Марина Сергеевна Серова

Дорога к мести

© Серова М.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава 1

Этим теплым, но не жарким, летним утром было прекрасно все. В кои-то веки я так хорошо выспалась, вкусно позавтракала приготовленным не мной завтраком и вот теперь ехала домой.

Вид за окном по праву можно было назвать чарующим. Несмотря на ранний час, солнце уже поднялось высоко, и его лучи отражались от всех поверхностей. Так ярко и светло. С одной стороны, хотелось включить легкую и веселую музыку под стать погоде и моему настроению, но с другой – тишину в салоне я находила очаровательной. Да и радио в этой машине работало не очень хорошо: будем честны, не самый лучший каршеринг мне сегодня достался. Но это не печалило: тишина позволяла расслабиться и дать мозгам отдохнуть.

Так приятно было кататься по полупустым дорогам в частном секторе. Но навигатор наконец-то привел меня на широкий шестиполосный проспект. Здесь уже не было так тихо, и кроме мотора собственной машины теперь я очень хорошо слышала шум просыпающегося города. Кто-то сигналил, у кого-то громко играла музыка, по тротуару шла компания подростков, каждый из которых громко выкрикивал свои реплики, пытаясь перекричать остальных. Все это немного подпортило настроение.

Но самое страшное было впереди: поток двигался все медленнее и медленнее; моя машина застряла в пробке. В такие моменты я искренне сочувствовала всем людям с графиком пять/два. Если бы мне приходилось почти всю неделю таскаться за тридевять земель по пробкам дважды в день, я бы закончила свою жизнь в больнице для умалишенных. Могу только позавидовать силе духа этих людей.

– Ох, Лерка, чтоб я еще хоть раз поддалась на твои уговоры и осталась ночевать у тебя, – проворчала я себе под нос, когда светофор снова отрывисто моргнул желтым, потух на мгновение и загорелся красным. Уже в четвертый раз за то время, что я его вижу. Просто бесконечная улица; старость наступит быстрее, чем я выберусь из этой ловушки.

С каждой секундой ожидания мои пальцы все громче тарабанили по рулю – я была над ними не властна. И зачем только согласилась остаться у подруги на ночевку? Ну засиделись допоздна, так с кем не бывает? Я по долгу службы и в более позднее время домой возвращалась, но Лера настояла:

– Чего ты будешь ночью ехать? У меня прекрасный диван в гостиной. А утром приготовлю завтрак.

Последний аргумент оказался для меня самым весомым. Я всегда знала, что желание вкусно есть и при этом ничего не готовить когда-нибудь меня очень сильно подставит. И вот этот день настал.

– Да сколько ж можно? Почему зеленый так быстро тухнет? Как за двадцать секунд можно успеть проехать?!

Ну вот я уже начала сходить с ума: разговариваю со светофором. Тяжело вздохнув, я откинулась на спинку сиденья и бестолково стала смотреть по сторонам. Может, хоть что-то интересное увижу и немного отвлекусь от тяжкого бремени ожидания.

Дома, машины, люди, бредущие по тротуару. Последним я особенно завидовала. Захотелось остановиться на ближайшей парковке, выйти из машины каршеринга и пойти домой пешком. Всяко быстрее, чем эти пытки в пробке. Хотя и эта идея так себе: я ведь устану и начну сама себя ругать за глупое решение.

Взгляд упал в зеркало заднего вида; вот теперь моя зависть разыгралась не на шутку: из-за поворота на дорогу вырулил парень на самокате. Он просочился меж двух машин и стал ехать ровно по разделительной полосе, между автомобилями, стоящими направо, и транспортными средствами, страдающими от вынужденного простоя, прямо. Самокатчик быстро и лихо лавировал меж неподвижных машин. Я бы на его месте уже пару зеркал заднего вида сшибла. А может, и не пару. Вообще, вспоминая ту единственную попытку проехаться на электросамокате, можно сделать вывод, что сейчас, скорее всего, я бы врезалась в первую попавшуюся машину еще на повороте.

Парень же никаких проблем с управлением не испытывал. Его и скорость будто бы не смущала.

Он пронесся мимо моей машины и еще немного – скрылся бы из виду вовсе, но тут случилось нечто непредвиденное. Один из водителей решил перестроиться в правый ряд. Странное решение, учитывая, что поток все еще оставался неподвижным. Но тем не менее черный «Мерседес» резко вильнул вправо, что стало полнейшей неожиданностью для самокатчика. Парень пытался то ли затормозить, то ли, наоборот, ускориться и проскочить, но каким бы ни был его план – он провалился.

Бампер машины зацепил заднее колесо самоката, от чего парень потерял управление и свалился прямо на асфальт.

Происходящее мне было плохо видно, но хлопок двери и чужой крик я услышала даже с закрытыми окнами: водитель «Мерседеса» в одно мгновение оказался снаружи и принялся осматривать свое транспортное средство. Громко ругаться при этом он не прекращал ни на секунду. Подобные обороты речи не часто удавалось услышать. Такому богатому словарному запасу можно было только позавидовать.

– Хоть бери блокнот и записывай, – пробормотала я.

Пусть несколько впереди стоящих машин и перекрывали мне видимость, но я все равно заметила, как самокатчик поднялся на ноги. Выглядел он слегка помято, но от того не менее воинственно.

Парень несколько раз быстро провел рукой по своим рыжим кудряшкам, сильно их растрепав, поправил сбившуюся рубашку и оскалился – не самое добродушное и располагающее выражение лица.

Не сразу, но я узнала в этом рыжем парне своего соседа.

– Вадим! – Я вздрогнула и неосознанно крепче вцепилась в руль. Это точно был он. Немного нервничая, я протянула нараспев: – Ох, и весело сейчас будет.

О взрывном характере Вадима знали все в моем доме. В наше время, когда люди стали как никогда далеки друг от друга, вряд ли найдется дом, в котором все жители знают одного из соседей. А если и знают, то это или какой-то алкаш, в свое время страшно набедокуривший, или ребенок, не дающий всему подъезду спать. Так вот наш Вадим был именно такой местной звездой. И, положа руку на сердце, было бы куда спокойней, если бы Вадим был алкашом, который орет на весь дом, громче всех детей, вместе взятых.

Глянешь на Вадима разок – ничего примечательного. Парень как парень: студент-второкурсник, двадцать лет. Из особенного в нем только яркие вьющиеся волосы, которые за версту видно. Но узнаешь его поближе, и станет немного не по себе.

Вадим ругался со всеми, кто был способен ругаться, постоянно создавал проблемы себе и окружающим, лез на рожон при всяком удобном и неудобном случае.

Отличительной чертой Вадима – а это знал каждый из его окружения – был взрывной характер и страсть доказывать справедливость. Например, в том году Вадим стал бороться с людьми, паркующимися в неположенном месте. Особенно парень невзлюбил мужчину из третьего подъезда: тот постоянно парковал машину, перекрывая пандус. Ох и намучились тогда из-за этого чудака мамочки с колясками и инвалиды.

Тогда отстаивать справедливость вышел Вадим. Сначала он пытался поговорить с нарушителем порядка. После, когда дело чуть не дошло до драки, решил пойти иным путем. Чего только Вадим с этой машиной не делал. И стикерами обклеивал, и яйцами закидывал, и пинал, чтобы сигнализация включалась. Дошло все до того, что он облил лобовое стекло краской. Не помню уж, почему на Вадима так и не завели дело – вроде как мама его с пострадавшим договорилась, а может, еще что.

Потом Вадим добивался, чтобы мусор чаще вывозили. Следом прилетело людям, которые отходы не доносили до баков, а оставляли свои пакеты в урнах возле подъездов. Не знаю, правда или нет, но говорили, что парень какого-то из таких лентяев головой в такую урну ткнул. Другого, опять же со слов сплетников, приложил головой о мусорку, а потом ввязался в драку с виновником и двумя его друзьями. Да так их отделал, что дело кончилось сотрясением мозга, двумя переломами и госпитализацией. Последняя история чистой воды вымысел. В этом я была уверена. По большей части из-за того, что знала – Вадим совершенно не умел драться.

– Зато ноги быстрые, – посмеиваясь, говорил сам парень, когда я сталкивалась с ним в лифте и спрашивала про очередную перепалку. – Если хотят со мной подраться, пусть догонят сначала.

Но большинство жителей дома этого факта о Вадиме не знали. Как и не знали, что он далеко не такой монстр, каким его рисуют. Вспыльчивый и не знающий границ – да. Но очень сомневаюсь, что Вадим мог бы совершить что-то действительно страшное.

В общем, за три года жизни в доме парень действительно стал местной звездой, борцом за справедливость. Вокруг него роились слухи, которые некоторые соседи с особым рвением разносили. Сейчас уже было сложно понять, что из этого правда, а что чистый вымысел. Даже мама Вадима – Людмила – вряд ли смогла бы достоверно ответить на этот вопрос.

Люда все еще надеялась, что Вадим научится решать вопросы мирно.

Вздохнув, я поморщилась; когда-нибудь научится, но явно не в этот раз.

Вадим что-то сказал водителю машины, самодовольно ухмыляясь. Потом указал на свой самокат и сделал характерное движение, потерев указательный и большой пальцы друг о друга. Видимо, деньги требовал в качестве компенсации за ущерб. Этот жест и поведение парня в целом водителю «Мерседеса» по душе не пришлись; он шагнул навстречу Вадиму и толкнул того в грудь открытой ладонью. Ухмылка Вадима превратилась в оскал.

– Ох, не к добру все это. – Я отвлеклась от происходящего на дороге и потянулась к лежащей на соседнем сиденье сумке.

Нужно было поскорее достать телефон и позвонить моему другу – подполковнику полиции Кирьянову. Вадим не оставит просто так происходящее и начнется драка: в том, что парень доведет водителя, сомневаться не приходилось. Вадим, опять же, сам в драку не полезет. Он убежит, когда ситуация станет совсем патовой. Но мужик-водитель может и погнаться за ним? Конечно! Конечно может! Догонит еще, придется потом Людке любимого сыночка в больнице навещать.

Бежать и успокаивать их самостоятельно не имело смысла. Да и как это сделать? Куда мне разнимать упрямого, разозленного Вадима и выведенного им из себя здорового мужика? Не махать же пистолетом прямо на проезжей части! Уж лучше помощи у Кири попросить. Сам не приедет, так хоть пришлет кого-то из своих ребят.

– Да где же этот телефон?

Как назло, телефон находиться совсем не хотел и прятался от моей руки среди бесконечных мелочей в сумочке. Вот где он, когда так нужен?

Пока я была занята поисками, ситуация на дороге приобрела нешуточные обороты.

Сначала до моих ушей донесся крик, а следом уже и глухой удар тела обо что-то металлическое. Этим чем-то оказался пострадавший «Мерседес». Бросив свои тщетные попытки найти телефон, я посмотрела на дорогу. Ситуация немного изменилась. Теперь Вадим стоял с самым бесстрастным выражением лица. Перед ним, опершись спиной о машину, прямо на асфальте сидел водитель «Мерседеса». Он потирал собственный затылок – видать, ударился об автомобиль при падении – и кривился.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что ни один из свидетелей происходящего на помощь спешить не собирается. Вот что за люди?

Будто услышав мое негодование, из трех машин одновременно вышли мужчины. Вадим вздрогнул, посмотрел поочередно на всех троих и бросился бежать. К тому времени пострадавший водитель «Мерседеса» оклемался и стал подниматься на ноги. Я испугалась, что он сейчас погонится за Вадимом. Второй раз уложить себя мужчина вряд ли даст, и тогда моему соседу придется ой как не сладко.

– Ты заплатишь за это, – кричал злой мужик вслед убегающему парню. – Понял? Я тебе жизни не дам! Ходи теперь и оглядывайся!

И это была его единственная цензурная реплика.

Впрочем, только криками с оскорблениями и угрозами он не ограничился: еще потряс в воздухе своим огромным кулаком. Выглядело внушительно, но я порадовалась, что за Вадимом гнаться мужчина не стал, только проводил злым взглядом. Вадим же бежал изо всех сил и вскоре скрылся из виду в ближайших дворах. Шустрый какой. Впервые удалось воочию увидеть подтверждение его слов о быстрых ногах. Такой скорости и правда можно было позавидовать.

И вдруг случилось то, чего мы все в этой пробке так долго ждали: светофор загорелся зеленым. Поток машин медленно тронулся, а кто-то посигналил пострадавшему водителю. Даже со своего места я видела, как по задней стороне его шеи текла струйка крови. Сильно о машину приложился, ничего не скажешь.

Мужчина махнул рукой сигналившему, в последний раз бросил взгляд в сторону домов, за которыми скрылся Вадим, и сел за руль своей машины. Вид у него был весьма решительный и разозленный.

Мотор «Мерседеса» взревел, а потом автомобиль резко сорвался вперед. Я испугалась, что на такой скорости он быстро догонит машину впереди и врежется в нее. Но этого не произошло, «Мерседес» как-то странно дернулся, подскочил и издал пугающий звук. Лишь несколькими секундами позже я поняла, что звук издал совсем не «Мерседес», а самокат, попавший под колеса автомобиля.

– Какая дикость, – прошептала я себе под нос, кривясь от неприятных звуков. После такого этот самокат вряд ли можно будет использовать по назначению.

«Мерседес» еще раз дернулся – на этот раз самокат переехали задние колеса – и поехал ровно. Водитель следующей машины остановился, вышел на улицу и оттащил сломанный самокат на тротуар.

Я лишь мельком смогла увидеть, что с ним стало. Заключить можно было только одно: дела самоката совсем плохи. А ведь это точно был тот самый самокат, который Людмила подарила сыну на его двадцатый день рождения. Вадим так мечтал о нем – сам хотел его купить, деньги долго копил, на подработку устроился, но его мама оказалась быстрее.

Жаль, что такую любимую и дорогую вещь постигла страшная участь.

Всю дорогу домой, да и весь день, я вспоминала об утреннем происшествии. Такую ситуацию и захочешь – не забудешь. Даже при всем моем богатом жизненном опыте мне еще не приходилось видеть, как кто-то утюжит машиной чужой самокат. Поломанную вещь было иррационально жалко, хотя какое мне до нее могло быть дело?

День пролетел, как одно мгновение: я окончательно разобралась с нынешним расследованием (ведь я суперпрофи – настоящий частный детектив), получила пухлый конверт, набитый заветными хрустящими купюрами, и поехала домой.

Устала страшно. Хотелось поскорее сделать себе кофе – я как раз на днях прикупила новый сорт, но пока была занята делом, никак руки не доходили попробовать. Может быть, даже наберу ванну. У меня так удачно завалялась парочка бомбочек с запахом лесных ягод. А можно еще и пену для атмосферы добавить. Кино включу и буду до полуночи лежать, наслаждаясь отдыхом. И просплю до обеда!

Зайдя в лифт, я уже далеко унеслась в своих фантазиях, ощущала любимый запах кофе и теплую воду, окутывающую мое уставшее тело. Прикрыв глаза, оперлась спиной о зеркало и улыбнулась. Как все-таки временами прекрасна эта жизнь.

Лифт издал тихое «дзынь», а следом роботизированный голос бесстрастно оповестил меня о номере этажа, на который я прибыла. Двери лифта стали неспешно открываться, и, когда я сделала шаг в сторону выхода, в кабину влетел рыжий парень, едва не сбив меня с ног.

– Вадим! – воскликнула я, когда чуть не оказалась на холодном и не очень чистом полу.

Парень и сам испуганно вздрогнул, когда мы столкнулись. Одной рукой он схватил меня под локоть, чтобы удержать, а вторую прижал к карману своей толстовки. Это был карман без разделения, такой, в который можно было разом с двух сторон засунуть руки и сложить их на животе. Только вот в нем вместо рук было спрятано что-то пухлое и продолговатое. Но что это, понять было невозможно.

– Прости. – Губы Вадима дернулись в попытке изобразить улыбку. Я вздохнула и крепко встала на ноги. – Не заметил тебя.

Моя улыбка вышла куда более искренней.

– Ничего. – Я поправила свалившуюся с плеча сумку и с любопытством спросила: – Куда это ты так торопишься?

Вадим поморщился, будто не хотел говорить, но пытался себя заставить. Или торопился придумать более-менее правдоподобный ответ.

Желая сбежать от расспросов, он потянулся к панели с кнопками. Наверняка сейчас нажмет на кнопку открытия дверей и предоставит мне шанс выйти на моем этаже. Отчего-то хотелось продолжить диалог и получить ответы. Внутреннее детективное чутье, если хотите это как-то назвать.

– Я на первый этаж с тобой поеду, – выпалила я, а когда Вадим, замерший с вытянутой рукой, вопросительно посмотрел, прибавила: – Хотела проверить почтовый ящик и забыла. Если бы ты в меня не врезался, так и лежали бы мои квитанции там до завтра.

Обойдя Вадима, я опередила его руку и сама нажала на кнопку с номером один. Парню оставалось только принять свою попутчицу и молча уставиться на стенд с объявлениями.

– Я тебя сегодня видела.

– Да, я тебя тоже видел. – Вадим пожал плечами. – В одном же доме живем, на одном этаже! Неудивительно, что часто сталкиваемся.

– Нет. Я про другое. – Губы сами собой поджались.

Я немного сомневалась, стоит ли продолжать этот разговор. За несколько секунд тишины успела даже пожалеть, что нельзя задать этот вопрос гадальным костям и получить ответ. Все приходилось решать самостоятельно.

– Утром на дороге видела. И что с твоим самокатом сделали, тоже видела.

Ожидая увидеть на лице Вадима гнев, а на шее – вздувающиеся от недовольства вены, я очень удивилась, когда парень вдруг довольно улыбнулся.

– Нет. Там я тебя не видел, – шутливо ответил он.

От этой напускной веселости было немного не по себе. Чутье подсказывало, что парень что-то опять задумал.

Нужно было срочно обо всем узнать и приложить все силы, чтобы предотвратить беду. Вадим ведь такой – решит еще отомстить за самокат, а потом Людмиле его из тюрьмы вытаскивать.

Я внимательно посмотрела на парня – вот явно же не на посиделки с друзьями собрался. Несет вон что-то. Очередной баллончик с краской? Как-то нашел адрес водителя «мерса»? Но как? Вряд ли они до сегодняшнего утра были знакомы.

Может, на моем лице отразился тяжелый мыслительный процесс, а может, Вадим просто решил нанести упреждающий удар, прежде чем я спрошу:

– Забей. Это все не важно.

– Не важно? – Мой голос удивленно дрогнул, сорвавшись на уж больно высокие ноты.

Вадим поджал губы и посмотрел на меня каким-то слишком неоднозначным взглядом. Лицо его разом лишилось эмоций:

– Да. Самокат пострадал, но это не значит, что я теперь буду что-то делать.

– Я почти готова тебе поверить. – Скрыть сарказм в голосе я даже не пыталась. – Не делай ничего такого, из-за чего Люде снова придется тебя спасать. Побереги ее. Она и так старается, как может. Переживает за тебя постоянно.

Вадим цыкнул и совершенно по-подростковому закатил глаза, смотря в потолок кабины лифта.

– Ты-то меня чего отчитываешь? Захотелось поиграть не только в детектива, но и в психолога?

Пренебрежительный тон прозвучал обидно, теперь нахмурилась уже я.

– Ты у нас такой борец за справедливость! А меня вот так обвинять справедливо?

– Прости. – Прозвучало вполне искренне.

Вадим отвернулся от меня и показательно уставился на табло со сменяющимися числами. Еще немного, и мы доедем до первого этажа, а там разговор придется прервать.

Я положила руку Вадиму на плечо.

– Прежде чем решишь что-то сделать, подумай о своей маме. Честно ли будет вынуждать ее таскать тебе в тюрьму передачки?

Вадим едва ощутимо дернул плечом, но мою руку сбрасывать не стал. Только через плечо глянул мне в глаза, вздохнул и отвернулся. Лифт привез нас на первый этаж, оповестил об этом и стал открывать двери. В отражении панели с кнопками я увидела, как губы Вадима исказились в ухмылке.

– Все будет хорошо. Не паникуй. Проводить тебя до почтовых ящиков?

Парень шутливо подставил мне локоть, предлагая взяться за него.

– Какой джентльмен. – Я решила шутку поддержать.

А Вадим не стал отказываться от своего слова. Так что впервые в жизни меня, как истинную благородную даму, провели под руку. Жаль, что не на светский раут и не на бал, а лишь к рядам небольших почтовых ящиков.

Напоследок Вадим еще и поклонился, приложив одну руку к груди, а вторую спрятав за спиной. Во время поклона карман его толстовки сильно оттянулся под весом содержимого. Я же смогла разглядеть только торчащий край ткани, похожий на кухонное полотенце.

– Прекрасного вечера, о прекрасная Татьяна.

Я ответила сдержанным кивком, не выходить же из образа благородной дамы.

– И вам, Вадим, рыцарь дворового порядка.

Парень посмеялся и направился к подъездной двери. Я осталась одна. Рыться в почтовом ящике не было никакого смысла – на дворе была середина месяца, какие еще квитанции? – а потому я сразу же направилась обратно к лифту.

Разговор с Вадимом оставил неоднозначные чувства. Хотя, может, моя паника и правда не обоснованна? Ну с чего я взяла, что он что-то сделает?

Стоя посреди лифта и глядя на себя в зеркало, я пожала плечами. Может быть, с того, что Вадим никогда никому не спускал обид?

По-настоящему меня успокаивало только одно: Вадим не смог бы так быстро найти в большом городе совершенно не знакомого ему человека. Даже если он запомнил номер «Мерседеса». Такая информация не хранится в свободном доступе. Тут придется попотеть и обрасти дружескими связями в органах.

Более-менее успокоив саму себя, я зашла в квартиру. С довольным вздохом скинув обувь, я поставила сумку на столик. Для подъема духа и настроения вытащила конверт с деньгами. Его ощутимая увесистость вызывала искреннюю улыбку на моем лице. На несколько минут это отвлекло меня от переживаний по поводу Вадима.

Пока кофемашина делала мне ароматный напиток, возмущенно фырча, я переоделась в домашнюю одежду, навела некоторое подобие порядка в комнате и приоткрыла окно; в квартире было немного душно, но не настолько, чтобы включать кондиционер. По моим расчетам, свежего ночного воздуха должно было оказаться достаточно, чтобы сделать завершение дня идеальным.

Стоя возле окна, я невольно бросила взгляд вниз: интересно же посмотреть, что поздним вечером во дворе происходит. Но там не было ровным счетом ничего примечательного.

На первый взгляд.

Прямо под уличным фонарем из стороны в сторону расхаживал человек. Поддавшись собственному неуемному любопытству, я пригляделась. Рыжие вихры волос были видны даже с такого расстояния. Яркий и теплый свет фонаря делал их почти медными и сияющими.

Кофемашина фыркнула в последний раз и затихла – мой напиток был готов, но я не спешила навстречу любимому кофе, как бы тот ни манил меня ароматом. Взгляд не хотел отрываться от беспокойного Вадима.

Будто ощутив прикованное к себе чужое внимание, сосед остановился, окинул взглядом улицу и прислонился спиной к фонарю.

– Вот и чего ты там стоишь? – спросила я, зная, что парень не ответил бы на вопрос, даже если бы и услышал.

Но Вадим не слышал и не видел меня, он стоял на месте, пиная в разные стороны валяющиеся вокруг столба мелкие камешки. Руки он сложил поверх выпуклого кармана и нетерпеливо барабанил по ткани пальцами.

Когда я уже решила бросить свои сталкерские замашки и выпить долгожданный кофе, во двор въехал парень на скутере. Ничего примечательного, но только Вадим уж очень оживился, увидев его. Даже плечи расправил и помахал. Парень не ответил, но припарковался прямо рядом с Вадимом, заехав на тротуар.

Вадим стал что-то говорить, активно жестикулируя обеими руками. Парень на скутере смотрел молча – насколько я могла видеть, губы его не двигались, молодой человек едва заметно кивал.

– И зачем я продолжаю смотреть? К Вадиму просто приехал друг. Мне-то какое дело? Подумаешь, какой-то парень на скутере. С битой.

Последнюю фразу я произнесла раньше, чем мой мозг осознал увиденное: к багажнику скутера была примотана бита. Вот уж точно тревожный звоночек. Отходить от своего поста у окна я быстро передумала.

Вдруг Вадим как-то особенно резко и широко взмахнул рукой. Парень на скутере впервые ответил что-то. Видимо, сказанные слова были очень убедительны, потому как Вадим замолчал. Но ненадолго, в следующую секунду он снова стал махать руками и почти кричать.

В ночной тишине улицы до меня донеслось лишь несколько особенно громких звуков, которые трудно было сложить в связные слова. Зато эти звуки дали понять, как сильно Вадим недоволен словами собеседника. Парень на скутере махнул рукой и слез со своего средства передвижения. Но лишь за тем, чтобы освободить от веревки биту.

Он методично разматывал веревку, Вадим же не замолкал. Объему его легких можно было только позавидовать.

– Ну и зачем вам бита? – беспокойно спрашивала я, наматывая на палец край отдернутой в сторону занавески.

Закончив, незнакомец скомкал веревку, сунул ее в карман, а биту взял в руку и шагнул навстречу Вадиму. Его рост поразил меня: Вадим не был низким, но этот парень возвышался над ним почти на голову. Бита в его руках казалась миниатюрной игрушечной копией. Лишь оказавшись в руках у Вадима, она стала выглядеть как настоящая бита.

Приятный и манящий запах кофе требовательно заполнял собой всю кухню, и я, поддавшись своей слабости, решила предаться удовольствию. Всего на несколько секунд отвлеклась от вида за окном, чтобы взять чашку, но когда я вернулась, то первым делом увидела что-то блестящее в руках Вадима.

Парень довольно улыбался, показывая что-то своему приятелю. Выражение лица незнакомца увидеть я не могла, потому как он теперь стоял спиной к окнам. Но зато прекрасно заметила, как парень дернулся и накрыл краем ткани блестящую вещь. Вадим спорить не стал – он сунул сверток обратно в карман своей толстовки.

Мне оставалось лишь пожурить себя за то, что из-за своей неуемной любви к кофе я не узнала, что же такое Вадим прятал в своем кармане. Я слаба, каюсь. И сожалела я лишь до тех пор, пока не сделала первый глоток этого прекрасного напитка. Из-за того что за окном была уже ночь, кофе пришлось сделать совсем слабым, но от того вкус его не стал хуже. Новый сорт действительно был непередаваемо хорош.

Парни еще немного поговорили – теперь я совсем ничего не видела, кроме широкой спины незнакомца. Потом этот самый парниша резко развернулся на пятках, сел на крохотный, по сравнению с его размерами, скутер и выехал со двора. Вадим проводил его взглядом, играючи перекидывая биту из одной руки в другую. И улыбался еще так искренне и по-детски довольно, как улыбается всякий ребенок, получивший от родителей желанную вещь, о которой забудет после первой же игры.

Вадим еще немного постоял, а после направился к машине каршеринга. К той самой, на которой я проездила весь сегодняшний день. Настроение парня казалось приподнятым, во всяком случае, его улыбка никуда не делась и вертеть битой он не перестал.

Когда машина выехала со двора вслед за скутером, мне было больше незачем смотреть во двор. Я закрыла окно. Никакой приятной ночной прохлады оно не принесло: на улице была настоящая парилка. Точно будет дождь, и к гадалке не ходи.

Так и оказалось: едва я улеглась, собираясь уснуть, как в окно начали барабанить капли дождя. Сначала тихие и редкие, со временем они все усерднее стучали в прозрачное стекло. Начался настоящий ливень. Было страшно представить, какая завтра будет слякоть на улице. Еще и лужи, я обязательно их не замечу и влезу в какую-нибудь. Выпачкаюсь и буду страшно недовольна этим.

Завтра нужно будет обязательно поговорить с Вадимом. Только нормально, а не как сегодня. Постараться убедить его не влипать в неприятности. Вряд ли он меня послушает, но попытаться еще раз стоит.

Убаюканная своими недовольными мыслями и монотонным перестуком дождя за окном, я уснула.

Глава 2

Наутро меня разбудил звонок, но не будильника, а телефона. Спросонья я ничего не понимала и могла только бестолково пытаться сфокусировать взгляд на горящем экране. Хотелось бы увидеть со стороны, как забавно я выглядела сейчас. Растрепанная, наверняка помятая, да еще и с глазами прищуренными. Что-то мне подсказывало, что в данный момент я походила не на профессионала частного сыска, а на сонного мультяшного крота, выбравшегося из норы.

Больших усилий мне стоило ответить на звонок.

– Да, – проскрипел мой голос. Таким звуком можно и испугать кого-нибудь – преступники встанут на путь истинный, если дать им поговорить со мной, сонной.

– Тань, привет!

– Привет, – тут же протянула я, переворачиваясь на спину. Голос женщины показался знакомым, но кто это был – сложно сказать.

– Это Оля. Я тут по делу звоню. Не отвлекаю?

– Оля, – повторила я, проморгалась и села, от чего голова моя немного закружилась, а желание лечь обратно возросло тысячекратно. Имя мне не сказало ровным счетом ничего. – Не отвлекаешь. Что-то случилось?

Проведя рукой по волосам, я поняла, что без расчески тут не обойтись. Спутанные светлые пряди очень кстати падали на лицо и выполняли роль неплохой шторки от солнца: яркие лучи пробивались сквозь не прикрытые занавесками окна и больно били по моим сонным глазам.

Оля, которую я все никак не могла вспомнить, тем временем продолжила. Говорила она быстро и звонко, едва успевая делать короткие вдохи между предложениями:

– Тут у нас проблема. Даже не проблема. Не знаю, как такое лучше назвать. – Оля нервно хохотнула. Мало веселости было в этом звуке. – В общем, я думаю, что для тебя есть работа. Мой начальник в шоке. Боится, что полиция никого не найдет, но хочет, чтобы преступник был во что бы то ни стало пойман. Я ему уже рассказала о твоем внушительном послужном списке и о том, сколько стоят твои услуги. Он немного повозмущался, но согласился. Не мог не согласиться. Тут же такое!

Моя голова болела все сильнее, а сила притяжения подушки победила стремление встать с постели. Я легла обратно, поставила телефон на громкую связь и положила его рядом с собой. Звонкий голос Оли – кем бы она ни была – странным образом успокаивал. Можно даже сказать, укачивал.

– Мы и подумать не могли, что такое может случиться в реальной жизни. Чувствую себя героиней какого-то детективного сериала!

Тон голоса Оли стал на порядок громче, моя собеседница явно волновалась и места себе не находила. Я бы с радостью поддержала ее, если бы понимала две вещи: кто такая Оля и что у нее случилось.

– Можешь по порядку? – прокашлявшись, выдала я ценой больших усилий. Голос уже больше походил на человеческий.

– Да. Конечно. Но, может, тебе лучше сразу к нам подъехать? Это все-таки не совсем телефонный разговор.

Я промычала что-то неразборчивое. Скорее всего, это мычание должно было быть вопросом «Куда мне ехать?», но я была не уверена. В любом случае Оля поняла все по-своему:

– Ладно. Если в двух словах, то сегодня утром был найден мертвым один из наших сотрудников. Представляешь! Его ножом закололи буквально в двухстах метрах от собственного дома. Наш начальник считает, что это конкуренты решили устранить Алексея.

Я зевнула и уставилась на экран телефона чуть более осознанным взглядом, убийство – это все-таки серьезно.

– Хорошо. Скоро приеду. Только адрес скинь. – Уставившись в окно, я задалась следующим справедливым вопросом: – Который вообще сейчас час?

– Почти девять.

Мне осталось лишь тяжело вздохнуть и попрощаться. Вот и отоспалась до обеда!

Не успел телефон потухнуть после сброшенного вызова, как пришло сообщение с незнакомого номера. Вот тебе, Танечка, и адрес, который ты так просила. Теперь собирайся и топай в самую рань раскрывать очередное преступление.

Куда-то идти совсем не хотелось – может, у меня и дома дела. Я, вон, подушке не доверяю – вдруг я голову подниму, а она сбежит. Где потом ее искать?

Вздохнув еще раз, я собрала все свои силы в кулак и поднялась с кровати. Мне нужно было срочно выпить кофе, взбодриться и ехать. Но это было нужно, а хотелось-то совсем другого.

Не зная, какое решение принять, я потянулась к своим любимым гадальным костям. Пусть я еще ничего не расследую, но надо же мне знать, стоит соглашаться на это дело или нет?

Вернувшись в мягкую и манящую постель, я потрясла кости в кулаке и бросила их на расправленное одеяло. Две костяшки упали ровно, показывая числа 30 и 22, но вот центральная завалилась в единственную складку на одеяле.

– Шесть или десять? – Я с задумчивостью уставилась на кость-предательницу, оценивая, какая грань выше. В конце концов, сдалась, плюнула на это дело и решила посмотреть оба варианта.

– Тридцать плюс шесть плюс двадцать два, – озвучила первый вариант: – Вас обижает унылая, безрадостная работа. Не самое приятное начало. Тогда посмотрим с другой стороны.

А с другой стороны была десятка.

– Ага. Непредвиденные осложнения в делах сами собой разрешатся, и вы получите прибыль. Это уже получше, – заключила я и собрала кости.

Чаша весов перевесила в сторону нового дела. Особенно мне нравился факт того, что Олин шеф в курсе моих расценок и без всяких вопросов готов оплачивать мою работу в полной мере. Ох, и люблю я таких, на все согласных мужчин.

Поездка по нужному адресу заняла достаточно времени – ни много ни мало, а тащиться пришлось почти на другой конец города. И опять утром. И опять по пробкам! Хотелось прямо сейчас связаться с Вадимом и попросить его научить меня кататься на самокате. Хотя теперь-то он уже вряд ли сможет меня хоть чему-то научить, лишился ведь своего транспорта.

От воспоминаний о вчерашней ситуации с Вадимом на душе стало как-то не очень. Еще неприятнее это утро делал и тот факт, что второпях я так и не выпила кофе. И не позавтракала! Но отсутствие в организме утренней порции кофеина, конечно, страшнее. И по дороге, как назло, ни одной кофейни.

Припарковавшись у нужного здания, я набрала последний входящий номер.

Оля ответила почти сразу:

– Да, Тань, ты уже подъехала?

– Ага. Стою вот. – Я задрала голову, рассматривая стеклянный фасад здания. Неплохое местечко и район дорогой. Жаль только, что ничего из этого не наталкивало на мысль о том, кто такая Оля.

– Сейчас. Подожди минутку. Я за тобой спущусь.

По моим внутренним часам, прошло секунд сорок, прежде чем мне навстречу выбежала невысокая, нервно улыбающаяся блондинка. Одна ее рука была протянута вперед – то ли обнять она меня хотела, то ли руку пожать, – а во второй был бумажный стаканчик, накрытый крышкой.

– Танечка, я так рада, что ты приехала. Спасибо. – Между двумя вариантами Оля выбрала объятия. Оно вышло торопливым и неловким. Я позволила себе лишь несильно приобнять Олю за плечи и тут же отстраниться. – Это тебе. Помню, как сильно ты любишь кофе. Считай это компенсацией за ранний подъем.

«Лучше бы, конечно, компенсировали деньгами», – хотела сказать я, но поняла, что в стаканчике кофе, к которому так стремилась моя душа. Да еще и латте с карамельным сиропом.

– Соленая карамель, – протянула я после первого глотка, едва не закатывая глаза от наслаждения. Поистине божественный напиток.

Оля довольно кивнула и взяла меня под локоть.

Ненавязчиво буксируя меня в сторону входа в офис, она начала говорить:

– У Вячеслава Степановича уже есть несколько подозреваемых. Он считает, что это могли быть наши основные конкуренты. Сейчас в этой сфере очень возросла конкуренция. А Соломин прекрасно умел находить с людьми общий язык. По работе, конечно, в жизни-то он был тем еще, – Оля запнулась: – То есть о покойниках же плохо не говорят?

– О покойниках или хорошо, или ничего, кроме правды, – сказала я. Всегда злило, когда люди не договаривали до конца эту фразу, тем самым коверкая всю суть. – Но ты подожди. Расскажи сначала, кто такой этот Вячеслав Степанович?

– Это наш генеральный директор и владелец компании. Он тут с утра всех на уши поставил, когда Алексей на связь не вышел. – Оля взмахнула свободной рукой и торопливо прибавила: – Соломин – это…

Но я прервала:

– Убитый.

– Откуда ты знаешь?

– Догадалась, – я сделала еще один глоток кофе, – не зря же я детективом работаю.

Оля улыбнулась. Впервые за эти минуты ее улыбка вышла не нервной. Сейчас Ольга напоминала совсем юную девушку. Перед глазами пронеслись воспоминания былых лет.

– Точно! – воскликнула я, не в силах удержаться от осенившей меня догадки.

Это ведь та самая Оля-первокурсница, которая просила у меня конспекты.

Я тогда уже была на последнем курсе Тарасовской академии права, а Оля только-только поступила. Уж не помню, как мы познакомились, но весь последний курс Оля всегда крутилась где-то рядом. Подругами нас назвать было сложно, но хорошими приятельницами – можно.

– Ты здесь юристом работаешь?

– Нет. – Оля дернула плечом, но тут же сгладила резкий жест улыбкой. – Я тут секретарь. Как говорила одна наша клиентка, второй человек в организации.

– А чего так? Ты же в следственных органах работать хотела. Все уши мне прожужжала о том, что хочешь продолжить семейную традицию.

– Не сложилось.

Оля отвернулась, прикладывая пропуск к индикатору на двери. Индикатор громко пикнул, и дверь открылась. Задавать вопросы дальше и бередить душевные раны Оли я не стала. Радовало, что я смогла наконец ее вспомнить. Неудивительно, что спустя столько лет Оля затерялась в недрах моей памяти.

До лифта мы дошли в тишине, Оля заговорила, когда мы остановились на четвертом этаже. Перед нами тянулся длинный и светлый коридор. С левой стороны были две двери, с правой – одна. Все они были закрыты. От царившей здесь тишины было немного не по себе.

– Это кабинет Геннадия Львовича, – негромко сказала Ольга, стоило нам поравняться с первой дверью. – Он первый претендент на должность Алексея. Вообще он уже давно метил на эту должность, но Соломин крепко держался за свое место и никому отдавать не планировал. Да и не смог бы никто его подсидеть. Уж очень незаменимый был человек. Геннадий едва ли сможет сохранить все, что успел создать Алексей.

– А кем был Соломин? – Я не совсем понимала, чем они все здесь вообще занимались, но должность убитого хотелось выяснить в первую очередь.

– Он был главой отдела айти. Они располагаются на этаж выше.

Кивнув, я допила остатки кофе. Жаль, все урны мы уже прошли, пришлось тащить пустой стаканчик дальше. Делать это мне было совершенно лень. Мой сонный мозг не придумал ничего лучше, чем немного расстегнуть сумку и, как в подставку, запихнуть стаканчик в образовавшееся отверстие. Он был небольшим, так что как раз идеально влез.

Пока я была занята таким увлекательным делом, дальняя дверь слева открылась и в коридор вышел высокий мужчина с темными, зачесанными назад волосами. Выглядел он как настоящий директор. Разумеется, не обычный, а директор из какого-нибудь красивого сериала. Одного из тех сериалов, в которых главная героиня с первых серий без памяти влюбляется в своего красавчика начальника.

«Ну молодец, Татьяна. Тут такие мужчины ходят, а ты стаканчик в сумку суешь. Идеальная первая встреча, ничего не скажешь».

– Ой! – Оля встала ровно между нами, закрывая меня от взора мужчины. Стаканчик я тут же вытащила и теперь вертела его в руках с самым беззаботным видом. – Леонид! Как там Вячеслав Степанович? Успокоился?

– Куда там. – Мужчина пренебрежительно махнул рукой, но на Олю так и не взглянул.

Его взгляд был направлен в мою сторону, роста Оли не хватало, чтобы полностью скрыть меня от взора человека, чей рост выше хотя бы ста шестидесяти сантиметров. Хотелось сквозь землю провалиться. Стою тут перед местным эталоном мужской красоты в самой глупой ситуации из возможных. Еще и выражение лица наверняка то еще состроила.

Поймав себя на этой мысли, я собралась и вновь стала серьезной и сосредоточенной женщиной. Только стаканчик все еще было некуда деть.

– Здравствуйте. – Леонид обратился ко мне. – А вы та самая знаменитая Татьяна Иванова? Ольга тут уже все уши нам про вас прожужжала. Что ж, рад наконец познакомиться.

– И я рада, – улыбнувшись, я протянула правую руку мужчине. Но тот не пожал ее, а сделал то, чего я никак не ожидала: наклонился вперед, поднес ладонь к губам и легонько коснулся костяшек. – Приятно познакомиться, – кивнула я.

Оля хихикнула.

– Мы вас очень ждали, – сказал Леонид, выпрямившись. – Пойдемте, я вас проведу.

Он кивнул мне и Ольге. Причин отказаться от такого сопровождения не нашлось.

Леонид провел нас дальше по коридору в самую последнюю дверь. Ту самую, которую я не заметила, потому как она была скрыта за небольшой колонной.

В кабинете нас ждал очень взрослый – почти пожилой – мужчина в сером деловом костюме. Он нервно крутил в руках нож для конвертов. Блестящая металлическая поверхность то и дело ловила падающие через окно лучи и бросала по стенам солнечные зайчики.

– О! – завидев нас, он тут же вскочил на ноги. Его кресло скрипнуло и откатилось назад, а нож упал на деревянную поверхность стола. Мужчина тут же подхватил его и застучал лезвием плашмя по боку компьютерной клавиатуры. – Татьяна! Вы приехали. Наконец-то!

Мужчина засуетился, не зная, куда деть нож, да и самого себя тоже. В конце концов он подобрался и отдал два четких указания:

– Леонид, выйди. Ольга, приготовь нам кофе.

Я хотела отказаться от своей порции щедро предложенного угощения, но прикусила язык. Не настал еще день, когда я буду отказываться от кофе по доброй воле. Даже если сладкий напиток будет вторым за полчаса.

Оля кивнула и выскочила из кабинета, напоследок выхватив у меня из рук пустой стаканчик. Моя спасительница.

Леонид вышел следом за ней, но куда более неторопливо. Мне даже показалось, что он останется здесь или скажет что-то. Но мужчина вышел молча и даже не обернулся.

– Присаживайтесь!

Мне предложили большое и роскошное кресло прямо напротив директорского стола. Сев, я ожидала, что и Вячеслав Степанович тоже сядет на свое место, но мужчина этого не сделал. Он уперся руками в собственный стол и уставился на меня во все глаза. Сжатый в кулаке пусть маленький, но все же нож делал его вид весьма угрожающим.

– Я рад, что вы согласились и так быстро приехали! Ольга меня обо всем предупредила. – Вячеслав Степанович похлопал себя по карманам пиджака, выудил ключ и ненадолго скрылся из моего поля зрения, чтобы открыть выдвижной ящик стола. Спустя минуту мне были продемонстрированы перемотанные банковской лентой купюры. – Это аванс. Остальное, когда преступник будет пойман.

Сумма выглядела достойно, даже интересно, что же такого Ольга им наговорила, что мне такие деньги без всяких вопросов передать собираются.

– Если разберетесь с делом быстро, я добавлю столько же сверху в качестве премии. – Мужчина обошел стол, шагнул ко мне навстречу и положил деньги прямо на широкий подлокотник.

Вячеслав Степанович замер, склонившись надо мной. Его шепот прозвучал совсем тихо, но от того не менее внушительно:

– Помогите мне найти этого человека.

– Я сделаю все, что в моих силах, – как можно более серьезным тоном заверила я.

Вячеслав Степанович кивнул.

– Я так понимаю, пострадавший был очень ценным сотрудником, раз вы так печетесь о поимке его убийцы.

В ответ на мой тон Вячеслав Степанович поморщился и отступил.

– Да. Алексей Соломин во многих вопросах был человеком незаменимым. Его многие пытались переманить на свою сторону, но он отвергал все предложения и крепко держался за свое место. Он был лучшим моим сотрудником и самым ценным кадром в компании. – Вячеслав Степанович во время своей пламенной речи то и дело потрясывал перед собой указательным пальцем. Нож он наконец отложил. – Не знаю как, но он этих айтишников собирал вокруг себя по щелчку пальцев. Гамельский крысолов в сфере информационных технологий.

– Что вы имеете в виду? – Я немного растерялась от такого сравнения.

– Да то и имею. – Мужчина все-таки подошел к своему креслу, пододвинул его к столу и сел. – Как там это называется? Зумеры? Бумеры? Черт их разберет эти поколения. Алексей пытался мне объяснить, но я не очень понял. Молодые которые! Но не те, которые самые юные.

– А! Зумеры!

– Они, родимые. Так вот, в других компаниях у них у всех выгорания, токсичные коллективы и прочие причины навсегда уйти с работы. В общем, увольняются все, текучка страшная. А Алексей как-то нашел к ним подход. Я, честно, не лез. Знаю только, что у них там и дресс-кода нет, и нерабочее настроение может быть веской причиной отпроситься на весь день. И домой все уходят как по часам, а то и раньше. Ну и зарплаты он тоже им платил по своему усмотрению. Меня не тревожило, сколько, пока доход в разы превышал расход. Скорей всего там еще немало всякого, но я с Алексея не спрашивал.

Вячеслав Степанович говорил спокойно, деловито загибая пальцы. Перечисленные факты, кажется, его совсем не тревожили. Такому лояльному начальнику можно было разве что позавидовать.

– У нас только вакансия свободная появится, как тут же очередь желающих. Причем не начинающих айтишников, которые только ищут, куда бы им приткнуться, а вполне опытных. Профессионалов своего дела. – Вячеслав Степанович с тяжелым вздохом прикрыл лицо ладонью. Его наполовину поседевшие усы забавно дернулись из-за движения губ. Сейчас его тон был совсем разбитым: – Они же теперь все уволятся! Моей компании настанет конец.

– Не драматизируйте. – Сказав это, я поджала губы. Такая себе попытка утешить.

Вячеслав Степанович тоже не оценил. Убрав руку от лица, он глянул на меня взглядом, полным печали и тоски.

– Я-то как раз таки и не драматизирую. У меня уже два заявления об увольнении. А ведь только половина одиннадцатого! И знаете, в чем причина? Им необходимо время и смена обстановки, чтобы пережить смерть начальника!

Я пожала плечами.

– Согласитесь, ситуация действительно странная. Их тоже можно понять.

– Но не увольняться же теперь! – Мужчина не сдержался и громко воскликнул, роняя руку на поверхность стола. Удар вышел громкий, а я даже немного загордилась собой из-за того, что не вздрогнула. – Простите.

– Ничего.

– Разболтался я что-то. Не о том речь. – Он тряхнул головой и сел ровно. – В общем, мы потеряли очень ценный кадр. На работе Алексей был большим молодцом.

– Только на работе? – Я ухватилась за эту ниточку и постаралась как можно аккуратней потянуть.

– Да. Честно скажу, человеком Алексей был невыносимым. Упрямым до одури. Грубым. – Мужчина фыркнул и покачал головой. – Вчера, например, подрался с каким-то парнем по дороге на работу. Тот в него на самокате врезался, а Алексей… – Вячеслав Степанович развел руки в стороны и пожал плечами. – Алексей поступил как Алексей. Еще и хвалился потом.

Того, как я замерла, он не заметил, а если и заметил, то не заострил внимания. В моей же голове билась только одна мысль: «Неужели это тот самый мужик, с которым Вадим вчера утром столкнулся на дороге?» Но одного только факта столкновения самоката и машины было мало.

