Пэ Мён Ын

Бальзам для уставших сердец

© 2024 TXTY (of Toyou's Dream).

ALL RIGHTS RESERVED

This translated edition was published by arrangement with Toyou's Dream through Shinwon Agency Co., Ltd.

© ООО «РОСМЭН», 2025

Пролог

Должность заместителя главного врача ушла прямо из-под носа. Как только Сынбом увидел имя на экране, то стиснул зубы от обуявшего его гнева. Сдерживая желание закричать, он с силой потер запылавшее от ярости лицо.

В ушах раздался писк. Что-то вроде предупреждающего сигнала, который Сынбом слышал всякий раз, когда испытывал стресс. Он медленно сделал глубокий вдох.

– Этого не может быть. Конечно нет.

Убеждая себя в том, что просто увидел что-то не то, Сынбом снова посмотрел в монитор. Но даже когда он протер глаза и надел очки, чертово имя никак не хотело меняться, прочно утвердившись на своем месте. Голову окутал туман, и тут он вспомнил случившееся несколько дней назад.

Через раздвижную дверь Сынбом вошел в элитный суши-ресторан и уселся за стол, накрытый самыми дорогими блюдами. Галстук, который он затянул до упора, давил, а из-за неприятного волнения расправленные плечи гудели. Боясь опоздать, он пришел минут на десять раньше назначенного времени и теперь старался выдавить из себя улыбку, обескураженный тем фактом, что Ким Джинтхэ, главный врач клиники восточной медицины «Чеиль», оказался здесь еще до него. Более того, он уже заказал обед по своему вкусу и, не дожидаясь его, с аппетитом принялся за еду.

Сынбом, из последних сил держа улыбку, с противоположной стороны стола наблюдал за главврачом.

Ким Джинтхэ подхватил палочками филе красного морского карася и обмакнул его в смешанный с васаби соевый соус. Навстречу лакомству вытянулся длинный язык. Кусочек филе проскользнул по языку, затем оказался на зубах и в конце концов исчез в горле. Только когда несколько кусочков суши один за другим скрылись во рту после умелых движений палочками, Ким Джинтхэ наконец посмотрел на Сынбома. Под этим взглядом тот быстро протянул черный портфель, который принес с собой:

– Я вложил сюда всю свою искренность.

Выпученные глаза Ким Джинтхэ продолжали буравить Сынбома. Через пару секунд он понял, что тот имел в виду, и громко рассмеялся. Сынбом, решив, что этот смех означает «да», еще сильнее расправил плечи. Главврач салфеткой вытер масло, оставшееся на уголках рта. Затем встал и посмотрел на Сынбома сверху вниз:

– Я прекрасно знаю, что ты вносишь громадный вклад в прибыль нашей клиники восточной медицины.

При этих словах Сынбом низко склонил голову. Его сердце наполняла радость.

– Спасибо, что оценили меня!

– Поэтому я приму твой дар. Ах да, попробуй-ка суши. Они сегодня потрясающие.

Сказав это, Ким Джинтхэ надел пиджак, забрал портфель и оставил в одиночестве Сынбома, который даже не успел подняться вслед за ним. Раздвижная дверь со щелчком закрылась.

Что-то внутри оборвалось. Сынбом встал со своего места и вышел из процедурного кабинета.

Ли Джонми, медсестра, которая разговаривала с пациентом возле дверей, схватила его за рукав:

– Доктор, куда вы? Вас же ждет пациент.

– Разве сейчас это важно?

– А что еще важно, если не это?

Он стряхнул с себя руку растерянной медсестры и быстрыми шагами направился к лифту. Надавив на кнопку самого верхнего этажа, он скрестил руки на груди. Лифт поднимался мучительно медленно. Глядя на неспешно меняющиеся красные цифры, Сынбом фыркнул. В его голове прокручивались все действия главного врача клиники в тот день.

С чего он взял, что начальник смеялся, радуясь за него? Да это была издевательская усмешка! А слова о том, что он вносит громадный вклад в прибыль клиники? Главврач забрал его взятку и просто ушел. Но что это были за деньги! Сынбом отдал все без остатка, чтобы заполучить престижную должность заместителя главного врача. А Ким Джинтхэ решил пустить все его усилия прахом? Этот любитель дорогущих суши с самого начала намеревался так унизить его?

– Ха, а как он их уплетал!

Наконец двери лифта открылись. Сынбом нетерпеливо пересек длинный белый коридор, устремившись в кабинет главврача. Увидев его, секретарь вскочил со своего места. Не обращая на него никакого внимания, Сынбом распахнул дверь.

Секретарь бросился за ним, крича:

– Доктор, минуточку. Там сейчас заместитель!

Ким Джинтхэ, главный врач больницы, восседавший в своем кресле, и Сон Гиюн, развалившийся на диване неподалеку, уставились на ворвавшегося Сынбома, как два самодовольных кота.

– Да какой из тебя заместитель?!

Должность заместителя главного врача ушла вот этому человеку, Сон Гиюну. Он оказался в клинике восточной медицины «Чеиль» исключительно по блату, благодаря родительским деньгам, но в итоге смог заполучить и должность заместителя! Сколько же денег он занес главврачу? Внутри у Сынбома все перевернулось от мысли, что уж точно больше, чем предложил он.

– Эй, как ты смеешь так сюда врываться? – неловко спросил Сон Гиюн, поднявшись с дивана.

Отмахнувшись от него, Сынбом подошел прямо к Ким Джинтхэ.

– Вы же говорили, что прибыль нашей клиники – моя заслуга, разве нет?

Тут Сынбом пристально взглянул на стоящего рядом Сон Гиюна. Тот в ответ пожал плечами и кашлянул, а затем заорал:

– Думаешь, можешь просто городить такую чушь? Раз ты готов на всякую грязь, считаешь и других такими же? Мы с тобой вообще не на одном уровне. Уровень, сечешь?!

– Неважно, вытираешь задницу газетой или влажной салфеткой, все равно будешь вытирать говно, не так ли?

– Что за грязные намеки? – запыхтел Сон Гиюн, уперев руки в боки.

– Доктор Ким, – тихо обратился к Сынбому Ким Джинтхэ, который до этого сидел молча. – Это правда, ты заработал немало денег для нашей клиники, продавая пациентам дорогие лекарства. Но это все. Ты обращаешься с пациентами слишком холодно и официально. Разве ты сам не знаешь, что на тебя часто жалуются и что из-за тебя страдает репутация нашей клиники?

– Разве недостаточно того, что врач восточной медицины просто хорошо лечит?

– Но они обращаются к тебе только один раз. В твоем общении с пациентами нет ни капли эмпатии, поэтому после твоего лечения они и ищут врача, у которого сервис получше, не так ли? Взгляни на доктора Сон Гиюна. В отличие от тебя, он понимает боль своих пациентов и предоставляет им услуги высшего качества. Его теплая забота о них улучшает имидж клиники, поэтому его и выбирают «лучшим врачом месяца». Пусть тебе это и не по душе.

Ким Джинтхэ взял чашку и поднес ее ко рту. Сделав изящный глоток, он решил, что чай уже остыл, а потому поставил чашку обратно на стол и попросил секретаря, стоявшего позади Сынбома, подать напиток снова. В ответ на похвалу Сон Гиюн расправил плечи. Его торжествующее лицо совсем не понравилось Сынбому.

– Как может человек, который не думает ни о ком, кроме самого себя, понять ваши мудрые слова, господин главврач? – поддел Сон Гиюн.

Лицо Сынбома вспыхнуло. Он принес немало денег этой клинике и чувствовал себя униженным, когда на него смотрели сверху вниз и сравнивали с Сон Гиюном.

– Хоть мы и живем в мире победившего индивидуализма, некоторые вещи остаются неизменными. Ты не можешь впечатлить пациентов, у тебя нет денег и особых заслуг. Вот потому-то ты и на меня не можешь произвести даже малейшего впечатления, – произнес Ким Джинтхэ.

Сынбом помотал головой, пытаясь удержать нарастающий гнев, но из-за последних слов главврача безрассудные слова сорвались с его губ сами по себе:

– Если вы решили посадить на место своего зама эту бездарность Сон Гиюна, который только и умеет, что зад лизать, могли бы хоть сказать мне заранее! Тогда моя искренность не пошла бы коту под хвост.

Раз главврач решил так поступить с его искренностью, ее следовало вернуть обратно. Сынбом не мог позволить ему вот так легко захапать его деньги! Он с таким трудом накопил эту сумму и даже снял депозит[1] за съемную квартиру.

Сон Гиюн, вспылив, толкнул Сынбома в плечо:

– И что мы вообще с тобой церемонимся?! Эй, с чего ты решил, что хорошо людей лечишь? Ходишь тут нос задираешь, а на остальных тебе наплевать. Да в мире полно тех, кто лучше тебя. Как тебя вообще родители воспитывали? А, точно. У тебя же нет родителей!

Да, Сынбом уже принял решение во что бы то ни стало вернуть свои деньги и продолжить лечить пациентов, как делал до сих пор, пока не представится перспектива получше… Но стоило Сон Гиюну заикнуться о родителях, как в лицо ему прилетел кулак Сынбома.

Кто-то отчаянно закричал. Неясно, был ли это крик Гиюна, после того как он повалился навзничь, или наружу вырвался внутренний крик Сынбома, когда он внезапно пришел в себя. Но одно Сынбом понимал наверняка: «Черт, я в дерьме».

* * *

– Эй, вы слышали? Доктор Сынбом ударил доктора Гиюна!

Слухи о том, что Сынбом зарядил кулаком по заместителю главврача Сон Гиюну, мигом облетели всех сотрудников. Во время обеденного перерыва медсестры обсуждали произошедшее, попивая кофе. Поначалу это было короткое сообщение, отправленное в групповом чате в КакаоТок[2], но постепенно оно обрастало подробностями.

– Так и думала, что этот доктор что-то натворит. Он ведь совсем с ума сошел от своего желания добиться лучших результатов!

– Уверена, он сделал это потому, что завидовал нашему доктору Гиюну. У него ведь ни одного изъяна. Он симпатичный, обеспеченный, да и характер просто прелесть! У Сынбома из-под носа ушло место зама главного врача, наверное, поэтому он не сдержался и распустил руки! Мы все знаем, что он тоже туда метил. Но куда ему с таким отвратным характером? Эх, а у нашего симпатичного доктора Гиюна теперь на лице синяк. Аж душа за него заболела!

Когда медсестра говорила это, кто-то прошел мимо, сильно толкнув ее в плечо, из-за чего американо со льдом, который она держала в руке, выплеснулся на униформу на груди. Медсестра вскрикнула, а Джонми, которая как раз и толкнула ее в плечо, обернулась и воскликнула:

– Ой, извини! У меня срочные дела, я торопилась. Мне так жаль, так жаль!

Затем она потерла рукой пятно, и оно расползлось по груди еще шире.

Медсестра нахмурилась и стряхнула руку Джонми:

– Ты специально это сделала, да?

– Зачем мне это? Кстати, у тебя есть сменная одежда? Если нет, могу одолжить свою. Чувствую, что в ближайшее время она мне не понадобится.

– Ничего мне не нужно!

– Вот как? Тогда я пошла, дела не ждут. Еще раз извини.

– Эй! – крикнула разозленная медсестра, обращаясь к Джонми, которая с широкой улыбкой развернулась и ушла без всяких сожалений.

Медсестра, сидевшая рядом, обратилась к облитой:

– Эй, просто считай, что наступила в какашку. Она же лучшая подружка доктора Сынбома. Не зря ее называют ядовитой, вон как лютует. Не специально, как же! Идем. Я одолжу тебе свою одежду.

Глава 1

Новое начало

Весенние солнечные лучи грели кожу, а за окном простирался пустынный пейзаж, который оживляли лишь покрывшиеся молодыми листьями растения. «Мерседес-Бенц» ехал по дороге вслед за полным багажа грузовиком. Дорога постепенно становилась уже: от восьми полос осталось четыре, а затем вообще две. Сынбом, который смотрел только на заднюю часть старого грузовика, ослабил тугой галстук. Когда привычный вид городских небоскребов с плотно припаркованными на улицах машинами исчез, он начал чувствовать, что ему становится душно. С одной стороны он увидел горы, а с другой – поля с изредка проскакивающими мимо фермерскими домиками, от этой картины у него ни с того ни с сего закружилась голова, и он открыл окно. Холодный воздух пронесся сквозь духоту салона машины.

– Город Ухва, где красивые пейзажи, чистая вода и хорошо жить! – Ветер принес мужской голос с примесью смеха.

У Сынбома закружилась голова, когда он подумал о человеке, которого какое-то время знал. Он снова закрыл окно. Тхэгён, который сидел на соседнем пассажирском сиденье, украдкой взглянул на Сынбома и включил кондиционер.

– Еще только весна, а уже жарко. Верно, Джонми? – Он намеренно обратился к женщине, которая сидела позади, опустив голову.

Но ответа не последовало. Когда Тхэгён обернулся, то увидел, что она дремлет. А ведь именно она, когда они только выехали на скоростную трассу, громко болтала и смеялась, будто они поехали развлекаться, и твердо решила, что нужно обязательно сделать пару остановок для отдыха там, где вкусно кормят. Тхэгён почувствовал себя неловко, снова услышав в тишине вздохи Сынбома, поэтому достал мобильный телефон. В групповом чате для уволившихся сотрудников клиники восточной медицины «Чеиль» было огромное количество сообщений, выделенных красным. Из-за статьи, которую кто-то загрузил туда, в чате поднялся шум. Тхэгён кликнул на ссылку. Увидев ее содержимое, он охнул, и сидящий за рулем Сынбом перевел взгляд на экран мобильного.

«Врач в известной онкологической клинике восточной медицины попытался получить должность заместителя главврача за взятку?»

Каждое слово заголовка, выделенного готическим шрифтом, возникало перед глазами и расплывалось. Вдруг машина, едущая навстречу, громко засигналила. Тхэгён вскрикнул и крепко стиснул ремень безопасности. Сынбом, испугавшись, крутанул руль и вернул обратно машину, которая успела пересечь центральную линию разметки. С трудом заняв свою полосу, он остановился на обочине.

Во время этой агрессивной езды Тхэгён зажмурился и начал читать «Отче наш». Время от времени между словами молитвы проскакивали ругательства и сожаления.

– Что такое? – спросила Джонми, проснувшись и похлопывая Тхэгёна по плечу из-за того, что тот поднял шум.

Вместо ответа Сынбом забрал у Тхэгёна мобильный.

«Врач в известной онкологической клинике восточной медицины попытался получить должность заместителя главврача за взятку?»

Решив прочитать статью целиком, он прокручивал экран вниз и резко поджал губы, увидев фото, скрытое под мозаичным узором. Любому было очевидно, что на нем изображен именно Сынбом.

Джонми, которая тоже читала статью, вытянув шею, вздохнула:

– Решили сделать так, чтобы человек, которого уличили во взятке, не мог больше никуда устроиться в этой сфере? Но разве плох только тот, кто дает взятку? Главврач, который ее взял, но не насытился, еще хуже. Основное правило в этом мире – взаимный обмен! Так обидно, что не знаю, куда себя деть! М-да, хоть бы фотографию выбрали покрасивее. Что за дурновкусие – брать фото с удостоверения личности?

До заложенных ушей Сынбома долетел голос Джонми.

– Каких трудов стоило этому ядовитому парню попасть в больницу! – пробормотала Джонми, но на этот раз Тхэгён хлопнул ее по плечу, прося остановиться.

Она вернулась на свое место и откинулась на спинку сиденья. Подул леденящий до мурашек ветер, и Сынбом выключил кондиционер. Он мрачно глянул на Джонми в зеркало заднего вида и снова завел машину.

Они были коллегами, проработали вместе как врач и медсестра в клинике восточной медицины «Чеиль» пять лет. Хотя она и назвала Сынбома ядовитым, сама тоже была не промах – не стеснялась говорить прямо и язвить. Но у нее было обостренное чувство справедливости. Поэтому она, когда слышала, что главврач снова отчитал Сынбома, говорила, что для медперсонала важнее всего профессиональные качества, а не хороший сервис, и злилась на Ким Джинтхэ даже больше, чем сам Сынбом. Конечно, она не забывала вставить пару язвительных словечек и о нем вроде: «Он такой наглец, не замечает никого, кроме себя, и просто ослеплен жадностью», но Сынбом прекрасно знал, что Джонми не вкладывает в это никаких плохих намерений.

Когда она охотно согласилась поехать с ним в провинцию, он почувствовал, словно к нему присоединилась тысячная армия, не иначе. Конечно, это решение было принято из предположения, что она получит соответствующее вознаграждение, но Сынбом понимал, что будет намного легче зарабатывать деньги, если к нему присоединится Джонми, способная в одиночку работать чуть ли не за сотню человек. А когда она переманила из клиники восточной медицины «Чеиль» еще и Юн Тхэгёна, талантливого помощника медсестры, пообещав ему «повышение зарплаты с предоставлением проживания и питания», Сынбом пообещал себе, что будет терпеть все ее едкие замечания. И сейчас был именно такой момент.

В салоне машины снова стало тихо. Тхэгён, вероятно, совсем вымотавшись, закрыл глаза. В голове Сынбома, который смотрел только вперед, внезапно возник Сон Гиюн. Во всем случившемся виноват именно он.

И зачем он упомянул родителей? Это правда, что характер Сынбома испортился из-за их развода, но, когда он услышал об этом от того маменькиного сыночка, у него все внутри перевернулось. Жизнь человека, которому повезло с родителями, представляла собой ровную дорогу, по которой можно нестись вперед, но его жизнь была чередой невзгод и страданий.

Родители развелись, когда Сынбом был еще совсем маленьким, его воспитывала бабушка. В то время отец уходил на работу рано утром и возвращался поздно ночью, поэтому он казался скорее сожителем, а не членом семьи, а мама… постоянно пилила отца из-за денег и в конце концов по этой же причине развелась с ним, чтобы встретить богатого американца и эмигрировать к нему, бросив сына. Вспоминая о том, как мать обнимала его, говоря, что он самый лучший ребенок в мире, Сынбом не мог понять, реальность это или сон, потому что это было, только когда он был совсем маленьким.

В детстве он часто ходил в клинику восточной медицины с бабушкой. Она располагалась в изящном ханоке[3] с большим двором и казалась очень крутым местом. Настолько прекрасным, что Сынбом был уверен: живи они в таком доме, мама никогда бы их не бросила. Как бы там ни было, его поступление в университет восточной медицины стало логичным продолжением этих воспоминаний. Он учился с мыслью о том, что, как и у всех врачей, в этой области тоже должны быть неплохие зарплаты. Всегда, кроме разве что первого семестра, он был в рядах лучших студентов. Но после окончания учебы понял, что все сводится к деньгам и связям. Сынбома наполняла надежда, что он сможет хорошо зарабатывать, просто выучившись и получив лицензию врача восточной медицины, но оказалось, что он совершенно ничего не знал об этом мире. Кто-то из друзей получил целую больницу в наследство, кого-то пристроили знакомые. А Сынбом смог устроиться лишь в клинику где-то на окраине столичного региона. Все потому, что у него не было ни денег, чтобы открыть собственную практику, ни связей, которые могли бы помочь попасть в известную больницу.

Но он не мог просто сидеть там до конца жизни. Сынбом старался подняться выше, туда, где он смог бы получить деньги и надежду. Как и сказала Джонми, он бросил все силы и средства на то, чтобы попасть в клинику восточной медицины «Чеиль». Чтобы сделать свое резюме еще лучше, он не гнушался даже при лечении простых болезней прописывать травы, содержащие чрезмерное количество сильнодействующих лекарственных веществ. А всякий раз, когда у него появлялись деньги, он приглашал на встречи врачей из клиники «Чеиль», чтобы завести с ними дружбу. Ради этой дружбы он одаривал их дорогими подарками и алкоголем. Раз у него нет денег и связей, нужно просто их создать.

С такой целью Сынбом устроился в клинику восточной медицины «Чеиль» и несколько лет проработал там врачом. Затем, решив, что пришло время получить больше власти и денег, собрал все свои средства на взятку главврачу. А этот подлец просто взял деньги и посадил на его место другого? А его и вовсе уволил? От его рук, крепко сжимающих руль, послышался хруст.

«Я обязательно прославлюсь и вернусь в Сеул!»

Они выехали на рассвете и прибыли в Ухву в провинции Чолла-Намдо к полудню. Даже в центре города самыми высокими были здания в три этажа, поэтому казалось, что над головой во все стороны простирается огромный небосвод. На однополосных дорогах и улочках города было безлюдно. Сынбом припарковался позади остановившегося грузовика. Здание, в котором на первом этаже располагался хозяйственный магазин, казалось сравнительно новым. Джонми, выйдя из машины, потянулась, разминая затекшее тело. Тхэгён, ворча, пошел помогать разгружать грузовик.

Сынбом наклонился и взглянул на только что повешенную вывеску на втором этаже. Надпись «Клиника восточной медицины Сынбома», начертанная внушительным дворцовым шрифтом[4] на чистом белом фоне, сияла в свете полуденного солнца. Сынбом взял максимально возможный кредит и открыл на втором этаже этого здания полноценную клинику восточной медицины. В Сеуле таких было полно, но здесь, в Ухве, не было ни одной. Сынбом планировал стать монополистом и постепенно обобрать всех стариков Ухвы, чтобы затем вернуть себе имя и открыть рядом с больницей «Чеиль» клинику еще крупнее. А потом отобрать у них пациентов и стать лучшей клиникой восточной медицины в мире!

Сынбом посмотрел в зеркало заднего вида, поправил волосы и глубоко вздохнул. Затем затянул потуже галстук и разгладил свой помявшийся брендовый костюм.

«Да, все получится!»

Обласкать пациентов пустыми словами сочувствия? Если Сон Гиюн на это способен, то и Сынбом сможет. Он объединит это со своими прекрасными медицинскими навыками, и успех не заставит себя долго ждать. Вот так Сынбом, укрепляясь в намерении начать все сначала, вышел из машины. Но стоило ему закрыть дверь машины и отряхнуть помятую одежду, как внезапно его окатило водой.

* * *

Сегодня все было не так, как обычно. Суджон, как и всегда, проснулась рано утром и включила свет в лавке лечебных трав. Она собрала свои седые волосы в пучок и надела современный ханбок[5]. Накинув на плечи куртку, она отперла деревянную раздвижную дверь и вышла на улицу. С самого рассвета стоял густой, непроглядный туман. Он пах влажной землей, и через него проглядывал неясный свет уличных фонарей.

Ху-у. Суджон было душно, она выдохнула, и белый пар ее дыхания просочился в туман. Она направилась к свету уличного фонаря на другой стороне. На всякий случай прошла даже немного дальше, на окраину города, к ручью. Из-за тумана его не было видно, но звук текущей воды разносился довольно громко. Внутри все еще ощущалась духота. Суджон хотелось кричать.

Но она, не произнеся ни слова, вернулась той же дорогой, которой пришла.

В лавке лечебных трав она сняла куртку, бросила ее на оранжевый диван и распахнула все двери. Сильный порыв ветра унес собравшийся внутри запах лекарственных трав. Суджон подмела и вытерла каждый миллиметр в лавке. Протирая сухой тряпкой рамку с сертификатом на торговлю лечебными травами, она внезапно ощутила раздражение. В голове возник вопрос, какой вообще от всего этого толк. Бросив тряпку на пол, она пошла на кухню, чтобы поесть.

Сезон посадки риса был в самом разгаре, и потому число клиентов уменьшилось. Когда Суджон почувствовала было, что денек выдался свободный, ее подруга Гонсиль громко захохотала и захлопала в ладоши, глядя в телевизор. Суджон, которой ее смех показался слишком легкомысленным, нахмурилась. Пол под ногами Гонсиль был весь завален крошками и кусками лепешек.

– Ты не можешь поесть, ничего не запачкав?

Несмотря на недовольство Суджон, Гонсиль, не сводя глаз с телевизора, сунула в рот половинку воздушной рисовой лепешки и снова захохотала, когда мужчина на экране что-то сказал.

– Залезь вообще в свой телевизор, ух! – Суджон, цокнув языком, пошла за метлой, которую оставила в углу.

Когда она прошла между диванами и открыла окно, на улице оказалось более шумно, чем обычно. На другой стороне от лавки лечебных трав какие-то мужчины выгружали из грузовика тяжелые на вид аппараты. Суджон высунула голову и окинула взглядом новую клинику восточной медицины, которая открывалась на втором этаже здания через дорогу. Когда она увидела вывеску «Клиника восточной медицины Сынбома», у нее аж вздутие живота случилось.

Гонсиль, шаркая тапочками, подошла к окну. Высунув лохматую голову, она проследила за взглядом Суджон. Перед глазами Гонсиль предстали мужчины, которые вдвоем поднимали какой-то аппарат по узкой лестнице здания.

– Хм, ты ж послезавтра помирать собралась, чего тебе волноваться? – проворчала Гонсиль.

Она коротко фыркнула, недовольная реакцией Суджон: «Дурацкие сожаления».

Суджон долгое время жаловалась на дискомфорт в желудке и плохое пищеварение, иногда, когда больше не могла терпеть, принимала лекарства, способствующие перевариванию пищи. Но со временем боль в желудке только усилилась, поэтому она пошла сначала в городскую больницу, а затем поехала в Сеул, в университетскую больницу, где прошла ряд обследований и получила диагноз последней стадии рака. Метастазы уже распространились по всему телу, поэтому врачи порекомендовали химиотерапию, но она отказалась. Когда она мимоходом рассказала об этом Гонсиль, та была шокирована. Чем занимается Суджон? Держит лавку с лекарственными травами. Иными словами, продает лекарства людям, которые приходят сюда потому, что больны. Суджон всегда говорит другим, что нужно следить за здоровьем и регулярно принимать лекарства, но о собственном состоянии совсем не заботится. Вот уж правду говорят, врач, исцели самого себя! Это уже даже не смешно.

Шурх. Гонсиль сунула костлявые пальцы в лежащий рядом с ней пакет с воздушными рисовыми лепешками. Достав круглую лепешку, она разломила ее пополам, сунула в рот и вернулась на прежнее место, плюхнувшись на старый диван. В воздух взлетела пыль.

– Слышала, это известный врач восточной медицины из Сеула! Ты рада, верно? Люди Ухвы смогут ходить туда, когда лавки лечебных трав не станет, – сказала Гонсиль, ерзая, чтобы найти удобное положение.

На каждое ее движение диван отвечал скрипом.

– Мне все равно. – Суджон, совершенно не прислушиваясь к этим словам, продолжила подметать пол.

Метла, пройдя под ногами Гонсиль, вымела оттуда упавшие на пол лепешки. В воздух взлетели пыльца и смоляная пыль, и в лавке быстро стало грязно. Суджон снова начала протирать все тряпкой, как делала это утром до того, как прервалась. Она наполнила таз водой, время от времени окунала туда тряпку и протирала шкафы и полки с лекарствами. Пришлось делать это чуть ли не лежа, отчего у нее заныли колени и спина. Крякнув, Суджон подняла таз и вышла из лавки на улицу. Украдкой взглянув на Гонсиль, она увидела, что пол под ее ногами снова весь в крошках и кусках еды.

– Эй, ешь аккуратней, паршивка!

– А раньше говорила, что могу есть как захочу! – раздался крик Гонсиль.

– Видишь же, с каким трудом я делаю уборку. Могла бы и остановиться ненадолго, хотя бы от чувства вины. Нет же, ты решила все до конца сожрать! – Суджон продолжала выплевывать слова недовольства, обращаясь внутрь лавки лечебных трав, и выплеснула воду из тазика на улицу.

И вдруг…

– Ай, холодно!

Суджон, не глядя вперед, с силой выплеснула воду из тазика и окатила с ног до головы вышедшего из машины Сынбома. Вздрогнув от удивления, она поставила таз на землю.

– Ох! Как же быть? Простите. Я не знала, что там кто-то есть.

Суджон бросилась к Сынбому, чтобы вытереть его мокрую одежду полотенцем, которое было обмотано вокруг ее шеи, но тот холодно отбросил ее руку. На его лице ясно читалось раздражение.

– Эй, разве можно выливать воду на дорогу, по которой ходят люди? – возмутился Сынбом, а затем поднял руку и поднес рукав одежды к носу.

Фу! Он тут же отдернул нос. Суджон, смутившись, снова начала вытирать его одежду полотенцем, которое держала в руках.

– Конечно, в этом тазике я тряпки мыла, но вряд ли от воды настолько плохо пахнет…

– Что вы сказали? Вы окатили меня грязной водой, в которой мыли тряпки? – закричал Сынбом, а его лицо покраснело.

Суджон от испуга открыла рот.

– Даже если бы вы встретили меня красной ковровой дорожкой, этого и то было бы мало! А я вместо приветствия получил тазик грязной воды! – От крика напряглись даже вены на шее Сынбома.

Суджон ничего не понимала. Она же извинилась, разве можно вести себя так высокомерно? На поднявшийся шум вышли хозяева магазинов, где продавались хозяйственные товары, фрукты и ювелирные изделия, а также владелец прачечной.

– Госпожа Ко, что случилось? – Они подошли к Суджон.

Джонми и Тхэгён, которые раскладывали багаж в клинике восточной медицины, выбежали на крик Сынбома.

Джонми, увидев, как он тычет пальцем в Суджон, которая вполне могла оказаться ровесницей его бабушки, вздрогнула и схватила его за руку:

– Главврач, успокойтесь.

Суджон, которая могла только молча открывать и закрывать рот, посмотрела на вывеску клиники восточной медицины на втором этаже.

Вот, значит, что! Это тот самый известный врач восточной медицины из Сеула! Чего?! Красная ковровая дорожка? Очевидно, какое будущее ждет клинику, у которой главный врач имеет такой склочный и гадкий характер!

Она уперла одну руку в бок, а указательным пальцем другой ткнула Сынбому прямо под нос:

– Ха-а! Готов вцепиться в старуху только потому, что она по ошибке окатила водой! Я же могу просто заплатить за чистку костюма, и все!

При этих словах владелец прачечной, который стоял рядом с Суджон, дернул ее за рукав. А затем с улыбкой тихонько прошептал ей на ухо:

– Госпожа Ко, на нем дорогой брендовый костюм. Очень дорогой.

При этих словах лицо Суджон на мгновение застыло, но в конце концов она сбросила руку, которая держала ее за рукав.

– Заплачу, и все!

При этих словах она снова ткнула пальцем в Сынбома.

* * *

Вернувшись в клинику, Джонми плюхнулась на стул в зале ожидания, забитого вещами.

– Вот же… – пробормотал Сынбом, который вошел следом, снял пиджак с галстуком и бросил их на пол.

Джонми пристально уставилась на него.

Сынбом, который на мгновение задумался, стоит ли снять еще и мокрую рубашку, заметил ее взгляд:

– Что?

– Вы правда с ума сошли? Не хотите зарабатывать деньги? Мы же только приехали и должны произвести на местных хорошее впечатление, а вы решили тут же устроить ссору?! Да еще и со старушкой-соседкой? Вы вообще хотите вернуться в Сеул?

– Но ведь она вылила на меня грязную воду из-под тряпок. Это она виновата. Вполне естественно, что я разозлился!

– А что люди будут говорить?! – громко закричала Джонми.

– Скажут не ходить к нам, потому что главврач отвратителен. Ура-а, как я рад. Скоро вернусь в Сеул, – сказал Тхэгён, проходя между Сынбомом и Джонми с простынями в руках.

– Как можно было натворить что-то подобное, когда клиника еще даже открыться не успела? Вы же проиграли Сон Гиюну как раз из-за вашего скверного характера.

– Кто это проиграл? Это я его ударил!

– И за это вас уволили! – выпалила Джонми.

Сынбом только крепко сжал губы.

Джонми вздохнула и распустила волосы:

– А, без понятия. Если собрались так вести дела, зачем было брать с собой и нас? Станьте хоть наполовину, как Сон Гиюн. Сходите к той старушке по соседству и извинитесь.

– С чего мне это делать?

– Значит, решили пойти ко дну?

Сынбом снова замолчал и сжал губы. Он не мог ничего сделать и от досады только провел рукой по лицу. Все идет наперекосяк.

Глава 2

Лавка лечебных трав Cуджон

Несколько дней спустя.

Тхэгён вращал глазами, оглядывая зал ожидания. Он, стоя на белом мраморном полу рядом с черным кожаным диваном, прислушивался к звукам, которые нарушали покой. Услышав едва различимый звук в тяжелой тишине, он повернулся в его сторону:

– Вот ты где!

Когда Тхэгён взмахнул в воздухе свернутой газетой, муха быстро взмыла вверх к потолочному светильнику. Похоже, свет ее совершенно не слепил, и она смогла пробраться в щель, куда не доставала газета. Тхэгён попытался вытащить ее оттуда, но, по-видимому, выползать наружу муха не собиралась.

Джонми, которая сидела за столом регистрации, уткнувшись в свой мобильный, вздохнула, увидев эту картину:

– Тхэгён, если тебе скучно, выйди на улицу и раздай листовки.

Он окинул взглядом кипу листовок на столе:

– Я никогда не забуду, как холодно со мной обращались хозяева соседних магазинов, когда я раздавал тток[6]. Теперь у меня психологическая травма.

– Вот же…

Джонми пристально посмотрела на плотно закрытую дверь кабинета главного врача. Она же сказала Сынбому пойти и извиниться, но он до сих пор, хотя прошло уже несколько дней после открытия, так и не сходил к хозяйке лавки лечебных трав через дорогу. Более того, он даже взял с нее плату за стирку одежды. Раз даже Джонми не понравилась эта ситуация, наверняка хозяева соседних магазинчиков были потрясены еще сильнее. Было ясно, какие слухи разошлись. Как Джонми и ожидала, к ним в клинику восточной медицины не пришел ни один пациент.

– Разве вас не шокирует, что у нас вообще нет посетителей?

– Придется кое-кому хорошенько пострадать… Раз он даже после случившегося не пришел в себя, – надула губы Джонми.

Тхэгён оперся рукой о стол, а затем осторожно спросил:

– Ну, со мной все понятно, я последовал за вами, поверив, что мне хорошо заплатят, а вы почему поехали за доктором Сынбомом? Неужели у вас особые отношения?

Тхэгёну было очень любопытно. Он хотел спросить Джонми об этом еще с того момента, как она пришла к нему с предложением, но сдерживался, понимая, что такой вопрос прозвучит невежливо. Сейчас же он решился задать его, поскольку чувствовал, что этой клинике восточной медицины быстро придет конец. А еще ему хотелось узнать ее истинные чувства. Тхэгёну пришлось набраться смелости, чтобы поднять эту тему, но скривившееся лицо Джонми тут же заставило пожалеть об этом поступке.

– Тхэгён, разве можно такое говорить? Я что, похожа на сумасшедшую? Ты что-то не то съел? Как тебе вообще в голову взбрело задать такой вопрос?

Тхэгён, смущенный словами, которые Джонми произнесла на полном серьезе, поднял ладони вверх, как бы прося ее успокоиться. Когда она, не выдержав, вскочила, он схватил лежащую на столе груду листовок. Ему хотелось поскорее выпутаться из этой ситуации.

– Пойду-ка раздам листовки.

Он уже собирался торопливо уйти, когда дверь снаружи открылась. Дзынь. Колокольчик на двери отозвался ясным звоном. Бу-бух. Из кабинета главврача послышался шум, а затем оттуда вышел Сынбом. Он вел себя как ни в чем не бывало, но, кажется, тоже беспокоился из-за того, что пациентов все не было. Он быстро подошел к столу и встал рядом с Джонми. Тхэгён тоже, семеня, подбежал к ним. Все они вежливо сложили руки на животе и поклонились вошедшей женщине средних лет.

– Добро пожаловать. Спасибо, что посетили нашу клинику восточной медицины. Пройдемте сюда? – сказал Сынбом, не забыв лучезарно улыбнуться.

Это выглядело немного искусственно, но, похоже, он запомнил недавний совет Джонми повторять за Сон Гиюном.

Сынбом уже собирался элегантным, пусть и немного преувеличенным жестом пригласить женщину в кабинет, но та остановила его:

– Ох, разве это не лавка лечебных трав Суджон?

– Мы – Клиника восточной медицины Сынбома, – поправила ее Джонми.

– Я приехала издалека, потому что слышала много хорошего об этой лавке. Кажется, я не туда зашла.

В ответ на ее слова Сынбом замахал руками. Кажется, она совсем не понимает, что да как!

– Нет-нет. Дорогая пациентка, пусть так и не скажешь, но я был довольно известным врачом восточной медицины в знаменитой клинике в Сеуле. Как только я проверю ваш пульс, сразу точно скажу, что у вас болит…

– Извините. – Женщина безжалостно перебила Сынбома и поспешно вышла, не дав и шанса себя задержать.

Джонми и Тхэгён, окончательно пав духом, вернулись к столу регистрации, опустив плечи. Тхэгён положил листовки обратно на стол. Сынбом униженно смотрел в пол. Закатные лучи, пробравшись через открытое окно, растеклись по полу. Бз-з-з. Сынбом думал, что это просто шум в ушах, который продолжается уже несколько дней, но вокруг пальцев его ног плясали мухи.

Он стиснул зубы и подошел к окну. Посмотрел на одноэтажное полуразрушенное здание, стоящее на противоположной от клиники стороне улицы. На выцветшей вывеске едва различимо значилось: «Лавка лечебных трав Суджон», хотя от надписи остались одни контуры. Женщина, которая сказала, что зашла к ним по ошибке, направилась к открытым дверям лавки. Потом оттуда, прощаясь, вышли старик и старушка. Затем в лавку снова вошли другие люди. Пациенты входили и выходили постоянно. А ведь все эти люди – деньги. Если бы не эта лавка, всех их заполучил бы Сынбом. Стоя у окна, он потер живот, потому что почувствовал, как там завертелся червячок зависти. Хлоп! Вдруг в клинике восточной медицины погас весь свет. Внезапное отключение электричества. И гнев остыл, как будто кто-то залил пламя водой. Сынбома накрыло сожалением от осознания того, в каком положении он оказался.

– А? Электричество отключилось. Может, позвать мастера? – Джонми, совершенно не понимая, что творится в душе у Сынбома, взяла в руки мобильный.

Тот ее остановил:

– Не звоните. Мастер тоже попросит денег.

Сынбом снял халат и ослабил галстук. Ворча, что сегодня дела идут отвратительно, он достал ящик с инструментами.

– Я вам помогу. – Тхэгён включил фонарик на мобильном телефоне.

Когда он осветил ящик с рубильниками, Сынбом достал крестовую отвертку. Поднимая и опуская рубильники, он тыкал тут и там кончиком отвертки.

Тхэгён взглянул на Сынбома с подозрением:

– Вы знаете, что делаете?

– Это же очевидно. Нет контакта! Посмотри сюда. – Сынбом указал на провод, который непонятно откуда выпал. – Значит, что? Нужно просто присоединить его обратно. Какой смысл вообще звать мастера из-за такой ерунды?

– А-а, вот оно что.

Сынбом бросил отвертку в ящик для инструментов и схватился за конец провода. Кончики пальцев на мгновение защипало, а затем по всему телу вдруг пробежал мощный разряд электрического тока.

– Акх!

– Главный врач!

Тело Сынбома, вздрогнув, повалилось назад, словно чем-то отброшенное. Бух. Падая, он ударился головой об угол шкафа позади себя. Это произвело довольно громкий шум, на который испуганно прибежала Джонми, смотревшая ютуб на мобильном. Тхэгён, которому не удалось удержать потерявшего сознание Сынбома, только стоял рядом с ним и отчаянно причитал.

– Что случилось?

– Кажется, его ударило током.

Тело Сынбома обмякло. Тхэгён набрал 119[7].

– Ох, доктор Ким. Вставайте. Как же быть? Похоже, он умер. Даже не двигается. Больница! Нужно скорее в больницу… Возьми его на спину!

Джонми поспешила подхватить Сынбома, но Тхэгён испуганно остановил ее:

– Это опасно!

В этот миг Сынбом открыл глаза.

– Я не могу умереть вот так! – закричал он и с трудом поднял верхнюю часть туловища.

Из-за его странного действия Джонми и Тхэгён схватились друг за друга. Когда Сынбом слишком сильно поднял плечи, они медленно отошли от него на несколько шагов. Он вытаращил налитые кровью глаза и уставился на лавку восточных трав Суджон. Гнев, утихший после удара током, вновь вспыхнул с новой силой.

– Я не могу просто взять и умереть! Там должна быть какая-то неизвестная мне тайна!

– Главврач, вы в порядке? У вас что-то болит? – спросила Джонми, спрятавшись за Тхэгёном.

– Да разве похоже, что он в порядке? Состояние кажется очень скверным… – ответил Тхэгён.

Сынбом вскочил с места и бросился к двери, а Джонми и Тхэгён, не успев его поймать, начали подталкивать друг друга, уговаривая последовать за ним первым. Но никто так и не пошел за главврачом.

* * *

Улицы, на которые уже опустилась тьма, освещали фонари. Людей на них не было. С заходом солнца шумные улочки и магазины опустели. Сынбом перешел дорогу, на которой не было ни одной машины. Из всей улицы свет горел только в лавке лечебных трав. Он энергично дошел до входа, но там и остановился. Затем заглянул в лавку через мутное окно, откуда лился оранжевый свет. Похоже, вся толпа пациентов уже разошлась, и здесь стало пусто и тихо.

Сынбом, которому нечего было сказать, покашливая, открыл деревянную дверь. Войдя внутрь, он ощутил запах лекарственных трав. Сильный запах корицы напомнил ему о том, как он за руку с бабушкой ходил в местную клинику восточной медицины. Там пахло точно так же. Пройдя мимо старого дивана, Сынбом остановился перед стеклянной витриной. Пилюли для хорошей памяти, лекарства для пищеварения, снадобье от кашля и простуды, отхаркивающее средство, мазь против выпадения волос. Напротив каждого лекарства, стоящего на витрине и упакованного в бумагу или пластиковый пакет, было написано название. Такими же кривыми буквами, как и характер хозяйки. За витриной Сынбом увидел полуоткрытые упаковки от снадобий. Он заглянул через щелочку, чтобы понять, есть ли в них что-то особенное, но, похоже, эти лекарства ничем не отличались от тех, что используются в клинике восточной медицины.

– Так нельзя… – в этот момент из кабинета раздался голос Суджон.

Кажется, она все еще консультировала посетителя. Сынбом замер и внимательно прислушался, но не мог как следует расслышать, о чем они говорили дальше. Ему вдруг стало любопытно, что за секретная техника у этой старушки. Она умеет забалтывать, как мошенница? Или проявлять фальшивое сочувствие и льстить, как Сон Гиюн? Сынбом огляделся, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и направился к кабинету, стараясь не шуметь.

Он высунулся в окно, соединенное с кабинетом, который был освещен хуже, чем зал ожидания. В помещении, где был лишь один стол, Сынбом увидел длинноволосую женщину, стоящую спиной к нему, и Суджон, которая смотрела на нее и что-то подробно объясняла шепотом. Они сидели так близко друг к другу и говорили так тихо, что пришлось приложить ухо к окну.

– Вы когда-нибудь видели ребенка, который похож на этого? Или ребенка с длинным языком?

«О чем она вообще?» – Сынбом наклонил голову.

Голос Суджон было плохо слышно. Ухо Сынбома еще плотнее прижалось к холодному стеклу. А затем из оконной рамы раздался тихий звук. Тогда длинноволосая женщина повернула голову в его сторону.

Сынбом подумал, что они встретились глазами. Но это были не глаза. Лицо женщины было бледным и покрытым липкой кровью, а на месте глаз зияли черные дыры. Женщина, покачав головой, наклонилась и оперлась руками о землю. Шу-у-ух. Она соскользнула со стула и начала перебирать руками. Ее мокрые руки быстро сновали по полу, таща тело к Сынбому.

Он сделал шаг назад, шевеля одними губами, а когда взглянул за спину женщины, его глаза округлились. Ног, которые должны были оказаться под грязной юбкой, не было. Как раз в тот момент, когда он собирался повернуться и убежать, женщина, проворно перебирая руками, догнала его. Шурх-шурх-шурх. Она протянула руки и схватила Сынбома за лодыжки. Жуткий холодок, пробежав по спине, поднялся к самой макушке. Сынбом несколько раз тряхнул лодыжками. Но как только они попали в костлявую хватку, больше не могли двинуться. Черные глазницы женщины уставились на него.

– Уа-а-а! – Изо рта, где исчез язык, раздался странный звук. – Уа-а-а!

Сынбом не знал, что он сделал раньше: закричал или зажмурил глаза.

* * *

Когда Сынбом снова открыл глаза, к его лицу медленно приближалось бледное лицо женщины.

– Уа-а-а!

Казалось, звук, который она издала горлом, вырвался не изо рта, а из пустых глазниц. Сынбом открыл рот так широко, как только мог, и закричал. Крик, который до этого будто что-то сдерживало, вдруг вырвался сильным потоком.

* * *

– Уа-а-а!

Сынбом подскочил на месте и начал барахтаться. Он попытался убрать руки женщины, несколько раз ударив себя по ногам, но, когда ни за что не смог ухватиться, открыл глаза и увидел вокруг себя незнакомое место.

Уже пришла весна, но ночью все равно было холодно. Из дровяной печи валил белый дым, вода в чайнике кипела, а сам Сынбом лежал на одеяле. Судя по запаху лекарственных трав в воздухе, он был в лавке Суджон. Думая о том, как оказался здесь, он вспомнил призрака, которого видел перед тем, как потерял сознание. Потирая плечи, он попытался успокоить себя тем, что это был либо сон, либо галлюцинация после удара током.

– Молодой доктор восточной медицины, ты проснулся? – В комнату вошла тетушка средних лет и улыбнулась.

Увидев женщину, держащую в одной руке дуршлаг, полный вареного картофеля, Сынбом задумался, что ей сказать. В любом случае он пришел сюда тайно. Может ли он назваться посетителем? Скорее уж вором. Но что он хотел укрась? Ну, конечно, кроме тайного знания.

