все делать в одиночку.

К ее удивлению, он встретился с ней взглядом, чуть смущенно улыбнулся и закрыл глаза. Ощутив, как в груди разлилось тепло, Джоанна сурово приказала себе: «Прекрати. Ты не можешь ничего чувствовать к этому парню. Того, кого ты любила, больше не существует. А эта его версия возненавидит тебя, если когда-нибудь узнает правду».

И кошмар служил тому напоминанием.

8

К тому времени, как поезд достиг станции Блэкфрайерс, он уже был битком набит рано вставшими и брызжущими энтузиазмом туристами, а также зевающими пассажирами по пути на работу. Ник сумел подремать не больше тридцати минут, но когда Джоанна разбудила его, выглядел уже лучше. Как только они сошли, он обшарил платформу глазами, методично и пристально, несмотря на утомление: отметая в сторону обычных людей, уже не принимал их во внимание.

Джоанна вспомнила, как напарник по Холланд-Хаусу подмечал детали. Его память была не такой идеальной, как у семьи Лю, но близкой к тому. В первую неделю работы волонтеров их куратор поручила им вести экскурсии, сказав: «Я дам вам общее представление о музее, даже если вы не сумеете запомнить все».

Однако Ник запомнил все: каждый факт для каждого зала – имена, даты, события, – пояснив как-то, что это семейная черта. Они тогда мыли полы в вестибюле. Проникавший через занавеси солнечный свет отбрасывал длинные тени, которые на вид почти не отличались от влажных участков. На слове «семейная» напарник прекратил возить шваброй по плиткам. Джоанна повернулась и увидела, что он склонил голову, обнажив затылок над воротником. Ник никогда не любил рассказывать о родных, но в то утро, похоже, немного ослабил контроль. И когда заговорил снова, в голосе звучал северный акцент, который всегда усиливался в минуты усталости или всплеска эмоций.

«А еще меня тренировали замечать подобные вещи», – добавил тогда напарник.

«Тренировали?» – удивилась Джоанна.

«Учили», – быстро поправился он, и до того как она успела уточнить, кто мог учить такому, сменил тему.

Сейчас, на станции, девушка тоже внимательнее присмотрелась к толпе. Одежда и гаджеты слегка отличались от привычных, хотя было сложно с ходу сказать, чем именно. Пожалуй, слегка изменился покрой, а экраны телефонов стали ярче и лучше отображали картинку. Если кто-то из спешащих по делам пассажиров и являлся монстром, Джоанна не могла этого определить.

– Я помню лица всех, кто напал на нас в кондитерской, – тихо сообщил Ник, пока они вдвоем шагали к дверям. – Но еще пару преследователей не видел.

– Да?

– Те люди возле моего дома, – произнес он, не сводя взгляда с толпы, и замялся. Джоанна внезапно поняла, какой вопрос сейчас услышит. – Ты… узнала одного из них, верно?

Вокруг царил обычный для всякого вокзала шум: гудки далеких и близких поездов, веселые беседы туристов, обмен короткими фразами спешащих по делам офисных рабочих. Джоанна напомнила себе, что спутник не в курсе их вечной игры в кошки-мышки, а лишь желает узнать больше о нападении, из-за которого его жизнь перевернулась с ног на голову.

– Его… Его зовут Аарон. – Казалось странным произносить вслух имя того, о ком обычно девушка только думала с тех пор, как вернулась домой. Настала ее очередь медлить. – Мы встретились прошлым летом.

– По словам собеседников, его вызвали, чтобы опознать тебя. Кто он такой? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Ник.

– Просто… приятель, с которым мы совсем недолго общались.

Фраза горчила на языке как ложь. Раздражавший поначалу Оливер стал для Джоанны очень важен. Даже сейчас, так как помогал справляться с приступами. Не верилось, что он выслеживал ее и работал с врагами. Она положила ладонь на щеку в том месте, где прикоснулся Аарон в последнюю их встречу, попросив: «Если ты не забудешь все события, то запомни мои слова: держись от меня как можно дальше. От меня и моей семьи. Ни в коем случае не позволяй кому-то из нас приблизиться достаточно, чтобы увидеть цвет твоих глаз».

Джоанна не чувствовала даже намека на свой дар после того, как развоплотила с его помощью Ника. И в этой хронологической линии не пользовалась своими способностями. Вот только преследователи знали о них, раз вызвали именно Аарона.

Ник перевел свои темные глаза на спутницу и смотрел на нее теперь с тем же пристальным вниманием, с каким ранее изучал толпу.

– Почему у меня создается ощущение, – медленно проговорил он, – что случилось с тобой этим летом нечто очень плохое?

Чувствуя себя выбитой из колеи, Джоанна открыла рот. Она ждала новых вопросов о нападении, о том, откуда знала одного из преследователей. Но совершенно не представляла, что ответить теперь. «Ты случился со мной. А я с тобой». Вот только произошедшие события этим не исчерпывались. Ее пытался убить Эдмунд Оливер. Как и весь совет монстров. Да и сейчас за ней гонятся. И Ник попал в самое сердце всей неразберихи.

– Как он выглядит? – кивнув на пассажиров, уточнил он.

– Блондин с серыми глазами, – глубоко вздохнув, ответила Джоанна. – Его здесь нет.

Иначе она бы заметила. Красота Аарона Оливера привлекала внимание людей. Они расступались перед ним и провожали взглядами. Так распространял вокруг себя волны камень, брошенный в воду.

Вместо следующего вопроса, к которому уже внутренне приготовилась Джоанна, Ник оценивающе посмотрел на нее, явно принимая решение не давить. Она подумала: «Он знает, что я храню секреты. Причем не умалчивая что-то, пока не наступило более подходящее время, а вполне намеренно». Да, он точно знал.

Они вышли со станции и окунулись в пасмурное утро Лондона. Стеклянно-металлический монолит вокзала выглядел именно таким, каким Джоанна его и помнила: ни намека на минувшие за их отсутствие годы.

Машины и грузовики медленно ползли мимо шагавшей по мосту Блэкфрайерс пары. Они направлялись к лестнице, чтобы спуститься к набережной. Строительные леса с запада и востока загораживали обзор, позволяя рассмотреть на противоположной стороне лишь абсолютно привычный вид на высотное здание, напоминающее бледный парус на фоне молочного неба.

Настороженность Ника слегка ослабла. Они не заметили ни одного монстра с самого Милтон-Кейнса. Джоанна тоже немного расслабилась. Кажется, им действительно удалось сбежать.

– Я думал, что увижу больше изменений, – наконец прокомментировал спутник, выглядывая через перила на поток машин внизу.

– Полагаю, шесть лет – не такой уж долгий срок, – отозвалась Джоанна. – По меркам города. Хотя в личном плане…

Ник криво усмехнулся, выражая согласие с невысказанной частью.

– Знаешь, что самое странное? Я никак не могу перестать думать, что опоздаю на воскресный футбол, потому что раньше всегда вставал в шесть утра и шел сначала тренировать команду младшего брата, а потом на собственную игру.

– Отлично тебя понимаю, – на автопилоте произнесла Джоанна и только затем, осмыслив услышанное, добавила: – Кроме раннего подъема.

Ник усмехнулся чуть удивленно, кажется, сам не ожидая этого от себя, и уточнил:

– Не жаворонок?

– О, нет, – фыркнула она. – Я обычно встаю самой последней. – Ответная улыбка собеседника выглядела такой открытой, что с сердца словно сняли тяжкий груз. – А ты? – Джоанна попыталась представить себе, как Ник бездельничает, – не сумела. Он всегда приходил рано на смены в Холланд-Хаусе, даже на самые бесчеловечно тяжелые, в семь часов утра. Прежде она воображала, как напарник ложится в постель с закатом и поднимается с восходом, подобно спартанцам. – Ты хоть когда-нибудь просыпал?

– Я… – Ник осекся, резко переводя взгляд на что-то впереди.

Джоанна поспешно обернулась. Неужели появился один из преследователей?

Нет, спутник увидел кое-что совершенно иное. Справа строительные леса заканчивались, позволяя рассмотреть южный берег. Она ахнула.

Рядом с Лондонским глазом возник новый заметный объект: полупирамидальное здание. Покатые бока ярко блестели, напоминая бриллианты. А позади строилась еще одна башня: узкая колонна с выступающими зубцами, которые издалека выглядели удобными точками опоры для скалолаза.

В тысяча девятьсот девяносто третьем году было слишком мало небоскребов, но эта новая линия горизонта казалась не менее странной, точно рот с чересчур большим количеством зубов.

Джоанна представила, как карабкается на то недостроенное здание для лучшего обзора. Она сочла мир практически не изменившимся, но сейчас испытала ничуть не меньшее потрясение, чем при перемещении в прошлое. Это был уже не ее Лондон.

– Мы путешествовали во времени, – ошеломленно выдохнул Ник. – В смысле, я это знал, конечно, но…

– Теперь все по-настоящему.

Джоанна понимала. Увидеть дату на билете – одно, а совершенно иной горизонт – совсем другое. Такое нельзя списать на ошибку. Нельзя отрицать.

– Все по-настоящему, – согласился Ник.

Он снова и снова возвращался взглядом к странному зрелищу, пока они не начали спускаться по лестнице. Пока непривычные здания не исчезли из виду.

С набережной, под перекрытиями старого моста Блэкфрайерс, Лондон казался хорошо знакомым. Огромные красные колонны по-прежнему возвышались над водой все тем же призраком города Викторианской эпохи.

Здесь народу было больше, и на узкой дорожке беглецы замедлили шаг. По пути Джоанна начала обращать внимание, как прохожие реагируют на ее спутника. На вокзале она размышляла об эффекте, который производил на людей Аарон, а теперь впервые заметила и влияние на них присутствия Ника. Минуя его, все оборачивались, словно чувствовали притяжение яркой харизмы, и смотрели не с восхищением, как на безупречного Оливера, но с эмоциями не менее глубинными. Так стрелка компаса всегда показывала на север. Джоанна собственными глазами наблюдала за этим воздействием на каждого проходящего: от школьников до спешащих офисных работников.

Интересно, Ник всегда обладал этим качеством? Или люди как-то чувствовали, кем он однажды являлся?

– Ты тренируешь команду брата? – спросила Джоанна.

Ей хотелось узнать побольше о его жизни, хотя, конечно, следовало бы сохранять дистанцию. Прежний Ник упоминал о семье лишь несколько раз и всегда напрягался, когда говорил о ней.

На новое же его воплощение тема, наоборот, произвела успокаивающий эффект.

– Не только брата, но и сестры. Они оба отлично играют. – Взгляд темных глаз потеплел. – Лучше, чем я в их возрасте.

– Ты невероятно хорошо играешь, – выпалила Джоанна.

После его появления команда их школы только побеждала.

– Ты видела мои матчи? – с легким удивлением в голосе спросил Ник.

– Ну… – Девушка почувствовала, что начала краснеть.

Он несколько секунд внимательно смотрел на нее, несомненно заметив румянец, после чего закусил губу, невольно улыбаясь, и собирался сказать что-то самокритичное, однако чуть поколебался и немного застенчиво произнес:

– Я люблю играть. Люблю быть частью команды.

Эти слова прозвучали как признание, словно раньше он никому этого не говорил.

Сердце Джоанны сжалось. Она ни разу не слышала, чтобы прежний Ник выражал столь открытое наслаждение чем-либо. Однажды он заявил: «Я всегда ставил миссию на первое место. Никогда не позволял себе ничего другого».

– А тебе что нравится? – поинтересовался нынешний собеседник с тем же любопытством, с каким сама Джоанна расспрашивала его.

Она сосредоточилась на дорожке под ногами, до сих пор чувствуя приливший к лицу жар, и выпалила, не подумав:

– Я настоящий фанат истории. Обожаю древние предметы.

И, тут же пожалев о слетевших с губ словах, напряглась в ожидании приступа, однако, к ее облегчению, все ощущения остались яркими и незамутненными.

– А я в детстве мечтал работать археологом.

– Правда? – удивилась Джоанна.

Они с Ником познакомились, когда трудились волонтерами в музее Кенсингтона. Вот только в то время охотник на монстров находился под прикрытием, поэтому она предположила, что на самом деле он не слишком интересовался историей.

– Возле места, где я рос, проводились раскопки. Постоянно бегал смотреть туда через забор. – Ник слегка улыбнулся. – Но ни разу не видел, чтобы обнаружили хоть что-нибудь. Доставали лишь землю.

– Я тоже так делала, – отозвалась по-прежнему удивленная Джоанна. – Иногда просто тащила отца на раскопки в Блетчли. – Она не вспоминала об этом много лет.

Они миновали пирс, и южный берег снова предстал перед глазами: новый отрезок выглядел не менее изменившимся. В последний раз, когда она была здесь, «Осколок» единственный возвышался над другими зданиями. Господство над ландшафтом оспаривала у стеклянной громадины лишь труба галереи Тейт-Модерн. Теперь же между ними появился новый небоскреб: шпиль с золотым наконечником. А еще виднелись окруженные лесами недостроенные объекты. Это зрелище заставило Джоанну подумать о Гонконге или Шанхае. Неужели Лондон тоже будет выглядеть так?

Они прошли мимо моста Миллениум, особенно изящного и вытянутого по сравнению с опорами Блэкфрайерс, железными и начиненными заклепками. Здесь все пешеходы сворачивали с набережной влево, прочь от реки, потому что дорожка заканчивалась.

Джоанна наклонилась над перилами и вытянула шею, стараясь разглядеть доки Куинхита, которые должны были оказаться прямо впереди, но ничего не увидела. Затем вспомнила гостиницу возле Серпентайн. Та являлась частью комплекса строений, скопления на небольшом пространстве магазинов, домов и рынка, – все спрятанные за стенами с доступом лишь через неприметные черные двери.

– Вероятно, мы уже добрались до нужного места, – высказала мысль вслух девушка.

Окружающий район выглядел настоящим лабиринтом зданий – среди них запросто бы мог прятаться квартал монстров. Следует начать обыскивать прилегающие переулки в поисках табличек с…

Взгляд упал на навершие каменной тумбы в стене набережной. Внимание привлекла квадратная черная плитка размером с ноготь большого пальца с нарисованным вручную изображением, сделанным явно еще до обжига. Джоанна наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе, и замерла, увидев морского змея, обвивающего кольцами корабль под парусами.

– Что это? – спросил Ник.

Плитка располагалась так, что нос судна указывал на запад. Джоанна взглянула в том направлении и заметила еще одну черную плитку, в этот раз на дорожке, между кирпичами, словно находилась там с момента укладки. Новая веха смотрела в другую сторону – на север, где виднелся переулок.

Указатели.

– Это стрелки? – быстро сообразил Ник, уже обнаружив третью плитку, с их места скорее напоминавшую черную точку, – на стене в узкой улочке.

Джоанна с беспокойством покосилась на спутника. Примерно за двенадцать часов, прошедших после нападения, он догадался, как определять монстров по одежде и прическе, а теперь знал и способ обнаружить их убежище.

Понимание последствий окатило холодной волной, прояснив разум. Джоанна и не представляла, насколько утомление затуманило ее мысли: она могла привести Ника прямиком в гостиницу монстров. И дело не только в потенциальной опасности от него. Он сам окажется в опасности, окруженный теми, кто способен отнять жизнь простым прикосновением.

– Лучше тебе подождать здесь, – предложила Джоанна. – А я схожу за бабушкой.

– Почему? – пробормотал Ник, будто размышляя вслух, и испытующе посмотрел на нее. Она внезапно ощутила обжигающее пламя его внимания. – Потому что обычных людей не пускают внутрь? – Он слишком быстро делал выводы. – То, что ты сообщила мне… – И теперь заново взвешивал ее нежелание объяснять некоторые вещи. – Я представляю для тебя угрозу? Из-за меня тебя могут наказать?

Джоанна почувствовала острый приступ дурноты. «Я представляю для тебя угрозу?» В памяти тут же пронеслись картины прошлого: Ник, стоящий среди тел монстров, которых убил. И последние моменты вдвоем перед применением запретного дара, развоплотившего героя.

– Это я представляю для тебя угрозу, – напомнила девушка. – Из-за меня ты оказался втянут в нынешние проблемы. – Заметив поджатые губы собеседника, которому не нравились ее слова, какими бы истинными они ни были, она пояснила: – Тебе опасно там находиться. Ты и сам видел некоторые из способностей, видел использующих их людей.

Очень долгое мгновение Ник молчал.

– Как думаешь, напавшие на нас отказались от поисков?

Джоанна вспомнила упрямое выражение лица Корвина и вздохнула:

– Нет.

– Тогда разве не лучше держаться вместе? Если мы сможем защищать друг друга, так будет безопаснее.

Этот комментарий заставил ее поколебаться. Она и сама не хотела покидать Ника здесь, если честно. Вдруг преследователи обнаружат его в одиночестве? Они уже убили Марджи и могли избавиться от неудобного свидетеля. Если Джоанна окажется рядом, то сумеет хотя бы сразиться за него.

– Откуда кому-то знать, обычный ли я человек? – поинтересовался Ник.

Замечательный вопрос. Если бабушка предложила в качестве безопасного места встречи гостиницу «Виверна», вряд ли Оливеры были там частыми посетителями. И все же…

– Некоторые владеют способностями видеть разницу между людьми и… – Джоанна помедлила, напомнив себе не использовать слово «монстры», – …не людьми. Хотя для этого требуется подойти близко. Достаточно близко, чтобы рассмотреть цвет глаз. – Что еще можно сообщить без угрозы раскрыть слишком много? – Обладателей такого дара можно узнать по символу русалки. – Мысленный образ татуировки на боку Аарона, едва заметной под его намокшей от дождя рубашкой, заставил девушку сглотнуть. – Иногда он спрятан под одеждой.

– Что-то вроде руны?

– Нет, ничего магического. Это просто фамильный герб, – объяснила Джоанна.

Глаза Ника вспыхнули пониманием, и она осознала: он уже сложил детали информации и сделал вывод, что разные семьи обладают разными способностями. Снова возникла тревожная мысль, что опасно разговаривать со столь умным собеседником.

– Итак, – медленно произнес он, – нельзя приближаться к любому, на ком есть символ русалки. Даже если его не видно.

Джоанна напомнила себе, что нынешний Ник отличается от прежнего: закаленного и обученного за много лет. Чью семью раз за разом убивали, прежде чем тот начал ненавидеть монстров.

– Не переживай, – серьезным тоном сказал парень. – Мы позаботимся друг о друге. И оба будем осторожны.

Да и сколько вообще времени потребуется провести в гостинице? Лишь столько, чтобы найти бабушку. Джоанна задумалась и наконец согласилась.

– Ладно. Держимся вместе.

Указующие плитки вели по извилистому пути, который в итоге завершился тупиком в крытом переходе на возвышении. Она осмотрелась по сторонам и, не заметив вокруг ничего, кроме офисного здания, устало откинулась на стену.

– Это действительно док Куинхита, – подтвердил также расстроенный Ник.

– Он меньше, чем я себе представляла. – Воображение рисовало причал, заполненный лодками и катерами, но в реальности все свелось к небольшому квадрату грязной воды, вдававшемуся в сушу и зажатому между зданиями. Отлив обнажал покрытое илом основание дока. Вероятно, его не использовали уже несколько веков.

– Может ли гостиница прятаться внизу, прямо на берегу? – задумчиво пробормотала Джоанна.

Вот только последняя плитка указывала вверх. Интересно, на что?

Офисное здание тянулось на несколько этажей. Девушка приблизилась к стеклянным распашным створкам. Обычно в убежища монстров вели простые черные двери с символом морского змея. Здесь же единственная вывеска гласила: «Только для персонала».

Стекло позволяло рассмотреть большой вестибюль с желтыми стенами. Заспанные работники в деловых костюмах сновали туда-сюда со стаканчиками кофе или бутылками воды. Чуть поодаль находился лестничный пролет, а за углом виднелся край стойки администратора.

– Зайдем внутрь? – с сомнением спросил Ник.

Джоанна и сама не знала, как поступить. Служащие внутри производили впечатление тех, кто отчаянно желал снова вернуться в свои постели. И были простыми людьми, начинавшими трудовой день в офисе, – она поставила бы на это все деньги из бумажника Корвина.

– Может, мы пропустили плитку? – предположила она.

Послышался звук приближающихся шагов. Из-за угла вывернул охранник, медленной и ленивой походкой демонстрируя, что совершает рутинное патрулирование. Он нахмурился, увидев Ника и Джоанну.

– Это частная территория. Ступайте отсюда.

– Простите, – извинилась она. – Мы слегка заблудились.

– Мы ищем гостиницу «Виверна», – добавил Ник.

Тогда Джоанна обратила внимание на то, что уже заметил он. Замерший на его словах охранник носил обычную темную униформу службы безопасности, однако светло-каштановые волосы зачесывал назад и явно чем-то напомаживал по моде тысяча девятьсот пятидесятых годов. Офисные работники в здании, может, и были простыми людьми, но этот мужчина определенно к ними не относился.

Он обвел обоих собеседников оценивающим взглядом.

– Вы не принадлежите к постоянным посетителям.

Джоанна облизала пересохшие губы. Она почувствовала облегчение, но в то же время с особой ясностью осознала, что вот-вот окажется в львином логове вместе с Ником.

– Моя бабушка велела прийти сюда.

– И кто же она?

– Дороти Хант.

Неприветливое выражение лица охранника не изменилось, однако он приблизился. Его глаза выглядели необычно: ярко-синие с темными прожилками, которые напоминали трещины во льду. На шее красовалась тонкая серебряная цепочка, изящная и женственная. Подвеска располагалась как раз в подключичной ямке и казалась похожей на какую-то хищную птицу. Орла?

Охранник испытующе уставился на Джоанну. Той вспомнилось собственное предупреждение не приближаться ни к кому настолько, чтобы позволить увидеть радужки глаз.

– Кто твоя бабушка? – осведомился он.

Вопрос ей показался странным, ведь она только что сообщила это, но поняла, что не возражает и повторить. Голос собеседника звучал так красиво – теплый тенор, полный искренности и тепла. Возникло ощущение, что перед ней стоит самый честный человек на свете, которому невозможно не ответить с такой же абсолютной правдивостью.

– Дороти Хант, – снова сказала Джоанна. – А вторая моя бабушка – обычный человек. Она…

– Про нее мне знать необязательно, – прервал мужчина.

Она тут же закрыла рот, чувствуя, что молчать совершенно комфортно, словно в лице собеседника обрела друга.

– Джоанна? – с непонятным беспокойством окликнул ее Ник. Затем схватил за руку. – Джоанна!

Охранник переступил с ноги на ногу, и подвеска ярко сверкнула на солнце. Стало отчетливо видно, что она выполнена в форме существа с головой и крыльями орла, но с мохнатым телом льва. Грифон.

– Вы из семьи Гриффитов, – выпалила Джоанна, чувствуя, как сознание слегка очистилось.

«Гриффиты разоблачают» – говорилось в детской считалке. Их даром являлась способность заставить собеседника отвечать только чистую истину.

– Ты имеешь право находиться в гостинице? – продолжил допрос охранник.

На этот раз Джоанна ощутила применение им дара, хотя это сильно отличалось от внушения, использованного Корвином через наруч, – навязанного желания. Способности Гриффита навевали тепло и комфорт, заставляя почувствовать расположение к собеседнику и покой. Она напомнила себе: «Нельзя расслабляться в присутствии этого человека», – однако внутренний голос звучал неубедительно в сравнении с глубинным пониманием: можно быть полностью откровенной, это безопасно. Поэтому она призналась:

– Я не знаю, имею ли право.

– Как тебя зовут? У тебя есть герб?

– Джоанна Чен-Хант. – Она нашарила браслет и вытащила подвеску в виде лисицы. – Я наполовину…

– Значит, все в порядке, – снова перебил Гриффит и прекратил воздействие.

Словно окаченная ушатом ледяной воды, Джоанна попятилась, ощущая себя ограбленной. Впечатление встречи с новым другом пропало, и глаза незнакомого мужчины опять казались холодными и неприветливыми. А следом накрыло понимание случившегося, отчего сердце в груди начало бешено колотиться. Нельзя позволить охраннику повторить свой трюк с Ником, иначе тот раскроет свою истинную природу.

– Эй, войти нужно только мне, – торопливо протараторила Джоанна. – Я ищу…

Но она опоздала. Гриффит уже сосредоточил внимание на ее спутнике и велел:

– Скажи мне свое имя.

Со стороны, без воздействия дара, голос охранника звучал нетерпеливо и враждебно. Однако, к ужасу Джоанны, парень немедленно расслабился: его плечи опустились, лицо обмякло.

– Меня зовут Ник.

Она приготовилась услышать и его фамилию, но мгновение миновало, затем еще одно, – а он продолжал молчать.

Как ему удавалось сопротивляться так долго? Джоанна недоуменно заморгала. Она-то вообще не смогла бороться с внушением и сразу выложила больше, чем просил собеседник.

Тот как раз с подозрением прищурился и потребовал:

– Рассказывай остальное.

– У него нет семьи! – выпалила Джоанна.

Выражение лица Ника не изменилось. Он выглядел куда спокойнее явно ошарашенного Гриффита, который переспросил:

– Что?

– У меня есть семья, – возразил Ник. Сердце Джоанны упало, хотя она и понимала, что вмешательство имело мало шансов. Но он тут же добавил: – Вот только мы давным-давно не виделись. Для них я все равно что мертв.

Она уставилась на парня. Пусть он и казался одурманенным, но мыслил ясно даже под воздействием способностей Гриффита.

Оставалось ждать реакции охранника, не проявляя волнения. Если он задаст прямой вопрос вроде «Ты человек?», то все полетит к черту. Однако мужчина втянул голову в плечи, будто услышав нечто неприятное, и уточнил:

– Неужто дара семейного не досталось?

Это не походило на стандартный вопрос рутинной проверки.

Ник отрицательно помотал головой, и собеседник даже отшатнулся.

Джоанна давно знала, что среди монстров семья и принадлежность к ней играли огромную роль, но реакция Гриффита заставила гадать, насколько далеко распространялась важность подобной связи. Он смотрел на Ника со смесью сочувствия и ужаса.

– Так можно войти? – поинтересовалась девушка, а когда охранник неуверенно замялся, явно желая задать еще несколько вопросов, по наитию ринулась в наступление: – А моего спутника тоже пустят? Даже при учете, что он не обладает родовым именем? – Метод сработал: Гриффит поморщился. – Только потому, что он не обладает семейным даром… – продолжила давить она.

Но мужчина явно не хотел ничего больше слушать про неприятную тему и потому быстро сказал:

– Ладно, ладно. Добро пожаловать в гостиницу «Виверна». – И тут же начал отступать, стремясь поскорее вернуться к более комфортному заданию.

– Подождите! – окликнула Джоанна, поняв, что теперь сама должна кое-что спросить. – А где дверь?

– В каком смысле? – проворчал охранник. – Вы прямо перед ней.

– Вы имеете в виду вход в офисное здание? – с недоумением уточнила она.

Однако Гриффит уже шагал прочь. Пришлось опять повернуться к распашным стеклянным створкам, за которыми продолжали сновать служащие. Они медленно поднимались по лестнице, потягивая кофе и сонно переговариваясь друг с другом на ходу. И при этом выглядели еще меньше напоминающими монстров, чем прежде.

– Может, гостиница размещается на верхних этажах? – предположил Ник тоном, в котором больше не звучало ни намека на одурманенность.

Джоанна быстро повернулась и спросила:

– Ты в порядке? Я не знала, что такое случится.

Их с Аароном не допрашивали в прошлый раз. А она решила, что все гостиницы монстров одинаковые.

– Все хорошо, – заверил Ник. – Как ты это назвала? Даром Гриффитов?

– Да, это фамилия их семьи, – кивнула Джоанна. – Я… Я никогда раньше никого из них не встречала.

– Воздействие охранника казалось слабее, чем тогда во дворе, – прокомментировал Ник. – Думаю, я мог бы побороть внушение, если бы позавтракал. – Он улыбнулся.

Джоанна отчетливо видела, что он скорее пытался успокоить ее, и попробовала улыбнуться в ответ, но внезапно поняла, что ей самой воздействие Гриффита вовсе не показалось слабым. Она не сумела противостоять ему, тогда как разум Ника оставался ясным. И он быстро пришел в себя, хотя и не являлся больше героем. Не исключено, что некоторые его умения сохранились. Или были врожденными.

Он приблизился к Джоанне. Его темные волосы упали на лоб.

– Все будет хорошо.

Ник казался таким большим и надежным, что она невольно испытала глупое чувство безопасности рядом с ним и ответила, посмотрев ему в глаза:

– Это мне следовало бы тебя успокаивать.

– Мы можем успокоить друг друга.

Он протянул руку, и Джоанна рефлекторно ее взяла, ощущая потребность в физическом контакте, в подтверждении, что спутник жив, так как не ожидала, что он окажется в опасности еще прежде, чем попасть в гостиницу.

– Готов? – спросила девушка, пытаясь говорить более уверенно, чем чувствовала себя, а когда получила в ответ кивок Ника, глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

Разглядев же обстановку за дверью, невольно ахнула и краем сознания отметила, что он тоже издал удивленный возглас. Оба они недоверчиво воззрились на интерьер, который не соответствовал виду через стеклянные створки. Вестибюль исчез. Как и офисные работники.

Люди внутри сидели за столиками, накрытыми белоснежными льняными скатертями, и оживленно болтали поверх многоярусных подносов, наполненных крошечными сэндвичами, сконами и пирожными с сахарными розочками и фиалками. Завтракающие щеголяли кринолинами и викторианскими костюмами, платьями в стиле пятидесятых годов и флуоресцентных оттенков нарядами, модными в восьмидесятых. Все посетители заведения были путешественниками во времени.

Над их головами прямо в воздухе висела стеклянная виверна – крылатое существо с двумя передними когтистыми лапами, хвостом змеи и мордой дракона.

Становилось ясно, откуда получила название гостиница.

Джоанна вернулась в мир монстров – вместе с Ником.

9

– Как такое возможно? – прошептал спутник. – Снаружи мы видели фойе офисного помещения.

– Не знаю, – отозвалась Джоанна.

Внутренняя обстановка ничем не напоминала строгое пространство административного вестибюля с желтыми стенами. Если гостиница в Ковент-Гардене скорее походила на старомодный паб, то тут царила атмосфера фешенебельного кафе, сервирующего ланч. За исключением стеклянной виверны, интерьер ничем особенно не выделялся.

В помещении завтракала по меньшей мере сотня монстров. Они сидели за столиками, накрытыми скатертями, и потягивали чай или шампанское. Фамильяры Хатауэев бродили под ногами: проворные хорьки, черные кошки, собаки, выглядевшие как лисы.

Джоанна сделала полный оборот, осматриваясь вокруг.

– Не понимаю… – Она осеклась, заметив вид из окон.

Он совершенно не соответствовал ожиданиям: вовсе не обзор на южный берег реки с театром «Глобус», «Осколком» и другими новыми строениями рядом, которые они с Ником совсем недавно рассматривали. Современные реалии исчезли. Теперь становилось ясно, почему интерьер гостиницы выглядел таким скудным: вид служил украшением сам по себе.

Из окон открывался обзор на Лондиниум.

Джоанна на неверных ногах подошла к ближайшей из вертикальных полос стекла, которые начинались на высоте колен и тянулись вверх, и не узнала район Саутарка. В их время люди приручили реку, заключив берега в оковы прямых пешеходных дорожек. Но теперь снаружи вода вольно вдавалась в сушу, образуя кружево узких заливчиков. В отдалении, за болотистой почвой, возвышался храм с колоннами, царивший среди разбросанных там и тут домишек с черепичными крышами.

Сама же Темза казалась просто огромной – вдвое шире привычного размера. Слева, над необъятными просторами водной глади, тянулся большой деревянный мост. По нему двигались фигурки: люди и запряженные телеги.

Ник присоединился к Джоанне возле окна и с восхищением выдохнул:

– Это то, что я думаю?

– Лондиниум, – подтвердила она, расслышав в собственном голосе благоговение. – Времен Римской империи. И первый мост через Темзу.

Однажды им проводили пеший тур «Римское наследие». От него осталось не так уж и много: участок стены рядом с Тауэром, секция амфитеатра художественной галереи «Гилдхолл». Не верилось, что однажды нынешние развалины выглядели вот так.

Джоанна прижалась вплотную к стеклу. Река казалась настолько широкой, что создавалось ощущение: внизу нет берега, лишь бурая вода. Мимо проплыла лодка с совсем еще юным гребцом в тунике без пояса. Судно было крошечным, не больше ванны, и сделанным из чего-то гибкого. Возможно, из кожи.

– Если бы только мистер Ларч мог это видеть, – прошептала Джоанна.

– Кто? – переспросил Ник.

Она резко вспомнила, что ее учитель истории не преподавал у них в новой реальности, поэтому уклончиво ответила:

– Просто… один знакомый. Ему бы очень понравился этот вид.

Мистер Ларч всегда отзывался о первом мосте как о чуде, называл величайшим достижением древней инженерии.

Позади раздался цокот каблуков. К паре гостей подошла сотрудница гостиницы, девушка примерно лет девятнадцати в бледно-розовом костюме и ярко-розовых туфлях-лодочках. Ее каштановые волосы были уложены в элегантный пучок-«ракушку», заставлявший ее выглядеть чуть старше своего возраста. Надпись на именном бейдже гласила: «Эдит Новак».

– Не устаю любоваться этим видом. – Голос сотрудницы оказался приятным и неожиданно низким. – Радует, когда другие тоже им наслаждаются.

Неужели больше никто не смотрел на потрясающее зрелище за окнами? Джоанна обернулась и поняла: действительно, остальные посетители заведения разговаривали либо ели и пили. Они не обращали внимания на невероятный вид, который, похоже, служил лишь фоном, и больше интересовались содержимым тарелок.

– Какая красота! – сказал Ник с таким чувством, что Эдит заморгала.

Был виден момент, когда она отметила привлекательность парня: глаза расширились, рот приоткрылся. Джоанна узнавала это выражение, потому что не раз ловила такое же в зеркале и на лицах половины учеников школы.

– Вы никогда раньше не встречали окон Портелли? – спросила сотрудница.

Ник отрицательно качнул головой, и Джоанна напряглась. Сочтут ли это странным в заведении монстров? Однако Эдит, кажется, только обрадовалась и прощебетала:

– Перед вами – великолепный образец их работы. Как вам известно, дар семьи Портелли – открывать окна в другое время. Но они также потрясающие стеклоделы. Получаются и такие вещицы без применения способностей, – Эдит указала на виверну, сверкавшую как бриллианты над головами, – и витражи с иными эпохами, как это. – Последовал новый взмах руки в сторону древней Темзы.

Джоанна подумала о вестибюле с офисными работниками, которых видела недавно.

– Значит, когда мы заглядывали сюда через стеклянные двери снаружи…

– Да, вы наблюдали за другим временем, – кивнула Эдит. – Остроумный способ спрятаться у всех на виду, правда?

– Очень остроумный, – согласился Ник и добавил мечтательно: – А можно туда попасть? В смысле… – Он рассмеялся и посмотрел вниз. – Наверное, придется плыть. Не знаю.

Эдит широко улыбнулась, явно еще больше очарованная собеседником.

– Это всего лишь картинка. Нельзя пройти через нее на ту сторону. И люди оттуда не могут видеть нас. – Она взглянула на берег, которому только предстояло превратиться в Саутарк. – Жаль, что мне никогда не доведется полюбоваться на нечто подобное воочию. – И, предвосхищая следующий вопрос, добавила: – Я из семьи Новаков. – Сотрудница подняла запястье, демонстрируя браслет с подвеской в форме песочных часов, заполненных черными крупинками. – Поэтому окно – единственная моя возможность посмотреть на Лондиниум.

Джоанна не слишком хорошо понимала, что это означало. Разве Новаки не путешествуют во времени, как остальные монстры?

Но до того как она успела ответить, Эдит, похоже, вернулась из мира грез и вежливо улыбнулась гостье.

– Я так понимаю, ты внучка Дороти Хант. Ранее мы не имели удовольствия видеть тебя среди посетителей нашего заведения.

– Вы знаете мою бабушку? – Любопытство и восхищение зрелищем Лондиниума сменилось чувством глубочайшего облегчения.

– С ее последнего визита сюда прошло некоторое время, – ответила Эдит. – Но мы отправили ей сообщение и пригласим тебя, когда она прибудет.

Джоанна на мгновение прикрыла глаза, позволяя услышанному улечься в сознании. Бабушка скоро явится сюда и поможет. Им с Ником удалось пережить нападение и добраться до Лондона.

– Ханты занимают номер люкс наверху: вторая дверь налево. – Эдит вручила гостье маленький серебряный ключ. – А если вы голодны, на следующем этаже располагается рынок, где можно найти еду, валюту и все, что потребуется в этом времени.

– Спасибо! – поблагодарила Джоанна.

Они пока не избавились от преследования, но она почувствовала себя в безопасности впервые с тех пор, как монстр шагнул на порог кондитерской.

Эдит бросила последний взгляд на вид за окном и любезно пожелала:

– Приятного пребывания в гостинице «Виверна». – После чего зацокала каблуками по полу, удаляясь.

Ник тяжело выдохнул, демонстрируя крайнее утомление, которое ощущала и Джоанна.

– Может, примем душ и поедим, пока ждем бабушку? – предложила она.

Беглецы почти не спали и до сих пор носили грязную после многочасового пути одежду. Они направились к широкой лестнице в дальнем конце зала – ту же самую, которую видели в вестибюле офиса. Однако тогда она была чисто белой на фоне желтых стен, сейчас же ее устилало изысканное сизо-серое ковровое покрытие с вышитым золотыми нитями узором в форме виверн.

Поднимаясь, Ник взглянул через перила на фигуры посетителей внизу.

– А сколько всего человек обладают способностями? – Он говорил почти так же восхищенно, как при виде Лондиниума.

– В мире? Не знаю. – Джоанну удивил вопрос. Интересно, хоть кому-то известен на него ответ? – Думаю, было бы сложно устроить перепись путешественников во времени.

– Наверняка они предпочитают организовывать сообщества в наиболее благоприятные периоды истории, – предположил Ник.

Она сказала себе, что он всего лишь проявляет любопытство. И оно звучало как выпытывание разведданных только из-за того, что она знала, кем он когда-то был.

– Может, у них даже есть какие-то домашние временны́е зоны, – продолжил спутник. – Если перенестись слишком далеко от собственной эпохи, языковая разница станет проблемой.

– А еще желательно избегать войн, – медленно проговорила Джоанна. – И чумы. Дискриминации.

Сколько монстров находится в Лондоне в каждый отдельно взятый день? А в мире? Составляют ли они хотя бы половину процента всего населения? Или один процент? Сколько хищников выискивают себе жертвы среди людей?

Ник посмотрел на нее внимательно и заинтересованно. Его лицо наполовину скрывала тень, внезапно напомнив о кошмаре из поезда: о герое с мечом среди высоких стен живого лабиринта.

На секунду эти образы слились. Страх из сна вернулся с такой силой, что ощущался дурным предзнаменованием.

Джоанна снова вспомнила, как встречные на набережной оборачивались вслед Нику, и почувствовала тревогу. В другой хронологической линии к восемнадцати годам он уже тренировал и вел за собой охотников на монстров. Возможно ли повторение подобного сценария при правильном стечении обстоятельств?

– Также большинство захотят держаться поблизости от семьи и друзей, – продолжал рассуждать Ник. – Поэтому знакомые между собой путешественники во времени, скорее всего, образуют сообщества в одном периоде.

Джоанна моргнула, и образ героя померк. Рядом шагал обычный парень, который спас ее. И которого она привела в это опасное место.

– Логично, – только и сумела произнести она.

Над ними все громче становился шум рынка: топот ног, размеренные выкрики продавцов.

Но когда Джоанна с Ником преодолели последние ступени и вышли на лестничную площадку, то обнаружили обычный гостиничный коридор. Торговля велась этажом выше, хотя звуки доносились даже досюда. Внезапно захотелось сначала взять себя в руки и принять душ.

– Может, сперва заглянем в номер? – предложила Джоанна.

Вторая дверь налево оказалась довольно далеко по коридору. И отперев ее серебряным ключом, Джоанна поняла почему. Внутри был не обычный гостиничный номер, как ожидала девушка, а целые апартаменты с гостиной, спальней и ванной. Обстановка выглядела простой, но по-домашнему уютной: синий диван, кухонный уголок из дерева. Единственным признаком, что бабушка приложила руку к декору, служила картина над диваном. Пейзаж изображал развалины здания вдалеке и пустое поле под грозовым небом.

Хотя Джоанна сомневалась, что кто-нибудь смотрел на рисунок, потому что вид за окном снова открывался на Лондиниум. С более высокой точки обзор на реку был еще лучше. Над необъятной водной гладью тянулся единственный мост, охватывая берега гораздо более широкой Темзы, чем современная.

– Здесь полно чистой одежды, – сообщил Ник из спальни.

Джоанна присоединилась к нему и увидела отдельную гардеробную, битком набитую разнообразными вещами: практичными, официальными, повседневными.

– И любого размера, – добавил он, разворачивая мягкую белую футболку.

– Вероятно, тут одежда нынешнего времени.

Джоанна не видела особых отличий в покрое, но радовалась возможности сменить грязные вещи на что-то чистое. Она зашла дальше внутрь, выбрала черную куртку с высоким воротником в стиле Элвиса – такой закроет затылок – и протянула Нику. К счастью, он принял предложенную вещь без возражений, лишь уточнил:

– Пойдешь в душ первой?

Джоанна жестом отказалась, желая подвести итоги и подумать.

Она села на диван и разложила на стеклянном журнальном столике то, что украла у Корвина: двадцать фунтов в привычных банкнотах, двадцать пять – с незнакомой королевой и чуть больше трехсот – в валюте монстров. Все современные деньги ушли на билет до Лондона. Нужно будет обменять часть на рынке.

Затем настала очередь бумажника. Джоанна перевернула его и потрясла, ощупала в поисках потайного отделения. Неужели это все?

Но нет. Она вытащила за цепочку гербовую печать Корвина из кармана рубашки. На нижней стороне фигурки в форме опаленного вяза с оголенными ветвями, тянувшимися вверх, обнаружились зеркально отображенные буквы: «Корвин Арджент. Сын Валериана Арджента».

Интересно. Значит, похититель тоже являлся прямым потомком главы рода, как Аарон. По сути, принцем. И наверняка обладал очень сильным даром.

Вместо семейного герба на оттиске изображался крылатый лев совета монстров. Корвин действительно был королевским гвардейцем. Джоанна и раньше об этом подозревала, но, получив доказательства, почувствовала, как упало сердце. Слева от мифического существа виднелся декоративный полукруг. Она подняла печать к свету, наклонила так, чтобы внимательнее рассмотреть детали изображения, и заметила, что изогнутая линия на самом деле оказалась стеблем розы без цветка, но с шипами. Возможно, это означало принадлежность команды Корвина к особому подразделению внутри службы гвардейцев. Например, к отряду, который выслеживал неугодных совету монстров вроде самой Джоанны.

Она обхватила себя руками. Если за ней охотилась специальная группа…

Тут вспомнились слова Корвина перед домом Ника, беспокоившие уже давно. Про неточные разведданные, согласно которым парню даже не полагалось находиться в кондитерской.

Но каким образом информация могла оказаться неверной? Дворцовым архивам следовало быть безупречными. Что еще говорил Корвин? «Я думаю, что слухи о необычных отклонениях правдивы».

Джоанна закрыла глаза. Она слишком устала, чтобы сейчас во всем разобраться. Да и слишком многого не знала о мире монстров для сопоставления фактов. Нужна помощь бабушки.

Дверь ванной распахнулась, и в гостиную из клубов пара шагнул Ник. Его влажные волосы вились на кончиках. Он надел темно-серые брюки и белую футболку, а сверху натянул куртку, предложенную Джоанной.

– Нормально выглядит? – спросил парень, смущенно одергивая одежду. – Сидит туговато.

Футболка облегала его тело, словно вторая кожа, обрисовывая каждый мускул. Джоанна с трудом заставила себя поднять глаза, чувствуя приливший к щекам жар, будто Ник мог прочитать ее мысли, и выдавила:

– Смотрится хорошо.

Смотрелся он не просто хорошо, а великолепно, и с волосами, падавшими на лоб, казался больше похож на кинозвезду, чем когда-либо,

– Пытаешься во всем разобраться? – спросил Ник, а когда Джоанна недоуменно заморгала, кивнул на разложенные наличные и печать, после чего наклонился, чтобы самому внимательнее изучить пластиковые банкноты монстров с изображениями крылатого льва, короны, атакующей змеи.

Затем задумчиво нахмурился и принялся раскладывать их рядом друг с другом, пока перекрывающиеся края не сформировали герб, объединявший все символы: лев находился справа, змея слева, а корона посередине.

– В этом мире существует монархия? – уточнил Ник.

– Есть Король. – Джоанна никогда не видела этого герба, потому что раньше не располагала таким количеством купюр. – Говорят, он всемогущий.

Она не слишком хорошо знала о политическом раскладе монстров, не знала даже масштабов державы, которой правил Король. Аарон однажды сказал: «Наши границы отличаются от того, что люди называют странами. А государства образовались задолго до них».

– Совсем как богоподобные монархи древности… – задумчиво протянул Ник.

Только Аарон отзывался о Короле монстров как о непогрешимом и всемогущем. Правда, Ханты не отличались особым пиететом перед власть имущими. Джоанна не могла представить, чтобы бабушка преклонялась хоть перед кем-то или чем-то.

– Еще говорят, что его никто никогда не видел. Я даже не уверена, что он настоящий.

Вот только в памяти немедленно всплыл образ невообразимого могущества, примененного в Уайтхолле. Дворец оказался вырван из потока времени. А та полоса эпохи палеолита, защищавшая королевский архив? Да и Рут нехотя признала тогда: «Никогда не видела ничего подобного. Всегда ходили слухи о безграничном могуществе Короля, но это…»

По спине Джоанны пробежал холодок. Кто-то же сотворил те чудеса. Кто-то обладал теми силами.

Ник дотронулся до крылатого льва на гербе, затем перевел взгляд на запястье Джоанны под рукавом. Она не особенно хотела снова смотреть на символ подчинения, но все же завернула манжету. Глаза собеседника вспыхнули любопытством при виде того же геральдического существа. Оно казалось более ярким, чем обычная татуировка, – чисто золотым с четко очерченными краями. Джоанна провела пальцем по крылатому льву, но не ощутила границ. Он словно стал ее частью. Мысль внушала отвращение. Это лишь символ подчинения.

– Это какой-то знак власти? – медленно спросил Ник. – Корвин назвал его наручем. Что-то вроде наручников? Тебя хотели арестовать? – Он задумчиво сморщил лоб. – Потому что со стороны больше напоминало попытку похищения.

– Я… – Джоанна и сама нахмурилась, размышляя. – Я не знаю. – Она не представляла, чего добивались преследователи, но предположила, что ее отведут к Аарону для подтверждения личности, а потом казнят.

Выражение лица Ника изменилось: к заинтересованности добавилось нечто угрожающее. Желание защитить. Озабоченность судьбой спутницы. Она вздрогнула от осознания, что слишком распустила язык, хотя старалась сводить информацию только к подтверждению того, о чем парень и так догадался, к вещам, которые помогли бы сохранить ему жизнь. Сведения о Короле и системе власти монстров к этим вещам не относились.

– Мне нужно принять душ. – Джоанна торопливо встала.

Озабоченность и любопытство на лице Ника лишь проступили отчетливее, но он просто сказал:

– Чистые полотенца и одежду можно найти в шкафах спальни.

* * *

Снимая грязные вещи в ванной, Джоанна отругала себя: нельзя продолжать выбалтывать лишние сведения. Видимо, дело в переутомлении. И в том, что на каком-то глубинном уровне она чувствовала: Нику можно доверять. И чем больше уставала, тем больше поддавалась этому ощущению.

Она прижалась лбом к холодному стеклу, понимая реальные причины собственных эмоций. Их вызывали отголоски оригинальной временнóй линии, zhēnshí de lìshĭ, истинной истории, в которой изначальная Джоанна беззаветно любила изначального Ника и полностью ему доверяла. Настолько безоговорочно, что остатки тех чувств до сих пор влияли на ее нынешнее воплощение. Она даже испытывала глупую зависть к прежней своей ипостаси. Каково это: находиться в отношениях с Ником безо всяких осложнений? Хотелось бы…

Отогнав несбыточные мечты, Джоанна сделала глубокий вдох. Следует привести себя в порядок.

После душа она не сумела найти фен, поэтому просто завязала влажные волосы в высокий хвост и натянула взятые в гардеробе вещи: черную футболку с длинными рукавами и зеленое платье в клетку. После дополнила наряд высокими ботинками. В одежду пришлось буквально втискиваться. Ник оказался прав: покрой этого времени был чересчур облегающим. Однако сидело все, как ни странно, очень удобно.

Когда Джоанна вышла, он уставился на нее широко распахнутыми глазами.

– Знаю, ковер очень толстый, – вздохнула она. – Я не слышу собственных шагов, и сама бы испугалась.

– Нет, дело не… – На секунду Ник смутился. – Э-э… – Он встал и указал на выход. – Попробуем раздобыть что-нибудь из еды?

10

Пока они поднимались по ступеням, выкрики продавцов сливались в единый мотив: «Клубника! Лесная земляника!» и «К нам за сладостями для сладкой парочки загляни-ка!»

Джоанна на мгновение перестала дышать, выйдя на верхний этаж. Здешний рынок ничуть не напоминал разномастные торговые развалы «Рейвенкрофта», а выглядел совсем как ночной сад. Стены украшали росписи с изображением лесной чащи в сумерках. Вдоль залитых теплым светом дорожек стояли кадки с живыми и искусственными растениями. В помещении витал легкий запах жасмина. С окнами Портелли здесь могла вечно царить ночь: они открывали вид на древнюю Темзу при закате. Джоанна сумела разглядеть лишь широко раскинувшуюся речную гладь под быстро темневшими небесами. Без огней современного Лондона южный берег был практически неразличим.

Ник поднял полные восхищения глаза к стеклянному потолку, тоже сделанному с помощью дара Портелли, и принялся рассматривать черноту ночи, усеянной яркими-яркими звездами – мириадами сверкающих бриллиантов с размытой прорехой Млечного Пути.

– Неужели это действительно небо Лондона? – пробормотал парень.

* * *

Они брели по дорожкам, высматривая, что можно поесть. По пути попался ларек, где продавались склянки, запечатанные пробками. Образцы пахли лекарственными травами. Затем встретилась тележка с крохотными глазированными пирожными и конфетами в обертках. Все торговые точки прятались среди деревьев сада, поэтому каждая новая казалась небольшим открытием.

Ник купил себе карри с бататом, баклажаном и ярко-красными перцами чили. Джоанна остановилась на печеном картофеле. Продавец также налил ей в картонную чашку густой суп, по виду похожий на даал [1], и протянул через прилавок вместе со странно легковесной вилкой – не пластиковой, но и не деревянной. Похлебка оказалась почти не приправленной специями, однако обжигающе горячей и очень сытной. Джоанна почувствовала себя гораздо лучше после первой же ложки. Она даже не подозревала, насколько проголодалась.

Они ели, медленно проходя мимо других ларьков: с ножами ручной работы, с золотыми монетами не толще вафельной пластинки, с зеркалами. Их изящная оправа привлекла внимание девушки. Среди завитушек из благородных металлов вплетались семейные гербы и цифры с эмалевым покрытием. Когда она приблизилась к прилавку, продавец, желая продемонстрировать свой товар, широким жестом подхватил одно из складных зеркалец, позволив ей разглядеть надпись на крышке: «103». К удивлению Джоанны, внутри пряталось простое стекло – поверхность ничего не отражала. Однако под другим углом мелькнул проблеск голубого неба, а при новом повороте – кусочек зелени.

– Маленькое окно Портелли, – сообразил Ник. – Переносное. А цифра, видимо, это год: сто третий нашей эры. – Он посмотрел на другие компактные футляры с легкой тоской.

Джоанна тоже хотела бы заполучить такое, но цены варьировались от одной тысячи до пяти – в зависимости от года. Такой суммы у нее не было – ни в человеческих деньгах, ни в валюте монстров.

Они с Ником продолжили путь. Поначалу Джоанна все ждала с напряжением, когда кто-нибудь обмолвится о краже времени людских жизней либо употребит слово «монстр», однако беседы вокруг звучали успокаивающе обыденные: прохожие обсуждали погоду снаружи, а продавцы спорили, чей товар лучше, и обменивались сплетнями о других семьях. Поэтому девушка постепенно расслабилась. Пожалуй, люди тоже не говорили постоянно о своей принадлежности к человеческому роду.

– Нужно следить внимательно за толпой, вдруг бабушка появится среди покупателей, – прошептала она спутнику. – Она мамина мама, поэтому не выглядит как азиатка. Ее можно узнать по ярко-зеленым глазам и седым волосам – обычно собранным в пучок.

– Какая она? – с любопытством поинтересовался он.

Джоанна сама удивилась нахлынувшим от вопроса эмоциям, хотя давно пора было понять – они представляли собой безнадежно запутанный клубок. Она бы сделала что угодно ради Хантов, даже пошла бы на смерть. Но в то же время они воровали человеческие жизни лишь из стремления развлечься, как и остальные монстры. Она только начала разбираться в своих чувствах: гнев после осознания истины и страх от опасностей их мира тесно переплелись с любовью к семье. Такое невозможно объяснить постороннему. Тем более Нику.

– Она… очень практичная. Строгая. Но верная. – В предыдущей линии времени бабушка погибла, пытаясь защитить Джоанну. Задвинув ужасные воспоминания прочь, она добавила: – И сделает все, чтобы нам помочь. – В этом, по крайней мере, сомневаться не приходилось. – Она доела картошку с похлебкой и, заметив мусорный контейнер возле одного из ларьков, спросила у продавца: – Можно выкинуть стаканчик?

– Конечно, дорогая, – ответил крепко сбитый торговец с оливкового оттенка кожей и ореолом коротко остриженных пушистых темных волос.

Перед ним на прилавке красовались подносы с нанизанными на шпажки ягодами и фруктами: свежими вишнями, клубникой и кусочками карамелизированных яблок. Они слегка напоминали палочки с засахаренным боярышником, которые отец любил покупать в китайском магазинчике.

– Можно мне две шпажки с вишней? – повинуясь импульсу, спросила Джоанна.

Она не поднимала глаз, хотя с трудом могла представить, как член рода Оливеров торгует на рынке. Но лучше сохранять предосторожность. Когда продавец потянулся за заказом, то на запястье показалась татуировка: цветок с розовыми лепестками. Такого семейного герба Джоанна не знала, но учитывая, что это точно была не русалка, осмелилась поднять взгляд и попыталась завязать разговор:

– На рынке очень оживленно.

– Много новых лиц в городе. – Собеседник ловко завернул шпажки в салфетки и вручил их вместе со сдачей. – Охотники за головами стеклись отовсюду.

Джоанна тут же насторожилась и почувствовала, что Ник рядом с ней тоже напрягся.

– Охотники за головами? – переспросил он.

– Никаких официальных заявлений, – пожал плечами торговец, – но ходят слухи, что в наших местах разгуливает опасная беглянка. Все в городе решили попытать удачи. Конечно, без лишнего шума. – Он заметил выражение лиц собеседников, но неправильно их истолковал и поспешил успокоить: – Не волнуйся, дорогая. Преступница носит на себе метку и не может перемещаться. Ее обязательно поймают: если и не охотники за головами, то королевские гвардейцы.

Будь ситуация менее напряженной, услышав рассуждения о собственной опасности, Джоанна бы рассмеялась. Она уже даже не обладала даром. Но сейчас следовало выяснить как можно больше, поэтому, нашарив в кармане двадцатифунтовую банкноту – не слишком крупную, но и не слишком мелкую, как понадеялась девушка, – она положила плату за информацию рядом со стопкой салфеток. На рынке возле другой гостиницы монстров сведениями торговали так же свободно, как едой или другими товарами. Может, здесь дело обстояло так же.

– Я бы хотела поподробнее узнать о том слухе.

Последовала долгая пауза, и выражение лица собеседника стало нечитаемым.

– Как я и сказал, – прохладно ответил он, – никаких официальных заявлений не было. Желаете еще фруктов? Это все, что я продаю.

Джоанна попробовала по-другому:

– А вы можете подсказать, к кому здесь можно обратиться за слухами?

– Нет, – отрезал торговец и, пододвинув банкноту обратно, добавил: – А теперь ступайте отсюда.

– Что ж, попытаться стоило, – прошептал Ник, когда они зашагали дальше.

– Пожалуй, следует получше прятать ту золотую метку, – так же тихо ответила Джоанна и порадовалась, что выбрала наряд с длинными рукавами.

Она протянула спутнику одну из шпажек с вишнями. Вероятно, он гадал, чем ей удалось заслужить столь пристальное внимание со стороны властей. Какое она совершила преступление. Но его открытая улыбка заставила задуматься, не ощущает ли и он то же глубинное доверие к практически незнакомой девчонке.

– Обожаю вишню, – произнес Ник застенчиво, словно раскрывая тайну. – Ты и в кондитерской предлагала мои любимые пирожные. – Он откусил одну ягоду со шпажки и слизнул красный сок, капнувший на нижнюю губу. – Такое ощущение, что ты меня хорошо знаешь.

Только спустя секунду застывшая от ужаса Джоанна сумела выдавить:

– Забавное совпадение.

Пирожные она предложила намеренно, но сейчас купила вишни случайно, не подумав, что может выдать себя. Поэтому мысленно велела себе собраться и больше не допускать таких ошибок.

Они прошли мимо помещения вне основного рынка. Приоткрытая дверь позволяла рассмотреть сидевшую внутри сплоченную группку. На фоне виднелся док Куинхита ранним утром. Судя по низким зданиям с соломенными крышами, окно открывалось в другую эпоху.

– Тюдоровские времена, – мечтательно протянул Ник. – Жаль, что это не дверь, через которую можно было шагнуть туда. Я бы отправился… – Он повернулся к Джоанне все с тем же восхищенным выражением, словно отчасти она вызвала его. – А ты бывала там? В Лондиниуме?

На мгновение она отчетливо представила, каково было бы путешествовать вдвоем, исследуя город в разные эпохи. Однако вспомнила цену за подобные приключения – человеческие жизни – и ответила:

– Я… я не пользуюсь этим даром.

Осознание охладило вечно горевший внутри огонь желания переместиться. Джоанна понимала: если бы Ник проведал о монстрах, то смотрел бы на нее уже иначе. Отнюдь не с восторгом.

Она слишком поздно вспомнила о последствиях, которые могли вызвать размышления о совместных путешествиях в прошлое, и приготовилась, что звуки и запахи рынка сейчас начнут отдаляться, а свет меркнуть. Такое случалось почти каждое утро на этой неделе. Но, к ее облегчению, ощущения остались прежними.

Вспомнились недавние слова продавца о невозможности беглянки перемещаться и более раннее заявление военного возле дома Ника о сдерживающем влиянии наруча. Может, он ограничивал и приступы, вызванные внутренней потребностью прибегнуть к дару?

– Ты не путешествуешь во времени? – озадаченно уточнил Ник. – Хотя и могла бы?

– Все не так просто, – уклонилась от прямого ответа Джоанна и, чтобы помешать расспросам, поинтересовалась сама: – А что? Куда бы ты отправился?

– Если бы мог переместиться куда угодно и вернуться? – В глазах собеседника промелькнула печаль – он явно думал об отце. Джоанна видела это. Как видела и то, как он скучал по погибшему родителю, однако решил увести разговор в более позитивное русло. – Пожалуй, дальше в будущее. Интересно, что произойдет.

Она закусила губу, отчасти желая показать, что понимает невысказанную мечту, но решила поддерживать беседу в более легком ключе по примеру Ника.

– Не боишься спойлеров?

– Ну, наверное, некоторые вещи я действительно бы предпочел увидеть в свое время. – Он чуть заметно улыбнулся. – Может, отправимся в путешествие вдвоем? Посмотрим, что случится через пятьдесят лет?

Джоанна почувствовала, как горло перехватило от этого наполовину шутливого предложения. Даже после суток без отдыха Ник выглядел абсурдно привлекательным. Сердце затрепетало. Однако она заставила себя ответить в том же тоне:

– Приму приглашение, если ты отправишься со мной в Лондиниум. Я всегда жалела, что не могу посмотреть на него своими глазами. Всегда хотела… – Она осеклась.

Подобное путешествие и возвращение в нынешнее время потребовало бы восьми тысяч лет отнятых человеческих жизней на двоих.

– Договорились, – кивнул Ник с теплой улыбкой без намека на недавнюю грусть.

Джоанна снова ощутила трепет, хотя на этот раз смешанный с ужасом. Мир монстров был полон чудес, но красота шла рука об руку с жестокостью. Здесь существовала возможность выглянуть в окно и полюбоваться тюдоровской эпохой. Но медаль имела и обратную сторону: воровство бесценных мгновений человеческой жизни лишь ради отпуска в другой эре.

Джоанна уже открыла рот, чтобы ответить, когда кто-то поблизости произнес:

– …Операция в Милтон-Кейнс.

Услышанное заставило ее вздрогнуть и переглянуться с Ником.

Они стояли снаружи небольшого темного помещения, чьи окна Портелли показывали ночь. Золотистый свет ламп озарял лица сидевших по двое и по трое людей, которые играли в карты, шахматы и в какие-то деревянные кости с металлической изнанкой. Между столами несли стражу бронзовые статуи: виверны, ощетиненные змеи и мускулистые минотавры с изогнутыми рогами. Их головы блестели. Вероятно, игроки иногда терли их на удачу.

Изнутри долетали оживленные разговоры, а иногда – особо громкие обрывки фраз и взрывы нетрезвого смеха. Джоанна никак не могла определить, кто именно упомянул про Милтон-Кейнс. В помещении находилось по меньшей мере два десятка посетителей.

Послышался тот же голос:

– …Гвардейцы везде.

И в этот раз она заметила, кто говорил: рыжеволосая женщина в дальнем конце, беседовавшая с мужчиной. Они как раз наклонились друг к другу ближе и перешли на шепот – слишком тихий, чтобы расслышать снаружи.

Джоанна снова обменялась взглядами с Ником. Им следовало спуститься в номер и там дожидаться прибытия бабушки. Следовало залечь на дно. Но и подслушать явно относившийся к ним разговор тоже хотелось. Аарон наверняка назвал бы эту затею безрассудной и плохо продуманной. Он всегда уравновешивал порывистый характер спутницы. А вот Ник смотрел на нее с тем же нетерпением и любопытством.

Они вошли в помещение и устроились возле окна, притворяясь, что наслаждаются видом. В воздухе висел сигаретный дым. Джоанна ощущала в горле его вкус с древесными и цветочными нотками.

Рядом рыжеволосая женщина с компаньоном играли во что-то похожее на шахматы фигурами, которыми пользовались и в другой гостинице монстров. Незнакомка передвинула слона по диагонали и протянула:

– Готов признать поражение?

– Я еще могу выиграть, – низким голосом с веселыми интонациями отозвался мужчина. Он покатал между большим и указательным пальцами одну из бумажно-тонких золотых монеток, которыми торговали на рынке. Странно. Продавец фруктов дал сдачу совсем другими деньгами: серебряными и многоугольными. Тогда для чего предназначались эти? Напарник женщины по игре сделал ставку, положив монетку на доску, и передвинул фигуру корабля. – А сама-то не хочешь сдаться?

Джоанна хотела вернуть игроков к интересующему ее обсуждению, поэтому громко сказала Нику:

– Что ты думаешь о происходящем в Милтон-Кейнс?

– Такое ощущение, что все только об этом и говорят, – даже не моргнув глазом, подхватил Ник, ответив так быстро, словно они продолжали недавно прерванную беседу.

Рыжеволосая добавила еще одну золотую пластинку и передвинула пешку. Джоанна уже открыла рот, чтобы снова попытаться направить разговор соседей в нужное русло, когда мужчина внезапно сказал:

– До твоей семьи доходили те же слухи, что и до нашей?

– Зависит от того, о чем речь, – осторожно отозвалась собеседница.

– Что при дворе отмечают значительные отклонения в хронологической линии, – понизив голос, проговорил он.

Джоанна задержала дыхание. Корвин Арджент тоже упоминал о подобном явлении. Вот только что именно оно означало?

Рядом с ней Ник, смотревший в окно, выдохнул каким-то странным тоном:

– Ого.

Она тоже покосилась туда, но не сумела ничего различить в ночной мгле: вид открывался на док Куинхит в гораздо более позднее время суток, чем на рынке. Единственным источником света на берегу служило мерцание пламени факелов.

Рыжеволосая тоже заговорила тише:

– Но это же не может быть правдой, так?

– Не может, – согласился напарник.

От сигаретного дыма становилось сложно дышать, он будто забивался в горло. Ник по-прежнему наблюдал за чем-то из окна. Внезапно Джоанне показалось ужасно глупым и безответственным собственное решение привести его сюда. И о чем она только думала? Все попытки оправдать идею теперь выглядели неубедительными. Следовало оставить ни о чем не подозревающего парня где-нибудь подальше. В каком-нибудь безопасном месте – человеческой гостинице. Оставить его там и больше никогда не возвращаться. Мир монстров представлял для Ника угрозу. Джоанна представляла для него угрозу.

В это время он как раз прошептал все тем же напряженным голосом:

– Смотри!

Смотреть? Но куда? Джоанна сощурилась, пытаясь разглядеть то, что заметил спутник, но смогла различить в ночной темноте лишь реку внизу: док Куинхита, освещенный факелами. Отражение пламени покачивалось в мутной воде. Вдалеке виднелись ветхие одноэтажные лачуги из дерева.

Стоп. Что-то двигалось по поверхности Темзы. Джоанна плотнее прижалась к стеклу. Современный док зарос илом и не использовался. Лодкам пришлось бы обогнуть его, чтобы пристать к берегу. Однако за окном вода выглядела куда глубже, и в неверном свете виднелись едва заметные очертания чего-то длинного. Длинного и узкого судна. Его нос закруглялся на конце, точно хвост животного.

– Столько людей, – прошептал Ник.

И тут Джоанна все же рассмотрела фигуры в темноте: некоторые бежали к Лондону, другие – к реке. Недооцененный раньше масштаб общей картины изменился. Огни вокруг дока были не факелами. Это горели здания вдоль берега. И жители уносили ноги, спасая жизни.

А то судно… Дыхание перехватило.

– Корабль викингов, – онемевшими губами выговорила Джоанна, осознав наконец, что именно видит. – Их вторжение в Англию.

Ник положил на стекло руку с побелевшими от напряжения костяшками.

– А что думаешь о слухах про беглую преступницу? – спросила рыжеволосая у партнера по игре. – Говорят, она обладает запретным даром.

Джоанна снова повернулась, чувствуя, как колотится сердце. Пропитанный навязчиво-сладким сигаретным дымом воздух казался удушающим. Она попыталась наполнить легкие и едва не закашлялась.

– Мы тоже слышали нечто подобное. – Мужчина уронил еще одну монету в груду на доске и добавил: – Повышаю до пяти сотен.

«Пяти сотен чего?» – всплыла мысль. Джоанна посмотрела на золотую горку. Почему эти пластинки продавали на рынке? И что они собой представляли, если не валюту монстров?

Что ценилось в этом мире превыше всего? При новой ставке монета блеснула в свете ламп, вызвав озарение. Джоанна внезапно поняла, на что играла та пара. Просто знала.

В пластинках заключались годы человеческой жизни. Мужчина только что поставил на кон пятьсот лет. По спине пробежал холодок, а сердце замерло от ужаса.

За окном люди бежали, спасаясь от огня, а их смерти служили развлечением для тех, кто даже не смотрел на происходящее. Здесь же, в помещении, посетители ставили на кон монеты, содержащие человеческие жизни. Победитель заберет их и потратит… на что? На туризм? На посещение вечеринки? На новые игры?

Джоанна потянулась назад, желая коснуться холодного стекла и остудить гнев, вспыхивавший при взгляде на груды монет на столах. Сколько украденных человеческих жизней сейчас находится в таком виде в этом зале? Сколько народу погибло раньше отведенного срока, потому что монстры вырвали драгоценные мгновения и поместили их в игровые фишки? Если так подумать, вокруг лежали горы трупов.

– Понимаю тебя, – очень тихо произнес Ник. – Отвратительно, правда?

На мгновение Джоанна решила, что он все вспомнил, и только потом осознала: речь идет о нападении викингов, которое разворачивалось за окном. Следом явилось озарение: если бы хоть один из присутствовавших монстров выяснил истинную природу парня, то убил бы его на месте простым прикосновением к затылку и даже не почувствовал бы раскаяния. И украденного времени жизни даже не хватило бы, чтобы наполнить одну монету. Уже поворачиваясь к спутнику, чтобы сообщить о необходимости немедленно убираться отсюда, Джоанна ощутила, как слова застревают в горле.

Потому что заметила узкий лучик.

На темном окне появилось небольшое яркое пятнышко, сквозь которое внутрь проникал солнечный свет, позволяя увидеть кусочек современного заиленного дока Куинхит.

Сердце болезненно сжалось. Она отчетливо вспомнила, как ощутила большим пальцем холод от стекла, к которому прикасалась всего несколько секунд назад. Размер отпечатка идеально совпадал с пятном света. Джоанна тут же поняла, что произошло: эту отметину оставил ее дар. Дар, который в последний раз она применила на Нике. Дар, который не принадлежал ни одной из двенадцати семей. Дар, который она считала утраченным.

Запретный. Противоестественный.

В прежней линии времени он трансформировал металл обратно в руду, а сейчас, похоже, обратил вспять воздействие способностей Портелли на окно, и оно снова стало обычным стеклом.

– Извините, – раздался чей-то голос.

Джоанна едва не подпрыгнула и резко оглянулась, телом загораживая пятно света. Перед ней оказался один из сотрудников отеля в форме из розового шелка: мужчина с добрыми глазами и седеющей шевелюрой. Заметил ли он блеск солнечного луча? Понял ли, что сотворила гостья?

Служащий недоуменно наклонил голову набок, словно счел поведение постоялицы странным, но сказал лишь:

– Прибыла ваша компания. – А увидев ее непонимающий взгляд, пояснил: – Дороти Хант появилась. Вы посылали за ней. И теперь можете встретиться в Речном зале, через три двери дальше от этого.

– Спасибо, – только и сумела выдавить в ответ Джоанна.

Собеседник кивнул и зашагал прочь.

Она почувствовала слабость от накатившего облегчения. Бабушка здесь! И обязательно поможет выпутаться им из этой передряги. Подскажет, как поступить с окном.

Джоанна уже дернулась следом, но поняла, что не может уйти, иначе все в помещении увидят луч света. Тут и без того обсуждали беглую преступницу с запретным даром. Кто-нибудь вполне способен связать два явления.

Уже открыв рот, чтобы окликнуть сотрудника гостиницы и попросить его привести бабушку сюда, Джоанна осознала: тот уже слишком далеко отошел, а громкий возглас привлечет внимание всех игроков.

– Оставайся на месте, – прошептал Ник.

– Что? – Она заморгала в замешательстве, но он уже направился к коробке для сигар, вызвав пару заинтересованных взглядов присутствующих, и принялся с небрежным видом, сунув одну руку в карман, перебирать содержимое. Игроки вернулись к своим партиям.

Ник же передвинул лампу, словно она мешала, и поставил в пределах досягаемости Джоанны, которая осторожно переместила ее так, чтобы загородить незатемненное пятно. Решение проблемы было неидеальным: любой, кто взглянет под острым углом, заметит солнечный луч, однако для большинства монстров в зале дневной свет сольется с мягким мерцанием лампы.

Ник вернулся к спутнице и указал подбородком на дверь:

– Идем?

Джоанна кивнула. Сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть, но она постаралась заговорить тем же небрежным тоном по пути наружу:

– Не захотелось выкурить сигару?

– Ненавижу этот запах, – откровенно ответил Ник, шагая за порог.

Джоанна прямо чувствовала, что он разрывается от желания расспросить ее, но времени на обсуждения не было. Сотрудник сказал, что бабушка ждет их в зале всего через три двери отсюда.

Войдя в нужное помещение, девушка принялась озираться. Оно располагалось на углу здания: с одной стороны вид открывался на док, а с другой – на реку. Посетители сидели за столиками вдоль окон и лакомились сэндвичами и пирожными с многоярусных подносов-этажерок.

Там. Сердце Джоанны подпрыгнуло, когда она заметила бабушку. Та смотрела на Темзу. Лицо прятала знакомая шляпа из зеленого фетра, словно с фотографий тысяча девятьсот двадцатых годов. С души будто камень свалился.

А затем бабушка обернулась и лениво обвела взглядом зал.

Джоанна замерла и бесконечно долгий момент не могла пошевелиться – только смотреть. Сотрудник сообщил, что появилась Дороти Хант. Но эта женщина была не того возраста. Из-под полей шляпы виднелось лицо с молочно-белой гладкой кожей и такими ярко-зелеными глазами, что можно было различить их цвет с другого конца помещения.

«О, нет», – простонала про себя Джоанна.

Это была не ее бабушка, беззаветно любившая внучку и отдавшая за нее жизнь в прежней хронологической линии. А более молодая версия, которая заботилась только о себе. В прошлый раз эта Дороти донесла в совет монстров об обратившейся к ней за помощью Джоанне.

И сейчас, к ее ужасу, начинала поворачиваться в их с Ником сторону.

Девушка, спотыкаясь, выбежала из зала, таща спутника за собой.

– Что случилось? – встревоженно спросил он, пока она увлекала его в безопасный полумрак рынка. – Твоей бабушки там не оказалось?

– Она не придет, – покачав головой, выдохнула Джоанна. – И не сумеет нам помочь.

Она рассчитывала, что неустрашимая Дороти Хант все исправит. Что защитит их с Ником. Но теперь на это надеяться нельзя. До тех пор, пока ее молодое воплощение находилось здесь, бабушка не могла сюда попасть. Хронологическая линия не позволяла перемещаться во время, уже занятое тем же человеком, пусть и в другом возрасте.

Они с Ником остались сами по себе.

11

– Там была не моя бабушка, – с трудом сдерживая слезы, произнесла Джоанна.

Она так нуждалась в помощи от самого мудрого члена семьи Хант после нападения в собственном городе, убийства Марджи и погони. Нуждалась в одном из крепких объятий. Нуждалась в том, чтобы услышать деловитый бабушкин голос. И теперь чувствовала себя потерянной.

– Она не сумеет нам помочь?

– Она… она еще слишком молода, – попыталась объяснить Джоанна. – И мы пока не знакомы.

– Но она же все равно остается твоей бабушкой, разве нет?

«Она уже однажды предала меня. Донесла в королевский совет». Но она не смогла сказать это вслух, поэтому лишь ответила:

– Она пока не испытывает ко мне привязанности. Поэтому нельзя позволить ей увидеть нас. Нельзя даже возвращаться в номер. Нельзя доверять ей в этом возрасте. – Слова горчили на языке.

Ник посмотрел в сторону Речного зала. Джоанна заметила промелькнувшие на привлекательном лице эмоции, выступившие на сжатых челюстях желваки.

– Что ж, тогда пора двигаться дальше, – прокомментировал спутник. – Давай выбираться отсюда.

Она глубоко вдохнула. Если бабушка не появится, то они действительно теперь остались сами по себе. Следовало мыслить рационально.

– Нам нужно разменять деньги.

Все современные банкноты потрачены на билеты до Лондона. Безопасно ли будет пробовать включить телефоны? Вероятно, нет. Значит, потребуются новые, предоплаченные. И еще место, где можно затаиться на какое-то время.

Однако когда Джоанна потянулась за бумажником Корвина, то ощутила, как изменилась атмосфера на рынке. Шагавший неподалеку мужчина тихо сказал что-то на ухо другу. Приглушенные перешептывания прокатились по всему помещению. В воздухе словно разлилось напряжение.

– Что происходит? – едва слышно спросил Ник.

Джоанна уже видела нечто подобное на рынке другого перевалочного пункта, когда всеобщее настроение резко изменилось с веселого на испуганное, поэтому ей не требовалось слышать перешептывания, чтобы точно знать, в чем дело. Она почувствовала, как сердце ушло в пятки, как волосы на затылке зашевелились, и онемевшими губами ответила:

– Королевские гвардейцы.

Вокруг посетители рынка произносили то же самое: «Рейд гвардейцев. Королевские гвардейцы нагрянули».

Мысли понеслись вскачь. Джоанна только что воспользовалась запретным даром, чему осталось свидетельство в игровом зале. Кто-то заметил луч света? Или гвардейцы устраивают такие проверки постоянно? В прошлый раз они явились на рынок «Рейвенкрофт», чтобы пресечь торговлю незаконными технологиями. Вот только здесь она не видела на прилавках ничего нелегального – по меркам монстров, конечно.

Донеслись громкие голоса и звук тяжелой поступи.

– Они уже в вестибюле, – прошептала Джоанна.

Это значило, что для них с Ником главный выход был отрезан. Хотя наверняка имелись и другие способы покинуть гостиницу. Например, пожарная лестница.

Послышался цокот каблуков по деревянному настилу. К ним торопливым шагом спешила Эдит Новак, сотрудница отеля.

– Вы должны идти! – выдохнула она.

Покачав головой, Джоанна осталась на месте. Она не собиралась по своей воле спускаться прямо в руки гвардейцев, которые убьют их с Ником.

– Я друг твоей бабушки, – нетерпеливо заверила Эдит, а заметив скептический взгляд собеседницы в сторону Речного зала, где ждала молодая Дороти Хант, добавила: – После того как у нее появилось сердце.

Шум, доносившийся от лестницы, усилился: теперь громкие команды и топот тяжелых сапог слышался отчетливее. Ник покосился на Джоанну, но она не знала, как поступить. Неверное решение могло погубить их обоих. Бабушка никогда не упоминала имени кого-то из семьи Новак.

Эдит, казалось, не заметила обмена взглядами, продолжив:

– Найдите продавца ягод и фруктов, его ларек…

– Мы видели его, – шепотом перебила Джоанна.

– Отлично. Покажи торговцу метку, и он выведет вас наружу.

Метку? Золотую татуировку в виде крылатого льва? Эта идея не вызывала энтузиазма. Что, если Эдит пыталась предать их, как молодая Дороти Хант?

– Поторопитесь, – настойчиво проговорила сотрудница отеля. – Я должна встретить гвардейцев.

Бабушка – более пожилая ее версия – отзывалась об этом месте как о надежном убежище. А значит, доверяла по крайней мере хоть кому-то из здешних сотрудников. Тогда и Джоанна могла положиться на них. Она приняла решение.

– Спасибо. – Затем вспомнила традиции этого мира и добавила: – Я буду должна услугу.

Обещать нечто подобное было странно, но обычаи монстров базировались на долге и обязательствах.

К ее удивлению, лицо Эдит смягчилось.

– Не беспокойся, ничего не нужно. – Она оглянулась на ступени – на звук приближающихся шагов гвардейцев – с выражением грусти и гнева, настолько сильными, что Джоанна принялась гадать, как именно собеседница пострадала от королевского совета. – Бегите! – поторопила та и сама поспешила ко входу на рынок.

К счастью, оформление в стиле ночного сада помогало. Царивший вокруг полумрак скрывал лица, да и торговые точки прятались в нишах, освещенные лишь неярко мерцавшими цветками и свисающими с деревьев гирляндами.

Некоторые продавцы по-прежнему нахваливали свой товар: «Горячие пирожки!» и «Лучшие в мире свечи!» Но когда Джоанна с Ником добрались до ларька с фруктами, знакомый торговец уже стоял перед прилавком, скрестив руки на груди и явно готовый к рейду, а заметив их, резко объявил:

– Не работаю!

Джоанна огляделась по сторонам. Ларек казался более открытым, чем она запомнила: смотрящим на ступени вниз, откуда уже доносились шаги гвардейцев. Оставалось надеяться, что Эдит права насчет надежности неприветливого продавца.

– Вы меня слышали? – раздраженно осведомился тот. – Стража вот-вот…

Джоанна попятилась, скрылась от посторонних взглядов, насколько позволяли стены ларька, и подняла рукав ровно так, чтобы показать краешек золотистого герба. Глаза собеседника метнулись от запястья к ее лицу. В них читалось потрясение. Ник переступил с ноги на ногу, заметно напрягаясь и явно готовясь к схватке.

– Черт бы меня побрал! – пробормотал продавец. Он подался вперед и резко дернул рукав Джоанны вниз, опуская его, хотя никто не мог видеть, что под ним, после чего упрекнул: – Я думал, вы доносчики, которые пытаются купить информацию.

– Вовсе нет! – прошептала она.

– Еще бы! – прошипел мужчина в ответ и на том же выдохе добавил: – Прячьтесь!

И действительно: тяжелая поступь гвардейцев слышалась уже совсем рядом с выходом на рынок. Продавец подтолкнул беглецов внутрь ларька. Джоанна поднырнула под прилавок и затаилась за полосатым навесом, а Ник нашел место за тяжелым горшком с лавровым деревом. Они очутились в пространстве между рынком и стеной. Отсюда оформление смотрелось вовсе не таким уж волшебным. Вдоль линии растений и задников торговых точек тянулись провода гирлянд, подключенные в розетки. Вокруг валялись как попало наполовину распакованные поддоны с товарами и мусор. Эту сторону рынка видели только продавцы.

Джоанна осторожно выглянула из-за навеса. Выход располагался слишком близко к их убежищу, и это внушало опасения. Поток королевских гвардейцев постепенно вливался с лестницы. Они угрожающе смотрелись в своей синей форме со сверкавшими на лацканах золотыми булавками в виде крылатых львов. Хотя герб слегка отличался от обычного полукруглой линией справа. Джоанна вспомнила стебель с шипами на печати Корвина и почувствовала страх: этот рейд явно не относился к разряду рутинных. Гвардейцы явились сюда за беглецами.

Раздалось цоканье каблуков Эдит.

– Я хозяйка гостиницы, – коротко представилась она. – Чем могу помочь?

– Вы поможете, если прикажете включить свет, – послышался знакомый голос.

Джоанна прижала пальцы к губам, боясь выдать себя непроизвольным возгласом при виде шагнувшего в помещение Аарона. Его уверенная походка излучала небрежную надменность. Накануне он был одет в элегантный костюм, словно планировал дальше отправиться на торжественное мероприятие с красной дорожкой. Сегодня же облачился в темно-синий пиджак, напоминавший форму гвардейцев, но подогнанный по фигуре и явно сшитый на заказ в одном из самых дорогих ателье Лондона. Хотя на лацканах не было видно булавки с гербом, Аарон точно возглавлял операцию.

Даже просто стоя у дверей, он, казалось, озарял пространство своей красотой, придавая рейду атмосферу легкой нереальности. Когда ленивый взгляд надменно обозревавшего новое окружение аристократа, небрежно державшего одну руку в кармане, упал на ларек с фруктами и двинулся дальше, Джоанна почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Прошу минуту внимания! – во всеуслышание объявил Аарон. – Совет проводит обыск прилегающей территории. Гвардейцы вручат всем присутствующим описание внешности двух беглых преступников.

– Мы не нарушаем закон много лет, – сообщила Эдит. – И не предоставляем убежища тем, кто скрывается от правосудия Короля.

– Все гостиницы подвергаются проверке, – прокомментировал Аарон. – Никто не выделял именно вашу. – И добавил ровным тоном: – Кажется, я просил включить здесь свет.

– Почему обыском руководит гражданское лицо? – поинтересовалась Эдит. – Почему гвардейцы выполняют твои распоряжения?

– А почему хозяйка гостиницы задает столько вопросов? – парировал Аарон.

Хотя он говорил без угрозы в голосе, собеседница побледнела. В своей розовой форме она выглядела среди гвардейцев маленькой птичкой, яркой и хрупкой.

Джоанна нервно сглотнула. Отряд состоял всего из дюжины человек, но Аарон явно чувствовал себя среди них более уверенно, чем следовало ожидать от аристократа с ограниченными полномочиями. Всплыла мысль, что однажды он мог бы возглавить и опасную семью Оливеров, если бы Эдмунд не исключил его из линии наследования.

Как там говорил Корвин накануне? «Я думал, ты ухватишься обеими руками за эту возможность продемонстрировать глубочайшую, непоколебимую, страстную и – если можно так выразиться – униженную приверженность делу. Если верить слухам, тебе просто необходимо реабилитироваться в глазах отца».

Рассчитывал ли Аарон вновь завоевать расположение Эдмунда, поймав беглых преступников?

Джоанна перевела взгляд на Ника. Тот пристально наблюдал за возглавлявшим обыск парнем, как и все остальные на рынке. Продавец вишни чуть отступил назад, приближаясь к краю ларька, и едва слышно произнес:

– Сзади есть гардероб. Внутри вы найдете на полу рычаг. Поверните вверх дважды, затем вниз и снова вверх. Уходите немедленно, пока гвардейцы не начали обыск.

Джоанна не колеблясь последовала совету, хотя очень жалела, что не успела спросить у спасителя имя. Он рисковал своей жизнью, помогая им. Как и Эдит. Если когда-нибудь появится шанс, она обязательно отплатит за добро.

Задником служил нарисованный вручную плакат с изображением тенистых деревьев. Стараясь сдерживать панику, Джоанна принялась обшаривать стену в поисках контуров шкафа или любых других признаков дверей в гардероб. Ник тоже водил ладонями по поверхностям, помогая.

Раздался щелчок, и все вокруг залил яркий свет. На мгновение ослепшая Джоанна заморгала и испугалась, что теперь их наверняка заметят. Но навес пока скрывал беглецов, хотя и лишь от прямых взглядов. Темнота служила наилучшей защитой.

Однако свет позволил различить выемку ручки. Джоанна схватила ее, потянула на себя, и они с Ником ввалились внутрь, успев бросить только мимолетный взгляд на крошечное пространство, забитое верхней одеждой, прежде чем дверь закрылась, погружая их во мрак. Они возобновили поиски, на этот раз рычага.

Джоанна опустилась на колени и принялась раздвигать обувь и что-то мягкое. Шарфы?

– Нашел, – прошептал возившийся рядом Ник.

Секунду спустя послышалось тихое гудение механизма, и вся задняя стенка шкафа распахнулась наружу, как дверь. За ней обнаружился узкий кирпичный проход без окон, едва освещенный голыми лампочками. Испытывая приступ дежавю, Джоанна поднялась на ноги. Такой же потайной лаз был и во дворце Уайтхолла. Тогда компанию ей составлял Аарон. Они к тому времени спасли друг другу жизни уже много раз…

Теперь же он руководил ее поисками. Рейд развернулся на рынке в полную силу. Шум почти не утих, когда Ник закрыл замаскированную дверь. Гвардейцы выкрикивали приказы и громко топали. Джоанна представила, как Аарон рассматривает каждого посетителя рынка одного за другим в попытках отыскать полукровку, обладающую запретным даром, и человеческого мальчишку, который помог ей сбежать.

Она никак не могла отвлечься от этих мыслей, пока они с Ником торопливо шагали по проходу. Шум рынка постепенно отдалялся. Затем им пришлось спуститься по бетонной лестнице. Оттенок кирпичной кладки сменился с желтоватого на красный, а после на коричневатый, словно они пересекали другие здания.

«Мерзкая полукровка». Вот кем счел бы Аарон Джоанну, если бы поймал. Она не могла представить, чтобы он когда-либо поднял на нее руку, несмотря на распоряжение совета монстров убить любого с запретными способностями. Распоряжение, которое он нарушал, общаясь с ней в прошлой временной линии.

«Я не буду помнить, сколько ты для меня значила».

– Ты в порядке? – спросил Ник. Оказывается, все это время он внимательно за ней наблюдал. И сейчас, получив в подтверждение ее кивок, уточнил: – Это был Аарон? Тот парень, который явился и к моему дому?

– Да, – почти физически ощущая тяжесть в груди – как легший на сердце камень, отозвалась Джоанна.

– Он же для тебя больше, чем просто знакомый, так? – мягко поинтересовался Ник.

Выражение его лица стало таким невыносимо сочувственным, что она вынужденно сглотнула. Он наверняка подумал, что они с Аароном встречались, а потом тот переметнулся на другую сторону. Вот только все было иначе. Верный до глубины души, он никогда бы никого не предал.

– Он не такой, каким кажется. – Джоанна не знала, почему ощутила потребность защитить их нынешнего преследователя, – видимо, просто не могла вынести мысли, что Ник утвердится в своем негативном мнении.

Появившийся на лице спутника скептицизм сменился настороженностью, когда они свернули за угол. Впереди обнаружилась короткая лестница вниз, а чуть дальше и тяжелая дверь.

– Конец пути, – пошептала Джоанна, напрягаясь всем телом.

Что они увидят снаружи? Где в итоге выйдут?

Каменные ступени были неровными и вытертыми от времени, будто когда-то располагались на улице. Запах солоноватой речной воды ощущался даже из-за закрытой двери.

Ник жестом попросил распахнуть ее, сам же занял оборонительную позицию сбоку на случай, если кто-нибудь нападет. Джоанна сделала глубокий вдох, повернула ручку и чуть-чуть приотворила створку, чтобы выглянуть наружу. Рассмотрела лишь кирпичную кладку узкого переулка и распахнула дверь шире. Тени пришли в движение.

Послышался знакомый голос:

– Джоанна? Следуй за мной.

В переулке появилась высокая фигура. Из-за лившегося сзади света сперва был виден только темный силуэт, но вскоре глаза приспособились, позволяя разглядеть привлекательного юношу слегка за двадцать с изящными азиатскими чертами лица.

– Джейми? – прошептала Джоанна. – Джейми Лю? – Она почувствовала, что стоявший рядом Ник слегка расслабился. Он готовился отразить нападение и ждал ее сигнала. – Что ты здесь делаешь?

Они не виделись с лета, когда обсуждали предыдущую линию времени. Дар семьи Лю заключался в идеальной памяти, но некоторые из членов обладали более сильными способностями. Джейми не забыл некоторые фрагменты из той хронологии, которую стерла Джоанна.

Она снова порадовалась, каким здоровым выглядит бывший королевский архив. Он не поделился, каким пыткам подвергался в ином времени, но на полученном из камеры видео казался истощенным, а пальцы были сломаны. Теперь Джейми производил впечатление пусть и худощавого, но крепкого парня.

– Эдит передала мне послание, – прошептал он. – Том ждет нас на лодке. – Затем настороженно добавил: – С тобой кто-то есть?