– И что же сделал Алексей?

Вячеслав Степанович замялся.

– Не знаю даже, как это правильно назвать.

В кабинет вошла Ольга, неся на подносе две небольшие чашки кофе. Она поставила обе на стол, и одну пододвинула поближе ко мне.

– Спасибо, Оля, – кивнул ей директор.

Я поблагодарила следом. Ольга кивнула и вышла, негромко прикрыв за собой дверь.

– Так что там с Алексеем и с происшествием на дороге? – поспешила напомнить я.

Вячеслав Степанович, видимо, воспользовался заминкой, чтобы сформулировать мысль:

– Он вроде как переехал его самокат на своей машине. – Он тут же поднял руки, будто не сотрудника своего обелить пытался, а себя самого. – Не хочу оправдывать Алексея, но мальчишка его толкнул. Да так сильно, что Алексей упал и разбил себе затылок. Я как увидел, так мороз по коже: вся шея, рубашка и пиджак в крови! Оля тут ему повязки накладывала. Почти весь бинт извела. Эти самокатчики – главная беда нашего времени. Запретить бы все это, и жизнь была бы лучше.

– Откуда вы узнали, что ваш сотрудник убит? – прервала я пылкую беседу моего нанимателя. – Кто нашел тело?

– Так… Кто нашел – и не знаю, – пожал плечами Вячеслав Степанович. – А нам из полиции сообщили, все утро тут ходили, выясняли, что да как, были ли враги, да как он тут работал.

– А зачем меня тогда нанимать? Полиция же найдет преступника…

– Может, и найдет, – меланхолично заметил мужчина. – Только вот… когда они его найдут? А сколько дел остается нераскрытыми, знаете?

– А кто делом занимается, вы в курсе?

– Понятия не имею. Мне никто не докладывался, говорю же, расспрашивали нас всех.

Я бездумно кивнула и сложила руки на груди, успешно пропуская мимо ушей всю оставшуюся пламенную речь директора. Тем более что речь эта к делу отношения не имела – скорее, мужчина делился со мной тем, насколько неправильно все в мире устроено. Вот и каков шанс, что в один и тот же день, в одном и том же городе, дважды произошло одно и то же событие? Может, я и не сильна в теории вероятности, но что-то подсказывало – шанс такого совпадения крайне мал.

«Во что же ты влез, Вадим?» – спрашивала я мысленно соседского парня.

Весь оставшийся разговор с Вячеславом Степановичем я провела в своих глубоких и тяжелых мыслях. Собственно, об Алексее и его смерти мы больше не говорили – обсуждали мою работу, порядок оплаты, предполагаемые сроки. Стандартная процедура, ничего нового.

– Наверное, вы захотите опросить всех сотрудников? – Вячеслав Степанович громко прокашлялся, когда я совсем ушла в свои мысли. Нетерпеливо он подтолкнул ко мне зеленую папку: – Это личные дела каждого, кто работает на меня.

Мои глаза удивленно расширились, а папка-то была не маленьких размеров. Но я быстро взяла себя в руки и подтянула ее поближе.

– Меня больше интересуют люди, которые напрямую работали с Алексеем. А особенно те, которые после его смерти окажутся в лучах славы.

– Имеете в виду кандидата на должность Алексея?

– Ага. Ну и еще хотелось бы узнать про его врагов.

Вячеслав Степанович призадумался. Или вопрос для него оказался слишком сложным, или недоброжелателей у Алексея было так много, что потребуется немало времени, чтобы всех их вспомнить.

Издав задумчивое «хм», Вячеслав Степанович подцепил папку за край и притянул к себе.

– Даже не знаю, – протянул он неуверенно, листая сложенные в файлы досье сотрудников. – Алексея действительно не очень-то любили, но чтобы враги! Думаю, их у него не было. А что до должности, – мужчина прекратил листать и повернул папку ко мне, – вот, Геннадий Стрельцов. Я еще не определился до конца, но почти уверен, что назначу его на вакантную должность Соломина. Но, скажу честно, Стрельцову далеко до профессионализма Алексея. А может быть, назначу Леонида. Пока рано говорить о чем-то наверняка.

Вячеслав Степанович заметно погрустнел, видимо, вновь подумал о своих айтишниках, которые в ближайшее время разбегутся. Я же больше не пыталась его успокоить, все свое внимание уделяя досье Геннадия. Ничего особенно интересного в нем не было – одни сухие факты. Даже фотографий не было. Но зато благодаря Ольге я знаю, где кабинет Геннадия. Надо бы лично с этим самым Стрельцовым поговорить.

Я громко захлопнула папку, от шума Вячеслав Степанович вернулся из своей тяжелой задумчивости и посмотрел на меня вопросительно.

– Что?

– Мне нужно поговорить со Стрельцовым. А также с айти-отделом, которым руководил Соломин.

Мужчина с готовностью поднялся на ноги.

– Конечно, конечно. Все, что угодно. Я сейчас же всех соберу в конференц-зале.

– Не стоит. Я все равно не смогу опрашивать всех сразу. Пусть лучше по одному приходят. – Я задалась вопросом, покажется ли наглостью с моей стороны вот так вот без спроса занять директорский кабинет. Прикинув, решила испытать судьбу: – Пусть сюда приходят. Здесь я и смогу поговорить с сотрудниками.

Вячеслав Степанович совсем не оскорбился и даже спорить не стал. На ходу заверяя меня, что сейчас все сделает, он торопливо вышел из кабинета.

Оставшись одна, я потянулась к кофе. Он уже немного остыл, но от того не потерял своего вкуса. Все-таки Оля умеет делать кофе. Надо бы спросить, что за сорт зерен она использует. Такими темпами все шкафчики на моей кухне будут забиты не посудой и прочей кухонной утварью, а вскрытыми пачками с кофейными зернами.

Я прикрыла глаза, представляя себе это прекрасное счастливое будущее.

За мыслями о кофейных зернах, разнообразных сиропах, да и об этой красивой чашке в моих руках, я пыталась убежать от мыслей о Вадиме. Ну не может же все так сложиться. Не бывает настолько точных совпадений! А если и бывает, то это совсем не значит, что Вадим виновен. В конце концов, этот парень даже ударить собственного обидчика толком не мог, постоянно по лицу получал. Сложно – даже невозможно – было представить, чтобы Вадим кого-то хладнокровно убил. Впрочем, мысль о его виновности – так, предположение. Больно уж своеобразное совпадение получается: у Вадима с Соломиным на дороге вчера конфликт случился, а ночью Соломина убили. А по поводу деталей смерти Соломина я попробую выяснить у Кирьянова. Подполковник Владимир Кирьянов – полицейский, следователь и мой давний друг. Не в первый и не в последний раз он поделится со мной информацией. Только сначала переговорю с местными… Или все-таки Кире позвонить? Или сначала Вадиму?

Руки сами собой потянулись к телефону и стали его крутить. Я сомневалась, стоит ли звонить Людмиле. Узнать номер телефона Вадима – дело одной минуты. А там уже можно будет и самому парню позвонить, уточнить, что да как. Вот только у этого плана есть два больших минуса. Во-первых, Людмила разволнуется и начнет меня расспрашивать, зачем мне номер ее сына. Ну тут уж я как-нибудь справлюсь. Скажу, что нужна его помощь. Вот только в чем? Единственное, что приходило на ум, – покупка велосипеда или самоката. Вадим вполне мог подойти на роль человека, который может помочь с выбором.

Допустим, причина позвонить Вадиму нашлась. Но тут дело упирается во вторую проблему – Вадим не большой фанат откровений. Даже если я достану его номер и дозвонюсь, он скорей всего или не ответит, или отшутится, или соврет что-нибудь.

– Беда, – протянула я и уже хотела отложить телефон, но вспомнила о другом человеке, которому стоило бы позвонить. Но перед этим я порылась в досье, чтобы найти адрес убитого.

Знакомый номер пальцы набрали по памяти. Гудки звучали долго, заставляя меня бестолково перелистывать досье в зеленой папке. Ну а чего я хотела? Человек наверняка уже на работе.

– Да! – голос подполковника Кирьянова прозвучал громко и совсем по-командирски. Видимо, я своим звонком ворвалась прямо в эпицентр воспитательного процесса.

– Привет, Кирь, – поздоровалась я, улыбнувшись. Все же немного непривычно слышать от обычно спокойного и уравновешенного Кирьянова такой суровый тон. – Кто-то проштрафился? Кого отчитываешь?

– Привет, Тань, – ответил мужчина уже куда более спокойно и тяжело вздохнул. – Да тут, – вздохнул еще раз, – без ста граммов и рассказывать не хочется. Поседею я с этими студентами.

– Новенькие?

– Хуже! На стажировку взяли четверокурсников. А тут туши свет, бросай гранату!

Я негромко посмеялась и сочувственно ответила:

– Береги себя, Киря. А то с нервами сляжешь и оставлять придется родную полицию на этих желторотиков.

Кирьянов пробурчал что-то, а потом опомнился.

– Ты чего звонишь-то? Что-то случилось?

– Да я по работе. У меня новое расследование. Сегодня утром нашли тело Алексея Владленовича Соломина, – следом я назвала адрес убитого, найденный в его досье. – Сможешь рассказать, что известно?

Мне было слышно, как стала громко клацать компьютерная мышь, а потом и пальцы Кирьянова забарабанили по клавиатуре.

– Ты же понимаешь, что это не телефонный разговор? – спросил он почти строго. Но мне все равно было слышно, как Кирьянов набирал что-то на клавиатуре.

– Понимаю. Но у нас век современных технологий. Стало модно решать все вопросы дистанционно.

Кирьянов тяжело вздохнул.

– Ох, Танька. Пользуешься моей добротой. Но это в последний раз. – Я улыбнулась. Пальцев не хватит перечесть, как часто я подобную фразу в своей жизни слышала. – Да, был такой. Я как раз выезжал на место, – и прибавил чуть более убитым тоном, – со стажером. Он там натоптать умудрился, пока все отвлеклись.

– Это ты его там отчитывал?

– Да, его, родимого. Он тут уже делов наворотил после этого. Шустрый малый. Боюсь его одного оставлять – разнесет нам весь отдел.

– Так что там с убитым? – напомнила я, постукивая пальцами по стенкам чашки.

– Пока могу точно сказать, что убили его ножом в спину. Причем удар был нанесен сверху вниз. Телефона при убитом не обнаружено, да и одет слишком по-домашнему. Будто на минуту выскочил по какому-то делу. Хотя какие там могут быть дела? Убийство произошло на площадке рядом с недостроенным высотным зданием. Если поедешь, сориентируешься – криминалисты обтянули место преступления лентой. Топтаться можешь – мои все, что могли, оттуда собрали. А в остальном… Стройка стройкой и ничего вокруг.

– Володь, давай подробности. Когда и кто тело обнаружил? Примерное время смерти, если есть? Что-нибудь в квартире нашлось? «Пальчики» чужие, что-то еще?

– Ох, я прямо подозреваемым на допросе себя почувствовал, – фыркнул Киря. – Так… Многого пока не скажу, сам не знаю. Эксперты работают. Убит Соломин Алексей Владленович, тридцать четыре года, не женат, работает… Зарегистрирован по адресу… Там же и проживает. Тело обнаружил собачник из соседней высотки, адрес… Рано утром, еще и шести утра не было. Убийство предположительно совершено с одиннадцати до часу ночи, точнее скажут после вскрытия. Соломин выскочил на улицу в домашних тапочках, видимо, спешил. Телефона рядом с телом не обнаружено. Есть предположение, что увидел, как вандалы его машину разносят, и погнался за ними.

– Откуда дровишки? – процитировала я классика.

– Оттуда, что машина, зарегистрированная на жертву, вся разбита. Покрышки порезаны. Окна его квартиры выходят как раз на стихийную парковку.

– Камеры? – продолжила я забрасывать друга вопросами.

– Нет. Дом сравнительно недавно сдан в эксплуатацию, камерами пока не оборудован. Парковка тоже.

– Грустно, – пробормотала я. – Соседние магазины?

– Так они все с обратной стороны дома. И камеры их ни на недострой, ни на парковку не выходят, – ответил Кирьянов. – Так, что тебе еще? Соседи? Кого обошли – те никого и ничего не видели. Вроде шумел кто-то, а кто, почему – им без разницы. Недострой не освещается в темное время суток, и жители ближайшей высотки тоже ничего особенного не видели.

– Квартира? Осмотрели?

– Да. Тоже можешь глянуть, но вряд ли что найдешь. Обычное жилье холостяка. «Пальчики», обнаруженные там, по базам пробили – никаких криминальных авторитетов Соломин у себя не принимал.

– Телефон в квартире нашли?

– Нет.

– Думаешь, телефон забрал убийца? – с надеждой спросила я.

«Вадиму не было причин красть телефон Алексея. Это ли не прекрасный повод списать соседа со счетов?»

– Может быть, может быть, – протянул Кирьянов. – Подожди секунду, – вдруг попросил он и, не успела я поинтересоваться, что случилось, как услышала громкий голос друга. Он снова кричал на кого-то. Громко так и выразительно. Бедный, и так работа тяжелая и нервная, а ему еще студентов подкинули. – Прости, Тань. Позже поговорим, у меня тут…

– Я понимаю, – прервала я. – Все хорошо. Терпения тебе и пучок крепких нервов. В принципе, все, что мне нужно, ты уже рассказал. Будет что новое…

– Спасибо на добром слове. Будут новости – наберу тебя.

Кирьянов тут же отключился, оставляя меня наедине с мыслями и подозрениями. Еще нужно было распланировать свои дальнейшие действия. Обязательным пунктом был опрос сотрудников, чем я сейчас и займусь. Потом хотелось бы съездить на место убийства, заглянуть к Кирьянову и добиться от него побольше информации. Ну и, конечно, Вадим! Разыскать его нужно было во что бы то ни стало. В его невиновности сомнений не было, но это у меня – другие могли заподозрить вспыльчивого парня. Придется попотеть, чтобы обелить доброе имя соседа.

Видимо, я сильно задумалась, раз даже не услышала, как за спиной открылась дверь.

– Привет еще раз, – в кабинет заглянула Оля. Она неловко улыбалась, высунув голову из-за двери и не входя в помещение.

Я развернулась к ней боком и махнула рукой, предлагая зайти. Оля так и поступила: просочилась в комнату и тихонько закрыла за собой дверь.

– Ну как расследование? – спросила первым делом она. Подойдя к столу передо мной, Оля присела на самый краешек, отодвинув и чашку, и зеленую папку.

– Пока только начинаю. А ты не поможешь мне с кругом подозреваемых? Твой начальник считает, что у Алексея на работе не могло быть злопыхателей.

Оля фыркнула.

– Конечно. Степанович свято верил, что Алексея все так же любят и ценят, как он сам. А на деле этого Лешеньку все на дух не переносили. Не про мертвых, конечно, такое говорить, – тон голоса Оли стал тише и в нем послышались виноватые нотки.

Я вздохнула.

– Пока ты не клевещешь на него – твоя совесть чиста, – отмахнулась я. – Ну так что там с врагами?

– Геннадий – я тебе уже про него говорила – в моем собственном расследовании стал бы главным подозреваемым. Он никогда не скрывал своего презрения к Алексею. Открыто говорил, что справился бы лучше, а Соломин понапрасну дает так много поблажек своим сотрудникам. Балует только, а смысла никакого. Так он всегда говорил.

– Вас послушать, так этот Соломин был таким добрым феем!

– Так он и был. Для своего отдела, конечно. Их он холил и лелеял. Его отдел работает под лозунгом: «Пока работа выполняется на „отлично“, начальству нет дела до того, чем заняты сотрудники». Многие из отдела месяцами в офис не приезжают. Есть парочка, которая приходит раз в неделю и сидит круглые сутки, пока не выполнит все дела, а потом не появляется, пока не возникнут новые. Еще одна – Вика, мы с ней немного дружим – с обеда и до полуночи пару дней в неделю работает. Не представляю, как она вывозит такой график.

Чувствуя, что этот рассказ может затянуться, я поспешила Олю прервать:

– Значит, Соломин был замечательным начальником и его сотрудников можно убрать из списка потенциальных подозреваемых?

– Конечно. – Оля простодушно пожала плечами. – Поверь, если бы их что-то не устроило, они бы сразу пошли обсуждать это с Алексеем. Его смерть для них как конец счастливой жизни.

– Поняла. – Кивнув, я бросила взгляд на зеленую папку. Она все еще лежала на столе ярким пятном и неизменно привлекала внимание. – А сотрудники из других отделов?

– Алексей вообще мало с кем взаимодействовал. Разве что еще можно назвать Леонида. Ну ты с ним уже познакомилась. – Ольга неопределенно кивнула куда-то в сторону.

Я на мгновение даже испугалась, что этим кивком она указала на Леонида. Что он стоит за моей спиной и подслушивает наш разговор. Но потом поняла, что Оля указала в сторону его кабинета.

На всякий случай я все равно окинула помещение взглядом и, удостоверившись, что мы совершенно одни, спросила:

– Леонид тоже претендент на должность Алексея?

– Нет, – протянула Оля и тут же засомневалась: – Не думаю. Но Алексей подсидел Леонида в свое время! Когда отдел формировался, возглавить его должен был Леонид. Не знаю уж, что такого сделал Соломин, но Степанович переменил свое решение. Это было так странно и спонтанно.

– Ага.

Я покопалась в собственной сумочке и достала блокнот и ручку. Все-таки думать куда легче, если проиллюстрировать доступные сведения на бумаге.

Написав два имени друг напротив друга, я подписала под ними возможные мотивы преступления:

«Леонид – месть за украденную должность».

«Геннадий – возможность занять место Алексея».

Оба мотива казались слабоватыми. Убивать из мести? Или чтобы занять чужую должность? Насколько там должна быть выше зарплата и больше преференций? Оба варианта в целом возможны, если бы Леонид и Геннадий были, например, уволены со своих теплых местечек по вине Соломина. Но они же работают, правильно? А убить не так-то просто, тем более нужно сработать аккуратно и не оставить следов, чтобы полиция тебя не нашла, что в наш век цифровых технологий мало реально. Моя рука дрогнула и замерла, ткнув ручкой прямо между двумя именами. Оставшегося места идеально хватило бы для имени Вадим. Тряхнув головой, я отогнала эту мысль. Сломанный самокат – тоже не сказать что веский повод для убийства.

Как раз вовремя в кабинет вернулся Вячеслав Степанович. Он привел с собой одного из айтишников отдела Алексея. Я поспешила перевернуть страницу блокнота.

Никого из айтишников я не допрашивала долго, все они – как один – рассказывали, как прекрасно работалось под началом Алексея. И какие страшные времена теперь настанут для отдела.

– Теперь только увольняться, – раздраженно вздохнула сидевшая передо мной девушка. – Как только Степанович узнает, как была построена работа в отделе, сразу же все переделает. Он не поймет, что мне лучше два-три раза в неделю тут с двенадцати до двенадцати поработать, чем таскаться сюда каждый день.

Видимо, передо мной оказалась та самая Вика из рассказа Оли. Выглядела она страшно сонной и злой.

– Почему вы все решили, что директор будет портить вам малину? Работает же система.

Девушка хохотнула, но только совсем невесело.

– Да потому, что он тот еще скуф. Таким только и нужно, чтобы сотрудники штаны просиживали положенное время. Ему не эффективность важна, а постоянная симуляция рабочего процесса. Соломин только умер, а он уже всех согнал на работу к открытию! Полиция, понимаете, интересуется! Я в это время обычно только из дома выхожу, а теперь вот уже два часа как на рабочем месте. Еще и вчера сидела здесь до полуночи. Едва проснулась и сразу сюда.

Вот и нашлась причина ее усталого внешнего вида: сон Вики стал такой же жертвой обстоятельств, как и мой сон. Хотелось искренне посочувствовать девушке, но нужно было выглядеть серьезным профессионалом.

– Мне показалось, что Вячеславу Степановичу нет дела до того, как организована работа в вашем отделе.

Айтишница в ту же секунду издала звонкое и говорящее: «Ха!» Набрав в грудь побольше воздуха, добавила пояснение:

– Да он постоянно с Алексеем ругался. Почему нас нет на рабочем месте? Почему перерыв так долго тянется? Почему так поздно приходят сотрудники? – Она снова коротко посмеялась. – Как-то раз Степанович увидел меня в пижамных штанах в офисе. Я еще и с ногами на кресло залезла. Мне он ничего не сказал, зато потом Алексею мозг вынес. Это сейчас Степанович на стену лезть готов, но при жизни они с Алексеем были как кошка с собакой.

Почему-то я не была удивлена, уже достаточно давно мне было известно, что доверять людям на слово – пустая трата времени.

– Интересно. Я-то по рассказам решила, что Вячеслав Степанович очень ценил Алексея.

– Ценить – не значит быть согласным. Мнения у них часто расходились. Мы тоже Алексея ценили. Он был нашим щитом. Неусыпным защитником адекватности в нашем отделе. У него, конечно, тоже были свои заскоки. Типа нумерации всего и вся. У нас даже столы пронумерованы, хотя в этом нет смысла. Или то, что все документы должны храниться в персонализированных папках. Например, на моих папках наклеены стикеры с номером моего стола и моим именем.

– Зачем?

– Соломин аргументировал это тем, что, если папка попадет не к тому, к кому надо, ее всегда вернут обратно. Но он и свои папки так же помечал. С одной стороны, это было даже удобно, но с другой – много времени занимало. Я бы лучше отладку лишний раз провела, чем эти самоклейки печатать.

Я слушала ее, бестолково черкая пустой лист блокнота, пока в моей голове не было ни единой мысли, достойной того, чтобы быть записанной. Но все равно вымазать бумагу чернилами страшно хотелось.

– Что вы можете сказать о самом Алексее? Есть ли люди, которые могли желать ему смерти?

Девушка не задумалась ни на секунду:

– На работе Алексей был прекрасным человеком. Будем честны, если бы не он, то у нас бы половина отдела разбежалась, а другая половина – не нанималась.

– А в жизни?

Девушка пожала плечами.

– В жизни я с ним не общалась. Коллеги – это коллеги, а жизнь – это жизнь.

Спорить с этим утверждением я не стала и напомнила о втором своем вопросе. В этот раз сотрудница призадумалась на несколько секунд.

– Не знаю. Может, кто-то и хотел. Но точно никто из наших. Для нас Соломин был почти жизненно необходим. Теперь все пойдет прахом.

Девушка поджала губы и глянула куда-то в угол кабинета. Мне не могло показаться – в глазах ее отразились злость и печаль. Интересные и неоднозначные чувства для обычной подчиненной.

Хотела бы я заострить на этом факте внимание, но все остальные айтишники из отдела Алексея – за исключением парочки – отреагировали точно так же. Каждый из этих людей был зол и опечален смертью своего непосредственного начальника. Как по мне, так уж слишком много верности. Казалось, было что-то, что я упускаю.

– Как вы отнеслись к тому, что должность Алексея займет Геннадий? – спрашивала я у каждого из сотрудников отдела.

И все, как один, отвечали что-то вроде:

– Плохо. Он бездарность и никаких управленческих качеств не имеет.

На вопрос о том, кто должен занять это место, по их мнению, ответ тоже был единодушным: Леонид.

Закончив опрос айтишников, я попросила себе минутку на подумать. Открыв блокнот, я подчеркнула двумя жирными линиями имена своих подозреваемых; дописала под именем Геннадия «не нравится никому», а под именем Леонида «нравится всем». Помедлив немного, на том месте, куда сначала хотела вписать Вадима, я написала две буквы «В. С.» – Вячеслав Степанович, стало быть. Под ним отметила факт его недовольства попустительствами Алексея. Слабый мотив, конечно, но уж какой есть.

Вписывать имя Вадима в список своих подозреваемых я иррационально сильно не хотела. Мое детективное чутье требовало объективности, но что-то кричало: не мог Вадим этого сделать. Я ведь знаю его! Он кто угодно, но не убийца.

Вздохнув, я закрыла блокнот и вышла в коридор. Там меня уже ждал Вячеслав Степанович.

– Что такое? Вы что-то поняли? – налетел он на меня, едва моя нога ступила за порог.

– Пока не так много, как хотелось бы, – честность мое второе я. Мужчина же такой ответ не оценил и заметно поник. – Мне осталось еще с Геннадием поговорить.

– Конечно! Сейчас скажу ему зайти.

– Потом я хочу с Леонидом встретиться.

Директор немного растерялся от этих слов, но кивнул и заверил, что и его приведет. Я же вернулась в кабинет. Кресло встретило меня как родную.

Геннадий явился спустя пару минут. Он степенно прошелся по кабинету, сложив руки за спиной и задрав подбородок кверху. С таким положением головы легче было смотреть на потолок, чем на меня.

– Добрый день, – поздоровался он и присел на диван сбоку от рабочего стола директора. Весьма удачное место, учитывая, что там от поднявшегося в зенит солнца его прикрывал шкаф. Меня же лучи почти ослепляли. Не самое удачное расположение мебели в помещении.

Я много чего слышала об этом человеке от сотрудников отдела Алексея – теперь уже предположительно отдела Геннадия, – но сейчас видела, что никто из айтишников не врал. Геннадий выглядел надменным и «безосновательно самодовольным».

«Он видит себя лебедем, который вынужден находиться в курятнике», – описала его Вика.

Тогда мне это описание показалось странным и надуманным. Но нет – теперь я вижу, что оно самое точное из всех.

– Здравствуйте. – Мое приветствие прозвучало так же холодно и отстраненно – по-деловому. – Насколько хорошо вы были знакомы с Алексеем?

– Мы были коллегами на протяжении трех лет.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Это он и есть, – бросил Геннадий. Пальцы его дрогнули, будто он хотел отмахнуться, но передумал и оставил руку лежать на колене. – Коллеги и больше ничего. Я не имею ни малейшего понятия о том, чем Соломин занимался вне компании. Потому вопросы о его жизни мне можно не задавать.

– Спасибо за такое великодушное разрешение, – проворчала я себе под нос.

Положив блокнот себе на колено, я стала вырисовывать кривого и не совсем достоверного гуся рядом с именем Геннадия. Мелкая, бестолковая, но такая приятная месть.

Не отвлекаясь, я продолжала расспрашивать:

– Тогда можете ответить на вопрос, с кем Соломин общался на работе?

– Ни с кем. – Геннадий положил ногу на ногу и сложил ладони на собственном бедре.

– Что ж, прям совсем молча по офису ходил?

Правая бровь Геннадия медленно приподнялась, а его презрительно-оценивающий взгляд пробежался по мне.

– Если под «общался», вы подразумеваете просто разговоры, то тогда мне нужно время, чтобы перечислить всех сотрудников компании.

Будь бы я чуть менее профессиональна, попросила бы этого остряка на выход. Но пришлось взять себя в руки, вспомнить о нераскрытом преступлении и о сумме вознаграждения, которую я получу после его раскрытия.

– Где вы находились прошлой ночью?

– Был дома!

– Кто-то может это подтвердить?

Геннадий совсем немного и очень неторопливо наклонил голову вбок, не отводя взгляда от меня. Все это время он молчал и продолжил говорить, лишь когда его голова прекратила движение.

– Моя соседка, с которой я ехал в лифте.

– И все?

Мужчина молча смотрел на меня, потом вздохнул и ответил с нескрываемым сарказмом:

– Конечно нет, я просто ждал уточняющего вопроса, чтобы продолжить.

Он уже откровенно выводил меня из себя.

«Дыши, Таня, дыши. Это всего лишь хамоватый мужик, единственной радостью в жизни которого является превознесение себя любимого».

– Под пассивной агрессией вы прячете свою причастность к убийству Алексея? – спросила я, желая зацепить Геннадия в ответ. Но тот лишь медленно похлопал в ладоши.

– Потрясающие выводы. Мое уважение. – Он поднялся на ноги, вновь сложил руки за спиной, становясь прямым, как палка. – Под, как вы выразились, пассивной агрессией я прячу отвращение к подобным вам людям. Вместо того чтобы заниматься действительно полезными делами и помогать другим, вы только и делаете, что тянете деньги и симулируете деятельность. К тому же мешаете сотрудникам выполнять свою работу. Надменные индюки, которые не ценят время других людей.

Он кивнул сам себе, развернулся на пятках и длинными быстрыми шагами направился к двери, будто желал уйти непобежденным, поставившим точку в этом разговоре.

Я улыбнулась:

– Может, тогда вам тоже стоит пойти в частные детективы? Как по мне, так вы идеально подойдете под это описание.

Геннадий сделал вид, что не услышал меня, и вышел. Можно было подумать, что он и правда не услышал, но тогда зачем было так громко хлопать дверью?

Не прошло и пары секунд, как в коридоре зазвучали недовольные восклицания Вячеслава Степановича. Ответы Геннадия, если таковые и были, звучали совсем тихо, так что я ничего не слышала.

Потом голоса стихли, и в кабинет заглянул его владелец.

– Все в порядке?

– Да. Можете приглашать Леонида.

Не успела я договорить, как названный мужчина выглянул из-за плеча своего руководства. Он улыбнулся уголком губ, кивнул и прошел в кабинет. Я отвернулась и прикрыла блокнот – ничего особо важного в нем пока не было, но это не повод разглашать сведения.

Пока Леонид усаживался, я подошла к окну и закрыла жалюзи, сил моих не было смотреть на ослепляющее солнце. Теперь в помещении царило только искусственное освещение.

Беседа с Леонидом проходила куда более спокойно. Мужчина расположился на том же диванчике, но, в отличие от Геннадия, в нем не было и капли той надменности. Но не было также и напускной расслабленности, страха или вины. Лицо Леонида оставалось абсолютно бесстрастным, он сидел полулежа, положив руки ладонями вниз на диван.

Ничего нового Леонид мне не сообщил, только подтвердил слова айтишников по поводу ссор Алексея и Вячеслава Степановича.

– А с Геннадием они ладили?

– Хм… С одной стороны, вспыльчивый Соломин с его приступами гнева, – он поднял правую руку, – а с другой – эталон самодовольства и надменности, – поднял левую. – Думаю, по шкале от одного до десяти шанс их дружбы был равен минус семи.

– А вы?

– С Геннадием я никогда не дружил, но и вражды не имею. С Алексеем та же ситуация. Предпочитаю не смешивать личное и работу.

Я хмыкнула.

– Так часто сегодня слышу эту фразу. Это негласный слоган вашей компании?

Леонид молча развел руками, пытаясь выдать этот жест за исчерпывающий ответ, я же продолжила допрос:

– Мне сказали, что Соломин в свое время занял место, предназначавшееся вам.

Кивнув, Леонид прояснил:

– Да. Это было три года назад. Соломин тогда только пришел к нам. Быстро стал любимчиком Вячеслава. В те годы они не ссорились. А потом, в один прекрасный день, всем сообщили, что главой айти-отдела станет Соломин.

– И как вы к этому отнеслись?

Леонид ответил совершенно спокойным тоном:

– Был страшно зол. Хотел подставить Алексея. Хотел, чтобы его уволили.

– А смерти не желали?

– Желал. Но, извините, не своими же руками. А как это обычно и бывает, когда кто-то тебя серьезно разозлит. В духе «да чтоб ты сдох». Это было около двух с половиной лет назад. Я, конечно, понимаю, что месть – это блюдо, которое подают холодным. Но в этом случае уже срок годности истек. Да и мы уже давно помирились.

– Что вы имеете в виду? – последняя фраза меня очень заинтересовала.

Но Леонид не дал конкретного ответа:

– То и имею. Это было самое обычное примирение. Где-то с полгода назад Алексей позвал меня в бар. Мы напились, поговорили по душам. Я уже и так не злился на него. Был недоволен, само собой, но не злился.

– И что, так просто?

– Да. Мы взрослые люди. Эта история ушла в прошлое и яйца выеденного не стоит.

Я вздохнула, ощущая усталость. Этот день тянется уже целую вечность. Хотелось поскорее закончить и передохнуть, обдумывая всю собранную информацию.

– Хорошо. Где вы были вчера ночью?

– Был дома. – Леонид ответил быстрым, но ровным тоном.

– Может кто-то подтвердить?

– К сожалению, нет. Я до сих пор не встретил ту женщину, которая сможет подтверждать мое алиби на ночь.

– Камеры на подъезде?

– Вышли из строя, – развел руками Леонид. – Уже неделю жалуемся, только не заменили пока.

Он улыбнулся. Да так красиво выглядела эта его улыбка.

«Держись, Татьяна, ты взрослая женщина, а еще и на работе».

Я старательно напоминала себе, что не родился еще тот мужчина, который вгонит меня в краску одной лишь улыбкой.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, сохраняя вид серьезного детектива.

– Значит, алиби на момент убийства у вас нет. – Я открыла блокнот и отметила это.

Надо бы еще у Вячеслава Степановича спросить, где он был.

– К сожалению, нет. Я вышел из офиса в шесть часов двадцать минут. Сел в машину и сразу же поехал домой. А потом весь вечер в гордом одиночестве смотрел кино. – Мужчина подтянул руки поближе к своим ногам и постучал ногтем большого пальца по своему бедру. – Если бы знал, что в эту ночь убивали Алексея, нашел бы себе компанию.

– Что ж, больше вопросов у меня нет, – закрытый блокнот на стол. Ручка легла рядом.

Леонид поднялся на ноги и застегнул верхнюю пуговицу своего пиджака.

– Что ж, – в тон мне сказал мужчина, – надеюсь, вы сможете найти убийцу. Не хотелось бы, чтобы он остался безнаказанным.

– Это моя работа.

Леонид стал серьезней.

– Удачи.

Он кивнул и, коротко распрощавшись, вышел из кабинета.

Ну и денек у меня выдался.

Глава 3

Опрос сотрудников компании затянулся почти до двух часов. Немаленький такой отдел был у Алексея. Да, я еще решила опросить некоторых сотрудников из других отделов – тех, чьи имена назвали айтишники, отвечая на вопрос, с кем у их начальника могли быть конфликты. Но это все выглядело одним таким большим и просторным тупиком, на роль убийцы никто из них не тянул, да и алиби у всех было: у каждого из них вчера поздним вечером, почти ночью, были рабочие созвоны.

– Звучит так, будто вы тут всю ночь провели, – удивлялась я. – Ну не могли же созвоны быть так поздно?

– Почему? – сидевший передо мной мужчина пожал плечами. – Могли. Города в других часовых поясах же. Там разница во времени может быть немаленькая.

В общем, ничего интересного я так и не выяснила. Напрасно только время потратила.

Следующим шагом в моем расследовании стала поездка на место преступления.

– Сейчас, подожди минутку, я машину подгоню, – сказала Ольга, как только я объявила о своей цели. Что меня искренне радовало. Мое личное авто находится в ремонте, а каршеринг – это дополнительное время и деньги.

Вячеслав Степанович воодушевленно закивал. Он щедро выделил нам корпоративный автомобиль. Еще и водителя своего хотел предоставить, но потом вспомнил о собственной срочной и важной поездке и отказался.

– Далеко ехать? – Машина оказалась выше всех моих ожиданий. Забравшись на переднее пассажирское кресло, я с любопытством оглянулась, чтобы осмотреть салон. – Богато-богато, – протянула я, не задумываясь. Оля согласно кивнула и нажала на кнопку, заводя мотор. Машина приятно заурчала. – Так далеко?

– Не очень. Домчим минут за пятнадцать.

Оля лихо выскочила с парковки и помчалась по дороге на пределе допустимой скорости. Вопреки ожиданиям мне совсем не было страшно, что мы попадем в аварию. Наоборот, было что-то в стиле езды Ольги такое, от чего я чувствовала себя в полнейшей безопасности. Даже во время обгона за сто метров до начала двойной сплошной.

– А ты неплоха в вождении, – подметила я между делом.

Оля скромно засмеялась, барабаня большими пальцами по рулю. Радио негромко играло фоном.

– Да брось. Это ты еще не видела, как я за городом вожу.

Звучало интригующе.

Дорога действительно заняла совсем немного времени, Оля преувеличила, говоря о пятнадцати минутах. Как по моим личным ощущениям, мы доехали минут за десять. Может, чуть дольше. После такой бодрой поездочки я ощущала себя как после катания на экстремальных аттракционах. Кажется, даже волосы немного растрепались, пусть и ехали мы с закрытыми окнами.

Мы оказались в районе новостроек. Красивое место, я не могла прекратить озираться по сторонам. Тут тебе и парк, причем не крохотный и больше похожий на скверик, а настоящий парк. Пока мы проезжали мимо, я успела разглядеть запруду с птицами. Дома были двухцветными – яркими и отлично сочетающимися друг с другом, а не «вырвиглазными» и аляпистыми.

После парка была школа, следом детская площадка, какие-то магазины, садик. Чего тут только не было! И все такое подходящее друг другу. Целый маленький город в пределах большого.

– Красиво тут.

– Ага. Я тоже в этом районе квартиру купила. На этапе котлована. Но, – Оля недовольно дернула уголком губ и пожала плечами, – у застройщика какие-то проблемы с финансами. Так что мой дом достроили лишь до третьего этажа и заморозили. Вот такая история.

– Жаль, – утешать людей я никогда не умела, а Оля это, видимо, помнила, потому как не стала требовать от меня чего-то еще.

Следующий квартал мы проехали в тишине, но потом Оля снова заговорила, прервав мои тщетные попытки придумать, как продолжить разговор.

– Теперь-то я в этом доме точно жить не буду, – сказала она. – Даже когда его достроят. Не думаю, что смогу тут вообще находиться. Жутко это.

– Почему жутко? – нахмурившись, я в ожидании ответа посмотрела на Олю. Та выглядела немного растерянной и как-то виноватой.

– Алексея же как раз возле него и убили, возле моего недостроенного дома. Там все забором обнесено. Вот как раз возле этого забора на дорожке тело и нашли.

Теперь я понимала, почему Ольга больше не планировала жить в этом живописном районе. Что ж, ее можно было понять. Не знаю даже, как сама бы поступила на ее месте.

– Да уж, – протянула я.

Прекрасно умею поддержать разговор в любой ситуации. Да, я такая.

На мое счастье, мы уже приехали. Видимо, это и был тот самый дом-недострой, в котором у Ольги пока еще была своя собственная потенциальная квартира. Дом представлял собой трехэтажную постройку. Последний этаж короной венчал частокол из торчащей арматуры, а проемы для окон зияли как пустые глазницы. Вся эта конструкция была огорожена двухметровым забором из металлических пластин серого цвета. Местами безликий серый забор был украшен творчеством любителей граффити.

Мы оказались в отдалении от остальных – уже достроенных – домов. Можно сказать, недостроенный домик был на отшибе: с одной стороны – пустырь, который через несколько лет наверняка обрастет такими же новостройками, с другой – поле и разбитая проселочная дорога. Видимо, по ней к стройке подгоняли строительную технику, а может, когда-то она служила объездной для въезда в город. Дорога петляла, уходя все дальше и дальше в поле, а потом резко сворачивала, и ее уже было невозможно разглядеть.

Мог ли преступник уйти этой дорогой? Наверное, мог. Нужно ли ему это? Очень сомневаюсь.

– Глухое местечко. Как Алексея сюда вообще занесло? – На этот вопрос заведомо ни одна из нас не могла ответить, но я все равно его задала, а Оля пожала плечами и все же сказала:

– Не знаю даже. В этой стороне пока совсем ничего нет. Даже в магазин ему сюда было не по пути – все, что есть, расположено с той стороны. Тут, сама видишь, даже взгляду не за что зацепиться.

– Понятно. – Я оглянулась по сторонам еще раз.

Ближайший дом расположился метрах в тридцати и был выполнен в том же стиле, что и остальные. Наверное, этот недострой когда-нибудь станет точно таким же, а его жители вряд ли узнают о найденном у них «на пороге» трупе.

– Может, у Алексея кто-то знакомый в этом доме живет?

– Сомневаюсь. Его хоть и достроили, но там тоже какие-то проблемы со сдачей. Его пока не заселили. – Оля вздохнула. – А ведь я почти успела купить квартиру в том доме. Но нет… Удача мне изменила, и достался этот, недоделанный. – Она перевела взгляд на недострой и вздохнула еще тяжелее.

Больше моему взгляду в округе зацепиться было не за что. Ну и зачем же Соломин сюда пришел глубокой ночью? Кого он встретил здесь? Может, это вообще было случайное убийство и мой сосед Вадим не имеет к случившемуся никакого отношения? В последнее особенно хотелось верить. Хотя… в случайность убийства в районе недостроенной высотки мне верилось слабо. Ну зачем человеку переться сюда посреди ночи? Какая-то «тайная» встреча? Кто-нибудь вызвонил Алексея, скажем, на конфиденциальный разговор? Шантаж? Мысли в голове крутились каким-то сумасшедшим колесом. На данном этапе расследования у меня слишком мало данных, чтобы делать хоть какие-то выводы. И виновность соседа под большим сомнением. Ну неужели нормальный человек выскочил бы ночью на встречу с тем, чей самокат раздавил тем же утром? Слабо верится…

Налетел ветер и сильно растрепал нам с Олей волосы. Вот теперь моя прическа точно в ужасном состоянии. Я провела рукой по голове, стараясь снова вернуть себе способность видеть.

– Идем. – Оля взяла меня под руку и повела дальше по дорожке.

Она повела меня вдоль забора. Дорожка уже была выложена квадратами серой и темно-желтой плитки, самый обычный узор из чередующихся полос. Служивший границей бордюр был покрыт какой-то странной зернистой краской. Лишь присмотревшись, я поняла, что она, должно быть, светоотражающая. Никогда прежде такого не видела на наших улицах, хотя это кажется таким логичным – делать так, чтобы бордюры были светоотражающими. В этом случае водителям будет легче увидеть границу дороги.

Желая убедиться в том, что бордюр и правда светоотражающий, я потянулась в карман за телефоном, но Оля вдруг резко затормозила. Пришлось остановиться и мне.

– Вот тут его и нашли, – объявила Оля, скованным движением указав вперед. Ну это я и сама поняла, да и Кирьянов вполне доступно мне рассказал, где искать место преступления. Я отвлеклась от бордюра и обратила внимание туда, куда указывала Ольга.

Место преступления было неловко огорожено тонкой яркой лентой, натянутой между четырьмя дорожными конусами. Неприкосновенность важного для расследования участка под защитой, можно спать спокойно, – иронично подумала я. Кого и когда останавливали такие вот ленточки? Впрочем, криминалисты свое дело знают и место преступления «отработать» успели. Кирьянов дал мне «добро» на осмотр площадки.

Я пошла дальше, а Оля не двинулась с места. На мой вопросительный взгляд она коротко ответила:

– Все. Дальше я не пойду. Пусть Алексея, – она запнулась, – то есть его тело, уже забрали, но мне все равно страшно.

Слова Оли звучали искренне, и потому я не стала заставлять ее идти – пусть подождет здесь. Мне на месте преступления ее помощь в любом случае не пригодится.

Придерживая рукой волосы, я пошла дальше по дорожке – пройти оставалось всего ничего – и остановилась у перепачканной бурыми пятнами плитки. Выглядела она под стать декорациям какого-нибудь фильма ужасов, режиссер которого решил добавить слишком много реализма. Недалеко виднелась короткая полоска кровавых капель, но больше всего в глаза бросалось огромное пятно, скрывшее под собой и серый, и темно-желтый цвета плитки. Видимо, здесь тело и лежало. Даже не нужно было заходить за это подобие оградительной ленты, чтобы все как следует рассмотреть.

Что ж, вариант, что мертвого Алексея сюда привезли и оставили, можно было смело отбросить – уж очень много крови осталось. Да и капли эти, видимо, мужчина успел немного пройти после того, как получил удар, а уже потом упал.

Поверх бурых следов крови кое-где обнаружились среды грязи, не особенно четкие, размытые ночным дождем, который определенно смазал картину преступления. И все же следы просматривались. И шли они от забора.

Небольшой зазор в непроходимой металлической стене забора обнаружился сразу же. Это не было калиткой или каким-то иным запланированным конструкцией проходом. Скорее, кто-то из местных оторвал кусок металла в надежде утолить свое любопытство и погулять по стройке. Зазор был ненавязчиво прикрыт оторванным металлическим листом, но все равно прекрасно виден.

Я переступила через ленту и заглянула в зазор. Да уж, видимо, у застройщика дела и правда не очень – на территории стройки не было никакой строительной техники, охранников или хоть кого-нибудь, кто мог приглядеть за объектом. Зато в достатке было грязи, вчерашний дождь добавил красок в серость этого недостроя. Преимущественно цвет был коричневым.

– Не дождешься ты, Оля, своего дома, – пробормотала я себе под нос.

Пустырь, усеянный строительным мусором и с недостроем посредине – вот все, что я увидела за высоким забором.

Я нахмурилась, приметив идущие от здания в сторону лаза следы. Одни были четкими – наверняка тот, кто их оставил, неплохо так измазался в грязи, а вторые размыты ночным дождем и едва различались.

– Значит, их оставили, когда дождь только начинался, – рассуждала я, бормоча себе под нос. Никто, конечно, слышать меня не мог, но слушатели и не были нужны. – Возможно, сам Соломин? Или его убийца? Опять же, что Соломин мог делать за забором, на территории недостроя? Убийца еще ладно, уходил «огородами», так сказать. С другой стороны, а чего ему опасаться, ночью-то? Интересно, кстати, стройка ночью хотя бы освещается? Сомнительно, но все же… Если освещение есть, то остается возможность, что кто-то из ближайшей высотки кого-нибудь или что-нибудь видел. Если нет – без шансов… Хотя… Киря же говорил, что стройка не освещается ночью. А значит, дохлый номер…

Подойдя вплотную к лазу, я уперлась руками в забор и перегнулась вперед.

Оля перепуганно окликнула меня:

– Осторожней там! – Но я и так была крайне осторожна.

Оценив риски, я сделала шаг. Моя обувь медленно, но верно погрузилась в мягкую грязь. Что ж, я с самого утра не рассчитывала, что этот день будет хорошим. Собравшись с духом, я сделала второй шаг, и вот уже оказалась на частной территории. Но не из праздного любопытства же, а по крайне важному делу!

Оля крикнула еще что-то, но я не расслышала. Все мое внимание привлекли следы: те, что были размыты, шли прямо и уверенно, а другие вились зигзагами вокруг первых. Видимо, это и есть творения того самого стажера, о котором упоминал Кирьянов. Не мудрено, что парень натоптал на месте преступления после такой прогулки.

Пытаясь огибать лужи и наступать на самые сухие участки, я шла вдоль дорожки следов. Привели они меня к небольшому домику, в котором когда-то, наверное, отдыхали на перерыве рабочие. Постройка была совсем маленькой, но козырек над входом широкий и длинный. Все затоптано, причем явно не только кем-то, укрывавшимся здесь от дождя, но и криминалистами. Характерные серые пылинки пепла, а в грязи – несколько втоптанных окурков. Часть, сразу видно, старые, а парочка совсем свежих. Криминалисты просмотрели? Или часть собрали, а дальше копаться не стали? Уточню…

– Оль, – крикнула я, – Соломин курил?

– Да, – откликнулась она с легким недоумением. – Редкую гадость, что-то такое крепкое, с шоколадным запахом.

Ага, похоже… Я выудила из кармана пластиковый пакетик и осторожно подхватила им темно-коричневые бычки. Пусть будут… Вероятно, Соломин пережидал под этим козырьком начавшийся дождь, после чего пошел к лазу в заборе.

Или не он? А если курил Соломин, то зачем он вообще на эту стройку пошел? Какой ему смысл идти так далеко, чтобы просто покурить?