Обдумывая, что делать дальше, он приподнял уголки рта в улыбке. Гонсиль стояла перед пристально смотревшим на нее Сынбомом, поедая картошку. Но не просто стояла, нет. Она двигалась вперед и назад. Раз-два, раз-два! Садилась и вставала, командуя себе вслух. Ни с того ни с сего эта тетушка решила заняться ночной гимнастикой, и теперь Сынбом просто смотрел на нее, совершенно не понимая, что происходит. Он подумал, что, возможно, эта тетушка нездорова на голову. Так или иначе, ему нужно было любой ценой избежать полицейского участка, поэтому он смиренно опустился на колени и заговорил:

– Ну… не знаю, что вы думаете, но я просто пришел сюда, чтобы получить лекарство. Меня ударило электрическим током. Я совершенно не собирался шпионить в этом месте.

Едва Сынбом выдавил оправдание, которое пришло ему в голову, как Гонсиль хлопнула в ладоши прямо перед его лицом:

– Так это правда. Ты меня видишь!

– Что?

Сынбом заморгал, не понимая, что имеет в виду эта тетушка.

– Хм-м, ну, как тебе сказать…

Гонсиль приподняла одежду и показала бледный живот. Распутывая на нем черные швы, она от души рассмеялась. Обвисшая плоть раскрылась, и картошка, которую она только что прожевала и проглотила, вывалилась на пол. Гонсиль посмотрела на Сынбома с сочувствием, не беспокоясь, как бы его вытаращенные глаза не вылезли из орбит.

– Приятно познакомиться, я – Юн Гонсиль. Но с каких пор ты можешь видеть мертвых?

– А-а-а-а!

Когда Гонсиль задала этот вопрос, Сынбом вскочил и выбежал из лавки лечебных трав.

Он бежал по темной ночной улице, постоянно оглядываясь. Казалось, вот-вот появится призрак и начнет преследовать его. От этой мысли у Сынбома побежали мурашки.

– А-а-а!

Он мчался с такой скоростью, будто собирался пробежать стометровку за десять секунд. На него залаяли собаки, которые жили у кого-то из соседей. Подбежав к дому, стоявшему на небольшом отдалении от клиники восточной медицины, Сынбом открыл, затем тут же запер входную дверь и постучал в комнаты. Поскольку найти несколько квартир сразу было сложно, они решили жить все вместе, так что Джонми и Тхэгён вышли из своих комнат в гостиную.

Они с недовольными лицами устроились на диване, и Сынбом бессвязно рассказал им о том, что с ним случилось в лавке Суджон. От страха и испуга по пути он даже несколько раз подпрыгнул, чего не делал уже лет десять, и потому до сих пор не мог отдышаться.

– Правда, правда! Эта женщина схватила меня за лодыжки, и ее руки были жутко холодными. Когда я на секунду зажмурился, а потом открыл глаза, появилась какая-то тетушка по имени Юн Гонсиль, она ела картошку, а потом спросила меня, очнулся ли я. Она вдруг удивилась, что я ее вижу. Я пытался понять, о чем она говорит, но затем эта тетушка показала мне живот. Там были какие-то швы, которые она тут же развязала. И из живота на пол выпала картошка. Она призрак, точно призрак! Она спросила меня, как давно я их вижу!

Лица Джонми и Тхэгёна ничего не выражали, пока они смотрели, как Сынбом машет руками и топает ногами.

Тхэгён, украдкой глянув на Джонми, сидевшую со скрещенными на груди руками, первым заговорил:

– Может, он выпил?

– Кажется, слетел с катушек от стресса.

Джонми сразу вынесла вердикт, что Сынбом сошел с ума. А он снова замахал руками перед ними.

– Нет. Говорю же, я все это видел своими глазами! – крикнул Сынбом от разочарования, потому что никто ему не поверил.

Джонми, которая молча за этим наблюдала, хлопнула в ладоши:

– Хорошо бы там правда были призраки! Тогда мы могли бы заснять их на видео, загрузить его на ютуб и сорвать джекпот!

Может, тогда этот помешанный на деньгах мужчина наконец посмотрит на нее? Это была безответная любовь длиной почти в пять лет. Все это время она любила мужчину, который, несмотря на кокетство и знаки внимания, не то что не проявлял к ней интереса, а был всецело одержим деньгами! Тем не менее у Джонми была гордость, поэтому она не хотела, чтобы кто-то, кроме объекта воздыхания, узнал о ее чувствах. Вот почему она с такой яростью все отрицала, когда Тхэгён задал ей тот вопрос.

– Какие призраки? Их нет, – вклинился Тхэгён.

– Почему нет? Мама говорила, что есть, – возразила Джонми.

– А моя мама говорила, что их нет. Она держит ресторан в Тондэмуне, и кто-то по ночам мочится перед ним. Она всегда задается вопросом: чем вообще занимаются призраки? Почему они не ловят этого негодяя? Но раз она продолжает и дальше так говорить, значит, призраков нет.

Сынбом, сидя на диване, закрыл лицо руками.

Слушая их разговор, он был на стороне Джонми. Призраки есть. Он видел их собственными глазами не только сегодня. В детстве, после развода родителей, Сынбом какое-то время видел призраков. Сначала он думал, что это люди, но в какой-то момент они начали его преследовать и мучить. Каждый раз, когда у него случался припадок, бабушка отвозила его в местную клинику восточной медицины, говоря, что у него просто слабый организм, и в какой-то момент призраки исчезли из поля зрения. Осознав это, Сынбом поднял голову: «Может, в этом дело? Из-за стресса я снова ослаб? Наверное, следует принять тонизирующее средство?»

* * *

На следующий день

Как только Сынбом пришел на работу в клинику восточной медицины, он взял одну штучку тонизирующего средства, выставленного на витрине, и съел.

Проходившая мимо Джонми цокнула языком:

– Как хорошо. Пациентов нет, поэтому лекарства для продажи подъедает главный врач.

– Так больше не пойдет.

– Вы только теперь это поняли?

– Давайте используем силу комментаторов, медсестра Ли! Вместо того чтобы смотреть ютуб, расскажите о нас в блоге и социальных сетях, а еще напишите обзор.

Джонми посмотрела на Сынбома, как будто считала его жалким:

– Думаете, это сработает?

– Нет! С давних пор все решают деньги! Просто верьте мне! – Сынбом ударил себя кулаком в грудь.

Увидев, что он, полный какой-то уверенности, поднял голову и даже задрал нос, Джонми почувствовала холодок. Даже в Сеуле Сынбом только хорошо лечил пациентов, но не отличался добротой и сочувствием к ним. Она думала, что здесь он покажет хоть какой-то прогресс, но после приезда в Ухву Сынбом стал еще нервознее, чем обычно. Ей казалось, что он до сих пор отрицает реальность, и она беспокоилась каждый раз, когда он намеревался что-то сделать.

Где и что он собирается натворить на этот раз?

Глава 3

Ребенок у хозяйственного магазина

Сынбом пошел в хозяйственный магазин, который располагался на первом этаже, под клиникой восточной медицины.

– Здравствуйте.

– Добро пожаловать, – поздоровался мужчина, который разбирал запасы в углу.

Как только он увидел, что в магазин вошел Сынбом, тут же раздулся, став похож на медведя. Под неодобрительным взглядом хозяина магазина, который стоял скрестив руки на груди, Сынбом протянул первую попавшуюся коробку с витрины. Позже он узнал, что это была ручка от пожарной двери. Она была ему совершенно не нужна, но и нужных ему товаров здесь не было.

– Дайте вот это.

– Девять тысяч вон[8].

– Принимаете карты?

Сынбом достал из бумажника карту и протянул хозяину. Толстая рука тут же выхватила ее. Хозяин небрежно вставил карту в терминал.

Сынбом, наблюдая за его реакцией, украдкой заговорил:

– Дело в том, что я не очень хорошо знаю это место, кто тут самый главный?

– Самый главный?

– Я спрашиваю о человеке, который имеет в городе Ухве большое влияние.

– Значение этих слов я и сам знаю. Но почему ты об этом спрашиваешь?

– Я хотел поздороваться и спросить его мнение, поскольку в первый день приезда со мной случилось нехорошее происшествие.

Хозяин протянул Сынбому карту и окинул его взглядом с ног до головы, словно его слова показались подозрительными.

– А вот мне кажется, все разрешится, если ты первым извинишься перед госпожой Ко.

– Конечно, мне следует это сделать. Но из-за нашей ссоры мне стыдно смотреть ей в глаза, так что я хотел бы получить помощь от самого главного. Я ведь собираюсь работать здесь не один день.

Взгляд хозяина, сосредоточенный на Сынбоме, обратился к проходящему мимо старику:

– О-о, как вовремя. Идите за мной.

Тело хозяина, который шел впереди большими шагами, едва смогло протиснуться через узкий проход. Сынбом быстро схватил коробку с кассы и последовал за ним. Выйдя на улицу, хозяин указал на спину старика, переходившего на другую сторону улицы.

Поношенный костюм, надетый на маленькое тело старика, был таким огромным, что развевался при каждом движении. Судя по длинному кончику ремня, стягивающего его на поясе, можно было предположить, что в молодости старик имел довольно крупное телосложение. В одной руке он держал большую урну, а второй крепко придерживал ее крышку.

– Это он. Старейшина Чан Ёнхо, который живет в деревне Иптонни. Все земли в Иптонни, что находится к востоку от города Ухвы, и окрестные деревни принадлежали ему. Сейчас его дети продали бо́льшую их часть, решив заняться бизнесом в Сеуле, так что у него осталось немного, но из-за его доброго нрава люди следуют за ним. Раз в день он выходит в центр города со своей урной.

– И что в этой урне?

– А? Прах его супруги.

– Что? – вздрогнул от удивления Сынбом.

На это хозяин магазина только усмехнулся, как будто ожидал такой реакции.

– В твоих глазах это, должно быть, кажется чудачеством. Но старейшина говорит, что в молодости недостаточно заботился о супруге, только постоянно ее расстраивал, и потому, когда она умерла, очень сожалел, с тех пор ходит каждый день вот так. Его супруга очень хотела пойти на рынок. А он ей не позволял. По словам госпожи Ко, старейшина тайно встречался с хозяйкой кофейни на перекрестке. Теперь чувствует себя виноватым. Он так раскаивается и приходит сюда каждый день, что кажется, более любящего мужа не сыскать. Не так ли?

«Какой смысл делать что-то подобное, когда человек уже мертв? Это просто для самоуспокоения».

Старейшина Чан, проходя мимо лавки лечебных трав Суджон, прокашлялся и сплюнул мокроту прямо перед входом. Сынбом перевел взгляд на хозяина магазина. Ему показалось, что огромная фигура рядом с ним коротко вздрогнула.

– Характер у него хороший, но с госпожой Ко они не в ладах. Супруга старейшины Чана при жизни с ней дружила. А кстати, когда отключили электричество, мог просто позвать меня. Зачем было пытаться починить все самому? Слышал, с тобой чуть страшная неприятность не случилась! – извиняющимся тоном сказал хозяин магазина, почесывая затылок.

Сынбом тут же повернул голову:

– Что? Откуда вы вообще об этом узнали?

– Как думаешь, кто все починил?

Было очевидно, кто ему рассказал. В Клинике восточной медицины Сынбома как раз есть два болтуна.

– Хочешь, я и впредь буду помогать?

– Нет. Уж с чем-то подобным я и сам справлюсь.

– Боюсь, ты можешь случайно руки повредить…

Сынбом снова поднял уголки рта до предела и быстро прервал разговор, поблагодарив хозяина магазина. Похоже, он был разговорчивее, чем ожидалось. Сынбом уже собирался было подняться обратно в клинику, скомканно попрощавшись, когда откуда-то изнутри выскочил мальчик. Столкнувшись с главврачом, он упал назад. Затем вздрогнул, закрыл лицо руками и пробормотал:

– Никому… не надо.

Слова прозвучали неясно, поэтому Сынбом наклонил голову:

– Что? Нужно быть осторожнее.

Мальчик посмотрел на Сынбома, на его лице не читалось ни капли боли.

– Настоящий мужчина не должен плакать, когда падает. Он должен сам подняться на ноги.

С этими словами мальчик тряхнул руками и встал.

Сынбом кивнул:

– Не играй здесь, иди лучше на улицу. Если хочешь прийти сюда, приводи еще и своих родителей. Хорошо?

Сказав это, Сынбом, даже не послушав ответа, вошел в клинику восточной медицины. Сидевшая за столом регистрации Джонми радостно встала. Она мелкими шажочками подошла к Сынбому и протянула мобильный телефон. У того в голове вспыхнули неприятные воспоминания, и он отодвинулся от экрана.

– Что? На этот раз что такое?

– Почему вы так удивляетесь? Какой толк от одних комментариев? Давайте проведем мероприятие для продвижения.

– Мероприятие для продвижения?

– Я тут увидела, что многие проводят церемонии открытия. Украсим все воздушными шарами, попросим гостей прочитать рекламные речи, пригласим клоунов, а сами будем раздавать листовки! Если уж собрались вести бизнес, нужно проявить активность.

Объяснение Джонми звучало вполне правдоподобно.

– Тогда делайте так, как считаете нужным, медсестра Ли.

– Я точно могу сделать так, как я хочу, да?

Сынбом, неопределенно махнув рукой, вошел в свой кабинет. Прежде чем закрыть дверь, он обернулся и кое-что добавил:

– Главное, чтобы не слишком дорого.

– Конечно, – ответила Джонми, не отрывая взгляда от мобильного телефона.

Это зрелище напрягло Сынбома, но у него было кое-какое важное дело.

* * *

В день мероприятия на улице царило оживление. Перед входом в клинику восточной медицины была установлена арка из воздушных шаров, а за ней стояли музыкальные колонки, рядом танцевали две девушки. Рослый клоун ходил вокруг, надувая воздушные шары на глазах у людей. Он крутил и растягивал их, быстро мастеря пуделей. Взбудораженные дети собрались вокруг него. Каждый из них выпрашивал себе такого же пуделя. Клоун умело крутил их одного за другим и вручал детям.

Сынбом вышел из клиники в очень стильном наряде. Портфель, который он держал в одной руке, был весьма увесистым. Джонми, раздававшая листовки прохожим, увидев Сынбома, подошла к нему:

– Куда вы собрались? Мы же сейчас так заняты!

– У меня есть важное дело, поэтому я ненадолго отлучусь.

– Именно сегодня?

Джонми, округлив глаза, провела взглядом вокруг. Она словно спрашивала, неужели Сынбом не видит всю эту толпу людей, но он только пожал плечами.

– Кто знал, что сегодня все будет так?

– Я же несколько раз говорила!

С большим трудом Сынбом раздобыл контакты старейшины Чана и договорился о встрече, но она оказалась назначена именно на сегодня. Он подумывал, а не перенести ли встречу на другой день, но шанс нужно было хватать тогда, когда он представился. Особенно тот, что касался его будущего. Сынбом похлопал Джонми по плечу:

– Все это, конечно, важно, но прошу вас, поймите: мое нынешнее дело тоже безотлагательное. Я скоро вернусь.

– Но куда вы вообще идете? Что будете делать? Доктор Ким!

Сынбом, проигнорировав крики Джонми, прошел мимо клоуна. Затем вернулся и выхватил у него красный шарик.

– Ты должен раздавать их справедливо. Разве не видишь, что малец протянул руку первым?

Сынбом вручил воздушный шар мальчику, который тянул руку из-за спин других детей, что-то ворча. Он был ниже остальных, поэтому клоун продолжал раздавать шарики другим детям, как будто не замечая его протянутой руки. Мальчик, которого Сынбом встретил на лестнице на днях, посмотрел ему в глаза и снова закрыл лицо двумя руками. Сынбом цокнул языком, взял маленькую ручку мальчика и вложил в нее воздушный шар. Судя по тому, что ребенок оставался здесь уже несколько дней, похоже, он был сыном хозяина магазина хозтоваров. Ну, его отец ведь помог Сынбому.

И клоун, и дети нахмурились, глядя на Сынбома. Он всего лишь вклинился в очередь, зачем так злиться?

– Работайте, работайте! Ребята, дяденька мигом сделает для вас шарики, – кое-как выкрутился Сынбом, а затем продолжил свой путь.

Воздушный шар, ненадолго задержавшись в пустом пространстве, понесся вслед за ветром.

Глава 4

Старейшина Xан Ёнхо

– Слышал, лавка лечебных трав и клиника восточной медицины повздорили.

Старейшина Чан залпом выпил тонизирующий напиток, который купил для него Сынбом, поставил пустую бутылку на стол и облизнул губы. Затем достал из коробки еще один и открыл крышку. Пока старейшина Чан выполнял эти действия, Сынбом окинул взглядом дом. Все, что было в гостиной старого одноэтажного кирпичного дома, – это кожаный диван, телевизор и бутылки со спиртовыми настойками на комоде. На кухне, где сейчас не горел свет, в беспорядке валялись посуда и остатки еды, а за прикрытой дверью спальни был хаос из одеял, на которых лежал старейшина Чан до прихода Сынбома. Повсюду стоял кисловатый запах, но Сынбом учтиво приподнял уголки рта.

– Новости уже и досюда дошли?

– Разве это не большой переполох для маленького тихого городка? К тому же тут все друг с другом знакомы, поэтому мне потребуется всего лишь пара телефонных звонков, чтобы узнать, что ты делал вчера. Да я даже цвет твоего нижнего белья могу выспросить! – сказал старик и расхохотался, раскрыв рот, в котором почти не осталось зубов.

– Ох, даже так? – Сынбом рассмеялся в ответ, но эти слова звучали так правдоподобно, что у него аж мурашки пробежали.

Старейшина Чан, допивая тонизирующий напиток, спросил:

– Но что привело тебя сюда?

– Мне нужна мудрость старшего. Из-за моей нервозности возникло большое недоразумение. Конечно, вина лежит полностью на мне. Нельзя же препираться со старшими. Вот я и хотел бы заручиться вашей помощью.

– Хм, значит, хочешь получить от меня помощь? Но какой тебе прок от старика, весь день сидящего у себя в углу?

Старейшина Чан откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. Диван скрипел от каждого его движения.

– Слышал, все вокруг слушаются вас из-за вашего добродушия. Сейчас для меня вы – единственный лучик света в темноте. Кажется, я поступаю слишком бессовестно, обратившись к вам сразу с просьбой.

Сынбом достал из принесенного с собой портфеля бумажный конверт. Стоило ему лечь на стол, как серые глаза старика тут же впились в него. Сквозь небольшую щель проглядывали желтые купюры[9].

– Я так поспешил, что доставил вам дискомфорт.

– Нет. Я совсем так не думал.

Старейшина Чан взял конверт, толщина которого, похоже, весьма его порадовала. Его голос зазвучал мягче:

– Зачем же было готовить что-то подобное?

Заглянув в конверт, он рассмеялся.

Если бы это зрелище увидела Джонми, она бы схватила Сынбома за грудки и хорошенько встряхнула, спрашивая, не забыл ли он, что покупать пациентов незаконно, и не хочет ли, чтобы у него отозвали лицензию. Но когда он увидел, как в глазах старейшины Чана зажглась жадность, понял, что беспокоиться не о чем. Купить человеческую душу за деньги… Пусть один раз Сынбом потерпел неудачу, но дважды этому не бывать!

– На самом деле мне и самому госпожа Ко из лавки целебных трав не по душе. Я тебя понимаю. Пусть ты и отреагировал нервно, но разве не из-за сварливого характера госпожи Ко ситуация дошла до такого? Это же ясно как день. Она всегда любит отвешивать колкие замечания и задевать других за живое.

Сынбом энергично закивал. Сколько людей указывало на него пальцем, называя грубияном? Они могли так говорить лишь потому, что не испытали того, через что прошел он. Пройди они через нечто подобное, прекрасно бы поняли его чувства. Какое раздражение, дискомфорт и злость ощущаешь, когда тебя окатывают водой из-под тряпок! К тому же в ситуации, когда простых извинений явно было недостаточно, Суджон еще и вспылила. Сынбом никак не мог взять в толк, почему люди тыкали пальцами только в него. Но когда он встретил человека, который его понимал, почувствовал искреннюю благодарность, идущую из самой глубины души.

– Начинать новое дело в непосредственной близости от конкурентов, конечно, невежливо, но ты ведь совсем на ином уровне! Ты же работал в известной больнице в Сеуле. Не волнуйся. Я сделаю пару телефонных звонков, и недоразумение разрешится. Разве не должны все узнать о случившейся с тобой несправедливости? Людям нужно лечиться в настоящей клинике восточной медицины.

– Ох, спасибо. Меньшего от вас и не ожидал, старейшина.

– Да не за что. Тебе ж непросто было прийти сюда. Ох, что это у меня с памятью? Ничего не дал гостю. Пойми уж. В моем возрасте часто забываешь такие детали.

Старейшина Чан выпрямил согнутое тело:

– Нет, все в порядке. Мне уже пора идти.

– Невежливо отпускать тебя просто так. Подожди немного. Возьми-ка хотя бы то, что принесли мои малыши.

– Что?

Старик вразвалку пошел на кухню. Сынбом, поднявшись вслед за ним, решил, что садиться обратно бессмысленно, и начал бродить по гостиной. Он без особого интереса стал разглядывать настойки на комоде. Тодок[10], женьшень, ого, и даже змея? Раньше, когда Сынбом работал в клинике в Сеуле, один из пациентов в знак благодарности принес ему змеиную настойку, говоря, что она полезна для печени, очищает кровь и предотвращает старение, но поверить в это было невозможно. Поэтому Сынбом просто ее выбросил. Покачав головой, он опустил взгляд, и перед ним предстала урна, которую он уже видел раньше.

«А-а, урна с прахом его жены, которую старик носит с собой».

Рядом с белой урной, которая имела голубоватый отлив, стояла старая фотография. Похоже, это было групповое фото, которое кто-то сделал во время совместной поездки, но лицо женщины, стоящей в середине, выглядело знакомым. Сынбом вытаращил глаза и внимательно уставился на нее. Фото было старым и размытым, поэтому он не понимал, узнает лицо или нет.

– Это наша первая и последняя семейная фотография.

Сынбом удивленно повернулся и увидел, что старейшина Чан незаметно подошел к нему и теперь протягивал черный пакет.

– Это голубые яйца. Их принесли мои дорогие малыши.

– Спасибо.

Когда Сынбом взял пакет, старик протянул руку и погладил урну.

– Много трудностей моя жена здесь натерпелась после замужества. В нашей семье важна преемственность, а она родила трех дочерей подряд! Конечно, моя мать часто ее ругала. К счастью, когда она наконец родила сына, с ней стали обращаться намного лучше, но и тут она настрадалась, потому что ребенок родился слабеньким. Возложив на ее плечи заботы о доме, сам я занимался делами снаружи. Уверен, ей от этого было невыносимо. Верно говорю?

– Да, похоже, что так.

«Где же я видел это лицо?»

– Когда жена внезапно погибла из-за несчастного случая, я вдруг резко пришел в себя. Понял, что надо было больше о ней заботиться. Когда я увидел готовое к кремации тело, от которого остались только кости, чуть совсем из ума не выжил. Поэтому везде ношу эту урну с собой, думая, что моя жена всегда рядом. В жизни она не знала никого, кроме меня, так почему бы ей не сопровождать меня и после смерти? Раз уж я так истязаюсь, может, однажды мы хотя бы раз увидимся?

– Да, возможно.

Сынбом кивнул. Он уже прекрасно знал эту историю и только снова задался вопросом, какой смысл заботиться о жене, когда она уже умерла. Думает, что она будет рядом даже после смерти? М-да. Старик пристально посмотрел на Сынбома. Тот, почувствовав, что о его мыслях догадались, быстро проговорил:

– М-м, как бы это выразиться? Не знаю, могу ли так говорить, но вы правда любящий муж.

Губы старика расплылись в улыбке до ушей. Видя, что даже его глаза приняли форму полумесяцев, Сынбом подумал, что старейшине действительно понравились эти слова.

– Что ж, я, пожалуй, пойду. С удовольствием съем эти яйца.

– Давай. Просто доверься мне и иди.

Старейшина Чан помахал похожей на сухую ветку дерева рукой. Черный полиэтиленовый пакет в руке Сынбома зашуршал. Похоже, все шло хорошо. Явное изменение в поведении старика вселило в Сынбома уверенность, что деньги были потрачены не зря. Выйдя за облупившуюся калитку, он пошел вдоль высокой стены. Вдруг перед ним возникла женщина.

– Что ты здесь делал? – закричала она.

От ее внезапного появления Сынбом выронил пакет. Это была женщина с фотографии. Та самая тетушка-призрак, которая распутала шов на животе в лавке лечебных трав Суджон?!

– Я спрашиваю: что ты здесь делал?

– А! А-а-а!

Сынбом какое-то время не видел призраков, поэтому решил, что у него все прошло.

«Разве после приема лекарств я не поправился? Или надо было принять больше? Неужели я все еще ослаблен? Почему я до сих пор ее вижу?»

Шокированный этой невероятной реальностью, он подхватил с земли пакет и побежал. Женщина последовала за ним.

– Уа-а-а-а!

Ее синее лицо сморщилось, она смотрела на Сынбома так, будто собиралась его убить. А он даже представить не мог, что же сделал не так. На бегу он попытался прочитать про себя «Отче наш» и перекреститься, но призрак продолжал гнаться за ним с гневным лицом.

* * *

В процедурном кабинете Сынбом осматривал бок владельца прачечной, который сидел перед ним, сгорбившись и задрав рубашку. Когда он коснулся места, где появились волдыри, мужчина средних лет вздрогнул.

– Мне кажется, это похоже на опоясывающий лишай. Как давно вы болеете?

– Уже где-то с неделю. Когда убирал белье, я вдруг почувствовал жжение на коже, и боль усиливается с каждым движением. Я-то думал, это просто токсины накопились, а вы говорите, опоясывающий лишай?

Сынбом опустил рубашку пациента и вернулся на свое место.

– Да. Лучше всего будет обратиться к терапевту.

– Но раз я пришел, нельзя ли справиться с этим с помощью иглоукалывания?

– Иглоукалывание может укрепить иммунную систему и облегчить боль, но оно дает не слишком быстрый эффект. Что ж, раз вы здесь, я проведу вам иглоукалывание, но после него обратитесь к терапевту.

Сынбом позвал Джонми, и она увела пациента за собой. Глядя им вслед, главврач вздохнул. Иногда пациенты приходили. Некоторых привлекло рекламное мероприятие, другие приходили по знакомству от старейшины Чана. Но их число было намного меньше, чем рассчитывал Сынбом, поэтому он уже начал жалеть о тех деньгах, что дал старику и потратил на продвижение. К тому же он продолжал видеть призраков. Та тетушка-призрак вставала у самого входа в клинику восточной медицины, как будто в знак протеста, но стоило прийти кому-то из знакомых старейшины Чана, как она, почувствовав себя неловко, уходила. Каждый раз, когда Сынбом видел это, он вздрагивал от испуга – никак не мог привыкнуть.

В любом случае нельзя было позволить дефициту пациентов продолжаться. Проценты по кредиту неуклонно капали, а при нынешнем доходе Сынбом едва мог выплатить зарплату сотрудникам. К счастью, сегодня ему позвонил знакомый пациент из Сеула и обещал приехать. Наполненный благодарностью, Сынбом пообещал себе обследовать его в тысячу раз любезнее, чем Сон Гиюн.

– И почему все идут туда? – сказала Джонми, которая смотрела на улицу, поливая цветок в горшке, купленный ею на свои деньги, и попивая кофе.

Сынбом подошел к ней. Когда он посмотрел на лавку лечебных трав на другой стороне дороги, то увидел, как несколько человек суетливо идут по улице. Но стоило заглянуть за их спины, как глаза Сынбома округлились.

Мужчина-призрак, преследовавший этих людей, широко раскинул руки. Мышцы его рук шевелились, а сами они становились все длиннее и длиннее. Покачиваясь, одна рука задела старушку, которая собиралась сойти с обочины, рассеянно глядя вперед. Она вздрогнула и вернулась на тротуар. Сынбом вспомнил, какой холод ощутил, когда за его лодыжку ухватился призрак. Старушка, смешавшись с толпой, вошла в открытую деревянную дверь лавки лечебных трав.

Дзы-ы-ынь. Зазвонил телефон.

– Да, это Клиника восточной медицины Сынбома, – ответил на звонок Тхэгён, который сидел за стойкой регистрации и бездумно рылся среди книг на полке.

Несколько раз произнеся «да, да», он позвал Сынбома.

– Это звонок от пациента из Сеула.

Сынбом прижал беспроводной телефон к уху и встал у окна. В трубке раздался солидный мужской голос:

– От развязки до клиники далеко? Навигатор показывает много времени.

– Не должно быть далеко. Вы свернули на второстепенную дорогу, не заезжая в подземный тоннель?

– Да. А, вижу центр города. Вашу клинику тоже сразу должно быть видно?

В трубке послышался звук поворотника. Сынбом вытянул верхнюю часть туловища и посмотрел вдаль направо. К клинике медленно подъезжал белый автомобиль. Как только он приблизился, Сынбом увидел на водительском сиденье мужчину средних лет. Это был пациент.

– Я вижу вас. Клиника восточной медицины на втором этаже. Сейчас я машу вам рукой. Видите меня? – Он помахал рукой в сторону машины.

Затем их с пациентом взгляды встретились. Тот тоже помахал Сынбому, который широко улыбался от радости. Но тут он увидел женщину на пассажирском сиденье. На ее бесстрастном лице, наполовину скрытом длинными волосами, появилась ухмылка. Испугавшись этого зрелища, Сынбом отшатнулся и потерял равновесие.

– Осторожно!

Если бы Джонми рефлекторно его не поймала, он бы выпал наружу. Призрак, мешая пациенту вести автомобиль, повернул руль и остановился перед лавкой лечебных трав. Пациент уронил мобильный, который держал в руке, и вышел из машины. Затем рассеянно направился к лавке лечебных трав Суджон, а не к Клинике восточной медицины Сынбома.

– А? Господин! – Сынбом поспешил вниз.

Войдя в лавку лечебных трав, он обнаружил пациента из Сеула стоящим среди толпы людей.

– Господин!

Когда Сынбом схватил его за руку, пациент вздрогнул от испуга.

– А? Доктор Ким? Эм? Как я вошел сюда? – Пациент ошалело огляделся по сторонам.

– Кажется, вошли сюда вслед за другими людьми. Это лавка лечебных трав, а клиника восточной медицины – на противоположной стороне.

– Вот оно что. Идемте скорее.

– Сюда.

Сынбом сделал вид, что не заметил женщину-призрака, которая уставилась на него из-за спины пациента. Но сидевшая перед телевизором Гонсиль увидела его.

Когда они вышли на улицу и подошли к клинике восточной медицины, пациент сконфуженно рассмеялся:

– Хе-хе, это же совсем другое место! И как я мог ошибиться? Доктор, даже чувствую, что виноват перед вами. Может, в меня призрак вселился?

– Нет-нет. Неудивительно, что поездка по незнакомой дороге вас утомила. Поднимайтесь. Я приготовил чай из китайского лимонника.

Сынбома, который шел вслед за пациентом, вдруг осенила мысль, и он остановился. Ситуации, которые случились раньше и сейчас, были похожи. Что, если, как и сказал пациент, это призраки вселялись в людей и приводили их в лавку лечебных трав?

– Эй, доктор восточной медицины!

Сынбом, увидев, что Гонсиль увязалась за ними, вздрогнул.

Когда он уже повернулся, чтобы убежать, она выпалила:

– Я могу помочь!

При этих словах Сынбом остановился. Хоть он и думал, что это полная ерунда, сам того не осознавая, обернулся. Увидев, что он остановился, Гонсиль сделала шаг к нему, но Сынбом отошел назад.

– Десять человек за одного призрака! – в спешке крикнула Гонсиль.

Сынбом снова остановился и открыл рот. Что это значит? Десять человек за призрака? Его взгляд обратился к лавке лечебных трав, где толпились и те и другие.

– Если госпожа Ко помогает призраку, он платит за это, приводя к ней десять человек.

– Неужели призраки действительно вселяются в людей?

– Именно. Смотри, я ведь уже тебе помогаю, а, доктор восточной медицины? Давай поговорим как следует. Перестань уже убегать.

Гонсиль подняла обе руки, призывая Сынбома успокоиться. А затем медленно приблизилась.

– Я прекрасно понимаю, что тебе страшно оттого, что ты нас видишь. Думаешь, мне с самого начала нравился мой нынешний облик? Но ты способен видеть нас. Так было всегда? Твой дар действительно превосходен. Ты и видишь меня ясно, и даже поговорить со мной можешь.

– Да разве это дар? Настоящее проклятие. Со мной случалось что-то похожее в детстве, но я лечился и в итоге поправился. Ха! Неужели я правда потерял способность назначать лекарства? – проворчал Сынбом, отступая назад.

Гонсиль закатила глаза. Разве можно избавиться от этой способности с помощью лекарств?

– Когда это снова появилось?

Ее вопрос заставил Сынбома вспомнить тот день, когда его ударило током. Тогда он впервые увидел женщину-призрака без ног и Гонсиль с распоротым животом.

– Когда впервые встретил вас.

Гонсиль скрестила руки на груди. Возможно, духовное зрение Сынбома, которое все это время дремало, вновь открылось под влиянием Суджон, ведь их способности очень похожи. Точно так же, как обычный человек, проведя какое-то время рядом с мудан[11], начинает ощущать призраков под влиянием его духовной силы.

– Как ты уже знаешь, госпожа Ко тоже из таких. Возвращение твоей способности, которой ты на время лишился, – настоящее откровение с небес. Разве не удивительно, что в Ухве есть целых два человека с духовным зрением? – сказала Гонсиль, хлопнув в ладоши.

Сынбом нахмурился:

– О чем это вы?

– Тц-тц. Ты называешь свой дар проклятием, но подумай как следует. Госпожа Ко умело использует эту способность, чтобы успешно вести бизнес с призраками, а ты собираешься просто делать вид, что у тебя ее нет? Какая растрата, какая глупость! Сколько еще ты собираешься сидеть и ловить мух? Тебе тоже нужно начать зарабатывать.

– А вы, значит, собираетесь мне помочь?

– Конечно! Я могу познакомить тебя с призраками. Буду переманивать посетителей из лавки лечебных трав. Но раз я тебе помогаю, должна и получить что-то взамен, верно? – Гонсиль, которая уже подошла почти вплотную, ухмыльнулась.

От этого зрелища на Сынбома вновь накатил страх, но слова о деньгах заставили его напрячь дрожащие ноги. Он тяжело сглотнул. Так вот что чувствуешь, заключая сделку с дьяволом?

– И чего вы хотите?

Подул пронизывающий ветер, и белые семена одуванчика, лежавшие на полу, как пыль, взмыли вверх.

* * *

– Тяжело вам было приехать из Сеула, верно?

Когда Сынбом вошел в процедурный кабинет, пациент Чан Сокчон, который ждал его, попивая кофе, протянул руку. Главврач пожал ее.

– Нет-нет. Это пациенты должны следовать за знаменитым доктором. Ведь моя семья стала намного здоровее благодаря вам, пока вы были в Сеуле!

– Как идет лечение паралича лицевого нерва вашей супруги? Я бы вылечил ее до конца, если бы не тот досадный инцидент. Простите.

– Ей намного лучше. Ее губы, которые были приподняты, опустились на место, а онемевшие нервы на лице потихоньку возвращаются к жизни. Сегодня я приехал, чтобы получить лекарство, которое вы всегда прописываете жене, и что-то для меня. Другие клиники восточной медицины нам совсем не подходят. Доктор, а вы ведь теперь главный врач Ким, верно? Мне было непросто разузнать, куда вы решили уехать. Хе-хе-хе.

Пациент Чан Сокчон уже на протяжении трех лет постоянно лечился у Сынбома с тех пор, как тот еще работал в клинике восточной медицины «Чеиль». Пациенты всегда стремятся найти «свою», подходящую именно им клинику, но сделать это – задачка не из простых. Чан Сокчону пришлось обойти немало мест, и, если ему хоть что-то не нравилось, он тут же шел в другое. Такие постоянные пациенты обычно приводят свои семьи, дальних родственников, друзей и знакомых или рассказывают им о клинике, весной и осенью обязательно приезжают за тонизирующими средствами, а при любой боли – за лекарствами. Для пустого кошелька Сынбома этот пациент был как долгожданный дождь в пустыне. Дождь из денег.

«Десять человек за одного призрака!»

Вдруг перед глазами возникло лицо Гонсиль. Если Сынбом поможет одному призраку, тот вселится в десять человек и приведет их к нему. Весьма дельное предложение. Калькулятор в голове тут же начал подсчеты, но остановился, когда перед глазами снова появилось лицо Гонсиль. Сынбом кашлянул.

Он взял себя в руки, положил руку на запястье пациента и пощупал его пульс.

– Вы проделали долгий путь сюда, поэтому я позабочусь о вас от всей души. Вы говорили, что в последнее время вас беспокоила острая боль в затылке. Как вы чувствуете себя сейчас?

Глава 5

Предложение, от которого можно отказаться

Тхэгён сидел за компьютером и искал работу.

– Сказала же, это бесполезно.

– Не говорите так. Есть места, где набирают людей. Там и зарплата хорошая, и плюшки всякие. Джонми, вы тоже лучше что-нибудь поищите. Если из-за одних только дружеских чувств решите продолжить работать в клинике восточной медицины, которой вот-вот грозит банкротство, можете остаться даже без выходного пособия. Хотите, я и для вас что-нибудь подыщу?

Джонми вздохнула и отложила телефон. Оперевшись подбородком на руки, она с жалостью посмотрела на Тхэгёна:

– В начале года мне погадала цветочная фея, на которую недавно снизошло благословение.

Тхэгён тоже оторвал взгляд от монитора и с тем же выражением посмотрел на Джонми:

– Вы в это верите?

– Она попала в точку! Даже угадала, что каждый мужчина, с которым я встречалась, был придурком и неудачником, поэтому я до сих пор одна.

– Так и знал, что вы встречаетесь! А мной просто воспользовались.

Тхэгён хлопнул по столу, а Джонми отвесила ему подзатыльник. Он только ойкнул.

– Я же сказала, что нет. Ведь и правда, главврач Ким тоже из таких! А, без разницы! Мне нагадали, что прямо сейчас рядом со мной есть господин, который имеет дело с золотом и жизнью. Если держаться его, то можно будет наслаждаться богатством и славой. Золото и жизнь! Кто этим занимается? Главврач Ким! Поэтому хочу сказать тебе, Тхэгён, чтобы ты не ерзал, а терпеливо ждал.

– Вам правда так сказали?

– Можешь послушаться, ведь это слова благословенной тетушки-мудан! – сказала Джонми, энергично кивая.

Теперь ее слова вызывали больше доверия. Даже с точки зрения физиогномики лицо Джонми выглядело так, словно она точно знала, о чем говорит, поэтому ее слова проникли Тхэгёну прямо в душу. Он всегда был таким наивным, что принимал на веру все, что говорили окружающие. Хотя мать постоянно предупреждала его не слушать других, искушение оказалось слишком сильным. К тому же, кажется, он где-то слышал, что мудан, которому только что пришло благословение, предсказывает точнее всего. Потирая голову, все еще болевшую после подзатыльника, он бросил взгляд на вакансии на мониторе, а затем закрыл их. Дзынь.

– Ох, добро пожаловать. Проходите.

Дверь открылась, и вошел Сынбом. Джонми и Тхэгён, думая, что он привел с собой пациента, встали. Вежливо положив руки на животы, они стали ждать, чтобы поздороваться. Но дверь тут же закрылась. Они решили, что сейчас в спешке все же войдет пациент, но Сынбом продолжал что-то бормотать себе под нос, глядя в пустоту. Затем он вежливо открыл и закрыл дверь в свой кабинет, как будто исполняя пантомиму. Джонми и Тхэгён, увидев это, переглянулись. Выйдя из-за стола регистрации, они приоткрыли дверь в кабинет главврача. Внутри Сынбом, лучезарно улыбаясь, все так же разговаривал сам с собой.

– Ох, кажется, он совсем спятил.

– Да ладно?

Тхэгён стал отрицать слова, которые совсем недавно ему сказала Джонми, теперь стоявшая с расстроенным лицом. А ведь не прошло и нескольких минут с тех пор, как он решил ей поверить. Ситуация казалась такой абсурдной, что он больше не мог даже рассмеяться.

Из кабинета главврача доносился полный уверенности голос Сынбома.

– Что ж, дорогой пациент, скажите мне, где у вас болит.

Словно агент 007, Сынбом, прячась от глаз Суджон и Гонсиль, поймал у лавки лечебных трав пациента-призрака и привел его к себе. Он бы солгал, если бы сказал, что совсем не боится мужчины-призрака, который сейчас сидел рядом со столом в его кабинете. Внешность его была жуткой: глазные яблоки вылезли наружу, а лохмотья кожи на ободранных губах дрожали. Сынбом с трудом отвел взгляд и сжал трясущиеся руки. Пациент-призрак открыл рот.

Когда он заговорил, сквозь щели между зубами просочились слова:

– Пусь негадяй, каторый в атвете за убийство, палучит па заслугам.

Хм? Этот призрак молодого мужчины не сказал, где у него болит, а попросил поймать человека, на которого он держит обиду?

Хоть эти слова и вызвали у Сынбома замешательство, он несколько раз откашлялся и спокойно произнес:

– Дорогой пациент, это клиника восточной медицины. Я могу прописать иглоукалывание или прием трав, поэтому прошу вас сказать, что у вас болит.

Здесь не полицейский участок. А прощупать пульс призрака и вовсе было невозможно.

Мужчина повторил то же самое:

– Памагити разришить майу дасаду. Тагда мне станит луще. Хазяйка лафки с трафами лечит нас, разришая нашы дасады. Здесь вы тожы далжны нас лечить!

– Так ведь это не лечение! – раздраженно крикнул Сынбом.

Что за чушь?! Что это такое? Лечение состоит в том, чтобы избавлять призраков от досады? Это же полнейший абсурд. Этот призрак что, шутит над ним?

– Если собираетесь и дальше нести подобную чушь, уходите. Здесь лечат тех, кто болен, а не облегчают досаду.

Когда Сынбом попытался выгнать призрака, тот надулся.

– Не хочешь меня слушать? Ты такой же, как и другие люди!!!

«Что? Теперь он все говорит правильно? Разве его слова звучали неясно не потому, что у него нет нормальных губ?»

Свет в клинике восточной медицины вдруг мигнул. Вокруг мужчины-призрака распространилась темная энергия. Его лицо стало тускло-синим и еще более жутким. С опозданием Сынбом понял, что совершил огромную ошибку. И как он теперь должен поступить?

– П-послушайте, пациент. Успокойтесь и…

Призрак издал низкий животный вой, заставив все предметы в кабинете попадать. Его тело вдруг раздулось и заполнило весь кабинет главного врача. Призрак стал таким большим, что давил на подбородок Сынбома, который, придавленный к стене, не мог пошевелиться. Кожа его оказалась холодной и липкой, словно покрытая травой. Взгляд Сынбома, пытавшегося во что бы то ни стало вырваться, встретился с красными глазами призрака, смотрящего на него сверху вниз. Призрак поднял подбородок и открыл рот. Между изодранными губами показалась черная дыра. Сынбом, который решил, что она вот-вот его поглотит, отпрянул.

– Уа-а-а! – закричал на него мужчина-призрак.

От сильного ветра лампочка лопнула, а из окон, которые только что были в полном порядке, брызнули стекла.

Началось землетрясение.

Когда предметы со стола и книжных полок начали падать на пол, Джонми и Тхэгён ухватились друг за друга. А затем, ошеломленные тем, что землетрясение внезапно прошло, словно его и не было, увидели, как Сынбом закричал, весь скрючившись.

– Главврач…

Вдруг подул порыв ветра. Джонми и Тхэгён плюхнулись назад. Лампочки и окна с грохотом разбились вдребезги. Тхэгён, крича, вскочил на четвереньки и схватил Джонми. Стряхнув его руку, она достала из кармана мобильный и начала снимать на видео происходящий вокруг хаос. Тхэгён, больше не желая оставаться в этом месте ни на мгновение, выбежал на улицу.

«Этой клинике точно конец!»

* * *

Понятно, по какой причине Сынбом привел мужчину-призрака втайне от Суджон. Но почему он сделал это без ведома Гонсиль? А дело все в том, что их переговоры сорвались. Когда Сынбом спросил, чего хочет Гонсиль, ее серые глаза сверкнули. Увидев знакомый взгляд, полный желания, он подумал, что люди и призраки мало чем различаются.

– Ты ведь встречался с тем господином, верно?

Сынбом вспомнил тот день, когда он встретился со старейшиной Чаном. А заодно и о том, что видел Гонсиль на семейной фотографии в том доме.

– Мне все равно, что вы там обсуждали. Помнишь урну, которую он всегда носит с собой?

– А, да, госпожа. В ней ваш прах? – осторожно спросил Сынбом, указывая на Гонсиль.

На это она только рассмеялась и махнула рукой:

– Аж неловко, что ты меня так назвал! Зови лучше тетушкой Гонсиль, по-дружески. Рада, что ты помнишь ту урну. Кхм. Хочу, чтобы ты, доктор восточной медицины, принес ее мне!

– Что?.. Предлагаете мне взять и украсть ту урну?

– Это так звучит? Ну, пусть в урне нахожусь я сама, но она никак не может принадлежать мне. Все же подумай. Разве я, призрак, прошу тебя, человека, не потому, что не могу сделать этого сама?

– Но вы же просите меня совершить преступление. Отказываюсь. Вы можете пойти и посмотреть сами. Старейшине Чану все равно никак вас не увидеть. Точно. Может, можно как-то сделать так, чтобы он вас увидел? Он же очень хотел с вами встретиться.

При этих словах Гонсиль нахмурила брови.

– Если бы я могла, уже оторвала бы ему башку! Он так себя ведет, потому что боится, что подумают другие, и это заставляет меня чувствовать внутри настоящий пожар. У вас, людей, что, совсем глаз нет, раз вы с первого раза поверили в то, что видите?!