Джоанна поняла, что до сих пор загораживает собой проем, выглядывая через едва приоткрытую дверь, и вышла в переулок. Следом наружу шагнул Ник.

– Кто… – начал было Джейми, но тут же осекся. На его лице отразились узнавание и шок при виде спутника Джоанны, его мускулистых рук. – Почему он здесь? – Лю перевел на нее недоверчивый взгляд.

12

Джейми смертельно побледнел. В прошлой хронологической линии он служил королевским архивом, видел и фиксировал последствия устроенной Ником резни. А также лучше прочих знал, кем являлся герой и на что был способен. «Он совершит множество кровавых нападений», – однажды сообщил Джейми.

И теперь спросил трясущимся голосом:

– Почему он здесь? Почему он вместе с тобой?

Явно обескураженный подобной реакцией Ник объяснил:

– На нас двоих напали. – Потом обратился к Джоанне: – Я не хочу создавать для тебя неприятности.

– Все в порядке, – заверила та, слыша в собственном голосе дрожь, противоречащую словам. – Разреши мне поговорить с Джейми наедине, хорошо? Всего на пару минут. Мне нужно рассказать ему, что случилось.

Переулок тянулся сколько хватало глаз. К облегчению Джоанны, Джейми позволил ей увлечь себя к реке, за пределы слышимости. Ник без дополнительных просьб отошел дальше, не спуская взгляда с шептавшейся пары.

– Королевские гвардейцы заявились ко мне на работу, а он их прогнал. Спас мне жизнь! – Джоанна изо всех сил старалась достучаться до собеседника. – Мы должны защитить его.

Хотелось бы, чтобы и Ник перестал удивляться реакции Джейми.

– Ты же не серьезно? – прошипел молодой Лю. – Мы оба знаем, кто он такой!

– Но он ничего не помнит! Ты и сам понимаешь, что это уже совсем другой человек!

– Разве? – яростно возразил он.

– Да! – ощутив в груди уже привычную боль, заявила Джоанна.

Джейми посмотрел на нее с сочувствием и раздражением.

– Я знаю, кем вы приходились друг другу, но, Боже, он же волк в овечьей шкуре! И убил бессчетное количество наших родных. А скольких всего? Сотни? Тысячи? И… – Он оглянулся на дверь, через которую они только что шагнули, и недоверчиво добавил: – Вы явились из гостиницы. Ты отвела его туда? Он же сумеет отыскать дорогу обратно!

– Ник больше не опасен, – вздохнула Джоанна. – Он сам в опасности. Мы едва сумели сбежать и продолжаем спасаться от погони со вчерашнего дня. Если есть надежное убежище…

– Ты хочешь, чтобы я отвез туда его? На своей лодке? – Гнев и страх промелькнули на лице Джейми.

Вчера гвардейцы едва не убили Ника. Он подвергся внушению Корвина Арджента.

– Он не сможет защититься сам, – прошептала Джоанна, мысленно умоляя: «Пожалуйста, пожалуйста, пойми!»

Джейми поднес трясущуюся руку к губам. Какие картины показывала ему идеальная память? Множество кровавых нападений? Их последствия? Людей, которых убил Ник?

– Прости, – еле слышно пробормотала Джоанна. – Мне очень, очень жаль. Ты ничего мне не должен. Это я обязана вашей семье. Но… Он спас меня. И не заслуживает того, чтобы очутиться в одиночку в незнакомой обстановке. Я не могу его бросить на произвол судьбы.

С дальнего конца переулка возникло движение. Ник махал им.

– Гвардейцы идут, – прошептала Джоанна. – Джейми, если ты не хочешь нам помочь, так и скажи. Тогда мы уберемся отсюда и попытаемся найти другое место. Но я не могу бросить Ника одного.

Собеседник смотрел на нынешнее воплощение героя несколько долгих секунд. Так долго, что она уже ожидала услышать отрицательный ответ. Но затем стиснул челюсти и поманил обоих за собой.

– Спасибо, – выдохнула Джоанна, пока Ник бежал к ним.

– Не благодари, – глядя на него, прошептал Джейми. – Я поступаю так вопреки здравому смыслу и собственным желаниям.

Его слова звучали в сознании Джоанны, пока она следовала за спутниками – широкоплечим Ником и стройным Джейми – и чувствовала, как копятся вопросы парня по мере движения кружным маршрутом, чтобы избежать гвардейцев.

Наконец их троица остановилась возле моста Саутарк. Там, под высокой стеной набережной, покачивался на волнах незаконный понтон с привязанной к нему плоскодонной баржей. Джоанна разглядела на борту двуглавого пса – герб семьи Хатауэев – и уточнила:

– Нужно спускаться вниз прямо тут?

К понтону вела старая каменная лестница – крутая и заросшая. Путь к ней перегораживали железные прутья. Интересно, хоть кто-то пользовался ей за последние сто лет?

– Это абсолютно безопасно, – заверил Джейми. Его слова звучали вежливо – он всегда говорил вежливо, – но коротко и с заметным напряжением. Джоанна жалела, что их встреча проходит при подобных обстоятельствах. – Хатауэи постоянно здесь швартуются.

Он перебрался через ограждение и протянул руку, чтобы помочь девушке. Она перелезла через железные прутья и вцепилась в перила, прикрученные к стене. Лестница шла прямиком вниз почти без уклона.

Нику помощь не требовалась: он уже перескочил через барьер с ловкостью кота.

Они начали спускаться к понтону. На полпути ступени стали скользкими из-за ила, наросшего на камень во время приливов. Теперь даже привычный Джейми был вынужден держаться за перила.

Джоанна вспомнила их первую встречу, когда группка заговорщиков явилась к юному художнику за информацией – он очень интересовался легендами о герое и тогда еще считал их просто историями.

Горло перехватило. Джейми хотел знать, почему Джоанна оказалась вместе с Ником. Но должен был понимать: она не искала этих встреч, их подстроила сама хронологическая линия, чтобы воссоединить родственные души из первоначального времени. Это происходило снова и снова, пока не восстанавливался прежний ход событий.

Погруженная в невеселые мысли девушка поскользнулась и заморгала, когда Ник подхватил ее под руку и помог удержаться на ногах. Все случилось так быстро, что Джоанна даже не успела испугаться.

– Спасибо, – произнесла она одними губами, потому что голос не слушался.

Хотя хронологическая линия и пыталась воссоединить их с Ником, они были кусочками поврежденного пазла. Он убил семью Джоанны, а она рассоздала его, выбрав родных. И неважно, что он все забыл, – она-то помнила. Может, когда-то они и подходили друг другу, однако больше уже нет. Пропасть между ними стала слишком огромной – такую нельзя зарастить, даже если сталкивать их раз за разом на протяжении всей жизни.

Джоанна глубоко вздохнула и продолжила спуск. Несмотря на предыдущие мысли, она чувствовала отголосок прикосновения Ника остальной путь до понтона, который вскоре закачался у нее под ногами. В щелях между досками деревянного настила проглядывала мутная вода, покрытая рябью. Шаткая конструкция снова заколыхалась, когда рядом прыжком приземлился Ник.

Привязанная баржа казалась огромной, настоящим плавучим домом. За ней явно с любовью ухаживали: свежая краска сверкала яркими темно-зелеными и бордовыми оттенками, белая надпись на борту гласила: «Безмятежность». Двуглавый пес семьи Хатауэев будто охранял название снизу.

Джейми перегнулся, чтобы похлопать баржу рассеянным и заботливым жестом, каким мог бы приласкать питомца, после чего принялся развязывать узлы на канатах и лишь покачал головой, когда Джоанна потянулась помочь:

– Я быстрее справлюсь сам.

С баржи донесся звук тяжелых шагов. Из трюма появился крепкий мужчина и тут же скрылся в рубке, помелькал размытой фигурой за мокрыми пластиковыми окнами и уже отчетливо показался в дверях, позволяя разглядеть накачанное тело боксера и помятое в драках лицо. Том! Джоанна едва не выпалила его имя вслух.

– Их двое? – проворчал великан.

– Долго рассказывать. – Джейми перебросил канат, который Том с легкостью поймал.

На секунду лицо Хатауэя просветлело, как вода в солнечных лучах, но затем снова приняло расслабленное выражение. В прошлый раз Джоанна уже совершила ошибку, недооценив остроту ума здоровяка. Он сам старался создать впечатление недалекого увальня, вот и теперь легкомысленно бросил:

– Привет, я Том.

– Меня зовут Джоанна, а это Ник.

– Спасибо за спасение, – поблагодарил парень.

Том кивнул: отчасти принимая признательность, отчасти приглашая на борт.

Джоанна последовала за спутником на баржу. Рулевой рубкой служило отгороженное тентом пространство: снизу шли деревянные стены высотой до талии, вдоль изгибов судна тянулось мягкое сиденье, а сверху от ветра защищал зеленый брезент с пластиковыми окнами, покрытыми брызгами.

Том откинул приборную панель и нажал на несколько кнопок. Двигатель заработал с громким гудением. К нему добавился плеск воды, сплетаясь в мерный шум. Следуя жесту великана, Ник спустился по короткой лестнице во внутреннее помещение. Джоанна же замешкалась. Она очень хотела сказать Тому, что знает его. На самом деле даже лучше, чем Джейми. Возможно, в каком-то смысле даже лучше, чем он сам знал себя, потому что видела его в ситуациях, которых никогда не случалось в этом потоке времени – по крайней мере, она надеялась, что не случалось. И потому представляла Тома сломленным отчаянием и горем.

Пока она колебалась, он пророкотал:

– Джоанна, верно? – Голос звучал тише, чем шум двигателя, чтобы больше никто не услышал. Получив в ответ кивок, собеседник продолжил: – Я не знаю тебя, но знаю, кто ты.

– Джейми тебе рассказал? – удивилась она.

Покачиваясь на понтоне, молодой Лю уже почти отвязал второй канат и сейчас возился спиной к ним, опустив темноволосую голову над узлом. В их последнюю встречу Джейми сообщил, что хранит события прежней хронологической линии в тайне от возлюбленного, объяснив так: «В этом потоке времени Том счастлив».

– Ему всегда снились кошмары, но несколько лет назад все стало гораздо хуже. Он не мог скрывать от меня причину.

Джоанна ощутила странную зависть, а следом – приступ вины. Хорошо, что Джейми поделился с Томом информацией о событиях иной хронологической линии. Хорошо, что они есть друг у друга: это давало возможность обсудить наболевшие вопросы с близким человеком, выплеснуть эмоции с тем, кому доверяешь.

– Он рассказал, как ты нам помогла, – добавил Том. – Поэтому знай: тебе всегда найдется место среди Хатауэев. Просто назови свое имя, и получишь убежище, кров и пищу.

– Ты ничем мне не обязан, – с новым приливом вины возразила Джоанна. – Мы помогли друг другу.

Когда она рассоздала Ника, то не просто вернула к жизни родных, но и освободила Джейми из ужасного заточения, хотя совсем не заслуживала благодарности за незапланированный эффект. Кроме того, без их содействия и не сумела бы этого добиться.

Том заглянул собеседнице в глаза, в этот раз не пытаясь скрыть своей проницательности:

– Спускайся. Там безопасно. А я должен остаться здесь и управлять баржей.

Внутреннее помещение оказалось просторнее и светлее, чем Джоанна ожидала. Мягкое белое сиденье тянулось вдоль одной из стен, окрашенных в белый цвет. Для приема пищи отводился удобный столик. Большие круглые иллюминаторы обрамляли деревянные наличники из дуба. Отдельно располагался камбуз с шкафчиками оттенка весенней травы. Обстановка создавала ощущение гостеприимного домашнего уюта.

Ник стоял в основном помещении спиной к Джоанне. Она обвела взглядом рельефные мускулы широких плеч, темные волосы, и невольно ощутила, как подпрыгнуло сердце, когда он обернулся на ее шаги. Удастся ли когда-нибудь привыкнуть находиться рядом с ним? Привыкнуть к тому, насколько он похож на свою версию из прежнего времени?

– Привет, – слегка застенчиво улыбнулся Ник. – Думаю, твой друг ожидал встретить только тебя. – Он замялся. – Что ты сказала, чтобы убедить пустить на борт и меня?

– Только правду, – ответила Джоанна. – Что ты находишься в опасности и я тебя не брошу.

Долгое мгновение он молчал и наконец спросил:

– Я доставляю тебе неприятности? Из-за того что ты поделилась со мной тем, чем не должна?

– Не беспокойся об этом. – Сердце сжалось из-за того, что он выглядел больше озабоченным ее судьбой, чем своей собственной. – Я рассказала Джейми, что ты попал в самое пекло помимо воли. Он знает, что мы должны тебя защитить.

– Джоанна…

– У меня все нормально, – заверила она. – Мы с Джейми давно знакомы, не нужно волноваться на его счет, ладно?

Раздался звук шагов, и предмет обсуждения присоединился к Джоанне и Нику, сойдя с последней ступеньки и держась за притолоку. Баржа как раз начала маневрировать и слегка дернулась. В больших иллюминаторах принялись смещаться здания Куинхита. Судно двинулось на запад.

– Кто-нибудь последовал за нами? – спросил Ник.

– Скоро узнаем, – ответил Джейми. – На воде не так легко спрятаться, и мы быстро обнаружим хвост, если он есть. – Он махнул рукой на широкое сиденье. – Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. На Темзе сильно качает.

– Куда мы направляемся? – уточнила Джоанна.

– В безопасное место, – отозвался Джейми. – Поговорим, когда доберемся туда.

Вот только она хотела обсудить кое-что прямо сейчас:

– Смогу ли я связаться с родными оттуда? Это какое-то убежище или еще одна гостиница монстров?

– Джоанна, ты еле языком ворочаешь от усталости, – мягко прокомментировал Джейми. – Предлагаю тебе сначала немного отдохнуть. Вы же провели на ногах больше суток, верно?

Она открыла рот, собираясь возразить, но заметила, как стоявший рядом Ник замер, внимательно разглядывая ее, и с ужасом поняла, что использовала слово «монстр», описывая гостиницу.

Джейми же продолжал, не обратив внимания на напряженную атмосферу:

– Я принесу одеяла. На воде может быть прохладно с непривычки.

Ник не сводил своих пронизывающих темных глаз с лица Джоанны. Даже в этой хронологической линии он излучал ауру добропорядочности героя прежних времен.

В отличие от спутницы-монстра.

Джейми переместился на камбуз и загремел дверцами, открывая и закрывая шкафчики. Гудение двигателя создавало фоновый шум. Волны плескались о борта. Джоанна же чувствовала себя сидящей на пороховой бочке, фитиль от которой горит уже очень давно. Каждый мускул тела дрожал от напряжения.

– Монстры, – задумчиво пробормотал Ник. Его голос не звучал враждебно – скорее заинтересованно. – Вы так себя называете?

Джоанна затаила дыхание и не сумела даже кивнуть, ожидая следующего вопроса – вопроса, который в свое время задала сама: «Почему вы называете себя монстрами?»

Джейми вернулся с двумя толстыми серыми одеялами. Следом за ним вбежал вразвалочку знакомый миниатюрный бульдог и зевнул во всю пасть.

– Фрэнки, – дрожащим голосом выдохнула Джоанна.

Пес сонно посмотрел на нее и заморгал: видимо, только что дремал в соседнем помещении.

– Я и забыл, что вы встречались, – улыбнулся Джейми, протягивая ей одно из одеял, а второе вручая ее спутнику. – Вот, возьмите. Я проверил: никто за нами не следует.

Ник устроился на сиденье. Джоанна после секундного колебания опустилась на место рядом с ним. Фрэнки тут же запрыгнул к ней на колени и принялся обнюхивать лицо. Она обняла пса, а Ник начал поглаживать его по мягкой голове.

Джейми прислонился к стене напротив сиденья и напряженно наблюдал за действиями охотника на монстров, затем спросил:

– Вы голодные?

– Нет, мы недавно поели, – ответила Джоанна.

– Мы в порядке, – согласился Ник, по-прежнему гладя Фрэнки, который явно наслаждался лаской и сонно распластался на коленях девушки. – Славный пес.

– Он обычно не так приветлив с незнакомыми людьми, – отозвался Джейми, поднимая взгляд на собеседника, точно завороженный.

Молодой Лю был одержим мифами о легендарном герое, изучал его и рисовал картины. В итоге эти исследования привели к заключению под стражу. Джоанна не могла представить, какие чувства испытывает к бывшему кумиру Джейми сейчас.

– Я должен помочь Тому, – добавил он – неясно, в качестве предлога убраться подальше от опасного пассажира или действительно желая вернуться к партнеру. – Предлагаю вам немного поспать. Время есть: мы покатаемся по реке, пока не закончатся рейды.

Ник поглаживал большим пальцем голову Фрэнки. Джейми опустил шторки иллюминаторов, погружая помещение в темноту, чтобы гости могли отдохнуть, и зашагал по лестнице наверх. К тому времени Ник уже прикрыл глаза и ровно задышал. Покачивание баржи убаюкивало, и Джоанна гадала, на самом ли деле спутник заснул. Он говорил, что обычно рано встает, а значит, к нынешнему моменту провел на ногах уже более суток.

Однако когда она повернулась, рассматривая Ника, он вскинул голову, открыл глаза и взглянул прямо на Джоанну.

– Вы действительно называете себя монстрами? – Его вопрос звучал медленно, будто в полусне.

Она представила, как отвечает правду: «Да, потому что мы ими и являемся. Потому что крадем жизни людей». Затем вообразила реакцию на свое откровение. Страх. Отвращение. И Ник покинет баржу сразу же, как только они причалят. А при следующей встрече уже будет возглавлять армию охотников на монстров.

Что, если солгать? Ответить что-то вроде: «Нет, с чего ты это взял? Вовсе и не зовем мы себя так. Тебе, наверное, показалось». Но Джоанна тут же отмахнулась от этой идеи. Не исключено, что ранее Ник уже мог слышать, как кто-то в гостинице упоминал монстров, и возражения лишь вызовут его подозрения.

Молчание затягивалось. Еще несколько мгновений – и оно станет неловким, породив ненужные вопросы, поэтому Джоанна призналась, стараясь контролировать свое учащенное дыхание:

– Да, мы действительно так себя называем.

Как Ник поступит дальше?

Пару секунд он молчал, после чего сонно поинтересовался:

– Но почему?

Джоанна попыталась разглядеть его лицо в полумраке, но сумела различить только очертания большого тела. Именно этого вопроса она так боялась. Этот вопрос задала прежде сама, но слишком поздно. Ее родные всегда называли себя монстрами. Но она не интересовалась, по какой причине, до того вечера, когда бабушка сообщила, что внучка похитила день жизни у их соседа.

Снова отметив затянувшееся молчание, Джоанна нерешительно, запинаясь через слово, промямлила:

– Ты и сам видел, насколько опасен этот мир. Насколько опасны эти люди.

Ник задумался над ответом. Во время паузы сердце Джоанны оглушительно билось и она гадала, слышит ли его собеседник.

Наконец он медленно произнес:

– Да, я видел, но… Почему именно монстры? Мы встретили как плохих, так и хороших людей. Плохих вроде Корвина и хороших, например, Джейми с Томом. Плюс ты сама говорила, что Аарон на самом деле не такой негодяй, каким кажется.

– Ник… – Джоанна ощутила прилив вины.

– Это название вам дали обычные люди?

– В каком смысле?

– Твой народ обладает способностями, – прошептал Ник. – Поэтому некоторым может показаться опасным. Возможно, даже чудовищным. Но… – Он покачал головой. – Там, в переулке, Джейми боялся меня. Боялся, что его личность раскроют. – Каждое слово звучало медленнее предыдущего.

Так он и вправду заметил ужас молодого Лю. Перед глазами снова промелькнула картина из прежнего потока событий: как герой стоит над телами четырех только что убитых им монстров.

– Думаю, монстрами вас назвали люди, потому что боялись ваших способностей, – совсем уже сонно пробормотал Ник. – В итоге все всегда сводится к страху.

13

Когда Джоанна проснулась, двигатель все так же низко гудел, а волны плескались о борта. В иллюминаторы она увидела медленно проплывавшие мимо кирпичные строения с белыми рамами окон. Должно быть, Джейми открыл шторки и теперь яркий солнечный свет блестел на поверхности воды. Погода наладилась, и на голубом небе остались лишь обрывки облаков.

Снаружи доносился громкий смех и лай собак. Кто-то заливисто и весело свистел. Баржа явно приближалась к пристани.

Ник размеренно дышал рядом с Джоанной, по-прежнему погруженный в глубокий сон. Темноволосая голова покоилась на подушках, крупное тело наклонилось к ней. Она до сих ощущала тепло в боку. Видимо, в какой-то момент они прижались друг к другу.

До этой секунды Джоанна старалась не смотреть на Ника слишком пристально и лишь бросала короткие взгляды. Теперь же позволила глазам блуждать по его лицу и телу свободно. Он напоминал классическую статую. Например, юного Марса, бога войны. Наклон головы обнажил уязвимую часть шеи под нижней челюстью, и Джоанна на каком-то подсознательном уровне вдруг вспомнила ощущения от своих губ, прикасающихся именно в том месте, ощущения от легкого покалывания щетины. Тут же ее накрыло следующее воспоминание: как Ник проводил большим пальцем по ее губам.

Она резко села и зажмурилась. Такого никогда не было. Она никогда не целовала его таким образом, а он никогда не прикасался к ней. Это все фантазии утомленного разума. Или отголоски изначальной временнóй линии. В любом случае они служили лишним доказательством того, что нужно тщательнее следить за своими взглядами, словами, поступками и даже мыслями.

Подушки под спиной пошевелились, когда Ник изменил позу. Он сделал резкий вдох и напрягся, видимо поняв, что находится в незнакомом месте, и пару секунд напоминал тугую пружину.

– Мы на барже, – прошептала Джоанна. – В безопасности.

Она ожидала, что парень лишь насторожится сильнее. Между ними висело слово «монстры». Но, к ее удивлению, он расслабился при звуке ее голоса, опустил сведенные плечи и хрипло пробормотал:

– Джоанна.

Имя слетело с его губ протяжно и нежно, словно молитва.

Ник распахнул темные глаза. Их взгляды встретились, и она почувствовала, как подпрыгнуло сердце. Во сне он казался невозможно красивым, как классическая статуя. Бодрствующим же капитан футбольной команды и самый популярный парень школы излучал и вовсе непреодолимую харизму, которая делала его еще более притягательным. Несколько секунд Джоанна не могла отвести от него глаз.

Снаружи Том что-то выкрикнул, а Джейми ответил. Вид в иллюминаторах сместился в сторону, позволяя рассмотреть пристань, окруженную жилыми зданиями. Затем баржа причалила рядом с узкой лодкой куда меньших размеров, на борту которой, подобно «Безмятежности», красовался двуглавый пес, хотя рисунок явно нанесла рука не столь умелого художника, как Джейми.

– Где мы? – спросил Ник.

– Думаю, у родственников Тома – семьи Хатауэев, – высказала свое предположение Джоанна.

Типовая лондонская застройка из кирпича говорила, что они по-прежнему находились в черте города, но солнце стояло в небе слишком высоко, а значит, они проспали несколько часов. За такое время можно было уплыть гораздо дальше.

Джоанна поднялась на ноги, держась за деревянные стены для равновесия. Все тело затекло. Сколько бы она ни проспала, этого казалось недостаточно. Ник последовал ее примеру и тоже вскочил, разминая конечности. От его движений футболка задралась, обнажая рельефную мускулатуру. Джоанна поспешно отвела глаза.

– Кто художник? – спросил Ник, кивая на стакан с кисточками на скамье в камбузе.

– Скорее всего, Джейми, – отозвалась Джоанна, только сейчас заметив их. – Он вырос в картинной галерее отца.

– Мне нравится его работа, – прокомментировал парень, обводя взглядом стены.

Там, где они соприкасались с потолком, шел зеленый бордюр. Джоанна сочла его одноцветным, но теперь видела, что это детальное изображение речного берега, которое лентой тянулось вдоль всей баржи, начинаясь с иллюстрации пастбищ здесь, в гостиной, постепенно превращаясь в леса на камбузе и продолжаясь поляной, усыпанной цветами. Невероятно красивый рисунок!

Джоанна проследила глазами за зеленой полосой лугов и деревьев, гадая, как Джейми умудрялся жить на лодке, учитывая его страх перед водой, распространявшийся даже на дождь, – отголоски пыток в прошлой хронологической линии. С другой стороны, здесь, на покачивающейся и обустроенной по-домашнему барже, большие иллюминаторы позволяли видеть окружающий мир. Это место действительно ничуть не походило на пустую камеру без окон, где держали пленника в ином времени. Тут Джейми всегда мог почувствовать связь с природой. Даже с закрытыми глазами.

– Можно задать вопрос? – произнес Ник.

Джоанна глубоко вдохнула. Она ждала этого и порадовалась, что стояла. Услышав слово «монстры», неосторожно употребленное в его присутствии, он сделал собственные выводы, однако пребывал тогда уже полудреме. Сейчас же, с более ясным сознанием, вероятно, заново оценивал их.

Готовясь к предстоящему разговору, Джоанна вспомнила одну из картин Джейми, где он изобразил Ника перед домом с явным намерением убить всех жильцов. Аарон назвал тогда работу «Герой стучит в дверь», словно сообщал об известном в мире монстров произведении искусства.

– Знаешь… – тихо произнес Ник, – у тебя иногда на лице появляется такое выражение… – Джоанна заморгала, не понимая, к чему он клонит. – Загнанное. И вот сейчас оно снова возникло. Мне бы не хотелось быть его причиной.

– Что ты хотел спросить? – Она и не подозревала, что настолько явно показывает свои эмоции.

– Это же ты оставила тот след на окне Портелли, да? – не сводя с собеседницы испытующего взгляда, поинтересовался Ник.

Она напряглась еще сильнее, поскольку ожидала совсем другого вопроса, но призналась честно:

– Да.

Не имело смысла лгать, ведь Ник видел ее реакцию на оставленную отметину и помог ее скрыть. После легкого колебания он продолжил:

– Это ведь проявление твоего дара? Как и способности других семей?

Внезапно эта линия расспросов показалась даже опаснее, чем интерес к монстрам. Джоанна надеялась, что собеседник не слышит, как громко колотится ее сердце. Казалось, его стук заглушал даже плеск волн снаружи.

«Я применила этот дар на тебе, – подумала она. – Развоплотила так же, как поступила с окном». Слова, которые ей нельзя было произнести вслух, эхом звучали в голове.

– Да, это мои способности.

– И поэтому королевский совет охотится за тобой? – уточнил Ник. – Люди в том игровом зале обсуждали девушку с запретным даром…

Джоанна сглотнула. Она-то надеялась, что он пропустил мимо ушей комментарий, слишком поглощенный зрелищем нападения викингов. Но давно следовало уже понять: Ник всегда внимателен. Особенно когда кажется рассеянным.

– За тобой уже велась охота ранее, – заключил он утвердительным тоном.

Джоанна кивнула.

Ник нахмурился, в его темных глазах промелькнула угроза.

– Но почему твой дар считается запретным?

Он, вероятно, сопоставил способности Арджента и Гриффита с увиденным в игровом зале и счел силы девушки относительно безобидными.

Она снова вспомнила, как использовала их на Нике, уничтожив его предыдущее воплощение. Хотя на самом деле до сих пор не разбиралась, как они работают или откуда появились. И практически не контролировала их.

– Я не знаю, – наконец ответила Джоанна.

В ушах так и звучали слова, услышанные в ином времени. Гвардеец перешептывался с коллегой, обсуждая ее дар: «Полукровка с запретными, противоестественными способностями».

Несколько секунд Ник молчал.

– А твоим друзьям известно о нем?

– Джейми в курсе. И скорее всего, рассказал Тому. Из остальных… – Закусив губу, Джоанна задумалась. – Только моя бабушка знает. Она предупреждала больше никому не говорить. Хотя в королевском совете явно кто-то догадался.

– Интересно, каким образом? – с опасным блеском в глазах проворчал Ник.

Джоанна медленно осознала, что угроза была направлена не на нее, а на людей, которые за ней охотились, и ощутила грызущую изнутри вину. Ему следовало бы злиться на спутницу, которая навлекла столько бед. Из-за которой вся жизнь перевернулась с ног на голову. Если бы он только выяснил, каким образом Джоанна использовала свой дар ранее…

– Вот опять этот загнанный взгляд… – пробормотал Ник. Затем чуть мягче добавил: – Клянусь, тебе не нужно меня бояться. Я никогда и никому не расскажу о твоих способностях.

Пока Джоанна поднималась по ступеням, она чувствовала неправильность происходящего. Если Ник когда-нибудь узнает о судьбе своего прежнего воплощения… О том, кем был раньше…

Не создает ли опасность для всех, включая его самого, продолжение их общения? И на самом ли деле лучше держаться вместе, пока совет монстров не прекратит преследование? Или это лишь предлог? Снова вспомнилась картина кисти Джейми с героем, готовым убить всех обитателей дома. Внезапно образ показался тревожно пророческим. Ник как раз находился на лодке – жилище двух монстров.

Джоанна выбралась на яркий свет, льющийся с ясного неба. Кто-то убрал брезентовые стены рулевой рубки, превращая ее в продолжение палубы. Том стоял за штурвалом, поглядывая через плечо, пока сдавал баржу задом к причалу. Фрэнки дремал на носу, уютно устроившись на мягком сиденье и подставив живот под солнечный луч. Пес похрапывал и, похоже, совершенно не испытывал неудобств из-за качки и периодических толчков судна.

– О, отлично, ты проснулась, – помахал Джоанне Джейми с понтона и принялся тянуть за канат-проводник. – Мы на месте.

Она отошла в сторону, освобождая проход для Ника. Интересно, где именно они очутились?

Вокруг открывался вид на большую пристань, заполненную дюжинами судов: парусными лодками, быстроходными катерами, туристическими яхтами. Окрашенные всеми оттенками радуги, они ярко блестели в лучах солнца. Ближайшие точно принадлежали Хатауэеям: их герб, двуглавый пес, виднелся на флагах и бортах.

– Это Лаймхаус, – прокомментировал Ник. – Не так уж мы и далеко от того места, откуда отплыли.

– Хатауэи до сих пор называют его доком Риджентс-канала, – вклинился Том, – но да. Пришлось несколько часов поиграть в прятки с гвардейцами. Мы даже спустились по реке до Путни и вернулись только после окончания рейда. Вы двое проспали все веселье. И даже остановку.

Джоанна козырьком прислонила ладонь ко лбу, защищая глаза от бликов на воде, и попыталась оценить обстановку. Хатауэи расположились и на прилегающей к причалу территории, сидели на стульях посреди дорожек, пока питомцы дремали и бегали рядом, гоняя чаек. Внезапно среди крепко сбитых мускулистых фигур мелькнула стройная, до боли знакомая, с облаком темных волос, обрамлявших лицо. Джоанна замерла, почувствовав, как забилось сердце, и крикнула:

– Рут!

– Осторожнее, – предупредил Джейми, поняв ее намерение. – Я еще не привязал баржу!

Но она не могла ждать, поэтому спрыгнула на понтон и побежала к двоюродной сестре.

Та встретила Джоанну, летевшую на дрожащих, подгибавшихся после дня на лодке ногах, на полпути к пирсу. Они крепко стиснули друг друга в объятиях.

– Ты здесь! – охрипшим голосом произнесла Рут. – Я никак не могла поверить в это, когда услышала. – Она прижалась лицом к плечу кузины и неразборчиво добавила: – Что случилось? Ты просто исчезла с лица земли! А потом как гром среди ясного неба я получаю послание от Эдит Новак о твоем появлении в ее гостинице в этом периоде.

– Долго рассказывать, – выдавила полузадушенная Джоанна.

Рут отстранилась, разглядывая ее и давая возможность рассмотреть себя. Кузина надела черный блейзер и узкие брюки обтягивающего покроя этого времени, а на губы нанесла красную помаду более яркого оттенка, чем обычно. В остальном же казалась такой, к какой привыкла Джоанна.

– Что случилось? – повторила Рут. – Бабушка решила, что тебя забрали по распоряжению совета!

– Группа гвардейцев заявилась ко мне на работу. Они… Они убили мою подругу Марджи. – Голос невольно задрожал. – Думаю, теперь меня считают беглой преступницей. Мне на запястье поставили метку.

Рут снова крепко прижала Джоанну к груди.

– Как ты улизнула? И как сумела найти гостиницу «Виверна»? Я слышала, ты притащила с собой человека. – Слово «человека» кузина прошептала, точно речь шла о чем-то возмутительном. – Что ты показала ему убежище монстров.

– Ник покупал пирожные в кондитерской, когда на нас напали, – объяснила Джоанна. – Его тоже пытались убить, но мы оба сбежали. А остальное… правда, очень долгая и запутанная история. – Слишком долгая для торопливого рассказа на пирсе в окружении десятков свидетелей.

Кроме того, спутники уже приближались. Она сомкнула пальцы в не до конца сжатый кулак, после чего распрямила ладонь: сигнал Хантов, означавший «Позднее».

Кузина нахмурилась, явно не удовлетворенная объяснением, но все же ответила тем же жестом в подтверждение того, что поняла.

Джоанна повернулась к остальным и представила:

– Это моя двоюродная сестра Рут.

– Привет, – дружелюбно отозвался бывший герой. – Я Ник.

Кузина внимательно обвела взглядом его лицо кинозвезды с квадратной челюстью, накачанный торс под футболкой и выгнула брови:

– Джоанна спасла тебя от нападения?

– Это он спас меня, – поправила та.

– Он спас тебе жизнь? – Осторожный интерес сестры сменился более серьезным отношением. – Тогда наша семья у него в долгу.

– Мы спасли друг друга, – слегка покраснев, прокомментировал Ник.

Рут смерила его задумчивым взглядом, после чего повернулась к остальным.

– А вы тогда кто?

– Том и Джейми, – представился великан.

– И Фрэнки. То чудо, зажатое под мышкой, – добавил молодой Лю, а затем вскинул голову и добавил: – А ты печально известная Рут Хант. Проклятие нашей семьи. – Он сказал это с таким серьезным выражением лица, что Джоанна не смогла определить: шутил или нет.

Настала очередь кузины заливаться румянцем. Но тут Том усмехнулся и спросил ее:

– Что ты натворила? Украла что-нибудь?

– Я бы никогда… – начала было Рут.

– И не один раз, – перебил Джейми. – К твоему сведению, тебе по факту запрещено появляться в поместьях семьи Лю. Не уверен, что мы можем отвести тебя в убежище.

– Серьезно? – возмутилась двоюродная сестра.

Джоанна по-прежнему не понимала, шутил Джейми или нет.

– Меня тоже когда-то изгнали с их территорий, – с ностальгическими нотками в голосе сообщил Том. – Не переживай, Лю тебя простят. Они сентиментальные добряки. – Он посмотрел на Джейми, и суровый фасад того наконец дал трещину: в глазах промелькнул намек на улыбку.

Фрэнки завозился под мышкой хозяина. Том нагнулся и опустил питомца на землю. Пес тут же помчался вдоль пирса к расставленным складным столикам Хатауэев. Черная кошка подбежала поприветствовать бульдога.

– Идем, – пригласил Джейми и зашагал по тротуару.

– Куда ты нас ведешь? – уточнила Джоанна. – Что это за убежище?

– Совместная территория Лю и Хатауэев, – объяснил Том.

Она с недоумением посмотрела на Джейми.

– Я думала, что вашей семье подконтролен участок в районе Ковент-Гардена.

– Так и есть, – подтвердил тот и нарисовал в воздухе кривую фигуру, видимо, изображавшую контуры родовой территории. – Раньше главное поместье Лю располагалось неподалеку, на Нэрроу-стрит. Именно здесь изначально был лондонский Чайна-таун.

– В те времена тут царила кипучая деятельность, – ностальгически прокомментировал Том. – Везде сновали большие корабли с грузами и пассажирами. Создавалось ощущение центра мира.

Сейчас это место тоже выглядело достаточно многолюдно и оживленно. Джейми вел спутников вдоль причала, минуя с полдюжины знаков «Проход не загораживать», которые Хатауэи откровенно игнорировали. Они заставили весь тротуар раскладными стульями и столиками, жарили на переносных жаровнях свежую рыбу с овощами и хлебом. Седовласый мужчина нарезал петрушку на разделочной доске. Повсюду бродили животные. Радостные собаки перепрыгивали с лодку на лодку, обнюхивая дремлющих котов. В кармане одного из прохожих спала упитанная крыса, на флаге с гербом Хатауэев сидела птица с ярким оперением и заливисто чирикала. А на барже чуть подальше вокруг трубы обвилась большая змея.

Джоанна поравнялась с Рут и зашагала рядом. Впереди шли Том, Джейми и Ник. Фрэнки прыгал под ногами последнего, и тот наклонился потрепать пса по голове.

– Мой питомец – не щенок, – сообщил хозяин, повысив голос, чтобы перекричать шумные разговоры Хатауэев – видимо, отвечал на вопрос спутника. – Это такая порода – карликовый бульдог. Выведена в девятнадцатом веке. Больше их не существует.

Ник выглядел заинтригованным.

Они миновали прогулочную яхту, на которой женщина подметала палубу, обходя место вокруг дремлющего кота с пестрым оранжево-черным мехом. Она коротко свистнула – достаточно пронзительно, чтобы пробиться через какофонию голосов и шума на пирсе. Последовательность из семи нот звучала до странного немелодично и резала слух.

На палубе одной из соседних лодок сидел громила с большой каштановой бородой. Он выглядел бы угрожающе, если бы не гладил с любовью питомца – веселого черного пса, который только что выбежал из трюма и подставил мохнатую голову. Не отрываясь от занятия, незнакомец повторил тот же неблагозвучный свист.

Затем мотив переместился на тротуар и донесся уже от группы собеседников под зонтом. Они прервали разговор ровно настолько, чтобы эхом издать все ту же диссонансную трель на разные голоса.

– Это язык, – сообразила Рут. – Но не слишком сложный. Наверняка они просто сообщают, что с Томом и Джейми идут чужаки.

– Такая же система сигналов, как жесты Хантов? – уточнила Джоанна, гадая, все ли семьи выработали собственный тайный язык.

– Да, но наш способ гораздо лучше, – так серьезно заявила кузина, что пришлось бороться с желанием улыбнуться: очевидно, соперничество между семьями распространялось на все аспекты жизни.

Шагавшие впереди длинноногие парни успели оторваться от спутниц за пределы слышимости. Фрэнки обшаривал по пути пространства под столами в поисках оброненной еды и сейчас как раз выскочил с куском помятого хлеба в зубах.

– Эй… – нерешительно начала Джоанна, отчасти боясь спросить, отчасти отчаянно желая узнать правду. – А как там папа?

– Он в порядке. – Взгляд Рут смягчился. – Бабушка рассказала ему, что случилось.

– Она рассказала ему о монстрах? – пораженно ахнула Джоанна.

– Не все, но достаточно, чтобы твой отец понял произошедшее с тобой. – Кузина взяла ее за руку и ободряюще сжала. – Он прикладывал массу усилий, чтобы найти тебя, и даже собирался запустить кампанию в прессе. Пришлось сообщить ему кое-что, чтобы уберечь вас обоих.

Джоанна прерывисто вдохнула, чувствуя, как подступают слезы.

– Я могу передать ему, что ты жива, – добавила Рут, – но тебе самой нельзя встречаться с ним, иначе рискуешь как подвергнуть опасности его, так и обнаружить собственное местонахождение.

Джоанна и сама это понимала, но мысль о необходимости подобной конспирации просто убивала.

– Как он держится? По правде?

– Грустит, конечно, – честно ответила Рут, заставив сестру судорожно сглотнуть. – Но справляется. По-прежнему живет в вашем доме, только теперь с Эльзой. Они познакомились в прошлом году и этой весной съехались.

Думать о папе, встретившем какую-то женщину по имени Эльза, казалось странным. И еще сложнее было представить, как он жил без дочери шесть лет, хотя она сама видела его только вчера.

– Она ничего, – прокомментировала Рут. – Преподает музыку в школе. И сейчас учит твоего отца играть на фортепиано.

Эту картину тоже было сложно вообразить.

– Я хочу поговорит с ним, – прошептала Джоанна.

– Ты же знаешь…

– Знаю, – перебила она и прикрыла на мгновение глаза. Рут снова ободряюще сжала ее руку. – Знаю, что нельзя. Спасибо, что приглядывали за ним. И что оберегали от опасности.

– Не глупи, – фыркнула кузина. – Он же семья, как и ты.

– А как там остальные? – с трудом выдавила Джоанна. – Все в порядке?

– Они сейчас не в этом времени.

– Здесь только ты? – удивилась она.

– Мы пытались выяснить, куда ты пропала, – откровенно призналась Рут. – Каждый занимался твоими поисками по разным наводкам.

Горло перехватило от эмоций. Джоанна любила Хантов всем сердцем, и они много раз доказывали, что сполна отвечают ей тем же. А в прошлом потоке событий даже погибли, пытаясь ей помочь. Да и она сама была готова умереть, лишь бы вернуть их к жизни. Поэтому сейчас еле слышно пробормотала:

– Прости, что игнорировала вас, когда уехала летом домой.

Она оставила сообщения родных без ответа.

Рут подтолкнула ногу сестры своим привычным с детства и крайне раздражающим жестом. И не прекращала, пока Джоанна не сделала так же, проворчав:

– Хватит уже. – Но не могла сдержать при этом легкой улыбки.

– Я понимаю, почему ты не хотела разговаривать, – тихо произнесла двоюродная сестра. – Так как узнала, что мы монстры, и не сумела с этим смириться.

– Рут…

– Не смотри на меня так, – перебила она. – Ты даже в карты никогда не жульничала, а затем выяснила правду о нас. И конечно же, не отвечала на мои сообщения. Поскольку не хотела верить, что все это происходило на самом деле. – Зеленые глаза Рут были такими же пронизывающими, как у бабушки – и совсем как у мамы Джоанны на фотографиях. – Тебе стало плохо, боги помилуй! Берти все повторял, что твое тело отвергало частичку монстра. Болезнь продлилась несколько недель. И даже потом ты не желала обсуждать ничего даже отдаленно связанного с этой темой.

Покачав головой, Джоанна вздохнула. Она понимала, почему Рут восприняла все именно так, но на самом деле недомогание появилось из-за выгорания дара, потраченного на развоплощение Ника.

Хотя сестра была и кое в чем права. Отчаянно хотелось, чтобы произошедшее оказалось лишь дурным сном. До сих пор хотелось. Какая-то часть души Джоанны мечтала, чтобы она никогда не узнала о мире монстров, чтобы могла каким-то образом забыть, что и она сама, и родные похищали время жизни людей.

Джейми привел их к зданию, которое напоминало мастерскую по ремонту машин. Рулонные ворота стояли настежь распахнутыми, а внутри обнаружился наполовину разобранный катер, покрытый выцветшей зеленой краской. Крепко сложенная женщина-механик, явно из семьи Хатауэй, откручивала какую-то деталь разводным ключом, закатав рукава. На плече сидел черный ворон и заинтересованно наблюдал за процессом.

– Привет, Сэл, – поздоровался Джейми.

Женщина кивнула и отсалютовала ключом.

Помещение принадлежало не только Хатауэям. Вдоль одной стены сохли незаконченные картины, написанные маслом. Под пустым мольбертом виднелась аккуратно сложенная простыня, запачканная пятнами краски. Похоже, это пространство использовалось и как мастерская, и как студия, то есть частично принадлежало и Лю тоже.

– Ваши семьи живут здесь вместе? – спросила Джоанна у Джейми.

– Каждый из нас может найти здесь пристанище, – ответил тот. – Хотя Хатауэи чаще предпочитают свои плавучие дома постелям на суше. Никто не обитает тут все время. Это скорее… – Он задумался. – Одна из территорий, где встречаются союзники. Вряд ли в человеческом мире существуют аналоги. – Затем поднял следующие рулонные ворота и пригласил: – Пожалуйста, проходите сюда.

Помещение выглядело как уютная комната отдыха и напоминало внутреннее пространство «Безмятежности», хотя и гораздо большего размера. Даже кухонная зона походила на камбуз, только тянулась по бокам от дверей. Белые диваны и мягкие стулья располагались чуть дальше.

Рассеянный дневной свет лился в большие круглые окна на стене по левую руку. Снаружи росли дикие цветы в садике, который огораживали толстые стволы ясеней. За ними виднелось пустое пространство. Джоанна сперва решила, что там проходит дорога, но потом заметила медленное движение воды и покачивание привязанной лодки, и только тогда поняла, что смотрит на канал.

На кухне стройный представитель семьи Лю и здоровяк Хатауэй оттирали тяжелую сковороду и складывали чашки с тарелками в посудомоечную машинку. Джоанна предположила, что недавно здесь закончился общий обед: в воздухе еще немного пахло жареной рыбой и имбирем.

Чуть дальше в зоне гостиной собралось примерно двадцать человек. Они оживленно переговаривались, рисовали или играли на телефонах. Лю можно было отличить по татуировкам с фениксами, а Хатауэев – по кошкам и собакам на коленях.

Здесь царила атмосфера безопасности и расслабленности: нечто среднее между огороженной зеленой территорией поместья Лю и жизнью на борту корабля.

Однако как только Джоанна подумала об этом, всеобщее настроение изменилось: один из молодых азиатов заметил Ника и ошарашенно замолчал посреди предложения. Мягкое рокотание беседы постепенно начало прерываться и стихать по мере того, как ее участники друг за другом тоже обращали внимание на него.

Сердце Джоанны оборвалось: они знали, кто он.

Следовало догадаться, что так и случится. Некоторые из семейства Лю помнили предыдущую хронологическую линию и, конечно же, поделились информацией об охотнике на монстров с остальными родственниками.

Заметив реакцию союзников, Хатауэи тоже напряглись, судя по бугрящимся мышцам, стиснутым челюстям и сжатым кулаками. В наступившей тишине парень лет восемнадцати медленно поднялся на ноги. Он обладал азиатскими чертами лица и тем же телосложением игрока в регби, что и Том. Разноцветная татуировка феникса на одной из мускулистых рук относила его к семье Лю, но один из родителей, кажется, происходил из Хатауэев.

– Лиам, я могу объяснить. – Джейми в умиротворяющем жесте выставил ладони перед собой.

– Объяснить? – недоверчиво переспросил парень. – Что тут объяснять? – Он ткнул трясущимся пальцем в сторону Ника. – Что эта тварь тут делает?

– Не называй его так, – выпалила Джоанна. – Он не заслуживает оскорблений! – Она почувствовала болезненное отвращение: и о чем только думала, когда тащила сюда того, кто в ином воплощении охотился на монстров?

К ее беспокойству, Ник выступил вперед и обратился к Лиаму серьезным, глубоким голосом:

– Ты волнуешься о безопасности, потому что я человек. – Джоанна нервно сглотнула. Он и не подозревал, почему на самом деле все так встревожились. – Нет причин бояться, клянусь. Я никогда никому не расскажу о существовании вашего мира. Не переживайте, что люди узнают о вас от меня.

– Люди узнают о нас? – ошарашенно повторил Лиам.

Ник склонил голову набок. Понял ли он невысказанный вопрос: «Ты думаешь, мы опасаемся именно этого?» И заметил ли то, на что обратила внимание Джоанна: как собеседник вздрогнул и попятился, когда он заговорил?

– И ты привел его к нам? – обратился Лиам уже к Джейми дрожащим голосом. – К нашим союзникам? Какого черта?

– Следи за языком, – прорычал Том, тут же бросившийся на защиту, хотя и сам явно находился в замешательстве, судя по нахмуренным бровям.

Он тоже не понимал причины столь бурной реакции Лю на их появление. Видимо, Джейми пока не рассказал ему правду о Нике.

– Послушайте, – вмешалась Джоанна, поднимая руки. Неужели может дойти до физического противостояния? – Это я уговорила Джейми так поступить. Однако вижу, что совершила ошибку. Поэтому прошу прощения. Мы сейчас же уйдем.

– Нет, – послышался новый голос: женщины, которая встала, возвышаясь над другими. Кем бы она ни была, ее уважали и слушали как Хатауэи, так и Лю. В помещении тут же воцарилась тишина. – Вы можете остаться.

Глава группы выглядела примерно лет на тридцать: высокая, темнокожая, с миндалевидным разрезом глаз, позой напоминавшая балерину.

Джоанне потребовалось несколько долгих, очень долгих мгновений, чтобы узнать гораздо более взрослую версию бывшей подруги, но затем всплыла яркая картина ее предательства, пронзив совсем как тот укол иглы, после которого наступило пробуждение в камере. Сердце замерло. Дыхание пресеклось.

– Астрид?

Что она тут делала? Они с Джоанной дружили в прошлой временнóй линии, пока не оказалось, что Астрид присоединилась к охотникам на монстров под руководством Ника. Это выяснилось, когда она схватила вернувшуюся в Холланд-Хаус девушку и бросила ее в камеру.

И вот теперь страх обездвижил Джоанну. Она могла лишь с ужасом переводить взгляд с бывшей подруги на Ника и обратно. Раньше они сражались плечом к плечу. И сговорились снова? Неужели пережитое служило частью их плана по внедрению в мир монстров и охотники вот-вот убьют всех в этой комнате?

Внезапно помещение начало казаться не таким уж уютным. Слишком тесным и маленьким: идеальным для кровавой резни.

Однако взгляд Ника оставался открытым.

– Ты меня помнишь, – констатировала Астрид. – Я не была в этом уверена.

Страх Джоанны постепенно сменялся недоумением. Каким образом бывшая подруга попала сюда? Она ведь человек и оказалась в прошлом потоке событий охотником на монстров – в точности как Ник. Они с ним оба работали в Холланд-Хаусе для маскировки.

– Откуда вы с моей двоюродной сестрой знакомы? – поинтересовался Джейми.

– С твоей двоюродной сестрой? – От удивления Джоанна приоткрыла рот. В музее Астрид представлялась фамилией Чан, но тут, похоже, была известна под другой. – Она тоже Лю?

– Да, конечно, – сама ответила бывшая подруга таким тоном, словно ожидала чуть большей сообразительности от собеседницы. Затем обратилась к сидевшим рядом родственникам: – Подготовьте для наших гостей комнаты. А мы с Джоанной пока обсудим кое-что.

Ник по-прежнему выглядел озадаченным, ничем не выдавая, что знаком с Астрид.

– Так когда вы встречались с моей кузиной? – снова уточнил Джейми. – Она очень важная особа – будущая глава нашей семьи.

Глава семьи Лю? Джоанна слегка тряхнула головой, пытаясь уложить новую информацию. Что вообще творилось? Почему Астрид сражалась на стороне героя в прошлом временнóм потоке, если являлась столь важной частью мира монстров? И почему теперь хотела пообщаться с бывшей подругой? Какая-то бессмыслица!

– Все в порядке, никто здесь не причинит никому из вас вреда, – заверила Астрид. – Даю слово.

– Что ты понимаешь под словом «вред»? – с подозрением осведомилась Джоанна.

От уголков глаз собеседницы разбежались морщинки, хотя она так и не улыбнулась, напомнив Ина Лю.

– Освободите помещение, пожалуйста, – повысив голос, произнесла она.

Члены семьи восприняли ее слова как приказ и начали вставать. Хатауэи последовали их примеру, подзывая своих фамильяров. Кошки и собаки просыпались и подбегали к хозяевам, птицы слетались на плечи. Затем все разошлись – некоторые направились наружу, к себе на лодки, другие – к двери в восточной часть комнаты. Лишь Джейми и Том переминались с ноги на ногу в нерешительности.

– Может, лучше держаться всем вместе? – прошептала Рут.

Однако Астрид выразилась предельно ясно, пообещав, что здесь никому из них не причинят вреда, а монстры относились к своему слову крайне серьезно.

– Все в порядке, – вздохнула Джоанна. Она хотела выяснить, что происходит. – Найдите пока комнаты и устраивайтесь, а я присоединюсь к вам чуть позднее.

– Мы будем ждать наверху, – кивнул Джейми. – Крыло семьи Лю расположено справа от лестницы.

Она кивнула и быстро просигналила Рут: ткнула в сторону Ника большим пальцем и провела сверху указательным. «Присмотри за ним». Что бы там ни обещала Астрид, Джоанне не нравилось, как члены семьи Лю на него поглядывали. А сам парень защититься не сумеет, так как даже на знал, чего следует опасаться.

Кузина чуть заметно кивнула, давая понять, что видела жест, однако пробормотала:

– Я очень хочу послушать твою долгую историю, и побыстрее.

Когда комната опустела, Джоанна смерила взглядом бывшую подругу, теперь отмечая фамильное сходство даже в привычной позе с прямой спиной: Ин и Джейми тоже всегда отличались некоторой долей формальности.

– Ты сражалась вместе с Ником, – наконец обретя голос, выпалила Джоанна. Внезапно она почувствовала такой гнев, что опять с трудом могла говорить. – Помогла ему убить моих родных. – Слова так и полыхали пожаром эмоций. – Убить десятки других людей! – Даже не верилось, что Астрид поступила так. – Хотя сама была из семьи монстров! Была одной из нас!

– Из каких именно «нас»? – Та устало вздохнула. – Я такая же полукровка, как и ты. Мы просто сделали разный выбор.

Джоанна ошеломленно воззрилась на собеседницу.

– Но…

– Присаживайся, – предложила та. – Я налью тебе чаю и расскажу, как именно ты все испортила.

14

Астрид направилась к кухонному отсеку и открыла шкафчик, где стояли ряды жестяных банок и картонных коробок с чаем, красочных, точно палитра художника: красные контейнеры с китайскими иероглифами, кокетливые синие ящички и большие упаковки современных местных брендов.

Затем выбрала одну из светло-желтых жестянок, прокомментировав:

– Ты ведь любишь с имбирем, верно?

Зачерпнула заварку ложечкой, насыпала несколько в серебряный сосуд и наполнила водой из чайника. В воздухе тут же распространились, медленно смешиваясь, ароматы лемонграсса и имбиря.

В предыдущей хронологической линии Астрид работала фехтовальщиком в Холланд-Хаусе и учила туристов орудовать пенопластовыми мечами. Сейчас она тоже выглядела готовой броситься в сражение, а черные брюки и кофта делали ее подтянутую и грациозную фигуру еще более угрожающей.

Она со скрипом открыла еще одну банку из другого шкафчика, на этот раз керамическую, в виде красно-белой лодки.

– Осталось только печенье с апельсиновой цедрой и сливками, – прокомментировала Астрид и поморщилась. – Зачем вообще его держать, если никто не ест?

Джоанна снова ощутила прилив гнева, накатывавшего волнами. Как эта двуличная предательница смеет обсуждать чай и печенье?

– Мы дружили целое лето!

Они вместе работали волонтерами в Холланд-Хаусе и начали общаться благодаря тому, что у обеих отцы имели азиатские корни, даже шутили на эту тему. Джоанна рассказывала о своих эксцентричных родных из Лондона, а Астрид все это время содействовала плану Ника их убить.

– Я помню, – кивнула бывшая подруга.

Прежде она всегда выглядела такой оживленной. На ее лице отражались все чувства: веселье, недовольство, снисходительность. Сейчас же казалась потухшей и серьезной. Совершенно не в состоянии прочитать мысли собеседницы, Джоанна приблизилась на пару шагов, едва сдерживая бушующие эмоции.

– Ты была той ночью в музее? – Она хотела накричать на Астрид. Хотела, чтобы та накричала в ответ. Хотела получить объяснения гибели родных. – А я была. Стояла рядом, пока моя бабушка умирала! – И до сих пор ощущала кровь, которая покрывала ее руки, пятнала ее платье. До сих пор чувствовала сладковатый запах, какой обычно бывает в мясном отделе. Она слышала, как хрипло рвется из груди участившееся дыхание. – Мой двоюродный брат Берти тоже погиб. И тетя Ада. И дядя Гас.

– Соболезную. – Астрид твердо встретила взгляд Джоанны. – Мне жаль, что тебе пришлось через все это пройти.

– Тебе жаль? Ты убивала людей! И помогла убить моих родных!

– Я не участвовала в резне той ночью. Иногда сражалась бок о бок с героем, но не тогда.

Воздух с шипением вырвался из легких Джоанны, а вместе с ним ушел и ее запал.

– И все же ты помогала ему. Приняла его сторону в прошлый раз.

– Да, – согласилась Астрид и, предвосхищая следующий вопрос, добавила: – Лю не знают, что раньше я сражалась вместе с ним.

– Почему? – Джоанна не понимала. – Боже, как ты могла? Он же просто истреблял нас!

К ее раздражению, собеседница вместо ответа принялась разливать чай по маленьким кружкам, придерживая одним пальцем крышку заварника. От пара стекла в некоторых местах запотели. Когда Астрид наклонилась, ее лицо оказалось затененным, делая ее моложе, превращая в привычную версию из прошлого.

– Как я могла сражаться против монстров – моего собственного народа? – проговорила она. – Не знаю. А как ты могла сражаться против людей?

– Я… – Слова Астрид сбивали с толку. Джоанна боролась не с людьми – только с Ником. – Я не делала ничего подобного.

– Значит, ты еще не заметила их исчезновения?

Настала ее очередь отмалчиваться. Помещение внезапно показалось слишком тихим, единственным звуком был низкий гул холодильника.

– Исчезновения?

– В этом потоке времени отсутствуют те, кто присутствовал в предыдущем.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Однако в памяти тут же всплыло круглое доброе лицо мистера Ларча. Он больше не преподавал историю в школе, а Марджи даже не знала его, лишь заметила, что сад за библиотекой назвали в честь погибшего десять лет назад учителя.

– Подумай, Джоанна. – В голосе Астрид прорезалось свойственное ей раньше нетерпение. – Как считаешь, что случилось с пропавшими людьми?

Мистер Ларч наверняка просто переехал летом в другой город и теперь преподает в другой школе. Наверняка так и есть.

– Я… – Джоанна замялась.

Ей хотелось ответить «Я не знаю». Но вспомнились и другие случаи. В последние дни пребывания в Лондоне она заметила отсутствие некоторых из прежних обитателей района: девушки, которая работала на кассе в супермаркете; попрошайки, всегда сидевшего возле станции метро; соседа, постоянно выгуливавшего своего пуделя в обед. Тогда Джоанна не придала этому особого значения, решив, что у людей просто изменился распорядок дня, но сейчас задумалась, подстегнутая словами собеседницы.

Затем покачала головой и постаралась побороть накатившую внезапно тошноту, будто тело не могло переварить слишком страшную правду – слишком огромную для восприятия.

Астрид протянула чай. В прошлый раз она вырубила Джоанну какими-то препаратами. Поэтому та поколебалась, прежде чем принять напиток, но в этот раз от бывшей подруги не исходило намерения причинить вред. Скорее желание заключить перемирие.

Керамические стенки кружки оказались настолько горячими, что ее пришлось держать за края. Такой же недорогой посудой с сине-белым цветочным узором, которая продавалась в любом китайской магазинчике, отец набил дома все шкафчики на кухне.

Эта мысль заставила Джоанну заморгать, прогоняя непрошеные слезы.

– Так где они сейчас, по-твоему? – чуть мягче повторила вопрос Астрид.

– Я не знаю.

– Конечно же, знаешь.

Джоанна снова отрицательно качнула головой.

– Раньше у людей был защитник, – продолжила собеседница. – Герой. А ты его рассоздала. Обратила вспять каждое его действие – в прошлом и будущем. Думаешь, у подобных поступков не возникнет последствий?

– Я…

И снова на ум пришли слова: «Я боролась не против людей – только против Ника». Вот только… где теперь учитель истории? И другие исчезнувшие? Джоанна ощутила новый спазм. Тело уже знало. Да и она сама тоже. Где-то в глубине души. Знала с того момента, как Марджи сказала: «Кто такой мистер Ларч?»

Руки вдруг затряслись так, что пришлось поставить чашку на стойку, пролив чай на темное дерево.

Учитель истории вовсе не уехал и не преподавал в другой школе. В этой хронологической линии он умер. Монстры крали время людей, сокращая их жизни, а иногда убивая сразу. Отменив все поступки героя, Джоанна вернула и тех, кого он уничтожил. Сколько же невинных жертв появилось из-за этого?

– Сложное решение, верно? – проговорила Астрид. – У нас есть родные как среди обычных людей, так и среди монстров. Мы и сами наполовину те, наполовину другие. И если сражаемся на одной стороне, то автоматически предаем вторую. Поэтому наш выбор не столь очевиден и прост.

Когда Джоанна развоплотила Ника, то сочла, что сделала выбор между ним и своей семьей – семьей Хантов. Но не подумала о других близких – со стороны обычных людей. И обо всех тех, кого оберегал герой. Хотя должна была. Волна вины накрыла с головой. Этому не имелось оправданий.

Астрид заявила: «Ты все испортила».

– Ты выбрала людей? – прошептала Джоанна. – Пошла другим путем?

Она ощутила жжение на щеке и дотронулась до кожи: на пальцах осталась влага. Слезы покатились сами собой. Сколько человек погибло в этой хронологической линии? Скольких из них спас в прошлый раз Ник? Мысль оказалась слишком неподъемной – слишком ужасной, – чтобы уложить ее в сознании.

– Нет, – ответила Астрид.

Джоанне потребовалась пара секунд, чтобы понять услышанное.

Бывшая подруга выглянула в окно. Снаружи виднелась заросшая лужайка: полоса высокой травы с розовыми и желтыми маргаритками тянулась до самой воды.

– Нет, я не выбирала между людьми и монстрами, – продолжила Астрид все тем же ровным голосом, однако теперь в нем звучал намек на эмоции. Стало ясно: она по-прежнему испытывала их, просто прятала под тонким слоем бесстрастности бушевавшие глубоко внутри чувства. – Именно поэтому и сражалась бок о бок с героем.

«А ты все испортила», – читалось между строк.

В груди Джоанны вспыхнул ужас, смешанный с сильной виной. Астрид смотрела за окно с таким видом, точно наслаждалась чем-то драгоценными и быстротечным, что могло исчезнуть в любой момент. Точно могли наступить события хуже, чем массовая резня, устроенная Ником, и хуже, чем утрата жизней всех тех людей, которых он спас.

Затем, держа в руках чашку, села на высокий табурет, явно предназначенный для верзил Хатауэев. Однако рост позволял Астрид доставать длинными ногами до пола.

– Лю обладают идеальной памятью, – медленно проговорила она. – А некоторые способны даже на большее: в их сознании хранятся фрагменты предыдущих временных линий. Однако наш дар иногда проявляется еще сильнее – лишь несколько глав семьи могли похвастаться подобным. – Вот только Астрид совсем не выглядела гордой – скорее напуганной. Она глубоко вдохнула и позволила эмоциям отразиться на лице. Джоанна увидела в ее глазах беспросветный ужас. – Я помню то, что пока не случилось. И наблюдала… – Голос собеседницы сорвался. Она попыталась снова: – Наблюдала события грядущей катастрофы.

Джоанна почувствовала, как волоски на затылке встают дыбом.

– Что ты имеешь в виду?

Астрид выглядела резко постаревшей, смирившейся с происходящим и изможденной. Даже страх на ее лице казался будничным, привычным. Джоанна сравнила бы ее с солдатом, который отчаянно сражался, но проиграл.

– Я видела, чем все закончится, – вздохнула Астрид. – Рухнет все, что важно. Погибнут и люди, и монстры – в бесчисленных количествах. Намного, намного больше, чем те, кого убил или спас Ник. Ты хотела знать, почему я сражалась плечом к плечу с ним? Именно потому, что видела, как предотвратить катастрофу. Он бы ее остановил. И уже находился на пути к цели. – Она сжала руки в кулаки. – Но ты помешала.

– Ты о чем? – прошептала Джоанна. – Что должно случиться в будущем? Что именно ты видела?

В ответ бывшая подруга бросила на нее взгляд, полный убежденности в проигрыше.

– Расскажи, – настаивала девушка, ощутив волну раздражения. – Об этом есть упоминания в архивах? Как и что остановил бы Ник? Когда все произойдет?

– Что ты хочешь услышать? Что тебе нужно занять его место и самой податься в героини? Или что мы можем работать вдвоем и вместе предотвратить апокалипсис? Собрать войска и повести за собой?

– Если ты действительно считаешь, что грядет… нечто ужасное, чему мог бы помешать Ник…

– Я не просто считаю! – перебила Астрид, на мгновение становясь прежней и позволяя эмоциям прорваться наружу. – Я это знаю! Потому что видела собственными глазами! И просто… – На ее лице промелькнули угрызения совести. – Я понимала, что нужно тебя устранить, поэтому сообщила Нику, насколько ты опасна – даже в той камере, в полном одиночестве. И даже настаивала, что нужно убить тебя. Однако он запретил кому-либо прикасаться к тебе.

Джоанна судорожно сглотнула. Она не знала, что он ее так защищал. А затем раздражение снова сменилось гневом. Что вообще подразумевала Астрид, когда говорила о конце всего, что важно?

– Ты не рассказывала мне ничего из этого! – Слова прозвучали хрипло. – И даже не поделилась со мной своим происхождением. Я бы…

– И что бы ты тогда сделала? – фыркнула бывшая подруга. – Приняла бы в итоге другое решение?

Джоанна замолчала. В глубине души она знала правду, что сделала бы все возможное, лишь бы спасти своих родных. Такова была единственная цель. И какие-то расплывчатые предупреждения об ужасном будущем не остановили бы ее. Да ее не остановил бы даже локомотив, несущийся навстречу. А если бы выяснились последствия? Если бы кто-то сообщил о мистере Ларче и других пропавших людях? Но эти вопросы казались слишком невыносимыми. Джоанна боялась задать их, боялась собственного ответа. Поэтому сумела только проговорить, чувствуя, как сжалось сердце:

– Мои родные погибли.

– Они погибли, – эхом повторила Астрид. – А теперь вместо них мертв герой. – Уголок ее губ дернулся. – Мне следовало самой прикончить тебя. – Она заметила, как вздрогнула собеседница. – О, да не волнуйся ты так. Теперь в твоем убийстве нет никакого смысла.

Пожалуй, Джоанна должна была бы больше бояться бывшей подруги. Но та выглядела сейчас такой опустошенной, поверженной. И одно это казалось странным для столь бесстрашной фехтовальщицы. В Холланд-Хаусе она демонстрировала туристам различные исторические приемы на рапирах и устраивала учебные состязания – и всегда до последнего боролась за победу, даже когда счет не имел значения.

– Почему ты так говоришь?

– Как?

– Словно за будущее уже не имеет смысла сражаться. Чего бы ты ни боялась, этого пока не случилось!

– Приводишь те же аргументы, что и Дороти. – Голос Астрид звучал устало. – Она тоже думала, что сумеет и без Ника предотвратить катастрофу. Но та теперь неминуема. – Бабушка знала о предстоящем апокалипсисе? Джоанна уже открыла было рот, чтобы задать этот вопрос, однако собеседница продолжала рассказывать: – Ты когда-нибудь наблюдала за игрой в шахматы двух гроссмейстеров? Они никогда не завершают партию, потому что уже видят ее исход. И просто покидают площадку. Какой смысл предпринимать ненужные действия, если знаешь, чем все закончится?

– Нет ничего предопределенного, – возразила Джоанна. – Я уже один раз изменила хронологическую линию. Мои способности…

– Твои способности? – последовала новая вспышка эмоций от Астрид. – Боже, да ты же совсем ничего не понимаешь. – Она сунула руку в карман и достала предмет, напоминавший обычную визитную карточку из плотной белой бумаги с изображением синей птицы в углу. Кто-то написал ручкой перечеркнутую цифру пять, а затем добавил четверку. – Ты пока мне не веришь. Или веришь не до конца. Но скоро убедишься в моей правоте. И когда это произойдет, попросишь меня о помощи.

Что это была за визитка? Джоанна уже видела где-то так же перечеркнутые цифры. Но где? Внезапно перед внутренним взором всплыло воспоминание о том, как Аарон дал брошь с нацарапанными на обратной стороне числами – жетон для путешествий, предмет с заключенным внутрь временем.

– Подожди! – воскликнула Джоанна, поняв намерение Астрид – та собиралась переместиться. – Ты не можешь уйти!

Бывшая подруга обернулась.

– Когда все начнется, не беги ко мне за помощью. Я уже сражалась в этой войне и знаю, чем она закончится.

Она сделала шаг и исчезла, не завершив его. Джоанна осталась в одиночестве.

15

Джоанна схватилась за стол, глядя на чашку с горячим чаем, над которым до сих пор поднимался пар. Могла ли Астрид говорить правду? Могло ли действительно надвигаться нечто ужасное?

В совершенно обыденной обстановке кухни предупреждение казалось нереальным. Как и остальная беседа… Чувство вины легло на сердце Джоанны свинцовым грузом. Если бы не она, мистер Ларч мог бы по-прежнему быть жив. Сколько людей мертвы в этом потоке событий лишь из-за ее эгоистичного желания вернуть родных?

Едва осознавая, что делает, Джоанна направилась туда, куда ушли спутники. Соседнее помещение оказалось пустым напоминавшим галерею пространством с эклектичным набором картин: мультяшными набросками бассет-хаунда, акварельными рисунками оживленной пристани, изображениями наружного пейзажа, выполненными маслом. Сочетание разнообразных стилей должно было бы создавать ощущение хаоса, но, наоборот, вызывало приятное умиротворение. И вносило легкий диссонанс мрачным мыслям, порожденным словами Астрид.

«В этом потоке времени отсутствуют те, кто присутствовал в предыдущем. Где они сейчас, по-твоему?»

«Для нас это сложное решение. Наш выбор не столь очевиден и прост».

В дальнем конце помещения виднелась лестница. Шагнув на первую ступеньку, Джоанна схватилась за перила. Она чувствовала себя больной. Из-за применения ее дара на Нике погибли люди, которых он защищал в прошлом. А если бы все осталось по-прежнему, вместо них сейчас были бы мертвы монстры – включая ее семью. В этом уравнении любое решение казалось невыносимым.

Слова Астрид эхом звучали в сознании снова и снова.

Джоанна проглотила ком в горле. Ее выбор между Ником и родными в пользу последних привел к гибели невинных жертв. Но Астрид права: последствия только начинали проявляться. Она сказала, что люди умрут как среди обычного населения, так и среди монстров, прочем в огромных количествах. Могло действительно приближаться нечто ужасное? То, что Ник бы предотвратил? Неужели Джоанна окажется ответственной за что-то даже более страшное, чем смерти многих людей?

Она перевела взгляд на свою руку, лежащую на перилах. Слова Астрид звучали в голове: «Что ты хочешь услышать? Что тебе нужно занять его место и самой податься в героини? Во всем этом больше нет смысла». Но если Ник мог бы предотвратить катастрофу, значит, на подобное способен и кто-то другой. И так как Джоанна уже однажды изменяла поток событий…

Вот только она сумела применить свой дар сознательно всего раз. В остальных случаях он вырывался помимо ее воли: на золотом ожерелье, когда умерла бабушка, и на замке тюремной камеры во дворце Уайтхолла, когда выплеснулась злость из-за провалившейся попытки обнаружить скважину для ключа.

Теперь, сместив ладонь так, чтобы касаться шелковистого дерева лишь кончиками пальцев, Джоанна попробовала применить свои способности, даже не уверенная, как они действуют. Знала только, что дар мог отматывать время вспять и что при дворе его считали запретным.

Она сделала глубокий вдох и сосредоточилась, ощутив легкое сопротивление хронологической линии, похожее на нежное дуновение ветра. Затем сфокусировалась еще сильнее. Внутри будто вспыхнула искра энергии, которой не было раньше. Оставалось раздуть из нее пламя и мысленно вообразить, как дерево под кончиками пальцев вновь обретает гибкость и покрывается корой.

«Вернись к прежнему состоянию», – приказала Джоанна.

Ничего не произошло.

«Время, отмотайся назад», – мысленно велела она.

– Так и будешь торчать там и пялиться вниз? – нетерпеливо протянул чей-то голос.

Вздрогнув, она вскинула голову и увидела на ступенях парня лет восемнадцати. Его светлые волосы казались пепельными – почти серыми – и обрамляли длинной завесой угловатое лицо с мягкой линией рта. Единственной приметной чертой незнакомца служили глаза, напоминавшие бабушкины – ярко-зеленые и холодные, как изумруд. А потом Джоанна обратила внимание на татуировку. На бледном предплечье отчетливо выделялись черные контуры: голые ветви опаленного дерева.

Перед ней стоял член семьи Арджентов, как Корвин, командовавший Ником, словно тот был собакой.

Парень поймал взгляд, направленный на его татуировку, с наигранным ужасом расширил глаза, явно передразнивая выражение Джоанны, и спросил:

– В чем дело? Не любишь Арджентов? – После чего наклонился вперед так, чтобы смотреть прямо ей в лицо, и спросил: – Неужели ты боишься меня? – И добавил со ставшим неожиданно искренним видом: – Думаю, да. Еще как боишься. А раз так, то должна быстрее бежать отсюда.

– Что? – с недоумением заморгала Джоанна.

Она не испытывала страха перед способностями Арджентов – лишь отвращение.

– Всегда гадал, действует ли наш дар на полукровок, – расплылся в ухмылке собеседник. – Похоже, нет.

– Ты пытался использовать на мне свои силы? – возмутилась Джоанна. Она не ощутила даже намека на внушение, но при мысли о том, что подонок хотел получить над ней контроль, подкатила дурнота. – Это отвратительно! Нельзя применять такой дар без разрешения ни на ком!

– Эй, понял-понял. – Блондин поморщился, прикоснулся ко лбу, насмешливо отдавая честь, лениво протиснулся мимо и свернул за угол, скрываясь из виду.

Джоанна потрясенно проследила за молодым Арджентом. Зачем он вообще явился сюда? Разве это место не служило убежищем Лю и Хатауэев?

Она поняла, что не хочет оставаться в одиночестве там, где в любой момент мог подойти мерзкий блондин. Нужно догнать спутников. И она уже повернулась обратно к лестнице, когда заметила след на перилах. Пятно света? Но приложенный палец в точности совпал по размеру с шершавым на ощупь участком, хотя остальное дерево было отполировано до гладкости.

Это результат воздействия дара? Неужели все получилось? Получилось вернуть обработанный материал к первоначальному виду? Джоанна испытующе уставилась на пятно. И словно в ответ почувствовала вспыхнувший внутри огонек способностей. Пока еще слабый, он все же ощущался сильнее, чем раньше.

На этаже выше становились заметны опорные конструкции прежнего складского помещения. Внизу стены при реконструкции оштукатурили, но здесь еще можно было рассмотреть некрашеные деревянные балки, которые пересекали потолок и кирпичную кладку.

Джоанна шла вдоль длинного коридора, пока не заметила на одной из дверей приклеенную записку «Мы здесь». Внутри обнаружилась небольшая и уютная жилая зона. Разномастные диваны и вязаные пледы напомнили обстановку поместья Лю. Ник и Рут сидели на балконе, который смотрел на канал. Издалека их волосы выглядели одинаково темными, почти черными – только кудрявые у одной и прямые у другого.

Несколько месяцев назад эта картина ужаснула бы Джоанну. Она бы предположила, что Ник явился убить Рут. Либо той могло повезти первой добраться до него.

– Эй, а вот и ты! – окликнула ее кузина и наклонилась, чтобы открыть раздвижную дверь. – Присоединяйся к нам!

Джоанна вышла на балкон. Снаружи здание еще сильнее напоминало склад. Под выгоревшей белой краской на внешней стене еще остался намек на старые надписи. Сам же выступ пристроили позднее, и яркие голубые перила казались современным контрастом на фоне древней кладки из коричневого кирпича.

– А Том с Джейми где? – спросила Джоанна, садясь на освобожденное для нее место между Рут и Ником.

– Отправились раздобыть еды, – отозвался парень. – Должны скоро вернуться.

– А вы двое… – нерешительно произнесла Джоанна. – Нашли общий язык?

Аарона двоюродная сестра терпеть не могла. Что же до Ника… В прошлой линии времени они ни разу не встречались. Рут ранил один из его охотников – вот было самое близкое их знакомство.

– Теперь о моей жизни твоей кузине известно все. – Он улыбнулся, кажется, совершенно не возражая против этого. – А она поведала мне кучу историй про ваше детство.

– Каких историй? – настороженно уточнила Джоанна.

– Только самых забавных, – отмахнулась Рут, вовсе не успокоив сестру, и села прямо, обращаясь к Нику: – Еще одну вспомнила! Однажды наша общая знакомая планировала сделать морковко-ночник!

– Что? – переспросил он.

– Однажды вечером я застукала ее за попыткой засунуть морковку в розетку, потому что бабушка накануне рассказала, будто этот овощ помогает видеть в темноте!

– Мне было четыре! – запротестовала Джоанна.

– Для такого возраста это практически научный подход, – заверил Ник, с трудом скрывая улыбку.

Уже открывшая для очередного комментария рот девушка замолчала, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Такие же перепалки происходили миллион раз раньше – в кругу друзей, с родными, – однако она не могла представить себе Ника, разговаривающего на обыденные темы с Хантами. Интересно, в изначальной временнóй линии именно так все и обстояло? Эта мысль породила всплеск печали. Неужели люди и монстры когда-то уживались мирно?

Затем Джоанну настигло понимание, что она никогда не смогла бы быть счастлива без родных со стороны Хантов в ее жизни. Приходилось ли ее первой версии тоже лгать Нику? Нет. В отголосках ее чувств не было ни намека на фальшь, она доверяла ему безоговорочно. Вероятно, та Джоанна не подозревала о своей сущности, как и Ник. Иначе им вряд ли довелось бы испытывать столь незамутненное счастье.

От двери донеслись веселые голоса, сообщавшие о возвращении добытчиков.

– Эй, мы пришли! – окликнул Том.

Одной рукой он держал Фрэнки, а другой прижимал к себе сверток самых больших коробок с жареным картофелем и рыбой, которую когда-либо видела Джоанна.

Джейми направился к шкафу в углу комнаты и принялся доставать тарелки, крикнув:

– Палочки или вилки?

– Пальцы! – громко отозвалась Рут, заслужив испепеляющий взгляд молодого Лю.

Том присоединился к ним на балконе и со смешком сказал:

– Тебе так снова запретят появляться на территории семьи. Джейми – строгий поборник соблюдения правил этикета за столом. – Затем переложил сверток с чипсами и рыбой на стол, а Фрэнки – себе на колени. – Мы взяли треску во фритюре для тех, у кого есть вкус. И жареную на гриле пикшу для остальных. – Последняя фраза явно предназначалась для Джейми, но взгляд Тома на него через плечо даже не был поддразнивающим – лишь полным обожания.

– Некоторые из нас предпочитают есть рыбу, а не масло, – прокомментировал тот с улыбкой, полной такого же обожания, после чего начал расставлять на столе тарелки с приборами, мимоходом поцеловав Тома в макушку.

– Мне тоже нравится жаренная на гриле, – рассеянно откликнулась Джоанна. Она даже не глядя на кузину знала, что та демонстративно морщится, так как в кругу семьи это обсуждалось столько раз, что стало уже ритуалом. – Иначе…

– Иначе все на вкус одинаковое, – почти пропела Рут. – Хрустящее и очень хрустящее. – А после уже обычным голосом добавила: – Хотя это неправда. Картофель внутри мягкий.

Ник ухмыльнулся и разорвал упаковку. Сердце Джоанны забилось чаще при виде его улыбки и еще чаще, когда он передал ей коробку с одним из жареных филе. Словно ожила фантазия из прежней жизни, тень их предыдущих воплощений. Однако та линия времени давно исчезла, сменилась другой, где Ник превратился в охотника на монстров. А теперь благодаря дару Джоанны, нынешней – той, где их всех ждало какое-то ужасное будущее.

Она не хотела верить Астрид, но не могла забыть выражение лица той при взгляде на канал из окна как на нечто драгоценное и мимолетное.

Неужели действительно надвигалась катастрофа, которая уничтожит все вокруг? И Джоанна тоже будет вспоминать этот момент как нечто драгоценное и мимолетное?

Видимо, эмоции отразились на ее лице, потому что Ник внимательно посмотрел на нее и слегка нахмурился, после чего спросил:

– Та женщина внизу… Кто она? И о чем хотела поговорить с тобой?

– Ее зовут Астрид, – ответил Джейми. – Она глава семьи Лю.

Ник по-прежнему смотрел с вежливой отстраненностью. Он и в самом деле не помнил бывшую союзницу, не знал, что они когда-то являлись частью группы охотников, противостоявших всем прочим в этой комнате.

– Она… – Джоанна замялась. Она никогда не была суеверной, но теперь ощущала, будто озвучив пророчество вслух, приблизит его воплощение. – Она хотела предупредить меня кое о чем. – Со стороны канала долетел ветер, взъерошив ей волосы и донеся легкий запах стоячей воды. – Много ли вы слышали о будущих событиях? – спросила девушка Тома и Джейми.

– Будущих событиях? – Оба выглядели недоумевающими, как и все остальные.

– Что ты хочешь сказать? – уточнила Рут. – Что Астрид считает, будто на тебя скоро снова нападут?

– Нет, она… – Джоанна опять поколебалась. – Она сообщила, что грядет нечто ужасное. – Дурное предчувствие только усилилось. – По ее словам, это напоминало настоящий апокалипсис. – Она надеялась, что произнесенное вслух пророчество прозвучит абсурдно, но оно, наоборот, показалось более весомым, более реальным.

– О чем вообще речь-то? – нахмурилась Рут.

– Что ты имеешь в виду? – Ник выпрямился, выглядя напряженным. – Что именно должно случиться?

– Я не знаю. – К сожалению, Астрид не поделилась деталями. Джоанна снова повернулась к Джейми, помня, что все монстры ведут записи событий – как прошлых, так и будущих. Причем архив Лю считался одним из лучших. – У вашей семьи есть информация о грядущей катастрофе?

– Ты имеешь в виду всеобщего масштаба? – озадаченно уточнил собеседник и вопросительно посмотрел на Тома. Тот тоже лишь пожал плечами. – Нет.

Вдруг пророчество о том, что вокруг в огромном количестве будут гибнуть люди – как среди монстров, так и среди остальных, – неправда? Вдруг Астрид просто хотела отомстить бывшей противнице? Вот только ужас на ее лице казался вовсе не наигранным. Кроме того, Джоанна знала, что некоторые события можно убрать даже из семейных архивов. Информацию о нападении героя стерли из всех записей. Никто из монстров не ожидал его появления.

– Так она на самом деле случится? – хмурясь, поинтересовался Ник. – Нужно это выяснить.

В профиль он напоминал классическую статую одного из античных героев. Он почти мгновенно перешел от недоумения к планам действий. Вспомнились слова Астрид о том, что ему бы удалось предотвратить катастрофу. Раньше он и правда был героем, сражался с монстрами и спасал людей. И спас бы гораздо больше, если бы Джоанна его не остановила.

– Может, еще раз поговорим с Астрид? – добавил он.

– Она покинула это время. Сказала, что грядущее неизбежно.

– Зачем тогда вообще сообщать о нем тебе? – удивилась Рут. В ее голосе отчетливо слышался разгорающийся гнев. – И потом уносить ноги?

– Сложно объяснить. – Джоанна сглотнула. – Все это – часть той длинной истории, которую я обещала рассказать. – И она снова просигналила «Позднее», прежде чем кузина успела продолжить расспросы.

Та моргнула, медленно понимая, почему сестра использовала жестовый язык Хантов, и незаметно сама уточнила серией быстрых знаков, держа руку сбоку: выставила указательный палец – «доверие», направила большой вначале на Джейми, затем на Тома, и сжала кулак – «вопрос».

Джоанна жестом дала понять, что доверяет им. Тогда Рут кивнула на Ника. В этот раз ответить было намного сложнее, пришлось снова прибегнуть к сигналу «позднее». Кузина, широко распахнув глаза, окинула спутника сестры куда более внимательным взглядом.

Вслух же Джоанна произнесла:

– Астрид сообщила, что обладает более сильной разновидностью дара Лю и может помнить будущее так же отчетливо, как прошлое.

– Это она тебе рассказала? – обеспокоенно уточнил Джейми. – В наших архивах у нее зафиксированы иные способности. – Затем провел ладонью по лицу. – Хотя она же глава семьи. А они вечно хранят самые разные тайны. – Последнюю фразу он тихо пробормотал себе под нос, словно озвучивал мысли вслух.

– Но… Ни в одних записях не упоминается ни о какой катастрофе, – вклинился Том. – Хотя люди постоянно путешествуют в будущее. Мы бы знали. Я лично перемещался во времени на несколько веков. Никакого апокалипсиса – обещаю.

Джоанна невольно вздрогнула, когда до нее дошел смысл только что услышанного. Том говорил так небрежно. Далеко ли в будущее он прыгал? И сколько человеческих жизней это стоило?

– Однако и игнорировать подобные заявления тоже опасно, – гнул свое Ник. – Что, если Астрид права? Мы не можем просто ждать, случится ли катастрофа.

И снова Джоанна поймала себя на том, что не в состоянии оторвать взгляда от его серьезного привлекательного лица с темными глазами. Даже не зная ничего о грядущих ужасах, он сразу захотел предотвратить их. Инстинкт истинного героя.

Слова же Тома напомнили о суровой правде действительности: в комнате также собрались монстры, которые похищают время человеческой жизни ради удовлетворения сиюминутных прихотей. От этой мысли накатывала дурнота.

– Астрид также сказала, что моя бабушка искала способ предотвратить грядущее бедствие.

– Она знала об этом? – удивилась Рут.

– Она когда-нибудь говорила о чем-то таком? – спросила Джоанна.

– О событии апокалиптических масштабов? Точно нет. – Кузина со встревоженным видом провела рукой по густым кудрям. – Хотя прошел почти год с тех пор, как мы в последний раз встречались.

– Год? – Джоанна не думала, что бабушка отсутствовала так долго.

– Она никогда не упоминала ничего подобного, хотя обязательно предупредила бы, если бы знала… – Рут осеклась и повторила медленно: – Если бы знала… – Ее взгляд словно обратился внутрь.

– В чем дело? – спросила Джоанна.

– Да, наверное, ни в чем… – Однако странная интонация, с которой прозвучали слова, заставляла напрячься. – Думаю, бабушка была чем-то поглощена до того, как покинула это время. В смысле… – Рут сосредоточила взгляд на двоюродной сестре. – Она беспокоилось о тебе, но… кажется, и о чем-то еще.

По спине Джоанны пробежал холодок. Бабушка очень редко волновалась по пустякам. Или, по крайней мере, почти этого не показывала.

Том наклонился вперед, потрепав по голове вопросительно гавкнувшего на коленях Фрэнки, и поинтересовался:

– И чем же она была поглощена?

– Не знаю, – ответила Рут. – Она мне не говорила. Но у меня возникло ощущение, будто она пыталась что-то обнаружить. Или выяснить что-то.

Существовал ли способ отыскать бабушку и расспросить ее? Она не могла пока попасть в это время, а Джоанну держал здесь наруч, но, может, они могли бы общаться иначе?

– Ты знаешь, в какой период она отправилась?

Снова нервно запустив пятерню в волосы, Рут вздохнула:

– Только не волнуйся, ладно?

– Не волноваться? – Джоанна ощутила еще одно ледяное прикосновение страха.

– Бабушка не объявлялась с тех самых пор, как переместилась. Ни словечком не намекнув, куда. – Пару секунд казалось: сейчас Рут добавит что-то, но она промолчала.

– И ты не получала от нее посланий? Совсем ничего?

– Ты же сама знаешь, какая она, – наконец проговорила кузина.

Джоанна знала. Все Ханты иногда скрывались, не сообщая свое новое местонахождение. Включая саму Рут. Однако целый год без каких-либо попыток связаться с родными казался слишком уж долгим сроком. Кроме того, судя по всему, прежде чем пропасть, бабушка что-то искала.

16

Как только они начали спускаться, Джоанна почувствовала: что-то неладно. В пространстве с небольшой галереей собралась целая толпа. И если при первом появлении Ника атмосфера казалась враждебной, то сейчас она окончательно накалилась.

– В чем дело? – спросила Джоанна, шагнув с последних ступеней.

Она насчитала около тридцати человек. Они битком набились в помещение и все до единого смотрели на Ника: некоторые со скрещенными на груди руками, другие явно напуганные.

Из-за спин собравшихся вышел Лиам Лю и обратился к Джоанне:

– Только не дергайся. Никто не причинит ему вреда.

Не дергаться? Сердце уже колотилось как бешеное.

– Что вы задумали? – Услышав скрип ступеней, она повернула голову и посмотрела назад. На лестничном пролете стоял незнакомый громила, загораживая путь наверх. А к дверям пришлось бы пробиваться через толпу. – Что происходит?

– Глава вашей семьи обещала предоставить нам безопасное убежище! – сказала ошарашенная Рут. – Она дала нам слово.

– И мы его сдержим, – кивнул Лиам.

Джоанна никак не могла поверить в происходящее. Собственное прерывистое дыхание казалось ей оглушительно громким. Все так смотрели на Ника…

– Джейми?

– Я ничего об этом не знал, – мрачно проговорил тот и повернулся к Лиаму. – Вы провели совещание без меня и Тома? Это неправильно.

– Вы тоже можете проголосовать, – заявил тот, вызывающе вздернув подбородок. – Однако должен сообщить, что подавляющее большинство уже выразили свою волю. Мы приняли решение, как поступить.

– Решение? – переспросила Джоанна, не понимая, о чем речь. – Вам не нужно принимать никакое решение.

– Мы предоставим вам убежище, – сказал Лиам. – Но не можем позволить ему присутствовать здесь без ограничений. Этому не бывать.

– Послушай, – обратилась Джоанна к нему, чувствуя, как сердце упало. Затем обернулась к остальным в помещении. Она хотела исправить ситуацию. Должна была исправить. – Послушайте все. Мне очень жаль, что так получилось. Не следовало приводить Ника сюда. Мы просто уйдем, так что не беспокойтесь на наш счет. Вы больше нас никогда не увидите.

– Он не может вот так взять и уйти, – нахмурился Лиам. – Потому что уже знает, как отыскать это место. И гостиницу тоже.

– Что ты имеешь в виду? – уставилась на него Джоанна. – Ты же только что заявил, что вы не можете позволить ему присутствовать здесь! А теперь говоришь, что не разрешаете и уйти?

– Вы хотите получить от меня гарантии? – спросил Ник, до сих пор абсолютно спокойно обращаясь ко всей аудитории. Он напомнил свое прежнее воплощение – героя, который стоял перед Оливерами с оружием в руке, также сохраняя полнейшее хладнокровие. – Вы боитесь, что я расскажу людям о вашем мире. – Он не повышал голоса, но слова разносились по всему помещению. – Клянусь, что не сделаю этого. Вам ничего не угрожает с моей стороны.