Больше ничего интересного найти я не смогла, а потому пошла обратно. Знала бы, куда судьба занесет, прихватила бы с собой резиновые сапоги. Обувь было жалко, но выбора не оказалось.

Выбравшись обратно на дорожку, я переступила через ленту и оглядела свои ноги. Все-таки не люблю я дождь – каждый раз обязательно перепачкаюсь. Хорошо, хоть не упала нигде – это уже повод для радости.

Задумавшись, я прошлась до угла забора и сложила руки на груди, смотря на поле. Неплохой вид. Стоя здесь, я волей неволей ощущала себя героиней картины пера художника девятнадцатого века. «Благородная дама разгадывает тайну преступления». Еще и ветер так кстати дул со стороны поля, красиво отбрасывая мои волосы назад.

Больше мне смотреть здесь было не на что, так что я вернулась к Оле. Та меня не дождалась и вернулась к припаркованной машине: бродила вокруг нее кругами, прижимая ладонь к открытому рту, и украдкой поглядывала на место преступления.

– Ты же мечтала работать в следственном. Или мне память отказывает? – отбросив тактичность, все-таки спросила я. Сейчас мне хотелось прояснить этот момент.

Оля мотнула головой, посмотрела на меня мельком и снова отвернулась. Однако я успела отметить ее мертвецкую бледность и порядком заволновалась.

– Эй! Ты чего? Все в порядке? – Я подошла к Оле почти вплотную и обхватила ее за плечи, чтобы остановить и заглянуть в лицо.

– В порядке, – надломленно прошептала Оля и еще раз глянула в сторону места убийства. Возможно, мне только показалось, но выглядела моя университетская приятельница так, будто вот-вот лишится чувств.

– Что-то не верится. – Я подтолкнула ее в сторону двери, но не водительского, а пассажирского места. – Садись. Будешь штурманом. Покажешь мне, где жил Алексей. Может, соседи смогут рассказать нам что-то интересное. И у тебя не найдется влажных салфеток? А в дом, расположенный к недострою ближе всего, я попробую заглянуть вечерком. Все-таки день сегодня рабочий, вряд ли люди сидят по своим квартирам. А там – вдруг кто что увидел или услышал?

Оля кивнула, порывшись в сумке, она нашла пачку и протянула мне. Я же открыла для нее дверь и помогла сесть. Она не стала даже пытаться спорить и отвоевать себе водительское место. За свое благоразумие и податливость Оля всегда мне и нравилась.

Около десяти минут и почти вся пачка салфеток мне понадобились, чтобы привести обувь в более-менее подобающий вид. Что ж, теперь меня без зазрения совести можно было пускать в машину.

В дороге между мной и Олей вновь повисла тишина. Вернее, не совсем тишина: Оля все время тяжело и громко дышала, глядя на свои сложенные на коленях руки. Когда она вдруг громко и нервно усмехнулась, я вздрогнула. Но мне простителен этот испуг: звук прозвучал действительно неожиданно!

– Вот теперь ты должна понять, почему я не стала следователем. – Голос Оли звучал как-то совсем убито, пусть она и пыталась это скрыть под усмешкой. – На последнем курсе я ходила на практику. А следователь с чего-то решил, что взять с собой студентку на место убийства – это хорошая идея. Не знаю, может, так со всеми происходит, но меня вывернуло еще на пороге квартиры. – Она посмотрела на меня и громко сглотнула. – До сих пор ощущаю этот кислый металлический запах.

– Тогда ты и решила завязать с юрфаком?

– Нет. Я доучилась, но диплом после окончания даже в руки не брала. Можно было пойти работать в суд, к нотариусу, к адвокатам, ну или хотя бы в частную компанию, но я так и не решилась попробовать. Даже родителей обманывать пришлось: они почти полгода были уверены, что я работаю помощницей следователя. Меня папа как-то раз даже на службу подвозил, а я потом сломя голову на настоящую работу мчалась.

Я кивнула. История нерадостная, но что поделать.

– С детства знала, что боюсь крови, но только в тот день узнала, как сильно, – протянула Оля, глядя в окно, а потом подняла руку и указала в сторону одного из домов. – Туда нам надо. Второй подъезд.

– Поняла.

Включив поворотник, я перестроилась и завернула в нужный двор. Пусть мы с Олей и вглядывались в таблички над подъездами, но второй все равно пролетели. Пришлось парковаться возле первого подъезда.

– Я тут только раз была, так что не запомнила. Ну ничего. Зато пройдемся. Для здоровья полезно, – прощебетала Оля, первой выскакивая на улицу.

Я вышла следом, закрыла машину и бросила ей ключи. Моя ошибка: Оля была слишком взвинчена, чтобы легко поймать их. Ключи упали на асфальт и звонко звякнули.

– Ой! – Оля засмеялась, коря себя за неловкость, и потянулась их поднимать.

Не теряя времени зря, я решила осмотреться. В поле моего зрения попал черный «Мерседес». Вот он, герой вчерашнего происшествия на дороге.

Подойдя поближе, я удивленно замерла. Вчера я была уверена, что самокат врезался в машину совсем чуть-чуть. Ожидая увидеть лишь небольшую царапину – максимум вмятину – внизу бампера, я растерялась, когда обнаружила помятое правое переднее крыло и проколотую шину.

– Ого. Не похоже, чтобы такое мог оставить самокат.

Оля, видимо, услышала мое задумчивое бурчание:

– Самокат? А… ты про ту историю на дороге? Да, не похоже. И возле офиса машина стояла целехонькой. Только царапина была. Алексей про нее всем рассказал, но я не видела.

Значит, повредили машину уже вечером. Я сразу же подумала о Вадиме, проводя кончиками пальцев по искривленному черному металлу. Можно ли оставить подобное повреждением битой? Скорей всего, да. А вот колесо прокололи, судя по узкому широкому надрезу, ножом.

Допустим… Только допустим, что Вадим, один или с кем-то из приятелей, приехал сюда на ночь глядя и затеял свою ужасную месть за сломанный самокат. Алексей, как назло, выглянул в окно, увидел вандала и бросился на защиту автомобиля. Вадим метнулся к недострою, Алексей – за ним следом… И что? И все. Кто курил под козырьком на территории стройки? С чего бы Вадиму убивать Соломина?

Покачав головой, я поднялась и обошла машину по кругу. Кроме обнаруженных уже повреждений было еще разбито заднее стекло, сломано зеркало заднего вида, а на покрышке заднего правого колеса виднелись следы от ножа. Неглубокие порезы, будто тот, кто их оставил, растратил все силы на первое колесо и проколоть второе просто не вышло.

– Ужас какой! – прошептала себе под нос Оля, следуя за мной по пятам. С этими ее словами я была совершенно согласна. – И какой придурок мог такое сделать?

Кажется, на этот вопрос ответ у меня имелся, но озвучивать его не хотелось.

– Ладно. Пошли в его квартиру. – Да, конечно, криминалисты там уже побывали. Но не раз случалось, что мне попадалась какая-то на первый взгляд незначительная улика, которую спецы прошляпили или просто не придали ей должного значения. И на основании мелкой зацепки я умудрялась распутать дело. – У тебя же ключи есть?

– Да, я взяла, – кивнула Ольга. – Он держал запасные на работе. Я все-таки училась на юридическом, знаю, как расследование проводится. И предполагала, что ты захочешь в его квартиру заглянуть.

– Зачем он ключи на работе хранил?

– Забавная на самом деле история, – фыркнула приятельница. – Алексей пару раз забывал ключи дома, в другом пиджаке или в куртке… Дверь у него захлопывается. Приходилось замки менять. А ты уже поняла, он своими неприятностями делится… делился, – после паузы исправилась она, – со всем коллективом. Вот и сунул в рабочий стол запасную связку. Говорил, что брать у него особо нечего, а так хоть на замки не придется тратиться.

– А что, полицейские эти самые ключи не конфисковали? – удивилась я.

– Про них никто и не спрашивал, – растерянно отозвалась она.

А я подумала, что ключи могли найтись в карманах убитого, например. Ну или криминалисты не стали миндальничать и аккуратно вскрыли замки, что вряд ли.

Оля кивнула и развернулась на пятках, давая мне несколько секунд одиночества. Я использовала их на то, чтобы еще раз посмотреть на машину. Как Вадим умудрился найти Алексея так быстро? Как бы ни был он умен, но найти человека в большом городе по одной только машине – это задача сложная. Может, это все же не он?

Оля оглянулась, стоя у подъезда, и окликнула меня. Пришлось идти.

Оля нашла в сумке связку ключей и выбрала из него небольшой синий блинчик – магнитный ключ от подъезда. Домофон пропел нам песенку из пары повторяющихся нот, и дверь открылась.

Внутри дом выглядел не так красиво, как снаружи. Как-то скудненько, я бы сказала. Подъезд казался совсем маленьким и узким. Если бы мы с Олей шли плечо к плечу, то одна из нас однозначно бы билась плечом о все стенды с объявлениями управляющей компании и бесконечными рекламами. Зато лифт был не в пример большим, и входные двери в квартиры располагались далеко друг от друга. Всего на площадке их было четыре. По моим прикидкам, окна двух квартир выходили на парковку – квартира Алексея была в их числе, а окна остальных – на детскую площадку позади дома.

В квартире Алексея ничего примечательного найти не удалось: какие-то документы, на столе грязная чашка с высохшими на дне чайными листьями – видимо, пакетиками и заварочными чайниками кто-то в этом доме пренебрегал. В спальне, да и во всех остальных комнатах, царил беспорядок, но не было похоже, что кто-то что-то искал. Скорее, это был перманентный беспорядок, царивший в квартире человека, у которого редко бывают гости. Ну или человека, которому безразлично мнение этих самых гостей. По всем поверхностям рассыпан порошок для снятия отпечатков пальцев. На напольном покрытии – многочисленные грязные следы, видимо, криминалистов.

– Оль, он жил один? Алексей, – спросила я.

– Насколько я знаю, да, – кивнула Ольга. – И с его характером это неудивительно.

Выглянув в окно, я поняла, что не ошиблась в расчетах: окна действительно выходили на парковку. Черный пострадавший «Мерседес» было прекрасно видно из окна. Открыв окно, я перегнулась через подоконник и посмотрела налево: недострой видно не было, но соседний с ним дом я разглядела. На машине нам пришлось делать круг из-за того, что проезда нет, а пешком тут идти минут десять спокойным шагом.

Обойдя всю квартиру, я вынесла неутешительный вердикт:

– Ничего интересного.

Оля поникла и растерянно посмотрела на связку ключей в своей руке.

– Зря ехали.

– Почему это зря? – оживилась я. – Ничего не зря. Мы еще с соседями не поговорили. Сейчас, конечно, не то время, когда все друг о друге знают, но может, хоть что-то интересное услышим. Пошли.

Вернувшись на этаж, я направилась к ближайшей двери – у этой квартиры окна должны выходить на детскую площадку.

Мужчина, открывший нам, с серьезным видом заявил, что уже рассказал полиции все, что знал, а потом приказным тоном потребовал предъявить документы. Когда я протянула ему свою лицензию, он долго и пристально вглядывался в буквы. Больших усилий стоило удержаться от шутки про позабытый алфавит.

– Не знаю я ничего, – выдал мужчина грубым раздраженным голосом, возвращая мне лицензию детектива. – Не видел ничего. Не слышал.

– И это то самое «все», что вы рассказали полиции? – все же от небольшой шутки я не сдержалась.

Мужчина скривился.

– Говорю же, не знаю ничего. Я спал ночью. Да и соседа этого не знал. Максимум в лифте пересекались пару раз. Все!

Я кивнула. Все так все, чего орать? Дверь перед нами с Олей захлопнулась быстрее, чем мы ответили.

– Нахал! – бросила Оля.

Я высказала свое мнение тише и чуть менее цензурно.

Что ж, причин отчаиваться у нас не было, ведь впереди ждали еще две квартиры.

Позвонив в дверь следующей, а затем еще и постучав, в ответ мы получили лишь тишину. Подождали, позвонили и постучали еще раз – результат тот же.

– Ладно. Пошли дальше, – заключила я.

Остановившись у последней квартиры на этаже, я нажала на дверной звонок. Дверь долго не открывали, но изнутри, как только заиграла мелодия, сразу послышались крики:

– Иду! Минутку! – и детский плач.

Через обещанную минуту дверь приоткрылась и прямо в домашних тапках нам навстречу вышла женщина с ребенком на руках. Она широко открыла дверь, топчась на сером резиновом коврике с радушной красной надписью «Добро пожаловать!»

– Здравствуйте.

Малыш, которого она держала, с любопытством посмотрел на нас с Олей, медленно кивнул, повторяя движение своей мамы, и отвернулся в сторону квартиры. На вид ему было года три или около того. Положа руку на сердце, я сознаюсь, что никогда не разбиралась в детях настолько, чтобы с одного взгляда определять их возраст.

– Здравствуйте! – воскликнула Ольга. Я тоже поздоровалась. – Мы здесь, чтобы поговорить о вашем соседе Алексее. – Она кивнула в сторону опечатанной квартиры. Судя по тому, как изменилось лицо женщины, она была в курсе.

Пересадив ребенка на другую руку, соседка перевела взгляд на меня, а потом снова поглядела на Олю.

– Об Алексее? Вы родственницы его, что ли?

– Нет. Я, – Оля указала на себя, зажатые в ее руке ключи зазвенели, – его коллега. А это, – рука дернулась в мою сторону, – детектив, которого наняло мое начальство, чтобы расследовать случившееся.

– Детектив. – В голосе женщины зазвучало настороженное любопытство. Ребенок высунул изо рта игрушку и почти правильно повторил слово вслед за мамой.

– Да. Частный детектив Татьяна Иванова, – представилась я. – Мы хотели узнать, не видели ли вы чего-то странного вчера ночью. Может, случилось что-то из ряда вон выходящее?

Женщина призадумалась.

– Я уже полиции все сказала.

– Мы разные организации, – ответила я, немного раздраженно. Эта фраза уже поднадоела.

После неприятной встречи с соседом Алексея я ожидала, что и эта женщина на нас накричит и захлопнет дверь перед носом. Но она только замахала свободной рукой.

– Нет. Что вы! Я все понимаю. К слову сказала.

Она немного замешкалась, но быстро выпалила:

– Вчера от него весь вечер покоя не было. Сначала гремел дверью, когда вернулся. У меня только младший уснул, а он его разбудил! Потом к нему кто-то пришел. Тоже очень шумно! Еще через минут пять его машина орала на весь двор. У меня окна выходят в сторону парковки и все слышно! Как назло, опять мне всех детей перебудил. Под конец еще и с криками и матами из квартиры выбежал! Я уже хотела выйти да наорать на него, но он так быстро убегал. Кажется, даже лифт ждать не стал – по лестнице рванул.

– А куда рванул-то? Один?

– Один. Я так поняла, что к машине своей спешил. Сигнализацию выключил и тут же побежал. Не знаю уж зачем. Может, случилось что-то. Но мне не до него было: детей снова нужно было укладывать.

– И больше ничего не видели?

– Ну, – она пожала плечами, пока мальчишка дергал ее за собранные в низкий хвост волосы, – я на всякий случай окно закрыть решила. Пусть и душно было, но лучше уж кондиционер, чем снова всех перебудит сигнализацией. Когда закрывала окно, увидела, как Алексей несется по парковке.

– И?

– Я закрыла окно, вернулась к детям и больше не смотрела, что там происходит. Так что не знаю, куда уж он там бежал.

Моему разочарованию не было предела. Но на всякий случай решила уточнить:

– Больше ничего странного не заметили?

– Нет. Наверное, больше ничего. Я так за день вымоталась. Единственное, что я хотела, – уложить всех спать и уснуть самой.

– Ладно. Спасибо за помощь.

На удачу мы еще раз позвонили в последнюю на этаже квартиру. Нам так никто и не открыл.

– Что теперь?

– Теперь опросим соседей снизу. Женщина, соседка с ребенком, сказала, что слышала крики. Может, не только она их слышала.

На этаж ниже мы спускались по лестнице. Причем я машинально осматривала каждую площадку. И не прогадала. В темном пыльном углу, так, что сразу и не увидишь, валялся телефон.

– О! Погляди, – увидела гаджет и Ольга. – Кто-то уронил.

И я, кажется, даже догадываюсь, кто. Только не понимаю, почему телефон не обнаружили полицейские. Хотя… Если Киря отправил в подъезд своего стажера – то и неудивительно.

Я подошла к потерянному гаджету, подняла и осмотрела. Экран располосовали три длинные трещины. Видимо, после удара пострадал. Тут только экран менять или просто новый покупать.

– Да это же телефон Алексея! – воскликнула Оля, выглянув из-за моего плеча. – Видишь? У него чехол из такой матовой кожи. Я себе тоже такой хотела, а как узнала, сколько стоит, – передумала. Думаешь, потерял, когда бежал вчера вниз?

– Скорей всего.

Я покрутила телефон и так, и этак, но не нашла никаких ответов. Куда его теперь девать?

– Ты пароль знаешь?

Оля развела руками и посмотрела на меня, удивленная этим вопросом.

– Откуда? Мы не были так близки, чтобы рассказывать друг другу подобные вещи.

Действительно, что-то я не подумала.

Я нажала на кнопку блокировки, экран загорелся тусклым светом. Заставка была самой обыкновенной. Телефон оказался незапаролен. Интересно, почему? Не опасался, что кто-то влезет в его контакты? Впрочем, жил человек один. Мобильными, наверное, не разбрасывался направо и налево. А каждый раз вводить пароль или лапать экран в надежде, что он считает отпечатки пальцев… Ну дело привычки. Но кое-что привлекло мое внимание, а именно уведомление о входящем сообщении.

После нажатия уведомление развернулось, являя нам с Олей его содержание: «Я поехал домой. Договорим завтра. Документы забрал».

– А вот это уже выглядит как что-то интересное.

Видимо, соседка Алексея не солгала, и в ночь своей смерти мужчина действительно был не один. Жаль, что трещины располосовали как раз верхнюю половину экрана, не давая разобрать имя контакта-отправителя. Поднеся телефон к лицу, я попыталась разглядеть «почерканные» буквы, но смогла разобрать только «… е… ни». Прекрасно. Да это может быть кто угодно. Интересная, конечно, идея посидеть со списком имен и подбирать подходящее, но какой в этом смысл? Алексей мог вообще не настоящее имя написать. Или вовсе фамилию! Или любое другое слово. И как мне выяснить, чей это контакт? Вариантов на самом деле немного. Менять стекло – а гаджет иностранный, не факт, что к нему найдутся запчасти. Если заказывать – это долго. К тому же все-таки телефон жертвы относится к категории улик, и его нужно сдать в полицию. А значит, остается у меня второй вариант – отдать телефон Кирьянову, пусть своих ребят напряжет.

И нет, перекинуть сим-карту в другой аппарат не прокатит. Сообщения, как и контакты, обычно хранятся в памяти телефона.

– Как думаешь, кто это мог быть? – спросила я у Оли.

Та стояла за моим плечом на носочках и с выпученными от удивления глазами.

Встретившись со мной взглядом, она встала ровно, громко цокнув своими невысокими каблучками о ступеньку лестницы.

– Не знаю. Может, кто-то из конкурирующей организации? Или Соломин мог обсуждать дела компании с кем-то из наших сотрудников. Выдать документацию. – Она смотрела в сторону, рассуждая негромко. – Хотя вообще это все очень странно. Не вижу причин, по которым Соломин передавал бы документы компании кому-то еще.

– Может, он вел двойную игру? – спросила я самым серьезным тоном, который только могла изобразить.

Оля прониклась этой серьезностью и тут же выпалила:

– Не думаю! Если бы он хотел навредить компании, он бы не вкладывал столько сил в нее.

– Ты уверена, что это было не показное?

– Конечно! – произнесла Оля как само собой разумеющееся. Мне даже послышались нотки возмущения в ее голосе. Будто я лично ее оскорбила своими подозрениями. – Он столько от Вячеслава Степановича натерпелся. Если бы эта компания была ему неинтересна – ушел бы давно.

– Может, потому и терпел, что ему что-то было нужно?

В этот раз Оля уже ничего не ответила.

Мы продолжили путь.

На нижнем этаже также были четыре квартиры. Жильцы тех, что выходили на детскую площадку, ничего вразумительного сказать не смогли. Ну видели, что полиция утром приезжала. Некоторых даже опросили, кто-то испугался и не открыл. Один из таких спрятавшихся теперь страшно переживал, что его заподозрят.

– Я ведь не знал, что убили кого-то. Просто испугался, когда человека в форме в глазок увидел. Если бы я знал, что они убийцу ищут, тогда сразу бы и открыл. Они же не подумают, что я спрятался, потому что причастен?

– Кто знает, – многозначительно протянула я.

Подхватив мое настроение, Оля окинула мужчину задумчивым взглядом и медленно закивала.

Мужчина перепуганно уставился на нас.

– А чего дверь-то человеку в форме не открыли? Есть что прятать? – спросила я.

– Так я это… – он дернул плечом и поджал губы, – испугался я. Мало ли что.

Больше продолжать этот разговор не имело смысла, мы распрощались и пошли стучаться в следующую квартиру. Она была как раз под квартирой Алексея.

Звонка не было, и мне действительно пришлось пару раз стукнуть кулаком по металлической поверхности двери.

– Кто? – громко прокричали с той стороны.

– Частный детектив Татьяна Иванова. Нам нужно задать вам несколько вопросов, – так же громко представилась я.

Было слышно, как дважды в замочной скважине повернулся ключ, потом свалилась цепочка, и дверь открылась.

Кутаясь в серый халат с яркими бордовыми полосами и шлепая синими домашними тапками, на площадку вышел пожилой мужчина с окладистой седой бородой. Халат бы ему не серый, а синий, да мешок в руки – вылитый Дед Мороз.

– Здравствуйте! – первой поздоровалась Оля.

Я следом за ней. Мужчина снова поправил и без того запахнутый до самого горла халат и кивнул.

– Вам известно, что вчера убили вашего соседа из квартиры сверху?

– Да. Читал в общедомовой беседе, – ответил мужчина. Будто желая подкрепить свои слова доказательством, он запустил руку в свой широкий карман и выудил из него телефон и несколько конфет. Последней находке, похоже, сам удивился и засмеялся. Да так глухо и звучно: – Ох! Внучка нашла, куда конфеты прятать.

Улыбнувшись нам, он спрятал конфеты обратно. О телефоне или забыл, или просто передумал его доставать.

– Вы ничего подозрительного вчера не видели, не слышали?

Мужчина призадумался.

– Не знаю, насколько это можно назвать подозрительным. Подобное уже не раз за последний месяц случалось, – он замолчал, но не успела я попросить пояснить, как заговорил снова: – Сосед ругался часто с кем-то. Кричали друг на друга, как в последний раз. Он вообще тихим соседом был. И дома-то редко бывал, когда ему шуметь? Но где-то около полугода назад начал с кем-то ругаться. Сначала по телефону переругивались. Я уж было подумал, что с девушкой своей ругается, но нет. С мужчиной каким-то.

– Откуда вы знаете? – вклинилась в разговор Оля.

– Так последние две ссоры они не по телефону проводили. Этот второй лично приезжал. Кричали там друг на друга так, что уши закладывало. Я даже ругаться ходил – на дворе почти полночь, а они там что-то выясняют.

– Вы сможете описать того, с кем он ругался? – Я уцепилась за эту ниточку, как за спасательный круг. Это ведь не просто какие-то подозрения, высосанные из пальца, а реальный человек, с которым у убитого был конфликт.

Но Дед Мороз огорчил меня:

– Нет. Я-то вам и убитого описать не смогу. Я лично с ним знаком не был. Так, в лифте пересекались, да в магазине возле дома виделись. Да и то не уверен, что это был именно он.

– Секунду! – воскликнула Оля и вытащила свой телефон. Я заметила, что ищет она что-то в галерее. – Вот, – Оля повернула телефон экраном к мужчине, – это он?

Мужчина пригляделся и кивнул.

– Да. Он ко мне тогда вышел. А второго я не видел. – Оля развернула телефон ко мне, показывая открытую фотографию. «Так вот ты какой, Соломин». – Он пообещал, что больше шуметь не будут. Ну и держал обещание до вчерашнего дня.

– И вчера вы тоже ходили к нему?

– Нет, – протянул мужчина, качая головой. – Хотел, но они как-то быстро ссориться закончили. Прервали их.

– Кто-то еще пришел?

Но мужчина снова покачал головой.

– Наоборот, один из них ушел. Вроде как убитый и ушел, – мужчина вдруг резко вздрогнул и опустил взгляд вниз. Возле его ног стояла маленькая девочка и дергала мужчину за пояс его халата. – Ты чего это тут? Мультики кончились?

Девочка кивнула, смотря на нас. Что ж за день детей у нас сегодня? Девочка выглядела старше того мальчишки соседского, но все равно была маленькой.

– Внучка моя, – представил мужчина девочку, – пока сын на работе, я вот присматриваю.

– Так что вчера произошло? – напомнила я, боясь, что мужчина сейчас продолжит рассказывать о своей семье и до сути дела мы так и не доберемся.

Мужчина погладил внучку по светлым волосам, собранным в косу, и продолжил:

– Они ругались, обсуждали каких-то сотрудников, открытие и что-то еще. Я мало понял, только самые громкие слова. Потом на улице начала громко орать сигнализация. Окна были открыты, а внучка уже спать ложилась. Ну я и пошел закрывать. Гляжу, там парень стоит у одной из машин. С битой в руках. И на дом с улыбкой смотрит. Такой наглой и гаденькой улыбкой, – он провел большим пальцем по щеке, пытаясь обозначить эту самую однобокую улыбку. – Ну тут сосед сверху и начал снова голосить. Матом его крыл, обещал убить, если поймает.

Девочка снова подергала его за пояс, и мужчина опомнился.

– Ой!

– Деда, конфету дай, – попросила девочка и потянулась к карману халата. Мужчина вытащил те самые конфеты, которые мы уже видели, и передал девочке.

– Иди, мультик другой включи. Я сейчас приду, только с тетями договорю.

Девочка сжала конфеты в своей крохотной ручке, а другой помахала нам.

– Пока!

– Пока-пока! – Оля помахала ей в ответ, а я улыбнулась.

Когда девочка скрылась из виду, мужчина продолжил, говоря теперь на полтона тише:

– Я заметил в руках у парня нож.

– Нож?

– Да. Он держал в одной руке биту, а в другой нож. Я в этом уверен.

– И вы не вызвали полицию? – удивилась я.

– Я? – в свою очередь, удивился мой собеседник. – Так это… У них свои дела, у меня свои…

Про себя я отметила уж слишком хорошее зрение для человека его возраста. Возможно, это было и правда так, но какие-то подозрения все же закрадывались. Мало ли, могло и показаться. Но отношение к чужим проблемам – да, показательное. Тут если бы Соломина на той парковке убивали, и то не факт, что кто-то полицию вызовет.

«Эх, Татьяна, Татьяна, – пожурила я саму себя. – Предвзято к делу относишься».

В памяти возникла та вчерашняя сцена, когда у стоявшего под фонарем Вадима в руках что-то блестело. Мог ли это быть нож? Скорей всего, это он и был. И им парень проколол шины машины Алексея. И бита! Наверняка та самая, которую Вадиму привез тот незнакомый высокий парень.

– А что было потом?

– Потом сосед сверху прибежал во двор. Быстро так еще, я тогда удивился: у нас лифт обычно долго едет. Бросился на парнишку с кулаками. Тот отбиваться пытался, но как-то не очень у него выходило. Нож у него выбили, да и биту тоже.

Я кивнула. Что ж, Вадим и правда был не очень хорош в драках. Его сильными сторонами были острый язык, упрямство и оперативность, а дома всегда ждала аптечка и неотложка на быстром наборе. Видимо, в этот раз он снова не усвоил уроки жизни.

– Но потом парнишка как-то подсобрался, схватил биту и ударил соседа. Вроде как в живот, – мужчина нахмурился. – Не знаю. Он спиной ко мне стоял, я и не видел особо. Но он согнулся в три погибели. А парнишка бросился бежать.

– А потом? – поторопила я.

– Потом у меня телефон зазвонил. Это сын мой. Предупреждал, что останется у невесты своей ночевать. Да и просил внучку на выходные оставить. У него там личная жизнь налаживается, а ребенку некуда деваться. Девушка-то хорошая у него, и внучку мою любит очень, но… – дед хохотнул и развел руками, – дело-то молодое. Не все ж втроем с ребенком сидеть. Им и вдвоем побыть хочется. Ну я и согласился.

– А с дракой что?

Вот этого я и боялась. Нет, ничего против праздных разговоров я не имела – сама порой таким с близкими людьми грешу, болтаю без умолку о всякой ерунде. Но сейчас было не то время, чтобы отвлекаться на постороннее.

Мужчина, видимо, тоже это понял.

– Да-да. Драка. – Он призадумался. – Да нечего мне больше рассказать. Когда я договорил и вернулся к окну, на парковке уже никого не было. Подождал немного, но они так и не появились, так что я спать пошел.

– Может, видели, как кто-то из подъезда уходил? – Я надеялась, что хоть так смогу получить информацию о госте Алексея. Но и в этот раз меня ждало одно только разочарование.

– Нет. Пока я стоял возле окна, никто не выходил и не заходил.

Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и взглянуть на Олю. Оля посмотрела на меня и поджала губы. Да, небогатый у нас улов после столь долгого опроса свидетелей.

Хотелось отделаться от Оли и позвонить Людмиле. Пусть она испугается, пусть понервничает, но зато я смогу разыскать ее сына, пока Вадима не нашли полицейские. Но что тогда? Найду я его и что случится? По крайней мере, выясню, виноват ли он в убийстве. Если нет… Машина – это, конечно, вандализм, но Вадик отделается штрафом. А вот убийство – дело серьезное. Надо разобраться… Да и Вадим – парень своеобразный. Как бы он, узнав, что Соломин мертв – если не при делах, конечно, – не решил сам убийцу найти. Нет уж, в крайнем случае на свою конспиративную квартиру отвезу, и пусть сидит до окончания расследования. Ну или Кирю попрошу, чтобы в камеру предварительного заключения засунул. Может, у мальчишки мозги после такого на место встанут. Но Кирьянову, конечно, придется обо всем рассказать. Скорей всего, он уже знает от коллег Алексея о случившемся на дороге и, возможно, ищет самокатчика сам. Киря не дурак и поймет, что Вадим не убийца, но уж слишком хорошо все складывается, чтобы его не заподозрить.

Я и сама понимаю, что если поставить Вадима на место убийцы, то картинка сложится практически идеально: он как-то Алексея отыскал, разбил его машину, порезал колеса, а потом дождался, пока Соломин прибежал, и начал драку.

«В которой Вадим не смог бы ни за что одержать верх», – прибавила я.

Желая отступить и избежать дальнейшего избиения, Вадим ударил Алексея битой и убежал. А что потом? Алексей Вадима догнал и продолжил драку? Но на месте убийства ничто не свидетельствовало об этом. Значит, Вадим притаился, дождался, пока Соломин потеряет бдительность, и напал на него со спины? Бред какой-то! Не в духе Вадима было нападать на кого-то исподтишка. Он бы, скорее, просто сбежал, чем бросался со спины, да еще и с ножом.

Но мое мнение о Вадиме не смогло бы перекрыть железобетонные факты. Драка была? Была. Нож был? Был. Да уж, сложилась история.

– Ну и ножа больше не было, – прибавил мужчина, пока я тут погрязла в размышлениях.

Вскинув голову, я с надеждой посмотрела на собеседника.

– Уверены?

– Да. Он упал прямо перед машиной и от него очень ярко отсвечивал свет от уличного фонаря. Пока они дрались, никто не пытался его взять. Когда я уходил, он лежал. Точно нож лежал! Зато, когда я вернулся, ножа уже не было.

Кстати… вопросов к Кире все больше.

Вот и первый кривой пазл в картинке: если Вадим убежал первый, это значит, что взять нож он никак не мог. Тогда его взял Соломин? Зачем? И с этим ножом он преследовал Вадима? Мог ли Вадим отобрать нож и нанести удар в спину Алексея? Нет, такое я даже представить не могла. Разве что Алексей добровольно выбросил нож, а Вадим подобрал его.

Идеально сложившаяся еще пару минут назад картинка посыпалась. Впервые от этого факта я испытала не грусть или разочарование, а радость.

И мне все же придется потревожить Людмилу.

Глава 4

Первым делом мне нужно было отделаться от Оли, встреча со старой знакомой была приятной, но идея брать ее с собой домой к пока что главному подозреваемому мне показалась неуместной.

– Спасибо тебе за помощь, а теперь езжай на работу. Ключи отвезешь и начальству отчитаешься. Я пока домой съезжу. Обмозгую все, что нам теперь известно. Хорошо бы сейчас в тишине собраться с мыслями.

Моя спутница активно закивала, но даже невооруженным глазом было видно, что она категорически против этого и хочет продолжить совместную работу. По счастью, разубеждать меня Оля не стала.

– Ладно. – Она прикусила губу и перебросила ключи из одной руки в другую. – Тогда позвонишь мне, если вдруг понадоблюсь. Я всегда на связи.

Я кивнула и проводила Олю к корпоративной машине, но та отказалась уезжать, пока не приехало мое такси. Вот и стояли минут десять, перебрасываясь короткими бестолковыми фразами. В основном они касались дела и воспоминаний о нашей совместной учебе. Вспомнить было что, я даже пожалела, что мы так надолго прервали общение. Столько воды за эти годы утекло, подумать страшно. Но Оля не теряла меня из виду, можно сказать, даже следила за моей работой и успехами.

– Так чего не связалась сама?

Оля пожала плечами.

– Не знаю даже. После учебы жизнь так закрутилась. По ощущениям, не прошло и года. – Она весело, пусть и немного нервно, рассмеялась.

Я ответила улыбкой, в ее словах было слишком много правды.

Подъехало такси, и настало время мне отчаливать.

Мы с Олей распрощались, я уже села в машину и почти закрыла дверь, когда она просунула руку, не давая мне это сделать. Повезло, что я заметила этот Олин маневр и вовремя остановилась.

– Ты чего? – испуганно воскликнула я.

Оля изобразила на лице извиняющуюся улыбку.

– Сейчас бы по пальцам получила!

– Прости, – другой рукой Оля, не глядя, стала рыться в своей сумочке, – я совсем забыла, что не дала тебе свой номер.

– Так ты же мне звонила уже. – Пусть сегодня утром я и была сонная, но точно помнила утренний звонок и просьбу приехать. Не по зову же сердца я рванула расследовать убийство Алексея.

– Да. Но я тебе звонила с рабочего. – Ольга наконец отыскала визитку и протянула мне. – Чтобы ты знала, кто тебе звонит. Ну и чтобы сама могла мне позвонить, конечно. Хотя можешь и на рабочий, но там я круглосуточно отвечать не смогу.

Я кивнула, надеясь прервать своим согласием поток Олиных слов, забрала визитку и еще раз попрощалась. В этот раз дверь такси Оля закрыла сама, и таксист тут же тронулся.

К моему дому мы ехали долго – кажется, на меня наложили проклятие, опять пробка тянулась вечность. Таксист и сам разозлился, пытался выбрать более свободный маршрут, где-то даже сделал лишний крюк, но это мало помогло. В конце концов он свернул во дворы. Минут пять мы ехали с ветерком, но смысла в этом было мало, потому как вернулись в ту же пробку, только на квартал ближе к цели. Вот правда, хоть сама на самокат пересаживайся.

Я мечтала, чтобы мои надежды оказались не напрасны и Вадим действительно ни при чем. Тогда я смогу попросить его научить меня кататься на этой штуке. Но до этого было еще далеко.

И вот наконец доехали.

Выйдя из машины, я набрала Кирьянова.

– Тань, только недолго, – буркнул приятель. – Бегу на совещание.

– Во-первых, я нашла в подъезде телефон, предположительно принадлежавший убитому. Экран расколот. Сообщение там интересное висит. Я бы к тебе его забросила, пусть твои ребята глянут.

– Хорошо, только ближе к вечеру, ладно? Раньше не освобожусь.

– И во-вторых, что там с орудием преступления? Обнаружено?

– Нет, конечно. Сейчас преступник начитанный пошел, ножички в трупах не оставляет, – цинично пробурчал Кирьянов. – По предварительным данным, нож столовый, длина лезвия около сорока сантиметров, ширина – три, сужающийся к кончику, без зазубрин.

– И окурки на месте преступления…

– Темная бумага, крепкий табак… две штуки взяли, на экспертизе. Дальше не полезли в грязи копаться. Но если ты отрыла, привози, отдам криминалистам, – хмыкнул Володька. – Если у тебя все, то давай прощаться.

– Пока, – вздохнула я.

На седьмой этаж поднималась на лифте, а он, как назло, двигался так же быстро, как машины в пробке. На моей памяти еще никогда так долго не добиралась от двери подъезда до своего этажа.

– Поседею я от ожидания.

Но лифт надо мной наконец сжалился и выпустил на родном седьмом этаже. Я на автопилоте направилась к своей двери, но осеклась, когда начала рыться в сумочке в поисках ключей.

– День еще не кончился, а я уже не соображаю, – пожурила я сама себя и развернулась на сто восемьдесят градусов. Плиточка в подъезде жалобно скрипнула от трения, а может, этот страшный звук издала моя обувь.

Я подошла к двери квартиры Людмилы и Вадима и привычным жестом постучала. Пусть слева на уровне глаз и была кнопка звонка, но все, кто бывал в этой квартире, знали – нужно стучать, звонок не работает уже несколько лет.

Вспомнилось, как я когда-то стояла тут и бесилась от того, что мне никто не открывает. А я тут стою битый час – по ощущениям, а по факту минуты две – и звоню. Повезло, что додумалась постучать.

Наши с Людмилой посиделки были редким явлением. Но, как говорится, редко, но метко. Если уж мы собирались, то, пока все не обсудим, не расходились. Порой эти встречи затягивались: не раз я возвращалась домой и в пять утра, и в шесть. Нашим главным напитком всегда был чай – у Людмилы целая коллекция разных вкусов, – но бывало, что посиделки обретали высокий градус.

Причиной тому был Вадим. Около года назад он, ведомый новым увлечением, окончил курсы барменов и делал просто потрясающе вкусные коктейли. Я к алкоголю не тяготею, но за коктейль авторства Вадима была готова на многое. Особенно в сердце мне запали шоколадный мартини и коктейль «Перестройка». А вообще, каких там только названий не встречалось.

Но сейчас было не время для коктейлей.

Я громко и решительно постучала, Людмиле потребовалось около минуты, чтобы открыть мне дверь и впустить в квартиру.

– Ты чего вдруг? Без предупреждения даже? – Людмила радушно пригласила меня на кухню.

Благодаря моим выдающимся детективным способностям я поняла, что Людмила собиралась ужинать, на стол были выставлены несколько тарелок: одна с супом, вторая с бутербродами.

– Да вот, с Вадимом поговорить хочу. – Я взглянула в сторону комнаты парня и обнаружила плотно закрытую дверь. – Можно?

– Так его дома нет, – Людмила захлопотала возле плиты. – Ты есть будешь? А то мне одной скучно совсем.

– Давно его нет?

– Со вчерашнего вечера. – Женщина вздохнула.

Не дожидаясь моего ответа, она взяла глубокую тарелку и налила мне суп. Я и слова против сказать не успела, как на столе появилась еще одна ложка.

– Бутерброды сделать?

– Нет, спасибо. Фигуру берегу. – Я села на свободный стул.

По-хорошему, мне, как профессионалу, стоило бы отказаться, но только сейчас я поняла, что за весь день у меня во рту, кроме кофе, ничего и не побывало. Утром я слишком торопилась для завтрака, да и аппетита не было, а потом как-то вообще не до еды.

– Да чего тебе ее беречь? – Людмила села напротив и опустила ложку в свою порцию супа. – Выглядишь, как манекен из магазина женского белья.

– Какой комплимент. – Я улыбнулась и набрала ложку манящего своим запахом золотистого бульона. Всего одна ложка, а мои вкусовые рецепторы запели оды мастерству Людмилы. – Какая вкуснотища!

– Какой комплимент, – повторила за мной Людмила.

Я одним махом съела еще три ложки, а потом вспомнила, что не просто в гости зашла. Хорош из меня детектив, конечно. Тарелка супа – и все дела забыты. Хотя какого супа! Золотые руки в этой семье передавались от матери к сыну: один делал эталонные коктейли, другая – гастрономические шедевры.

Но я смогла противостоять этой вкусной ловушке и вернулась к делу:

– Так Вадим скоро вернется?

– Не знаю. Он в последнее время редко дома ночует. Да еще и моду взял мне не сообщать, когда вернется. – Людмила, хмурясь, покачала головой.

От недовольства сыном у нее, видимо, даже аппетит пропал. Во всяком случае, ложку Людмила отложила.

– То есть ты не знаешь, где он и когда вернется? А позвонить?

– Звонила уже. Не отвечает. А я тут весь день на нервах. Места себе не нахожу. Друзьям его даже звонила. Не все ответили, но те, кто взял трубку, не видели Вадима со вчерашнего дня.

– С вечера?

– Ага. Я и сама его вчера вечером только видела. Он с самого утра злющий был. Ничего мне толком не сказал, только что рожу кому-то набить хочет. И я вот теперь об этом думаю и боюсь, что набил! Набил, а ему в ответ набили! Ты же знаешь, как он вечно влезает в неприятности.

Я положила руку Людмиле на плечо.

– Ничего. Все в порядке будет.

Теперь я официально могу назвать этот день днем пробок и утешений.

– Хочешь, давай я его поищу. Ты знаешь, где он может быть?

Людмила открыла рот, но ничего не сказала. Вместо этого эмоции на ее лице медленно сменились с печали и страха на подозрение и удивление.

– Ты его не просто так ищешь? Он что-то натворил?

Я убрала руку с плеча Людмилы, но моя ладонь тут же оказалась в плену крепкой хватки ее пальцев. Особенно ощутим оказался Людин маникюр.

– Люд, ничего такого. Просто Вадим может помочь мне в расследовании.

Женщина побледнела буквально на глазах. Ее пальцы обхватили мою руку еще крепче.

– Он подозреваемый?

Я прикусила язык. Вот и зачем я заговорила о расследовании? Знала же, какая Людмила паникерша. Странно, что с таким характером она еще не пошла искать сына по городу самостоятельно.

Вздохнув, я положила руку поверх руки Людмилы.

– Не паникуй. Ничего такого. Просто я надеялась, что он мог прояснить некоторые моменты.

«Ох, Вадим, – обратилась я мысленно к парню, – тебе лучше и правда не иметь никакого отношения к случившемуся вчера ночью у дома Алексея. Иначе твоя мама прямо тут сознание потеряет».

К сожалению, сказать Вадиму эти слова лично сейчас было невозможно. Но я не унывала, скоро парень найдется, и я смогу с ним все выяснить. А пока нужно было узнать, где мой неуемный сосед.

– Можешь рассказать мне, где он может быть? Когда он вчера уехал?

Людмила призадумалась. К моему глубочайшему счастью, ее пальцы разжались, выпуская мою руку из «капкана». Хоть что-то хорошее за этот день произошло.

Я потерла руку, замечая на тыльной стороне едва заметные алые полумесяцы, оставленные ногтями соседки. Вот уж цепкая хватка!

– Так, – начала она. Взяв ложку в руку, Людмила стала гонять по тарелке единственную оставшуюся в супе макаронину. – Вчера он убежал часов в девять или около того. Может, даже ближе к десяти. Сказал, что у него важное дело и вернется, возможно, завтра. То есть сегодня уже. Мы поругались из-за этого. Ему ведь завтра на учебу, но Вадим сказал, что успеет все. И что вообще к другу поедет, там и переночует. К утру он не вернулся. Я позвонила, но Вадим не ответил, – Людмила говорила медленно и задумчиво, макаронина в ее тарелке старательно убегала от ложки. – Такое уже не раз бывало, но каждый раз волнуюсь за него, как в первый. Вот и в этот раз так же. Но делать-то нечего. Я на работу пошла. Вот вернулась, а его как не было, так и нет. Позвонила его подруге Вике, но она ничего не знает, а двое других друзей не ответили вовсе. Вот я и сижу, места себе не нахожу. Не знаю, что делать. Пытаюсь себя каким-то делом занять. Полы вон перемыла. Суп сварила. Это любимый суп Вадима.

Она вздохнула и будто сдулась, как воздушный шарик. Даже голову опустила и ссутулилась. Плохо собранные в хвост волосы выбились из-под резинки и упали на лицо, но я все равно заметила, как Людмила прикрыла глаза. Ресницы ее слегка подрагивали.

– Люд, – я потрясла соседку за предплечье, – все будет хорошо. Сама же знаешь, каким Вадим бывает неуловимым. Он же вечно где-то и с кем-то. Скоро вернется. А теперь он мне нужен, так что я его всюду разыщу. Приведу к тебе, и накормишь его своим супом.

Я постаралась улыбнуться как можно более ободряюще. Людмила подняла голову и кивнула, поджимая губы. Судя по ее лицу, успокоение помогло совсем чуть-чуть.

– Могу я в его спальню сходить? Может, там что-то обнаружу, что прольет свет на его местонахождение?

– Конечно проходи.

Людмила оставила в покое суп и одинокую макаронину и поднялась на ноги. Как-то неловко она дернула рукой, доставая ложку из тарелки. Капли бульона полетели во все стороны: и на стол, и мне на руки. На одежду не попало.

– Ой! Прости, Тань, я не хотела. Из рук все весь день валится. Что ж такое? – Людмила заметалась из стороны в сторону, вытирая брызги. Что-то мне подсказывает, что, если бы я сама не поднялась и не пошла к раковине, меня бы тоже начали вытирать. Но я решила проявить самостоятельность.

В ванную я не пошла – кухонной раковины мне было вполне достаточно.

– Могу тебе сменную одежду дать, если вымазалась. – Люда потеснила меня, чтобы выстирать тряпку, и продолжила вытирать стол.

Я окинула себя быстрым взглядом.

– Нет. Все в порядке. Только на руки попало. Да и живу же рядом, – добавила задумчиво.

Не переставая, Людмила повторяла слова извинения и ругала себя за неаккуратность.

Ополоснув руки от мыла, я потянулась к полотенцу. Насколько я помнила, на кухне у Людмилы всегда висели два полотенца: одно для рук, второе для посуды. Теперь же было только одно, а на опустевшем крючке сиротливо болталась прищепка для полотенца. Я сняла оставшееся с крючка и вытерла руки.

Странно, Людмила всегда очень трепетно относилась к этому вопросу. Даже меня как-то поругала за то, что я полотенцем для посуды руки вытерла. Забыть повесить новое полотенце она не могла.

– Перестановки в доме? – спросила я у соседки, когда та снова подошла с тряпкой к раковине.

Люда посмотрела на меня непонимающе.

– Ты о чем?

– Полотенце только одно. Или второе в стирке?

Люда протянула недолгое «А!» и пожала плечами.

– Не знаю. Вадим взял зачем-то. Наверное, в комнате у него валяется.

Что-то мне подсказывало, что в комнате потерянное полотенце не найдется. Я взглянула за спину Люды и нашла взглядом подставку для ножей. Как я и думала, одного ножа не хватало. Вот и нашлось орудие для прокалывания шин. Наверное, Вадим взял его и не знал, как спрятать, вот и замотал в первое попавшееся под руку полотенце. Или порезаться боялся. Вот и нашелся ответ на вопрос: «Что Вадим нес в кармане толстовки?» Эх, знала бы я тогда, что парень с ножом разгуливает, хоть как-то бы задержать постаралась. Ну или хотя бы следом увязалась. Может, и дров таких не наломал.