Гонсиль яростно вытянула руки в воздухе и свернула воображаемую шею, как будто ее муж был сейчас перед ней. Сынбом, боясь, что шею свернут и ему, быстро прикрыл ее руками.

– Не знаю, какие у вас обстоятельства, но на преступление не пойду. Разве могу я из-за этого разрушить собственное будущее?

– Сто человек!

Сынбом, ответив отказом, собирался было уйти, но Гонсиль торопливо подняла указательный палец.

– Я приманю к тебе больше сотни призраков!

Предложение звучало заманчиво. Сколько же пациентов принесет такое количество призраков? Сынбом, прерывая подсчеты в уме, помотал головой. Как он сможет заполучить урну? Разве старик послушно отдаст ее, если просто попросить?! В таком случае придется перелезть через забор и украсть. А если его поймают? Если он станет заключенным, то не сможет увидеть даже оставшихся пациентов-людей, не говоря уже о сотне призраков.

– Отказываюсь!

Над таким предложением долго раздумывать не пришлось. Он ответил резким отказом и ушел. Сынбом был уверен, что сможет справиться даже без помощи Гонсиль. Суджон это делает, так почему не сможет он? Ему удалось доставить в клинику пациента-призрака без ее ведома. Но затем из-за него же Сынбом чуть не умер.

Когда он пришел в себя, мужчина-призрак исчез, и он увидел только Джонми, которая снимала его на мобильный. Деньги или жизнь? Моргая, Сынбом задумался. Глядя на разбитые лампы и стекла, он начал считать. Конечно, жизнь первостепенна, не без денег он точно так же умрет. Старейшина Чан или тетушка Гонсиль? Сотня пациентов-призраков была точно лучше парочки знакомых и родственников, которых изредка присылал к нему старик. И все же это преступление. Проснулись остатки совести, которые все еще теплились в Сынбоме. Но если оглянуться на его прошлое, разве не следует и взятку считать преступлением?

«Это верно».

– Если не можете встать, мне позвонить в «один один девять»? – спросила Джонми, по-видимому, закончив съемку.

– А вы еще не позвонили?

– Решила, что, раз вы не кричите, вам не больно.

Сынбом вытянул шею и выглянул за пределы своего кабинета.

– А где Тхэгён?

– Сбежал.

– Что? Почему вы его не схватили?

– Подумала, что, если не выходит зарабатывать на жизнь профессией медсестры, попробую хоть на ютубе произвести фурор.

«Было бы обалденно, если бы призраков можно было заснять».

Сынбом, прокручивая ее слова в голове, серьезно задумался. В таком случае ему не пришлось бы беспокоиться о том, как помогать призракам, и подвергать себя подобным ужасам. Но по угрюмому выражению смотревшей на свой мобильный Джонми он понял, что она не смогла заснять даже следы призрака.

Сынбом встал и оглядел свой кабинет, где в беспорядке валялись книги и предметы. Не зная, с чего начать, он просто посмотрел в окно, от которого остались только осколки стекла в раме. Небо поздней весны было голубым, как осенью, по нему медленно плыли кучевые облака. Высоких зданий здесь не было, поэтому Сынбом одним взглядом окинул свежую зелень гор и леса вдалеке. Этот мирный пейзаж настолько противоречил тому, как выглядела их клиника, что он совсем упал духом.

– Что это сейчас было? – спросила Джонми, которая уже начала расставлять книги, обращаясь к безучастно стоявшему Сынбому.

Ее беспокойный голос звучал не так, как обычно.

– Я и сам не знаю, чем вообще сейчас занимаюсь.

Даже если он расскажет ей, она не поверит. Сынбом взял мусорное ведро, валявшееся на полу, и начал складывать в него сломанные предметы.

* * *

Дзынь. Звук раздался от дверей, когда они убирали беспорядок в клинике восточной медицины.

– Почему никого нет? Есть здесь кто-нибудь? – проворчал вошедший мужчина.

На его зов в зал ожидания, отряхнув руки, вышла Джонми.

– Здравствуйте.

– Если бы я был здоров, пришел бы я сюда? Девушка, совсем ты не соображаешь, – недовольно пробурчал мужчина.

Джонми улыбнулась ему и начала заполнять карту первого визита, пробормотав себе под нос:

– Вот как.

Мужчина увидел, что стеклянная перегородка между кабинетом главного врача и залом ожидания разбита, и цокнул языком:

– Вы же давно уже открылись, а все еще ремонт? Лечить-то хоть можете?

– Конечно можем. Стекло внезапно разбилось, вот у нас и случился бардак. Приносим свои извинения.

Тем временем Сынбом привел в порядок растрепанную одежду и вышел через другую дверь, ведущую в кабинет для иглоукалываний. Пациентов-призраков он лечить не умел, но с пациентами-людьми все было иначе.

«В этом уж я эксперт!»

Заполнив все карточки, Джонми провела пациента в кабинет для иглоукалываний в конце коридора.

– Добро пожаловать. Пройдите сюда. Давайте посмотрим, что у вас болит.

Шестидесятичетырехлетний мужчина был низкого роста. Он был одет в опрятную походную одежду от известного бренда, а на его левом запястье звенели блестящие золотые часы. Крепко поджав тонкие губы, он хромающей походкой пошел по коридору. Вскоре он понял, что его направили в кабинет для иглоукалываний, и нахмурился.

– Ты проводишь осмотр прямо здесь? В других клиниках пульс проверяли в кабинете главврача.

Мужчина недовольно сел на койку. Испещренное морщинами лицо с темным загаром от ежедневного нахождения на солнце кого-то напоминало.

– Прошу прощения. Как видите, стекло в моем кабинете разбито. Не беспокойтесь. Я внимательно прощупаю ваш пульс.

– Я четвероюродный брат сватьи старейшины Чан Ёнхо. Пришел сюда в надежде, что ты хорошенько меня осмотришь.

– Конечно.

Сынбом проверил пульс и расспросил пациента о его привычках в еде и образе жизни.

– У меня болит спина и немеют ноги. С возрастом становится все больше болячек. Еще у меня пульсирует затылок в месте, куда меня ударил друг, когда нам было двадцать с небольшим.

– Сильно ударил?

– Сильно, он туда всю обиду вложил.

– Одна из причин – ухудшение кровообращения, к тому же нервы в пояснице сжимаются, вызывая боль в ногах.

– А это, случаем, не подошвенный фасциит?

– Он обычно появляется, когда на подошве ноги есть воспаление, но у вас все иначе. Первым делом сегодня сделаю вам иглоукалывание на спине и ногах, а также кровопускание в голове. Потребуется несколько курсов иглоукалывания, так что приходите, когда у вас будет время. Прошу, ложитесь.

Пациент расстегнул пуговицу на штанах и ремень, а затем лег. Сынбом закатал ему штанины. Когда он увидел голени, от которых остались одни кости, его руки с дезинфицирующей ваткой остановились. Он достал иглу, поместил ее в акупунктурную точку и повернулся.

– В других местах, как только я говорил, что у меня болит спина, меня тут же укладывали и вставляли иголки в ноги.

– В каждой клинике восточной медицины иглоукалывание проходит по-разному. Можно вводить акупунктурные иглы на противоположной стороне от болезненной области, но я использую метод, при котором иглы вводятся непосредственно в нее или рядом с ней.

– А-а, доктор, но у меня еще рука болит, может, и туда поставишь иглу? В других местах всегда так делают.

– Ох, вот как? Если бы сказали сразу, я бы немедленно ее туда поместил.

Сынбом снова ввел акупунктурную иглу.

– Ай!

Внезапно пациент вскрикнул и согнулся. Иглы, которые уже были вставлены в его тело, сдвинулись. Сынбом удержал мужчину, который дергался всем телом. Ай! На него вдруг наложилось изображение кого-то из прошлого, кто так же кричал от боли.

– Вы не должны двигаться. Иглы погнутся.

– Но мне так больно. Почему настолько больно? Может, ты куда-то не туда поставил иглу? Ни в какой другой клинике так больно не было!

Сынбом посмотрел на раздраженное лицо мужчины. Оно очень напоминало лицо человека, которого он когда-то знал.

«А мне неплохо» – так всегда говорил тот человек.

Внутри тут же поднялся гнев. Вот заладил же: в другом месте, в другом месте!

– Раз уж вы пришли сюда, должны довериться мне! Почему вы так много говорите? – выместил он раздражение на мужчине.

– Ч-что? Нет бы извиниться за то, что причинил мне боль своим методом иглоукалывания, а ты еще и злишься? С чего ты решил, что можешь на меня орать?

– Я хочу сказать, что раз вы постоянно сравниваете нашу клинику с другими, вот туда и идите! Медсестра Ли, выньте иглы у этого человека.

Джонми, которая до этого лишь наблюдала со стороны, вынула иглы.

– Откуда вообще взялась такая недружелюбная клиника восточной медицины?! Я расскажу об этом всем старшим! Ты еще пожалеешь!

Мужчина ткнул пальцем в Сынбома и вышел из клиники. Джонми в замешательстве посмотрела на главврача.

«Вы действительно решили развалить клинику!» – выругалась она глазами.

Пусть даже пациенты, бывало, и переступали черту, он никогда не обращался с ними так грубо. Джонми не понимала, куда делся прежний Сынбом, который терпел всех пациентов, видя в них всего лишь деньги, и не знала, почему он выглядит обиженным после того, как сам позволил гневу взять верх. Хотя сегодня произошла большая неприятность, а у них и без того дела шли не то чтобы хорошо. На мгновение повисло молчание.

– Я тут все приберу, а вам лучше подышать свежим воздухом.

– Спасибо.

Без малейших колебаний Сынбом снял докторский халат и вышел на улицу.

* * *

Вечером Джонми навела порядок в клинике восточной медицины и рано ушла с работы. Она взяла с собой рекламные листовки и заходила в каждый магазин. Раздавая их, она иногда составляла хозяевам компанию для беседы, а иногда немного помогала в магазинчиках.

– Если вы придете в нашу клинику, я попрошу главврача предоставить вам дополнительно процедуры физиотерапии.

Джонми использовала все навыки, которым научилась у матери, королевы страховок. Она помассировала плечи хозяину магазина фруктов и прилепила пластыри, которые продавались в клинике, на спину хозяину универсального магазина. Эти пластыри прописали самой Джонми, потому что у нее болели плечи, но она их не жалела. Она приветливо поздоровалась с бабушками, которые торговали в ларьке у входа на рынок, купила у них овощи и зелень.

– Нашего главного врача обманул его начальник, а потом с ним одно за другим произошли скверные события. Один из сотрудников вообще сбежал, пожаловавшись, что жить в деревне трудно, вот главврач и почувствовал себя загнанным к краю пропасти. Мне нравится в Ухве, здесь все относятся ко мне очень доброжелательно, но сами понимаете, молодежь нынче даже малейших трудностей не выносит. Конечно, он сам виноват в том, что так неучтиво повел себя по отношению к пожилому человеку, но он очень раскаивается. Мы изо всех сил стараемся, поэтому надеюсь, вы тоже поможете нашей клинике восточной медицины. – Джонми взывала к сердечности старушек и излучала обаяние.

Она даже донесла их поклажу до автобусной остановки, помогла каждой сесть в нужный автобус и помахала рукой. Как только последний автобус ушел, она, глядя ему вслед, глубоко вздохнула. Теперь, когда стемнело, Джонми, осматривая закрывающиеся один за другим магазины, пошла в аптеку и купила тонизирующий напиток.

– Извините.

Войдя в магазин лечебных трав Суджон, Джонми осторожно осмотрела пустое помещение, в котором не было ни одного посетителя. Пока она оглядывала зал ожидания, где пахло лекарствами и травами даже сильнее, чем в клинике восточной медицины, из кабинета вышла Суджон.

– По какому ты делу?

– Здравствуйте. Меня зовут Ли Джонми, я работаю в клинике восточной медицины по соседству, – поздоровалась Джонми.

Суджон кивнула:

– Я знаю. В прошлый раз ты дала мне тток в честь открытия клиники.

– Мне очень жаль, что наш главный врач тогда проявил к вам такую грубость.

– Это же его вина, а не сотрудников.

– Он может казаться узколобым и колючим, но на деле он совсем не такой негодяй. А мне было стыдно приходить с пустыми руками, и я принесла небольшую взятку.

Джонми поставила принесенный с собой тонизирующий напиток на стол.

– Взятку?

– Понимаю, вы наверняка недовольны, но я прошу проявить доброту к нашему главврачу. Мы же соседи. Пусть и не станем друзьями, но мне бы не хотелось, чтобы между нами были обиды. Я буду очень благодарна, если вы окажете нам хоть малую частичку вашей огромной милости. Пожалуйста.

– Ха-ха-ха, какая смелая девушка, – держась за живот, захохотала Гонсиль, которая сидела в кресле и наблюдала эту картину.

– Конечно, я постараюсь привести главврача в чувство. Еще не знаю, что буду делать, но постараюсь изо всех сил.

Когда Джонми поклонилась в знак извинения, Суджон так смутилась, что, сама того не осознавая, фыркнула. Выглядело все так, словно мать пришла просить прощения за проступок своего ребенка.

– Джонми, ты такая талантливая и искренняя. Не повезло тебе встретить такого бестолкового человека. Ты его опекун?

– И правда. Может, они супруги? Вместе из Сеула приехали, – хлопнула в ладоши Гонсиль, отвечая на вопрос Суджон.

Джонми вздрогнула и замахала руками:

– Нет. Я не его опекун, мы просто друзья. В Сеуле мы пять лет работали вместе в одной клинике. Он всегда был грубияном, хоть и очень талантливым. Мы ровесники, нам по тридцать три года. Как бы там ни было, мы давно работаем вместе, и я знаю, что он за человек. Хоть он и видит в пациентах источник заработка, в душе он все равно заботится о них. Непросто ведь не сдаваться и продолжать лечить. А деньги его так волнуют потому, что он верит, что именно они делают людей счастливыми. Наверняка вы и сами уже догадались, но у него совсем нет друзей. В душе он добрый и заботится даже в мелочах о тех людях, которым открыл душу. Его забота и привела меня сюда. Все говорят, что я сумасшедшая, но я хочу продолжать пытаться до самого конца.

Джонми бесстыдно заявилась сюда, прося проявить доброту к Сынбому, но по мере того, как она говорила, ее лицо становилось все более красным. Настоящий юношеский пыл.

Гонсиль бросила взгляд на Суджон, которая молча смотрела на Джонми:

– Нет, ну так они еще больше похожи на супругов!

Глава 6

Призраки

Примерно двадцать минут Сынбом шел от центра города, где находилась его клиника, до рынка, расклеивая листовки на все стены и автобусные остановки. В обычное время деревенский рынок был довольно безлюдным, но с третьего по восьмой рыночные дни здесь яблоку было негде упасть, поскольку со всей Ухвы и из близлежащего городка Чхонхо приезжали люди, которые хотели увидеть пятидневный рынок. Если пересечь четырехполосную дорогу у главных ворот рынка, можно выйти к автобусному терминалу, откуда люди добираются во все районы и за город. Там всегда многолюдно. Если, пройдя мимо терминала, продолжить идти еще минут десять, можно дойти до виллы, где жили Сынбом и Джонми.

Сынбом, украдкой оглядываясь по сторонам, положил рекламу клиники восточной медицины поверх листовки с надписью: «Хозяин сошел с ума, открытие склада одежды». Машины оживленно ездили туда-сюда, а по улицам ходили люди. Здесь, в городе, а не в лавке лечебных трав Суджон, среди бела дня было трудно отличить призраков от людей. Призраки обычно сохраняли тот внешний вид, который был у них в момент смерти. Если не было ничего, что явно выделялось, например длинных рук или отсутствующей шеи, можно было принять призрака за обычного человека. Только когда призрак проходил мимо и у Сынбома от холодка неосознанно вставали дыбом волосы, он понимал, кто это был на самом деле.

Если внимательно присмотреться, можно было увидеть, что они предпочитали тень местам, залитым ярким солнцем, и жили в своем собственном мире, не проявляя к людям никакого интереса. Возможно, они просто сдались, потому что люди не могли их видеть.

Что они станут делать, если узнают, что Сынбом обладает духовным зрением? Будет ли им любопытно? Станут ли они злиться? Будут ли просить избавить их от досады, чтобы исцелиться, как призраки в лавке лечебных трав Суджон?

– Это главный врач клиники восточной медицины, да? О нем же говорил хозяин мельницы!

– Да разве он только хозяину мельницы нагрубил? Слышал, он в первый же день повздорил с госпожой Ко из лавки лечебных трав.

Похоже, слухи, что Сынбом нагрубил пациенту, уже разошлись, и теперь люди вокруг шептались, поглядывая на него. Не обращая на эти взгляды внимания, он откусил кусочек скотча зубами, приклеил его к углу листовки и хорошенько прижал. По мере того как лучи дневного солнца удлинялись, людей вокруг становилось все меньше, и вскоре голоса, ругающие Сынбома, совсем пропали. Рядом каркнула ворона.

Когда Сынбом пришел в себя, он стоял перед лавкой лечебных трав Суджон. В его руках осталось совсем немного листовок. Он повесил одну из них рядом с лавкой и заглянул внутрь. Оттуда послышались голоса и вышли люди. Сынбом резко отвернулся и сделал вид, что полностью поглощен расклейкой листовок. Гонсиль, которая со скукой на лице смотрела телевизор на диване, заметила, как Сынбом заглядывает внутрь через окно. С ее губ сорвался глупый смех.

– Не прячься там, можешь зайти и выпить кофе! – сказала Гонсиль, подойдя к Сынбому сзади. Тот вздрогнул от испуга, как будто не почувствовал ее приближения.

Но почему-то, вместо того чтобы убежать, он стал следить за реакцией Гонсиль.

– Госпожа Ко сейчас на консультации, поэтому ничего не узнает. Заходи, хоть атмосферу почувствуешь.

Когда Гонсиль повела его внутрь, Сынбом вошел в лавку, словно у него не было выбора. Атмосфера внутри отличалась от той, которая была, когда он приходил прошлой ночью. Стало темнее и теснее, чем тогда.

Несколько человек, сидевших на диване, узнали вошедшего Сынбома и покачали головами:

– Не обращай внимания. Они скоро перестанут.

Сынбом, следуя за Гонсиль, увидел на столе приготовленные кофе и лекарственный чай. Хозяйка оставила их, чтобы клиенты могли попить, пока ждут приема и скучают. Сынбом пообещал себе, что сделает что-то похожее в клинике восточной медицины. Затем он вспомнил, что натворил вчера, и тут же снова погрустнел.

«И почему я это сделал?»

Как теперь он будет смотреть в глаза старейшине Чану? Как совладать со слухами о том, что он грубиян, которых стало в несколько раз больше? Он и сам не знал, почему это сделал. Просто разозлился. А когда пришел в себя, то уже выплюнул резкие слова, пациент раздраженно ушел, а Джонми отругала его одним взглядом. Он надул губы, налил лекарственный чай в бумажный стаканчик и сел на диван. Поднеся стаканчик ко рту, он почувствовал, как нос защекотал запах корицы. Изо рта сам собой вырвался вздох. Откинувшись на старом диване, он стал потягивать чай. Как и сказала Гонсиль, люди перестали обращать на Сынбома внимание. А он, казалось, мог даже видеть знакомый запах лекарственных трав, который заполнял тихую лавку. Из кабинета, расположенного за витриной, слышался низкий тихий голос Суджон. Только тогда Сынбом расправил напряженные плечи.

– Спасибо огромное.

Кажется, консультация закончилась, и женщина средних лет, поклонившись, вышла из кабинета.

– Не волнуйся. Ничего серьезного. Просто отвари это и съешь. И не переутомляйся.

Суджон, проведя рукой по плечу пациентки, вложила ей в руку лекарство. Она уже собиралась было проводить женщину, но увидела, что на диване удобно устроился Сынбом, как будто был у себя дома. Суджон не знала, что он здесь забыл, но ей не хотелось с ним разговаривать, поэтому она просто его проигнорировала.

– Бабушка Ёнджа, теперь ваша очередь. Вы, наверное, заждались.

– Если опоздаю на автобус, ответственность на тебе.

Старушка, которая сидела перед Сынбомом и смотрела в окно, встала, услышав голос Суджон. Она похлопала себя по скрюченной спине и взяла трость. Кончик трости указал в направлении кабинета. Снова послышался тихий голос Суджон. Сынбом, который разнервничался, потому что думал, что она что-то ему выскажет, снова расслабил плечи. Он окинул взглядом плакаты с рекламой лекарств на стене и книжные полки, заставленные устаревшими журналами. Его веки становились все тяжелее.

Суджон отпустила бабушку Ёнджа как раз вовремя, чтобы та успела на автобус. Господин Ким, который выращивал грибы шиитаке в Юрённи, деревне примерно в получасе езды от города Ухвы, зная, что сейчас его очередь, поднялся с места раньше, чем Суджон его позвала.

Он глянул на Сынбома:

– Пришел на чужое рабочее место и сладко спит.

При этих словах взгляд Суджон обратился к Сынбому. Гонсиль помахала перед его лицом рукой. Он так глубоко заснул, будто совершенно не собирался просыпаться.

– Слышала, что вчера произошло в той клинике восточной медицины с господином Чаном с мельницы?

В ответ на слова господина Кима Суджон фыркнула:

– Он ворвался в мою лавку и так громко орал, что тут чуть стекла не треснули. Я ж не глухая, как тут не услышишь?

Она консультировала пациента у себя в кабинете, когда в лавку вдруг ворвался господин Чан и закричал, что только что он был в клинике восточной медицины, его оттуда выгнали, а врач был так груб, и он никогда в жизни не встречал подобного недоброжелательного обращения. Он выложил все это до того, как люди, ждавшие своей очереди, успели что-то спросить, а затем не смог совладать с собой и ушел. Похоже, он весь день ходил по округе и кричал, пока его гнев не утих.

Суджон, садясь на кресло в своем кабинете, цокнула языком:

– Ты разве не знаешь натуру господина Чана? Наверняка он донимал доктора, сравнивая его с другими.

– Ну да, не очень приятно было, когда он ворвался сюда со своим рассказом.

– Хотел, чтобы все встали на его сторону. Не дело приходить на чужое место работы и так орать. Разве есть хоть кто-то, кто не знает, что тот доктор – грубиян? Что ж, какое лекарство тебе дать?

Услышав слова Суджон, господин Ким понимающе улыбнулся и пожаловался, что в последнее время у него вдруг стали болеть плечи.

Сынбом глубоко вздохнул. Ха-ха-ха! Где-то на краю сознания послышался смех.

«Раньше моя мама так смеялась».

Когда мать Сынбома смотрела телевизор или слушала радио, она смеялась во весь голос, как будто ей было очень весело. В такие моменты Сынбом сидел рядом и также смеялся. Как-то отец недовольно назвал этот смех легкомысленным. Может, именно тогда мать перестала смеяться?

– Почему?

Сынбом опустил приподнятые веки, а затем поднял их снова. Перед собой он видел лицо Гонсиль, из-за ее спины светил оранжевый свет.

– Почему мама не смеялась?

– Потому что… Она говорила, что отец влюбился в ее смех. И нет никакого смысла жить с человеком, чья любовь остыла… А? Ой!

Сынбом резко пришел в себя. И тут же распрямил свое скрючившееся на диване тело. С опозданием он понял, что сам не заметил, как заснул в лавке лечебных трав Суджон. Тыльной стороной ладони он быстро вытер рот от слюней, которые успел напускать во сне. Когда он оглянулся, то понял, что все посетители разошлись и он остался один.

– Похоже, ты очень устал. Да еще и во сне разговариваешь?

– Раз уж я уснул, могли бы сразу разбудить.

– Думали, ты сам быстро проснешься. Ну вот, сейчас разбудили. Значит, все нормально. Вставай уже! Скоро начнется.

– Что начнется?

Теперь Сынбом заметил, что запах лекарственных трав слегка изменился.

– Ночная работа! Госпожа Ко установила правило: люди приходят днем, а призраки – ночью. Она всегда строго блюдет правила.

Гонсиль встала и подошла к двери. Когда она ловким движением распахнула закрытую дверь и зашла за витрину, внутрь одна за другой вошли черные фигуры. Она начала загибать пальцы, оглядывая лица входящих.

– Встаньте в очередь. В очередь! Эй, призрак с головой в руках! Я вижу, что ты пытаешься пролезть без очереди!

– Все потому, что я не чувствую расстояние. – Призрак поднял голову обеими руками.

Гонсиль цокнула языком:

– Ладно, пропущу, но только в этот раз! Садись вон туда, на диван.

Мальчик-призрак, который, вздохнув, сел на диван вместе с другими, вдруг вздрогнул. Руки, в которых он держал голову, внезапно выдвинулись вперед, и его голова оказалась перед лицом Сынбома. Придерживая ее за виски большими пальцами обеих рук, он задвигал указательными и средними пальцами, чтобы поднять глаза и встретиться взглядом с побледневшим Сынбомом.

– О? – Он вдруг подвинул голову еще ближе. – Это человек.

– Чего?

Вдруг все призраки, заполнившие зал ожидания, посмотрели на Сынбома. Их острые взгляды и пронзительный холод заставили его задрожать. Они все наклонились к нему. Некоторые лица распухли или сгнили, а некоторые выглядели почти нормально. Призраки разных возрастов и полов уставились на Сынбома, и ему казалось, что вот-вот у него перехватит дыхание. Он бы даже не удивился, если бы в любую секунду растянулся на полу, как шея мужчины перед ним, вокруг которой была натянута веревка.

– Ты видишь нас?

– Как госпожа Ко?

– Может, это хорошо?

– Или плохо?

– Госпожа Ко принимает в день только по семь призраков, а если он станет ее преемником, это число можно будет удвоить.

– Так говоришь, что сразу ясно – тебе отрезали руку именно из-за азартных игр.

Они собрались в кружок и зашептались, обсуждая Сынбома.

– Высока вероятность, что в этот раз моя интуиция меня не подводит. Эх, было так тяжело пришить руку, а теперь она жутко холодная, – самоуверенно заявил мужчина с зашитым запястьем, но никто его не слушал.

Его руки бессильно повисли.

– Так что, он нас видит?

Вопросы снова вернулись к началу.

– Вроде бы да.

– А вроде бы нет.

Глаза Сынбома метались по сторонам.

– Эй, хватит мучить его! Снова же грохнется в обморок. – Гонсиль, которая была занята тем, что выстраивала призраков в очередь, увидела эту картину, подошла и замахала рукой, будто отгоняя мух.

Это заставило призраков отступить. Вместе с ними исчез и холод, который был настолько сильным, что мог заморозить вставшие дыбом волосы Сынбома.

Призраки снова обменялись взглядами:

– Опять?

– Значит, он нас видит.

– Удваиваем!

Бах-бах-бах!

Суджон вышла из кабинета и постучала по двери. Все взгляды обратились к ней.

– Что вы так расшумелись? Лечиться не собираетесь?

– Госпожа Ко, ты что, привела сюда своего преемника?

– И как тебе удалось найти такой талант?

– Теперь удваиваем?

Под шквалом вопросов Суджон пристально посмотрела на Сынбома. Ее взгляд был даже холоднее, чем призраки.

– Какой еще преемник? Не болтайте ерунды. А ты, если выспался, уходи! Хватит уже создавать проблемы на чужом рабочем месте. Ты отвлекаешь меня от работы!

Сынбом, в котором эти слова пробудили упрямство, вскочил. Он долгое время провел сидя, а теперь внезапно начал двигаться, поэтому, пока он шел к Суджон, в его теле слышался скрип.

– Давайте оставим тот неприятный инцидент, который случился между нами, в прошлом и будем смотреть вперед. – Первые слова прозвучали гладко. Довольный ими, Сынбом спросил о том, что его на самом деле волновало: – Хочу задать кое-какой вопрос. Как вы зарабатываете, помогая пациентам-призракам?

Вот же паршивец! Даже не знает, в каком он сейчас виде, а пытается складно говорить. Его зачесанные назад волосы растрепались, глаза ошалелые, у рта видно высохшую слюну. Сынбом выглядел так, будто прекрасно поспал. Но лицо не просто побелело, а даже посинело из-за того, что он увидел столько призраков.

– Думаешь, я совсем сумасшедшая и расскажу тебе тайну моего бизнеса? Но все же совет тебе дам. Не знаю, как ты стал видеть призраков, но тебе же будет лучше, если ты просто притворишься, что не видишь их.

– Ну же, не будьте такой скрягой. Пожалуйста, расскажите мне хотя бы один секрет!

Суджон нахмурила брови:

– Ох, как же ты действуешь мне на нервы. Не говори ерунды, просто уходи.

Он прищурился и направился к двери, как она и сказала.

«Думаешь, у меня ничего не получится? Для всего есть методы».

Сынбом надул губы и вышел.

Гонсиль последовала за ним.

– Ну, и что делать будешь?

– О чем вы?

Он понял, о чем спрашивала Гонсиль, но намеренно сделал вид, что не догадался.

Ночной воздух больше не ощущался таким уж холодным. Сынбом увидел, что в клинике восточной медицины, двери которой были закрыты, все еще горел свет. Похоже, Джонми еще не ушла. Теперь, когда Тхэгён сбежал, у нее прибавилось работы. Сынбом решил, что нужно купить сегодня что-нибудь вкусненькое, чтобы отплатить Джонми за ее труды в одиночестве.

Похоже, Гонсиль не знала, что у Сынбома на душе, она усмехнулась:

– Что насчет моего предложения? Поскольку ты так обошелся с хозяином мельницы, четвероюродным братом сватьи старейшины Чана, ясно, что теперь впадешь в немилость.

Стоило только вспомнить о происшествии, о котором Сынбом ненадолго забыл, как внутри у него все закипело, но он приложил все силы, чтобы этого не показать. Даже рассмеялся. Сейчас нужнее всего было душевное спокойствие.

– Какой смысл приводить призраков к шарлатану, который даже не знает, как им помогать? Раз уж так вышло, я не смогу зарабатывать на жизнь, будучи врачом восточной медицины. Значит, придется снимать призраков и выкладывать их на ютубе, чтобы получить кучу денег.

Гонсиль моргнула:

– Ю… что? Что это с тобой? Говорю же, просто нужно облегчить их досаду.

– Я отказываюсь от этого безрассудства. Разве нет у госпожи Ко каких-то уникальных техник?

– Без понятия, мне было лень их узнавать.

Тц. Кажется, в кабинете Суджон не просто консультировала.

– А изгнанием призраков она тоже занимается?

– Как знать? Большинству хватает разговора.

– Тогда, может, у госпожи Ко есть какая-то таинственная сила? Не просто видеть призраков, а что-то вроде сверхъестественной способности. Например, перемещать предметы с одного места на другое, исцелять силой рук, управлять водой и огнем? – объяснил Сынбом, широко размахивая руками.

Гонсиль посмотрела на него с жалостью:

– Кажется, ты насмотрелся фильмов. Разве такое возможно?

– Почему нет? Она же видит призраков, тогда почему и это все не может быть возможным? А, тетушка, вы вообще что-то знаете? У вас есть хоть какая-то информация, которая мне пригодится? Похоже, вы можете говорить только о своих желаниях. Как можно с легкостью толкать кого-то на преступление, не владея при этом никакой полезной информацией?

Гонсиль на какое-то время замялась, но затем хлопнула в ладоши:

– Хорошо. Госпожа Ко лучше всех знает, как помогать призракам, поэтому я скажу тебе, куда она ходит. Разве я что-то пойму, даже если увижу? Это ты, врач восточной медицины, должен своими глазами смотреть и учиться. Нужно будет всего-то походить за ней хвостиком!

– Тогда отложим ваше предложение до тех пор, пока я что-нибудь не разузнаю.

Уголки рта Сынбома приподнялись. Видя, что его лицо наконец зарумянилось, Гонсиль усмехнулась.

– Говорят же, что городские быстро соображают. Хорошо, так и поступим. Взамен еще кое-что!

– Что же?

– Одна информация – одна вкусняшка!

– Что?

Неподалеку запахло чем-то горящим. Дым поднимался из задней части лавки лечебных трав. К слабому запаху горящего лекарства примешивалось что-то едкое, но Сынбом не понимал, что это было. Может, Суджон кипятила лекарство и случайно что-то подожгла? Сынбом слегка сморщил нос. Тут из лавки лечебных трав вышел мужчина-призрак, потерявший руку до запястья в игорном доме, он шел очень легкой походкой.

– Сегодня хороший денек. Кажется, я поймал удачу за хвост! Смею сказать, что ты – целое состояние!

На нем была розовая перчатка, которая совершенно не сочеталась с его болтающимися руками. Мужчина продолжал восхвалять Сынбома, мягко гладя перчатку, которой раньше не было.

– Не слушай призрака, который умер из-за азартных игр.

Сынбом не стал слушать предупреждение Гонсиль. Одна вкусняшка в резерве.

– Так или иначе! Адьос!

Призрак, у которого, казалось, было прекрасное настроение, исчез в темноте, напевая под нос какую-то песенку и даже не обернувшись.

Глава 7

Туфли Prada

Как только у Сынбома появлялось время, он шел в лавку лечебных трав. Похоже, авторитет господина Чана с мельницы был довольно велик, и потому из-за слухов о грубости Сынбома пациентов почти не было. В любом случае лучше было попытаться узнать или украсть какие-нибудь секреты Суджон в лавке лечебных трав, чем просто сидеть в клинике восточной медицины, где летают одни мухи. Иногда он заходил в лавку и заглядывал в кабинет, чтобы посмотреть, как Суджон консультирует пациентов. Поскольку по закону продавцы лечебных трав не имеют права проводить лечебные процедуры, Сынбом тайно следил за тем, не было ли в консультациях Суджон чего-то незаконного. Он каждый день ходил в лавку, надеясь, что выведает какой-то секрет или еще что-то, если покопается там еще немного. Суджон цокнула языком, увидев, что сегодня Сынбом снова входит в двери ее лавки.

– Опять? Твоя клиника восточной медицины совсем не работает? Неважно, есть пациенты или нет, начальник должен сидеть на своем месте. Тц-тц. Безнадежно.

– У меня есть очень способная медсестра! – неопределенно ответил Сынбом на ворчание Суджон.

Он помахал Гонсиль, которая сидела на своем обычном месте, полиэтиленовым пакетом, принесенным с собой. Когда он достал пачку снеков и открыл ее, она тут же зачерпнула пригоршню и сунула себе в рот. На диван, на пол – повсюду полетели крошки.

– Ох, я же говорил вам есть медленнее. У меня есть еще.

Сынбом достал из пакета еще одну пачку снеков и показал Гонсиль. Та кивнула:

– Все потому, что я не могла есть то, что хотела. Он постоянно морил меня голодом и говорил, что я потолстела, что мой живот торчит, что нужно перестать есть.

Затем она снова взяла пригоршню и сунула ее в рот. Когда Сынбом увидел, как она плохо пережевывает еду, внезапно вспомнил, как главный врач клиники восточной медицины «Чеиль» ел суши. Тут же стерев эти воспоминания, Сынбом открыл еще один пакет.

– Эй, ну ешьте же медленнее.

Сынбом внимательно наблюдал, как Суджон проворно делает уборку в лавке и вынимает сушеные лекарственные травы из висящей на потолке бамбуковой корзины. Она нарезала листья полыни и пустырника, а также женьшень на мелкие кусочки и разложила по пустым ящичкам для трав. По возможности она использовала те травы, которые собственноручно собрал травник. Суджон сушила их и даже сама варила реманию клейкую, полезную для кровообращения и тонуса, девять раз замачивая ее на спирту и высушивая. Похоже, это гарантировало эффект, даже если лечиться только травами. Лекарства были приготовлены по секретному семейному рецепту.

Во время наплыва клиентов Суджон бо́льшую часть времени проводила в кабинете. Сынбому было очень жаль, что он не мог зайти внутрь.

Поначалу людей настораживало присутствие в лавке целебных трав врача восточной медицины. Они подозрительно пялились на него, гадая, что он пытается здесь раскопать. Сынбом, украдкой поглядывая на кабинет, где работала Суджон, раздавал листовки своей клиники, которые прятал за пазухой. Восемь человек из десяти тут же выбросили их или поругались, но двое оказались добряками, которые, хоть и не понимали, зачем им вручили эти листовки, не могли просто выбросить их на глазах у Сынбома.

Даже посетители, которые сперва недоумевали, видя Сынбома в лавке уже несколько дней подряд, решили, что, по-видимому, так оно и нужно.

* * *

Сынбом таскал вкусняшки у Гонсиль, пока они смотрели телевизор. Девушки-ведущие за едой беседовали с одним из гостей. Гонсиль, похоже, еда интересовала больше, чем их разговор.

– Выглядит вкусно.

– Я это пробовал, было невкусно.

– Взгляни на цвет. Разве может быть пиндэтток[12] такого аппетитного оттенка?

– Просто краситель добавили, и все.

Гонсиль оторвала взгляд от экрана. Неодобрительно зыркнув на Сынбома, она ударила его по руке, которую он держал в пакетике со снеками.

– Хватит! Это мое. Эй, ты что, столько съел?!

– Это я купил, разве нельзя немного поесть? Ого! Там человек танцует, как краб!

– Ничего себе! Ух ты! Как его тело вообще может так гнуться? Ха-ха-ха!

Сынбом тоже расхохотался, держась за живот. А заодно предложил снеки сидящим позади него старику и старушке.

– Попробуйте немного. Может, дело в том, что я давно ничего подобного не ел, но это в самом деле вкусно.

Старик посмотрел на протянутые снеки, рассеянно хлопая глазами.

– Кхм.

Старушка, смущенная грубым поведением мужа, взяла горстку снеков вместо него.

– Съем с удовольствием. Вижу вас тут уже несколько дней, и, кажется, вы чувствуете себя комфортно. Почему бы не закрыть клинику восточной медицины и не перейти работать сюда?

– Госпоже Ко это не понравится.

– Мне бы тоже не понравилось, – встрял старик.

Когда старушка ткнула его в бок, он закрыл рот и несколько раз кашлянул.

В лавку вошел молодой мужчина. Он заглянул в витрину и начал внимательно осматривать упаковки с лекарствами. Сынбом, завидев его, встал.

– Ох, что вы ищете?

– Думаю, какие лекарства купить, – нерешительно ответил мужчина.

При этих словах Сынбом подошел к витрине и окинул взглядом выставленные на ней лекарства. Присутствующие уставились на него с любопытством.

– Так, посмотрим. Вы выглядите утомленным и даже обливаетесь потом. Если вы недавно женились, возьмите снадобье из китайского финика и астрагала. А если у вас расстройство желудка из-за чрезмерного стресса на работе, вам подойдет лекарство из сыти круглой. Оно отлично помогает мужскому… ну, сами понимаете, а? Можете задать вопросы о лекарствах в клинике восточной медицины по соседству!

– Ха-ха-ха!

Вдруг в лавке лечебных трав произошел взрыв хохота. Суджон, услышав шум, вышла из кабинета.

– Что тут творится…

– О-ой!

Стоявший за витриной Сынбом бросился в комнату ожидания. В лавке, где всегда было тихо, несмотря на большое число посетителей, в последние несколько дней постоянно стоял шум из-за Сынбома. Суджон это раздражало, поэтому консультации занимали больше времени, и это еще сильнее нервировало ее. Зато лица остальных людей светились живостью и улыбками. Вдруг Суджон накрыли гнев и раздражение. Она вышла в комнату ожидания и потянула Сынбома за шиворот.

– А? А-а?

– Почему ты все время приходишь и донимаешь меня? Уходи и не мешай работать!

– Что значит – не мешай? Пусть по виду и не скажешь, но в Сеуле я преуспевал благодаря своему красноречию и прекрасным навыкам иглоукалывания!

– Так и занимайся этим в своей клинике восточной медицины!

Сынбома заполнил гнев. Ему и самому этого очень хотелось! Но разве не потому он занимается подобной ерундой, что у него нет пациентов? Он проглотил слова, которые готовы были вот-вот вырваться наружу, и позволил себя оттеснить. Сегодня на этом придется закончить.

– Ох, не толкайтесь. Я уйду. Старуха, а такая сильная!

– Что-о? Старуха? Уходи!

Он схватился за старую раздвижную дверь, которая тут же скрипнула.

Сынбом крикнул посетителям, которые с интересом наблюдали за происходящим из-за спины Суджон:

– Помните! Я буду рядом с вами долго-долго.

– Проваливай давай!

* * *

Суджон была не единственной, кто не смог больше терпеть, что Сынбом уже неделю день и ночь проводит в лавке лечебных трав. Джонми начала ворчать, что, раз врач восточной медицины целыми днями сидит у конкурентов вместо того, чтобы работать, их репутация, которая и так на дне, еще сильнее ухудшается.

– Даже жалость имеет конец!

В такой ситуации Сынбому стоило прислушаться к Джонми. Не мог же он позволить и ей сбежать. Поэтому в качестве компромисса они договорились, что днем он будет в клинике восточной медицины, а после работы может ходить в лавку лечебных трав.

Когда солнце зашло, перед ярко освещенной лавкой уже выстроилась длинная очередь черных фигур. Двое призраков поспорили, кто войдет первым, и вскоре один из них распустил кулаки. Они хватали друг друга за волосы, тянули и царапали ногтями, а их тела слиплись, превратившись в одно большое черное месиво. Это месиво прилипло к полу, словно густая черная жижа. Остальные призраки, которые наблюдали за этим, разразились восторженными воплями. Они не болели за кого-то конкретного, а просто махали руками и скандировали:

– Пусть победит кто угодно!

Сынбом осторожно, чтобы не столкнуться с ними, вошел в лавку лечебных трав. Гонсиль, стоявшая за витриной, указала на кабинет. Это означало, что Суджон сейчас там.

«Удалось войти без проблем».

Суджон, которая в последнее время по какой-то причине была очень нервной, закрыла лавку на два дня, сказав, что собирается в командировку. Может быть, поэтому сейчас перед входом столпилось даже больше призраков, чем обычно.

– Кажется, она услышала что-то о сыне.

– У нее есть сын?

– А? Точно, есть. Хе-хе-хе.

– Да ладно? И вы об этом забыли?

– Хе-хе-хе.

Гонсиль выдавила смешок, как будто сказала что-то, чего не следовало говорить. Сынбом прищурился, но тут же решил, что к нему это не имеет никакого отношения. Поэтому не стал допытываться, а протянул Гонсиль несколько первоклассных снеков, купленных в магазине, торгующем импортными товарами. Дверь открылась, и внутрь один за другим вошли призраки. Сегодня их тоже было семь. Среди них были и два мужчины-призрака, которые только что дрались. Они сели подальше друг от друга, скрестили руки на груди и отвернулись в разные стороны. Судя по тому, что они все еще передергивали плечами, а ноздри у них раздувались, их взбудораженность еще не утихла. Сынбом скрючился на диване. Если Суджон его заметит, не исключено, что у него не останется ни одной целой кости.

Он перевел взгляд на призрака молодого мужчины и заметил, что его ноги были все изранены, хотя другие части тела выглядели относительно невредимыми.

Призрак старухи рядом с ним цокнул языком:

– Ох, что это у тебя с ногами?

– Вы про это?

Мужчина-призрак поднял ногу. Сынбом вытянул шею и внимательно посмотрел на его ногу через плечо. Подошва стоп была истерта до такой степени, что обнажились кости, но призраку как будто не было больно, и он сунул палец в рану, чтобы вытащить оттуда камешек. Испытав отвращение к этому зрелищу, Сынбом отодвинулся и вжал шею в плечи.

– Проснувшись, я обнаружил, что у меня нет туфель. А как без них пойдешь на работу? Стоило мне подумать о том, что начальник опять начнет ругаться, как перед глазами потемнело. Я бродил вокруг в поисках обуви. И в горы сходил, и к реке, вспоминая, где я мог проходить. Мне нужно как можно скорее найти туфли и отправиться к покупателю на сделку. В последнее время результаты у меня не слишком хорошие. А туфли купила мне мама в честь того, что я устроился на работу… Куда же они делись? – Призрак понурил голову.

– Ха, всего лишь какие-то туфли! – проворчал сидевший позади Сынбома мужчина.

Затем тот, что сидел впереди, вдруг обернулся. Он мрачно уставился на коренастого мужчину-призрака за плечом Сынбома. Квадратная челюсть напряженно задрожала. Хрусть. От плотно стиснутых зубов раздался звук. Сынбом скрючился настолько, насколько мог, чтобы остаться незамеченным.

– Что? Чуть не случилось так, что я не смог пойти на работу! А все потому, что ты влез без очереди. Если начальник меня уволит, ты будешь отвечать?

– Какая еще работа у трупа? Где твои туфли? Да там же, где ты помер! Наверняка где-то что-то увидел, снял их и аккуратно поставил рядом, а?

– Ты на себя посмотри! Откуда тебе знать о таком благородном действии, если ты ходишь в вонючих кроссовках?

– Что? Благородном? Не смеши меня! Парень, мои кроссовки и есть воплощение благородства. На них следы тяжелого труда, ведь я бегал от дома к дому, доставляя коробки! Запах не нравится? Так это же и есть следы моих пота и крови! Что может быть благороднее?

– Ха-а, такой благородный, а лезешь без очереди?

– Че сказал, парень?!

Мужчина-призрак позади Сынбома вскочил. Он скинул рабочую куртку и сильнее надул и без того выпирающий живот, делая свое тело еще больше.

– Эти туфли купила мне матушка! Если бы я их испачкал, упав с обрыва, она бы не на шутку расстроилась!

– Значит, они где-то над тем обрывом и лежат. Тебе важна работа, эти чертовы туфли или твоя мать?

– А-а! Работа!

Призрак молодого мужчины встал с места и направился к Гонсиль. Та сидела со скучающим видом, подперев подбородок, и смотрела, как он приближается.

– Извините… – Призрак наклонился и потер руки.

– Что?

– Я очень спешу, мне нужно на работу. Могу я поскорее увидеть госпожу Ко?