– Извини, – произнес Лиам. И вот его голос дрожал. – Но этого недостаточно. Мы должны обеспечить всеобщую безопасность.

– Почему ты повторяешь это? – нервно уточнила Джоанна. – И как именно предлагаешь ее обеспечить? – Она боялась, как бы Лю не решили посадить Ника на цепь или запереть в какой-нибудь комнате.

Лиам позвал парня, стоявшего возле камина.

– Оуэн, подойди.

Того самого Арджента с пепельными волосами, который чуть ранее на лестнице проявил грубость и попытался применить свой дар на Джоанне, просто из желания посмотреть, получится ли.

– Погодите, что? – опешила она, на секунду ощутив приступ дурноты. – Что вы задумали?

– Мы не причиним вреда твоему спутнику, – заверил Лиам. – Только наложим на него внушение и гарантируем, что он не причинит вреда нам.

К смятению Джоанны, Ник шагнул к Оуэну, вызвав тем самым реакцию собравшихся. Многие бросали испуганные и враждебные взгляды на парня, Лиам попятился.

– Какого черта? – негромко пробормотала Рут, недоуменно хмурясь.

Ник тоже выглядел озадаченным. Он сделал новую попытку обратиться к толпе:

– Я не причиню вреда никому из вас. И никогда бы так не поступил.

– Значит, ты даже не заметишь внушения, – отозвался Лиам. Интересно, все различили в его дрожащем голосе страх? – И не почувствуешь его.

– Нельзя позволять контролировать его разум! – попыталась воззвать Джоанна к Джейми.

– Извини, – вздохнул тот. – Я тоже не согласен с их решением.

– Но так делать просто недопустимо! – воскликнула она. Это был не вопрос согласия или несогласия, вынесенный на голосование. – Это неправильно!

– Все в порядке, – тихо заверил ее Ник. – Если они настолько напуганы – а это заметно невооруженным глазом, – то я не возражаю дать им гарантии. Если всем так нужно убедиться, что от меня не исходит опасности.

– Нет! – возмутилась Джоанна, способная думать лишь об ужасном пустом лице Ника под воздействием способностей Корвина Арджента. – Им это вовсе не нужно! – Она повернулась к Рут: – Мы не можем позволить им так поступить.

– Здесь чужая территория, – извиняющимся тоном произнесла кузина. – Мое слово не имеет веса. Ничего не могу поделать.

– А в чем проблема? – осведомился Лиам, хотя его голос до сих пор дрожал. – Мы предложили справедливое решение для всех. Твой спутник получит возможность находиться среди нас, ему не причинят вреда. А нам станет спокойнее.

– В чем проблема? – оторопело переспросила Джоанна. – Да в том, что нельзя просто внедрять приказы в чужое сознание. Это насилие над разумом!

– Все в порядке, – повторил Ник и обратился к Лиаму: – Я не желаю никому из вас вреда. И согласен на ваш метод, если вам недостаточно моего слова.

Пепельноволосый Арджент – Оуэн – начал протискиваться от камина вперед. Джоанна снова попыталась заслонить собой Ника, но чьи-то сильные руки, явно принадлежавшие кому-то из Хатауэев, оттащили ее прочь.

– Выпустите меня! – воскликнула она.

– Эй! – нахмурился Ник, проявив первый намек на гнев с тех пор, как очутился здесь, и направился к ним.

– Замри! – раздался звонкий голос Оуэна. И совсем как в прошлый раз, во дворе позади кондитерской, Ник застыл, не довершив движения и неловко согнув ногу. Когда он расширил глаза, Арджент добавил: – Тебе не страшно. Ты спокоен.

– Нет! – Джоанна попыталась вырваться из рук державшего ее Хатауэя. Тем временем дыхание подвергшегося внушению Ника выровнялось и замедлилось, как тогда, когда он погрузился в сон рядом с ней на борту судна. – Это опасно! – с отчаянием обратилась она к толпе. – Вы разве не понимаете, что только ухудшаете ситуацию?

Неужели никто больше не осознавал, что если Ник выяснит правду о монстрах, то возненавидит их за внушение. По-настоящему возненавидит. И это может подтолкнуть его на прежний путь героя. Тогда все семьи окажутся под угрозой уничтожения.

Оуэн выступил вперед. После его грубого поведения на лестнице Джоанна ожидала от него злорадства, но он лишь серьезно велел Нику:

– Посмотри на меня.

Тот подчинился: поднял голову и встретил взгляд Арджента. Они оказались почти одного роста, однако на фоне Оуэна, пепельные волосы которого доходили до плеч, коротко стриженный Ник смотрелся почти солдатом, стоящим перед командиром.

– Нет! – Джоанна опять попыталась вывернуться из хватки Хатауэя, но он был слишком силен.

– Ты ничего не имеешь против монстров, – небрежно приказал Арджент. – И не желаешь им зла. А еще никогда не сообщишь о них людям.

Ник слегка качнул головой, будто отгоняя пролетевшее мимо насекомое.

– Повтори, – велел Оуэн.

К ужасу Джоанны, парень ровно и послушно ответил:

– Я ничего не имею против монстров и не желаю им зла. А еще никогда не сообщу о них людям. – Затем уже обычным голосом добавил: – С какой стати вы решили, что я хочу навредить вам? Это у вас есть особые силы. Мой же единственный дар – далеко пинать мяч.

Оуэн пожал плечами и сообщил собравшимся:

– Готово.

– Так лучше для всех, – заявил Лиам Джоанне.

Она, чувствуя бешеное биение сердца, прорычала державшему ее Хатауэю:

– Отпусти! – И вырвалась на свободу, когда тот наконец разжал руки, после чего процедила: – Подонок!

– Сама такая, – отозвался оппонент без особой обиды.

Джоанна тут же бросилась к Нику, провела по его плечам и рукам, словно ожидала обнаружить раны. Но они остались не на теле, а в сознании.

– Я в порядке, – заверил он, причем казался самим собой: говорил как обычно, глаза выглядели ясными и внимательными. – Правда.

– Мне очень жаль, – прошептала Джоанна. – Прости меня, пожалуйста, что я позволила этому случиться.

– Тебе не за что извиняться, – прокомментировал Ник. – Я и не возражал, потому что сам хотел дать гарантии, которые всем явно требовались.

Вот только произошедшее вовсе не являлось нормальным. Нарушало любые понятия нормальности. Джоанна бросила через плечо Рут:

– Присмотри за ним, пожалуйста.

Та, несомненно, желала бы задать немало вопросов, но им придется подождать. Сначала нужно отыскать Оуэна. Он выскользнул из комнаты, но Джоанна следила за ним и сейчас поспешила к восточному выходу. Стоявшие там группками люди избегали смотреть ей в глаза, пока она осматривала зал, а не обнаружив Арджента, торопливо направилась в соседнее помещение, где его тоже не оказалось.

Зато возле окна стоял Лиам, наблюдая за происходящим снаружи. Это он принял решение. Значит, мог и отменить его, проклятый предатель.

Джоанна схватила его запястье и потребовала ответа:

– Где Оуэн? Он должен снять внушение с Ника!

– Ничего не выйдет.

– Еще как выйдет! Мы должны его освободить!

Было пока не поздно все отменить. Тогда можно считать, что ничего страшного и не случилось.

– С какой стати? – фыркнул Лиам.

– Нельзя манипулировать сознанием людей по собственной прихоти! – Джоанна едва сдерживалась, чтобы не начать кричать. Почему он не понимает таких простых вещей? Может, потому что никто не подчинял волю монстров? Ведь на них дар Арджентов не распространялся. – Творить подобное – неправильно.

– Да мы сделали тебе одолжение, – заявил Лиам раздраженно и даже озадаченно. – Предоставили вам убежище и позволили ему остаться. И взамен попросили самое малое – выполнить условие, при котором могли терпеть его присутствие здесь. И даже не причинили вреда! Это же вполне разумное решение.

– Он даже не опасен! – выпалила Джоанна. – Потому что все забыл.

– Зато некоторые из нас помнят! – Слова вырвались так гневно, точно Лиам долго сдерживался и теперь больше не мог контролировать эмоции. – Я, например! Я помню, как твой драгоценный герой меня убивал!

– Что? – Она пораженно уставилась на собеседника.

– Он заявился в галерею нашей семьи. Напал на поместье Лю со своими охотниками. И убил моих кузенов. Теть и дядь. Сестру Мейбл. – Его голос задрожал. – Я пытался ее спасти. Пытался вывести через черный ход, но герой перехватил нас. – Лиам судорожно наполнил легкие, словно забыл, что нужно дышать. – Он убил ее прямо у меня на глазах. Сломал ей шею. Я пробовал оказать сопротивление, но он вонзил кинжал мне вот сюда. – Он прижал ладонь к грудине, будто до сих пор чувствовал боль, будто до сих пор пытался остановить кровь. После чего снова сосредоточил внимание на Джоанне. – Не говори мне, что ты хочешь позволить этому существу свободно бродить среди тех, кто помнит смерть от его руки.

– Я… Я не знала, – пролепетала она, вспомнив реакцию членов семьи Лю при первом появлении Ника в здании. Джоанна предположила, что их страх был скорее умозрительный, происходящий от прочитанного о герое в архивах, но даже не представляла, что кто-то здесь мог помнить его нападение. – Я не знала, – повторила она.

– А ты разве пыталась узнать? И есть ли тебе вообще до этого дело? Хотя следовало бы беспокоиться в первую очередь о своих. – Глаза Лиама вспыхнули. – Вот только кого ты считаешь «своими»? Кем считаешь себя? Монстром или человеком? Кому хранишь верность?

Вопрос прозвучал знакомо. Чуть ранее, обращаясь к Астрид, его задала сама Джоанна. Она иногда даже думала о себе как о половине. Наполовину англичанка, наполовину китаянка. Наполовину монстр, наполовину человек. Словно она состояла из отдельных блоков, которые можно сложить вместе либо опять разобрать. Но в глубине души знала правду и чувствовала себя иначе.

Неожиданно совсем близко раздался голос Джейми:

– Все в порядке?

Когда он вошел в комнату? Джоанна даже не слышала этого.

– Далеко не в порядке, – проворчал Лиам.

– Знаю, – мягко откликнулся Джейми. – Знаю, что это не так.

Парень издал придушенный звук и бросился к двери. Джоанна потрясенно уставилась ему вслед. И как только Астрид могла поддерживать Ника? Как могла сделать подобный выбор? Неужели существовало нечто более ужасное, чем устроенная им резня в поместье Лю, которую описал Лиам? Чем резня, в которой умерли родные Джоанны? Вот только… Она снова вспомнила застарелый страх на лице бывшей подруги и ее слова: «Я видела, чем все закончится. Погибнут и люди, и монстры – в бесчисленных количествах. Намного, намного больше, чем тех, кого убил или спас Ник».

Какого масштаба было предвиденное Астрид бедствие? И разве могло оно считаться более кошмарным событием, чем все это?

– Джоанна, – позвал Джейми. – Кажется, я кое-что нашел.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться к текущему моменту и побороть подступившие слезы.

– Что?

Слова Лиама по-прежнему эхом отдавались в сознании: «Он сломал ей шею. Я пробовал оказать сопротивление. Кому ты хранишь верность?»

– Рут была права. Твоя бабушка расследовала что-то, – сообщил Джейми.

– Что? – Голос Джоанны прозвучал хрипло, точно она плакала.

Признание Лиама об убийствах в поместье Лю всколыхнуло и ее воспоминания о собственном ужасе при попытке сбежать от охотников Ника в Холланд-Хаусе. О крови бабушки у себя на руках. Об острых ветках живого лабиринта.

– Я не знаю, – вздохнул Джейми. – Дороти Хант пропала из этого времени год назад, но до того искала что-то. В наших записях сохранились упоминания, что она трижды посетила какое-то здание возле Ковент-Гардена за неделю до своего исчезновения.

– Оно находится неподалеку отсюда?

– Достаточно близко, – кивнул Джейми. – Я могу показать путь. Хотя нам следует соблюдать крайнюю осторожность: на улицах до сих пор полно королевских гвардейцев.

– Значит, будем осторожны.

Джоанна отчаянно жаждала выбраться из этого места. И вывести отсюда Ника. Хотела хоть немного развеяться.

17

Том причалил баржу возле моста Хангерфорд незадолго до заката. Здание Парламента вырисовывалось за похожей на переплетение нитей конструкцией.

Джоанна ощутила прилив беспокойства, когда они сошли на берег. Призраки событий прежнего потока времени преследовали ее. Всего в одной улице отсюда открылись ворота на территорию Короля монстров. А чуть поодаль располагались Сент-Джеймсский парк и Букингемский дворец, куда они с Аароном впервые переместились, попав в тысяча девятьсот девяносто третий год.

– Разве тут разрешено причаливать? – усомнился Ник. – Кажется, это остановка речного трамвая.

– Разрешено? – пожал плечами Том. – Не в курсе. Но вот этот символ кое-что значит на реке. – Он кивнул на двуглавого пса. – Мы можем привязать здесь «Безмятежность» на год, и никто ее пальцем не тронет.

Они поднялись по бетонному пирсу и обогнули разбитый киоск, где когда-то продавали круизы. На откатной двери до сих пор висел плакат с туристами, весело улыбавшимися из скоростного катера. Изображение занимало почти всю створку.

Джоанна оказалась возле Ника. Она всмотрелась в его лицо, пытаясь отыскать следы внушения, но он выглядел совершенно по-прежнему.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Отлично, – заверил он. – Думаю, тот парень даже не использовал свой дар – не ощущаю никаких изменений.

Над водой пронесся порыв холодного ветра, заставив Джоанну вздрогнуть. Отсутствие беспокойства насчет внушения у собеседника казалось ей тревожным.

– Эй, – окликнул тот и осторожно придержал ее за локоть. – Я и раньше не хотел причинить какой-либо вред монстрам. Ничего не изменилось. Видимо, дар на меня не повлиял.

Джоанна сглотнула, стараясь не думать о ладони Ника, тепло которой чувствовалось через ткань футболки с длинными рукавами, и с надеждой предположила:

– Вдруг внушение уже выветрилось? Способности Корвина Арджента действовали совсем недолго, хотя, если судить по печати, его отец – глава семьи, а значит, и дар должен быть сильным.

– А есть способ проверить? – вклинилась в разговор Рут, шагавшая впереди.

– Можешь попробовать ударить кого-то из нас, – бросил Том через плечо. Он нес уже задремавшего Фрэнки на руках. – Например, врезать мне.

– Лучше как-нибудь потом, – рассмеялся Ник.

Его нежелание участвовать в проверке вызвало у Джоанны дурное предчувствие. Она только что убедилась: внушение все еще действует.

Возглавлявший процессию Джейми промолчал. Создавалось впечатление, что он ощутил облегчение, хотя, скорее всего, и отрицал бы это.

Они добрались до набережной Виктории – не доходя до Уйтхолла – и миновали египетский обелиск «Игла Клеопатры». Джоанне он всегда казался странным: предметом вне своего места и времени. Покрытый пиктограммами, он служил одним из немногих напоминаний о Гелиополе, городе, которого не существовало уже тысячи лет. Как колонна очутилась здесь, рядом с Темзой?

На другом берегу реки в закатных лучах сверкало новое высотное здание в виде пирамиды. Огромные бока небоскреба сияли не хуже бриллиантов. Пожалуй, они с обелиском дополняли друг друга: современное строение, вдохновленное древним Египтом, стояло напротив реального осколка того государства. Осколка возрастом в три с половиной тысячелетия.

– Мне всегда было немного жаль обелиск, – прокомментировал Ник, проследивший за направлением взгляда спутницы. – Сирота вдали от дома, который уже давно уничтожен.

Она удивилась, насколько совпадал ход их мыслей.

– Как думаешь, жители Гелиополя ожидали чего-то подобного? Могли ли они себе представить, что однажды от их города сохранятся лишь разрозненные объекты? – Снова вспомнилось, насколько тоскливо смотрела из окна Астрид, будто известный ей мир вскоре прекратит существование. – Вряд ли я способна вообразить такое, – призналась Джоанна.

– Мы обязательно со всем разберемся, – пообещал Ник. – Не позволим ничему подобному случиться с нами. – Он криво усмехнулся. – И, если рассудить, Гелиополь не исчез. Не для тебя. И не для тех, кто способен путешествовать во времени. Может, когда все закончится, мы отправимся туда.

Джоанна попыталась улыбнуться в ответ. «Когда все закончится». На что это будет похоже? Получится ли в итоге у Ника вернуться домой? А у нее самой?

Они зашагали от реки в сторону Ковент-Гардена мимо известных и новых магазинов к рынку, пока солнце садилось все ниже.

– Как вы двое познакомились? – с любопытством поинтересовалась Рут. – Во время нападения?

– Нет, за день до того, – ответил Ник. – Джоанна уронила свой телефон на поле за школой, а я нашел его и вернул.

Шагавший впереди Джейми оглянулся и встретился глазами с девушкой. Ей хотелось крикнуть на этот молчаливый вопрос: «Я столкнулась с ним не по собственному желанию!» Хотя это была бы ложь. Находиться рядом с Ником казалось невыносимой пыткой, но альтернатива ранила еще сильнее.

– Он очень популярен в школе, – сообщила Джоанна. – И мы вращаемся в разных кругах, поэтому да, познакомились только позавчера.

Ник посмотрел на нее мягко, но испытующе, точно различил странные нотки в ее голосе, и прокомментировал:

– Хотя я и до того обращал на тебя внимание. И надеялся рано или поздно познакомиться.

Внезапно сердце Джоанны затрепетало, а к щекам прилил жар. Краем глаза она заметила оценивающий взгляд Рут, которая, несомненно, размышляла насчет сигнала в убежище о том, что Нику нельзя полностью доверять. Однако от внимательной кузины также явно не укрылся и румянец Джоанны.

– А вы приходитесь друг другу двоюродными сестрами, так? – уточнил собеседник.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, однако и сама не знала наверняка степень их родства с Рут, и потому вместо этого спросила ее:

– Наши мамы кузины, правильно? – Бабушка на самом деле являлась бабушкой только для Джоанны. – А мы тогда троюродные сестры?

– У монстров все считают друг друга двоюродными.

В семье со стороны отца бытовали схожие традиции. Все называли себя просто дядюшками, тетушками, кузенами и кузинами.

– Мы с Рут выросли вместе, – объяснила Джоанна Нику. – Я каждое лето гостила у родственников со стороны мамы.

Сейчас их группа шагала по театральному району. Судя по окружению, недавно закончилось рабочее время: повсюду офисные рабочие в костюмах спешили по направлению к станциям метро, пока туристы неторопливо прогуливались, таращась в свои телефоны.

– Мы обычно… – начала было Джоанна, но слова застряли у нее в горле.

Их группа свернула за угол на Боу-Стрит, и глазам предстали белые колонны здания оперы, вызолоченные лучами заходящего солнца. Вид показался до боли знакомым.

«Я была здесь раньше. В этом самом месте».

– Что случилось? – резко поинтересовался Том. – Ты заметила гвардейцев?

– Нет, – успокоила его Джоанна, стараясь докопаться до истоков внезапно возникшего ощущения. Облака набежали на солнце, козырек здания потускнел без яркого света. – Меня просто посетило чувство сильнейшего дежавю.

Рут сощурилась, разглядывая пейзаж впереди.

– Может, ты вспомнила тот раз, когда бабушка повела нас в оперу?

– Когда это?

– Ты уже забыла то странное представление с конями?

– Ты, наверное, говоришь о «Pietro Il Grande» [2], – рассеянно прокомментировал Джейми. – В тысяча восемьсот пятьдесят втором году дали всего пять спектаклей.

– Тогда, видимо, мы ходили вместе с Берти, – сказала Рут. – Наша праведница никогда не путешествовала так далеко.

Джоанна позволила разговору течь фоном, пока шагала за спутниками и размышляла о накатившем ощущении. Оно скорее походило на далекое воспоминание, чем на размытое чувство дежавю. Она снова посмотрела на здание оперы, представляя его в золотых лучах солнца и пытаясь воспроизвести в уме точную картинку. Увы, это не помогло вернуть странное ощущение. Оно окончательно ускользнуло, пока Джейми вел их по улицам мимо магазинов с незнакомыми логотипами и объявлениями о сериале про дружелюбного полицейского, не шедшего по телевизору прежде.

Наконец Джейми остановился перед одноэтажным зданием в строительных лесах. Это приземистое сооружение казалось чужеродным среди кофеен, пиццерий и магазинов с одеждой.

– Это сюда бабушка возвращалась трижды? – Джоанна не знала, что ожидала увидеть, но точно не строительную площадку в самой туристической части Ковент-Гардена.

– Может, год назад здесь еще не шла реконструкция? – предположил Ник.

Подойдя к запыленной витрине ближе, Джоанна заглянула внутрь, прижав ладони по бокам от лица так, чтобы свет не мешал рассмотреть обстановку. За стеклом с зеркальным покрытием удалось различить очертания столов и стульев.

– Похоже на кафе. Может, бабушка с кем-то тут встречалась?

– Нет, – без колебаний отмел идею Джейми. – В наших записях говорится, что она посещала это место одна. И оно обнесено строительными лесами уже почти два года.

– Немного пугает, что тебе известны такие подробности. – Джоанне с трудом верилось в столь детальные сведения.

– Таковы уж архивы семьи Лю, – фыркнул Том, – пугающие и полезные.

– Откуда вы получаете информацию? – спросила она.

– Записи телефонных звонков, видео с камер наблюдения, посты в социальных сетях, фотографии с дронов. – Джейми пожал плечами. – Все, что содержится в какой-либо базе данных, рано или поздно попадает к нам. А затем… – Он постучал себе по виску. – Основное хранилище находится здесь.

– Что-то вроде коллективного разума? – заинтригованно прокомментировал Ник.

– Скорее коллективной памяти, – покачал головой Джейми.

– Хм-м, – протянула Рут, вытаскивая сверток черной мягкой ткани из кармана. – Придется распрощаться с фантазией, что мы способны избежать камер.

– Ты собираешься открыть замо́к отмычкой? – с легким намеком на неодобрение поинтересовался Ник.

Дверь со щелчком распахнулась.

– Ты использовал неверное время, – усмехнулась Рут. – Я уже его открыла. – Она вошла внутрь и вздохнула: – Что ж, здесь все именно так, как я и ожидала.

Джоанна последовала за ней, поднырнув под низкую металлическую перекладину лесов. Помещение оказалось очень светлым, с большими витринами на параллельных стенах. Пространство было пустым, с полуразобранной мебелью, но некоторые конструкции остались: ряды прикрученных к полу кабинок вдоль окон и стойка, где расплачивались посетители.

За ней на стене висел позабытый плакат со стилизованной картой, где Букингемский дворец изображался в виде укрупненного замка, а зоопарк – группой слонов и жирафа. Легко можно было представить это место битком набитым туристами, освещенным солнечными лучами, льющимися через большие окна. Судя по всему, здесь раньше располагалась закусочная в американском стиле.

Снова возникло чувство дежавю – еще сильнее, чем возле оперы. И в этот раз оно сопровождалось тревожным ощущением. «Мне знакомо это кафе, – подумала Джоанна. – Я была здесь раньше».

– Может, твоя бабушка действительно с кем-то тут встречалась, – предположил Ник. – Например, когда переместилась во времени, уже войдя внутрь, – к моменту, пока здесь еще не велись строительные работы.

Звучало логично. В закусочной имелась уборная, откуда бабушка могла незамеченной прыгнуть в нужный период. Однако Джоанна испытывала уверенность, обводя взглядом окружающее пространство, что Дороти Хант явилась сюда за чем-то другим.

– Смотрите. – Джейми указал на две большие камеры видеонаблюдения, висевшие под потолком в углах кафе.

Джоанна снова почувствовала смутное узнавание, смешанное с тревогой, ощущение, будто с ней такое происходило и раньше.

– Не переживай, – успокоил Том, – они совсем старые. И вряд ли до сих пор работают. Наверное, видео еще на кассеты писали. – Он огляделся по сторонам. – Никаких гербов. И следов технологии будущего не заметно. Это место принадлежит не монстрам. – Бульдог завозился на руках у хозяина, и тот отпустил питомца, который тут же обнюхал его башмаки и потянул за один из шнурков. – Фрэнки, – проворчал верзила, и пес переключил внимание на брючины Ника.

Появляясь из дверей за стойкой, Рут прокомментировала:

– На кухне и в уборной ничего нет. Что дальше?

– Почему ваша бабушка могла сюда приходить? – задумался Ник.

Джоанна инстинктивно повернулась к нему. Он стоял в свете заходящего солнца, и в золотых лучах темные волосы казались скорее каштановыми, чем черными. Позади, за большими окнами, офисные служащие спешили домой. И тут она вспомнила.

Она и в самом деле бывала здесь раньше – сидела в самой освещенной кабинке в прежней хронологической линии, когда закусочная, полная посетителей, еще подавала завтрак в течение всего дня. Перед внутренним взором всплыла картина, как Ник занял место напротив.

– Джоанна? – окликнуло его нынешнее воплощение. – В чем дело?

Девушка заморгала, едва в состоянии видеть его. В прошлый раз он схватил ее запястья, не позволяя прикоснуться к себе. А она задала мучавший с самой резни в Холланд-Хаусе вопрос: «Ты знал о том, что монстры – мои родные, прежде чем приказать их убить?» И, получив отрицательный ответ, прошептала следующий: «А ты бы отдал этот приказ, если бы знал?» Тогда Ник без колебаний кивнул: «Да».

– Джоанна, – снова окликнул спутник из настоящего, сделав шаг к ней, и удивленно замер, когда она вздрогнула и отшатнулась.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

– Дайте мне пару минут, – попросила Джоанна, чувствуя, как все на нее смотрят, и провела ладонью по лицу, лихорадочно размышляя.

Зачем бабушка пришла сюда? Почему выбрала именно это место?

В прежнем потоке времени они с Ником сидели в последней кабинке слева. Джоанна сделала несколько шагов в том направлении. Что-то на полу привлекло ее внимание: белые царапины на темном дереве. Отметины от стульев? Нет… Линии выглядели слишком ровными…

– Что там? – спросила Рут и подошла. Остальные следовали за ней по пятам. – На что мы смотрим? На те царапины? – Потом она поняла, что они означают, как и Джоанна мгновением раньше.

– Что это? – поинтересовался Ник.

– Лисица, – ответила Рут.

Ханты иногда изображали свой герб схематично, тремя быстрыми знаками: V символизировал голову, перевернутый полукруг – тело и ноги, а горизонтальная черта, пересекавшая первые два и тянувшаяся чуть дальше, создавала хвост.

– Бабушка была здесь, – прокомментировала Джоанна.

– Это послание? – уточнил Том.

– Я никогда не видела символ отдельно, – с сомнением протянула она.

Он обычно сопровождался инициалами того, кто его нарисовал, и дополнительной инструкцией, например знаками «бегите» или «здесь безопасно».

– Может, бабушка просто хотела продемонстрировать, что была здесь? – предположила озадаченная Рут.

Джоанна выпрямилась, снова рассматривая помещение. Символ виднелся примерно на трети пути к дальней стене, на пустом отрезке пола, как раз там, где начинались ряды кабинок. Чем бабушка здесь занималась? О чем думала? Она беспокоилась о чем-то как раз в ту неделю, когда приходила сюда, по словам Рут.

Сделав еще один шаг, Джоанна почувствовала сопротивление, точно от невидимого барьера, и невольно ахнула.

– Что случилось? – спросила Рут, сама попыталась пройти дальше и резко застыла, не довершив движения. – Какого черта?

Преграда казалась плоской либо со слегка скругленными краями, комнатной температуры. Джоанна осторожно толкнула воздух перед собой и ощутила сопротивление, скорее напоминавшее магнитное поле при приближении отрицательно заряженного металла, чем физический объект.

Ник тоже провел ладонью перед собой, словно гладил круп лошади, и прокомментировал:

– Похоже на какую-то стену. Или барьер.

– Барьер? – переспросил Джейми, тоже потянулся к необъяснимой преграде и тут же отдернул пальцы, коснувшись ее. Потом опять дотронулся, и на лице его отразился намек на восхищение. – Думаю… Думаю, это место запечатали Элисы.

– Запечатали Элисы? – с интересом повторила Рут.

Она выглядела такой же удивленной, как Джейми. И пожалуй, слегка напуганной.

– С какой стати кому-то из них запирать доступ в этом месте? – пробормотал Том.

Он вытянул руку наверх, на всю длину своего огромного роста, однако не нащупал пределов барьера. Джоанна решила, что он идет до самого потолка, и уточнила:

– Что это за штука?

Фрэнки тоже наткнулся на барьер и принялся тыкать в него лапой. Складчатая бульдожья мордочка выражала полнейшее замешательство. Затем пес начал угрожающе рычать на непонятную преграду.

– Дар семьи Элисов – скреплять пространство и время, отгораживая доступ к нему, – объяснил Том.

– Подобные барьеры встречаются крайне редко, – добавил Джейми.

Волоски на затылке Джоанны встали дыбом. Она присмотрелась. Отгороженное место выглядело в точности как остальное кафе. Считать ли простым совпадением, что они с Ником побывали тут раньше? И зачем бабушка приходила сюда целых три раза? Почему оставила символ Хантов в самом начале барьера?

– Нужно отыскать способ попасть туда.

– Ты имеешь в виду сломать печать? – спросила Рут таким тоном, будто услышала предложение слетать на луну.

– Разве не может другой член семьи Элисов снять барьер? – поинтересовался Ник.

– Это так не… – Рут покачала головой. – Дело не только в том, что сами запечатанные пространства крайне редки, дар тоже встречается нечасто. Большинство обладателей даже не могут применить его. – Потом обратилась к остальным: – Элисов ведь даже освобождают от обязанности демонстрировать способности на заседаниях комиссии по подтверждению принадлежности к той или иной семье, верно?

– Не совсем, – проронил Том. – Моя младшая сестренка проявилась как одна из них. И ее дар выражается по-другому. – Он задумчиво потер лицо ладонью. – Лучше всего я могу описать его как особую связь с хронологической линией. Ей нравится Лейла.

– Нравится? – переспросила Рут.

– Вы сами знаете, как обстоят дела. – Верзила вздохнул. – Мы пытаемся нарушить правила, а хронология оказывает сопротивление. Но она не возражает, если кто-то из Элисов путешествует во времени или пытается что-то изменить. Я всегда ощущал, что поток событий течет иначе в присутствии Лейлы. Счастливее, что ли. Думаю, комиссия тоже чувствует это, определяя принадлежность к семье.

Джоанна удивилась, что Том упомянул свою сестру, и начала гадать, что происходит в случаях, когда родственники оказывались разделенными в детстве. Продолжали ли они общаться или едва виделись?

– Интересно, – протянул Ник.

Остальные переглянулись, и Том дружелюбно кивнул:

– Я тоже всегда так думал.

Когда они шли сюда, то свободно общались, но сейчас Джоанна заметила, что между Ником и прочими словно всегда существовала пропасть. Не имело значения, что он подвергся внушению Арджента, все по-прежнему относились к единственному человеку настороженно, даже Рут, которая не знала, почему вообще потребовалось прибегать к таким мерам.

И теперь именно она нарушила молчание, спросив у Тома:

– А не сумеет твоя сестра помочь нам? Или, может, она знает кого-то из более сильных Элисов?

– Мы не будем вовлекать Лейлу в наши проблемы. – Он сказал это спокойно, но в его голосе отчетливо прозвучало предупреждение.

– Послушайте… – вклинился Джейми. – Подобный барьер могли сотворить здесь только с разрешения совета монстров. Любого из семьи Элисов, чей дар проявился в достаточной мере, направляют им на службу – добровольно или нет. – Он скрестил руки на груди, похоже, вспоминая собственный опыт работы в качестве королевского архива.

Том тоже это заметил, опустил ладонь на спину Джейми и предложил:

– Давайте возвращаться на баржу. Здесь и сейчас мы вряд ли что-то решим.

Джоанна понимала, что так и следует поступить. Бабушка, несомненно, приходила сюда ради того, что скрывалось за барьером, но способа заглянуть за него или проникнуть внутрь не существовало. Они оказались в тупике.

Но в то же время Джоанна чувствовала, что что-то упускает. Точно упускает. Она пристально вгляделась в символ лисицы, нахмурилась и наклонилась, чтобы посмотреть на него повнимательнее. Рядом виднелись и другие царапины, но они резко обрывались на одной линии.

– Что делаешь? – поинтересовалась Рут.

Джоанна провела пальцем возле окончания черточек на полу и ощутила сопротивление барьера как давление сжатого воздуха.

– Еще одна часть символа находится здесь, – уверенно объявила она. – Внутри.

– Хочешь сказать, это место огородили уже после того, как бабушка нарисовала послание? – предложила Рут вполне возможную версию.

– Или… – медленно проговорила Джоанна, – она обнаружила способ попасть туда.

Кузина насмешливо фыркнула.

– Бабуля умеет много полезного, но точно не договорилась бы с достаточно сильным Элисом.

– Я и раньше видела что-то подобное, – пробормотала Джоанна, опускаясь на колени и прижимая ладони к барьеру.

И тут она поняла, что именно упускала. Ей было знакомо не только место, но и сам способ запечатывания пространства.

– В каком смысле? – спросила Рут.

Невидимая преграда, которая слегка закруглялась… Где же могло встречаться что-то похожее? Всплывшее внезапно воспоминание едва не заставило подпрыгнуть.

– Такой же барьер окружал архив во дворце Короля монстров!

И закрывал доступ к камере Джейми, запирая другое пространство внутри и отрезая тюрьму от остального мира.

– Во дворце? – Рут выглядела ошарашенной, как и Том за ее спиной. – Что тебе вообще известно о нем? Только не говори, что ты там бывала. Никто не способен попасть туда!

«Вы оба проникли туда вместе со мной», – подумала Джоанна. Вот только они этого не помнили. Вслух же она пообещала:

– Я все тебе расскажу, просто…

Столько всего следовало еще обсудить. Она поднялась на ноги, озираясь по сторонам в поисках чего-то вроде коврика, который они использовали в прошлый раз. Чего-то, что можно свернуть в трубу. Взгляд упал на туристическую карту на стене за стойкой.

Джоанна прошла туда, достала плакат размером почти с себя, притащила его обратно и, пока спутники с недоумением смотрели на нее, сняла раму, сунув ее в руки Рут.

– Ты что делаешь? – спросила кузина.

– Бабушка взломала печать с помощью дара Хантов, значит, и ты так сумеешь. Тебе понадобится только рама.

– Ты о чем вообще? – рассмеялась Рут.

– Твои способности позволяют помещать предмет в определенный момент, так?

– Ну… – протянула она. – Пожалуй, да, примерно так они работают, но…

– И когда это случается, предмет находится сразу в двух периодах времени. Ты можешь повторить то же самое, используя раму.

– Да ты о чем вообще? – повторила Рут.

– Просто попробуй, – настаивала Джоанна. – Протолкни ее через барьер, частично удерживая здесь, а частично – там. И получится портал, через который мы сумеем попасть внутрь. Скорее всего, именно так и поступила бабушка.

– Не может быть, чтобы дар Хантов позволял взламывать запечатанное Элисами пространство, – сказала, покачав головой, кузина. – Даже не все из их собственной семьи способны на такое. Только один на тысячу, и то не факт.

– Ну попробуй, ради меня, – попросила Джоанна. – А если ничего не получится, то вернемся на баржу.

– Тогда можно сразу отправляться, – проворчала Рут, прижимая раму к барьеру. Та осталась висеть там, словно паря в воздухе. – Видишь?

– Ты должна держать ее, – объяснила Джоанна. Она подошла и взялась с другой стороны, показывая, как нужно. – Представь, что используешь свой дар и прячешь раму за барьер, но помести ее внутрь только частично. Просто делай, как обычно, только не отпускай предмет.

Рут недовольно уставилась на сестру, однако подчинилась и ухватилась за раму как следует, пригрозив:

– Потом мы обстоятельно побеседуем, и ты мне все расскажешь. – Затем закрыла глаза, сосредоточилась и вжала предмет в невидимую преграду. Он покачнулся, и Джоанна придержала нижний край. Совсем как в прежней хронологической линии, кузина вздохнула. – Сомневаюсь, что способности Хантов предназначены для такого. Не думаю, что у меня получится… – И тут изумленно распахнула глаза.

Джоанна ахнула одновременно с Томом. Остальные тоже выглядели ошарашенными – все, кроме Ника, который лишь с любопытством наклонился вперед.

Внутри рамы виднелись неяркие лучи солнца, падавшие совершенно под другим углом.

Рут создала портал – открыла запечатанное пространство.

18

Джоанна заглянула в образовавшийся проем. Запечатанное пространство казалось таким же, как наружное: ряды кабинок вдоль больших окон. Единственное, что отличалось, – угол освещения. Внутри рассеянные лучи солнца падали с восточной стороны, а не с западной, как там, где стояла их группа.

Начерченный бабушкой символ теперь отчетливо виднелся на полу целиком. К схематичной лисице добавилось еще одно изображение: три линии, расходившиеся в разных направлениях от общей точки. Оно напоминало след птичьей лапы. И рядом были указаны инициалы: Д. Х. – Дороти Хант.

– Что означает этот символ? – спросила Джоанна у Рут.

Та задумчиво сморщила нос.

– Вроде «возможность»? С какой стати бабуля нарисовала его здесь?

И для кого? Вот что интересовало Джоанну. Ханты слыли ворами и часто использовали этот символ, отмечая потенциальные объекты для последующих краж. Она перевела взгляд на портал.

– Как думаешь, что внутри?

Несмотря на сигнал «возможность», она чувствовала лишь тревогу.

– Меня беспокоит другой вопрос, – протянула Рут. – Откуда ты вообще узнала, что дар Хантов позволяет пробраться за барьер Элисов? У тебя с детства не появлялось этих способностей.

Иногда она выглядела точь-в-точь как бабушка: кудрявые волосы и пронизывающие зеленые глаза.

– Долго рассказывать, – прошептала Джоанна.

– Что с тобой случилось после нападения? – спросила Рут, пристально всматриваясь в лицо сестры.

– Все произошло не тогда. – Обстоятельства не позволяли поговорить с ней – только не в присутствии Ника, – и невысказанные слова тяжким грузом лежали на сердце.

В глазах кузины вспыхнули новые вопросы, но тут вмешался Джейми.

– Если мы планируем попасть внутрь, то лучше не медлить. Если это место опечатали, то за ним могут наблюдать по приказу совета монстров. – И обратился к Рут: – Как думаешь, сумеешь удержать портал открытым несколько минут?

– Ага, – заявила та. – Хотя… – Она склонила голову так, что на виду осталась только копна темных кудрей, плечи поднимались и опускались от тяжелого дыхания – кузина явно оценивала, долго ли сможет применять дар к тяжелому предмету.

– Эй, – окликнула ее Джоанна неуверенно. В прошлой хронологии Рут тоже говорила, что способности Хантов не предназначались для открытия порталов, и потом едва не падала от истощения. – Ты в порядке?

Двоюродная сестра подняла голову. Джоанна видела, что в зеленых глазах уже промелькнуло напряжение.

– Я справлюсь.

– Рут…

– Все хорошо, я сумею продержаться, – заверила кузина и вскинула подбородок, упираясь в раму. – Идите. Мне тоже хочется узнать, что там внутри.

– Мы быстро – только туда и обратно, – пообещала Джоанна. – Тебе не придется долго напрягать силы.

– Отлично, – выдавила Рут. – Приятно знать. – Теперь и ее голос тоже звучал с натугой.

Джоанна не понимала, почему ей вдруг расхотелось пробираться внутрь. В прошлый раз, когда сестра открывала портал, им пришлось пересекать отрезок с заключенным внутрь периодом зимнего Палеолита. А здесь всего-то и требовалось, что сделать один шаг. Пустяки по сравнению тем случаем.

Джоанна решительно повернулась к проему и заставила себя занести ногу, но как только переступила через раму, то почувствовала сильнейший приступ тошноты, подобной той, которая накатывает в сильную качку на борту лодки. Ощущение возникло неожиданно – в прошлый раз такого не было. Однако девушку это не остановило.

Она прошла по запечатанному пространству, осматриваясь. Внутри оказалось холоднее. Солнце едва проглядывало через скопления облаков.

Если не считать рассеянных лучей, обстановка помещения за барьером не отличалась от наружной: почти пустая закусочная в процессе реконструкции. Разнообразили интерьер только кабинки, выстроенные вдоль стен, по одной рядом с каждым окном. С востока вид открывался на боковую аллею с современными многоквартирными домами. С запада кафе смотрело на главную улицу, где царила настораживающая пустота, хотя еще секунду назад было полно глазеющих по сторонам туристов и спешащих по делам пешеходов.

Джоанна обернулась и уставилась на странную картину: Рут держала раму в воздухе посреди помещения. Отсюда барьер казался совершенно незаметным, граница определялась лишь по разному освещению. Ник шагнул через портал. Остальные по очереди совали внутрь головы, заглядывая через раму. Похоже, стена Элисов являлась односторонней. Джоанна видела Рут, Джейми и Тома снаружи, но они замечали ее, только если смотрели в проем.

– Да уж, сбивает с толку, – прокомментировал Ник, обозревая центральную улицу. – Это окна Портелли, или мы переместились во времени?

– Сама не уверена, – призналась Джоанна. – Эта территория ощущается отрезанной от остального мира. – Том сказал, что дар Элисов заключается в умении скреплять пространство и время, отгораживая доступ к нему. В прошлый раз подобное чувство возникало у нее во дворце Короля монстров – в месте, которое находилось вне хронологии. – Парящей в пустоте.

Сзади донесся стон. Том тоже шагнул внутрь и теперь зажимал ладонью рот, словно учуял отвратительную вонь. Веснушки отчетливо проступили на его побледневшем лице.

– Что это за фигня? – пробормотал великан.

– Где? – удивился Ник.

Он, похоже совершенно не чувствовал влияния этого места. А вот Джоанна до сих ощущала дурноту.

– Здесь что-то есть, – прокомментировал Том. – Что-то неправильное.

– В каком смысле? – уточнил Ник.

Реакция Джейми на опечатанное пространство оказалась еще сильнее. Он глубоко вдохнул, схватился за раму и согнулся, извергая из себя обед. Том подоспел к нему первым. Джоанна все время удивлялась, насколько ловко и быстро двигался этот огромный мужчина. Уже спустя секунду он обвил рукой стройную талию Джейми. Фрэнки подбежал к ним и вопросительно гавкнул, выглядя не менее встревоженным, чем хозяин. Однако, как и Ник, пес явно не чувствовал никакого дискомфорта.

– Вы в порядке? – озабоченным тоном поинтересовалась Рут.

– Все нормально, – успокоила ее Джоанна. – Ты сама-то как, держишься?

Она уже начала волноваться из-за затянувшейся паузы, когда кузина наконец ответила:

– Отлично. Я справлюсь.

Том помог Джейми выпрямиться, заботливо поддерживая одной большой ладонью, и предложил ему:

– Давай выведем тебя отсюда. Всего несколько шагов. – И уже направил Джейми обратно к раме, но тот остановился и с трудом выдавил, утирая выступивший на лбу пот:

– Нет, я хочу посмотреть. Хочу знать, что здесь такое.

– Я сам со всем разберусь, – пообещал здоровяк. – А тебе лучше подождать снаружи.

– Том, – произнес Джейми всего одно слово, но так веско, что у собеседника вырвался тяжелый вздох, словно от развернутого и аргументированного возражения. И в дополнение прошептал, сжав ладонью руку Тома, по-прежнему лежавшую у него на груди: – Я в безопасности здесь.

Казалось, они продолжали начатый ранее спор. Джоанна заметила промелькнувшую на лице великана боль, тень прежнего отчаяния из другой линии времени, когда Джейми попросил больше не искать его и вместо этого отправиться за героем. Столь открытое проявление эмоций заставило Джоанну отвести глаза. Как и раньше, она почувствовала себя так, будто подглядывала за чем-то очень личным.

Том упомянул, что здесь что-то было… Она зажмурилась, сосредоточилась и лишь тогда начала воспринимать слабую фальшивую ноту на самой грани слышимости. Нет, не звук. Ощущение. Чего-то неправильного.

– Джоанна? – На плечо легла теплая ладонь. Ник говорил, как ни странно, таким же встревоженным тоном, как Том чуть раньше. – Ты неважно выглядишь.

– Нам всем пора выбираться отсюда. – Голос верзилы дрожал. Он подхватил Фрэнки на руки. – Не следовало взламывать печать и прокрадываться внутрь. Не зря кто-то отгородил пространство.

– Тебе виднее, – не стал спорить Ник. – Однако… это место выглядит просто как пустое кафе. Тут ничего нет. Только столы и диванчики.

Джоанна попыталась определить источник неприятного ощущения. Она обернулась и, повинуясь инстинктам, направилась дальше, пока не обнаружила, что смотрит прямо на кабинку, в которой они с Ником сидели в другом потоке событий.

Лишь краем сознания отмечая оклики спутников, Джоанна повторила свой путь из прошлого. Казалось, что ничего не сохранилось, кроме прикрученных к полу столов и диванчиков. А потом она обогнула последнюю кабинку и увидела то, что искала.

В воздухе зияла открытая рана с рваными краями. Дыра в ткани мира, зависшая в пространстве, наполовину утопленная в стол.

Джоанна попятилась от отвращения. Эта аномалия внушала животный ужас, шла вразрез с законами природы. При одном взгляде на нее становилось ясно – такого не должно существовать. Именно это и искала бабушка. Именно поэтому часть помещения отгородили барьером.

За спиной послышались шаги, а следом кого-то стошнило. Когда Джоанна обернулась, Том стоял, держа руку у рта и явно сдерживая новый рвотный позыв. Рядом позеленевший Джейми повалился на колени. Он делал короткие резкие вдохи.

Великан потянулся помочь ему и трясущимися пальцами, с видимым усилием, но очень заботливо, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки партнера и ослабил давление воротника.

Джоанна почувствовала легкое прикосновение.

– Ты тоже выглядишь нездоровой, – встревоженно заметил Ник. Сам он совершенно не казался затронутым воздействием аномалии, на которую сейчас внимательно смотрел. – Что это такое?

– Не знаю, – с трудом выдавила Джоанна.

Том снова покосился на рану в пространстве, но тут же отвернулся, будто не мог вынести прямого взгляда, и выдохнул:

– Ощущается как пустота. Отсутствие чего-либо. Думаю, это пропасть за пределами времени. Разрыв в ткани мира. Или в самой хронологической линии.

Джоанна и сама вздрогнула, вспомнив, как стояла у ворот дворца монстров. Там она впервые увидела вневременье – ужасающую пустоту, окружавшую королевскую территорию. Сейчас же, сделав глубокий вдох, заставила себя взглянуть на разрыв.

Он действительно походил на дыру с неровными краями, внутри которой плескалась тьма. Пропасть за пределами времени.

Джейми что-то пробормотал. Он уже дышал спокойнее, но по-прежнему оставался смертельно бледным.

– Знаю, – ответил ему Том, после чего поднял голову и пояснил: – Разрывы в хронологической линии упоминаются только в легендах о конце света. Подобного не должно существовать. Это противоестественная аномалия.

– Она ранит время, – чуть слышно прошептал Джейми.

Джоанна тоже чувствовала, как хронологическая линия, которая иногда производила впечатление живого существа, сейчас корчится от боли.

Ник подошел ближе к одному из диванчиков, где сидел когда-то в другом времени. Его легкие движения служили ярким контрастом на фоне обессиленных спутников.

– Фрэнки, стоять! – резко приказал Том, когда питомец потрусил следом за парнем.

Джоанна с трудом заставила себя тоже приблизиться к разрыву. Ее тело не желало повиноваться, сознание вмещало лишь одно отчаянное стремление – развернуться и сбежать. Однако она должна была понять, почему бабушка исследовала аномалию и почему та появилась именно в этом месте. Там, где однажды встретились их прежние версии.

– Ты в порядке? – тихо спросил Ник.

Джоанна кивнула. Она сейчас находилась настолько близко к разрыву, насколько могла, не садясь при этом на диванчик. Когда она с трудом заставила себя посмотреть прямо туда, ей едва удалось не отшатнуться: дыра оказалась не пустой, в ее глубине мелькали тени. И это почему-то пугало даже сильнее, чем безликое ничто.

Сжав кулаки, Джоанна присмотрелась внимательнее, сдерживая порыв схватиться за Ника, подавляя импульс сбежать. По мере того как она вглядывалась, неясные контуры начали обретать плотность, позволяя увидеть стол. Тот же самый, который находился и снаружи. Они казались одинаковыми по структуре, деревянными.

Вот только… имелось и отличие. На краях того, что располагался внутри разрыва, остались следы рук, будто кто-то схватился за столешницу.

В голове всплыло яркое воспоминание момента, когда в прежней линии времени Ник вытащил нож, заверив, что не собирается убивать Джоанну здесь и сейчас.

Тогда она ответила, что обязательно отплатит ему за смерти родных, а когда оппонент встал, вцепилась в края стола, чтобы сдержаться – ведь вся ее семья погибла лишь пару дней назад. Вцепилась как раз в том месте, где теперь виднелись отметины.

Джоанна наклонилась ближе. Полировка на следах исчезла, обнажая необработанное дерево: светлое на фоне более темного лака. Она резко вдохнула, поняв, что видела подобное и раньше. Поняв, что совершала подобное раньше. Ее дар в точности так же повлиял на перила в убежище.

Значит, эти отметины – тоже ее рук дело? Следы проявления ее способностей? Вот только… Как они могли остаться, ведь произошло все в ином потоке событий?

Том сказал, что аномалия – это разрыв во временнóй линии. Неужели через него они могли заглянуть в случившееся тогда?

Ощущая внутреннюю тягу, словно помимо воли, Джоанна потянулась, чтобы положить пальцы на отметины.

– Не надо! – воскликнул Джейми сзади.

Однако она не могла остановиться, к собственному ужасу чувствуя, как руки действуют отдельно от сознания, проникая внутрь аномалии. Кошмарный диссонанс усилился, превращаясь в невыносимую какофонию – только не в звуках, а в рассинхронизации всего мира.

Создалось ощущение, будто под пальцами рвалась бумага, затем в ощущении неправильности появилась пауза – достаточно длительная, чтобы зародилась надежда: все закончилось. Но стоило Джоанне с облегчением выдохнуть, возникло чувство давления, а затем прореха в ткани реальности, казалось, взорвалась.

Последствия были ужасны: девушка опрокинулась и сильно ударилась головой. Зрение расплылось. Спутники что-то говорили, но их голоса звучали приглушенно и неразборчиво. Открыв глаза, Джоанна отметила, что потолок выглядел иначе: ниже и со свисающими проводами. К счастью, ощущение диссонанса прекратилось, но остальное воспринималось как в тумане. Она потрясла головой, стараясь прийти в себя, но стало только хуже: тошнота подкатила к самому горлу, вызвав невольный стон.

– Ты как? – донесся голос Ника.

Джоанна попыталась сосредоточиться на нем. Он стоял на коленях рядом с ней.

– Ты тоже упал? – спросила она. – Остальные в порядке?

Ник нахмурился:

– Это же ты пострадала.

Он осторожно прикоснулся к ее затылку, вероятно, ища рану.

Джоанна недоуменно заморгала и попыталась встать, однако Ник легко, но уверенно придержал ее за плечо, прокомментировав:

– Пока лучше не двигайся, ты сильно ударилась головой.

Она зажмурилась и снова открыла глаза, чувствуя небольшую дурноту.

– Вы как? – спросил Ник у остальных.

– Мы в порядке, – ответил Том за себя и Джейми.

– Что у вас там случилось? – взволнованно поинтересовалась Рут, стараясь заглянуть в проем. – Я слышала грохот!

Однако с ее места не получалось увидеть спутников. Зато она явно не пострадала от взрыва. Похоже, барьер защищал ее. Джоанна выдохнула с облегчением.

– Не знаю, – отозвался Ник. – Но мы в порядке!

Действительно, что же такое случилось? Сначала Джоанна почувствовала неодолимое желание прикоснуться к отметинам на столе, следом усилилось ощущение диссонанса, а потом…

– Разрыв исчез! – ахнул Джейми.

– Что? – воскликнула Джоанна.

Она потянулась к краю стола, чтобы подняться. Ник помог, придерживая ее. Ей пришлось отогнать желание опереться на него, как хотелось бы. Одно его присутствие дарило чувство безопасности. Ложное, конечно. Вокруг творилось нечто крайне странное.

– Разрыв исчез, – повторил Джейми недоверчиво. – Я больше не ощущаю тошноты.

Джоанна уставилась на то место, где недавно видела аномалию. Но дыра с неровными краями действительно пропала.

Том откашлялся, точно собирался что-то сказать. Все повернулись к нему. Вот только он смотрел, удивленно распахнув глаза, не на разрыв, а в окно.

Джоанна проследила за направлением его взгляда.

Главную улицу снаружи было не узнать. Она казалась потускневшей и заброшенной. Пропали все кафе и магазины с красочными витринами, привлекавшими внимание прохожих и туристов. Теперь же архитектура зданий скорее напоминала викторианский стиль, но с определенными отличиями, хотя Джоанна не могла сказать, в чем именно они заключались. Возможно, в слишком высоких домах. Либо слишком темных кирпичах.

– Ничего не понимаю, – вырвалось у нее.

Чуть дальше по улице из труб похожего на завод строения поднимался густой дым, заполняя небо серыми клубами и создавая впечатление надвигавшейся грозы.

– Мы что, переместились во времени? – спросил Ник.

Могло ли такое действительно произойти? Внимание Джоанны привлек странный предмет: сверкающая бронзовая статуя – единственное яркое пятно вокруг. Она стояла прямо напротив окон и изображала женщину с короной в виде венка. Свежие розы словно в качестве подношения лежали у подножия постамента, на котором виднелась вырезанная надпись «Semper Regina».

По спине Джоанны пробежал холодок.

– Я не узнаю архитектурный стиль, – медленно проговорил Джейми. – И одежду пешеходов. Как и этот временной период.

Она сначала решила, что город заброшен, однако теперь увидела и то, что уже заметил молодой Лю. На противоположной стороне дороги торопливо пробирались люди. Они жались к стенам, будто хотели спрятаться от дождя. Их одежда сливалась с черной кирпичной кладкой и серыми тенями зданий, а стиль казался незнакомым: шерсть соседствовала с неизвестным легким материалом.

– Что это? – удивилась Джоанна. – Если мы не переместились во времени…

Она осеклась, заметив движение возле окна. Худощавый блондин свернул за угол торопливым шагом, почти бегом, постоянно оглядываясь через плечо. Грудь мужчины вздымалась от отчаянных вдохов, одежда казалась грязной, а светлые волосы намокли от пота и липли к лицу. Джоанна практически ощущала ужас блондина.

– Чем он так напуган? – задумчиво спросил Ник.

Не успели слова слететь с его языка, как на улице появился фургон, черный, как катафалк. На крыше мигали неяркие белые проблески. Местная полиция? Нет. На двери выделялся золой герб: роза, расправленные веером павлиньи перья и – сердце Джоанны пропустило удар – крылатый лев. Символ совета монстров. У всех на виду. Что вообще творилось?

Из фургона вышел водитель с волосами цвета вороного крыла, патрицианскими чертами лица и в подогнанном по фигуре черном костюме с золотой булавкой королевского гвардейца. Его подчеркнутая безупречность контрастировала с полуразрушенными зданиями.

Брюнет коротко посмотрел на кафе, и Джоанна невольно отшатнулась, но он уже перевел взгляд дальше, похоже, не видя незваных посетителей за окном. Затем поправил запонки и с небрежностью облеченной властью фигуры подозвал напуганного блондина.

Тот больше не пытался сбежать. На его лице читалось смирение с полным поражением. Он неохотно приблизился к гвардейцу.

– Что происходит? – прошептала Джоанна.

Разворачивающаяся у них на глазах сцена казалась совершенно неправильной. На противоположной стороне улицы люди по-прежнему торопились по своим делам, точно не случилось ничего необычного, точно фургон с эмблемой совета монстров был привычной частью повседневной жизни.

Хотя нет, не вполне так. Время от времени прохожие украдкой косились туда. Джоанна поняла, что они не были равнодушными, просто боялись проявить участие. От этого осознания ее сердце забилось быстрее.

Гвардеец что-то сказал блондину. Вероятно, предупредил о чем-то. И собирался арестовать. Светловолосый собеседник просто стоял с остекленевшими глазами, тяжело дышал и молча слушал, а после прошептал что-то в ответ. Джоанна прочитала слова по губам: «Я верен. Верен».

Она ждала, что гвардеец достанет наручники, но вместо этого он шагнул ближе, властным жестом положил ладонь на затылок блондину и отчеканил: «Ты никто».

– Нет! – вырвалось у Джоанна, когда она осознала намерения монстра. – Нет!

– В чем дело? – спросил Ник.

А затем блондин повалился на землю, как подкошенный.

Джоанна невольно издала стон ужаса, не сводя взгляда с лица гвардейца. Абсолютно бесстрастного лица, словно он убил насекомое, а не человека. До ее ушей доносилось собственное прерывистое дыхание. Прохожие больше не смели даже украдкой смотреть в ту сторону. Все отвернулись и ускорили шаг.

– Что… – оцепенело проговорил Ник. – Мы… Мы должны выйти и помочь тому парню. Вызвать скорую!

Он не понимал, что блондин уже умер. Не понимал, что гвардеец только что забрал у собеседника все оставшиеся годы жизни – на глазах у десятков свидетелей. Монстр убил человека при свете дня, будто имел на это право.

Ник чуть раньше спрашивал, не переместились ли они во времени. Джоанна никак не могла успокоиться. Неужели они действительно прыгнули в другую эпоху?

Гвардеец посмотрел вверх на клубы серого дыма в небе, после чего открыл задние дверцы фургона.

Джоанна ахнула, увидев внутри еще тела. Она воспринимала происходящее разрозненными картинками: женская туфелька с порванным ремешком, по-прежнему обхватывающая ногу; мальчик в незнакомой форме; средних лет мужчина с усами.

Промелькнувшие перед глазами образы заставили невольно отшатнуться, и Джоанна в ужасе попятилась, налетев на Ника. А потом мир, казалось, содрогнулся. Она моргнула, и в следующее мгновение ветхие псевдо-викторианские здания исчезли. Как и гвардеец. Как и фургон, полный трупов.

Все стало таким же, каким было несколько минут назад при проникновении за барьер. Даже бесформенная дыра с рваными краями вернулась на прежнее место. Внутри нее снова клубились лишь неясные тени.

– Вы это видели? – пораженно уточнил Ник. – Что это было?

Джоанну трясло. Она не чувствовала ничего подобного с тех пор, как Рут сообщила о гибели родных. С тех пор, как прошла по саду, полному трупов после резни, устроенной охотниками.

Чему они только что стали свидетелями? Это напоминало Лондон, где монстры открыто жили среди людей и могли безнаказанно убивать их при свете дня, не обращая внимания на зевак, а те даже не осмеливались протестовать.

– Вдруг это будущее, о котором говорила Астрид? – прошептала Джоанна.

– Но оно не такое, каким должно быть, – ошеломленно возразил Джейми. – Такого времени никогда не существовало, никто не видел ничего подобного.

– Что тот мужчина сделал? – продолжал расспрашивать Ник. – Я не понимаю. Мне кажется, он убил того беглеца. И всех остальных людей в фургоне!

– Нужно выбираться отсюда, – твердо заявил Том. – Попробуем выяснить, что случилось, когда очутимся в безопасности на барже. Тут лучше не задерживаться. За кафе наверняка следят.

Джоанна на мгновение зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, пытаясь отогнать стоявшие перед глазами образы трупов из фургона. Затем открыла рот, чтобы позвать Рут, но осеклась, заметив выражение ее лица: потрясенное и испуганное.

Кузина приложила палец к губам, призывая к молчанию, и беззвучно произнесла:

– Тихо! Гвардейцы.

Несколько секунд Джоанна осмысливала эти слова.

По-прежнему не нарушая тишины, Рут указала подбородком в направлении окон – с ее стороны барьера. Следом донесся грохот и чей-то раздраженный голос:

– Да уберите вы проклятые леса!

Затем послышалось звяканье ключей.

Джоанна лихорадочно размышляла: «Первой вошедшие увидят кузину». И тут мимо промчался Ник, быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Он пробрался через портал раньше, чем щелкнул замок, и дверь в кафе распахнулась, одновременно толкая Рут в проем и сбивая в сторону раму. Она еще падала, когда вошел первый гвардеец, и покатилась по полу с громким стуком, заставив мужчину попятиться от удивления.

– Нет! – воскликнула Джоанна. – Ник! – Она инстинктивно метнулась за ним, но ударилась плечом о невидимый барьер и отлетела назад, задыхаясь. – Ник!

В кафе вошли еще два гвардейца. Все трое озирались вокруг, но благодаря односторонней проницаемости ограждения видели только пустое помещение и запыхавшегося парня.

– Ник! – снова крикнула Джоанна.

– Он тебя не услышит, – голос Рут дрожал. – Когда я стояла снаружи, то даже при открытом портале едва могла разобрать, что вы говорите.

Два гвардейца схватили Ника за руки, заломив их за спину. Разница в силе оппонентов была заметна невооруженным глазом. У пленника бугрились мышцы, и стражники выглядели детьми, которые поймали быка.

– Ник! – простонала Джоанна, бесплодно молотя кулаками по барьеру.

Бывший герой наверняка мог одолеть противников. Пусть в этой линии времени он и не тренировался борьбе с монстрами, однако сила оставалась при нем. Ему уже удалось сразить Корвина Арджента во дворе кондитерской.

Но Ник просто спокойно стоял, даже не пытаясь вырваться. Джоанне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить о внушении Оуэна Арджента, запретившего причинять вред монстрам и оставившего парня беззащитным перед ними.

Она почувствовала, как наворачиваются слезы. Неужели придется смотреть, как у нее на глазах убивают Ника?

– Рут, ты должна открыть новый портал, – выпалила она. – Он не может сражаться из-за внушения Арджента! Мы должны помочь!

И принялась озираться по сторонам в поисках другого большого предмета, который мог бы служить проводником для создания проема. Например, половика.

– Джоанна… – покачав головой, произнесла Рут. Ее глаза запали и потускнели. Джоанна только сейчас заметила это и вспомнила, что уже видела истощенную кузину в прежнем потоке событий – после создания портала во дворце монстров. – Я не чувствую своего дара.

Джоанна невольно всхлипнула. Ей хотелось крикнуть: «Ты не понимаешь, как важен для меня Ник. Я умру, если с ним что-нибудь случится!» Но Рут выглядела совершенно измотанной.

В отчаянии Джоанна прижала ладони к ограждению и воззвала к своим способностям, умоляя невидимые стены раствориться, развоплотиться. Однако ничего не произошло.

После нескольких безуспешных попыток она раздраженно застонала и навалилась на барьер всем весом. Ее дар всегда активировался, когда она того не желала. Почему же не получается воспользоваться им, когда он нужен больше всего?

Один из гвардейцев с торчащими в разные стороны волосами вышел из кухни.

– Никого нет. Видимо, все дело в тех отклонениях.

– Это только слухи, – упрекнул его напарник.

– Ну да, конечно, – саркастически протянул первый. – Значит, подводят разведданные? – Он внимательно обшарил глазами помещение, мельком посмотрев прямо на Джоанну, но не увидев ее. Задержался взглядом на упавшей раме и продолжил озираться по сторонам. Затем поднес телефон к уху и доложил: – Мы обнаружили мальчишку. Одного, прямо перед барьером.

Кто выслушивал отчет? Тройка гвардейцев просто стояла в кафе. Они явно чего-то ждали. Чего?

Мужчина с торчащими волосами покосился на дверь, и Джоанна скорректировала вопрос: «Кого?» Сердце забилось чаще.

И, словно отвечая на ее мысли, ручка опустилась. Ник вскинул голову.

Через порог шагнул Аарон Оливер.

19

Когда гвардейцы скрутили Ника, его футболка задралась, а волосы растрепались. Аарон же выглядел безупречно в своем свежем костюме и с идеально уложенной золотистой шевелюрой. Он подошел ближе к пленнику, чтобы рассмотреть его.

В прежней хронологической линии Джоанна, Аарон и Ник встречались все втроем лишь однажды. И Ника тогда тоже удерживали. В то время он казался беспомощным, но к завершению вечера безжалостно убил всех родных Аарона и Джоанны.

Теперь оба парня смотрели друг на друга. Они были практически одинакового роста, однако на фоне мускулистого Ника стройный Оливер выглядел еще худощавее. Джоанна думала, что они окажутся несовместимыми, но на самом деле внешность светловолосого, ангельски красивого Аарона только дополняла облик темноволосого, классически привлекательного Ника.

Оливер задержал взгляд на глазах пленника и после паузы объявил:

– Обычный человек.

– Мы и так это знали, – прокомментировал один из гвардейцев. – Он поддавался внушению Арджента.

– Что ж, я подтвердил заключение, как и просили, – сухо отозвался Аарон. – Могу быть еще чем-то полезен? – Он не обратил внимания, что собеседник раздраженно стиснул челюсти, так как не сводил взгляда с Ника.

Джоанна вспомнила, как прохожие оборачивались ему вслед, точно стрелки компаса, смотрящие на север. Она не знала, с чего решила, будто Аарон окажется невосприимчив к естественному притяжению Ника. Но и тот явно отметил внешность оппонента, окинув его взглядом с головы до ног, уделив внимание безраздельно, точно вцепившихся в руки гвардейцев не существовало.

– Где девчонка? – спросил Аарон.

Ник лишь упрямо вздернул подбородок.

– Она тоже приходила сюда? – продолжил выпытывать Оливер. – Нам поступил доклад, что вы явились в составе группы.

– Интересно только зачем? – Гвардеец с торчащими волосами хмыкнул. – Вы знали, что место опечатано?

Не получив ответа от пленника, Аарон с подчеркнутым равнодушием пожал плечами.

– Можешь начать говорить сейчас или тебя заставят выложить все позднее. – Он протянул руку к гвардейцам. – Передайте мне наруч.

– Нет, – выдохнула Джоанна.

Куда Аарон собирается отвести Ника? Она боялась, что его убьют прямо здесь, но альтернатива почему-то пугала еще сильнее. Что сотворят с беззащитным пленником? Допросят? Станут пытать? И получится ли отыскать его, если они переместятся во времени?

Знакомый золотистый цилиндрик лег Аарону на ладонь. Он открыл устройство ленивым поворотом запястья.

– Нет! – Джоанна пыталась применить свои способности к барьеру снова и снова, чувствуя, как они разгораются внутри, как касаются невидимых стен.

Дар проявился, но оказался недостаточно сильным, чтобы сломать печать Элисов. Мысленно вообразив, как язычки пламени вспыхивают ярче, растворяя преграду, Джоанна отчаянно прижала ладони к барьеру. Однако опять ничего не случилось.

Аарон шагнул вплотную к пленнику и потянулся, чтобы взять его запястье, но не успел отреагировать – никто не успел, – как тот выбросил руку, словно собираясь отшвырнуть оппонента. Джоанна ахнула, внезапно испытав страх за Аарона.

Вот только Ник не толкнул Оливера, а так и замер, положив ему ладонь на грудь. В темных глазах читалась угроза. Застывшая сцена растянулась на несколько мгновений, заставляя гадать, что происходит. А затем Джоанна поняла: Ник не мог причинить вред монстрам.

Испуг на лице Аарона сменился недоумением, а после чем-то, что она не сумела расшифровать. Он прерывисто вдохнул, когда гвардейцы снова схватили пленника за руки и оттащили.

– Джейми?

Джоанна только сейчас осознала, что Том снова и снова повторяет имя партнера уже какое-то время, а тот не отвечает. Она обернулась, и от ужаса волоски на затылке встали дыбом.

Джейми замер рядом и широко распахнутыми глазами неотрывно смотрел – но не на Ника или Аарона, а на ближайшего гвардейца. Вернее, на его булавку с изображением крылатого льва.

– Что-то не так? – снова попытался дозваться Том.

Эхо этих слов разнеслось по отгороженному пространству. И действительно, что-то было не так. Джейми трясся и выглядел даже более напуганным, чем при виде прорехи в ткани реальности. Даже более напуганным, чем при виде Ника перед гостиницей «Виверна».

Он открыл рот, но не издал ни звука. Попытался снова, и на этот раз сумел выдавить:

– Мне знаком тот герб. Стебель розы без цветка.

Джоанна тоже видела такой на печати Корвина Арджента и на булавках гвардейцев, но предположила, что символ говорил об особом подразделении.

За барьером Аарон повысил голос:

– Тогда пора отправляться. Она захочет допросить пленника лично.

«Она»?

Неясно отчего, но сердце Джоанны замерло.

– Где именно ты видел этот герб? – медленно уточнила она у Джейми.

Тот повернулся к ней, посмотрел потемневшими от ужаса глазами, заставив похолодеть и ее. Вспомнилась бронзовая статуя на улице того странного Лондона. Надпись гласила: «Semper Regina» – «Всегда королева». И лицо монумента показалось тогда знакомым… Джоанна начала качать головой, заранее не желая смиряться с накрывшим секунду спустя озарением.

В прошлой хронологической линии загадочная женщина ворвалась в обыденную жизнь Ника и изменила его судьбу, направив события в иное русло. Джейми передал на информационном носителе часть видеозаписей. На них семью героя убивали на его глазах снова и снова, пока он не возненавидел монстров, пока его намерения не оказались в точности такими, какими хотела сделать их та незнакомка.

– Это ее герб, – прошептал Джейми. – Той, которая держала меня в плену. Той, которая создала героя.

– Но мы же не видели ее в этой линии времени, – глупо прокомментировала Джоанна. Женщина с лебединой шеей не могла вернуться. Иначе… О нет. – Ник! Ник!

Однако он ничего не слышал. И не мог сражаться из-за внушения, запрещавшего вредить монстрам. А еще он не знал всей правды. Потому что Джоанна не рассказала, когда имела такую возможность.

Гвардеец задрал рукав на куртке пленника, обнажая его запястье. Аарон тут же положил золотую цепочку наруча. Ник даже не шелохнулся, когда металл запузырился и зашипел, проникая под кожу, где превратился в такую же татуировку с изображением крылатого льва, как у Джоанны.

– Теперь он привязан ко мне, – сообщил Аарон и схватил предплечье пленника, накрывая своими изящными пальцами золотистую метку.

Ник с подчеркнутым равнодушием обвел взглядом кафе и, когда мимоходом посмотрел на барьер, слегка улыбнулся, будто стараясь ободрить всех, кто стоял по ту сторону.

Затем Аарон сделал шаг, увлекая за собой пленника.

– Нет! – воскликнула Джоанна, бросаясь на невидимый барьер и усилием воли стараясь развоплотить его. Однако он упрямо сопротивлялся дару. – Нет!

А через секунду Аарон с Ником растворились в воздухе.

20

Джоанна слепо уставилась на пустое пространство, где только что находились Ник с Аароном и гвардейцы.

– Мы должны отправиться за ними, – только и сумела выдавить она, хотя понятия не имела, куда они переместились. Ник мог находиться теперь в любом времени – в прошлом или будущем. Она покачала головой и снова прошептала: – Она не могла вернуться.

Женщина с лебединой шеей опять заполучила Ника. И Аарон работал вместе с ней в этой хронологической линии. Джоанна не хотела в это верить.

– О ком вы говорите? – поинтересовалась Рут. Невзирая на крайнее утомление, ее зеленые глаза смотрели внимательно. Она желала получить ответы и больше не собиралась ждать. – Кто такая «она»?

– Кое-кто, на чье исчезновение я очень рассчитывала, – вздохнула Джоанна. – И думала… – Она не сумела закончить предложение.

Ей лишь однажды удалось увидеть источник всех их несчастий, ответственную за сотворение героя женщину: хладнокровную и жестокую красавицу с золотистыми волосами и длинной лебединой шеей. А также обладающую невероятной, невозможной властью над хронологической линией, которая позволяла останавливать и перезапускать события. Стирая и оттачивая моменты жизни Ника, пока он не начал ненавидеть монстров настолько, что сделал своей миссией их уничтожение. «Снова», – повторяла женщина раз за разом, приказывая, чтобы родных парня убивали опять и опять, в ином порядке, иными способами. Она пытала Ника до тех пор, пока не удовлетворилась результатом, заявив: «Ты готов. Идеальный герой», – и одобрительный тон странно диссонировал с ледяным выражением лица.

После чего Ник отправился убивать монстров, в том числе семью Джоанны.

В конце он сказал: «Я знаю, насколько сильно ты меня ненавидишь». Она покачала головой, хотя действительно ненавидела его. Но и любила тоже. Желала быть с ним больше всего на свете.

«Я люблю тебя, – вздохнул тогда Ник. – Всегда любил».

Они поцеловались, и, пусть и всего на мгновение, Джоанна позволила себе поддаться чувствам. А потом использовала свои запретные способности, отматывая назад его жизнь. Их родные вернулись, а прежний Ник исчез. Теперь они с ним были как кусочки паззла – когда-то подходившие друг другу, но безнадежно сломанные.

– В прежнем потоке событий герб принадлежал той женщине, – сообщил Джейми. – Я видел во снах, как она носила его.

Джоанна заметила, что он снова едва сдерживал дурноту: обхватил себя руками, накрывая живот. Когда молодой Лю слишком близко подобрался к правде происхождения героя, красавица с лебединой шеей пленила его и держала в заточении. Джейми не рассказывал, какие пытки вынес, однако они изменили его.

Рука Тома на плече партнера напряглась, а на линии челюсти проступили желваки.

– Я должен выяснить ее личность. Наверняка она занимает высокое положение при дворе.

– Это ничего нам не даст, – мягко произнес Джейми. – Многие важные персоны вращаются в самых влиятельных кругах. Могущественные члены совета… некоторые главы семей… монстры с необычайно сильными способностями… особо приближенные аристократы…

– Вы вообще о чем? – наконец не выдержала Рут. – Иная хронологическая линия? – Она говорила медленно, точно прикладывая огромные усилия, чтобы произнести каждое слово. Все трое повернулись к ней, и сразу стало ясно, насколько в действительности истощило применение дара кузину. – Существует только одна линия. Отражающая волю Короля монстров. Нынешняя.

Джоанна обняла ее одной рукой и повела к ближайшему диванчику в нескольких шагах от них. Затем положила ладонь на лоб Рут и ужаснулась тому, какой ледяной была ее кожа.

– Что вообще творится? – спросила кузина. – И в этот раз не отделывайся обещаниями рассказать все позже.

Джоанна не хотела, чтобы родные когда-либо узнали о кошмарных событиях прежней линии времени, которая иногда воспринималась далеким сном. Стоны, которые издавала бабушка перед смертью. Ранение Рут в живот и ее мольбы спасаться. Множество трупов в саду, их безжизненно раскинутые руки и ноги. И то, какой потерянной и сокрушенной горем от потери семьи чувствовала себя тогда Джоанна. До сих пор чувствовала.

Она наклонилась к сидевшей на диванчике кузине и взяла ее за руку, стараясь подобрать слова.

– Ты спрашивала, откуда я знаю столько всего про монстров. Откуда узнала, как открыть портал… – Сделав глубокий вдох, Джоанна решилась. – Раньше существовал другой поток событий, где все пошло наперекосяк. Где… – Она замялась. – Где наших родных убили. Бабушку. Тетю Аду. Дядю Гаса. Берти.

– Не понимаю, – прошептала Рут.

Джоанна снова вспомнила ужасные картины: кровь бабушки на руках, на платье, на одежде кузины – везде. И не хотела обременять этим знанием никого из Хантов. Горло перехватило.

– Рут, они все погибли.

– Да ты о чем вообще? – Собеседница снова непонимающе нахмурилась. Она не казалась рассерженной или раздраженной, но, вероятно, лишь из-за сильной усталости. – С какой стати ты придумываешь такие жуткие вещи?

– Она говорит правду, – тихо произнес Джейми из-за спины Джоанны. – Другая линия времени действительно существовала. Некоторые из моей семьи это помнят.

– Линия, в которой мы все умерли? – уточнила Рут.

– Не мы, – прошептала в ответ Джоанна. – Мы с тобой остались в живых. Но родные…

– Нет, – выдохнула сестра, начиная всерьез воспринимать услышанное и явно не желая верить, судя по хмурому выражению лица. Однако она слишком хорошо знала Джоанну и понимала, что та никогда не стала бы шутить подобными вещами. – Как?

– Величайший герой среди людей явился, чтобы убить всех монстров, – судорожно сглотнув, ответила она.

Лицо Рут слегка просветлело.

– Это же просто легенда! Бабушка рассказывала нам ее однажды, помнишь? Но на самом деле он такой же персонаж мифов, как и король Артур. Ненастоящий. Не знаю, кто тебе запудрил мозги, но это все неправда.

– Я видела все собственными глазами, – тихо проговорила Джоанна. – И герой очень даже реален.

Она проглотила ком в горле. Ей до сих пор не верилось, что Ник пропал. Превратится ли он в нового охотника на монстров, когда они встретятся в следующий раз? Попытается ли убить ее?

– Мифический герой погубил всю нашу семью? – переспросила Рут, пытаясь улыбнуться и словно призывая Джоанну объявить все сказанное глупым розыгрышем. А когда та промолчала, кузина уже серьезнее уточнила: – Что, правда? Всю семью?

– И не только нашу. Оливеров. Лю. Каждый из двенадцати родов Лондона.

Что же планировала в той линии женщина с лебединой шеей? Джоанна так и не сумела понять, зачем монстру понадобилось создавать охотника на монстров. Она снова вспомнила статую в ужасной версии Лондона. Такова была цель блондинки? И она собиралась использовать Ника, чтобы этого добиться?

Вот только Астрид говорила, что он бы предотвратил катастрофу и уже двигался в том направлении. Бессмыслица какая-то! Хотя… Джоанна задумалась. Мог Ник сообразить, что и кто с ним сотворил, если бы она не убрала героя из уравнения, позволив монстрам действовать свободно?

– Я все равно не понимаю, – нахмурилась Рут. – Какое отношение та злодейка имеет к нынешней ситуации?

– Ты должна рассказать ей все, – мягко посоветовал Джейми, глядя на Джоанну.

Как же сложно было говорить про прежнего Ника! Она сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони, а ощутив боль от острых краев, снова распрямила пальцы и посмотрела на них. Похоже, она сломала ногти, когда пыталась процарапать путь через барьер.

– Я знала героя, – тихо произнесла Джоанна. – И полюбила его еще до того, как поняла, кто он такой. А он понял, кто такая я.

– Ты испытывала чувства к парню, убившему нашу семью? – недоверчиво уставилась на нее Рут.

В формулировке кузины это прозвучало еще хуже, но Джоанна кивнула.

– Позднее я выяснила, что мы с ним являлись родственными душами в изначальной линии времени, shí de lìshĭ.

На лице Рут отчетливо промелькнуло сомнение в реальности очередного мифа, а следом – понимание.

– Говорят, что тех, кто любил друг друга в истинной истории, нынешняя хронология пытается свести вместе снова.

Джоанна кивнула.

– Когда я вернулась в школу после каникул, уже в этой линии времени, то он тоже оказался там.

– Вы встретились опять? – выдохнула Рут.

– Он меня не помнил. Как не помнил и прежних событий. А потом мы с ним вместе подверглись нападению. – Голос Джоанны надломился.

Кузина расширила глаза, перевела взгляд на то место, где в последний раз видела Ника, и прошептала, снова посмотрев на собеседницу:

– Ох, Джоанна…

– Это еще не все, – Действительно, худшее еще только предстояло сообщить. – Я… Боже, Рут, я возненавидела Ника после того, что он сотворил, и даже хотела его убить. Но… Все оказалось не так, как выглядело. Ты же помнишь легенду, верно? «Однажды давным-давно родился тот, кому на роду было написано истреблять монстров. Величайший герой среди людей». Вот только в нашем случае это произошло намеренно. Ник не стал бы убийцей, если бы его не направили на этот путь. Она сделала это.

– В каком смысле?

– Я и сама не знаю, зачем ей это понадобилось, – вздохнула Джоанна, снова вспоминая статую с надписью «Semper Regina».

– Ты все говоришь «она, она», – нахмурилась Рут. – Так о ком вообще речь-то? – Ее взгляд снова упал на пустое пространство за пределами барьера.

– Стебель с шипами – ее герб, – пояснил Джейми. – Она вернулась. И снова получила в распоряжение Ника.

Глаза Рут расширились от осознания.

– Мы должны освободить его! – дрожащим голосом сказала Джоанна. – Должны отобрать его у нее.

Неужели в этот раз блондинка заполучила еще и Аарона? Не верилось, что он действительно работал на нее. Нужно отобрать у нее обоих.

– Я понимаю, что вы рассказали не все, – прокомментировала Рут и в ответ на вопросительный взгляд Джоанны изогнула брови: – Например, неясно, почему Ник не стал героем в этой реальности. И как получилось, что наши родные снова вернулись к жизни. – И затараторила дальше, не дав открывшей было рот сестре вставить и слова: – Но сначала нужно выбраться отсюда. – Кузина посмотрела в дальнюю часть помещения, где до сих пор в столе виднелась дыра с рваными краями. – От этой штуки меня тошнит.

Том предложил сделать рамку для нового портала, связав вместе куртки и свитера. Потом подтащил два стула, расставил на некотором отдалении друг от друга и повесил на спинки петлю из одежды так, чтобы можно было шагнуть внутрь.

– Теперь твой черед, – обратился Том к Рут с некоторым сомнением.

Джоанна тоже видела, насколько истощена кузина, по ее опущенной голове и ужасной бледности.

Том метнул обеспокоенный взгляд на Джейми, который тоже едва держался, хотя и старался этого не показывать. Он опирался на преграду почти всем телом в самой дальней точке от дыры.

Рут тоже посмотрела на него.

– Помогите мне встать.

Джоанна и Том подвели ее к импровизированному порталу. Кузина сжала в руке петлю и зажмурилась, фокусируя внимание.

Джейми тоже приблизился, хотя и с явным трудом.

– Как мы узнаем, что портал открылся? С той стороны хотя бы менялся вид.

Джоанна указала на пол. Снаружи сгущались сумерки, и он был темнее, тогда как внутри еще стояло раннее утро. Границей служила прямая линия между разными освещениями.

– Мы заметим, что черта прервалась, когда портал откроется.

Для подстраховки Джоанна включила на телефоне фонарик и направила луч на отверстие в петле. Он не падал на пол с другой стороны. Как только это изменится, они узнают наверняка.

Взгляд мимоходом скользнул по оставленным бабушкой отметинам. Именно символ «возможность» побудил проникнуть за преграду. Что же он значил? Джоанна не представляла, что подразумевала бабушка, поэтому просто решила пока сосредоточиться на Рут и на линии между светом и тьмой.

Текли минуты. Ничего не происходило, если не считать того, что кузина становилась все бледнее и бледнее.

– В прежней хронологии ты открывала портал на короткие промежутки времени, – встревоженно заметила Джоанна. – И не пыталась удерживать его постоянно.

– Когда закончим, расскажешь мне все подробно, – пропыхтела Рут.

Она заговорила впервые с момента, как сосредоточилась на применении дара. Обрадованная тем, что услышала ее голос, Джоанна сообщила:

– Ты вытащила нас с территории дворца монстров.

Рут недоверчиво приподняла брови, но даже это проявление эмоций внушало надежду. Значит, родственная перепалка придала кузине сил.

– Том провел нас внутрь, – продолжила Джоанна, – потому что искал Джейми. – Верзила с любопытством хмыкнул, и она пояснила: – Ты сообщил нам, как сделать вид, что включен в список приглашенных.

Перед внутренним взором промелькнуло воспоминание о том, как Аарон с беспокойством наблюдал за ней во время ее попытки миновать стражника. Сердце сжалось. Бывший союзник знал, что в нынешней линии времени они окажутся врагами, но Джоанна все равно не могла до конца это принять.

– Вон! – воскликнул Том и ткнул пальцем в кружок света, внезапно возникший на полу по ту сторону преграды.

– Быстрее, идите! – велела Рут. – Мне долго портал не удержать!

Том не стал тратить время и молча толкнул Джейми в проем, после чего подхватил Фрэнки на руки и прыгнул туда сам, а когда оказался на той стороне, то согнулся пополам, делая судорожные вдохи, как вынырнувший из воды человек. Затем выпрямился и крикнул: – Выходите! Вы тоже сразу почувствуете себя лучше!

– Я почти забыл, как хорошо, когда тебя не подташнивает, – слабо прокомментировал Джейми.

– Иди! – обратилась Рут к сестре.

– Мы отправимся вместе, – ответила та.

– Не думаю, что номер прокатит, – прерывающимся голосом прошептала кузина.

– В прошлый раз сработало. – Должно получиться. Джоанна не собиралась оставлять ее. – Готова?

– Нет, – отозвалась Рут, однако позволила взять себя за свободную руку.

Джоанна крепко стиснула ее, сделала глубокий вдох, сосредоточилась на проеме перед ними и начала отсчет:

– Один, два…

– А что, если я не смогу… – попыталась сказать Рут.

Однако Джоанна уже прыгнула через неустойчивую самодельную конструкцию, увлекая двоюродную сестру за собой, и та, спотыкаясь, последовала, а попав на другую сторону, облегченно выдохнула. Джоанна тоже сразу ощутила внезапное исчезновение дурноты.

– Дар Хантов точно не предназначен для таких трюков, – проворчала кузина.

– Ты справилась просто потрясающе.

Услышав комментарий, она лишь закатила глаза, но все же чуть улыбнулась.

Джоанна обернулась, однако не увидела ни следа барьера. Как и импровизированного портала из связанных между собой свитеров и курток. Как и стульев, использованных для опоры. На той стороне царило утро, на этой же сгустилась темнота и единственными источниками света служили фонари на улице.

Том проследил за направлением взгляда Джоанны.

– Та аномалия по-прежнему на месте. И барьер кажется слишком ненадежной защитой.

– Чему мы стали свидетелями? – тихо спросил Джейми.

После его слов повисла выразительная пауза. Ужасная прореха в ткани мироздания была настолько неестественной, что никто не хотел думать о ней. Однако у Джоанны накопилось слишком много вопросов. Почему разрыв находился именно в том месте, где она воспользовалась своим даром? И что именно пыталась узнать бабушка, когда являлась сюда? Зачем оставила на полу символ «возможность»?

– С того угла, под которым смотрела я, казалось, что все помещение за барьером изменилось, – сообщила Рут. – Пол, потолок, вид из окон…

Джоанна жалела, что не могла забыть кошмарное зрелище. Оно до сих пор стояло перед глазами, как отпечаток на сетчатке при взгляде на солнце, и внушало еще больший страх теперь, когда прошел первоначальный шок. Трупы в фургоне, переплетение рук и ног. Блондин, отброшенный на тротуар, словно мусор.

«Я видела грядущую катастрофу», – сказала Астрид.

Даже сейчас, отгороженные барьером, ужасы альтернативного Лондона липли к Джоанне, точно запах смога.

– Об этом говорила Астрид? Об этом предупреждала?

– Не знаю, – покачал головой Джейми.

– На том полицейском фургоне красовалась эмблема совета монстров, – задумчиво пробормотал Том. – Прямо у всех на виду. При свете дня, на обозрении десятков зевак.

– Вот только ничего подобного не записано ни в одном архиве, – возразил Джейми. – Ни в прошлом, ни в будущем монстры не жили открыто среди людей. Никогда не правили ими.

Правление монстров… Джоанна не заметила этого, но теперь переосмыслила значение увиденного: тела в официальном фургоне, напуганные прохожие… Она содрогнулась.

– Ты обратил внимание на статую с другой стороны улицы?

– С надписью «Semper Regina»? – Джейми, не моргнув глазом, извлек воспоминание из сознания, хотя со своего места мог взглянуть на изваяние лишь сбоку. – Да, это была она.

Джоанна сделала судорожный вдох и, стараясь взять себя в руки, медленно выдохнула. Она не понимала, что происходит, но сейчас имело значение, по сути, только одно.

– Мы должны освободить Ника.

– Нам неизвестно, куда его увели, – отозвалась Рут и тут же умиротворяющим жестом вскинула ладони, когда заметила, что сестра собирается спорить. – Эй, я в деле. Просто подчеркиваю, что пока неизвестно, откуда начинать поиски.

Джейми наклонился, рассеянно погладил Фрэнки, который скреб лапой барьер, и сказал:

– Нужно это выяснить. Ты права, Джоанна. Наша противница планировала что-то в прошлый раз. И именно для этого создала героя. Нельзя позволить ей повторить то же самое. – Том с явным несогласием хмыкнул, но Джейми лишь упрямо нахмурился и решительно продолжил: – Мы всегда знали, что однажды она вернется.

Джоанна понимала, что он имеет в виду, потому что и сама отчасти давно ждала, когда женщина с лебединой шеей появится вновь, и готовилась к этому моменту.

– Джейми… – начал Том.

– Творится что-то ужасно неправильное, – мягко перебил его партнер. – То, что находится за барьером, не должно существовать.

– Я рядом, когда тебя снятся кошмары. И когда ты просыпаешься после них. – Том выглядел раненым в самое сердце, как случалось только в присутствии Джейми. – И потому не могу допустить повторения прошлого в этой линии времени. Просто… – Голос верзилы надломился. – Позволь мне самому со всем разобраться. Останься дома с Фрэнки.

Джейми взял Тома за руку, ведя безмолвную беседу, и, похоже, одержал верх, судя по тому, что здоровяк опустил голову в знак поражения и поднял только тогда, когда партнер начал поглаживать запястье большим пальцем. На обычно бесстрастном и простоватом лице боксера читалось столько любви и боли, что Джоанна посочувствовала.

– Жаль, что я не помню деталей, – прошептал Джейми. – Жаль, что не помню чего-то действительно полезного. Но… она могла забрать Ника куда угодно. А мне ничего не приходит в голову.

Мимо кафе проехала машина, осветив фарами помещение. Все, не сговариваясь, нервно повернулись к окнам. Вид снаружи казался совершенно обыденным: кофейни и закусочные, магазины одежды и парфюмерии с яркими витринами. И никаких гвардейцев поблизости.

Джоанна с ужасом и легкой тоской поняла, что есть одна зацепка, способная привести к Нику.

– Мы знаем, кто забрал пленника.