Я тяжело вздохнула. Людмила еще раз выстирала тряпку и повесила ее на краю раковины.

– Пошли?

– Ты иди, а я со стола посуду приберу.

Я грустно посмотрела в сторону оставленной мной тарелки супа. Как бы мне ни хотелось доесть это потрясающее блюдо, делать было нечего.

– Я подожду.

Спустя пару минут вдвоем мы прошли по недлинному коридору и остановились возле двери Вадима. Людмила зашла первая.

Пусть я и не раз была в этой квартире, но комнату Вадима посетила в первые. Это была небольшая и мало чем примечательная комната. Хоть бы плакатик какой на стене, но нет. Даже на полках только книги и учебники с тетрадями на кольцах. На тумбочке возле письменного стола стоял небольшой телевизор, а рядом с ним ютился принтер. На заправленной постели лежал открытый, но заблокированный ноутбук. Из-под кровати виднелся уголок старого скейта и насос, которым парень накачивал колеса своего велосипеда. Кстати, велосипед я уже давно не видела. Последнюю фразу я произнесла вслух.

– Так он продал его, еще зимой. Сказал, что все равно хотел новый покупать, а по снегу как раз кататься не получится. И что нечего балкон загромождать.

Практичности Вадима оставалось только удивляться.

Моему взгляду даже не за что было зацепиться здесь. И какие тут подсказки я хотела найти? Где искать Вадима?

Людмила прошлась по комнате и присела на край кровати, ноутбук она тут же закрыла, провела по крышке ладонью и положила на прикроватную тумбочку.

– Вечно забывает его закрывать. Попользовался и оставил. – Она покачала головой, но в голосе я не услышала и тени укора. Будто сказала это только для галочки, тогда как сама не видела в этом ничего плохого.

– Ты говорила, что он сейчас часто дома не ночует. Где он обычно бывает, не сообщил тебе?

Люда кивнула:

– Сообщил. У него много друзей, но только трое – самые близкие. У двух из них по очереди он и ночевал.

– А третий чего?

– Третья. – Людмила выделила окончание. – Это Вика, его подруга. Она с родителями живет в двушке. Там Вадиму при всем желании места не найти.

Слушая рассказ, я стала рассматривать разбросанные по столу вещи. Здесь были тетради, исписанные конспектами, несколько ручек без колпачков, шнур от телефона и миниатюрный скейт для пальцев. Не удержавшись, я поддалась любопытству и «проехалась» на нем от одного края стола до другого.

Люда тем временем продолжала рассказ:

– Но двое других часто оставляли его у себя. Их зовут Витя и Стас. С Витей они с детства дружат. Со старшей группы детского сада. Потом в школу одну пошли, за партой одной сидели, – Люда улыбнулась, – неразлейвода были. Нас с Витиными родителями даже к директору вызывали только вместе. Потому что Вадим с Витей свои проделки тоже только вместе делали.

Я кивнула и отодвинула от письменного стола стул, подтянула его поближе к кровати и села напротив Люды.

– Повезло Вадиму, что у него такой верный друг есть.

– Ага. Они до сих пор хорошо дружат. Только классе в десятом разругались сильно, но потом все равно помирились. Вадим мне ничего так и не рассказал, но вроде как Витя на него за что-то обиделся. В общем, к счастью, помирились, а почему ругались, уже и не важно.

Люда с задумчивым видом положила руку на одеяло и стала водить пальцем вдоль узора на нем. Я прокашлялась, будто бы совсем не специально, соседка вздрогнула и выпрямила спину, все еще не смотря в мою сторону.

– Еще есть Стас. Вадик с ним познакомился, когда мы сюда переехали. Он тогда скейтами очень увлекался, так что неудивительно, что он стал много времени проводить на скейт-площадке, – Люда подняла голову и кивнула в сторону окна. – Два квартала отсюда, ты, наверное, видела это место. Там Вадик много времени проводил, да и сейчас проводит. Как-то раз даже приводил всю компанию сюда. Веселые ребята, дружные. Я так поняла, что Стас у них за главного. Ответственный и серьезный парень.

– И у этого Стаса Вад тоже ночует? – уточнила я.

Люда кивнула.

– Да. У него квартира своя недалеко от университета Вадика. Ему оттуда легче на утренние пары добираться. Говорит, на стояние в пробках слишком много времени уходит.

Тут я Вадика понимала и не могла осуждать за выбор.

– Я так надеюсь, что Стас подтолкнет Вадика на путь истинный. Он у них настоящий лидер, пусть и самый младший в компании. За своих ребят горой. Вадика не раз спасал. Не знаю даже, связи у него какие-то есть или у родителей, но… – Люда хмыкнула и впервые за все время посмотрела мне в глаза. – Помнишь, когда Вадик нашему соседу краской машину облил? Это Стас тогда помог как-то ситуацию сгладить. Если бы не он, то даже не знаю, как бы это все закончилось.

Вот и разгадана загадка облитой краской машины. А я-то столько времени размышляла об этом и все спросить забывала. Значит, помощь пришла от некоего Стаса. Интересный, наверное, человек, стоило бы с ним поговорить.

– Ты друзьям Вадима звонила?

– Да, говорю же, – Люда снова отвернулась, – им троим: и Вите, и Стасу, и Вике. Вика ответила, но сказала, что не знает ничего. Вадик ей вчера звонил вечером, но она на работе была. Не ответила. У нее график такой странный, по полдня на работе. Но, говорит, ей так удобнее. Я боялась, что не дозвонюсь, но она ответила. Только поговорить толком все равно не вышло. У нее какая-то беда на работе, сказала, что потом все расскажет. Ну да неважно, ты же не об этом пришла говорить.

Я кивнула.

– А Витя и Стас что?

– Они не ответили. Но я только по одному разу звонила. Может, у них пары поздние. Перезвонят еще. А не перезвонят, я сама позвоню попозже. Может, к тому времени и сам Вадик объявится.

Хорошо бы, если так, Вадику уже давно пора объявиться.

– Может, дашь мне их номера? Я попробую позвонить, – попросила я.

Люда вдруг взглянула на меня как-то задумчиво, будто прикидывая, стоит ли делать это. Видимо, решилась:

– У меня адреса их есть, – сказала она и почти жалобно прибавила: – Может быть, съездишь?

Тут уж мне пришла пора удивиться:

– А чего сама не поедешь?

Люда поджала губы и недовольно вздохнула.

– Да из-за Вадика. Он на меня ругается, даже если я его друзьям просто звоню, а если я наведаюсь к ним домой, так и вовсе скандал устроит. Так хоть ты поедешь, по делу. Заодно и разведаешь, как там Вадик.

Я не была удивлена такой просьбе, Вадик действительно очень злился всякий раз, когда Люда пыталась хоть как-то коммуницировать с его друзьями, когда самого парня нет рядом.

– Он, даже когда мы с Викой подружились, слов нет, как сильно злился. Кричал тут, что я в его жизнь лезу и пытаюсь контролировать. Если бы Вика его не отчитала, он бы до сих пор бесился. – Люда коротко посмеялась. – Слышала бы ты, как она его здесь строила: «Не тебе решать, с кем твоя мама может общаться! Или ты и мне пытаешься что-то запретить?» У Вадика лицо такое стало смешное.

– Они с Викой встречаются?

– Нет, – протянула Лида. – Конечно нет. Вика со Стасом встречается, как я поняла. А у Вадика какая-то другая девочка, но он меня так и не познакомил с ней.

Мысленно я сделала себе пометку разузнать об этой девочке и наведаться к ней, если Вад не найдется у своих друзей. Вполне возможно, что после случившегося у дома Алексея парень решил спрятаться ото всех. Нет лучше места, чтобы скрыться, чем квартира человека, о твоей связи с которым никто не знает.

– Давай адреса, – решительно скомандовала я, – поеду. Когда Вадика найду, напишу тебе.

– Хорошо. – Людмила поднялась на ноги и вышла из комнаты. – Мне бы только знать, что с ним все в порядке. А остальное не так и важно.

Я в последний раз окинула комнату взглядом и вышла вслед за соседкой. Люда направилась на кухню. Там она разыскала свой телефон и переслала мне два адреса.

– Вот. Первый Вити, а второй Стаса. Что-то я сглупила, нужно было в сообщении подписать, – пожурила себя женщина, но я поспешила успокоить:

– Все в порядке, разберусь.

Я засобиралась на выход. На дворе уже вечерело, а у меня еще дел невпроворот. Сунув телефон в карман, я шагнула к Люде и успокаивающе обняла соседку за плечи.

– Все будет хорошо. Найдется Вадик.

– Конечно. – Люда тоже обняла меня. На том мы и попрощались.

Я глянула на дверь собственной квартиры, прошептала тихое «не в этот раз» и двинулась в сторону лифта.

Глава 5

Первый адрес – Стаса – был не так уж и близко, второй адрес – Вити – еще дальше. Прикинув, я подумала, что можно бы попытать удачу и заглянуть в парк. В конце концов, скейтеры могли собираться там и вечерами после пар? Звучало как что-то логичное, а потому я направилась туда. Может, и сам Вадим найдется. С чего мы вообще решили, что он у кого-то прячется, когда он вполне себе сейчас может беззаботно кататься на скейте с друзьями-приятелями?

По словам Люды, скейтпарк располагался в двух кварталах от нашего дома. Или меня подвела память, или ноги, потому как, по ощущениям, я прошла километров десять, прежде чем увидела что-то похожее на парк.

Проезжая мимо, я редко обращала внимание на это место: ввиду моей работы, я чаще моталась по городу, чем прогуливалась по собственному району. Так что скейтпарк для меня стал почти что открытием.

Я прошлась по аллейке, мысленно отметила, что людей здесь гуляет очень даже много – видимо, действительно популярное место на районе. Но оно и понятно: красиво, лавочки кругом, качели-карусели для детей и дорожки широкие и чистые. Между аллеями зеленели площадки лужаек. Кое-где их обрамляли клумбы цветов и темно-зеленых кустов. Где-то вдали слышался шум воды, похоже, фонтан здесь тоже есть. В общем, красиво, свежо, просторно. Неудивительно, что местные жители облюбовали это место.

Но большую часть парка занимала площадка для скейтеров. Она была действительно внушительных размеров. Моих скудных знаний в этой области хватило только на то, чтобы распознать рампу или, как ее еще называют, халф-пайп, что-то вроде располовиненной вдоль трубы. На возвышениях имелись неширокие площадки, где скейтеры могли стоять и откуда скатываться по рампе вниз. Выглядело интересно и вроде как несложно, но мне почему-то казалось, что без достаточного уровня навыка сделать это будет не так уж и легко. Рядом было что-то вроде пустого, но очень большого бассейна с покатыми склонами. Названия этой конструкции я уже не знала, но на пару минут остановилась, чтобы посмотреть, как, проезжая по стенке вверх, из нее выпрыгивают скейтеры, чтобы потом вновь скатиться вниз. Как же ловко у них это выходило.

Дальше были еще какие-то конструкции. Где-то виднелись лестницы, которые обрамляли яркие синие металлические перила. Один парень совершенно неожиданно для меня проскользил по таким перилам, стоя на скейте. Я-то думала, что на доске можно передвигаться только благодаря ее колесикам, но этот смельчак скользил именно на доске.

Помимо этого была еще куча всяких подъемов, резких спусков, трамплинов и прочих радостей для любителей кататься на скейте, роликах или этих маленьких велосипедах.

Здесь меня окутывал стук силиконовых и резиновых колес, звяканье металлических поручней, когда по ним кто-то съезжал, громкие, но короткие и редкие восклицания недовольных своими падениями парней и девушек. Да уж, кто бы знал, что совсем рядом с моим домом такое живописное и пышущее жизнью место. Не то чтобы мне хотелось присоединиться ко всему этому, но, может, заглянула бы раньше.

Я старательно вглядывалась в мотающихся из стороны в сторону скейтеров и пыталась углядеть в них рыжую гриву Вадима. Как назло, даже взгляду зацепиться не за кого было: ни одного рыжего парня на всю скейт-площадку. Да и в капюшонах никого не было. Что ж, надежда так быстро и легко найти Вадима и без того была слаба.

Среди катающихся я совершенно случайно углядела знакомое лицо. Это была девушка, которую я опрашивала утром. Могло бы, конечно, показаться, но я была уверена – она. Потребовалось лишь несколько секунд, чтобы вспомнить, как ее зовут:

– Вика! – крикнув, я удивленно замерла. Совпадение? Если и так, то интересное. Вика – подруга Вадима, девица со странным рабочим графиком. И у нее на работе что-то произошло, о чем она обещала рассказать Людмиле позднее. И нет ли здесь чего-нибудь еще более интересного? В том, что подруга Вадима работала с Алексеем, которого убили? Девушка посмотрела в мою сторону, широко распахнула глаза и врезалась в притормозившего парня. Они оба кубарем скатились по невысокому спуску.

Вика тут же подскочила на ноги и повернулась ко мне лицом. Парень замешкался, продолжая лежать прямо на земле и хмуро смотря на девушку. Та внимания на него не обращала, но вдруг резко шагнула ко мне навстречу, закрывая парня собой.

– Вы-то что здесь делаете? – воскликнула она.

Расстояние между нами было порядочное и, чтобы не надрывать свои голосовые связки криком, я подошла поближе. Было немного страшно попасть под колеса, но мне посчастливилось дойти до айтишницы целой и невредимой.

Вика смотрела на меня серьезно и даже руки в бока уперла.

– Добрый вечер, – пусть мы уже и виделись, но я решила поздороваться вновь. Девушка отрывисто кивнула в ответ, парень за ее спиной начал подниматься на ноги. – Мне нужен Стас.

Озвучив цель своего визита, я мысленно пожурила саму себя. Идя в скейтпарк, я почему-то была уверена, что найти среди толпы людей одного-единственного парня, которого я никогда прежде не видела, не станет проблемой. Сейчас же, видя, какое здесь количество тех же скейтеров, я понимала – идея была обречена на провал. Нужно было хоть у Люды номер телефона этого Стаса взять. Теперь мне придется тормозить всех подряд и спрашивать, не знают ли они Стаса, который дружит с Вадимом?

Вика дернула подбородком и поджала губы.

– Зачем он вам?

– А ты его знаешь?

Поднявшийся на ноги парень отряхнул перепачкавшееся бедро и выпрямился:

– Я Стас.

Вика обернулась к нему через плечо и шикнула, требуя стоять молча или вообще уйти. Мне же оставалось только стоять и удивляться. Неужели я сегодня копила удачу весь день, а сейчас просто зараз истратила весь запас?

От такого поворота событий я замешкалась, но Вике, видимо, это не понравилось:

– Говорите, зачем вы здесь, – поторопила она.

Если утром она выглядела больше зло, недовольно и сонно, то теперь передо мной стояла воинственная валькирия. По моей коже был готов пробежать мороз от одного сурового взгляда девушки. Чем это я ей так не угодила? Или дело в чем-то другом?

– Я ищу Вадима Хромова.

Стас поджал губы и мельком глянул на Вику. Та взгляда не видела, смотря только на меня и недовольно раздувая ноздри. Девушка выпрямилась и расправила плечи – будто пыталась стать больше, чем является на самом деле. Когда же Стас коснулся ее плеча и что-то негромко сказал, она раздраженно столкнула его руку и снова шикнула. К сожалению, слов Стаса я не услышала.

– Мы не видели его несколько дней.

– Уверены? Мама Вадима очень волнуется, ведь ее сын не ночевал дома.

Стас опустил взгляд в пол, а Вика сделала еще один шаг мне навстречу. Расстояние между нами катастрофически быстро исчезало.

– Я уже говорила с теть Людой. Сказала ей, что без понятия, где Вад. С нами его не было. В последний раз он был на площадке вчера днем и уехал вечером. Больше мы не встречались и не разговаривали, – отчиталась она быстро, как будто вызубрила текст заранее.

– А Стас что скажет? – я наклонила голову к плечу, заглядывая за спину Вики.

Девушка тут же сделала шаг в сторону, прикрывая своего парня.

– То же самое скажет.

Я нахмурилась, припомнив наш утренний разговор.

– Но как ты могла знать, когда Вад ушел? Ты же была на работе до полуночи?

Вика тут же фыркнула.

– Да, была на работе. Но Стас был тут. От него и узнала обо всем. Вечером расспрашивала, – в подтверждение слов своей девушки парень отрывисто кивнул.

Наши взгляды встретились, и я ожидала, что Стас тут же отвернется, но вместо этого он лишь поднял голову, продолжая смотреть мне в глаза. Таким странным был его взгляд – отчаянным и напуганным. Мне стало немного не по себе от него, так что взгляд отвела именно я.

– И зачем нужно было расспрашивать? – уточнила я.

– Затем, – Вика скривила губы, явно показывая, что мои вопросы ее раздражают, – что тетя Люда звонила и спрашивала о нем. Чтобы что-то ей ответить, мне это «что-то» нужно было сначала самой узнать.

Наш разговор привлекал все больше внимания, один за другим стали подъезжать девушки и парни – преимущественно на скейтах, но были двое на роликах – и окружать нас. Могло показаться что ситуация накалилась, но я обращала внимание только на явную враждебность Вики и молчаливость Стаса. По словам Людмилы, он был здесь за главного, так почему же так себя вел? Не он ли в первых рядах должен был расспрашивать меня о цели визита?

– Кто это? – спросил у лидера один из скейтеров.

Вика ответила вместо своего парня, громко и четко, чтобы услышали все собравшиеся:

– Детектив. Ищет Вада.

– А он пропал?

– Что-то опять натворил?

– Типичный Вад.

Фразы раздавались со всех сторон. Вика прикрикнула на болтунов, но разговоры не стихли, а только стали тише. Больше никто к нам не подъезжал, а я поняла, что начала разговор не так, как хотелось.

Дружелюбно улыбнувшись, я покрутилась вокруг своей оси, посмотрев на каждого члена собравшейся вокруг компании. Большая часть ребят выглядела растерянной, остальные же хмуро или даже испуганно.

– Я здесь не за тем, чтобы сделать плохо Вадиму. Мы живем с ним напротив друг друга и давно знакомы. Его мама очень переживает из-за того, что Вада нет дома почти сутки. Она хочет его найти и попросила меня помочь.

– Теть Люда сама могла мне позвонить. Ей незачем присылать кого-то, – тут же взяла слово Вика. – Тем более что я с ней говорила и пообещала, что, если что-то узнаю, тут же ей позвоню.

Я обернулась к девушке и вновь посмотрела на парня за ее спиной. Тот стал каким-то совсем бледным – еще немного, и его можно будет потерять на фоне белых стен. Лишь прикушенная нижняя губа горела красным.

– А почему Стас ей не ответил?

Услышав свое имя, парень поднял на меня взгляд, даже рот открыл, но не успел ничего сказать, Вика оказалась быстрее:

– Он потерял свой телефон.

Тихий голос Стаса раздался следом:

– Я перезвоню ей и сам все расскажу.

– Что расскажешь? – тут же подхватила я.

Вика дернулась, оглянулась на парня, но тот на нее не смотрел. Взгляд Стаса был прикован лишь ко мне.

В тишине Вика дернула его за руку, заставив посмотреть на себя. В этот момент я очень жалела, что не могла видеть, что за выражение лица состроила девушка. Я уже хотела окликнуть этих двоих, но Стас вдруг поджал губы и снова посмотрел на меня.

– Расскажу, что не видел Вада и не знаю, где он. Но если узнаю, то тут же ей сообщу, – произнес парень.

Вика продолжала стоять ко мне спиной и держать Стаса за руку.

– Может, он у Витька? – раздалось из толпы.

– Или ищет того придурка?

– Какого еще придурка? – спросила я, разворачиваясь на пятках к говорившему.

Одновременно с моим прозвучал и голос Вики:

– Заткнись.

Говоривший потупился, но не упустил момент, чтобы недовольно взглянуть на девушку-лидера исподлобья.

– Вы про тот случай на дороге? Так я знаю. Вадим мне рассказал еще вчера утром, – пришлось немного слукавить. Не люблю прибегать к таким мерам, но надо же как-то разболтать этих ребят. Думается, если бы Вики и Стаса не было рядом, они были бы поразговорчивей.

– Видишь, она и сама знает, – прикрикнул на Вику скейтер и махнул рукой.

– Это не твое дело, – осекла его айтишница. Но парень не замолк:

– Конечно, – фыркнул он. – Вад тут целый день всем мозг выносил, рассказывал, что и как с этим челом сделает, если найдет, но это не наше дело.

Вика вновь прикрикнула на парня, но я улучила момент, чтобы сказать:

– Вот именно. Я переживаю, как бы Вад опять не влез в историю. Знаете же его характер. Не хватало его еще из полиции доставать или чего похуже.

Некоторые закивали с нескрываемым недовольством.

– Он так злился из-за своего самоката.

– Еще бы не злился. Он его так любил.

– Там отремонтировать уже ничего не выйдет. А если и выйдет, то стоить будет как новый самокат.

– Вад его все равно починит. Мама же подарила.

– А потом деньги с того придурка пойдет трясти.

Фразы сыпались одна за одной, Вика оставила Стаса в покое и пыталась прекратить эту болтовню, а я время от времени подкидывала короткие фразы в тему, поощряя скейтеров к разговору.

– Да он в ярости был вчера! Говорил, что убьет, если встретит.

– А он его встретит. Это ж Вад. Он мертвого из-под земли достанет.

Ох, знали бы эти ребята, как точно попали со словом «мертвый».

– Вадим и за меньшее был способен прибить, а тут его дорогой самокат по асфальту раскатали. Я бы на месте того мужика теперь ходила и оглядывалась.

– Ой, да ладно, – воскликнула одна из девушек. – Можно подумать, Вад что-то сделал бы ему. Максимум, мог машину подпортить, но все мы знаем, что он безобидный.

– Ничего себе безобидный! – тут же заспорил парень на роликах. – Он тому парню, который граффити на спайне нарисовал, чуть голову о перила не разбил.

– Верь больше во всякий бред. Это не Вад сделал, а тот новенький отбитыш из бэ-эм-иксеров.

Дальше завязался спор о том, кто кому и что чуть не разбил о перила. Вика тщетно пыталась заткнуть весь этот балаган: кричала на них, требовала тишины, но то ли не пользовалась особым авторитетом в компании, то ли эту заведенную машину было уже не остановить. Молчал лишь Стас. Он все так же стоял за спиной своей девушки и с тоской смотрел на кричащую толпу. Кривил губы всякий раз, когда кто-то кричал особенно громко, опускал взгляд, а потом снова поднимал и продолжал смотреть. От его едва живого вида мне и самой сделалось дурно. Парнишка выглядел уж очень подозрительным, с ним обязательно стоило поговорить.

Скейтеры тем временем разошлись не на шутку, поднявшийся шум привлекал внимание всех посетителей парка. Нужно было срочно что-то делать, пока все не зашло слишком далеко.

Мысленно прикинув план действий, я присоединилась к крикам Вики. Вдвоем мы утихомирили толпу. Даже ушам легче стало, а я не сдержалась от довольного вздоха.

– Итак, вернемся к главному, – осторожно начала я. – Знает ли кто-нибудь из вас, где сейчас может находиться Вадим?

Скейтеры начали переглядываться друг с другом и качать головами.

– Может, у своего друга? Забыла, как его зовут, – заговорила вдруг одна из толпы.

Другой тут же подхватил:

– Да! Вад часто про него рассказывал. Его школьный друг. Только я забыл, как его зовут. Высокий такой, – парень поднял руку над своей головой, пытаясь наглядно показать рост того самого друга.

Я кивнула, уже понимая, о ком речь.

– Его зовут Виктор Брагинов, – пояснила Вика. – Адреса не знаю, но если Вад у кого и сидит дома, то только у него.

Что ж, искать адрес этого парня мне было не нужно, что уже радовало. Осталось прояснить только два вопроса.

Первый я озвучила во всеуслышание:

– Люда сказала, что Вад может быть в гостях у своей девушки. Кто-нибудь знает, кто она и где ее можно найти?

Среди собравшихся пробежался шепот, а потом все как-то разом обернулись на ту самую девушку на роликах. Та недовольно нахмурилась, смотря на происходящее, и покачала головой.

– Никакая я ему не девушка. Отвалите, придурки. Вад мне никогда не нравился. То, что он не понимал слова «нет», не моя проблема.

От слов девушки веяло неразрешенным конфликтом. Ее тон был крайне недовольным, почему-то мне хотелось ей верить, да и в тоне ее слышалось явное и неприкрытое если не отвращение, то неприязнь к Вадиму. Очень сомневаюсь, что с таким к нему отношением эта девушка стала бы прятать его у себя дома.

Поблагодарив собравшихся за помощь, я попрощалась и попросила связаться с Людмилой, если вдруг что-то станет известно о Вадиме. Толпа мало-помалу стала рассасываться, и вот на площадке перед трамплином остались только мы трое: я, Вика и все такой же бледный Стас.

– Вадима правда не может быть у той девушки? – спросила я у айтишницы.

Та кивнула:

– Это Лида. Вадим к ней приставал, но она каждый раз давала ему от ворот поворот. Только вот он ее совсем не слушал и продолжал доставать. Очень сомневаюсь, что Лида пустила бы Вада на порог своей квартиры даже под страхом смерти.

– Где же он тогда? – задала я вполне логичный вопрос.

Вика и Стас переглянулись, но так ничего и не ответили. Решив дать им несколько секунд на то, чтобы сказать хоть что-то, я мысленно досчитала до десяти и задала следующий вопрос:

– Как думаете, мог ли Вадим найти того человека, который сломал самокат? – вспомнив, где работает Вика, я исправилась: – Мог ли он найти Алексея Соломина?

Вика скривилась, будто от зубной боли. Стас же положил ладонь ей на плечо, девушка вздрогнула и тут же громко заговорила:

– Он узнал обо всем от меня.

Вот уж действительно неожиданное признание.

– Как?

Вика тяжело вздохнула и положила ладонь поверх руки Стаса на своем плече.

– Я вчера выходила на работу. У меня свободный график, но я хожу туда по два-три раза в неделю на двенадцать часов. Поэтому утром не пришла в парк. Держала связь только через мессенджеры. А Соломин в тот день был злющий, ругался на всех, кричал и злился. Ну, я и написала обо всем в чат, – она развела руками. – Откуда мне было знать о том, что именно Вадим был тем самым самокатчиком?

– И что было дальше?

– А дальше Вад стал расспрашивать меня в личке. Об Алексее, о том, что с ним произошло.

– И ты рассказала?

– Конечно! – воскликнула раздраженно Вика. – Повторюсь, откуда мне было знать?! Конечно, я рассказала другу обо всем. А потом убрала телефон и начала работать.

– И?

– И? Что и? – Вика с каждым словом все больше и больше бесилась, даже не пытаясь скрыть этого.

Стас же вдруг сжал пальцы на ее плече и одними губами произнес что-то. Разобрать я не смогла, но Вика, видимо, услышала. По ее лицу пробежала тень страха, девушка столкнула ладонь своего парня с собственного плеча и сделала шаг в сторону от меня.

– Нам пора.

– Нет! – воскликнул Стас.

– Да. У нас дела.

Я придержала Вику за рукав:

– А что было дальше? Хочешь сказать, что Вад просто оставил все это?

Мою попытку продолжить разговор Вика не оценила. Она зло глянула на меня и нахмурилась.

– Я. Не. Знаю, – каждое слово Вика буквально выплевывала.

– А почему вы оба так дергаетесь? – не выдержала я. – Стас? Если ты что-то знаешь, расскажи, – попросила проникновенно.

– Да в том-то и дело, что ничего не знаю! – вызверился внезапно парень. – Не знаю, где Вадим, вот и дергаюсь. Он мог влипнуть в серьезные неприятности, – и парень мрачно отвернулся. А Вика пояснила нервно:

– Вадька и правда тот еще чудак. Он, когда куда-то вляпывается, бежит или к нам со Стасом, или к Витьке. У нас его и правда нет, трубку не берет, на звонки не отвечает. Витькин телефон вообще отключен. Вот мы и дергаемся.

Я недоверчиво вскинула бровь, и Вика пробурчала недовольно:

– Вы не представляете, сколько раз Стас его из всякого дерьма вытаскивал! Уж не знаю, какими методами.

– Какими-какими, – вяло вступил в беседу парень. – Договаривался, вот и все. Знакомые есть… не у меня, правда, у родителей…

Ну, в принципе поверить в это можно.

Стаса девушка схватила за руку и потащила за собой, совсем позабыв про оба скейта. Уже идя по аллее, парень вдруг обернулся и снова поймал мой взгляд. Отчаяния стало только больше.

Оставшись одна, я огляделась в поисках еще хоть кого-нибудь, с кем можно было поговорить. Но толпа как-то уж очень быстро рассосалась, а остальные скейтеры не проявляли никакого интереса ко мне. Не выпрыгивать же мне у них на пути, чтобы останавливать! Пришлось уходить.

Подозрительное поведение этих двоих нельзя было игнорировать. Может, Вадим все же у них? Тогда чего они потащились в скейтпарк? Чтобы не вызвать подозрения? Хотя вряд ли. Скорее всего, ребята и правда дергаются из-за того, что их шебутной друг на связь не выходит.

Я тяжело вздохнула. Вот и за что мне все это? Хотя… проследить за ребятами было бы неплохо. Такое ощущение, что они что-то от меня скрывают. Хотелось развернуться и последовать за Викой и Стасом. Может, если прослежу за ними, они выведут меня к Вадиму. Кто знает?

Поразмыслив, я решила, что, возможно, эта идея и имеет смысл, но, к сожалению, ни Стаса, ни Вики больше видно не было. Лишь их забытые скейты бесхозно стояли на краю площадки.

Прекрасно расследование веду: зазевалась, и люди, которые могли привести меня к главному подозреваемому, успешно успели скрыться.

Стоп! Когда это я начала называть Вадима главным подозреваемым?

Тряхнув головой, я решила, что бегать искать этих двоих не стоит – все равно я знаю адрес Стаса, наверняка Людмила знает и адрес Вики. Съезжу к ним позже. Пока на очереди стоял некий одноклассник Вадима – Виктор.

Я еще раз окинула площадку взглядом, надеясь углядеть знакомую странную парочку. Ожидаемо, ничего у меня не вышло. Пришлось смириться с собственным промахом и отправиться на поиски каршеринга. Брать такси я не стала – в конце концов, если Вадик не найдется там, мне нужно будет ехать по адресу Стаса или Вики. Или еще куда – кто его знает, куда меня сегодня жизнь заведет. Удобней на каршеринге, чем дважды такси ждать.

На мое счастье, свободная машина нашлась на парковке возле парка. Еще одно пусть и совсем крохотное, но счастливое совпадение в этот ненастный день. Но на том удача моя окончательно закончилась – во дворе дома Вити было не приткнуться, все парковочные места оказались заняты. Тут ловить было нечего, так что пришлось проехать круг и отправиться искать удачу в соседний двор. И вновь промах. Что ж это такое?

В общем, кружилась я по району минут пятнадцать и, как в насмешку, место нашла прямо перед нужным мне подъездом. Видимо, кто-то из местных жителей решил уехать. Как вовремя. В глубине души я очень сочувствовала этому человеку, когда он вернется и будет искать, где теперь ему припарковаться. Но радость была сильнее.

Осталось надеяться на то, что Витя дома. Я позвонила в домофон, но никто не ответил. Да ну как же так? На часах почти пять часов вечера. Где студент в такое время может быть? О существовании такой вещи, как вечерние пары, я совсем не подумала.

Вдруг дверь пиликнула и открылась, на улицу высыпала целая толпа детворы во главе с девушкой-подростком с цветастым шопером, висящим на локте.

– Здравствуйте! – поздоровались они со мной один за другим.

– Привет-привет.

Поймав дверь за ручку, я придержала ее, пока вся толпа выйдет. Когда все вышли, я поблагодарила их про себя за такую неоценимую помощь и вошла в подъезд. Квартира Вити располагалась на первом этаже.

Открыли мне почти сразу, на пороге стоял высокий – под два метра ростом – сонный парень. Вернее даже сказать, не стоял, а нависал надо мной и этим крохотным миром. Моей шее придется несладко, если мы будем вести разговор стоя.

– Здравствуйте, я Таня, соседка Вадима. Он случайно не у вас? – говорить о том, что Вада ищет его мама, я не стала. Вдруг парень и правда здесь, услышит, что я здесь из-за Люды, и новой ссоры не миновать.

Парень нахмурился, потер глаза с огромными темными мешками под глазами и спросил:

– Зачем он вам?

– По работе.

– Вад не работает.

– Зато работаю я, – громко и четко произнесла я.

В конце концов, сколько можно меня на пороге держать? Я весь день на ногах, кучу всего выслушала, побывала в куче мест и страшно устала. Хочу домой, а не вот это вот все! Но домой не попаду, пока Вадима не найду. А тут этот громила стоит и вопросы глупые задает.

Мой раздраженный тон заставил здорового парня вжать голову в плечи. Минус пару сантиметров роста, но ситуацию это все равно никак не улучшило.

– Частный детектив Татьяна Иванова, – представилась я со всей официальностью. Может, хоть это поможет ускорить дело.

Для убедительности я даже в сумочку полезла, чтобы достать свою лицензию, но парень заговорил быстрее:

– Вы из-за машины? Говорил я Вадику, что это идиотская идея. Но ему плевать, что я говорю!

Парень как-то дергано и неловко отступил в сторону, без слов пропуская меня в квартиру. Дабы и дальше держать его в тонусе, я спросила серьезным и даже строгим тоном:

– Почему не открыли домофон? Я звонила.

Парень вжал голову еще сильнее.

– Я его отключаю. Вечно кто-то звонит и пытается зайти. Даже ночью, – помедлив, он исправился: – Особенно ночью.

Я кивнула, принимая это оправдание за достойное внимания, и разулась, как бы ни пыталась я припугнуть парня своей серьезностью, а ходить по чужим чистым полам в уличной обуви было как-то не комильфо. «Припарковавшись» у самой двери, я запнулась за чужие кеды, пусть они уже и подсохли, но все равно оставались мокрыми. Кеды были серыми, а потому темно-бурые капли грязи на ткани не могли не броситься в глаза. А подошва вообще навевала ужас – комья грязи почти свисали с нее. Даже смотреть было страшно. Я выразительно перевела взгляд на Виктора:

– В грязь залезли?

Он вновь дернулся, моргнул, мотнул головой:

– А-а, это… Да вчера из магазина возвращался, вляпался в перекопанную землю, – я отметила, что надо бы посмотреть, где тут земля в окрестностях. Хотя всякое возможно.

– Итак, Вадим здесь? – пройдя в первую попавшуюся комнату, которой оказалась кухня, я огляделась.

Виктор громко и медленно топал за мной.

Квартирка была совсем небольшой, судя по кухне, ощутимо меньше моей. Хотя, может быть, спальня большая.

– Нет. Я его со вчерашней ночи не видел, – пробасил Витя.

Я деловито кивнула.

– Нет идей, где сейчас может находиться Вадим?

Парень помолчал немного, бегая взглядом по полу под собственными ногами, но сказал:

– Нет.

– А вам известно, где Вадим был вчера в промежуток времени между семью часами вечера и часом ночи?

Убили Соломина примерно с одиннадцати до часа. Я же точно видела, как Вадим отъезжал от дома, время не засекла, но точно было не раньше семи.

Витя покраснел, причем заметно так – и захочешь, не скроешь, – и губы поджал, а потом глянул на меня исподлобья. И таким был виноватым его вид, что я почти растерялась.

– Я обещал Вадиму, что ничего никому не расскажу, но не могу, – выпалил он скороговоркой и обхватил одну свою ладонь другой.

– Что? Мне можешь рассказать обо всем, – моей уверенности в голосе можно было позавидовать.

Подобно деловитой следовательнице из детективных сериалов, я быстрым движением повернула стул и села на него. Вольготно откинулась и ногу на ногу положила. Судя по виду Вити, впечатление произвести я смогла.

– Я слышал о том, что сегодня утром человека нашли мертвым, – негромко начал парень. Большой палец его руки медленно водил по костяшкам. – Это сделал Вадим.

Весь мой напускной образ суровой дамы слетел в одно мгновение.

– Почему ты так решил? – поставив ноги ровно, я наклонилась вперед, уперевшись локтями в колени. Голос лишь на миг позорно сорвался, но я решила игнорировать эту мелочь.

Витя едва держался, его руки мелко подрагивали, а из-за дрожащего голоса слова, которые он пытался произнести, звучали совсем неразборчиво.

Я поднялась со стула и усадила на него парня. Похозяйничав, разыскала на полке в кухонном шкафчике стакан и налила воды.

– Вот.

Витя тут же выхватил стакан из моих рук, расплескав часть жидкости на свои штаны и носки. Парой глотков он осушил стакан, но продолжил вертеть его в руках.

– Порядок?

Парень кивнул, но не выглядел как человек, который в порядке.

Пару минут ему потребовалось на то, чтобы привести дыхание в норму.

– Вадим вчера утром поссорился с каким-то человеком на дороге. Тот его подрезал, а потом самокат переехал, – начал Витя.

Я хотела прервать, но решила, что раз парень начал говорить, то лучше уж дать ему рассказать все.

Собственно, ничего нового Витя не рассказал мне о случившемся на дороге, разве что я не знала о том, как Вадим отвозил свой самокат в ремонт.

– Ему сказали, что восстановление влетит в копеечку. Там почти все, кроме батареи, заменять придется. Легче новый купить. Вад был в бешенстве. Пока я был рядом с ним, он все ругался и клялся, что убьет этого, – Витя замялся, – в общем, он его по-разному называл.

– И ты поэтому решил, что убийца именно Вад? – мотив был достойный, но не для убийства, а для какой-нибудь «справедливой», по мнению Вадима, мести. Вроде побитой битой машины Соломина.

– Не только, – Витя повернулся к столу, поставил стакан и провел рукой по лицу. – Не знаю, чем Вад занимался весь день, но вечером он мне позвонил. Сказал, что нашел того водителя.

– Как?

– Этого он не рассказал. Но был так доволен. Попросил привезти ему биту. Я в школьные годы ходил на секцию бейсбола, но ее быстро закрыли. А бита осталась. Вот ее Вадим и попросил привезти поскорее.

– И?

– И я привез.

То-то мне этот парень знакомым показался.

– У тебя скутер есть? – спросила я. Парень удивленно посмотрел мне в глаза и кивнул. – Не делай такое лицо. Я вас из окна вчера видела.

Витя заметно расслабился после этих слов и отвернулся.

– Да. На скутере я привез ему биту. Вад чуть ли от радости не прыгал. Рассказывал, что сделать собирается.

– И что же?

Я пододвинула второй имеющийся стул и села рядом с Витей.

– Сказал, что битой машину этого придурка разобьет. Капот там, – перечислял он, – зеркала заднего вида отобьет. Стекла. Ну и руль сломает, когда стекол уже не будет.

– А руль-то зачем?

– Вроде как в качестве мести. Он же, когда самокат переехал, сломал Вадиму руль.

Вот она, справедливость по-вадимовски. Это звучало очень даже правдоподобно.

– Еще хотел ножом колеса проколоть. – И Витя уточнил: – Передние.

– Тоже, чтоб как на самокате?

Витя кивнул.

– Я сказал, что его за это посадят. Да и мужик тот вряд ли спустит на тормозах. Но Вадим настаивал на своем. Сказал, что если водитель увидит его рядом с раскуроченной машиной, то даже лучше. Чтобы знал, кто это сделал, и понимал, за что.

Я не сдержалась от тяжелого вздоха. Эту бы энергию да в мирное русло.

– Не боялся, что ему лицо опять набьют, если застанут?

– Я его о том же спросил. Он сказал, что нож не только для колес берет.

Вот от этих слов уже мороз по коже пробежался.

– Хочешь сказать, что он планировал убийство?

Витя низко опустил голову и обхватил ее обеими руками, до посинения цепляясь пальцами за волосы. А потом этот огромный, устрашающего вида парень издал громкий всхлип.

– Я должен был его остановить!

Я же откинулась на спинку стула и бестолково уставилась на пустую стену перед собой. В такие моменты мне, как рыбе вода, требовался перерыв. Тихо, едва слышно, я спросила:

– Он сказал тебе, что хочет убить того человека?

Витя ничего не сказал. Но кивнул. И вновь застонал раненой птицей.

Я прикрыла рот рукой. Все в моем существе противилось мысли о том, что Вадим убийца. Не мог мой сосед оказаться таким. Ничего в нем не показывало предрасположенности к насилию.

– Он даже драться не умел, – прошептала я непослушными губами. Но слова утонули в звуках, издаваемых Витей. А с другой стороны, драться и убить – разные вещи. Вадима же я не сказать, чтобы так хорошо знала. Но все равно, когда появляется подозрение, что кто-то из твоих знакомых совершает что-то страшное, – это неприятно. Громко я спросила: – Ты не поехал за ним?

Витя покачал головой.

– Зачем? Отдал биту и домой вернулся.

– И Вадим не выходил на связь после той вашей встречи?

Тот же отрицательный ответ.

– Но ты же должен знать, где он может быть! Вы же столько лет дружили! – я вцепилась пальцами в предплечье Вити и дернула его. Мало моих сил оказалось, чтобы сдвинуть такую махину, но парень поднял голову. По его красным щекам бежали дорожки слез.

– Я не знаю, – сказал он. – Вад не отвечает на звонки. Я должен был его остановить! Когда он мне нож показал! Должен был!

У парня начиналась истерика. Обычной водой тут уже дело не поправить. Пришлось вновь рыться по шкафчикам в поисках аптечки. Она отыскалась на нижней полке.

– Ты же студент. У тебя должно это быть, – приговаривала я, роясь в крохотной металлической коробочке из-под печенья. Успокоительное нашлось на самом дне. Почти пустой блистер, но должно было хватить. – Пей.

Витя послушно проглотил поданные ему таблетки и запил водой, едва не подавившись.

– Тебе нужно поспать.

– Не могу, – сознался парень. – Никак не могу уснуть. Только закрываю глаза и сразу вижу его. И этот нож.

Он посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки и вновь залился слезами.

– Я виноват! Я!

Больших сил мне стоило дотолкать этого огромного рыдающего парня до комнаты. Но я была ему благодарна за это, так хоть не было времени и сил думать о Вадиме.

В спальне обнаружились три кровати, каждая стояла у отдельной стены, а у четвертой в ряд два письменных стола. Скромная студенческая квартира.

Не зная, какая из кроватей принадлежит Вите, я толкнула его на первую попавшуюся и выдохнула. Парень еще лепетал что-то про свою вину, нож и повторял имя Вадима. Но вскоре он нащупал под пальцами подушку и уткнулся в нее лицом. Еще через пару минут затих вовсе. Вроде уснул.

Я села на край другой кровати и закрыла лицо руками. Не может такого быть. Просто не может! Вадим – не чокнутый психопат, который идет убивать человека за сломанный самокат. Бред, да и только.

Решительно поднявшись на ноги, я пошла в сторону выхода. Мне во что бы то ни стало нужно найти Вадима. Найти и узнать у него все подробности.

Уходя, я захлопнула дверь и бросилась к выходу. Ноги едва гнулись, но я заставляла себя идти вперед, на ходу открывая приложение для вызова такси, в таком состоянии рисковать и ехать за рулем не стоило.

Срочно нужно к Кирьянову. Телефон Соломина отдам, а заодно попрошу, чтобы его ребята пробили Вада по геотегу. Номер его телефона… Да у Люды спрошу. А потом – к Стасу. Надежда на то, что Вадим решил спрятаться у человека, который не раз его отмазывал, была велика. А если его там нет, то Стас мог знать куда больше, чем Витя. Даже если в парке он ничего мне не сказал, выглядел он очень нервно. Его немного дожать – все расскажет.

Нужно было сразу за ним идти! Угораздило же меня так не вовремя задуматься и упустить Вику и Стаса! Не нужно было вообще на Витю время тратить.

– Ох, Вад, ну и заварил ты кашу.

Я оформила заказ и села на лавочку возле подъезда. Звякнула Кире, сказала, что сейчас подъеду. Набрала Людмилу.

– Тань, ты его нашла?

– Нет пока, ищу. Продиктуй мне номер Вадима, пожалуйста!

Я записала номер и попрощалась, тут как раз и такси подъехало.

Киря сидел в кабинете в гордом одиночестве.

– Ну что у тебя?

– Володь, у моей соседки сын пропал. Мог влезть в неприятности, – коротко сказала я. – У меня просьба: пусть твои по геотегу его номер пробьют, что ли.

– Номер диктуй, – кивнул Киря. Я положила перед ним бумажку, и он тут же набрал кого-то с городского телефона и поставил задачу.

Я выдохнула и выложила на Володькин стол телефон, предположительно убитого Соломина, и пакетик с окурками.

– Спасибо, – проговорил Кирьянов. Глянул на телефон, поморщился. – Распечатку звонков убитого мы заказали, ждем. Обещают завтра ближе к вечеру предоставить. – И он пожаловался: – Танюх, ты не представляешь, как все и везде долго!

– Представляю, Володь, – согласилась я. – А с телефоном что?

– Что-что… Отдам ребятам, пусть попробуют экран что ли заменить… или вытащить сообщения из телефона… Там уж им разбираться. Но это тоже… уже не сегодня.

Тут резко зазвонил его рабочий телефон.

– Слушаю? – и он замер. – Точно? Отправьте кого… Пусть глянут.

– Что?

– Ждем. Давай, что ли, кофе нам с тобой сделаю, – коротко откликнулся Киря. – У меня тут пряники завалялись, – и он выложил на стол пакет с пряниками, по виду каменными, и щелкнул кнопкой электрического чайника.

– А чего ждем? – недоумевающе спросила я. Мне бы еще до Стаса с Викой добраться, раскрутить их на откровенный разговор. А там и домой поехать – вымоталась за сегодняшний день я не на шутку.

– Сигнал с телефона твоего соседа в последний раз исходил из того района, где обнаружено тело Алексея Соломина, – веско проговорил Киря.

– Он его машину раздолбал, – буркнула я, – так что неудивительно.

– Возможно… и все равно, Тань, как-то… такие вот совпадения… Человек пропадает, а сигнал с его гаджета обнаруживается в районе нахождения трупа, – несколько коряво высказался мой друг. – Так что давай кофе попьем, там из местного отделения проверят… Оперативные ребята.

И мы пили кофе. Я пыталась отвлечься от невеселых дум. Прошло, наверное, минут двадцать, когда Кирьянову вновь позвонили.

– Да? – откликнулся он, стремительно сорвав трубку с рычагов. – Что? Так… Ясно.

Он вскинул голову, собираясь что-то сказать, и у меня заледенели пальцы. Новость явно нехорошая. И вдруг зазвенел мой телефон, оповещая о входящем вызове.

«Люда».

Ответив, я приложила телефон к уху:

– Да.

Тишина на том конце провода была до того гнетущей и болезненной, что я поежилась в жаркую летнюю ночь.

– Люд?

– Тань, – мне ответили безжизненным голосом, – мне только что позвонили из полиции. Пригласили на опознание. Они нашли труп парня с документами Вадима. Я еду туда.

– Я подъеду, – пообещала я и, положив трубку, посмотрела на Кирьянова.

– Убили? – уточнила я.

– Не знаю, твой ли это приятель, – с сочувствием проговорил Киря. – Но при парне разбитый телефон и документы на имя Вадима Хромова. Родственников оповестили.