– Почему ты говоришь такую чушь? Молчал бы лучше. – Мужчина-призрак, стоявший позади, махнул рукой и сел.

Гонсиль смерила призрака перед ней взглядом:

– Чтобы исцелить твои ноги, потребуется время. Думаю, на работу ты сегодня не успеешь.

– Но так нельзя. Начальник будет ругаться. Он и так говорит, что компания понесла большие убытки из-за того, что я ошибся в общении с деловым партнером, и требует все возместить. Я должен пойти к нему и умолять о прощении, – пробормотал молодой мужчина.

Услышав его слова, бабушка-призрак цокнула языком:

– Ох, ну что тут поделать? Похоже, он лишился рассудка из-за сильных переживаний в юном возрасте, вот и пытается пролезть без очереди.

Сынбом украдкой оглянулся. Его взгляд встретили глаза мужчины-призрака, чье лицо становилось то бледным, то желтым.

– А что я?! Если уж так посудить, разве здесь есть хоть один призрак, которого не было бы жаль? – раздраженно крикнул он.

– Раз уж мы все такие жалкие, вместо того чтобы ссориться, разве мы не должны поддерживать друг друга? – произнесла бабушка-призрак.

Остальные закивали. В этот момент из кабинета вышла Суджон. Похоже, их разговор было слышно даже в ее кабинете. Она огляделась, прошла через зал ожидания и остановилась перед сидевшим на диване Сынбомом. В лавке воцарилась тишина, он изо всех сил старался не встретиться взглядом с Суджон.

– Ты опять пришел?

Тихий голос пронзил совесть Сынбома, как шило. Он попытался скрючиться еще больше, но тело никак не уменьшалось. Значит, его снова выгонят.

– Ну, я просто проходил мимо, увидел знакомое лицо и зашел поздороваться…

– Ты так хочешь приходить сюда? Тогда сними свои туфли.

– Что?

Сынбом взглянул на свои туфли Prada.

– Снимай, говорю.

– Зачем?.. – Продолжая недоумевать, Сынбом все же послушно снял туфли.

Суджон тут же взяла их.

– Раз уж ты так сильно хочешь ходить ко мне, не следует ли тебе заплатить за это? Молодой, а ты иди за мной.

– Заплатить? Куда вы идете?

Молодой мужчина-призрак растерянно пошел за Суджон. Сынбом в одних носках вышел вслед за ними на задний двор лавки лечебных трав. Освежающий ночной воздух наполнил его легкие. Когда Суджон щелкнула выключателем на стене, под карнизом загорелась лампочка. На заднем дворе стояли чаны и сушилка, а в самом центре возвышалась бочка со множеством маленьких дырочек, полная сажи. Суджон разожгла внутри нее огонь. Через некоторое время пламя хорошенько разгорелось. Сынбом с тревогой смотрел на профиль Суджон, пока та пристально наблюдала за пламенем. Неужели под «платой за место» она имела в виду его обувь? Да ладно!

– Госпожа Ко, возможно, вы не знаете, но это туфли люксового бренда Prada. Они очень дорогие… А? Эм?

Суджон, даже не послушав, что сказал Сынбом, бросила его туфли в огонь.

– А-а-а!

Сынбом, испугавшись, подбежал к бочке и попытался вытащить обувь, но не смог приблизиться из-за жара пламени.

– Ты же мне их уже отдал. Много болтаешь.

– Вы хоть знаете, сколько они стоят? Когда я вам их отдал?! Вы их попросили! А я сразу и не сообразил! Они же такие дорогие!

– Сколько шума. Молодой, надень их и иди на работу.

– Как он их наденет? Вы же сожгли мои туфли… А?

В какой-то момент его туфли оказались перед мужчиной-призраком. Сынбом поочередно переводил взгляд то на туфли, превратившиеся в пепел в бочке, то на их невредимую копию на земле.

– Может, они не так хороши, как те, что купила тебе мама, но надень их и расправь хорошенько плечи! Любой из нас ошибается. Похоже, твой начальник не умеет справляться со злостью, вот и выпаливает все, что думает, не нужно принимать все его слова близко к сердцу. Какие еще деньги? Пусть считает это убытками фирмы. Скажи начальнику, чтобы он сам с этим разбирался. Это ведь его ответственность. Не вешай нос. А лучше вообще уволься из компании, в которой не умеют ценить сотрудников. И не сожалей об уходе. Нет никакой нужды работать на того, кто не заботится о других. Затем сходи домой и повидайся с мамой. Она наверняка тебя ждет.

При словах Суджон мужчина-призрак склонил голову. Всхлип, всхлип. Он вытер слезы сжатыми в кулаки руками.

– Как бы я ни хотела, чтобы ты бросил эту чертову компанию, но раз она для тебя так важна, просто пойди на работу и закончи то, что не смог сделать при жизни.

Мужчина-призрак разрыдался в голос. Сынбом молча осмотрел туфли, от которых остался только образ. А ведь они дорогие! В его ушах раздался громкий плач: «Брендовые, они же брендовые!»

– Вот же! – недовольно вскрикнул Сынбом и снял носки и бросил их в огонь.

Суджон взглянула на него, вопросительно подняв брови:

– Чтобы был брендовый комплект! Туфли Prada с носками Prada! Вы попросили одни туфли, даже не подумав об этом. Эх, дайте хотя бы сланцы. Как мне идти домой в таком виде?

Сынбом засунул руки в карманы и вошел в лавку лечебных трав.

* * *

Когда следующий пациент-призрак вошел в кабинет, Гонсиль вернулась на свое место. Как только она села, Сынбом тут же устроился рядом с ней. Призраки с любопытством смотрели на него, но отвернулись, стоило появиться Гонсиль.

– Так это из Америки! – радостно вскрикнула она, с опозданием достав упаковку снеков.

– Дорогое американское печенье! В следующий раз куплю для вас что-то японское.

Сынбом открыл крышку купленной им банки. Гонсиль лучезарно улыбнулась, взяла печенье и положила его в рот.

Когда призраки повернули к ним головы, Сынбом, немного понаблюдав за их реакцией, протянул печенье и им:

– Хотите попробовать?

– Спасибо. Даже не верится, что мне довелось такое попробовать.

Сидящая впереди бабушка-призрак взяла печенье.

Сынбом украдкой глянул на кабинет и наклонился вперед:

– Бабушка, что у вас болит?

– Чувствую, что у меня сердце сжимается, когда думаю о муже, оставшемся в одиночестве.

– Зачем спрашиваешь ее? Как тебе поможет это знание? – недовольно спросил мужчина-призрак позади.

Сынбом рассмеялся:

– Ха-ха! Да так, на всякий случай. Вдруг я смогу помочь вам, как госпожа Ко! Кто знает? Я ведь еще молод, может, исцелю вашу боль даже быстрее, чем она?

Хм. Мужчина-призрак скрестил руки на груди и фыркнул:

– Даже призракам нужна приватность. Не хочу рассказывать что-то незнакомцу.

– Возможно, вы не знаете, но я – врач восточной медицины из клиники через дорогу. Я целых пять лет определял и исцелял больные места пациентов в известной сеульской клинике!

– Кстати, а не он ли плохо обошелся с нашей госпожой Ко? Это же тот самый грубиян!

– Что?

При этих словах бабушка-призрак отшвырнула от себя печенье, которое держала в руке.

– Значит, это ты не умеешь уважать старших? Зачем пришел сюда?

Когда ситуация вдруг стала развиваться странно, Сынбом поднял руки.

Мужчина крикнул:

– Как это зачем? Решил, что из-за госпожи Ко его клиника может разориться, вот и пришел сюда воровать пациентов. Послушайте, что он говорит. Так оно и есть.

Сынбому стало обидно.

– Все не так. Разве вы сами не видели? Я внес плату за место своей обувью.

– Проваливай отсюда! Даже если госпожа Ко разрешает тебе остаться, я не позволю!

– Сейчас я научу этого грубияна манерам! Он у меня узнает, почему молодежь должна уважать старших! Научится вести себя как следует!

Мужчина коснулся рукавов своей рубашки.

Увидев это, Сынбом надул губы:

– Не думаю, что должен выслушивать это от того, кто лезет без очереди.

– Какой острый язык! Ничего, пару раз получишь, и он вмиг затупится!

Мужчина-призрак вскочил и хорошенько засучил рукава. Атмосфера вмиг стала жуткой. По теплой лавке лечебных трав разошелся холод, и мужчина бросился на Сынбома, будто собирался сожрать его. От испуга тот вздрогнул и прижался к Гонсиль.

– Эй, стоп! Это мой гость. Госпожа Ко тоже его признает. – Она подняла руку, останавливая призрака.

– Какой это гость?! Он же шпион!

– Если будете поднимать шум, выставлю вас за двери.

После слов Гонсиль мужчина-призрак прекратил нападки. Он недовольно нахмурился и сел на свое место. Бабушка-призрак цокнула языком. Атмосфера все еще оставалась холодной, поэтому Гонсиль отложила упаковку печенья и встала.

– Захотелось съесть что-то другое.

Сынбом поспешил за ней.

Они шли по совершенно пустой улице. На рисовых полях, что простирались за зданиями, квакали лягушки. Фары проезжавшей мимо машины доставки освещали магазины, в которых был выключен свет. Тени отступали к стенам, а затем снова сливались с мраком. Из переулка между магазинами вышел бездомный кот. Он последовал было за Гонсиль, но остановился, когда та перешла дорогу на перекрестке. Миновав уличный фонарь, она направилась к единственному здесь круглосуточному магазину.

– Как ты сам видел, у меня в животе пусто, поэтому мне приходится постоянно есть. Хочешь услышать мое ценное мнение?

Войдя в магазин, Гонсиль поочередно указывала на каждую пачку снеков, которую видела. Когда Сынбом взял в руки три пачки, а она указала на четвертую, он подошел к кассе и взял там корзину для покупок. Но палец Гонсиль не останавливался.

«Сколько она вообще ест?» – подумал Сынбом.

Сделав круг по магазину, он подошел к кассе с корзиной, полной снеков. Когда Сынбом оплатил покупки и вышел на улицу, он достал одну из пачек и протянул ее Гонсиль. Та, ухмыльнувшись, принялась есть и заговорила, словно давая поистине ценный совет:

– Нельзя помочь призракам только потому, что ты решил их спасти. Покажи им свою искренность.

– Искренность?

– Доктор восточной медицины, что ты делаешь, когда хочешь продать пациенту дорогое лекарство? Разве ты не ведешь себя так, словно готов вывернуться наизнанку?

Хм, искренность… Прошло много времени с тех пор, как Сынбом продал что-то в последний раз, он успел потерять хватку, но примерно понял, о чем говорила тетушка. Кот, который ждал их на другой стороне дороги, пошел за Гонсиль, подбирая падающие на землю кусочки снеков.

Вернувшись в лавку лечебных трав, они прошли среди призраков, которые недовольно на них поглядывали.

Сынбом, стоя рядом с Гонсиль, которой доверял, откашлялся и заговорил:

– Это правда, что в прошлом я повел себя неуважительно по отношению к госпоже Ко, но я полностью в этом раскаялся. Не потому ли она позволила мне остаться здесь, пусть и за плату, что простила меня? Я не настолько плох. Поверьте мне всего один раз! Взамен я исцелю вашу досаду по низкой цене. Пять человек за одного призрака! Что скажете?

– Если бы она простила тебя, разве потребовала бы платить?

– Даже одно то, что ты так думаешь, уже неправильно.

Сынбом предложил альтернативу, в которой в разумных количествах смешались ложь и правда, но его унизили насмешками. Призраки не стали слушать даже это беспрецедентное предложение. Сынбом почувствовал, что его проигнорируют, что бы он ни сказал, поэтому его обуяла злость.

– Да что вам вообще нужно, раз вы от всего отказываетесь?

Стоило Сынбому это сказать, как мужчина-призрак вскочил. Он наклонился вперед и встал в такую позу, словно собирался броситься на врача в любой момент. В один миг все вокруг заволокло черным.

– Что нужно? Твое свежее тело!

Сынбом вздрогнул от испуга и спрятался за Гонсиль, которая только покачала головой. Издевательский смех отразился от стен лавки лечебных трав.

Глава 8

Досада призрака

В Сеуле дул мягкий ночной ветерок, город сверкал неоновыми вывесками, и множество людей наводняло улицы с ночи, которая мало отличалась от дня, до утра. Но в месте, где жил Сынбом, все было иначе. Еще до захода солнца люди без устали перемещались, стараясь успеть на курсировавшие по деревне автобусы, которых насчитывалось всего несколько штук. Магазины закрывались рано, а уличное освещение снижалось до минимума. Даже пьяных людей, которые шли по улице, пошатываясь, можно было по пальцам пересчитать. Дороги, ведущие из центра города, уже скрывал мрак. Хотя шел уже второй месяц с тех пор, как Сынбом приехал сюда, он до сих пор не мог привыкнуть к этому пейзажу.

В клинику восточной медицины почему-то стали приходить пациенты. Пациенты-люди! Из-за неприятного происшествия с хозяином мельницы слухов о недружелюбном характере главного врача в округе стало только больше, но и число клиентов выросло. Может, все дело в том, что Джонми бесплатно дала им пластыри и пообещала физиотерапию? Сынбом был немного раздражен, видя, что она выглядит более энергичной, чем обычно. Он был готов столкнуться с некоторыми трудностями, приехав в Ухву. Но это была его ответственность, а не Джонми.

– Подождите немного.

– Чего же?

– Если мне в скором времени удастся провернуть кое-что значительное, мы тут же разбогатеем.

– А вы не пробовали просто прилежно работать?

– Этого совершенно недостаточно. Поэтому прошу вас подождать совсем немного.

Затем Сынбом, велев Джонми заканчивать работу, ринулся в лавку лечебных трав.

В этом мире ничего не дается легко. Чтобы добиться чего-то значительного, Сынбом, сделав каменное лицо, бесстыдно старался раздобыть хотя бы еще одну технику исцеления призраков, при этом игнорируя взгляды Суджон. Он никак не реагировал, когда другие тыкали в него пальцами за спиной. Они не приходили к нему в клинику, чтобы что-то у него купить, поэтому проценты по кредиту, с которыми предстояло столкнуться Сынбому, пугали его куда сильнее этих людей.

Несколько дней спустя Сынбом, напевая себе под нос, направлялся домой. В лавку лечебных трав он не пошел потому, что был субботний вечер и ему хотелось немного отдохнуть. Когда он шел по рынку легкими шагами, услышал громкий смех, обернулся на него и увидел там Джонми. Она ушла с работы раньше Сынбома и теперь помогала расставлять товары на полки в универсальном магазине.

«Чем это она занимается?»

Похоже, она успела сблизиться с хозяином магазина, и теперь они о чем-то болтали и смеялись. Джонми, помахав ему рукой, вышла на улицу, закрыла дверь и тут же направилась к магазину одежды, чтобы помочь хозяину занести внутрь оставленные снаружи вешалки.

– До свидания! Желаю вам хорошо закончить рабочий день. Если вдруг заболит спина, приходите в нашу клинику восточной медицины. После иглоукалывания вам сразу станет лучше, так что не терпите и не ленитесь, а сразу идите к нам. Я о вас позабочусь.

– Хорошо. Забронируй мне самое раннее время в понедельник.

– Обычно в начале работы никто время не бронирует, но специально для вас я это сделаю.

– Спасибо.

– Медсестра Ли, возьми это.

Хозяин магазина фруктов, выключив свет, вышел на улицу и протянул Джонми сверток.

– Ох, почему же вы даете мне это?

– Подарок для постоянной клиентки за счет магазина.

– Ух ты, это сливы! Выглядят аппетитно. Спасибо! Я их просто обожаю. Съем с большим удовольствием.

– Будь осторожна по дороге домой.

– Хорошо.

Сынбом подумал об огромной горе фруктов и овощей в холодильнике. Только теперь он понял, чем занимается Джонми, когда рано уходит с работы. А ведь всегда, когда она жаловалась, что устала от бездействия, Сынбом только ворчал на нее, отправляя раздавать листовки. Пока он каждый день сидел в лавке лечебных трав, обмениваясь шуточками с Гонсиль и считая себя шпионом, Джонми ходила по округе и помогала хозяевам магазинов. Она надеялась спасти клинику восточной медицины, используя самые реалистичные методы. И как Сынбом мог так уверенно просить, чтобы она верила ему? Почему Джонми не посчитала, что он жалок? Не просто стыд, а настоящий позор!

– О? Доктор Ким! – Джонми, заметив Сынбома, с лучезарной улыбкой побежала к нему.

«Почему вы ничего мне не сказали?» Резкие слова уже готовы были вырваться из его рта, но стоило увидеть, что Джонми как ни в чем не бывало улыбается, и он тут же проглотил их обратно. Разве может он проявить такую наглость?

– Вы только сейчас закончили работу? Как-то поздновато.

– Вы же не любите кислое?

– А? Вы об этом? Разве могу я отказаться от подарка? К тому же вы любите. – Сказав это, Джонми, которая шла впереди, внезапно остановилась и расхохоталась.

– Почему вы смеетесь?

– Вдруг вспомнила былые времена. Кажется, это случилось, когда мы только-только познакомились и пошли на корпоративный ужин. Помните? На втором круге в качестве закуски принесли фрукты. Я съела пару зеленых виноградин, но они были слишком кислыми. Выкидывать их было жалко, поэтому я украдкой положила их в вашу тарелку, и вы с аппетитом их съели.

«Вот как?»

Сынбом вопросительно наклонил голову, а Джонми продолжила:

– Это было так хорошо.

Сынбом растерянно смотрел на Джонми, которая лучезарно улыбалась в оранжевом свете уличных фонарей. Она беззаботно пошла вперед.

– Эх, так есть хочется.

Сынбом сжал кулаки, а затем разжал их.

– Идемте. Я приготовлю вашу любимую пасту, – сказал он.

Смех Джонми тут же защекотал его уши. В груди Сынбома будто что-то покалывало.

* * *

Через полуоткрытое окно пробивался тусклый свет, и легкий ветерок проникал в комнату, колыхая задернутые шторы. За окном стояла черная фигура, которая заглядывала внутрь.

Сынбом, лежавший на кровати лицом вниз, вздрогнул. Он перевернулся на бок и поднял голову, затем взглянул в окно. Накануне вечером, когда он ложился спать, было жарко, но с наступлением утра похолодало.

Он натянул одеяло на голову. Но, чуть не задохнувшись, убрал его и снова поднял голову, чтобы посмотреть в окно. Сынбом моргнул, но глаза не хотели толком открываться. Его внимание привлек покачивающийся край занавески. Когда ноги коснулись холодного пола, он вздрогнул. С полуоткрытыми глазами он накинул одеяло на плечи, подошел к окну и отдернул занавески.

За несколькими серо-белыми зданиями он увидел гору, над которой еще не рассеялась тьма. Начав хлюпать носом из-за влажного ветра, Сынбом потянулся, чтобы закрыть окно. Сзади к нему бесшумно приблизилась черная тень.

Бледное лицо прошептало ему на ухо:

– Опять ляжешь спать?

Сынбом от испуга подскочил на месте, запнулся об одеяло и упал на спину. А затем посмотрел на стоящую перед ним Гонсиль глазами, в которых не осталось ни капли сна. Она, глядя на его барахтанья, хихикнула.

– Вот же! Что стряслось?

– Разве сейчас время спать? – Гонсиль сделала торжественное лицо.

– Невежливо так врываться в чужую комнату.

Сынбом сбросил с себя одеяло, оперся на пол и встал. Когда он упал, то ударился, и теперь изо рта сам собой вырвался стон.

– За это извиняюсь. Но дело срочное. Госпожа Ко вдруг начала сборы, планирует куда-то уехать.

– Сегодня у лавки лечебных трав выходной, возможно, собирается к кому-то в гости.

– Какой же ты недогадливый! Чтобы украсть чей-то секрет, нужно хоть немного подумать. У госпожи Ко нет ни друзей, ни родственников, с которыми она могла бы поболтать. Понимаешь, в чем дело?

– Хотите сказать, она едет кого-то лечить?

– Наконец-то ты додумался. Думаю, нам следует выходить как можно скорее.

Сынбом, не находя себе места, поспешил надеть рубашку. Когда он собрался пойти в туалет, то пристально взглянул на Гонсиль, которая увязалась было следом. Кое-как умывшись и надев штаны и носки, он вышел в общую комнату. В гостиной проснувшаяся еще раньше Джонми занималась йогой, расстелив коврик на полу. Она вытянула левую руку вперед и, стоя на левой ноге, держала правую ногу правой рукой.

Гонсиль, которая пялилась на Джонми без всякого стыда, спросила:

– Что это за странная поза?

– А, вы уже проснулись? – спросила Джонми, завидев Сынбома, но при этом не меняя позы.

– Это вообще возможно? – Гонсиль, все так же удивляясь, попробовала повторить.

Но тело не собиралось слушаться ее, и она только покачнулась.

– Прекратите. Можете что-то повредить.

А, точно. Она же призрак, наверное, ничего повредить не сможет.

– Мм? – Джонми посмотрела на Сынбома. – Что это вы вдруг забеспокоились? Не волнуйтесь. Я уже несколько лет этим занимаюсь.

И она переменила позу.

– Ого, у этой девушки очень красивое тело. Когда я была молодой, тоже могла похвастаться таким. Если буду делать эти позы, мое тело тоже будет таким, как у нее?

Нужно было скорее отправляться к госпоже Ко, но йога полностью завладела вниманием Гонсиль. Хлоп-хлоп. Сынбом похлопал, чтобы Гонсиль сосредоточилась на нем. Та махнула рукой, показывая, что все поняла.

Джонми повернула голову:

– Что такое?

– Ну, вы так здорово это делаете.

– Говорю же, я в этом хороша.

Джонми задрала нос.

Гонсиль, разглядывая ее следующую позу, спросила Сынбома, который уже надевал обувь у дверей:

– Я спрашиваю просто из любопытства. Доктор восточной медицины, ты живешь с медсестрой Ли, потому что вы встречаетесь?

– А вот и нет!

– Что вы сказали? – Джонми пристально взглянула на Сынбома.

– Мм, ничего. Просто сам с собой разговариваю. Сам с собой!

Кое-как отвертевшись, он бегом вышел из дома. Гонсиль шла впереди и хихикала. Сама поставила человека в неловкое положение, а теперь довольна!

Рассветные улицы заполняли магазинчики, работающие даже в воскресенье. А вот дверь в лавку лечебных трав Суджон уже была плотно закрыта. Слишком поздно? Сынбом торопливо огляделся вокруг.

– О, вон она идет, – куда-то указала Гонсиль.

А затем толкнула Сынбома в спину:

– Беги скорее.

– А вы не пойдете?

– Мне-то зачем? Я и так дала тебе всю информацию. Красть тайны лечения – твоя задача, доктор восточной медицины.

– Да-да.

Он был недоволен, что Гонсиль решила в это не вмешиваться, но она была права. Сынбом побежал, прежде чем крошечная фигурка Суджон исчезла.

* * *

Суджон отправилась к автобусному терминалу. Дребезжа, подъехал старый автобус. Он остановился, двери открылись, и наружу вышли несколько пассажиров. Суджон села в автобус, подняв с земли тяжелый узелок, который она взяла с собой. Сынбом поколебался, затем натянул пиджак, закрыл лицо и тоже вошел в автобус.

Суджон, которая положила узелок под сиденье и собиралась было сесть, повернула голову и увидела проходящего мимо мужчину в костюме. В этом городе был только один человек, который мог носить такую одежду. Она нахмурилась. Как он вообще узнал и зачем последовал за ней? Пару раз кашлянув, она села. Реагировать на каждое действие Сынбома не было никакого желания, поэтому она решила просто его игнорировать.

Автобус долго ехал по проселочной дороге. Вокруг раскинулись уже полностью засаженные рисовые поля. Когда они миновали аллею, автобус залило утреннее солнце. Оно слепило глаза, и Сынбом прищурился. Старый автобус хорошенько потряхивало. Он откинулся на спинку сиденья. А ведь если подумать, ему еще ни разу не удалось как следует осмотреть Ухву с момента приезда.

Сынбом выглянул в окно. Пейзаж там не менялся. Поля для риса и других растений, такие же дома, как те, которые он уже видел раньше. Люди и собаки, мелькающие время от времени. Пока Сынбом смотрел на это, его веки становились все тяжелее. Он закрывал и открывал глаза, и картинка перед ними расплывалась. Хотя Сынбом и напрягался изо всех сил, спина Суджон сначала раздвоилась, а затем и вовсе исчезла. Он, больше не в силах сопротивляться, закрыл глаза.

Грохот. Автобус сильно тряхнуло. Сынбом вздрогнул и распахнул глаза. Быстро моргая, он стряхнул с себя сон. А потом зевнул.

«В такие моменты нет ничего лучше чашки крепкого кофе…»

Сынбом вскочил. Место, где сидела Суджон, опустело. Через заднее стекло автобуса он увидел, как она постепенно отдаляется.

– М-минуточку! Водитель, остановитесь!

Когда автобус остановился, Сынбом быстро вышел и побежал за Суджон, которая шла по фермерской дороге в деревню. Вдоль длинной бетонной дороги не было ни одного дерева, поэтому солнце хорошенько припекало их головы. Сынбом, добежав до Суджон, на секундочку остановился на приличном расстоянии, чтобы отдышаться. Подумав о том, что последний раз бегал вечность назад, он пообещал себе, что с завтрашнего дня начнет заниматься спортом, и выпрямил спину. Вытерев пот тыльной стороной ладони, он снова пошел пешком. Суджон уже была далеко впереди.

Сынбом думал, что она направляется в один из здешних домов, но Суджон просто прошла мимо. Перед ними снова появилась дорога к горе с полями по обе стороны. Суджон пошла по узкой дороге вверх, а Сынбом совершенно не понимал, куда она идет. Время от времени он останавливался, глубоко дышал и оглядывался вокруг. Крыши района, в котором было всего несколько домов, остались далеко внизу. Ему хотелось прямо сейчас спуститься. Но он только злобно посмотрел в спину Суджон.

– Ха… Старухе совсем не тяжело?

В конце дороги возникла тропа, ведущая еще выше в гору.

Они так высоко поднялись, разве тут может быть хоть что-то? Может, старуха задумала ему насолить? Вместе с Гонсиль решили заставить Сынбома страдать. Вполне разумное подозрение. Ну когда уже закончится эта проклятая тропа?

– Ху-ух, ху-ух.

Сынбом начал потихоньку снимать с себя одежду. Сначала избавился от пиджака, затем ослабил галстук и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Туфли натирали ноги. Знай он, что все будет именно так, надел бы кроссовки. Ворча себе под нос, Сынбом поднимался по крутой горной тропе.

Густые кроны высоких деревьев закрыли солнце. В тени было намного лучше. Подул прохладный ветерок и охладил раскрасневшееся лицо. Свежий воздух обдувал пропитанную потом одежду. Сынбом ощутил приятную влажность. Но и это продлилось недолго, впереди ждала новая череда бесконечных горных троп. Уж этот-то подъем будет последним. Осталось только пройти этот хребет, и они будут на месте. Сынбом каждый раз надеялся, но как только они поднимались на холм, впереди ждал еще один, а когда переходили хребет, за ним разворачивался следующий. Ботинок соскользнул. Сынбом изо всех сил схватился за акацию:

– Ыкх!

Он видел впереди только спину Суджон, которая поднималась вверх так быстро, словно была белкой-летягой. Казалось, ей совсем не тяжело. Может быть, она даже не вспотела. Ботинки Сынбома продолжали скользить. Пот лился рекой. Он, больше не в силах сдерживаться, закричал:

– Эй, подождите! Старуха, а ноги как у Усэйна Болта.

Суджон оглянулась на крик Сынбома. Она совершенно забыла, что он тайно следует за ней. Эхом раздалось цоканье языка.

Чем дальше они заходили, тем темнее становилось. Влажность сменилась липкостью. Дул прохладный ветер, но в нос ударил запах гниющих листьев. Сынбом махнул рукой, когда стрекот летающих насекомых защекотал его уши. Когда он, сам того не заметив, прихлопнул сидевшего у него на руке комара, кровь залила его белую рубашку. Боясь снова поскользнуться, он старался не наступать на лежащие на земле листья. Шея Сынбома зачесалась, он дотронулся до нее и почесал ногтем неизвестно когда возникший укус.

Шурх-шурх. Уже какое-то время слышался шорох, словно в кустах что-то двигалось. На темной и мрачной горной тропе ничего особенного не было видно. Сынбом ни с того ни с сего почувствовал себя странно и стал еще внимательнее следовать за Суджон. Сердце и раньше билось быстро, но теперь из-за беспокойства оно, казалось, колотилось с бешеной скоростью. Может, их кто-то преследует? И кто же? Неужели призрак?

В этот миг кусты зашевелились, и из них что-то выпрыгнуло.

– Уа-а-а-а!

Сынбом схватил Суджон за руку и спрятался у нее за спиной.

– Что с тобой такое?

Когда он прыгнул как сумасшедший, она пошатнулась. Он снова закричал и указал куда-то. А там… проскакал заяц.

Сынбом смутился.

– Куда мы вообще идем? – спросил он.

Хотя Сынбом чувствовал смущение и стыд, он ни за что не хотел отпускать руку Суджон.

– Если я скажу, разве ты поймешь?

– Даже если и не пойму, скажите хоть что-то. Мне же страшно.

– Зачем было идти следом и донимать меня? Раз тебе так страшно, спускайся немедленно!

– Это же еще страшнее.

Сынбом представил в голове ситуацию и искренне всхлипнул.

Тц-тц-тц. Суджон цокнула языком. Сколько бы она ни пыталась стряхнуть его надоедливые руки, он только крепче цеплялся.

– Эх, судьба-судьбинушка. Придется тащить эту обузу с собой?

Суджон, ворча, подняла свой узелок, который был намного тяжелее ее самой. Выйдя из покрытых густым лесом гор, они оказались на широком открытом поле, где стоял один-единственный старый дом. Забора не было, и двор зарос бурьяном, как будто рука человека давно его не касалась. С одной стороны стоял полуразрушенный сарай, а рядом были печь и ржавый казан. Под выцветшей шиферной крышей виднелись потрескавшиеся земляные стены, которые напоминали паутину и, казалось, были готовы вот-вот развалиться.

Кхе-кхе. Из дома послышался кашель. Суджон привычным движением открыла дверь, которая вместо оконной бумаги была обклеена газетой.

– Ты здесь?

– Ох, кто тут у нас? И как вы добрались сюда по горам? Заходите, заходите!

Старая женщина, которая лежала внутри, приподнялась и тепло поприветствовала гостей. Убирая толстое хлопчатобумажное одеяло, она продолжала кашлять. Старушка, у которой было маленькое тело и сильно изогнутая спина, кое-как завязала свои седые волосы и скрепила их тусклой серебряной заколкой. Зайдя внутрь, Сынбом ощутил особый запах старого дома.

Когда он собирался сесть, Суджон окликнула его:

– Я не умею проверять пульс, поэтому сделай-ка это ты.

– Что?

– Ты сюда развлекаться пришел?

– Ну, не то чтобы.

– Что такое? – спросила старушка почти беззубым ртом, посмотрев на Суджон.

Та рассмеялась.

– М-м, около нашей лавки лечебных трав открылась новая клиника восточной медицины, и этот господин – врач. Из любопытства он пришел сюда вместе со мной. Удачно же! Заодно и пульс проверит.

– Ох, даже не знаю, как благодарить.

Он пришел сюда не для того, чтобы развлекаться, но и не для того, чтобы мерить чей-то пульс. С этими мыслями Сынбом встал на колени и взял запястье старушки. Оно было очень тонким, словно от него остались только кости. Он осторожно проверил слабо бьющийся пульс и посмотрел в затуманенные глаза старушки.

– Высуньте язык.

Язык бабушки, который она высунула, как послушная ученица, оказался желтоватого оттенка.

– У вас жар. Голова тоже болит?

Сынбом коснулся ее шеи и плеча. Мышцы были твердыми, как камень.

– То холодно, то жарко.

– Вы чувствуете духоту внутри? А тошноту? На солнечное сплетение словно что-то давит, а сопли и мокрота идут в заднюю часть горла?

Старушка кивнула.

– Это простуда, которая поражает солнечное сплетение. Вы уже стары, и ваш организм слаб, поэтому нужно проявлять особую осторожность. Вы хорошо питаетесь?

– У меня нет аппетита…

Кожа да кости, почти никакой плоти. Судя по всему, аппетита у нее не было уже ни день и ни два.

Как будто отвечая Сынбому, Суджон, стоявшая скрестив руки на груди, сказала старушке:

– Я же говорила есть как следует.

– Это так хлопотно.

– Я все время тебя предупреждала, что от этого может появиться болезнь, которой раньше никогда не было. Вот, пожалуйста, а ведь всего неделя прошла.

При этих словах брови Сынбома поднялись вверх. Так она и неделю назад здесь бывала?

Кхм. Он кашлянул и снова коснулся запястья старушки.

– Вот это место, чуть ниже запястья, – внешняя акупунктурная точка, а вот эта часть – внутренняя. Сейчас у меня нет игл, поэтому я сделаю вам точечный массаж. Его будет достаточно, чтобы вы почувствовали себя лучше. А еще вам нужно принять лекарство…

Он перевел взгляд на Суджон, она молча наблюдала, а затем развязала узелок, который принесла с собой. Сынбому как раз было любопытно, что там внутри. В развернутом узелке оказалась коробка с лекарственными травами и снадобьями, контейнер с едой и несколько черных пакетиков. Он глубоко вздохнул: «Она проделала весь путь сюда, неся на себе такую тяжесть?»

А за другую руку в это время цеплялся он сам. Сколько у нее вообще сил? Сынбом открыл рот. Вполне возможно, госпожа Ко даже сильнее его самого. Суджон протянула ему лекарство.

Хлопая глазами, он спросил:

– Что это?

– Ты же сказал, что нужно лекарство.

– Я?

– Разве нет?

– Ну, не совсем.

Он, конечно, думал об этом, но не знал, что ему тут же все дадут. Ворча, Сынбом поднялся.

– В комнате холодно. Разожги-ка огонь в камине на кухне и разогрей тот, что на улице.

– Но как я зажгу огонь? – недовольно ответил Сынбом.

– Да как так можно? Нельзя же заставлять дорогого гостя заниматься чем-то подобным, – попыталась встать старушка.

Стоило ей подняться с пола, как все тело задрожало.

– Что в нем дорогого? Не вставай. Как в таком состоянии что-то делать? – Суджон схватила старушку за плечо, останавливая ее.

– Мне несложно. Сделаю я, сделаю. – Сынбом тоже торопливо замахал руками. – Раз уж мы здесь, все для вас сделаем. Отдыхайте.

Суджон вышла. Сначала зашла на кухню, а затем сделала круг вокруг дома. Обуваясь, Сынбом взглянул на темную гору. Хватит ли у него смелости пойти туда в одиночку? Пока он мгновение задумчиво стоял, услышал звук шагов по траве. Это Суджон вышла со стороны дома и позвала его:

– Там есть немного дров, но их не хватит. Нужно собрать еще сколько-то, прежде чем разжечь огонь. Тут везде деревья, так что в этом не будет ничего сложного, верно?

– А вот и будет!

Кхе-кхе. Когда из комнаты послышался кашель, Сынбом надул губы. Он принялся собирать ветки, не отходя далеко и не выпуская дом из поля зрения. Сломанных деревьев было много. Он несколько раз ходил туда-сюда с длинными толстыми ветками.

«Если бы я знал, что так будет, ни за что бы за ней не пошел. Может, она это специально? Как вообще такое могло случиться? Будто кто-то это специально подготовил. Они с Гонсиль точно сговорились. Решили заставить меня страдать. Совсем я с ума сошел, раз подписался на такое. Радостно бросился за ней!»

– Эй, что ты там делаешь? Не собираешься готовить лекарство? – окликнула его со двора Суджон.

– Иду-иду.

Продолжая ворчать, он направился к дому в обнимку с пнем недавно упавшего дерева. Сухие листья осыпались с него, цепляясь за заросли.

Сынбом положил зажженную газету на дрова в печи и подул на нее. Бумага почернела и бесследно исчезла, оставив после себя только серый пепел. Красный огонь, казалось, совершенно не собирался приниматься за дрова. Только повалил едкий дым. Сынбом вытер слезы тыльной стороной ладони. Когда он снова чиркнул спичкой о стенку спичечного коробка, она ярко загорелась. Он быстро зажег скомканную газету и сунул ее в печь. Яростные языки пламени тут же утихли.

Из кухни высунула голову Суджон:

– Ох, еще не готово? Ты так долго, что уже терпеть невозможно.

Когда она подошла, Сынбом почувствовал аппетитный запах еды. А ведь он сегодня ничего не ел! Из живота послышалось урчание. Суджон, услышав этот звук, оглядела его.

– Что за гром из живота? Ты разве много работал?

– Конечно, много! А еще я сегодня ничего не ел.

– Ну и кто просил идти за мной?

Знай Сынбом, что придется так страдать, не стал бы увязываться за Суджон. Но если просто лежать в постели, кто будет выплачивать долги и зарабатывать деньги? Именно поэтому Сынбом только надувал губы, но не жаловался. Он отмахнулся от дыма, который поднимался перед его глазами, и тот бесформенным облаком рассеялся в воздухе. Суджон привычным движением вытащила из печки несколько дров и поместила на их место сухие листья и ветки. Затем подожгла газету и обмахнула ее принесенным с собой веером. Ветер подхватил пламя и перенес его на дрова. Суджон еще несколько раз взмахнула веером и положила его на пол.

– Лекарство-то умеешь готовить?

– Конечно. Думаете, мне и это не под силу?

Сынбом налил воду в вымытый казан и развернул бумагу с лекарственными травами. Эфедра, корень красного пиона и копытня, сушеный имбирь, корица, солодка, лимонник китайский и пинеллия тройчатая. Он пальцами пересчитал лекарственные ингредиенты внутри. Это был сочхоннёнтхан[13]. Сынбом бросил изумленный взгляд в сторону Суджон на кухне. Это было именно то лекарство, которое он сам прописал старушке от простуды. Она сразу все знала, но позволила ему пощупать пульс пациентки, чтобы его проверить? Как так? Суджон приезжала сюда неделю назад и не могла знать, что старушка простудилась! Как она догадалась принести лекарства? Или болезнь длится уже больше недели?

Качая головой, он положил лекарство в казан. Затем закрыл крышку и взял веер. Обмахивая им варево, Сынбом раздумывал о случившемся, но подходящий ответ так и не пришел ему в голову.

– Иди есть, – позвала его Суджон, принеся столик для еды в комнату.

Услышав о еде, Сынбом тут же направился к ней. Когда он уселся за столик, Суджон подошла к старушке с тарелкой каши в руках.

– Быстро поешь и иди рубить дрова на заднем дворе.

– Дрова?

– Еду нужно отработать. Или хочешь, чтобы вместо тебя, сильного юноши, дрова рубили старухи? Или что такое? Даже этого не умеешь?

«Используют меня в хвост и в гриву», – вздохнул про себя Сынбом.

После обеда он взял топор и нарубил дров, как велела Суджон. Пришлось ударить ржавым тупым топором не одну тысячу раз. Пот лился рекой, а перед глазами все расплывалось. Сынбом внезапно пришел в себя. Почему он вообще всем этим занимается? Замахиваясь топором, который не подходил для этих кусков дерева, он рисковал попасть себе по ноге два или три раза из десяти.

– Эх!

Он отбросил топор.

«Не могу! Не буду!»

– Ха-а, о чем тебя ни попроси, ты словно без вести пропадаешь. Домой не собираешься? – усмехнулась Суджон, глядя на лицо Сынбома, покрасневшее от огромных усилий, а затем поджала губы, чтобы спрятать усмешку.

Сынбом убрал раскиданные по земле дрова и со стоном направился к дому. Глядя на это, Суджон задумалась, почему он делал все, что ему говорили, нисколько не сопротивляясь. Сынбом не отличался особой силой, поэтому каждый раз приходилось ему помогать, но когда она увидела его согнутую спину и шаткую походку, то ощутила, словно с ее плеч упал десятилетний груз. Раз ему пришлось так настрадаться, больше он за ней не увяжется.

Незаметно солнечные лучи ослабли и жара спала. Сынбом умыл лицо под краном. Похоже, вода шла из-под земли, так что была довольно холодной. Заодно он ополоснул и волосы.

– Не забывай регулярно есть и принимать лекарство. Я буду проверять. Когда тебе станет лучше, возьми еще тонизирующее средство из вон той коробочки.

– Как же мне тебя благодарить?

– Раз благодарна, не болей.

Сынбом, стоя позади, вытирался платком. Закончив свою речь, Суджон вышла на дорогу.

– Идемте вместе, – подошел к ней Сынбом.

– Доктор восточной медицины, спасибо и вам.

– А, да. Берегите себя. Не забывайте принимать лекарство и как следует питаться. – Быстро сказав это, он направился к Суджон.

– Будьте осторожны.

– Да-да, идите отдыхайте.

Попрощавшись со старушкой, которая вышла до дверей, чтобы их проводить, Сынбом поспешил за ушедшей вперед Суджон.

– Эй, я же просил идти вместе.

– Жарко. Не цепляйся за меня.

Суджон увернулась от Сынбома, который подошел к ней сбоку. Он продолжал вытирать все еще мокрые волосы. Мягкий ветер теребил их, создавая чувство прохлады. Вернулась ли старушка внутрь? Прежде чем ступить на горную тропу, Сынбом оглянулся. Она все еще стояла в дверях и махала рукой. Он тоже махнул рукой, показывая, чтобы она скорее шла домой. Но вдруг замер. Рядом со старушкой была женщина-призрак. Та самая, без глаз и без ног, которую Сынбом впервые увидел в лавке лечебных трав.

Его сердце ухнуло вниз. Почему этот призрак здесь? Сынбом, весь побледнев, вцепился в Суджон. Она нахмурилась и оглянулась. А затем вздохнула:

– Ты только что избавил призрака от досады.

После этих слов Сынбом поочередно глянул то на Суджон, то на женщину-призрака, которая на прощание поклонилась.

– Что?..

Несколько дней спустя Сынбом снова заметил на улице женщину-призрака, которую видел с Суджон. Это случилось, когда он пил кофе в клинике восточной медицины после обеда и смотрел на улицу. Она выглядела очень опрятно, и Сынбом поначалу даже не узнал ее. Она была больше похожа на человека, чем на призрака. Окровавленная одежда сменилась на новую, да и кровавые слезы больше не текли из глаз. А выражение лица было не печальным и болезненным, а вполне мирным.

Она шла, собрав вокруг себя толпу людей.

«А, по десять человек за призрака».

Эта женщина пришла, чтобы заплатить. Сынбом пил холодный кофе, глядя на то, как люди заходят в лавку лечебных трав Суджон. Он потер живот, который начал болеть. Но это случилось не из-за холодного кофе, а от зависти. Если хорошенько подумать, разве не он облегчил страдания этого призрака, как и сказала Суджон? Допустим, они сделали это вместе, но физически-то Сынбом работал гораздо больше.

«Это уже слишком!»

Он собирался отвернуться, надув губы, но тут увидел, что женщина-призрак переводит через дорогу пять из десяти человек.

– А? – неосознанно вскрикнул Сынбом.

Тут его взгляд встретился с женщиной-призраком. Она, улыбаясь, поздоровалась с ним одними глазами. Люди начали подниматься по лестнице в клинику восточной медицины, словно с самого начала собирались прийти сюда со своей болью.

Глава 9

Сора

– Чувство обиды и гнева, которые ощущают призраки из-за невозможности чего-то добиться, называют досадой.

Сынбом сидел на диване в лавке лечебных трав и слушал Гонсиль. Лишь к обеду поток посетителей схлынул, и в лавке на некоторое время воцарилась тишина.

Гонсиль, которая на этот раз целиком сунула в рот чокопай, засмеялась, жуя его:

– Например, досадой можно назвать то, что ты чувствуешь сейчас, когда не можешь заработать денег.

– Да уж, сразу прочувствовал, о чем речь.

Сынбом скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. Его глаза смотрели в экран телевизора, но в голове крутились слова Суджон. Он облегчил досаду женщины-призрака. Связано ли это с исцелением призраков? Гонсиль протянула руку. Сынбом, шурша, открыл упаковку чокопая.

– Вчера приезжала мама Соры, живущая в соседнем Согири.

– Кто такая мама Соры?

Стоило Сынбому протянуть Гонсиль чокопай, как она проглотила его в один присест.

– Говорил же, жуйте помедленнее.

– Хи-хи, все потому, что я давно не ела чокопаев и сейчас очень рада.

Она улыбнулась, показав зубы, покрытые толстым слоем шоколада.

– Хорошо, что вам не нужно беспокоиться, что зубы сгниют. Так что за мама Соры?

Сынбом снова открыл упаковку.

– А! Как бы объяснить, кто это? Ну, мама Соры – это призрак, которого госпожа Ко не может исцелить.

– А такие призраки бывают?

Неожиданно. Даже среди призраков бывают те, которым нельзя помочь? Гонсиль слизнула с рук шоколад.

– Не бывает такого, что помочь можно абсолютно всем. Если кто-то попросит тебя убить своего убийцу, ты согласишься?

– И то верно.

Он вспомнил о мужчине-призраке, которого тогда тайно привел в клинику восточной медицины. Тот рассвирепел и разгромил кабинет. Когда Сынбом вспомнил о стоимости ремонта, у него заныли зубы. Он положил чокопай себе в рот.

– Я же говорила тебе не есть мои вкусняшки.

– Это я их купил. Так что же?

– Кажется, госпожа Ко несколько раз ездила по просьбе мамы Соры в их дом в Согири, но каждый раз ее выставляли за порог, вот она и опустила руки.

– Но что случилось?

– Говорят, их дочь больна.

Сынбом протянул Гонсиль чокопай, но убрал руку, когда она собиралось было его схватить. Ее глаза округлились.

– Ты чего вытворяешь?

– Жуйте медленно.

– Ладно!