– Нам известно только то, что она связана с советом монстров, – прокомментировал Том. – Но…

– Я говорила не о ней, – вздохнула Джоанна, вновь вспомнив, как изящные пальцы Аарона обхватывают запястье Ника. – А о личности того, кто занимался транспортировкой. Того, кого ждали гвардейцы. Чтобы освободить заложника и выяснить, что вообще происходит, нам нужно встретиться с Аароном Оливером.

21

Когда они выскользнули из кафе, Джоанна готовилась встретить гвардейцев. Либо даже вооруженного Ника, который вновь превратился в охотника на монстров. Однако Ковент-Гарден выглядел как обычно: туристы и театралы заполняли ярко освещенные улицы, встречаясь группами и устремляясь вместе выпить, пока рабочие спешили домой.

По пути к барже Джейми покопался в мозгу, вспоминая все события семейного архива, хранившиеся в голове, и в итоге сообщил:

– В воскресенье в поместье Оливеров состоится костюмированная вечеринка. Аарон тоже будет присутствовать.

При этих словах Джоанну захлестнул безрассудный порыв отправиться туда немедленно, без намеченного плана. Ей просто хотелось побыстрее покончить с делом.

Она глубоко вдохнула и приказала себе подумать. Соваться в поместье, полное Оливеров, было опасно. Самое сильное проявление их дара встречалось нечасто, но на общем сборище по крайней мере некоторые из гостей будут им обладать. В том числе Аарон. И они сумеют с одного взгляда определить наличие у Джоанны запретных способностей. А также увидят, что Рут принадлежит к семье врагов.

Хорошо, что хотя бы для этой проблемы существовало решение. Формат мероприятия позволял им обеим скрыться под масками с вуалями и заслонить глаза.

– Они устраивают вечеринку прямо у себя дома? – Голос Рут звучал одновременно заинтригованно и нервно.

Джоанна с облегчением отметила, что кузина выглядела уже гораздо лучше: кожа на щеках вновь была здорового оттенка, походка стала уверенной.

– Снаружи, – уточнил Джейми. – В своих знаменитых садах.

Их поредевшая группка миновала рынок, украшенный гирляндами, как на Рождество. Откуда-то неподалеку гремела ритмичная мелодия с басами. «Аарон бы пришел в ужас от окружающей суматохи, возненавидел бы все: от музыки и до еле бредущей толпы зевак», – почувствовав укол боли, подумала Джоанна.

С трудом верилось, что она планирует отправиться к нему, хотя много месяцев избегала встреч и настраивала себя, что больше никогда его не увидит. А когда наконец увидела, то была вынуждена уносить ноги.

– Что нам известно про Аарона? – поинтересовался Том, наклоняясь, чтобы подхватить Фрэнки и сунуть его под мышку.

– У него сложилась определенная репутация: Найтингейлы его презирают, – ответил Джейми после секундного размышления и провел рукой по волосам.

– Найтингейлы? – переспросила Джоанна, недоумевая, чем Аарон сумел им не угодить.

– Да его ненавидит даже собственная семья, – фыркнула Рут. – Он должен был стать следующим главой, но отец исключил его из линии наследования. – Она вскинула брови. – Отвергнутый и Найтингейлами, и Оливерами…

– Двумя опасными и влиятельными семьями, – пробормотал Том. – Что же он такого натворил?

Джоанна тоже всегда гадала, почему Эдмунд поступил с сыном подобным образом, и неоднократно хотела расспросить об этом Аарона, однако боялась затрагивать явно больную для него тему.

– Что бы ни произошло, обе семьи не внесли информацию в общие архивы, – прокомментировал Джейми. – Любые сведения об исключении из числа наследников удалены.

– Подумать только, этот выскочка натворил нечто настолько кошмарное, что вынудило даже Оливеров отказаться от одного из своих, – протянула Рут.

Джейми пожал плечами, но, к удивлению Джоанны, промолчал, словно ему было нечего добавить.

– И это все, что ты о нем знаешь? – спросила она.

Разве молодой Лю не помнил, что прежде они являлись союзниками? Тот задумался.

– Пожалуй, любому известно, что он ребенок от второго брака Эдмунда Оливера, а мать казнили по решению совета монстров. – Заметив реакцию собеседницы, он вскинул голову. – А есть что-то еще, что я должен помнить?

Джоанна снова ощутила болезненный укол сожаления. Фамильный дар позволял Джейми видеть только фрагменты прежней линии времени. Даже он забыл их сотрудничество.

– В прошлый раз Аарон был с нами заодно и помог остановить Ника.

На секунду на лицах всех спутников появилось одинаковое выражение – абсолютно пустое, словно они услышали нечто настолько абсурдное, что мозг отказывался обрабатывать информацию. Затем Рут с сомнением скривилась:

– Мы же говорим об Аароне Оливере.

Как будто Джоанна могла перепутать его с кем-то другим.

– Мы с ним спаслись от резни и потом вместе бежали. Ты обнаружила нас чуть позднее, – сообщила она и очень расстроилась при виде недоверчивых взглядов собеседников, никак не в состоянии привыкнуть к тому, что она единственная помнила забытое всеми остальными. – Я спасла жизнь ему, а он – мне. И вы тоже спасли друг друга.

– Нет, – убежденно отрезала Рут.

Она могла поверить в то, что вломилась во дворец монстров, но не в то, что сотрудничала с Оливером.

– Да, – настаивала Джоанна. – Он помогал нам. И мы очень сблизились. Под конец я полностью ему доверяла.

Откровенное сомнение промелькнуло на лице Рут и сменилось чем-то больше напоминавшим заботу.

– Сколько всего времени ты провела с ним?

На пару секунд Джоанна задумалась.

– Н-несколько дней…

Это прозвучало до странного неправильно. По внутренним ощущениям, они с Аароном общались намного дольше.

– Боже мой, – возмутилась кузина, возводя глаза к темным небесам. – Да ты же совсем его не знаешь! – А когда Джоанна открыла рот, чтобы возразить, то быстро добавила: – Я не отрицаю того, что вы встречались, поняла? Просто говорю, что Аарон Оливер заработал себе репутацию негодяя неспроста. И если ты ему доверяла, значит, он хорошо скрывал от тебя свою истинную натуру.

– Неправда, – покачала головой Джоанна.

Может, Аарон и хранил секреты, но она его успела достаточно хорошо изучить, чтобы понимать: он тоже ей доверял. Иначе не рисковал бы собственной жизнью, чтобы защитить. И не отвел бы в убежище матери.

– Давай обсудим все позднее, – предложила Рут.

Они свернули на более тихую улочку. Ночь принесла с собой прохладу. Однако Джоанне не хотелось откладывать разговор на потом. Пожалуй, не следовало удивляться словам кузины. Семьи Оливеров и Хантов враждовали веками. К тому же в прошлый раз они трое встретились при совершенно иных обстоятельствах.

– Нам нужен план, – объявила Джоанна.

Они должны выяснить, куда Аарон переместил Ника. Вот только как? Вряд ли тот согласится поделиться информацией по собственной воле.

– Я думала, мы просто похитим Оливера, – сказала Рут. – И заставим его говорить.

– Что? – Идея применения столь жестокого метода ужаснула Джоанну. – Нет!

– Послушай…

– Ничего не выйдет, – вклинился в беседу Джейми до того, как спор успел разгореться. – Может, Аарон и не самый популярный член семьи, однако он остается сыном Эдмунда. Не получится просто похитить его с территории Оливеров.

Джоанна с облегчением выдохнула. Однако им все равно требовалось как-то добыть необходимые сведения. Она вспомнила охранника перед гостиницей «Виверна». Он с легкостью узнал все, что хотел.

– Может, наймем кого-нибудь из семьи Гриффитов, чтобы заставить Аарона говорить правду?

Этот метод казался вполне скрытным. Те, кто попадал под воздействие дара, сами выбалтывали секреты. Оливер мог и не заметить, что его допрашивали.

– Мало кто из семьи Гриффитов рискнет навлечь на себя гнев Эдмунда в его собственном доме, – прокомментировала Рут, хотя явно обдумывала предложение.

– Джордж мог бы согласиться, – заметил Том.

– Он не осмелится пойти против главы Оливеров, – усомнился Джейми. – Только не на их территории.

– Возможно, потребуется некоторое время на уговоры, но отец Джорджа – из Найтингейлов, – продолжал рассуждать Том. – А как ты сам сказал, они ненавидят Аарона. Я лично слышал, как в их семье о нем отзывались.

Ощутив неловкость при этих словах, Джоанна закусила губу.

– А как нам попасть на вечеринку?

– Войти и выйти будет легко, – заявила Рут. – Понадобятся лишь правильные наряды.

– И маски, – добавила Джоанна, подавив невольную дрожь при воспоминании о последней просьбе Аарона держаться подальше и от него самого, и от всей его семьи.

А теперь они планировали устремиться прямиком в их дом.

Воскресный вечер стоял прохладный и ясный. Полумесяц плыл в небе. Том подвел «Безмятежность» к причалу Ричмонда, полускрытому от глаз ветвями плакучих ив, которые свисали до самой воды. Пристань принадлежала не Оливерам, поскольку Хатауэй опасался, что кто-то из них мог обратить внимание на баржу с двуглавым псом, но находилась достаточно близко к поместью, чтобы разглядеть стильные катера, привязанные в ряд вдоль реки. По небу с гулом кружили вертолеты, пока в поместье прибывали все новые и новые гости.

– Надеваем маски, – скомандовала Джоанна.

Она не желала рисковать, позволив узнать их кому-то из посетителей вечеринки.

Рут вызвалась раздобыть наряды для всей компании и проделала впечатляющую работу. Одежда сидела идеально, даже смокинг Тома выглядел подогнанным по фигуре.

Джоанна красовалась в платье с расшитым золотым бисером корсетом и полупрозрачными черными юбками, которые мерцали в лунном свете благодаря крошечным кристалликам. Днем Джоанна их не заметила и потому сейчас удивилась необычному эффекту. Ее изящная ажурная полумаска тоже была золотой и закрывала верхнюю часть лица, переходя в сверкавшую диадему, на которой держалась полоска черного кружева, чтобы загородить глаза. Длинные перчатки в тон платью не позволяли посторонним увидеть метку беглой преступницы на запястье.

Себе Рут подобрала облегающее платье из шелка цвета шампанского. Маской ей служило большое золотисто-синее изделие, напоминавшее бабочку с тонкими, как кружево, крыльями, парившими над головой кузины, придавая ей вид валькирии. На ткани имелись зеркальные вставки, изображавшие рисунок чешуек насекомого. Расположенные в стратегических местах, они не позволяли заглянуть в глаза.

Том и Джейми щеголяли в парных костюмах темно-зеленого цвета, почти того же оттенка, что и затененная крона деревьев вокруг. Кожаные маски обоих украшало по единственному кленовому листу осенней бронзы, оставляя открытыми только рты.

Том заглянул в рубку «Безмятежности» и с удивлением поинтересовался у зевнувшего Фрэнки:

– Ты не идешь? Там будет еда.

Но бульдог лишь еще раз зевнул и свернулся клубком, возвращаясь ко сну.

– И правильно, – прокомментировала Рут. – Мне бы тоже не хотелось тусоваться с Оливерами.

Вчетвером они зашагали вверх по пологому склону, а когда поднялись, Джоанна приоткрыла рот от удивления:

– Это поместье Оливеров? – Значит, тут рос Аарон?

На возвышении сияло огнями главное здание: четырехэтажное строение с башенками, как в замке, и светящимися окнами. Чуть поодаль виднелась оранжерея с полукруглым куполом, похожая на сверкающую шкатулку. А за ней раскинулся огромный сад в регулярном стиле. Джоанна могла лишь потрясенно глазеть на это великолепие. Она имела некоторое представление о богатстве Аарона, но воображала его растущим в дорогих частных школах и иногда приезжающим пожить в загородных поместьях. Однако это…

– Слегка чересчур, правда? – будто прочитала ее мысли Рут.

– Это же настоящий дворец, – удивленно прошептала Джоанна.

В прежнем потоке времени Оливерам принадлежал Холланд-Хаус, но роскошь дома на холме превосходила даже музей. Неудивительно, что Аарон чувствовал себя свободно среди бесценных картин и скульптур Уайтхолла и выглядел чужеродно в потрепанных номерах гостиниц, где они ночевали, находясь в бегах.

Том повернулся к заросшему травой берегу и пробормотал:

– Где же Джордж?

Они договорились встретиться с Гриффитом возле зарослей ив у самой реки.

– Он пока не опаздывает, – прошептал Джейми в ответ. – Еще нет десяти.

Но прошел час, а союзник так и не объявился. По мере того как месяц поднимался выше, температура падала. Джоанна прижалась к Рут в поисках тепла. Каждые несколько минут к подъездной дорожке подкатывал длинный черный лимузин, и наружу выходили гости в сверкающих нарядах и смокингах, в поблескивавших под луной масках, и следовали за лакеем в ливрее по освещенной фонарями тропинке вокруг поместья.

– Мы пропустим нужное время, – проворчала Рут. – Если прибыть слишком поздно, то наше появление запомнят. А нам этого совсем, совсем не хочется.

– Давай дадим Джорджу еще несколько минут, – предложила Джоанна.

Спустя полчаса телефон Тома звякнул. Он посмотрел на экран и прочитал пришедшее сообщение, резко помрачнев.

Сердце Джоанны упало.

– Он не придет?

– Очевидно, ему подвернулось дело поинтереснее.

– Серьезно? – возмутилась Рут. – Именно поэтому я не работаю с Гриффитами.

По спине Джоанны пробежал холодок. Они очень нуждались в помощи Джорджа – того, кто сумеет выудить правду у Аарона.

– Что дальше? – осведомился Джейми.

Они уже были на месте, одетые для вечеринки. Следовало воспользоваться возможностью выяснить хоть что-то.

– Давайте пойдем, а там будет видно, – предложила Джоанна, согласная с мнением Рут, что они вот-вот упустят удобное время пробраться на территорию Оливеров.

Нужно просто застать Аарона одного. А потом… Наверняка есть способ вызнать у него, где Ник, и без дара Гриффитов.

Тропинка вокруг дома вела в сад, огороженный высоким забором с распахнутыми железными створками. По бокам стояли две каменные фигуры. Издалека они напоминали ангелов, но по мере приближения Джоанна рассмотрела, что это были русалки с чешуйчатыми хвостами – символ семьи Оливеров. За воротами тропинка углублялась на территорию сада. Даже снаружи сладкий аромат вечнозеленых деревьев и цветов казался опьяняющим.

У входа стоял лакей в красной ливрее. Он кивнул и проговорил:

– Пожалуйста, следуйте по освещенной тропинке.

Она вилась между зарослей деревьев, среди которых иногда попадались ухоженные лужайки. Джоанна представила, как чудесно здесь было бы устроить пикник, и задумалась, делал ли так хоть когда-нибудь Аарон.

– Я боялась, что у нас попросят приглашение, – прошептала она Рут, которая шагала рядом.

– Сомневаюсь, что их вообще рассылали, – также негромко отозвалась та. – Никто из врагов Оливеров не посмел бы объявиться на их вечеринке. – Затем ткнула Джоанну локтем в бок. – Кроме таких идиотов, как мы, конечно.

– А почему Ханты так настроены против них? – Она знала, что непримиримые разногласия между двумя семьями тянулись много веков, но ни разу не слышала причин этой вражды.

– Потому что Оливеры скользкие и высокомерные змеи, которые только притворяются верными совету монстров, – фыркнула Рут. – Тогда как блюдут только собственные интересы.

– Первоначальные мотивы заключения союзов и истоки взаимной неприязни всех семей давно забыты, – прокомментировал Джейми. – Теперь остались только мифы.

– А у кого с кем еще партнерские отношения? – спросила Джоанна.

– Ты что, не знаешь песенку? – удивился Том и тихим речитативом перечислил: – Вместе феникс и пес, русалка приветит скворца. Драконы союз заключили с пустыней и теми, чья жизнь течет без конца. Грифоны судьбы сплели с белым конем, а соловьи навек связаны с деревом, опаленным огнем.

– Лю союзники с Хатауэями, Оливеры с Мтвали, Портелли – с Элисами и Новаками, Гриффиты – с Пателями, а Найтингейлы – с Арджентами, – пояснил Джейми.

– А Ханты, получается, сами по себе? – удивилась Джоанна, припоминая, что Аарон поддевал Рут насчет чего-то подобного в прошлом потоке событий.

– Да кому сдались союзники? – Кузина пожала плечами. – В итоге все сводится к скучным совещаниям, политическим интригам и компромиссам друг с другом.

– Ага, терпеть не могу совещания, где приходится вечно уступать друг другу, – согласился Том настолько серьезно, что Джоанна едва не пропустила ухмылку, которую он адресовал Джейми.

Тот слегка покачал головой, однако едва сдержал собственную улыбку и даже в сумерках отчетливо покраснел, а чтобы перевести тему, сообщил единственной неосведомленной среди них спутнице:

– Семьи то враждуют между собой, то мирятся. По-настоящему долго тянутся распри только между несколькими родами: Оливерами и Хантами, Новаками и Найтингейлами, Гриффитами и Арджентами.

Внезапно Том насторожился и вытянул шею, высматривая что-то впереди. Остальные тоже различили звуки вечеринки вдалеке: громкий смех и нежную струнную музыку. Между стволами деревьев и через листву пробивался свет.

– Интересно, а что случится, если Ханта поймают на территории Оливеров? – задумчиво проронил Том.

Рут поморщилась.

– Лучше не попадаться.

Ее губы, покрытые голубой помадой в тон маске, изогнулись в отчетливую арку уголками вниз.

В детстве Джоанна тоже обладала умением Хантов прятать предметы в карманах пространства. Но эти способности все слабели, пока не сменились незарегистрированным даром, который бабушка велела хранить в тайне ото всех, даже от Рут. Даром, который оказался запретным.

Не считая своего признания Нику на барже, раньше Джоанна обсуждала свою принадлежность к неизвестной семье только с Аароном.

Тогда они стояли в прихожей квартиры, где укрывалась его мать. Солнце садилось, бросая золотые лучи на его ангельски красивое лицо. И Джоанна задала вопрос, который раньше не смела озвучивать даже мысленно: «Я не из Хантов, верно?»

Потому что среди монстров принадлежность к роду определялась способностями, а она больше не обладала даром прятать предметы.

«По человеческим меркам вы действительно являетесь родственниками, – сказал тогда Аарон. – Ты любишь их, а они любят тебя».

Но по меркам монстров это было не так, и он знал это с той самой ночи, когда они встретились, – с того мгновения, когда оказались достаточно близко, чтобы он увидел цвет глаз Джоанны.

Аарон обладал редким среди Оливеров даром и мог не просто отличать монстров от людей, но и определять принадлежность к конкретной семье. После подтверждения этих способностей общей комиссией Эдмунд отвел сына в камеру с особым пленником и дал поручение от королевского совета: убивать каждого с такими же запретными силами. Такими же силами, как у Джоанны.

И когда они встретились, Аарон был обязан уничтожить ее – как пытался поступить его отец. Либо хотя бы передать гвардейцам. Однако вместо этого оберегал от других членов своей семьи, пойдя против воли самого совета монстров. Спасал много раз.

«Кто же я такая?» – спросила тогда Джоанна, желая узнать хоть что-то о своем даре, который отличался от тех, которыми обладали члены двенадцати семей Лондона.

«Не знаю, – ответил Аарон и посмотрел на нее так пристально, что дыхание перехватило. – Знаю только, что тебе нельзя приближаться ко мне, если удастся предотвратить нападение и изменить хронологическую линию. Нельзя мне доверять. Я не буду помнить, сколько ты для меня значила».

Возвращаясь к настоящему, Джоанна прикоснулась к маске, желая убедиться, что та плотно прилегает к лицу. Впереди деревья наконец начинали редеть, открывая взглядам огромную оранжерею и сады – а также костюмированную вечеринку в полном разгаре.

– Вау, – невольно восхитилась Рут.

– Поражает воображение, – согласился Джейми.

Источником света, который просачивался через листву, служил мерцающий купол оранжереи, которая соединялась с особняком переходом из позолоченного стекла. Расстилающиеся перед ней сады в регулярном стиле удивляли красиво оформленными тропинками, вьющимися между низкими стенами живой изгороди. Повсюду висели гирлянды, озаряя своим призрачно-белым сиянием поздно распустившиеся цветы георгинов.

Однако внимание привлекал в первую очередь сам маскарад. Оливеры казались настолько же прекрасными, насколько были опасными – как и запомнила их Джоанна.

Ее взгляд перепрыгивал с одного гостя на другого. Одна женщина щеголяла в длинном белом платье со шлейфом, похожем на подвенечное, а когда обернулась, то оказалось, что маска у нее изображала череп одного оттенка с нарядом. Другой танцующий, мужчина с угольно-черными волосами, явился во внушительной бронзовой маске, отделанной изысканными ажурными полосками и без прорезей для глаз. Затем внимание привлекла девушка в блестящей короне с вуалью и в платье из позолоченных перьев. Среди приглашенных сновали лакеи с подносами, предлагая бокалы шампанского.

Компания вторженцев направилась к открытой лужайке. Рут сделала глубокий вдох, когда они приблизились ко входу в сад – изящно перевитой арке – и прошептала:

– Ну что, бросаемся в логово льва? – Голос кузины прозвучал нервно: даже бабушка не осмеливалась заявляться на вечеринку врагов без приглашения.

Джоанна тоже боялась. В последний раз, когда она очутилась среди сборища Оливеров, Эдмунд ради развлечения велел ей биться за собственную жизнь, вручив кинжал, тогда как у противника, брата главы семьи Люсьена, был меч. От мысли о полученной ране рука сама собой потянулась к боку, отчасти до сих пор ожидая обнаружить там шрам, хотя сражение произошло в прежней линии времени. Если бы Ник не вмешался, той ночью Джоанна бы погибла.

Когда они вошли в сад, она принялась озираться по сторонам в поисках знакомого силуэта Аарона. Территория навевала страх своим сходством с лабиринтом: стены живой изгороди, раньше высотой по пояс, здесь достигали уровня шеи.

– Давайте надеяться, что наша цель не нацепила на себя такую же безразмерную конструкцию, – пробормотал Том, миновав гостя в шлеме с рогами, который скрывал все лицо и волосы.

Джоанна не особо волновалась на сей счет. Она узнает Аарона в маске или без нее, как только увидит.

– Нужно застать его одного и разговорить.

– Можно попробовать его напоить, – предложила Рут. – Готова поспорить, нетрезвым он любит поболтать.

Джоанна чуть улыбнулась, вообразив Аарона в подобном состоянии. Возможно, он действительно бы разговорился. Однако вряд ли бы принял напиток от незнакомого человека.

Хотя могла ли она утверждать наверняка? Ведь они с Аароном общались всего несколько дней. И все же… в прошлой хронологической линии он будто позволил Джоанне заглянуть к себе в душу. Открылся ей, как подарок.

Их компания добралась до круглой поляны в центре сада, где танцевало около дюжины гостей в нарядах эпохи Регентства, безупречно выполняя сложные па. Сбоку устроился струнный квартет, все музыканты надели яркие маски с птичьими мотивами. Мелодия звучала прерывисто, в минорном ключе, отчего старомодный танец смотрелся немного странно.

Пока Джоанна наблюдала, к кружащим парам присоединился черноволосый мужчина, замеченный ею ранее. Он слегка по-птичьи поклонился партнерше, напомнив стервятника, и Джоанна замерла, разглядев за ажурным узором безглазой маски мрачные черты лица Люсьена. Перед внутренним взором вновь пронеслись образы из прошлой линии времени: их первая встреча, сражение, перехваченный Ником удар и удивленный вдох Оливера, когда сердце пронзил меч героя. Хотя тогда брат Эдмунда вряд ли подозревал, что его убийца – персонаж мифов.

– Ты его знаешь? – прошептала Рут, заметив взгляд сестры.

Та покачала головой, заставив себя зашагать дальше.

– Давай поднимемся к оранжерее.

Она располагалась выше на холме, и оттуда их группа могла бы получше рассмотреть сад внизу.

В пруду отражался сверкавший купол. Вблизи строение оказалось просто огромным: двухэтажной стеклянной конструкцией с железными опорами.

Том пошел первым, за ним последовал Джейми, затем Джоанна и Рут. Внутри оранжереи было жарко и душно, как в парной, пахло землей и прелыми листьями. Гости прогуливались по тропинкам вдоль мясистых папоротников. На втором ярусе пышно цвели стерлиции и подвязанные хризантемы.

Хотя Джоанна не могла сосредоточиться на окружающих красотах. Она заметила Виктора Оливера в маске буйвола, узнав его по татуировке русалки на запястье. В прошлом он обрушился с упреками на Аарона за общение с представителем семьи Хантов, а еще раньше умер в южных садах Холланд-Хауса. Рядом танцевала Мари Оливер, темноволосая и грациозная. Ее лицо почти не скрывала маска из серебряных перьев, загораживавшая только рот. В последний раз Джоанна видела оживленно щебечущую красавицу лежащей мертвой в колоннаде музея.

По саду гуляло множество гостей в элегантных нарядах, они пили, разговаривали, смеялись. Интересно, в скольких из них Джоанна бы узнала трупы после устроенной Ником резни, если бы не маски?

– В чем дело? – прошептала Рут.

– Я видела многих из этих людей мертвыми, – с трудом сглотнув ком в горле, ответила Джоанна. А теперь они снова живы. Благодаря ее поступку. Кузина ободряюще сжала затянутую в перчатку ладонь сестры. – Рут…

Однако их беседу прервал знакомый голос с жестокими нотками, донесшийся с яруса над их головами.

– …Устал от того, что руководят люди. Вот где настоящий маскарад.

В помещении, казалось, похолодало. Джоанна не сумела подавить дрожь, когда подняла взгляд и увидела Эдмунда, отца Аарона, главу семьи Оливеров. Он надел сегодня угольно-черный костюм-тройку. Белая фарфоровая полумаска подчеркивала высокие скулы мужчины. Он стоял на верхнем ярусе, держась за позолоченные перила, и обозревал гостей с ледяной надменностью.

Джоанна снова потянулась проверить, надежно ли сидит ее собственная маска. Эдмунд страстно ненавидел людей и однажды назвал схваченную девушку полукровкой, заметив, что у Оливеров ее убили бы еще в утробе. «Но Ханты любят выродков», – добавил он тогда. От этих воспоминаний Джоанна содрогнулась.

Большинство монстров забирали у людей совсем короткие моменты жизни – по несколько дней от каждого. Однако Эдмунд наверняка отнимал сразу все, убивая одним прикосновением. Герой покончил с ним в прошлой линии, но поступок Джоанны вернул обратно и отца Аарона.

Астрид предупреждала, что последствия будут чудовищными.

– Именно поэтому я предпочитаю ранние эпохи, – прокомментировал стоявший рядом с Эдмундом седой мужчина в простой черной маске. Он немного сутулился и шепелявил. – В незадокументированных периодах прошлого присутствует определенная свобода действий.

Глава Оливеров согласно хмыкнул.

– А ты как считаешь? – осведомился седовласый у второго собеседника.

Джоанне потребовалось несколько мгновений, чтобы рассмотреть силуэт, маячивший чуть позади от Эдмунда. Она резко вдохнула. Это был Аарон.

– У него нет собственных мыслей, – небрежно отмахнулся его отец.

Сын не отреагировал. Ангельские черты лица наполовину прятались под изящной золотой маской, которая держалась на переносице и закрывала глаза. Знакомая копна светлых волос блестела почти так же, как маска. Он обычно носил серое, но сегодня облачился во все черное: костюм, жилет, рубашка. Поза не выдавала ни намека на эмоции, однако Джоанне показалось, что Аарон выглядел одиноким, окруженным невидимой стеной.

Вспомнилась их первая встреча. Он так же отстраненно стоял у окна в нише Холланд-Хауса.

Рут проследила за взглядом сестры и тихо произнесла:

– Пусть он и полный отморозок, но всегда смотрится отпадно, этого не отнять. – Признание прозвучало с таким же неохотным восхищением, как и при виде сада Оливеров.

– Это точно, – рассеянно согласился Том и, к удивлению Джоанны, покраснел.

Джейми едва сумел сдержать улыбку.

– Думаю, мы все можем оценить эстетичность зрелища, – прокомментировал он, после чего обратился к Джоанне. – А тебе так не кажется?

Она почувствовала, что тоже заливается краской. К счастью, Рут прервала неловкий момент, прошептав сообщникам:

– Я насчитала пятерых охранников.

Охранников? Джоанна только теперь заметила, что некоторые из людей на верхнем ярусе – вовсе не гости. Их костюмы выглядели намного скромнее, а напряженные лица не скрывали маски. Целая группа образовывала вокруг Эдмунда и Аарона защитный барьер. Прилив отчаяния затопил Джоанну. Она и не подозревала, что до цели будет так сложно добраться.

Судя по брошенной ранее фразе насчет отсутствия собственных мыслей, отец держал сына на коротком поводке. Даже если бы Джордж явился на маскарад, вызнать секреты совета монстров у Аарона оказалось бы практически невозможно. Он постоянно находился рядом с Эдмундом, да и охранники бдительно наблюдали. Без помощи Гриффита же затея и вовсе выглядела безнадежной.

Рут словно озвучила сомнения сестры, прошептав:

– Мне все это не нравится. Не нравится тусоваться на территории Оливеров. И еще больше не нравится находиться так близко от главы их семьи.

– Наш план с Джорджем уже провалился, – поддержал Том. – Нужно признать поражение и возвращаться на баржу, пока не поздно.

Однако Аарон оставался лучшим их шансом узнать, где находится Ник.

– Нам нужна эта информация, – прошептала Джоанна и посмотрела на Джейми. – В ваших архивах есть записи, когда еще Аарон появится где-то в одиночку?

– Он отлично умеет избегать камер, – покачал головой Лю. – И редко фигурирует в повседневных упоминаниях. А когда посещает мероприятия, то всегда в сопровождении охраны.

Джоанна закусила губу. Когда они познакомились, Оливер постоянно держался сам по себе. С другой стороны, они основную часть времени находились в бегах. А в этой хронологической линии он появлялся в компании королевских гвардейцев.

– Ну что, возвращаемся на баржу? – спросила Рут.

– Подожди, – проговорила Джоанна, желая немного подумать. – А мог Аарон рассказать кому-нибудь еще, куда доставил Ника?

– Отцу, может? – предположила Рут.

– А кому-нибудь, кого легче расспросить?

– Он выполнял работу по поручению совета, поэтому не исключено, что внес отчеты в архивы семьи, – задумчиво сказал Джейми. – И, думаю, даже не сообщил никому об этом, а просто добавил информацию в записи Оливеров.

Джоанна осмотрелась по сторонам. Они обсуждали все шепотом, к тому же звуки голосов заглушал гул маскарада, однако на всякий случай она подозвала спутников к закругленной стеклянной стене оранжереи, поближе к громко журчащему фонтану.

– Рут, ты же изучила информацию по поместью Оливеров? Могут они держать свои архивы здесь?

– Да, конечно. – Похоже, вопрос удивил кузину. – Это их основная резиденция.

– А мы сумеем добраться до записей?

Том шокированно приоткрыл рот, словно Джоанна предложила похитить церковные реликвии.

– Ты хочешь проникнуть в архив?

– И залезть в семейные записи? – Голос Рут звучал столь же возмущенно, хотя она без каких-либо угрызений совести пробиралась в дома для воровства. – Прочитать частную информацию?

– Так это возможно? – настаивала Джоанна.

– Ну да, пожалуй… – протянула Рут. – Но… – Она обвела взглядом их компанию. – Семейные архивы же священны.

– Когда записи внесены, доступ к ним может получить только главный архивариус, – прокомментировал Том, затем посмотрел на Аарона, который по-прежнему стоял в кругу гостей и охраны вместе с Эдмундом. – Хотя они наверняка не ждут проникновения…

– Архивариус тоже участвует в мероприятии, – прошептал Джейми. – Адель Оливер. – Он кивнул на стоявшую чуть дальше женщину в шелковом черном платье и готической маске, изображающей ворону. Длинные рыжие волосы каскадом ниспадали на спину, служа ярким контрастом наряду. – Кажется, она увлечена вечеринкой.

– Ты и с ней общалась в прошлой линии? – неправильно интерпретировав взгляд сестры, уточнила Рут.

– Нет, – отозвалась Джоанна.

Она видела Адель мертвой в южных садах Холланд-Хауса. Чудесные рыжие волосы разметались среди опавших листьев и грязи. Внезапно воздух вокруг наполнился запахом смятых гортензий. Джоанна попыталась сосредоточиться на сладком тропическом аромате растений оранжереи.

– Мне потребуется всего пара минут в архиве, – заявил Джейми. Он не выглядел возмущенным идеей, в отличие от остальных. – Или даже меньше, в зависимости от формата записей.

Джоанна по-прежнему ощущала фантомный запах гортензий, но сделала над собой усилие, чтобы вернуться в настоящее и заговорить:

– Рут, а ты что думаешь?

– Архив расположен в старом крыле для слуг, – ответила кузина. – Рядом с кухонными помещениями.

Все дружно обернулись и посмотрели на поток официантов с подносами, заставленными бокалами шампанского и закусками.

– На кухне наверняка полно народа, – вздохнула Джоанна.

– Как и по пути к ней, – согласилась Рут. – Но мы можем пройти другим маршрутом. – Она сделала паузу, мысленно представляя план дома, как обычно поступала. – С черного хода можно свернуть в служебный коридор и уже по нему добраться до архива.

– Значит, мы с Томом будем караулить. – Джоанна кивнула. – Ты вскроешь замок, а Джейми займется своим делом…

– Мы серьезно планируем вломиться в архив? – тяжело вздохнула Рут.

– Ну, Оливеры этого точно не ждут, – пожал плечами Том.

– Кроме того, мы же не собираемся портить записи, – утешила Джоанна. – Просто посмотрим.

Она думала, что придется незаметно красться по стеклянному переходу, соединявшему оранжерею и дом, но приглашенные свободно перемещались туда и обратно. Вечеринка, как оказалась, простиралась за пределы садов.

Когда группа незваных гостей миновала проход и очутилась в особняке, Джоанна невольно задержала дыхание при виде внушавшего трепет огромного зала. Наверняка именно такое впечатление и планировалось произвести. Они зашагали дальше по длинной галерее, на стенах которой висели в позолоченных рамах портреты членов семьи Оливеров. Джоанна заметила на одной из картин Эдмунда с охотничьей винтовкой и мертвым оленем. Следом шло изображение светловолосой женщины в серебряной диадеме. Неужели это все были главы рода? Череду портретов прерывали разрисованные вручную витрины с выставленными на всеобщее обозрение сокровищами: инкрустированными драгоценностями украшениями и крошечными фарфоровыми изделиями.

– Эх, мне бы сейчас мешок, – тоскливо прошептала Рут.

– Мы не воры, – неодобрительно нахмурился Джейми. – По крайней мере, не сегодня. Не останавливайтесь.

Кузина вздохнула, но они вместе вышли из галереи и свернули в лабиринт служебных коридоров, которые по мере продвижения выглядели все менее и менее внушительно. Мраморный пол сменился паркетным, а затем и вовсе обычным дощатым, покрытым серым ковролином. Звуки вечеринки тоже уступили место деловитому шуму с кухни.

Джоанна напряженно ждала, что их вот-вот кто-нибудь обнаружит и поднимет тревогу, однако после следующего поворота Рут жестом велела закрыть дверь, после чего включила свет, заставив спутников заморгать.

– Это проход к складским помещениям. – Белые стены образовывали широкий коридор. Он располагался так далеко от остального дома, что здесь царила полная тишина. – Под прямым углом сворачивает направо, можно войти с двух сторон, все двери ведут в кладовки.

Их быстро проверили. В первой хранилось постельное белье и аккуратно сложенная старая одежда. Во второй обнаружилась кухонная утварь, которой больше не пользовались. Третья, как ни странно, оказалась не кладовкой, а крошечной спальней – видимо, кого-то из слуг. А четвертое помещение было заперто.

– Здесь? – поразилась Джоанна. – Рядом с постельным бельем? Я думала, архивы монстров священны.

– Так и есть, – отозвалась Рут. – Но даже Оливеры предпочитают практичность. Никто никогда не пытался проникнуть в архив.

– Кроме нас, очевидно, – саркастически прокомментировал Том.

– Ладно, я постерегу этот край, – указала на свое место Джоанна.

– А я присмотрю за другим входом. – Хатауэй кивнул, свернул за угол и скрылся из виду.

Она прислушалась к звукам за дверью, отделявшей от главного коридора. Тишина неприятно напомнила дворец монстров, замороженный во времени. Рут вытащила две шпильки из прически и за несколько секунд открыла замок архива, одними губами прошептав сестре: «Дерьмовые запоры», после чего скользнула внутрь. Джейми шагнул следом.

Джоанна старалась не нервничать, пока ждала их возвращения. Она напрягла слух, чтобы вовремя заметить малейший скрип или звук шагов. Затем обхватила себя руками в попытках согреться. В коридоре было очень холодно, несмотря на теплую погоду. Наверняка маленькая спальня напротив успела промерзнуть насквозь.

Интересно, кому она принадлежала? В подобных особняках комнаты обслуживающего персонала обычно располагались под самой крышей. Да и одной спальни явно бы не хватило. Любопытство побудило Джоанну заглянуть внутрь, чтобы обнаружить хоть какую-то подсказку. Вдоль стены стояла кровать с тонким матрасом и железной рамой, напомнив мебель из школьного лагеря. В углу ютился небольшой шкаф. Забранное решеткой окно демонстрировало унылый вид на кирпичную кладку и самый краешек неба.

Джоанну неприятно поразило, насколько невзрачным и неуютным выглядело помещение. Особняк выходил на самые красивые сады в стране, однако кому-то из работников выделили комнату именно здесь. Хотя, кто бы это ни был, он максимально украсил пространство. На тумбочке возле кровати стояла изящная лампа с абажуром из стекла цвета морской волны. Спальня казалась болезненно аккуратной: на полу не осталось ни пылинки, а на белых простынях – ни складочки. Единственным элементом беспорядка служила книга на подушке – «Кентерберийские рассказы». Да, может, незаконченное письмо. Почерк выглядел по-старомодному вычурным.

И очень, очень знакомым. Джоанна пораженно присмотрелась. Сделала шаг вперед, по-прежнему держась рядом с дверью, чтобы вовремя услышать шаги. На гербовой бумаге красовалась русалка. А еще отпечатанное элегантным курсивом имя: Аарон Оливер.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: крошечная спальня принадлежала ему.

Но почему он жил здесь, в этом холодном месте, отрезанный от роскоши остального дома? Джоанна воображала Аарона проводящим ночи в огромной кровати с балдахином, среди дамасского шелка и бархата. В собственных анфиладах комнат на верхних этажах. Но Оливеры решили спрятать сына главы семьи тут, в промороженной спальне, расположенной в крыле слуг.

Джоанна поборола побуждение сделать шаг за порог и прочитать письмо или заглянуть в шкаф. К глазам подступили слезы, и она сама не знала почему. Может, потому что она скучала по Аарону сильнее, чем ожидала? И понимала, что никогда не окажется к нему ближе, чем сейчас. А еще потому, что ненавидела саму мысль о его проживании вместе с теми, кто так его презирал.

Джоанна с трудом заставила себя отойти от спальни и тут же едва не подпрыгнула, услышав резкий звук открывающейся двери. «Аарон!» – мелькнуло в сознании. Но нет. В коридор из архива шагнули Рут и Джейми.

Кузина с победным видом помахала сестре, а Лю поспешил за Томом.

– Получилось? – шепотом спросила Джоанна.

– Узнали дату и адрес! – Рут кивнула.

Они отправились тем же маршрутом обратно. Несмотря на полученную информацию о местонахождении Ника, Джоанна по-прежнему не могла путешествовать во времени. Она опустила глаза на свое запястье. Существует ли способ снять наруч?

Она снова вскинула взгляд слишком поздно, чтобы избежать столкновения с кем-то при входе в оранжерею. Это была не Рут, а кто-то гораздо выше. Джоанна отлетела назад, едва не сбив с ног официанта с подносом, и краем сознания отметила, что рядом с ней что-то упало.

– Прошу меня простить, – послышался знакомый голос.

У Джоанны перехватило дыхание.

Даже издалека Аарон выглядел красивым, но вблизи производил совсем ошеломляющее впечатление. Маска идеально облегала лицо, подчеркивая глаза цвета неба перед штормом. Со стороны они с Джоанной наверняка казались парой в своих похожих черно-золотых нарядах, точно явились на праздник вместе.

Аарон задержал взгляд на собеседнице и медленно снял с себя маску.

Джоанна невольно потянулась к лицу, чтобы проверить, на месте ли ее собственная. И, к своему ужасу, прикоснулась к неприкрытой коже. Защищавшая глаза конструкция слетела с головы при столкновении.

Вспомнилось предупреждение Аарона в другой хронологической линии – ни в коем случае не приближаться к нему настолько, чтобы позволить увидеть цвет глаз.

Секунду казалось, что время застыло. Джоанна замерла, не смея пошевелиться. Лицо парня было напряжено от шока.

– Аарон, пожалуйста, – умоляюще произнесла она.

Звук ее голоса будто развеял чары. Выражение лица бывшего союзника исказилось от ненависти. Джоанна никогда не видела его таким.

Ей хотелось воскликнуть: «Ты же меня знаешь». Вот только это больше не соответствовало действительности. Он больше не помнил ни того, что отвел их в убежище матери, ни того, что они спасали друг другу жизни. Ни того, что Джоанна была ему дорога, как он сказал перед их расставанием. Не помнил ничего из этого.

– Охрана! Ко мне! – закричал Аарон.

И следом все завертелось, происходя одновременно. Появились мужчины в черных костюмах. Один из них схватил Джоанну за плечо. Другой заломил ей руки за спину. Переполненный ненавистью голос Аарона звучал почти как у его отца:

– Уведите ее! Она преступница. Враг совета монстров!

22

По приказу Аарона охранники выволокли пленницу из оранжереи и потащили к краю блестящего отраженным светом пруда, откуда начиналась внешняя стена живой изгороди. Джоанна заметила искаженное от ужаса лицо Рут чуть дальше на тропинке. Рядом стояли Том и Джейми.

«Бегите, – подала им сигнал схваченная девушка, а когда кузина отрицательно замотала головой, повторила жест настойчивее: – Бегите!»

Том прошептал что-то на ухо Рут и вместе с Джейми увлек ее прочь, к огромному облегчению Джоанны. Оставалось только надеяться, что никто не заметил, как они пришли на вечеринку все вчетвером. И что им удастся без помех добраться до баржи.

Девушка повернулась к Аарону. Среди гостей только они вдвоем были без масок. Он, как всегда, выглядел безупречно: ни единого золотистого волоска не выбилось из прически. Вблизи стали видны мелкие детали в одежде: искусная вышивка черной нитью на лацканах пиджака того же цвета. В руке Аарон до сих пор держал снятую маску.

Джоанна осознавала, что сама наверняка выглядит противоположным образом: волосы растрепались, а пряди выбились из плетеной прически в пылу сопротивления. С подола платья там и тут свисали нити, на которых раньше держались пришитые бусины.

– Что такого она натворила? – поинтересовался один из охранников.

Всего их явилось на зов хозяина трое – все в черных костюмах. Аарон проигнорировал вопрос, не сводя глаз с пленницы. Может, он больше ее и не знал, однако она знала его и потому могла прочитать выражение его лица, интерпретировать язык тела. И точно понять, что сейчас у него на уме: воспоминание о том моменте после проявления истинного дара Оливеров в возрасте девяти лет, когда отец отвел его к пленнику в клетке.

Вспомнилось, как Аарон рассказывал об этом с застарелым ужасом, пронесенным через много лет: «Его начали тыкать электрохлыстом для скота, чтобы заставить посмотреть мне в глаза. И велели убить любого похожего на того пленника. Или уведомить королевский совет, если сам не сумею справиться. Больше я не видел никого подобного ему. Пока не встретил тебя в лабиринте. Пока не оказался достаточно близко, чтобы заглянуть тебе в глаза».

– Просто отпусти меня, – взмолилась Джоанна, обращаясь к Аарону в настоящем. – Я знаю, ты не хочешь этого делать. – Он никогда не желал нести ответственности за чью-то смерть, даже по приказу совета. И все еще мог отпустить пленницу, а потом просто заявить, что произошла ошибка. – Аарон…

Он скривился, совсем как тогда, возле дома Ника, когда назвал ее «той мерзкой полукровкой», и выплюнул:

– Прекрати повторять мое имя. – Джоанна с трудом сглотнула – мешал ком в горле. Сумеет ли она сдержаться и не разрыдаться? – Я помню свой долг, – продолжил Аарон, машинально дотрагиваясь до бока, где, как знала Джоанна, находилась татуировка русалки, сейчас спрятанная под безукоризненным костюмом. Был ли там же и семейный девиз: «Fidelis ad mortem» – «Верны до самой смерти»? Затем парень вскинул голову и обратился к охранникам: – Приведите моего отца.

– Нет, пожалуйста! – снова взмолилась Джоанна.

Однако один из мужчин в черных костюмах отсоединился от своих напарников и побежал на поиски Эдмунда. Она сделала глубокий вдох, стараясь взять эмоции под контроль. Глава Оливеров пытался убить ее в прошлый раз. Этого не произошло лишь благодаря Нику. Но его здесь сейчас нет. Да и в любом случае он уже не тот, что раньше.

– Так что она натворила? – повторил вопрос тот же охранник. – Ты поймал ее на краже?

– На краже? – с легким скептицизмом произнес Аарон, будто отлов воров был ниже его достоинства. – Дай мне ее правое запястье.

Джоанна попыталась сопротивляться, но охранник схватил ее за локоть и удерживал руку, пока Аарон стягивал перчатку: достаточно, чтобы продемонстрировать золотистую отметину.

– Это та беглая преступница? – пораженно ахнул второй из мужчин в черном.

Вот теперь они начали привлекать внимание гостей. Оливеры постепенно собирались группками поблизости, перешептывались и глазели на пленницу.

«Беглая преступница» и «враг королевского совета», – расслышала она, рассматривая обращенные к ней маски: от самых изысканных до роскошно-гротескных. Например, в виде чешуйчатой головы змеи с крошечными блестящими бриллиантами. Или ажурной конструкции без прорезей для глаз у Люсьена.

Джоанна попыталась отступить, но ее держали слишком крепко.

– Аарон, пожалуйста!

– Хватит уже называть меня по имени! – резко откликнулся тот. – Да еще так, словно мы знакомы!

Она вздрогнула, и собеседник удивленно расширил глаза, точно сам не ожидал от себя подобной вспышки эмоций, после чего провел дрожащими пальцами по светлым волосам.

На сердце Джоанны лег тяжкий груз, причинявший невыносимые страдания. Ей хотелось заявить, что они действительно знакомы. Потому что встретились в предыдущей линии времени. Вот только Аарон ни за что не поверит. От этого понимания тисками сдавило горло. К обиде на отношение бывшего друга добавилось и унижение от нескромных взглядов зевак.

– Какого черта здесь творится?

Джоанна снова вздрогнула, на этот раз при звуке голоса Эдмунда. Толпа расступилась перед ним, и он подошел к сыну и пленнице.

Та уже успела забыть, насколько подавлял своим присутствием и высоким ростом глава семьи Оливеров. Он отбросил маску, позволяя всем видеть свое привлекательное лицо. Светлые волосы выглядели на тон холоднее, чем у Аарона. В молодости Эдмунд, вероятно, был не менее красивым, но годы и постоянные надменные гримасы превратили тонкие черты в суровую маску.

– Ты за мной посылал? – спросил он почти угрожающе.

– Я обнаружил на нашей территории беглую преступницу.

Если Эдмунд и удивился либо испытал гордость за сына, то не подал виду.

– Посмотри ей в глаза, – продолжил Аарон.

Со вспыхнувшим наконец интересом его отец взглянул на схваченную девушку. Сам он казался сошедшим с монохромной фотографии из-за черного костюма, светлых-светлых волос и серых, как твердая галька, глаз. Момент растянулся. Джоанна едва дышала от страха. Нечто подобное произошло и раньше: Эдмунд точно так же внимательно присмотрелся к ней, прежде чем приказать убить.

Снова вспомнился прежний Аарон. То, как он коснулся ее щеки в золотистых лучах заката и настойчиво попросил держаться от него и его семьи как можно дальше. Потому что отчаянно боялся именно такого развития событий. Потому что знал, чтó именно случится.

– Давненько я не видел кого-то из вас, – прокомментировал Эдмунд и слегка улыбнулся, заметив, как задрожала пленница. Он наслаждался видом ее страха и в прошлый раз. Теперь же наклонился к ней и прошептал на ухо: – Знаешь, что мне больше всего нравится? Ты ведь даже не подозреваешь, кем являешься. Как и все прочие. Вы умираете, даже не понимая, за что.

Медленно, так, чтобы Джоанна могла наблюдать, Эдмунд отвел полы пиджака и вытащил блеснувший кинжал из ножен.

– Нет, – едва слышно выдохнула она.

Улыбка оппонента стала лишь шире. Тогда девушка закусила щеку изнутри, не желая потворствовать ему. Он хотел видеть плач и мольбы, прежде чем убить пленницу. Хотел видеть ее страдания. С трудом верилось, что такой человек мог быть отцом Аарона. Тот ни капли на него не походил.

Эдмунд занес кинжал, и серебряное лезвие блеснуло в свете луны. Рукоять в форме русалки украшала сине-зеленая эмаль на чешуе хвоста. Теперь Джоанну по-настоящему трясло. Ей казалось, что повторяется ситуация из позолоченного зала. Именно так бы и случилось, если бы Ник не пришел на помощь. И глава Оливеров был прав: она понятия не имела, кем являлась.

К ее ужасу, все стало еще хуже. Эдмунд перевернул кинжал и протянул его рукоятью вперед сыну.

«О, нет! – подумала Джоанна. – Только не Аарон».

Она не могла прекратить дрожать – получилось лишь оглянуться на него, чтобы перед смертью смотреть не в жестокое лицо Эдмунда, а в серые глаза его сына. Который когда-то хорошо к ней относился, пусть и не помнил этого в нынешней хронологической линии.

Аарон, смертельно побледнев, уставился на кинжал в руке отца.

– Совет приказал привести ее живой.

Слова прозвучали так тихо, что Джоанна усомнилась, что правильно расслышала.

– Что? – нетерпеливо переспросил Эдмунд.

Она не осмеливалась дышать, чтобы не спугнуть момент. Неужели Аарон действительно решился противостоять отцу? В прошлый раз подобная попытка не увенчалась успехом, и парень покорно вышел из зала по распоряжению Эдмунда, бросив Джоанну умирать.

– Мне дали четкие инструкции передать ее в руки королевских гвардейцев для допроса, – сообщил Аарон.

– Самые четкие инструкции всегда заключались в том, чтобы истреблять подобных выродков на месте. – Эдмунд бросил на сына испепеляющий взгляд. – Иногда я сомневаюсь, что ты действительно моей крови. Никто в нашей семье не проявил бы слабость и не перепоручил бы выполнение своего долга гвардейцам.

Глаза Аарона невольно метнулись на собравшихся вокруг родственников. Покраснев, он натянутым тоном сказал:

– Я твой сын. И ношу твою фамилию. Владею твоим даром.

Эдмунд окинул взглядом собеседника с высоты своего внушительного роста и затянул паузу настолько, чтобы тот заморгал и отвел глаза, после чего язвительно заметил:

– Напрасная трата дара Оливеров. – И покачал головой, когда сын попытался вернуть кинжал. – Оставь себе. Возможно, наберешься смелости выполнить свой долг по пути к кордегардии.

Зеваки начали расходиться, покинув все еще красного от унижения Аарона. Джоанна никак не могла успокоиться и взять под контроль дыхание после того, как готовилась ощутить вонзающийся в нее кинжал. До сих пор не могла поверить, что по-прежнему жива.

– Почему ты… – начала было она.

– Тебя допросят и казнят, – оборвал ее Аарон, вновь нацепив маску ледяного спокойствия. – Как и полагается. – Затем вытащил из кармана золотистый диск и направил на запястье пленницы, прокомментировав: – Теперь ты привязана ко мне. – А после приказал охранникам. – Передайте, чтобы подогнали машину.

Он повел Джоанну за угол поместья. Как только маскарад исчез из виду, она бросилась по направлению к дороге.

– Стой! – выкрикнул вслед беглянке Аарон.

К ее удивлению, тело выполнило приказ помимо воли, замерев без движения. Единственное, что могла Джоанна – повернуть голову и посмотреть на Аарона. Тот находился шагах в двадцати и не прикасался к ней. Охранники уже удалились, и она понадеялась, что получила шанс сбежать.

– Как ты это сделал?

– Вернись! – велел Аарон.

Ноги Джоанны сами собой понесли ее к нему. Сердце бешено трепетало в груди.

– Как у тебя это получилось?

Дело было не в даре Арджентов – желания подчиниться не возникало. Скорее уж походило на то, что ее кто-то тянул на невидимой веревке, дергая за ноги, точно марионетку.

– Ты привязана ко мне через наруч, – пояснил Аарон, явно удивленный, что пленница ничего не понимает. – И всерьез думала, что сумеешь сбежать?

– Но… в прошлый раз он не так работал, – с ужасом пролепетала Джоанна, вспомнив, что Корвин не сумел заставить ее подчиняться.

– Ну, я не знаю почему, – процедил Аарон. – Вероятно, произошел какой-то сбой, когда вы переместились с Арджентом. – Он склонил голову набок и с любопытством уточнил: – Так в каком времени вы оказались? Мы так и не сумели выяснить.

Джоанна с недоумением посмотрела на него. Они с Ником попали в то же место и в тот же момент, что и Корвин. Она до сих пор не понимала, почему их не ждали там десятки гвардейцев.

– Что ж, оставим расспросы до кордегардии, – вздохнул Аарон.

В парковочной зоне уже стоял наготове сияющий черный лимузин. За рулем сидел водитель в серой фуражке.

– Прошу. – Аарон открыл дверцу для Джоанны.

Краска уже отлила от его лица, которое теперь казалось особенно бледным в свете луны. Сбоку от подъездной дорожки нависал торец особняка: огромный и угрожающий, похожий на крепость из белого камня.

Джоанна попятилась. Если она сядет в лимузин, шансы сбежать будут минимальными. Она снова и снова прижимала кончики пальцев к золотистой отметине, стараясь действовать скрытно, и мысленно приказывала: «Растворись!», «Исчезни!» Но ничего не происходило. Татуировка оставалась гладкой и ровной.

– Просто полезай внутрь! – раздраженно воскликнул Аарон. – Мне совсем не нравится использовать наруч.

Слова прозвучали с неожиданной искренностью. Тогда как Ардженты несомненно наслаждались своим даром и властью над другими, Аарон каждый раз прибегал к приказам с видимой неохотой.

– Ты не обязан это делать, – с мольбой в голосе произнесла Джоанна. – Еще не слишком поздно меня отпустить.

Аарон молча махнул рукой в сторону машины, и тело пленницы дернулось, повинуясь жесту. Она стиснула зубы, пока помимо собственной воли занимала место на сиденье. Как же достучаться до бывшего союзника? И возможно ли это в нынешней линии времени? В прошлой они встретились совершенно в иных обстоятельствах. Охотники на монстров убили родных у них обоих, вынудили спасаться вместе, помогая друг другу.

– Выезжай на магистраль A-четыре, – велел Аарон водителю, устраиваясь рядом с Джоанной. – Я скажу, где свернуть.

Огромные размеры поместья Оливеров стали еще более очевидными при путешествии на машине. Территории вокруг особняка сменились сначала рощами, затем просторными полями, прежде чем лимузин вырулил на дорогу. Когда мимо начали проноситься улицы, Джоанна поймала себя на том, что разглядывает спутника. Она до сих пор какой-то глупой частичкой души считала его «своим» Аароном, как и Ника.

В то же время постепенно накатывал страх от осознания ситуации. Сколько еще продлится поездка на машине? Если не удастся вмешаться в работу наруча, то они скоро окажутся в кордегардии. А потом что?

– Ты говорил, что меня хотят допросить.

После некоторого колебания Аарон все же ответил:

– Во-первых, они планируют узнать, кто тебя укрывал.

– Никто. – Джоанна почувствовала, как пересохло во рту, и сама слышала, насколько неубедительно это прозвучало. По крайней мере, она додумалась оставить на барже свой браслет с лисицей Хантов.

– Можешь сопротивляться внушению Гриффита, сколько пожелаешь, – продолжил Аарон, – но все равно поддашься ему рано или поздно. – Он произнес последнюю фразу со странной интонацией, словно рассказывал по собственному опыту.

– Ты не можешь так просто отдать меня им, – прошептала Джоанна.

– Не понимаю, почему ты продолжаешь так говорить, – холодно отозвался Аарон.

Его лицо оказалось в тени, поэтому выражения прочитать по нему не удавалось.

«Потому что я знаю тебя, – мысленно ответила Джоанна. – И знаю, какой ужас внушал тебе приказ совета убить таких, как я».

Но когда свет встречных машин упал на лицо собеседника, она увидела выражение абсолютного отвращения. Такое же, с каким он говорил: «Мерзкая полукровка». И точно так же смотрел на нее сейчас. Он ее презирал и желал ей смерти.

– После того как ты ответишь на все вопросы, гвардейцы тебя казнят, – добавил Аарон. – А я останусь и полюбуюсь.

– Ты будешь наблюдать? – недоверчиво прошептала Джоанна, чувствуя, как сердце наливается свинцом. Эдмунд наслаждался видом напуганных и страдающих людей, но его сын был другим. – Будешь смотреть, как меня убивают?

Хотя он сам только что заявил об этом, вопрос будто удивил Аарона, вынудив показать истинную реакцию: на его лице промелькнул настоящий ужас.

– Ты даже не знаешь, почему меня хотят казнить, – по-прежнему едва слышно продолжила Джоанна. – И не в курсе, зачем тебе поручили искать людей, похожих на меня. – Она и сама понятия не имела.

– Конечно же, знаю, – возразил Аарон, вновь обретая равновесие. – Потому что противоестественные выродки вроде тебя не должны существовать. Не должны были даже появиться на свет.

Слова отца, произнесенные голосом сына. Навалилась такая тяжесть, что Джоанна едва могла вдохнуть.

– Может, тебе и хочется думать, что ты знаешь меня, – серьезно глядя на пленницу, прокомментировал Аарон, – в конце концов, я довольно широко известен. Но ты и представить не способна, насколько меня порадует твоя казнь. – Она видела, что отчасти он верил в то, что говорил, и действительно предвкушал ее гибель.

Это стало последней каплей. На глаза навернулись слезы. Джоанна, конечно, знала, что Аарон ей дорог – она ведь думала о нем каждое утро, – но до нынешней секунды не подозревала, насколько. До того как поняла, что он больше не чувствует того же. К тому времени, как водитель припарковал машину, Джоанне потребовались все силы, чтобы не расплакаться.

Она ощутила, как локоть дернулся. Аарон уже вылез из лимузина и призывал пленницу последовать примеру, добавив:

– Не заставляй тащить тебя.

Джоанна скользнула по сиденью к дверце и вскоре присоединилась к спутнику на тротуаре, сделала пару шагов и дернулась так сильно, что едва не упала.

– Я укоротил поводок, – ледяным тоном прокомментировал Аарон. – На случай, если ты снова попытаешься сбежать.

«Держись, – сурово приказала себе Джоанна. – Иначе умрешь».

Она должна была соображать трезво. Должна была найти способ освободиться. Поэтому сейчас осмотрелась по сторонам. Где же кордегардия? Они стояли перед огороженным парком. В темноте почти ничего не удавалось разглядеть. Улица казалась большой и коммерческой, судя по магазинам одежды, кафе и супермаркетам через дорогу – закрытым сейчас на ночь.

Внезапно накатило ощущение дежавю, такое же сильное, как и в закусочной. И еще более тревожное. Сами здания вокруг не выглядели знакомыми, зато форма парка и очертания строений – да.

– Это что, Холланд-Хаус? – медленно произнесла Джоанна. Вернее, это был Холланд-Хаус. На его месте уже несколько десятилетий находились руины. Волоски у нее на затылке встали дыбом. – Что мы тут делаем?

– Это местная кордегардия, – явно заинтригованный ее реакцией, ответил Аарон.

– Но… дом же в развалинах, – пролепетала Джоанна, удивленная, что он привел ее именно сюда.

Совпадение казалось слишком странным. Обе их семьи погибли здесь, она спасла ему жизнь в лабиринте неподалеку, а еще раньше познакомилась тут с Ником.

Иногда хронологическая линия подстраивала подобные ситуации, например когда сводила предназначенную друг другу в ином времени пару снова и снова. Могло ли это быть еще одним примером? Джоанна прислушалась к внутренним ощущениям монстра и почувствовала нечто похожее: колебания пространства и времени. Хронологическая линия создавала впечатление настороженного существа, которое следило за добычей. Словно их присутствие в этом месте чем-то заслуживало пристального внимания.

Аарон слегка нахмурился, тоже ощущая это и не понимая, что могло спровоцировать подобную реакцию, однако ответил на комментарий Джоанны:

– Кордегардия расположена в другом времени.

Его слова оказались единственным предупреждением. Она тут же почувствовала резкий прилив необъяснимо сильного желания переместиться, и до того как успела моргнуть, небо превратилось из ночного черного в ослепительно-белое. Из-за неожиданной яркости глаза заслезились, побуждая зажмуриться. Воздух ощущался по-летнему горячим. Резко пахло дымом и навозом. Звуки тоже изменились: издалека доносился уже не фоновый гул движущихся машин, а какофония из стука копыт и выкриков рыночных зазывал.

Когда зрение приспособилось к освещению, Джоанна осторожно посмотрела по сторонам.

По Кенсингтон-Хай-стрит насколько хватало взгляда сплошным потоком текли кареты с запряженными в них лошадьми, хаотически обгоняя друг друга. Чуть поодаль, пытаясь догнать конный омнибус, уже битком наполненный пассажирами, бежал со всех ног мужчина в сером костюме и в котелке, придерживая шляпу, чтобы та не слетела по пути. На боку прародителя современного автобуса тянулась нарисованная вручную реклама, гласившая: «Какао-шоколад от “Кэдберри” – 100%-ный, а значит – лучший».

Мимо проехала женщина на велосипеде, собрав длинные юбки наверх. Она пораженно уставилась на Джоанну, приоткрыв рот, и та внезапно остро осознала несоответствие своего наряда эпохе: золотисто-черное платье для маскарада явно выделялось на общем фоне. На удивленной велосипедистке же были надеты блузка и приталенный жилет.

В какой же год они попали?

Джоанна принялась внимательно разглядывать лошадей, повозки и велосипеды, а также магазины с самодельными вывесками, заметив еще рекламные плакаты, превозносившие достоинства машин по производству льда, печенья и известных сортов чая.

Затем она обернулась к парку. Кованые решетки остались на месте, однако территория увеличилась, поглотив с запада музей дизайна, а также целый ряд зданий сзади.

От раздавшегося рядом звука шагов Джоанна едва не подпрыгнула. У ворот Холланд-парка появился мужчина в синей форме королевского гвардейца с золотыми пуговицами и в фуражке со шнуром. Через железные прутья ограды он смерил пристальным взглядом визитеров, отметив их наряды из двадцать первого века и татуировку в виде крылатого льва на запястье пленницы.

– Доставлена беглая преступница, – прокомментировал Аарон. – Объявлена в розыск для допроса и последующей казни.

Стражник кивнул, будто видел приговоренных пленников каждый день.

– Заводи ее внутрь.

23

Когда они шагнули за ворота, Аарон крепко сжал локоть спутницы. Дорожка парка смотрелась мрачной под белыми небесами. Между деревьями проглядывала обширная территория – куда больше нынешней и скорее похожая на ту, к которой привыкла Джоанна за время трудов в музее. Над трубами клубился дым – первый признак приближающегося поместья. С удивлением таращась на открывшееся зрелище, поскольку никогда не видела работавших в особняке печей, она не сразу заметила реакцию спутника. Аарон склонил голову набок, всматриваясь в просветы между листьями.

– Выглядит знакомо? – нерешительно спросила Джоанна.

Он сначала по привычке нахмурился, но после просто удивленно прокомментировал:

– Конечно. Я уже бывал здесь прежде.

«Не поэтому, – вздохнула про себя она. – А потому что раньше здесь находился твой дом». Однако в нынешней линии времени это не соответствовало действительности. Как и многие другие вещи… Сердце снова болезненно сжалось при воспоминании, как Аарон назвал ее «мерзкой полукровкой». В прошлый раз он не смотрел на нее с таким отвращением и не оскорблял. Откуда вообще взялась эта фраза?

И почему ранила так неожиданно сильно?

Недавно Ник высказал предположение, что Аарон приходился Джоанне не просто знакомым. И она действительно чувствовала с ним необъяснимую связь, намного превышавшую проведенное вместе время. Они вдвоем пережили массовую резню. Он же научил необразованную спутницу тому, как все устроено в мире монстров.

И вот теперь Джоанна впервые задумалась: а связывало ли их что-либо, помимо этого? И почему его презрение так глубоко задевало? Неужели она испытывала к нему какие-то чувства, кроме дружеских?

«Нет, – тут же возразила она себе, но затем неохотно добавила: – Не знаю».

Неожиданное откровение заставило ее заморгать и попытаться глубже заглянуть в потаенные уголки души. Если говорить начистоту, то Джоанна считала Аарона привлекательным. И до сих пор считала. Наверное, так же думали все, кто с ним встречался. Однако он ей нравился не только внешне. Испытывал ли он к ней те же чувства? Вряд ли. Такие парни могли заполучить любую, кого пожелают. Вот только… Перед их расставанием он коснулся ее щеки и, казалось, хотел поцеловать. В тот момент Джоанна ощутила… Она сглотнула, но честно призналась себе, что почувствовала что-то в ответ.

Но то было в прежнем потоке событий. Какие эмоции остались сейчас?

Порыв ветра пробежал по листве, ероша волосы спутника и остужая лицо Джоанны.

Она отбросила праздные мысли о чувствах. Они больше не имели значения. И Аарон, и Ник уже другие. Можно считать, что они оба исчезли.

Девушка обернулась и посмотрела через плечо. Отсюда виднелся только самый край улицы. По дороге катился экипаж с запряженной в него лошадью. Правил им мужчина в твидовом костюме.

– Какой это год? – спросила Джоанна, желая знать, далеко ли ее забросило от родной эпохи.

– Кордегардия находилась здесь с тысяча восемьсот восемьдесят девятого по тысяча девятьсот четвертый, – ответил Аарон тем же холодным тоном. – Меня попросили доставить тебя в тысяча восемьсот девяносто первый.

Она медленно переварила полученную информацию. Даже если удастся сбежать, наруч не позволит переместиться во времени, а одежда – слиться с окружением. Вспомнились изумленные взгляды велосипедистки: она таращилась настолько пораженно, словно увидела дикого зверя из зоопарка.

В компании с Аароном все внимание обычно привлекал именно он, но, похоже, необычность наряда Джоанны сильно выделяла ее… Погодите-ка… Она еще раз мысленно воспроизвела в памяти реакцию женщины и поняла, что та удивленно смотрела не только на странную одежду девушки, но и на лицо.

Она едва не застонала вслух. Ну конечно. В эти года численность китайского населения Лондона совсем невелика. Даже если удастся сбежать, то вряд ли гвардейцы любезно обеспечат преступницу подходящим эре нарядом. Джоанна окажется приметной и запоминающейся, куда бы ни направилась. Еще бы: китаянка в викторианском Лондоне.

– Шагай быстрей, – нахмурился Аарон.

Впереди уже начали проступать контуры поместья: сказочная линия крыши с похожими на пряничный домик скатами, блеск стекол. А затем дорожка вывела на лужайку, открывая взглядам Холланд-Хаус в полной красе.

Он был таким же великолепным, каким запомнился Джоанне: грандиозное якобинское поместье из красного кирпича с белыми окантовками. Несмотря на ужас пленения, она наслаждалась видом, обозревая башенки и ряды колонн. Оставалось еще пятьдесят лет до разрушения западного крыла, до того, как огонь поглотит изящную обстановку библиотеки, зала с картами и позолоченной палаты.

И в то же время Холланд-Хаус отличался от привычного, потому что Джоанна знала его только в качестве музея – воссозданного здания с помещениями, отгороженными бархатными шнурами, с запечатанными наглухо каминами. Сейчас же перед ней возвышался настоящий, живой дом.

Аарон чуть заметно нахмурился:

– Странно. Такое ощущение…

– Какое? – быстро спросила Джоанна, надеясь, что он что-то вспомнил.

Может, что жил здесь раньше? Но тут в разговор вступил до того молчавший стражник, шагавший чуть позади.

– Холланд-Хаус. Красиво, правда? Король Уильям III даже подумывал сделать его своей резиденцией, но выбрал в итоге Кенсингтонский дворец.

– Очень мило, – коротко прокомментировал Аарон, прекращая хмуриться и продолжая путь.

Джоанна разочарованно смотрела ему вслед, пока не почувствовала рывок натянутого поводка. Неужели она только что наблюдала возвращение воспоминаний из прошлой линии времени? Это вообще возможно?

Все трое зашагали через лужайку, покрытую травой. Кураторы музея, воссоздавая территорию, брали за основу на рисунки, но, видимо, художники приукрасили пейзажи. Реальная растительность казалась более скудной, пробивалась из земли клоками, а в некоторых местах под ногами и вовсе чавкала грязь после дождя.

Когда их группа приблизилась к каменным ступеням крыльца, гвардеец открыл дверь. Вошедшая внутрь Джоанна по привычке опустила глаза, ожидая увидеть знакомые плитки, образовывавшие предупреждение: «Cave Canem», что переводилось как «Берегитесь пса».

Однако фойе тоже выглядело не так, как она запомнила. Узор под ногами складывался из бело-золотых венков лилий, как и прежде, но отсутствовали опоры с мраморными бюстами, как и стулья, как и часы. Хотя даже пустое помещение смотрелось прекрасно благодаря обшивке деревянными панелями с изящной резьбой. В соседнюю комнату – внутренний зал – вел арочный проем, позволяя полюбоваться висевшими там гобеленами и фреской на потолке с изображением купидонов среди облаков.

– Оставь ее там. – Гвардеец кивнул в сторону курительной, которая располагалась в конце фойе.

Джоанна вошла внутрь и поняла, что спутники не последовали, только когда за ней захлопнулись двери. Шорох шелка заставил ее обернуться.

Она замерла.

Красавица с надменным лицом и золотистыми волосами, ранее виденная ею лишь на записи с первым убийством, совершенным Ником, сейчас сидела за столом для курения Холланд-Хауса, как на троне. Локоны ниспадали каскадом на плечи. На информационном носителе она двигалась с королевской властностью, которая вживую только усилилась, производя впечатление встречи с природной стихией. Или с правителем, свободно проливающим кровь подданных на войне.

– Привет, Джоанна, – сказала визави.

24

Она напоминала сказочную принцессу: примерно двадцати – двадцати двух лет, в средневековом голубом платье прямого покроя из шелка с длинными рукавами. Оно подчеркивало глаза того же цвета – оттенка полуденного неба.

Бесконечно долгое мгновение Джоанна просто смотрела на противницу, не в состоянии поверить, что та действительно перед ней во плоти. Затем мгновение миновало, и сердце часто заколотилось в груди.

Женщина с лебединой шеей разрушила жизнь Джоанны, безжалостно выковав из обычного парня охотника на монстров, который убил всю ее семью. Именно эта надменная красавица стояла за гибелью Хантов. И еще множества людей. Она поместила Джейми в холодную и темную камеру. А также развела Джоанну и Ника по разные стороны баррикад, превратив из родственных душ во врагов.

«Снова, – повторяла раз за разом злодейка на записях, пытая будущего героя и убивая его близких лишь для того, чтобы затем отмотать время назад и начать все с нуля. Хронологическая линия, обычно не допускавшая подобного, подчинялась воле блондинки.

Ник сперва сопротивлялся, не желая становиться убийцей.

Подручный, проводивший пытки, даже спросил: «Со всем уважением, но неужели так необходимо работать именно с этим мальчишкой? Сколько раз мы уже прикончили его родителей? Он патологически праведный».

«Нет, нам нужен именно этот юноша, – ответила тогда женщина с лебединой шеей. – Как раз из-за его праведности. Когда мы его сломаем, она превратится в праведный гнев».

Потребовалось около двух тысяч попыток, прежде чем Ник без сожалений убил монстра, и тогда жестокая красавица назвала его идеальным героем.

– Зачем? – задала ей сейчас Джоанна давно мучавший вопрос. Один среди многих, но этот слетел с языка первым. Зачем могло понадобиться монстру создавать охотника на монстров? Зачем убивать стольких членов влиятельных семей? Зачем разлучать ее с Ником? – Кто ты такая?

На лице собеседницы промелькнула сложная гамма чувств: боль, гнев и печаль одновременно, но затем выражение вновь стало равнодушным.

– Жестокая вещь – потеря воспоминаний из предыдущих временны́х линий, верно? – ответила блондинка. Ее голос казался глубоким и ровным, как и на записях. – Честное слово, я даже слегка разочарована. Не ожидала, что ты явишься скованной. Теряешь хватку?

Джоанна озадаченно уставилась на противницу. Та говорила доверительным тоном, пусть и насмешливо. Что она имела в виду под потерей воспоминаний из других временны́х линий? Что они раньше были знакомы?

Внимание привлекли не только странные слова, но перед внутренним взором Джоанны вновь пронеслись образы с записей о том, как родных Ника убивали раз за разом, о том, с каким отчаянием он смотрел на погибших близких. И внезапно ей расхотелось доискиваться, откуда собеседница знала ее.

– Где Ник? – Только это сейчас было важно. – Он здесь? Что ты с ним сделала?

– Ник, – тихо повторила женщина с лебединой шеей насмешливым тоном, но Джоанне почудилась скрытые в словах сложные эмоции, грозящие вот-вот вырваться на поверхность. – Все всегда сводится к нему, не так ли? И к тому блондинчику.

– Что? – Это про Аарона шла речь?

– Ты и правда ничего не помнишь? – спросила красотка. – Даже меня?

Чего она ждала в ответ? Джоанна понятия не имела, о чем говорила противница. И без того тревожило, что они могли быть знакомы. Обычно все оказывалось наоборот – никто другой ничего не помнил про их прежнее общение.

– Ну так расскажи мне, кто ты такая и почему желала гибели стольким людям? Моим родным?

На секунду в голубых глазах промелькнул холодный гнев, но затем собеседница улыбнулась.

– Хочешь честный ответ? Смерть твоей семьи из-за Ника стала просто приятным бонусом.

Джоанна ощутила, что внутри что-то надорвалось, и яростно бросилась на злодейку, но та лишь лениво махнула рукой, вынуждая тело пленницы замереть, подконтрольное приказам через татуировку.

– О, как же мне нравится смотреть на тебя в оковах, – протянула блондинка. – Покорной моей воле.

Джоанна стиснула кулаки. Она вовсе не была покорной. Но ее реакция только вызвала усмешку блондинки, которая словно подслушала мысли.

– Я причинила тебе боль? – почти пропела та. – Когда превратила твоего праведного мальчишку в убийцу? – Она протянула слово «праведного» издевательским тоном, как будто это качество заслуживало насмешки. – Ты возненавидела его за то, что он сотворил с твоей семьей? Готова поспорить, и до сих пор ненавидишь – хотя бы немного. Даже после того, как снова сделала его невинным – и слабым.

Джоанна отчаянно жалела, что не может подобраться достаточно близко, чтобы врезать надменной красотке. И с трудом выносила, как та с ней разговаривала – будто между ними существовала некая личная связь. Однако в памяти, несмотря на все попытки, не всплывало никаких образов или ощущений – не возникло даже чувства дежавю.

– Зачем ты превратила Ника в убийцу? – потребовала ответа Джоанна.

– Я действительно причинила тебе боль.

Она сжала зубы и, вспомнив комментарий Джейми: «Она планировала что-то в прошлый раз», – спросила:

– А я помешала тебе добиться цели, вернув Ника в прежнее состояние? Для чего он тебе понадобился?

– Ты всего-навсего доставила мне небольшое неудобство, но я крайне изобретательная, – с легким раздражением отмахнулась блондинка и резко поднялась на ноги, словно разговор ей наскучил, после чего поманила пальцем пленницу, блеснув ярким лаком на ногте, и величественно прошествовала прочь из курительной, элегантно взмахнув подолом шелкового платья.

К досаде Джоанны, ее потянуло следом, точно на невидимом поводке. В то же время мысли ее неслись вскачь, заново прокручивая недавние слова противницы. Она хотела причинить боль, однако главная цель заключалась не в этом, ведь смерть родных служила лишь приятным бонусом. И эта фраза про небольшое неудобство… Джейми оказался прав: злодейка действительно что-то планировала. И она хотела использовать Ника в своих интересах.

Блондинка остановилась в одном из внутренних залов, служивших проходной территорией: гвардейцы сновали туда-сюда по пути из столовой в восточное или западное крыло поместья. Аарон, напряженно выпрямив спину, переминался с ноги на ногу возле лестницы, а когда заметил вошедшую женщину с лебединой шеей, то, как и другие спешившие по своим делам люди, почтительно замер и вытянулся во весь рост, затем прижал ладонь к груди и отвесил идеальный поклон.

– Леди Элеонора, наместница Короля из курии монстров! – объявил глашатай.

Джоанна попятилась, пораженная. Члены совета приближенных – Curia Monstrorum – являлись исполнителями воли великого и всемогущего правителя, следя за соблюдением законов. И если ситуация казалось ужасной раньше, то теперь стала отчаянной. Курия монстров обладала властью, превосходившей любые мыслимые эквиваленты человеческого мира.

– Поднимись, – сказала Элеонора Аарону.

Она и раньше вела себя надменно, теперь же и вовсе выглядела королевой, будто золотистые волосы лишь по недоразумению не украшал царский венец.

Аарон выпрямился, с восхищением наблюдая за блондинкой.

Джоанна тоже смотрела во все глаза. Следовало догадаться, что их противница занимает высокое положение, иначе не сумела бы отдавать приказы гвардейцам. Или запереть Джейми во дворце. Или изменить записи в семейных архивах, чтобы скрыть грядущее нападение охотников…

И в то же время казалось еще более странным, что такая влиятельная аристократка знала Джоанну – в любой из хронологических линий. Что могло их связывать – полукровку и правую руку Короля монстров?

– Дозволяю приблизиться, – сообщила Элеонора Аарону. Тот подошел, почтительно не поднимая головы, и замер в нескольких шагах. – Мне доложили, что именно ты обнаружил обоих беглых преступников. И мальчишку, и девчонку.

– Так точно, моя госпожа, – едва слышно прошептал Аарон.

– Ты отлично справился, – заявила Элеонора. – Совет монстров доволен. Я довольна.

Парень залился краской, впитывая одобрение блондинки, точно увядший цветок воду.

Джоанна стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Улыбка на лице красавицы заставляла ту выглядеть лишь еще более надменной. Именно с таким выражением она сообщила Нику, что он готов, что превратился в идеального героя. Мысль, что она способна причинить боль и Аарону, казалась Джоанне почти непереносимой.

Он был куда уязвимее, чем старался выглядеть, – верный до самоотречения. А еще – более зависимый от чужого одобрения, чем она полагала. Из-за того ли, что никогда не слышал похвал от жестокого отца? Совсем недавно Эдмунд перед всеми родными едва ли не впрямую назвал сына никчемным, не заслуживающим его фамилии, заявив: «Никто в нашей семье не проявил бы подобную слабость».

– Зачем ты это делаешь? – спросила Джоанна, стремясь отвлечь внимание Элеоноры от Аарона.

Тот немедленно дернул пленницу за поводок – не столько больно, сколько унизительно – и тихо прошипел:

– Следи за языком или молчи! Тебе выпала честь стоять перед членом курии монстров! Перед самой леди Элеонорой.

На лице блондинки вспыхнуло жестокое удовлетворение – быстро, как мимолетные круги на воде. Причем, как ни странно, не только из-за реакции Джоанны, но и от вида раболепия Аарона.

Почему Элеонора так наслаждалась их страданиями? Зачем превратила родственные души во врагов? И имел ли к этому отношение тот, кого она назвала «блондинчиком»?

На несколько секунд под ее ледяным взглядом Джоанна почувствовала, будто воспарила над запутанным в клубок сложным переплетением судеб: ее собственной, Ника, Аарона и Элеоноры… И уже открыла было рот, чтобы снова спросить о местонахождении второго пленника, но не сумела вымолвить ни слова. Попробовала еще раз, но из горла вырвался лишь воздух. Она повернулась к Аарону, вспомнив его приказ следить за языком. Неужели это наруч заставлял выполнять брошенное вскользь повеление? Новая попытка обратиться к парню и попросить вернуть ей способность говорить тоже не увенчалась успехом: он даже не смотрел в сторону пленницы, благоговейно сосредоточив внимание на Элеоноре.

Та улыбнулась Джоанне и поманила за собой Аарона.

– Следуй за мной.

Он послушно зашагал за блондинкой, потащив на поводке и пленницу.

«Аарон!» – попробовала крикнуть она, но, к собственному раздражению, не издала ни звука.

Элеонора направилась к главной лестнице мимо знакомых гобеленов и резных стенных панелей мягкого шоколадного оттенка. Куда она вела их?

Аарон приказал следить за языком или молчать. Джоанна сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Может, получится заговорить, если обращаться вежливо? И попыталась снова:

– Послушай… – Сработало! Значит, голос возвращался, если удавалось сохранять спокойствие. Сделав еще один вдох, она попробовала прогнать страх. – Здесь творится что-то неправильное. – И потянулась к Аарону, однако наруч не позволил дотронуться. А когда ей захотелось воскликнуть: «Прекрати таскать меня за собой, как собачонку!» – то снова не получилось вымолвить ни слова. А тот даже не оглянулся – даже не заметил ее попыток поговорить, – и это казалось почему-то более унизительным, чем если бы он наблюдал за тщетными усилиями. – Нельзя доверять Элеоноре, – наконец получилось выдавить.

Блондинка бросила любопытный взгляд через плечо, и Аарон покраснел, будто Джоанна подставила его.

– Тихо, – процедил он. – Это тебе нельзя доверять! Ты – враг королевского совета!

Когда троица поднялась по ступеням, Джоанна почувствовала, как дрожат ноги. Чуть дальше находилась позолоченная палата, где погибли Оливеры, а также…

– Открывай, – махнула Элеонора в сторону библиотеки.

В массивных двустворчатых дверях кто-то вырезал створку поменьше, снабдив ее окошком с железными прутьями.

Аарон поднял тяжелый деревянный засов и выполнил приказ. Первым впечатлением Джоанны было головокружительное чувство узнавания. Помещение освободили от книг, но вытянутое пространство казалось ей таким же привычным до мелочей, как собственный дом. Она встретила здесь Ника. Они впервые тут поцеловались.

– Джоанна!

Она торопливо повернулась.

– Ник!

И тут же поспешила к нему, поняв, что поводок отпущен, только когда упала на колени перед прикованным пленником. Цепь тянулась от его запястья к тяжелому кольцу, вмурованному в стену. На Нике была все та же футболка из гостиницы, хотя куртка исчезла, оставляя его шею открытой и позволяя видеть напряженные мускулы на руках.

– Ты в порядке? – хрипло выдохнула Джоанна. – Тебе не причинили вреда?

– Привет, – пробормотал в ответ Ник, тоже с усилием поднимаясь на колени.

Она испытала невероятное облегчение от того, что он был здесь. От того, что он был жив.

Дверь за их спинами захлопнулась, опустился в пазы засов, запирая узников. Джоанна вскочила и подбежала к выходу, выглядывая в зарешеченное окошко.

– Аарон…

Но снаружи на нее смотрела одна Элеонора.

– Я отослала твоего блондинчика, – усмехнулась она, хотя взгляд оставался ледяным. – Он симпатичный, правда? Может, я заберу его себе. – В ее голосе прозвучал вызов, словно ей хотелось увидеть реакцию Джоанны.

– Оставь его в покое! – выпалила та, сразу же пожалев о несдержанности. Элеонора уже обратила внимание на Аарона, и если заметит, что он дорог противнице, то способна навредить ему. От этой мысли пересохло в горле. – Зачем ты все это делаешь?

– Что именно? – насмешливо уточнила собеседница.

– Я знаю, что ты что-то планируешь! – заявила Джоанна. – Знаю! – вспомнилась статуя королевы в том кошмарном альтернативном Лондоне. Наверняка она имела отношение к замыслам Элеоноры. – Потому что видела мир, который ты хочешь создать. – Это была догадка, но, судя по расширившимся глазам блондинки, хотя бы отчасти верная.

– Что ты видела? – Та не подтвердила предположение, но выражение ее лица сменилось с насмешливого на уязвимое, словно на мгновение упала вуаль. – Ника обнаружили перед ограждением Элисов, – медленно проговорила Элеонора. – Тебе удалось сломать барьер? Что именно ты увидела в разрыве хронологической линии?

Джоанна резко втянула воздух. Значит, Том правильно угадал происхождение той дыры с рваными краями.

– Так что? – потребовала ответа блондинка.

Вспомнилось то невыносимое ощущение дисбаланса, тот треск, с которым словно непоправимо рвалось нечто жизненно важное, расползаясь под пальцами Джоанны. А потом появился ужасный альтернативный мир, в котором монстр открыто убил перепуганного насмерть беглеца, а прохожие слишком боялись протестовать…

– Я видела полицейский фургон с эмблемой совета. И королевского гвардейца за рулем.

Элеонора вцепилась в прутья, прижимаясь ближе с жадным выражением лица, будто получила нечто драгоценное, и, понизив голос, чтобы слышала только Джоанна, но не прикованный к дальней стене Ник, прошептала:

– Ты видела мир, где правят монстры. Лучший мир.

– Лучший? – Перед внутренним взором вновь пронеслись образы тел, сваленных как попало в фургоне, и накатила тошнота. – Это был ад! – с нескрываемым ужасом выпалила Джоанна.

В ушах отчетливо прозвучали слова Астрид: «Я видела, чем все закончится. Рухнет все, что важно».

Жадное выражение на лице Элеоноры сменилось прежней сложной смесью эмоций. Каких? Не жестокая расчетливость, но страдание. А еще застарелый гнев.

– Ты наблюдала мир таким, каким он должен быть. Каким станет, когда я все исправлю.

– Ты не видела того, что видела я. – Джоанна всмотрелась в лицо собеседницы, но обнаружила на нем только решительное упрямство. Если бы удалось ее переубедить… – Сама ступай и загляни в разрыв! Полюбуйся на свой идеальный мир! – Может, тогда Элеонора поймет, чего добивается. Монстры крали время, но только понемногу, по несколько дней от каждого человека. Большинство вовсе не стремилось убивать. – В том фургоне лежали трупы! Пятнадцать или даже двадцать тел! – Наверняка даже монстры не захотят жить в такой реальности.

– Все уже приведено в движение, – прокомментировала блондинка. В ее голосе прозвучали те же страдание и гнев, которые раньше читались на лице. – Новая хронологическая линия скоро заменит нынешнюю.

Джоанна невольно оглянулась на Ника, прикованного к стене слишком далеко, чтобы услышать негромкую беседу. Однако он внимательно наблюдал за происходящим. Астрид говорила, что ему удалось бы остановить катастрофу. Что он уже двигался к цели. Вот только ему помешала Джоанна. Она сжала кулаки, снова оборачиваясь к Элеоноре.

– Нет! Я не дам тебе осуществить свой план! – Слова прозвучали торжественно, словно клятва.

Пока неясно, каким образом ее исполнить – запертой в камере, приговоренной к казни, тогда как противница обладала властью, которую превосходил лишь сам всемогущий Король монстров. Однако Джоанна точно знала: именно она должна исправить то, что натворила, лишив мир защитника в лице героя.

Элеонора вцепилась в прутья решетки так, что побелели костяшки.

– Ты никогда меня не понимала. И сейчас не понимаешь. Это тебя всегда следовало остановить.

– Что? – недоуменно заморгала Джоанна.

– Я вернусь за тобой, когда буду готова. – Блондинка покачала головой, развернулась и направилась прочь, пропав из виду – только шаги еще долго отдавались эхом по анфиладам комнат, постепенно затихая вдали.

25

Ника приковали за запястье так, что он вынужденно сидел прямо под окном, которое выходило на территорию голландских садов. Джоанна опустилась на колени перед ним, скрипнув паркетными досками пола.

– Я так рад тебя видеть. – Она прижалась лбом к плечу Ника, а он обнял ее свободной рукой, затем провел большим пальцем по дорожке, отставленной слезой на щеке, и попытался утешить: – Не переживай, мы обязательно отсюда выберемся. – Слова прозвучали серьезно, подобно обещанию. – И непременно все уладим.

Джоанна прикоснулась к браслету оков. Под ним кожа Ника оказалась стесанной до мяса. До жестокости короткая цепь оканчивалась металлическим кольцом, наполовину вмурованным в заднюю стену каменного камина, напоминая причальные крепления для лодок, и заставляла узника сидеть в неудобной позе, держа руку на весу и неловко наклоняясь.

– И долго ты уже в таком положении? – спросила Джоанна.

Судя по чуть затянувшимся ранам, которые выглядывали из-под свежих, оковы снимали и надевали снова много раз.

– Не переживай за меня. – Ник прижал ее к себе и поцеловал в макушку, так что теперь его рокочущий голос воспринимался всем телом. – Я в порядке. – Затем добавил более сердитым тоном: – Как тебя схватили? Ты сама-то не пострадала?

– Нет. – Джоанна потрясла головой. – Давай я сниму с тебя эту проклятую цепь.

Она осмотрелась по сторонам. Библиотека Холланд-Хауса представляла собой длинную галерею, которая тянулась вдоль всего крыла. В лучшие годы ее заполняли полки с книгами в кожаных переплетах, а на стенах висели картины, нарисованные маслом. Однако сейчас она пустовала, производя странное впечатление. Единственным украшением сейчас служил темно-синий потолок с изображенными на нем созвездиями. Да, может, бордовое покрытие стен из кордовской кожи.

Джоанна не заметила ничего, что помогло бы ей отпереть замо́к. Оставалось прибегнуть к последнему средству: шпилькам в волосах. После того как Ник из прошлого держал ее узницей в этом самом поместье, она теперь всегда старалась иметь их при себе.