– Да, я знаю. Мне соседка позвонила… Поеду, на месте выясню, что там к чему, – вздохнула я. – Да и Людмилу поддержу. Завтра позвоню, ладно?

– Да, хорошо. Как что узнаю, тебе сообщу.

Глава 6

Людмилу я ждала у морга минут десять. Стоило ей, едва живой от волнения и страха, выйти из машины такси, как я подхватила ее под руку. С другой стороны пристроился Леонид, мельком кивнув мне. Откуда он взялся? Вроде бы вышел из того самого морга. На тот момент я этого не понимала, да это было и не важно. Мне оставалось только тихонько радоваться про себя, что он вообще здесь был, ведь без его помощи я бы вряд ли справилась.

Первым делом нас встретил следователь и опросил об особых приметах Вадима. Люда пыталась собраться с мыслями и подробней описать все родинки и шрамы на теле сына, но с каждым кивком следователя говорила все тише. Буквально гасла на глазах, пока мы с обеих сторон выступали опорами для нее. После спросили и об одежде, в которой Вадим был при последней нашей встрече.

– Какие-то отличительные черты, особенности?

Мы с Людой пытались отвечать подробнее, но следователь все спрашивал и спрашивал. В конце концов, нам предъявили для опознания личные вещи, обнаруженные на теле найденного на стройке парня. О том, что это действительно может быть именно Вадим, я пока старалась не думать. С каждой секундой гнать эти мысли было все сложнее.

Увидев вещи, Людмила тихо прошептала что-то и свалилась без сознания, Леонид едва успел среагировать и удержать ее от падения. От меня было мало толку – во все глаза я смотрела на знакомую толстовку, в которой вчера Вадик в меня врезался в лифте. Ее большой карман был надорван со стороны левой руки. Совсем чуть-чуть, но почему-то мой взгляд накрепко зацепился за эти торчащие нитки и поврежденную ткань. Телефон в пластиковом пакете, разбитый едва не пополам, экран пошел трещинами… Рядом лежала остальная одежда, ключи от дома, а еще водительские права на имя Хромова Вадима Кирилловича. На фотографии Вадик в своей манере ухмылялся одними глазами, пусть лицо и оставалось бесстрастным.

В памяти всплыл тот день, когда парень получил эти самые права. Пришел домой гордый собой и страшно счастливый. Пригласил меня зайти вечером на чай, чтобы отпраздновать в тесном соседском кругу. Люда тогда весь вечер улыбалась, расхваливая своего сына, а потом, когда Вадик ушел в комнату, положила голову мне на плечо и негромко всхлипнула, шепча:

– Как же быстро он вырос, – эти слова она повторяла снова и снова, пока я гладила ее по голове. – Мой маленький мальчик уже стал таким взрослым. Совсем недавно первые шаги делал. В школу пошел! Как же время летит, и подумать страшно. Скоро семью свою заведет. Оставит меня тут одну совсем.

Я прикрыла глаза, от воспоминаний о тех тихих словах испуганной матери сейчас было почти физически больно.

Пока я разглядывала вещи, Людмилу усадили на ближайший стул и пытались привести в чувство с помощью нашатыря. Моя соседка очнулась резко, махнула рукой, отталкивая от себя смоченную нашатырным спиртом ватку и заплакала. Кричала что-то, отталкивала от себя руки санитаров, пока ее покрасневшее лицо заливали слезы. Леонид пытался успокоить Люду, но той вряд ли сейчас хоть кто-то мог помочь.

Хотела бы я сказать: «Это всего лишь вещи, это еще не значит, что там Вад», но шестое чувство подсказывало, что говорить такие слова не стоит. Не нужно давать напрасную надежду на лучшее.

– Вы можете осуществить опознание самостоятельно? – спросил у меня незнакомый следователь, отведя в сторону.

Я посмотрела на него, потом перевела взгляд на плачущую Люду.

– Мы можем перенести процедуру, но сами понимаете. Время не ждет.

«Время не ждет», – повторила я про себя. Вот и меня оно не ждало. Нужно было скорее искать Вадика, а не бестолково мотаться по городу. Может, он все еще был бы жив тогда.

От этой мысли я закусила внутреннюю сторону щеки, не хватало еще и мне расплакаться.

– Пройдемте.

Пусть я и не была близкой родственницей Вадима, но процедура позволяла пригласить и любого другого человека, хорошо знакомого с усопшим. Запнувшись в своих мыслях о последнее слово, я ощутила на языке горечь.

В холодной комнате, освещенной слепящим искусственным светом, меня встретили сотрудник морга и психолог. Последний пытался начать со мной разговор буквально с порога, но я движением руки попросила повременить.

– Лучше поговорите с женщиной, которая в коридоре сидит. Ей нужнее.

Психолог заспорил, но, поймав на себе взгляд следователя и получив короткий кивок, все равно вышел. А мне хватило одного лишь взгляда, чтобы понять – хорошего финала у этой истории не получится.

Передо мной на столе, накрытый по плечи белой проштампованной тканью, лежал Вадим. Было странно видеть его таким: даже оставаясь серьезным, Вадик все равно излучал какую-то свою лучезарную энергию, от которой невозможно было скрыться. Теперь же вместо яркого факела, освещавшего собой все вокруг, я видела лишь выгоревшую дотла ткань, намотанную на обугленную палку.

– Можете подтвердить личность умершего? – спросил следователь.

Звучал он бесстрастно, как истинный профессионал своего дела. Винить парня за формализм было нельзя, но я позволила себе ощутить раздражение. Тут, перед нами, лежит тело хорошего и доброго человека. Моего соседа, даже почти друга. Простить следователю его холодный тон я никак не могла.

Подойдя ближе, я заглянула в давно знакомое, но пустое теперь лицо. Всю правую сторону от виска и до нижней челюсти покрывала огромная гематома.

– Чем его ударили? – спросила я.

Сотрудник морга замешкался: посмотрел сначала на меня, потом на следователя. Лишь когда последний снова кивнул, ответил:

– По предварительным данным, чем-то вроде наполненной жидкостью бутылки или…

– Биты, – не дала я договорить. – Он умер от этого удара?

Сотрудник морга с сомнением покачал головой.

– Тело только недавно поступило, мы еще не провели все необходимые исследования. Но могу смело сказать, что парень умер не от этого удара, – мужчина потянулся к собственному затылку, но отдернул руку, не успев это сделать. – Судя по всему, он при падении ударился головой о металлическую лестницу. Это и стало причиной смерти. Больше я ничего не могу вам рассказать, не имею на то полномочий. Обращайтесь к следователю, который будет вести это дело.

Я поджала губы, взывая к своему профессионализму и требуя его вернуться ко мне. Взять верх над эмоциями и дать мне возможность трезво мыслить.

К сожалению, просьбы мои и мольбы оказались тщетны.

Ввиду моего рода деятельности, с трупами приходилось встречаться не раз, не два и даже не десять, но это был не тот случай. От того все мысли путались, теряясь в эмоциях и превращаясь в вязкую и липкую кашу.

Оставаться здесь и дальше смысла не было. Я кивнула следователю и развернулась.

В коридоре меня встретили три пары глаз. Одни из них – яркие, материнские – смотрели с особой надеждой. В них было столько искренней и неподдельной веры в чудо. Тем сложнее мне было открыть рот и подтвердить смерть Вадима.

Но слова оказались не нужны. Видя мой скорбный взгляд, Людмила перестала плакать и резко затихла, скрыв лицо за ладонями. Психолог суетился рядом с ней, а Леонид поднялся и быстро подошел ко мне.

– Ты в порядке?

Я кивнула, не заостряя внимания на том, что мы не переходили на ты. Вряд ли сейчас это можно было назвать чем-то важным. Чтобы хоть немного отвлечь себя чем-то, я задала другой вопрос:

– Ты здесь откуда? – ну а что: ему можно перейти на ты, а мне разве нет?

Леонид обхватил меня за предплечье и оттащил подальше с прохода, давая пройти спешившим куда-то санитарам. А я их даже не заметила.

– Оля попросила приехать. Сказала, что от нее здесь толку не будет с ее страхами. А надо выяснить, когда Лешку… Соломина… тело забрать можно. Я вроде как с ним приятельствовал, вот и взял на себя подготовку к похоронам. А по телефону тут справок никто не дает, вот и пришлось ехать…

– Оля же вроде только крови боится.

– Может, не только.

– И когда тело отдадут? – без особого любопытства спросила я.

– Говорят, пока идут следственные действия. Есть шансы, что в начале следующей недели. Обещают позвонить накануне. Ну да… место на кладбище мы выкупили, все остальные моменты дел сих скорбных можно будет решить достаточно быстро. А это… твои родственники?

– Нет, соседка, – вяло ответила я. – Ее сына нашли… мертвым. Убитым.

Мы стояли рядом, смотря в небольшое коридорное окошко. Люда все еще молчала, тогда как психолог не замолкал ни на минуту. Его монотонное бурчание об эмоциях и необходимости дать им сейчас выплеснуться больше бесило, чем успокаивало или отвлекало. Хотелось оказаться как можно дальше от этого места.

– Мне нужно выйти. Позвонить. – Я нащупала в кармане джинсов телефон и со второго раза разблокировала его непослушными пальцами.

– Его отцу? – Леонид кивком указал в сторону двери, за которой остался лежать Вадим.

От этого жеста меня передернуло, по коже пробежал неприятный мороз, а где-то в горле встал огромный колючий ком. Я поспешила глубоко вдохнуть.

Ответ прозвучал чуть тише, чем хотелось бы:

– Нет. Его отец – большой любитель хлебобулочных изделий. Как ушел за хлебом, когда Люда забеременела, так и не вернулся.

Леонид издал неясный звук, пытаясь то ли усмехнуться, то ли ответить что-то связное. В сухом итоге у него не вышло ничего из этого. Я же подумала, что стоит прямо сейчас позвонить Стасу или Вике, подъехать к ним, огорошить этой новостью… и, возможно, узнать, что они от меня скрывали. Тем более что я зашла в такой тупик, из которого не видно выхода.

– Тогда кому?

– По работе, – лаконично ответила я.

Мой взгляд бегал по именам контактов в телефонной книге, но за мутной пеленой в глазах рассмотреть хотя бы одно было катастрофически сложно. В конце концов, я вышла из телефонной книги и зашла во вкладку с недавними вызовами. Поняла, что ни Вике, ни Стасу не звонила, а Викиного телефона и вообще не сохранила. Снова ткнулась в телефонную книгу. Но вдруг телефон исчез из моей руки, Леонид забрал его прежде, чем кнопка вызова была нажата.

– Что ты творишь? – прозвучало вроде бы и возмущенно, но больше устало и безжизненно. Правда в том, что сил на злость или даже показное недовольство у меня уже не осталось.

Леонид скривился, пряча мой телефон в кармане своих черных брюк.

– Тебе не по работе нужно звонить, а отдохнуть. И за подругой присмотреть. Ее сейчас нельзя оставлять одну. Давайте я отвезу вас домой?

Было в его словах какое-то манящее зерно истины, которое я упрямо стремилась оспорить. Какой еще отдых? Я уже так наотдыхалась, что Вадим теперь мертв. Больше мне нельзя сидеть и бездействовать. Кто знает, приведет ли еще одна моя заминка к новым жертвам! Да и незачем давать убийце – теперь уже убийцам – и единого шанса скрыться от правосудия. Но Леонид не дал мне озвучить возражения, развернулся и направился к Людмиле.

Из одного только упрямства и обиды я не последовала за мужчиной и осталась стоять у окошка. Вцепившись побледневшими пальцами в подоконник, я смотрела на улицу. Большое дерево, растущее у самого здания, загораживало собой почти весь обзор, но я не отводила взгляд, смотрела на покачивающиеся от ветра ветви, дрожащую листву и глубоко дышала. Желанное успокоение не приходило – меня с головой захлестывала вина.

Где-то в отдалении звучали чужие голоса. Я пыталась вслушиваться в их разговор, но слова пролетали мимо, не желая попадать в мои уставшие уши.

Не знаю даже, как долго я простояла тут в одиночестве, пока Леонид не вернулся. Он подошел один и встал лицом ко мне, прислонившись боком к подоконнику.

– Сегодня ей лучше остаться под присмотром врачей, – передал мужчина слова, которые ему, видимо, сказал психолог. – Он назвал какой-то медицинский термин, но я не воспроизведу точно.

– Я не могу оставить ее тут.

Разве я могла не поспорить?

– И чем ты ей поможешь? Упадешь в обморок из-за усталости и голода? Ты хотя бы ела сегодня?

– Четыре ложки супа и два стакана кофе!

Леонида мой разнообразный рацион не вдохновил.

Попрощаться с Людой мне не дали, пока мы говорили, психолог позвал двух санитаров и мою соседку увезли на каталке. Я понадеялась, что с ней все будет в порядке, но потом поняла – какое там в порядке?

– Не раз бывала в морге, но впервые это так тяжело, – сказала я Леониду, пока мы шли к выходу из здания.

Странное дело, пока мы шли сюда, я была уверена, что смогла запомнить каждый поворот, каждый длинный коридор, но теперь шла как в тумане. Едва ли смогла бы выбрести к выходу самостоятельно. Леонид же шел впереди, выступая теперь в роли путеводной звезды.

На улице нас встретила ночь, за всем происходящим я совсем потеряла счет времени. Неужели уже так поздно? Этот бесконечный день подошел к концу? Не верю! Не может такого быть.

На мои плечи легло что-то тяжелое. Я коснулась и ощутила приятную ткань. Это был пиджак Леонида.

– Не очень холодно, но все равно не помешает, – сказал он тихо. – Подожди здесь. Я подгоню машину.

И я ждала, часто-часто моргая, чтобы прогнать картину, которую я увидела в морге. Таким Вадика помнить совсем не хотелось. Пусть в моей памяти он останется светлым живым парнем, который искренне горел каждой своей мечтой и идеей, а не холодным телом под белой простыней.

Куда меня вез Леонид, я не думала, только смотрела в окно на спящий город. Боролась со сном и усталостью. Мой желудок громко заурчал.

– Как приедем, я приготовлю что-нибудь на скорую руку, – пообещал мужчина.

Его слова прозвучали странно – будто издалека. Из-под толщи воды или с другого конца очень длинной комнаты.

Слишком поздно я поняла, что засыпаю.

Глава 7

Утро едва ли можно было назвать приятным. Я вообще в последнее время редко встречаю день, будучи довольной, ведь из раза в раз происходит что-то, от чего хочется спрятать голову под подушку и не вылезать до самого вечера.

Но сегодняшнее утро по паршивости переплюнуло все предыдущие, вместе взятые. Первой моей мыслью после пробуждения было: какой ужасный и выматывающий сон. Следом за мыслью безжалостно пришло осознание того, что эти события никаким сном не являлись. Одна только суровая реальность, которая бьет тебя сильней всего, когда ты вовсе этого не ожидаешь.

Проснулась на удивление быстро и легко – плохие события бодрят получше любого кофе. Первым делом я разыскала телефон, он валялся прямо рядом с подушкой и был совершенно полностью разряжен. Как бы отчаянно я ни пыталась его включить, эффекта ровным счетом никакого.

Вздохнув от досады, я откинула одеяло в сторону и спустила ноги на пол. Лишь на пару мгновений я замерла, прежде чем коснуться обнаженными ступнями приятно прохладного пола. Заминка была нужна, чтобы спросонья сориентироваться, какая нога у меня правая. Пусть это просто примета, но хоть небольшим количеством удачи заручиться хотелось. Сейчас даже малая капля везения была для меня на вес золота.

В тот самый момент, когда мои ноги – сначала правая, а через секунду левая – коснулись наконец пола, я осознала, что не имею понятия, где нахожусь. Вот и приплыли. Видимо, удача сработала как-то совсем не так, как я того хотела.

Почесав глаза, я с чего-то решила, что это может помочь мне оказаться дома.

Гениально, Татьяна, ваша находчивость не знает равных во всем свете.

И как я сразу не заметила, что нахожусь не в своей квартире, комната побольше будет, да и эти окна в половину стены. Куча полок с книгами – не то чтобы у меня дома такого не было, но эти от пола до потолка и заставлены так, что места свободного не найдешь. Рядом диван, пара кресел и столик перед ними, а на столике горка из трех книг и небольшой кактус в лиловом горшке в белую точку. А он-то тут откуда? Я поморщилась: голова была тяжелой.

Вообще можно было понять, что что-то не так, сразу же после пробуждения, кровать была жестче, а одеяло слишком тонкое. Видимо, человек, укрывший меня им, не разделяет мою любовь к летнему сну под теплым пледом.

Я встала на ноги и осмотрелась: комната как комната. Вообще очень даже красиво обставленная, явно какой-то дизайнер постарался, подбивая цветовую гамму. Одно плохо было – я не имела ни малейшего понятия, как сюда попала и как далеко моя собственная квартира.

Хорошо хоть моя одежда на мне же и обнаружилась. Пусть лучше пуговица от джинсов оставит на мне синяк после сна на животе, чем я буду гадать, кто и при каких обстоятельствах меня, спящую, раздевал.

Оглядевшись, я заметила дверь. А раз нашлась дверь, значит, нужно ее открыть и посмотреть, что там. Так я и обнаружила длинный холл. Светильники на стенах не горели, а все остальные двери были закрыты, посему помещение встретило меня пугающей атмосферой склепа.

Глубоко вздохнув и набравшись храбрости, я вышла из моей временной опочивальни. Решила пойти на свет. Лучшая тактика на любой случай жизни. Разумеется, если ты не находишься в стадии клинической смерти или этот самый свет идет от чего-то бесконтрольно горящего. Мой случай, кажется, не подходил под описание этих двух вариантов, потому я решила попытать удачу.

На половине пути я услышала мелодию. Она играла совсем тихо, а кто-то неумело и фальшиво подпевал. Вот уж новости: я здесь не одна. От этого открытия стало в равной степени и тревожно, и спокойно.

Я продолжила идти.

Уняв свое желание открыть каждую из дверей и заглянуть внутрь, я шла прямо на звук. В конце холла была закругленная арка, а дальше виднелся край холодильника. Видимо, там кухня. Ну или дизайнер установил холодильник в какой-то другой комнате, чтобы удивить гостей и жителей этого места. Тут уж как знать.

Остановившись у самой арки, я помешкала, но заглянула. Это и правда была кухня: такая же просторная, как и все остальные помещения, которые я тут видела.

У плиты стоял мужчина. Покачивая головой в такт мелодии, доносящейся из оставленной на столе мини-колонки, он фальшиво и негромко напевал.

– И мое сердце, – проскрежетал его голос, – остановилось.

Да уж, вот тебе и музыкальное сопровождение под стать настроению. Но когда мужчина к покачиванию головы стал добавлять еще и движение плечами, а потом и вовсе запел в деревянную лопатку, я решила, что пора его остановить.

– Леонид! – громко воскликнула я, заставив мужчину одновременно вздрогнуть и обернуться. Поймав его взгляд, я постаралась как можно более дружелюбно помахать рукой: – Доброе утро.

– Доброе, – Леонид кивнул, прокашлялся и как ни в чем не бывало вернулся к плите. Быстрым, но уверенным движением он поправил сбившийся фартук. – Ты чего так рано проснулась? Вчера уснула прямо в машине, а сегодня в восемь утра уже на ногах.

– Сейчас восемь? – моему удивлению и недовольству не было предела.

Не поверив словам Леонида, я стала искать взглядом часы. На мое счастье они нашлись: прикрепленный к стене циферблат в виде какой-то абстракции из пересекающихся геометрических фигур разрушил мои надежды.

– Восемь часов и четыре минуты, – проворчала я себе под нос.

Третий день кряду просыпаюсь чуть ли не с восходом солнца. Надеюсь, мой организм не решил с чего-то, что это теперь норма, и не будет будить меня в такое время каждый день.

Леонид тем временем вновь начал пританцовывать и тише прежнего подпевать следующей песне.

– Я наяву вижу то, что многим даже не снилось.

В этот раз его голос звучал чуть мягче, но ноты опять сплошь фальшивые. Улыбнуться заставляло лишь то, с какой искренностью мужчина пропевал эти строки, а потом еще и на меня деревянной лопаткой указал.

Даже странно было видеть Леонида таким. Вчера я почти не помнила, как он выглядел, но забыть то впечатление, которое оставил о себе мужчина в первую нашу встречу, было невозможно. Он же выглядел как настоящий идеал! Модели должны сходить со страниц глянцевых журналов, чтобы уступить Леониду свое место. Идеально уложенные назад волосы, спокойный уверенный взгляд и закатанные до локтя рукава черной рубашки, из-под которой виднелся самый краешек татуировки. Сейчас ничего из этого не было, но Леонид не казался отталкивающим. Напротив, этот танцующий растрепыш в домашней одежде привлекал все мое внимание.

– Я уснула в машине, и вы привезли меня сюда? – для порядка уточнила я, осознав, что слишком долго пялюсь.

Леонид перестал петь и громко фыркнул.

– Кажется, вчера мы перешли на «ты»?

– Точно, – я кивнула и специально выделила голосом местоимение: – Так ты ответишь?

– Да, – Леонид перевернул блинчик на сковородке и повернулся ко мне, опираясь бедром о столешницу. – Ты уснула. Мои попытки разбудить не увенчались успехом. Да и вообще, будить тебя после всего случившегося показалось кощунством. Вот я и решил дать тебе отоспаться.

– Мог бы позвонить Оле и узнать мой адрес, – почему-то я была уверена, что моя давняя подруга знает его.

Леонида мои слова не впечатлили, и он отрешенно пожал плечами.

– Мог. Но тебя, опять же, пришлось бы будить ради того, чтобы узнать, где ключи. Было куда легче принести тебя сюда, чем обзванивать людей и мотаться по городу, – с довольной однобокой улыбкой он добавил: – Я свое время берегу, – и вернулся к блинам.

Я закатила глаза, не удержавшись от тяжелого вздоха. Вот что за человек?

– Подожди, – осознание настигло меня внезапно, – то есть ты на руках меня сюда принес?

– А ты знаешь еще какие-то способы транспортировки спящих дам от машины в квартиру? – в тон мне ответил Леонид.

Его игривое утреннее настроение немного бесило, но в то же время было в нем и что-то очаровательное.

– Ладно. Закрыли тему.

Леонид улыбнулся, пропел строчку только начавшейся незнакомой мне песни и переложил готовый блин на тарелку к остальным. Набрав в поварешку тесто, он распределил его по блиннице и вернул ту на огонь. Да еще так ловко все это провернул, у меня блины всегда были больной темой. Сделать хоть какое-то подобие круга – настоящий подвиг. Подобное случалось, наверное, раз в пятилетку, если не реже, все одни овалы, треугольники или что пострашнее.

– Неплохо.

– Научить? – Леонид вновь встал полубоком.

Я покачала головой.

– У меня нет столько времени и терпения.

Леонид улыбнулся и коротким взмахом руки предложил мне сесть за стол. Я немедленно это предложение приняла и стала бессознательно барабанить ногтями по деревянному столу. Сама я на звук мало внимания обращала, а вот мужчину он, кажется, нервировал.

– Что-то не так? – спросил он, но тут же покачал головой и выражение его лица сменилось с задумчивого на виноватое: – Прости. Глупость спросил.

Я кивнула, но лишь спустя несколько долгих секунд поняла, что Леонид имел в виду. Вспомнив про Вадима, я тут же прикрыла глаза. Голова после пробуждения нещадно болела, но хоть чувство вины отошло в сторону. Теперь же мне стало страшно, что эти эмоции вновь свалятся мне на голову и будут мешать думать. А мне никак нельзя было опять выходить из строя. Дело еще не закрыто!

– То, что случилось, ужасно, – продолжал мужчина. Развернувшись к плите и переворачивая блинчик, он говорил медленно и как-то вдумчиво. Будто взвешивая каждое слово, прежде чем дать ему прозвучать: – Этот парень был твоим близким человеком?

Я кивнула, а потом опомнилась, вспомнив, что Леонид спиной меня никак не увидит, и ответила вслух:

– Можно сказать и так. Я знала его несколько лет. Мы были соседями, – в голове роились десятки историй и фактов о Вадиме, но озвучивать их я не хотела. Все это сейчас казалось не к месту.

Каким-то странным образом этой безмолвной поддержки Леонида и аромата блинов оказалось достаточно, чтобы я успокоилась. Как бы абсурдно и дико это ни звучало, но все было так. В глубине души скреблась вина за то, что я так легко отпустила Вадима, но то ли я еще не осознала случившееся в полной мере, то ли пережитые усталость и волнения на время притупили мои чувства. Факт оставался фактом – все, что я сейчас чувствовала, это боль в голове.

Я подняла взгляд и посмотрела на Леонида. Теперь он молчал, но не прекращал печь блины. Раз за разом он ловко наливал тесто, распределяя его по блиннице каждый раз идеально, потом так же легко переворачивал блин, еще через несколько минут снимал и укладывал поверх уже готовой стопки. Это монотонное зрелище действительно привлекало внимание и помогало отбросить назойливые мысли, которые так и норовили вернуться в мою голову.

Нужно было старательней искать его! Надо было сразу по его друзьям поехать, может, кто-то что-то утаил! Нужно было допрашивать их настойчивей! Нужно было проследить за Стасом и Викой! И вообще, надо было еще вечером, когда увидела Вада с битой наперевес, настучать по его бестолковке и отговорить от глупостей – эти и многие другие обвиняющие меня мысли лезли в голову. С другой стороны, он взрослый парень, никто не заставлял его влезать в неприятности. Жалко, конечно. И Вадима, и Людмилу – ей непросто придется. Но я старалась абстрагироваться, во все глаза смотря на Леонида, как на маяк во время шторма. Как на кого-то стабильного и спокойного, пока вокруг роем ос кружили и жалили мысли. И пусть осы не собираются роем, мои мысли-осы решили сделать исключение и пойти против природы.

Леонид закончил готовить, выключил плиту, а тарелку с блинами переставил на стол передо мной. Только сейчас я ощутила, как затекли мои руки, все это время я недвижно сидела, упершись локтями в стол. Ладони я сложила друг к другу и прислонила к щеке.

– Чай? Или кофе? Еще есть какао, но я не уверен в его сроке годности. – Леонид оставил в покое тарелку и посмотрел на меня.

Я же попыталась пошевелиться, сесть ровно, но тут же скривилась от сильной боли. В мои бедные затекшие руки будто разом вонзились жала всех ос-мыслей. Но пусть лучше руки жалят, чем в голову лезут.

О каких только глупостях я тут думаю? Какие-то осы! Мне делом надо заниматься, убийцу – или даже нескольких убийц – искать, а я тут сижу на кухне у одного из подозреваемых и что собираюсь делать? Пить на завтрак чай с блинами? Нет, такого точно не будет.

– Я буду кофе. Не растворимый, надеюсь?

Леонид взглянул на меня наигранно сурово и открыл кухонный шкафчик. Там стояли несколько баночек с чаями, а также два пакета, в которых обычно продают кофе. Один побольше, второй поменьше.

– К твоему сведению, растворимый кофе – это тот же самый натуральный кофе. Просто его обжаривают, измельчают, а потом обрабатывают горячей водой и сушат.

Я подняла на уровень лица левую руку и пару раз стукнула большим пальцем по остальным, прижатым друг к другу:

– Бла-бла-бла, – даже немного гордость за себя взяла из-за того, как быстро я вернула себе свою любимую саркастичность.

Леонид же не обиделся, а даже улыбнулся в ответ. Больше рекламировать мне растворимый кофе он не стал и потянул с полки тот пакет, что больше.

В нем оказались зерна. Следом за зернами мужчина с той же полки взял кофемолку и турку.

– Ого, – мое внимание привлекла кофемолка. Она не походила на те, которые я видела прежде. Хотя бы тем, что была не автоматической, а ручной.

Леонид поймал мой удивленный взгляд, усмехнулся и засыпал в кофемолку зерна.

Теперь кухню заполнял не только аромат блинов и кофе, но и хруст перемалываемых кофейных зерен. Музыка для ушей – не иначе.

Кофе Леонид варил в турке и, судя по количеству, для меня одной.

– А ты что будешь?

– Зеленый чай.

Я даже не старалась скрыть в собственном взгляде разочарование. Но ладно, о вкусах не судят.

«Если дело не касается кофе!» – поспорила я сама с собой, но озвучивать не стала.

Спустя минут десять или около того мы уже разместились за столом с нашими напитками – моим прекрасным свежесваренным кофе и бледно-желтым бесстыдством Леонида. Блины успели немного остыть, по краям больше не хрустели, зато были теперь нежными и почти тающими на языке.

Я не сдержалась и прикрыла глаза, протяжный звук, который я издала, едва ли можно было назвать приличным.

Леонид усмехнулся и пододвинул поближе ко мне сметану.

– Не нужно, – отказалась я тут же. – Не хочу вкус перебивать. Где ж ты так готовить научился?

– Несколько лет назад я подрабатывал на одном иностранном стриминговом сервисе. Вел свой блог о кулинарии, – не без самодовольства поделился Леонид. – Не хочу хвастаться, но подписчики меня очень любили.

– Еще бы, – моя рука уже тянулась к третьему по счету блину. Хотелось ее отдернуть, но аромат блинов оказался сильнее моей силы воли. Эх, такими темпами плакала моя идеальная фигура. – Если бы они смогли попробовать то, что ты приготовил, то любили бы еще сильнее.

За завтраком и легкими незатейливыми разговорами время пролетело быстро. В какой-то момент Леонид поднял взгляд на часы и выдал растерянное «ой!». Я тоже поспешила обернуться и глянуть на циферблат. Маленькая стрелка указывала на восемь, а большая зависла ровно посредине между четверкой и пятеркой. Стало быть, сейчас 8.23. А если точнее, то 8.22.30!

– Прости, я бы с радостью побыл тут с тобой еще, но мне нужно на работу.

Я нахмурилась, переводя взгляд на Леонида.

– Какую еще работу? Сегодня же суббота? – и да, последняя фраза тоже прозвучала как вопрос, я вдруг резко усомнилась в том, какой сейчас день недели. А под рукой даже календаря нет, чтобы посмотреть точно.

– Да, суббота, – ответил Леонид. Я кивнула, порадовавшись, что хоть дни недели смогла успешно посчитать, – но после смерти Алексея в офисе творится хаос. У руководителей отделов теперь ненормированная рабочая неделя, пока все не устаканится.

Звучало как-то уж совсем несправедливо.

– А что бы ты делал, если бы я все еще не проснулась? – вопрос был почти не к месту, но не задать его я не могла.

Леонид же совсем не растерялся и ответил:

– Оставил бы тебя спать, – прозвучало как само собой разумеющийся и самый логичный ответ из возможных. Да уж, действительно. Как это я не догадалась? Это ведь действительно первый вариант, который приходит на ум.

Видимо, от моих саркастичных мыслей эмоции на лице проступили соответствующие, заметив их, Леонид покачал головой и весело улыбнулся.

– Что-то мне подсказывает, что если бы я тебя разбудил, то нарвался бы на недовольство.

– Это само собой, – кивнула, не видя смысла отрицать. – Но, если бы я проснулась, запертая одна в чужой и незнакомой мне квартире, недовольства было бы больше.

– С чего ты взяла, что я бы стал тебя запирать? Оставил бы ключи на тумбочке. И записку. Так что недовольной ты бы недолго по квартире ходила, – он поднялся со стула, собрал посуду и отнес ее в раковину. – Ты извини, но мне нужно на работу собираться. Подождешь? Я отвезу тебя, куда нужно.

Я кивнула, хотя даже не представляла, куда мне нужно. Искать Вадима больше не было смысла – он в каком-то смысле нашелся.

Тряхнув головой, я успешно отогнала от себя мысли о соседе. Хотя кто знает, как долго мне удастся бороться с ними. Я должна вести себя как профессионал, в конце концов! А профессионал не будет отвлекаться на пустые эмоции. Нужно было срочно взять себя в руки и вернуться к расследованию.

Только теперь расследование нужно было повернуть в другое русло, в том, что убийства Вадима и Алексея связаны между собой, можно было не сомневаться.

Задумалась я, видимо, крепко, потому как даже не услышала ни то, как Леонид вышел из кухни, ни то, как за ним закрылась дверь одной из комнат. И даже шум воды достиг меня слишком поздно.

Стало как-то неловко. Я здесь, в чужой квартире, пока ее владелец принимает душ. Да и вообще, все утро выдалось каким-то странным. Я будто попала в какой-то театр абсурда, в котором меня привозят из морга, на руках заносят в чужой дом, а потом утром еще и блинами кормят. И при всем при этом я сама проснулась в восемь утра! Да когда такое было?

Я решила немного прогуляться и обдумать происходящее: вышла из кухни, прошлась по коридору, заглянула в одну из комнат. Ничего интересного в ней не нашлось, и я пошла дальше. Поочередно заглядывала в каждую попадающуюся мне на пути дверь. Лишь одну я не стала трогать – ту, за которой скрылся Леонид. Но не сдержалась и остановилась, чтобы прислушаться. Шум воды стал звучать для меня громче, но не был таким, как если бы ванная располагалась прямо в этой комнате. Скорей всего это была спальня, из которой можно было попасть в ванную.

Я оставила это все на уровне догадок и продолжила свое увлекательное путешествие.

Выходя из последней на моем пути комнаты, я услышала, как вода в ванной прекратила литься. Видимо, с водными процедурами Леонид закончил. Но это совсем не значило, что мужчина прямо сейчас выйдет и мы поедем. Скорей всего ему еще потребуется какое-то время на сборы.

Скучая, я пошла дальше.

На другом конце коридора обнаружилась прихожая. Тоже просторная и в таком же светлом минималистичном стиле. В углу стояла тумбочка для обуви, сбоку от нее небольшой шкаф с полками, а на полках всякое-разное: какие-то квитанции, ключи, бумаги, придавленные пресс-папье в виде двухэтажного домика. Но мое внимание почти сразу привлекла толстая папка. Она выделялась своей яркой желтой обложкой и стояла одна-одинешенька на своей собственной полке. Какая-то совсем лишняя и чужая в этой однотонной идиллии.

Особенно примечательной в этой папке была небольшая прямоугольная наклейка с надписью: «Стол 8. Алексей». Номер стола мне ни о чем не сказал, а вот имя, которое было на слуху последние дни, пропустить я никак не могла.

Взяв папку в руки, я провела пальцами по наклейке. В памяти всплыли жалобы Вики на странное стремление Алексея все нумеровать. Как она тогда сказала? Даже на ее папках наклеены наклейки с номером стола и именем? Кажется, так. Значит, эта папка со стола Алексея? Логично ведь. Но что она делает в доме Леонида?

Я приоткрыла папку. В ней обнаружились какие-то документы. Мой взгляд зацепился за название ООО «Новое начало». К сожалению, рассмотреть толком я ничего не успела, даже находясь в прихожей, я прекрасно услышала, как Леонид хлопнул дверкой шкафа. Видимо, он уже одевался, значит, времени в обрез.

Пришлось поспешить и поставить папку на место, а самой вернуться на кухню. И как раз вовремя, стоило мне сесть на стул, как Леонид открыл дверь ванной и вышел в коридор.

Я старалась дышать медленней, чтобы мужчина не заметил, как сильно я запыхалась во время своей короткой, но такой быстрой пробежки.

– Ну? – я вздрогнула, когда голос Леонида раздался так близко, мужчина стоял в арке и смотрел в мою сторону. Он был одет в черные брюки и серую рубашку, галстук болтался на предплечье, а такой же черный пиджак Леонид держал в руке.

Он что, видел, как я бежала? Я же вроде успела вовремя. Он не должен был заметить. Тогда, может, он мог услышать топот?

– Что «ну»?

– Поехали? – Леонид развел руками. – У меня еще есть немного времени перед началом рабочего дня. Успею завезти тебя куда надо.

Сказать бы ему, что «куда мне надо» находится в его прихожей. Вот там бы я задержалась и поизучала содержимое желтой папки с такой красноречивой наклейкой. Но так ответить на вопрос Леонида я не могла.

– Хорошо. Подвезешь меня до полицейского участка?

Мужчина посмотрел на меня с недовольством.

– Тебе нужно отдохнуть, а не работать.

Я фыркнула и сама удивилась, каким забавным вышел этот звук.

– Со мной все в порядке. Я не какая-то кисейная барышня. К тому же работа сама себя не сделает, – и тише прибавила: – Мне нужно найти убийцу.

В этот раз Леонид спорить не стал, пусть и поджал показательно губы, надо же было хоть как-то свое недовольство обозначить.

– Ладно. Поехали. – Он окинул взглядом плиту, видимо, решив удостовериться, что точно все выключил, а потом снова посмотрел на меня: – И, чтоб ты знала, не кисейным барышням тоже нужен отдых.

– Да знаю я, – поднявшись на ноги, я деловито расправила плечи, обошла Леонида и направилась в сторону прихожей. – Давай быстрее. А то я такси вызову, пока ты дотопаешь.

Леонид негромко ответил что-то, коротко посмеялся то ли от моих угроз, то ли от того, что сам сказал, и пошел следом.

В прихожей пришлось задействовать весь свой актерский талант, чтобы правдоподобно изобразить, что я понятия не имею, где стоит моя обувь и что ключи от двери лежат на одной из полочек.

К слову о полочках, случайно или намеренно, но Леонид встал так, чтобы шкаф – и особенно лежащую там папку со стикером – мне не было видно ни при каких обстоятельствах. Сначала я подумала, что это действительно случайность, но потом изобразила, что потеряла равновесие, обуваясь, качнулась и сделала несколько шагов в сторону. Леонид тут же подвинулся в ту же сторону и руки выставил, будто планируя меня поймать.

– Все в порядке, – поспешила заверить я. Даже края папки увидеть не успела. Ну и шустрый.

Подозрения в моей голове множились с небывалой прежде скоростью. Не может это быть простым совпадением. Эта папка попала к Леониду при обстоятельствах, которые он хотел бы скрыть. Иначе в чем проблема была бы сказать что-то вроде: «Алексей отдал мне эту папку по ошибке» или «я как-то подвозил его, а Соломин папку в машине забыл. Вот никак не получалось вернуть». Но Леонид почему-то не сказал ничего из этого, а стал прятать папку от меня. Может, растерялся и не подумал. Или испугался, что я стану проверять и смогу уличить во лжи?

Обувшись, я покачала головой. Вот так и ведись на вкусные блинчики. Мужчины уж очень коварны: накормят, песни споют, а потом прячут за спинами папки убитых недавно коллег.

Я развернулась и дернула ручку двери. Та была заперта и не поддалась.

– Откроешь?

Леонид замешкался, глянув на полку с ключами. Та была достаточно далеко – чтобы достать ключи, ему однозначно придется отойти далеко от папки.

Я про себя усмехнулась. Видимо, нервное – в конце концов, я тут одна заперта в квартире наедине с возможным убийцей. В другое время я бы могла понервничать по этому поводу или попытаться придумать что-то, но сейчас мой эмоциональный фон стойко держался на уровне нуля. Наверное, Леонид действительно прав в том, что мне стоит отдохнуть. После вчерашнего так уж точно потребуется немало времени, чтобы мои нервы пришли в норму.

Решив не мучить дальше Леонида, я развернулась лицом к двери, делая вид, что меня очень заинтересовал запертый замок.

За спиной послышались торопливые шаги, не прошло и пары секунд, как Леонид протянул руку через мое плечо и подал ключи.

– Откроешь? Я пока обуюсь, – звучало, как вполне веская и справедливая причина отдать едва знакомой ключи от собственного дома. Впрочем, спорить я не стала. Ключи забрала и быстро открыла дверь.

Дожидалась Леонида я уже в лифте, тот приехал быстро, и, чтобы не уехал, пришлось зайти в кабину и жать на кнопку открытия дверей. Возможно, не совсем честно по отношению к другим жителям дома, но мысленно я перед ними извинилась.

Меня так и подмывало отпустить кнопку, нажать на первый этаж и уехать одной. Потом как-нибудь оправдалась бы перед Леонидом. Или не стала бы – на тот случай, если б мужчина действительно оказался убийцей. Но сейчас так хотелось побыть в одиночестве. И в то же время страшно: вдруг, оставшись наедине с самой собой, я не смогу больше сдерживать мысли, и те раздавят меня под собственным весом? Вдруг вина вновь свалится на мои плечи и не даст сделать и шага?

– Тебе плохо?

Я заметно вздрогнула, когда обнаружила по правую руку от себя Леонида. Тот испуганно заглядывал мне в лицо, чуть наклонившись вперед. От странности его вопроса я даже немного растерялась.

– Нет. С чего мне вообще должно быть плохо?

– Не знаю. Но ты как-то побледнела. Я испугался, что что-то не так. Может, вернемся в квартиру и ты еще отлежишься?

Странное предложение, учитывая, что папка все еще где-то там.

Мой взгляд пробежался по мужчине, в руках его был достаточно пухлый дипломат. Видимо, папки в квартире уже нет, а значит, и мне нет причины туда возвращаться.

Я покачала головой:

– Все в порядке. Просто голова немного закружилась, – соврала, не моргнув глазом.

Леонид недовольно покачал головой.

– И все же я настаиваю, – теперь уже он потянулся к панели с кнопками и нажал на ту, что отвечала за открывание дверей. – Пойдем. Отоспишься как следует, а потом завезешь мне ключи.

– Нет. Не хочу. У меня дела, – чувствуя, что так легко мужчина не отступится, я прибавила уверенней: – Отдохну после того, как съезжу в одно место. Мне нужно переговорить со следователем.

– Обещаешь?

Пришлось кивнуть. Впрочем, я, может, даже и не солгала в этот раз. Кто знает, чем закончится встреча с Кирьяновым.

Ехали мы молча. Собственно, говорить-то было не о чем – еще утром обсудили все, что только можно было обсудить. Странно, но эта тишина не казалась давящей и некомфортной. Но, может, это мой уставший за вчерашний день мозг с радостью воспринимал любую тишину за возможность хоть немного отдохнуть.

Ставшие привычными за последние дни пробки встретили меня как родную. Именно в них мое бренное тело настигла усталость, голова совсем разболелась, а веки потяжелели и изо всех сил стремились закрыть мои глаза. В конце концов, эту битву я проиграла.

– Это становится традицией, – донеслось до меня в ту же секунду, как я прикрыла глаза. Недовольная этим намеком на укор, я села ровно и хотела бросить что-то в ответ, когда поняла, что никакой пробки вокруг и нет, а машина стоит напротив следственного управления.

Все-таки я уснула. Какой ужас! Вот и еще одна традиция, возникшая за время этого расследования – не вовремя засыпать в машине Леонида.

– Я был прав, и тебе стоило бы отдохнуть, а не возвращаться к работе.

Опять он за свое! Вновь аргументировать свой ответ я не хотела, а потому ограничилась коротким и лаконичным:

– Нет, – повесив на плечо ремешок сумки, я приоткрыла дверь. – Спасибо, что довез. И за завтрак, – вспомнив, прибавила чуть громче: – И за вчера!

По всему выходило, что благодарить Леонида нужно было много за что.

Мужчина кивнул со слабой улыбкой на губах и коротко попрощался. Машина тронулась с места и быстро скрылась за поворотом, оставляя меня на обочине совсем одну. Стало даже как-то неловко перед человеком – опоздает же теперь на работу из-за того, что подвозил меня. Офис компании же совсем в другой стороне находится.

Дав себе несколько минут на то, чтобы устыдиться, я вытащила телефон и почти по памяти набрала номер Кирьянова. В этот раз он не отвечал очень долго, я уже была уверена, что придется звонить еще раз.

– Алло, – прозвучал не совсем бодрый голос Кири.

– Привет. Я тут стою у порога твоей альма-матер, можно зайти? – повернувшись лицом к зданию следственного управления, я пробежалась взглядом по спешащим внутрь сотрудникам.

У одной девушки брелок на пропуске зацепился за застежку сумки и ей потребовалось немало времени и сил, чтобы его отцепить. Брелок был всего один, но звенел, как колокола на православный праздник.

– Конечно можешь, только меня там нет.

Вот это действительно было удивительно и даже почти шокирующе.

– А где ты?

– Тут в квартале от управления есть неплохое кафе. Сижу и завтракаю, пока минутка свободная нашлась. Если хочешь, присоединяйся.

Идея посидеть в кафе и обсудить все там, мне нравилась куда больше, чем вариант с разговором в кабинете Кирьянова. Не то чтобы я имела что-то против его кабинета, но по уровню комфорта это место не шло ни в какое сравнение с кафе.

– Хорошо. Я, кажется, видела какое-то кафе по дороге. Жди, – я уже хотела сбросить вызов, но передумала, – и закажи мне кофе.

Кирьянов ответил что-то неразборчиво положительное и первым положил трубку. Так и начались мои поиски не только убийцы, но и кафе, в котором этим утром решил позавтракать Киря.

Идти оказалось совсем недалеко, что не могло не порадовать. Оказавшись на месте, я оглядела зал и почти сразу зацепилась взглядом за взмывшую кверху руку. Это Кирьянов махал мне на пределе своих утренних сил.

– Привет, – зачем-то поздоровалась еще раз, присаживаясь за его столик.

Помимо заказа мужчины на нем стояла и чашка кофе. От ароматного напитка к потолку тянулась тонкая струйка пара. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Пахло не так приятно, как от кофе, который сварил мне Леонид, но достаточно, чтобы порадовать мое израненное чередой неудач сердце.

Кирьянов кивнул, даже не пытаясь произнесли короткое приветствие, пока жует бутерброд. Я же решила, что и без приветствия как-нибудь проживу, и тут же перешла к делу:

– Хотела обсудить с тобой дела наши скорбные. Вчера собиралась набрать, подтвердить, что да, Вадим Хромов – то тело, найденное в районе недостроя. Но меня вырубило, не поверишь…

– Поверю, почему бы нет? Ты же не железная, – улыбнулся сочувственно Киря. Он наконец победил бутерброд, запил чаем и откусил еще кусочек, успев перед этим спросить: – Что-нибудь рассказать мне хочешь?

Я замялась. А потом мысленно махнула рукой: защищать Вадима от интересов следствия уже смысла нет. А значит… Я вкратце пересказала Кирьянову всю эпопею мести Вадима за сломанный самокат. Сделала глоток кофе, а за ним еще один. Немного взбодрилась и продолжила:

– Я должна была тебе сразу рассказать, но все это время у меня был подозреваемый. Собственно, Вадим.

Кирьянов заинтересованно взглянул на меня, даже его брови дрогнули, но бутерброд снова не дал заговорить. За что Кирю и люблю, так это за привычку не разговаривать с набитым ртом.

– Но Вадим не мог этого сделать, – добавила я. – Он, конечно, парень своеобразный, склонный вляпываться в истории… Только вряд ли пошел бы на убийство.

– Возможно, – пожал плечами Кирьянов. – По поводу этой драмы с разбитой машиной – я в курсе. Ну и… там соседи описание дали, в рабочем чате Соломин поделился эпопеей с самокатом… В общем, не повезло твоему Вадиму, что мы его раньше не нашли.

– Это да, – кивнула я. – Да и я тоже не нашла. Последний раз его видели как раз на стоянке, избивающего машину Соломина. Соседи из дома… С друзьями он примерно в это же время созванивался. Кстати, с телефона Вадима что-нибудь вытащить удалось?

– Не-а, сломан в хлам. И – редкий случай – сим-карта тоже восстановлению не подлежит. Распечатку звонков у оператора сотовой связи мы, разумеется, заказали, но это дело небыстрое.

– А что там с местом преступления? Или все-таки это несчастный случай?