Она ловко схватила чокопай, боясь, что его снова отнимут, и сморщила нос. Затем откусила кусочек и начала жевать. Сынбом видел, как на пол падали кусочки чокопая каждый раз, когда Гонсиль дергалась.

– Вы не пробовали перевязать его?

– Кого?

– Ваш живот.

– А, это?

Гонсиль задрала одежду, и только что съеденный чокопай вывалился из ее живота, разрезанного по вертикали. Поначалу Сынбому это казалось жутким, но теперь уже нет. Когда он посмотрел на разрез, оказалось, что его черные сухие края были чистыми. Похоже, это был шрам от операции, которую ей делали еще при жизни.

– Мне разорвало внутренние органы в автокатастрофе или типа того. Я умерла до того, как со мной успели что-то сделать. Стали бы они меня зашивать как следует? Пыталась я перевязать живот бинтом или зафиксировать корсетом, но от этого только душно было.

Всплеснув руками, она опустила одежду на место. Сынбом только теперь осмотрел Гонсиль с ног до головы. Яркая футболка с цветочным принтом и шорты выглядели непомерно огромными на ее худом теле. На ногах были надеты черные носки выше лодыжек и черные кроссовки. Гонсиль, заметив взгляд Сынбома, свела ноги так, что кончики кроссовок коснулись друг друга.

– Это все госпожа Ко купила. Она покупает мне новую одежду каждый месяц. Не знаю, в курсе ли ты, Сынбом, но госпожа Ко – богачка. Завидуешь, да?

– Хоть так и не скажешь, но если это правда, то завидую.

– Тогда с тем делом должен разобраться ты!

– Как я сделаю то, с чем не справилась даже госпожа Ко?

– Если ты сможешь сделать то, что не получилось даже у госпожи Ко, эта новость разлетится среди всех призраков в Ухве! Да что уж там, по всему миру! Слово, у которого даже ног нет, может пройти тысячу ли, а призраки – так и все десять тысяч!

Слова Гонсиль звучали правдоподобно.

– Говорите, дочь больна?

– И призрак хочет, чтобы ее отвезли в больницу.

– Но почему этого не делают?

– Мама Соры попала в больницу из-за обычной простуды, но вынесли ее оттуда уже мертвой, поэтому муж больше не доверяет медикам. Девочка выглядит больной, и госпожа Ко даже предложила вылечить ее собственноручно, но отец не позволил ей даже притронуться к дочери.

Разве это не издевательство над ребенком? В любом случае Сынбому нужно было просто убедить упрямого отца. Он ухмыльнулся и кивнул. В этом не было ничего особо сложного. Суджон не смогла справиться с таким простым делом? Наверняка снова устроила сцену, настаивая на своей правоте.

– И где же этот дом?

– Записывай.

Он достал листовку, которую держал у себя под боком.

* * *

Сынбом остановил машину у въезда в Согири. Яркий солнечный свет слепил глаза. Надев солнцезащитные очки, он вышел из машины, достал листовку и посмотрел на адрес. Пройдя мимо маленького магазинчика, он проверил номер дома. Затем прошел мимо дзельквы, в ветвях которой пели цикады. В тени этого дерева стояли только пустые стулья. На улице не было никого, чтобы спросить адрес. Похоже, зной загнал всех домой, и вокруг стояла тишина.

Вспоминая о том нелегком опыте, который Сынбому пришлось пережить, сегодня он надел черную футболку, легкие хлопковые брюки и белые кроссовки. Чтобы стать хоть немного выносливее, несколько дней назад он даже начал заниматься йогой вместе с Джонми. Но сегодня не было ни единого порыва ветра. Похоже, влажность была такой высокой, что, не пройдя и пары шагов, Сынбом почувствовал, как задыхается. Он шел вдоль стены, которая была выше его роста. Осматривая написанные на воротах номера, он заглядывал в каждый дом. Когда Сынбом дошел до конца улицы, слабый запах коровьего навоза в воздухе стал сильнее. Вскоре перед ним возник просторный хлев.

– Сколько тут вообще коров? Раз, два, три, четыре… И сколько стоит каждая из них?

Тут и там в хлеву крутились вентиляторы. Пройдя мимо высоких куч соломы, Сынбом обнаружил девочку, которая сидела на корточках посреди прохода и рисовала на полу белым мелом. Пропитанная потом розовая одежда прилипла к ее телу, ясно выделяя лопатки и позвоночник. Девочка, чьи длинные волосы были связаны в хвост, рисовала на полу странные фигуры, как будто жаркие солнечные лучи совсем ее не беспокоили. Сынбом снял солнцезащитные очки. Она нарисовала круг, под ним треугольник, а еще ниже – перевернутую фасолину. Что это она рисует? Сынбом подошел ближе, и на рисунок упала тень. Девочка подняла голову. Два ясных глаза уставились на него. Ее бледное лицо все было в поту. Сынбом протянул девочке листовку.

– Дядя работает врачом восточной медицины. Ты же знаешь, кто это? Он лечит болезни. А значит, совсем не опасен. Позволь мне задать тебе пару вопросов, хорошо? Ты – Сора?

Девочка кивнула и потеребила в руках листовку, которую дал ей Сынбом. Сначала она осмотрела ее лицевую сторону, потом оборот. На обороте листовки был написан адрес этого места.

– Эй, а где твой папа?

Вместо ответа Сора указала куда-то. Ее палец был направлен на отца, который кормил коров. Яркий солнечный свет заставил Сынбома прищуриться.

– Тебе не жарко? Ты ведь можешь рисовать и в теньке.

Сора мотнула головой.

– Хорошо, но если станет жарко, сразу же иди в тенек.

Заметив, что она кивнула, Сынбом вошел в хлев. Старые вентиляторы крутились, издавая громкий шум. Он подошел к отцу Соры, который наполнял корыта кормом. В хлеву слышалось только мычание коров.

– Здравствуйте, отец Соры.

Когда Сынбом вежливо поздоровался и поклонился, отец Соры остановился и посмотрел на него. А затем вытер струящийся пот полотенцем, которое было у него на плечах.

– Кто вы?

– Я доктор восточной медицины, у меня своя клиника в центре Ухвы. Раньше я работал в больнице восточной медицины «Чеиль» в Сеуле, но приехал сюда, чтобы освежить ум. Как вы знаете, в городе Ухве и воздух хороший, и горы красивые, и люди замечательные, не так ли? Об этом по всему Сеулу ходят слухи.

– Что привело ко мне доктора восточной медицины? – спросил отец Соры, резко прервав болтовню Сынбома.

На его лице было написано, что он совершенно расхотел разговаривать, услышав, что Сынбом – доктор восточной медицины. Как и хотел отец Соры, он сразу перешел к сути:

– Кажется, ваша дочь больна, а я бы хотел ее вылечить. Ее мать об этом просила.

– Кто это болен? Моя дочь в полном порядке. А жена умерла. Как она могла вас о чем-то попросить? Мне не о чем с вами говорить, уходите.

– Вы не видите, что ребенок совсем исхудал и выглядит больным?

– Сказал же, моя Сора ничем не болеет!

– Тогда позвольте мне проверить ее пульс.

– Только попробуй прикоснуться к Соре, и тебе это точно не сойдет с рук!

Когда он закричал, Сынбому пришлось отступить на шаг. Говорят, этот мужчина потерял жену в больнице, и из-за этого, похоже, у него возникло глубокое недоверие ко всему, что связано с медициной.

– Я очень сожалею о том, что вы потеряли жену, но, если будете так упрямиться, даже простая болезнь усугубится и уже ничего нельзя будет поделать.

– Что ты вообще знаешь? Что вы, чертовы врачи, знаете? Вы же говорили, что у моей жены обычная простуда! Своими ошибками убили ее, а теперь и на моего ребенка заглядываетесь?!

– Прошу, успокойтесь, не все врачи одинаковы. Я работал в известной сеульской больнице и считался там талантливым кадром…

– Перестань нести чушь и проваливай!

– Послушайте…

– Разве я не сказал проваливать?!

Он огляделся и взял лопату, которая стояла, прислоненная к балке. Сынбом, увидев прямо перед собой лопату, сделал шаг назад.

– Проваливай! – закричал мужчина, размахивая лопатой так, будто мог в любой момент напасть.

Сынбом тут же развернулся и побежал.

Пробежав через всю деревню без остановки, он остановился у магазинчика в самом ее начале и перевел дух. Он даже пару раз оглянулся, чтобы убедиться, что отец Соры не погнался за ним с лопатой. Отдышавшись в тени дзельквы, он, пошатываясь, вошел в магазинчик. Помещение за открытой дверью оказалось темным и тихим. В старом шкафу лежали снеки, рамён, приправы и прочие немногочисленные продукты. Сынбом пересек пахнущий затхлостью магазин, подошел к громко шумящему холодильнику и достал оттуда бутылку воды.

– Хозяин! К вам посетитель!

Сынбом открыл крышку и начал жадно глотать воду. День был жарким, а из-за того мужчины, отца Соры, внутри пылала досада. Он даже не выслушал его красноречивых речей! Сынбом выпил всю бутылку воды. Она оказалась чуть теплой, то ли из-за того, что в холодильнике установили температуру повыше, то ли потому, что он сломался. Он подошел к морозильнику с мороженым, который располагался рядом с входной дверью.

– У вас посетитель!

– Да-да!

Когда Сынбом поднял крышку морозильника, ему в лицо ударил холод. Он оглядел содержимое и нашел свое любимое арбузное мороженое. Из глубины магазинчика вышел крупный мужчина. Сынбом достал из кармана бумажник.

– Воду и вот это.

– Похоже, вы к семье Соры? – уверенным тоном спросил мужчина, пока Сынбом вынимал наличные.

– Откуда вы знаете? – спросил он, открыв арбузное мороженое.

Тогда мужчина указал ему за спину. Оглянувшись, Сынбом увидел, как Сора выглядывает из-за двери.

Цвирк, цвирк, цвирк. Пение цикад оглушало. Сынбом и Сора стояли рядом и ели мороженое.

* * *

Сынбом вышел из машины и надавил себе на затылок. Когда пациентов не было, в последние несколько дней он ездил в Согири. Когда Сора, заскучав, уходила из дома втайне от отца, Сынбом узнавал, не стало ли ей хуже за ночь. Девочка ничего не говорила, она общалась с Сынбомом, только кивая или мотая головой. Поначалу он думал, что она не может говорить, но затем несколько раз услышал, как она зовет отца, и его одолел азарт.

– Скажи «доктор».

Сынбом пытался соблазнить девочку конфетами и печеньем, но она только отрицательно качала головой.

– Почему? Папа запретил разговаривать с незнакомцами?

На этот раз Сора кивнула.

– Мы с тобой уже так часто видимся, что почти друзья, а? – проворчал Сынбом.

Он протянул Соре пакет со снеками, а она, открыв его, первым делом предложила печенье Сынбому. Тот погладил девочку по голове.

– Этому тебя папа хорошо научил. Ну, где он на этот раз?

Отец Соры, которому докучал Сынбом, всегда был в разных местах, избегая его. В коровнике, на кукурузном поле за холмом, в теплице или на грядке с салатом.

– Отец Соры – богач! – бормотал себе под нос Сынбом, находя его.

А затем добродушно пытался убедить его в том, какой он способный, изо всех сил стараясь смягчить неприязнь мужчины к больницам, но отец Соры только хмурился. Конечно, через некоторое время он взрывался от злости, брал лопату и снова прогонял Сынбома. А ведь он так старался, что даже коровам, слушавшим его речи, жуя свой корм, должно быть, захотелось проверить его способности. Вот только отец Соры не давал Сынбому даже прикоснуться к дочери.

Сынбом поужинал дома после работы и снова отправился в клинику восточной медицины. Он был так занят поиском информации о симптомах Соры и методах лечения, что какое-то время даже не заходил в лавку Суджон. Сынбом видел в этом деле возможность для себя. Если ему удастся исцелить досаду матери Соры без помощи Суджон, его репутация в мире призраков тут же подскочит. Более того, если он вылечит болезнь Соры, то их клиника обрастет в Ухве доброй славой. Отец Соры уже долгое время живет здесь и владеет немалым богатством, поэтому очевидно, что он повсюду разнесет эту информацию. Несмотря на то что и сегодня уговоры Сынбома не увенчались успехом и ему пришлось вернуться домой, только наловив кузнечиков с Сорой, он был уверен, что успех лечения – лишь вопрос времени. Поэтому он всегда должен быть готов к тому, чтобы вылечить девочку.

– Ты в последнее время ездишь по округе. Чем занимаешься?

Сынбом подскочил на месте, внезапно услышав позади себя голос Суджон. Вздрогнув, он обернулся и увидел ее, заложившую руки за спину, перед лавкой лечебных трав.

– Ох, напугали.

– Чего ты натворил, что так пугаешься?

– Почему сразу натворил? Просто испугался, что меня снова кое-кто окатит водой.

Стыдясь того, что так испугался, Сынбом расправил сжатые плечи и шею. Но выражение на лице Суджон было весьма суровым.

– Куда ты ездишь, спрашиваю?

– Просто решил подышать свежим воздухом. Почему я вообще должен отчитываться?

– Воздухом подышать? Не делай глупостей.

– Каких еще глупостей?

– С тобой все очевидно. Своими неуклюжими действиями ты только сильнее их разозлишь.

Неуклюжими?! Пусть Сынбом и плохо знал о призраках, но эти слова были слишком резкими. Любое дело когда-то пробуешь в первый раз, и это неминуемо сопровождается ошибками. Поэтому ему было обидно услышать, что он действует неуклюже, пытаясь отвезти Сору в больницу.

– Я что, не могу лечить пациентов-призраков? С чего вы решили, что только вам можно этим заниматься? Если есть такой закон, покажите мне его! А если нет, перестаньте мне указывать!

Сынбом надул губы, повернулся спиной к Суджон и пошел вверх по лестнице.

– Ха, она что, решила, будто только она все знает? Какое невероятное пренебрежение!

Он открыл запертую дверь клиники восточной медицины и пересек темный зал ожидания. В окно светили уличные фонари. Сынбом направился к столу, где был выключатель.

– В этот раз у меня обязательно все получится, я еще щелкну этой выскочке по носу!

Щелк. В зале ожидания зажегся свет. Сынбом встретился глазами с женщиной, стоящей под яркими лампами.

– Уа-а-а!

Внезапное появление призрака так его напугало, что Сынбом спрятался в углу. Коленями и тазом он ударился о край стола, а головой впечатался в стену. Было так больно, что из глаз посыпались звезды. Сынбом стоял в углу, обливаясь слезами, и чувствовал, как женщина-призрак приближается.

– Кто вы такая? Почему так со мной поступаете?

– Я – мама Соры.

– Что?

* * *

На следующий день Сынбом, как и вчера, припарковал машину рядом с магазином и вышел из нее тяжелыми шагами. Таз и колено, которыми он ударился прошлой ночью, болели при каждом движении. Он купил снеки и направился к дому Соры. Девочка, которая сидела, оперевшись на кучу соломы, побежала к нему. Каждый ее шаг был неуверенным.

– Не беги. Упадешь.

Он взял пачку снеков и открыл ее, затем протянул Соре, но маленькая рука схватила воздух. После нескольких попыток она наконец завладела желанной пачкой. Сынбом подвигал пальцем у лица девочки. Глаза Соры с опозданием проследили за этим движением. Тогда он поднял палец и спросил:

– Сколько пальцев видишь?

Девочка показала два пальца. Это был плохой знак. Зрение Соры размыто, в глазах двоится. Сынбом огляделся вокруг. Ее отца нигде не было видно.

– Ешь скорее, пока папы нет рядом. А не то он тебя отругает, как в прошлый раз. Давай-ка погляжу на твое лицо, Сора.

Сынбом осмотрел лицо девочки. Оно было намного бледнее, чем раньше.

– Можешь сказать дяде, когда у тебя начала течь кровь из носа?

При этих словах Сора бросила взгляд на хлев. Похоже, отец твердо предупредил ее, чтобы она не отвечала ни на какие вопросы.

– Все в порядке. Можешь не говорить. Ешь вкусняшку.

Сынбом направился туда, куда смотрела Сора. Когда он подошел к задней части хлева, то увидел, что отец девочки грузит в телегу коровий навоз.

– Ох, отец Соры. Сегодня опять трудитесь без отдыха. Вам очень тяжело, верно?

– Разве я не говорил, чтобы вы перестали приходить?

Увидев Сынбома, отец Соры воткнул лопату в кучу коровьего навоза. Было бы унизительно получить удар этой лопатой. Почему-то у Сынбома зачесалась голова. Почесав в затылке, он снова заговорил о своих прекрасных способностях:

– Говорю же, я могу точно сказать, у кого что болит. Я ведь уже упоминал об этом? Клиника восточной медицины «Чеиль», в которой я работал в Сеуле, – известная онкологическая больница. О нас знает вся Корея, так что и вы, должно быть, пару раз слышали. Вы же догадываетесь, как сложно туда устроиться, верно? Там работают настоящие профессионалы, достойные такой репутации. А кто из них лучший?

– Вы-вы. Я уже столько раз это слышал, что почти наизусть запомнил!

– Вот, вы прекрасно все знаете. Поэтому я могу ее вылечить. У меня хватит способностей.

– Тогда почему такой способный врач восточной медицины постоянно забывает мои слова о том, что он мне не нужен?

Сынбом украдкой взглянул на отца Соры, который уже поместил руку на древко лопаты. Он вспомнил о состоянии девочки, о котором мама Соры рассказала ему накануне. Откладывать дальше было нельзя. Сегодня он примет удар этой лопаты и заберет Сору в качестве взаимного соглашения!

– Неизвестно, что с ней случится, если оставить все вот так. Мне известно, что несколько дней назад у нее из носа начала течь кровь и она даже пару раз потеряла сознание. Не дайте маленькой болезни прогрессировать только из-за своих страхов.

– Откуда вы знаете?

– Ну… – Сынбом замялся, потому что не мог ответить, что это мать ребенка ему сказала.

– Сора! Чон Сора!

Тут же в хлев вбежала Сора.

– Я же говорил тебе оставаться дома! – Голос, которым отец отчитывал дочь, был резким, будто он думал, что это она все рассказала.

– Отец, это не Сора мне сказала…

Мужчина, ничего не ответив, забрал девочку домой, оставив Сынбома в одиночестве.

* * *

Закат окрасил зал ожидания клиники восточной медицины в красноватый цвет. Пациентов не было, и внутри стояла тишина. Вчера Сынбом поругался с Суджон, поэтому не видел смысла сейчас идти в ее лавку. Он сидел, положив лицо на стол в процедурном кабинете, и глядел на красное небо, когда услышал, что где-то разбилось стекло.

Сынбом поднял голову и спросил Джонми:

– Этот звук сейчас доносится из нашей клиники?

– Я ничего не делала.

Джонми, которая перелистывала страницы книги, подняла голову на звук.

– Может, это из лавки лечебных трав?

– Что?

Слова Джонми заставили Сынбома вскочить с места и выглянуть в окно. И действительно, прохожие заглядывали внутрь лавки, а из ее открытых дверей летели лекарства и травы. Сынбом бросился туда. Когда он внезапно выскочил на дорогу, ему засигналила несущаяся навстречу машина.

– Ты в своем уме? Это ты растрепала всем вокруг, что моя дочь больна, да?!

Это был отец Соры. Он зло кричал на Суджон, выбрасывая все подряд из лавки лечебных трав. Несмотря на все разрушения, она просто смотрела на него, ничуть не меняясь в лице.

– Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, внезапно заявившись ко мне.

– Ты же сама несколько раз приходила ко мне домой, чтобы вылечить Сору! Но все равно говоришь, что не понимаешь? Разве ты не знала, что этот гребаный восточный доктор хвастался мне, что вылечит мою дочь? Но она не больна!

Он схватил весы и швырнул их об стену. Хозяин магазина хозтоваров, увидев это, вошел в лавку лечебных трав. Когда большая фигура вышла к отцу Соры, это выглядело так, словно медведь встал перед лосем. На этот раз отец-лось собирался схватить ступку, но хозяин-медведь сжал его руку.

– Хватит уже. Пусть ты и не на шутку разозлился, но нельзя вот так прийти и разрушить чужое рабочее место. К тому же кажется, что все стараются ради тебя. Контролируй-ка себя.

– Господин Чхве, да разве вы меня поймете? Они считают мою дочь больной! А она не больна! – заорал отец Соры прямо в лицо Суджон.

Сынбом вышел вперед и загородил ее.

– Отец, если я вас так разозлил, нужно было прийти вымещать свой гнев ко мне. Зачем вы подняли здесь такой шум? Я ходил к вам по своей воле, это никак не было связано со здешней хозяйкой, госпожой Ко. И повторяю вам еще раз – как следует подумайте. Вы в своем уме, раз собираетесь позволить собственной дочери последовать за матерью? Мы же хотим ее спасти!

– Все болтаешь и болтаешь. Остановился бы уже!

Суджон ударила Сынбома ладонью по спине. От удара раздался звонкий шлепок. Она продолжала бить его, а он попытался вырваться из ее рук.

– Больно! Больно, говорю!

Суджон злобно схватила Сынбома за руку и выволокла наружу.

– Отец говорит, что его дочь не больна. Какой толк настаивать?

– Но вы же тоже настаивали?

– Так я больше не настаиваю. Уходи давай.

– Вот дерьмо!

Сынбом стряхнул руку Суджон, которой та держала его. Ее глаза округлились от удивления.

– Несколько дней назад у девочки начала течь кровь из носа, она не раз жаловалась на головную боль и теряла сознание. Это мне ее мать сказала. А еще я заметил у девочки нистагм. Она не может как следует сфокусировать взгляд. Вдобавок у нее рвота и странная походка. Это совершенно точно…

– Хватит! – закричала Суджон.

Сынбом замолчал и только тогда заметил устремленные на него взгляды зевак. Есть ли здесь хоть один человек, который не знает, что жена этого мужчины мертва?

– Этот чертов мошенник теперь оскорбляет мою покойную жену? – Отец Соры с криком подбежал к Сынбому, но господин Чхве схватил его.

Люди снова начали шептаться.

– Дерьмо!

Сынбом, сдавшись, пошел в клинику восточной медицины. Шепоток еще какое-то время продолжал следовать за ним.

* * *

– Выпейте.

Джонми протянула банку пива. Сынбом, который сидел в зале ожидания и рассеянно смотрел в темное небо, бросил взгляд на банку перед собой, а затем взял ее. Джонми разложила перед ним закуски и кальмаров. Неизвестно, когда она успела сходить в магазин, но пакет на полу был полон пива и соджу.

– Сегодня я угощаю!

Она открыла банку пива и ударила ею по банке, которую держал Сынбом. Затем выпила ее залпом.

– Ха-а, как хорошо. А вы что не пьете?

Сынбом сделал глоток пива, подчиняясь Джонми. Когда он проглотил холодный напиток, в горле защипало. Джонми взяла со стола кальмара и сунула его в рот Сынбома. Затем открыла бутылку соджу и налила его в банку от пива, чтобы заполнить пустоту.

– Встряхните и выпейте!

– Вы же не любите пиво с соджу.

– Мм, это так вкусно, что я пью его, пока не потеряю сознание.

Жуя кусочек кальмара, она налила соджу и в свою банку.

– Как только выпьете все это, снова расправите плечи!

– А мои плечи разве опущены?

– Да, совсем.

Сынбом сделал глоток напитка.

– Люди такие странные! Отпираются, даже если хочешь им помочь! Не было ведь никакой необходимости лезть в драку и кричать. Зачем ставить всех в такое неловкое положение? Его дочь заболела, вот вы и предложили пройти обследование. Отчего так злиться-то? А ведь у вас, главного врача, глаз-алмаз.

– Не нужно было мне говорить о ее матери.

– И правда. Она в прошлом году умерла, верно?

Сынбом посмотрел на Джонми, которая невозмутимо сказала эти слова и положила в рот следующую закуску.

– В прошлом году? Откуда вы знаете?

– Ходила в круглосуточный магазин, и тамошний работник рассказал.

– Вот как?

Когда Сынбом увидел, как Джонми беспокоится о нем, у него в носу вдруг ни с того ни с сего защипало. Уж она-то…

– Я хочу кое-что рассказать, потому что доверяю вам, Джонми. Я…

– Погодите!

Она перестала жевать кальмара. Потом моргнула и вообще вытащила его изо рта.

– Разве можно говорить о серьезных вещах с кальмаром во рту?

Она ополоснула рот пивом с соджу и кивнула с серьезным лицом.

– Хорошо. Теперь можете говорить. Давайте. Я готова.

Ее разрешение наполнило Сынбома решимостью, и он, сглотнув, произнес то, что так долго сдерживал:

– Я вижу призраков.

Услышав совсем не те слова, которые ожидала, Джонми растерянно уставилась на Сынбома. Он видит призраков? Наконец до нее дошло значение того, что он сказал, и она произнесла:

– М-да… С ума сойти.

– Это правда. Вчера покойная мать девочки приходила ко мне.

– Вы действительно видите призраков?

Джонми широко открыла рот. Сынбом начал жестикулировать. Размахивая руками и ногами, он попытался объяснить, что произошло вчера:

– Все так и было! Вчера призрак матери Соры ждал меня прямо здесь! Откуда еще я мог так хорошо узнать симптомы девочки?

– Поэтому вы сказали это на глазах у всех? Вот теперь люди и шепчутся, что вы сошли с ума. Кто в это поверит? Я тоже думаю, что вы совсем двинулись. Не зря хозяйка лавки лечебных трав вас ругает! Подождите-ка, вы же говорили, что видели в ее лавке призрака. Не так давно, когда мы только-только приехали сюда! И сказали, что госпожа Ко с ним разговаривала. Тогда что получается? Она тоже видит призраков?

– А, ну… Наконец можно рассказать… Именно из-за этого я все время ходил в ее лавку. Госпожа Ко исцеляет призраков…

– Но это настоящие призраки? Может, заснять экстрасенсорный контент? Для ютуба подойдет идеально, – перебила Сынбома Джонми, сверкая глазами.

Он, поджав губы, твердо сказал:

– Говорю на всякий случай, но на мобильный призраков не заснять!

При этих словах она швырнула закуску обратно и с недовольным лицом поднесла ко рту пивную банку:

– А, так вы уже пробовали.

Глава 10

Спасите этого ребенка

Бах-бах-бах. Кто-то стучал в дверь клиники восточной медицины. Шум все не прекращался и разбудил спавшего на диване Сынбома. На улице еще даже не рассвело. Когда он поднялся, перед глазами все закружилось. Сынбом еще не очнулся ото сна и алкоголя, поэтому не мог быстро двигаться, несмотря на громкие звуки. Кто это вообще? Хоть он и был пьян, все равно остался один в клинике восточной медицины, чтобы получше узнать, как вылечить болезнь Соры, и уснул на диване.

– Кто там?

Из-за стука в голове звенело.

Бах-бах-бах!

Звук все продолжался, и он с гневом крикнул:

– Хватит стучать. Дверь сломаете!

Когда он наконец открыл дверь, перед ним оказалась Суджон.

– Что случилось в такую рань?

Не ответив на вопрос, она с бледным лицом обернулась и махнула рукой. После этого в клинику вошел отец Соры, неся на руках дочь. Сынбом тут же протрезвел. Спина мужчины была мокрой от рвоты, а девочка тяжело дышала и не приходила в сознание.

– Моя дочь пожаловалась на головную боль, потом ее вырвало, и теперь она не просыпается.

– Но в таком случае нужно спешить в отделение неотложной помощи в больнице.

– Вы же обещали ее спасти? Прошу, сделайте это.

– Вы даже сейчас не доверяете больнице?

– Извините.

– Доктор, пожалуйста. – Даже мать Соры, которая неизвестно когда успела прийти, стояла рядом и умоляла.

Сынбом почесал голову, а затем отбросил челку назад.

– Первым делом на койку!

Он посмотрел на лицо лежащей девочки. Приподняв сомкнутые веки и проверив глаза, Сынбом вытер рот ребенка влажным полотенцем.

– Рвота и головная боль у нее от повышенного внутричерепного давления. Прежде всего нужно его снизить, поэтому я проткну десять акупунктурных точек.

Сынбом протер кончики пальцев девочки дезинфицирующей ваткой и проткнул их с помощью аппарата для инъекций. Из них потекла кровь. Затем он помассировал холодное, окоченевшее тело ребенка. Пуская кровь, он проверил пульс Соры. Сначала он бешено бился, но по мере того, как энергия и кровь циркулировали, стал постепенно успокаиваться.

Сынбом смотрел на уснувшую Сору. При виде ее бледного лица он чувствовал, словно что-то душило его изнутри. Болезнь прогрессировала сильнее, чем он ожидал. Он хвастался, что сможет вылечить девочку, но времени было очень мало. Для Соры будет лучше как можно скорее пройти лечение в клинике с более современным оборудованием, чем здесь. Сынбом вспомнил ясные глаза ребенка, который улыбался, когда они вместе ели мороженое и печенье. Суджон, оставаясь рядом, вытирала от крови тело Соры теплым влажным полотенцем. Кончик ее носа был красным, возможно, Суджон плакала.

– Ну, что ты думаешь?

– Медуллобластома. Я видел такие симптомы несколько раз.

– Ее можно вылечить?

На этот вопрос Сынбом плотно сжал губы. Он посвятил всего себя изучению болезни Соры и лечению, но это оказалось бесполезным с самого начала. Он посмотрел на бледное лицо девочки.

– Чтобы узнать точно, нужно провести обследование. Если я прав, операцию следует провести без промедления. В таком маленьком городе, как этот, точно нет шансов.

– Тогда как?

Сынбом взглянул на отца Соры, который сидел сзади.

– Девочке нужно в большую больницу, где более компетентный медицинский персонал и лучшие условия, чем здесь. Клиника восточной медицины «Чеиль». Ее главный врач – эксперт в этой области. Клиники восточной медицины далеко не всегда лечат исключительно традиционными методами. Система хорошо работает, когда традиционные методы сочетаются с современными. Главный врач той клиники – талантливый медик, которому уже несколько раз удавалось полностью вылечить эту болезнь. Если опухоль небольшая, шансы есть. Вы действительно хотите спасти свою дочь?

– Разве такой человек ее примет? Ситуация срочная. Наверняка у него целая очередь на лечение? – спросила Суджон.

Сынбом, проигнорировав ее слова, снова задал вопрос:

– Скажите. Вы хотите спасти Сору?

Отец Соры поднял голову. Его залитое слезами лицо повернулось к дочери.

– Она правда сможет выжить?

– Я сделаю все возможное, чтобы спасти ее. – Сынбом кивнул с полным решимости лицом.

Отец Соры склонил голову.

– Прошу вас…

Как только он произнес эти слова, Сынбом схватил ключи от машины.

Уже наступило утро. Он отнес Сору в машину и положил ее на заднее сиденье. Суджон, сев рядом с ней, осторожно поместила голову девочки себе на колени. Она накрыла ее одеялом, которое дал Сынбом, и осторожно закрыла заднюю дверь.

Джонми, которая проснулась рано, чтобы приготовить суп от похмелья и принести его начальнику, увидела, как Сынбом садится в машину.

Удивившись, она тут же подбежала к нему:

– Что у вас здесь случилось?

Когда Сынбом повернулся к Джонми, она увидела, что вся его рубашка грязная и испачкана кровью.

– Болезнь Соры серьезнее, чем я думал, поэтому мы едем в Сеул. Пожалуйста, позаботьтесь о тех, кто сегодня записался в нашу клинику.

– Неужели едете в больницу «Чеиль»?

Потрясенная, Джонми схватила его за руку.

«Вас же выгнали, а вы собираетесь прийти туда по собственной воле? Думаете, они встретят вас с распростертыми объятиями? Наверняка постараются уколоть вас или оттяпать кусочек. А вам и без того пришлось нелегко», – прочитал Сынбом мысли Джонми, отразившиеся на ее лице.

Он спокойно убрал ее руку:

– Все будет в порядке. И с Сорой, и со мной.

Сынбом оглянулся на отца Соры:

– Если вдруг заблудитесь, пока едете за мной, отправляйтесь прямо в клинику восточной медицины «Чеиль».

– Да.

– Сохраняйте бдительность. Нельзя, чтобы вы попали в аварию.

– Да.

Сынбом похлопал его по плечу и сел на водительское сиденье. Отец Соры пошел к своему грузовику. Рядом с ним села и мать Соры. Сынбом завел двигатель и помчался в сторону Сеула.

* * *

Они выехали ранним утром, поэтому прибыли в Сеул еще до полудня. Центр города был полон машин, люди как раз ехали на работу, но Сынбом легко лавировал между ними или срезал через знакомые переулки. Так они приехали в клинику восточной медицины «Чеиль» в Сеуле. Суджон посмотрела на великолепное здание. Ей не верилось, что Сынбом успешно здесь работал. Когда он припарковал машину у входа в больницу, вышел охранник.

– Здесь нельзя парковаться. А? Доктор?

– У меня срочная пациентка, надеюсь на ваше понимание.

– И все же так парковаться…

Сынбом осторожно взял Сору с заднего сиденья и кинул ключи от машины охраннику.

– Простите. Буду признателен, если вы переставите машину.

– Нет, доктор!

Сынбом, не ответив на его восклицание, побежал к входу. Вестибюль первого этажа, где располагались стойка регистрации и смотровая, уже был полон пациентов. Из-за суматохи снаружи несколько охранников внутри больницы увидели Сынбома и преградили ему путь.

– Доктор, если вам нужно на прием, первым делом зарегистрируйтесь.

– Мне нужно встретиться с главным врачом.

– С главным врачом? Вы записаны?

– Конечно. Передайте главврачу, что его ожидает Ким Сынбом.

При этих словах один из охранников зашел за стойку регистрации, чтобы позвонить. После звонка главврач, вероятно, спустится, потому что ему будет любопытно. И тогда…

– Что тут за шум?

Сынбом нахмурился, услышав знакомый голос. К нему подошел Сон Гиюн, ставший заместителем главного врача. Судя по его развязному тону, он уже некоторое время наблюдал за ситуацией.

Когда Сон Гиюн вышел вперед и посмотрел в глаза Сынбому, то сказал с притворным удивлением:

– Ого? Кто этот тут? Случайно, не доктор Ким Сынбом, которого отсюда уволили? Что привело тебя сюда? Ты же ушел так, как будто никогда не собирался возвращаться.

Слова Гиюна привлекли внимание людей в зале ожидания.

«Раскричался на всю больницу, чтобы я ушел, да?»

Сынбом поспешил проглотить слова, рвущиеся из него наружу. Тело Соры, которое он держал в руках, было холодным. Сон Гиюн взглянул на девочку. У него было много способностей. Во-первых, он был весьма догадливым, а во-вторых, прекрасно знал, как ткнуть Сынбому в больное место. Увидев, как Гиюн ухмыльнулся, Сынбом понял, что он собирается использовать обе свои способности. Гиюн уже было открыл рот.

Не упустив момента, Сынбом его перебил:

– Всего один раз!

Сон Гиюн наклонил голову с открытым ртом. А Сынбом поспешил продолжить:

– Разреши мне всего один раз.

– Что?

– Мне очень жаль, что я тебя тогда ударил. Правда. Тогда я вышел из себя, потому что ты сказал, что у меня нет родителей. Ты ведь и сам знаешь, это мой триггер. Я не смог сдержаться.

Сон Гиюн смущенно поводил глазами туда-сюда, ощутив на себе взгляды людей.

– Эй, но ведь дело было не в этом.

– Да, не только в этом. Признаю. Я всегда завидовал тебе из-за твоих родителей. Разве не был бы я дураком, если бы не завидовал сыну, на которого родители готовы тратить кругленькие суммы? Потому я так и поступил. У моих родителей нет ничего, а у твоей замечательной семьи есть все. Я завидовал и всегда хотел опередить тебя. Пусть в конце концов мне это и не удалось. Прости меня.

Сынбом опустил плечи. Сон Гиюн сделал шаг назад и задумался. Этот парень, Ким Сынбом, что-то не то съел? Он не из тех, кто так легко извиняется. Смущенный непривычным поведением коллеги, Сон Гиюн заметил, что люди перешептываются.

– Мерзавец, решил на меня все свалить?

– Хоть мне и не дозволено переходить порог этой клиники восточной медицины, прошу, разреши вылечить только эту больную девочку. Ты ведь талантливый сотрудник, которого раз за разом выбирают пациенты, уж ты-то не станешь отказывать в помощи ребенку, верно?

– Что это за трюк? – закричал Сон Гиюн, не выдержав.

Дзы-ы-ынь. В это время зазвонил служебный телефон на стойке регистрации. Сотрудница ответила на звонок. Она говорила, опустив голову, поэтому Сынбом посмотрел на террасу, ведущую на верхний этаж. Там стоял главный врач Ким Джинтхэ и смотрел на них сверху вниз, прижав к уху мобильный. Глядя Сынбому в глаза, он жестом позвал его в свой кабинет.

Сотрудница вышла и встала перед Сынбомом:

– Вас просят подняться.

– Что? Кто? – вспылил Сон Гиюн.

Сынбом наклонился и заговорил так тихо, что услышать мог только Гиюн:

– Эй, перестань хмуриться. У тебя сейчас красное не только лицо, но даже шея и глаза. Не ощущаешь головокружение? Боюсь, у тебя резко повысилось давление. Прими лекарство. Сам же знаешь какое?

Сынбом, высвободившись из хватки Сон Гиюна, подошел к Суджон, которая стояла в нескольких шагах от них. Похоже, она видела весь его позор.

– Подождите здесь. Я обязательно добьюсь госпитализации для Соры и свяжусь с вами. – С этими словами Сынбом пошел к лифту.

Как раз в этот момент двери лифта открылись, и он нажал кнопку верхнего этажа. Двери медленно закрылись. В сверкающих золотом стенах лифта отразилось лицо Сынбома. Он вспомнил, как несколько месяцев назад так же поднимался на верхний этаж. Тогда он выглядел элегантно, но теперь его лицо казалось изможденным и усталым. Хотя почему-то на душе было спокойнее. Маленькое тельце ребенка вздрогнуло у него на руках.

* * *

Все произошло в одно мгновение. Сынбом посмотрел на открытую дверь в кабинет главного врача больницы. Секретарь поприветствовал его и пригласил войти. Стоило оказаться в роскошном интерьере с ковровым покрытием, и Сынбом больше не слышал стука обуви, который бил ему по ушам. Ким Джинтхэ, сидя в кресле, поднес чашку чая к губам.

– Ты не додумался связаться со мной заранее, прежде чем врываться с таким шумом?

Жу-у-урк. Горячий чай исчез у него во рту.

– Это правда очень срочно.

– Что же такого срочного?

– Девочка семи лет. На основании выявленных симптомов подозреваю медуллобластому.

– А обследование не провел?

– У нас нет нужного оборудования.

Ким Джинтхэ кивнул. А затем поднял палец.

– Будь я на твоем месте, тоже бы примчался ко мне. Но это не значит, что я стану тебе помогать. Ты хоть знаешь, сколько пациентов сейчас меня ждет? Я не настолько свободен и добросердечен, чтобы заботиться еще и о тебе, ведь ты доставил мне столько неприятностей, что пришлось тебя уволить.

Он снова отхлебнул чай. Чмок-чмок. Звук, с которым он облизнул губы, раздражал. Сынбом ненадолго опустил Сору на диван. Маленькие глаза Ким Джинтхэ проследили за Сынбомом. Тот опустился перед главным врачом на колени.

– Я видел новость, которую вы опубликовали. Мне искренне жаль, что я доставил вам массу неприятностей. Я глубоко раскаиваюсь. Приношу мои извинения за то, что я, будучи никем, развязал конфликт с вами, уважаемым главврачом. Я больше никогда не буду пытаться заполучить власть. Прошу, перестаньте злиться.

Сынбом согнулся в низком поклоне. Ким Джинтхэ поставил чашку на столик и облокотился на кресло. Он закинул ногу на ногу и посмотрел на растянувшегося перед ним молодого человека. Ему хотелось снять происходящее на видео, но он сдержался, потому что это было ниже его достоинства. Он взглянул на лежащего на диване ребенка. По дороге сюда Сынбома видели многие глаза и слышали многие уши. Он поднял настоящий шум. Это тоже часть его плана? Какой смышленый парень. Если Ким Джинтхэ не исполнит его просьбу, Сынбом сможет использовать девочку, чтобы взять его в тиски. Кхм. Главный врач выпрямил ноги и откашлялся.

– Я приму твои извинения. Не могу же я просто сидеть и смотреть, как умирает ребенок. Я лично ее вылечу, так что не волнуйся.

Когда Сынбом услышал эти великодушные слова, его лицо просияло. Ким Джинтхэ впервые увидел на лице Сынбома это выражение, и ему стало любопытно.

– Могу ли я спросить, что тебя связывает с этим ребенком?

– Что связывает? А, ну… Это моя первая пациентка.

Ха-ха. Раздался смех. Сынбом совершенно не понимал, что происходит.

– Что же с тобой приключилось? Ты сильно изменился.

– Что?

Сынбом, выйдя из кабинета главного врача, все еще не понимал, что значили его последние слова. Он ведь такой же, как обычно, разве он изменился? Это из-за того, что пришлось отбросить гордость и упасть на колени? Изначально Сынбом не собирался заходить так далеко. Он планировал искренне извиниться за свою ошибку и попросить вылечить девочку, даже если бы пришлось обратиться к человечности главврача или предложить ему взятку. Он думал, что этого будет достаточно, но в тот момент, когда взял в руки маленькое тело Соры и оказался лицом к лицу с главврачом, понял, чего желает больше всего. Вылечить заболевшую Сору. По сравнению с этим встать на колени было сущей ерундой. Тут Сынбом наконец признал, что он, пусть и немного, изменился.

Когда он вышел из лифта на первом этаже, услышал громкий звук сирен. Клиника «Чеиль» начинала как клиника восточной медицины, но со временем вобрала в себя специалистов и западных, и восточных направлений. Через задние ворота к корпусу больницы западной медицины с шумом подъехала машина скорой помощи. Когда парамедики и пациенты вышли из машины, из центра неотложной помощи вышли врачи и медсестры.

В это время мимо Сынбома тоже пробежал врач:

– Отойдите! С дороги!

Когда он задел Сынбома по плечу, тот подскочил на месте. А затем обернулся, потирая покалывающее от холода плечо.

– Хух, это из-за того, что мы в больнице? Даже доктор – призрак! – Ворча себе под нос, он пошел к вестибюлю.

Только завидев его, тут же к нему подбежал отец Соры:

– Доктор, что с Сорой? Как все получилось?

Сынбом отвел его к стойке регистрации:

– К счастью, главный врач пообещал лично о ней позаботиться. Так что заполните бумаги для госпитализации вот здесь.

Когда он сказал это, то увидел, что лицо матери Соры, призрака, который все это время следовал за ними, тоже прояснилось.

Отец девочки плакал:

– Это все потому, что я глупец. Моя маленькая дочь была так больна, а я закрывал глаза и уши, говоря себе, что с ней все будет в порядке, что она скоро поправится. Простите меня – и огромное спасибо! Если бы не вы, со мной…

– Рано плакать. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы она выздоровела полностью. Вам обоим нужно запастись терпением.

– Что?..

– А?

Между Сынбомом и отцом Соры на некоторое время повисло молчание. А ведь отец Соры не знает, что ее мама сейчас рядом с ними.

– Мама Соры, вероятно, тоже переживает на небесах, поэтому вы вместе должны быть сильными. Кстати, а где госпожа Ко? – Сынбом сменил тему.

– А, она вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

– Я пойду к ней, а вы скорее все заполняйте.

* * *

Суджон ненадолго вышла на улицу, оставив отца Соры, которого трясло от беспокойства, в вестибюле. В маленьком саду люди гуляли и болтали. Дул теплый влажный ветер, словно вот-вот собирался пойти дождь. Суджон села на деревянную скамейку и посмотрела на центр города, где раскинулся лес серых зданий. Из-за тумана она едва видела даже прямо перед собой, воздух казался густым.

– Говорят, доктор Ким Сынбом приехал? Слышала, он поцапался в вестибюле с заместителем главврача?

– Правда?

– А кто такой этот доктор Ким Сынбом?

Рядом с Суджон шептались три человека в белых халатах.

– А-а, ты не так давно работаешь здесь, поэтому не знаешь. Он был опытным врачом восточной медицины, но и тем еще выпендрежником – не носил ничего, кроме брендовой одежды. И характер у него был скверный – пациенты заваливали нас жалобами. Но из-за его способностей они продолжали приходить к нему, поэтому его положение естественным образом повышалось, а заодно росло и высокомерие. Говорили, он настолько зазнался, что забыл свое место и попытался пробиться на должность заместителя главного врача с помощью взятки. На этом его поймали и уволили. Даже в новостях об этом рассказывали.

– Правда? Вот почему заместитель не смог даже дернуться перед ним. Но зачем этот врач приехал сюда?

– Без понятия. Сказал, что у него назначена встреча с главным врачом, и тот его позвал. Вроде так было.

– Он ведь не вернется сюда, верно?

– С чего бы его взяли обратно, он же даже в новостях засветился?

– Тс-с!

Суджон увидела, что в ее сторону бежит Сынбом. Его лицо так и светилось.

– Отец Соры сказал, что вы здесь.

Суджон посмотрела на людей, болтавших неподалеку от нее. Они побледнели и убежали. Сынбом, проследив за ее взглядом, увидел их спины и наклонил голову, наблюдая, как они скрываются из виду.

– Что такое? Они вас обидели?

– Как Сора?

– Все хорошо. Главный врач сам будет ее лечить. Сейчас ее отец заполняет бумаги для госпитализации, а саму Сору готовят к обследованию. Начало положено.

– Рада слышать.

Суджон поднялась с места. Внутри что-то давило. Она ударила себя кулаком по груди.

– Что такое? Хотите пить? Там есть кулер.

– …

Суджон, не обращая внимания на болтовню Сынбома, пошла вперед. Как и ожидалось, в Сеуле ей совершенно ничего не нравилось. Кап-кап. С хмурого неба полились капли дождя.