Отогнав воспоминания об оковах на собственных руках и ногах, девушка взяла железный браслет, чтобы получше рассмотреть замочную скважину. Пульс Ника ускорился под ее пальцами.

Внезапно близость его тела начала восприниматься особенно остро, как и прижатые почти в поцелуе губы к макушке. Пространство между ними практически отсутствовало, отчего они оба ощущали тепло друг друга. Обтягивающая футболка была такой тонкой, что казалась практически второй кожей, позволяя рассмотреть каждый напряженный мускул.

– Давно тебя тут держат? – хрипловато поинтересовалась Джоанна.

– Несколько недель, – ответил Ник.

– Недель? – с ужасом переспросила она.

Элеонора получила его в распоряжение уже столько времени назад? Что она могла сотворить с ним за такой срок?

– Меня привезли сюда на карете, запряженной лошадьми. Мы переместились в прошлое, верно?

– Да, сейчас тысяча восемьсот девяносто первый год, – сообщила Джоанна, вызвав у собеседника восторженный выдох, совсем как тогда, когда они увидели новые здания Лондона. Вот только для Ника с тех пор прошло уже несколько недель. – Она тебя допрашивала? Пытала?

– Она? – озадаченно повторил Ник. – Ты говоришь о той женщине, которая тебя привела? Я ее почти не видел.

Джоанна выдохнула, ожидая почувствовать облегчение. Однако оставалось слишком много вопросов без ответа. Зачем Элеоноре потребовался Ник? И почему она сделала из него героя в прошлый раз? С какой целью заперла пленников вместе?

– Где ты научилась вскрывать замки́? – поинтересовался он.

Джоанна посмотрела на него и увидела искорки в темных глазах. Ник старался отвлечь ее от мрачных мыслей. Она попыталась улыбнуться в ответ, после чего сосредоточилась на задаче. Замок выглядел слишком большим для коротких шпилек.

– Бабушка научила. Мы с Рут и еще одним кузеном, Берти, тренировались в форме игры.

– Кто быстрее?

– Нет. – Джоанна невольно улыбнулась, в этот раз искренне. – Двоюродный брат не любил, когда кто-то мог проиграть. Поэтому бабушка просто запирала в ящики шоколадки. Кто вскрывал замок, получал их. Таким образом приз оказывался у любого, освоившего навык.

– Мой младший брат Робби немного похож на Берти, – прокомментировал Ник. – А сестра Алиса – на Рут.

Джоанна удивленно заморгала, поднимая на него глаза. Ей казалось странным разговаривать с ним о родных именно тут – в том месте, где они погибли. Где прямо у нее на руках истекла кровью бабушка. Хотя в нынешнем воплощении Ник ничего и не помнил.

Джоанна осторожно прикоснулась к его предплечью, стараясь не задеть натертые участки кожи, и прошептала:

– Ты скучаешь по ним.

– Да, – кивнул Ник. – По всем. По маме, сестре Мэри. Раньше я всегда провожал младших до школы. – Он нахмурился. – Боже, в этом времени я еще даже не родился. Да что там, даже дедушек с бабушками нет в проекте.

Джоанна прекрасно помнила это ощущение. Впервые прыгнув в прошлое, она чувствовала себя потерянной, потому что попала в тысяча девятьсот девяносто третий год, до своего рождения, до того, как отец эмигрировал в Англию. И знала в том времени только Аарона.

– Извини, что не получилось вернуть тебя домой.

– Та блондинка… – нерешительно начал Ник, заглядывая собеседнице в глаза. – С которой ты разговаривала. Я слышал, ее зовут Элеонора, верно?

Он не помнил свою мучительницу, выковавшую из него героя в прежней хронологической линии. Эта мысль казалась странной и тревожной.

– В мире монстров она обладает большой властью, – объяснила Джоанна. – И подчиняется только самому Королю. Думаю, ее план заключается в изменении линии времени, чтобы создать ту версию, которую мы видели из кафе.

– С фургоном, полным трупов, – произнес Ник и стиснул челюсти так, что выступили желваки.

Элеонора отозвалась о том альтернативном Лондоне как об идеальном мире. Но Джоанна позаботится, чтобы его никогда не было.

– Она хочет воплотить ту версию в реальность, изменив хронологическую линию.

– Мы помешаем, – так твердо заявил Ник, что она почти ему поверила. Когда его прямой взгляд посуровел, ей стало ясно, что они представляли одну и ту же картинку: мертвых людей. – Не понимаю, как можно хотеть сотворить подобный мир. Убийства при свете дня, тела в полицейском фургоне. Кто пожелает жить в таких условиях?

Джоанна опустила глаза. Чтобы ответить на вопрос, пришлось бы рассказать о монстрах. А если она это сделает, то потеряет Ника. Опять. Когда бабушка сообщила ей всю правду, то тем самым побудила внучку сбежать из дома. Слишком уж страшно было поверить.

В нынешней хронологической линии Джоанна уже лишилась Аарона. Только недавно она признала истинную цену этого – наполовину разбитое сердце. Не хотелось даже думать о потере Ника, которая окончательно добьет ее. Она просто не вынесет нового удара. Слишком много уже пришлось пережить.

Джоанна открыла рот, чтобы заговорить, но почувствовала, как подступают слезы, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять почему. Потому что краем сознания она уже приняла решение. Возможно, еще во время разговора с Астрид.

Та сказала, что герой бы остановил катастрофу, если бы не вмешательство Джоанны. Из-за этого уже погибли многие люди. И погибнут еще больше.

Она верила, как верила Астрид, сражаясь бок о бок с Ником, что он спасет мир. Элеонора могла превратить его в героя по собственным причинам, но в нем были задатки истинного лидера.

Джейми как-то сказал, что воплотившая легенду в реальность женщина думала, будто никто не сумеет ее остановить. Но она была неправа. Потому что допустила при эксперименте ошибку. Совершила фатальный просчет, недооценив Ника. Он оставался цельным несмотря ни на что, нес в себе стержень добра, который никто и ничто не могло согнуть. И обязательно докопался бы до скрытых мотивов своей создательницы, после чего пошел бы против нее и исправил бы сотворенное. И уже хотел заключить перемирие между людьми и монстрами.

А Джоанна развоплотила его.

– Ты слушаешь? – спросил ее Ник из настоящего.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Даже если придется его потерять, думать только о себе эгоистично. Он заслуживает знать правду, нельзя скрывать от него нечто фундаментальное.

– В альтернативном Лондоне того беглеца убил не просто другой человек, – глубоко вдохнув, сообщила Джоанна. – Мы стали свидетелями кое-чего иного.

– Чего же? – уточнил Ник, вглядываясь в ее лицо своими умными глазами.

Даже если она больше ничего не скажет, со временем он и сам догадается об истинных обстоятельствах происшествия. Но ей все равно следовало выложить карты на стол.

Ее руки дрожали. Пытаясь скрыть это, она сунула их между коленями, чувствуя, как пересохло во рту, однако упрямо выдавила:

– Я не все тебе рассказала, хотя и должна была. – И после секундной заминки заставила себя продолжить: – Монстры крадут время человеческой жизни, чтобы путешествовать в другие эпохи.

Выражение лица Ника не изменилось, пока он вглядывался в глаза Джоанны, после чего переспросил:

– Что?

Она напряглась всем телом.

– Тот мир, который мы видели через окно кафе, – мир с телами в фургоне… Это мир, в котором правят монстры. Именно его и планирует создать Элеонора.

– Что ж, нам придется ее остановить, – практически без эмоций заявил Ник, по-прежнему выглядя спокойным. – Мы не можем этого допустить.

Джоанна пораженно воззрилась на него, а когда попыталась заговорить снова, голос ее подвел. Она поняла, что собеседник просто находится под воздействием шока и пока не успел отреагировать. Ник не относился к тем, кто кричал и впадал в ярость, но иногда проявлял то, что Элеонора назвала праведным гневом. Именно поэтому и был способен сподвигнуть охотников на уничтожение монстров. Поэтому и был способен стать героем – персонажем мифов, служившим источником ужаса.

– Что именно планирует Элеонора? – спросил Ник.

– Я… Я не знаю, – запинаясь, пролепетала Джоанна.

Почему он не говорит, что ненавидит ее? Мышцы уже начало сводить от напряжения из-за готовности бежать или сражаться.

– Ник, – прошептала она. – Ты слышал, что я сказала? Монстры…

– Монстры крадут жизни людей, – подтвердил Ник. – Именно это позволяет путешествовать во времени. – И слегка задумчиво добавил: – Это неправильно. – Хотя его тон оставался необычайно равнодушным, пусть и с некоторой ноткой любопытства. – Тот мужчина, которого мы видели… монстр… Он прикоснулся к затылку того беглеца. Так всегда происходит? И все потом умирают?

Джоанна снова на него посмотрела.

– Нет… они… Монстры обычно забирают не больше одного-двух дней от каждого человека и почти никогда не убивают на месте, чему мы стали свидетелями, но… – И внезапно напряжение оказалось слишком сильным. Она почувствовала, что больше не в состоянии с ним справляться. – Почему ты отнесся к этому так спокойно? Я только что сказала, что монстры крадут время. Что охотятся на людей, а те даже не подозревают!

– Я слышал, что ты сказала. – Ник слегка поморщился, пристально вглядываясь в лицо собеседницы и озабоченно хмурясь, после чего прокомментировал: – Ты дрожишь. Потому что боишься моей реакции?

Все шло совсем неправильно. Почему он разговаривал так…

– Ты ведешь себя, словно… – Джоанна осеклась, поняв, что собиралась дальше произнести: «Словно не имеешь ничего против монстров». – Именно такое внушение Ник получил в убежище. В сознании вспыхнуло озарение. – Ты до сих пор находишься под влиянием дара Арджента, – выдохнула она. – И действуешь не по собственной воле.

– Ты ожидала от меня другой реакции? – спросил он, внезапно выглядя еще более озабоченным – самое яркое проявление эмоций после сообщения Джоанны об истинных мотивах монстров. – И потому боялась мне рассказывать? Не переживай – ничего плохого не случится, даже если внушение выветрится. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

Джоанна не задумывалась, что действие дара Оуэна может со временем ослабнуть, но такое развитие событий было вполне вероятно. И вот тогда Ник отреагирует как следует. А сейчас она просто получила отсрочку. Эта мысль заставила зажмуриться на мгновение. Вот только происходящее казалось не отсрочкой, а оттягиванием неизбежного. Неизбежного и ужасного.

– Джоанна… – Ник прикоснулся к ее спине, мягко и ободряюще.

Девушка задохнулась от чувства вины и сумела лишь выдавить:

– Не надо.

Это ей следовало бы утешать его. Он тут же убрал руку с совершенно убитым выражением лица.

– Прости. Зря я предположил…

– Дело в другом… – ощутив, как сжалось сердце, заверила Джоанна и выпалила до того, как успела остановить себя: – Я хочу этого.

Ник широко распахнул глаза, осознав услышанное. Ее пульс участился. Она не планировала говорить такого. И даже сама не подозревала, что испытывает подобные чувства к нынешнему воплощению бывшего возлюбленного.

Испытывает ли?

«Нет! – торопливо сказала она себе. – Нет, нет и нет». Он просто выглядел как тот, кого она любила. И кого уничтожила. Боже, как же все запуталось. Как же она запуталась.

Ник испытующе посмотрел на Джоанну потемневшими глазами. Она и раньше видела такой взгляд – прямо перед тем, как они впервые поцеловались. И хотя не всегда могла понять новую версию героя, желание прочитала на его лице предельно ясно.

– Иногда… – нерешительно начал Ник, будто с трудом подбирал слова. – Иногда я чувствую, что знаю тебя целую вечность, хотя мы и встретились только недавно.

Из всех жестоких вещей, которые выкидывала хронологическая линия, эта была самой жестокой: перенос эмоций из одного времени в другое. Раньше Джоанна с Ником любили друг друга, и отголоски этого истинного чувства проникали в нынешнюю реальность.

«Твои ощущения ненастоящие, – хотелось сообщить ему. – Просто эхо прошлых жизней».

Вслух же она прошептала:

– Совсем скоро ты меня возненавидишь – вот какие эмоции будут реальными.

– Не верю, – возразил Ник, хмурясь. – Я никогда не смогу тебя возненавидеть. Наоборот, я…

– Не надо, – взмолилась Джоанна. – Пожалуйста. – Нельзя дать ему завершить это предложение. Именно эти слова она жаждала услышать больше всего на свете. Но только сказанными от чистого сердца, а не под внушением. Не тогда, когда он пожелает взять их обратно, едва только дар Оуэна выветрится. – Ник, когда действие способностей Арджента закончится, ты поймешь, что презираешь меня. И… – Дыхание перехватило, и она стиснула челюсти, стараясь успокоиться, однако не сумела сдержаться и всхлипнула.

И еще раз. Когда он все осознает, то она его потеряет. Снова. Как всегда. Какие бы чувства они ни испытывали друг к другу в изначальной хронологической линии, они никогда не повторятся.

Ник не придвинулся ближе, но выглядел ужасно расстроенным, словно не мог вынести вида страданий Джоанны. Он по-прежнему сидел в неудобном положении, вынужденный держать одно запястье на весу. Она решила снова заняться замком на оковах, но пальцы дрожали слишком сильно, чтобы попасть шпильками в скважину.

– Что бы ты ни думала… – тихо проронил Ник, – что бы ни заставило тебя плакать… Не нужно переживать на мой счет. Когда внушение рассеется, мы поговорим. Я выслушаю тебя, а ты выслушаешь меня.

Каждое произнесенное слово лишь подтверждало, что сейчас он не в себе.

– Даже сейчас, когда способности еще действуют, ты чувствуешь отвращение, – прошептала Джоанна. И повторила: – Монстры крадут людское время.

На лице Ника вновь промелькнула легкая гримаса. Отчасти он и правда ощущал неприятие услышанного. Либо подсознательно пытался побороть внушение.

– Дар не так уж сильно на меня влияет, – прокомментировал он. – Я знаю, что это неправильно. – Однако последняя фраза прозвучала безэмоционально, точно речь шла о чем-то абстрактном.

– Думаю, он влияет на тебя сильнее, чем тебе кажется, – выдохнула Джоанна.

Она напомнила себе, что сама является причиной всего происходящего. Неважно, срывать пластырь резко или аккуратно, в любом случае нужно это сделать. Ник заслуживал знать, на что способны монстры.

Он сдвинулся так, чтобы иметь возможность заглянуть в лицо собеседнице, и спросил:

– Почему монстры путешествуют во времени? Если понимают, что за это нужно платить человеческими жизнями?

Джоанна заморгала. Узнав обо всем, она задала сперва совсем другой вопрос. И об этом даже не подумала, потому что испытывала непреодолимое желание посетить прошлое всегда – еще до того, как выяснила правду о своих способностях.

– Это похоже на потребность, – признала девушка. – Я чувствую ее постоянно. Постоянно хочу переместиться во времени.

– И идешь на поводу у желания? – медленно, усваивая новую информацию, уточнил Ник. – Крадешь моменты человеческих жизней?

Почему-то Джоанна не ждала от него и этого вопроса, а потому почувствовала себя выбитой из колеи, снова остро ощутив близость парня. Его физическую силу. Разворот плеч, мощь мускулистых рук. Даже без прежней тренировки, даже скованный, даже под внушением он выглядел опасным: хищником, запертым в ненадежной клетке. И когда он вырвется на свободу…

– Нет, ты не путешествуешь во времени, – все так же медленно продолжил Ник. – Как сама сообщила еще в гостинице. Мне это показалось странным, но только потому, что тогда я не знал цену перемещений.

– Я не… В смысле… – Джоанна различила виноватые нотки в собственном голосе. На самом деле в новом потоке событий она ни разу не путешествовала по своей воле. Зато в прошлом похитила огромное количество времени, чтобы вернуть родных к жизни. Воспоминание об этом вызвало приступ дурноты. – Раньше я перемещалась.

– Но больше нет, – уверенно произнес Ник.

– Это не оправдывает прошлые прыжки, – прошептала Джоанна. – Но такого никогда не повторится. – Никогда.

– А члены твоей семьи? Рут?

Она не сумела заставить себя ответить, даже кивнуть.

– Это неправильно, – серьезно прокомментировал Ник.

– Знаю.

– Тогда как ты можешь мириться с подобным? – тихо спросил он. – Как можешь выносить такие поступки – от собственных родных?

– Не знаю, – выпалила Джоанна. – Наверное, не могу.

Она заморгала, сама не ожидая, что скажет это. Потому что никогда не озвучивала потаенных мыслей даже про себя.

Ник выдохнул, чем вызвал воспоминание, как они оба сидели здесь же, у дальней стены в ту ночь, когда поцеловались. В поместье царила тишина, и он прижал к щеке Джоанны свою большую ладонь, а затем…

– Наверняка это ужасно тяжело, – сказал Ник, снова удивив собеседницу. Она ожидала услышать куда более резкую отповедь. – Не представляю, как бы я сумел справиться, если бы узнал нечто похожее про свою семью, которую люблю всем сердцем.

– И как бы ты поступил? – прошептала Джоанна.

– Если бы выяснил, что мои родные крадут человеческие жизни? – уголки губ Ника опустились. Он мог считать подобную ситуацию нереалистичной, однако не сумел сдержать инстинктивного отвращения – еще одно проявление истинных эмоций, которые выплеснутся, когда внушение исчезнет. – Ну… Если бы я узнал, что кто-то из моих родных убил человека, то сообщил бы в полицию. – Он склонил голову набок, размышляя. – Хотя, пожалуй, с монстром такой трюк не прошел бы. Никто бы мне не поверил. Тогда… Полагаю, сначала я бы постарался убедить больше так не поступать. Объяснил бы, насколько неправильно красть чужое время.

Сообщить в полицию? Убедить? Попытаться объяснить? Неужели это результат внушения Оуэна? Или Ник на самом деле так думал?

Джоанна вспомнила записи пыток. Он отчаянно сопротивлялся стремлению вылепить из него охотника на монстров и очень долго действовал исключительно с сочувствием и добротой. И даже после гибели родных исходил из предположения, что их убийца был болен. Потребовалось почти две тысячи попыток, прежде чем Элеонора сумела превратить Ника в героя, уничтожавшего монстров с беззаботной легкостью.

Будет ли он думать так же, когда действие дара Арджента закончится?

Нет. Кто бы простил влияние на свое сознание? И Джоанну за то, что она это допустила?

– Элеонора, – продолжил Ник, и она заморгала, возвращаясь мыслями к беседе. – Ты сказала, она хочет создать тот мир, который мы видели, верно? – На этот раз он нахмурился уже по-настоящему.

– Нельзя ей этого позволить, – с жаром отозвалась Джоанна. – Тот кошмар не должен существовать. Я обязана ее остановить.

Она снова с отчаянием задумалась, в чем именно заключался план Элеоноры. Как она собиралась изменить хронологическую линию? В прошлый раз потребовалось вмешательство в жизнь ключевого для потока времени героя и превращение его обратно в обычного человека для создания нового хода событий. Но какие действия могли привести к сотворению мира, увиденного из кафе?

– Мы обязаны ее остановить, – решительно возразил Ник. – А для этого необходимо выбраться отсюда.

Джоанна судорожно сглотнула. Следовало понять, как действовать дальше.

– Нужно…

Она замолчала, когда Ник коснулся ее руки, вскинув голову, и тоже услышала звук шагов за дверью. Щеколда поднялась, и створка с решеткой открылась.

Джоанна вскочила на ноги. Ник встал на колени, выпрямляясь, насколько позволяли оковы. Она отругала себя за то, что не сумела освободить его, пока была такая возможность.

В помещение вошел немолодой гвардеец с гривой седых волос и шрамом через морщинистую щеку, проворчав:

– А ведь мне почти удалось схватить тебя в Милтон-Кейнс.

Слова прозвучали слегка неразборчиво, словно ножевая рана повредила и язык тоже.

Джоанна недоуменно уставилась на вошедшего. Он выглядел высоким и худым, с глазами, напоминавшими кошачьи. Она поняла, что видела его раньше, просто в другом возрасте, когда тот был лет на тридцать или сорок моложе. Корвин Арджент! Монстр, который убил Марджи.

– Для меня прошло немало времени с нашей последней встречи, – подтвердил догадку старик, усмехаясь, отчего шрам натянулся. – Ты забрала мой бумажник с личной печатью.

Неужели Корвин действительно до сих пор таил обиду за кражу?

– Ты убил мою подругу! – Она пожалела, что собеседник далеко стоит, иначе сразу врезала бы ему как следует, несмотря на возраст. – Зачем ты явился? Допросить нас?

– Я что, похож на Гриффита? – с презрением фыркнул Корвин. – Меня послали за мальчишкой.

Джоанна заслонила собой Ника.

– Расслабься ты, – вздохнул гвардеец. – Мне сообщили, что он попал под воздействие дара Арджента. И Элеонора хочет снять внушение. Я здесь именно для этого.

26

– Нас подслушивали? – спросила Джоанна и принялась озираться в поиске видеокамер.

В длинной галерее библиотеки, освещенной солнечными лучами из окон как в стенах, так и в потолке, имелось немало укромных уголков, чтобы разместить оборудование для наблюдения. Что еще могла услышать Элеонора или ее приспешники?

Корвин по-прежнему стоял в дверях.

– Отойди от мальчишки, – велел он.

Джоанна затрясла головой, продолжая загораживать Ника собой, будто могла тем самым его защитить.

– Все в порядке, – прошептал тот.

Но это было вовсе не так.

– Разве ты сама не хочешь снять с него внушение? – усмехнулся Корвин. – Со стороны казалось, что хочешь. И не говори, что передумала, выболтав ему правду.

Джоанна покраснела. Значит, их обсуждение действительно подслушивали.

Но зачем Элеоноре понадобилось снимать внушение? Может, она хотела снова сделать из Ника героя? Девушка оглянулась на него и увидела, что тот с подозрением наблюдает за Корвином и кажется опасным даже стоя на коленях, даже в оковах – как физических, так и эмоциональных, если считать воздействие дара Оуэна.

Джоанна нехотя отступила. Ник ободряюще ей улыбнулся. Она попыталась ответить тем же, но не сумела.

– Все будет хорошо, – тихо сказал он. – Между нами. Вот увидишь.

Вот только Джоанна понимала, что это неправда и что Ник в последний раз ей так улыбается. В последний раз доверяет. Когда Корвин покончит с внушением, между ними тоже все будет кончено.

– Честно говоря, сомневаюсь, что дар еще действует, – заметил Арджент. – Мальчишка сидит здесь уже три недели. – Он приблизился к Нику и пристально посмотрел на него, после чего с удивлением хмыкнул. – Что ж, внушение по-прежнему на месте. Вижу по глазам. Что тебе приказано?

– Я ничего не имею против монстров, – с остекленевшим взглядом послушно повторил узник. – И не хочу им навредить.

– Грубая работа, – скривился Корвин. – Ладно, считай, что свободен от предыдущих внушений. Свободен от влияния дара Арджента. – Последние слова он произнес скучающим тоном.

Ник обещал, что между ними все останется по-прежнему. Теперь же Джоанна ждала, когда на его лице проступит ужас от осознания правды. Ждала, когда в темных глазах появится гнев от предательства. Но выражение лица парня не поменялось.

– Ник? – прошептала Джоанна, а затем заметила, как нахмурился Корвин, и обвинила его: – Внушение по-прежнему действует!

– Я уже сам догадался, – раздраженно огрызнулся тот и обратился уже к Нику: – Ты свободен от влияния дара Арджентов! Нет никаких ограничений на твои эмоции и поступки в отношении монстров! – После чего воззрился на него сначала выжидательно, а затем с возрастающими досадой и недоумением. – Кто наложил на тебя внушение?

– Видимо, кто-то посильнее тебя, – заявил Ник.

– Очень сомневаюсь, – процедил Корвин сквозь зубы и смерил собеседника надменным взглядом. – Кажется, придется попробовать кое-что другое. – Потом развернулся, чтобы покинуть помещение, но, похоже, передумал, молниеносно подскочил к коленопреклоненному узнику и резко ударил его ногой по голове. Все случилось так быстро, что Джоанна даже не успела помешать, а Ник – отшатнуться, поэтому он врезался затылком о каменную кладку камина, вскрикнув от боли и неожиданности. На губах выступила кровь.

Джоанна бросилась к Корвину, но тот оттолкнул ее обеими руками. Она упала, а когда попыталась подняться, Арджент приказал:

– Не вставай!

И уже знакомое воздействие наруча дернуло вниз, удерживая ее на коленях. Она очутилась прямо перед камином, рядом с Ником, но не могла помочь ему. Не могла пошевелиться. Зато говорить никто не запрещал.

– Не смей! – крикнула Джоанна, когда Корвин ударил ногой в грудь прикованного пленника, и тот охнул от боли.

– Давай же! Сопротивляйся! – На этот раз воздействие дара Арджента ощущалось почти физически, как тепло от огня.

Похоже, Корвин вложил все свои силы в приказ.

– Я… – Ник отшатнулся. – Я не могу.

– Хватит, – взмолилась Джоанна, едва способная двигаться, несмотря на отчаянные старания.

– Ударь меня! – прорычал Корвин, обращаясь к парню. – Как я только что ударил тебя! Ответь тем же! – Затем, не получив желаемого от оппонента, повернулся к ней и спросил: – Кто использовал на нем свой дар? Внушение должно было исчезнуть за три недели. И уж точно не должно было остаться после моего приказа.

Неужели Оуэн действительно обладал более сильными способностями? Джоанна не ощущала тогда ничего похожего на могущество дара Корвина, который продолжил избивать беспомощного Ника, ударив в челюсть. Тот коротко вскрикнул от боли.

– Он не может тебе ответить! – завопила Джоанна.

Корвин снова и снова молотил кулаками по лицу узника, рыча:

– Сопротивляйся! Ну же! – Затем отвел руку, явно планируя вложить в следующий удар всю силу, однако нацелился не на Ника, а на Джоанну.

Та отшатнулась, но кулак наткнулся на преграду, перехваченный молниеносным выпадом парня.

На секунду в библиотеке воцарилась неестественная тишина, которую нарушало лишь прерывистое дыхание Джоанны. Из-за действия наруча она сумела только дернуться и теперь снова проигрывала недавнюю сцену в голове: замах Корвина, подставленная под удар ладонь.

Ник отреагировал очень быстро – как раньше мог только герой.

Джоанна встретилась с ним взглядом – совершенно прежним, серьезным и опасным. На нее смотрели глаза ее возлюбленного.

– Ник? – нерешительно прошептала она.

– Отпусти! – приказал Корвин тоном, в котором звучали властные нотки – таким голосом Ардженты говорили, когда использовали свои способности.

Ник, видимо, тоже различил внушение, но не подчинился ему и не отвел руку, а лишь нахмурился и напрягся так, что побелели костяшки пальцев, сомкнутых на кулаке противника.

– Прекрати! – выкрикнул Корвин. – Стоп! – В его голосе, утратившем властность, прорезались панические нотки. – Ты сломаешь мне руку!

Ник подчеркнуто медленным, почти небрежным жестом выпустил Арджента, но предупредил:

– Только попробуй хоть пальцем к ней прикоснуться, и пострадаешь куда сильнее.

Корвин отшатнулся, прижимая руку к груди. На лице его застыла маска полнейшего потрясения. Интересно, знал ли он, кем в прошлой линии времени был Ник? Судя по ошарашенному выражению – вряд ли.

Нашарив неповрежденной рукой дверь, гвардеец трижды постучал и вывалился в проем, когда створка распахнулась. Послышался щелчок замка и стук тяжелой щеколды.

Повисла долгая пауза. Джоанна попробовала пошевелиться и, с облегчением поняв, что снова может двигаться, вскочила на ноги, после чего начала осторожно пятиться, стараясь не испугать Ника. Она остро осознавала, что заперта в помещении вместе с ним и не способна сбежать с той же легкостью, как Корвин.

По-прежнему прикованный парень изучающе смотрел на Джоанну, точно пытаясь расшифровать выражение ее лица, после чего протянул к ней свободную руку и спросил:

– Ты в порядке?

Несколько секунд она не знала, что ответить, но потом все же выдавила:

– Он не успел меня ударить. – Темные глаза Ника больше не казались глазами героя: вместо угрозы в них теперь читалось замешательство. – У тебя идет кровь, – прошептала Джоанна. – Так что это я должна спрашивать: ты в порядке?

Он поднял руку и прикоснулся к своей нижней губе. Пальцы окрасились алым. Ник нахмурился и вытер кровь тыльной стороной ладони, прокомментировав:

– Я почувствовал, как внушение Арджента исчезло.

– И… – Во рту Джоанны пересохло. – Как ты относишься к монстрам сейчас?

– Как отношусь? – переспросил Ник, размышляя и словно прислушиваясь к себе.

В окне позади него облака висели абсолютно неподвижно. Джоанна тоже замерла, боясь пошевелиться в ожидании его реакции.

И та наконец последовала. На лице отразилось понимание, смешанное с ужасом. Их взгляды встретились.

– Монстры крадут время жизни людей.

Сердце Джоанны застучало сильнее. Она отступила еще на шаг назад.

– Если об этом узнают… – очень тихо проговорил Ник, его глаза стали почти черными.

Он подразумевал все человечество. Интересно, что бы произошло, если бы широкому обществу поведали всю правду? Спровоцировало бы это войну? И кто бы тогда победил? Наверняка количество людей превышало количество монстров, зато последние обладали доступом к технологиям будущего. А еще все путешественники во времени могли сосредоточиться в одной эпохе и ударить вместе…

Джоанна вспомнила и кое-что другое. Аарон рассказывал, что курия внедряла своих представителей в высшие круги человеческой власти. Тогда речь шла о полиции, но в какие еще сферы могли проникнуть монстры?

Ник сам ответил на свой вопрос:

– Люди бы решили сражаться.

Джоанна не сумела сдержать дрожь. В прошлой хронологической линии герой тоже решил сражаться против монстров.

Ник попытался встать и заморгал, когда оковы ему помешали. Он склонил голову, рассматривая их, будто высчитывая правильный угол, затем уперся ногой в каменную кладку камина, намотал цепь на запястье и дернул за нее, напрягая мускулы – раз, другой. И на третий сумел освободиться, вырвав вмурованное железное кольцо из стены.

Джоанна ахнула. Она знала, на что был способен прежний Ник: он убил Эдмунда, швырнув меч через весь зал с идеальной точностью. Однако никогда не видела пределов этой силы.

Несмотря на недавние побои, парень двигался легко. Он выпрямился и снова сосредоточил внимание на Джоанне, сказав:

– Ты выглядишь испуганной. Почему?

У нее перед глазами пронеслись образы из прошлой хронологической линии: его сражение с Люсьеном, убийство Эдмунда. И угроза: «Если ты когда-нибудь снова украдешь время у людей, я сам с тобой расправлюсь».

А теперь внушение Оуэна Арджента исчезло, и Ник знал, кем на самом деле являлись монстры. Кем на самом деле являлась Джоанна.

Он шагнул к ней, и она невольно попятилась. Он замер, широко распахнув глаза, в которых промелькнула боль, и медленно проговорил:

– Ты боишься меня? – На его губах до сих пор виднелась кровь в месте удара. Картина напомнила Джоанне записи пыток, когда беспомощного Ника привязали к стулу и избивали. – Ты думаешь, я могу тебе навредить?

– А ты… – нерешительно прошептала она, желая спросить, обрел ли он вместе со старыми способностями и старые воспоминания, но вслух произнесла только: – Ты чувствуешь себя как прежде?

– Для меня ничего не изменилось, – мягко заверил Ник. – Я же обещал, что мы поговорим, когда внушение спадет. И намерен сдержать слово.

Джоанна подразумевала нечто иное: «Ты вспомнил прошлое? Ты – это он?» Но и без того получила ответ. Перед ней стоял не ее Ник, не охотник на монстров. Он исчез навсегда. Она ощутила это сразу, как только очнулась в новом мире. Почувствовала зияющую пустоту в глубинах души. Остался только нынешний нетренированный парень, которого никто никогда не пытал.

Вот только… Он сумел перехватить удар Корвина. И вырвал цепь из стены. А еще преодолел не просто внушение Арджента, но и какой-то внутренний барьер.

– Ник…

– Я полностью осознаю себя, – откликнулся он. – Дар Оуэна больше не действует. Джоанна… Ты сказала, что я начну тебя презирать, когда внушение выветрится. Это не так. – Внезапно на его лице появилась уязвимость. Неуверенность. – И я по-прежнему чувствую то же, что и раньше.

Вспомнились его слова: «Я бы никогда не смог тебя ненавидеть. Наоборот…»

Джоанна покачала головой. Он говорил не всерьез.

– Я хочу быть с тобой.

Сердце словно вырвали из груди. Все происходило совершенно неправильно. Нику следовало бы возненавидеть ту, кто лгал с самого начала, скрывая истинную природу путешествий во времени.

– Я монстр, – ответила Джоанна. – Настоящий монстр.

– Знаю, – тихо отозвался он и хотел потянуться к ней, но тут же уронил руку, будто едва сдерживал желание прикоснуться, но боялся быть отвергнутым. – Ты сама мне рассказала. Как рассказала и то, что больше не крадешь время у людей. А еще то, что не можешь смириться с действиями родных, хотя и любишь их.

– Я не… – Чувство вины тяжким грузом придавило Джоанну. – Я не понимаю.

– Чего именно? – мягко уточнил Ник.

– Почему ты до сих пор со мной разговариваешь? Почему…

– Я готов говорить с тобой вечно, – выдохнул он, сделав шаг к ней, а когда под подошвами что-то хрустнуло, опустил глаза, будто впервые заметив обломки каменной кладки, выпавшие вместе с удерживавшим цепь кольцом. – Что… – Ник обвел взглядом оковы на запястье, оценил масштаб разрушений и полувопросительно произнес, словно сам не был уверен в правдивости собственных слов: – Я это сделал.

Джоанна видела, как крутятся шестеренки в его голове, перерабатывая информацию. Повисла тишина. Спустя несколько долгих мгновений он медленно проговорил, точно пытаясь найти ответ на свои вопросы:

– Когда мы впервые встретили Джейми, он меня испугался. Как испугалась и ты, когда я перехватил руку Корвина. А потом мы явились в убежище, и там тоже все пришли в ужас. При виде меня. Я никак не мог этого понять. Все боялись меня, хотя сами обладали способностями. – Ник опустил глаза на конец цепи, вырванной из стены, и на секунду сам показался напуганным – и потерянным. – Почему я у всех вызываю такой страх?

– Ник…

Он замер в ожидании ее слов с таким же выражением, как на барже, – будто Джоанна была спасательным кругом посреди океана.

– До этой хронологической линии существовала еще одна, – наконец сообщила она.

– Еще одна? – переспросил Ник, задумчиво хмурясь.

– Ее помнят члены семьи Лю и я.

– Только они меня и боялись, – понял он. – Потому что знали что-то обо мне. – Шестеренки в его голове снова пришли в движение. – Что же? – Собеседник сосредоточил внимание на Джоанне и напрягся всем телом, словно готовясь услышать нечто ужасное. – Кто я? Кем был… – он запнулся, подбирая слова, – …в прошлой хронологической линии, раз все до сих пор меня боятся? Раз ты меня до сих пор боишься?

Она не сумела скрыть своей невольной реакции: дыхание перехватило. И Ник это заметил. Конечно же, заметил. И ее ранило то, как он на нее смотрел, опять напомнив героев из старых комиксов, которые защищали слабых и наказывали злодеев. Напомнив, какое она сама испытала облегчение, когда Ник спас ее от Оливеров в первый раз.

– Ты был героем, – ответила она. – И не простым, а легендарным, как король Артур.

Ник засмеялся, но замолчал, поняв, что Джоанна не шутила.

– Ты же не серьезно? – удивился он.

– Бабушка рассказывала мне на ночь истории о тебе, – прошептала она.

– Люди не боятся героев.

У нее помимо воли вырвался невеселый смешок.

Пару секунд Ник выглядел озадаченным, после чего догадался, судя по помрачневшему лицу.

– Зато боятся монстры.

– Ты был героем, – повторила Джоанна, желая, чтобы он понял. – Величайшим героем среди людей. Персонажем, о котором складывали легенды. Которого изображали на картинах.

– Не слишком похоже на меня.

Она никогда не спрашивала своего Ника, как он относился к этому. Возможно, тоже считал странным и диким то, что о нем рассказывали разные мифы – приключения, трагедии, истории ужасов, – само собой, далекие от правды.

– Я совсем не такой, – продолжил Ник.

Джоанна потратила немало времени, размышляя о различиях между его нынешним воплощением и прежним, но только теперь, глядя в серьезные темные глаза, на привлекательное лицо, поразилась их сходству. И вздрогнула от внезапного осознания, что они встретились именно здесь, в этом самом здании – в этой самой библиотеке. Ник тогда шагнул внутрь, читая книгу, а когда поднял взгляд, то мир Джоанны изменился.

– Когда на кондитерскую напали, ты вернулся, чтобы помочь мне, хотя мог бы сбежать. Потому что твоим первым побуждением всегда было защищать. И даже не зная, почему боялись Лю, ты хотел их успокоить. Таковы твои главные черты: бескорыстие, доброта, забота о других.

Нынешнее воплощение Ника казалось другим – более сложным, поэтому менее понятным, но обе версии делили общее качество, составлявшее самую суть, – благородство. Недаром в прошлой линии времени пытавший его монстр сказал Элеоноре: «Неужели так необходимо работать именно с этим мальчишкой? Он патологически праведный». Недаром потребовалось две тысячи попыток, чтобы сломить его. И то не до конца.

– Ты так меня воспринимаешь? – Ник испытующе обвел взглядом лицо Джоанны.

Она кивнула. Хотя никак не могла объяснить все грани своего восприятия. Он был для нее лучом света в кромешном мраке. В любом своем воплощении.

– Чуть раньше… – слова Ника прозвучали нерешительно, – ты сказала, что хотела бы… – Его низкий рокочущий голос отдавался в костях Джоанны. – Чего именно?

– Я… – Она замолчала, не осмеливаясь произнести желание даже про себя – просто не могла.

– Тогда я скажу, чего хочу, – твердо заявил Ник. – Я хочу быть с тобой. В любой роли, в которой ты позволишь.

Джоанна не могла отвести от него взгляда, испытывая фантомную боль от несостоявшейся потери. Только возможность этой потери помогла осознать, насколько дорог стал ей этот новый Ник.

– Я хочу… – выдохнула девушка.

А чего именно? Она не позволяла себе задумываться о желаемом с тех пор, как очнулась в измененном мире. Желания несли опасность и больно ранили. Тоска по путешествиям во времени приводила к полуобморочному состоянию, когда все чувства пропадали от бессознательных попыток перемещения. Несбыточные мечты подтолкнули наблюдать за Ником издалека, даже понимая, что им не суждено быть вместе.

Вот только он как раз предложил обратное.

И Джоанна почувствовала… Но нет. Она сделала глубокий вдох и напомнила себе, что разговаривает сейчас не со своим Ником. И все же… Пора признать: она уже начала влюбляться и в нынешнее его воплощение. В любой линии времени он оставался собой по сути.

– Я хочу быть с тобой, – честно ответила Джоанна. От ее слов собеседник просиял. Она ощутила, как сжалось сердце, и прошептала: – Не хочу тебя ранить.

– И я не хочу тебя ранить, – так же тихо произнес он в ответ, глядя на нее чистыми, как родниковая вода, глазами. – Значит, и не будем.

Могло ли все оказаться так просто?

– Разрешишь? – Потребовалось всего три шага, чтобы преодолеть разделявшее их пространство. Ник коснулся ладонью щеки Джоанны, провел большим пальцем по ее скуле, отчего дыхание прервалось, и тихо произнес: – Боже, какая же ты красивая. Я так подумал сразу же, как увидел тебя. – Он и сам выглядел как произведение искусства, как скульптура, как картина. Его темные волосы курчавились на кончиках, обрамляя привлекательное волевое лицо. – Мне ужасно хочется тебя поцеловать.

Джоанна запрокинула лицо, чувствуя, как текут слезы, и понимая, что вытирающий их Ник недоумевает. Она так скучала по нему. И хотя это был не он, в то же время отчасти он. Таким, каким мог бы стать.

Ник наклонился и поцеловал ее, исполнив то, что ей давно хотелось. Она ответила с отчаянием и страстью.

– Как мило, – раздался циничный голос от дверей. – Трогательно наблюдать за расцветом новой влюбленности.

Джоанна отшатнулась от Ника и быстро обернулась.

Дверь в библиотеку распахнулась, и внутрь вошла Элеонора в сопровождении гвардейцев и придворных – в том числе Аарона, как с досадой отметила Джоанна. Он не смотрел на нее, следуя за другими.

– Такой чудесный первый поцелуй, – прокомментировала Элеонора.

Джоанна покраснела. Чего добивалась противница? Зачем издевалась, если точно знала, что этот поцелуй не был их первым?

– Что тебе нужно?

– Я слышала ее слова, – обратилась Элеонора к Нику. – Прозвучало очень искренне, согласен? Будто она и не обманывала тебя все это время.

– Я не обманывала, – выпалила Джоанна, недоумевая, к чему ведет блондинка. Та коварно усмехнулась. – В смысле… – запнулась девушка, глядя на Ника и понимая, что она только недавно сообщила правду.

Он убрал ладонь с талии Джоанны и взял ее за руку – ободряющим и утешающим жестом, словно говоря этим прикосновением: «Между нами все будет в порядке». После чего обернулся к Элеоноре и сухо произнес:

– Ответь на ее вопрос. Что тебе нужно? Зачем ты держишь нас здесь?

Та взглянула на соединенные руки собеседников и лишь шире улыбнулась.

– Хронологическая линия – безнадежный романтик, согласны? Вечно старается вновь свести вас двоих вместе. – И, заметив озадаченный вид Ника, расхохоталась. – Ах, наша дорогая Джоанна еще не поведала тебе об этом? Что ж… Уверена, она еще много чего утаила.

– Ты бы удивилась, – тихо пробормотал он.

– Да неужели? – Элеонора опустила глаза на вырванную цепь и просияла: – Только посмотрите-ка на это! А всего-то и потребовалось, что немного пригрозить нашей принцессе.

– Ты… – начала Джоанна.

Неужели злодейка снова собиралась вылепить из Ника героя? Если так, то она потерпит неудачу. Он уже знает правду о монстрах и хотя пришел в ужас, но убивать их не станет, судя по первому же предложению вначале побеседовать с семьей. Ему хотелось убеждать, а не сражаться.

– Что ж, раз уж мы все здесь собрались, – перебила Элеонора, – можно начинать представление.

– Представление? – медленно повторила Джоанна, охваченная дурным предчувствием. – Какое еще представление?

– Которое всегда рядом.

Элеонора кивнула одному из гвардейцев с татуировкой розового цветка, как у продавца вишни, который спас беглецов в гостинице «Виверна». Мужчина подошел к пространству чуть в стороне от окна в нескольких футах от пленников и взмахнул рукой, точно отодвигал занавес. Послышался диссонансный звук. Нет, не звук. Это было ощущение неправильности. За ним следом накатила резкая волна дурноты. С запозданием Джоанна поняла, что гвардеец принадлежал к семье Элисов и только что снял барьер.

Вошедшие с Элеонорой в библиотеку застонали от ужаса. Аарон попятился, затем согнулся пополам в приступе рвоты. Ник увлек Джоанну назад.

Она не сводила взгляда с разрыва в хронологической линии – совсем как в кафе. Он находился от них в каких-то нескольких шагах все это время: прямо за камином. От краев в стороны расползались трещины, напоминая прореху на полотне. Внутри проема мелькали тени…

Один из гвардейцев что-то прошептал и сделал быстрый жест. Джоанна не сумела его расшифровать, но догадалась о сути: попытка защититься от зла.

– Бедная старая хронологическая линия, – сказала Элеонора, цокнув языком. – Куда более подвержена разрушениям, чем можно подумать.

– Почему разрыв находится здесь? – прошептала Джоанна.

Она изучила каждый дюйм этого помещения, когда работала в музее волонтером и помогала убираться. Раньше тут точно не было дыры в линии времени, даже скрытой за барьером Элисов.

– Присмотрись повнимательнее, – велела Элеонора.

– К чему? – спросила Джоанна, но тут же заметила внутри разлома движение теней, которые постепенно обретали форму.

– Что это? – подал голос Ник.

Сцена, возникавшая прямо перед их глазами, казалась странно знакомой. В теневой версии библиотеки сгущались вечерние сумерки. Там двигались чьи-то фигуры. Джоанна сощурилась, пытаясь разглядеть их получше.

– Сейчас все увидишь, – прокомментировала Элеонора.

И действительно, вскоре образы проступили ярче и четче. Джоанна невольно ахнула, поняв, что смотрит на себя саму – и Ника. Своего Ника. Того, которого потеряла, развоплотив собственными руками. У нее вырвался горестный возглас. Вид возлюбленного ранил несравненно сильнее, чем мечты о нем. Боже, как же она скучала по нему! Тосковала, как по утраченной части самой себя.

Он выглядел не плоским, как образ на экране, а трехмерным и живым, будто находился рядом в действительности. Будто можно было шагнуть к нему и прикоснуться.

– Они тебя не видят, – пояснила Элеонора. – Уж на это-то хронологическая линия пока способна.

Нынешний Ник приблизился к разрыву, по-прежнему крепко сжимая ладонь Джоанны, и спросил:

– Что это такое?

– События предыдущей линии времени, – дрожащим голосом ответила она.

– Это он? – неуверенно уточнил собеседник. – Герой. И… ты? – Он повернулся к Джоанне.

Та не знала, что сказать. Теперь, когда обе версии Ника стояли перед ней, она отчетливо видела их сходство. Они излучали одинаковое серьезное благородство и одинаково смотрели на нее – словно на самую драгоценную вещь на свете. Однако имелись и отличия. Герой выглядел более изнуренно, чем запомнила Джоанна. У нынешнего же воплощения не наблюдалось теней страдания, мелькавших в глазах.

– Хронологическая линия всегда старалась вновь свести вас вместе, – повторила Элеонора. – Поэтому я знала: стоит поймать одного, как второй тоже явится. И тогда можно будет показать вам обоим представление.

– Какое? – вздохнула Джоанна, но затем пристальнее всмотрелась в происходящее через разрыв и тут же осознала, что именно планировала продемонстрировать Элеонора и зачем заперла их именно здесь. – Нет! Верни барьер! Пожалуйста! – От вида доверчивого лица Ника сердце невольно сжалось.

– Джоанна, что происходит? – в замешательстве произнес он.

– Тише, – шикнула Элеонора. – Сейчас начнется моя любимая часть представления.

Через прореху они все наблюдали за тем, как прежний Ник, с написанными на его лице нежностью, изумлением и облегчением, прижимает к себе прежнюю Джоанну.

«Я полюбила тебя с первого взгляда», – сказала она в прошлом.

«И я тебя люблю. Всегда любил», – ответил он.

Джоанна почувствовала, как перехватило горло, а стоявший рядом Ник устремил на нее вопросительный взгляд с таким уязвимым выражением лица, что она всхлипнула, понимая, что парень вспоминает их недавний поцелуй и ее реакцию.

Теперь плакали обе версии Джоанны, так как знали, что случится дальше.

Ник из прежнего потока событий позвал ее по имени, отстраняясь с изумленным и страдающим выражением лица. Она тоже дернулась, точно сама ощутила боль.

– Джоанна? Что происходит?

В видении Ник затрясся, словно от разряда током, и начал кричать. Этот крик преследовал девушку каждую ночь в кошмарах.

«Джоанна… Джоанна, пожалуйста!»

Она видела, как прошлая ее версия шепчет: «Прости» – снова и снова. И произнесла то же самое сейчас, хотя даже не понимала, перед кем извиняется – перед Ником прежним или нынешним.

Он уставился на нее так, будто увидел впервые. На лице постепенно проступала боль от предательства.

– Что ты натворила?

– Она уничтожила героя, отмотав назад его время, – ответила Элеонора Нику, хотя смотрела при этом на Джоанну победоносно и яростно – с таким видом, словно наверняка знала, что именно та чувствовала, но желала ранить ее еще сильнее. – Заменила обычным мальчишкой. Пожалуй, можно назвать это убийством.

Ник отшатнулся, отпуская руку девушки и глядя на нее с неподдельным ужасом.

На ум пришли слова Астрид: «Раньше у людей был защитник. Герой. А ты его рассоздала. Обратила вспять каждое его действие – в прошлом и будущем. Думаешь, у подобных поступков не возникнет последствий?»

Элеонора покрутила в пальцах кулон, висевший на цепочке под воротником. Джоанна присмотрелась и поняла, что это монета, вернее жетон для путешествий во времени, так как блондинка растворилась в воздухе и даже не осталась понаблюдать за последствиями своих действий.

Ник по-прежнему с ужасом глядел на Джоанну.

– Ты убила героя?

– Я…

Перед внутренним взором вновь всплыло лицо мистера Ларча – доброго и веселого учителя истории, преподававшего в прошлом году. А в этой хронологической линии мертвого. Как и многие другие. Астрид предупреждала, что развоплощение героя отмотало вспять и все его действия. Таким образом, вернув своих родных, Джоанна обрекла всех спасенных им ранее людей.

Ник испытующе вглядывался ей в глаза.

– Послушай… – начала она, но звон стекла помешал закончить фразу.

Окно разлетелось на осколки, и помещение наполнил белый дым.

Джоанна почувствовала, что задыхается, и краем глаза заметила, как закашлялся и повалился на пол ближайший гвардеец. Затем еще один, и еще. С громким стуком решетка вывалилась из рамы, после чего непроглядная пелена заволокла все вокруг. Кто-то схватил девушку за запястье. Она принялась вырываться, но услышала голос Тома, шепчущий на ухо:

– Это я!

А следом ей на лицо опустилась старомодная газовая маска. Сдвинув ее в сторону, Джоанна попыталась сказать:

– Ник… – Но опять задохнулась из-за дыма, который, по-видимому, содержал и какое-то усыпляющее средство, судя по падавшим на пол телам. Зрение начало меркнуть. Она предприняла еще одну попытку предупредить Тома: – Ник…

«Ник знает», – вот что никак не удавалось сказать.

Но Хатауэй лишь поправил ее маску и тихо заверил:

– Мы вытащим его отсюда. Вас обоих.

27

Джоанна то приходила в себя, то снова теряла сознание, но в какой-то момент очнулась, когда порыв ветра ударил ей в лицо. Она лежала на спине на чем-то мягком. Возможно, одеяле? Вокруг царила темнота, но слабый свет луны позволял различить контуры тела Ника рядом. Он еще не пришел в себя. Синяки темными пятнами проступали на его скулах. Судя по стуку копыт и дерганым движениям транспорта, их везли в какой-то телеге, которую тянули лошади.

– Ник, – прошептала Джоанна.

– Все в порядке, – послышался голос Рут. – Он в безопасности. Вы оба в безопасности.

– Нет.

Джоанна поняла, что вновь проваливается в забытье, так и не успев сообщить, что ему теперь известно о монстрах. Не успев рассказать, как он вырвал цепь из стены голыми руками. Однако язык не повиновался.

В следующий раз, когда Джоанна очнулась, Ник тоже находился в сознании. Он больше не лежал рядом, а разместился лицом к ней на качающемся сиденье. Они ехали уже в другом транспортном средстве, куда более удобном. Насколько она могла судить – в карете.

В боковые окна открывался вид на низкие кирпичные строения и темное небо. Разглядеть кучера изнутри не удавалось.

Джоанна с трудом села прямо. Все тело ныло от нахождения в неудобном положении и от тряски на жесткой скамье. Выражение лица Ника не изменилось при наблюдении за усилиями спутницы. Его взгляд оставался суровым. Синяки на скулах налились пурпурными оттенками. Наверняка пострадавшему от побоев парню тоже было больно, но он этого не показывал, а, наоборот, расслабленно откинулся на сиденье, точно считал поездку абсолютно комфортной.

– Где все остальные? – поинтересовалась Джоанна, хотя и опасалась ответа.

– Почему ты спрашиваешь таким тоном? – В тусклом свете синяки Ника придавали ему зловещий вид того, кто побывал в драке и вскоре снова может броситься в сражение. – Думаешь, я что-то с ними сделал?

Искра страха вспыхнула в груди Джоанны. Давно ли она уже лежит без сознания? Сердце отчаянно забилось, а перед глазами пронесся образ из прошлого: кровь бабушки на руках. Волнение за судьбу близких побудило выпалить:

– Они в порядке?

– Едут в другой карете, – сквозь зубы процедил Ник и, видимо, заметив ужас на лице собеседницы, добавил: – Живые. Мы сменили транспорт и разделились, чтобы избежать обнаружения.

– А когда мы должны с ними встретиться? – не сумев до конца избавиться от опасений, уточнила Джоанна.

Ник бросил на нее проницательный взгляд, будто видел насквозь, и прокомментировал:

– Похоже, он и правда был особенным, раз ты до сих пор так боишься, что единственный человек может причинить вред нескольким монстрам, умеющим путешествовать во времени.

Он даже и не подозревал, насколько особенным. Про героя ходили легенды. Монстры рассказывали про него на ночь сказки, пугая своих детей.

– Я думал… – Ник на мгновение стиснул челюсти. – Когда ты открыла мне глаза на реальную природу монстров, я думал, что по крайней мере понимаю тебя. Но сильно ошибался, так ведь? И твои слова о том, что нам нужно защитить людей… Их ведь уже оберегал герой. До того, как ты его убила.

«А ты убил моих родных», – хотелось возразить Джоанне. Но она знала, что это не оправдывает ее поступка. Ник правильно сказал: он оберегал людей, пока она не вмешалась.

В голове всплыло воспоминание о том, как он перехватил кулак Корвина. С той же легкостью, с какой перехватил рукоять меча Люсьена.

Снова будто подслушав мысли собеседницы, Ник произнес:

– Когда тот мужчина попытался тебя ударить, – на секунду в его глазах вспыхнул гнев, – я знал, как его остановить. И, думаю, мог бы сломать ему руку: точно понимал, в каком месте кость слабее всего и с какой силой нужно надавить.

– Ник…

– И теперь мне известно, каким образом можно выбраться из кареты: следует дождаться, пока она поедет быстрее, чтобы меня сложнее было догнать. А еще знаю, в какой точке ударить по двери и с какой силой. Как прыгнуть, чтобы избежать повреждений.

– Ты не пленник, – произнесла Джоанна, и ее голос надломился. – Если хочешь уйти, никто не будет тебя удерживать.

– Либо ты можешь попросить кого-нибудь из Арджентов заставить меня забыть обо всем, что я увидел. Обо всем, что ты рассказала.

Ей никогда не приходила в голову подобная мысль, которая теперь показалась настолько привлекательной, что Джоанна ужаснулась самой себе. Она лишь на мгновение позволила себе представить, как лицо Ника расслабляется, а из глаз исчезает боль от предательства. Словно существовала волшебная кнопка, которая вернула бы его к тому состоянию, когда они поцеловались в библиотеке снова.

Желудок скрутило от приступа дурноты.

– Нет, я бы так не поступила.

– Почему? Вы ведь уже делали нечто подобное.

Ник даже не подозревал, сколько раз им манипулировали. Элеонора перекраивала его задолго до Джоанны. Монстры вмешивались в его жизнь гораздо чаще, чем он представлял.

Карета свернула. В просвете между зданиями теперь блестела река, черная, как нефть. Где они? Ник тоже выглянул, чтобы понаблюдать за продвижением, тихо прокомментировав:

– На самом деле я даже не уверен, что способности Арджента на меня бы повлияли. И думаю, что сумел бы преодолеть внушение, потому что теперь знаю, как этого добиться.

Он сместился на сиденье, отчего Джоанна невольно вздрогнула, и, заметив это, обернулся к ней.

– Ты так меня боишься. Я раньше не понимал, почему монстр может бояться обычного человека. Но теперь знаю, что тебе страшно из-за того, что ты сделала со мной. И когда мы встретились… – Ник нахмурился, вспоминая. – Ты тогда коснулась моего затылка. Чтобы украсть время?

– Нет, – тут же выпалила Джоанна.

Не верилось, что он мог так плохо о ней думать. Хотя она сама задала подобный вопрос Рут, когда только узнала правду о монстрах.

– Ты испытывала меня, – догадался Ник. – Хотела посмотреть, отшатнусь ли я. Хотела удостовериться, не он ли перед тобой.

– Ты – не он, – прошептала Джоанна.

– Нет, – сухо подтвердил Ник. – Не он. И не помню ничего из прошлого времени.

Ее сердце снова сжалось от острого чувства потери.

– Что ты планируешь предпринять, когда мы остановимся?

Не ждал ли Ник лишь подходящего момента, чтобы расправиться с бывшими союзниками? Перед внутренним взором пронеслись ужасающие картины мертвой Рут, распростертых на земле тел Джейми и Тома. Их ведь даже не удалось предупредить.

Ник сузил глаза, точно пытался угадать, о чем думает собеседница, и наконец проронил:

– Грядет нечто ужасное. Мы оба видели то кошмарное будущее в разрыве линии времени. Нельзя этого допустить.

– Ты хочешь помочь мне остановить Элеонору? – Джоанна едва смела надеяться.

Астрид говорила, что он уже находился на пути к предотвращению катастрофы в прошлом потоке событий. Вдруг получится и в нынешнем, раз уж к Ник вернул некоторые из своих способностей, если и не память?

– Будем действовать вместе, – кивнул он. – Мы на одной стороне, пока не помешаем Элеоноре осуществить задуманное. Однако потом… – На его лицо упал лунный свет, углубив тени вокруг глаз. – Наши дороги разойдутся.

Джоанна с трудом сглотнула. Они снова свернули, и колеса кареты загрохотали по неровной поверхности.

– Ты говорила, что любила его, – отведя взгляд, ровным тоном добавил Ник. – До того, как убить. Это правда? И являлось ли хоть что-то из сказанного тобой правдой? Был ли он тебе хоть немного дорог?

«А я?» – так и читалось в его словах.

Джоанна почувствовала, как подступают так и не пролитые слезы. Ей хотелось ответить: «Конечно! И до сих пор дорог. Я никогда не переставала его любить». Но вслух она произнесла лишь:

– Изменится ли что-то, даже если так?

– Полагаю, нет. – По лицу собеседника вновь промелькнула тень.

Дальше они ехали молча.

В конце концов карета остановилась. Темнота и туман мешали хоть что-то разглядеть за окном, но по звукам создавалось впечатление, что вокруг кипит бурная деятельность. Доносился шум, обычный для утренних улиц, заполненных спешащими по делам рабочими. В воздухе чувствовались запахи медицинских трав, рыбы и морской соли. Джоанна предположила, что они находятся неподалеку от доков, хотя и не могла определить – к северу или югу от реки.

Снаружи послышались шаги, и дверь кареты распахнулась, позволяя увидеть красное лицо Тома. Он переоделся и сейчас щеголял в помятых штанах и рубашке, как у портового рабочего, а также в низко надвинутой шапке. Сзади возвышалось ничем не примечательное кирпичное здание с черной дверью.

– Мы на месте, – объявил здоровяк.

Джоанна с напряжением ждала, что Ник попытается на него наброситься, но тот просто выпрыгнул на улицу и с неподдельной искренностью поблагодарил Тома.

– Ступай к доктору, пусть осмотрит твои повреждения, – напутствовал парня Хатауэй. – Он уже тебя ждет.

Ник направился в сторону здания небрежной походкой, держа руки в карманах и не оборачиваясь, после чего без колебаний открыл дверь и исчез за ней. Джоанна невольно вздрогнула, наблюдая за проникновением опасного союзника в убежище.

– С ним все будет в порядке, – проследив за ее взглядом, попытался успокоить Том. – Мы сразу его осмотрели и убедились, что серьезных ран нет. Остались только поверхностные – синяки да ссадины.

– Том… – Джоанна уже собиралась предупредить, насколько опасен Ник и что он избавился от внушения, но представила себе реакцию Хатауэя.

Как он поступит, когда узнает? Что случится тогда? Попытаются ли запереть бывшего героя? Или захотят убить? Он начнет сопротивляться… Перед глазами как воочию пронеслись картины устроенной в Холланд-Хаусе резни.

«Еще не время» – решила Джоанна.

Пока что Ник пообещал сотрудничать с ними, а раньше он всегда держал свое слово. Зато потом… После того как они предотвратят катастрофу…

Что ж, для начала всех придется эвакуировать из убежища. И из гостиницы «Виверна». Так глупо было приводить бывшего охотника на монстров туда, где они обитают.

– Джоанна? – окликнул девушку Том, и та поняла, что уставилась в одну точку. – Тебе тоже следует провериться у врача.

– Я в порядке. – По крайней мере физически. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Джейми с Рут отправились на поиски еды. Присоединяйся к ним, а я потом подойду и обсудим ситуацию все вместе.

– Том…

– Сначала подкрепи силы, – прервал великан. – Они тебе понадобятся. Думаю, допрос пленника займет немало времени.

– Какого пленника? – уточнила Джоанна.

– Мы захватили Аарона Оливера, когда освобождали вас. – Том стиснул челюсти. – Он работал с ней. Будем допрашивать его, пока ублюдок не выложит нам все, что знает.

28

Небо над головой налилось розовым сиянием, еще больше дезориентируя Джоанну. Закат это был или рассвет? Наверняка рассвет, ведь они ехали всю ночь, и теперь приближалось утро.

Она провела рукой по лицу, безуспешно пытаясь распутать клубок эмоций. Они с Ником поцеловались, но затем Элеонора заставила их очутиться по разные стороны баррикад. Опять. Хотя на сей раз винить, конечно, следовало не ее, а саму Джоанну. Именно она совершила нечто непростительное, и Ник узнал об этом. Такова была правда. Вопрос заключался лишь в том, сдержит ли он обещание. И останется ли союзником после того, как они помешают планам Элеоноры.

Несмотря на раннее время, вокруг царила суматоха рыбного рынка.

– Кому угря? – поправляя на себе толстую шаль, выкрикивала прошедшая мимо торговка с тяжелым ведром на голове. – Угри, живые угри! – Оно раскачивалось, выдавая свирепое настроение содержимого.

– Рыба, свежая рыба! – надрывалась еще одна продавщица чуть дальше. – Нежная, как сметана!

Карета стояла на узкой мощеной улочке. Если на Кенсингтон-стрит пахло лошадиным навозом и горьким дымом, тот здесь, возле доков, к зловонию примешивались также нотки гниющей рыбы, сточных вод и легкий аромат чего-то более приятного и знакомого. Чего-то, что Джоанна не могла точно определить…

Она осмотрелась по сторонам. На витрине магазина напротив в стеклянных банках красовались сушеные коренья и травы. Надпись была сделана иероглифами.

– Народная восточная медицина, – с удивлением прочитала девушка, теперь поняв, что различила запах благовоний от ароматических палочек.

Среди царящего вокруг шума она также уловила несколько знакомых слов: «Hăo de. Hăo de». То есть «хорошо». И в полумраке сумела рассмотреть двух грузчиков, которые тащили деревянные доски. Черты лиц казались отчетливо азиатскими, как и косички. Открытие заставило Джоанну пораженно приоткрыть рот. Она действительно находилась в девятнадцатом веке. И какая-то ее часть – принадлежащая монстру – хотела просто продолжить путь, исследуя быт этой эпохи.

– Мы на границе Чайна-тауна, – прокомментировал Том. – Там, где изначально селились китайские мореходы. – Он кивнул на запад. – Док Риджентс-канала в той стороне.

– Мы снова вернулись в район Лаймхауса? – Джоанна пригляделась к черной двери здания и поняла: – А это лодочная станция Хатауэев и Лю.

В этом времени улица оказалась более узкой, а откатные ворота здесь заменяла деревянная створка, но кладка строения, как и прежде, была из коричневого кирпича и той же высоты.

Потянувшись к дверной ручке, Джоанна невольно затаила дыхание. Ник опередил ее всего на несколько минут, но она все равно ощутила внезапный страх того, что может обнаружить внутри. Однако, к своему облегчению, не увидела ни следа разгоревшегося конфликта. И ни следа опасного союзника. Прямо за порогом лежал лишь рыжий кот. Шагнув за дверь, Джоанна наклонилась, чтобы погладить его. Сверху донесся свист – тайный язык Хатауэев.

Внутренняя обстановка в этой эпохе сильно отличалась от прежней. В двадцать первом веке лодочная станция делилась на множество помещений. Сейчас же огромное пространство было единым, а вдоль стен на уровне второго этажа тянулась галерея. Под ней кирпичные перегородки создавали арочные ниши. В некоторых хранились темные стопки, по-видимому сушеной рыбы. Другие наполняли деревянные бочонки с пивом и мешки из грубой рогожной ткани. Стены второго этажа украшала мозаика с изображением фениксов семьи Лю и псов семьи Хатауэй.

В дальнем конце зала несколько столов формировали буфетную зону. На них стояли горшки с рисом, сковороды с еще дымившейся рыбой и доски с нарезанным хлебом. Джоанна заметила Рут и Джейми – а также Фрэнки у него на коленях – среди тихо завтракавших людей.

Кузина тоже увидела ее и вскочила поприветствовать, заключив в объятия.

– Джоанна! Боже мой! Я так волновалась, когда Оливер тебя поймал… – И с этими словами прижала к себе еще крепче. – Что хотела бы его убить!

– Никак не могу поверить, что вы ворвались в кордегардию, – стискивая Рут в объятиях не менее сильно, отозвалась Джоанна.

– Ты бы сделала ради меня то же самое. И уже сделала ради меня то же самое в прежней линии времени, – слегка отстраняясь, прокомментировала сестра, чуть запнувшись о фразу про прежнюю линию времени, словно до сих пор переваривала идею о существовании феномена.

– Я… – Джоанна осеклась, только сейчас как следует рассмотрев одежду Рут. – Что это на вас?

В легкой рубашке и свободных штанах Джейми выглядел совсем как носильщики снаружи, на кузине же красовался черный облегающий комбинезон.

– Это облачение для спасательной операции, – с достоинством ответила та.

– Серьезно? – Невзирая на мрачность ситуации, Джоанна с трудом сдержала улыбку.

– Наряд – неотъемлемая часть плана.

– Чем тебе не угодили платья поздней Викторианской эпохи?

– Всеми этими девчачьими рюшечками и пуговками, – поморщилась Рут. – Кстати, не я одна откосила от полного внедрения: обрати внимание, Джейми тоже не стал брить голову.

– Для выходов наружу у меня приготовлен парик, – умиротворяюще прокомментировал тот.

Джоанна снова стиснула кузину в объятиях, хотя в уме производила подсчеты: чтобы попасть в это время, троице спасателей потребовалось забрать у людей сотни лет жизни. Эта мысль вызывала дурноту, превращая эмоции в запутанный клубок из благодарности, ужаса и любви. Джоанна обожала Рут и остальную семью. Но никак не могла примириться с их поступками.

Интересно, Астрид тоже чувствовала нечто подобное? Тоже разрывалась на части?

– Вот. – Джейми наложил в небольшую фарфоровую миску рыбу. – Хлеба или риса?

– Риса, – ответила Джоанна, садясь рядом и наклоняясь к нему. – Я должна кое-что тебе сказать. – Наверное, что-то в ее голосе намекнуло, о чем пойдет речь, так как улыбка собеседника померкла. – Ты был прав. Она вернулась.

– Ты ее видела? – Он поставил миску, точно боялся ее уронить.

– И разговаривала с ней. Ее зовут Элеонора.

– Элеонора? – с явным недоумением переспросила Рут.

Однако Джейми при звуке имени вцепился в край стола так, что побелели костяшки, и прошептал:

– Ты уверена?

Когда Джоанна кивнула, он пробормотал себе под нос что-то похожее на молитву или проклятье.

– Что за Элеонора? – поинтересовалась Рут, переводя взгляд с одного спутника на другого.

– Подумай, – мягко подтолкнул Джейми.

Она еще мгновение непонимающе моргала, но потом медленно распахнула глаза с осознанием.

– Нет! – Затем с абсолютно шокированным выражением лица повернулась к сестре и выдохнула: – Элеонора из курии монстров? Самая опасная и безжалостная из придворных Короля?

– Самая опасная? – переспросила Джоанна, по реакции собеседников начиная понимать, что Элеонора представляла собой еще бо́льшую угрозу, чем казалось.

Удивительно, как нежданные спасители разминулись с ней: блондинка покинула библиотеку всего на пару секунд до их появления. Словно знала, что они приближаются. Это воспоминание вызвало сомнение в собственных способностях противостоять врагу. Однако Джоанна отмахнулась от мрачных мыслей. Главное, что удалось сбежать.

– Она сказала, что планирует сотворить новую хронологическую линию, – сообщила она. – Ту, которую мы видели в кафе. Ту, где правят монстры.

Джейми прикрыл глаза и тяжело вздохнул, после чего сказал:

– Нужно собрать всех. Том тоже должен услышать это. – Но остановил Джоанну, когда та начала подниматься из-за стола: – Только сперва перекуси. Другой возможности может не появиться еще долго.

Последнее, чего ей хотелось, – тратить время на еду. Желудок до сих пор сжимался от недавней беседы с Ником, оттого, как он смотрел на предательницу, которая выбрала сторону монстров, убив героя.

– Вы видели Ника? – спросила Джоанна.

– Он в порядке, – заверил Джейми. – Его осматривает врач, хотя все повреждения выглядели поверхностными.

– Послушайте… – начала было она, но замолчала, услышав возле входа громкие голоса и топот тяжелых сапог, и торопливо обернулась, ожидая увидеть гвардейцев.

Или еще хуже – передумавшего Ника. Мог он спровоцировать драку?

Но это оказался не он. Том привел пленника с повязкой на глазах и со скованными за спиной руками. Светлые волосы блестели даже в тусклом утреннем свете.

Сердце Джоанна упало.

Аарон.

Она вскочила. И одновременно с ней из-за соседнего стола поднялся мужчина с пепельно-белыми волосами, одетый по моде тысяча восемьсот девяностых годов, хотя и не как рабочий доков: в сюртук по фигуре и жилет с вышивкой. Незнакомец направился к входной двери, разглаживая свой наряд изящным жестом педанта, как часто делал и Аарон.

Том дернул пленника в сторону, освобождая путь, но, к удивлению Джоанны, щеголь шагнул вовсе не к двери, а к Оливеру, схватив того за горло и прижав к стене. Тот ударился затылком так, что послышался глухой стук.

Джоанна выбралась из-за стола и поспешила к ним.

– Что здесь делает этот проклятый предатель?! – прорычал мужчина, снова толкнув Аарона, после чего обратился уже к нему: – Я мог бы тебя убить, в курсе? С легкостью. Достаточно коснуться твоего затылка. – И, отняв одну руку от горла пленника, потянулся к названному месту.

– Эй! – Джоанна подбежала к ним и, используя силу инерции, оттолкнула блондина. Тот отступил назад, отпустив Аарона. – Что ты творишь?

– Лучше не лезь в их разборки, – прошептал Том на ухо разозленной девушке.

– Что? – недоверчиво переспросила она.

Кто этот щеголь, который только что угрожал убить Аарона и собирался прикоснуться к его затылку?

Пленник часто, беспокойно дышал и поворачивал голову из стороны в сторону, точно пытался определить через повязку, что происходит вокруг. Его волосы растрепались, а одежда помялась. Джоанна почувствовала, как сжимается сердце. В последний раз она видела Аарона таким напуганным, когда один из охотников Ника наступал на него с кинжалом.

Она обошла щеголя, которого оттолкнула чуть раньше. Он выглядел примерно лет на тридцать, бледнее Аарона. Сюртук все же оказался не совсем из этого времени. На кармане красовался вышитый серебряными нитями герб семьи: силуэт птицы в клетке. Джоанна с трудом подавила дрожь, вспомнив строку детской считалки. «Найтингейлы забирают». Потому что они могли забирать время жизней не только у людей, но и у монстров. Поэтому членов этой семьи боялись больше всего.

А еще они ненавидели Аарона, по словам Тома.

Сейчас здоровяк поприветствовал блондина, произнеся его имя на французский манер:

– Здравствуй, Себастьян. Пленник нам еще нужен. Мы хотим его допросить.

– Требуется помощь? – тут же предложил щеголь, немного успокаиваясь. – Аарон совершенно не выносит боли. Если нет желающих применять силовые методы, то Найтингейлы всегда готовы оказать такую услугу.

Джоанна не представляла, чем Оливер заслужил ненависть столь опасной семьи, но это не имело значения.

– Это не наши методы.

– Да, пожалуй, дар Гриффита будет более эффективен, – с сожалением согласился Себастьян.

Дыхание Аарона по-прежнему оставалось учащенным. Джоанне хотелось убедить его, что бояться нечего. Что она лично проследит за его безопасностью. Но он, несомненно, отверг бы любую попытку его успокоить и не поверил бы ни единому слову, не ожидая, что в стане врагов хоть кто-то способен прийти на помощь.

Тем временем вокруг собрались зрители: за происходящим наблюдали группки людей со второго этажа, завтракавшие и возившиеся в складских зонах, а также Рут и Джейми.

– Давай уведем Аарона отсюда, – сказала Джоанна Тому. – Необязательно выставлять его всеобщее обозрение. – И, взяв пленника за руку, добавила специально для Себастьяна и для зевак: – Он не сделал ничего плохого.

Аарон выслеживал Джоанну с Ником, но только по распоряжению совета монстров, и не мог бы отказаться, даже если бы захотел.

– Не сделал ничего плохого? – повторил Себастьян, приподнимая брови. – Значит, так ты думаешь?

– Не загораживай путь! – выпалила она, а когда собеседник не двинулся с места, раздраженно заявила: – Это меня Аарон захватил в плен! И да, именно так я думаю!

– Смазливое личико способно ввести в заблуждение, понимаю, – прокомментировал Себастьян. – Но Найтингейлы знают, что за ним скрывается уродливое нутро. Мы знаем, каков этот предатель на самом деле.

Аарон вскинул голову в попытке изобразить свое обычное высокомерное презрение и протянул:

– Не обязательно нагонять интригу, Бастиан.

Его ладонь в руке Джоанна напряглась, словно он старался держать себя под контролем.

– Не думал, что когда-нибудь еще окажусь так близко от тебя, – прошептал щеголь, обводя взглядом лицо пленника, скрытое под повязкой. – Каково чувствовать себя беспомощным? Совсем как она перед казнью. – О ком шла речь? В любом случае, Аарон понял, судя по смертельной бледности. – Я заметил, что ты отвернулся прямо перед тем, как упал топор. Не мог выдержать вида того, что натворил? Что ж, а я смотрел. Она плакала от ужаса, но не отводила глаз от тебя в последние секунды своей жизни. А ты даже не взглянул в ответ!

Услышанное поразило Джоанну, как вылитый на нее ушат ледяной воды, заставив вмешаться.

– Ты говоришь о его матери! Это… – Слов не хватало, чтобы озвучить свои эмоции. Она знала, что Маргариту Найтингейл казнили, и казалось ужасно неправильным бросать обвинения в этом ее сыну. – Это жестоко!

– Жестоко? – Себастьян повторил слово так, будто изучал его. – Жестоко доносить на свою мать в совет. Жестоко отправлять ее на казнь. Жестоко отдавать в лапы палача, который протащит осужденную за волосы по всему кварталу. Жестоко унижать бедняжку в ее последние мгновения.

– Что? – прошептала Джоанна.

– Я знаю, кто ты такая, – тихо сказал ей Себастьян, после чего огляделся по сторонам и, еще сильнее понизив голос, добавил: – Маргарита защищала одного из вас. И именно за это ее казнили: за помощь монстру с такими же способностями. А Аарон донес на них.

– Что? – снова переспросила Джоанна, потрясенная, что собеседнику известно о ее даре. И более того, она никак не могла поверить в то, что услышала. Мать Аарона укрывала кого-то с такими же запретными силами, а он сам на нее донес в совет монстров? – Нет, неправда, – в итоге возразила девушка.

Аарон бы никогда так не поступил.

Или поступил?

Себастьян, казалось, ее не услышал, обратив все свое внимание на пленника.

– Я знаю, что ты Оливер и потому хранишь верность лишь членам своей семьи. Но Маргарита тебя любила! И не заслуживала твоего предательства. Как тебе хватило совести натравить на нее гвардейцев? – В глазах щеголя блеснули непролитые слезы. – Твоя мать была лучшей из нас, а ты донес на нее курии!

Джоанна покачала головой, не желая верить, что это правда, и внезапно задумалась, откуда Себастьян знал Маргариту. Мог он приходиться Аарону двоюродным братом или дядей? Они оба были блондинами с фарфорово-бледной кожей лица и одинаковыми высокими скулами.

– Ты бы только видел, с каким презрением на тебя сейчас смотрят все вокруг, – прошептал пленнику на ухо Себастьян. – Ты им отвратителен.

Джоанна огляделась по сторонам. Собравшиеся действительно взирали на Аарона с выражением осуждения и даже ненависти.

Если раньше лицо того под повязкой казалось смертельно бледным, то теперь залилось неровным ярким румянцем, однако подбородок остался упрямо вздернутым.

Джоанна испытующе смотрела на Аарона, пока окружившие их зеваки перешептывались. До нее долетали обрывки фраз: «Донес на собственную мать», «Даже Оливеры от него отвернулись».

– Помни об этом во время допроса, – напутствовал девушку Себастьян. По его щеке скатилась слеза. Заметив это, он вытер ее, взял себя в руки и хриплым голосом добавил: – Иначе тоже окажешься схваченной по доносу этого предателя. – И направился прочь до того, как собеседница успела ответить.

Аарон наклонил голову в ту сторону, прислушиваясь, как затихают шаги, но затем, словно ощутив на себе взгляд Джоанны, повернулся к ней и напряженно осведомился:

– Ну, вы собираетесь меня допрашивать, или так и будем стоять здесь, по-видимому, на потеху толпе зевак?

Она поняла, что Аарон не отрицает обвинений. Означало ли это, что они правдивы? Что он действительно донес на собственную мать, передал ее в руки палача?

– Идем, – тихо сказал Том. – Мы подготовили одну из комнат, где запирается дверь.

Когда они зашагали к задней части лодочной станции, что-то побудило Джоанну поднять глаза. К ним направлялся Ник. Их взгляды встретились. От выражения его лица у нее перехватило дыхание.

– Я догоню, – сообщила она Тому, неохотно выпуская руку Аарона. – Не начинайте допрос без меня, ладно? Мне нужно проверить, как там Ник.

Прежний капитан футбольной команды преобразился. И не только из-за одежды этой эпохи, состоявшей из рубашки рабочего с жилетом и коричневого кепи, но и из-за особенно опасного вида. Привлекательное лицо после плена выглядело резче, а синяк на щеке придавал схожесть с бойцом, каким Ник когда-то был.

– Что сказал врач? – спросила Джоанна.

Он с легкой насмешкой изогнул брови, но все же ответил:

– Самое серьезное повреждение – ушиб ребер. Ничего не сломано.

– Звучит болезненно.

В глазах Ника промелькнула обида, прежде чем черты лица снова застыли в холодной маске. Он будто и хотел бы поверить, что Джоанну заботило его состояние, но не мог. Она обхватила себя руками, испытывая горькое одиночество. Они находились совсем близко друг от друга, и в то же время далеко как никогда.

– Может, спросишь уже то, что тебя по-настоящему волнует? – сухо проговорил Ник.

– Мы пока союзники? – выдохнула Джоанна, снова вспомнив клумбы в Холланд-Хаусе и кровь, запятнавшую цветы.

– Я дал слово, – ответил он низким, опасным тоном, точно рычание льва. – И даже если бы не дал, то все равно понимаю, что сейчас важно. Мы не можем допустить появления мира, где правят монстры. И должны помешать Элеоноре. А до тех пор мы на одной стороне.

Джоанне следовало бы почувствовать облегчение, однако ее сердце болезненно сжалось. «Потом наши дороги разойдутся», – вспомнились слова Ника в карете.

– Они схватили Аарона, когда освобождали нас? – уточнил он, а после утвердительного кивка собеседницы добавил отстраненным тоном: – Ты ведь знала его в прошлой хронологической линии? И потому так расстроилась, поняв, что в этой он охотится за тобой. И ничего не помнит, тогда как тебе он по-прежнему дорог.

Джоанне потребовалось несколько секунд, чтобы обрести голос и прошептать:

– Да.

– Звучит болезненно, – невесело усмехнулся Ник.

Она с трудом сглотнула, не желая расплакаться прямо перед ним. И, чтобы сдержать слезы, стиснула кулаки так, что ногти вонзились в кожу, после чего сумела произнести:

– Нужно допросить Аарона. Присоединишься?

Ник был прав. Прежде всего необходимо остановить Элеонору.

29

Джоанна остро ощущала присутствие шедшего сзади Ника по пути к одному из кирпичных арочных альковов, возле которого ждал Том. В отличие от соседних, где виднелись аккуратно сложенные дерюжные мешки, в этом имелись двери.

– Для помощи с допросом мы вызвали Джорджа Гриффита, – сообщил верзила. – Он как раз находился в тысяча восемьсот девяностом и не возражал заскочить в гости.

Джоанна заметила, как Ник переступил с ноги на ногу. Теперь он понимал значение слов: монстр украл год человеческой жизни, чтобы переместиться в это время.

Она отвела глаза, не решаясь встретиться взглядами с союзником. Необходимо предупредить остальных, что ему все известно. Что он освободился от влияния дара Оуэна. Вот только каким образом это сделать? Ей страшно было вообразить, как поступят Рут и Том. Или Ник, если они попытаются напасть либо вновь подвергнуть его внушению…

Что, если неосторожные слова прозвучат в ненужном месте в ненужное время и спровоцируют чью-то смерть?

Джоанна с запозданием отметила, что имя Гриффита показалось знакомым.

– Это тот парень, который не явился на маскарад?

– Очевидно, просто требовались более веские аргументы. – Том сделал выразительный жест, потерев пальцы, намекая на оплату. – Идем. – И распахнул тяжелые деревянные створки.

Перед ними предстала полноценная комната, а не просто ниша под балконом. С одной стороны размещались койка с тумбой, а с другой – стол, на котором стоял кувшин с водой и лежало несколько кусков хлеба. Скудный интерьер до странности напоминал спальню Аарона в особняке Оливеров.

Сквозь крошечное забранное решеткой окошко просачивался слабый свет только-только наступившего утра. Кирпичную кладку стен ничего не скрывало, а на потолке виднелись грубые бревенчатые балки. Помещение являлось нишей под внутренним балконом, но создавало впечатление отдельного пространства.

Аарон стоял, прижимаясь спиной к стене как можно дальше от дверей. Прочие расселись на койке, включая незнакомца, – по-видимому, Джорджа Гриффита.

– Отлично, чем больше народу, тем теплее, – прокомментировал пленник, когда Том закрыл дверь за их троицей.

В комнате и правда было тесно и душно: стояло лето. Кто-то уже снял с Аарона повязку. Тот выглядел куда более растрепанным, чем когда-либо видела Джоанна: белокурые волосы завивались на кончиках от влажности, красивое лицо раскраснелось. Он задержал взгляд на девушке, после чего перевел на Ника, процедив:

– Еще и человека притащили в убежище монстров. Вижу, королевские законы здесь пустой звук.

Ник подошел к столу, налил воды в маленькую деревянную чашку и направился к пленнику. Тот попытался попятиться, но позади была стена, и он заявил:

– Что-то нет настроения принимать дурманящие средства.

Ник вскинул голову, вероятно, отмечая старомодную манеру выражаться, и уточнил:

– В воде что-то есть?

– Нет, – ответил Том.

– Хочешь, чтобы я сам отпил? – спросил Ник у Аарона.

Тот помедлил, обдумывая предложение, но все же отрицательно покачал головой и осторожно взял протянутую чашку, не сводя настороженного взгляда с парня, который медленно отступил назад. Видимо, Аарон не знал, как относиться к человеку, поскольку редко имел дело с людьми, судя по рассказам в прежней временнóй линии.

– Итак… – медленно вставая, проронил Джордж Гриффит. Он выглядел примерно лет на тридцать, а волосы медно-красного оттенка, подстриженные под горшок, наводили на мысли о ранних «битлах». На груди болталась подвеска с изображением грифона размером с ладонь. – Что вы хотите знать?

Им требовалась информация о том, каким образом Элеонора планировала изменить хронологическую линию, чтобы предотвратить это. Также Джоанна очень хотела наконец получить ответы на давно терзавшие ее вопросы: зачем монстру понадобилось создавать героя и чем она так насолила влиятельной аристократке.

– Кто поручил тебе выслеживать меня? – поинтересовалась Джоанна у Аарона.

Тот смерил ее задумчивым взглядом, явно взвешивая, что сказать.

– Отвечай ей, – велел Джордж настолько небрежно, что она даже усомнилась, использовал ли он свои способности.

– Совет монстров уведомил моего отца о сбежавших преступниках, – пожал плечами Аарон. – И просил выделить кого-то из нашей семьи для помощи в поисках.

– Почему Эдмунд выбрал тебя? – вклинилась в допрос сидевшая на койке Рут, однако удостоилась лишь презрительного взгляда от Оливера.

Джоанна знала ответ. Все дело было в том, что Аарон обладал истинными фамильными способностями отличать семью от семьи, хотя и не мог разглашать информацию, секретную для посторонних. Вместо этого он произнес:

– Вы хоть понимаете, против кого выступили? – Он по-прежнему находился в маскарадном костюме, только черный пиджак аккуратно сложил на подоконник, хотя и предпочел бы повесить на плечики, как знала Джоанна. – Леди Элеонора лично желала схватить этих двоих. – И Аарон взмахом руки указал, кого именно.

Никто из присутствующих не отреагировал. Вероятно, Джейми уже ввел остальных в курс дела.

Отозвался лишь Джордж:

– Мне хорошо платят за риск.

Лицо Аарона вытянулось. Он, несомненно, рассчитывал, что имя Элеоноры напугает хоть кого-то из собеседников в достаточной мере, чтобы освободить его. Судя по тому, что обычно ему гораздо лучше удавалось скрывать эмоции, он был сильно напуган.

– Никто тебе не навредит, – пообещала Джоанна. – Нам просто нужна информация.

Аарон недоверчиво выгнул брови. Затем поманил ее к себе. Она недоуменно заморгала, но осталась на месте.

– Полагаю, наруч больше не действует, – невесело усмехнулся пленник.

– Мы отрезали твой якорь, – прорычал Том. – И разбили проклятое устройство на мелкие кусочки.

– А еще забрали мои жетоны для путешествий, – холодно прокомментировал Аарон. – Да, я в курсе. – И скрестил руки на груди.

– Работал ли ты непосредственно с Элеонорой? – спросила Джоанна.

– Не собираюсь предавать совет и рассказывать тебе о ней, – с презрением фыркнул он.

– Отвечай, – велел Джордж, и на этот раз в его голосе чувствовался дар, подобный теплу лампы.

Аарон покачал головой, но движения выглядели дергаными, будто ему потребовалось значительное усилие, чтобы воспротивиться дару Гриффита.

– Это Элеонора собирается предать совет монстров, – сообщила Джоанна, пытаясь воззвать к обостренному чувству долга Аарона. – Она планирует изменить хронологическую линию.

– Хватит нести чушь, – резко ответил он. – Поток событий нельзя изменить. И уважаемая леди Элеонора никогда не пошла бы против воли Короля.

– Ты и правда в это веришь? – удивился Джордж, снова вливая в вопрос свои способности.

Джоанна почти физически ощущала, как они воздействуют на Аарона, который тут же расслабился. Вспомнилось, как чувствовала себя она сама при встрече с охранником-Гриффитом: словно разговаривала со старым другом.

– Конечно, верю, – точно в полузабытьи ответил пленник. – Леди Элеонора никогда бы не воспротивилась воле Короля, а хронологическую линию невозможно изменить.

Почти сразу он нахмурился, а его взгляд прояснился.

Джоанна выдохнула, разрываясь между разочарованием и облегчением. Значит, Аарон действительно верил в сказанное. С одной стороны, не зная планов Элеоноры, он ничем не мог помочь, а с другой – не являлся соучастником, не работал непосредственно с ней над воплощением ее кошмарных замыслов. Джоанна очень боялась, что ему захочется создать мир, где правят монстры.

Джейми бросил на нее выразительный взгляд, точно говоря: «Ему ничего не известно».

Она закусила губу и решила попробовать другой подход.

– Элеонора исчезла прямо перед тем, как нас спасли. Ты знаешь, куда она направилась? Слышал ее упоминания о каком-нибудь месте? Человеке? Своих планах?

– Где она сейчас? – тихо спросил Джордж.

– Я… – Аарон скривился, сражаясь с воздействием способностей Гриффита. Сердце Джоанны невольно сжалось. – Я… предан совету.

– Оливеры хранят верность только своей семье, – пробормотала Рут с койки.

– Кто бы говорил, – выдавил Аарон. – Ханты вообще сами по себе.

– Куда отправилась Элеонора? – спросил Джордж.

– Я… – Пленник замолчал, плотно сжал губы и сделал глубокий вдох, явно стараясь побороть желание ответить. На лбу от усилий выступил пот. – Ха. Хм-м… На меня и раньше воздействовали с помощью дара Гриффитов, – наконец процедил сквозь стиснутые зубы Аарон. – Причем гораздо более могущественные члены вашей семьи. – Он холодно улыбнулся Джорджу. – Ты, наверное, отдален от главы рода ступеней на десять, так?

– Придержи язык! – Глаза того вспыхнули от гнева. – Мой отец из Найтингейлов, как и твоя мать. Ты рассуждаешь о верности, а сам предатель, каких поискать.

– Думаю, проблема как раз в том, что я умею придерживать язык. – Аарон вздернул подбородок. – Мощи твоего дара не хватит, чтобы сломить меня. – Он вызывающе посмотрел на собеседника. – Может, у тебя есть брат? Или старшая сестра? Вдруг им больше повезет с допросом.

– Где Элеонора? – разъяренно прорычал Джордж. – Говори вслух все, что придет в голову!

– Погодите, – попыталась вмешаться Джоанна, заметив, как взгляд Аарона расфокусировался. – Требовать подобное – значит вторгаться в личное пространство. Никто не заслуживает такого.

– Я… Я… – Он оперся ладонью на стену, часто и прерывисто дыша.

– Я велел говорить вслух! – надавил Джордж.

– Я думаю, что умру здесь, – выпалил Аарон. Его голос прозвучал надрывно и искренне, утратив всю браваду. – Сомневаюсь, что кто-то придет мне на выручку. Даже мой отец бы…

– Хватит! – воскликнула Джоанна.