– Тань, пока рано говорить. Но по предварительным данным, удар тяжелым предметом по лицу к смерти привести не мог. Ударили вскользь, и парень сам грохнулся на лестницу и расшиб голову насмерть. Хотя могли и толкнуть…

– Ага… – кивнула я и задумалась. Вадима могли избить и в итоге убить, скажем, с целью отомстить за смерть Соломина. Или…

– Я с самого утра стажера посадил, чтобы он Хромова по нашей картотеке поискал. Выиграл себе время покоя и умиротворения, – мужчина невесело усмехнулся. – Ну а заодно… ты вчера обмолвилась, что твой сосед любил в неприятности влипать. Вот и узнаем, что за человек.

Я призадумалась, не совсем понимая, о чем речь, а Кирьянов решил пояснить, не дожидаясь наводящего вопроса:

– Вот теперь стажер в поте лица и ищет его среди фотографий рецидивистов. Надеюсь, до обеда еще поживу в спокойствии.

Фыркнув от легкого подобия смеха, я старательно абстрагировалась от словосочетания «твой Вадим». Чтобы отвлечься, я задала вопрос:

– За что ты так с новобранцем?

Но Кирьянов шутку не оценил и горестно покачал головой. От одного его вида сердце болезненно сжалось и возникло желание утешить друга. Но не успела я и слова сказать, как мужчина разразился долгой и до краев наполненной самыми разными эмоциями тирадой:

– Да слов моих нет. И сил уже тоже! Если так и дальше пойдет, то у нас все управление под откос пойдет с его «работой». Представляешь, что на месте преступления устроил? Не рассказывал тебе, нет? – Я покачала головой. – Я сказал ему пройтись, посмотреть, куда следы ведут, а он просто прошелся туда-обратно, сказал, что дошел до дома. Мы-то подумали, что до дома, который строят. Но нет, он так назвал фургончик строителей. И окурки не заметил. Часть вообще втоптал в грязь. Да вообще ничего не заметил. Еще и на месте преступления наследил. Хорошо, хоть тогда уже все сфотографировали. Да и я успел остановить, а то он бы и по трупу прошелся.

– Хочешь сказать, вы место убийства Соломина паршиво отработали? – поддела я.

– Да нет, – не повелся на подначку друг. – Отработали-то нормально. Я ж не ирод какой, чтобы стажера на свежее место преступления запускать. Сначала криминалисты все, что им требовалось, собрали, территорию отсняли, следы, что были, взяли. А уж потом… поучил, блин, работать. Куда мы катимся! – проворчал он.

Мужчина глубоко вздохнул и медленно покачал головой, покрутил оставшуюся треть бутерброда и положил обратно на тарелку. До чего же его этот стажер довел, что человека даже еда не радует.

– По окуркам-то информация есть? – уточнила я.

– На них обнаружены следы физиологических жидкостей, совпадающие со следами убитого Алексея Соломина, – отчеканил Володька. – Марка совпадает с той, что курил Соломин. В пачке, обнаруженной в кармане его брюк, не хватает семи сигарет.

– Видимо, Алексей там дождь переждать пытался, – предположила я. – Погнался за Вадимом, а тот бегает… бегал… хорошо. Не догнал, а тут ливень – помнишь, какой был?

– Помню, конечно. Ты, кстати, с соседями Соломина общалась? Может, тебе больше рассказали, чем моим ребятам? Все-таки к полиции наши люди относятся несколько настороженно, а молодая красивая женщина вызывает на откровенность.

– Да, я такая, – шутливо откликнулась я. – Что тут сказать? Со слов соседей ясно, что Соломин за Вадом погнался, когда тот машину его разбил. Скорей всего, Вадик решил спрятаться на стройке. Тут дождь. Вот Соломин и стоял под первым попавшимся козырьком, чтобы не промокнуть, а потом решил домой пойти.

Помедлив, Кирьянов задал свой вопрос:

– И ты полагаешь, что убил его не твой Вадим?

– Володь, пока я ничего не полагаю. Мне казалось, – я подчеркнула это слово интонацией, – что Вадим не мог убить. Но я могу и ошибаться. Только в любом случае здесь был кто-то третий. Ну сам подумай: два трупа, один с ножевым, другого битой приложили и о ступеньки. Оба в одной локации. И?

– Ну да, маловероятно, что твой сосед ткнул Соломина ножом, а потом раскаялся и о ступеньку убился, – со свойственным большинству работников правоохранительных органов профессиональным цинизмом проговорил Кирьянов. И я кивнула: а что тут скажешь?

– И что у нас выходит? – задумалась я вслух. – Вариантов не так много. Первый: Вадим убил Соломина, кто-то это видел и убил Вадима, скажем, чтобы отомстить. Второй: Соломина убил кто-то третий, это видел Вадим, и свидетеля не оставили в живых. Третий: это два слабо связанных между собой дела. Но, на мой взгляд, последний вариант наименее вероятен.

– Согласен. Ночь, недостроенное здание, два трупа. И еще парочка убийц? Всякое бывает, конечно, но верится слабо, – подтвердил мою логику Кирьянов. – Значит, по твоей версии выходит, что Соломина поджидал кто-то у стройки? Думаешь, его изначально планировали убить в ту ночь? Или нарвался на грабителя? Хотя страшно представить, какой грабитель решится ловить что-то в том районе. Место пустое, люди ночью не ходят в ту сторону. Что думаешь?

– Думаю, что версия с грабителем отдает бредом. Магазины за высотками. Через недострой никто не ходит. Да там даже бомжам, на мой взгляд, делать нечего. Поздний вечер. И с чего бы грабителям там ждать жертву?

– Не спорю. Но и версия с убийцей, поджидающим Соломина, тоже так себе.

– Почему? – вздернула я одну бровь. – Смотри. Ему либо позвонили, либо назначили встречу заранее. Под каким предлогом – не знаю.

– Встречу – у недостроя?

– Настораживает, – пожала я плечами. – Я бы ночью к недострою не рискнула пойти.

– Где тогда?

– Подожди, не путай меня, – попросила я. – Допустим… Соломин с кем-то договорился встретиться. На площадке у недостроя, там место довольно тихое, а он не хотел, чтобы его даже случайно кто-то увидел с тем человеком. Тут он гонится за вандалом, разбившим его машину. Тот – Вадим – скрывается. Начинается дождь, и Соломин поджидает того, с кем встречался, под навесом. Чтобы не мокнуть.

– В принципе складывается, – кивнул Кирьянов.

– Да складываться-то складывается, – согласилась я. – Только данных все еще очень и очень мало. Вообще, странный мужик этот Соломин. Жил один, близких друзей, жены, любовницы, родственников нет.

– Родственники есть, – возразил Киря. – Сестра, живет в Сибири, в Томске, что ли. Мы с ней связались, сообщили о смерти брата.

– Неважно, – отмахнулась я. – О том, чем человек увлекается, кроме работы, никто не знает. С его характером дорожку он многим мог перейти, но по мелочи, не до убийства же.

Я помолчала, одним глотком допила свой кофе и спросила:

– Ты в курсе, где именно обнаружили тело Вадима?

– Конечно. Дела-то объединились как минимум по территориальному фактору, а тут еще и избиение машины Соломина. Так, по порядку. Тело Хромова нашли в том самом недострое, – рассказывал Кирьянов. – Он лежал на первом этаже в одной из квартир. Кстати, если бы не твоя затея с геометкой, долго бы ему там лежать пришлось. Кому нужна начавшаяся и замороженная стройка? Туда даже собачники не рискуют соваться. Но на место преступления я не ездил. Вчера тебе, кажется, говорил, что первичный осмотр места преступления осуществляли местные. Но ребята нормальные, профессионалы. Я ознакомился с материалами дела и найденными на месте уликами.

– И что там с уликами? – заинтересовалась я.

– А ничего. «Пальчиков» нет, на бетоне они не больно-то отпечатываются. По поводу картины убийства я тебе уже сказал – ударили чем-то, Хромов упал, голову расшиб и телефон, который находился в заднем кармане джинсов. Умер мгновенно.

Рядом с нашим столиком как-то совсем внезапно возникла официантка. Она приветливо улыбнулась мне.

– Вы будете заказывать что-то? – Я покачала головой. Тогда официантка обратила свое внимание на Владимира: – А вам принести еще чай? Что-то другое?

Кирьянов отказался и попросил принести счет.

Когда официантка ушла, я продолжила разговор:

– Ты не видел заключение патологоанатома?

– Только по Соломину. Время смерти – двенадцать часов ночи, плюс-минус минут пятнадцать. Причина – ножевое ранение в верхнюю долю правой почки. Смерть наступила от сильной кровопотери практически мгновенно. Предположительно убийца – правша, физически сильный. По поводу роста наши эксперты ничего не могут сказать – удар был направлен снизу вверх. Следов преступника не обнаружено, поскольку был дождь, и, если они и оставались, их смыло водой.

– Плохо, – я поджала губы. – А что с орудием убийства?

– Ни в том, ни в другом случае на месте преступления не обнаружено, – пожал плечами Кирьянов. – Сегодня смогу посмотреть заключение по делу Хромова. Как раз после обеда должны прислать. Сообщу тебе, если будет что-то интересное.

Мне оставалось лишь поблагодарить друга.

– Я у тебя по гроб жизни в долгу буду.

Но мужчина лишь отмахнулся. Тут к нам подошла официантка. В руках у нее было небольшое металлическое ведерко с гравировкой на боку в виде названия кафе. Из ведерка виднелся самый краешек чека.

Ох уж эти оригинальные подачи счета. Как-то раз мне в ресторане принесли счет с такой же оригинальностью, я растерялась, когда на столе передо мной оказалась небольшая тумбочка, размером чуть больше, чем моя ладонь. Несколько секунд я тупо смотрела на эту мини-мебель, а потом потянула за ручку единственной полочки. Внутри и обнаружился счет. Еще как-то раз была копилка в виде лягушки.

Пока Кирьянов расплачивался, я попрощалась с ним и вышла на улицу.

Новую информацию стоило обдумать в тишине и покое. Идти домой было долго и далеко, вызывать такси тоже не хотелось, так что, помедлив, я открыла приложение по поиску каршеринга и почти сразу разыскала свободную машину. Она стояла буквально за поворотом, в тени.

Сев внутрь, я закрыла дверь и откинулась на спинку кресла, тяжело вздохнула. Что же это такое? В моей голове такая каша образовалась за эти два дня. Что делать? Кого подозревать? Как выстраивать последовательность своих дальнейших действий? На все эти вопросы у меня не было ни одного ответа. Теряю хватку? Или дело становится в разы сложнее, если добавить в него личное? Да, последний вариант казался самым логичным.

Но как бы я поступила, не будь этого «личного»? Наверное, я бы первым делом заподозрила Вадима. Этот вариант кажется самым логичным из всех. Парень отомстил за сломанный самокат, за унижение, которое претерпел на дороге, а потом нарвался на ответную агрессию Алексея. Попытался сбежать от него, но что-то пошло не по плану. В ходе драки отнял нож и нанес удар в спину. Все в этой версии еще вчера показалось бы мне логичным и верным. Но теперь, даже не учитывая «личное», версия рассыпалась прахом в моих руках.

Во-первых, Вадим ни за что не смог бы отнять нож у Алексея. Последний превосходил парня и в росте, и в силе. Тут не было и шанса на победу. Но если только Вадиму не повезло бы каким-то образом. Тогда нож мог бы достаться парню. Что ж, ладно. С натяжкой, но эту часть версии можно было принять.

Дальше все шло не так гладко.

Во-вторых, Алексей явно не смог догнать Вадима у недостроя. Об этом говорят его следы и оставленные у вагончика строителей окурки. Если он и преследовал Вадима до самого недостроя, то парень явно оторвался и скрылся. А Алексея там застал дождь, вот он и остановился перекурить и дождаться его завершения. Но где же тогда был Вадим? Может, он и не забегал ни в какой недострой, а спрятался где-то в другом месте? Увидев же, как Алексей пошел обратно, он напал на него и убил? Тоже какой-то бред. Ну зачем Вадиму нападать на него после конфликта? Это бы ничего ему не дало. Парень бы скорее отправился домой и больше никогда бы не появлялся у дома Алексея. И опять же, допустим. Только предположим, что Вадим убил Алексея, пусть случайно. Кто и за что убил самого Вадима? Или не убил, а, скажем, пытался избить? Ударил битой, а Вадим упал и расшиб голову насмерть?.. Не вяжется.

Кто-то поджидал Алексея у недостроя? Дождался и убил? Но откуда этот кто-то знал, что мужик там появится? Ночью, в дождь? А Вадим стал свидетелем преступления и из-за этого пострадал?

– Бред! Все бред! – я хлопнула открытой ладонью по рулю. Сильнее, чем планировала, но недостаточно сильно, чтобы клаксон издал звук.

Но мало мне было и без того не решенных вопросов, так тут еще добавились. Главный из них: кто убийца Вадима? Самым логичным и верным вариантом казалась месть за Алексея. Кто-то ведь мог обвинить Вадима в смерти Соломина и восстановить справедливость этим варварским способом. Какие еще у кого-то могут быть причины убивать Вадима? Да, он был упрямым, иногда приставучим и агрессивным к некоторым людям. Но очень сомневаюсь, что Вадим мог довести кого-то своей справедливостью так сильно, что получил по голове битой.

От происходящего голова страшно гудела. Боясь упустить что-то в перипетиях нынешнего дела, я полезла в сумочку. Мне срочно нужен был мой блокнот.

Открыв его на новой странице, я взяла ручку и выписала главные вопросы, требующие решения.

«1. Кто мог отомстить за смерть Алексея?»

Здесь логичным казалось перечислить всех сотрудников из отдела Соломина, а также его начальника и – возможно – Леонида. По сути, в него можно было включить всех, кто слышал об инциденте на дороге. А слышали едва ли не все его коллеги, да еще и в общем чате делились.

Я мысленно пробежалась по всем айтишникам, с которыми успела поговорить. Все они не казались способными на убийство. Да, они были злы, напуганы грядущим будущим и нервны. Но никто из них не казался готовым на убийство в отместку за начальника. И опять же… чтобы убить Вадима, им нужно было для начала его отыскать. Как?

Тогда Вячеслав Степанович? Он был больше всех недоволен смертью Соломина. Это событие буквально могло стать концом его компании. Возможно, это могло толкнуть человека на месть. Звучало пугающе. Но опять же сомнительно. Мстить за сотрудника? Глупости. Как говорится, незаменимых у нас нет. И вместо того, чтобы ввязываться в криминал, руководитель компании должен заняться кадровыми перестановками – чтобы, не дай высшие силы, бизнес не перестал приносить доходы.

А Леонид? Кто знает, что его вообще с Алексеем связывало. Кстати, говоря об этом, я тут же вывела следующий вопрос:

«2. Как Леонид связан с Алексеем?»

Этот вопрос требовал срочного разрешения. Если у Леонида дома была папка Алексея, значит, Соломин сам передал ее или же Леонид забрал папку втайне? Жаль, нельзя было спросить у мужчины обо всем прямо. Это бы значительно облегчило мне жизнь. Не был ли Леонид тем незнакомцем, с которым Соломин общался накануне своей гибели? Если это он и речь в сообщении шла о той самой папке – куда он делся? Действительно ушел домой или последовал за Алексеем и убил того?

Если они поссорились? Может, эта папка и есть те самые документы, которые забрал гость Соломина в тот вечер? В конце концов, те буквы из имени контакта, которые удалось разобрать – «… е… ни…» – подходят под имя Леонид.

Что ж, допустим, что это так.

Я поставила большой и жирный плюсик рядом с этим вопросом и перешла к следующему.

«3. Как Вадим нашел дом Алексея?»

По словам Вики, он узнал о том, где работает Алексей. Но адрес работы – это не адрес дома. Могла ли Вика рассказать эту информацию другу после работы? Сомнительно, учитывая, что Вика работает по двенадцатичасовому графику, а значит, освободилась она в полночь – уже после того, как Соломин был убит. Значит, этот вариант нам не подходит.

Хотелось бы позвонить Вике, да только никак. Жаль, что я не взяла ее номер. Она вряд ли когда-нибудь позвонит сама.

Но если она не солгала и действительно ничего Вадиму не сказала, тогда он сам мог проследить за Алексеем от его работы? Очень даже мог. Зная о том, как велико было упрямство парня, я почти уверена, что он мог часами сидеть у офиса компании, выжидая, пока Соломин поедет домой.

– Значит, адрес дома Алексея Вад мог узнать самостоятельно, – проговорила я себе под нос и сделала соответствующую отметку на бумаге.

Ощутив небольшой душевный подъем после одного решенного вопроса, я перешла к следующему.

«4. Почему Вадим вернулся к этому дому?»

Причин тому могло быть несколько. Почему-то сразу мне подумалось о том, что парень мог что-то потерять во время погони. Из его кармана могла выпасть какая-то мелочь, из-за которой он и решился бы вновь полезть в недострой. Другим вполне логичным вариантом мне представлялся шантаж. Нет, шантажировал кого-то не Вадим. Он сам мог стать тем, кого шантажировали. Допустим, кто-то – из числа людей, знавших об инциденте на дороге и о смерти Алексея, – сложил два и два и понял, что Вадим может стать главным подозреваемым. Этот человек мог вынудить Вадима прийти в недострой. И что потом? Убить его? Тогда шантажист в то же время является и мстителем из первого вопроса?

– После этого дела возьму отпуск на месяц, не меньше, – пообещала я сама себе и выписала последний вопрос:

«5. И куда делись бита и нож?»

Я отложила ручку и печальным взглядом посмотрела на пять моих вопросов. И это еще не считая тех, которые относились к убийству Алексея.

– Где взять сил на то, чтобы со всем этим разобраться? – спросила я у крыши машины и громко захлопнула блокнот. Нужно было что-то делать, но из-за обилия дел я совсем не знала, за что хвататься. Как тот волк из старой игры: яйца сыплются со всех сторон, но корзинка-то в руках одна.

Зайдя в тупик, я поступила так, как поступала всегда, – взяла в руки гадальные кости.

– Уж вы-то хоть меня не подведите, – произнесла я, высыпая себе на ладонь моих верных спутников в расследовании.

За неимением другой плоской горизонтальной поверхности, кости я бросила на соседнее сиденье.

– Двадцать восемь плюс шесть плюс двадцать. Возможно, исполнение вашего заветного желания.

Больше походило на насмешку судьбы, чем на помощь костей. Вот и доверяй им после такого. Хотя за подаренную надежду их можно было только поблагодарить.

Посидев немного, я решила, что было бы неплохо дополнить мой список подозреваемых и открыла блокнот на странице с тремя именами. Под именем Леонида дописала еще и о найденной папке, а имя Вадима вписала в самом низу. Я совсем не подозревала его в убийстве Алексея, но так мог подумать убийца самого Вадима. Оставалось только понять, кто мог так подумать и – что самое важное – кто мог за это отомстить парню.

На следующей странице я в столбик выписала имена всех, кто знал о случившемся на дороге и об убийстве Алексея. Список вышел не таким уж и большим. Вот только я сомневалась, стоит ли вписывать скейтеров. Подумав, я все же вписала, но только Вику и Стаса. Странные варианты, но, если уж я решила вести дело непредвзято, то буду следовать этому пути.

– Итак, – начала я рассуждать вслух. – Вячеслав Степанович мог отомстить Вадиму за смерть Алексея. У него есть мотив, и он даже мог нанять кого-то. Сомневаюсь, что сам мужчина его возраста мог ударить кого-то битой так сильно.

Перед глазами пронеслась картина из морга и огромный кровоподтек на лице Вадима. Удар явно не был слабым.

Имя генерального директора я подчеркнула двумя чертами.

Следующим был Леонид. Если он действительно связан с Алексеем не только работой, то мотив может иметь место. Да и, судя по дому, мужчина тоже не бедствует – мог бы и найти исполнителя, а не марать руки самостоятельно.

Леонид получил от меня лишь одно подчеркивание.

Геннадия я тоже вписала, но, рассудив, что этот человек вряд ли стал бы хоть кому-то мстить за Алексея, не подчеркнула, а перечеркнула его имя. В хладнокровные мстители этот напыщенный гусь не годился, как ни посмотри.

Никто из айтишников не выделился достаточно, чтобы оказаться в этом списке. Хотя кто его знает, в прошлый раз я рассматривала их всех только как возможных свидетелей. Но теперь, видимо, придется перепрофилировать их в возможных подозреваемых. Только вот как инициировать новый допрос?

Из всех айтишников мне запомнилась только Вика. Да и разве могло быть иначе? Она ведь была подругой Вадима и хорошо знала о сложившейся ситуации. Но ей-то какой резон убивать своего же друга? А мог ли это сделать Стас? Оба имени остались не подчеркнутыми и не зачеркнутыми – я решительно не понимала, зачем вообще их вписала. Хотя, вспоминая, как странно и дергано они вели себя на скейт-площадке, я не могла поступить иначе.

– Ой! А Виктор же еще! – вспомнив о другом друге Вадима, я размашистым почерком вписала в конец списка «Виктор». Он тоже был в курсе всего, что случилось. Вот только какой у этих троих может быть мотив?

Да и алиби еще нужно установить.

А для этого мне нужно было знать время смерти Вадима. Хотя бы приблизительно. Иначе сложно искать убийцу, когда ты даже не знаешь, когда это самое убийство было совершено.

Итак, расписав почти три страницы блокнота, я не продвинулась ни на шаг в расследовании. Это злило и заставляло чувствовать себя беспомощной, топчусь на месте и ничего толком не делаю.

А еще же нужно выяснить, где Вадим был все это время.

Только кто бы мне сказал, как это сделать? Может, он все-таки прятался у Вики и Стаса?

Внезапно в моей голове родилась еще одна теория: вдруг Вадим сам стал вести расследование, понимая, что является главным подозреваемым. Вдруг он нашел убийцу, а тот убил и Вадима?

Раскрыв блокнот, я кривым торопливым почерком расписала эту версию. Это ведь имело смысл, зная тягу Вадима к справедливости. Ох, если бы я нашла его быстрее. Но теперь только и остается, что корить себя за неверный выбор, не стоило носиться по городу, чтобы осматривать место убийства Алексея или опрашивать его коллег и соседей – нужно было Вадима искать. Может, правда все иначе бы тогда сложилось.

Но я не успела вдоволь посыпать голову пеплом, мой телефон громко и совершенно неожиданно позвонил.

«Люда. Соседка» – загорелась на экране лаконичная надпись, от которой у меня пробежался мороз по коже. Меньше двенадцати часов прошло с тех пор, как мне в последний раз звонили с этого номера. События, произошедшие после, меня совсем не радовали и повторять такое я ни за что бы не хотела.

Но, взяв себя в руки, я ответила.

– Алло?

– Привет, Тань, – голос Люды звучал негромко, почти на уровне шепота. – Ты не могла бы приехать за мной в больницу? Мне теперь больше и позвонить некому.

Женщина окончила свою просьбу тихим, скрипучим и совсем не веселым смешком.

Я прикрыла глаза.

– Да. Я приеду за тобой.

Глава 8

Дорога в больницу на удивление заняла совсем немного времени. В кои-то веки меня встретили не пробки, а совершенно пустой город. Поначалу я порадовалась, ведь мне так повезло, но потом по радио ведущая напомнила, что сегодня суббота. Вот и ответ – пробок нет, потому что сегодня все люди, попавшие в лапы пятидневной рабочей недели, сидят по домам и заслуженно отдыхают. Даже немного им завидую. Хотя чего уж лукавить – я очень сильно им завидую. С удовольствием бы сейчас понежилась в постели или позанималась домашними делами. Всяко лучше, чем мотаться по городу, расследуя убийство соседа и забирая его мать из больницы после нервного срыва.

Пусть мои мечты никогда не станут явью, но очень бы хотелось, чтобы все это оказалось неправдой: чтобы Вадим был жив, а мы с Людой на наших редких посиделках обсуждали очередную историю, в которую тот влез. Тоскливо на душе становилось от того, что всего этого уже никогда не будет.

Дорогу до больницы я почти не помнила, как не помнила и встречу с Людой, но ее бледное безжизненное лицо навсегда впечаталось в мою память. Кажется, такое воспоминание из головы не вытравить ничем и никогда.

По дороге к дому я сделала лишь одну остановку – возле магазина за три квартала от нашего родного района.

– Подождешь немного? Мне нужно купить кое-что, – оправдалась я.

Люда лишь медленно и без особого интереса к происходящему кивнула.

До магазина я и сама добиралась, как в тумане. Но покупать мне ничего не нужно было, лишь зайдя за автоматические двери, я отошла к стойке с журналами и газетами и вытащила телефон.

Номер Оли набрала с визитки едва гнущимися пальцами, несколько секунд выслушивала монотонные и бьющие по слуху гудки, а потом мне ответили.

– Да. Доброе утро?

– Привет, Оль, – сказать в ответ то же самое легкое и звонкое «доброе утро» у меня язык не повернулся. – У меня тут к тебе небольшое дело. Ты дома сейчас?

– Ага. Сегодня дома, но завтра на работу. В офисе сейчас такая неразбериха творится. Кто бы мне сказал, что так все выйдет. Казалось бы, умер только Алексей, а по ощущениям, у нас половина коллектива пропала. По сути, так и есть, из отдела Соломина ушли уже почти все. Ну, то есть они еще работают. Вернее, две недели перед окончательным уходом отрабатывают. Страшно представить, что будет через эти две недели. Вячеслав Степанович в таком состоянии, что смотреть страшно.

Оля и не думала замолкать, рассказывая что-то о том, как они всем коллективом сейчас сломя голову ищут новых сотрудников, что пытаются в кратчайшие сроки перестроить всю работу и из-за этого теперь все выходят на шестидневку с одним плавающим выходным. Почему-то в громком и пронзительно звонком щебетании Оли я находила успокоение. Даже странно было, но я правда зависла, выслушивая ее долгий монолог. Просто стояла, бестолково смотря в пространство перед собой, и слушала.

В голове было совсем пусто, мысли утихли и больше не роились тем самым пугающим и страшным осиным роем. Слушать бы этот рассказ и дальше, но времени, к сожалению, было не так уж и много.

– Оль! – мне пришлось заставить себя прервать ее бесконечную речь. – Ты сегодня весь день будешь дома? Никаких планов нет?

– Нет, – голос прозвучал немного растерянно, но все равно с присущей Оле легкостью. – А что?

Отступаться от идеи было уже поздно, так что я озвучила свою просьбу.

– Ты не могла бы присмотреть за моей соседкой?

На том конце провода ненадолго повисла тишина.

– Это та самая, у которой сын… – Оля замолчала, а я буквально перед глазами увидела, как она виновато скривилась и прикусила губу. Хотя чего ей себя винить? Не она же виновата в смерти Вадима.

– Да. Она. Откуда ты…

– Леонид рассказал, – ответила она спокойно. – Мы на работе виделись, а он же знает, что я с тобой знакома. Вот и… в общем, сочувствую и тебе, и твоей соседке. Так чем могу помочь?

– Вчера ее оставили в больнице, – пояснила я. – А сегодня выписали. Я боюсь оставлять ее дома одну. Если тебе не сложно…

Не успела я договорить, как Оля громко воскликнула:

– Конечно не сложно! Привози ее ко мне. Пригляжу и постараюсь поддержать. Все будет хорошо, – а потом совсем негромко, да так, что я услышала, не иначе как чудом, прибавила: – Ну, насколько это возможно в такой ситуации.

Я коротко поблагодарила Олю и попрощалась, пообещав приехать в кратчайшее время. Хорошо, что вопрос «куда?» всплыл раньше, чем я сбросила вызов.

– Адрес отправишь мне?

– Да! Конечно. Сейчас же и пришлю. Я вас встретить к воротам выйду. У нас тут все очень сложно с дворовыми заборами. Без меня будете долго блуждать. Курьеры каждый раз блуждают до тех пор, пока я не выйду их встречать.

На том и остановились.

Пока я шла к машине, на телефон пришло длинное сообщение от Оли. Сначала шли название улицы и номер дома, а следом подробный рассказ о том, как и куда нам стоит подъехать, где ждать и с какой стороны Оля подойдет. В общем, никаких шансов задать ей уточняющий вопрос Оля не оставила.

Ехать было недалеко. По дороге я рассказала Люде, куда именно мы едем. Та вновь бесстрастно кивнула, смотря только в окно, но, кажется, не видя за ним ничего.

Оля, как и обещала, встретила нас у ворот.

– Ты права, у вас тут очень много заборов, – усмехнулась я, разглядывая местность вокруг. Выглядело как подобие лабиринта, в котором неподготовленный человек завязнет надолго.

– Ну, а я говорила.

Люду в квартиру мы провожали вместе. Я попросила звонить мне, если что-то понадобится, пообещала заехать за соседкой вечером и попрощалась.

Люда изобразила нечто похожее на улыбку и произнесла тихо:

– Пока.

Оля вышла меня проводить.

– Она тебя не стеснит? – спросила я, когда мы оказались на лестничной клетке. Пусть Люда вряд ли могла нас услышать, но я все равно говорила очень тихо.

– Нет, что ты. Я совсем не против компании. Да и ей сейчас действительно не стоит оставаться одной.

Я кивнула, но уходить пока не собиралась. Теперь благодаря Оле у меня был реальный шанс дополнить свой список подозреваемых.

– Будет очень нагло попросить тебя еще об одном одолжении?

В ответ на мой вопрос Оля забавно вздернула брови и улыбнулась.

– Я всегда рада помочь. Если это необходимо для расследования. Так что тебе нужно?

– Ключи от офиса.

Лицо Оли из сияюще доброжелательного стало задумчивым.

– Зачем?

– Мне нужны данные сотрудников. Убийцей Вадима мог быть только тот, кто хорошо знал о случившемся конфликте между ним и Соломиным. Сотрудники вашей компании больше всех подходят под это описание.

Теперь Оля призадумалась. Когда я уже была уверена, что сейчас она постарается помягче отказать мне, Оля вдруг снова улыбнулась и зашла обратно в квартиру. Я осталась совсем одна и в некоторой растерянности. Это Оля так за ключами пошла или без слов попрощалась?

Для верности я решила подождать хотя бы пару минут, но это не потребовалось, Оля вышла из квартиры так же быстро, как и зашла.

– Вот, – она протянула мне связку из двух металлических ключей, ключа-блинчика от домофона, карточки-пропуска и брелока с улыбающимся чеширским котом. – Большой ключ от кабинета Вячеслава Степановича, маленький тебе не понадобится, а как пользоваться пропуском, ты уже видела.

– Спасибо.

Ключи негромко звякнули, упав в мою открытую ладонь.

– Скорей всего там еще будут люди, так что тебе понадобится только пропуск. Если хочешь, я вообще могу просто Вячеславу Степановичу позвонить, чтобы он тебя встретил и все сам показал.

– Не стоит, – я отмахнулась.

Если начальство Оли и правда там, то я и сама прекрасно смогу с Вячеславом поговорить. А если же в офисе никого не окажется, то и того лучше – не хотелось бы, чтобы кто-то мешал моим поискам. Да и убийца, если он является частью коллектива, может попытаться скрыться.

Оля на прощание еще раз улыбнулась и заверила меня, что с Людой под ее присмотром все будет хорошо. Для меня этого вроде как было достаточно, так что, развернувшись, я пошла к лифту.

– Только ключи не потеряй, – бросила Оля, прежде чем закрыть за собой дверь, – они не мои.

По дороге в офис я все раздумывала, стоит ли звонить Кирьянову или не отвлекать пока человека от работы. В конце концов, решила пока не звонить. Он ведь обещал, а значит, сам позвонит, когда придет время.

Припарковавшись на знакомой парковке, я направилась к офису. Машин вокруг было совсем мало, но это и неудивительно, учитывая, какой сейчас на дворе день недели. Из рассказа Оли я так и не поняла, что они вообще делают в выходные на работе. Всем коллективом выходят, чтобы искать новых сотрудников?

Приложив пропуск к индикатору, я прошла внутрь, добралась до лифта и поднялась на нужный этаж. Помещение встретило меня звенящей пустотой. Казалось, тут не то что сегодня, а вообще никогда людей не было.

Я по памяти нашла нужный кабинет и вставила ключ в замочную скважину. Замок поддался быстро и дверь открылась, впуская меня в темноту кабинета. И, если в коридоре было темно и тихо, то здесь оба этих явления были в концентрированном виде.

Переступив через невысокий порог, я прошла в помещение и закрыла за собой дверь. Запирать на всякий случай не стала. Включать свет тоже не рискнула, а потому решила использовать фонарик на телефоне. В таком свете кабинет выглядел почти зловеще. Еще и жалюзи закрыты – все это создавало атмосферу склепа.

Остановившись возле стола, я призадумалась, пытаясь вспомнить, откуда Вячеслав Степанович вытаскивал ту гигантскую зеленую папку с досье всех сотрудников.

– Приехали, – протянула я негромким нервным шепотом. Вот и что теперь делать? Рыться по всем шкафам?

Собственно, это и стало для меня единственным возможным вариантом: я стала обходить каждый из шкафов, стоящих вдоль стен, открывая дверки. Какие-то папки приходилось вытаскивать, чтобы подсветить их содержимое.

Как назло, почти все папки в шкафах были зелеными. Изредка встречались синие и даже пара красных, но зеленых было подавляющее большинство. Еще и все такие же большие и раздутые из-за своего содержимого.

– Никто не хочет облегчить мне жизнь, – горестно вздохнула я.

Переходя уже к третьей полке, доверху набитой огромными зелеными папками, я вдруг услышала шум в коридоре.

Несколько секунд я щедро выделила на панический ступор. Следующие три секунды – на поиски потенциального укрытия. Место нашлось почти сразу, но я засомневалась, что влезу.

Шаги и голоса в коридоре тем временем становились все громче. Пришлось рискнуть, еще в самом начале своих поисков я обнаружила шкаф для верхней одежды, теперь мне пришлось втиснуться в этот крохотный закуток. Еще и вешалку головой сбила. Хорошо, поймать успела – даже сама удивилась, когда вешалка, вместо того чтобы с грохотом свалиться на пол, оказалась крепко сжата в моем кулаке. Но времени даже на радость у меня не нашлось, поэтому вешалку пришлось повесить на место и закрыть дверку. И вовремя, потому, как только дверка шкафа закрылась, открылась дверь кабинета.

– Ты собираешься мне этим вопросом мозг до самой моей смерти выносить? – Вячеслав Степанович был явно недоволен разговором.

Идущий вслед за ним человек ничего не сказал, но я услышала, как он прикрыл за ними дверь. Это точно не мог сделать сам владелец кабинета, потому как в это время тот громко топал возле стола, не прекращая возмущаться.

– И вообще, ты обещал мне, что сможешь все сохранить. Говорил, что Алексей не так уж и важен! И что я вижу? Что я вижу, по-твоему?! – Я услышала, как зашуршала бумага, а потом глухо упала на стол. – Вот, пожалуйста. Полюбуйся только, сколько заявлений об уходе уже написали. И это только за пятницу! Я уверен, что в понедельник такие же заявления напишут оставшиеся сотрудники отдела Соломина. И что тогда будем делать? Как предлагаешь пополнять отдел?

Дальше Вячеслав Степанович еще некоторое время разорялся на тему горящих проектов, которые они не успеют закрыть за две недели отработки уволившихся. Потом еще и о новых проектах, которые были только в планах.

– Но теперь об этих планах можно смело забывать! И вообще, всю компанию закрывать! Разорюсь и по миру пойду! А все потому, что ты не смог исполнить свое обещание! Зачем только тебе доверился? Нужно было сделать все по-своему.

Судя по тому, как громко скрипнуло кресло, Вячеслав Степанович свалился в него с размаху.

Тишина задержалась в кабинете ненадолго.

– Никакая замена не смогла бы сдержать отдел от увольнения, – пусть голос Геннадия я не запомнила, но была уверена, что это именно он. Мужчину выдавала насмешливая холодность в его тоне и чрезмерное спокойствие. Говорил он тихо, и мне пришлось прильнуть к небольшому зазору между дверками шкафа, чтобы все расслышать. – Глупо было весь рабочий процесс выстраивать вокруг одного только Алексея. Даже если бы его не убили, он бы мог в любой момент уйти из компании.

– Не неси чушь, у Алексея не было ни одной причины для того, чтобы бросить наше дело. Он был на сто процентов предан компании.

Директор говорил уверенно, но его уверенность будто бы совсем не произвела впечатления на Геннадия.

– Конечно, – тот усмехнулся. – У вас не было никаких причин сомневаться в преданности Алексея компании. Так же как и нет причин сомневаться в этом детективе.

А вот и обо мне речь зашла. По одной только интонации Геннадия было ясно, какого он мнения о моей работе. Но мужчина не замолчал, а почти сразу продолжил свою речь:

– От нее нет никакого толку. И вы сами должны уже были это понять. Не знаю, что за идея вам в голову взбрела и зачем все это вообще было затевать.

– Много ты знаешь, – Вячеслав Степанович огрызнулся почти сразу.

Геннадий тем не менее продолжил критиковать начальство.

– Она наверняка уже попала под очарование Леонида и не увидит, какой тот на самом деле человек. Леониду достаточно пару раз своими глазами голубыми посмотреть, и любая у его ног.

Вот уж знаток человеческих душ. Мои зубы сами собой недовольно проскрипели. Выйти бы да высказать этому умнику все, что я о нем думаю. Сам только и умеет, что поверхностно судить о людях. Да, признаю, может, я и действительно заметила, каким очаровательным может быть Леонид, но это совсем не значит, что я буду игнорировать улики.

Разговор тем временем продолжался.

– И какой же Леонид человек?

– Опасный и двуличный.

Я не видела лица Вячеслава Степановича, но была готова поклясться, что он сейчас или улыбается, или хотя бы усмехается уголком губ. Нельзя было проигнорировать то, как нелепо и глупо звучали обвинения Геннадия.

– Пусть вы и не верите, но он не был таким полезным сотрудником для компании, каким вы его рисуете. Как и Соломин. Они оба были под стать друг другу. Только Соломин еще и человеком был отвратительным. Не удивлюсь, если это Леонид его и убил.

– С чего бы Леониду такое делать?

– Мало ли причин, – протянул Геннадий. – Взять хотя бы то, что Соломин Леонида подсидел в свое время. Да и на работе они постоянно ссорились так, что перья во все стороны летели.

– Почему частному детективу не рассказал? Или полицейским? – задал вполне логичный вопрос Вячеслав Степанович. И я мысленно ему поаплодировала: в самом деле, почему?

– Только потом сообразил, когда обдумывал, что случилось, – не слишком-то охотно откликнулся Геннадий. – Ну и… подумал, что Леонид мог…

– Чушь! Я уверен, что Алексея убил тот парнишка, с которым они поцапались на дороге. Как-то нашел его и решился свершить самосуд. Но ничего, Иванова найдет его и сдаст в полицию, а уж те в тюрьму посадят. Хотя парня тоже можно пожалеть. Он наверняка просто не рассчитал силу. Превысил пределы допустимой самообороны. Но его можно понять – Алексей в гневе был человеком страшным.

Геннадий громко фыркнул, но, видимо, решил оставить эту тему и вернуться к делам насущным.

– Ладно. Не о том речь. У нас не было и шанса уговорить всех айтишников Соломина остаться работать и дальше. А я и не обещал сделать это.

– А что ты тогда обещал, по-твоему?! – заорал в ответ Вячеслав Степанович, больно ударив этой пронзительной звуковой волной по моим ушам.

– Обещал, что смогу спасти отдел. Но для этого старые сотрудники не так уж и нужны.

– Хочешь сказать, что сам будешь всеми проектами заниматься? Ха!

Скрипнули ножки стула, кажется, Геннадий все-таки тоже решил сесть.

– Нет, конечно. Но коллектив всегда можно набрать заново. У меня никогда и не было надежд удержать сотрудников Соломина. Они слишком держались за него, а он потакал любой их прихоти. С этими людьми совершенно невозможно работать. Потому я бы и сам инициировал идею уволить весь отдел. Хорошо, что они ушли сами.

И все-таки голос у него красивый. Я бы даже сказала, обворожительный. Такой, как неторопливые теплые морские волны: медленно набегают на берег, на несколько мгновений укутывая его собой, а потом уходят обратно, шурша галькой. Вот только берег после этих волн остается мокрым и холодным.

Вскоре я поняла, что мои мысли унеслись куда-то не туда, и постаралась сосредоточиться на деле.

Вячеслав Степанович громко и уничижительно рассмеялся.

– Самоуверенный ты слишком. Алексей свой отдел годами собирал, а ты решил, что всех уволишь и все хорошо будет? Очень интересная у тебя стратегия. Нужно было на это место Леонида назначить.

Что-то громко стукнуло по столу, а потом случилось то, чего я совсем никак не ожидала: Геннадий закричал:

– Леонид? Этот выскочка! Да он ничего не стоит, как и Соломин. Они прекрасно умели только создавать видимость. Если бы вы знали, чем они занимались у вас за спиной, то были бы совсем иного мнения!

– И чем же они таким занимались? – теперь Вячеслав Степанович звучал заинтересованно и немного зловеще.

Геннадий же странно притих, а потом вдруг оглушительно громко усмехнулся.

– Я не хотел вам говорить. Планировал сначала собрать доказательства, но раз так выходит, то теперь могу рассказать вам все прямо, – он прокашлялся. – Соломин задумал начать собственное дело. Весь свой отдел он в любом случае забрал бы с собой. Уверен, они бы ушли за ним после первой же просьбы это сделать.

– И откуда же ты взял такую информацию, позволь узнать, – судя по тону, Вячеслав Степанович мало верил словам подчиненного.

Но Геннадия чужая скептичность не расстроила.

– Слышал их разговор. Они обсуждали, где собираются снимать помещение. И что арендодатель никак не соглашается на их условия. Судя по всему, у них Леонид за это отвечал. Вот он явится на работу, вы вызовите его на ковер и спросите прямо.

Не знай я того, что знаю сейчас, тоже бы отнеслась к словам Геннадия со скептицизмом. Но теперь, увидев ту папку в квартире Леонида, я совсем не сомневалась – у этих двоих был какой-то план. Что-то их объединяло, а теперь благодаря Геннадию я знала, что именно – Леонид и Алексей в тайне ото всех, затеяли новое дело.

Вячеслав Степанович громко усмехнулся.

– И Леонид, значит, тоже уходить собирался? Очень интересно, – послышалась возня, щелчок замка на шкафчике (по счастью, не на том, в котором сидела я), а потом на стол что-то тяжело приземлилось. – Вот. Полистай, может, найдешь еще парочку предателей компании. Кто там еще хотел с Алексеем уйти?

Вячеслав Степанович рассмеялся своим глубоким низким смехом. Кажется, именно это стало последней каплей для его собеседника.

– Понятно, – Геннадий протянул это слово медленно и почти нараспев. – Я и не ждал, что вы мне поверите. Соломин был вашим главным любимчиком в компании. Что ж, думаю, этот разговор не приведет ни к чему. Но если захотите прояснить еще какой-то вопрос, я у себя в кабинете, – послышалось, как ножки стула снова скрипнули по полу, а следом несколько торопливых шагов. Дверь хлопнула.

Вячеслав Степанович не спешил догонять своего сотрудника, судя по звукам, он раскачивался в кресле, я же сидела тише воды ниже травы, боясь выдать свое присутствие и надеясь, что мужчина как можно скорее уйдет.

На это потребовалось минут пять, но, по моим ощущениям, прошло не меньше месяца. Все мои конечности затекли, а тут еще и в бок уперлась какая-то подставка. Хотя, кто знает, что это вообще такое было. Единственное, в чем я была уверена, – эта штука отдавила мне все ребра. Хотелось поскорее выбраться из этого крохотного шкафа и вдохнуть полной грудью.

– Ну уходи же, – недовольно шептала я одними губами. – Уходи!

Вот и чего я вообще в шкаф полезла? Нужно было просто выйти к ним навстречу, а лучше позвонить заранее и предупредить о своем визите. А теперь что? Можно подумать, что-то противозаконное тут делала. Мне же ключи Оля выдала, да и делом я занимаюсь по личному поручению Вячеслава Степановича, но нет – перепугавшись из-за внезапного появления людей, я сделала первое, что пришло мне в голову. Сначала сделала, а потом подумала. И все снова мне вышло боком.

И кто мне теперь скажет, как долго придется сидеть в шкафу?

Но мои мольбы были услышаны, Вячеслав Степанович еще немного помучил стул, потом резко поднялся и направился к выходу из кабинета. Топал он громко – куда громче, чем это сделал Геннадий, когда уходил. Дверь тоже хлопнула ощутимо, даже дверка моего шкафа задрожала.

Ну, приехали, уже считаю этот шкаф своим.

Как только шаги за дверью стихли, я буквально вывалилась из своего укрытия, потирая пострадавший бок. Мало мне было проблем, теперь еще и это.

Но мои жертвы того стоили. Пусть и не точно, но зато теперь у меня была версия, которая могла объяснить, что связывает Леонида и Алексея.

Тут мне на глаза попалась валяющаяся на столе зеленая папка. Неужели в моем расследовании началась белая полоса?

Едва ли веря своей удаче, я торопливо подошла к столу и открыла папку. И действительно – она.

– Простите меня, гадальные кости, – сказала я негромко, – что не поверила в ваше последнее предсказание.

Перелистывая страницы досье, я нашла нужный мне отдел. Вячеслава Степановича оставалось только поблагодарить за его дотошность в ведении архива, все сотрудники были систематизированы в соответствии с отделами, в которых они трудились.

Схватив телефон, я стала фотографировать страницы – меня интересовали только имена и номера телефонов, но второпях приходилось фотографировать все. И почему я не догадалась сразу это сделать? Впрочем, с большинством сотрудников я переговорила, когда только приступила к расследованию.

Где-то на пятнадцатом досье я поняла, что дело это гиблое и нужно решить эту проблему как-то иначе.

– У меня такими темпами память на телефоне закончится или палец отвалится.

Подумав и мысленно прикинув план действий, я решила, что забрать всю папку с собой не такая уж и плохая идея. В конце концов, если Вячеслав Степанович хватится, Оля обязательно меня оправдает. Главное, не забыть ее об этом предупредить.

Я не стала откладывать в долгий ящик это дело и набрала Ольге сообщение: «Прикрой меня, если директор спросит, где папка с досье сотрудников. Я ее себе забрала».

От Оли пришло лаконичное «Ок», на том диалог наш завершился.

Я закрыла папку, взяла ее в руки и подошла к двери. Прислонившись ухом к ней, я прислушалась. Вроде никаких шагов слышно не было. Для верности я подождала еще немного, а только потом повернула ручку. Запирать за собой дверь не стала – судя по всему, Вячеслав Степанович совсем не следил за тем, заперт его кабинет или открыт.

По счастью, в коридоре никого не было, лишь за ближайшей к лифту дверью слышались громкие крики двух мужчин. Видимо, Геннадий с Вячеславом Степановичем решили сменить локацию.

К лифту мне повезло пробраться без происшествий. Я быстро нажала на кнопку и стала ждать, надеяться и верить, что лифт придет в кратчайшие сроки.

На табло над лифтом сменяются цифры – еще чуть-чуть, и он откроет передо мной двери.

Двери открылись, а я не успела порадоваться, как лицом к лицу столкнулась с Викой. Та удивленно посмотрела на меня и как-то вздрогнула, дернув плечом. Вид ее в целом казался каким-то испуганным. Но лишь первые несколько мгновений, девушка взяла себя в руки, расправила плечи и улыбнулась.

– Доброе утро. Не ожидала вас здесь увидеть сегодня.