Глава 11

Доктор Чо Гыну

Хотя лечение еще не началось, в темном зале ожидания сеульской больницы «Чеуль» уже собрались люди. Наверняка они с самого раннего утра готовились, чтобы приехать в больницу. Пока они сидели на стульях в шумном зале ожидания, где воздух аж вибрировал от запаха лекарств, за стойку регистрации вышли сотрудники. Как только они заняли свои места и зажегся свет, люди стали ждать, пока их номера загорятся на табло сверху.

Пациенты проходили в нужные отделения в соответствии со своими симптомами. Они направлялись на этажи, где располагались отделение семейной медицины, инфекционное, неврологическое, травматологическое, неврологическое, офтальмологическое и другие отделения, и там усаживались на подготовленные заранее стулья. На экране загорались их имена, раздавался специальный звук, и обладатель имени подходил к медсестре, сидевшей рядом с кабинетом. Она открывала дверь, показывая, куда пройти дальше. А время выхода предугадать было невозможно. Может быть, быстро, а может – долго. Даже те, кто заранее записался на прием, должны были долго ждать.

Тем временем больницу наполняла суета. Детский плач, кашель, болтовня, объявления о том, что кто-то кого-то ищет, а еще сирена скорой помощи где-то вдалеке. Солнце вставало, отражаясь во множестве окон.

В отделение неотложной помощи карета скорой помощи доставила тяжелого пациента. Кто-то крикнул, что он попал в автокатастрофу. Койка была пропитана кровью мужчины, у которого были раздроблены кости рук и ног.

Увидев его раздутый живот, кто-то из врачей закричал:

– Скорее найдите операционную! Позвоните анестезиологу Киму! Кто еще из врачей сейчас не на операции? – спросил доктор, обращаясь к медсестре.

У него было худощавое тело, спутанные волосы, которые долго не мыли, а цвет лица такой болезненный, что его можно было бы принять за пациента, не будь на нем белого халата. Медсестра не ответила на его вопрос. Вместо этого она позвала другого врача. Прибежавший на ее зов доктор прошел мимо и оценил состояние больного.

– Что ты делаешь? Нужно срочно оперировать! – громко кричал первый доктор, обращаясь к врачу, который пальпировал пациента, и ассистирующей ему медсестре.

Они просто игнорировали его. Он несколько раз возмущенно передернул плечами.

Еле волоча ноги, доктор вышел из отделения неотложной помощи и глубоко вздохнул, остановившись около Сынбома:

– Не могут они меня услышать.

Он засунул руки в карманы халата и понурил голову. Вскоре его плечи задрожали, и он вынул руки обратно.

– Я учился до посинения, но вдруг умер. Какой позор! – Доктор сел и заплакал.

Вдруг кто-то постучал по его плечу. Доктор, вздрогнув от испуга, повернулся. В больнице было много призраков. Он очень их боялся, поэтому всеми силами старался избегать встречи, но неужели он случайно привлек чье-то внимание? Перед ним стоял мужчина в брендовом костюме и широко улыбался.

– Ох, доктор, здравствуйте. Вас зовут Чо Гыну?

Сынбом прочитал имя на бейджике, который был слева на груди халата. Испугавшись, врач поспешил закрыть надпись.

– В-вы жнец потустороннего мира? Пощадите. Я еще не готов отправиться на тот свет… Мне очень обидно. С юных лет я мечтал стать врачом и, вместо того чтобы развлекаться, только учился изо всех сил. В итоге я только-только начал работать в клинике травматологической хирургии, спасая пострадавших, только-только начал осуществлять волю профессора Ли Гукчона, но взял и так глупо умер. Какая несправедливость!

Он вытер руками слезы. Но вместо них на руках оказалась кровь. Мужчина перед ним огляделся по сторонам, словно кто-то его преследовал, а затем сделал шаг ближе. Опустив голову, он сказал тихо, чтобы никто не услышал:

– Я помогу облегчить вашу досаду.

* * *

Темной ночью свет в лавке лечебных трав был выключен. Вдалеке лаяла чья-то собака, и ее лай эхом разносился по округе. Когда слышались шум автомобилей, иногда проезжавших по промышленной трассе, и звуки поезда, проносившегося мимо, следуя расписанию, жуки прятались в траве поблизости.

На крыше здания Клиники восточной медицины Сынбом разжег дрова в походной жаровне. Пламя постепенно разрасталось, и он, шмыгая носом от едкого дыма, достал из коробки завернутые в пакет предметы.

– Правда, что, если их сжечь, они перейдут в наш мир? – с недоверием посмотрел доктор Чо Гыну, который стоял рядом с Сынбомом.

– Я видел это своими глазами, – твердо ответил Сынбом, хотя тоже тревожился.

Когда он прошел мимо доктора-призрака Чо Гыну в Сеуле и обернулся, ему в голову пришла мысль. Если врач-человек исцеляет призрака, то помогает ему избавиться от досады, а может ли врач-призрак лечить других призраков? Чтобы проверить эту гипотезу, они вдвоем с торжественной решимостью встали перед огнем.

Сынбом бросил в огонь нераспечатанный шовный набор, в котором были хирургические нити и иглы. Вслед полетели операционный костюм, перчатки и маска. Об этих вещах особенно просил Чо Гыну.

– Это правда необходимо?

Сынбом задумался, действительно ли все эти предметы нужны. Он сжигал медицинские инструменты для того, чтобы зашить раны призраку, но призракам ведь не страшны вирусы и бактерии.

– Я считаю, что эти предметы вызовут у них доверие, как белый халат врача для пациентов, – спокойно ответил Чо Гыну на недовольство Сынбома.

Шу-ух. Когда брошенные в огонь предметы превратились в черный пепел, Чо Гыну, который тихо за этим наблюдал, вскрикнул. Он протянул руки в огонь и вытащил что-то оттуда. Сгоревшие предметы один за другим переместились в потусторонний мир. О-ох! Сынбом глубоко вдохнул. Даже во второй раз зрелище было все таким же удивительным.

– Первый эксперимент удался, – пробормотал Чо Гыну.

Сынбом, увидев это, высыпал в огонь остальные предметы из коробки. Огонь объял скальпель, щипцы, ножницы, вату, хирургический фонарик и другие инструменты.

Запах горящих дров, смешавшись с ночным воздухом, стал слабее.

Сынбом, спустившись по лестнице с крыши, толкнул стеклянную дверь на втором этаже. Дзынь. Колокольчик на двери клиники восточной медицины звякнул. Когда Сынбом осторожно закрыл дверь и щелкнул выключателем, в клинике зажегся свет.

Сынбом прошел по коридору и направился в кабинет иглоукалывания. Отдернув длинную занавеску, он увидел Гонсиль, лежащую на койке на животе. Ее глаза были закрыты, и она казалась мертвой. Позади Сынбома возник Чо Гыну. Врач-призрак уже был одет в операционный костюм и нес с собой все сгоревшие инструменты. Помолившись рядом с Гонсиль, он глубоко вздохнул и открыл глаза. А затем посмотрел на Сынбома. Тот, стоя к призраку лицом, кивнул.

– Что ж, приступим к операции, – решительно сказал Чо Гыну.

Тут Гонсиль открыла глаза и посмотрела на стоящего у нее в ногах Сынбома:

– Я же мертвая, какая мне операция? Мы правда должны это сделать?

– Я помогу разрешить вашу досаду. Так что просто доверьтесь мне, точнее, доверьтесь этому доктору-призраку и лежите спокойно.

После слов Сынбома Чо Гыну снова кивнул.

– Да, просто доверьтесь мне. Что ж, вскрываю ваш живот.

Гонсиль снова подняла голову. Она была недовольной, словно не понимала, зачем вскрывать и без того распоротый живот, но Чо Гыну силой заставил ее лечь обратно. Он вскрыл ее живот, зафиксировал края и начал зашивать разрывы.

– О, получается! Доктор восточной медицины! Второй эксперимент удался! – закричал Чо Гыну, который сомневался, что что-то получится.

Сынбом, увидев его таким, широко улыбнулся.

«Так и знал, что я гений!»

– Тетушка, что бы вы хотели съесть? Чаджанмён? Ребрышки? Просто скажите. Я куплю вам что угодно.

– Эй, откуда у тебя деньги, чтобы все купить?

– Мм, не волнуйтесь, я схватил удачу за хвост.

Сынбом с огромной любовью посмотрел на Чо Гыну, который был всецело поглощен операцией. Ему чаще встречались призраки с поврежденными конечностями, чем с целыми. Этот талант поможет им! В голове уже развернулся бизнес-план.

Сынбом был счастлив при мысли о том, сколько пациентов-людей призраки приведут за собой. Смех вырвался наружу, как будто через его губы подул ветер. А Гонсиль, из живота которой больше не будет вываливаться все съеденное, впервые за долгое время ощутит сытость.

– Пациент-призрак Гонсиль, вам больно? – спросил Чо Гыну, зашивая разорванный живот.

– Я же призрак!

Доктор говорил мягко, но Гонсиль, которая ни с того ни с сего почувствовала тревогу, подняла голову и надула губы. Сынбом внезапно позвал ее и сказал, что приведет какого-то врача-призрака, который зашьет ей живот. Обещал, что даст ей всю еду, которую она захочет.

«Он ведь не решит, что этим избавил меня от досады и теперь наша договоренность больше не в силе, верно?»

После того как Сынбом помог матери Соры избавиться от досады, слухи о нем быстро разошлись среди призраков. Он справился с тем, с чем не смогла справиться даже Суджон, и, как и предполагали Гонсиль и Сынбом, в клинике восточной медицины тоже стали выстраиваться в очередь пациенты-призраки, ожидая лечения. Гонсиль надеялась, что Сынбом поможет ей избавиться от досады до того, как станет слишком занят.

Шли дни, и болезнь Суджон прогрессировала. Глядя на нее, Гонсиль понимала, что ждать больше нельзя. Вместо того чтобы рассчитывать на Суджон, она надеялась, что Сынбом заберет урну у старейшины Чана как можно скорее.

Он же, не подозревая, что чувствует Гонсиль, погрузился в сладкие мечты о том, как сорвет джекпот.

Глава 12

Досада Гонсиль

Тайфун прошел. Цикады, которые прятались от сильных ветра и дождя, начали петь. Их пение с раннего утра и до самой ночи было поистине безжалостно.

Хлоп.

Джонми закрыла окно, как только закончила уборку. Вместо пыли, которую унес ветер, в зал ожидания ворвалась духота летнего дня. Как только окно с двойным стеклом захлопнулось, звуки цикад тоже отдалились. Джонми включила кондиционер.

– Сегодня тоже пойдете к соседям? – спросила она, степлером скрепляя газеты в центре, чтобы они не рассыпались.

Сынбом, который сидел, развалившись на стуле в процедурной, поднял голову. А затем вздохнул.

Услышав это, Джонми, которая продолжала складывать газеты, перевела на него взгляд:

– Что это за вздох?

После поездки в Сеул лицо Сынбома сияло, как только-только распустившийся цветок, но в последние несколько дней он снова стал выглядеть обессиленным. Джонми задавалась вопросом, не была ли задета гордость Сынбома из-за того, что он не смог сам вылечить ребенка, но казалось, дело было не в этом. Сора, которая сейчас лежала в больнице, понемногу начала говорить и даже раз в день звонила Сынбому, чтобы рассказать о всяких мелочах вроде того, хорошо ли она поела и не болит ли у нее что-то. В те минуты он был таким радостным, словно с его плеч упало все бремя мира, но потом снова сидел с кислым видом.

– Вы пошли туда узнать, есть ли местечко, и вас выгнали?

– Она прекрасно отделяет личное от рабочего.

– Все-таки спросили.

– Хм-м.

Сынбом скрестил руки на груди. Джонми отложила газеты в сторонку, села за стол регистрации и положила подбородок на руки.

– Да что с вами?

Смотревший в потолок Сынбом снова вздохнул:

– Почему с женщинами так всегда?

– А что? Госпожа Ко из лавки лечебных трав что-то сказала? Или та тетушка-призрак? – как ни в чем не бывало спросила Джонми.

Сынбом, который соскользнул со стула из-за ее вопроса, снова сел ровно и посмотрел на нее изумленными глазами. Иногда Джонми вела себя так, будто только что вылезла из его головы, и он каждый раз этому удивлялся.

– Откуда вы так хорошо все знаете? Я что, сказал вслух то, что думал про себя?

– Разве в вашем окружении есть еще женщины, кроме них? Так в чем дело? Вы опять что-то натворили?

– Я не знаю, в этом вся проблема. Госпожа Ко попросила меня помочь с лечением, и я это сделал. Да и когда мы ездили в Сеул, все было не так уж и плохо.

– Но после того как вы съездили в больницу, она общается с вами холодно? – Джонми продолжила фразу Сынбома, скрестив руки на груди.

Тот, крепко схватившись за стул, пожаловался:

– И с тетушкой Гонсиль то же самое! Она обходится со мной как-то грубовато. А ведь она должна знакомить меня с пациентами-призраками! Я же так хорошо справился в этот раз! Пусть я и не смог вылечить девочку своими руками, но я же заискивал перед наглецом Сон Гиюном! Да я даже встал на колени перед главным врачом…

– Вы даже встали на колени?

«Из-за своей гордости он высоко держал голову даже тогда, когда его уволили! С чего это вдруг?!» – Джонми аж вскочила с места.

Сынбом замолчал.

– Кхм, с этим ладно. Как бы там ни было, я не сделал ничего плохого! Но по возвращении они не просто оказывают мне холодный прием, они меня ледяным ветром обдувают.

Сынбом скрючился на стуле, будто показывая, что разговор окончен. Джонми, которая держалась за голову, тоже вернулась на свое место. Сынбом встал на колени перед директором, который принял его взятку, а затем уволил его?! Какой шок! Пусть он сделал это ради пациента, но когда успел этот обладатель самого гордого характера в мире так измениться? Неужели дело только в деньгах? Если нет, то в чем?

Джонми, подумав об этом, перевела взгляд на Сынбома, который снова растянулся на стуле. А затем вздохнула, словно история заразила и ее.

Дзынь. Это был хозяин магазина одеял, записавшийся на прием в половине двенадцатого.

– Вы уже пришли? – поздоровалась Джонми.

Сынбом тоже поприветствовал пациента:

– Как ваша голова?

– Боль немного уменьшилась, но я все еще ее ощущаю.

– Проходите. Давайте начнем с иглоукалывания.

– Но можно ли мне делать кровопускание из головы? Боюсь, там возникнет воспаление, ведь у меня диабет.

– Я проткну только наружный слой кожи, все будет в порядке.

Пациентов постепенно становилось больше. Рекламные усилия Джонми возымели блестящий эффект. Кроме того, разошлись и слухи о случившемся с Сорой, и некоторые люди приходили в клинику сами, совершенно забыв о ее плохом имидже. В девять часов пришла работница рисового магазина, которая страдала от последствий автомобильной аварии, а в десять часов – хозяйка ремонтной мастерской, у которой запястья и плечи болели от шитья. Все окошки записи были заняты пациентами. От этого Сынбом определенно должен был испытывать радость, но он чувствовал, словно где-то в душе застряла колючка, которая постоянно его тревожила.

– Вам любопытно, в чем дело? – неожиданно спросила Джонми, как только Сынбом закончил процедуру иглоукалывания и пациент вышел.

Он посмотрел на потолок. Суджон почти всегда относилась к нему холодно, так что с ней все вроде бы понятно, но даже Гонсиль внезапно начала вести себя так, будто что-то ее злило. Сынбом хотел как можно скорее избавиться от этого неприятного чувства. Он кивнул.

– Тогда спросите.

– А?

– Спросите напрямую, почему они так себя ведут, что их разозлило. Выслушайте и вежливо извинитесь, если вы сделали что-то не так. Если только жаловаться, ответ найти не удастся. Кто знает? Может, причина правда совершенно банальна?

Слова Джонми звучали логично. Если причина окажется не банальной, он может извиниться. Ободренный ее словами, Сынбом снял мятый халат.

– Если не знаешь, спроси! Хорошо, это мне нравится!

Он провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. Надо прийти к Гонсиль с ее любимыми снеками и спросить. Пообещав себе это, Сынбом направился к двери.

– Погодите! – Джонми протянула руку и остановила его.

– Что такое?

– Главное – не грубите. Сделайте глубокий вдох, затем выдохните и расслабьтесь…

* * *

– Я вас чем-то разозлил? – спросил Сынбом, который внезапно ворвался в лавку лечебных трав и встал перед Гонсиль, сидевшей на своем обычном месте в пустой комнате ожидания.

Он вдыхал и выдыхал, как велела ему Джонми, но так нервничал, что дыхание все равно сбивалось, поэтому он не мог толком дышать, и слова, которые он собирался произнести, в конце концов резко вылетели изо рта. Глаза Гонсиль, которая смотрела повтор дорамы, округлились, как блюдца.

– Ну, с тех пор, как я вернулся из Сеула, вы…

Холодно ко мне относитесь? Проявляете холодность? Игнорируете меня? Пока он выбирал, какие слова сказать дальше, внутри шевельнулось что-то горячее. Но что же?

– Почему вы так со мной поступаете?

Его голос дрожал. Он положил руки на пояс и глубоко вздохнул. И только после этого, успокоившись, вспомнил, что пришел с пустыми руками.

– Вот же, даже снеков вам не принес.

– Сынбом, как у тебя идут дела? Все хорошо?

– Да разве ж хорошо? Видите, я даже пришел сюда в разгар рабочего дня!

– Ты же спас жизнь Соре и избавил ее маму от досады, не так ли?

– Это верно.

Ну, подумаешь, встал на колени.

Он сел рядом с Гонсиль. На какое-то время лавку заполнили диалоги из дорамы. Но Сынбом, которому было неловко в тишине, украдкой поглядывая на Гонсиль, теребил ногтями штаны. Возможно, она все еще злилась и могла внезапно сказать, что больше не будет рассказывать о нем пациентам-призракам. Или вообще заявить, что больше не хочет видеть Сынбома. Тогда под каким предлогом он будет ходить в лавку лечебных трав? От одной этой мысли ему показалось, что он вернулся к началу. Даже не успев заработать денег.

«А я ведь до сих пор один!» – пришла в голову мысль.

Сынбома не на шутку удивило то, о чем он подумал. Почему вообще ему вдруг взбрела в голову такая абсурдная мысль? Он торопливо потряс головой.

– А теперь избавь и меня от досады. Ведь мало просто зашить мой живот.

Сынбом повернул голову и посмотрел на Гонсиль:

– Так дело в этом?

– Ты же говоришь, что все хорошо.

– Погодите. Вы разозлились из-за беспокойства, что я не избавлю вас от гнева?

– А ты избавишь?

– Ха-ха-ха.

Все было в точности так, как сказала Джонми. Услышав ответ Гонсиль, Сынбом только в этом убедился.

– Конечно! А-а! Если дело в этом, могли бы просто сказать! Почему вы разозлились? Не знаю, что насчет других призраков, но вас-то я точно должен освободить от досады, тетушка!

– Сам же говорил, что не хочешь идти на преступление?

– Вы же сказали, что урна ваша? Вот она и вернется к хозяйке. Я обязательно принесу ее вам, главное – больше не злитесь!

– Я и не злилась. Но когда ты уже собираешься принести мне вкусняшки? – проворчала Гонсиль.

Сынбом, ответив, что сейчас все купит, быстро вышел из лавки лечебных трав.

Когда он шел, раздумывая, не купить ли ей большой набор ее любимых корейских сладостей, господин Чхве, хозяин магазина хозтоваров, окликнул его:

– Эй, доктор восточной медицины!

Он неловко стоял перед хозяйственным магазином. Казалось, что-то доставляло господину Чхве дискомфорт. Когда Сынбом перешел дорогу и приблизился, большая фигура вздрогнула.

– Вы повредили спину?

Когда Сынбом протянул руку, господин Чхве с улыбкой ответил на его рукопожатие. Сильная рука хозяина магазина хозтоваров дрогнула, и Сынбом покачнулся следом.

– Да, у нашего доктора восточной медицины глаз-алмаз. Я в тебе не ошибся.

– Сделать вам иглоукалывание?

– Смогу ли я подняться на второй этаж? Ох! Я сушил перец, как что-то вдруг защемило.

Господин Чхве дрожал, и каждый его шаг казался неуверенным. Сынбом напряг ноги, чтобы не упасть следом, если тот вдруг пошатнется.

– Думаю, нам обоим было бы удобнее, если бы вы сразу установили лифт, не так ли?

– Хе-хе-хе, кто ж знал, что я поврежу спину за сушкой перца?

– Да-да, я уже прекрасно понял, что это произошло, когда вы сушили перец. Напрягите ваши ноги немного сильнее. Нет-нет. Идите в хозяйственный магазин. Я сам принесу иглы.

При этих словах глаза господина Чхве покраснели.

– Прости, что я называл тебя грубияном, даже не зная, что ты такой добрый человек, готовый помочь любому в трудной ситуации.

Наверняка господин Чхве ругал его и словами покрепче. Сынбом просто рассмеялся, повторяя за ним. Ему просто не хотелось вместе грохнуться с лестницы.

– Не волнуйтесь. За лечение придется заплатить по-королевски.

* * *

Гонсиль выглянула в окно. Мимо хозяйственного магазина каждый день проходил старик в таком же старом костюме, как он сам. Сегодняшний день не стал исключением. Костюм, который был слишком большим для его тощего тела, колыхался, следуя за каждым его движением. Но вдруг старик замер. Перед ним стоял Сынбом, который, увидев его, поздоровался. Старик сделал недовольное лицо, но постарался тут же это скрыть.

– Ох, старейшина, как вы поживали? – обратился Сынбом со свойственным ему бесстыдством.

Старик пристально посмотрел на него. Он выставил ногу вперед, положил руку на пояс и вздохнул, глядя прямо в лицо Сынбому:

– Ох, а ведь я хотел с тобой поговорить. Ты как вообще работаешь, что у меня телефон не умолкает? Ты попросил меня об услуге, и я лично изо всех сил нахваливал твою клинику, а ты решил меня в спину ударить? Раз у тебя есть рот, попробуй объясниться.

Когда старик закричал, Сынбом опустил голову.

– Мне действительно нечего сказать о случившемся. Тот пациент постоянно указывал мне, что делать. Как тут сосредоточишься? Я чуть не запутался, кто из нас вообще пациент, а кто врач! Вы так обо мне позаботились, а я ничем не смог вам отплатить. Мне очень жаль.

Старик решил отчитать его, вспомнив события чуть ли не двухмесячной давности, но Сынбом тоже был не промах и великолепно парировал, «накормив» его притворными извинениями.

– Кхм, пусть он и повел себя так, но разве ты не обязан всегда быть вежливым?

– Конечно, старейшина, вы все верно говорите. Но и доверие между пациентом и врачом очень важно. Столь неприятный инцидент случился потому, что между нами недоставало фундамента – веры пациента в то, что я его вылечу. Надеюсь, вы проявите великодушие и поймете меня.

Кхм. Старик кашлянул. Сынбом попрощался с ним и пошел в клинику восточной медицины. Гонсиль фыркнула, отдавая должное задору молодого доктора.

«Если бы я так сделала, он бы разорался».

Старик перешел улицу и подошел к лавке. Хотя его тело было худым, давление, которое от него исходило, становилось все сильнее. Гонсиль вытаращила глаза. Ее взгляд был прикован к урне в руках у старика. Внутри, должно быть, гниет ее собственный прах.

– Старейшина, гуляете?

– Да-а. Как у тебя дела?

Когда кто-то, выходя из лавки лечебных трав, поздоровался с ним, старик преувеличенно широко улыбнулся и помахал рукой.

– Я пришел сюда купить лекарство, потому что у меня то тут, то там болит, а вы, кажется, только молодеете.

Похоже, лесть собеседника доставила старику удовольствие, и он разразился довольным смехом, щелкнув протезами во рту. Затем взгляд собеседника упал на урну Гонсиль, которую старик прижимал к груди.

– Вы все так же носите с собой супругу. Настоящий любящий муж. Наверное, если бы она была жива, вы бы, взявшись за руки, побывали во многих местах.

– Верно. Я очень заботился о жене. Но мог бы заботиться еще лучше.

«Бесстыдства ему не занимать».

Каждый раз, когда Гонсиль видела, как старик хвастается и трясет урной перед людьми, на нее накатывала злость.

Как только старик попрощался с собеседником и они разошлись, лукавая улыбка исчезла с его лица. Он заглянул в окно лавки лечебных трав. Их с Гонсиль взгляды встретились. У нее по коже побежали мурашки от мысли, что он ее видел. Но это была всего лишь случайность, старик отвел взгляд и сплюнул перед собой. Крепко сжатые руки Гонсиль дрожали. Она вскочила с места, а затем вышла из лавки.

– Ты куда? – раздался сзади вопрос Суджон, но Гонсиль не ответила.

Она только цокала языком, и этот звук постепенно отдалялся.

* * *

– Значит, в восемь часов вечера он спит?

Сынбом смотрел на часы, стоя на холме, откуда был прекрасно виден дом старейшины Чана. Во всем доме не горел свет. Лишь бледный экран телевизора мерцал в большой комнате, но и он вскоре погас. Уже темнело, и вокруг светили уличные фонари. Сынбом увидел, что на часах ровно восемь.

– Эта привычка появилась у него с возрастом. Даже его любимый алкоголь был вкусен только в молодости, а сейчас организм не успевает его принимать, вот старик и не пьет почти в последнее время. Он делает всякие здоровые вещи, чтобы прожить подольше. Знаешь, почему он такой худой? Где-то услышал, что может стать здоровее, если будет меньше есть.

– Он так себя вел и при вашей жизни?

– Ох, конечно нет. Тогда вся еда шла ему в глотку. Как он ненавидел, когда ел кто-то другой! – Гонсиль надула губы.

– Сейчас он спит, но вокруг много любопытных глаз. Думаю, лучше войти внутрь в десять. Есть ли рядом с домом или внутри видеонаблюдение? Камеры?

– Откуда деньги на это?

– Хорошо. Давайте провернем это большое дело завтра. Со мной такое впервые, поэтому сердце колотится уже сейчас.

От нервозности на ладонях выступил пот, поэтому Сынбом потер руки друг о друга. Гонсиль посмотрела на него круглыми глазами.

– О чем ты? Я не пойду внутрь.

Сынбом повернул голову и посмотрел на нее.

– Что? Как это не пойдете? Вы же должны стоять на страже!

– Я с таким трудом ушла оттуда и не могу войти обратно. А ты думал, с моей досадой все так легко?

– Даже просто пробраться в чужой дом – уже дело сложное. Это вообще-то преступление! Чтобы меня не поймали, нужны вы, тетушка.

– Не волнуйся! Если старик заснул, он спит так крепко, что хоть из пушки над ухом стреляй. Он думает, что самый главный здесь, поэтому даже дверь на ночь не запирает. Тебе нужно только перелезть через стену и забрать урну. Это ведь довольно легко! – сказала Гонсиль с категоричным лицом.

– На словах-то, конечно, легко!

– Не хочу видеть, как он таскает с собой урну до конца жизни, только чтобы обращаться со мной, как ему вздумается.

Когда Гонсиль говорила, по всему ее телу прошла дрожь. Не похоже, что она шутила. Сынбом взглянул на погруженный во тьму дом старика Чана. Сделать это в одиночку? То, что могло бы быть проще пареной репы, если бы с ним пошла Гонсиль, внезапно превратилось в уровень битвы с финальным боссом в одиночку.

На лице Сынбома возникло плаксивое выражение. Как же нелегко избавлять призраков от досады!

На следующий день в лавке лечебных трав Суджон.

Приближались десять часов вечера. В открытую дверь проникал холодный ветер. Суджон, просматривающая рецепты, прикрыла рот платком и закашлялась. Когда долгий кашель утих, она убрала от губ платок и глубоко вдохнула. Сегодня вечером торговля шла размеренно. Суджон оглядела довольно тихую лавку лечебных трав. Сынбома, который всегда приходил в это время и громко болтал с Гонсиль, не было.

Она подумала о том, как он слоняется тут и там с гордым видом только потому, что ему удалось избавить от досады мать Соры. Хорошо, что ему повезло и все сложилось благополучно. Однако нет никакой гарантии, что он и дальше будет встречать только добрых призраков. Раз есть хорошие, значит, есть и плохие. Что, если на этот раз он встретит кого-то злого и будет действовать согласно своей гадкой натуре? Плохие призраки будут всячески угрожать Сынбому и убеждать его, чтобы использовать, ведь Сынбом жаден до денег. В конце концов он может даже лишиться своего прекрасного тела.

«Чтобы прийти в себя, нужно через всякое пройти».

С губ сорвалась насмешка. Затем Суджон вдруг вспомнила, как Сынбом прятался за ее спиной и дрожал только потому, что увидел призрака. Она взглянула на свою левую руку. Тут же вернулось чувство, которое Суджон ощутила, когда Сынбом держался за ее руку и мелко дрожал. Она отряхнула руку, словно стряхивала пыль.

Она собиралась снова перевести взгляд на рецепт, когда ее внимание привлек призрак Гонсиль. Она сегодня выглядела странно – не стала смотреть свою любимую ежедневную дораму и постоянно выглядывала в окно, словно чего-то ждала. Вытянув шею, она глядела в какой-то невидимый угол.

– Опять, снова! Что вы двое задумали на этот раз? – проворчала Суджон.

Гонсиль тут же сделала вид, что ничего не происходит, и уткнулась в телевизор. Суджон отложила рецепт. Она больше не могла на нем сосредоточиться.

– Да что мы могли задумать? – Гонсиль сделала безразличный вид.

– Говори, куда ушел этот растяпа? Ты ведь знаешь, да? Вы двое постоянно были неразлучны, куда ты его отправила?

– Говорю же, не знаю. Не могу же я знать о каждом шаге доктора восточной медицины.

Суджон ударила по столу:

– Мне послать призраков, чтобы они это выяснили?

Чтобы все узнать, у нее уйдет всего одно мгновение. И еще одно – чтобы выгнать Гонсиль. Ей больше некуда было идти, поэтому она надула губы и нахмурила брови, ненадолго задумалась и закричала:

– Ладно! Я попросила его избавить меня от досады! И сделала это потому, что ты, похоже, не собираешься мне помогать! Да еще и помереть можешь в любой момент!

– Что? Неужели попросила его принести урну? Я могу умереть в любой момент, поэтому ты, тревожась, что я не избавлю тебя от досады, решила втянуть в это ничего не смыслящего юношу?

– Да! Именно это я и сделала. Мне до чертиков надоело видеть здесь рожу моего мерзавца-мужа, и я терпеть не могу, что он обнимает мою урну, притворяясь хорошим перед окружающими! Забыла, как я умерла?!

– Ты с ума сошла? Нельзя же о таком просить. Думаешь, твой мерзкий муж так просто отдаст урну? Ты попросила Сынбома ее украсть, да? Что ты, что он – два сапога пара.

Суджон засучила рукава и вышла из лавки лечебных трав. Гонсиль погналась за ней.

– Какой смысл туда идти? Наверняка Сынбом уже внутри. А муж дрыхнет без задних ног, не о чем волноваться!

– А если его поймают? Ты же прекрасно знаешь, что невозможно забрать у того мерзавца даже кости, но такое говоришь? Тебе совсем не жаль Сынбома? Нельзя было делать этого.

С этими словами Суджон побежала к дому старейшины Чана. Гонсиль оглянулась.

– Жаль? Разве есть на свете кто-то несчастнее, чем я?

Гонсиль подумала о Сынбоме. Поначалу она просила его принести урну из-за того, что ее раздражало и бесило желание Сынбома поладить с ее мужем. Но сейчас она начала колебаться. Чтобы укрепить свою слабеющую волю, она потребовала, чтобы Сынбом избавил ее от обиды, тем самым связав его по рукам и ногам. Доктор восточной медицины ничего не знал о ее муже.

Гонсиль побежала вслед за Суджон.

* * *

Сегодня Сынбом уделил особое внимание своему внешнему виду. Он оделся во все черное, чтобы не бросаться в глаза в темноте, и надвинул на глаза бейсболку, чтобы скрыть лицо. Как и планировалось, в десять часов вечера он прижался к стене в месте, куда не доходил свет уличных фонарей, и огляделся по сторонам. Вдалеке в чьем-то дворе залаяла собака. Вокруг было шумно из-за ветра и стрекота насекомых. Сынбом внимательно прислушался, чтобы понять, не слышно ли в этом шуме присутствия людей. Наконец, убедившись, что все нормально, он схватился за край стены и подтянулся наверх. Его кожа немного стерлась, но он, не беспокоясь об этом, перемахнул через стену.

Только приземлившись на другую сторону и потерев ставшие горячими ладони, он с запозданием вспомнил, что в кармане брюк у него лежат рабочие перчатки. От нервов он совершенно о них забыл. Нельзя было оставить отпечатки пальцев нигде в доме. Надев перчатки, Сынбом заглянул внутрь. Там было темно и тихо. Готовый к темноте, он включил принесенный с собой фонарик размером с палец. Маленький и слабый луч света пересек двор.

Сынбом, двигаясь бесшумно, остановился перед входной дверью. Он медленно потянул за ручку, и дверь со скрипом открылась, как и обещала Гонсиль. Когда он вошел внутрь, влажный воздух окутал все тело, затрудняя его перемещение. В доме было мрачно, возможно, потому, что уже настал конец лета. Сынбом использовал фонарик, чтобы осветить себе путь.

В тихом доме слышались лишь очень осторожные шаги Сынбома, звук его дыхания и шуршание одежды, когда она терлась при ходьбе. Ему казалось, что шум, который от него исходил, был настолько громким, что приходилось беспокоиться, как бы его не услышал хозяин дома. Сердце тоже билось так сильно, словно собиралось вот-вот выскочить из груди.

Чтобы успокоиться, Сынбом сделал глубокий вдох и как можно тише выдохнул. Когда он вошел в гостиную, фонарик осветил старый диван. Напротив него стоял телевизор, а рядом с ним – комод. Вдруг дверь спальни со скрипом открылась. Сынбом рефлекторно спрятался за диваном. Босые ноги старика прошлепали по полу, а затем открылась еще одна дверь. Он даже не включил свет. В темноте раздался звук мочи, которая слабой струей падала в унитаз. Старейшина Чан вышел из туалета, даже не спустив воду. Шлеп-шлеп. Тяжелые шаги. Вскоре он прошел через гостиную и исчез в своей комнате. Через некоторое время послышался храп.

Изо рта сам собой вырвался вздох. Сынбом, с трудом пошевелив затекшими ногами, встал. Дерьмо. Он ни за что не пойдет на что-то подобное снова. Ему хотелось поскорее выбраться из этого дома. Он, украдкой поглядывая на хозяйскую спальню, осторожно встал перед комодом и потянул за дверцу, раздался тихий щелчок. Сынбом тяжело сглотнул. Его рука, дрожа, потянулась к урне. Когда Сынбом уже подумал, что его сердце вот-вот выскочит, он отчетливо услышал храп. Вместе с ним уха коснулось холодное дыхание.

Сынбом перевел взгляд в сторону. Черная тень стояла сбоку от него, наклонив голову.

Послышался характерный скрипучий голос:

– Кто это? А, случайно, не доктор восточной медицины?

Фонарик упал на пол. Вздрогнув, Сынбом сделал шаг назад и врезался в полуоткрытую стеклянную дверь комода. По инерции она распахнулась во всю ширь. Глаза старейшины Чана, освещенные бледным светом, метались по двери. Сердце Сынбома колотилось, а голова не работала как следует. Его шея затекла, он обливался потом.

– Э-это не то, что вы думаете.

Он никак не смог бы подготовить никакой речи для такой ситуации. Хоть смутно и понимал, что может попасться, но и подумать не мог, что это действительно произойдет. Разве Гонсиль не убеждала его, что старика Чана даже пушкой не разбудишь?

Пока Сынбом говорил, его глаза медленно пробежали сверху вниз по старику. Старая серая майка для бега с дыркой на груди, полосатые пижамные штаны с торчащей желтой резинкой, деревянная трость в руке.

– Ты должен был остановиться, когда отплатил местью за мою услугу. Как бы плохо ни шел твой бизнес, так поступать нельзя. Теперь ты решил прийти ко мне домой и украсть мои вещи?

Морщинистое лицо старика Чана, на котором лежали тени, снова повернулось к Сынбому.

– Вы можете мне не верить, но все это – воля вашей супруги. А теперь перестаньте беспокоиться и отпустите меня.

– Так ты не просто сошел с ума, ты совсем спятил. Считаешь это оправданием? Воля моей жены? Я могу делать с прахом моей жены, которая померла несколько десятков лет назад, все, что мне вздумается, а ты собираешься мне указывать?

– Вот я и говорю, что это просьба вашей покойной жены…

Сынбом увидел, как рука старика поднялась, и инстинктивно бросился в сторону. Трость рассекла воздух. Звяк! Стеклянная дверь разбилась вдребезги и упала на Сынбома, который растянулся на полу лицом вниз.

– Эта женщина мертва! Сдохла в автомобильной аварии! Ты меня понимаешь? – закричал старик в спину валявшемуся на полу Сынбому.

– Старейшина, успокойтесь и выслушайте меня…

– Молчать! Думаешь, я стану слушать вора вроде тебя?

Трость снова рассекла воздух. Сынбом торопливо встал и побежал. Было темно, и он не знал, куда бежит. Только после того, как он упал, врезавшись в стол и стул, понял, что попал на кухню. Когда он встал, оперевшись о стул, и огляделся, заметил, что оранжевый свет уличного фонаря проникает в длинное кухонное окно.

Прибежал старейшина Чан. Сынбом, хромая, перешел на другую сторону стола. Ба-ба-бах. В темноте старейшина, как и Сынбом, врезался в стол и упал. В то же время Сынбом бросился к входной двери. В темноте, даже не надев обувь, он потянулся к двери, чтобы открыть ее, и нащупал ручку.

– Я заставлю тебя пожалеть, что ты вломился ко мне!

Сынбом возился с холодной ручкой, не в силах как следует взяться за нее. Из-за рева старейшины Чана Сынбом совершенно лишился рассудка. Почувствовав, что его схватят, если он продолжит свои попытки, Сынбом как можно тише вошел в одну из двух комнат справа от входной двери.

Он тяжело сглотнул и оглядел комнату. Ее заполняли шкаф, туалетный столик и другие всевозможные вещи. Внутри стоял густой запах плесени.

Шлеп, шлеп, шлеп. Звук шагов по полу приблизился к входной двери. Сынбом посмотрел в окно, откуда виднелся свет уличных фонарей. Если открыть его и вылезти… В этот момент черная тень быстро пересекла комнату. Сынбом, вздрогнув от испуга, резко вдохнул. Тут кто-то есть? Тень на четвереньках проползла от туалетного столика до окна, рядом с которым в углу стоял шкаф, и скрючилась.

Он совершенно не ожидал, что здесь кто-то будет. Сейчас казалось, что уж лучше бы его поймала полиция. Хозяин дома хотел забить его до смерти. Как только Сынбом собрался сделать шаг к окну, тусклый оранжевый свет уличного фонаря, льющийся снаружи, осветил чью-то маленькую голову. Взгляду Сынбома предстало морщинистое лицо седовласой старухи, которое исказила гримаса. Она тут же закрыла лицо обеими руками, больше напоминающими палки.

– Ы-ыкх! Не бей меня!

– Простите, бабушка. Я ничего вам не сделаю. Только вылезу через окно. Поэтому прошу, тихо… – взмолился Сынбом, сложив руки перед собой.

Когда он сделал еще шаг к окну, рот изумленной старухи раскрылся.

– А-а-а! А! А!

Череда громких криков, от которых скручивало все тело, казалось, пронзала уши. Сынбом в замешательстве вытянул руки вперед.

– Я не сделаю вам больно. Успокойтесь, успокойтесь.

Бах! Дверь открылась, и вошел старейшина Чан. Он встал, загородив собой дверь, и заткнул уши.

– Опять, опять, опять! Мама! Тише ты! Пока я тебя не прикончил… А? Но ведь моя мать мертва?

– Была не была.

Сынбом побежал. Когда он оттолкнул старейшину Чана и рванул к входной двери, его взгляд зацепился за урну Гонсиль. Раз его все равно поймали и ему несдобровать, пусть хоть ее досада пройдет. Он вернулся в гостиную, а когда обернулся с урной в руках, старейшина Чан оказался прямо перед ним. Тяжелое дыхание утихло. Как будто Сынбом отрекся от всего в тот миг, когда увидел старейшину Чана. Нет, это чувство было глубже, чем простое смирение. По позвоночнику пробежал холодок.

Когда старейшина Чан поднял руку, чтобы почесать лысину, Сынбом заметил, как сверкнул кухонный нож. Стоя в проходе, старик был готов взмахнуть этим ножом, куда бы Сынбом ни побежал.

– Насколько мне известно, на данный момент в нашей стране нет ни одного случая, когда чье-то убийство было признано необходимой самообороной.

– Заткнись!

– Ага.

Громкий крик заставил Сынбома закрыть рот. Стоило ему это сделать, как дом заполнили вопли старухи. Старейшина Чан растерянно глянул назад. Сынбом же продолжал смотреть на нож, который тревожно дрожал в его руке. Он и подумать не мог, что старик, заподозрив его в краже, возьмет в руки нож.

Сынбом догадывался, что старейшина Чан не обычный человек, но и подумать не мог, что в нем живет такая жестокость.

Надо было просто сбежать. Если бы Сынбом сразу знал, что старик придет с ножом, он бы выпрыгнул в окно, несмотря на всю привязанность к Гонсиль. Что окажется больнее – порезаться о стекло или получить удар ножом? Сынбом чувствует боль даже во время иглоукалывания, разве оба этих варианта не хуже?

– Мама все время воет. Но она ведь мертва. Это я убил ее, – сказал старейшина Чан, продолжая крепко сжимать в руке нож.

О чем он вообще? Он тоже видит эту старуху? И он только что сказал, что убил собственную мать? В этот момент… Раздался громкий крик, не дав Сынбому времени привести в порядок запутанные мысли.

– Да разве ты только мать убил?! А как же я?!

– Тетушка?

Позади старейшины Чана возникла Гонсиль. Сынбом немного успокоился, увидев знакомую, но… Погодите-ка! О чем они оба говорят?! Сынбом был в замешательстве.

– Доктор восточной медицины, ты в порядке? – спросила Гонсиль, заметив его.

И тут…

– А-а! – вскрикнул старейшина Чан и упал на спину.

Его взгляд был обращен к Гонсиль. Она, встретившись с ним глазами, удивилась не меньше. Гонсиль оглянулась на Суджон, которая только что вошла в дом.

– Так он же меня видит!

Суджон кинулась в спальню. Тело старика Чана распласталось на кое-как расстеленном одеяле, как сухие дрова. Оказавшись рядом с ним, она проверила его пульс. Сердце не билось, но на влажной коже еще оставалось тепло.

– Эй, доктор восточной медицины! – закричала Суджон, положив руки на грудь старейшины Чана.

* * *

Прошлое.

Давным-давно, когда этот полуразрушенный дом еще был новым, только-только построенным зданием, а просторный костюм идеально сидел на молодом теле старейшины Чана, точнее, Чан Ёнхо.

Гонсиль очень заволновалась, услышав, как открылась входная калитка, а во дворе раздались шаги. Она перестала мыть пол и поднялась, но тут же пошатнулась из-за нахлынувшего головокружения. Едва она успела опереться о стену и прийти в себя, как во дворе послышался свист. Сердце Гонсиль билось с ним в такт. Она очень надеялась, что сегодня муж в хорошем настроении.

Входная дверь открылась. Стоило вдохнуть едкий аромат лосьона, как пустой желудок Гонсиль перевернулся и она почувствовала тошноту. Тяжело сглотнув, она побежала к двери.

– Вы вернулись.

Она сложила руки вместе и опустила голову примерно наполовину.

– Да-да, – без особого энтузиазма ответил муж и скинул начищенные до блеска туфли.

Когда он прошел мимо, Гонсиль быстро опустилась на колени, взяла разбросанные по полу туфли и аккуратно поставила их, повернув носками наружу. Чан Ёнхо снял серый пиджак, который тут же подхватила подбежавшая Гонсиль. Ослабляя по дороге галстук, Чан Ёнхо невозмутимо прошел на кухню и провел пальцем по шкафам и полкам. Затем пристально уставился на палец таким взглядом, словно не простил бы ни единой пылинки.

Он открыл дверцу холодильника. Проверил, что еды оставалось ровно столько же, сколько было, когда Чан Ёнхо вышел из дома. Он заглянул в рисоварку, потом подошел к небольшой кладовой рядом с кухней и пересчитал там картофель и кукурузу.

– Странно.

Рука мужа, которой тот пересчитывал продукты, остановилась. Он наклонил голову. Руки Гонсиль задрожали, когда Чан Ёнхо пристально взглянул на нее.

– Скажи мне. Ты так поправилась потому, что ешь что-то без моего ведома?

– Что?

– Непохоже, что ты ешь что-то в этом доме. Может, у соседей? Опять сюда приходила потрещать мерзавка-соседка?

– Нет.

– Смотри! – Чан Ёнхо схватил руку Гонсиль, от которой остались кожа да кости. – Вижу жир на твоих руках и боках, а живот так вообще болтается!

Он ущипнул обвисший живот Гонсиль.

– Я же говорил тебе, что с возрастом нужно контролировать свой вес. Забыла? Или ты тоже хочешь к старости растолстеть, заболеть и помереть, как моя мать? Чтобы ты лежала, не в силах пошевельнуться, а я за тобой говно и мочу убирал?

Из-за небрежного прикосновения сильных рук мужа Гонсиль беспомощно упала. После смерти матери Чан Ёнхо считал за правду то, что правдой точно не являлось. Заболел тут именно он. Или нет? Может, он был таким с самого начала? Гонсиль подняла голову и посмотрела на него.

– Я три дня ничего не ела. Посмотрите внимательно. Остались одни кости. Так что не сердитесь. Вы ведь знаете, что ваша матушка умерла не от болезни. Прошу, не сердитесь.