Ей почудилось, что Ник тоже дернулся, чтобы вмешаться. Дыхание перехватило. Аарон сосредоточил на ней взгляд, захлопнув рот, точно она развеяла чары, и тут же болезненно поморщился, поняв, что случилось.

– Знаю, поток сознания слушать не слишком приятно, – прокомментировал Джордж. – Но в поисках зацепок…

– Мы не действуем такими методами, – заявила Джоанна.

– Если не можешь наблюдать… – начал было Том, но она его прервала.

– Никого нельзя вынуждать говорить все, что на уме! Это насилие над личностью! – Затем беспомощно осмотрелась по сторонам, по очереди переводя взгляд на каждого из присутствующих.

Том с Ником возвышались в дальней части комнаты, стоя по бокам от дверей и напоминая стражников. Рут с Джейми сидели на койке. Фрэнки дремал на коленях партнера хозяина. Лю единственный из всех проявлял признаки неловкости. Кузина и Хатауэй казались мрачными, но решительными, и явно не планировали прерывать допрос в таком ключе. Ник… Джоанна на мгновение решила, что он готов остановить Джорджа, однако теперь не могла прочитать его мысли на бесстрастном лице.

Она обернулась к Аарону, который вновь обрел душевное равновесие и спрятался за привычной надменной маской. Хотя перед глазами до сих пор стояло его перепуганное выражение. Он вжимался спиной в стену, стремясь оказаться как можно дальше от похитителей. Забранное решеткой окно над ним только сильнее подчеркивало впечатление тюремной камеры. Вспомнилось его признание: «Я думаю, что умру здесь».

Джоанна больше не могла выносить происходящего.

– Я хочу поговорить с Аароном наедине.

– Считаешь, это хорошая идея? – обратился к ней Ник.

Она только заморгала. Он говорил так, словно хотел защитить ее, хотя после недавних событий это казалось маловероятным. Может, волновался за хрупкий союз.

– Это совершенно точно плохая идея, – объявила Рут.

– Нет, это продолжать допрос в таком ключе – плохая идея, – возразила Джоанна, вызвав недовольство Джорджа, будто оскорбила лично его.

Хотя, пожалуй, она действительно нелестно высказалась о его способностях.

– Если ты всерьез настроена остаться с пленником наедине, нужно его связать, – предложил Ник.

Джоанна снова удивленно заморгала от неожиданного волнения в его голосе, потом посмотрела на Аарона. Он сжимал кулаки так, что побелели костяшки, и хотя был выше ее, но никогда раньше не прибегал к физическому воздействию, предпочитая разить словами. Она покачала головой, понимая, что не вынесет вида связанного Оливера.

– Нет, не надо.

– Можно тебя на минутку? – Джейми поднялся с койки и увлек Джоанну к дверям, где прошептал, косясь на Аарона: – Сейчас иная хронологическая линия, и в ней он совсем иной человек, который больше тебя не помнит. И сотрудничал с советом монстров, чтобы выследить тебя и убить.

– Он, может, меня и не знает, зато я знаю его, – так же тихо отозвалась она.

В нынешнем потоке событий Ник тоже превратился в другого человека. Вся его жизнь изменилась. Никто не превращал его помимо воли в героя, он вел обычное существование. Однако Аарон обитал практически в таких же условиях, как и раньше, на протяжении семнадцати лет. Точка расхождения наступила лишь с момента нападения на Холланд-Хаус.

По сути, он являлся почти тем же парнем, верным до мозга костей и скрывающим ранимую душу. Джоанна чувствовала, что права на его счет, поэтому попросила скептически настроенного Джейми:

– Просто дайте мне час, чтобы поговорить с Аароном наедине.

– Если тебе так станет легче, что ж, воля твоя, – вздохнул тот. – Но многого не жди, иначе причинишь себе боль. Он уже не тот человек, которого ты знала.

– Если мне не удастся ничего выведать, можете вернуть Джорджа, – сказала Джоанна. – Пожалуйста, всего один час.

Несмотря на беспокойство, написанное на лице, Джейми отступился и махнул остальным:

– Идем. Некоторые вещи необходимо осознать на собственном опыте, чтобы понять, насколько все изменилось. – Последние слова прозвучали так удрученно, что заронили в Джоанне сомнение – не прав ли собеседник.

– Мы будем ждать сразу за дверью, – сообщил Том, отчасти для нее, отчасти для пленника, который лишь равнодушно пожал плечами.

В следующую секунду они остались вдвоем.

Джоанна повернулась лицом к Аарону. Теперь, когда количество противников уменьшилось, он слегка расслабился и в стену уже скорее не вжимался, а словно просто опирался на нее. И после минуты молчания спросил:

– Не боишься?

– Тебя?

– Я вижу, что ты полукровка, и потому могу забрать твое время для перемещения. Все еще не страшно?

Джоанна боялась за свою жизнь каждый раз, как ступала в обиталище монстров. И иногда в присутствии Ника. Но Аарона – никогда.

– Ты бы так не поступил.

Даже сейчас, раскрасневшийся и растрепанный, он выглядел до абсурда красивым. А еще испуганным, несмотря на небрежную позу и угрозы. В широко распахнутых и остекленевших серых глазах до сих пор читалась мысль: «Я умру здесь».

– Ты не умрешь, – заверила Джоанна. – Клянусь.

– Не трать мое время на пустые обещания, – фыркнул Аарон. – Себастьян Найтингейл уже озвучил конечную цель. Я отсюда никогда не выберусь живым.

– Клянусь всем, что мне дорого, – с пылом сказала она. – После того, как мы поговорим, ты сможешь уйти на все четыре стороны.

– Знаешь, вы неправильно распределили роли, – прокомментировал Аарон, засовывая руки в карманы. – Думаю, Гриффит лучше бы сыграл хорошего полицейского. Мне легче было бы поверить в доброту с его стороны, чем от врага совета и преступницы. – Он склонил голову набок. – Твоим друзьям хоть известно, кто ты такая? И о твоих способностях?

Джоанна выдала себя, непроизвольно втянув в себя воздух. Заметив это, Аарон удовлетворенно усмехнулся: его выпад достиг цели. Снова вспомнились слова гвардейца: «Нечто запретное. Нечто противоестественное».

– Ты и сам не знаешь ни кто я такая, ни про мои способности, – наконец заявила Джоанна. – Истинный дар Оливеров не позволяет этого видеть. Да я и сама не имею ни малейшего представления, откуда взялись мои силы и почему.

Аарон сузил глаза, и она несколько секунд думала, что он спросит, откуда ей известно про истинные способности Оливеров, однако он лишь поинтересовался:

– Что вам нужно?

– Твоя помощь, – ответила Джоанна. – Элеонора действует против Короля и хочет создать новую хронологическую линию. Я лично видела альтернативную реальность. Если план сработает, то множество людей погибнет.

«В бесчисленных количествах» – если верить словам Астрид.

– А я уже говорил, что не верю. Это невозможно.

– Что именно? Создание другой хронологической линии?

– Все!

– Сегодня ты своими глазами видел разрыв, – возразила Джоанна. – И в нем события из другого потока времени!

Горло перехватило от воспоминаний об этом: о том, как она смотрела на Ника, о том, как он смотрел на нее. И о его крике, когда она применила свой дар.

– Врешь как заправский Хант, – процедил Аарон, но с легкой ноткой неуверенности. Джоанна поняла, что в библиотеке он мог не разглядеть сцену из разрыва, потому что согнулся в приступе тошноты, как только барьер исчез. – Я сам не понял, что именно видел. – Сомнение в голосе стало еще более явным.

– Я не лгу, – прошептала Джоанна. – Аарон… до нынешней хронологической линии существовала другая.

– Если ты сейчас начнешь проповедовать мне про истинную историю…

– Я говорю не о zhēnshí de lìshĭ, а о совсем недавнем потоке событий, где появились расхождения. Где величайший герой из людей существовал на самом деле.

Повисла пауза. По ее длине Джоанна поняла, что Аарон видел или слышал что-то про прежнюю личность Ника.

– Еще одна сказка, – в итоге заявил собеседник.

– Вовсе нет, – покачала головой девушка. – До нынешней хронологической линии существовала другая – с героем, истреблявшим монстров. – Она сама слышала, насколько неубедительно прозвучал ее аргумент для Аарона, который считал героя персонажем легенд. – Там он перебил членов наших семей: и твоей, и моей. Поэтому мы с тобой объединились, чтобы вернуть родных к жизни. И у нас получилось. Они снова с нами в этой линии времени.

По мере рассказа лицо собеседника приобретало все более скептическое выражение, и в конце концов он расхохотался.

– Это такой бред, что я даже не понимаю, чего ты хочешь добиться с помощью него.

– Но я говорю правду! Аарон, мы были знакомы раньше.

– Я бы предпочел продолжить допрос с Гриффитом. Он хотя бы кажется вменяемым.

Джоанна уже открыла рот для гневного ответа, но почувствовала ностальгическое сожаление. Она скучала даже по их перепалкам. Поэтому лишь вздохнула:

– Мы стали друзьями в той хронологической линии. А герой не просто существовал сам по себе, его создала Элеонора. Она превратила обычного парня в охотника на монстров.

– Черт, да я уже согласен даже на Найтингейла, – прокомментировал Аарон. – Лучше подвергнуться пыткам, чем продолжать слушать слащавые истории про нашу с тобой дружбу. Лучше пусть Себастьян по каплям выцедит из меня жизнь.

Его слова должны были бы задеть Джоанну, но на фамилии его голос надломился, выдавая страх под напускной бравадой. Сердце сжалось от сочувствия.

– Найтингейлы и вправду тебя ненавидят.

Джоанна тут же пожалела о сказанном, увидев, как ощетинился Аарон, вновь скрываясь за надменной маской.

– Они не слишком благосклонны к тем, кто предал членов их семьи, – процедил он. – А моя мать была одной из них.

Он почти ничего не рассказывал о Маргарите Найтингейл в прошлой хронологической линии, но при любом упоминании Джоанна замечала в нем следы сильных эмоций. Сейчас она всмотрелась в лицо собеседника. Его чувства выдавали лишь стиснутые челюсти.

– Себастьян говорил, что ты донес на нее в совет.

– Я не нуждаюсь в пересказе беседы, которая состоялась всего пятнадцать минут назад, – натянутым тоном бросил Аарон. – Ты же знаешь, почему мою мать казнили? Как раз за помощь таким, как ты.

– Да, – прошептала Джоанна. – Поэтому ты заявил, что хочешь посмотреть на мою смерть. Потому что твоя мать погибла из-за подобных мне. – Ее ужасно ранило понимание, что в этом потоке времени Аарон испытывал по отношению к ней искреннюю ненависть. Однако эти слова подействовали: его безразличие опять дало трещину, демонстрируя уязвимость и боль, что вызвало новую волну сочувствия. – Мне все равно, что говорил Себастьян. Я знаю, что ты никогда бы не донес на свою мать совету. Никогда бы не поступил так с тем, кто тебе дорог.

– Ты уже даже не задаешь вопросы, – попытался съязвить Аарон, но его маска еще чуть-чуть треснула. – Просто рассуждаешь сама с собой. И неясно, чего хочешь этим добиться.

– Но почему Найтингейлы так тебя ненавидят за то, чего ты не делал? – никак не могла понять Джоанна.

– Хватит притворяться, что знаешь меня, – сжал кулаки он. – На мне твои уловки не работают.

– Я знаю, что ты бы защитил ее любой ценой.

– Ты ничего обо мне не знаешь!

– В прошлый раз ты защищал от совета меня и даже отвел в убежище матери.

– Что? – прошептал уже набравший воздуха в грудь для очередного едкого комментария Аарон и с изумлением уставился на собеседницу. – Какое убежище? – Он быстро взял себя в руки. – Не понимаю, о чем речь.

– Квартира в Саутарке с одной спальней, гостиной и крошечной кухней. Твоя мать укрывалась там.

– Я бы никогда… – потрясенно выпалил Аарон и осекся, затем стиснул кулаки, разжал их. Выражение изумления медленно исчезло, и следующие слова он произнес уже ледяным тоном: – Несколько минут назад ты употребила термин «истинные способности Оливеров». Где ты о них слышала?

Джоанна мгновение поколебалась, выбитая из колеи сменой темы, но все же ответила:

– От тебя. Ты сам мне рассказал.

– Ложь! – воскликнул Аарон, после чего с видимым усилием успокоился, стиснул челюсти так, что заходили желваки, и процедил сквозь зубы вызывающим, недоверчивым тоном: – Продолжай. Сообщи в точности, что именно я говорил и в каких обстоятельствах.

Джоанна вспомнила их последнюю беседу в прежней линии времени. Как раз в той маленькой квартирке. То, как он просил взять его с собой.

– Я догадалась, где находится герой, и понимала, что должна отправиться к нему одна. Однако… ты перехватил меня прежде, чем я успела покинуть убежище. И предлагал свою помощь.

Аарон выглядел одновременно польщенно и скептически, точно уличил собеседницу во лжи:

– В твоем описании я кажусь таким благородным.

Потому что он и был таким.

– Ты не веришь, что решился бы сразиться с героем?

– Ты и правда совсем меня не знаешь, – прошептал Аарон.

– А может, ты просто смелее, чем думаешь.

– Лесть на меня тоже никогда не действовала, – прокомментировал он. – И я заметил, что ты уклонилась от ответа на прямой вопрос: как именно узнала об истинных способностях Оливеров.

Он и правда не верил, потому что видел себя в другом свете. Джоанна с болью вспомнила тот день и поняла, насколько же скучала по Аарону.

– Мы вместе искали способ изменить хронологическую линию, чтобы вернуть наших родных к жизни.

– Это невозможно, – в очередной раз возразил он.

– Тогда ты тоже так считал, – согласилась Джоанна. – Но в итоге изменил свое мнение, судя по тому, что сказал перед тем, как я ушла: заставил пообещать, что если получится предотвратить нападение, никогда не приближаться к тебе и не доверять. Потому что… – Голос невольно надломился от эмоций, когда в ушах снова зазвучали те слова: «Я не буду помнить, сколько ты для меня значила». – Потому что новая версия тебя будет меня ненавидеть.

– Что ж, вымышленный я оказался прав, – с суровым видом кивнул Аарон.

Сердце Джоанны сжалось, будто кто-то стиснул его в кулаке. Несмотря на предупреждения Джейми, она не осознавала, насколько больно сталкиваться с разочарованием, однако заставила себя продолжать говорить.

– Ты рассказал про испытания, которые все монстры проходят в детстве, чтобы определить принадлежность к какой-либо семье. Ты подтвердил свои способности в девять лет.

– Я был одаренным ребенком, – прокомментировал Аарон, затем слегка нахмурился и, словно рассуждая сам с собой, медленно проговорил: – Информация о моем раннем прохождении испытаний довольно широко известна.

– А еще твой дар проявился более мощно, чем у большинства, – добавила Джоанна. – Обычно члены вашей семьи умеют отличать монстров от людей. Но ты продемонстрировал истинные способности Оливеров: отличать один род от другого. – В глазах Аарона промелькнуло удивление от того, что Джоанна правильно описала его дар, который хранился в строжайшем секрете. – После этого тебя отвели в камеру, где держали пленника в клетке. – Судя по резко вскинутому подбородку, ей наконец удалось полостью завладеть вниманием собеседника. – Его заставили посмотреть на тебя с помощью электрохлыста и велели арестовать или убить каждого, у кого окажутся такие же глаза.

– Наверное, ты услышала об этом от кого-то, – прошептал он. – Потому что я бы никому не рассказал.

– Вот только именно ты сообщил мне, что не видел больше никого подобного до тех пор, пока не встретил меня. – Джоанна вспомнила, как Аарон отвел волосы с ее лица, будто собирался поцеловать. – И перед тем как я ушла, дал брошь, которую нашел в комоде убежища, – в форме коричневой птицы, сидящей в клетке.

– Что? – В его голосе звучало неподдельное потрясение.

Джоанна вернулась из воспоминаний в нынешнее время. Аарон смотрел на нее так, словно впервые видел. Словно забыл о своем положении пленника.

– Брошь принадлежала твоей матери, – продолжила она. – И также являлась жетоном для путешествий, включавшим пятьдесят лет. Ты сказал, что так будет легче перемещаться.

– Почему тебе было сложно перемещаться? – уточнил Аарон – впервые не с вызовом или издевкой, а искренне желая знать. И тут же сам ответил тихо: – Из-за происхождения. Да и путешествовала ты хорошо если раза три-четыре. Жетон бы намного облегчил перемещение.

– Так и получилось, – подтвердила Джоанна. – Хотя в нем все равно заключалось время человеческих жизней, а это неправильно, однако… – Использовать его было плохо по моральными причинам, но ощущалось иначе, чем прямое воровство, – не делало ли это ее лицемеркой?

– С какой стати я решил отдать тебе брошь матери? – пробормотал Аарон себе под нос, будто рассуждая вслух, при этом не сводя с нее взгляда.

– Из-за содержащегося там времени, – напомнила Джоанна, но не получила ответа от задумчивого собеседника, который продолжал испытующе смотреть на нее. – Так почему Найтингейлы считают тебя виноватым в том, чего ты не делал? – прошептала она. – Я знаю, что ты никогда бы не донес на мать.

– Почему ты все время это повторяешь? – Хотя Аарон говорил утомленно, в его голосе звучали также новые уязвимые нотки.

– Ты просто не смог бы так поступить. Если бы кто-то и донес на Маргариту… – Джоанна осеклась, наконец осознав, что именно произошло на самом деле, и медленно выдохнула: – …То только твой отец. – Подтверждением послужило тихое хмыканье Аарона. – Теперь ясно, – проговорила она, когда последние кусочки паззла встали на место. – Ты продемонстрировал истинные способности Оливеров еще девятилетним ребенком, поэтому потенциально претендовал в будущем на роль главы семьи. Однако Эдмунд исключил тебя из линии наследования. – Вспомнились жестокие слова: «Напрасная трата дара Оливеров». – Потому что ты пытался защитить свою мать от совета, а не донес на нее.

Казалось, что Аарон вот-вот что-то скажет, но он промолчал, глядя абсолютно уязвимым и сломленным. Маска окончательно слетела.

Джоанна, чувствуя его боль как свою собственную, тихо спросила:

– Почему ты не говорил Найтингейлам, что пытался защитить мать? Почему позволил им считать тебя предателем? – Однако ответ тут же стал ясен. «Fidelis ad mortem» – таков девиз Оливеров. «Верен до самой смерти». – Потому что никогда бы не пошел против семьи. Даже против отца. Особенно против него. – Рут сказала про Аарона: «Его ненавидят и Найтингейлы, и Оливеры». Люди обсуждали его между собой. Презирали его. От несправедливости на глаза Джоанны навернулись слезы: – Так быть не должно.

Кажется, он тоже расчувствовался, но быстро отвернулся, чтобы скрыть эмоции.

– Можно все исправить. Позволь мне рассказать Себастьяну Найтингейлу… – начала было она.

– Нет, – резко прервал ее Аарон, но затем чуть смягчился и заговорил не враждебно, как она ожидала, а более спокойно, уточнив: – Тебя зовут Джоанна, верно?

– Я… – Вопрос застал ее врасплох, потому что она еще переваривала недавнее озарение, но потом смысл слов дошел до сознания, ранив с той же бритвенной остротой, как и при разговоре с Ником.

Аарон заметил реакцию собеседницы, внимательно обведя взглядом ее лицо, и еще мягче повторил:

– Джоанна, правильно? – И после ее кивка добавил: – Ладно, Джоанна.

– Что – «ладно»?

– Ладно, я тебе верю.

Внезапно ее горло перехватило от подступивших слез. Она не ожидала услышать эти слова. По крайней мере, не так быстро. Говоря начистоту, не ожидала услышать их вообще когда-либо, считая Аарона потерянным безвозвратно, так же как прежде Ника.

– Ты веришь, что мы знали друг друга?

– Да. И всему, что ты упомянула раньше.

Облегчение казалось таким огромным, будто внезапное избавление от сильной боли. Джоанна почувствовала, как расслабляются мускулы, опускаются сведенные плечи. Она едва осмеливалась поверить в происходящее. Аарон запрещал приближаться к нему в новой хронологической линии и предостерегал опасаться предательства, поэтому Джоанна не позволяла себе даже в мыслях представлять, как он опять посмотрит на нее искренне, без ненависти.

– Я… – Улыбнуться никак не получалось – скорее хотелось разрыдаться.

– Что? – прошептал Аарон. – Что ты собиралась сказать?

– Я так скучала по тебе, – сумела выдавить Джоанна. – В этой хронологической линии. – Слова прозвучали с таким чувством, что он приподнял брови от удивления. – Извини. Знаю, что ты меня не помнишь. Просто мы… прошли вместе через очень многое. И я очень сильно скучала по тебе.

Его молчание затягивалось, и к ее щекам прилила краска смущения. Не стоило вываливать на него сразу все и объявлять о своих эмоциях, когда он только-только начал ее узнавать.

– Ты права, я тебя не помню, – наконец проронил Аарон. Джоанна попыталась не обращать внимания на боль, вызванную его откровенностью. Он просто говорил правду. – Однако мне точно известно, что если я отдал тебе брошь, то… – он замялся, серьезно глядя на собеседницу, – …то безгранично доверял тебе.

Она заморгала, ощущая, что он хотел сказать нечто иное, но передумал. Его слова всколыхнули целый вихрь эмоций, с которыми не было времени разбираться прямо сейчас. Поражало, что собственный отец предал Аарона, а семья со стороны матери объявила его изгоем за то, чего он не совершал.

– Ты действительно считаешь, что Элеонора злоумышляет против Короля? – спросил он, проводя рукой по волосам.

Джоанна лишь кивнула, не доверяя своему голосу.

– Значит, мы должны серьезно поговорить, – прокомментировал Аарон. – Потому что ты права. Думаю, я могу помочь.

30

Джоанна открыла двери и обнаружила стоявших сразу за ними друзей. В общем зале стало намного светлее с восходом солнца: его лучи падали сквозь окна с ромбовидными стеклами в свинцовых переплетах, озаряя мозаичные картины вдоль стен второго этажа.

– Попросить Джорджа вернуться? – спросил Том.

– Не надо, – покачала головой Джоанна. – Я убедила Аарона сотрудничать. – Она оглянулась через плечо.

Бывший пленник приблизился к дверям и после секундного колебания последовал за ней наружу.

– Правда? – Том скептически изогнул брови. – Что-то подозрительно быстро он передумал.

– Как она и сказала: ей удалось меня переубедить. – Аарон снова говорил надменным тоном, небрежно сунув руки в карманы, и каким-то волшебным образом вновь выглядел опрятным, почти идеальным. – Она знала такие вещи обо мне… что я ей поверил.

Том по-прежнему смотрел на парня с сомнением, как и Рут. Даже Джейми казался не до конца убежденным. Сердце Джоанны упало. Однако она не могла беседовать с Аароном при всех. Было бы нечестно выдавать посторонним его секреты, которыми он поделился только с ней.

Ник опирался на стену возле распахнутых настежь дверей. Его поза выглядела небрежной, но Джоанна чувствовала: он расположился именно так намеренно, чтобы суметь ворваться внутрь, если потребуется. Она сглотнула. Неужели он действительно хотел защитить ее? Опасный союзник не спускал с Аарона глаз, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Джордж Гриффит исчез. Видимо, не захотел подвергаться дальнейшим оскорблениям по поводу родовых способностей.

Рут подошла ближе и пристально вгляделась в лицо Аарона, после чего скептически заметила:

– Она тебя переубедила? И в чем же именно?

– Что мы встречались и раньше. Что она знала меня, – ответил он, вскинув подбородок.

– Что мы были союзниками, – добавила Джоанна. – И доверяли друг другу. Мы все работали вместе в прошлый раз.

Она посмотрела на Рут, Тома, Джейми. Кузина явно еще сомневалась в правдивости услышанного. Ник по-прежнему стоял, опираясь на стену, а когда их глаза встретились, криво усмехнулся, давая понять, что он в курсе смысла недосказанного: они все работали вместе против героя. Джоанна судорожно сглотнула. Много ли времени пройдет, прежде чем они снова окажутся по разные стороны баррикад?

Она обернулась и посмотрела назад. В помещении скопилось гораздо больше людей, чем раньше: Хатауэев и Лю, одетых как моряки викторианской эпохи. Они сновали туда и сюда через передние двери, а также через боковой вход с западной стороны. Он вел прямо к каналу. В проем виднелась груженая баржа, которую тянула вдоль берега кобыла. Под уздцы ее держал мужчина в мягкой шляпе и костюме, казавшемся на современный взгляд уместным даже на свадьбе, однако в этом времени наверняка считавшемся рабочим.

– Я так понимаю, у тебя есть полезная информация, – обратился Ник к Аарону.

Тот выпрямился, реагируя на серьезный тон собеседника или потому, что Ник перешел прямо к делу. Да и остальные невольно повернулись к парню, который напоминал короля древности своим естественным притяжением.

Вот только что случится после того, как они помешают Элеоноре воплотить свои планы? Как поступит Ник после того, как их «дороги разойдутся», по его выражению? В прошлый раз он собрал армию охотников на монстров. Вдруг сделает и в этой линии времени нечто подобное?

Поспешно отогнав ужасную мысль, Джоанна решила сосредоточиться на первостепенной задаче и повернулась к Аарону, подсказав:

– Ты упоминал, что можешь помочь.

Он склонил голову, подтверждая ее слова, и вздохнул:

– Элеонора никогда не говорила о своих планах со мной. Однако мне удалось подслушать сплетни начальников караула и аристократов.

– Что за сплетни?

– Большинство гвардейцев искали вас двоих. – Аарон кивнул на Ника с Джоанной. – Но поговаривали, что существует еще один отряд с другими приказами. – Слова прозвучали настолько зловеще, что у нее по позвоночнику пробежал холодок.

– Другими приказами? – переспросила она, снова принимаясь гадать, зачем они с Ником понадобились Элеоноре.

Зачем ей понадобилось вообще создавать героя? Она держала пленника в Холланд-Хаусе последние три недели – для чего? Что могла сотворить за это время?

Вспомнилось, что на один из вопросов Джоанны – «Я помешала тебе добиться цели, вернув Ника в прежнее состояние?» – блондинка ответила: «Ты всего-навсего доставила мне небольшое неудобство, но я крайне изобретательная».

Что она имела в виду?

Джоанна бросила быстрый взгляд на Ника, который сосредоточил внимание на помещении, наблюдая за Хатауэями и Лю, словно оценивая их. Она была готова поспорить, что он уже сосчитал точное количество потенциальных противников и взял на заметку все двери и окна.

– Какие приказы получал отдельный отряд? – уточнил Джейми с озабоченным видом.

– Кто вообще Элеонора такая? – негромко, отчасти рассуждая вслух, пробормотала Джоанна. – Я знаю, что она член совета монстров, но не понимаю ее роли. Как ей удалось получить такую власть в столь юном возрасте? – Также хотелось спросить, каким образом они были связаны в прошлой хронологической линии.

– Не думаю, что кому-то это известно. – Аарон пожал плечами. – Члены курии отказываются от принадлежности к своим семьям, когда присоединяются к совету. – После небольшого колебания он добавил: – Хотя она похожа на Найтингейла. – И выразительно посмотрел на Джоанну.

Она поняла скрытое значение слов: ему удалось оказаться достаточно близко к Элеоноре, чтобы увидеть ее глаза и определить принадлежность к семье.

– Думаю, это логично, – согласился Джейми. – Нам известно, что Конрад раньше был Найтингейлом, а они с Элеонорой родственники, если верить слухам.

– Должна заметить, – вклинилась в обсуждение кузина, – что пока Оливер не сообщил ровным счетом никакой полезной информации. Только домыслы да отговорки.

– Рут, – укоризненно вздохнула Джоанна. Но сестра лишь упрямо продолжила:

– Что бы этот прохвост ни наплел тебе, он просто хотел выбраться на свободу! Ты разве сама не понимаешь? Он не сказал ничего полезного и улизнет при первой же возможности, а потом донесет на нас в совет!

– Ничего подобного, – возразила Джоанна.

– Если уж он заложил собственную мать…

– Аарон этого не делал! – перебила она. – И никогда бы не предал ни ее, ни кого-то другого!

На лице Оливера появилось выражение, которое она видела лишь в прежней линии времени: будто он никак не мог понять девушку, будто она представляла для него загадку.

– Мы должны вернуть Гриффита, – заявила Рут. – Оливеры всегда обманывают.

– Приводите кого хотите, – сверкнув глазами, резко сказал ей Аарон. – И наша семья вовсе не лгуны. В отличие от Хантов!

– Не смей поливать грязью моих родных!

– Хватит! – раздраженно оборвала перепалку Джоанна, с неудовольствием вспомнив, что они и в прошлом потоке событий спорили подобным образом.

– Но ему нельзя доверять! – возмутилась Рут. – Он же из Оливеров. Худший из всей отвратительной семейки! Они были нашими врагами…

– Тысячелетиями, – устало завершила фразу Джоанна. – Я в курсе! Мы и раньше вели ровно то же самое обсуждение! – она жалела, что никак не могла просто отмести в сторону древние распри. – А Аарон сейчас заявит, что все Ханты – воры. А ты возразишь, что Оливеры – расчетливые манипуляторы. А он ответит, что с нами ни одна семья не желает заключать союз. А ты скажешь, что не понимаешь, чего ради Мтвали связались с такими высокомерными выскочками. И так далее и тому подобное. Вы должны прекратить! Нам нужно сосредоточиться на настоящем враге! – Она замолчала, чтобы перевести дыхание.

Оба спорщика выглядели потрясенными, словно действительно собирались озвучить реплики из прежнего времени, просто не успели. И, кажется, оба начинали понимать, что Джоанна не сумела бы так точно воспроизвести перепалку, если бы они все не были действительно знакомы в прошлом. Если бы всего этого уже не происходило раньше.

– Послушайте, – раздраженно вздохнула Джоанна, – грядет нечто ужасное. Мы сами видели тот жуткий мир в прорехе реальности. А Элеонора заявила, что уже приводит свой план в исполнение. Аарон, ты слышал хоть что-то еще про другой отряд гвардейцев либо про их приказы?

Тот с извиняющимся видом покачал головой.

– Удобно, – язвительно прокомментировала Рут, однако без прежнего запала. Она задумчиво прикусила губу, после чего уточнила: – Может, ходили какие-нибудь еще слухи, связанные с планом Элеоноры?

На лице Аарона уже начала проступать высокомерная гримаса, словно он собирался вот-вот выдать резкую отповедь, но успел спохватиться и вместо этого нахмурился, размышляя. После чего медленно произнес:

– Действительно, ходили и другие сплетни.

– Какие? – Джоанна тут же выпрямилась.

– Я слышал, что с Элисами, как и с нашей семьей, связались от имени совета и велели отправить их представителя для помощи гвардейцам. Вот только… – Аарон нахмурился сильнее. – Ни разу не замечал, чтобы кто-то из них участвовал в поисках беглых преступников.

– Может, потому что примкнули к отдельному отряду? – предположил Том.

– Весьма вероятно, – кивнул Аарон, по-прежнему хмурясь.

– Зачем Элеоноре понадобились Элисы? – спросила Рут.

– Чтобы скрыть что-то, отгородив барьером, – озвучила Джоанна их семейный дар.

– Либо наоборот снять его, – прокомментировал Ник.

Его низкий голос будто отдавался в ее костях. Она заморгала, глядя на парня, который впервые принял участие в обсуждении. Он так и стоял, опираясь спиной на стену, и мог бы вполне сойти за представителя этой эпохи в своих черных брюках и белой рубашке. Если не считать закатанных рукавов, словно он готовился к драке.

Джоанна ощутила беспокойство – не только из-за Ника, но и из-за упоминания о барьере. Она старалась не думать о том, что за ними скрывалось. Хотя и понимала, что два уже виденных разрыва находились как раз в тех местах, где она пользовалась своими способностями: в кафе на Ковент-Гарден и в библиотеке Холланд-Хауса.

По какой-то причине слова Тома никак не шли из головы. Когда он переступил границы портала и почувствовал влияние прорехи в хронологической линии, то сказал: «Здесь что-то есть. Что-то неправильное».

В лодочной станции было тепло, но Джоанна зябко поежилась и обхватила себя руками. Впервые она заставила себя лицом к лицу столкнуться с пониманием, которое таилась на краю сознания с того момента, как глазам предстала рваная дыра в ткани мира, спрятанная за барьером Элисов.

Неужели именно применение запретного дара стало причиной появления прорех?

А если так, то… Что все это означало?

– Элеонора хочет создать новую хронологическую линию, где правят монстры, – проговорил Ник. – Каким образом можно сделать что-то подобное?

Джоанна уже поворачивала вспять поток событий, когда внесла относительно небольшое изменение в него, развоплотив Ника и отмотав назад все его поступки в качестве героя. Но тот мир, который получилось увидеть через разрыв, казался совершенно другим: власть перешла к монстрам, напуганные люди боялись даже поднять глаза и архитектура выглядела странно.

– А правда, как это сделать? – задалась Джоанна вопросом, на который так и не получилось найти ответ в прошлый раз.

Тогда они тоже гадали, каким образом Король изменил хронологическую линию. Джейми провел рукой по гладким черным волосам, чуть растрепав их, затем наклонил голову и сказал:

– Следуйте за мной.

После чего направился к распахнутой двери в западной части здания. Снаружи канал был настолько густо усыпан опавшей листвой, соломой и щепками, что мусор почти не шевелился в стоячей воде.

Джейми привел спутников на платформу, видимо, предназначенную для причаливания лодок Хатуэев. Она оказалась достаточно большой, чтобы вместить всех шестерых – плюс Фрэнки, который с интересом принюхивался к воде.

– Какое убожество, – прокомментировал Аарон, косясь на канал. На другой стороне пролегала пешеходная дорожка, а за ней просматривались ветхие дома, практически лачуги – с наполовину поваленными деревянными оградами без некоторых штакетин. – Зачем, во имя всех святых, вам понадобилось убежище в таких трущобах? – спросил Оливер у Тома и Джейми.

– Живем там, где находится наша территория, – спокойно ответил Хатауэй. – Нам здесь нравится.

– Милостивые небеса, – вздохнул Аарон, держа руки в карманах, точно хотел минимизировать прямой контакт кожи с окружающей средой.

– Даже не думай прыгнуть в канал, – предупредила Рут.

– С какой стати? – В серых глазах Аарона мелькнул ужас при мысли о погружении в мутную воду.

– Чтобы сбежать, вернуться к своей семье и донести на нас.

– Как бы мне ни хотелось избавиться от твоей малоприятной компании, этого недостаточно, чтобы я рискнул подхватить гепатит, – с омерзением фыркнул он.

Джоанна ощутила беспокойство. Позволят ли остальные отпустить его позднее, или придется помочь ему сбежать? Рядом с ней шевельнулся Ник. Он смотрел на другой берег канала, но при этом наверняка внимательно прислушивался к переговорам. Внезапно она подумала, что вряд ли получит хоть какое-то предупреждение, прежде чем опасный союзник решит уйти. Вероятно, тогда он просто тихо исчезнет.

Словно прочитав ее мысли, Ник сосредоточил на ней взгляд своих темных глаз. На секунду вспомнились их поцелуи. Тепло его мягких губ, нежность ладони на щеке. В груди стало тесно настолько, что Джоанна едва могла дышать.

Рут с Аароном тем временем продолжали спорить.

– Я передумал! И теперь, пожалуй, предпочел бы канал твоему обществу!

– Просто… – Джоанна вскинула руку, привлекая их внимание, не в состоянии больше выносить ссоры. – Прекратите. Пожалуйста, хватит.

Краем глаза она заметила, что Аарон повернулся к ней, будто различив в ее голосе странные интонации, и тут же бросил взгляд на Ника, явно уловив напряжение между ними, в отличие от всех остальных.

Джоанна наполнила легкие воздухом. Он хоть и пах стоячей водой, но оказался достаточно прохладным, чтобы разум прояснился. Возможно, Джейми именно поэтому и привел их сюда – чтобы дать пространство для размышлений.

Хотя небольшая платформа скорее заставила сбиться их группку теснее. Джоанна практически соприкасалась с Ником одним боком и с Аароном – другим. Она на мгновение зажмурилась, пытаясь сосредоточиться, после чего еще раз спросила:

– Так каким образом Элеонора планирует изменить хронологическую линию и сотворить мир, который мы видели?

– Ходит множество теорий о том, как это сделать, – ответил Том, бросив на Джоанну выразительный взгляд с зашифрованным посланием: ей удалось все вернуть, развоплотив Ника.

– Чтобы появился мир, где правят монстры, Элеоноре пришлось бы изменить нечто значительное, – прокомментировал Джейми. – Я бы поставил на важное историческое событие.

– Какое, например? – уточнила Рут.

– Не знаю. – Тот развел руками. – Для внесения изменений такого масштаба, какой она планирует… – Он покачал головой. – Раньше подобное удавалось только Королю.

– А как он это сделал? – спросила Джоанна. – Как стер предыдущую хронологическую линию? Какие важные события повернул вспять? – Она закусила губу, размышляя.

В разрыве они видели статую Элеоноры с надписью «Semper Regina» – «Всегда королева». Так что им, по крайней мере, известна конечная цель противницы.

Аарон пошевелился и внезапно проронил:

– Мы рассуждаем обо всем неправильно.

Джоанна недоуменно заморгала, поворачиваясь к нему. Он по-прежнему стоял прямо, как аристократ, и небрежно держал руки в карманах. На мгновение показалась, что она вот-вот поймет нечто очень важное: про себя, про Элеонору. Про то, почему та сделала героем именно Ника. И почему заявила: «Все всегда сводится к нему, не так ли? И к тому блондинчику».

– Хронологическая линия не допускает изменений, – развил мысль Аарон, и ощущение близкого озарения лопнуло, точно мыльный пузырь, оставив после себя пустоту. – Планы Элеоноры невозможно осуществить.

Что это было за ощущение? О чем Джоанна почти догадалась? Теперь, когда мгновение миновало, она задумалась, не обманывает ли ее собственное сознание. Когда ей вообще удавалось выспаться в последний раз? Она смежила веки, уступив накатившей усталости. Кажется, прошлой ночью обморок сменился дремой, но отдохнуть полноценно не получилось. В конце концов девушка заставила себя открыть глаза.

– Что ты имеешь в виду под словами «хронологическая линия не допускает изменений»? – уточнил Ник, а после повернулся к Джоанне и медленно произнес: – Ты говорила, что существует нечто вроде стихийной силы, которая препятствует изменению событий…

Они обсуждали это в поезде из Бедфорда. Когда доверие между ними еще не пошатнулось.

– Да, хронологическая линия сопротивляется действиям монстров, – подтвердила она.

– Это ключевой принцип путешествий во времени, – начал объяснять Аарон и даже, несмотря на брезгливость, наклонился поднять булыжник, который швырнул в канал. По воде разошлись круги. – Когда мы перемещаемся, то уподобляемся брошенному в реку камню и создаем каскад изменений – в точности как рябь, – куда бы ни направились.

– Метафора вполне ясна, – тихо прокомментировал Ник.

– Продолжай наблюдать, – велел Аарон.

Поднятые волны разгладились, вода успокоилась, и любые признаки брошенного камня исчезли.

– Хронологическая линия всегда возвращается к прежнему состоянию, – прокомментировал картину Аарон. – Уничтожает все последствия произведенных изменений.

– Закон природы, – согласилась Рут.

Джоанна уставилась на то место, куда упал камень. Канал снова выглядел застоявшимся и сонным, будто ничего не случилось. Она похолодела: никакие силы не помешали ей развоплотить Ника. Позволили бросить камень, круги от которого все расходились и расходились по воде, пока не достигли неестественных масштабов и не затопили прежний мир, заменив на новый.

Что случится, если нарушить законы природы?

Перед внутренним взором снова всплыли прорехи в реальности с рваными краями, точно дыры на ветхой ткани, а также непроглядная пустота внутри них. Фрагменты хронологической линии пострадали именно в тех местах, где Джоанна использовала свой дар. Могло ли это быть совпадением?

Эдмунд тоже заявлял, что таких, как она, не должно существовать.

Резкий звук заставил ее вздрогнуть. На другом берегу прошел рабочий в кепи, толкая перед собой тележку с соломой. Он пораженно уставился на их группку. Наверняка они смотрелись странно, особенно два азиата, две девушки, верзила и крошечный бульдог.

Джоанна внезапно вспомнила, что до сих пор не сменила свое маскарадное платье с полупрозрачными юбками. Да и золотистый наруч в виде крылатого льва по-прежнему выделялся на запястье.

– Может, вернемся внутрь? – прошептала она остальным. – И переоденемся во что-то более соответствующее эпохе?

Рут в комбинезоне тоже наверняка выглядела необычно с точки зрения местных.

Ничуть не встревоженный Джейми лишь пожал плечами:

– Пока мы не покажемся в таком виде на улицах, прохожие не станут лезть не в свое дело.

– Район Лаймхауса считается в этом времени притоном подозрительных личностей, – усмехнулся Том. – И это огромный плюс – народ здесь куда проще, чем в фешенебельных частях Лондона.

Аарон слегка неодобрительно нахмурился. Видимо, воспринял последнюю фразу на свой счет.

Джоанна ощутила на себе чей-то взгляд и обернулась. В отличие от остальных Ник смотрел не на противоположный берег, а на нее. Смотрел с вопросительным и чуть угрожающим выражением лица. Она с легкостью прочитала его мысли: «Если изменить хронологическую линию невозможно, то каким образом это удалось тебе? Как ты сумела убить меня?»

«Не знаю» – хотелось ответить Джоанне. Ей до сих пор было слишком мало известно о своих способностях, как и насмехался Эдмунд, когда говорил: «Вы все умираете, даже не понимая, за что». В этот раз она не смогла подавить дрожь.

– Слушайте, – сказал Джейми, устало проводя ладонью по лицу. – Даже если не брать в расчет сопротивление хронологической линии, у нас недостаточно информации. Мы знаем только, что Элеонора попытается изменить какое-то важное историческое событие. И должны выяснить больше, если хотим помешать ей.

Ник передвинулся, глядя теперь на канал в том месте, куда Аарон бросил камень, и переспросил так тихо, что Джоанна едва расслышала:

– Событие?

– Что? – приподняла брови Рут.

– Джейми думает, что Элеонора планирует изменить какой-то важный исторический момент, – медленно проговорил Ник, не отрывая глаз от воды. – Но что, если она попытается воздействовать на человека?

– На человека? – с недоумением повторила Рут. – И каким образом это поможет изменить хронологическую линию?

Ник не смотрел на Джоанну, но ее сердце ускорило бег. Она снова будто наяву увидела ту сцену из прорехи в библиотеке, когда сначала призналась в любви герою и поцеловала его, а затем воспользовалась своими способностями, пока он умолял прекратить пытку. Пока не развоплотила его.

Элеонора сообщила Нику: «Она уничтожила героя, отмотав назад его время. Заменила обычным мальчишкой».

Судя по промелькнувшей на его лице боли, он тоже вспоминал тот момент. Однако быстро взял себя в руки и снова принял равнодушный вид.

– Как вообще можно изменить человека? – усомнилась Рут.

Джоанна напряглась, ожидая, что сейчас Ник всем расскажет о ее способностях. Но миновало мгновение. Еще одно. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему он до сих пор молчит: из-за данного на барже обещания никогда никому не раскрывать доверенную ему тайну. Даже теперь, зная о совершённом предательстве, он не мог нарушить слово. Благородная натура не позволяла.

Джоанна сглотнула. Рут даже не подозревала о даре сестры. А Аарону было известно лишь о том, что ее способности считались запретными. Он видел кое-что из устроенного Элеонорой в Холланд-Хаусе представления, но много ли из него понял?

В прошлой хронологической линии бабушка велела Джоанне никому не доверять секрет своего дара. Хотя и ошибалась, когда давала этот совет.

Иногда просто необходимо поделиться с кем-то, необходимо положиться на близких. Джоанна знала, что может доверять Рут. Как и Аарону. Поэтому сделала глубокий вдох и обратилась к кузине:

– В Ковент-Гардене ты спросила, каким образом предыдущая линия изменилась…

– Джоанна… – предостерегающим тоном произнес Том, метнув выразительный взгляд на Ника.

Но она и не планировала сообщать о его роли в произошедшем, чтобы не раскрыть всем также его осведомленности о природе монстров. О собственном воплощении в качестве охотника на них.

– Я не собиралась… – начала было Джоанна.

Однако Том испытующе всмотрелся в ее лицо, перевел взгляд на Ника и по выражению того догадался о правде.

– Ты все ему рассказала? – Это прозвучало не как вопрос, а утвердительно, с опасными нотками.

Сердце Джоанны заколотилось как бешеное.

Рядом с ней Ник напрягся, будто готовясь к сражению.

– Ты и правда все ему рассказала. – На этот раз Том уже не скрывал угрожающих интонаций.

Она похолодела, заметив, как он сжал кулаки. Наверное, не следовало удивляться, что вечно осторожный и невероятно сообразительный Хатауэй догадался насчет осведомленности Ника по его виду.

Том не поинтересовался «На чьей ты стороне?», но невысказанный вопрос повис между ними так же отчетливо, как заданный недавно Лиамом Лю.

Неужели хрупкий союз распадется сейчас, не успев толком зародиться? Неужели Джоанна вбила клин между собой и друзьями?

– Том… – начала она, но Ник заговорил первым.

– Это Элеонора рассказала мне о том, как изменилась хронологическая линия.

Пожалуй, технически это действительно было так. Джоанна сообщила большинство деталей, однако именно надменная красавица дала последний кусочек пазла, чтобы сложить картину целиком.

– А еще от нее я узнал, что раньше охотился на монстров.

Аарон пораженно выдохнул, хотя Джоанна сомневалась, что информация оказалась для него новостью. Вероятно, он уже слышал об этом в кордегардии либо догадался сам после устроенного Элеонорой представления. Однако получить подтверждение – совсем другое дело. Оливер теперь посмотрел на Ника со смесью любопытства и тревоги.

А тот добавил:

– Разве важно, что я все знаю? – И с наивным видом встретил взгляд Тома. – Вы же обеспечили себя гарантией, помните? Подвергли меня воздействию дара Арджента.

И снова правда. Однако вводящая в заблуждение. Внушение больше не работало.

Том подозрительно сощурился, будто ощущал подвох в словах собеседника, но не мог определить, в чем именно, после чего прокомментировал:

– Возможно, следует повторить процедуру, просто на всякий случай.

– Как хотите, – пожал плечами Ник.

Том слегка расслабился. Джоанна пыталась взять под контроль дыхание, чтобы не выдать волнения. Теперь все присутствующие поглядывали на бывшего героя настороженно. Однако он очень аккуратно подбирал слова, видимо, тоже стремясь пока сохранить хрупкий союз.

Хотя Ник не смотрел в ее сторону, Джоанна ощущала исходившее от него напряжение: сообщит ли она остальным, что он освободился. Но ей не хотелось нарушать ненадежное перемирие, пусть обман и ложился на душу тяжким грузом. Они нужны друг другу, чтобы остановить Элеонору.

– Кто-нибудь объяснит, что происходит? – поинтересовалась Рут.

Ник откинулся на стену. Джоанна нервно облизнула губы, впервые обратив внимание, что он выбрал рубашку с высоким воротником, защищавшим шею. Кто-нибудь еще это заметил? Реакция Тома наглядно продемонстрировала общее отношение остальных к присутствию среди них человека, осведомленного о монстрах. Он заставил всех поверить, что узнал правду от Элеоноры, но на самом деле именно Джоанна выложила ему информацию и о природе путешествий во времени, и о его прежней личности легендарного героя.

В тот момент это казалось правильным в свете того, какую боль причинили ему монстры. И учитывая последствия применения дара: обреченных без защитника людей.

А также после слов Астрид о том, что он бы предотвратил катастрофу.

Но теперь, в кругу друзей, которые рисковали собой ради Джоанны и любили ее, как она любила их, ситуация выглядела гораздо более запутанной. Снова вспомнился вопрос: «На чьей ты стороне?»

– Джоанна? – окликнула Рут, возвращая сестру в текущий момент.

Она еще раз сделала глубокий вдох и созналась:

– Это я изменила прежнюю хронологическую линию.

– Ты? – эхом повторила кузина с недоуменным выражением лица.

Джоанна бросила взгляд на Тома. Он расслабился, но не до конца. Ник тоже все еще держался настороженно.

– У меня проявились способности, – сообщила она и замолчала в ожидании возражений от Рут, которая выросла с непоколебимой убежденностью, что сестра не могла даже путешествовать во времени.

– Какие? – уточнила кузина, задумчиво хмурясь.

Даже сейчас инстинкты нашептывали сохранить тайну. В памяти снова и снова звучали слова бабушки: «Тебе угрожает смертельная опасность. Все серьезнее, чем кто-либо представляет. Никому не доверяй этот секрет».

– Я вроде как могу все вернуть к прежнему состоянию, – наконец произнесла Джоанна. – Отмотать назад время для вещей. Развоплотить их.

– Но… Я не понимаю, как тебе удалось изменить хронологическую линию, – протянула Рут.

– Использовав свои способности на Нике, – заставила себя признаться в худшем своем поступке Джоанна, стыдясь поднимать глаза на пострадавшего от ее рук, хотя и чувствовала его взгляд.

Рут пораженно выдохнула, когда смысл сказанного дошел до нее.

– Вот только мне тоже кое-что неясно, – небрежным тоном проговорил Ник, будто не замечая реакции остальных, будто не испытывая обиды от слов Джоанны. – Почему хронологическая линия позволила тебе совершить это? Она же должна была сопротивляться изменениям, так?

Пока все обдумывали сказанное им, повисла тишина, отчего стали слышны другие звуки: негромкий плеск набегавших на платформу волн, приглушенные разговоры и смех внутри лодочной станции.

Первым откликнулся Аарон, хотя и не слишком уверенно:

– Хронологическая линия действительно должна была воспротивиться. Джоанна, ты не почувствовала ничего похожего?

Она до сих пор видела кошмары о том моменте, поэтому сейчас ей с трудом удалось заставить себя намеренно вернуться к болезненному воспоминанию.

Как у нее получилось развоплотить Ника? Она поцеловала его, высвободила свои способности и продолжала воздействовать ими, пока он умолял прекратить. А потом… просто очнулась в спальне бабушкиного дома, разбитая и опустошенная. Уже в нынешней линии времени. И все. Никакого ощущения сопротивления.

– Мне словно просто разрешили так поступить. Не могу объяснить. – Сказав это, Джоанна почувствовала беспокойство, ведь поток событий действительно раньше всегда выправлялся, не давая вносить изменения.

– И ты думаешь, что Элеонора умеет так же?

– Не знаю. – Она пожала плечами, снова ощутив тревогу.

– Ну… – Аарон тоже выглядел обеспокоенным. – Она из семьи Найтингейлов, поэтому прибегнет к услугам других, если план именно таков.

– Найдет союзника с таким же даром, как у Джоанны? – предположила Рут.

– Скорее пленника. – Он поджал губы. – Кого-то из тех, чьи способности недавно проявились. Кого-то из приговоренных к казни по приказу совета. Хотя… есть вероятность, что Элеонора сохранила кому-то из них жизнь, чтобы использовать позднее.

Джоанна невольно содрогнулась, вспомнив про заключенного, которого продемонстрировали юному Аарону, и почувствовала на себе его взгляд. Видимо, он заметил ее реакцию и, несмотря на напряженную ситуацию, ободряюще улыбнулся, когда их глаза встретились, чем немало удивил.

– Приговоренных к казни? – прошипела побледневшая и обеспокоенная Рут.

Джоанне хотелось успокоить ее и обсудить произошедшее подробнее, рассказав о своих эмоциях, но сейчас следовало сосредоточиться на текущей задаче.

– Что ж, каким бы образом Элеонора ни собиралась воплотить свой план, перед ней возникнут две проблемы, – прокомментировал Том. – Ей потребуется определить, что именно нужно изменить и как преодолеть сопротивление хронологической линии.

– У меня создалось впечатление, что план уже приводится в исполнение, – сказала Джоанна, вспомнив слова надменной аристократки: «Ты наблюдала мир таким, каким он должен быть. Каким станет, когда я все исправлю». Будучи членом Curia Monstrorum, та обладала почти безграничной властью: контролировала гвардейцев и могла повелеть казнить любого неугодного ей по первому желанию. От этой мысли стало плохо. – Как нам предотвратить катастрофу? Мы даже не знаем, где сейчас Элеонора. Или что именно она хочет изменить: событие либо человека. – Джоанна старалась не смотреть на Ника при последних словах. – Интересно… – медленно произнесла она, чувствуя, как формируется идея, – а что, если нам просто обратиться в совет?

Воцарилось молчание. Аарон нарушил его первым:

– С какой целью?

– Чтобы доложить о вероломных планах Элеоноры.

Джоанна не понимала, почему раньше не подумала о таком очевидном решении. Вот только остальные явно считали затею не столь уж прекрасной. Аарон и Рут в кои-то веки пришли к согласию и оба хмурились. Джейми с Томом обменялись встревоженными взглядами.

– И кому можно доверить эту информацию? – наконец спросил молодой Лю.

– Любому члену совета, – ответила Джоанна, не понимая причин их сомнений. Ей казалось, что идея вполне логичная. В курии состояли только влиятельные аристократы, которые подчинялись лишь самому Королю. Элеонора была всего одной из нескольких. – Она злоумышляет против своего сюзерена, так? Ведь попытки изменить хронологическую линию – предательство по отношению к короне. Кощунство.

– Джоанна. – Рут говорила подчеркнуто спокойно, хотя на ее лице читалось отвращение. – Совет – настоящий клубок гадюк.

– Вовлекать в происходящее других членов курии слишком опасно, – согласился Том. – Нам неизвестно, далеко ли распространяется влияние Элеоноры. Что, если это всеобщий заговор? Что, если ей удалось убедить кого-то еще пойти против воли Короля? Мы не знаем, кому можно доверять.

Джоанна посмотрела на неподвижную воду канала, вспомнив, с какой тоской наблюдала за той же картиной Астрид, словно видела перед собой нечто мимолетное и драгоценное.

– Мы не можем допустить, чтобы Элеонора создала тот кошмарный мир.

– Ты права. Не можем. – Голос Ника прозвучал твердо, внушая уверенность в его способности предотвратить катастрофу. Как был способен герой в прежней линии, по словам Астрид. Его больше не существовало, зато осталось нынешнее воплощение. А еще сама Джоанна, Джейми, Том, Аарон и Рут. – Нужно выяснить цель Элеоноры. Понять, кого или что она планирует изменить. И тогда узнаем, где ее найти.

– И как же нам это сделать? – спросила Джоанна.

– Для начала поговорим с Лю, – предложил Том. В его голосе все еще звучала настороженность. – В этой хронологической линии они служат учеными.

– Большинство их исследований не фигурирует в официальных записях, – задумчиво прокомментировал Джейми. – Нужно обратиться непосредственно к одному из них.

– Кто мог бы согласиться побеседовать с нами? – уточнила у него Джоанна, тут же вспомнив об Астрид и пожалев, что не расспросила ее подробнее о том, что грядет.

Однако провидица выразилась ясно: «Когда все начнется, не беги ко мне за помощью. Я уже сражалась в этой войне и знаю, чем она закончится».

К ее удивлению, Джейми ответил:

– Мой отец. В этом времени он живет в нашей резиденции.

– Ин? – Они встречались в прошлой хронологической линии, и он помог Джоанне, хоть и не безвозмездно, так что она осталась должна ему услугу.

– Вы знакомы? – тоже удивился Джейми.

– Он когда-то мне помог, – ответила Джоанна.

Джейми с любопытством посмотрел на нее, а она задумалась, не сумеет ли Ин передать послание членам совета. Глава семьи Лю, несомненно, имел доступ к официальным каналам связи и, не исключено, даже знал, кому из курии можно доверить информацию о заговоре Элеоноры.

– Наша резиденция располагается на Нэрроу-стрит, – сообщил Джейми. – В самом сердце Чайна-тауна.

Налетел порыв ветра, без труда пронизывая тонкое платье Джоанны. Она опустила на него глаза, разгладила легкие юбки и вздохнула:

– Тогда мне пора переодеться во что-то более подобающее для девятнадцатого века.

31

Джоанна шагала по улицам тысяча восемьсот девяносто первого года в бледно-голубой юбке и белой блузке с такими пышными рукавами, что в одном из них с легкостью бы поместился Фрэнки. Рут тоже неохотно сменила свой комбинезон на подогнанное по размеру платье и твидовый жакет. Аарон смотрелся чудесно в приталенном бежевом костюме с жилетом, который подчеркивал стройность фигуры.

Джейми нацепил на голову парик с косичкой и черную шляпу, став похожим на увиденных утром китайских матросов, однако постоянно чесался, а заметив взгляд Джоанны, смущенно пожал плечами:

– Накладные волосы ужасно колючие.

Теперь, при свете дня, она сумела лучше рассмотреть окружающую обстановку. Лодочная станция располагалась на грязной улочке, по обоим бокам которой теснились здания. Конец дороги исчезал за поворотом, однако даже на видимом отрезке ютилось множество разнообразных заведений: аптека с ассортиментом сушеных трав; кафе с вывеской «Кофейный дом», хотя подавали там, как ни странно, мясные котлеты и отбивные; потрепанный ломбард, в почерневших от копоти витринах которого были выставлены подержанные рубашки и верхняя одежда. Сейчас улица производила более отталкивающее впечатление, чем ранним утром. Двое бродяг околачивались возле ломбарда. Моряки и рабочие доков проходили мимо них, не обращая внимания.

Рут с подозрением смотрела на всех встречных. Она, как и прочие опытные путешественники во времени, избавилась от любых примет. Они сняли кольца, часы и гербовые печати, надежно убрав в потайные карманы одежды. Джоанна с Ником последовали примеру.

– Воры в этой эпохе повсюду, – пояснила кузина. – Причем куда ловчее меня.

Конечно, сейчас следовало внимательно следить за потенциальными карманниками, как и она, однако повсюду происходило столько интересного, что Джоанна завороженно крутила головой. Ник тоже утратил бдительность и с восхищением озирался по сторонам.

Продавцов рыбы и угрей, замеченных ранее, сменила куда более пестрая толпа лоточников: торговок в шляпах со страусиными перьями и в цветастых накидках, а также торговцев в шелковых платках, повязанных вокруг шеи. Они выстроились по обе стороны дороги и старались перекричать друг друга, так что почти заглушали шипение и гудки паровозов в отдалении.

– Горячее гороховое пюре! Горячее не найдешь! – надрывался один из лоточников.

К его передвижной тележке выстроилась небольшая очередь моряков, которые терпеливо ждали, пока он зачерпывал поварешкой желтоватую массу из кастрюли и накладывал в кулек, свернутый из капустного листа.

– Нежные устрицы! – в то же время выкрикивала продавщица рядом. – Нежные и сочные!

Вдоль всей улицы тянулся след из отброшенных прямо под ноги створок моллюсков и ненужных уже капустных листов, указывая, каким путем шли покупатели лоточников. Фрэнки пребывал на вершине блаженства, обнюхивая по дороге то хвост угря, то испорченную устрицу.

Внимание Джоанны привлекло какое-то движение впереди. Маленькая девочка быстро пробежала по улице, ловко обогнула бродяг перед ломбардом, на секунду нагнулась, чтобы подобрать какой-то предмет из сточной канавы, засунула находку в покрытый пятнами передник и помчалась дальше.

– Что она делает? – с любопытством поинтересовалась Джоанна, наблюдая за малышкой, которая как раз снова наклонилась, чтобы что-то схватить.

– Поверь, тебе лучше не знать, – с нажимом сказал Аарон. Он двигался небрежной походкой, держа руки в карманах и косясь по сторонам с гримасой отвращения на лице. – Я бы дорого дал за возможность выпить сейчас чашечку чая в «Савое». – Его слова прозвучали как мысли вслух.

И действительно, вряд ли ему часто доводилось оказываться в подобных местах. Повсюду валялся мусор, в сточных канавах гнили рыбьи потроха, над кучами навоза кружили мухи. Джоанна подобрала края юбки, чтобы не запачкать ее в грязи. А вот на зловоние практически не обращала внимания: оно напоминало базарчики на улочках Малайзии и смешивалось с запахами самых разных блюд, каждое из которых хотелось попробовать. И еще больше хотелось исследовать район, прогуляться до доков…

Ник поймал взгляд Джоанны и тут же вновь напрягся, стирая с лица восторженное выражение. Она почувствовала свинцовую тяжесть в груди, и хотя за последние месяцы привыкла к рвущей душу боли при наблюдении за воплощением возлюбленного издалека, к ощущению пустоты от его потери, нынешний разрыв отношений ранил еще сильнее.

– Прохожие глазеют на нас, – тихо пробормотала Рут.

Джоанна осмотрелась по сторонам и поняла, что кузина сказала правду: их группка привлекала внимание всех окружающих, от лоточников и моряков до детей.

– Следовало лучше скоординировать наши наряды, – прошипел Аарон.

– Сказал единственный из нас, кто выделяется! – парировала Рут. – Разоделся, как лорд.

– Я-то хотя бы выгляжу хорошо! – резко ответил он. – Это вы должны были на меня равняться.

– Давайте просто побыстрее уйдем отсюда, – вклинился в намечавшийся спор Джейми.

Джоанне и здания рядом с убежищем показались ветхими и непрезентабельными, но по мере продвижения вглубь района она поняла, что там они еще хуже. Улочки становились все более узкими и темными, а в домах было больше битых окон, чем нетронутых. Угольно-серый дым вылетал из труб и задерживался в воздухе, подобно черному туману. Джоанне окружающий пейзаж неприятно напомнил альтернативный Лондон Элеоноры.

Они добрались до паба в глухом переулке как раз тогда, когда оттуда вывалилась компания одетых в серые робы рабочих. Джоанна ощутила на себе булавочные иглы их пристальных взглядов. Аарон поравнялся с ней и зашагал рядом, с отвращением выдохнув, когда дорогу им перебежала крыса. Он выбрал шляпу из серого фетра с шелковой подкладкой, хотя в гардеробной лодочной станции имелись и цилиндры.

«Смотришься совсем как герой гангстерского боевика», – прокомментировала тогда его выбор головного убора Джоанна.

На что Аарон насмешливо изогнул бровь и ответил: «Эти шляпы называются “хомбург”. Они изобретены в нынешние времена и вновь стали модными в семидесятых годах двадцатого века».

Он смотрелся до абсурдности неуместно в окружающей обстановке. И не только из-за нарядной и дорогой одежды, но и из-за его ангельской, нездешней красоты, которая служила разительным контрастом на фоне утомленных и изборожденных ранними морщинами лиц рабочих, спешивших мимо. Золотистые волосы сияли под фетровой шляпой почти как ореол.

Джоанна открыла рот и тут поняла, что больше не знает, как говорить с Аароном из этого времени, ведь они на самом деле только недавно встретились.

– Ты новичок в перемещениях, верно? – тихо спросил он, к ее удивлению сам завязав беседу, хотя прежде предпочитал ждать и держать мысли при себе.

Слова вызвали резкий приступ ностальгии, напомнив одно из первых их обсуждений в прежней хронологической линии.

– Ты можешь определить по моему виду? – уточнила Джоанна. – Я не знала, что дар Оливеров позволяет различить и такие детали.

– Дело не в этом, – ответил спутник, покачав головой. – Или не только в этом. А еще и в том, как ты смотришь по сторонам, будто впервые. Будто путешествия тебе еще не надоели.

Джоанна сомневалась, что они ей когда-либо могут надоесть. Она нерешительно произнесла:

– Мне всегда было интересно, а много ли перемещался во времени ты?

Иногда ей казалось, что манеры Аарона больше подошли бы другой эпохе.

Его серые глаза сверкнули при слове «всегда», которое подразумевало более длительные отношения, чем он помнил. Джоанна ощутила новый прилив эмоций, на этот раз куда печальнее.

– Мы часто переезжали, пока я рос, – все-таки ответил Аарон. – Провели пару лет в девятнадцатом веке. По году – в восемнадцатом и семнадцатом… – И предвосхитил ее следующий вопрос: – Пожалуй, своим домом я считаю двадцать первое столетие, где жил основную часть времени. И… – Повисла пауза.

– Что? – когда она затянулась, подтолкнула Джоанна.

– Просто… – Аарон испытующе посмотрел на нее, как при упоминании истинных способностей Оливеров. – Я обычно не слишком люблю рассказывать о себе.

Так было и в прежней линии времени. В этом отношении они с ее Ником походили друг на друга. Джоанна не понимала причин скрытности и замкнутости возлюбленного, пока не увидела запись, где его пытали, убивая родных снова и снова.

Аарон же… Его сдержанность и немногословность, вероятнее всего, служили самозащитой.

За разговором они немного отстали от спутников. Словно почувствовав взгляд, Ник обернулся. Их с Джоанной глаза встретились. Кажется, Аарон заметил напряжение между ними, в отличие от всех остальных. Но на его лице читалось не только любопытство, но и страх перед героем легенд, которыми монстры пугали детей.

Краем зрения увидев, как Ник отвернулся, Джоанна закусила губу, прежде чем уточнить у собеседника:

– Можно кое-что спросить?

– Конечно, – кивнул тот, сунув руки в карманы.

– На маскараде твой отец сказал… – Аарон напрягся, готовясь к неприятному продолжению. Вероятно, он вспомнил, как Эдмунд вручил ему кинжал и велел убить преступницу на месте. Но Джоанне не хотелось возвращаться к этому, и она торопливо добавила, цитируя главу Оливеров: – Он сказал: «Ты ведь даже не подозреваешь, кем являешься. Как и все прочие. Вы умираете, даже не понимая, за что». Что он имел в виду?

Похоже, вопрос озадачил Аарона.

– Думаю, отец хотел тебя запугать.

– Да, но… – Существовало множество других способов добиться той же цели. Эдмунд же выбрал очень специфичный, произнес четко выверенные слова. Джоанна снова посмотрела на остальных, шагавших впереди вне зоны слышимости, и понизила голос: – После проявления твоих способностей тебя отвели взглянуть на пленника в клетке и приказали убить любого, кто обладает таким же даром. В том числе меня.

– Вот только не объяснили причин, – отвечая на вопрос, который она в действительности хотела задать, вздохнул Аарон. – Хотя члены совета постоянно казнят преступников, не сообщая почему. – Он проницательно посмотрел на нее и уже мягче добавил: – Не слушай моего отца. Он чувствует слабые места противников и наносит удар именно туда, чтобы ранить побольнее.

Возможно, Аарон был прав. Возможно, Эдмунд и не вкладывал иного смысла в свои слова.

Однако вопрос «зачем?» так и повис между ними, когда они свернули вслед за спутниками на соседнюю улицу – короткий тупик с многоквартирными домами и трактиром на перекрестке. На небо набежали тучи, отчего вокруг потемнело. Джоанна ощутила, что за ними наблюдают, и осмотрелась по сторонам. На них из окон таращились и жители, и посетители трактира.

Прямо ей под ноги сверху выплеснули содержимое помойного ведра. Коричневая жижа потекла по мостовой в сточную канаву. Девушка попятилась и заметила выглядывающую вниз женщину. На ее морщинистом лице читалась враждебность.

Остальные по-прежнему находились чуть дальше впереди. Джоанна ускорила шаг, чтобы нагнать их. Аарон последовал за ней. Она задумчиво нахмурилась. Откуда взялось недоброжелательство местных жителей? Из-за слишком дорогого костюма парня? Но нет. Она начала вспоминать и похолодела: все неприязненные взгляды были направлены именно на нее.

Да и рабочие в серых робах из паба в основном злобно косились на Джейми и Джоанну. Неужели из-за того, что она девушка? Приезжие первой волны мигрантов из азиатских стран в основном были мужского пола. Или местные могли определить смешанную кровь? Интересно, а браки между англичанами и китайцами считались законными в это время? Из уроков истории смутно всплывала информация, что в некоторых странах запрещалось принимать выходцев из азиатских государств. Но не в Великобритании, верно?

Они свернули за угол. Джоанна налетела на моряка в синей форме, который пробормотал что-то неразборчивое. Внезапно Аарон подскочил к нему и схватил за плечо в опасной близости от затылка, так что мог бы убить, если бы сместил руку чуть выше.

– В чем дело? – окликнула Джоанна.

Они догнали спутников, и теперь все остановились. Раньше она никогда не видела, чтобы Аарон вел себя угрожающе. Конечно, моряк не понимал, что рискует сейчас жизнью. Заметил ли произошедшее Ник? Джоанна украдкой покосилась на него, стараясь определить, не попытается ли тот защитить человека теперь, зная, чем именно опасно прикосновение монстра. Но, к собственному изумлению, поняла, что парень тоже испепеляет моряка яростным взглядом.

– Нельзя так разговаривать с леди, – тихо процедил Аарон. – Да и с кем угодно.

Джоанна удивилась. Она слышала, как мужчина что-то пробормотал, но не разобрала слов. Тем временем тот побледнел и сжался, видимо, ощутив на инстинктивном уровне присутствие хищника, пусть Аарон и казался более худощавым. Он усилил хватку и прохладным тоном, до дрожи напомнившим Эдмунда, произнес:

– Выбирай, что скажешь дальше, очень осторожно.

Моряк что-то прошептал. Похоже, извинения, потому что Аарон отпустил его, толкнув в плечо, и с ледяным выражением на красивом лице проследил, как тот поспешил прочь.

– Что он сказал? – спросила Джоанна.

– Ничего, что можно было бы повторить в приличном обществе, – сквозь зубы ответил Аарон, после чего уточнил у Джейми: – Долго нам еще терпеть это кошмарное место?

– Почти пришли, – заверил тот.

Солнце снова выглянуло, когда они добрались до Нэрроу-стрит, длинной улицы, застроенной эклектичными зданиями: рядом с ухоженными таун-хаусами из коричневого кирпича лепились разношерстные деревянные развалюхи с покосившимися балконами и облупившейся краской.

– Да уж, название дано точное, – прокомментировал Аарон.

Улочка действительно оказалась узкой [3], заполненной людьми всех рас. С разных сторон доносились разговоры на полудюжине языков. Если бы не одежда, то Джоанна бы решила, что находится в современном Лондоне.

– Темза раньше разливалась гораздо шире, – заметил Том. – На месте этой улицы когда-то возвышалась стена, отгораживающая реку. – Он махнул рукой в сторону просвета между домами, в котором виднелась водная гладь, так же плотно набитая лодками, как дорога пешеходами. – Все эти здания смотрели на нее.

По мере их продвижения стук молотков и жужжание пил становились все громче. Джоанна подумала, что источником звука могли быть мастерские по изготовлению веревок и ремонту парусов для верфей. Окружающие строения выглядели странной смесью жилых домов, мануфактур и магазинов. Их компания миновала пекарню, где торговали галетами для морских судов, затем несколько зданий с китайскими иероглифами на витринах: ресторан, бакалейную лавку и еще одну аптеку.

Преодолев улицу почти наполовину, Джейми наконец остановился перед чайным магазином, судя по выставленным в деревянных ящиках ароматным смесям и образцам листьев на крошечных блюдцах. Продавец за прилавком оказался китайцем в изысканном костюме-тройке. Жилет был расшит узором в виде фениксов. Когда они вошли, мужчина поднял голову.

Джейми что-то произнес на мандаринском. Джоанна сумела распознать только слова «wŏ bàba» – «мой отец». Собеседник указал на дверь в стене за спиной, почти незаметную на фоне деревянных панелей.

– Он здесь, – сообщил Джейми.

Через полускрытую створку они вошли во внутреннее пространство, которое напомнило квадратный двор за галереей Лю в тысяча девятьсот девяносто третьем году. По бокам тянулись крытые коридоры, вправо и влево от которых расходились двери, ведущие в другие помещения комплекса. Вероятно, некоторые из соседних зданий служили фасадами особняку Лю. Прямо напротив них через резную раму открывался живописный вид на Темзу. Сам двор был оформлен как сад: повсюду в горшках стояли растения и деревья.

В его центре Ин Лю рисовал пейзаж с изображением реки, держась лицом к ней и спиной к вошедшим. На картине уже появились лодки и полоса воды, нанесенные на холст простой черной тушью. Волна дежавю накрыла Джоанну. В прежнем потоке событий они с Ином и Аароном тоже беседовали в похожем дворике среди мольбертов и прочих инструментов любого художника.

Она пожалела, что их визит нарушил царившую здесь умиротворенную атмосферу. Ин услышал их шаги, спокойно поместил кисть в стакан с водой, вытер руки тряпицей и лишь затем обернулся, ничуть не удивленный появлению гостей. Хотя его глаза на мгновение задержались на Нике.

– Привет, пап, – улыбнулся Джейми. – Нам нужно поговорить.

Ин казался старше, чем помнила Джоанна, – около шестидесяти, тогда как в прошлый раз выглядел чуть за сорок. Возраст добавил седины в волосах и углубил грустные морщинки на лице в резкие, словно от ножа, линии, в остальном же глава семьи Лю почти не изменился и был по-прежнему привлекательным и серьезным.

Ин слегка склонил голову, будто под весом тяжкого груза, и негромко сказал:

– Я знаю, почему вы здесь. Потому что общались с Астрид и теперь хотите предотвратить грядущую катастрофу.

32

Ин принес низкий столик и несколько деревянных стульев, которые стояли в крытом проходе. Джейми нырнул в чайный магазин и вернулся с подносом, нагрузив его керамическими чашками и бронзовым заварником в виде птицы. Из носика-клюва струился пар, а хвост сворачивался в ручку.

Опустив ношу на стол, Джейми поместил очаровательный чайник на подогреватель, под которым зажег свечку, чтобы поддерживать воду горячей. В черном металле имелись прорези, через которые проглядывало отражение пляшущего огня, оживляя существо. Это казалось символичным, ведь фениксы тоже появились из пламени.

Стульев на всех не хватило, поэтому Джоанна и Аарон устроились на скамье с видом на Темзу прямо над крутым спуском. Эта часть здания нависала над рекой, коричневатая мутная вода бурлила между деревянными опорами под ним. В соседнем строении к берегу прямо с балкона тянулась лестница – видимо, для путешествующих на лодках и доставки товаров, как предположила Джоанна.

Темза служила настоящим водным трактом для крытых брезентом барж, которые перевозили грузы в коробках и тюках, для весельных лодок с пассажирами, для маленьких суденышек с ржаво-красными парусами и для пароходов с цилиндрами труб, изрыгавших в воздух черный дым. В отдалении один огромный корабль как раз уходил за горизонт, скрываясь из виду.

Аарон проследил за направлением взгляда Джоанны и прокомментировал:

– Сейчас закат эпохи парусного флота. В течение десятилетия будет становиться все меньше управляемых ветром судов. Хотя баржи продержатся чуть дольше. – Он кивнул на одну из них.

На противоположном берегу реки в доках суетились толпы народа. Моряки, пассажиры и торговцы толкались возле множества кораблей и лодок. Мысль о том, что через полтора века там все будет застроено жилыми домами, казалась странной. Вытягивая шею, Джоанна наклонилась вперед в попытках высмотреть объект своего времени дальше к западу.

– Можешь поверить, что Тауэрский мост сейчас еще только строят? – тихо спросила она у Аарона, пока остальные придвигали стулья и рассаживались за столиком. – А Хрустальный дворец до сих пор стоит? – Ей всегда хотелось взглянуть на это чудо архитектуры собственными глазами.

– Нужно вернуться на несколько десятилетий назад, чтобы увидеть его во всем великолепии, – отозвался собеседник.

По привычке Джоанна вцепилась в колено, чтобы ощутить под пальцами грубую ткань юбки, предотвращая бесконтрольную попытку переместиться, как научил Аарон. И… ничего не почувствовала, так как больше не могла путешествовать во времени, вынужденная оставаться в нынешней эпохе из-за наруча.

Тяжело пыхтя и громко топая, к ним подковылял Фрэнки и с усилием запрыгнул на скамейку. Джоанна погладила мягкий мех и висячие уши пса, внезапно ощутив приступ меланхолии. Может, грусть навеял исчезнувший корабль исчезающей эры, а может – мысль, что эту хронологическую линию способна сменить другая, если они не справятся…

Бульдог перелез через Джоанну, чтобы обнюхать Аарона. Тот едва заметно улыбнулся, разглядывая пса, и заморгал, словно сам не ожидал от себя проявления дружелюбия.

Что странно, Фрэнки тоже не выказал ни малейшей враждебности к Оливеру, в отличие от хозяина и всех остальных. Неужели помнил отголоски эмоций из прежнего потока событий? Помнил, что раньше Аарон входил в круг друзей?

Ин занял место напротив них и, пока сын разливал чай, открыл крышку жестяного контейнера, который был так вычурно украшен, что внутри вполне могли храниться драгоценности.

– Оперные вафли, – благоговейно прошептала Рут, протягивая руку за тонким печеньем в палец длиной.

– Я тоже скучал по ним в более поздние периоды. – Морщинки Ина в уголках глаз углубились, обозначая полуулыбку. – Пожалуйста, угощайтесь, – пригласил он остальных взять чашку чая и историческую выпечку.

В животе у Джоанны забурчало. Она не сумела вспомнить, когда ела в последний раз. Поэтому сейчас потянулась за вафлей, откусила и восхитилась нежным вкусом шоколадной начинки. Чай тоже оказался отличным: зеленым, с изысканными цветочными нотками.

– Итак, – проронил Ин, подаваясь вперед и складывая пальцы домиком.

Одежда главы семьи Лю выглядела слегка анахроничной – ближе к тысяча девятьсот десятому году, чем к тысяча восемьсот девяносто первому: чернильно-черные пиджак с жилеткой, угольно-серые брюки и накрахмаленная белая рубашка без галстука, застегнутая на все пуговицы. Джоанна видела сходство между сидевшими рядом отцом и сыном, пусть не столько во внешности, сколько в манере поведения. Оба держались с вежливой официальностью.

Взгляд Ина снова и снова возвращался к Нику. Хозяин поместья явно знал, кого принимает в гостях. Джоанна отставила чашку, ощутив новую волну дежавю. В прежней хронологической линии они уже вели беседу с главой семьи Лю. Интересно, это он тоже помнил?

– Итак, – повторил Ин. – Вы разговаривали с Астрид, и она сообщила о грядущей катастрофе. – Его мелодичный, как у певца, голос звучал очень четко, каждое слово казалось тщательно выверенным.

– Значит, это правда? – спросила Джоанна.

Произнесенное внезапно придало возможному будущему веса. Она обвела взглядом остальных. Все сидели парами: Том с Джейми слева от Ина, Рут с Ником – справа, а сама Джоанна с Аароном – напротив.

Глава семьи Лю кивнул.

– Некоторые из нас обладают способностью помнить предыдущие линии времени. – Он встретил взгляд Джоанны, давая понять, что знает об их прежней встрече. – Однако дар Астрид еще более редкий: она помнит все события, в том числе еще не наступившие. И… – печальные морщинки на лице собеседника углубились, – …нас ждет ужасное будущее.

В сознании всплыли ее слова: «Рухнет все, что важно. Погибнут и люди, и монстры – в бесчисленных количествах. Намного, намного больше, чем тех, кого убил или спас Ник. Он бы остановил катастрофу. И уже находился на пути к цели. Но ты помешала».

Словно подслушав мысли Джоанны, бывший герой стиснул челюсти. Он выглядел таким целеустремленным, что ее сердце пропустило удар.

Астрид сказала, что теперь ничего не изменить. Но как это могло быть правдой? Раз Ник сумел бы предотвратить грядущее в прежней хронологической линии, то способен и сейчас. Особенно с их помощью. Они сделают это вместе.

Джоанна сосредоточила внимание на Ине и озвучила то, о чем думала:

– Должно же быть что-то, что мы можем предпринять. – Не получив ответа, она ощутила укол тревоги. – Нам известно, кто стоит за попытками изменить будущее. Элеонора из курии хочет создать мир, где правят монстры.

– Мир, где правят монстры? – озадаченно переспросил Ин. Его недоумение оказалось таким неожиданным, что Джоанна похолодела. – Воспоминания Астрид о будущем не так определенны.

– Но… – Она осеклась. Они собственными глазами видели тот мир, который хотела создать Элеонора, видели эмблему на полицейском фургоне. Видели, как гвардеец убил человека у всех на глазах. И потом блондинка подтвердила, что планирует воплотить все это. – А что тогда помнит Астрид?

– Множество смертей, – просто ответил Ин. – Конец этой хронологической линии.

Лучи солнца падали на них, согревая. Служа контрастом к леденящей реальности грядущего. Внезапно Джоанна почувствовала, что что-то упускает. Что в ее рассуждения закралась ошибка. Такое же ощущение возникло при проникновении во дворец Уайтхолл. Вот только понять, как и тогда, в чем именно заключалась неправильность, никак не удавалось.

– Вы хотите предотвратить катастрофу. – Слова Ина тяжело падали, как камни в озеро. Он наклонился вперед, чтобы вновь наполнить чашки гостей, и вздохнул. – Вас ждет поражение.

Сердце Джоанны оборвалось. Она надеялась, что глава семьи Лю поможет им в борьбе с Элеонорой. Однако его напряженная поза напомнила Астрид обреченным смирением.

– Я в это не верю, – заявил Ник. В его темных глазах горела решимость. – Мы обязаны попытаться.

Как и Джоанна, он не желал принимать, что все кончено. Не исключено, что ими двигала общая черта всех людей: сомнение в концепции неизбежности. Судя по лицам остальных, те испытывали куда меньше убежденности.

– Вы должны знать хоть что-то о том, как все случится, – обратилась к Ину Джоанна. Астрид не рассказывала родным, что в прежней линии сотрудничала с героем, но, похоже, поделилась некоторыми воспоминаниями с другими главами своей семьи. И Том говорил, что Лю в этом потоке событий считались учеными. Наверняка они что-нибудь выяснили. – Должны иметь хоть какое-то представление.

– О том, каким образом изменят хронологическую линию? – уточнил Ин, снова склонив голову, будто под весом тяжкого груза печали. – Да, у нас есть некоторые предположения. – Джоанна невольно подалась вперед. – Вы знакомы с процессом в теории? Что для создания новой реальности необходимо изменить нечто крайне важное?

– Да, – кивнула она.

– Хронологическая линия противостоит подобным попыткам, и все же наши ученые полагают, что в некоторых местах она слабеет. Мы считаем, что в областях, где отголоски предыдущих серьезных изменений накладываются друг на друга, образуются уязвимые точки.

– Я никогда не слышал ничего об этом. – Аарон нахмурился и тоже подался вперед.

Джоанна обдумала новые сведения. Получается, она рассоздала Ника, потому что находилась в слабом месте хронологической линии, так как чуть раньше забрала у себя время и переместилась, а он прыгнул следом? Значит, оба они очутились в уязвимой точке, допускавшей изменения?

– Это лишь теории, – сообщил Ин Аарону.

– Тогда теоретически… – подчеркнул последнее слово Ник, – вам известно, где располагаются эти уязвимые точки?

– Нет. – Заметив разочарованную гримасу собеседника, который медленно откинулся обратно на спинку стула, глава семьи Лю извинился: – Мне очень жаль, что не могу сказать то, что вы хотите услышать, – что есть шанс предотвратить катастрофу. По правде говоря, мы уже отмечаем признаки приближения конца.

– Признаки? – переспросила Джоанна, покрываясь мурашками не только от прохладного ветра, налетевшего от реки.

– Нарушения в потоке событий, следы разрывов. И прочие свидетельства, которые мы наблюдали перед изменением прежней хронологической линии.

– Какие именно? – уточнила Джоанна.

Ин посмотрел на чашку, на его лице залегли тени, четче обозначая морщины. Он вздохнул.

– Что тебе известно об отклонениях в потоке времени?

Джоанна напряглась, сама не понимая почему. Термин показался ей знакомым. Его употребляли в разговоре игроки из гостиницы «Виверна», а еще раньше – Корвин Арджент.

Рядом послышался шорох: Аарон передвинулся на скамье. Девушка ощутила, что он на нее смотрит, но когда повернулась к соседу, тот сидел, устремив внимательный взгляд на Ина.

– Я не знаю, что это такое, – медленно ответила она на вопрос.

– В общем, отклонения – обычное явление. Монстры создают их, так как путешествуют во времени, а хронологическая линия вынуждена компенсировать изменения. Например… – Ин на мгновение задумался. – Если я прямо сейчас вызову пролетку, то, вероятнее всего, займу место того, кто должен был бы иначе сесть в нее. Представь, что из-за этого он бы опоздал на встречу. Допустим также, что событие служило важной вехой истории. Таким образом, мои рутинные действия вызвали бы отклонения в потоке времени.

Аарон описывал в убежище изменения почти так же, использовав метафору с камнем и волнами.

– Но хронологическая линия сгладила бы все последствия, – сказала Джоанна. – Устроив так, что встреча состоялась бы в другое время. Или возчик бы просто проехал мимо.

– Верно, – кивнул Ин. – Проехавший мимо возчик, перенесенная встреча – это примеры отклонений. Ежедневные коррективы, которые совершаются в потоке событий для устранения последствий наших поступков.

Джоанна сглотнула. Она слишком хорошо знала эту систему. Хронологическая линия раз за разом сводила их с Ником. Джейми как-то объяснил: «Если влюбленные были вместе в том потоке времени, то и в этом непременно встретятся. И будут встречаться снова и снова, пока не восстановится прежний ход событий».

Вот только для них двоих барьер уже никогда не преодолеть. Слишком уж многое их теперь разделяло…

– Почему мы обсуждаем отклонения? – осведомился Аарон.

Джоанна поняла, что он тоже полностью поглощен беседой, хотя вначале воспринимал слова Ина настороженно.

– Лю помнят то, что другие забыли, – прокомментировал глава семьи, отставляя чашку на поднос. – Мы, единственные из всех семей, способны воспроизвести ход изначальных событий, способны заметить изменения. И помним как остановившегося возчика, так и проехавшего мимо. – Затем сложил руки и вновь вздохнул. – Перед обрывом прежнего потока времени мы наблюдали каскад незначительных отклонений: встречи и мероприятия сдвигались на недели и даже месяцы от первоначальных дат. – На секунду Ин умолк, глядя на феникса, порожденного огнем в прорезях металла, после чего тихо добавил: – То же самое происходит сейчас.

– Среди гвардейцев распространились слухи о необычных отклонениях… – прошептал Аарон.

– Да, – тяжело проронил Ин. – Думаю, хронологическая линия не справляется с коррекцией, не может восстановить поток событий. – Его слова вызвали ужас у Джоанны. Она резко втянула в себя воздух. – Полагаю, конец близок. Мы сидим на дне потрескавшейся чашки.

Сказанное эхом пронеслось в ее сознании, а перед внутренним взором вновь всплыли воспоминания о прорехах в ткани реальности. Взгляд упал на Тома, который что-то бормотал про себя побелевшими губами. Он явно тоже думал об этом.

– Мы кое-что видели, – сообщила Джоанна и ответила на невысказанный вопрос Ина: – И считаем, что это мог быть разрыв в хронологической линии.

Повисла тишина, пока тот пораженно переваривал услышанное, утратив дар речи, но в итоге выдавил:

– Я не понимаю.

– Мы видели дыру в ткани бытия, – пояснил Том. – Спрятанную за барьером Элисов. Мы думаем, совет хочет утаить информацию о разрыве.

Ин открыл рот, собираясь что-то сказать, но промолчал. Они с Джоанной встречались уже дважды, и она впервые увидела уверенного главу семьи Лю растерянным.

– Опишите эту дыру, – сдержанно попросил он, снова обретая подобие спокойствия, хотя выражение глаз выдавало тревогу.

Покинув кафе, их компания не обсуждала увиденное. Джоанна посмотрела на друзей и поняла, что для этого имелись причины. Рут обхватила себя руками, а Джейми побледнел – само воспоминание вызвало у него тошноту. Обычно незаметные веснушки Тома отчетливо проступили на молочно-белом лице. Все они выглядели потрясенными до глубины души.

– Казалось, что хронологическую линию силой разорвали, – наконец отозвался Джейми. – Мы видели дыру с неровными краями, которая висела прямо в воздухе. – Он судорожно сглотнул. – И внутри нее плавала черная пустота.

– Вневременье, окружающее хронологическую линию? – после паузы уточнил Ин.

Джоанна ощутила ужас. Дворец монстров тоже окружала эта теневая бездна. Рут тогда сказала: «Здесь ничего нет. Одна пустота, хотя выглядит как улица». Возникало ощущение, что если шагнуть туда, то потеряешься навечно.

– Мы видели вневременье всего пару минут, а потом… – Джейми запнулся. Джоанна понимала его колебания: она и сама не знала наверняка, что произошло. – Внутри будто появилась другая хронологическая линия. В которой правили монстры.

На лице Ина проступило беспокойство.

– Вы видели иную реальность?

– Я тоже думал, что это невозможно, – вздохнул Джейми.

Джоанна закусила губу, заметив, что он упомянул лишь разрыв в кафе на Ковент-Гарден. Неужели из-за того, что не увидел второй, в библиотеке? Возможно, потому что в помещении было полно дыма, когда спасательная группа проникла внутрь.

– Существует и другая прореха в хронологической линии. Она находится в Кордегардии, – сообщила Джоанна.

Похоже, никто из друзей не заметил разрыв в Холланд-Хаусе, судя по их встревоженным лицам. Даже Ин нахмурился. Она ощутила, как сжалось от страха сердце, и уточнила:

– Раньше таких дыр не возникало?

– Больше того, я никогда не слышал ни о чем подобном, если не считать сказок, – сказал хозяин поместья, покачав головой.

– Как думаешь, что это может означать? – спросил отца Джейми. – Я лично помню о таком лишь одну историю. – На секунду его лицо стало по-детски испуганным. – Finis saeculorum.

Джоанна попыталась расшифровать фразу. «Finis» вроде бы переводилось как «финиш», «финал». А «saeculorum»? Все монстры, казалось, понимали смысл сказанного. Аарон тихо хмыкнул. Рут скептически скривилась.

Том взял Джейми за руку.

– Тебе страшно? Это всего лишь сказка.

– Что за сказка? – с тревогой поинтересовалась Джоанна, вспомнив, что и герой раньше тоже считался персонажем из легенд.

Она украдкой покосилась на Ника. Он повернулся к Ину, внимательно слушая, поэтому ей был виден только профиль. Темные волосы упали на глаза.