– Я тоже не ожидала тебя здесь увидеть. Разве сегодня не выходной? – свой вопрос я задала только ради приличия, и без того зная ответ.

Двери лифта стали закрываться, и я опомнилась, делая быстрый шаг внутрь. Вика даже не подумала потянуться к кнопке открытия лифта, но я все равно успела и без ее помощи.

– Ой! – девушка шагнула назад, почти вжимаясь в стену достаточно просторного лифта. – Да! Выходной. Но из-за смерти Алексея ни у кого теперь нет покоя.

– Как-то выборочно у вас на работу выходят. Нет почти никого в офисе.

– Так вы, наверное, только на одном этаже были, – она подняла свою правую руку на уровень лица и загнула большой палец и мизинец. – Компания же на трех этажах располагается.

Что ж, это звучало справедливо. В конце концов, мне уже говорили, что отдел Алексея находится на этаж выше. Вполне логично предположить, что есть и другие этажи.

– Не ожидала вас тут увидеть, – Вика слабо улыбнулась, но удержать это выражение на лице надолго у нее не вышло.

Я тоже попыталась улыбнуться, но претерпела ту же неудачу.

– Нужно было забрать кое-какие документы, – я постучала пальцами свободной руки по зеленой папке.

Взгляд Виктории оказался прикован к ним.

– А что это?

– Список ваших сотрудников. Сужаю круг подозреваемых в убийстве.

– Неужели вы думаете, что Алексея убил кто-то из наших? – воскликнула Вика.

Ее выражение лица стало настолько оскорбленным, что я даже немного растерялась. Было что-то в ее взгляде такое, от чего хотелось извиниться за собственные подозрения. Но делать этого я не стала, во-первых, потому как ни в чем не виновата, а во-вторых, совсем не ясно, за что тут вообще можно извиниться.

Вместо этого я внимательно посмотрела на девушку перед собой и, ловя каждую ее эмоцию, проговорила:

– А я и не сказала, что ищу убийцу Алексея.

Глаза Вики на несколько мгновений расширились, нижняя челюсть дернулась – будто рот чуть не открылся, но девушка не позволила ему этого сделать. Но нужно отдать девушке должное, под контроль свои эмоции она взяла достаточно быстро. И вот передо мной вновь добродушно улыбающаяся сотрудница компании. Только в глазах виднелась печаль.

– О чем это вы?

Но отвечать на вопрос айтишницы я не спешила, а задала свой:

– Вадим же у вас дома прятался, да?

Печаль в глазах девушки разрасталась в геометрической прогрессии. Ее нижняя губа дрогнула, Вика резко отвернулась к панели с кнопками. Она не заплакала, но хотя бы какое-то подобие дружелюбия и радости пропало. Выражение лица ее будто бы «скисло».

– Нет. Его не было у нас. Честно, – она взглянула на меня через затемненную черной пленкой зеркальную стенку лифта.

– Тебе уже известно, что Вадима нашли мертвым?

Девушка кивнула.

– Да. Утром прочитала в новостях. Не могу поверить в то, что такое действительно случилось.

Лифт вдруг тронулся, напомнив мне о том, что кнопку первого этажа я так и не нажала, все это время мы просто стояли в неподвижном лифте. Заметив это, Вика удивленно посмотрела на панель с кнопками. Видимо, не я одна такая невнимательная.

– Если бы вы были на моем месте и расследовали это убийство, – начала я, не отводя взгляда от айтишницы, та, в свою очередь, все так же смотрела на кнопки, – как думаете, кто из сотрудников мог бы решить отомстить за смерть Алексея?

– Думаете, Вада убили в отместку за смерть Алексея? – она хмыкнула и скривилась, как от зубной боли. – Не знаю я, кто мог отомстить. И вообще, я не обязана отвечать на ваши вопросы. Вы даже не из полиции.

С этим спорить я не могла, заставить кого-то говорить против воли – не в моей компетенции. Но я могла поступить иначе и полезла в свою сумочку. Достав визитку, я протянула ее Вике. Планировала сделать это еще тогда на скейт-площадке, но в суматохе забыла.

– Если бы вы со Стасом не пропали так быстро в прошлую нашу встречу, я смогла бы сделать это раньше, – попыталась пошутить я. – Но хоть сейчас такая возможность появилась. Возьми. Если вдруг на ум придет идея, кому особенно насолила смерть Алексея, позвони мне. Буду очень признательна за помощь. Как и Людмила.

После упоминания моей соседки Вика наконец повернулась ко мне лицом и выглядела, как загнанный в угол зверек. Ее короткие растрепанные волосы обрамляли бледное лицо, делая его почти нездорово бледным. Визитку айтишница схватила средним и указательным пальцами и быстро сунула кусок картона в карман широких черных штанов.

– Ок.

Лифт издал звонкое «дзынь», а на табло над панелью с кнопками загорелась ярко-зеленая единица. Вот и прибыли, двери начали открываться, а день удивительных встреч продолжился. Перед нами предстал Леонид. Он был в той же одежде, в которой я видела его утром, но только чуть более растрепанный.

– Привет, – он кивнул Вике, а потом посмотрел на меня. – И тебе здравствуй.

– Доброе утро, – к такой встрече я совсем не была готова. Да и Леонид тоже вряд ли ждал меня здесь сегодня увидеть.

Мужчина отступил в сторону, позволяя мне выйти из кабины лифта. Вика за мной не последовала, что логично, – кажется, она ехала не в самый низ, а на тот этаж, на котором была я. Вот так легко и изящно я сбила человека с его пути.

Я с самым серьезным и сосредоточенным лицом прошла мимо Леонида, прижимая к груди папку. Мысленно я взывала к остаткам моей удачи и ждала, что мужчина зайдет в лифт и уедет. Но удача иссякла еще на моменте, когда мне удалось столкнуться с Викой.

– Тебе помочь? – Леонид догнал меня почти сразу и положил руку на верхнюю часть папки, а пальцы коснулись листов досье. – Тяжело, наверное.

– Нет. Справлюсь. Спасибо.

Останавливаться я не стала, но для Леонида и это не стало причиной оставить меня и уйти по своим делам. Хотя чего это я от него бегу? Такой шанс спросить обо всем, но я почему-то пытаюсь дать деру. Будто сама в чем-то виновата.

«Хотя, если так посмотреть, – мой взгляд упал на папку, которую мои пальцы сжимали до посинения, – у меня есть причины поскорее скрыться отсюда».

Даже жаль, что я не встретила Леонида при других обстоятельствах. Сейчас, когда у меня самой рыльце в пушку, допрашивать его с пристрастием нет никакого морального права.

И тем не менее я спросила:

– Ты так долго добирался до работы?

Леонид, поняв, что папку ему никто передавать не планирует, сложил руки за спиной и пошел вровень со мной.

– Нет. Я приехал вовремя, сразу после того, как тебя отвез. Просто потом по делам поехал. И вот вернулся.

Я протянула глубокомысленное «угу» и подошла к дверям. Леонид помог, нажав на кнопку: заиграла мелодия, а дверь поддалась моим усилиям и открылась.

– А ты здесь какими судьбами?

– Да вот, – взгляд мой почти против воли метнулся в сторону папки. Леонид, к сожалению, заметил и тоже посмотрел, – заскочила, чтобы кое-что узнать.

Вот теперь можно официально признать, что я чертовски спалилась. И чем я только думала? Нужно было задержаться и пофотографировать все, а не хватать чужое и бежать с этим, куда глаза глядят. Но метаться уже было поздно.

По счастью, Леонид не стал спрашивать, что это за папка и зачем она мне.

– Может, тебя подвезти?

– Не нужно. Я каршеринг возьму. Сегодня опять весь день в разъездах буду. Заставлять тебя быть моим личным водителем было бы несправедливо.

В ответ на мою корявую и несмешную шутку Леонид вполне искренне улыбнулся.

– Почему же? Я бы совсем не был против. И обещаю не требовать большую зарплату.

– Годы работы детективом, да и жизнь в целом, научили меня, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – выйдя из здания, мы спустились по небольшой лестнице, и вот она, парковка.

Приглядевшись, я заметила, что мой каршеринг все еще стоит на месте. Это заставило порадоваться.

– Ну, никто и не говорил про «бесплатно», – возразил Леонид, останавливаясь рядом. – Этот сыр, скорее, недорогой.

Я пожала плечами, уже окончательно потеряв нить нашей беседы. Дернув головой, я откинула с лица волосы, ветер снова разошелся не на шутку. Жаль, руки заняты.

– Недорогой сыр – тоже не есть хорошо. В любом случае спасибо, что проводил. Я пойду.

И Леонид сделал то, за что я была ему крайне благодарна: поправил мои волосы, заправив их за уши. Теперь я снова обрела возможность видеть мир.

– Спасибо.

– Обращайся.

Мы кивнули друг другу на прощание, и мужчина развернулся, чтобы вернуться на работу. Он уже поднялся по лестнице и полез в карман за пропуском, когда я его окликнула:

– Леонид!

Он тут же замер и, как был с рукой в кармане, развернулся ко мне всем туловищем.

– Как ты думаешь, – я мельком окинула взглядом парковку, отмечая, что никаких чужих ушей в округе нет, – кто пострадал от смерти Алексея больше всего?

Леонид, не взяв себе и нескольких секунд на подумать, почти сразу ответил:

– Вячеслав Степанович.

Чего-то такого я и ожидала.

Глава 9

Моя дорога вновь лежала на место преступления. Только теперь не Алексея, а Вадима. Особенно жутким был тот факт, что адрес в обоих преступлениях был одним и тем же. Может, в этом и был смысл? Убийца хотел отомстить за Алексея и привел Вадима сюда по этой причине?

И вот я вновь оказалась уже у знакомого недостроя. Да уж, не лучший домик Оле попался. Оставалось надеяться, что она сможет поскорее отделаться от всего этого и найти другую квартиру.

В этот раз я подъехала с другой стороны. Не то чтобы это было мое осознанное решение – так меня привел навигатор. В прошлый раз Оля провела меня какими-то обходными путями, но теперь моего верного и пугливого штурмана рядом не было.

Выйдя из машины, я первым делом тяжело вздохнула. Никогда бы не подумала, что мне придется расследовать убийство Вадима.

Я уже хотела пойти вдоль забора, чтобы найти тот лаз, через который залезала на стройку в прошлый раз, но увидела другой проход. Он был чуть шире и куда больше походил на официальный. Видимо, когда-то это было воротами. Теперь же замок на них был сломан, а сами ворота открыты наполовину и закреплены в таком положении воткнутой в землю арматурой.

Следов здесь было куда больше. Сразу вспомнился стажер Кирьянова.

Заглянув за ворота, я поняла, что мне снова придется извести пачку влажных салфеток на то, чтобы очистить обувь. Но ладно, истина требует жертв! Держа эту мысль в голове, я сделала первый шаг по дорожке из грязи, глины и щебня. Последний умиротворяюще хрустел под подошвой, но душевного покоя мне не добавлял.

По этому подобию дорожки я добралась до самого недостроя. С этого «входа» местность выглядела куда более цивильно: строительного мусора почти не было, но грязи было все так же много, пусть она и подсохла за вчерашний день. Грязь… что-то такое крутится в голове. Хотя… после дождя ее везде хватает.

Недострой же встретил меня недоброй тишиной и свистом ветра, влетавшего сюда сквозь пустые проемы для окон. На такой случай пришлось даже резинку для волос прихватить и собрать мою непослушную гриву в низкий хвост. Неидеально, но хоть в глаза ничего теперь не лезло.

Найти место преступления проблемы не составило: мне всего лишь нужно было идти по тропинке из следов. Здесь будто бы целая толпа прошлась. Хотя, может, так оно и было? Кто знает, сколько сотрудников правоохранительных органов приходили сюда утром. Да еще и о подростках не стоило забывать. В общем, народу тут явно побывало немало.

Дорожка следов привела меня к огороженной желтой лентой комнате. Вернее сказать, был огорожен лишь проход в эту самую комнату, но эту ленту я быстро и легко преодолела.

Комната была большой и просторной. За поистине огромным окном открывался неблагоприятный вид на огороженную территорию. За забором виднелись жилые высотки. Отсюда даже был виден дом Соломина. Вполне логично, учитывая, что из его окон тоже прекрасно видно это недостроенное здание. Если бы Алексей только знал, что, каждый раз выглядывая из окна, видит место, рядом с которым будет убит. Поистине, судьба умеет насмехаться над людьми.

Но не стоило забывать, зачем я пришла сюда.

В комнате почти ничего не было, лишь пара ведер, запачканных изнутри строительным раствором, да лестница, на которой прекрасно виднелись бурые пятна крови. Место, где лежало тело, тоже выделялось таким пятном. Я скривилась и отвела взгляд. От напряжения голова заболела. Захотелось сесть или поскорее убраться отсюда.

Я вышла из комнаты и прошлась по соседним, потом поднялась на другие этажи, заглядывая в каждую квартиру. Искала хоть что-то похожее на улику – в идеале, найти бы и биту, и нож, – но ничего не находила.

Так, с пустыми руками, я и вернулась к машине.

Моя обувь пережила прогулку по стройке почти без изменений, только на подошву глина налипла, а в целом все было очень даже неплохо. Но я все равно протерла туфли салфетками, больше для того, чтобы занять чем-то руки и дать себе время подумать. А подумать было о чем. Для начала нужно было решить, что делать дальше? Столько дел, а я даже не знаю, с какой стороны хвататься.

Да уж, выбило меня из колеи это дело. Нужно было срочно собраться и становиться прежней Татьяной Ивановой – детективом, которому в этом городе нет равных.

– Когда все закончится, сделаю себе такую футболку, – усмехнулась я, комкая в руках перепачканные салфетки. Нигде в зоне видимости не было замечено урн, а сорить на улице в мои планы не входило, так что пришлось заворачивать грязные салфетки в чистую, и ехать этому комку теперь со мной до ближайшей урны.

Решила, что, раз уж я снова здесь, стоит зайти в дом Алексея. Мало ли, может, кто-то из соседей видел, как Вадим возвращался после убийства или еще что подозрительное? В конце концов, если Вад и правда причастен к смерти Соломина, то он обязательно должен был объявиться здесь. Если следовать завету «преступник всегда возвращается на место преступления», конечно же.

Верить в то, что Вадим мог быть преступником и убийцей, я все еще отказывалась, но повторно опросить соседей Соломина стоило.

Без Оли перемещение по этому району было проблематичным. Зато теперь понятно, почему она выбрала это место: тут все так же запутано, как и в том микрорайоне, в котором она сейчас живет. Видимо, человек любит находиться в местах, похожих на лабиринт Минотавра.

Методом проб и ошибок я все-таки добралась до дома Соломина. Признаюсь, задача была не из легких. Но спустя почти пятнадцать минут я припарковалась прямо возле машины Алексея. Она выглядела все так же плохо. Хотя с чего бы ей стать лучше? Хозяин ее мертв и некому даже в ремонт ее отвезти. Вот во мне и проснулось сочувствие к неодушевленным вещам. Раскрываю новые грани своей личности.

В этот раз соседи оказались чуть более приветливыми, но никакой полезной мне информацией не поделились. Женщина с ребенком ничего не слышала и не видела, мужчина, в прошлый раз нагрубивший, нахамил и в этот раз, а в квартире, которая была заперта, жилец так и не появился. Вот и сходила, называется, свидетелей опросила. Больше, собственно, мне никто не открыл. То ли квартиры еще не заселены, то ли народ разъехался на выходные.

Ключей от квартиры Соломина у меня при себе не было, так что, бестолково подергав за ручку, я пошла обратно к лифту. Но по дороге меня сразила мысль, я вытащила ключи, которые дала мне Оля. Как она сказала? Это не ее ключи? А чьи же тогда?

Я подкинула их в руке, а потом выбрала тот ключ, что был поменьше, и поднесла его к замочной скважине. Переменчивая удача снова была на моей стороне, потому как ключ подошел просто идеально. Дважды провернув его в замке, я прошла внутрь.

С прошлого раза в квартире совсем ничего не поменялось. Но это только на первый взгляд. Ведомая своим детективным чутьем, я решила не уходить так просто, а пройтись и тщательно все осмотреть.

Проходя комнату за комнатой, я не находила ничего, что стоило бы внимания или могло показаться изменившимся. Но чем-то меня насторожил бельевой комод в спальне у кровати. Вроде бы в первый раз его дверца была закрыта более плотно. Интересно… Выудив из кармана перчатки, я натянула их на руки и осторожно открыла дверцу. Опа! Под стопкой застиранных простыней я увидела желтую папку с наклейкой «Стол 8. Алексей». Я была готова поклясться на своих гадальных костях, что в прошлый раз здесь ее не было.

– Вот так сюрприз.

Открыв папку, я обнаружила все те же документы по ООО «Новое начало». Там был проект устава, прочие учредительные документы. Всюду учредителем числился только Алексей Соломин. Но странным показалось то, что в этот раз папка была куда легче и тоньше, чем в прошлый. Будто кто-то, кто принес ее сюда, вытащил часть документов.

– Не зря заглянула я на огонек.

Закопавшись в документы, к сожалению, ничего интересного я не нашла. Видимо, слова Геннадия были правдой – Соломин действительно планировал открыть конкурирующую фирму. Для него не стало бы проблемой уйти и забрать с собой весь свой отдел. Но как здесь замешан Леонид? И замешан ли вообще? Может, он узнал о плане Алексея и задумал убить его? Хотя это бред какой-то, не так Леонид верен своей компании, чтобы мстить за уход из нее. А может, он напросился в долю к Соломину? Потому они и ругались. Потому папка и оказалась у Леонида в тот вечер. Мог ли он решить отделаться от Соломина таким радикальным способом, чтобы украсть его идею?

Я скривилась от этой мысли. Что-то тут не вязалось.

А если посмотреть с другой стороны? Леонид и Алексей могли все это вместе задумать. Довести проект до реализации, но тут Соломин погибает. Мог ли Леонид так разозлиться, что решил отомстить Вадиму? Он наверняка тоже подозревал моего соседа и окрестил его убийцей Соломина. С другой стороны, надо ли ему было лезть в криминал? Мог ведь и остаться на прежнем месте работы, и свое дело открыть. Самостоятельно.

Я громко захлопнула папку и отошла от стола. Где находился Леонид после нашего расставания в офисе и до встречи в морге, я не имела ни малейшего понятия. Мог ли он первым разыскать Вадима? Вполне мог. С его связями и средствами это вряд ли стало бы большой проблемой. Но мог ли он хладнокровно убить парня, ударив битой по голове? На этот вопрос у меня не было ответа.

Пройдясь еще раз по квартире, я вышла и заперла ее на ключ.

Нажав на кнопку вызова лифта, я стала ждать. Пока тот медленно тащился на этаж, раздумывала, стоит ли идти на этаж ниже и опрашивать людей там. Есть ли в этом смысл вообще? Похоже, Вадим сюда не приходил, а если и приходил, то ни у кого подозрения не вызвал. Я решила, что потратить время понапрасну я еще успею, а сейчас нужно поехать к Кирьянову и обсудить с ним оба этих дела более обстоятельно.

Закрепившись в этой мысли, я шагнула в сторону лифта, когда тот начал открывать свои двери. Но не успела я зайти в кабину, как в меня влетел растерянный и запыхавшийся мужчина. Его руки крепко схватили меня за плечи, а дикий взгляд бегал по лицу.

– Вы! Детектив! Это же вы? – шептал он, пытаясь отдышаться.

Если бы я не признала в нем сразу того соседа, который не открыл полиции и теперь очень сильно из-за этого переживал, я бы уже использовала на нем какой-нибудь прием карате. Не то чтобы мне это хотелось делать, но, когда на тебя из лифта выпрыгивает мужчина и хватает за плечи, волей-неволей хочется использовать прием для самообороны.

Сейчас переживания нервного соседа достигли какого-то нового уровня.

– Да, это я. Что случилось? – я положила ладони на его предплечья и предупредительно сжала. Мужчину вонзившиеся в его плечо ярко-красные ногти мало тревожили.

– Я боялся, что обознался, – он вдруг улыбнулся, нервно и однобоко.

Дверь за плечами мужчины начала закрываться, и я поспешила втолкнуть его в кабину лифта. Не хватало еще столько же прождать, если лифт сейчас без нас уедет.

Мужчина глубоко вздохнул и наконец отцепился от моих плеч, делая шаг назад.

– Расскажете, что случилось?

– Да. Да! – он поднял голову и воскликнул последнее слово очень-очень громко. – Я сейчас вышел воздухом подышать, – он махнул рукой себе за спину, – на общий балкон. Увидел, как вы приехали. Очень долго сомневался, стоит ли рассказывать. Вдруг это какая-то мелочь. А я только время ваше займу. У меня бывает такое, что я начинаю рассказывать, а это на самом деле никому и не интересно. Да и вообще…

Мужчина был в шаге от погружения в болото самокопаний, дергая свой растянутый желтый джемпер в красную полоску, он смотрел то в пол, то на меня. А я решила прервать эту речь:

– Рассказывайте. Я уже сама решу, что важно, а что нет.

Мужчина вздрогнул и, отцепив одну руку от ткани, широко взмахнул ею в воздухе. Пальцы заметно подрагивали, но вряд ли от волнения.

– Дело в том, что я вышел на балкон еще утром и видел, как приезжал другой человек. Все уезжали, а он приезжал, – мужчина пожал плечами, а его свободный джемпер забавно дернулся вслед за ним. – А я отчего-то обратил на него внимание.

– Как он выглядел?

– Да весь лощеный такой, – мужчина выпрямился и провел ладонью по своей груди, обозначая то ли галстук, то ли выглаженную рубашку. – При костьюме, весь такой парадный.

Он забавно произнес слово «костюм», но меня сейчас волновало другое.

– Какой на нем был костюм?

– Костьюм у него был черный такой. Сразу видно, что дорогущий. И галстук!

Что ж, Леонид в чем-то подобном и был сегодня. Неужели он отвез меня к Кирьянову, потом съездил домой, привез папку к Алексею и только потом поехал на работу? И это все почти в разных частях города. Ох и помотала его жизнь с утра пораньше.

– Что дальше?

В этот раз я снова забыла нажать кнопку лифта, но теперь исправилась. Лифт двинулся вниз, а мужчина продолжил рассказ:

– Так вот. Я ж на балконе стою, а дверь в подъезд открыта. Мне и слышно, как лифт едет. Потом услышал, как голос объявил номер этажа, – он поднял палец кверху. – Как раз на этаж выше приехал. Я-то всех соседей знаю. Они меня не знают, но я-то знаю! А этот явно не из наших. Ну, я по лестнице на этаж поднялся. Смотрю, а его нет. Ну, думаю, подожду. Зашел на их балкон, двери открыл. Жду. А потом слышу, как этот хлыщ в костьюме из квартиры убиенного выходит. Ключом своим все запер – и к лифту.

Что-то ключи от квартиры убитого Соломина множатся буквально в геометрической прогрессии. Оля, конечно, говорила, что мужик хранил на работе запасные. Но не в таком же количестве?

– У него в руках что-то было?

Мужчина кивнул, а потом помотал головой.

– Сначала было. Желтая штука какая-то. Я с балкона тогда не разглядел, когда он от машины шел. Но из квартиры убиенного он выходил точно без ничего.

Вот и нашелся ответ на вопрос, как папка вернулась в квартиру своего владельца.

Я провела рукой по лицу, вот так в одночасье Леонид и стал главным подозреваемым в деле об убийстве Вадима. И вовсе не из-за папки. Скорее, из-за подозрительного поведения. Хотя… и папка тут тоже имела значение.

Предположим, Алексей накануне своей гибели общался именно с Леонидом. Обсуждали будущее собственное дело, например. Поругались. А тут Соломин увидел, как его машину избивают. Выскочил на улицу. Леонид… мог он последовать за коллегой? Вполне. Мог увидеть, как того убили? Тоже да. Или… сам убил, с какой-то целью? Скажем, документация под новую фирму практически готова, и Леонид решил, что делиться будущими доходами не собирается? Ну или надеялся, что Вячеслав Степанович его поставит на должность Алексея?

Ладно, попробуем по порядку. Вариант раз. Леонид убивает Алексея с далеко идущими намерениями, это видит Вадим, и Леониду приходится убить Вадима тоже. Орудия убийств он… ну, куда-то выбрасывает. Папку… Оставляет дома, а потом решает, скажем, привести полицию к Вячеславу Степановичу. Вытаскивает все бумаги, говорящие о его собственной причастности к открытию фирмы-конкурента, и папку прячет в квартире Соломина. Надеется, что полиция, скажем, при следующем осмотре ее обнаружит.

И вариант два. Леонид видит, как Вадим убивает Соломина, – на этой мысли я поморщилась. Ну не хотелось мне, чтобы убийцей был Вадим. И, допустим, пытается Вадьку задержать. В процессе борьбы толкает его, тот падает и умирает.

– Спасибо, – поблагодарила я мужчину. – Ваши показания очень помогли делу.

Мужчина расцвел в самодовольной улыбке и кивнул. Лифт как раз вовремя привез нас на первый этаж, я вышла, а мужчина остался.

– До свидания, – добродушно помахал он мне рукой, мелодично протягивая последний слог, а я ответила тем же. Улыбку изобразить не удалось.

Всю дорогу к каршерингу я только об одном и могла думать: какой подлец этот Леонид. Он ведь еще и был с нами в морге на опознании, успокаивал маму убитого! Но, может, я рано заклеймила его убийцей? Еще многое в этом деле нужно было прояснить и доказать.

Забравшись в машину, я положила руку на зеленую папку, та покоилась на пассажирском сиденье. И что ж мне теперь: по всем этим адресам проехаться или по всем номерам позвонить? Надолго завязну в этом всем.

– Это дело выжмет из меня все соки! – громко подытожила я.

Общая картина событий была ясна, но незакрытых вопросов все еще оставалась тьма. И меньше эта тьма становиться никак не хотела, начиная с драки Алексея и Вадима возле разбитой машины первого, все держалось на одних только теориях и догадках.

Соломина убил мой сосед – но как у него это вообще могло получиться? И где он прятался после этого?

Вадика могли убить в качестве мести – но кто мог так сильно расстроиться из-за смерти Алексея?

Голова снова начинала болеть. Я так скоро на обезболивающие подсяду! Ничего не складывалось, будто мне выдали бракованные пазлы, состоящие из деталей разных картин, а я теперь сижу и голову ломаю, как сложить воедино что-то совершенно несвязное!

Стоп!

– А вдруг потому и не складывается ничего, потому что это не одна общая картина, а две разные? – догадка пришла в голову так резко, что я не удержалась и произнесла ее вслух.

Это имело смысл. Да и в таком случае все мое расследование шло по какому-то совсем кривому пути! И правильно, что ничего не складывается, потому что ищу я не то и не там. Но где тогда искать?

Я взяла телефон, намереваясь самостоятельно позвонить Кирьянову. У него было предостаточно времени, чтобы посмотреть, что там и как!

Уже разыскав его контакт, я так и замерла с занесенным над виртуальной кнопкой пальцем. Но, может, Володя не звонит как раз таки, потому что занят. Не хотелось мешать человеку. У него и без меня забот полон рот.

Вздохнув, я свернула телефонную книгу, а вместо этого открыла поисковик, стало интересно посмотреть, что опубликовали журналисты. В конце концов, пятая власть в качестве осведомителя тоже иногда очень даже хорошо срабатывала, а мне было бы неплохо узнать, что там пишут.

Я вбила в поисковике свой незатейливый запрос, состоящий из указания улицы, на которой располагался недострой и слова «убийство». Подождав меньше секунды, я увидела десятки разнообразных статей. Какие-то были слишком старые, другие повествовали о событиях, произошедших в других городах, а третьи и вовсе неизвестно, как сюда попали. В общем, найти что-то об обнаруженном на стройке теле молодого парня ничего не вышло. Но я не собиралась сдаваться и забила запрос по-другому. Тот же итог.

Третий вариант опять принес результат, но не тот, который я планировала, – это была статья о найденном теле Соломина. Имен не упоминалось, но, судя по дате и месту, я поняла, о ком тут была речь. А о Вадиме ничего. Тогда я отправилась в новостные каналы нашего города. Нашла даже несколько новых, в которых до этого никогда не сидела.

Итогом моих поисков стало громадное и выразительное ни-че-го!

– Не могли же про такое не написать в новостях?

На мое счастье в одном из каналов я нашла ссылку на статью. Та была совсем крохотной и не несла почти никакой информационной ценности. Из нее можно было понять только, что кого-то убили, а тело обнаружили в недостроенной высотке. Адрес недостроя совпадал, а дата была сегодняшней.

– Ну и какие там статьи читала Вика? – недовольно проворчала я. – В каких таких телеграм-каналах она сидит?

Можно было бы подумать, что в том, в котором я нашла ссылку. Но эта статья была опубликована буквально минут пять назад. Вика при всем желании не могла прочитать ее до нашей встречи. Да и понять, что в ней говорится именно о Вадиме, невозможно. И что у нас получается?

А получается, что Вика знала о смерти Вадима от его убийцы. Может такое быть? Вполне. Кто у нас с Викой общался? Кто накануне выглядел очень нервным? Стас! Вот ведь!

Его нужно найти и задержать, и срочно. Пока никаких глупостей не натворил.

Понять из этого можно было только одно – мне срочно нужно было поговорить с Викой.

Обратившись к папке, я стала торопливо листать досье.

– Не она и это не она, – шепча себе под нос, я перелистывала страницы все быстрее и быстрее. – Вот!

Фотографии у Виктории тоже не было, но по возрасту и по имени она подходила. Для верности я пролистала анкеты до конца отдела айтишников и другой Виктории больше не нашла.

Жила девушка не так уж далеко от меня, но она все равно сейчас должна быть на работе. Я забила ее номер в свой телефон и решила для начала позвонить. Но не успела я этого сделать, как мой телефон зазвонил сам. Это был Кирьянов.

– Да? – ответила я.

– Тань, привет еще раз, – выпалил мужчина. Не удивлюсь, если он, верный своему слову, с трудом выкроил пару минут, чтобы позвонить мне.

– Привет-привет. Что там с нашим делом?

Кирьянов вздохнул.

– Да даже не знаю, что и сказать. Я сам не ожидал такой информации. Тут пришло заключение патологоанатома. Если в двух словах, то этот твой Хромов умер в тот же день, что и Соломин. Даже раньше. На час или около того. Предварительное время смерти – одиннадцать вечера, плюс-минус.

Вот уж действительно неожиданная информация.

Глава 10

Новые обстоятельства в корне меняли дело. Да и уложить их в голове было проблематично. Значит, все это время Вадим, в поисках которого я носилась по городу, был уже мертв?! Когда мы приезжали с Олей на место убийства Соломина, буквально в двадцати метрах от нас лежало его тело? Да как такое вообще может быть?

От осознания этих фактов кошки на душе скребли в десять раз больнее, а построенные версии рассыпались прахом.

– Значит, Вадика никак не могли убить из мести за смерть Алексея, – заключила я, когда Кирьянов попрощался и отключился.

Бестолково сжимая в руке телефон, я смотрела на потухший экран. Будто ждала от того каких-то ответов. Но ни телефон, ни я не имели никакого понятия о том, что вообще произошло.

Отложив смартфон, я достала блокнот и ручку, открыла на нужной страничке и с нажимом перечеркнула имя Вадима в числе подозреваемых. Вот тебе и смерть как алиби. Дать бы себе прошлой затрещину за одну только мысль о том, что Вадим вообще мог быть причастен к смерти Соломина.

И вот: одна фраза в заключении патологоанатома откинула меня в моем расследовании далеко назад. Буквально на самый старт. Или… наоборот?

Я открыла чистую страницу и нервным торопливым почерком начала тезисно описывать случившееся:

«Вадим и Алексей столкнулись на дороге и поругались. Вадим рассказал об этом всем друзьям, а Алексей – коллегам».

Последнее автоматически заносило в список подозреваемых всех знающих о случившемся.

«Вадим разыскал дом Алексея. Взял биту у Вити и нож из дома. Разбил машину Соломина».

Это внесло в список подозреваемых еще и Виктора. Возможно, что и соседей Соломина, но какой у них может быть мотив, я не могла даже представить.

«В это время дома у Соломина был предположительно Леонид. Они обсуждали новое совместное дело?»

Пусть мне уже и было известно об этой «ОООшке», но какая роль в ней была отведена Леониду, пока было не ясно. Но мужчина и без того был в числе подозреваемых, так что его имя я просто обвела несколько раз, выделив среди остальных слов.

Отчасти мне было даже радостно от осознания того факта, что Леонид не был причастен к смерти Вадима. Теперь это было совершенно точно. Но это не значило, что мне не нужно с ним поговорить.

«Соломин подрался с Вадимом на парковке. Вадим ударил его и убежал. Как они оказались на стройке?»

Вадим-то точно там был, но заходил ли на территорию Алексей? Нужно было перезвонить Кирьянову и попросить его посмотреть фотографии с места преступления. Наверняка там будет хорошо видно.

В этот раз я решила не откладывать звонок в долгий ящик и снова набрала подполковнику.

– Да, – и вот Кирьянов снова был злой. Я мысленно пожелала этому стажеру скорейшего окончания его стажировки.

– Извини, что еще раз отвлекаю. Но можешь сказать, была ли грязной подошва обуви Алексея?

Мужчина призадумался, но ответил уверенно:

– Нет. Я точно помню. Наш криминалист как раз, когда стажера отчитывал, привел в пример, что даже у трупа обувь чистая.

– Специфичное чувство юмора у вашего криминалиста, – я усмехнулась, но не то чтобы искренне весело.

– Других не держим.

Что ж, вот и еще один вопрос прояснился: Алексей не был на стройке. Значит, и убийцей Вадима он тоже быть не мог. У Соломина за алиби была грязь, которой на стройке было в достатке. Возможно, ему и удалось дойти до вагончика строителей, не выпачкавшись, но, если бы Алексей бегал по грязи за Вадимом, он перемазался бы до колен. Вот так и пришлось скинуть со счетов версию, которая даже сформироваться толком не успела.

«Пошел дождь».

И спорить с этим фактом никто не мог.

«Алексей решил переждать дождь под козырьком вагончика».

Это тоже было неоспоримо, об этом свидетельствовали несколько брошенных там же сигаретных окурков.

«Соломин пошел домой и его ударили ножом в спину».

На этом факты в моем арсенале и закончились. Дальше мы ступали на тропу из шатких предположений.

«Вадим спрятался в недострое, убежав от Алексея. Кто-то отнял у него биту и ударил по голове?»

Причем произойти это должно было – если патологоанатом не ошибся – как раз в тот момент, когда Алексей беззаботно курил под козырьком.

Но зачем кому-то убивать Вадима? Или это было непреднамеренное убийство? Какой-нибудь агрессивно настроенный бомж оборвал жизнь парня?

Но нет, тоже сомнительная версия: пока я бродила по стройке, не обнаружила никаких свидетельств того, что там кто-то обитал. Так что бомжей можно было смело отметать.

Собственно, это все, что мне удалось узнать к этому моменту. Не богато и похвастаться совсем нечем. Да и версий не густо. Логичным казалось предположить, что или Вадим, или Алексей замешаны в смерти одного из них.

Но эту версию стоит отмести сразу же. Я слишком долго кружила вокруг этой идеи, пытаясь выстроить все свои догадки вокруг именно этой теории. И как итог ходила кругами целый день. Больше я такой ошибки не повторю, новый день – новые идеи.

Итак, если взять за основу, что два этих убийства никак друг с другом не связаны, то выходит, что начинать надо сначала. Что ж, я трудностей не боюсь.

Алексея могли убить за его махинации на работе. Тот же Вячеслав Степанович нанял бы кого-то, прознав, что Соломин задумал открыть собственное дело. Но это тоже глупо, смерть Алексея никак бы не помогла компании Вячеслава Степановича. Прямо сейчас в реальном времени можно было наблюдать, как она разваливалась. Тогда Леонид? Кстати, с ним надо бы поговорить.

Подумав, я пришла к выводу, что Леонид действительно мог иметь мотивы. Например, если Соломин решил открыть новое дело без него. Они ведь ссорились постоянно. Узнать бы теперь, что было поводом для конфликтов.

Последним подозреваемым стал абстрактный конкурент компании Вячеслава Степановича. Кто-то, кто знал бы, что без Алексея все развалится, и старался этого добиться. Эту версию тоже не стоило отметать.

Как не стоило отметать и возможность того, что Вадим приехал громить чужую машину не в одиночку. Парень имел большое количество друзей и вполне мог позвать с собой кого-то. Не для того, чтобы вместе разнести машину Соломина, а для подстраховки. И, когда драка вышла из-под контроля, Вадим сбежал, а его друг защитил парня так, как мог.

Но кто мог быть этим другом? Витя? Стас? По словам Людмилы, именно эти двое были самыми близкими друзьями для Вадима. Ну еще и Вика, но я очень сомневалась, чтобы такая хрупкая, пусть и бойкая девчонка, могла всадить высокому мужику нож в спину. Тем более что Кирьянов сказал, рана была нанесена сверху вниз. Значит, нападавший был выше самого Соломина. Вика под этот критерий никак не подходила.

Значит, остаются двое. Виктор мог поехать за Вадимом в тот вечер. Да и за Стасом Вад мог вполне заехать по дороге. Нужно будет и с этими двумя повторно встретиться.

Если претендентов на роль палача для Соломина было хоть отбавляй, то вот подозреваемых в убийстве Вадима не было вовсе. Его некому было убить. На первый взгляд.

Что ж, теперь я на сто процентов была уверена, что в тот вечер на стройке было больше двух человек. Но что, если их было больше трех? Вдруг не один Вадим пришел с другом? Леонид мог не дождаться Соломина и отправиться на поиски. Или вообще выйти вместе с ним, просто он не стал ввязываться в драку, а потому не попал в поле зрения соседей, смотревших в окна. Когда же Вадим и Алексей убежали, он взял нож и последовал за ними. Но ведь Вадим был убит битой?

Я рукой прикрыла рот от внезапной догадки, а если Леонид убил не Вадима, а самого Алексея? То сообщение про документы он вообще мог написать для обеспечения своего алиби. Вроде бы хорошо сложилось, но тогда не остается убийцы для Вадима.

Вздохнув, я попыталась схематично описать свои теории в блокноте. Вышла какая-то белиберда, а значит, нужно сделать перерыв и добыть новую информацию.

Мне стоило поговорить с Викторией – выяснить, откуда та узнала о смерти Вадима, и с Леонидом – к нему было слишком большое количество вопросов. Кто из них был в приоритете, еще нужно было определиться.

В этом импровизированном соревновании, проходившем в моей голове, победила Вика: к ней был всего один вопрос, а значит, управимся куда быстрее.

Я, как и планировала несколько минут назад, набрала ее номер. Гудки звучали долго, и, когда я уже решила, что никто мне не ответит, раздался тихий голос девушки:

– Алло?

– Здравствуйте. Это Татьяна Иванова. Детектив. Мы с вами сегодня виделись, – от уровня официоза в собственном голосе я неосознанно снова перешла на «вы».

Виктория немного помолчала. Я уже хотела снова ее позвать, когда она заговорила:

– Да. Я помню. Что вы хотели?

Как бы поточнее сформулировать, что именно я от нее хотела? Не располагая большим количеством времени на рассуждения, я выпалила первое, что пришло на ум:

– Хотела узнать, как ты узнала о смерти Вадима?

Ответа девушки не пришлось долго ждать:

– Прочитала в новостях.

– А где ты такие новости нашла? Можешь ссылку скинуть?

– Я же не сохраняла, – тут же было мне ответом.

– Даже не помнишь, где именно прочитала?

– В каком-то новостном канале, – прозвучало почти уверенно.

– Можешь поискать?

Неуверенность айтишницы быстро сменилось недовольством:

– Зачем?

А действительно, зачем? Какой предлог может показаться достаточно весомым?

– Потому что эта информация не должна была просочиться в СМИ, – сказала первое, что на ум пришло, и сама же язык себе прикусила, до чего же абсурдно прозвучало.

Но Вике, кажется, этого было достаточно.

– Я поищу. Но не обещаю ничего. У меня дел много, сами понимаете.

– Спасибо и на этом. Стас у тебя?

– Нет, – мрачно сказала Вика. – Где он – я не знаю.

Вика отключилась первая, а я была немного растеряна после этого диалога. Если еще минут пять назад я считала, что просто плохо искала, то теперь была уверена – о смерти Вадима Вика узнала из каких-то других источников. Голос ее звучал пусть и с показушной уверенностью, но все равно нервно. И почему она про эти источники не говорит? Что и по какой причине скрывает?

Могла ли она убить Алексея или Вадима? Очень сомневаюсь. Но могла ли она знать убийцу и от него же услышать о смерти Вада? Вполне возможно. Тогда что мне делать? Вписывать Стаса как главного подозреваемого? Тем более там, на спортивной площадке, он вел себя более чем странно. Парня явно что-то тревожило.

Да уж, такой короткий разговор, а так много мыслей в голове породил.

От диалога с Леонидом я ждала столько же, а может, даже и больше. Для того чтобы найти его номер, мне пришлось перерыть почти всю зеленую папку. Проблема была в том, что я понятия не имела, к какому отделу мужчина относится. Леонид, как назло, нашелся ближе к концу папки, мне оставалось только горестно вздохнуть по потерянному времени и начать забивать номер мужчины в свой телефон.

– Тридцать пять, сорок восемь, – диктовала я себе негромко. – Двенадцать, – мой палец почти коснулся двойки, когда телефон резко и громко зазвенел.

От неожиданности я вздрогнула, но гаджет из рук не выронила.

Звонила Виктория.

– Да?

С той стороны раздались короткие, но пронзительные всхлипы.

– Татьяна, – проговорила Вика и снова всхлипнула. – Пожалуйста, поверьте мне. Он ни в чем не виноват.

– Что? Ты о чем? – я прижала телефон плечом к уху, а сама стала торопливо перелистывать досье, чтобы уложить их ровно и закрыть папку. Не было никакой надобности делать это, но нужно было чем-то занять руки.

– О Стасе! Он поехал в полицейский участок. Я не смогла его остановить. Рассказала о вашем звонке, а он сразу же сказал, что все! Больше он не будет молчать. И слушать меня больше не хочет. На звонки не отвечает. Он не виноват! – последующие реплики девушки я при всем желании не смогла бы разобрать за ее всхлипами, а временами и вовсе откровенными рыданиями.

– Подожди! Успокойся и расскажи все по порядку, – прикрикнула на айтишницу. Но эта тактика никогда не работает. Это как отрезвляющая пощечина в старых фильмах – работает только в фантазиях, а на деле не приносит никакой пользы. После моего крика Вика лишь сильнее разрыдалась.

– Где ты? Я приеду за тобой.

Но в ответ опять слезы и всхлипы.

– Он не виноват, – все, что удавалось разобрать. – Он не хотел! Поверьте мне. Не хотел!

С боем, но мне удалось хоть немного успокоить Вику. На это потребовалось минут десять и обещание во всем разобраться. Перестав рыдать, девушка рассказала, что Стас сейчас направлялся в следственное управление, чтобы явиться с повинной.

– Но он не виноват в том, что произошло. Поверьте. Это было непреднамеренное убийство.

То, что Стас повинен в чьей-то смерти, я уже и так поняла. Оставалось только выяснить, в чьей именно. Вариантов было два, и я даже не знала, какой из них был бы хуже.

– Так что он сделал?

Вика снова всхлипнула, мороз пробежал по коже. Не хватало еще снова успокаивать ее.

– У тебя есть успокоительное?

– Оно мне не нужно! Мне нужно только, чтобы Стаса не посадили за то, в чем он не виновен.

– Если не виновен, то его ни за что не посадят, – заверила я. – Обещаю тебе. Я разберусь с этим делом, но мне нужно знать подробности.

Но Вика была скупа на эти самые подробности, проговорили мы еще несколько минут, но ничего толкового от девушки добиться я так и не смогла. Что ж, придется разузнать, как и в чем замешан Стас, у другого человека. Но когда я хотела попрощаться и скинуть вызов, Вика вдруг, так же слезно, попросила за ней заехать.

– Вы ведь сможете взять меня с собой к следователю? Я должна ему сказать все. Я знаю Стаса – он возьмет на себя все грехи мира.

Это сделать для Вики я вполне могла.

– Диктуй адрес.

Глава 11

Пришлось делать немалый крюк, чтобы заехать за Викой, зато удалось заскочить домой и оставить там зеленую папку. Таскать ее и дальше с собой было просто непрактично. Мало ли, вдруг придется оставить каршеринг и куда мне тогда ее девать? С собой таскать? Пусть лучше дома пока полежит.

Вика меня встретила на улице, и не успела я даже толком остановиться у обочины, как она открыла дверь и запрыгнула в машину. Лицо девушки было красным, а глаза опухшими. Но стрелки держались – вот уж действительно краш-тест подводка прошла. При других обстоятельствах я бы уже попросила у Вики название косметического средства, но сейчас такое было совсем не к месту.

Девушка поздоровалась со мной кивком и пристегнула ремень безопасности.

– Стас тебе так и не ответил? – все же я решила завести разговор. Тем более что мне еще многое стоило уточнить.

Вика вдруг всхлипнула, но напрасно я испугалась, что айтишница вновь заплачет.

– Нет. И дома его тоже нет. Я с работы отпросилась и сюда поехала, как только он перестал трубку брать. Но его тут нет. Видимо, и правда в полицию сдаваться поехал.

Собравшись с духом, я решила попытать удачу еще раз.

– Так ты расскажешь мне, что случилось на самом деле? Я готова помочь, если Стас не виноват, но для этого мне нужно хотя бы понимать, что у них произошло.

Вика согласно кивнула, но молчала. Впрочем, тишина в салоне автомобиля продержалась недолго.

– Я в тот день жаловалась всем в чате, что Соломин с цепи сорвался. Орал на всех. Он никогда ни на кого из нас не орал, а тут!.. – девушка глянула на меня, но тут же отвернулась к окну. – В общем, я спамила в чат, даже кружочек записала. Там на фоне был слышен крик Алексея. Ну а после этого Вадим мне и написал. Стал спрашивать про начальника. Что с ним случилось? Где? Какая у него машина? Я тогда уже должна была понять, что что-то не так, но или стресс взял свое, или я просто тупила, но ничего странного в интересе Вада не заметила. Рассказала ему все. Потом Алексей на меня наорал за что-то. Мы поругались, и было уже не до телефона.

Вика нервно перебирала пальцами ремень безопасности, она вытягивала его из катушки и наматывала на руку или складывала гармошкой.

– В общем, в следующий раз телефон я взяла только вечером. Алексей тогда уже уехал, а я решила сделать перерыв от работы. Но увидела сообщения Вада. Он мне их штук двадцать прислал. В основном это были стикеры – хотел, чтобы телефон жужжал и это привлекло мое внимание. Мы так иногда делаем, если собеседник долго не отвечает. Но были и текстовые сообщения, – девушка вздохнула. – Он просил узнать номер телефона Алексея. Вот тогда я и осознала, какой странной была наша переписка. Решила ему перезвонить. Но Вад долго не отвечал, а потом сам перезвонил.

– Как скоро?

– Где-то через пару часов или около того, – она достала свой телефон и пролистала журнал вызовов. – Вот. Я позвонила дважды в половине седьмого, а он перезвонил почти в десять.

– А во сколько ушел Алексей?

Вика дернула плечом и не совсем уверенно ответила:

– Вроде в шесть. Он редко когда задерживается у нас в отделе. Но я не знаю, мог ли он к начальству своему пойти или сразу домой.