– Решила отвертеться? За идиота меня держишь? Я все знаю! Говорил же тебе не пререкаться со мной!

Он грубо схватил лежащую без сил Гонсиль за руку и рывком поднял ее.

Дин-дон. В этот момент раздался звонок в дверь. Чан Ёнхо отбросил руку Гонсиль и посмотрел в интерфон. Видео на экране было размытым и имело низкое качество, но все равно можно было разглядеть мужчину, которого на этот раз назначили старостой деревни. Вдруг Чан Ёнхо вспомнил, что встретил его мимоходом и предложил зайти как-нибудь поесть вместе. Это было сегодня? Он нажал кнопку открытия калитки.

– Не сиди без дела, вставай и иди накрывать ужин. Раз к нам пришел гость, достань и пожарь для него мясо.

Чан Ёнхо открыл входную дверь.

– Кто тут у нас?

– Здравствуйте. Решил зайти к вам поужинать.

Староста деревни выглядел лет на пять или шесть младше Чан Ёнхо. Гонсиль высунула голову из кухни. Ее глаза встретили взгляд старосты, который вошел в дом вслед за мужем, и она склонила голову в знак приветствия. Когда он улыбнулся ей приятной улыбкой, его глаза напоминали полумесяцы.

– Госпожа, здравствуйте. Я очень волновался, услышав, что вы плохо себя чувствуете. У вас и сейчас не очень хороший цвет лица. Боюсь, не зря ли я заявился к вам на ужин.

– Дружище, почему ты говоришь такие грустные вещи? Она уже выздоровела. У нее всегда такой цвет лица, не волнуйся. Садись сюда.

– Да, не обращайте внимания, – ответила Гонсиль, но Чан Ёнхо уже заговорил с гостем, поэтому ее слова повисли в воздухе.

Она начала готовить. Достала из морозилки говядину и разморозила ее, затем выложила на тарелку панчханы[14]. А на газовую плиту поставила твенджан ччигэ[15]. Живот уже громко урчал от запаха еды. Рот наполнялся слюной, и Гонсиль постоянно облизывала губы. Ей ведь можно хотя бы попробовать блюда? С этой мыслью она украдкой глянула на сидящего в гостиной мужа, но ее глаза встретились с его суровым взглядом, направленным в ее сторону. Казалось, он наблюдал абсолютно за всем.

Когда Гонсиль поставила приправленную говядину на огонь, на нее снова накатила тошнота. От аппетитного запаха мяса у нее перед глазами все закружилось. Она схватилась за раковину, глубоко вздохнула и с трудом успокоилась. Едва придя в себя, она достала большой стол. Спиной Гонсиль продолжала ощущать пронзительный взгляд мужа.

Стол на шесть человек был весь заставлен едой. Чан Ёнхо постоянно звал в гости своих знакомых, и каждый раз Гонсиль должна была готовить так много еды, чтобы в ней не было недостатка. Краб в соевом соусе или в маринаде, всевозможные панчханы из овощей, скат с приправами, различные виды кимчхи и даже тонкие мясные ломтики из говяжьей головы. Не хуже настоящего банкета. Когда Гонсиль поставила на стол рис, твенджан ччигэ и пульгоги[16], стол был накрыт полностью. В завершение она принесла женьшеневую настойку, и тут подошел муж.

– Это все? Плоховато ты стол накрыла, – сказал он с наигранным разочарованием.

Тут подошел гость:

– Вы так много всего приготовили? Да разве это плоховато? Можно наесться до отвала.

Чан Ёнхо взялся за столик, глядя на похвалившего еду старосту деревни.

– Ха, да ну тебя, много… Давай-ка перенесем столик в гостиную. Поможешь мне?

– Конечно, помогу.

Перенеся стол в гостиную, мужчины сели перед ним друг напротив друга. Пока они наливали женьшеневую настойку, снова обменялись любезностями.

– Для меня большая честь, что сам старейшина нашей деревни Иптонни пришел в мой дом, чтобы разделить со мной трапезу.

– Нет-нет. Это для меня большая честь, что главный землевладелец деревни кормит меня, хвалит и делится мудростью.

– Стол не слишком богат, но ешь вдоволь. Если чего-то не хватит, говори.

– Да, буду есть с аппетитом.

Выпив, они приступили к трапезе. Обсуждая большие и маленькие события деревни, они время от времени поднимали рюмки. Староста деревни отвернулся, чтобы опрокинуть в себя еще одну рюмку настойки, и моргнул. Гонсиль, которая стояла на кухне, наблюдая, чтобы ни в чем не было недостатка, встретила взгляд уставившегося на нее старосты. Тот торопливо поставил рюмку на стол и встал.

– Госпожа, вы тоже идите сюда. Вам было трудно накрыть для нас стол, так хоть поешьте вместе с нами.

– Что? А, я…

– Вы ведь все равно поедите потом одна, так ешьте сейчас.

Гонсиль наблюдала за реакцией Чан Ёнхо. На его лице было написано неодобрение, но он особо не возражал. Она взяла миску с рисом, ложку и села за стол. Вместе с ней на место вернулся и старейшина деревни.

– Что ж, говоришь, в деревне Суджонни восстанавливают ратушу?

Прервавшийся ненадолго разговор возобновился. Деревня Суджонни располагалась рядом с Иптонни.

– Да, говорят, на этот раз благодаря поддержке государства построят двухэтажное здание. Такой шум стоит до поздней ночи от грузовиков, которые перевозят материалы.

– Выходит, нам нужно построить три этажа.

– Ха-ха-ха, старейшина, понадобится ваша помощь.

– Конечно. Забыл, какая у нас деревня? Это место известно своей энергетикой, ведь здесь из поколения в поколение рождаются доктора наук. А значит, она должна сверкать, затмевая соседей.

Гонсиль все это время наблюдала за мужем, который, ухмыляясь, опрокидывал в себя настойку, но затем переключила свое внимание на рис и панчханы. Она колебалась, боясь взять ложку. Старейшина, продолжая разговаривать с ее мужем, пододвинул панчханы к Гонсиль, чтобы ей было удобнее есть. Она взяла ложку, медленно зачерпнула твенджан ччигэ и положила в рот. Приятный, сладкий вкус окутал язык. Дальше она зачерпнула ложку белого риса. Когда блестящий рис попал в рот, Гонсиль даже не успела его как следует прожевать, так быстро он опустился в горло. Тошнота, которая последнее время терзала ее, вдруг исчезла, словно ее и не бывало. Голова закружилась, унося Гонсиль далеко от голосов мужчин.

Ее руки начали работать быстрее. Голод, который она изо всех сил старалась подавить, проснулся и начал подгонять ее. Она положила в рот еще ложку риса, а сверху добавила кимчхи из капусты. Прожевав их несколько раз, она схватила кусочек пульгоги. Палочки для еды бесстыдно вертелись в ее руке. Отложив их, Гонсиль принялась есть пульгоги руками. Пригоршня мяса, оказавшись во рту, обволакивала язык. Рис она черпала ложкой, а к панчханам тянулись ее руки. Она жевала кимчхи из молодой редьки. Откусила кусочек краба в маринаде, завернула несколько кусков мяса в кимчхи из капусты, сунула в рот и почти тут же проглотила. В горле пересохло. Стоило запить съеденное холодной водой, как даже головокружение, которое испытывала Гонсиль, исчезло.

В гостиной повисла тишина. Она вернулась в реальность. Ее взгляд, сосредоточенный на остатках еды в обеих руках, переместился на мужа. Перед глазами предстало окаменевшее лицо Чан Ёнхо. Переведя взгляд в сторону, Гонсиль увидела широко открытые глаза старосты деревни.

– А… – Он не нашел, что сказать, и просто отвернулся.

Стук. Муж поставил на стол стакан, который держал в руке.

– Прости, но тебе уже пора.

– Что? А, да.

Услышав слова Чан Ёнхо, староста с запозданием пришел в себя и поднялся.

– Давай в следующий раз где-нибудь выпьем.

– А, да. Конечно.

Чан Ёнхо чуть ли не вытолкал старосту из дома. Входная дверь закрылась, и внутри опустилась пугающая тишина. Все тело Гонсиль дрожало.

«Что я только что натворила? Как я посмела?»

Она чувствовала тяжелую энергетику мужа рядом с собой. Гонсиль, на плечи которой опустился тяжелый страх, склонилась в три погибели:

– Дорогой, простите меня. Я была так голодна, что даже не понимала, что творю. Мне очень жаль. Пожалуйста, простите меня.

Чан Ёнхо, нависая над дрожащей женщиной, расстегнул ремень и вытащил его из штанов. Он повис до пола.

– Ты не просто уселась за стол, когда мужчины говорили о важных вещах, но и посмела вести себя так непристойно?! Да еще и на глазах у старосты деревни?

– Мне жаль. Простите. А-а-ай!

Щелк! Длинный толстый ремень прорезал воздух и впечатался в худую спину Гонсиль.

– Заткнись!

Ремень не остановился. Сколько бы ни извинялась Гонсиль, гнев Чан Ёнхо не утихал.

– Посмела опозорить меня на всю деревню. Таких, как ты, нужно как следует наказывать!

Он хлестал ремнем и пинал Гонсиль, а та корчилась от боли. Ее крики разносились по всему дому. Она складывала руки в умоляющем жесте, причитала, что совершила ошибку, и смотрела на лицо мужа. Оно все покраснело и исказилось, а глаза, которыми он смотрел на жену, безумно закатились. Как в тот день, когда он забил свою мать до смерти. Гонсиль вдруг обуял страх. Сегодня все было не так, как обычно. Она вполне могла умереть. Единственными словами, что срывались с губ женщины, которая, опутанная страхом, ничего не могла сделать с нахлынувшей на нее болью, были просьбы о прощении. Она могла умереть. Но что может сделать в ситуации, когда над ней нависает огромное тело мужа, бесконечно маленькая, беспомощная женщина?

Щелк. Дверь открылась.

– Старейшина!

Староста деревни, который должен был уже уйти домой, подбежал и схватил Чан Ёнхо.

– Остановитесь. В чем так провинилась ваша супруга?

– Пусти! За подобное и умереть мало! Не лезь в дела чужой семьи!

Гонсиль, лежа в ногах двух спорящих мужчин, увидела, что входная дверь открыта. Дверь, которая всегда была намертво заперта, теперь распахнута чуть ли не настежь, и ее ярко освещают красные лучи закатного солнца.

«Беги!» – в ушах послышался голос свекрови.

Матушка, казалось, подталкивала Гонсиль в спину. Женщина поднялась с пола. Все тело пульсировало, но ее это совершенно не беспокоило.

– Эй! Ты куда пошла?! Стой на месте!

Резкие слова мужа пронеслись мимо ушей. Гонсиль побежала. Выскочив через входную дверь, она пересекла двор и оказалась за воротами. На ней не было обуви, поэтому в ее босые ноги впивались мелкие камушки, но она не обращала на это внимания. По обе стороны дороги стебли риса склонили свои желтые головы. Они танцевали, повинуясь порывам ветерка и приветствуя Гонсиль, спешащую вырваться из деревни.

Выйдя за ее пределы, она ощутила холодный запах леса. Теперь она свободна! Она выжила! Больше не придется дрожать от страха перед насилием! С этими мыслями она бежала вперед. Даже не подозревая, что навстречу ей мчится грузовик.

* * *

Сынбом бросился в спальню. Там лежало тело старика Чана. Суджон сидела рядом и нажимала ему на грудь обеими руками. Сынбом застыл.

– Ты чего стоишь столбом? – крикнула Суджон Сынбому, который колебался.

Тот опустился на колени напротив нее. Затем запрокинул голову мертвого старика назад и надавил двумя руками на его твердую грудь, как это делала Суджон. Под давлением тощее тело беспомощно дернулось. Затем Сынбом наклонился и выдохнул в его влажные губы.

Вскрикнув, старейшина Чан оглядел гостиную и спальню. Кажется, он обо всем догадался.

– Уа-а-а! Спаси меня! Я не могу вот так умереть! Спаси!

Он не мог смириться с собственной смертью и боялся. Он пополз к Сынбому, но Гонсиль встала у него на пути. Из ее глаз лились кровавые слезы.

– Ты так просто умер?! Невероятно! Ты должен был умереть так же безобразно и мучительно, как мы. Забил мать до смерти, а меня морил голодом, так что я, даже сбежав, попала под машину и умерла! Видишь это?

Гонсиль подняла футболку и продемонстрировала живот. Сынбом, который продолжал делать искусственное дыхание, посмотрел на нее.

– Уа-а-а!

Старейшина Чан попытался скрыться от нее, размахивая двумя похожими на палки руками. Он подполз к дивану и уткнулся головой в щель.

– Нет, не может быть. Я никак не мог умереть, – бормотал он, а его тощее тело тряслось.

– А! А! А! – По всему дому все еще разносились крики старухи.

Гонсиль вошла в ее комнату. Когда она пересекла полуоткрытую дверь, ей показалось, что она услышала голос свекрови, смешанный с криками: «Это ты виновата, что тебя ударили».

Ей вспомнились слова свекрови, которые та произнесла, когда муж впервые ударил Гонсиль вскоре после свадьбы. Причиной стало то, что она не сумела приготовить еду для поминального обряда. Когда Гонсиль глядела в холодные глаза, которые сейчас смотрели на нее, ей казалось, что это произошло только вчера. Но в какой-то момент муж начал бить даже сказавшую эти слова мать.

– Матушка!

Гонсиль взглянула на свекровь – та забилась в угол комнаты, вжав голову в плечи и крича. Точно так же, как муж, который прятался снаружи, отрицая реальность.

– Матушка!

Гонсиль подошла и взяла свекровь за плечо. Старуха, испугавшись, обернулась к ней.

– Невестка?

– Матушка, почему вы все еще здесь? Почему?!

– Где ты была? Почему пришла только сейчас? Ёнхо… Ёнхо постоянно бьет меня, я так напугана. Почему ты пришла только сейчас?

– Идемте уже.

Гонсиль потянула свекровь за руку. Но когда они собирались уже пересечь порог комнаты, та испуганно выдернула руку.

– Нет! Если выйду отсюда, Ёнхо забьет меня до смерти. Нельзя выходить!

– Можно. Выходите скорее.

– Не хочу.

В ответ на упорный отказ свекрови Гонсиль разозлилась:

– Почему вы так себя ведете? Говорю же, можно выходить! Вы уже умерли. Сколько еще собираетесь сидеть взаперти? Идемте. Отправляйтесь в загробный мир хотя бы сейчас, чтобы жить там в комфорте!

– А? Кто это так рыдает? Разве это не плач моего Ёнхо?

Услышав голос старейшины Чана, который прятался в гостиной, свекровь выглянула за дверь.

– Не хочу. Не хочу умирать. Все, что мне принадлежит, здесь, так много всего осталось! Как я мог умереть? Не хочу!

Теперь крики его страха превратились в вопли обиды.

– Ох, мой сынок!

Свекровь, пройдя мимо Гонсиль, выбежала в гостиную. Обнаружив своего сына плачущим в углу дивана, она похлопала его по спине.

– Что такое? Кто тебя так расстроил?

– Мама?

– Да, мамочка здесь. Не плачь.

Заливаясь слезами, старейшина Чан обнял старуху.

– Мама! Она говорит, что я у-у-у-умер. Не хочу. У меня еще остались дела. Я хочу жить.

– Кто тебе так наврал? Это она сказала? Нет, нет.

Мать бросила на Гонсиль свирепый взгляд.

– Матушка, хватит. Это ведь сын забил вас до смерти! Давайте теперь с легкой душой…

– Ах ты, мерзавка! Кто это умер?! Вообще-то он – мой сын и твой муж. Он нас бил, потому что мы того заслуживали! Если глава хочет как следует управлять семьей, он должен идти на такое, даже переступая через боль!

В конце концов вот как все получается. Весь тот абсурд, который они переживали все последние годы при жизни, ожил в одно мгновенье. Им приходилось терпеть абсолютно все лишь потому, что этот человек был их сыном и мужем. Они стали вещами, собственностью этой семьи, не имея возможности даже показать или рассказать кому-то, что их избивают и морят голодом. А все из-за страха, что их будут упрекать. Прочная, нерушимая связь.

Гонсиль сжала дрожащую руку свекрови и посмотрела ей в глаза:

– Нет! Человек, который бьет других, говоря, что они это заслужили, плохой. Как плохи и те люди, которые молча закрывают на это глаза. Я была живым человеком, а не вещью! И я не позволю этому мужчине полностью меня контролировать только потому, что он был моим мужем! Особенно после смерти!

– В-вот же грязный рот.

Гонсиль, продолжая пыхтеть, длинно выдохнула. Наконец она почувствовала облегчение в животе, который, всегда оставаясь пустым, был словно чем-то забит. Она отряхнула одежду и выпрямила спину. Хотя она выпалила эти слова на эмоциях, они прозвучали вполне неплохо.

– Теперь и я свободна жить так, как захочу.

Запыхавшийся Сынбом опустил руки, которые наливались все большей тяжестью, когда он слушал доносившиеся из гостиной слова Гонсиль. Глядя на покрытое темными пятнами лицо старейшины Чана, он подумал о том, почему стал врачом восточной медицины. Сейчас на него так давила смерть, витающая в этой комнате, что ничего не приходило в голову. Он больше не хотел об этом думать.

Глядя то на Сынбома, погруженного в свои мысли, то на Гонсиль, на лице которой читалось облегчение, Суджон встала и позвонила в полицейский участок.

Через некоторое время прибыли полицейские, озаряя темноту красными и синими сигнальными огнями. В тихой деревне один за другим зажглись огни.

Чтобы проверить, нет ли на теле видимых повреждений, полицейские приподняли одеяло, которое закрывало голову мертвого старейшины Чана, лежащего в главной спальне.

– Почему вы пришли сюда в такой час? – задал вопрос полицейский.

– …

Сынбом ничего не ответил.

– На днях он встретил старейшину Чана у хозяйственного магазина, и тот сказал зайти к нему, – ответила стоявшая рядом Суджон.

Полицейский и Сынбом одновременно перевели взгляды на нее.

– Зачем?

– Как это «зачем»? Этот доктор восточной медицины попросил старика Чана подсобить, чтобы заработать немного денег, но клиенты, которые приходили в его клинику, все как один отзывались о нем как о грубияне. Это могло бросить тень на репутацию старейшины Чана, вот он и решил позвать доктора и как следует отругать. Такие обычно берутся за ум и начинают хорошо работать только после того, как старший их как следует отчитает. Ведь для этого старшие и нужны.

Ее слова звучали логично.

– А что насчет вас, госпожа Ко? Зачем вы пришли сюда?

– Доктор сказал, что боится идти сюда один, вот я и отправила его вперед, а затем пришла, решив, что разговор со стариком затянется надолго. Пусть он и старейшина нашего района, но не думаю, что молодые люди в наше время смиренно выслушивают старших.

Полицейский кивнул, а затем обратился к Сынбому:

– Все так и было?

Тот не ответил.

– Ох, он так хотел спасти старика, а теперь не в себе, потому что ему это не удалось, – цокнула языком Суджон.

Полицейский посмотрел на нее и оглянулся на своего коллегу. Тот спокойно наблюдал за происходящим сзади и теперь сделал шаг вперед.

– Подробнее сможем узнать только после вскрытия.

– Что?

– Первым делом заедем в окружной штаб, где вы запишете ваши показания.

Похоже, полицейский не до конца поверил словам Суджон. В это время старейшина Чан, который все еще продолжал рыдать, схватил Сынбома за штанину и закричал:

– Это ведь ты убил меня! Ты пробрался в мой дом и попытался украсть у меня что-то! Не собираешься сознаться?!

– Не смеши. Даже после смерти твоей жадности нет конца. Такой человек, нет, такой призрак должен понести наказание за свои грехи. Умер богачом, ух, как обидно. После всех унижений, которые пришлось перенести мне и твоей матери, как ты мог умереть в богатстве и комфорте?!

Гонсиль, ударив себя в грудь, внезапно ухмыльнулась и присела на корточки перед старейшиной Чаном.

– Слу-у-ушай. А тебе ведь нельзя здесь оставаться.

– Что?

– Теперь за тобой придут жнецы потустороннего мира. Если останешься сидеть здесь, тебя утащат прямо в ад. Или ты не против?

При этих словах старейшина Чан, с тревогой оглянувшись по сторонам, вдруг вскочил.

– Сынок!

Оттолкнув державшую его мать, он побежал. Проскочив через открытую дверь, он поковылял дальше, пугаясь развевающегося на ветру белья. Зрелище было таким позорным, что Гонсиль хихикнула.

Когда Суджон цокнула языком, она снова ухмыльнулась:

– Жнец все равно его поймает, так пусть хоть хорошенько испугается и побегает.

Гонсиль смотрела на исчезающую в темноте спину мужа с какой-то тоской. Хотя она специально смеялась и болтала, от нее ясно ощущалась печаль, которую она так долго сдерживала. Сынбом встал. А затем взял урну с прахом, которая стояла в комоде с оторванной дверцей. Полицейский покачал пальцем.

– Эй, зачем вы это берете? Поставьте обратно.

– Это завещание. Нужно похоронить ее в хорошем месте, – сказал Сынбом, но полицейский сжал его руку.

– Этим будет заниматься семья погибшего. Поставьте.

– Нет, это должен сделать я. Меня об этом попросили.

Сынбом стиснул зубы и стряхнул руку полицейского. Он вспомнил рану на животе Гонсиль. Она не раз казалась ему отвратительной. А еще ему было жаль снеков, которые без всякого толку попадали в рот Гонсиль. Хотя он понятия не имел, что значит иметь пустой живот.

– Если продолжите упрямиться, нам придется вас арестовать.

Суджон не позволила полицейскому снова схватить Сынбома за руку. Она обратилась к нему:

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Я постараюсь убедить родственников…

– Нет! Тогда их похоронят вместе, а этого нельзя допустить.

– О чем вы вообще сейчас говорите?

Двое полицейских накинулись на Сынбома, схватили его за руки и попытались отнять урну. Он крепко обнял ее, не желая отдавать. Когда полицейские дернули обе его руки, урна выпала.

Звяк!

Белая урна разбилась и разлетелась осколками во все стороны, рассыпая по полу прах. Серая пыль поднялась в воздух.

– Нет!

Сынбом растерянно сбросил с себя руки полицейских и упал на пол.

– Нет.

Он сгребал руками рассыпавшийся прах, в котором появились красные капли крови. Тонкие осколки урны впивались в руки Сынбома. Но он все равно продолжал собирать прах. Слезы падали в серую пыль.

Суджон остановила его:

– Хватит. Иначе сам только сильнее поранишься!

Сынбом оттолкнул ее руку. Гонсиль погибла несправедливой смертью, а ее досада разбилась и теперь ускользала сквозь пальцы.

– Нет.

Гонсиль села рядом с плачущим Сынбомом и приблизила к нему голову, а затем похлопала по спине.

Сынбом разрыдался:

– Простите. Мне очень жаль.

– Ничего. Моей досады больше нет.

Гонсиль, продолжая слабо улыбаться, гладила Сынбома по спине долго-долго.

Глава 13

Сон Гиюн

Тусклый рассвет, туман стелется по пустой дороге. Скри-и-ип. Деревянная дверь лавки лечебных трав открывается, и оттуда, как и всегда, выходит Суджон. Застегивая пуговицы на своем плотном кардигане, она смотрит налево, а затем направо. Довольно долго. Холодный ветер приносит опавшие листья, и они останавливаются, ударяясь о носки резиновых калош. Кхе-кхе. Запах мокрых листьев, принесенных ветром, заставляет закашляться. Суджон торопливо прикрывает рот рукой, но стоит кашлю начаться, и остановить его уже нелегко.

Суджон подняла правую ладонь на уровень глаз. Тыльная сторона ее тощих рук была покрыта морщинами, а пальцы стали бугристыми из-за долгой работы с травами. Дрожащей рукой она коснулась своих растрепанных седых волос. Подойдя к стеклянному окну, взглянула на свое отражение. Она ощутила это снова. Как же она стара.

«А ведь я надеялась умереть от старости», – подумала она, сунув руки в карманы кардигана.

Кхе-кхе. Ноги сами понесли ее к ручью.

«Осталось не так уж и долго. Нужно скорее найти его. Что, если мне вообще не удастся это сделать?»

В последнее время число пациентов-призраков уменьшилось. Все, что они говорили, – это «не знаю» или «ничего». Суджон слушала их не одно десятилетие, но постепенно становилась все более нетерпеливой. Она не этого хотела. Нужно было осмотреть еще больше пациентов-призраков. Иначе…

Суджон остановилась и окинула взглядом клинику восточной медицины.

Сюда ведь сейчас приходит довольно много пациентов-призраков, не так ли?

– Хм.

Она подняла воротник, чтобы холодный ветер не морозил шею, и пошла. Вскоре ее фигура скрылась в густом тумане.

* * *

В полдень четверга, когда дул мягкий ветер, перед клиникой восточной медицины остановился первоклассный седан. Господин Чхве, хозяин магазина хозтоваров, торговался с покупателем и в то же время пристально оглядывал молодого человека, который только что вышел из машины. Он был высокого роста, а его внешность больше подошла бы скульптуре – ясно, что он приехал из Сеула. Его брендовый костюм, начищенные до блеска туфли и зачесанные назад волосы выглядели так же, как у Сынбома, когда он впервые приехал сюда. Оглядевшись, мужчина встретился взглядом с господином Чхве.

– Здравствуйте. Не подскажете, где находится Клиника восточной медицины Сынбома? Навигатор показывает сюда, но здесь я вижу только лавку лечебных трав.

– Вам нужно наверх глянуть.

Господин Чхве указал куда-то над хозяйственным магазином. Мужчина поднял голову и посмотрел туда, куда указывал кончик пальца. Увидев вывеску «Клиника восточной медицины Сынбома» на окнах второго этажа, он смущенно кашлянул.

– Спасибо. Кстати, какая у него репутация?

– Репутация?

– Хорошо ли он лечит? Любезен ли с пациентами?

При этих словах господин Чхве скрестил руки на груди и окинул мужчину взглядом сверху вниз. В провинциальную клинику восточной медицины приехал посторонний. Вряд ли он сделал бы это, не зная даже минимальной информации. Господин Чхве попытался понять, что хотел услышать этот мужчина.

– Ну, слушай внимательно.

– Да?

– У меня внезапно прихватило спину, и доктор начисто вылечил ее всего парой иглоукалываний, а несколько дней назад он так беспокоился об одиноком пожилом человеке, что пошел навестить его среди ночи и даже увидел, как он скончался. Говорят, он пытался провести сердечно-легочную реанимацию, чтобы спасти старика, но ему это не удалось, потому он сейчас страдает от чувства вины. Так что, если ты приехал сюда лечиться, ты по адресу, а если хочешь насолить, езжай обратно.

Господин Чхве сделал шаг вперед и смерил мужчину взглядом. Даже этого хватило, чтобы напугать. Мужчина быстро попрощался и вошел в здание.

– А, как тяжело!

Джонми вышла из кабинета для приготовления отваров и села за стол регистрации. В последние несколько дней пациенты вдруг повалили в клинику восточной медицины, словно мир вдруг перевернулся вверх тормашками. Пошли слухи, что лекарства здесь лучше, чем в лавке лечебных трав, а еще люди заговорили, что они, как им кажется, поправляются быстрее, комбинируя лекарственные травы с иглоукалываниями. Приходилось готовить лекарства утром и днем без перерыва.

Джонми растянулась на столе. Когда она вынужденно начала делать то, чем так долго не занималась, мышцы, взбунтовавшись от такой нагрузки, ныли не переставая. Хотя она все это время не забывала о йоге, доставать и упаковывать лекарства было невероятно тяжело.

– Может, снова поймать сбежавшего Тхэгёна? – задумалась Джонми, прижавшись лицом к столу.

Она не может рассказать ему, что в тот день вдруг разбушевался призрак. Раз Тхэгён такой доверчивый, может, соблазнить его деньгами? Джонми уперла локти в стол и положила голову на руки.

В этот момент из кабинета главного врача вышел Сынбом. У него в руках было несколько листов бумаги. Должно быть, он проверил почтовый ящик. Несмотря на то что его растрепанные волосы торчали без всякого порядка, он, кажется, этого совсем не замечал, на лице у него было печальное выражение. Встретившись глазами с Джонми, он быстро спрятал бумаги за спину.

– Что это?

– О чем вы?

– О том, что вы так подозрительно спрятали. – Джонми указала подбородком на бумаги.

Сынбом, отведя взгляд, пожал плечами:

– Просто письма от кредитной компании. Просят денег. Все в порядке. Сейчас я лечу пациентов-призраков вместе с доктором Чо Гыну, благодаря этому число пациентов-людей выросло. Если так пойдет и дальше…

Постепенно его бормотание стало едва слышно. Поскольку несколько месяцев в клинике совсем не было пациентов, долги скорее увеличились, чем уменьшились. Каждый месяц нужно оплачивать содержание клиники, аренду здания и платить зарплату. Человек, который недавно бил себя в грудь, прося довериться ему, кажется, теперь чувствовал себя опустошенным, получив по почте пару писем с требованиями выплатить кредиты.

– Если мы продолжим стараться…

Дзынь. Колокольчик прозвенел, закрывая бормочущий рот Сынбома. Дверь в клинику восточной медицины открылась, и вошел человек, который, казалось, никогда в жизни не должен был сюда прийти. Это был Сон Гиюн, заместитель главного врача клиники восточной медицины «Чеиль».

– Добро пожа… А? Доктор Сон? – Джонми, которая собиралась поздороваться, решив, что к ним пришел пациент, увидела знакомое лицо и пришла в замешательство.

– Ты-то что здесь забыл? – запинаясь, спросил Сынбом, снова пряча бумаги за спиной.

Сон Гиюн оглядел клинику восточной медицины.

– Мой старый коллега открыл клинику, должен же я хоть разок в нее приехать.

– Мы ж уже давно открылись. Почему только сейчас? К тому же разве можно приезжать на открытие с пустыми руками? Да и кто тебе вообще здесь рад?

Сон Гиюн, не обращая внимания на колкие слова Сынбома, сказал:

– Речь о Соре. Главный врач очень о ней заботится, но, когда он занят, за ней присматриваю я. Ты ведь уже слышал, что ей намного лучше, верно?

– Конечно. Тяжелая выдалась дорога? Садись давай. Что пить будешь? Кофе?

Сынбом, который излучал враждебность, вдруг заулыбался, услышав имя Соры.

– Думаю, зернового кофе у вас нет. Медсестра Ли, приготовьте, пожалуйста, сладкий растворимый. – Сон Гиюн лучезарно улыбнулся Джонми.

– Нет, нет. Я сам приготовлю тебе кофе. Должно быть, непросто было приехать сюда, как я могу ничего для тебя не сделать? – мягко сказал Сынбом и ушел.

Его лицо тут же застыло. А губы дернулись, будто он неслышно ругался.

«Даже в другом месте эти двое ведут себя точно так же!» – Наблюдавшая за Сынбомом Джонми выдавила улыбку.

Когда их взгляды встретились, Сынбом жестом велел ей отдыхать, а сам начал готовить кофе. Тем временем Сон Гиюн водил туда-сюда глазами и вытягивал шею, чтобы повнимательнее рассмотреть все вокруг. Сынбом тоже внимательно следил за тем, с какими намерениями Гиюн приехал сюда. Тот притворялся наглецом, как и всегда, но его трясущиеся ноги выдавали нетерпение.

– Еще даже не время обеда, а пациентов нет? – спросил Сон Гиюн.

– Прошло совсем немного времени с тех пор, как собравшаяся утром толпа схлынула. Смотри, как активно готовятся лекарства.

Они не были достаточно близки, чтобы вести непринужденную беседу, поэтому Сынбом был уверен, что что-то здесь нечисто. Он протянул Гиюну кофе и сел напротив.

– Пообедаешь перед отъездом?

– Нет, не нужно. Ты же вроде занят? Я совсем ненадолго. Далековато, конечно, от Сеула.

Сон Гиюн махнул рукой и сделал глоток кофе. Сынбом спокойно наблюдал за ним, не забывая улыбаться.

Как и ожидалось, Сон Гиюн, который никогда не отличался терпением, заговорил первым:

– Ты сейчас общаешься с главным врачом?

– Нет. Мы не в тех отношениях, чтобы созваниваться и обсуждать личные вопросы.

В последний раз они разговаривали, когда Сынбом передал главврачу Сору. После этого их общение происходило через Юна, его личного секретаря, который лишь время от времени присылал электронные письма и рабочим тоном отвечал на вопросы.

Этот ответ заставил лицо Сон Гиюна странно измениться. Как будто он пытался оценить, правду ему сказал Сынбом или солгал.

В конце концов тот не выдержал и закричал:

– А, да что такое? Думаешь, я бы стал тебе врать еще и по такому поводу?

– Я от тебя немало настрадался.

– Но в последний раз я от тебя пострадал, разве нет?

Когда Сынбом напомнил, что он потерял должность заместителя главврача из-за Сон Гиюна, тот ответил:

– А вот и нет. Последним было то, как ты унизил меня на глазах у толпы людей. Из-за этого пошли странные слухи и мой авторитет уже не такой, как раньше.

– Но я же просто сказал правду. Или ты думал, что можешь всю жизнь стоять за спиной родителей и никто не снимет с тебя маску?

– Чего? Вот ты с самого начала себя так вел!

– Ну же! Прекратите! – Джонми, вздыхая, словно так и знала, что все этим закончится, встала между Сынбомом и Гиюном.

Она совершенно не понимала, что пошло настолько не так с самого начала, что они старались переплюнуть друг друга каждый раз, когда встречались лицом к лицу.

– Вы оба уже давно взрослые! Сколько еще собираетесь вести себя как дети? И вообще, доктор Сон! Зачем вы приехали?

Сон Гиюн, вздрогнув от крика Джонми, осторожно заговорил:

– Ну… Несколько дней назад я случайно услышал разговор главного врача с его секретарем Юном. Главврач попросил освободить ему пятнадцатое число в следующем месяце.

– И что? – надул губы Сынбом, словно спрашивая, какое отношение это имеет к нему.

– Он же собирается приехать сюда! – От досады Сон Гиюн даже вскрикнул.

Неожиданный громкий звук заставил Джонми вздрогнуть. Сынбом прикрыл рот рукой. Чем дольше он думал о значении слов Сон Гиюна, тем сильнее запутывался.

– Но зачем старику приезжать сюда?

– Так я потому сюда и приехал, что сам не знаю! И как можно называть главврача стариком?!

– Он что, мой начальник? Это ж твой босс, а?

– Ну же! Прекратите! До пятнадцатого осталось меньше месяца, зачем вообще главврачу приезжать сюда? Вы что, тогда опять что-то натворили? – спросила Джонми, махнув рукой в сторону Сынбома.

– Вот и я говорю. Этот парень что-то натворил или…

– Или сделал что-то хорошее? – вставила Джонми, перебив Сон Гиюна.

Сынбом до сих пор ломал голову и не отвечал. Ничего хорошего он точно не делал, а все его поступки вполне подходили под определение «что-то натворил».

– Ты, случайно, не умолял его позвать тебя обратно в Сеул? – спросил Сон Гиюн, прищурившись.

– Так ведь главврач ответил категорическим отказом? – вместо Сынбома ответила Джонми.

Сон Гиюн кивнул:

– Он всегда четко отделяет личное от рабочего.

– Значит, это проверка. Он собирается ворваться к нам, чтобы посмотреть, много здесь пациентов или мало, хорошо Сынбом работает или нет, сколотил он себе репутацию или не смог! – сказала Джонми, хлопнув в ладоши.

Это звучало настолько правдоподобно, что и Сон Гиюн продолжил как зачарованный:

– И в зависимости от этого он решит, возвращать Сынбома обратно или нет?

– Вот это да! Неужели желание Сынбома вернуться в Сеул сбудется?

Джонми радовалась, как будто речь шла о ней самой. Буквально только что Сынбом ходил, повесив нос из-за долгов, но если он вернется в Сеул, то сможет быстро все погасить и их страдания здесь закончатся. А вот Сон Гиюн выглядел так, словно ему пришлось съесть что-то очень мерзкое, поэтому Джонми похлопала его по плечу:

– Дорога долгая, так что пообедайте перед отъездом. Здесь неподалеку знаменитый ресторанчик, где подают отличные панчханы.

– Это абсурд. Разве может этот гаденыш получить признание от самого главврача нашей клиники? Даже сейчас, а? Посмотрите сами! Самый разгар рабочего дня, а ни одного пациента. Вы хоть за аренду платить можете?

Сон Гиюн никак не мог поверить. Ни в то, что здесь много пациентов, ни в слова хозяина магазина хозтоваров, что Сынбом лично поехал к одному из них и попытался спасти, ни в то, что он страдал из-за того, что ему это не удалось. Наглец, который всегда заботился только о себе и лечил пациентов, думая лишь о собственной выгоде, вдруг изменился и теперь дарит пациентам всю свою искренность? Да у него же нос задран до небес! Непонятно, как ему удалось обвести людей вокруг пальца, но человек не может так просто измениться. Это все ложь!

– Разве вы не слышали, что говорил Сынбом? Днем пациенты заняты на работе, поэтому самый пик – утром и вечером. Утром здесь была целая толпа, а сейчас у нас есть время немного передохнуть. В нашей клинике пять аппаратов для приготовления лекарств, сами посмотрите, как они загружены.

Слова Джонми заставили Сон Гиюна надуть губы.

– Да разве будет главный врач заглядывать в кабинет приготовления лекарств? Первое, что бросается в глаза, – число пациентов.

Джонми, которой его слова не понравились, недовольно сказала:

– Доктор Сон, если продолжите злословить, останетесь без обеда!

– Медсестра Ли, вы слишком резки. Разве я вообще просил вас угощать меня обедом?

– Вот настанет тот день, и мы все узнаем. Так что просто подождите. Разве главный врач решил приехать сюда не потому, что в Сынбоме что-то изменилось?

– В этом-то грубияне? Быть не может!

Сон Гиюн аж согнулся от гнева. Джонми победоносно улыбнулась.

Все время, пока Джонми любезно кормила Сынбома и Сон Гиюна в ресторане, и уже после, когда Сон Гиюн поехал в Сеул, почему-то чувствуя стыд, внимание Сынбома находилось где-то в другом месте.

– О чем вы думаете? – спросила Джонми, бросив взгляд на Сынбома.

Она уже все закончила и была готова уходить с работы. Ее беспокоило, что Сынбом за весь день почти ничего не сказал.

– Да так, о том о сем.

Наконец-то главврач понял, насколько Сынбом ценен! Он сможет вернуться в Сеул! Расплатится с долгами, и невыносимой деревенской жизни, полной досады призраков, придет конец! Больше не нужно будет конкурировать со старой хозяйкой лавки лечебных трав и терпеть ее высокомерные взгляды! Сынбом должен был бы чувствовать облегчение, но почему-то ощущал сожаление. Он тут же попытался отрицать это чувство, но в душе образовалась пустота, а мысли повторялись одна за другой.

– Вам не нравится, что главврач хочет сюда приехать?

– Нет, почему?

– Раньше вы бы начали излучать бесполезный боевой задор, крича, что вот она, возможность, что вы вот-вот вернетесь в Сеул, только подождите, но сейчас ваше лицо…

– А что с моим лицом?

– Оно тухлое.

– Как-то больно резко вы выразились.

Сынбом погладил свое прекрасное лицо. Джонми хихикнула.

– Это отличная возможность получить признание от предателя. Прекрасная месть.

– Верно, прекрасная месть. – Сынбом повторил слова Джонми.

Она все правильно сказала. Сейчас он должен был радоваться возможности получить признание от вредного главного врача. Но он до сих пор продолжал вспоминать жесткую руку Суджон, которой та утешала его, когда он собирал руками прах Гонсиль. От этого он еще больше погрустнел.

– А я-то уж подумала…

– Что?

– Подумала, что вы ревнуете.

– О чем вы?

– Разве вы не видели, как Сон Гиюн дал мне свой номер?

– Когда?

– Когда уезжал. Сказал, что я первая женщина, которая с ним так нахально обращается, и дал номер. Я никогда раньше не слышала, чтобы кто-то говорил такое. Да уж, дорамы сгубили не одного человека.

«Вот же бабник Сон Гиюн! Решил подкатить, пока я был погружен в мысли о другом? Да еще к кому!»

Лицо Сынбома аж покраснело от гнева, но затем его плечи снова повисли, когда он задал себе вопрос, какое он вообще имеет право злиться.

«Джонми тоже нужно с кем-то встречаться».

Он не мог допустить, чтобы эта прекрасная женщина продолжала вечно с ним возиться только потому, что они друзья.

– А, вот как.

– Кажется, вам это совсем не интересно. Что ж, тогда я иду домой.

– Нет, я… – Сынбом протянул руку, пытаясь что-то сказать, но Джонми уже схватила сумку и распахнула дверь клиники восточной медицины, даже не обернувшись.

Сынбом посмотрел на свою вытянутую в пустоту руку, а затем отвернулся.

Дзынь. Когда прозвенел колокольчик и Джонми ушла, через оставленную ею щель проворно проник врач-призрак Чо Гыну. Он крикнул в спину уходящей с работы Джонми:

– Вы уже уходите? Спасибо за ваш труд. Будьте осторожны на дороге.

Чо Гыну никогда не забывал поздороваться и попрощаться, хоть и знал, что его не услышат. Сынбом высунул голову в окно. Лето прошло, и длинные дни стали короче. Небо, которое привычнее было видеть светлым, стало темным, поэтому Сынбом посмотрел наверх, чтобы понять, не собирается ли пойти дождь. В сером небе сверкнула Венера. Сынбом посмотрел в спину Джонми, которая вышла из здания клиники и пошла в направлении дома, а затем перевел взгляд на лавку лечебных трав на другой стороне улицы. Люди все еще оставались внутри освещенного оранжевым светом помещения. Скоро им на смену придут вечерние клиенты.

– Кстати, – прошептал Чо Гыну в ухо Сынбому.

– Эй, зачем так пугать?! – подпрыгнул от неожиданности Сынбом, который не заметил, когда призрак успел к нему подойти.

Тот нахмурился.

– Напугали… Не потому, что вы призрак, а потому, что так внезапно со мной заговорили, а я сегодня какой-то задумчивый. В чем дело? – спросил Сынбом, прервав свое слишком длинное оправдание.

Чо Гыну замотал головой и жестом пригласил следовать за ним. Обычно он приходил в клинику восточной медицины к началу вечернего приема и лечил записанных пациентов-призраков в кабинете иглоукалывания в конце коридора. На сегодня была назначена операция, поэтому Чо Гыну пришел пораньше, но ненадолго отлучился и сейчас вернулся.

Когда они шли по коридору в кабинет иглоукалывания, Чо Гыну сказал:

– Речь об операции присоединения для призрака Ю Сиён, назначенной на сегодня.

Чтобы было легче вспомнить, Чо Гыну одним движением оторвал свою голову и выставил ее вперед.

– А!

При виде этого Сынбом подскочил. Голова, которую только что совершенно естественным образом оторвали от тела, двинулась вслед за Сынбомом, а затем вернулась на свое место. Конечно, призраку легко сделать что-то подобное. И все же! Зачем так пугать?

– Я понял, о ком вы.

Это был призрак мужчины с оторванной головой, которого Сынбом впервые встретил в лавке лечебных трав Суджон. Тот, чье бледное, юное, как у подростка, лицо двигали руки. Насколько же жутким было зрелище, что Сынбом и тогда подскочил на месте, как сейчас! Вспомнив о том случае, он почувствовал себя виноватым перед пациентом-призраком.

– А, вы о том, как присоединить оторванную шею? Доктор Чо, это в вашей компетенции, делайте так, как считаете нужным.

– Я так и собирался, но при осмотре области соединения возникла проблема.

– При осмотре?

– Вы все поймете, когда увидите.

Врач-призрак вошел в кабинет иглоукалывания.

Там было восемь коек, выстроенных в ряд, и между каждыми двумя из них стояли перегородки. Две койки в самом конце были предназначены для пациентов-призраков, они стояли особняком, чтобы обычные пациенты их не использовали. Когда Чо Гыну отодвинул штору на восьмой койке, там оказался тот самый пациент-призрак. Он сидел, держа в руках свою дорогую голову. Сынбом присмотрелся и заметил, что все тело призрака окутывал голубой свет, создавая контраст с его бледным лицом. Сынбом наклонил голову. Такого света он не видел ни у кого из пациентов-призраков. Решив позже спросить об этом у Гонсиль и Суджон, он посмотрел, что делает Чо Гыну.

При появлении посетителей Ю Сиён поднял вверх обе руки, которыми до этого теребил свои волосы. Его запавшие глаза моргнули, а потрепанные губы растянулись в улыбке.

– Доктора! Здравствуйте! Сегодня прекрасный день для операции, верно?

– Да, пациент-призрак Ю Сиён. Кажется, сегодня вы прекрасно себя чувствуете.

– Я даже представить не мог, что этот день правда наступит.

– Для меня большая честь провести вам операцию, пациент-призрак Ю Сиён. Могу ли я на минутку взять вашу голову?

Вопрос Чо Гыну заставил губы мужчины, которые до этого широко улыбались, напрячься. Немного поколебавшись, призрак вытянул руки в сторону Чо Гыну. Голова оказалась прямо перед ним. Осторожно взяв ее, Чо Гыну обратился к Сынбому и сделал знак глазами, чтобы тот подошел ближе. Когда Сынбом сделал это, врач-призрак приложил голову к разрыву на шее.

– Чтобы соединить шею и голову, придется немного отрезать растрепавшиеся части и сшить их в месте разрыва. К счастью, мы имеем дело с духом, поэтому втыкать в шею железные стержни не будем.

Сынбом, наклонившийся, чтобы выслушать объяснения Чо Гыну, неожиданно вздрогнул.

– Теперь вы понимаете? – спросил Чо Гыну, оглянувшись на Сынбома.

– Это же?..