– История называется «Конец времен», – в итоге ответил Аарон. – В ней рассказывается о ребенке, который прорвался через хронологическую линию в поиске родителей, но в итоге разрушил ее и провалился в пустоту – как и все вокруг. Каждый когда-либо живший человек затерялся во вневременье.

Ин успокаивающе вскинул ладони.

– Это всего лишь детская сказка.

Однако Джоанна чувствовала ледяные пальцы ужаса. Каким образом ребенку удалось нарушить поток событий в истории?

– Вот только мы на самом деле видели дыры в реальности, – прокомментировал Ник. – Выдумки не причиняют такого вреда. Так что же стало причиной? – Подумав, он добавил: – Как считаете, это подтверждает теорию о существовании уязвимых точек хронологической линии? Что разрывы появились как раз там?

Ин сделал глубокий вдох, стараясь вновь обрести равновесие, и признал:

– Весьма вероятно.

– Тогда нужно просто найти другие слабые точки! – воскликнул Ник, садясь прямо. – И таким образом сузить количество мест, где может появиться Элеонора. Мы найдем ее и помешаем осуществить планы!

На секунду взгляд Ина сделался сочувственным и утомленным, напомнив Джоанне выражение лица Аарона, когда тот рассказывал об уроке, который получает каждый монстр. Все однажды пробовали изменить ход событий и все терпели неудачу.

– Вы можете попытаться, – произнес Ин. – Однако Астрид обладает самым сильным даром среди Лю. Если она утверждает, что успех Элеоноры неизбежен, то так и есть.

– Как вы можете говорить такое? – возмутился Ник. Его повышенный голос, пусть и без гнева, вызвал у собеседника невольный страх, судя по расширившимся глазам. Джоанна внезапно подумала: а был ли Ин в поместье Лю при нападении героя и помнил ли резню? Боялся ли теперь Ника так же сильно, как Лиам? – Люди пострадают, если мы не сумеем остановить Элеонору! Ничего непоправимого пока даже не случилось!

Почти то же самое сказала и Джоанна в прежнем потоке времени. И затем изменила неизбежное. Поэтому она знала, что это возможно. Ей хотелось верить, что и на сей раз им удастся предотвратить наступление ужасного будущего. Ник прав: ее отец, друзья и родные с человеческой стороны не должны жить в мире, увиденном в разрыве. В мире напуганных прохожих и сваленных горой трупов.

– Мы обязаны предпринять хоть что-то! – согласилась Джоанна.

– Я и сам не хочу, чтобы хронологическая линия изменилась, – вздохнул Ин. – Но знаю, что это неминуемо. Нам следует смотреть на всю картину целиком. По крайней мере, у нас может быть больше свободы действий в новом мире. Обещаю, что семья Лю запомнит произошедшее и пронесет свет знания в любом времени.

– У вас может быть больше свободы действий? – повторил Ник. – Нельзя утверждать наверняка. А как же горы трупов и множество смертей? – продолжил он, вызвав у собеседника новый приступ паники.

Джейми решил вмешаться, рассудительно сказав парню:

– Послушай, мы все утомились и не выспались. – И добавил для отца: – Нам нужно отдохнуть.

Ин чуть заметно кивнул и встал. Том с Джейми последовали его примеру. Затем из-за стола поднялась Рут, а за ней и Аарон. Только Ник не горел желанием уходить. Он мрачно стиснул челюсти. Впервые за долгое время Джоанна могла прочитать выражение его лица: он планировал предотвратить планы Элеоноры, даже если придется действовать самому.

Она глубоко вдохнула, понимая: что бы ни случилось, он не останется один. Однако задержалась, когда все направились через двор к двери.

– В чем дело? – спросил Аарон, тоже отставая от спутников, которые уже вышли в чайную.

– Встретимся снаружи, – сказала ему Джоанна.

Им с Ином кое-что следовало обсудить с глазу на глаз.

33

Ин не выглядел удивленным, заметив, что Джоанна задержалась.

– Ты уже должна услугу Лю, – мягко, но непреклонно произнес он. – Мы не разрешаем брать на себя два обязательства одному человеку.

Ей следовало предположить, что так и будет. В прошлый раз она получила информацию в обмен на услугу, а сейчас и вовсе бесплатно. Но лишь благодаря присутствию Джейми – Ин не стал бы требовать ничего у собственного сына.

– Мне очень нужно кое-что знать, – вздохнула Джоанна. – Кое-что не имеющее отношения к Элеоноре.

Вместо того чтобы согласиться или отказаться сразу, собеседник жестом пригласил ее сесть на деревянный стул за столиком напротив и налил еще чаю. Свежий травяной аромат напитка смешивался с менее приятным запахом гари, характерным для этой эпохи.

– Что ты хотела спросить? – поинтересовался Ин.

Джоанна понимала, что это не означало обещания ответить. Он лишь уточнял, что именно она хотела узнать. Отчасти ей было страшно озвучивать свои опасения.

– Когда мы виделись в прошлый раз, я предложила ожерелье в обмен на информацию, – наконец заставила она себя произнести. – Но вы отказались его брать.

Ин испытующе посмотрел на девушку, напомнив ей о другом разговоре в прежнем времени. Она удостоилась безраздельного внимания главы семейства Лю только тогда, когда протянула ему ожерелье.

– Я помню, – тихо отозвался он.

Джоанна невольно прикоснулась к ключицам, где раньше висело украшение.

– На золотой цепочке появились темные пятна. – Они появились благодаря впервые прорвавшемуся наружу дару, когда умирала бабушка: металл снова вернулся к состоянию руды.

– Я помню, – повторил Ин.

Джоанна нервно сглотнула. Ей не следовало сообщать ему о своих способностях, но она обязана была узнать о них больше.

– Заметив эти пятна, вы изменились в лице, потому что видели подобное и прежде. Потому что видели прежде проявление подобного дара.

– Ты до сих пор не задала вопрос. – Ей показалось, или в голосе собеседника прозвучали сочувственные нотки?

Если бы он планировал донести на нее в совет, то уже поступил бы так в прошлый раз.

– Этот дар не принадлежит ни одной из двенадцати семей, – решилась произнести Джоанна, хотя слишком хорошо помнила полное отвращения выражение лица Эдмунда Оливера и приготовилась к презрению Ина. – То ожерелье вручила мне бабушка. Оно было незапятнанным, но когда я прикоснулась к нему…

– То оставила отметины, – закончил фразу глава семьи Лю. Он и правда видел проявление подобного дара раньше. – Спроси же то, что хотела.

Джоанна облизнула пересохшие губы.

– Мы упомянули о прорехах в хронологической линии – в кафе и в Холланд-Хаусе. Но не рассказали кое-что еще. Я не рассказала кое-что еще – ни вам, ни остальным.

– Продолжай. – Впервые за время их беседы Ин продемонстрировал признаки недоумения.

– Те разрывы в реальности возникли в местах, где я использовала свои способности. Именно в тех самых точках – и в кафе, и в Холланд-Хаусе.

– Ты считаешь, что послужила причиной образования дыр? Как ребенок в сказке? – Выражение бесстрастного лица собеседника было очень сложно прочитать.

Джоанна опустила голову. Он хотел услышать прямой вопрос, ответ на который потребовал бы новой услуги.

– Почему мой дар считается запретным? – А потом не удержалась и выпалила также: – Почему совет желает моей смерти? Что я вообще такое?

– Ты так говоришь, будто представляешь собой некое отклонение от нормы. Или существо из самой бездны вневременья.

Эдмунд однажды сказал, что подобным отродьям не следовало бы появляться на свет.

– Я создала разрыв в хронологической линии, как тот ребенок, – прошептала Джоанна. – Повредила ее. И… думаю, предупреждения Астрид могли касаться именно меня. Вдруг это я виновата в появлении уязвимых точек, из-за которых все мы навечно затеряемся во времени?

Ин внимательно посмотрел на собеседницу.

– Я не верю в то, что именно ты повредила хронологическую линию. – Он всегда выглядел грустным, но сейчас меланхоличное настроение нависло над ним, точно грозовая туча.

– Откуда вам знать? – спросила Джоанна.

– Ты помнишь детскую считалку?

– «Оливеры видят. Ханты прячут…» – начала перечислять она то, что раньше услышала как раз от Ина.

Так монстры учили детей, какой семье принадлежит какой дар.

– «…Новаки живут. Патели топят. Хатауэи привязываются. Портелли открывают. Найтингейлы забирают. Мтвали хранят. Ардженты убеждают. Элисы скрепляют. Гриффиты разоблачают. Но только Лю помнят», – мелодичным голосом завершил считалку Ин.

– Двенадцать семей Лондона, – прокомментировала Джоанна, не слишком хорошо понимая, зачем он снова рассказывает об этом.

– Да. Вот только существует тайная версия считалки, которую знают только Лю. Там другая концовка.

– Какая? – внезапно ощутив неясное волнение, уточнила Джоанна.

– «Но только Лю помнят, что раньше была еще одна семья».

– Что? – прошептала она, похолодев.

– В Лондоне раньше жили тринадцать кланов монстров, – пояснил Ин. – В том числе твой. Грейвы.

Казалось, его слова эхом прокатились по двору, словно удар гонга. Прокатились эхом по телу Джоанны.

Однажды она спросила у Аарона: «Я не принадлежу к семье Хантов, верно?» Но сейчас, услышав подтверждение, только и сумела выдавить:

– Нет. – Ее родственниками со стороны отца были Чены, а со стороны матери – Ханты. И в детстве она даже обладала даром прятать вещи. Однако, как упомянул Аарон, способности по мере взросления оставались лишь те, которые и определяли принадлежность к семье. – Неправда…

Иначе бабушка обязательно бы рассказала. Вот только… Она много раз пыталась поговорить с Джоанной до нападения. Вспомнились слова отца: «У меня создалось впечатление, что Дороти хотела обсудить с тобой что-то».

– Ты превратила золото цепочки снова в руду, – прокомментировал Ин. – Таков дар семьи Грейв. Они умели отматывать время назад для предметов, развоплощать их до первоначального состояния. – Его взгляд смягчился. – Ты обладаешь фамильным сходством.

Вот только Джоанна никогда не слышала о Грейвах.

– Ничего не понимаю, – проговорила она. Ин сказал, что раньше существовала еще одна семья. Что он имел в виду под словом «раньше»? – И где они теперь?

– Члены семьи Лю с самым сильным даром помнят фрагменты zhēnshí de lìshĭ, истинной истории, – по-прежнему мягко сообщил собеседник. – Сложив все обрывки вместе, мы до некоторой степени восстановили ход событий и поняли, что случилось с Грейвами.

На последней фразе Джоанна застыла. Что с ними случилось?

– Древние римляне практиковали наказание Damnatio memoriae. Ты слышала о нем? – спросил Ин.

– Нет, – прошептала она.

– Подвергнутых ему обрекали на забвение. Стирали из истории, – пояснил он. – Разрушали их статуи, уничтожали портреты, сжигали письма. Запрещали произносить их имена под страхом смертной казни. – Его голос прозвучал мягче, чем слова. – Но наш Король пошел дальше. Мы полагаем, он полностью убрал Грейвов из хронологической линии, выследив и убив первых членов семьи, так что их потомки даже не появились на свет.

Джоанна пораженно уставилась на собеседника. Она своими глазами видела жестокие смерти, наблюдала, как жизнь уходит из взгляда бабушки, а ее дыхание пресекается, – держала ее покрытые кровью руки. Помнила рану от меча в груди Люсьена Оливера. Изломанное тело Марджи.

– Король убил всех?

– Мы не знаем, почему он так поступил, – вздохнул Ин. – Думаем, что в качестве наказания. Хотя не представляем, за какие прегрешения.

Джоанна никак не могла уложить в мозгу масштабы случившегося с Грейвами. Неужели какое-то преступление способно оправдать подобные меры: уничтожение целого рода? Она сама ответила на свой вопрос: нет, подобное наказание ничем нельзя заслужить.

– Вы упомянули, что всех Грейвов убили. Поэтому я не могу принадлежать к их семье, так ведь?

Глубокие морщины на лице Ина выглядели, как вырезанные в дереве у статуи воплощения печали.

– Не понимаю, как такое возможно, но ты действительно член стертой из реальности династии, – наконец проронил он.

– Вы их помните? – медленно уточнила Джоанна, зная, что сильнейшие из семьи Лю не забыли обрывки из изначальной хронологической линии.

– Немного… – вздохнул Ин, погружаясь вглубь себя. Его взгляд стал отрешенным. – Я был женат на одной из Грейвов, хотя уже не могу сказать, как ее звали. Иронично. Дар нашей семьи – идеальная память, а я позабыл имя жены и ребенка.

В голосе собеседника прорезались настолько сильные эмоции, что Джоанна по-новому посмотрела на него, поняв, что сейчас узнала причины его непреходящей грусти. Как и Джейми, Ин родился с болезненными воспоминаниями.

– Сочувствую, – тихо произнесла она.

– У наших способностей есть свои минусы, – сказал глава семьи Лю, невесело улыбнувшись. – Думаю, ты и сама понимаешь, каково это. – И он бросил взгляд в том направлении, куда удалился Ник.

Некоторое время они оба молчали. Огонек под чайником трепетал. Погода снова начала меняться. Над рекой нависли грозовые облака, тяжелые и мрачные, по воде бежала рябь от порывов ветра.

– Нелегко сразу переварить такую информацию, – заметил Ин, наклоняясь, чтобы вновь наполнить кружку гостьи и свою собственную.

– Даже не знаю, как к ней относиться, – призналась Джоанна, по-своему жалея собеседника больше, чем себя: тот горевал об утраченных близких, она же их совсем не помнила.

Вот только… стоило подумать об этом, как внутри всколыхнулось полузабытое ощущение, будто отдаленный отголосок прежних эмоций.

На Темзе начинался прилив, подгоняемый волнами от ветра. Крошечное красное полотнище отчаянно трепетало на фоне воды. Наблюдая, как моряк быстрыми движениями крутил ворот, спеша спустить парус, Джоанна рассеянно провела ладонью по лицу, стараясь не обращать внимания на внутреннее смятение, еще более бурное, чем наступившая непогода. Сейчас, перед опасностью грядущей катастрофы, не оставалось времени на то, чтобы разбираться в неясных ощущениях и чувствах. Или размышлять о прошлом. Кроме того, тревожило и кое-что еще.

– А что, если Грейвов стерли из истории из-за того, что они рвали ткань реальности, создавая прорехи в хронологической линии? Из-за того что представляли угрозу для всего мира?

Снова вспомнились слова Астрид о том, что Ник предотвратил бы катастрофу, если бы ему не помешала Джоанна.

В чем именно заключалась его роль? Вдруг именно в том, чтобы устранить последнюю из Грейвов? Может, таким образом он бы спас всех?

Несколько мучительно долгих мгновений Ин молчал.

– Я так не думаю. Когда тринадцатая семья существовала, в хронологической линии никто не замечал никаких разрывов. Не возникало никаких необычных отклонений в потоке событий. – Он обвел испытующим взглядом лицо собеседницы. – Ты продолжаешь говорить так, будто считаешь себя некоей разрушительной силой – неким чудовищем, которое заслуживает смерти от рук совета. Это совсем не так. Ты просто член всеми забытой семьи.

Сглотнув ком в горле от сочувственного тона Ина, Джоанна спросила:

– Тогда откуда взялись повреждения в линии времени, если не от моего дара?

– Не знаю, – вздохнул он, после чего задумчиво склонил голову набок и уточнил: – Ты сама сказала, что обратила золото цепочки снова в руду. Где это случилось?

– В одной из спален Холланд-Хауса, – выбитая из колеи вопросом, пролепетала девушка.

– Но там никакого разрыва не возникло.

Она принялась размышлять. В убежище после применения дара тоже ничего похожего на дыру в пространстве не появилось. И в гостинице «Виверна».

– Может, потом кто-то из Элисов скрыл прорехи по приказу совета?

– Вряд ли. – Ин покачал головой. – Подобные распоряжения отдавали всего четыре раза.

– Четыре? – переспросила Джоанна.

– Барьер в кафе на Ковент-Гарден возвели в тысяча девятьсот девяносто третьем году, – сообщил собеседник. Его слова удивили ее. Она использовала свои способности как раз в тот период. Наверняка это как-то связано. – Прежнюю библиотеку в Холланд-Хаусе отгородили в две тысячи пятьдесят третьем году, – продолжил перечислять Ин, снова озвучив место, к которому имела отношение Джоанна. – Дом на Рейнери-роуд, семнадцать, в Шеффилде – в две тысячи третьем, а англиканскую церковь Святого Магнуса Мученика на Лоуэр-Темз-стрит – в тысяча девятьсот двадцать третьем.

Что бы ни думал Ин, она наверняка была причастна к прорехам в Ковент-Гардене и Холланд-Хаусе. Однако понятия не имела, что находилось в Шеффилде и в церкви, поскольку никогда там не бывала, не говоря уж о применении дара. Хотя, возможно, это случится в будущем…

Джоанна задумчиво нахмурилось. Нужно все выяснить. Но сперва требовалось узнать у Ина кое-что еще. Она вскинула на него взгляд и произнесла:

– Понимаю, что уже должна вам одну услугу…

– Информацию о семье Грейв я сообщил безвозмездно, – мягко сказал хозяин поместья. – Мне очень жаль, что Король так поступил с ними.

Джоанна молча смотрела на него.

– Тебе нужно что-то еще? – Он чуть удивленно приподнял брови, после чего напомнил: – Лю никогда не совершают повторный обмен с человеком, уже задолжавшим нам услугу.

– Но тогда дело было в другой хронологической линии, – с надеждой заметила Джоанна. – Как насчет по услуге на каждую?

Собеседник одарил ее своей полуулыбкой.

– Что тебе нужно?

– Узнать, есть ли надежный член курии монстров. Кто-то безоговорочно верный Королю?

– Конрад, – ответил Ин, не колеблясь.

При звуке этого имени по спине Джоанны пробежал холодок. Несмотря на заявление собеседника, она вспомнила члена совета, чей взгляд бледных глаз казался ледяным, точно укус мороза. В прошлый раз Конрад преследовал ее с целью предать казни, когда узнал о способностях. Одно его имя потрясло Рут и Аарона.

Остальным идея обратиться к нему точно не понравится, однако чтобы противостоять члену курии, нужен другой член курии.

– Конрад, ясно, – кивнула Джоанна. – Я должна передать ему послание.

Когда она вышла обратно на Нэрроу-стрит, уже начался дождь. Спутники ждали ее перед чайным магазином. Том раздобыл где-то зонт и держал его над Джейми, но остальных, казалось, не беспокоили тяжелые редкие капли, которые падали вокруг, разбиваясь о мостовую.

– Что ты там забыла? – спросила Рут, делая шаг ближе. – Что-то случилось? – Она нахмурилась, видимо, заметив состояние сестры.

Конечно, заметила. Они знали друг друга всю жизнь. Ин сказал, что семья Джоанны – Грейвы, но она точно знала одно: это Рут ее семья. И не желая беспокоить ее, покачала головой, проглотив ком в горле.

– Нет, ничего. – И велела себе собраться. Не время пока размышлять о Грейвах. – Я узнала кое-что полезное. Ин сообщил места, где еще поставили барьеры Элисов: церковь Святого Магнуса Мученика на Лоуэр-Темз-стрит и Рейнери-роуд, семнадцать, в Шеффилде. Никаких ассоциаций?

– Рейнери-роуд, семнадцать? – Ник выпрямился с встревоженным и озадаченным видом. – Там мы жили до переезда. Почему Ин назвал этот адрес?

Джоанна пораженно уставилась на него. Она создала разрыв хронологической линии, когда развоплотила героя в библиотеке. Вот только его уже много раз меняли и раньше – именно там, где он вырос.

Значит, оставался только один неучтенный адрес из списка. Неясно, что же именно там случилось…

– В чем дело? – спросил Аарон.

– Что происходит? – вторил Ник.

– Думаю, теперь нам известно, где Элеонора планирует изменить хронологическую линию, – ответила обоим Джоанна. – Место и время.

34

– Церковь Святого Магнуса Мученика, – задумчиво повторил Том, пока они шагали обратно по Нэрроу-Стрит. – Что Элеоноре могло там понадобиться в тысяча девятьсот двадцать третьем году?

– Кажется, там когда-то располагался вход на старый Лондонский мост, – припомнила Джоанна.

– К названному времени там была еще просто церковь, – возразил Джейми и наморщил лоб, размышляя. А также, вероятно, перебирая информацию своего внутреннего архива. – Не знаю, каким образом Элеонора может изменить там ход событий. Мне неясно, на какое явление или человека она нацелилась.

– Говорил Ин что-то более конкретное, чем просто год? – уточнил Аарон. – Например, дату?

– Пятнадцатое марта, – сообщила Джоанна.

Ник вскинул голову. Он наблюдал за людьми на улице: за нищим с протянутой шляпой, который выпрашивал у прохожих монеты; за малышкой, которая собирала что-то с земли и складывала в корзинку. Одежда парня, состоявшая из брюк, рубашки и жилета, соответствовала эпохе и не выделялась – половина населения ходила в такой же. Однако развитая мускулатура придавала любому наряду слегка угрожающий вид.

– Почему твой отец и ранее Астрид считали, что изменение будущего неизбежно? – поинтересовался Ник у Джейми. – Я так и не понял этого.

– У меня есть несколько теорий, – ответил тот, поглядывая из-под зонта на грозовое небо.

Заметив дискомфорт партнера, Том предложил:

– Давайте поймаем пролетку.

В итоге они запрыгнули в пустой омнибус, который тащили две медленно плетущиеся лошади. На борту красовалась реклама пекарского порошка для теста «Борвик». Она гласила: «Лучшее, что вы можете купить за деньги». Сам вагончик оказался шатким и старым, но полностью закрытым, поэтому Джейми сразу расслабился, заняв одно из сидений. Им всем хватило места, чтобы устроиться по трое в ряд на соседних диванчиках. Том с партнером и Аарон в итоге расположились с одной стороны, а Рут, Ник и Джоанна, плотно прижимаясь друг к другу, – с противоположной.

Когда Аарон брезгливо ткнул ногой толстый слой соломы, устилавший пол, их с Джоанной колени соприкоснулись. Она ощутила разряд от прикосновения и поняла, что до сих пор не привыкла к его присутствию.

– Что ты делаешь? – спросила Рут.

– Проверяю, есть ли вши, – ответил Аарон, словно это было очевидно. – Какой смысл в соломе без примеси ароматических трав?

– Для теплоизоляции, – прокомментировал Том.

Они втроем тоже сидели очень тесно прижатые друг к другу, и гигант с трудом вмещался на сиденье. Фрэнки стоял на одном колене хозяина, балансируя с легкостью живущего на барже пса. Бульдог наблюдал за проносящейся мимо улицей, залитой дождем, периодически гавкая на встречных лошадей.

Аарон с ужасом изучил обтрепанную дырку в голубой обивке сиденья и наконец проворчал:

– Если бы вы дали мне пятнадцать минут, то я бы организовал приличный транспорт.

– Так мы и позволили тебе послать за каретой Оливеров, – фыркнула Рут. – Вместе с ней наверняка прибыла бы и половина гвардейцев совета.

– Я не собираюсь доносить на вас, – нетерпеливо сказал Аарон, однако смотрел при этом на Джоанну.

– Я знаю, – кивнула она.

На его лице промелькнуло уязвимое выражение, которое тут же сменилось настороженным: даже после их обсуждения он еще сомневался в ее безоговорочном доверии. Еще думал, что может пострадать в итоге.

Джоанна закусила губу. А ведь так и случится, если Аарон решит выступить вместе с ними против Элеоноры. Всем им грозит опасность. От этой мысли навалилась тяжесть.

Сидевший рядом Ник подвинулся и спросил:

– Так каков план?

– Для начала выспаться как следует, – объявила Рут. – Вы двое провалялись без сознания почти всю ночь. Вам нужен полноценный отдых.

После этих слов постоянно присутствовавшее фоном изнеможение Джоанны вышло на первый план. Она действительно ужасно устала. Однако вряд ли сумела бы сейчас заснуть. Только не тогда, когда навалилось столько эмоций. Не тогда, когда нужно столько еще спланировать.

Ник озвучил ее мысли:

– Не думаю, что смогу заснуть. Мы пока слишком многого не знаем. И необходимо подготовить план действий. А еще достать одежду для тысяча девятьсот двадцать третьего года…

– И понять, чему именно противостоим, – поддержала Джоанна. – Какими силами и ресурсами располагает Элеонора. Что именно предпримем, когда наконец обнаружим ее.

– Убьем, – ровным голосом сказал Хатауэй.

– Том… – вздохнул Джейми.

Но его партнер выглядел как никогда серьезным.

– Если выпадет шанс, я прикончу эту гадину собственными руками.

– Она, вероятно, даже не помнит меня, – взяв его за руку, проговорил Джейми.

– Тем сильнее мое желание свернуть ей шею.

Джоанна посмотрела на их сплетенные пальцы и вспомнила прошлый поток событий и то, в каком состоянии были руки королевского архива. В отличие от Ника, Джейми не забыл пытки.

– В любом случае, до тысяча девятьсот двадцать третьего года еще достаточно времени, – прокомментировал спокойным тоном Аарон, пытаясь утихомирить возбужденных спутников, совсем как чуть раньше Ин. – Более чем тридцати лет с лихвой хватит и на планирование, и на отдых. – Затем вскинулся, заметив мелькавшие мимо улицы. – Мы что, покидаем район Лаймхауса? В Мэйфере есть вполне респектабельное заведение, которым управляет… – И осекся, увидев полное отсутствие энтузиазма от предложения, после чего пробормотал себе под нос: – Либо просто останемся здесь, в теплой компании вшей. – А поняв, что Джоанна удивленно таращится на него, вздохнул: – В чем дело?

Он сказал, что до тысяча девятьсот двадцать третьего года еще достаточно времени. Вот только в прошлый раз все получилось совсем иначе.

– Когда я уничтожила героя, – начала объяснять Джоанна, поймала на себе взгляд Ника и запнулась на мгновение, однако продолжила: – Когда я уничтожила его, то изменилось не только будущее, но и прошлое. Все сразу.

Она отмотала назад жизнь возлюбленного, стерла совершенные им действия и вернула семью. Новая хронологическая линия поглотила старую в одну секунду целиком, от начала до конца.

– Что ты имеешь в виду? – Аарон нахмурился.

– Она имеет в виду, что у нас нет времени, – пояснил Том. – Что реальность может измениться в любой момент без предупреждения. А мы даже не узнаем об этом. Ну, кроме Джейми.

– Когда мы говорили с Элеонорой, у меня создалось впечатление, что она уже близка к осуществлению планов, – прокомментировал Ник, выпрямляясь.

– Она сказала, что все уже приведено в движение, – вспомнила Джоанна и отчетливо представила, как их противница переносится в тысяча девятьсот двадцать третий год и совершает изменение, которое запускает цепь событий, и те вытесняют окружающую действительность, превращая в жестокий мир, где правят монстры.

– Видимо, отдыхать нам не придется, – резюмировал Ник.

Пока омнибус трясся по улочкам Лаймхауса, компания составила список самых необходимых вещей. Том провел пальцем по строчкам.

– Чтобы купить некоторые позиции, придется посетить черный рынок. – Затем зачитал пункты вслух: – Одежда, оружие, оборудование для слежки… – Почесал в затылке и добавил: – И время для путешествий. Нам оно понадобится, чтобы попасть в тысяча девятьсот двадцать третий год.

Его слова вызвали приступ дурноты. Джоанна понимала, что потребуется переместиться более чем на тридцать лет вперед – каждому, – но загнала мысли об этом в самые глубины сознания, не позволяя себе думать о том, где они достанут столько времени.

Ник тоже явно испытывал дискомфорт от обсуждения, судя по резким движениям и прерывистому дыханию. Том не мог этого заметить, однако посмотрел на опасного союзника, за которым с подозрением наблюдал от самой лодочной станции.

– Я все хотел спросить, – обратился Ник к Аарону. – Ты переместил меня с помощью наруча в эту эпоху. Люди могут путешествовать только таким способом?

– Вообще-то я всегда думала, что люди совсем не могут путешествовать, – нахмурилась Рут. – С наручем или без него.

Джоанна попыталась уложить в сознании новую информацию. В прежней хронологической линии Ник перемещался во времени, но никаких татуировок или приспособлений на нем не было. Он так и не раскрыл свой способ, лишь сказал, что путешествует не так, как монстры. Не подвергая опасности человеческие жизни.

– А как работает наруч? – поинтересовалась Джоанна у Аарона.

– В нем содержится определенное количество лет, – ответил он. – Почти как в жетонах.

– В моей коже сейчас впечатано время человеческих жизней? – Она с ужасом посмотрела на свое запястье, исполняясь еще большей ненависти к золотистой отметине. Захотелось схватить нож и вырезать отвратительную татуировку или выцарапать ее ногтями из себя. – Сколько? Чьи они?

Взгляд Аарона на секунду стал чересчур пронизывающим. Наконец он сказал:

– Я не могу точно определить без контроллера, сколько там осталось. Но, насколько помню, у вас обоих потрачено почти все. Нужно будет достать еще.

Джоанна повернула запястье наручем вниз, чтобы не смотреть на него. Без управляющего устройства она так и останется привязанной к этому времени. Но даже если удастся раздобыть новый контроллер… Она едва сдержала еще один приступ тошноты. Последние два перемещения – в будущее и сюда, в тысяча восемьсот девяносто первый год, – произошли помимо воли. На этот же раз придется сделать уже сознательный выбор потратить чье-то время жизни.

Они с Ником сидели, притиснутые друг к другу, поэтому Джоанна почувствовала, как напряглись его мышцы. О чем он сейчас думал?

* * *

Вся компания сошла с омнибуса возле дока Риджентс-канала – настоящего хаоса барж и парусных судов, вокруг которых толпились моряки в синей форме и рабочие порта, борясь друг с другом за ограниченное пространство. Тяжелые грузы – бревна, мешки с углем и огромные валуны – докеры перетаскивали с кораблей на причал, выкрикивая указания.

Том направился прямиком к живописному разноцветию лодок Хатауэев, привязанных в дальнем конце пристани, и через десять минут вернулся с узким ярко-синим суденышком, которое тянула впряженная лошадь. На борту красовались название «Василек» и знакомый символ двуглавого пса, а также узор из за́мков и роз. Цветок, по-видимому, считался распространенным мотивом для изображения на лодках в этом времени, однако Джоанне он напомнил о гербе Элеоноры – стебле с шипами, – заставив невольно поежиться.

Том повел спокойную белую кобылу с огромными копытами, похожими на суповые миски, к буксиру, пояснив:

– Легче всего добраться до нужного места – вверх по Риджент-каналу.

– Интересно, а Хатауэи держат лодки в каждой эпохе? – с любопытством протянула Джоанна.

Следовало догадаться, что они владеют и целым флотом суденышек, которые мог брать любой из их семьи.

– Иногда Ханты помогают нам переносить сквозь время собственные баржи, – откликнулся Том, – но обычно куда проще позаимствовать транспорт из нужной эры. Особенно в переходный период между буксирными судами и на дизельном двигателе.

Рут наблюдала за лодкой, но, услышав его слова, переключила внимание на обсуждение и с удивлением переспросила:

– Погоди-ка. Что, ты сказал, делают Ханты? Кто именно?

– Некоторые из вашей семьи в определенные отрезки времени. – Том пожал плечами. – Но они немало берут за свои услуги. Умеют выторговать самые выгодные условия.

– Я даже не знала, что мы можем использовать дар на таких огромных предметах, – едва слышно пробормотала Рут, выглядя заинтригованной.

Джоанна запрыгнула на судно. Внутреннее пространство казалось удобным, но совсем крошечным по сравнению с роскошными помещениями на «Безмятежности» Тома и Джейми. Мебелью служили умные конструкции: складные стулья и откидной столик, который можно было опустить после использования. В одном углу излучала тепло маленькая печка-буржуйка.

Лодка покачнулась, когда Ник взошел на нее и начал спускаться по ступеням. Он поискал Джоанну взглядом. Их глаза встретились, и у нее перехватило дыхание. С момента знакомства оба подсознательно высматривали друг друга в любом месте. Даже сейчас.

Следующими спустились Джейми и Рут, затем Аарон. Он снял шляпу, войдя в помещение. Золотистые волосы заблестели в мимолетном луче солнца. Вокруг все словно преобразилось и тоже стало ярче: и старомодные кружевные занавеси, и краска цвета яичной скорлупы, будто ангельская красота парня распространилась и на них.

Он окинул взглядом Ника с Джоанной и изогнул бровь, вновь единственный из всей компании заметив между ними напряжение, после чего иронично прокомментировал:

– Прохладно здесь.

– Правда? – удивилась Рут.

– Хм-м, может, это только мне так кажется, – ответил Аарон, усмехнувшись.

* * *

Том вел под уздцы тянущую лодку лошадь по дорожке вдоль канала, Фрэнки трусил следом. Мимо проплывали приметы викторианской эпохи: полуразрушенные дома, оплетенные лозами; исторгавшие дым заводы с высокими кирпичными трубами, а также деревья и еще больше деревьев.

– Никогда не доводилось бывать на барже Хатауэя, – не отрывая глаз от пейзажа, проговорил Аарон и добавил неохотно: – Весьма приятный способ передвижения.

Учитывая скорость шага лошади и плотный поток судов на канале, лодка доставила пассажиров на место лишь к обеду. К этому времени Фрэнки перебрался на корму и крепко заснул.

Они сошли на берег и поднялись по лестнице к мосту на Роман-роуд, тут же почувствовав запахи уличного рынка: ярмарочную смесь ароматов сосисок, жареных булочек и печеных яблок. Вдоль дороги тянулись крытые прилавки, заполненные разнообразной снедью: свежими яйцами, золотистым сливочным маслом, сочными грушами и прочими фруктами. Чуть поодаль виднелись торговые навесы с поношенной одеждой, обувью и старой мебелью.

Среди окружающей пестроты Джоанна не сразу заметила знакомую сутулую фигуру, подпиравшую стену за ларьком продавца яблок, и рассеянно кивнула Джейми, который озабоченно сказал:

– Нужно не забыть купить и еды, а не только предметы из списка.

Но когда все прошли, Джоанна придержала Тома за локоть, чтобы поговорить. Она не сомневалась в личности того, кто вызвал Оуэна Арджента.

Верзила, не сопротивляясь, дождался, пока остальные удалятся на расстояние – чтобы шум рынка не позволил им услышать беседу, – не сводя глаз с бывшего героя. Тот, похоже, не заметил обладавшего даром внушения парня и направился к прилавку с пирогами.

– Я знаю, что влияние способностей Арджента уже выветрилось, – тихо сказал Том. – Разум Ника уже свободен от воздействия, не так ли? – Он задумчиво потер ладонью подбородок. – Вы двое заключили какую-то сделку? Вроде: сначала остановить Элеонору, а разбежаться уже после? Или ты планируешь в итоге все же переметнуться на его сторону?

Вопрос заставил Джоанну вздрогнуть. Звучало так, будто Том подозревал, что она готова сражаться вместе с новым воплощением героя против – кого? Джейми и Рут?

Изучив выражение ее лица, великан пробормотал:

– Значит, первое. Твой приятель с нами только до тех пор, пока мы не одолеем Элеонору. А потом?

«Потом наши дороги разойдутся», – вспомнились слова Ника. Джоанна нервно сглотнула и вздохнула:

– Нужно было сразу сказать вам, что он освободился от внушения. Я просто боялась того, что вы с ним сделаете. И каким образом он отреагирует. – И до сих пор боялась.

– Того, что мы сделаем с ним? Скорее, что он с нами сделает. – Том смерил собеседницу слишком проницательным взглядом, в котором, однако, читался также намек на задумчивое сочувствие, и, кажется, попытался поставить себя на ее место. – И на чьей же стороне тогда будешь ты? Или хочешь занять нейтральную позицию? Попробуешь остановить конфликт?

Джоанна вообще не желала, чтобы дошло до конфликта. Но сомневалась, что такой вариант возможен. Все же интересно, каким образом их с Ником воплощения из первоначального потока событий сумели сохранить отношения? Прежняя ее версия наверняка понятия не имела о том, кем являлась.

– Сейчас он на нашей стороне, – наконец ответила она. – А что случится после победы над Элеонорой, мне неизвестно. Но мы оба согласны, что предотвратить изменение хронологической линии важнее всего прочего.

– Вы согласны, – прокомментировал Том. – И Джейми.

– А ты разве нет? – удивилась Джоанна. – Мы же все видели тот мир через окно кафе и не можем…

– Не можем что? – перебил он. – Не можем жить в реальности, где правят монстры? Где королевские гвардейцы из прихоти способны убить человека? Очнись! Монстры уже правят и творят, что им заблагорассудится! Думаешь, есть разница в том, делают они это у всех на виду или скрытно? Неважно, если они сорвут маски.

Джоанна приоткрыла рот, заново переосмысляя происходящее. Теперь, когда Том разложил все по полочкам, ее снова накрыло ощущение, будто она что-то упускает. В памяти всплыли слова Астрид: «Погибнут и люди, и монстры – в бесчисленных количествах».

– Джейми хочет это предотвратить, – продолжил Хатауэй. – А значит, я тоже в деле. И лично прослежу, чтобы Элеонора умерла. Но важнее всего для меня, чтобы он остался в живых. Если придется защищать его и от Ника – так тому и быть. Можешь не сомневаться в моей решимости снова подвергнуть твоего приятеля внушению. И то только из уважения к тебе.

Между ними повисла невысказанная угроза: «Лично я предпочел бы разобраться с ним раз и навсегда». Джоанна судорожно сглотнула. Она хотела возразить, что использовать дар Арджентов неправильно, как заявила раньше Лиаму Лю, но вспомнила кровь бабушки на руках – красные потеки в раковине, – и слова умерли на языке. Что, если Том не зря опасается и Ник набросится на бывших союзников сразу, как только они остановят Элеонору? Что, если он убьет их всех? Или, наоборот, великан Хатауэй решит покончить с угрозой для партнера раз и навсегда?

– Джейми рассказал мне о нападении Ника и его охотников, – продолжил Том. – Ты действительно готова рискнуть жизнью кузины? И нашими? В надежде, что той бойни не повторится?

Ник заявил, что они заключают союз только для одной задачи. Хатауэй рассуждал правильно. Нельзя рисковать жизнями других только из подсознательного, навязанного прошлым желания доверять тому, кто уже убивал ее родных раньше.

– Если мы решим продолжать, я хочу получить гарантии. – Джоанна вздохнула, испытывая дискомфорт от собственных слов.

Все прежние возражения Лиаму никуда не делись. Внушение лишь заставит Ника сильнее опасаться и ненавидеть монстров. Лишь превратит его в более озлобленного оппонента. Да и контролировать разум человека просто неправильно.

И все же… Снова вспомнились слова Ника: «Потом наши дороги разойдутся».

Противостояние между ним и монстрами маячило впереди. Он уже четко определил, по какую сторону баррикад окажется. Но вдруг дар Арджента поможет немного отодвинуть срок битвы? Хотя бы для того, чтобы собраться с силами. В краткосрочной перспективе это решение может быть единственным, что сохранит всем жизни – включая Ника.

– Какие гарантии? – уточнил Том.

– Если мы прибегнем к внушению, я хочу получить твое слово, что никто не нападет на Ника, пока он беззащитен. – Конечно, по отношению к легендарному герою выражение «беззащитный» звучало странно, но до того, как собеседник успел ответить, Джоанна добавила: – Ты мне обязан, помнишь?

Том задумался, приглаживая волосы, и она затаила дыхание, не смея даже надеяться, потому что на самом деле он ничего не был ей должен: освобождение Джейми из плена Элеоноры вовсе не являлось основной целью Джоанны. И даже если считать этот поступок достойным вознаграждения, то оба уже с лихвой расплатились с любым возможным долгом, когда помогли сбежать из гостиницы «Виверна», предоставили убежище в лодочной станции, а затем спасли из заключения.

Что могла противопоставить Тому Джоанна, если он решит сказать «нет»? Выкрикнуть предупреждение ничего не подозревавшему Нику? Спровоцировать сражение прямо сейчас?

– Ладно, – наконец вздохнул великан. – Даю слово, что Нику никто не навредит, пока он находится под воздействием дара Арджента.

Джоанна почувствовала облегчение, смешанное с болезненным стыдом. И беспокойством. Правильно ли они поступают? И поможет ли это или лишь обречет окончательно? Предотвратит ли противостояние с Ником или, наоборот, только спровоцирует? Она не знала.

– Нужно обсудить кое-что еще, – добавил Том, когда она уже повернулась, чтобы пойти дальше. Они остановились прямо перед первым из крытых прилавков. Движущиеся бесконечным потоком люди приобретали здесь яйца и масло, а также свежий творог, который торговец зачерпывал из большой кастрюли и перекладывал в разномастную тару покупателей. – Хочу поговорить про Аарона Оливера.

– Там не о чем говорить. – Джоанна почувствовала, что невольно напряглась, стремясь защитить парня.

Тот как раз чуть поодаль изучал поднос с горячими запеченными в тесте яблоками и смотрелся до безобразия стильным в своем бежевом костюме. Как всегда, его красота привлекала внимание окружающих, и как всегда, сам он не замечал перешептываний и восхищенных взглядов.

– Мы захватили его, чтобы допросить, – проворчал Том. – Взяли в плен только для получения сведений.

– А затем я его переубедила, – нахмурилась Джоанна, – и теперь он на нашей стороне.

Том негромко усмехнулся.

– Ему нельзя доверять. Он же арестовал тебя и отвел в кордегардию, передав для казни.

– Как я и говорила, мне удалось его переубедить, рассказав о нашем знакомстве в прошлой хронологической линии.

– Послушай, – серьезно заявил Том. – Мне понятно, почему все остальные решили пойти против Элеоноры. Ты, Ник и Джейми хотите предотвратить катастрофу. Я участвую, защищая Джейми. А Рут, думаю, тебя. Но Оливер… – Он посмотрел на объект обсуждения. – Он ничего не выигрывает от сотрудничества. Кроме разве что возможности получить награду, если переметнется на сторону врага и сдаст нас.

Джоанна сглотнула. Рут предупреждала ее о том же. Говорила, что Аарон подыгрывает, только чтобы выбраться из запертой комнаты. Но другие не могли видеть искренности в его серых глазах, когда он вручал брошь своей матери. И неподдельного удивления, когда услышал об этом недавно. То, как он посмотрел на Джоанну…

– Очнись! Он тебя совершенно не знает. И не переживал ту травму, благодаря которой вы подружились в прошлый раз. А потому не испытывает тех же чувств, что и ты по отношению к нему.

Слова пробились через защитную броню Джоанны, раня.

– Я знаю. – Она действительно понимала, что Аарон не ощущает той же связи. И совсем недавно он называл ее «мерзкой полукровкой», заявлял, что с удовольствием понаблюдает за ее казнью. – Знаю. – Но после той беседы в убежище все изменилось, верно?

– Ты скучаешь по нему, – тихо произнес Том. – И потому хочешь доверять, как прежде.

Торговка вручила Аарону несколько запеченных яблок и тепло улыбалась, явно находясь под впечатлением от его красоты. Джоанна готова была поспорить, что он получил их в подарок.

– Я просто должен отметить, что к обоим парням нужно относиться с настороженностью, – вздохнул Том.

Когда они присоединились к спутникам, Рут спросила, вручая сестре кусок пирога:

– Куда вы двое запропастились?

Выпечка была еще теплой, сладко пахла смородиной и апельсиновой цедрой, однако желудок Джоанны болезненно сжался, заставляя потерять аппетит. Краем зрения она увидела, как Оуэн Арджент оттолкнулся от стены, отбросил недоеденное яблоко и направился к ним.

Он выглядел почти как в прошлую их встречу: те же пепельного оттенка волосы, те же угловатые черты лица, служащие контрастом мягкой линии губ.

Ник обернулся, теперь тоже заметив Оуэна, и пораженно уставился на него.

Джоанна своими глазами наблюдала за поднятой Аароном волной очарованных прохожих, теперь же снова получила возможность проследить и за реакцией незнакомых людей на Ника. Как и в доках Куинхита, они оборачивались и смотрели на него, но не только с восхищением, а инстинктивно, будто цветы за солнцем. На секунду показалось, что он сейчас воспользуется этим и призовет сплотиться вокруг него, создав армию охотников. Джоанна живо вообразила картину, как люди выстраиваются в колонны улица за улицей и маршируют за главнокомандующим, сминая врагов.

Однако Оуэн чуть повысил голос и с отчетливыми властными нотками, выдающими внушение Арджента, приказал Нику:

– Подойди! Спокойно! Не сопротивляйся!

Взгляд того метнулся к Джоанне, и она отчетливо прочитала в темных глазах непоколебимую веру в то, что она бросится на его защиту. Что попытается остановить Оуэна, как в прошлый раз.

Когда Ник покорно зашагал к Ардженту, сердце сжалось.

Джоанна действительно должна была протестовать. Но просто не видела иного способа уберечь близких. Только внушение могло помочь защитить их после того, как опасный союзник, остановив Элеонору, вновь решит развязать войну против монстров.

Когда Ник приблизился к Оуэну, тот велел:

– Стой здесь.

Не сводя глаз с Джоанны, бывший герой выполнил распоряжение. Они с Арджентом теперь замерли посреди пути, вынуждая посетителей рынка огибать препятствие.

Она подошла и с трудом выдавила:

– Проследи, чтобы он мог сражаться с Элеонорой. А еще ему в прошлый раз удалось преодолеть внушение, поэтому сейчас используй способности на максимум.

В глазах Ника мелькнула боль от предательства, обида – и удивление. Словно он едва мог поверить, что Джоанна до сих пор способна его ранить. И смотрел на нее, пока Оуэн обновлял внушение короткими фразами. Едва слыша слова Арджента и покорные повторения приказов Ником, она заставляла себя не отводить взгляда во время всей процедуры, лишь в этот момент осознав, что между ними до сих пор тянулась ниточка доверия. Ниточка, которая теперь порвалась. В карете по пути из Холланд-Хауса Джоанна пообещала, что не позволит вновь наложить внушение. И только что нарушила данное слово.

– Готово, – объявил Оуэн.

В глазах Ника, по-прежнему устремленных на нее, обида и боль переплавились в нечто более мрачное и угрожающее. С гулко стучащим сердцем Джоанна попыталась вспомнить, действительно ли он слушался команд Оуэна с некоторыми задержками или ей показалось.

Внезапно в сознании всплыли слова Ника, произнесенные в карете: «На самом деле я даже не уверен, что способности Арджента на меня бы повлияли. И думаю, что сумел бы преодолеть внушение, потому что теперь знаю, как этого добиться».

От ужаса перехватило дыхание: неужели Ник сумел побороть воздействие дара Оуэна?

Фрэнки залаял на что-то, прервав наконец напряженный обмен взглядами пары. Стоявшие рядом Джейми и Рут, казалось, испытывали облегчение. Один Том хмурился. Подозревал, как и Джоанна, что Ник до сих пор свободен от внушения?

Неловкое молчание нарушил Аарон, спросив:

– Итак, на этом рынке продают и товары для монстров? Прямо здесь, у всех на виду?

– Нет, в другом месте, – ответил Том, возвращаясь к реальности, и махнул рукой, призывая спутников следовать за ним дальше по дороге.

Джоанна шагала позади Ника, глядя в его прямую, напряженную спину и отчаянно желая взять его за руку, объяснить свои действия: «Ты уже однажды убил моих родных, поэтому я не могла рисковать повторением прошлого». Либо сказать: «Внушение – временная мера. Просто для гарантии, что мы мирно разойдемся после того, как остановим Элеонору». Но в глубине души знала, что именно услышит в ответ: «Ты должна была просто договориться со мной, а не пытаться навязать приказы силой».

Так сама Джоанна заявила бы тому, кто сотворил бы нечто подобное с ней.

Хатауэй свернул в небольшой магазинчик сомнительного вида с грязными витринами. Белая надпись на кирпичной стене гласила: «Мы продаем и покупаем всё». Внутри никого не было – только стеллажи со старыми кастрюлями и сковородками, полки с потрескавшимися чашками, мешки с тряпьем и прочим хламом.

Том немелодично свистнул, и в задней стене тут же бесшумно, будто сама собой, отворилась дверца. За ней виднелись шаткие деревянные ступени, ведущие в подвал.

– Вот здесь и располагается настоящий рынок, – прокомментировал Хатауэй.

Джоанна попыталась перехватить взгляд Ника, но тот старательно не смотрел на нее. Тогда, сглотнув ком в горле, она последовала за провожатым вниз по лестнице.

35

Если бы Джоанна не чувствовала себя так ужасно, она бы восхитилась после спуска в подвал. Подпольный в прямом смысле рынок воплощал мечты любого шопоголика. Огромное пространство размером с бальный зал было битком забито стойками с одеждой: костюмами, платьями, блузками, юбками, куртками и прочими нарядами.

Естественный свет проникал из окна Портелли, которое полосой тянулось вдоль всего потолка. Там виднелось небо настолько синее, что Джоанна ожидала ощутить исходившее оттуда тепло, но сквозь стекло лились только солнечные лучи.

Аарон взял с ближайшей стойки черный камзол длиной по пояс спереди и с фалдами сзади. Он оказался безупречно чистым, хотя и явно поношенным, судя по потертым обшлагам рукавов. Джоанна подумала, что сейчас услышит язвительный комментарий насчет торговли использованными вещами от утонченного Оливера, но тот, наоборот, благоговейно пробормотал:

– Не может же это быть подлинным фраком из коллекции Джонатана Мейера? – Затем внимательно изучил стежки и прошептал: – Так и есть. – Огляделся по сторонам с видом изголодавшего, который заметил шведский стол. – Я и не знал про это место.

– Здесь всегда был рынок, – прокомментировал Джейми. – И вещи не так быстро разбирают, как в Вест-Энде.

– Ого, – выдохнул Аарон.

Вдоль левой стены тянулись стеллажи с обувью: бархатными туфлями, шелковыми балетками, лакированными ботинками. До верхних полок можно было добраться с помощью передвижной лестницы. С правой стороны размещалась радуга разноцветных шляп, перчаток и сумок. А сзади высилась стеклянная витрина с драгоценными украшениями. Их количество поражало воображение. Джоанна не представляла, сколько времени потребуется, чтобы разглядеть все – вероятно, несколько дней.

– Здесь продают в основном одежду, – сообщил Том. – Но в соседнем зале можно подобрать и оборудование из будущих периодов. Скорее всего, нам также удастся найти оружие.

– Это… незаконно, – возмутился Аарон.

Хатауэй лишь пожал плечами и, кивнув в сторону витрины с украшениями, пояснил:

– Жетоны для путешествий.

Последняя фраза звучала так обыденно, что Джоанне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: разговор шел о годах человеческих жизней, заключенных в драгоценности. Она зябко обхватила себя руками. Ник тоже выглядел хмурым и, когда остальные рассредоточились между стойками, направился прямиком к залу с оборудованием. С беспокойством посмотрев вслед опасному союзнику, она задумалась, можно ли проверить, действует ли на него внушение Арджента, после чего принялась озираться по сторонам в поисках подходящего наряда для тысяча девятьсот двадцать третьего года. Взяла наугад одно из висевших поблизости платьев, длинное и жесткое, из тяжелой серой шерсти. К воротнику крепился отрезок грубой ткани с датой: «1936 г.». Джоанна вернула наряд на место.

Стойки шли в более или менее хронологическом порядке. Чуть дальше она наткнулась на простое черное платье из какого-то материала с начесом. Год был указан тысяча девятьсот девятнадцатый. Не совсем тот, что требовался, но достаточно близкий. Что нужно еще? Шляпа? Перчатки? Чулки?

– Джоанна. – Из соседнего прохода вынырнул Том и подозвал также Аарона.

Тот не терял времени и всего за несколько минут успел найти сразу два костюма – коричневый и серый твидовый. Поверх стопки красовалась шляпа в тон последнему.

Том порылся в кармане, выудил золотистый предмет и перебросил его Джоанне. От неожиданности она замешкалась и чуть не выронила его, после чего спросила:

– Что это?

Вещь выглядела как закрытые карманные часы с крышкой на петлях. На обратной стороне обнаружился крылатый лев, оттиснутый на металле.

Аарон наклонился ближе, чтобы рассмотреть устройство, и с удивлением прокомментировал:

– Это контроллер, который совет выдает для управления наручем. – Потом изучил его внимательнее и воскликнул, поворачиваясь к Тому: – Мой контроллер! Тот, который ты забрал у меня!

– И сказал, что разбил, – добавила Джоанна.

На лице Хатауэя отчетливо читалось: «Да ладно, ты правда думала, что я настолько глуп?» Вслух же он произнес:

– Давай снимем с тебя ограничитель.

Как бы Джоанна ни ненавидела наруч, перспектива избавиться от него пугала даже сильнее. Привязка к текущему времени позволяла не беспокоиться о приступах. До нынешнего момента девушка даже не осознавала, какое облегчение чувствовала от понимания, что не может перемещаться.

Она ощупала края устройства и обнаружила кнопку, которая отщелкивала крышку. Даже в таком виде предмет выглядел похожим на часы или, может, компас. По кругу на равных интервалах располагались девять черных символов, напоминавших стилизованные буквы из нероманского алфавита, а от центра разбегались три золотых стрелки разной длины. Ни одна из них не двигалась.

Джоанна подтянула вверх широкий рукав своей викторианской блузы, открывая отметину на правом запястье. Золотистый крылатый лев блестел так же ярко, как солнечный свет в окне Портелли. Теперь, зная о годах жизни, заключенных в татуировке, девушка с трудом выносила вид наруча. Она приблизила к глазам контроллер, и в этот момент самая большая стрелка дернулась, как в компасе, качаясь взад-вперед, пока не остановилась на одной из стилизованных букв, которая находилась на месте цифры «двенадцать» в часах.

Аарон наклонился, рассматривая символы, и наконец вздохнул:

– Почти пусто. Придется тебе тоже покупать жетон, чтобы переместиться в двадцатые годы.

Джоанна старательно отводила взгляд от тысяч и тысяч украшений с заключенными в них украденными жизнями, но они словно незримо присутствовали рядом, нависая над ней.

– Что ж, оставлю вас, – сказал Том, подозвал Фрэнки и зашагал прочь.

Помещение казалось настолько огромным и заполненным различными товарами, что после того, как Хатауэй ушел, Джоанна почувствовала себя словно в отдельном пространстве наедине с Аароном. Стойки с костюмами и платьями отгораживали их со всех сторон, создавая впечатление стен.

Она прикоснулась к татуировке, которая до сих пор ощущалась частью кожи.

– Как снять эту штуку?

– Просто держи устройство над ней. Также в контроллере содержится ментальный компонент, реагирующий на твои мысленные команды.

– Мысленные команды? – звучало похоже на магию.

– Это сочетание технологий будущего и способностей членов совета, – объяснил Аарон.

– А-а.

Джоанна занесла устройство над наручем. Ничего не происходило. Стрелки даже не начали вращаться. Она мысленно представила, как татуировка стекает с руки. Однако визуализация тоже не сработала.

Аарон опустил стопку выбранной одежды на небольшую тумбу между стойками и предложил:

– Давай я попробую. Может, так будет легче.

Джоанна замялась. Том наверняка бы велел держать контроллер при себе. С его помощью бывший пленник сумел бы управлять ее телом и даже утянуть в другое время.

Аарон едва заметно поморщился и продолжил:

– Либо попытайся…

Но Джоанна уже решилась и сунула ему в руки устройство. Он заморгал, с удивлением посмотрел на предмет, затем снова на нее, точно не ожидал, что она просто отдаст контроллер.

Вспомнились слова Тома: «К обоим парням нужно относиться с настороженностью». Судорожно сглотнув, Джоанна подумала, что в ответ на свое предательство Ника вполне заслужила получить то же самое от Аарона. И возможно, так легко рассталась с устройством как раз потому, что в глубине души желала расплаты за содеянное.

Однако Оливер лишь шагнул ближе, спросив:

– Позволишь?

И изобразил, как берет за руку.

Джоанна кивнула. Тогда Аарон осторожно, но уверенно обхватил пальцами ее запястье. Она поняла, что почти никогда не видела раньше, чтобы он касался кого-либо. Даже держать ее на маскараде велел охраннику, а после дотрагивался только до ткани – никогда до обнаженной кожи. Следом перед внутренним взором всплыли яркие картины из прошлой линии времени о том, как Аарон застегивал жемчужное ожерелье на шее Джоанны. Как провел по ее щеке перед расставанием.

– Вероятно, будет больно, – тихо произнес он, поднимая на собеседницу свои серые глаза.

Несмотря на предупреждение, она не сумела сдержать стон. Татуировка словно превратилась в расплавленный металл, прожигая кожу до кости. Хватка Аарона усилилась, не давая убрать конвульсивно дернувшуюся руку. А затем боль исчезла так же внезапно, как и возникла. Джоанна всхлипнула от облегчения.

– Готово, – прокомментировал Аарон.

Она посмотрела на запястье, впервые за последние дни увидев гладкую кожу без отметин, пока он убирал золотистый цилиндрик из ажурной цепочки в пустой паз устройства, после чего захлопнул крышку и вернул контроллер.

– Спасибо, – кивнула Джоанна и сунула его в карман.

Она не ожидала, что сразу почувствует изменения без наруча, однако восприятие хронологической линии немедленно усилилось, напоминая скорее ровный бриз на коже, чем дыхание. Ощущения казались слишком яркими, а в ушах слегка звенело, будто от трех чашек кофе подряд.

– Кстати, ты выбрала траурное платье, – заметил Аарон, кивнув на черный наряд, который держала собеседница. – Такие носят скорбящие жены и родственницы погибшего.

– Что? Это? – Джоанна посмотрела на темный материал. – Ясно. – Ей понравился строгий классический крой, но следовало учесть и исторический контекст цветовой гаммы.

– Ничего страшного, но… – Аарон чуть поколебался, но, словно не в состоянии противиться искушению, снял с соседней стойки бледно-лиловое платье и протянул Джоанне. – Позволь предложить еще один вариант. На случай, если ты не захочешь выглядеть вдовой.

Она подняла его к подбородку и посмотрела в зеркало, стоявшее в конце прохода. Вися на плечиках, наряд не привлекал особого внимания, но теперь точно преобразился. В одном платье, по сути, скрывалось сразу два: нижнее цвета сливы и верхнее с почти непрозрачной кисеей оттенка слоновой кости. Первое придавало живости, а второе – легкой загадочности.

Джоанна повернулась к Аарону с удивлением обнаружила, что он тоже смотрит на ее отражение в зеркале – с любопытством и чуть ли не с восхищением. Однако когда их взгляды встретились, он опустил голову, пробормотав:

– В этом месте поразительно хороший выбор. При других обстоятельствах… Что ж… – С этими словами он неловко пригладил галстук, который и так был идеально завязан.

– Мне нравится платье, – улыбнулась Джоанна. – Напоминает наряд прямиком с фотографий, сделанных в двадцатые года. – Не успела она договорить, как ощутила резкое желание переместиться, точно ее лишь теперь накрыло осознание возможности путешествий во времени, больше не ограниченных наручем.

От озарения перехватило дыхание. Словно издалека, Джоанна почувствовала, как встревоженный Аарон приблизился вплотную, но не сумела различить его слов из-за оглушительного шума в ушах. Она снова посмотрела на себя в зеркало, увидела по-прежнему прижатое к груди платье, и этого оказалось достаточно. Яркий свет от окна Портелли начал меркнуть, погружая помещение в сумерки. Голос Аарона окончательно стих, как по щелчку переключателя. Джоанна попыталась взять под контроль свой страх. Ей не приходилось бороться с приступами с тех пор, как Корвин надел на нее наруч.

«Сосредоточься на ощущениях вокруг», – велела она себе, как учил Аарон, вот только больше ровным счетом ничего не чувствовала: ни температуры, ни воздуха в легких. И даже не понимала, дышит ли вообще.

В сгустившихся сумерках Аарон наклонился ближе и что-то проговорил, но Джоанна могла лишь попытаться прочитать его слова по губам. Широко распахнув серые глаза, в которых плескалось беспокойство, он взял ее за руку. Она сконцентрировалась на прикосновении, и хотя не чувствовала его, но ощущала тепло сомкнувшихся на ладони пальцев, далекое, словно от почти не греющего зимнего солнца, и потянулась к нему из последних сил.

Голос Аарона начал пробиваться сквозь вату оцепенения:

– Ты по-прежнему держишь платье. Чувствуешь, каково оно на ощупь? – Он говорил спокойно, но напряженно, точно подавлял эмоции. – В помещении холодно. Ощущаешь?

Джоанна опустила глаза на выбранный им наряд. Ткань под пальцами казалась очень мягкой на вид, похоже шелковой. Текстуру едва удавалось почувствовать, пришлось сосредоточиться.

Очень медленно яркость начала возвращаться, а прикосновение Аарона стало более реальным. Он сжал пальцы, и между ним с Джоанной проскочил электрический разряд. Она ощутила неожиданный прилив желания и сглотнула. Все тело гудело, эмоции воспринимались спутанно.

– Так-то лучше, – пробормотал Аарон. – Вижу, ты снова здесь.

– Да, – с трудом обретая дар речи, подтвердила Джоанна и с облегчением поняла, что различает звуки.

Она постаралась убедить себя, что именно в этом времени и месте хочет находиться.

Аарон на секунду смежил веки и опустил плечи, будто только сейчас осмелился расслабиться. Будто боялся того, что чуть не случилось. Затем открыл глаза и испытующе всмотрелся в лицо собеседницы.

– С тобой раньше происходили подобные эпизоды?

«Следовало рассказать о приступах бабушке, – вновь с раскаянием подумала Джоанна. – Как только они начались». Вслух же призналась:

– Почти каждый день до тех пор, пока на меня не надели наруч. – И, заметив шокированное выражение лица Аарона, добавила: – Именно ты научил меня, как с ними бороться. Я следовала твоим советам и концентрировалась на ощущениях.

– Я научил тебя? – с ужасом повторил он. – Ты хочешь сказать, что нечто подобное случилось у меня на глазах? И я помогал бороться с этим в процессе?

Его пальцы невольно сжались, и оба только сейчас поняли, что по-прежнему держатся за руки. В прошлой хронологической линии Аарон в такой же ситуации тут же выдернул ладонь, словно обжегся, однако в этот раз высвободился осторожно, прокомментировав:

– Тебя должны были научить контролю еще в детстве! До того, как ты начала перемещаться.

Затем резко отвернулся и уставился поверх стоек с одеждой, явно высматривая Рут. Однако никого из спутников поблизости не обнаружилось. Джоанне удалось разглядеть вдалеке лишь Ника, который ходил по залу с оборудованием, и Тома, который возвышался над прочими покупателями возле украшений.

Она и забыла, как разозлился Аарон в прежней хронологической линии из-за той же ситуации, и поспешила объяснить:

– В записях Хантов говорилось, что я не могу путешествовать во времени. Никто из моих родных не знает о приступах, потому что я о них не рассказывала.

Явно встревоженный Аарон провел ладонью по лицу и уже собирался что-то ответить, однако передумал.

– Спасибо, – добавила Джоанна. – За помощь сейчас. И в прошлый раз.

Она пользовалась его советами почти каждое утро на протяжении нескольких месяцев. Казалось странным, что эту ее сторону видел только он. Даже Ник не представлял, насколько сильным было стремление к путешествиям. Однако для Аарона мораль перемещений во времени не имела значения.

– Раз приступы не проходят, тогда получается, что показанных мной приемов недостаточно, – серьезно прокомментировал он, потом поднял стопку одежды и шляпу с тумбы, добавив: – Нужно будет исправить ситуацию, когда мы разберемся с Элеонорой.

Когда разберемся? Джоанна открыла и снова закрыла рот. Она не позволяла себе даже надеяться на благоприятный исход. Ей казалось, что потом Аарону лучше держаться от нее подальше. Его мать казнили за попытку помочь кому-то из обладателей запретного дара. И если Ин говорил правду про стертую из истории семью, то сам Король монстров стремится уничтожить ее членов, включая Джоанну. Поэтому она продолжит скрываться, а Аарон вернется к Оливерам.

Ее внимание привлекло движение: из зала с оборудованием вышел Ник.

Проследив за направлением взгляда девушки, собеседник тихо произнес:

– Знаешь… когда меня допрашивали, я сказал, что не особо рассмотрел происходившее в библиотеке. Но на самом деле видел все. Видел разрыв в хронологической линии.

Джоанна обернулась.

– И… то, что я натворила? – голос невольно надломился.

Она думала, что уже не может чувствовать себя хуже, но теперь поняла, что ошибалась.

– Я видел, что случилось в прежнем потоке событий, – подтвердил Аарон, чуть наклонив голову.

Значит, он наблюдал и за поцелуем с Ником, и за применением на нем способностей. Одолевавшее и раньше чувство стыда сейчас усилилось. Джоанна опустила глаза. Она дважды предала того, кто доверился ей, и Аарон стал свидетелем обоих случаев, а потому сейчас вряд ли был высокого мнения о ней, ведь Оливеры ценили лояльность превыше всего прочего, о чем говорил их девиз: «Fidelis ad mortem».

– Джоанна, – окликнул Аарон. Она заставила себя поднять глаза и посмотреть на него, ожидая увидеть на его лице отвращение, но, к с собственному удивлению, обнаружила лишь сочувствие. – Ты сказала, что раньше мы с тобой сотрудничали, желая спасти каждый свою семью. И что добились этого… В библиотеке я наблюдал, каких жертв то решение тебе стоило. С каким трудом тебе дался окончательный выбор.

Джоанна проглотила ком в горле. До того как она присоединилась к кругу монстров, все казалось намного более ясным.

– Думаю, позволить Ардженту вновь наложить внушение было плохой идеей, – признала она. – Нам не следовало так поступать с Ником.

Чем больше она об этом размышляла, тем хуже выглядела ситуация. В первый раз Джоанна умоляла Лиама снять внушение, аргументируя, насколько неправильно вторгаться в чужой разум. И предупреждала, что подобное воздействие лишь усилит неприязнь парня к монстрам. Оба довода по-прежнему оставались верными.

– Не могу сказать, следовало или не следовало, – отозвался Аарон, – но моя мама всегда говорила: «Учти ошибки и двигайся дальше…»

В его глазах промелькнула тень уязвимости. В прежней хронологической линии он почти никогда не упоминал о матери, а сейчас процитировал ее слова. Джоанна знала, насколько сложно ему было поделиться подобным. Она кивнула.

Сделав глубокий вдох, Аарон добавил:

– Пожалуй, мне пора заняться приобретением других пунктов списка.

Джоанна посмотрела на платье в руках. Ей тоже следовало вернуться к поискам.

Она подобрала жакет, пальто, пару туфель, шляпу-клош и подумала, что теперь настала очередь оружия, но ноги сами собой понесли к витринам с украшениями.

Три стеклянных шкафа стояли вдоль самой короткой стены помещения. Издалека драгоценности смотрелись музейными экспонатами, вблизи же казались пусть и не дешевыми, но крайне эклектичными: массивное ожерелье с фиолетовой финифтью, печатка с жуком-скарабеем, подвеска из мутно-зеленого нефрита. Под каждым изделием находились небольшие наклейки с написанными вручную ценами. К цепочке привлекшего внимания броского колье рядом с застежкой крепилась золотая квадратная рамка с тремя вращающимися цифрами: 100. Конструкция напомнила Джоанне кодовый замок, и она не сразу сообразила их значение: в ожерелье содержалось сто лет, украденных у людей. Когда владелец украшения перемещался, то мог поворачивать цифры, отмечая, сколько осталось времени.

Как и одежда, драгоценности шли в строгом порядке. На нижней полке располагались простые браслеты, а выше выставлялись подвески к ним в виде очаровательных, покрытых цветной эмалью птиц и прочих гербов семей. Здесь даже обнаружилась лисичка Хантов. В каждый предмет заключал в себе пять лет. С накатившей тошнотой Джоанна вообразила, как монстры выбрасывают использованные подвески, точно пустые упаковки из-под еды.

Она отступила назад. Полкой выше размещались цепочки на шею, а еще выше – кулоны для них. Красные – по десять лет каждый, зеленые – по двадцать, черные – по пятьдесят.

Далее шли колье, содержавшие сто, двести, пятьсот лет.

Чтобы разглядеть полки выше, пришлось сделать еще шаг назад. На секунду Джоанне показалось, что она смотрит на гробы с трупами, выставленными на всеобщее обозрение.

Ощутив чье-то присутствие рядом, она повернула голову, ожидая увидеть Тома или Джейми, и едва не вздрогнула. Это оказался Ник.

– Выбрала себе что-нибудь? – спросил он.

От одной мысли, что придется воспользоваться одним из жетонов для путешествий, становилось плохо. Ник смотрел на украшения суровыми и твердыми как камень, лишенными даже намека на внушение глазами. Джоанна оглянулась через плечо, сумев различить среди проходов лишь Тома.

– В этот раз дар Арджента на тебя не подействовал, верно? – уточнила она, а не получив ответа, добавила: – Непростительно?

Слово непроизвольно вырвалось как вопрос.

Только теперь Ник посмотрел ей в глаза – впервые после неудачного внушения. На его лице промелькнула боль – слишком быстро, едва заметно.

– Я думала, ты можешь убить нас всех после завершения миссии, – прошептала Джоанна.

– Я догадался. – Он снова повернулся к витрине с трупами и проронил: – Интересно, сколько здесь украденных жизней? Все эти кулоны и прочие украшения… Тридцать подвесок для браслета по пять лет каждая. Получается полтора века. – Прочие подсчеты собеседник произвел молча, шевеля губами. – По моим прикидкам, в этих шкафах заключено почти десять тысяч лет.

Джоанна специально не делала вычислений и теперь с трудом отогнала приступ тошноты.

– Это сто двадцать пять полноценных человеческих жизней от рождения до самой старости, – продолжил Ник. – Массовое убийство. Вот только монстры не крадут время сразу, верно? Ты говорила, что они берут понемногу у каждого. Поэтому мы сейчас смотрим на десять тысяч людей, которые умерли на год раньше, чем полагалось. – Джоанна невольно ахнула, привлекая внимание собеседника. – Каждое мгновение жизни имеет значение, – прошептал он. – Когда погиб мой отец… – его голос надломился, – я скучал по нему сильнее, чем мог себе представить, хотя провел с ним четырнадцать лет. А мой младший братишка Робби – всего два года, поэтому почти забыл его. Папа… был таким чудесным человеком. Хорошим. Добрым и мудрым. – Ник судорожно сглотнул. – Я отдал бы все, чтобы сестренка Алиса подольше общалась с ним. Чтобы все младшие провели с ним хотя бы еще пару лет. Чтобы могли помнить его. – В темных глазах блеснули слезы. – Я пожертвовал бы чем угодно, чтобы увидеть отца еще хоть раз.

Джоанна проглотила ком в горле. После того как ее родные погибли, она думала точно так же. О том, что отдала бы все на свете, лишь бы провести с ними больше времени. Хотя бы год. Или час. Да даже нескольких минут хватило бы, чтобы сказать еще раз, как сильно она их любит.

– Я не могу, – тихо произнес Ник.

– Чего не можешь? – спросила Джоанна, уже понимая, чтó именно сейчас услышит: он никогда не сумеет украсть время у другого человека, – поэтому слезы навернулись на глаза еще до его ответа.

– Не могу забрать чью-то чужую жизнь.

Почувствовав мокрую дорожку на щеке, Джоанна прошептала:

– Ник. – Похоже, его удивили эмоции, заключенные в одно-единственное слово. – Если ты решишься, то потеряешь тридцать два года собственной жизни.

Он испытующе вгляделся в ее лицо, точно пытался решить загадку, после чего наконец ответил:

– Знаю. Я все понимаю.

Сердце Джоанны болезненно сжалось. Вот только Ник был прав. Подписи с цифрами на украшениях представляли вовсе не абстрактные числа, а годы жизни людей. Таких, как мистер Ларч. Таких, как Марджи. Людей, которых кто-то любил.

На вопрос Ника, крадет ли она время, Джоанна заявила, что никогда больше так не поступит, и действительно верила в это. А сейчас?

Она сделала глубокий вдох и решилась:

– И я понимаю.

Ник говорил правильно. Каждое мгновение жизни имеет значение.

Джоанне и раньше доводилось забирать время у себя самой – чтобы сбежать от героя. Примерно тридцать лет. Восстановились ли они после того, как хронологическая линия изменилась? Или жизнь уже стала короче? Что случится, если уменьшить ее еще на тридцать два года? Будет ли это означать раннюю смерть? На шестьдесят два года раньше, если точнее?

При мысли об этом решимость не забирать чужое время поколебалась. В голове зазвучал вкрадчивый голосок: «А если бы Ник не подал пример, поступила бы ты так же? Или купила бы украшение?»

Собеседник не сразу понял, что Джоанна имела в виду, но уже спустя несколько мгновений побледнел и открыл рот, чтобы возразить: «Я не говорил, что ты тоже должна так сделать», – эти слова ясно читались на серьезном лице.

Она снова испытала приступ неуверенности, отчаянно желая крикнуть: «Пожалуйста, не забирай время у себя. Лучше используй жизни тех, кого я не знаю». Но в итоге выпалила совсем другое:

– Я любила его. – И добавила про себя: «Как люблю и тебя. И думаю, всегда буду любить».

На лице Ника промелькнула новая вспышка эмоций, но он безжалостно их подавил и открыл рот.

Джоанна приготовилась к тому, что сейчас услышит. Однако их перебил Джейми, который крикнул из зала с оборудованием:

– Идите сюда! Только посмотрите, что мы нашли!

Помещение оказалось на удивление большим: примерно с четверть общего пространства подземного рынка. Рядом с дверями располагались прилавки с подержанными телефонами: массивные кирпичи из девяностых годов двадцатого века, знакомые сенсорные смартфоны и в том же ряду металлические браслеты и кольца всех оттенков радуги. Что это – средства связи будущего? Джоанна натянула на запястье гладкий розово-золотой обруч с черным камнем, похожим на агат, и вздрогнула от неожиданности, когда на ладони появился белый квадрат с надписью четкими буквами: «Привет!». Видимо, камень служил какого-то рода проектором.

Сняв браслет, девушка продолжила путь. Дальше обнаружились стеллажи с ящиками, заполненными ножами и пистолетами. Она перемещалась, открывая и закрывая выдвижные лотки с камерами, микрофонами, дронами и – в той же секции – черными липкими точками на белых листах. Оставалось только гадать об их предназначении: скрытые камеры? Следящие устройства?

Еще дальше шли полки с солнечными очками, небольшими брелоками на цепочке и покрытые эмалью броши, которые загорались при прикосновении. Если про технологии, встроенные в очки, Джоанна еще могла предположить, то другие предметы вызвали полное недоумение. Из какого временнóго периода они попали? И для чего служили? Что могла она увидеть, если бы переместилась на два века вперед? Вдруг… Она резко оборвала поток мыслей, почувствовав зарождавшееся желание путешествовать. Спровоцировать очередной приступ сейчас было бы совсем некстати.

– Проклятье! – воскликнул Аарон от дверей. – Здесь продаются товары из трех следующих столетий! Если бы только совету стало известно…

– Откуда бы? Или ты планируешь настучать? – резко оборвала его Рут.

– Да, да, – закатил глаза Оливер. – Как только я выберусь отсюда, то первым делом побегу сообщать об анахроничных солнечных очках.

– Сюда! – окликнул их Джейми из дальней части помещения.

Они с Томом стояли, окруженные похожими на коробки устройствами, которые могли оказаться чем угодно: от 3D-принтеров до кофемашин. Оба занимались тем, что сдвигали агрегаты в стороны, освобождая пространство.

Джейми ткнул пальцем в кусочек белого пластика, лежавший на деревянном настиле пола и выглядевший совсем как зажим для хлеба, только без отверстия.

Рут приблизилась и уставилась на предмет.

– Где вы его достали?

– Прямо здесь, – хладнокровно ответил Джейми. – Среди товаров.

Следом подошли Ник и Аарон. Последний, тут же заметив непонятное устройство, с явным возмущением воскликнул:

– Это же… Незаконно! Нельзя пользоваться технологиями из настолько отдаленного будущего!

Скорее интонации в голосе Аарона, чем его слова, пробудили воспоминания. Джоанна сумела вынести из дворца монстров такое же устройство. Его оставил в камере Джейми. Там содержались записи о создании героя.

– Выглядит как кусок пластика, – прокомментировал Ник.

– Это записывающий аппарат, который берет образы и звуки прямо из сознания, – объяснил Джейми. Потом сосредоточенно нахмурился, глядя на устройство, и секунду спустя на стене возникло большое окно.

К ужасу Джоанны, вид оттуда открывался на мрачный альтернативный Лондон: темные, не совсем викторианского стиля строения, напуганные пешеходы в невзрачной одежде и статуя Элеоноры с розами у подножия.

– Что это? – прошептал Аарон.

– Тот мир, который мы наблюдали в кафе через прореху в хронологической линии, – так же тихо ответила Джоанна.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять: картинка не воспроизводилась. Люди на улице не двигались. На самом деле окна не существовало – оно было лишь застывшим образом из сознания Джейми. Он воспользовался устройством, чтобы записать и показать свое воспоминание.

– Выглядит совсем как в реальности, – пробормотал Ник.

Так и было. Создавалось ощущение, что окно действительно появилось в стене, прямо во внутреннем помещении. А затем картинка пришла в движение. Джоанна снова восхитилась идеальной памятью Джейми и тут же затаила дыхание, на этот раз отмечая ранее пропущенные детали: бронзовая статуя Элеоноры возвышалась на постаменте с оттиском крылатого льва в основании. Однако герб изменился. Поза превратилась из просто хищной в охотничью. Чудовище изготовилось к нападению, открыв пасть.

Внимание привлекло чье-то движение. В поле зрения возник светловолосый беглец, как раз огибавший угол здания. Джоанна с трудом заставила себя смотреть. Теперь, со знанием исхода, все казалось еще мрачнее. Подъехал фургон траурно-черного цвета, и на улицу выпрыгнул гвардеец. Лицо блондина исказила гримаса паники и отвращения. Он понимал, что сейчас умрет. Как понимал и то, что никто ему не поможет.

Так и случилось. Напуганные прохожие отводили глаза от разворачивавшейся сцены и спешили прочь. Гвардеец убил беглеца и открыл задние дверцы фургона. Джоанна не сумела сдержать сдавленный всхлип. Ее память милосердно размыла детали, но Джейми не забыл ни единой мелочи и скрупулезно запечатлел их в записи.

Трупы были свалены небрежной грудой. Шеи, щиколотки и локти тел сплелись под неестественными углами. Все погибшие выглядели обычными людьми и могли с легкостью оказаться друзьями по школе Джоанны, ее соседями или родственниками по отцу. Она снова обратила внимание на чью-то черную туфельку с лопнувшим ремешком, но на этот раз заставила себя проследить взглядом от ноги выше и рассмотреть владелицу обуви: женщину с коротко остриженными под каре темными волосами и с круглым добрым лицом.

– Семнадцать, – потрясенно выдохнул Ник.

Джоанна поняла, что он сосчитал тела, и закрыла рот ладонью: не только от ужаса происходящего, а еще и от свежего осознания, насколько неправильным был увиденный мир. Запись отчетливо это демонстрировала. Глубинные инстинкты вопили, что такого не должно существовать. Что перед ними искаженная версия реальности. Неверный поток событий.

По помещению будто пронеслась волна, отчего по спине Джоанны пробежал холодок. Создавалось впечатление, что сама хронологическая линия беспокоилась не меньше нее.

– Так вот что вы видели? – пораженно уточнил Аарон, а когда получил подтверждение, то сильно побледнел. – Я чувствую реакцию потока событий, словно такого не должно существовать.

Джоанна кивнула.

– Пока этот мир и не существует. И никогда не будет существовать, – заявил Ник с такой уверенностью, что слова прозвучали до странности спокойно. – Мы этого не допустим.

Они решили переместиться на южном берегу, напротив церкви Святого Магнуса – достаточно близко, чтобы быстро добраться туда, но при этом не наткнуться на приспешников Элеоноры.

– Можно будет взять лодку с причала Хатауэев, когда попадем в нужное время, – заметил Том.

Вся компания шагала по Лондонскому мосту в тусклом свете газовых фонарей. Царила прохладная ночь, чему Джоанна только радовалась: верхняя одежда позволяла скрыть наряды двадцатых годов. Детали перемещения они обсудили заранее. Если все пойдет по плану, заговорщики попадут в двадцать четвертое февраля, чтобы загодя понаблюдать за окрестностями церкви, и если повезет, то обнаружат Элеонору до пятого марта. А при самом благоприятном стечении обстоятельств еще и выяснят, кто ей помогал. Аарон предупредил, что она могла иметь союзников с самыми мощными фамильными способностями. Чем больше о них получится узнать, тем лучше удастся составить план.

Когда их компания добралась до южного берега, то обнаружила там Оуэна Арджента. Он ждал, опираясь на стену склада, небрежно сунув руки в карманы.

– Он пойдет с нами, – прокомментировал Том.

Джоанна нахмурилась. Они об этом не договаривались. Кроме того, перемещение дополнительного члена команды будет стоить еще тридцать два года из жизней людей.

Том многозначительно смерил взглядом Ника и, внимательно следя за реакцией того, добавил:

– Просто на всякий случай.

Однако выражение лица опасного союзника осталось бесстрастным.

– Пора, – поманил пальцем единственного простого человека среди них Аарон.

Джоанна облизнула пересохшие губы, снова испытав отчаянное желание умолять Ника передумать и не тратить время своей жизни.

Его наруч тоже практически опустел, и лишь Мтвали сумели бы снова его наполнить, однако татуировка обладала дополнительной функцией: держатель контроллера мог использовать собственные украденные годы, чтобы утянуть привязанного за собой.

И Аарон, единственный из всех присутствующих, по-прежнему был способен управлять устройством.

«Пожалуйста, не надо! – мысленно воскликнула Джоанна. – Позволь взять время из жетона для путешествий!»

Но Ник приблизился к Аарону. Тот был почти такого же роста, но гораздо стройнее, отчего мускулистый капитан футбольной команды будто нависал над спутником.

– Уверен? – серьезно уточнил Оливер.

– Да, – ровным голосом подтвердил Ник.

– Что ж. – Аарон протянул руку и прикоснулся к основанию шеи собеседника, который прерывисто вдохнул и выдохнул. – Забрал.

Джоанна испытывала смешанные ощущения облегчения и ужаса. Она так боялась, что Ник рухнет замертво, как Марджи. Но затем ледяной волной накатило понимание того, что он только что потерял тридцать лет жизни в одну секунду. Легко и просто. Сколько еще у него осталось?

– Я даже ничего не почувствовал, – прокомментировал Ник. Затем осознал, что именно сказал, и чуть расширил глаза в понимании: монстры настолько незаметно воровали время, что люди даже не подозревали, чего лишались.

Аарон покосился на Ника с легкой тревогой. Видимо, впервые смотрел в глаза того, у кого только что забрал часть жизни. Потом немного неуверенно поинтересовался:

– Прыгаем прямо здесь?

– Нет, отойдем немного подальше, – ответил Том.

Они направились к уединенному месту между двумя складами, с видом на Темзу. Джоанна слишком боялась забирать у себя время, но теперь поняла, что больше не может откладывать, поэтому, не позволяя себе передумать, прикоснулась к затылку и сосредоточилась на тридцати двух годах, после чего усилием воли принялась отделять их, надеясь, что получится взять не больше, но и не меньше нужного.

Как и прежде, процесс оказался мучительным, словно она вырывала куски плоти. Люди, вероятно, совсем не чувствовали этого, но тело Джоанны будто знало, что происходит. Она ощутила, что с губ рвется стон, однако сумела сдержать его и не закричать, как в прошлый раз.

– Эй, – окликнул Аарон, видимо, все же услышав что-то, и замедлил шаг.

Джоанна поняла, что согнулась, тяжело дыша в попытках справиться с болью, и с трудом выдавила:

– Нервы.

Это даже не было ложью.

Через силу заставив себя выпрямиться, Джоанна с удивлением обнаружила, что Ник стоит неподалеку и тоже смотрит на нее, хотя еще несколько секунд назад шел впереди. Как ему удалось оказаться рядом так быстро?

Он сразу догадался, что она сделала, и шагнул раз, другой, приближаясь почти вплотную. Его руки дернулись, точно он хотел прикоснуться к ней, но подавил импульс, хотя продолжал пристально сверлить ее потемневшим взглядом, стиснув челюсти настолько сильно, что заходили желваки.

– Нужно догнать остальных, – обретая дар речи, промямлила Джоанна.

Спустя бесконечно долгое мгновение Ник кивнул.

Аарон явно пребывал в недоумении насчет их молчаливого противостояния. Он видел, что что-то случилось, но не понял, что именно, поэтому постарался ободрить по мере сил:

– Я тоже нервничаю.

Джоанна попыталась улыбнуться.

Они отправились вслед за спутниками. Она чувствовала на себе взгляд Ника, шагавшего позади, пока не добралась до места отбытия. Вряд ли оно могло считаться переулком – просто большим пространством между складами. Даже грунт там никто не заасфальтировал.

Компания заговорщиков сняла верхнюю одежду и шляпы девятнадцатого века, отбросив их на землю. Том сунул Фрэнки в рюкзак. Все приготовились к путешествию во времени: следующая остановка – тысяча девятьсот двадцать третий год.

Аарон взял Джоанну за руку. Его прикосновение оказалось до странности успокаивающим. Он планировал помочь почти неопытной спутнице переместиться в точную дату. Затем сомкнул пальцы свободной руки на запястье Ника с золотистой татуировкой, активируя устройство.

Джоанна бросила на тысяча восемьсот девяносто первый год последний взгляд. Близилась полночь, однако по реке до сих пор сновали баржи, моряки оттирали палубы и занимались делами. На противоположном берегу портовые рабочие на причале Лондонского моста разгружали недавно приставшую шхуну. Столица никогда не спала. Церковь Святого Магнуса возвышалась за доками. Во времена Джоанны здание бы загородили новые постройки, но сейчас оно парило над районом. Она подумала о нем как об оазисе среди Лондона. Чуть позднее, днем, прихожане могут посидеть во дворе, наслаждаясь умиротворенной тишиной либо читая книгу. Вряд ли что-то нарушило бы покой на территории церкви. Что вообще собиралась предпринять там Элеонора для изменения хронологической линии?

Джоанна посмотрела на спутников. Джейми тоже явно нервничал, Ник выглядел решительно.

– Готовы? – спросила она.

– Готовы, – подтвердила Рут.

Том с Аароном тоже согласно кивнули. Оуэн небрежно пожал плечами.

Первыми исчезли Джейми с Хатауэем. Секунду спустя – Арджент, а следом на ним и кузина. Казалось странным, что все они очутятся на месте одновременно, если ничего не помешает.

– Запомни, ты должна прыгнуть тогда же, когда и я, – обратился Аарон к Джоанне, потом добавил для Ника: – Хронологическая линия защищает нас во время путешествия: мы не окажемся вмурованными в стену или под землей. Но приготовься прятаться и убегать, если поблизости обнаружатся посторонние. – Затем ободряюще сжал руку спутницы. – По моему сигналу.

Она закрыла глаза. Чтобы перемещаться во времени – или прыгать, как говорил Аарон, – монстры обращались к своему стремлению увидеть другие эпохи, сосредотачиваясь на них. Ей же приходилось постоянно подавлять это ощущение, поэтому перспектива поддаться желанию вызывала ужас и восторг в равных долях. А еще сейчас предстояло потратить тридцать два года своей жизни.

– Давай, – скомандовал Аарон.

Джоанна широко распахнула глаза и позволила себе чувствовать.

Мир сместился.

И они очутились прямо в эпицентре хаоса.

36

Кто-то схватил Джоанну, заставляя отпустить Аарона. Она вслепую пнула противника и почувствовала боль в ноге, когда удар достиг цели. Неведомый враг вскрикнул и отпрянул, разжав пальцы.

Отталкивая все новых и новых нападающих, Джоанна старалась разобраться в происходящем, в урагане движущихся тел и воплей, в глухих стуках кулаков о плоть. Очутившийся поблизости Ник удовлетворенно хмыкнул, когда его оппонент тяжело повалился на землю.

Что вообще творилось? Кто на них напал? В ночной темноте в колышущейся массе фигур Джоанна никак не могла различить очертания спутников – лишь отдельные руки, головы, ноги. Земля казалась более шероховатой и плотной, чем минуту назад: скорее кирпичная мостовая, чем скользкая грязь. А также появилось ощущение, что окружающая местность стала более открытой. Склад с правой стороны уменьшился на этаж, позволяя видеть небо.

– Прекратите! – крикнул кто-то.

Как ни странно, все послушались, будто прозвучал сигнал гонга на боксерском матче. Тишину нарушало теперь только тяжелое дыхание, да Том тихо выругался. Джоанна посмотрела в его сторону и поняла, что именно вызвало досаду верзилы. И почему все замерли неподвижно.

Нападавшие – минимум десять человек – загораживали проход и направляли на прибывших оружие. Что случилось? Сердце Джоанны забилось чаще. Ее глаза начали привыкать к освещению, позволяя разглядеть одежду противников: платья и костюмы двадцатых годов, развевавшиеся на ветру, который долетал от Темзы. Вот только пистолеты явно принадлежали другому времени и напоминали тупорылые черные устройства из будущего, как те, что хранились на стеллажах подпольного рынка.

Причал на другом берегу выглядел чистым и модернизированным, подгнившие деревянные опоры заменили новыми. Церковь Святого Магнуса по-прежнему была видна, хотя ее и окружали теперь краны. Джоанна рискнула обернуться через плечо, и сердце у нее упало: пути отступления в этом времени отрезала кирпичная стена. Выход из переулка оканчивался тупиком.

– Спокойно, – с заметным усилием усмиряя раздражение, произнес Том.

Джоанна испытывала то же самое. Они захватили с собой оружие, но не ожидали нападения сразу же по прибытии. Каким образом враги сумели застать их врасплох? Компания заговорщиков намеренно явилась за десять дней до нужной даты, тщательно выбрала укромное место вдали от территорий монстров и промежуточных станций, планируя в последующие несколько суток провести разведку и обдумать дальнейшие действия.

– Что происходит? – Голос Аарона слегка дрогнул.

– Засада, – прошептала Джоанна. – Вот только откуда противники могли узнать о нашем прибытии? Мы же явились заранее.

– Нет, дорогуша, как раз вовремя, – прозвенел знакомый голос, низкий и приторный. Из-за угла вышла Элеонора. – Ты очень предсказуема.