Ага, значит, в это время Вадим мог караулить Соломина под окнами компании. Потом последовал за ним домой. А дальше готовился к своей мести.

Я плохо помнила, в котором часу столкнулась с Вадом в лифте, но, кажется, было не меньше половины десятого. Значит, Вике он звонил уже по дороге к дому Соломина.

Айтишница подтвердила мои догадки:

– Вад, когда позвонил, в машине куда-то ехал. Я стала расспрашивать, что случилось и чего он меня днем докапывался, но Вад сказал, что все уже сам узнал. И голос у него был такой, – она отпустила ремень, и тот с шумом смотался обратно. Девушка проигнорировала это, размахивая перед собой рукой, пытаясь вспомнить нужное слово, – не веселый, но воодушевленный, что ли.

– Он еще что-то сказал? – для верности решила уточнить я, краем глаза заметив, как Вика медленно кивнула, опуская руку.

– Да, – говорила девушка тихо и почти не слышно, – сказал, что это он был тем парнем, с которым Соломин на дороге столкнулся. Рассказал про самокат. Я и в чате нашем уже об этом читала, но не в таких подробностях. В общем, он объявил, что сам со всем разберется, а подробности потом расскажет лично. И скинул вызов! – последняя фраза прозвучала куда громче.

– А ты что?

– Перезванивать стала. Но Вад не брал трубку. Я не знала точно, что именно он собирается делать, но это явно было как-то с Соломиным связано. Так что я, – она запнулась и сгорбилась, становясь, по моим ощущениям, раза в два меньше, – я позвонила Стасу. Рассказала все, что знала, и дала ему адрес Соломина.

– Но зачем? – мы остановились на светофоре, и я повернулась к девушке лицом. Та за время разговора заметно побледнела. Дрожащими пальцами левой руки она крепко обхватила такие же дрожащие пальцы правой.

– Чтобы он остановил Вадима. Хромов же постоянно во что-то влезал! – голос девушки с каждым словом набирал силу. – Стасу приходилось его из таких, – она запнулась, – передряг доставать. Вы себе и не представляете. Если бы не Стас, Вад бы уже давно за решеткой оказался. Но Стас каждый раз шел к нему на помощь. Потому что по-другому не мог. Все время мне говорил, что бросать друга не в его правилах и что бы там Вад ни натворил, он был готов вытаскивать его. Был готов помочь! Но Вад разве ценил это? Да никогда! Он пользовался добротой и отзывчивостью Стаса. Всегда ввязывался в любую перепалку, зная, что придет Стас и вытащит его. После того случая с краской он вообще разошелся, – девушка тоже повернулась ко мне и с горящими глазами продолжила: – Ваду тогда реально статья светила. Его даже следователь вызывал, но Стас сумел добиться, чтобы заявление забрали. Я думала, что хоть после этого случая Вадим одумается, но он, наоборот, стал совсем бесстрашным. Будто поверил, что все можно, раз Стас на его стороне.

Окончание фразы утонуло в сигнале стоящей за нами машины, за всей этой пламенной речью мы обе проглядели, как светофор загорелся зеленым.

Я отвернулась к дороге, а Вика села ровно, уставившись себе под ноги. Вот и надо было сигналить так не вовремя?

– И в этот раз, думаешь, Вад тоже надеялся на помощь Стаса?

– Да. Я в этом уверена. Вадим, как обычно, наломал бы дров и отдал бы исправлять все это Стасу. И Стас бы исправил. Чего бы ему это ни стоило, – она отвернулась к окну и замолчала на время. – Вот поэтому я и позвонила Стасу сама. Попросила остановить Вада. Поехать туда и проконтролировать все. Это я виновата, что все так сложилось. Я, а не Стас!

– Ты не виновата в этом, – заспорила я, вполне уверенная в собственных словах. – Они уже не мальчики и должны отвечать за свои поступки самостоятельно.

– Да! Но если бы я не отправила туда Стаса, то ничего бы из этого не случилось. Все было бы хорошо. – Вика снова всхлипнула, а я мельком заметила, как она закрыла глаза ладонью.

Нужно было как-то ее успокоить. И пусть нелепо и странно, но я сказала то, что было у меня на уме:

– Кто знает, что сделал бы Алексей, если бы догнал Вадима. Стас наверняка думал, что, убив его, защитит друга.

Вика дернулась и посмотрела на меня заплаканными, но такими злыми глазами.

– Стас не убивал никакого Алексея! – выплюнула она, но тут же сдулась, а лицо ее приобрело крайне скорбный вид. – Он ударил Вадима.

Признаюсь, эта версия уже посещала меня за время разговора, но от того не стала менее шокирующей.

– Стас сам тебе об этом сказал?

Девушка кивнула.

– Не сразу. Ночью он вообще написал мне, что все прошло хорошо. Что Вадим не натворил ничего. Приехал домой он, когда я уже спала, а утром мы не поговорили, потому что меня разбудили звонком и потребовали срочно явиться на работу. Вот я, злая и не выспавшаяся, поехала. Уже в офисе узнала, что Алексея нашли мертвым. Но я и подумать не могла, что это Вадим сделал. Стас ведь сказал, что все хорошо, а у меня никогда не было причин не верить его словам. Вот я и подумала, что это никак с ними не связано.

Теперь было понятно, почему Вика была так спокойна на допросе и никак не выделялась среди всех остальных сотрудников. Она просто понятия не имела, что случилось на самом деле.

– И когда ты узнала правду?

– Вечером. Когда домой приехала, Стаса не было, и я пошла его искать в парк. Он был среди ребят, но какой-то совсем не такой, как обычно. Я отвела его в сторону, и он мне все рассказал. Он был таким разбитым, а я не знала, что делать. А тут еще и вы со своими вопросами пришли. Кое-как убедила его не ходить в полицию. Он же все рвался туда. Говорил, что раз виновен, то должен понести наказание. И это он так говорил! Тот, кто Вада отмазывал десятки раз!

Вика обняла сама себя за плечи и притихла, громко шмыгая носом. Хотелось продолжить этот разговор, но я понимала, что девушка вот-вот снова начнет плакать. Да и мы уже доехали, так что времени уже не было.

Айтишница выскочила из машины, хотя я еще и мотор заглушить не успела. Что за привычка? Но попрекнуть Вику я ничем не успела, девушка уже барабанила в окно и махала мне рукой, чтобы я поторопилась. Пришлось действительно поторопиться, а то еще без меня убежит.

– Подожди! – воскликнула я, когда Вика почти побежала к дверям следственного управления. – Дай мне позвонить человеку, который ведет дело.

Набирая номер Кири, я всеми силами надеялась, что он сейчас не занят исправлением очередных косяков своего стажера и сможет ответить быстро. Мне повезло – он ответил почти сразу.

– Привет. Только звонить тебе собирался. У меня тут по делу Хромова с повинной пришли.

– Да, я знаю. Я тут рядом совсем. Буквально на пороге стою с девушкой этого виноватого. Можем к тебе зайти?

Кирьянов зашуршал чем-то, а потом уверенно ответил:

– Сейчас пришлю к тебе стажера.

Вот и настал тот час, когда я увижу головную боль моего друга.

Стажера пришлось ждать минут десять. Припоминая истории Кирьянова о нем, не удивлюсь, если парень просто заблудился в коридорах управления.

– Здравствуйте, – он улыбнулся нам, но, увидев выражение лица Вики, тут же сменил радость на серьезность. – Владимир Сергеевич вас ждет. Пойдемте.

Моя теория подтвердилась, и парень действительно не имел понятия, куда нас вести.

– Кабинет Кирьянова там, – я остановилась и указала влево, когда стажер стал поворачивать направо.

– Нет. Нам не туда надо. Владимир Сергеевич сейчас в допросной.

– Но допросные вообще в другой стороне, – я указала себе за спину, на тот коридор, откуда мы сюда пришли.

Стажер усмехнулся, провел рукой по своим коротким светлым волосам и кивнул.

– Да, точно. Я просто немного волнуюсь. Еще не до конца тут освоился.

Вика недовольно смотрела на него, и я уже почти кожей это чувствовала, была готова отчитать студента прямо здесь и сейчас за то, что он тратит их время. Парень же ее враждебности не заметил, снова улыбнулся и поспешил пойти в указанную мной сторону.

До допросных мы добрались без новых происшествий. Происшествия начались, когда мы зашли в помещение.

– Пустите меня к нему! – Вика, едва завидев сидящего за стеклом Стаса, сразу же бросилась к выходу. Но идущий за нами стажер вовремя среагировал и поймал девушку.

– К нему нельзя, – припечатал он.

Но айтишницу его серьезный тон не впечатлил. Она продолжила рваться в сторону двери и громко кричать о невиновности Стаса.

Стас же сидел за стеклом и не видел Вику, да и нас тоже не видел, стекло было зеркальным с его стороны.

Я подошла к сидящему за столом Кирьянову. Он молча посмотрел на голосящую девушку, а потом кивнул мне. Выглядел он порядком измотанно, а мне стало стыдно за то, что я притащила с собой Вику. Ну, по большей части, за ее крики и то, какой переполох своим приходом она учинила. Пришлось вернуться к девушке и положить руку ей на плечо.

– Криками ты тут делу не поможешь. Давай сядем и все обсудим нормально. К Стасу тебя сейчас все равно никто не пустит.

Вика взглянула на меня через плечо, недовольно шмыгнула носом и оттолкнула от себя стажера.

– Ладно.

Уж очень быстро она сдалась, но времени на то, чтобы удивиться, не было.

– Что он успел рассказать? – спросила я у Кирьянова.

Вика смотрела на моего друга во все глаза, со страхом ожидая ответа.

– Сказал, что он убил Вадима.

– Но это неправда! Стас не делал этого. Они просто поругались, и он ударил Вада битой, – несмотря на содержание, эта фраза в исполнении успокоившейся Вики прозвучала почти как что-то действительно безобидное.

Я даже удивилась. Но Кирьянов впечатлен не оказался.

– Да. Об этом он тоже рассказал. И этот удар привел к смерти.

– Но это было непреднамеренно! Стас ни за что бы не стал причинять вред Ваду. Он за всех нас всегда горой стоял. А это все просто не имеет никакого смысла!

Я была почти готова восхититься выдержкой этой девушки. Но на секунду она все же дала слабину. Хотя, если бы я не видела, как она плачет, ни за что бы не догадалась, что она далеко не из-за насморка носом сейчас шмыгает.

– Так, что сказал Стас? – я решила, что мне стоит вклиниться в этот разговор, иначе споры о том, является ли поступок Стаса убийством, не утихнут до вечера.

Кирьянов открыл рот, но не сказал ни слова, а только тяжело вздохнул.

– Тань, я все понимаю, мы уже давно работаем почти что вместе, но я не могу разглашать следственную тайну при постороннем человеке. Даже если она считает, что все знает, это может быть далеко не так.

Что ж, следовало признать, что с этими словами нельзя поспорить. Мне пришлось набраться уверенности и обратиться к Вике с просьбой подождать в коридоре.

Девушка ожидаемо возмутилась из-за этого.

– Почему? Я имею право тут находиться.

– Как раз таки вы не имеете такого права, – заспорил Киря. – Так что попрошу вас подождать за дверью. Миш, а ты присмотри за ней, – он кивнул стажеру.

Вот теперь безымянная головная боль обрела имя.

Стажер тут же с энтузиазмом кивнул в ответ и встал за спиной айтишницы. Та хмурилась, недовольно смотрела то на меня – ждала, видимо, что я вступлюсь, то на Кирьянова. В конце концов, проиграв в эти гляделки на троих, она прошептала что-то недовольно под нос и вышла. Стажер пошел следом за ней и закрыл дверь.

Теперь можно было поговорить нормально.

– Так что там?

– Он рассказал, как поехал к дому Соломина, – начал Кирьянов пересказ и посмотрел сквозь зеркало на запертого в допросной парня. Тот сидел за столом, сцепив руки в замок и низко опустив голову. В этом положении он сидел, когда мы пришли, и с тех пор не двинулся. – Сказал, что хотел остановить Хромова от того, что тот задумал сделать.

– Ну, это я уже знаю. Поехал уберечь его от необдуманных и глупых поступков. А в итоге?

– А в итоге нашел Хромова на стройке. Тот сам позвонил ему. Сам Стас не знал, куда эти двое делись. Приехал к дому, походил вокруг машины Соломина, но никого не нашел.

Мне вдруг вспомнились слова соседа Алексея про нож, который Вадим уронил и который пропал после. Возможно, Стас видел этот нож или знает, куда тот делся?

– А могу я сама поговорить со Стасом? У меня есть к нему вопрос.

Кирьянов тяжело вздохнул. Могло даже показаться, что сейчас он откажет мне, но мужчина кивнул.

– Только я с тобой пойду.

– Хорошо. Я совсем не против компании.

В коридоре мы встретили Вику, стажер стоял рядом с ней, чем, видимо, страшно девушку бесил. Завидев нас, она шагнула навстречу, но я поспешила ее остановить, подняв кверху руку. Айтишница недовольно скривилась, но на месте осталась.

Стас не поднял голову, когда мы вошли в допросную, но слегка повернулся, чтобы посмотреть, кто пришел.

– Здравствуй, меня зовут Татьяна Иванова, – представилась я, садясь на стул напротив парня, – я частный детектив. Мы с вами уже виделись, – добавила я.

Стас медленно кивнул и только потом поднял голову. И до того же виноватый – почти до отчаяния – взгляд у него был! Я ощутила, как неприятно пробежался по коже мороз.

– Можешь рассказать мне, что ты видел, когда приехал к дому Соломина, – я замешкалась, не будучи уверенной, что Стас знает имя человека, с которым у Вадима был конфликт. Постаралась перефразировать: – К дому начальника Вики.

– Да я знаю, как его зовут, – парень кивнул. – Вика меня иногда на корпоративы с собой брала. Там и познакомились. Конечно, я могу все рассказать. За этим я сюда и пришел.

Он приподнял свои сцепленные руки и почесал ими бровь. Только сейчас я заметила на его запястьях наручники.

– Я приехал к дому Соломина где-то в десять минут одиннадцатого. У дома никого не было, – Стас говорил спокойно, но было что-то такое в его голосе, от чего хотелось попросить его прекратить. – Я увидел, что случилось с машиной Алексея. Понял, что это сделал Вад. А значит, я не успел.

Он опустил плечи, на них будто физически легла непосильная вина.

– Ты не видел ничего подозрительного? Может, валялось что-то возле машины или рядом где-то? – мне вдруг вспомнился упомянутый соседом Соломина выроненный в драке нож.

Парень медленно покачал головой.

– Нет. Ничего не заметил. Да я и не разглядывал особо. Больше на машину смотрел. Прикидывал, что придется делать, чтобы вытащить Вада из этой истории. Злился, – он опустил голову, но глаза не закрыл. Так и смотрел в однотонную и безрадостную серую столешницу. – Вика рассказывала про начальника, редкой мерзости мужик был. С ним так просто не договоришься, и я думал, что и как лучше сделать, чтобы Вада отмазать.

– Постарайся вспомнить. Тут любая мелочь может быть важна.

Стас то ли призадумался, то ли просто решил помолчать.

Когда я уже хотела повторить свой вопрос, парень вдруг заговорил:

– Мужик какой-то стоял у подъезда. Курил и на меня смотрел. Ну или на машину, я уж не знаю.

– Можешь его описать?

Стас развел руками настолько, насколько позволяли скованные запястья.

– Не знаю. Темно было. Лица я не разглядел. В костюме был, с папкой в руках. Яркой такой. Потом, когда я его заметил, окурок в мусорное ведро бросил и ушел. Ну, я не стал смотреть куда. У меня других дел по горло было.

Описание пусть и нечеткое, но все равно очень походило на Леонида. Значит, он не преследовал Вадима вместе с Алексеем. Собственно, подозревать его в смерти Вада теперь вообще не имело смысла, но я все равно ощутила какое-то странное иррациональное облегчение.

– Как ты нашел Вадима?

– Он сам мне позвонил. Тогда как раз дождь полил. Я думал домой ехать, уже даже до машины дошел, но тут телефон зажужжал. Вад был испуган, сказал, что спрятался от Алексея на стройке, и попросил прийти за ним. Забрать оттуда и помочь, если Соломин догонит. Я разозлился в тот момент так сильно, – Стас вздохнул. – Вечно Вад делает, а потом думает. Или вовсе не думает. Вернее, делал и не думал.

Он поджал губы и посмотрел в сторону рассеянным взглядом. Помедлив немного, продолжил:

– Я дошел до стройки пешком. Вад рассказал, как и где он туда пролез. Ну а я просто повторил его путь. Там уже нашел его в одной из комнат. Думал, увижу его перепуганного и, может, наконец даже раскаивающегося за то, что натворил. Но Вад был рад! – Стас громко воскликнул и чуть ли на стуле не подскочил. – Он хвалился тем, что сделал. Все повторял, какой он молодец, что не спустил обиду с рук и наказал придурка за свой самокат. Я пытался вразумить его. Говорил, что так нельзя поступать, что он сделал очередную идиотскую вещь, но Вад продолжал улыбаться. И играться с этой битой, чтоб ее!

Парень низко склонил голову и вцепился пальцами в собственные и без того страшно растрепанные волосы.

– Он все повторял, что это был правильный поступок и так нужно поступать со всеми такими же, как Алексей! Что это правильно.

– А ты?

– А я закипал с каждым его словом. Мы все – все! – говорили ему, что эти его стремления «наказывать придурков» не приведут ни к чему хорошему. Что он однажды окажется за решеткой. А он никогда не воспринимал все это всерьез. И в этом тоже виноват только я. Отмазывал Вада каждый раз. Из кожи вон лез, чтобы замять очередной конфликт. Думал, что однажды он поймет.

В словах Стаса было столько искреннего недовольства и вины, что впору было удивиться, как он вообще умудрился объединить эти чувства.

– Зачем ты вообще это делал?

– Это моя обязанность как лидера нашей команды, – Стас впервые за весь разговор посмотрел мне прямо в глаза. И столько уверенности в нем было. – Пусть и глупо прозвучит, но это так. Я чувствую свою ответственность за этих ребят. И пускай я самый младший, это совсем не значит, что я не могу ничего для них сделать. Да и теть Люда всегда просила приглядывать за ее сыном. Было страшно представить, что станет с ней, если Вада все же посадят.

Стас снова опустил голову и закрыл лицо руками.

– Как она? – вопрос прозвучал глухо, но я смогла расслышать.

– Не уверена, что она когда-нибудь от такого оправится.

Мой честный ответ заставил Стаса опустить голову еще ниже.

– Расскажи мне, что было дальше? – на всякий случай я стала говорить мягче и чуть медленнее.

Стас ответил несколько секунд спустя, отняв от лица руки. Лицо его раскраснелось, а глаза были на мокром месте.

– Я вспылил. Вад вывел меня своим бахвальством. Особенно, когда сказал, что я же все равно помогу ему избежать наказания, а значит, подобное можно будет совершать и дальше. Возомнил себя право имеющим, а всех вокруг тварями дрожащими, – он невесело усмехнулся и с громким стуком наручников о столешницу уронил руки на стол. – Я выхватил у Вада биту и ткнул его в плечо. Чтобы он на своей шкуре почуял, каково это – получить битой… Не знаю. Но он как раз в этот момент решил повернуться, удар пришелся по голове. Он упал. Ударился о ступеньку лестницы и по ней уже скатился на пол. А я отошел к окну, чтобы отдышаться. Думал, сейчас Вад встанет, отряхнется и врежет мне по лицу. А может, и не врежет, и мы просто уедем отсюда. Отвезу его домой, передам тете Люде. Сам же буду думать, что теперь делать.

Он медленно кивнул, будто соглашаясь еще раз с этим своим планом, а потом продолжил:

– Но Вад не встал. Ни через минуту, ни через десять. Я пошел проверить, что с ним. Но когда увидел, сколько крови уже было на полу, запаниковал, – Стас замолчал, с силой прикусывая губу. Я же буквально видела, как на его коже образовалась небольшая ранка, из которой теперь сочилась кровь. – Я проверил пульс. Но Вад уже не дышал. Было поздно что-то делать. И я поступил как последний трус. Просто убежал.

– А бита?

– С собой унес. Дома распилил ее, пока Вика спала, и закопал утром, – он откинулся на спинку стула и вновь накрепко сцепил руки между собой. – У нас в парке выкопали ямы для посадки деревьев. В одной из этих ям я биту и зарыл. Сейчас поверх уже деревья высадили.

Теперь стало ясно, куда делась с места преступления бита. Значит, полиции придется повозиться, чтобы добыть ее из-под древесных корней.

– Я не хотел этого, – прошептал Стас и слизнул собравшуюся на губе каплю крови. – Никогда не желал Ваду смерти. Если бы я мог все вернуть назад.

– Но ты не можешь, – я поднялась с места, не отводя взгляда от сжавшегося парня, – и никто не может. Все, что ты теперь можешь сделать, это ответить за преступление перед законом.

Стас не спорил, а неторопливо и вдумчиво кивнул два раза.

Мне больше спрашивать было не о чем. Об этом я и сообщила Кирьянову, вдвоем мы вышли из допросной, оставляя друга и убийцу в одном лице наедине со своей виной.

– Побеседуем еще, проверим его показания, – тихонько проговорил мне впечатленный Киря, – а там, глядишь, пойдет по 109-й. Если найдет нормального адвоката – минимальным сроком отделается, а то и вовсе исправительными работами.

– В принципе, да, если не соврал, можно будет квалифицировать как причинение смерти по неосторожности, – кивнула я.

На нас тут же налетела Вика и накрепко вцепилась в мой локоть.

– Что вы узнали? Могу я с ним поговорить?

Я положила руку поверх ее пальцев, сочувственно поджимая губы.

– Он сознался в убийстве. Если все именно так, как он сказал, то Стасу можно будет инкриминировать только убийство по неосторожности.

– Но он не хотел его убивать! – закричала Вика.

Ее острый маникюр очень даже больно вписался в мой ни в чем не повинный локоть.

Кирьянов пришел на помощь, для начала отцепил Вику от меня, а уже потом попытался вразумить девушку. Он пригласил ее поговорить с глазу на глаз. Возможно, ему и правда было что обсудить с айтишницей, но для меня куда главнее был тот факт, что Киря дал мне шанс сбежать от нее. И зачем я только привезла Вику сюда? Хотя, кто знает, что она бы натворила, оставшись без присмотра.

Выскочив из здания следственного управления, я первым делом глубоко вдохнула. Со стороны могло показаться, что я вынырнула из-под воды и теперь пыталась поскорее восполнить недостаток кислорода. В какой-то степени так оно и было, кислорода в моих легких после столь напряженного разговора почти не осталось. Я ведь совсем не замечала, как время от времени задерживала дыхание во время рассказа Стаса. Кто бы мог подумать, что Вадим умер от руки своего близкого друга? И я хороша, видела же, как подозрительно вели себя Стас и Вика.

Уверена, рано или поздно я бы и без повинной Стаса все распутала. Но так у парня хоть есть явка с повинной, суд может признать это смягчающим обстоятельством и сократить срок.

С другой стороны, как Стасу с такой виной теперь вообще жить?

Но сейчас было не время для лирики, мне нужно было расследовать второе убийство. А для этого первым делом стоит поговорить с Леонидом. Повезло, что я не закрыла набор номера на телефоне, а лишь свернула его. Иначе пришлось бы ехать домой и снова искать досье мужчины.

– И какая там была последняя цифра? – спросила я сама себя, глядя на десятизначный номер. Не хватало лишь последнего элемента. – Двенадцать же в конце было?

Решив рискнуть, я дописала двойку и нажала на вызов.

Мне почти сразу ответил мужчина.

– Алло.

– Леонид?

– А вы кому звоните? – мужчина негромко хохотнул. Голос казался знакомым, но я не была уверена на все сто процентов.

– Надеюсь, что Леониду. Это Татьяна Иванова. Детектив. И у меня есть пара вопросов к Леониду.

Мужчина вдруг снова коротко и негромко засмеялся.

– Тогда мне стоило бы сказать, что здесь нет никакого Леонида, и положить телефон? И, если мне не изменяет память, мы перешли на «ты».

Все-таки Леонид. Я вздохнула и покачала головой. Впрочем, от улыбки удержаться не смогла.

– На «ты» я переходила с Леонидом.

– Ладно-ладно. Вскроем карты. Ты позвонила тому, кого хотела услышать, – признался мужчина. – Так что за вопросы?

– По телефону обсуждать не совсем удобно. Можем встретиться где-нибудь?

Предложив, я призадумалась, перебирая в голове подходящие для встречи места. Судя по тишине на том конце провода, Леонид занимался точно тем же делом.

– Я знаю одно хорошее место, – он заговорил первым. – Скажи, где ты сейчас. Заеду за тобой.

Звучало интересно и даже очень заманчиво, потому как тащиться куда-то самостоятельно я уже совсем не хотела. Этот день был ничуть не лучше вчерашнего, и я уже прямо сейчас чувствовала себя до смерти вымотавшейся.

– Я там же, где ты оставил меня утром.

Леонид ненадолго завис, но решил уточнить:

– У следственного управления? Или у дверей офиса.

– Точно, – я провела рукой по лицу. – Совсем забыла, что мы и у вас в компании виделись. Но сейчас я про следственное.

– Хорошо. Понял. Буду минут через двадцать, – далее Леонид коротко попрощался и сбросил вызов. Я же разыскала взглядом ближайшую скамейку и поспешила сесть.

Странно, но ноги гудели так, будто эти два дня я только на них одних и передвигалась. Хотя, может, это от нервов, я где-то слышала, что такое бывает.

Сев, я, никого не стесняя, вытянула ноги вперед. Совершенно некстати с моих губ сорвался короткий смешок, но слишком громкий для публичного места. Причиной тому стала возникшая в голове мысль, что я протянула ноги из-за этого дела.

А Леонид все же солгал, ждать его пришлось не двадцать минут, а от силы пятнадцать или даже меньше. Видимо, в их компанию на работу принимают только лихачей.

– У меня тут встреча с детективом, – Леонид остановился у самой обочины как раз напротив моей скамейки и открыл окно. – Может быть, вы ее видели? Такая очаровательная блондинка.

Не будь бы я такой уставшей, может быть, даже смутилась немного и ответила бы в том же ключе. Но сейчас – особенно после допроса Стаса – я чувствовала себя выжатой как лимон, забытой где-то в глубинах вазы с фруктами. Так что моих скромных сил хватило лишь на такую же скромную улыбку.

– Если подвезете, обещаю постараться вспомнить, – заверила я, поднимаясь на ноги.

Стоило бы поспешить, ведь Леонид припарковался в неположенном месте, да еще и прямо на пороге следственного управления. Стоявшие и курившие неподалеку мужчины в форме, видимо, так удивились этой наглости, что даже с места своего не сдвинулись, продолжая вертеть в руках сигареты.

Садясь в машину, я почему-то совсем не опасалась, что, возможно, водителем является убийца. Пусть Леонид и не причастен к смерти Вадима, но это еще не значит, что он также и невиновен в гибели Соломина.

Он был там в ту ночь? Был. Мог это сделать? Вполне. Так чего же я так смело сажусь к нему в автомобиль, да еще и планирую беседовать на такие темы с глазу на глаз. Видимо, от усталости мой инстинкт самосохранения давал осечку за осечкой.

Когда дверь за мной закрылась, а машина медленно тронулась с места, мою голову посетила светлая идея, почему бы не позвать Леонида с собой к Кирьянову. Вместе с последним бы и допросили.

Но как эта мысль пришла, так и ушла.

– Далеко ехать?

– Нет. Буквально два квартала.

И действительно, не успела я выбрать вопрос, который хочу задать первым, как мы уже парковались возле небольшого ресторана, оформленного в тайском стиле.

– Ох, – я поджала губы, – я не очень большая фанатка тайской еды.

Но Леонида мое откровение не впечатлило, он открыл свою дверь.

– А мы и не сюда. Пошли.

Звучало интригующе – остаться в машине я просто никак не могла.

Леонид повел меня дальше по улице, по дороге поясняя:

– Просто там парковки нормальной нет. Пришлось бы долго крутиться и искать место.

Я не спорила. Собственно, сейчас я была бы даже не против зайти в тот тайский ресторанчик, какая разница, куда идти, если моей целью была совсем не еда?

Вдруг на мой лоб легла рука Леонида. Я тут же остановилась и от удивления уставилась на мужчину. Это что еще такое? Но тот лишь улыбнулся и взглядом указал куда-то вперед. Посмотрев в ту сторону, я увидела в нескольких сантиметрах от меня столб.

– Не хотел, чтобы ты ударилась, – оправдался Леонид, убирая руку. – Ты так задумалась. Что-то случилось?

Мужчина не стал заострять внимание на случившемся, а я так и осталась стоять на месте. Да уж, это дело нужно было поскорее заканчивать. Такими темпами я совсем на себя перестану быть похожей. Буду врезаться в людей на улицах и собирать все столбы.

А чтобы поскорее закончить с делом, нужно было побыстрее допросить Леонида.

– У меня к тебе несколько вопросов.

Услышав мои слова, мужчина остановился и обернулся.

– Может, хоть до ресторана дойдем?

– Мы можем идти и говорить одновременно, – заверила я и сократила образовавшееся между нами расстояние.

Леонид улыбнулся.

– Ладно. Спрашивай. Я – открытая книга.

Что ж, не я тянула его за язык:

– Что за желтая папка, с которой тебя уже, кажется, половина города видела?

Судя по лицу, такого первого вопроса Леонид совсем не ожидал. Но надо отдать мужчине должное, собрался он достаточно быстро. Вот только в этот раз улыбка не вышла столь легкой и добродушной.

– Узнала, значит.

– Ага. Я детектив. И это моя работа.

Леонид кивнул, но вместо ответа развернулся и пошел дальше по улице. Я быстро догнала его и стала идти вровень.

– Помнишь, я говорил, что почти полгода назад Алексей позвал меня в бар и там мы помирились? – Я кивнула. – Так вот, помирились мы из-за его предложения создать вместе новую компанию. Я никому не рассказывал после смерти Соломина. Потому что без него компанию я уже не открою, а терять нынешнюю работу тоже не хочется. Да и не казался этот факт важным для расследования.

Но я поспорила:

– Для расследования важным может стать все, что угодно.

Оспорить этот факт Леонид не решился.

– Наверное. Но на всякий случай решил скрыть нашу с Соломиным задумку. А эта желтая папка, – он тряхнул головой, – так и знал, что ты ее увидела. Совсем из головы вылетело, что я ее забрал в тот вечер. Еще и бросил на видном месте. Лень было до кабинета донести. Вот и поплатился.

В этот раз лень действительно вышла человеку боком.

– Кто-то еще знал о вашей задумке?

– Геннадий, кажется, догадывался. Но мы никому не рассказывали. Хотя документы были уже готовы. В следующем месяце мы планировали отправляться в налоговую.

– Но в документах не было ни одного упоминания о тебе!

Леонид весело хмыкнул.

– Все-таки полезла смотреть? Я не думал, что так долго был в душе.

– А я ее и не у тебя в квартире изучала. Ты ведь не рассчитывал, что я по второму кругу пойду осматривать квартиру Соломина.

Лицо Леонида стало удивленным.

– Признаться, не думал о таком варианте. Но с документами ничего странного – я просто вытащил все, в которых я фигурировал. Оставил только те черновики, которые распечатывал Алексей, когда еще не планировал брать меня в долю.

Звучало логично.

– Зачем вообще возвращал? – с недоумением спросила я. – Ну уничтожил бы, да хоть в помойку выбросил.

– По гадким мотивам, – хмыкнул Леонид невесело. – Вячеслав Степанович так демонстративно восхищался Соломиным, и я подумал, что полиция, наверное, эту папку обнаружит, начнет копать в эту сторону – и до нашего шефа дойдет, каким мерзким типом Алексей был.

– А ты не думал, что квартиру Соломина уже обыскивали? После его смерти? К чему бы это делать повторно?

– Понятия не имею, как расследование ведется, – пожал плечами Леонид. – Это как-то не входит в сферу моих интересов.

– Ключи где взял?

– На самом деле ничего криминального. Они у меня давно. Мы после того, как помирились, вроде как приятельствовать стали. И месяца три назад я на вокзале его родственницу встречал по его же просьбе. Я помогал ей добираться с вокзала. Ну и потом я же ее на этот вокзал отвозил. Ключи она мне отдала, а я все забывал вернуть Соломину.

– А ты прям добрая душа, я смотрю. Сестер чужих по вокзалам возишь.

В этот раз Леонид уже откровенно рассмеялся.

– Ты не подумай, что я такой хороший. На самом деле Алексей в это время бился с арендодателями офиса, который я присмотрел для нашей компании. Прескверные люди, но Соломин как-то с ними умудрился сдружиться. Поэтому мы и договорились разделить обязанности – я с сестрой Соломина вожусь, а он сражается с арендодателями за наши права.

Звучало вроде бы даже логично, потому я не стала спорить.

– А почему вы с Алексеем поссорились в тот вечер?

Прежде чем ответить на этот вопрос, Леонид остановился и повернулся ко мне лицом. Идущая позади нас пара не успела сориентироваться и врезалась в мужчину. Несколько секунд было потрачено на взаимные извинения, пара ушла, а мы остались стоять. Леонид выглядел одновременно потрясенным и восхищенным.

– Признаться, никогда прежде не имел дела с детективами. Теперь у меня такое чувство, что ты следила за мной еще до того, как мы познакомились.

Первой мыслью было рассказать Леониду о болтливых соседях Алексея, но вместо этого я лишь таинственно усмехнулась.

– Я свою работу знаю. Так что там с вашим конфликтом?

Мужчина кивнул, взял меня под руку и продолжил идти вперед.

– Мы часто ругались из-за компании. Разногласия возникали по любому вопросу. Именно по этой причине мы так затянули с открытием. В тот вечер было то же самое: мы встретились после работы, чтобы обсудить кое-какие вопросы. В итоге опять разругались в пух и прах. Алексей кричал, что не будет со мной работать, да я и сам, признаться, уже не хотел ничего вместе с ним открывать. Если столько мороки на стадии планирования, то, будучи соучредителями компании, мы друг друга вовсе убили бы, – он усмехнулся. – Иронично, учитывая, что Алексея все равно убили и без какой-либо компании.

– Не ты ли убил?

– Как ты прямолинейна, – улыбка Леонида стала чуть более искренней. – Отвечу так же прямо: нет, не я.

– И почему я должна тебе верить?

Леонид взглянул на меня.

– Потому что у меня красивые и честные глаза.

И все же прав был Геннадий в какой-то мере – перед очарованием этого мужчины было сложно устоять. Но я искренне и честно боролась, а потому отвернулась.

– Глаза не прокатят, как доказательство в суде. Было бы куда лучше, если б ты рассказал мне в подробностях о событиях того вечера.

Леонид прокашлялся, будто готовясь к долгой речи. Хотя почему это будто?

– Ну, я ушел с работы, съездил домой, ознакомился документами из той желтой папки – Соломин дал мне их еще на работе. А потом поехал к Алексею, обсудить возникшие вопросы.

– В котором часу это было?

– Не знаю. Я не следил за временем. Но, может, около десяти. Плюс-минус полчаса. В общем, я приехал, мы почти с порога начали ругаться. Потому что нечего лезть в его идеальный бизнес-план с моими абсурдными и не относящимися к делу идеями. В общем, сейчас это уже не важно, – Леонид отмахнулся. – Не знаю, как долго мы ругались, но потом на машине Соломина сработала сигнализация. Он выглянул в окно, чтобы отключить ее, и увидел какого-то пацана. Алексей разорался изо всех сил. Накинул на себя какой-то халат, схватил телефон и, прямо как был в тапках домашних, выбежал из квартиры.

– Прямо так и оставил чужого человека в своей квартире?

Леонид неопределенно пожал плечами.

– Встречались мы часто. Замок у него на двери захлопывается. Ключи от его квартиры, если что, у меня есть. Так что – да, прямо так и оставил.

– С этим понятно. Но в тот вечер дальше-то что было?

– А дальше я тоже в окно выглянул. Увидел этого парня. Думал, он сейчас побежит, но нет – стоял себе спокойно и ждал, пока Соломин на него не налетит с кулаками. Думал, что пацан драться хорошо умеет, но он показал только, как прекрасно падал от ударов.

К сожалению, научиться драться у Вадима уже никогда не будет шанса.

– Досматривать, чтоб узнать, к чему приведет эта увлекательная драка, я не стал, собрался и вышел. Только Алексею сообщение написал, что документы забрал. Когда спустился вниз, этих двоих уже не было. Только парень какой-то ходил вокруг машин. Дерганый такой.

А вот и Стас появился в истории. Интересно даже, удалось ли Кире успокоить Вику или она так и пытается прорваться к своему парню в допросную?

– Я закурил, – тем временем продолжал рассказ Леонид. – Постоял немного. Парень же что-то нашел и тоже ушел. Потом пришел еще один парень. Тоже вокруг машины Соломина походил. А я докурил и пошел к машине. Оставаться смысла не было. Тем более что и дождь начал накрапывать. Не хотелось мне промокнуть на ночь глядя.

– Подожди! – воскликнула я. Леонид как раз собирался повернуть, но остановился. В этот раз, по счастью, в нас никто не врезался. – Ты говоришь, было два парня, а не один?

– Да, – Леонид выглядел совершенно серьезно. – Первый уже шатался возле машины, когда я спустился, а второй появился спустя минуту или две.

Вот и новый сюрприз преподнесло мне это дело. И которым из них был Стас? А второй вообще кто?

– Можешь описать их?

Леонид призадумался, а потом выдал фразу, которая мне тоже уже оскомину набила:

– Темно было. Я не уверен. Второго я точно не запомнил. А вот первый, – он согнул ладонь в пальцах и поднял руку над головой. – Высокий был очень. Я бы даже сказал – неприлично высокий. И коренастый.

Услышав это описание, я оторопела.

– Ты сказал, что он что-то искал? Что? Ты видел?

Леонид покачал головой.

– Я не всматривался. Думал, это кто-то из соседей увидел, что случилось, и не сдержал любопытства.

– Плохо, – я резко развернулась на пятках и, взяв Леонида за руку, потащила его за собой. – Пошли.

– Куда?

– Опознание проводить будем.

В голосе Леонида зазвучала неприкрытая тревога:

– Чье это?

– Возможного убийцы!

К чести Леонида, он больше не дергал меня с вопросами и молча вернулся к машине. А потом так же молча ехал по адресу, который я продиктовала.

Через полчаса мы остановились возле уже знакомого мне дома. Дома, в котором жил Виктор. Именно он первым пришел мне на ум, после слов Леонида о высоком росте и крепком телосложении.

Пришлось немного подождать под дверью, но, в конце концов, из подъезда вышли две девушки. Они горячо и громко обсуждали какого-то парня, который напугал одну из них вчера в лифте. Едва ли за своим разговором они заметили нас. Или вообще хоть что-то вокруг.

– Так что я в лифте теперь ключи из рук не выпускаю, – заключила одна из них. Остальной их разговор я не слышала, подъездная дверь закрылась за нами с Леонидом.

– Мы теперь в квартиру ломиться будем? – спросил мужчина, впервые подав голос после разговора по пути к ресторану.

– Если понадобится, то да. Не волнуйся. Я уже такое делала.

Судя по виду, от моих слов Леониду совсем не стало спокойнее.

Мы остановились напротив нужной квартиры. Не став мелочиться, я сразу постучала в нее кулаком, а потом еще и крикнула:

– Виктор! Открывай!

С той стороны двери сразу же послышалась возня. Дверь нам открыли далеко не сразу, но, когда в дверной проем просунулась растрепанная голова, я сразу же повернулась к Леониду.

Вопрос у меня был только один:

– Это он?

Мужчина пригляделся к парню. Парень же, встретившись взглядом с Леонидом, удивленно отпрянул от двери и побледнел. Не знаю уж, узнает ли его Леонид, но Виктор Леонида точно узнал.

Я резко потянула на себя дверь, надеясь на элемент неожиданности. Это была моя последняя надежда, ведь, если Витя не растеряется и попытается закрыть дверь, мы точно не сможем это предотвратить.

По счастью, парень оказался достаточно растерян, чтобы сделать хоть что-то.

– Поговорим или мне сразу вызвать полицию?

Витя, чье лицо и без того было бледным до ужаса, побледнел еще сильнее. Если бы в комнате стены были белыми, он с легкостью смог бы с ними слиться.

– Зачем полицию? – залепетал парень. – О чем говорить?

Весь такой высокий и широкоплечий, Виктор сейчас в одно мгновение вдруг стал крохотным и до одури испуганным мальчишкой.

– О том, куда ты поехал, после того как передал Ваду биту.

Виктор быстро и поверхностно задышал, отступая от двери. Пятясь назад, он налетел на открытую дверь кухни и скривился от боли.

– Я уже сказал, что поехал домой.

– Ты уверен в этом? – я резко шагнула навстречу.

Парень вновь попытался отступить, но дверь мешала. Он беспомощно завел руку за спину, пытаясь на ощупь найти ручку двери, но ничего не выходило. А отводить от меня взгляд ему было страшно. Даже лестно, как я, такая хрупкая и изящная, умудрилась запугать парня вроде Виктора.

– Уверен, – он заикнулся.

– В твоей ситуации лучше сознаться, Виктор, – припечатала я.

Парень уже заметно дрожал. Ручку двери он все-таки нашел, но, вместо того чтобы оттолкнуть дверь в сторону, лишь крепче в нее вцепился.

– Ты ведь был там в тот вечер. Поехал вслед за Вадом. Так ведь? – я, нахмурившись, смотрела в лицо Вити, пытаясь хоть на секунду поймать его взгляд. К сожалению, ничего не выходило. – Видел их драку. Потом ходил вокруг машины Алексея. Что ты искал там, Витя? Что? Нож, который Вад уронил во время драки?

Виктор вдруг отпустил ручку двери и закрыл лицо руками, громко и истошно закричав. Он опустился на колени, не открывая лица.

– Да! Да! Я забрал нож! – кричал парень, как в припадке истерики. Видимо, переборщила я с запугиванием. Еще в прошлый раз можно было понять, что Витя пусть и выглядит громилой, но на самом деле имеет тонкую душевную организацию.

Я присела перед ним. Хотела и руку на плечо для успокоения положить, но побоялась.

– Расскажи мне все. Ты нашел нож и что потом? Побежал за ними?

Витя без слов кивнул.

– Догнал?

Кивнул еще раз.

– Но зачем ты убил Алексея? Что он-то тебе сделал?

В этот раз Витя помотал головой из стороны в сторону.

– Ничего. Он – ничего.

– А Вадим?

Витя отнял ладони от лица и посмотрел на меня, как провинившийся детсадовец на маму: с искренней виной и страхом перед неминуемым наказанием.

– Вадим всю жизнь изводил меня. Всю! Я столько раз пытался порвать с ним все связи, но ему все равно. Его никак не вытравить было. Каждый день я выслушивал от него эти глупые шутки по поводу моего роста! Вернее, это Вад считал их шутками, а на деле это были откровенные оскорбления. Он постоянно шутил надо мной. Жестоко шутил! Девушку у меня отбил. Настроил всех наших общих друзей против меня. Даже в университете выставил меня бестолковым громилой в первый же день. Я из-за него стипендии на втором курсе лишился! Жил впроголодь полгода, пока мне не вернули ее. Я не смог бы жить с ним бок о бок всю жизнь! Мне нужно было как-то от него отделаться. Освободиться!

Я смотрела на Виктора широко распахнутыми глазами. И это делал Вад? Тот милый соседский паренек? Нет, не спорю, что характер у Вада был сложный, но не до такой же степени.

Теперь, выслушав рассказы Стаса и Вити о нем, я сомневалась, что вообще знала Вадима.

– Но Алексей-то тут при чем?

Виктор всхлипнул.

– Ни при чем. Я сначала хотел убить именно Вада. Но потерял его. Ходил там по стройке, как неприкаянный, весь в грязи перепачкался. А толку никакого. Зато этот мужик все время стоял и курил. Ну я и решил, что есть и другой способ отделаться от Вадима. Если он окажется в тюрьме, то я смогу выдохнуть. Точно же кто-то видел, как они дрались на парковке. Да и Вад тому мужику машину искурочил.

– И поэтому ты убил Алексея?

Витя кивнул, опустив голову и притянув колени к груди.

– Я решил, что все, кто знает характер Вадима, не удивятся такому. Он ведь был наглухо отбитым. Никто бы и не удивился, узнав, что он человека убил.

А вот в этом Витя как раз таки ошибся: я удивилась и не поверила. Выходит, моя вера в людей меня же и подвела.

– Нож-то куда дел?

– На городскую свалку вывез, – пробурчал Витя.

– Место запомнил? Придется тебе еще раз туда со следователем съездить.

Витя снова закрыл лицо, но я успела увидеть, как по его щеке пробежала первая слезинка. Я все-таки похлопала парня по плечу и поднялась на ноги.

Стоявший все это время в дверях Леонид с искренним удивлением смотрел то на меня, то на рыдающего на полу парня. Направляясь сюда, увидеть такую картину он явно не ожидал.

Подойдя к нему, я попросила:

– Побудь пока с ним. Я выйду позвонить.

Леонид кивнул и отступил в сторону, давая мне выйти. Оказавшись в подъезде, я закрыла за собой дверь. Сделала это я чисто интуитивно и совершенно не подумав, а потом поднялась на лифте на второй этаж и вышла на общий балкон. Вот в этом укромном месте я и решила позвонить Кирьянову.

– Что? Второго убийцу нашла? – без приветствия ответил мужчина.

Я хмыкнула.

– Ты такой догадливый, друг мой. Да, нашла. Присылай наряд, сейчас сброшу тебе адрес. И сам приезжай. Я расскажу тебе обо всем, что случилось.

Мы попрощались, я отправила сообщение и сунула телефон в карман. Подойдя к ограждению, я облокотилась на него локтями и без какого-либо любопытства во взгляде оглядела двор и припаркованные у дороги машины.

Дело закончилось быстро и так неожиданно, что мой мозг отказывался воспринимать это. Подумать только! Каким же человеком, оказывается, был Вадим. А ведь я еще после рассказа той скейтерши о его приставаниях должна была заподозрить неладное. Теряю хватку, похоже. Я была так уверена в непогрешимости Вадима. Хотя отчасти и оказалась права – парень действительно не виноват в смерти Алексея. По крайней мере, прямой вины нет. Но его прежние поступки и отношение к людям вокруг определили судьбу Вадима, а заодно и судьбу Алексея.

И все же верно люди говорят, что когда дело касается личного, то мир видится под совсем иным углом.

Получив заслуженный гонорар, я сидела в летнем кафе и потягивала свой любимый кофе. Если честно, это дело вымотало мне все нервы. Из-за одного дурного и одного несчастного парня сколько людей мучается! Вадим со своей страстью к справедливости и жаждой добиться ее силовыми методами… И Виктор, злящийся на друга-недруга и не находящий в себе сил порвать с этой травмирующей дружбой. В итоге – убит Алексей Соломин, виновный только в том, что характер у него на редкость паршивый и склочный. Умер правдоборец Вадим. Его мать еще долго будет приходить в себя. К счастью, Людмила после похорон решила немного развеяться и поехала в санаторий. А Виктору и Стасу грозит уголовная ответственность. И если второй отделается небольшим сроком и очень долгими угрызениями совести, то первый… Виктор уверен, что поступил единственно правильным образом.

На этой философской ноте я допила кофе и поехала домой.

Content

Марина Сергеевна Серова
Дорога к мести

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11