Даже здесь, окруженная складскими помещениями, среди зловония гнилых водорослей, она выглядела царственно, шествуя свободно, без оружия, высоко вскинув увенчанную золотистыми волосами голову. Тяжелые серьги в ушах изысканностью узора напомнили религиозные украшения средневекового периода. Да и платье прямого покроя относилось к той же эпохе: с длинными рукавами, долгополое и летящее, оно выглядело в том же стиле, что и наряд, в который блондинка была облачена в Холланд-Хаусе.

Нападавшие образовали полукруг с Элеонорой по центру, отсекая единственный выход из переулка. Джоанна почти физически ощущала их объединенные способности, от которых едва не потрескивало в воздухе.

Кто это такие? Другие члены совета монстров? Она не могла разглядеть ни единого герба.

Во время стычки группа заговорщиков сместилась ближе к открытому пространству и теперь тоже встала полукругом напротив оппонентов. Джоанна прикинула расстояние до Элеоноры: примерно шагов десять. Потребуется всего несколько секунд, чтобы до нее добраться. Вот только этого времени вполне хватит для выстрела.

– Только посмотрите на обескураженного Тома Хатауэя, – рассмеялась блондинка. – Гадает, кто же их предал. – Затем, выразительно изогнув бровь, посмотрела на Джейми, который заметно побледнел от внимания своей пленительницы. – Твой друг весьма подозрителен.

– Не смей на него глазеть! – прорычал Том, на его челюсти заходили желваки.

– Или что? – с легким любопытством осведомилась Элеонора.

– Или посмотрим, кто быстрее – я или пули.

Джейми так крепко вцепился в руку партнера, что побелели костяшки. Спустя бесконечно долгое мгновение Том чуть опустил подбородок, давая понять, что понял безмолвную просьбу.

Элеонора удовлетворенно улыбнулась, переводя взгляд с одного оппонента на другого. Хатауэй сильно напрягся, когда она вновь обратила внимание на Джейми. Джоанна тоже испытывала гнев, наблюдая за той, кто стояла за убийством их семей и пытала Ника, не говоря уже о пленении королевского архива.

– Так кто тебе донес о наших планах? – с явным усилием выдавил Том.

– Мне не требовался информатор, – прокомментировала Элеонора. – Достаточно было знать нашу предсказуемую Джоанну.

Почему она продолжала это повторять?

– Ты вообще о чем? – раздраженно бросила девушка.

– Я же уже говорила, что знаю тебя. Даже лучше, чем ты сама. И понимаю твой стиль мышления. А потому предполагала, что вы решите выбрать это место: напротив цели. Это была твоя идея, верно?

Джоанна уставилась на собеседницу, чувствуя себя сбитой с толку. Каким образом ей удалось узнать все это?

– Понравилась подсказка, которую я оставила специально для тебя? – поинтересовалась Элеонора. – Попросила одного из Элисов запечатать пространство в церкви. Так и думала, что ты сочтешь это знаком грядущего там изменения хронологической линии.

Джоанна покосилась на спутников. Они выглядели такими же напряженными, как она сама. До всех постепенно начало доходить, что они нарвались не на случайную засаду, а на расставленную в расчете как раз на их прибытие ловушку. Элеонора намеренно заманила их сюда.

– Гадаешь, как именно я могла догадаться о дате вашего прибытия? – усмехнулась та. – Было совсем несложно. Вас с Рут учила сама Дороти Хант, которая всегда использовала проверенный метод: закладывай минимум десять дней от плана до реализации проекта. Ты бы, возможно, предпочла готовиться дольше, если бы не боялась, что я успею изменить хронологическую линию.

Джоанна нервно сглотнула. Они с Рут действительно вместе занимались расписанием, а остальные просто с ним согласились.

– Почему ты выбрала это место?

– Не помнишь его?

Здесь приближался восход, и небо начало светлеть. Джоанна огляделась по сторонам. Арки Лондонского моста едва-едва просматривались дальше к западу.

– А должна? – Конечно, она знала окрестности – Тауэр тоже находился рядом с востока.

А спустя сотню лет в этом же районе построят небоскреб «Осколок».

– Я говорю про Лондонский мост, – пояснила Элеонора. – Неужели совсем его не помнишь?

Внутри Джоанны расцветало недоумение. Она бросила еще один взгляд на изящные арки упомянутого сооружения, воспарявшие и ниспадавшие, подобно кольцам гигантского речного змея.

– Да не про эту унылую бездарность, – нетерпеливо вздохнула блондинка. – И определенно не про того бетонного монстра, которого возведут позднее в этом веке, а про старый мост. Про тот, что стоял прямо здесь, на этом самом месте. Двести лет назад вход на него начинался тут, у нас под ногами. – Она повернула голову, словно и сейчас могла увидеть тянувшиеся над водой до самой церкви Святого Магнуса перекрытия.

Ник по другую сторону от Аарона дернулся, явно почувствовав искушение воспользоваться тем, что Элеонора отвлеклась. Джоанна тоже хотела бы испытать удачу, однако по-прежнему нацеленные на них дула пистолетов сдерживали пыл обоих.

– Я никогда не бывала так далеко в прошлом. – Собеседница с таким восторгом говорила о мосте, что Джоанна невольно ответила честно.

Конечно, она видела изображения построенного в двенадцатом веке и самого долго сохранявшегося сооружения средних веков, которое просуществовало вплоть до середины девятнадцатого столетия. Однако к тысяча девятьсот двадцать третьему году остался лишь арочный вход на мост возле церкви Святого Магнуса.

– Он был великолепен, – произнесла Элеонора благоговейно, без малейшего намека на обычные жестокие нотки в голосе. – Одно из чудес света. – Она говорила с ностальгией, не сводя глаз с пространства, где раньше находился мост. – Девятнадцать арок, под которыми текли бурные воды реки. Лишь смельчаки и пьяницы отваживались проноситься по тем стремнинам на гребных лодках, оседлав приливные волны.

Аарон осторожно накрыл руку Джоанны своей. Она недоуменно заморгала, когда он мягко сомкнул ее пальцы в кулак, сжал один раз и отпустил. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это была новая методика оставаться здесь и сейчас, не позволяющая унестись мыслями в другое время и спровоцировать очередной приступ. Аарон помогал справиться с проблемой. Джоанна слегка кивнула, продолжая сжимать кулак.

А Элеонора все рассказывала о прошлом:

– На протяжении более чем пятисот лет на мосту жили люди. Там располагались дома и магазины: лавки ювелиров, книготорговцев, изготовителей перчаток, портных… Также имелись разводные секции, чтобы защищать Лондон от захватчиков. А центральным элементом всего сооружения служил величественный особняк целиком из дерева без единого железного гвоздя. – Ее голос зазвучал тише. – Я выросла в том поместье и до сих пор вижу его во сне. Вспоминаю неумолчный шум реки, подобный тысячам водопадов.

Джоанна сжала кулак еще сильнее. Лично ее в последние несколько месяцев мучали в основном кошмары о том, как кричит Ник, обнаруживая тела погибших родных. Или о том, как бабушка испускает дух.

– Мне нет дела до того, где ты выросла! – не сумела сдержаться девушка.

Элеонора повернулась к ней, по-прежнему погруженная в воспоминания, судя по отрешенному взгляду, но потом сосредоточилась на словах собеседницы и, кажется, обиделась. Джоанна едва не рассмеялась: даже думать об этом было странно.

– Ты сломала мне жизнь! – добавила она, выпуская на волю бурлившую внутри ярость. – Мои родные погибли из-за тебя! И родные Аарона! Джейми! Тома! Ника! – Парень озадаченно дернулся, услышав свое имя, поскольку не знал о пытках. Не знал, что сотворила с ним Элеонора. Каким способом направила на путь истребителя монстров. – Ты держала в плену и измывалась над Джейми! – Бедный художник с идеальной памятью тоже до сих пор просыпался от кошмаров. – И ты всерьез считаешь, что нас хоть каплю интересует твое детство?

– Ты правда совсем ничего не помнишь? – спросила блондинка. – Даже особняк?

– С чего бы мне его помнить? – непонимающе фыркнула Джоанна. – С какой стати меня должно волновать старое здание, которого не существует уже двести лет?

– Потому что оно было и твоим домом. – На этот раз обида отчетливо проступила не только на лице, но и в голосе Элеоноры. – Нашим общим! Мы выросли там вдвоем. И все это, – она обвела рукой пространство северного и южного берегов, – принадлежало нашей семье! Принадлежало Грейвам!

Джоанна пораженно воззрилась на блондинку.

– Что? – Слова сорвались с губ едва слышным шепотом. После рассказа Ина информация о вычеркнутой из хронологической линии семье еще не до конца улеглись в сознании. А теперь это? – Мы с тобой – не родня, – только и смогла вымолвить, покачав головой, ошарашенная девушка.

– Конечно же, родня, Джоанна, – с болью в голосе возразила Элеонора. – В отличие от нее. – И она указала подбородком на Рут, которая не сводила с нее яростного взгляда.

– Ошибаешься. Именно она моя настоящая семья!

Джоанна не хотела даже думать о своей возможной связи с той, кто жестокими пытками превратила Ника в убийцу, направив его на путь истребления монстров, включая Хантов. С той, кто наслаждалась их смертями и гордилась совершенными преступлениями.

– Что еще за Грейвы? – поинтересовался Том.

– Сейчас в Лондоне существует двенадцать семей, – помрачнев, процедила Элеонора. – Но раньше была еще одна – Грейвы. – От реки долетел порыв ветра, всколыхнув полы ее длинного платья. – Наша территория располагалась здесь, возле моста, а сады заднего двора тянулись до рынка Боро и первоначального театра «Глобус».

Ин тоже рассказывал о Грейвах, но Джоанна до сих пор никак не могла поверить в реальность происходящего и лишь молча смотрела на Элеонору.

– Тринадцатая семья? – с сомнением протянула Рут.

Аарон тоже выглядел обескураженным. Лишь Джейми ни капли не удивился. Конечно, ведь это был секрет их рода, даже вошедший в поговорку: «Но только Лю помнят, что раньше была еще одна семья».

– Рут… – выдохнула Джоанна.

Среди монстров родственные связи определялись не генами, а способностями. Она же обладала даром Грейвов. Однако кузина же по-прежнему считала их семьей, верно? Сама Джоанна именно так относилась к Рут. И думала о себе как об одной из Хантов.

– Не понимаю, – сказала сестра, обращаясь к Элеоноре. – Ты говоришь, что раньше была еще одна семья. Что это значит? Почему я никогда не слышала о ней?

– Из-за того что некоторые называют Damnatio memoriae, – ответила та. Аарон от изумления резко втянул в себя воздух. – Король наказал Грейвов, стерев их из хронологической линии. – Она снова оглянулась на пустое пространство, где когда-то возвышался особняк забытой семьи. – Он подсек род у самого основания, выдернув его корни. Уничтожил предков, чтобы дети и дети их детей никогда не появились на свет. И на этом все не закончилось… Гонениям и казням подверглись даже те, кто просто возражал против наказания, давал убежище дальним родственникам – все, кто остался верными друзьями семьи… В итоге если кто-то и помнил нас, то не осмеливался произнести вслух фамилию Грейвов.

– Тогда каким образом выжила ты? – спросила Джоанна, добавив про себя: «И я?»

Не получив ответа, она, хотя и ненавидела Элеонору, ощутила невольное сочувствие к ней, потому что сама испытала нечто подобное. Потеря всей семьи – что могло быть страшнее? Вот только… Грейвы приходились родственниками им обеим. Если бы не стертая уничтожением хронологической линии память, Джоанна тоже горевала бы по ним. Ее разрывали на части противоречивые эмоции: сомнение, ужас, сожаление об утраченной семье и тех, кто им помогал. Но чувства не достигали самых глубин души, как тогда, когда погибли Ханты.

Хотя это не совсем соответствовало действительности. При мысли о Грейвах в сердце возникал отголосок ощущений, точно тело помнило то, что разум забыл: подавленное горе, какое Джоанна испытывала всякий раз, думая о маме.

Кстати, означало ли это, что та тоже была из Грейвов?

Джоанна отложила размышления на потом, потому что сейчас имелись дела поважнее.

– Стерты из линии времени, – пробормотал Аарон.

Она понимала, о чем он думает. О том, что наконец узнал, за что казнили его мать: за попытку защитить одного из Грейвов. А ему самому досталась способность Оливеров определять, к какой семье принадлежит монстр. И совет использовал этот дар, чтобы завершить уничтожение уцелевших потомков, начатое Королем.

Внезапно вспомнилось, что Аарон счел Элеонору Найтингейлом. Ей, похоже, как-то удалось замаскировать свои способности…

Та как раз отвернулась от ныне пустого пространства. Голубые глаза затуманились от страдания, и на долю секунды Джоанна сумела заглянуть во внутренний мир противницы, увидев там бездонный океан горя. И тогда понимание происходящего внезапно сдвинулось. Изначально казалось, что Элеонора стремится отобрать власть у Короля монстров. Однако теперь стали ясны реальные мотивы блондинки.

– Ты хочешь создать новую хронологическую линию, – прошептала Джоанна, – чтобы вернуть родных к жизни. – Именно так поступила она сама для Хантов.

– Я обязательно этого добьюсь, – процедила Элеонора, сжав кулаки.

Джоанна тоже пообещала нечто подобное после того, как родные погибли. Как же она могла не заметить затаенного горя и отчаянной решимости вернуть близких за ледяным фасадом блондинки, если сама испытала недавно такие же эмоции? Ее тогда ничто не остановило бы на пути к заветной цели. Или остановило?

Вспомнились небрежно брошенные в фургон тела. Ужас на лицах прохожих.

Должен быть способ объяснить Элеоноре последствия ее действий. Сообщить, что она вернет не изначальный ход событий, а породит новый ужасный мир. Поведать об увиденном в кафе.

– Ты пытаешься создать реальность, где правят монстры, – заговорила Джоанна. – Но если хочешь просто вернуть к жизни Грейвов, то…

– Чего я хочу – и обязательно получу, – так это мир, где никто и никогда не сумеет навредить моей семье. Ни люди, ни монстры. Мир, в котором мы все будем процветать, несмотря ни на что.

– Элеонора… – произнесла Джоанна и осеклась, заметив изумление на лице собеседницы, после чего поняла, что раньше никогда не обращалась к ней по имени.

– Ты правда меня не помнишь? Совсем-совсем? – прошептала та.

Джоанну выбил из колеи этот не связанный с предыдущим разговором вопрос, будто говоривший о перемирии на какое-то время. Она внимательно всмотрелась в сказочно прекрасные черты Элеоноры, пытаясь обнаружить в них хоть что-то знакомое. Но не почувствовала ничего, кроме недоверия. Интересно, Аарон испытывал то же самое, когда Джоанна сообщила об их дружбе в прежнем потоке событий? Эта мысль разбивала сердце.

Может, и Элеонора ощущала нечто подобное? Она разговаривала так, словно они раньше были близки. И, как она утверждала, выросли вместе.

Вот только…

Почему тогда она разлучила родственные души – Ника и Джоанну, – если видела и в изначальной линии, как они любили друг друга? Зачем пытала его, сделала сиротой, превратила в охотника на монстров и натравила на семью якобы близкой родственницы?

Элеонора наверняка знала, что хронологическая линия продолжит сталкивать бывших возлюбленных в попытках их снова воссоединить, и именно потому разлучила их – желая причинить как можно больше страданий, пока один из них не погибнет. Это было слишком жестокое и слишком элегантное возмездие, чтобы оказаться случайным.

Эта мысль повторно пробудила чуть угасший гнев в Джоанне.

– Я помню достаточно, – отрезала она. – Например, что ты пыталась уничтожить всех нас. И до сих пор пытаешься!

– Ты никогда не изменишься, – с яростью процедила Элеонора; мягкое выражение исчезло с ее лица. – Вечно принимаешь не ту сторону. Думаешь, это я сломала жизнь тебе? – Она стиснула челюсти.

– Так и есть, – ответила Джоанна, не понимая, откуда вообще возник вопрос. – Ты и сама это знаешь.

Когда Элеонора сделала шаг к собеседнице, Ник снова дернулся, словно хотел напасть, и смерил взглядом охранников по бокам блондинки: рыжего мужчину и темноволосую женщину. Оба направляли свое оружие на него.

– Знаешь, за что наказали Грейвов? – тихо произнесла Элеонора. – Почему Король стер нашу семью из истории?

Ин не располагал такой информацией. Джоанна отрицательно покачала головой, так как лишь недавно выяснила о существовании потерянных родственников. Однако все равно невольно напряглась.

– Все из-за тебя! – прошипела блондинка. – Из-за вас обоих. – Она метнула яростный взгляд на Ника. – Именно вы двое вынудили меня на ответные меры.

– Ты о чем вообще? – устало покачав головой, спросила Джоанна, не понимая, как они могут нести ответственность за действия Короля.

– Вы двое убедили нашу семью в том, что мир между людьми и монстрами возможен. Убедили их добиваться его.

Джоанна пораженно уставилась на собеседницу. Ник нахмурился: он тоже явно не ожидал услышать подобное. Но слова Элеоноры звенели истиной, которая чувствовалась всей душой. Даже в прошлой хронологической линии они с героем в итоге пришли к тому же варианту, пусть Джоанна его и отвергла, развоплотив Ника.

Она сглотнула. Рушились предположения, что прежняя ее версия не подозревала о своей сущности. Они строились на том, что иначе они с возлюбленным не сумели бы поддерживать отношения. Но, может, они обнаружили иной путь? И пытались примирить два народа?

– Ты хотела, чтобы мы прекратили перемещаться во времени, – заявила Элеонора. – Какой эгоизм! Убеждать родных пойти против своей природы, отказаться от дара, принадлежащего нам по праву рождения!

– И они согласились? – с трудом пытаясь переварить новую информацию, удивилась Джоанна.

Вспышка гнева на лице блондинки послужила подтверждением. Невероятно. Неужели целая семья монстров действительно позволила себя убедить, что мир с людьми возможен?

Кем вообще были Грейвы, раз послушали доводы Ника и Джоанны? Она вновь ощутила отголосок горя, не достигавший сознания, – телесную, глубинную память.

– Но ты отказалась, – прокомментировал Аарон.

Джоанна заморгала от неожиданности. Он очень редко вклинивался в чужую беседу.

– Путешествовать во времени заложено в природе монстров, – надменно ответила Элеонора, задирая подбородок.

– Никто не может обладать от рождения правом красть жизни, – не менее твердо заявил Ник.

Элеонора помрачнела, и Джоанна ощутила страх. В конце концов, их по-прежнему держали под прицелом.

– Значит, ты донесла на родных Королю? – уточнил Аарон.

Джоанну удивил его вывод. Она сама не сумела бы его сделать и не испытывала уверенности в правильности предположения, пока не заметила вызывающего выражения лица Элеоноры.

Аарон посмотрел на нее с презрением. Он ненавидел предателей.

– Так это ты рассказала все совету? Донесла на собственную семью? – спросила Джоанна.

– Я передала сообщение для Короля, что между людьми и монстрами идут мирные переговоры, – ответила Элеонора. – И думала, что он вмешается, положив конец абсурдной идее. Но… – Ее голос сорвался, и она сделала заметное усилие над собой, чтобы продолжить, прошептав: – Именно ты заронила ее в умы родных. Иначе они никогда бы не попытались заключить соглашение.

Джоанна открыла рот, но не сумела произнести ни слова. Теперь она с легкостью могла восстановить картину произошедшего.

– Король решил положить конец не только переговорам, – все же удалось выдавить Джоанне.

Воспоминаний о случившемся не осталось, однако ощущение ужаса и отвращение накрыло от одной мысли о последствиях поступка Элеоноры.

Та подтвердила догадки:

– Король увидел в этом предательство и наказал всю семью за то, что начала ты! – На ее лице сейчас отчетливо читались неприкрытые эмоции. Она винила Джоанну за смерти родных и ненавидела ее за это. – Грейвы погибли из-за вас двоих.

Вспомнились сцены пыток Ника: его разбитый нос, сломанная рука. А Элеонора лишь повторяла с мстительным удовольствием: «Снова». Вот почему она выбрала простого парня на роль героя. Вот почему наслаждалась видом его боли.

– Жаль, что мне не удалось наблюдать собственными глазами, как Ник убивал Хантов, – тихо произнесла Элеонора, и от прозвучавшей в ее голосе ненависти Джоанна содрогнулась. – Жаль, что не видела твое лицо, когда ты спасалась от возлюбленного, гнавшегося и за тобой.

Стоявший рядом Ник издал едва слышный звук, будто получив удар кинжалом, и выдохнул:

– Вот почему?

Джоанна поняла недосказанное: «Вот почему ты развоплотила героя?» Но не сумела даже кивнуть в ответ, переваривая сваленную на нее информацию.

Элеонора посмотрела на собеседницу холодными, как осколки льда, глазами.

– Все началось, когда вы двое попытались заключить мир между людьми и монстрами, поэтому я натравила вас друг на друга: сотворила из твоего ненаглядного Ника героя, который причинял бы боль тебе снова и снова, пока кто-то из вас не умер бы. Чтобы ты на своей шкуре прочувствовала хотя бы долю моих ежедневных страданий. – Блондинка жестоко улыбнулась. – Я превратила его в охотника из-за вашей любви друг к другу. Чтобы ты никогда не смогла ему доверять после убийства родных. И чтобы он увидел твою истинную суть – монстра. Чтобы вы оба стали врагами. И у меня получилось, согласна? Ты больше ни за что не попытаешься искать мирных переговоров. И вы двое будете разделены навечно.

Джоанна снова вспомнила худшие моменты из пережитого: последние затрудненные вдохи бабушки, ее кровь везде, выражение лица Ника, когда он увидел мертвыми своих родителей, братьев и сестер.

Сейчас он издал еще один полустон-полувсхлип, как раненое животное.

– Я хотела причинить вам обоим боль, но превратила его в охотника на монстров не только поэтому, – продолжила Элеонора.

– Тогда почему? – поинтересовалась Джоанна, с трудом проталкивая слова через ком в горле.

– Я ведь уже объяснила. – Голос блондинки тоже звучал напряженно. – Чтобы вернуть нашу семью. – Вот только как резня, пытки и прочие жестокости могли в этом помочь? – Зачем монстру создавать охотника на монстров? – насмешливо озвучила она давно мучавший Джоанну вопрос.

Та покачала головой, ничего не понимая. Бессмыслица какая-то. Ник убивал всех подряд беспристрастно, а не выбирал конкретные цели. Каким образом это могло вписываться в план?

– После того как Король стер Грейвов из истории, – продолжила Элеонора, – я отправилась искать его, – она кивнула на Ника. – Конечно, он меня не помнил. – Затем сообщила парню: – Я поручила помощнику избить тебя. Сломать нос. И получила огромное удовольствие от зрелища.

– Невероятно смело с твоей стороны, – с бесстрастным выражением лица прокомментировал тот.

Блондинка пожала плечами.

– Потом я воспользовалась своим даром, чтобы отменить все произошедшее. Конечно, наблюдать, как это смазливое лицо восстанавливается, было не так приятно, но зато мне удалось получить подтверждение.

– Чего именно? – уточнила Джоанна.

– Того, что хронологическая линия позволит ей совершить изменения, – ответил Том, который первым догадался, куда клонит Элеонора.

– Совсем небольшие изменения, – согласилась та. – Неважные для общего потока событий. Мне пришлось действовать крайне медленно, чтобы не потревожить их. Чтобы не вызвать сопротивление линии времени. Я ломала и восстанавливала кости Ника снова и снова. Убивала его родных и воскрешала много-много раз. – Эти слова вызвали невольную реакцию у парня, заставив его на мгновение утратить хладнокровие. – А потом повторяла – опять и опять.

В сознании Джоанны всплыли картины его пыток. Как он плакал над телами. Умолял пощадить родных. Кричал от отчаяния. А Элеонора все отматывала к началу и приказывала: «Снова. Снова. Снова». И Ника принимались мучить другими способами. Она причиняла ему боль, отменяла содеянное и опять ранила.

– Зачем? – проскрежетала не своим голосом Джоанна.

– Чтобы проверить теорию, – ответила Элеонора. – Я хотела посмотреть, утратит ли хватку хронологическая линия над конкретным человеком, если менять его личную историю бессчетное количество раз. Помню тот момент, когда Ник впервые убил монстра, а события так и не вернулись в прежнее русло. – Она торжествующе рассмеялась, заставив Джоанну вздрогнуть. – Именно тогда я поняла, что добилась желаемого эффекта: создала уязвимую точку в хронологической линии.

Ин говорил, что в таких местах события можно было изменить. Неужели Ник являлся этой уязвимой точкой?

– Я сотворила того, кто мог влиять на ход истории по собственному желанию, – сообщила Элеонора. – Создала идеального героя. – Она повернулась к Нику. – Ты получился безупречным. Ненавидел монстров, потому что один из них убил твою семью. И ненавидел Джоанну. После я обучила тебя, натренировав совершенным охотником. Мое произведение искусства. – И в ее словах не прозвучало насмешливых ноток: она искренне считала Ника своим шедевром.

Тот смотрел на блондинку с таким ледяным презрением, какого Джоанна никогда раньше не видела на его лице.

– Ты истреблял монстров и охотился на них в праведном гневе, – добавила Элеонора, словно не замечая реакции парня. – И каждый раз, убивая их и тем самым изменяя хронологическую линию, становился все более независимым от нее. Все более способным к искажению хода событий.

– Неважно, кто погибал от руки Ника, – медленно проговорила Джоанна. – Значение имело лишь само убийство. Ты хотела только, чтобы он оказался свободен от ограничений потока времени.

Она вспомнила, как Аарон бросил камень в канал, демонстрируя постепенное угасание волн, и вообразила Ника истинным цунами, которое никто не сумел бы остановить. Совершенные им изменения хронологическая линия не пыталась исправить. От этой мысли Джоанна вздрогнула.

А следом ее накрыло осознание: вероятно, ей удалось воздействовать на ход событий именно потому, что она применила свой дар на Нике – слабом месте в ткани реальности.

– Для чего ты создала меня? – спросил он, выдергивая Джоанну из размышлений. – Какие изменения хотела внести? Вернуть Грейвов? Но каким образом? Что именно я должен был сделать?

Элеонора слегка улыбнулась, словно в ответ на собственные мысли, но промолчала.

– Зачем ты заманила нас сюда? – внезапно уточнила Джоанна.

Они ожидали, что противница попытается изменить какое-то важное историческое событие. Изменить хоть что-то. Но та просто стояла на одном месте, беседуя с попавшими в ловушку оппонентами.

– Говоря начистоту, я могла бы исполнить свой план где угодно, – ответила Элеонора. – Однако подумала, что будет поэтично изменить хронологическую линию там же, где раньше это сделал Король. Что вернуть родных логичнее здесь, на нашей собственной территории. В том самом месте, где он убил первых Грейвов. А после я сотворю новую реальность, где никто и никогда больше не посмеет хоть пальцем тронуть нашу семью. Ни монстры. Ни люди. Ни единая душа.

У Джоанны перехватило дыхание. Она наконец поняла всю картину целиком.

Тот мир, который они наблюдали через окно в кафе, не являлся ошибкой или побочным продуктом плана Элеоноры вернуть Грейвов, а существовал именно в том виде, в каком она и хотела: местом, где ее родные никогда больше не повергли бы сомнению этичность «данного по рождению права». Где монстры безнаказанно могли бы красть человеческие жизни. Где обе стороны не сумели бы даже помыслить о мирном сосуществовании. Где ничего подобного прошлым событиям никогда бы не случилось.

Может, Грейвы и вернулись бы к жизни, но для людей наступил бы сущий ад. Джоанна снова вспомнила кошмарную сцену: ужас светловолосого беглеца, его покорное принятие своей судьбы. Он знал, что монстр сейчас его убьет. Знал, что скоро окажется одним из тел, сваленных в фургоне, будто хлам.

– Мы не позволим тебе создать мир, где правят монстры, – заявил Ник с отчетливой злостью.

– Мы просто не можем тебе этого позволить, – вторила согласная с ним Джоанна.

– Ты всегда выбираешь не ту сторону, – скривив губы, прокомментировала Элеонора.

Ник внезапно бросился на нее. Его быстрые движения едва удавалось различить взглядом. Всего на секунду отстав, следом устремился Том. Похоже, они незаметно договорились о скоординированной атаке, пока блондинка разглагольствовала.

Но почти тут же их обоих отшвырнуло назад невидимой силой.

– Том! – воскликнул Джейми, протягивая руку к партнеру.

Джоанна инстинктивно дернулась к Нику. Он уже поднимался на ноги. Хатауэй упал на бок, чтобы не раздавить Фрэнки. Тот выпрыгнул из рюкзака и завилял хвостом, решив, что хозяин затеял какую-то игру.

Том мрачно воззрился на темноволосую женщину, которая стояла за спиной Элеоноры, воздев руки, после чего прокомментировал:

– Неплохое владение даром Элисов.

– Я не хочу тебя убивать, Том Хатауэй, – отозвалась собеседница. – Твоя сестра – одна из наших.

– Это ваше первое и последние предупреждение, – деловито сообщила Элеонора. – Попытаетесь выкинуть что-то подобное снова, и кто-то обязательно пострадает. – Она многозначительно посмотрела по очереди на Джейми и Джоанну.

Том недовольно хмыкнул. Ник метнул на блондинку яростный взгляд, в котором читалось обещание возмездия.

– В любом случае, сопротивление бесполезно, – добавила она. – Изменения уже неизбежны. Вы сами запустили цепь неотвратимых событий, когда явились сюда с ним.

– Что? – переспросила Джоанна.

В ответ Элеонора отступила на пару шагов и подняла глаза. Небо просветлело, но вокруг оставалось сумрачно, хотя восход солнца должен был бы разогнать тьму. Внезапно накрыло понимание, что последние несколько минут до слуха не доносилось ни звука: ни плеска воды от реки, ни шума от доков. Джоанна повернула голову: совсем недавно от пристани возле церкви Святого Магнуса отчалил пароход. Теперь он не двигался. Даже дым завис над трубой застывшей серой спиралью.

Элеонора посмотрела туда же и грустно прокомментировала:

– Какая же ты беспомощная в этой хронологической линии. Тебе хоть удалось разобраться в своем даре? Понять, на что способна?

Она небрежно провела в воздухе рукой. Тут же возникло знакомое ощущение неправильности, невыносимое гудение в пространстве.

Джоанна ахнула, поняв, что произошло: все это время над ними висел барьер, созданный Элисами. Элеонора сняла его легко, словно просто протерла запотевшее стекло. Она оказалась намного сильнее, чем кто-либо мог вообразить. Взглядам открылась огромная прореха в хронологической линии, которая парила прямо над их головами.

Аарон застонал от резкого приступа тошноты. Джейми с Рут согнулись пополам рядом. Даже Ник побледнел.

Разрывы в кафе и Холланд-Хаусе выглядели совсем крошечными по сравнению с этим шрамом, рассекавшим небо полосой – голубой на белом фоне.

Элеонора держала руки воздетыми вверх, и Джоанна почти видела, как сила льется в запечатанное пространство, все расширяя дыру.

– Закрой барьер! – крикнул Том. – Сейчас же, пока разрыв не увеличился!

Могла ли Джоанна хоть что-то сделать? Она сосредоточилась на трепещущем огоньке дара внутри себя и швырнула сгусток сил на руки Элеоноре, пытаясь обнулить могущество той прямо в источнике.

– Прекрати! – резко приказала блондинка. – Хватит! – Ее тон до странности напомнил Рут, когда они в детстве ругались: слова звучали с раздражением, которое могли вызвать только члены семьи.

По реакции Элеоноры Джоанна поняла, что чем-то ей помешала. Поэтому сконцентрировалась, пытаясь рассмотреть происходящее, и почти сумела различить потоки силы, которые струились с пальцев блондинки подобно раскаленному воздуху. После чего снова метнула сгусток своего дара туда, пробуя нарушить их свободное течение.

– Прекрати, – повторила Элеонора.

Но затем ее способности усилились – настоящая стена пламени против язычков огня Джоанны. И даже ощущались почти физически – обжигающе горячо. Она ахнула, понимая, что не может соревноваться с Элеонорой.

– Ты и правда хотела побороться со мной? – Голос той звучал глухо от наплыва эмоций. – После того как пожертвовала всем, чтобы вернуть Хантов? И сделала бы то же самое сейчас, чтобы оживить свою настоящую семью, если бы помнила их! – На мгновение в ее глазах вновь промелькнуло отчаяние. – Боже, только посмотри, что сотворил Король! Все Грейвы стерты с лица земли, а ты их забыла! И даже не скучаешь по родным! Не чувствуешь боли от их утраты!

Вот только это не совсем соответствовало действительности. Джоанна ощущала на глубинном уровне груз на сердце, отголосок горя. Может, она и правда бы сражалась за Грейвов не менее отчаянно, чем Элеонора, если бы помнила их. Но приходилось опираться на то, что известно сейчас.

– Ты должна остановиться! – снова попыталась воззвать к собеседнице Джоанна. – Тот мир, к которому ты стремишься, ужасен. Я его видела собственными глазами. В нем страдают невинные люди!

– Сейчас нас затянет туда! – выкрикнул Том.

С трудом отгоняя дурноту, Джоанна посмотрела вверх и увидела, что нереальное синее небо приближается, падая прямо на них. Внезапно грянул глухой раскат, скорее похожий на землетрясение, чем на гром: протяжный низкий гул, который отдавался во всем теле, как звон медного колокола.

Элеонора резко взглянула вверх.

– Что это? – прошептала Рут.

– Где? – удивился Ник.

Джоанна поняла, что на самом деле слышала не звук. Это было ощущение, которое воспринимали лишь монстры.

– Нет, – выдохнула Элеонора.

Воздух перед Джоанной вспыхнул. Она дернулась, заслоняя рукой лицо, но скоро осознала, что яркая вспышка тоже являлась всего лишь интерпретацией происходящего органами чувств монстра.

Оттуда шагнул незнакомец, источавший такое могущество, что смотреть на него было физически больно, словно на солнце.

Глаза Джоанны слезились от усилий разглядеть мужчину, но она сумела лишь определить, что он привлекательный, и больше ничего. Восприятие вышло из-под контроля, зрение расплывалось. Новоприбывший казался одновременно молодым и старым, разозленным и благодушным, веселым и серьезным.

Когда он заговорил, Джоанна ожидала услышать соответствующий образу голос – рокочущий и властный, – но он звучал на удивление человеческим.

– Ты на самом деле думала, что я допущу исполнение твоего плана? – обратился незнакомец к Элеоноре. – Считала, что я не выясню, что ты затеяла? Мне известно каждое изменение в каждый момент времени на протяжении всей хронологической линии.

Стоявший рядом с Джоанной Аарон резко вдохнул, словно понял, кто перед ними, и тут же рухнул на колени, почтительно склонив голову. И не только он. Приспешники Элеоноры тоже опустили оружие и падали на землю ничком, молитвенно протягивая руки вперед.

– Джоанна, – произнес мужчина. – Ты отправила сообщение Конраду с просьбой спасти тебя. – Он лениво махнул рукой в сторону неба, и хронологическая линия отреагировала, как послушный питомец. Голубая трещина исчезла, словно никогда и не существовала, снова затягиваясь белой пеленой. Джоанна выдохнула, поражаясь безграничному могуществу собеседника. – Но, думаю, тебе нужен Король.

37

Король стоял между складами спиной к реке. Он напоминал медведя, превосходя ростом и шириной плеч даже Тома. Или… Восприятие Джоанны продолжало меняться: она видела словно наложенные друг на друга картинки. Лицо монарха казалось сразу и молодым, и старым, покрытым морщинами и гладким, а одежда выглядела в одну секунду сшитой из меха, как в доисторические эпохи, а в другую становилась футуристическим костюмом. Если Элеонора и ее приспешники создавали впечатление сильных монстров, то Король источал могущество, точно солнечные лучи. Даже смотреть на него прямо было трудно, взгляд то и дело съезжал в сторону.

– Что ты наделала? – прошептала Элеонора, обращаясь к Джоанне.

Та не сумела вымолвить ни слова. Она попросила Ина передать послание Конраду с информацией о заговоре против Короля, но даже представить себе не могла, что тот явится лично. Тот, кто не просто убил Грейвов, а стер их из истории. Его присутствие пугало даже сильнее, чем Элеоноры.

– Поклонившиеся мне могут подняться, – проговорил правитель монстров своим до странности обычным голосом. – А потом все замрите на месте. – Слова прозвучали небрежно, однако Джоанна ощутила в них давление силы, которая не допускала неповиновения, и при попытке шевельнуться с ужасом поняла, что не способна даже оторвать ногу от земли, хотя совершенно не чувствовала контроля над разумом. Казалось, что обувь просто приклеилась к деревянному настилу. Попытки скинуть туфли тоже ни к чему не привели.

Стараясь не паниковать, Джоанна слегка приподняла руки и с облегчением убедилась, что может это сделать. Не слушались только ноги.

Интересно, люди так же воспринимали воздействие дара Арджента? В том числе Ник? Она обернулась к нему, но он мрачно смотрел вниз, тоже безуспешно пытаясь оторвать подошвы от земли.

Между ними поднимался потрясенный Аарон. Однако когда он встал, то тоже больше не смог двинуться с места и вздрогнул, после чего поднял воротник, прикрывая полоску бледной кожи на затылке.

Джоанна осознала, что инстинктивно делает то же самое, желая защититься. Она посмотрела по сторонам: другие тоже возились с одеждой. Неужели все почувствовали иррациональную угрозу, исходившую от Короля? По спине пробежал холодок: тело реагировало на присутствие опасного хищника. А убежать от него никто не мог.

– Милая Элеонора, – произнес правитель монстров.

Блондинка с вызовом посмотрела на него. Похоже, она лучше сопротивлялась влиянию могущества оппонента, хотя ее ноги оставались приклеенными к земле, как и у прочих. Эта мысль вызвала у Джоанны новую волну страха. Самая опасная из курии монстров, Элеонора собрала союзников, способных заморозить время вокруг, обладавших даром устанавливать барьеры и кто знает, какими еще силами. Однако и она подчинилась воле Короля.

– Ты действительно считаешь, что твоя сестра сыграла роль в моем появлении? – продолжил он. – Я вижу каждое событие в хронологической линии, даже незначительные отклонения. И потому точно знал, в какой момент ты собралась меня предать.

Сестра?

Бесконечно долгое мгновение значение слова никак не укладывалось в голове. О какой сестре шла речь? Ведь это Джоанна отправила послание…

Заметив ее недоумение, Элеонора поджала побелевшие губы. Почему она не возражала? Не имел же Король в виду, что они были сестрами? Глядя на ее кукольное лицо, волны золотистых волос и васильково-голубые глаза, Джоанна ничего не понимала. Их внешность не могла отличаться сильнее, чем сейчас. Да и воспоминания о чем-то подобном сохранились бы хоть на каком-то глубинном уровне. Вне всяких сомнений.

– Однажды я вознаградил тебя за проявленную верность, – добавил Король. – Подарил тебе жизнь. И приблизил к себе, сделав членом совета.

– Ты называешь это наградой? – фыркнула Элеонора. – Пощадить меня, стерев с лица земли моих родных? И вручить в насмешку герб, напоминающий о них? Когда-то Грейвы были самой могущественной семьей в Лондоне, а теперь их имя забыли все. – Она повернулась к Джоанне с таким отчаянным выражением лица, что та не сумела отвести глаза. – Даже моя собственная сестра. – Последние слова прозвучали хрипло.

– Я не твоя сестра, – выпалила Джоанна.

Ее реакция заметно ранила Элеонору, судя по судорожному вдоху. Они не могли быть родственниками. Она творила ужасные вещи: пытала Ника и Джейми, причиняла боль близким Джоанны. Манипулировала ей. Тренировала героя убивать, после чего натравила на монстров. Он погубил сотни – или даже тысячи – жертв. Включая Хантов.

И Элеонора этим гордилась, в чем призналась в Холланд-Хаусе.

– Мы выросли вместе, – сообщила она с дрожью в голосе. – Ты жива только благодаря мне.

Джоанна осознавала, что их внимательно слушают остальные, даже Король, но не могла отвести взгляда от собеседницы. Застыв неподвижно, она казалась меньше на фоне огромной фигуры правителя монстров. Мир вокруг тоже по-прежнему был заморожен. В отсутствие малейшего ветерка средневековое платье прямого покроя висело безжизненно.

– Я тебе не верю, – честно заявила Джоанна.

На лице Элеоноры вновь возникло обиженное выражение. Она сообщила:

– Король подарил мне право жить, для чего пришлось сохранить всю линию моих прямых предков – каждого из них, вплоть до матери. Нашей матери.

– Моя мать – Морин Хант.

– Наша мать – Морин Грейв! Ее приговорили к убийству сразу после моего рождения, но… – Голос Элеоноры дрогнул. – Она всегда умела выкручиваться. Ходили слухи, что ей удалось сбежать. Что ее спас кто-то из Найтингейлов и укрывал затем в целой сети тайных убежищ.

Джоанна невольно обернулась к Аарону, потрясенная новой информацией. Он чуть приоткрыл рот и удивленно распахнул глаза. Его мать, Маргариту Найтингейл, казнили как раз за пособничество одному из членов семьи Грейвов – кому-то с таким же даром, как у Джоанны.

И та квартира в Саутарке? Неужели именно там укрывалась Морин? Воображение тут же нарисовало картину, как их с Аароном матери таятся там в полной темноте, пока вокруг повсюду рыщут гвардейцы…

– Мама снова нашла твоего отца после побега, – добавила Элеонора. – Они любили друг друга еще в zhēnshí de lìshĭ, поэтому хронологическая линия помогла им встретиться. А потом… Видимо, Ханты приютили Морин. Пожалуй, следовало догадаться. Хотя они с бабкой раньше никогда не ладили.

– Бабкой?

– Дороти Хант, – пояснила Элеонора. – Она и моя бабушка. Если честно, то я с ней тоже никогда не ладила. Мама раньше говорила, что мы слишком похожи, как две шипастые горошины из одного стручка.

Слова слишком напоминали правду, но Джоанна никак не могла поверить. Ничто в блондинке не казалось знакомым: ни ее выверенная, надменная манера речи, ни кукольные черты прекрасного лица, ни небрежная жестокость во всем. И в то же время перед внутренним взором всплывали картины, как Ник не так давно представился, словно они с Джоанной никогда не встречались раньше. Или как она стояла в крошечной комнате с Аароном, умоляя его поверить, что они прежде дружили.

Элеонора сказала: «Мы выросли вместе». И знала слишком многое о Джоанне, о ее образе мыслей. К тому же…

– Ты понимала, как бабушка планирует дела, – медленно произнесла она. – О ее правиле десяти дней.

Откуда это стало известно блондинке? Дороти Хант не делилась подобной информацией ни с кем, кроме семьи.

Неужели они с Элеонорой действительно могли быть сестрами?

Джоанна тряхнула головой, стараясь очистить мысли. Король же в это время обернулся к северному берегу и небрежно махнул рукой. Лондон снова ожил, до слуха донесся плеск воды в Темзе и отдаленный гудок корабля. На другой стороне реки пароход продолжил отплывать от пристани. По мосту опять принялись сновать туда-сюда похожие на жуков машины и неуклюжие автобусы этой эпохи.

Когда Король повернулся лицом к Джоанне, она осознала, что смотреть на него уже не так тяжело. Однако восприятие все равно менялось каждое мгновение. Кто он вообще такой? К какой семье изначально принадлежал? И какими способностями обладает, раз Аарон и даже могущественные союзники Элеоноры взирали на правителя со смесью ужаса и благоговения?

Джоанна в последнее время ощущала хронологическую линию как стихийные силы, но в присутствии Короля та скорее воспринималась огромным животным, посаженным на поводок, но не укрощенным. Они совсем не казались неотделимыми друг от друга, как когда-то упоминал Аарон. То и дело в воздухе чувствовались слабые толчки, словно линия времени пыталась вырваться из-под контроля.

– Интересный выбор места, – прокомментировал Король. – Должен признать, я почти позабыл, что начал приводить в исполнение приговор Грейвам именно здесь. – Он повернулся ко всем присутствующим, и глаза Джоанны опять заслезились от попыток смотреть прямо на него. – Следуйте за мной. – Его жизнерадостный тон казался зловещим.

Слово «сестра» продолжало отдаваться эхом в голове девушки, вынужденной шагать вместе с остальными вдоль берега в восточном направлении, краем сознания отметив, что причал выглядит чище, чем в тысяча восемьсот девяносто первом году. Вместо грязи дорожку теперь покрывали деревянные настилы. Особый ужас внушало то, что дюжина портовых рабочих даже не заметила миновавшей их странной процессии.

Взгляд Джоанны перехватил Ник. Она видела, что он хочет поговорить с ней отдельно от спутников. Однако его выражение лица оставалось настороженным. Вспомнились слова Элеоноры: «Я превратила его в охотника из-за вашей любви друг к другу. Чтобы ты никогда не смогла ему доверять после убийства родных. И чтобы он увидел твою истинную суть – монстра. Чтобы вы оба стали врагами. И у меня получилось, согласна? Ты больше ни за что не попытаешься искать мирных переговоров. И вы двое будете разделены навечно».

– Мы можем остановиться здесь. – Король произнес это так, будто у заложников был выбор, однако они все тут же резко замерли, вновь не способные оторвать ноги от земли.

Необычная компания очутилась на пятачке, который во времена Джоанны служил городским пирсом. Гребные лодки и баржи покачивались на волнах.

Она еще раз попыталась шевельнуть ногой – с тем же результатом. Затем вспомнила, что во внутреннем кармане хранился нож, и постаралась незаметно расстегнуть пуговицу, однако тут же ощутила на себе обжигающий взгляд Короля.

– Нет, – коротко приказал он.

У Джоанны создалось впечатление, что он усмехается, после чего заметила на деревянном настиле брошенные ножи и пистолеты: приспешники Элеоноры избавились от своего оружия по пути.

Ник раньше назвал Короля богоподобным. И действительно, он казался куда более могущественным, чем простой человек и даже сильнейшие из союзников блондинки.

– В изначальной линии времени старый мост сохранялся дольше, верно? – словно поддерживая светскую беседу, поинтересовался правитель монстров.

– Вплоть до двадцать третьего столетия, – напряженно ответила Элеонора. – И несколько раз перестраивался в процессе.

– Что мы здесь делаем? – отважилась спросить Джоанна, гадая, для чего Король привел их сюда.

Как он выглядел одновременно и старым, и молодым, так и его поведение тоже казалось сразу и легкомысленным, и продуманным наперед. Она никак не могла понять его и не знала, чего ожидать. Готовиться умереть? Или надеяться на помилование? Ей еще никогда не доводилось чувствовать себя настолько выбитой из колеи и настолько беспомощной.

– Отсюда вид гораздо лучше, – ответил Король, едва посмотрев на собеседницу, однако даже его мимолетное внимание опаляло жаром, точно вспышка огня.

Джоанна отшатнулась и невольно зажмурилась. А когда открыла глаза, то узрела лишь огромную спину правителя монстров. Он отвернулся и водил рукой над головой. Создавалось впечатление, что он отдирал одну за другой полосы невидимых обоев.

Элеонора то ли застонала, то ли выдохнула. Джоанна пораженно уставилась на появившуюся перед глазами картину.

Внезапно над рекой возник старый Лондонский мост: величественная пешеходная улица с высеченными из камня островерхими зданиями в стиле Ренессанса. Еще более красивый в жизни, чем представляла себе по иллюстрациям Джоанна. Само сооружение тоже поражало воображение: огромные пролеты с девятнадцатью арками, каждую из которых держали опоры с деревянными основаниями в форме кораблей, служивших причалами.

– Вот он, – прокомментировал Король, словно не заметив реакции Элеоноры. – Территория Грейвов в своем великолепии.

– Мы видим изначальную хронологическую линию, так? – прошептал Том. – Vera historia.

И тогда Джоанна поняла: Король только что проделал дыру в пространстве и времени, хотя при этом не возникло обычного ощущения неправильности и дезориентации. Да и прореха не выглядела рваной раной на теле бытия, за ее пределами не клубились тени пустоты. И это, пожалуй, нагляднее всего свидетельствовало о могуществе повелителя монстров.

В глазах Элеоноры блестели слезы. Джоанна осознала тогда и то, зачем он привел их именно сюда. На место, откуда открывался наилучший обзор на старый мост, который в изначальной истории сохранялся гораздо дольше.

В распахнутом в прежнюю хронологическую линию окне не было заметно краев, что создавало почти идеальную иллюзию, будто древнее сооружение до сих пор существовало. Ее нарушали лишь исчезавшие при приближении к въездам с северной и южной сторон машины. Если бы Джоанна не знала, куда смотреть, то могла бы подумать, что может свободно подойти к мосту.

Сердце сжалось. Она убеждала себя, что не помнит ничего о Грейвах, но в представшем перед глазами зрелище чувствовалось что-то знакомое. Тесно сомкнутые дома с красными остроконечными крышами и белыми стенами казались родными.

С того места, где они стояли, Джоанна могла различить только контуры арочных проемов, которые шли через нижний этаж зданий, позволяя пешеходам и транспортным средствам пересекать мост, но не могла заглянуть внутрь. Однако из глубин сознания всплывали яркие образы прогулок под ними, мимо магазинов, украшенных покачивавшимися вывесками с очаровательными рисунками зонтиков, книг и перчаток, мимо медленно кативших автомобилей, мимо толп бродивших вокруг туристов, разглядывавших балкончики, пестрые от разросшихся цветов.

Сейчас же внимание привлекал особняк в самом центре конструкции. Дом Грейвов. При виде него сердце замирало. Он был выше остальных строений и, в отличие от них, выполненных в более традиционном стиле, скорее напоминал роскошный замок с квадратными башенками, увенчанными куполами-луковками, и огромными стрельчатыми окнами. Глаза разбегались, Джоанна пыталась рассмотреть все разом: позолоченные колонны и стены с яркой отделкой – красной, зеленой и желтой.

– Напомни, что гласила надпись на солнечных часах на крыше? – осведомился Король.

– «Время и приливы не ждут никого», – дрожащим голосом ответила Элеонора, не сводя тоскливого взгляда с поместья. Ее слова вызвали новое эхо узнавания у Джоанны. – Ничего этого на самом деле нет? – с непролитыми слезами на глазах проронила блондинка.

– Мы видим лишь отголосок того, что было, – подтвердил Король. – Остаточное отображение времени, которого больше не существует. Я стер изначальную историю. – Он притворно задумался. – Или называть ее так – богохульство? Zhēnshí de lìshĭ? Vera historia? – И добавил полунасмешливо: – Но что это я? Ты же никого здесь не узнаешь, ведь вы с сестрой росли гораздо позднее.

Затем щелкнул пальцами, и небо внутри окна в параллельную реальность потемнело, позволяя наконец различить контуры проема – тот оказался больше, чем Джоанна думала: размером примерно с дом. Внутри всходила и садилась луна, за которой следовало солнце, – их смена все ускорялась, пока не слилась в размытую полосу света. Король снова щелкнул пальцами, и все остановилось.

Джоанна раскрыла рот от удивления. В проеме по-прежнему виднелась изысканная конструкция моста, и значит, они до сих пор наблюдали за изначальной хронологической линией, однако дата явно приблизилась к будущему. Современного вида машины ездили взад и вперед по дороге.

Элеонора сдавленно охнула, словно получила удар под дых.

Гулявшие по тротуару туда и сюда пешеходы выглядели как туристы: они несли бумажные пакеты с покупками, надписи на которых гласили: «Книжный магазин на мосту», «Сувениры с моста», «Пекарня “На мосту”». Местные жители шагали чуть быстрее с собаками на поводках и тяжелыми сумками с продуктами. Элеонора завороженно следила за офисным работником, спешившим к станции метро. Затем перевела взгляд на девушку с розовыми волосами. Затем – на мужчину в деловом костюме. И Джоанна внезапно поняла: все они – Грейвы. Люди, наверное, когда-то знакомые ей. И точно знакомые Элеоноре. Они все несли на себе герб серебряной розы: на булавке в лацкане, на узоре рубашки, в виде татуировки.

Блондинка упомянула что-то про издевательский символ, врученный ей Королем. Стебель с шипами – насмешка над тем, чем она когда-то обладала. Над тем, что случилось с Грейвами.

Стоявший рядом с Аароном Ник переступил с ноги на ногу, и Джоанна поняла, что пока она сама наблюдала за другим временем, он пытался перебороть внушение и освободиться, но внезапно замер неподвижно и нацепил бесстрастное выражение, точно старался сдержать сильные эмоции.

Джоанна с внутренним трепетом проследила за направлением его взгляда и невольно ахнула.

По тротуару моста шагал Ник. Его изначальное воплощение. Темные волосы отросли настолько, что слегка вились. Она ни разу не видела у него такой прически, но откуда-то знала, каковы на ощупь шелковистые пряди, когда пропускаешь через них пальцы. И знала, каково это – ощущать на своей талии прикосновение его рук.

Его держала под локоть какая-то девушка, которая выглядела отдаленно похожей на кого-то. Джоанне потребовалось абсурдно долгое мгновение, чтобы узнать в ней себя. Свою изначальную версию.

Ее волосы были острижены короче, чем когда-либо, и не доставали до плеч. Но основные отличия заключались даже не во внешности. Они оба казались совсем другими: более раскрепощенными, довольными собой, не обремененными внутренними конфликтами.

Та Джоанна сказала спутнику что-то, отчего тот рассмеялся и склонился к ней для поцелуя – нежного и личного, – а когда отстранился, оба улыбнулись друг другу свободно, доверчиво и с такой любовью, что у нынешней Джоанны сжалось от тоски сердце. Пара обменялась взглядами с таким видом, словно ничто не могло их разлучить. Словно никто не мог причинить им зла. А после они повернулись к кому-то, похоже, окликнувшему их. И, судя по свободным позам и радостно вспыхнувшим глазам, к кому-то близкому. Джоанна тоже невольно оглянулась, но окно показывало лишь небольшой фрагмент прошлого, и она увидела только Аарона. В одежде двадцатых годов он казался безупречным и идеально аккуратным среди царящего вокруг хаоса.

Король щелкнул пальцами. Джоанна поспешно повернулась и, поняв, что проем уже закрылся, невольно простонала. Все исчезло: и Грейвы, и старый Лондонский мост, и их с Ником изначальные версии. Осталась только реальность тысяча девятьсот двадцать третьего года с лодками на реке и кранами на берегу.

Перед глазами до сих пор мелькали картины прошлого: счастливая, беззаботная пара…

Джоанна инстинктивно посмотрела на нынешнего Ника. Он тоже до сих пор не сводил глаз с места, где недавно ходили люди, и… казался уязвимым, открытым настолько, что у нее перехватило дыхание. Однако момент слабости продлился лишь мгновение. Когда их взгляды встретились, он снова нацепил непроницаемую маску.

Заговорить с ним помешал Король, который провозгласил, обращаясь к Элеоноре:

– Последний дар для тебя. – И подозвал ее: – Давай же, подойди сюда.

Та не отрывала глаза от водной глади, где недавно возник старый мост, но после повеления вынужденно отвернулась и поплелась к Королю. Он остановил ее в нескольких шагах от себя, вскинув руку. Они оба оказались ровно посредине свободного круга из союзников Элеоноры и сторонников Джоанны.

Ее сердце пропустило удар в ожидании того, что вот-вот случится. Она сама явилась в эту эпоху, чтобы помешать осуществлению планов блондинки – даже если придется ее убить. Но… после зрелища стертой из хронологической линии семьи Грейвов наблюдать еще и за гибелью Элеоноры казалось уже слишком.

Та была жестокой и мстительной, а также совершила непростительные поступки. И в то же время Джоанна чересчур хорошо знала, каково это – терять родных и желать вернуть их так отчаянно, что можно потерять и себя.

Она сама едва не утратила контроль над собой в прежнем потоке событий. Так ли сильно отличались их с Элеонорой действия? Жестокость той в попытках возродить Грейвов казалась непредставимой, но Джоанна тоже творила ужасные вещи: крала десятки лет человеческих жизней, тащила за собой Рут и Аарона от одной опасности к другой – даже во дворец монстров. И все это ради призрачной надежды изменить хронологическую линию. В итоге же… Возможно, понимание того, что отмена всех поступков Ника будет стоить кому-то из людей слишком дорого, и таилось в глубине подсознания, но Джоанна намеренно не прислушивалась к внутреннему голосу, желая лишь одного – вернуть семью.

Возможно, это и может служить доказательством их с Элеонорой родства. Не исключено, что такое поведение – фамильная черта.

– Я никогда не хранила тебе верность, – с вызовом заявила блондинка Королю. – И строила заговор против тебя с той самой секунды, как очнулась в этой извращенной хронологической линии.

– Твои жалкие потуги не имели ни малейших шансов на успех, – с отеческой снисходительностью прокомментировал собеседник. – Ты и сама наверняка это понимала. Тебе следовало сосредоточиться на будущем и оставить Грейвов в прошлом.

– Видимо, так легко забывать – не в моей натуре.

Джоанну что-то насторожило в интонациях Элеоноры. Та находилась на грани смерти, но ни капли не боялась. Наоборот: держалась уверенно и спокойно, надменно вскинув голову. С видом той, кто готовилась завершить долгое путешествие.

Их взгляды встретились, и блондинка улыбнулась. В ее голубых глазах промелькнуло торжество. Вспомнилось, как она расчетливо заманила всех именно сюда. С той же тщательной продуманностью, с какой раньше превратила Ника в героя.

– Ты такая предсказуемая, Джоанна, – тихо повторила Элеонора. От ее слов стало очень тревожно. – Я знаю твой образ мыслей. И манеру всегда держать наготове запасной план. Чтобы победить меня, тебе наверняка захотелось бы привлечь на свою сторону другого члена курии монстров. Поэтому ты отправила послание Конраду.

У Джоанны пересохло во рту. Она не кивнула в подтверждение, однако испытала глубокое потрясение, что Элеонора настолько точно сумела определить ее планы – и использовала это знание в свою пользу.

Злодейка обернулась к Королю и продолжила:

– Я знаю и твой образ мыслей, потому что наблюдала за тобой очень долго. Ты бы никогда не доверил члену совета разбираться с предательством такого масштаба. Джоанна звала на помощь Конрада. Тебе бы следовало позволить явиться именно ему.

– И почему же? – осведомился Король.

Элеонора наклонилась ближе. Она все еще оставалась прикованной к земле, как и прочие, но совершенно не обращала на это внимания.

– Как думаешь, зачем ты здесь?

На реке позади нее всколыхнулась приливная волна, качнув привязанные к причалу лодки.

– Ты и сама знаешь, зачем я явился. – Король по-прежнему явно наслаждался ситуацией. Он посмотрел по очереди на каждого из союзников предательницы и перечислил: – Мириам Элис, Джозеф Найтингейл, Адриана Портелли, Шалини Пател… – Их имена звучали с суровостью смертного приговора. – Зря вы нарушили клятву верности мне.

– Ты думаешь, что явился на казнь. Нашу казнь, – протянула Элеонора.

– Так и есть, – кивнул Король.

– А вот и нет, – возразила она настолько серьезно, что по спине Джоанны пробежал холодок. – Я отменю твой приговор и верну свою семью. Прямо здесь, на нашей территории.

Постепенно все становилось на свои места. Начинал вырисовываться замысел Элеоноры. Она заманила сюда Короля, как ранее остальных. И планировала развоплотить его так же, как Джоанна поступила с Ником.

Словно прочитав ее мысли, блондинка покачала головой.

– Нет. Рассоздав его, я бы вернула Грейвов. Но мой план куда грандиознее: сотворить такую реальность, где они оставались бы в безопасности всегда. А для этого мне требуется его способность. – И посмотрела прямо в глаза Короля без малейшего намека на дискомфорт от его присутствия. – Способность подчинять себе хронологическую линию.

Правитель монстров по-прежнему излучал ощущение снисходительности. Он не верил, что собеседница говорила совершенно серьезно.

– Тебе бы пришлось меня убить, чтобы забрать дар.

– Да, – кивнула она. – И ты здесь именно для этого. Явился на свою казнь.

38

– В самом деле? – надменно протянул Король, будто не замечая, как Элеонора вытаскивает из ножен кинжал.

Джоанна подумала, что все происходит с позволения правителя монстров. Видимо, он считал себя настолько всесильным, что хотел немного развлечься и посмотреть, к чему это приведет.

– И что ты планируешь делать? – поинтересовался он, излучая теперь настолько яркое свечение, что Джоанна помимо воли отвернулась, заметив, как жмурятся и остальные. Даже Элеонора отвела взгляд. – Меня невозможно убить. Ни с помощью ножа, ни каким-либо иным оружием. Я неотделим от линии времени. Мы так тесно переплетены, что, по сути, представляем собой единое целое.

Джоанна усомнилась в правдивости слов Короля, так как до сих пор ощущала сопротивление хронологической линии, воспринимая ее огромным существом, посаженным на поводок помимо воли.

– Я не могу убить тебя сама, – согласилась Элеонора, поднося к глазам кинжал: изящный серебряный клинок с рукоятью, украшенной золотыми розами. Цветки и листья также были вытравлены и на лезвии. – На это способен лишь тот, кто свободен от влияния хронологической линии.

Джоанна резко выдохнула. Элеонора бросила сверкнувшее оружие на землю под ноги Нику, но вне его досягаемости. Он инстинктивно сделал шаг и только спустя секунду осознал, что сдвинулся с места, после чего нахмурился, явно не слишком уверенный, каким образом удалось преодолеть внушение. А затем очень медленно нагнулся, чтобы подобрать кинжал.

Король уставился на Ника с беспокойством, точно видел нечто необъяснимое, после чего сделал небрежный жест, чтобы обезоружить противника, как решила Джоанна. А когда тот продолжил держать кинжал, шагнул ближе и повторил жест настойчивее. Однако ничего не произошло.

– Я не могу убить тебя сама, – прокомментировала Элеонора, – поэтому создала того, кто на это способен. Того, кто свободен от влияния хронологической линии – и твоего влияния. Создала героя, который уничтожит главного из монстров.

Король встревоженно посмотрел на нее и снова взмахнул рукой. На этот раз Джоанна ощутила, как он зачерпывает силу у хронологической линии, которая взвилась, точно взбешенное чудовище на слишком туго натянутом поводке. Затем сгусток собранной энергии полетел в Ника.

– Нет! – вскрикнула Джоанна, пытаясь освободить ноги.

Вот только герой словно ничего и не заметил. Король пораженно воззрился на него. Похоже, из-за смятения его сияние померкло. На мгновение ей почти удалось рассмотреть лицо: более молодое, чем она ожидала, и странно знакомое. Где она могла видеть его раньше?

– Что ты натворила? – с потрясением спросил правитель монстров у Элеоноры.

– Чувствуешь теперь? – чуть улыбнулась она. – Как присутствие героя ослабляет линию времени? А поскольку вы с ней – единое целое, то ослабляет и тебя.

Король попытался двинуться и воскликнул от неожиданности, обнаружив, что не в состоянии сделать ни шагу.

– Я привела с собой могущественных союзников, – объявила Элеонора. – Чтобы держать тебя под контролем, пока герой выполняет свое предназначение.

– Нет, – выдавила Джоанна.

Ник не мог убить Короля. Нельзя позволить Элеоноре претворить в жизнь свой план, даже если это вернет Грейвов.

– Знаю, – кивнул Ник, твердо встречая взгляд Джоанны. Она с облегчением выдохнула. Они разделяли мнение друг друга хотя бы в этом вопросе. – Мы видели мир, который возникнет, если ты достигнешь своей цели. – Эти слова предназначались уже Элеоноре. – Никто из нас не станет тебе помогать.

– Что ж, вполне ожидаемо. – Блондинка пожала плечами. – Поэтому я приготовила стимул. – Она наклонилась и подняла один из отброшенных пистолетов. Король зарычал от бессилия, так как теперь, похоже, уже не мог помешать и ей.

– Думаю, живой я тебе нужен больше, чем мертвый, – прокомментировал Ник.

– Верно, – ответила Элеонора. – Но другие для меня совершенно бесполезны. – И она перевела дуло на Джоанну. – Вы оба оказались здесь по вполне конкретной причине.

Не успела девушка хоть как-то отреагировать или испугаться, как Ник метнул кинжал со смертельной точностью – но не в Короля, а в Элеонору.

Клинок должен был попасть ей прямо в сердце, но остановился, не долетев буквально на волосок, и завис в воздухе, подрагивая, точно древко стрелы. Стало ясно, что оружие наткнулось на невидимый барьер и застряло в нем. Союзница блондинки из семьи Элисов держала руки воздетыми: она несомненно готовилась именно к такому развитию событий.

– О, Ник, – тихо упрекнула даже не вздрогнувшая Элеонора. – Ты тоже ужасно предсказуемый.

Не сводя с нее глаз, парень приблизился к преграде. Он выглядел не менее опасным, чем любой из могущественных приспешников блондинки.

Она лишь улыбнулась, прижала ладонь к барьеру там, где торчало острие кинжала, и с легкой ностальгией произнесла:

– К твоему сведению, я держала тебя при себе очень долго. Не только три недели в Холланд-Хаусе, а несколько лет. – Джоанна сощурилась, пытаясь переварить услышанное. – Мы успели узнать друг друга очень хорошо. Я видела, на что ты способен, когда доведен до грани, так как сама доводила тебя до грани. – Ее чуть не стошнило от вкрадчивого тона блондинки. – И выталкивала далеко за ее пределы. И потому прекрасно знаю все, что ты умеешь. Знаю, как ты выглядишь обнаженным до сути и уязвимым.

– Я этого не помню, – холодно сообщил Ник.

Его слова и тон, казалось, слегка задели Элеонору, но спустя мгновение она пожала плечами.

– Тебе и не обязательно помнить. Главное, что я знаю тебя. Знаю, что сейчас ты возьмешь кинжал и убьешь Короля. – И с улыбкой добавила: – Иначе я прикончу свою дорогую сестренку.

– Нельзя ей уступать, – прошептала Джоанна Нику.

К ее облегчению, он слегка кивнул, показывая, что понял. Она выдохнула, хотя даже не замечала, что затаила дыхание, и посмотрела на Короля. Пойманный в ловушку и обездвиженный, как все остальные, он рычал и пытался вырваться, точно медведь.

– Я досчитаю до трех, – сообщила Элеонора Нику, – и потом тебе придется делать выбор.

И она прицелилась, взяв пистолет обеими руками. Рут что-то с отчаянием прошептала блондинке, но Джоанна не разобрала слов из-за грохотавшего в ушах сердцебиения и прерывисто вдохнула, жалея, что не способна двигаться. Ноги, застывшие слишком близко одна к другой, уже начали затекать. Левую лодыжку сводило.

– Ник, – окликнул Аарон. – Не делай этого!

Джоанна обернулась к нему. Его серые глаза потемнели, точно грозовое небо. Обычно он старался подавлять эмоции, но она видела его гнев и беспомощность – и что-то еще, – а потому попыталась поддержать и прошептала:

– Не волнуйся, все в порядке. – Она хотела бы сказать ему, как рада, что им удалось вновь воссоединиться в этой хронологической линии, как скучала по нему. Но не могла подыскать слова. – Так правильно.

Аарон, похоже, собирался возразить, но вместо этого просто протянул руку Джоанне. Она крепко сжала его ладонь и зажмурилась, благодарная за поддержку.

– Раз, – начала отсчет Элеонора.

Джоанна стиснула руку Аарона еще сильнее. Ник ни за что не убьет Короля и никогда не станет помогать в сотворении мира, где правят монстры. Никогда не позволит людям страдать. И это осознание, как ни странно, очень успокаивало. Она сделала глубокий вдох.

– Два, – продолжила Элеонора.

Ник остановил бы ее в прежней хронологической линии, по словам Астрид. И сейчас сделает то же самое. Блондинка выбрала не того человека для воплощения своих планов. Она не понимала, что Ник всегда поступал правильно. Всегда.

– Три, – проронила Элеонора.

Джоанна распахнула глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ник с натужным рычанием вырвал кинжал из невидимого барьера и с размаху метнул. Она невольно дернулась в предчувствии боли.

Которой не последовало.

Клинок пролетел мимо и вонзился в Короля.

Долгое-долгое мгновение Джоанна не двигалась и едва осознавала, что видит. Тишину нарушал лишь плеск воды. Кинжал торчал из груди правителя монстров, а по его рубашке постепенно растекалась кровь.

Потом он рухнул на колени и уткнулся лбом в землю в пародии на униженные поклоны, которые принимал от подданных по прибытии. Может, временами Король и казался богом, но, видимо, был в достаточной мере человечным, чтобы истекать кровью – и чтобы упасть.

Джоанна пошевелилась и поняла, что свободна, только когда ноги переступили по деревянному настилу. Она опустила глаза вниз и тут же снова вскинула на поверженного Короля.

Лежащий ничком на земле, он внезапно показался меньше. И почти обычным. Исходившее от него яркое сияние и эффект мерцающей внешности тоже пропали. Остался черный костюм, судя по стилю – из двадцать первого века. Лужа крови вокруг тела постепенно увеличивалась, красные капли стекали через щели в деревянном настиле.

Джоанна сделала осторожный шаг. Ее нога свободно оторвалась от дорожки. Внушение исчезло. Это могло означать лишь одно.

Король мертв.

Его убил Ник.

Их взгляды встретились. Он смотрел на Джоанну сурово и мрачно. Она старалась переварить случившееся, но никак не могла поверить, что он действительно без колебаний метнул кинжал в Короля и отнял его жизнь, словно иного выбора и не существовало. Вот только это шло вразрез со всем, что Джоанна знала о характере Ника.

Она открыла рот, сама не представляя, что собирается сказать, однако не успела произнести ни слова, как ослепительная вспышка света заставила ее зажмуриться и заслонить глаза руками.

Из тела Короля вытекла сияющая золотистая лента и зависла в воздухе, подергиваясь, точно стремясь освободиться, но вместо этого устремилась к Элеоноре, как молния, притянутая к громоотводу. Как мотылек на огонь. Как раб, вынужденный служить самому сильному господину. Лента обвилась вокруг блондинки, вокруг ее запястий и талии. Та на секунду скривилась от боли, а затем начала сиять не менее ярко, чем раньше Король.

Глаза Джоанны заслезились, мешая смотреть на Элеонору. Неужели она завладела силами правителя монстров? Потому что тогда… Возможные последствия ужасали. С подобным могуществом ей подвластно само время. Она способна создать кошмарный мир, виденный в кафе.

Все люди, которых знала и любила Джоанна, будут в опасности. Папа, прочие родственники с его стороны, друзья, соседи, одноклассники. Все. Любой из них мог оказаться мертвым в новой хронологической линии. А даже если выживут, то навсегда останутся под властью монстров.

– Не делай этого! – выпалила Джоанна, взывая к Элеоноре. – Пожалуйста! Не возвращай Грейвов в тот мир. Только не так, только не ценой людских страданий!

– Ты не можешь мне помешать, – заявила та триумфально, с явным облегчением в голосе. – Вы опоздали еще тогда, когда только прибыли в тысяча девятьсот двадцать третий год. Прореха в хронологической линии уже тогда начинала формироваться, проникая в наш мир отсюда… – И она резко развела руки в стороны, словно что-то разрывала.

– Нет! – выкрикнула Джоанна.

Она посмотрела вверх и вздрогнула. Небеса разверзлись. И, будто отражение Темзы, в прорехе возникла и начала разрастаться голубая трещина: часть воздушного пространства из иного потока событий.

Земля под ногами затряслась. Строения двадцатых голов покачнулись и заскрипели. Все завибрировало и задребезжало. Плывший по реке пароход принялся опасно крениться с борта на борт. Издалека донеслись крики людей.

С трудом удерживаясь на ногах, Джоанна бросилась к невидимому барьеру, отделявшему ее от Элеоноры, и с помощью дара попыталась пробить в нем брешь. Ник молотил по прозрачной стене кулаками, а Рут пробовала проделать проем, используя способности Хантов.

Женщина из семьи Элисов по-прежнему стояла, подняв руки, удерживая щит. Может, хоть с ней удастся договориться?

– Элеонора предложила вам высокие должности в новом мире? – задыхаясь от усилий, обратилась Джоанна к Мириам. – Поэтому вы ей помогаете?

– Должности? – возмутилась та. – Нет. – Вблизи она оказалась старше, чем выглядела издалека – примерно около сорока лет. Густые черные волосы были туго скручены в пучок. – Мой отец из семьи Лю, поэтому в детстве я помнила Грейвов. – Ее взгляд обратился вглубь. – То, что с ними случилось, – настоящее зверство! Я делаю это ради них. И ради тебя, поскольку сама ты все забыла! – Она кивнула на союзников. – Мы все так или иначе связаны с твоей семьей!

– Посмотрите на собор Святого Павла! – выпалил Аарон.

Джоанна нашарила взглядом самый высокий в тысяча девятьсот двадцать третьем году купол. И прямо на ее глазах он сузился и вознесся еще выше, превращаясь в шпиль, прежде чем снова принять прежний вид.

– Хронологическая линия меняется! – прокомментировал Том, тоже со всех сил налегая на прозрачный барьер в попытке добраться до врага.

Джоанна сосредоточила свой дар на преграде, стараясь прорваться внутрь. Необходимо остановить Элеонору, пока еще не слишком поздно.

– Хватит мне мешать! – резко бросила та. – Когда я закончу, наши родные снова вернутся к жизни! Ты их забыла, но обязательно вспомнишь!

Она теперь сияла так же ярко, как раньше Король. Джоанна едва могла смотреть на нее, но возразила:

– Вот только тогда я забуду, какой ценой ты их вернула! И то, что существовал мир лучше того, который появится согласно твоему плану!

– Сейчас? Эта реальность гораздо хуже, чем было прежде! – нахмурилась Элеонора.

– Джейми! – внезапно выкрикнул Том, в его голосе звучала паника.

Джоанна резко обернулась и к своему ужасу увидела, что молодой Лю замерцал, точно огонек свечи, готовый вот-вот потухнуть, но вскоре вновь обрел плотность.

– Что происходит? – с отчаянием потребовал ответа Том, хватая партнера за руки и стискивая их так сильно, что тот невольно охнул. – Какого черта случилось?

Сердце Джоанны забилось чаще. В изначальной истории Ин женился на члене семьи Грейв. Не прекратит ли Джейми существовать в новой хронологической линии? Неужели Элеонора стирала его сейчас прямо у них на глазах?

И тут он исчез, словно в ответ на эти мысли. Руки Тома сжимали пустоту.

– Остановись! – снова попыталась воззвать к Элеоноре Джоанна. – Только посмотри, что ты с ним делаешь!

В следующее мгновение Джейми появился, хотя и выглядел выбитым из колеи.

– Что происходит? – спросил он трясущимся голосом.

Том развернулся и попытался снести барьер грубой силой, упираясь в него плечом и угрожая Элеоноре:

– Я убью тебя собственными руками!

В ответ Мириам сделала жест, будто отшвыривала что-то, и невидимая стена вновь превратилась в оружие, отбросив назад всех, кто стоял по другую сторону. Джоанна пошатнулась на деревянном настиле, пытаясь восстановить равновесие.

Том же опять устремился в лобовую атаку, напоминая разъяренного быка, однако так и не сумел проникнуть за барьер, оберегавший Элеонору. Без дара Ханта или Грейва ходу туда не было.

Тем временем наплывавшее сверху неестественно синее небо начало поглощать мир. В панике Джоанна сделала единственное, что пришло на ум: собрала оставшиеся способности, последние капли своего дара и использовала их. Не против барьера Мириам Элис, а возведя купол над собой и друзьями, надеясь, что он убережет от накатывавших изменений.

Силы, выпущенные на свободу Элеонорой, бились в него, подобно шторму: неотвратимо, неумолимо. Джоанна с трудом удерживала щит под напором этого урагана, руки тряслись. Остатки дара тоже скоро закончатся. Она не могла оглянуться, чтобы убедиться, не исчез ли Джейми, как остальные люди на деревянном настиле. Элеонора оказалась слишком могущественной. Она давила и давила, но в итоге яростно зарычала и крикнула:

– Тебе не выстоять! Отпусти!

Над их головами уже совсем близко нависало неестественное небо. Дар Джоанны поколебался и потух, как задутое пламя. Щит начал трескаться. Она упала на колени, перед глазами поплыли круги. Когда темнота придвинулась вплотную, в сознании осталась единственная мысль.

Все кончено.

Эпилог

Джоанна застонала. Она умерла? Нет. Вряд ли тогда все тело болело бы так, как сейчас.

Кто-то потряс ее за плечо, побудив открыть глаза.

Она лежала на земле, прижимаясь щекой к чему-то твердому и шершавому. Асфальт тротуара? Повернув голову, с трудом удалось сосредоточить взгляд на склонившемся Аароне. На его красивом лице читалось беспокойство. Он как раз подносил руку к щеке Джоанны, но, увидев, что та очнулась, не дотронулся, а заморгал, словно одергивая себя, и отстранился, уточнив:

– Ты в порядке?

– Что случилось? – сумела выдавить Джоанна.

Она приподнялась, и Аарон помог сесть. При движении в голове вспыхнула боль. Перед внутренним взором пронеслись недавние события: яркий свет Короля, перетекший к Элеоноре, купол собора Святого Павла, превратившийся в шпиль, меняющийся прямо на глазах Лондон…

Не верилось, что Ник действительно убил правителя монстров.

А Джейми…

Затаив дыхание, Джоанна обернулась и увидела, что он поднимался на ноги всего в нескольких шагах от нее. Остальные тоже находились неподалеку. Она облегченно выдохнула. Они выжили.

Сбоку послышался тихий шорох. Смежившая на секунду веки Джоанна представила, как Аарон снимает пиджак и встряхивает его.

– Только посмотрите на эти складки, – раздался голос парня с ворчливыми нотками – такими знакомыми и привычными! – Теперь придется так и носить мятым.

Она снова открыла глаза. Похоже, они находились в переулке. Вокруг нависали мрачные здания, ограничивая обзор северного берега. Через реку прямо напротив возвышался ничем не примечательный небоскреб. Со слишком большим количеством этажей для тысяча девятьсот двадцать третьего года. Джоанне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять значение открывшегося вида.

– Мы вернулись в двадцать первый век? – медленно произнесла она. – Домой?

Но на последнем слове сердце невольно сжалось. Смутное беспокойство не отпускало ее с того момента, как она очнулась. Ощущения подсказывали: что-то было не так.

– Нет, – до ужаса невыразительным тоном подтвердил опасения Ник. Он стоял у выхода из переулка и теперь повернулся спиной к Джоанне, наблюдая за городом. Она почувствовала прилив страха. – Мы не дома.

Сердце забилось сильнее. С нарастающим трепетом она тоже направилась за здания и пораженно застыла при виде ошеломительного зрелища.

Под грозовым небом над рекой с западной стороны тянулся старый Лондонский мост. Его опоры укрощали водную гладь, разделяя на потоки, которые стремнинами проносились через арочные проемы. И в самом центре сооружения царило поместье Грейвов – красивое и кошмарное. Неправильное, словно диссонансная нота в песне.

С нарастающим ужасом Джоанна обвела взглядом линию горизонта. Собор Святого Павла теперь увенчивал не привычный купол, а острый, точно заточенная палка, шпиль. Архитектура превратилась в ту, которую удалось подсмотреть в разрывах: строения из черного кирпича напоминали викторианский стиль, но неуловимо отличались. Мрачный небоскреб, который Джоанна чуть ранее сочла ничем не примечательным, сейчас привлек ее внимание. Лучи солнца упали на стеклянный фасад, высвечивая витражный узор во всю стену. Крайне знакомый узор: морской змей, обвивавший кольцами корабль, – эмблема монстров.

– Нет, – помимо воли выдохнула Джоанна.

Теперь она замечала семейные гербы повсюду на домах: грифон, сгоревшее дерево. Гулявшие по пешеходной дорожке на противоположной стороне реки люди удивляли нарядами из разных эпох: твидовыми костюмами, средневековыми платьями, римскими туниками. Монстры были везде.

Джоанна повернула голову и наткнулась на взгляд темных – почти черных – глаз Ника.

– Это тот мир, который мы видели. Тот, который хотела создать Элеонора.

Мир, в котором правили монстры.

И который существовал только из-за Джоанны. Только потому, что Ник выбрал ее.

Она больше не могла ничего прочитать по его лицу, но могла догадаться, о чем он думал. Наверняка сожалел о своем решении спасти ее. Теперь, когда увидел собственными глазами, к чему оно привело…

Ник опустил взгляд и нахмурился. Потом наклонился и что-то подобрал. Кинжал с вытравленными на лезвии розами. Кинжал, которым убил Короля.

Клинок блестел, чистый и новый, будто никогда не пронзал ничье сердце. Джоанна внезапно осознала, что тело исчезло. Как и Оуэн. И еще кого-то из спутников не хватало…

– Где Том? – едва сдерживая отчаяние, выпалила она.

Когда она только очнулась, то предположила, что Хатауэй отправился на разведку, выйдя из переулка, но сейчас, стоя на открытом пространстве, не видела нигде огромную фигуру.

– Не здесь, – безжизненным тоном ответил Джейми, к ногам которого жался оставшийся без хозяина Фрэнки.

– Что? – прошептала Джоанна, наконец обращая внимание на то, чего не заметила раньше: молодой Лю едва держался и тяжело опирался на стену, потому что ноги подкашивались.

– Том не здесь, – повторил он. – Остался снаружи того защитного купола, который ты сделала.

Джоанна открыла рот, но не сумела выдавить ни слова. Она прокрутила в голове последние мгновения перед тем, как потерять сознание. То, как сотворила щит в отчаянной попытке противостоять изменениям. И поняла, что Том тогда как раз старался прорваться к Элеоноре. Вне границ купола.

– О нет, – прошептала Джоанна.

Джейми оттолкнулся от стены.

– Мы должны его найти. – Обычно он источал миролюбивое спокойствие, но теперь чеканил каждое слово с каменной решимостью. – Он где-то в этом мире. Я это знаю.

– Обязательно, – кивнула Джоанна, давая обещание не только Джейми, но и себе.

– Оуэн тоже исчез, – прокомментировала Рут, оглядываясь. – Он тоже остался за пределами защиты?

– Нет, – отозвался Аарон. – Я видел его, когда очнулся. Он сбежал. – Его лицо исказила гримаса отвращения. – Все Ардженты трусы. Я просто… – Он замер.

Одновременно с ним звук моторной лодки услышали и остальные. Угольно-черный катер неторопливо двигался по реке со зловещей неотвратимостью официального патруля. На боку сверкал золотом крылатый лев. Но не знакомый символ совета монстров, а версия, ранее виденная через окно кафе: готовый к нападению хищник.

Джоанна и ее спутники инстинктивно отступили обратно в темноту переулка. Патруль напугал не только их. На другом берегу Темзы пешеходы тоже наблюдали за катером настороженно и напряженно.

Ник сильнее стиснул рукоять кинжала, вероятно, как и сама Джоанна, вспомнив тот момент, когда они видели подобную эмблему на официальном транспортном средстве в прошлый раз. Тогда полицейский фургон был полон небрежно брошенных трупов людей, убитых гвардейцем при свете дня.

Джоанна снова окинула взглядом мрачные здания на горизонте. Она всеми фибрами души чувствовала, насколько неправилен этот мир. И теперь все близкие и родные очутились в нем… Папа, родные с его стороны, друзья… Все они, возможно… Нет, нельзя даже думать, что они мертвы. Просто где-то живут в новой реальности. Как и Том.

Как и Элеонора.

– Она знает, что мы сбежали, – тихо прокомментировал Аарон. – И будет нас искать.

– Я тоже буду ее искать, – пробормотал Ник, стиснув рукоять кинжала так, что побелели костяшки.

Джоанна проследила, как патрульный катер скрылся за мостом – сердцем нового, извращенного Лондона, – и вздохнула:

– Нужно убираться отсюда.

Им следовало перегруппироваться, составить новый план, восстановить силы. А потом…

Потом они исправят этот мир и все уладят.

Благодарности

Последние несколько лет были странным сочетанием вихря событий и полного затишья. Я писала первый черновик этой книги в течение нескольких затяжных локдаунов, когда каждый следующий день казался копией предыдущего. И всего через несколько месяцев сбылась моя мечта и вышла первая часть цикла, «Только монстр». Безумно волнительно было увидеть ее экземпляры на полках магазинов и в обзорах рецензентов.

Огромное спасибо всем, кто читал и поддерживал книгу «Только монстр»: семью, друзей (а также друзей друзей и семьи друзей!), продавцов, блогеров, рецензентов и обозревателей из всех социальных сетей, организаторов мероприятий, подкастеров и ведущих передач.

Как и всегда, благодарю свою семью за любовь и поддержку, особенно папу, Юн, Бена, Моисея, Ли Чин, Венни, Залию и Нину.

Огромную признательность хочу высказать моему критику и партнеру Кэт за прочтение каждой версии каждой сцены минимум в десяти вариантах и за улучшение каждой из них в десять раз.

Гигантское спасибо за ободрение и поддержку Шелли Паркер-Чан, Роуз Хартли, Лиллиам Ривере, Майку Риду, Эвану Мэллону, Элисон Лэминг, Сьюзен Тромпенаарс, Джессике Боланд, Шэрон Браун, Кэтрин Линдсей, Келли Ниссен, Нони Моррисси, Аманде Макдональд (и Тэмлин!), Эмме Дарбридж, Ли-Энн Робертсон, Мадлен Дэниел, Кейт Мюррей, Анне Коуэн, Белинде Грант, Кате Дибб, Лиане Скшипчак, Линн Йонг, Лин Ли Ван, Наоми Новик, Эми Кауфман, Джею Кристоффу, Астрид Шолте, Элли Марни, Джесс Барбер, Пип Коэн, Бернетт Кокс, Натану Хиллстрому, Бекке Джордан, Трэвис Лайонс, Юджину Рамосу, Саре Сааб, Мелани Уэст, Тиффани Уилсон, Элейн Куегкенг, Кэт Клэй, Эйдану Дойлу, Эмме Осборн, Софи Йоркстон и Сюзанне Уиллис.

Огромная благодарность моему гениальному агенту Трейси Адамс и всей команде «Adams Literary» – Джошу Адамсу и Анне Мангер. Вы совершили чудо для этого цикла книг.

Кристабель МакКинли, большое спасибо за потрясающую работу в Великобритании и Австралии.

В «HarperCollins», США, выражаю огромную признательность моему прекрасному редактору Кристен Петтит за ценные комментарии и помощь, а также всей гениальной команде: ведущему редактору Элис Джерман, младшему редактору Клэр Вон, маркетологам Одри Дистелькамп и Сабрине Аббале, публицистам Лорен Левит и Кейт Лопез, дизайнерам Джесси Ганг и Элисон Клафор, художнику обложки Ивиен Тан, выпускающим редакторам Кейтлин Лоннинг и Александре Ракацки, литературному редактору Эрин ДеВитт, корректорам Джессике Уайт и Лане Барнс, техническим редакторам Меган Петтит и Эллисон Браун.

В «Hodder&Stoughton», Великобритания, большое спасибо моему замечательному редактору Молли Пауэлл, а также Софи Джадж, Келли Робертсон, Кейт Кихан, Лидии Благден, литературному редактору Алиссе Оливье-Табукашвили, художнику обложки Келли Чонг и всей чудесной команде.

Благодарю всю потрясающую команду «Allen&Unwin» в Австралии: Кейт Уитфилд, Джоди Вебстер, Еву Миллс, Сандру Нобс, Лиз Кемп, Саймона Панагариса, Иветт Гилфиллан, Анну Макфарлейн – и всех, кто работал над книгой и поддерживал ее. Я так признательна за все, что вы сделали. Для меня невероятно важно иметь такую местную поддержку.

Огромное спасибо также командам издательств: «Alta Novel» в Бразилии (переводчик Джованна Чинеллато), «CooBoo» в Чехии (переводчик Петра Бадалец), «Lumen» во Франции (переводчик Матильда Тамаэ-Буон), «Anassa Könyvek» в Венгрии (переводчик Адам Сарпатки), «Эксмо» в России (переводчик Ольга Бурдова), «Vulkan» в Сербии (переводчик Елена Милосавлевич), «Montena» в Испании (переводчик Елена Мариан Масип) и «Olimpos» в Турции (переводчик Жасмин Байрактар). И пока я пишу благодарности, книга готовится к выходу в издательствах «Piper», Германия, «Mondadori», Италия, и «Wydawnictwo MAG», Польша.

Увидеть подарочные издания «Только монстр» было воплощением мечты. Беспредельная благодарность за невероятные книжные боксы, которые привлекли такое количество читателей. Спасибо большое Аниссе и всем сотрудникам «FairyLoot», Коринне и команде «OwlCrate», а также ребятам из «Bookish Box», «Librarian Box», «Fabled», «Duality Box», «NovelTea Chest» и «Lovinbookscandle».

Я также безмерно признательна всем потрясающим авторам, которые рекламировали «Только монстр»: Хафса Файзал, Стефани Гарбер, Хлоя Гонг, Адалин Грейс, Синди Лин, Наташа Нган, Линетт Нони, Наоми Новик, К. С. Пакат и Джун Тан.

Мне оказали огромную поддержку писатели, чьи дебютные книги вышли в 2021 и 2022 гг. От вас я узнала очень много новой информации об аспектах публикации, особенно про маркетинг. Особенно хочу поблагодарить Дебору Фалайе, Джессику Олсон, Акшаю Раман, Кайли Ли Бейкер, Лили Лэйнофф, Лесли Веддер, Сью Линн Тан, Джун Энд, Джуди И. Линн, Эмили Тьед и Линдалл Клипстоун.

Наконец, хотелось бы выразить признательность Хранителям традиции земель, на территории которых я написала эту книгу, и отдать дань уважения их старейшинам – прошлым, настоящим и будущим: народам бунуронг бун вуррунг, вурунджери вой вуррунг и джа-джа вуррунг из племени кулин.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Примечания

1

Даал (дал, дхал) – густой гороховый или чечевичный суп родом из Индии; может служить приправой к гарниру или подаваться как самостоятельное блюдо.

2

«Pietro Il Grande» – «Петр Великий, царь всея Руси» – утраченная на долгие годы шутливая мелодрама в двух актах на музыку Гаэтано Доницетти.

3

Narrow – в пер. с англ. «узкий».

Content

Ванесса Лен
Совсем не герой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Эпилог

Благодарности

Примечания