Чо Гыну не стал объяснять подробно, чтобы пациент-призрак ничего не заметил, но его глаза были обращены к Сынбому. Тот, встретившись с ним взглядом, посмотрел на место, где должны были соединяться голова и шея. Перед глазами поплыло. Диаметр шеи у головы пациента-призрака был заметно больше, чем диаметр шеи у его туловища.

Иными словами, голова и тело принадлежали разным людям.

* * *

– Как поступить? – спросил врач-призрак Чо Гыну, моргая опущенными глазами.

На его лице была написана глубокая усталость. Сынбом двумя руками схватил себя за волосы и поднял голову.

– Может, после отделения шея уменьшилась…

Двое докторов вышли из кабинета иглоукалывания, кое-как выкрутившись, что им нужно подготовиться к операции, и шептались, почти вплотную приблизившись друг к другу.

– Если бы он был живым, такая догадка имела бы место, но от него остался только дух, так что это невозможно.

– Эх, а нельзя просто провести операцию?

– У меня все же есть врачебная совесть.

– …

Конечно. Даже после смерти нужно сохранять совесть. Но сам Сынбом немедленно провел бы операцию.

– Тогда что же делать?

На лице Сынбома ясно отразилось раздражение. Он все это время напряженно думал, и у него даже заболела голова.

– Конечно, это не мое дело, но…

– Но?.. – Сынбом поторопил Чо Гыну, который все продолжал медлить.

«Ну же! Скорее! Говори!»

– Нужно найти настоящие тело и голову.

– Кому?

– Что значит – кому?

Чо Гыну посмотрел на Сынбома, словно спрашивая, должен ли он объяснять это. Сынбом, еще немного подергав на себе волосы, закрыл глаза. Но перед ним стоял мрак вне зависимости от того, открывал Сынбом глаза или закрывал. Где и как можно найти голову и тело?

– Ха-а.

С губ Сынбома сорвался стон. Врач-призрак помассировал шею, которая точно никак не могла затечь.

– Как бы там ни было, придется сказать пациенту-призраку, что сейчас я не смогу его прооперировать. Если не знаете, с чего начать, как насчет того, чтобы первым делом спросить у него?

– Спросить?

– О том, где он подобрал голову. Если это не был какой-то ужасный инцидент, возможно, это случилось где-то неподалеку?

– Ужасный инцидент?

Сынбом, который раз за разом все переспрашивал, начал раздражать Чо Гыну.

– Сейчас как минимум у двух призраков головы отделены от тел.

Он сложил ладони вместе, а затем разъединил их. В сознании стоявшего с ним лицом к лицу Сынбома кто-то отрезал голову от тела.

– Ы-ыкх! – Он вскрикнул, а затем прикрыл рот рукой.

Чо Гыну молча сунул руки в карманы своего белого халата.

– Вы спрашивали призрака о его истории?

Да разве такое возможно? Тот просто попросил соединить голову с телом, а Сынбом ответил согласием. Чо Гыну, увидев побледневшее лицо Сынбома, кивнул, посчитав ситуацию очевидной.

– Значит, можем спросить прямо сейчас.

Чо Гыну пожал плечами и вошел в кабинет иглоукалывания.

Сынбом пожевал губы. Чем больше он копался в досаде пациентов-призраков, тем сильнее у него забивалось солнечное сплетение, а в животе появлялся жар. Он терпеть не мог, когда к горлу подкатывало что-то горячее, а глаза начинало щипать. Проще всего лечить только больные места. Какой вообще смысл копаться в прошлом? Вот потому-то он так разрыдался из-за гнева Гонсиль, забыв обо всяком стыде.

– Пациент-призрак Ю Сиён. Нам нужно кое-что спросить.

– Ч-что же?

– Ничего особенно важного. Результаты обследования показали, что ваша голова… – из кабинета послышался голос Чо Гыну, который вошел туда первым.

«Хорошо. Мы просто спросим, где он нашел голову, и поищем там. А если, прочесав все вокруг, не сможем ее отыскать, то приделаем ту, которая у него есть. Если не найдутся части тела другого человека, то и с совестью доктора Чо не будет проблем. Просто договоримся. Я ведь в этом мастер».

В тот момент, когда он обернулся, смирившись со своим решением, в кабинете поднялся шум.

– Ыкх!

Прямо перед глазами Сынбома доктор Чо пошатнулся, а призрак Ю Сиён, схватив голову под мышку, бросился наружу. Сынбом поднял обе руки.

– Нет, минуточку. Дорогой пациент, успокойтесь и…

– Ловите!

Пациент-призрак, который замер от крика врача-призрака, побежал к Сынбому. Сначала тот попытался схватить его, как и сказал доктор Чо, но Ю Сиён, продолжая держать голову под мышкой, ударил Сынбома в грудь противоположным плечом, как будто был не меньше чем игроком в регби. Все тело взорвалось от сильной боли. Сынбом, которого отбросило из кабинета в коридор, прежде чем он даже успел вскрикнуть, ударился о стену и покатился по полу. Хотя он видел, как ноги Ю Сиёна быстро исчезают из виду, никак не мог пошевелиться. Он открыл рот, пытаясь сделать вдох, но не смог. Сынбом даже не понимал, чем была жидкость, которая капала у него изо рта: кровью или слюной.

Чо Гыну прибежал издалека и сел рядом. Он попытался прикоснуться к Сынбому, но не смог.

– Доктор! Вы в порядке?

Нет, совершенно точно не в порядке.

Сынбом схватился за грудь. Из того места, куда врезался пациент-призрак, по всему телу растекалась боль. Хух, хух. Голос Чо Гыну, который что-то кричал ему сбоку, казалось, был где-то далеко.

– Попробуйте вдохнуть. Медленно!

Сынбом попытался дышать медленно, как и сказал ему Чо Гыну. Хух, хух.

– Вы все правильно делаете. Медленно вдыхайте и выдыхайте.

Воздух медленно поступал в дыхательные пути и следовал в легкие. Ху-ух, ху-ух. Теперь Сынбом наконец-то нормально задышал. Кхе-кхе. Он закашлялся. Ха-а. Вместе с долгим выдохом его конечности, застывшие от напряжения, расслабились. Затуманенное зрение прояснилось, и он увидел на уставшем лице Чо Гыну беспокойство. Сынбом вытер влажный рот тыльной стороной ладони. К счастью, это была не кровь.

– Вы в порядке?

– А вы как думаете?

Резкая боль вроде бы утихла, но ее отголоски все еще оставались.

– Кажется, вам очень больно. Попробуйте медленно подвигать кончиками пальцев.

Следуя указаниям Чо Гыну, Сынбом подвигал кончиками пальцев рук, затем ног и уже после этого туловищем. Когда он сел, продолжая держаться за грудь, Чо Гыну опустил плечи.

– А как сейчас?

– Кажется, словно меня ударили большим камнем.

– Возможно, ваши кости повреждены, завтра сходите в больницу и сделайте рентген.

Чо Гыну, наблюдая за прерывистым дыханием Сынбома, наклонил голову:

– Кстати…

Сынбом поднял на него взгляд.

– Я даже прикоснуться к вам не могу, а как пациенту-призраку Ю Сиёну удалось вас ударить?

Глава 14

Ю Сиён

– Все потому, что длины волн совпали, – ответила Гонсиль, сидя на своем обычном месте в лавке лечебных трав и поедая рисовую лепешку.

При этих словах лежащий с мазью на груди Сынбом поднял голову.

Гонсиль вошла в жилую комнату Суджон и цокнула языком. Кровавый синяк на груди под слоем мази вызывал беспокойство. Сынбом, стесняясь того, что верхняя часть его тела была обнажена, попытался прикрыть грудь руками, но коснулся липкой мази и отдернул их.

– Какое-то время будет сильно болеть.

– К счастью, сказали, что с костями все в порядке. Но что значит «длины волн совпали»?

– Я и сама точно не знаю, но это что-то вроде электрического тока. Если длины волн совпадают, можно держаться за руки, обниматься и бить друг друга. И напротив, если не совпадают, можно даже не мечтать о прикосновении. А когда где-то посередине, время от времени удается прикоснуться, ощущается, как будто летят искры. Такое может быть с людьми, живыми существами и любыми предметами в мире. Если длины волн совпадают, их можно перемещать.

Сынбом вспомнил момент, когда Гонсиль похлопала его по плечу. И то, как она берет еду и кладет ее в рот. А ее муж, старейшина Чан, смог распахнуть дверь тростью. Вот оно что! Так в этом все дело!

– О каких волнах ты говоришь?

Вошла Суджон с пластиковым подносом, который с грохотом поставила на стол, сохраняя холодное выражение лица. Из старой миски поднимался белый пар. Сынбом со стоном приподнялся и поочередно взглянул сначала на темно-коричневый отвар, а затем на Суджон. Он кашлянул и залпом проглотил лекарство. Оно было очень горьким. Как и манера речи Суджон, которая смотрела на него сверху вниз.

– Ты чуть не умер! Понимаешь? Думаешь, легко работать с пациентами-призраками? Ты все делаешь спустя рукава. Готов сломя голову броситься в любое дело, лишь бы оно принесло тебе денег, – отчитывала Сынбома Суджон, а тот только хмурился.

Это все, конечно, правда, но ее прямолинейность вызывала у него протест. Его губы дернулись. Тогда Гонсиль хлопнула в ладоши.

– Господин Пак наверняка что-то знает об этом призраке. Он же всегда сует нос не в свое дело.

– Какой отличный совет ты даешь человеку, который чуть не умер.

– А разве он остановится, если мы встанем у него на пути? Не так ли? – весело спросила Гонсиль, обращаясь к Сынбому.

Тот, вытирая мазь салфеткой, спросил:

– Кто такой этот господин Пак?

– Тот призрак азартного игрока.

Сынбом вспомнил розовые перчатки. А ведь если подумать, в тот день, когда он увидел Ю Сиёна, господин Пак тоже был там. Вполне может оказаться, что они близкие друзья. Сынбом, дрожа от холода, сунул руки в рукава рубашки, которая лежала рядом с ним. Кх. Вместе с дрожью в теле в груди возникла боль.

– И что ты собираешься делать в таком состоянии? – недовольно выплюнула Суджон.

– Первым делом спрошу, где Ю Сиён сейчас и откуда взял голову. А вы, госпожа Ко, какие бы задали вопросы?

– Думаешь, я тебе скажу?

– Нет. Но на всякий случай спросил.

– Похоже, это будет крупное дельце. Госпожа Ко, почему бы и тебе за него не взяться? – ухмыльнулась Гонсиль, скрестив руки на груди.

Сынбом аж подскочил на месте. Он думал, что Гонсиль на его стороне, так почему она вдруг такое сказала?

– Призрак Ю Сиён – мой пациент!

– Хм, а вот и нет. Он же сбежал. Как может быть он твоим пациентом, раз доверие между вами подорвано? Не так ли? – Гонсиль посмотрела на Суджон.

Та взяла в руки поднос и собралась уходить.

– Не возьмешься? – спросила еще раз Гонсиль, когда Суджон, так и не ответив, направилась за дверь.

Она только фыркнула:

– Почему я должна убирать за нашим доктором восточной медицины?

– Она просто завидует, потому что в последнее время ты у нее всех пациентов-призраков забрал. Не расстраивайся, – сказала Гонсиль, махнув Сынбому рукой.

Суджон пристально посмотрела на нее. Свет был тусклым, и от этого атмосфера стала еще холоднее. В голове у Сынбома пульсировало от горького запаха мази, который шел от груди. Поднималась температура. Он совершенно не понимал, почему Гонсиль так себя ведет.

– Авторитет того, кто решит это дело, среди пациентов-призраков изменится. Они сделают свой выбор: старая известная госпожа Ко или новые, особенные методы молодого таланта.

Суджон обернулась. Звяк. Миска на подносе двинулась вслед за ней. Сынбом тоже пошевелился, испуганный прищуренным, пристальным взглядом Суджон, обращенным к Гонсиль, словно та готова была прямо сейчас принять предложение. Если развернется противостояние, высока вероятность того, что Суджон победит, ведь Сынбом потерял доверие пациента-призрака, как и сказала Гонсиль. Нужно было остановить ее до того, как это произошло.

– Ай! Э-э-эй!

Сынбом вклинился между ними и яростно замахал обеими руками, тем самым выражая свое несогласие. Расстегнутая рубашка развевалась. Вместе с запахом мази он ощутил проснувшуюся боль. Сынбому было обидно чувствовать, что Суджон отнимает его работу. Скоро в Ухву приедет Ким Джинтхэ, главный врач клиники восточной медицины «Чеиль», а значит, к тому времени у Сынбома должно быть много пациентов. Он никак не мог упустить возможность получить признание. Сейчас ему был важен любой пациент-призрак. Потому что на каждого из них приходится десять пациентов-людей.

– Разве вы сами не сказали, что это опасно?

Сынбом попытался не позволить Суджон принять предложение Гонсиль.

– Это опасно для тебя, доктор восточной медицины, поэтому ты должен беспокоиться о себе. А что? Боишься, что не сможешь получить деньги?

Так-то оно так, но Сынбом не понимал, почему Суджон продолжала иронизировать о деньгах. Каждый раз, когда она говорила это, казалось, тыкала ему прямо в сердце. Сынбом легонько потер грудь. Может, все дело в том, что она сейчас болит?

– Возможно, вы не в курсе, но только в нашей клинике можно сшить тело и голову вместе.

– Разве это твоя сила, а, доктор восточной медицины? Это способность врача-призрака, который тебе помогает. Дело не только в одной досаде. Ты должен внимательно выслушать, что печалит или злит призрака, и только потом тщательно подумать, как можно это решить. Если бы ты об этом знал, не оказался бы в таком положении.

Суджон открыто издевалась над Сынбомом, от этого его гордость была задета, и он разозлился:

– Госпожа Ко, вы всю жизнь работаете в деревне, поэтому, кажется, не понимаете, но почти во всех клиниках врачи восточной медицины действуют заодно с западными. Объединившись, мы лечим пациентов всесторонне. Немного изменив этот принцип, я профессионально помогаю пациентам-призракам.

Теперь Сынбом и Суджон смотрели друг на друга и чуть ли не рычали.

Наблюдавшая за этим Гонсиль подняла руки:

– Тогда будем считать, что вы оба участвуете, я приведу господина Пака.

Никто из них не стал ее слушать, продолжая вести себя так, будто они собирались вцепиться друг в друга в любой момент. Гонсиль, которая уж точно не могла страдать от холода, вздрогнула и всплеснула руками. Глядя на этих двоих, она могла только вздыхать. Хотя именно она заварила эту кашу, какая-то часть ее души беспокоилась, что они оба сейчас откажутся от этого дела. Увидев, что Сынбом и Суджон хоть и смотрели друг на друга так, словно готовы были накинуться, но черту все же не переступали, Гонсиль почувствовала облегчение.

Она посмотрела на Сынбома. За незастегнутыми краями рубашки виднелись красные и синие пятна на его груди. На самом деле она была расстроена и обеспокоена, когда он пришел с такой травмой. Как и говорила Суджон, работа с призраками полна опасностей. Их силу трудно измерить. Одни из них совершенно безвредны для людей, но другие могут с легкостью травмировать. Недавно Сынбома чуть не убил мертвый муж Гонсиль, а сегодня он чуть не умер от удара Ю Сиёна.

С другой стороны, семья Суджон из поколения в поколение держала лавку лечебных трав, где исцеляла призраков, и имела секретный рецепт изгнания злых духов. Она знакома с несколькими экзорцистами, муданами и монахами. Суджон была единственной, кто мог избавить призраков от досады, и потому среди них было негласное обещание не угрожать ей. Но даже она во время консультации с призраком прикидывала, стоит ли тратить усилия на то, чтобы спасти его от досады, и если видела хоть малейшие трудности, то сразу категорично отказывала.

Но Сынбом, оставаясь очень слабым человеком, ничего не мог противопоставить опасностям, которые исходили от призраков. Он безрассудно продолжит рисковать и из-за своего невежества вскоре может вместе с Гонсиль отправиться в потусторонний мир. Это было настолько очевидно, что она волновалась.

Хотя выглядело так, словно это Гонсиль втянула Сынбома в лечение этого пациента-призрака, она тоже сильно раскаивалась. Поэтому решила привлечь в это дело Суджон. Чтобы та была рядом с Сынбомом и могла хоть немного уменьшить грозящую ему опасность. Гонсиль удалось заинтересовать Суджон с помощью нелепой конкуренции. Может, та тоже была обеспокоена тем, что у нее отнимают пациентов-призраков?

«Или все потому, что она считает Сынбома настолько ненадежным?»

Гонсиль пристально взглянула на Суджон, но не смогла прочитать выражение ее лица.

* * *

Ю Сиён спрятался на знакомой ему горе Амисан. За то время, что он здесь не бывал, лес изменился. Зеленые листья стали красными и желтыми, а пение цикад стихло. Тепло и влажность исчезли, а на замену им пришел холодный воздух.

Ю Сиён поднимался в гору, пробираясь сквозь сухие опавшие листья. Иногда он на мгновение останавливался и поворачивал голову, чтобы убедиться, что за ним никто не следует. Все, что он мог слышать, – это шум воды в долине внизу. Он опустился на колени перед выкопанной могилой. Ю Сиён был в печали. Очень долгое время он провел здесь один. Было так одиноко лежать в темном, узком, кишащем насекомыми гробу. Всхлип-всхлип. Он ходил к матери и плакал, но никто сюда не пришел.

«Обо мне забыли».

Он это знал, но никак не мог просто взять и перестать ждать. «А что, если…» Эта мысль заставляла его настораживаться каждый раз, когда ветер шуршал листьями, когда лось или дикий кабан пробегал где-то неподалеку. В такие моменты он плакал и звал маму. Не она ли решила проведать его? Даже если нет, он надеялся, что придет хоть кто-нибудь. Его плач, подобно пению цикад, не прекращался. И тут раздался какой-то звук. Шурх-шурх. Кто-то долго копал землю, а затем… Тук-тук! Постучал по сырой, полусгнившей крышке гроба. Пыль и проползавшие мимо многоножки упали Ю Сиёну на лицо.

«Мама?»

Треск. Угол крышки гроба был сломан. Сквозь щель просочился ослепительный лунный свет. А затем холодная рука накрыла голову Ю Сиёна.

Как хорошо было наконец выбраться из гроба. Как он удивился, когда спустился вниз, туда, где жили люди, и увидел, как многое изменилось по сравнению с его воспоминаниями. Какую пустоту и досаду ощутил, когда увидел, что место, где стоял его дом, превратилось в широкую дорогу.

Никто не знал. Никто не хотел знать.

– Эй, новичок. Откуда ты взялся? Что за вид такой?

Ю Сиён поднял голову и увидел мужчину без одной руки. Это было в первый раз. Впервые за бессчетные часы одиночества кто-то заговорил с ним.

– А что не так с моим видом?

– Как будто жабу обнимаешь.

При этих словах Ю Сиён заплакал. На самом деле слез не было, но он так думал. Господин Пак, решив, что его слова обидели мальчика, почесал голову.

– Я сказал это, чтобы ты улыбнулся. Это шутка.

– Я из самой глубины горы Амисан. Я был там один очень долгое время. Вы первый, кто со мной заговорил.

– Не то чтобы я сделал это специально, но думаю, мне следует сказать, что я рад это слышать. Я – Пак Чехо. Зови меня просто господином Паком.

– Приятно познакомиться, дядюшка господин Пак. Я – Ю Сиён.

* * *

Сынбом припарковал машину у входа на гору Амисан, рядом с золотым рисовым полем. Осень успела окрасить и гору. Вокруг стояло всего несколько домов, поэтому шума почти не было.

– Эх, хоть я и привел тебя сюда, это не значит, что мне вообще все известно.

Господин Пак встал рядом с Сынбомом, который искал в багажнике походные палки, и взглянул на гору. Когда тот запихивал в рюкзак одну за другой бутылки воды, его глаза горели яростью. Если Сынбом сейчас проиграет, авторитет клиники восточной медицины, которого он с трудом добился, уменьшится, а главный врач Ким Джинтхэ будет смеяться над ним, говоря, будто он знал, что все будет именно так. И в конце концов Сынбом обанкротится. Надевая на плечи сумку, он смотрел на осенние горы. Господин Пак, стоявший с заложенными за спину руками, указал на горы.

– Отсюда и до во-о-он того хребта нужно пройти довольно глубоко. И нет никакой гарантии, что он будет там. Не быстрее ли будет попросить призраков найти его?

– Это только даст преимущество госпоже Ко. У нее и постоянных клиентов больше. Я обойду всю гору и найду Ю Сиёна. – Сынбом кивнул, словно давая самому себе обещание.

– И то верно. Ты даже об этом подумал. Но госпожа Ко не так уж сильно верит в пациентов-призраков.

Сынбом, который уже встал в начале пешеходной тропы, повернул голову, услышав слова господина Пака.

– Что вы имеете в виду?

– Она уже несколько десятков лет ищет одного-единственного призрака, но никак не может найти. Все думают, что он уже ушел в потусторонний мир… Потому-то госпожа Ко будет искать Сиёна своими силами. Без чьей-либо помощи. Она сильная женщина.

– И кто это?

Сынбом впервые об этом слышал.

– Мм?

– Призрак, которого ищет госпожа Ко.

Брови господина Пака взмыли вверх. Активировалась интуиция азартного игрока.

Сынбом обтоптал весь порог лавки лечебных трав, но ни от кого не слышал об этом. Ему правда не сказали или его это просто не интересовало? А может быть, это Суджон закрыла всем рты. Она ведь терпеть не может этого доктора восточной медицины. Хм, в такие моменты лучше держать рот на замке.

Господин Пак усмехнулся:

– Разве сейчас это проблема? Может, важнее испытание, которое на тебя свалилось?

Глаза Сынбома сузились. Он заметил, что господин Пак ведет в голове подсчеты. Сынбом уже собирался выслушать пару его просьб, если удастся найти Ю Сиёна.

– Верно. Сейчас проблема не в этом.

Сынбом отвернулся и пошел. Его походные ботинки наступали на камни. Вверх летела пыль, стрекотали насекомые. Сынбом внимательно осмотрел высокие заросли, не пропуская ни миллиметра.

– Как бы там ни было, нет никакого толка оттого, что я иду с тобой.

– Но ведь вы сказали, что пациент-призрак Ю Сиён верит вам и полагается на вас. Когда мы его встретим, вам достаточно просто будет его убедить.

– Не уверен, что он послушает меня.

– Если вы так думаете, раскройте глаза пошире и осмотрите все вокруг. Если все пройдет хорошо, я придумаю для вас что-нибудь получше, чем эти перчатки.

Сынбом был готов даже найти его недостающую руку, где бы она ни была, и прикрепить ее обратно. Конечно, если призрак захочет.

– Хм, звучит неплохо.

Господин Пак довольно передернул плечами. Когда он погладил рукой перчатку, его глаза округлились. Он, что-то бормоча, огляделся, затем вытянул голову вперед, а потом повернул назад. Протерев глаза, он снова уставился на лес.

– О! Вон там!

– Что-то есть?

Сынбом вгляделся в заросли, проследив за взглядом господина Пака. Он увидел что-то белое среди сухих листьев в густой роще. Неужели поиски окончены?

– Есть, точно есть! Госпожа Ко! Она поднимается на гору перед нами.

Увидев спину Суджон, господин Пак обрадовался. Сынбом надул губы. Им не удалось найти призрака, которого они ищут, зато они обнаружили совсем нежеланного человека. Предвкушение, которое возникло всего лишь на мгновение, полностью остыло. Господин Пак поднял руку так быстро, что Сынбом не успел его остановить.

– Эй! Госпожа Ко!

– П-подождите.

Суджон, которая уже начала подниматься в гору, оглянулась. Совершенно не слушая Сынбома, господин Пак бросился к ней. Подул порыв ветра и разметал опавшие листья. В глаза Сынбому попала пыль, и он зажмурился. Выступили слезы. Он, пошатываясь, пошел вперед. Зрение стало размытым. Господин Пак, который уже добежал до госпожи Ко, махал рукой. Сынбом разглядел ее недовольное лицо.

– Ты так рад ее видеть, что разревелся? – спросил Пак, неверно истолковав его слезы.

– Нет, это ветер… Ладно, думайте как хотите, – безразлично ответил Сынбом, вытирая текущие слезы.

– Что привело вас сюда? – спросила Суджон, глядя на них.

Казалось, в ее словах были острые шипы.

Господин Пак, уколотый первым, заложил руки за спину и заговорил:

– Я пришел сюда помочь с работой доктору восточной медицины. Но не расстраивайтесь слишком сильно. Я тоже беспокоюсь о Сиёне, поэтому мне все равно, за кем из вас следовать. К счастью, мы так удачно встретились, давайте же объединим силы. Будем работать все вместе!

Суджон, не ответив, развернулась и продолжила подниматься на гору.

– Если не хотите, не надо, – пробормотал господин Пак, смущенный тем, что его слова проигнорировали.

Сынбом взглянул на господина Пака:

– Да какое уж тут «все вместе»?

– Не волнуйся. Я не забыл, что тебе пообещал.

Сынбом, который следовал за Суджон, покачал головой.

«Нет, если мы пойдем за ней, потом будут говорить, что я просто подобрал то, что нашла она. Нужно начать в другом месте».

Сынбом решил не подниматься на гору сразу, а немного ее обойти. Но господин Пак, кажется, куда-то ушел, и его не было видно. Похоже, он решил отправиться на поиски самостоятельно. Сынбом решил довериться его словам о том, что он не забудет об обещании, и крепко взялся за лямки рюкзака. С тех пор как он принял решение заботиться о пациентах-призраках, он регулярно занимался спортом. Его выносливость больше не была на самом дне, как во время подъема в гору летом!

Два часа спустя.

«Нет. Пусть я и тренировался, все без толку!»

Сынбом глубоко дышал, его тело сгорбилось. Чем дольше он поднимался по крутой горной тропе, тем сильнее задыхался. Он выдохнул. Каждый раз, когда он подтягивался за ствол дерева, из него вырывались ругательства. Крупные капли пота падали на опавшие листья. Сынбом несколько раз споткнулся. Он ухватился за толстую ветку дерева и глубоко вздохнул.

«Смогу ли я его найти?»

На него уже нахлынули сожаления.

«И почему я это делаю? Конечно, из-за денег».

Сынбом оглянулся посмотреть на пройденный путь. По ощущениям казалось, что внизу отвесная скала, и от этого кружилась голова. Пути назад не было. Облизнув пересохшие губы, он посмотрел вперед. До вершины оставалось совсем немного.

«Там чуть-чуть отдохну».

Он кивнул и продолжил подъем. На руках, которыми он хватался за деревья, напряглись сухожилия. Они так дрожали, что Сынбому казалось, что он вот-вот выпустит ветки. Он помотал головой. Нужно думать о хорошем. Когда смотришь по телевизору про такие места, там показывают дикий женьшень. Или белую пахиму! Или омелу! Или белые грибы! Или еще что-то похожее! Было ли здесь что-то из этого?

«Черт, я так сосредоточился на поиске тела призрака, что даже не обратил внимания!»

Сынбом снова помотал головой. Это совсем не хорошие мысли. Нужно сосредоточиться на чем-то одном. Он вспомнил, как Ю Сиён бежал с головой под мышкой. Когда он врезался в Сынбома, тот ощутил такую боль, словно его ударили камнем. Нет никакой гарантии, что во второй раз Ю Сиён не нападет. Руки Сынбома задрожали. Жизнь или деньги… Если придется выбирать, очевидно, Сынбом предпочтет жизнь.

«Черт! И это нехорошие мысли».

Сынбом, наконец с трудом добравшись до вершины, пытался отдышаться. Его ноги ослабели, поэтому он опустился на землю и уперся в нее обеими руками.

– Я ведь для этого и взял с собой господина Пака. Но куда он делся?

Призрак мог в мгновение ока пронестись с востока на запад, гораздо быстрее, чем человек.

Шурх. Высокие сухие заросли шевельнулись. Сынбом повернул голову и постарался напрячь ноги. Зверь? Или призрак? Ни одному из них Сынбом бы не обрадовался. Он поводил глазами по сторонам, ища выход. Когда он неуклюже поднялся, из дрожащих зарослей появилась рука. Сынбом, который так испугался, что даже подпрыгнул на месте, вздохнул только после того, как увидел возникшее следом морщинистое лицо.

– Почему опять ты? – нахмурилась Суджон.

– Ха-а-а.

Стоявший затаив дыхание, Сынбом наконец выдохнул, а затем положил руки на пояс.

– Когда ходите, хоть как-то себя выдавайте!

– Выдавать себя в горах? Тц-тц, как же можно быть таким трусом?

Цокая языком, как будто именно этого она и ожидала, Суджон прошла мимо Сынбома. Его взгляд упал на ее длинную матерчатую сумку, которая была наполнена зелеными листьями. За это время она успела насобирать трав?! Вот это профессионал! Сынбом покачал головой.

«И что это за признание?»

Сынбом взял себя в руки и быстро пошел вперед, обогнав Суджон. Та посмотрела на него и тоже пошла быстрее. Когда она прошла мимо него, Сынбом, который никак не мог проиграть, чуть ли не побежал вперед. Тонкое плечо Суджон, уж точно не собиравшейся проигрывать, кололо его руку. Они быстро шли по узкой крутой дороге вниз по склону. Подул ветер, и весь путь засыпали опавшие листья, так что нельзя было даже определить, где он кончается.

Сколько времени они так шли? Для старухи Суджон двигалась очень бодро. Пытаясь угнаться за ее скоростью, Сынбом чувствовал, что его бедра вот-вот лопнут от перенапряжения.

– У меня вдруг появился вопрос! – заговорил Сынбом, пытаясь хоть как-то заставить Суджон снизить темп.

Ответа не последовало, но Сынбом продолжил говорить:

– Почему в эти дни вы так злитесь на меня? Ну, так было всегда, но я думал, что получил от вас хоть немного признания после случившегося с Сорой и тетушкой Гонсиль. А, или дело в том, что я переманил к себе ваших пациентов-призраков?

Благодаря этим несвязным словам Сынбому стало немного легче. Он полностью сосредоточил внимание на своих ногах, но вдруг врезался в остановившуюся Суджон. Удивившись, Сынбом взглянул на нее.

– Ты всегда делаешь, что тебе вздумается. Справился с работой несколько раз и уже преисполнился уверенности. Как я могу признать тебя, если ты говоришь только о деньгах?

– Но почему вы ведете себя так только сейчас? Вы же с самого начала знали, что я люблю лишь деньги. Однако именно в последнее время вы все чаще стараетесь уколоть меня ими. Разве в мире есть кто-то, кому не нравятся деньги? Нет ничего странного в желании немного подзаработать ради хорошей жизни. Госпожа Ко, разве вы сами не беспокоитесь о заработке? Тогда почему требуете с каждого пациента-призрака привести по десять человек? Разве все это не ради денег? Почему вы так говорите, словно я один странный?

– Ты ради денег идешь даже на всякие безумства. Зарабатывать надо достойно, а ты, говорят, даже взятку дать не стесняешься? Ты ведь и старейшине Чану заплатил, верно? Разве можно считать взятки чем-то обыденным?

– Что? Где вы такое услышали? Статью прочитали? Или узнали, когда мы привезли Сору в больницу?

– Нужно иметь совесть.

При этих словах лицо Сынбома на мгновение застыло.

– Госпожа Ко, а вы никогда не делали ничего подобного?

– …

– Как вы меня ненавидите. Ладно бы это длилось день или два, но любой может принять меня за вашего врага.

Когда Сынбом ответил ей вопросом, Суджон не нашлась, что сказать. Хоть она и говорила ранящие слова, но вопрос Сынбома вдруг заставил ее почувствовать стыд и неловкость, как будто подняв на поверхность все ее грехи. Разве только Сынбом без ума от денег? Суджон, не в силах ничего ответить, развернулась и ушла. Он был очень похож на нее саму в молодости. Даже своей глупостью, не позволяющей заглянуть хотя бы на шаг вперед.

Откуда-то вместо шуршания листьев на ветру послышался шум текущей воды. Обогнув гору, они увидели глубокое ущелье за густыми деревьями. Их вниманию открылся струящийся поток нефритового цвета. Глядя на воду, Сынбом ощутил жажду. Если бы не Суджон, он бы тут же достал из рюкзака бутылку воды и выпил, но они до сих пор вели сражение за гордость.

– Эй!

С другой стороны холма возник господин Пак. Заметив Сынбома и Суджон, он помахал им рукой. Лицо господина Пака было довольным. Боль, пульсировавшая в груди Сынбома, исчезла, там зажглась искорка надежды.

– Тогда я пойду первым.

Сынбом побежал. Что хорошего в молодости? Конечно, физическая форма! Увидев лицо господина Пака, Сынбом ощутил прилив энергии. Осталось не так уж много. Надо только добраться туда!

«Я первый!»

Сынбом, оставив утомленную Суджон позади, побежал, наступил на упавший лист и поскользнулся.

Тут же небо перевернулось, а земля оказалась над головой. Напуганное лицо Суджон сделало круг и исчезло. В серое небо взлетела птица.

А следом темнота.

* * *

Стук, стук, стук. Как будто металл бился обо что-то. Это звенит у него в голове? Резкий и тяжелый звук, который он услышал, пробудил запертый на дне разум. Чем сильнее он звучал, тем острее Сынбом ощущал пульсирующую боль с головы до пят.

Ха-ха-ха. Кто-то засмеялся. Это Суджон смотрит на него и смеется, как будто так и знала, что это произойдет? Но для нее голос был слишком сильным. И их было несколько. Господин Пак и Ю Сиён смеются вместе с ней? Даже ему самому нынешнее положение казалось дурацким, может, просто и дальше притворяться, что он без сознания?

От стыда он даже не мог стонать, хотя ему было больно.

– Голова такая тяжелая, что ее будет трудно тащить в одиночку. Ты правда хочешь отвезти ее на родину?

Японский? Правда? Здесь слышится японская речь?

Сынбом подумал, что металлический звук в его ушах, возможно, раздается где-то внутри его головы. Он так сильно ударился о землю, когда упал? Стук, стук, стук. А ведь и правда, затылок пульсировал в такт этому звуку.

– Но нельзя же поехать туда с настоящей человеческой головой. Я решил думать об этом как об украшении, раз я так много голов отрезал. К тому же моя жена – буддистка. Будет здорово и перед ней похвастаться. Я не особо разбираюсь в религии, но эта штука выглядит так внушительно, что не стыдно хвалиться перед другими. Эх, а тело тут оставлю!

Сынбом попытался пошевелиться. Он едва дернулся. Где-то вдалеке послышался треск, а затем что-то с глухим звуком покатилось с горы. Ха-ха-ха. Смех потихоньку удалился. Он исчез вместе с непонятными разговорами. Больше в голове Сынбома не раздавалось ни звона, ни мужского смеха. Все, что он мог слышать, – это шум воды, неторопливо текущей в ущелье.

«Уходите? Нет! Не оставляйте меня здесь!»

Гнев и печаль хлынули из самого солнечного сплетения. Этого быть не могло. Сынбом сжал кулаки. Он изо всех сил попытался поднять свое окаменевшее тело, которое только лишь слегка дрогнуло. Оно казалось тяжелым, как камень. Сынбом так разозлился, что ударил сжатыми кулаками по земле. В воздух поднялись холодные струи воды.

«Не уходите, оставив меня здесь, как бесполезный камень! Это очень больно. И одиноко!»

Сынбом широко раскрыл глаза.

– Разве не должны вы хотя бы позвонить в «один один девять»?! – закричал он, но затем встретился глазами с Суджон, которая смотрела на него сверху вниз.

– Ты в порядке? Пришел в себя?

– Вы не ушли?

Суджон нахмурилась. А затем вытянула пальцы перед глазами Сынбома.

– Сколько видишь?

– Три. И они движутся туда-сюда.

Застонав, Сынбом поднял верхнюю часть туловища. Он уже пострадал вчера, и сегодня это случилось снова. Когда он ощупал затылок, почувствовал, что место удара опухло. Суджон протянула руку и поддержала его, чтобы Сынбом встал. С ее помощью он смог подняться, но вдруг правую лодыжку пронзила сильнейшая боль, и он снова скрючился. Казалось, будто боль, начавшись в лодыжке, постепенно распространялась по всему телу до макушки.

Суджон, увидев, как Сынбом захромал, сказала:

– Кажется, что она не сломана, но в то же время будто и сломана.

– Когда от меня отвернулась удача? С того момента, когда вы окатили грязной водой? Нет. С тех пор, как меня уволили? Это что, черная полоса?

– Даже если ты умрешь, так и не признаешь, что сам виноват.

– В чем я так сильно провинился? Я так несчастен, что меня должны вознаградить небеса! Как же странно, что этого не происходит, – пробормотал себе под нос Сынбом, а затем вытянул руки в обе стороны и побрел вниз с холма.

Каждый раз, когда он делал шаг, волосы на голове вставали дыбом от боли. Обе руки опасно тряслись. Казалось, он в любой момент может снова повалиться назад.

– Как ты собираешься подниматься в гору с такой ногой? Спускайся и иди в больницу.

– Я что, сумасшедший? Господин Пак машет оттуда рукой! Так будет лучше только вам.

– Много бесполезных разговоров. Лучше бы ты рот себе повредил.

Тц-тц-тц. Цокая языком, Суджон схватила Сынбома за правую руку. Ее костлявая рука, скрюченная от многолетнего труда, крепко поддержала его, не давая пошатнуться. Сынбом посмотрел на нее. Ее кровь плохо циркулирует в конечностях? Рука Суджон оказалась довольно холодной.

С трудом перейдя ручей по камням, они дошли до места, где стоял господин Пак.

– Доктор восточной медицины, плоховато ты выглядишь.

– Вы нашли Ю Сиёна?

– Да-а, вон там рыдает. Что я говорил? Сказал же – просто доверьтесь мне!

Когда господин Пак указал куда-то позади себя, Сынбом, забыв о больной ноге, попытался вырваться из рук Суджон, но пошатнулся от нахлынувшей, словно волны, боли. Прямо рядом с ними был склон холма, круто спускающийся в долину, и Сынбому едва удалось схватиться за ближайшее дерево, чтобы не упасть и не скатиться вниз. Среди кучи опавших листьев в высоких зарослях лежало множество крупных валунов. Сынбом пошатнулся, почувствовав головокружение. Один неверный шаг, и он бы ударился головой об один из этих камней.

– Кажется, твоей жадности нет конца.

– Не смейте бросать меня только потому, что я вам ненавистен.

Суджон посмотрела на Сынбома так, словно он был жалок.

– Помогите остаться в живых.

Господин Пак взглянул на Сынбома. Лицо доктора было красным, и он хромал, опираясь на тонкие руки Суджон. Казалось, в любой момент превратится в призрака, как сам господин Пак. Разве так можно? Господин Пак потеребил розовую перчатку. Сейчас следовало встать на сторону того, кто мог заполнить пустое место от его руки.

– Я сходил туда первым, объяснил ситуацию и сказал, чтобы он успокоился. Но, доктор восточной медицины, я пока не видел того опасного человека, о котором ты думал.

– Опасного человека? – задала вопрос Суджон, услышав эти слова.

– Это ведь может оказаться серийный убийца, не так ли? Тот, что отрезает людям головы! Здесь похоронено как минимум два трупа. Мой мобильный телефон здесь ловит, поэтому в случае чрезвычайной ситуации нужно будет тут же звонить в службу спасения. На всякий случай я сказал Джонми, чтобы она сообщила в полицию, если я не вернусь до ночи, – объяснил Сынбом.

Суджон снова посмотрела на него с жалостью.

– А что? Что плохого в том, чтобы соблюдать осторожность?

– Но ведь сейчас тебя больше всего должно заботить то, сломана твоя лодыжка или нет, так ведь?

– А…

– Сколько еще мне, старухе, придется тащить на себе взрослого мужика?

– Это Ю Сиён! – закричал Сынбом, который не знал, что ответить разозлившейся Суджон.

Он как раз обнаружил обезглавленное тело, свернувшееся у подножия горы.

– Хнык-хнык. Кто угодно. Кто угодно, только придите, – ветер донес его крик.

Сынбом затаил дыхание, услышав этот знакомый голос, будто знал его очень давно. Дрожащим взглядом он осмотрел тело Ю Сиёна. Синий свет пропал, и почему-то тело без головы выглядело как камень. Камень, который вытянул руки. Он держал сгнивший человеческий череп.

– Что это такое? – испуганно спросил Сынбом, обращаясь к Суджон.

Та взглянула на Сынбома, который вдруг остановился и мелко задрожал, на лице у нее было написано: «Почему он снова так себя ведет?» Но затем она поняла, что он не может оторвать глаз от Ю Сиёна, и наклонила голову.

– Что такое? Впервые призрака увидел? – недовольно сказала Суджон, а затем отпустила руку, которой поддерживала Сынбома, как будто показывая, что она сделала все, что могла.

Они ведь до сих пор соревнуются? Когда тело Сынбома накренилось, он замахал руками и снова схватил за руку Суджон, которая уже немного прошла вперед.

– Почему ты так за меня держишься?

– Нет, тут дело не в том, что он призрак. Ну, как в фильме «Сонная лощина». Хотя вы, наверное, его не смотрели. Так вот, тело…

– А что с телом?

– Это же Будда…

– …

Суджон стряхнула его руку. Очевидно, он сильно ударился головой. Сынбом, хромая, последовал за ней. Бормоча, что это точно правда.

– Это правда? Вы точно не собираетесь мне навредить? – спросил Ю Сиён, который, кажется, испытал облегчение, увидев Суджон.

Та бросила взгляд на Сынбома, который упрямо следовал за ней, хватаясь за стволы деревьев.

– Что тебе сделал доктор восточной медицины?

Стоило ей закончить фразу, как Ю Сиён разрыдался:

– Он собирался разделить мои голову и тело. Госпожа, вы ведь не станете этого делать?

Суджон сразу же кивнула. Ей было выгодно, чтобы Сынбом вызывал у Ю Сиёна неприятные эмоции. Он же, услышав это, подскочил прямо к Суджон.

– Нет, Ю Сиён. Вы не так поняли. У меня нет никаких злых намерений.

– Не врите! Вы ведь пытались меня поймать!!!

А Ю Сиён в ответ ударил его и улетел. Подумав об этом, Сынбом потер свою грудь, которая все еще отзывалась болью.

– Это потому, что ваши тело и голова не совпадают.

– Что вы говорите? Это все мое. Мое тело и моя голова!

Ю Сиён поднял голову и покачал ею. Несколько оставшихся прядей волос задрожали на выцветшем черепе. Сынбом, оказавшись прямо перед двумя пустыми глазницами, охнул и отступил назад. Тц, тц, тц. Суджон цокнула языком.

Господин Пак, который молча наблюдал за происходящим, решил, что такими темпами Сынбом проиграет, поэтому заговорил:

– Успокойся. Думаю, сейчас тебе так кажется, потому что ты напуган, но разве доктор восточной медицины станет силой разделять твои тело и голову? Решите уже обиды и недопонимания, что накопились между вами. Еще не поздно, к тому же доктор понял, что ты, Сиён, чувствуешь. Разве станет он делать то, что тебе не по нраву? Когда мы вернемся, врач-призрак сможет соединить твои голову и тело. Не так ли?

Суджон пристально посмотрела на господина Пака. Ясно, что они с Сынбомом о чем-то договорились. Но она не могла молча стоять и ждать, пока у нее отнимут победу.

– За дурака его держите? Один раз удалось обмануть, решили обмануть и в другой? Я освобожу тебя от другой досады, идем со мной.

– Не то чтобы я не понимал вашу позицию, госпожа Ко, но сейчас он хочет, чтобы его голову и тело соединили. А это уже в компетенции доктора восточной медицины. Не так ли? – спросил господин Пак, обращаясь к Сынбому.

Человек, который любил бросаться вперед, похоже, был так напуган, что не мог даже ничего сказать.

– Доктор восточной медицины? Что с тобой? – Суджон посмотрела на Сынбома.

Его лицо побледнело, по нему обильно катился пот.

– Если тебе так больно, сядь. И позвони в «один один девять»!

– Нет, дело не в этом.

Сынбом вытер пот тыльной стороной ладони. Пока они не пришли сюда, он, как и сказал господин Пак, действительно планировал во что бы то ни стало соединить голову с телом, пусть они и не совпадают. Да, это будет странно выглядеть, но поскольку Ю Сиён призрак, других проблем у него быть не должно. Точнее, если бы он был призраком. С призраком-то все понятно, но прямо перед Сынбомом были камни и череп, которые он точно не умел соединять. Что за внезапное несчастье?

– Ты в порядке? Я уже мало что помню о человеческой боли, поэтому не знаю, насколько тебе плохо. Но все же возьми себя в руки. Сейчас ведь важный момент, а? – успокаивал его господин Пак, нетерпеливо теребя пустую перчатку.

Сынбом сделал шаг вперед и сказал с печальным лицом:

– Пациент Ю Сиён. Не знаю, могу ли я поднять эту тему, но ваши тело и голова разные.

– Нет! – закричал Ю Сиён, и подул сильный ветер.

Желтые листья попа́дали сверху. Сынбом коснулся своего лица ладонями. Они стали влажными от пота. Есть ли хоть кто-то, кто желает, чтобы все было по-другому, сильнее, чем сам Сынбом? Он пытался сообразить, как поступить, но боль в лодыжке мешала думать.

– Ю Сиён, не нужно кричать и все отрицать. Вы же лучше нас это знаете? И потому убежали.

– Доктор восточной медицины, о чем ты говоришь? – раздраженно спросил господин Пак.

– Неужели вы правда не видите, как сейчас выглядит Ю Сиён?

– Что особенного во внешности призрака?

– Но я вижу камни и череп!

– Что за ерунду ты говоришь?

Господин Пак оглядел Ю Сиёна с ног до головы. Суджон вздохнула и жестом попросила его отойти с дороги.

Нельзя позволить ей забрать победу! Господин Пак упер руки в бока.

– Не понимаю, о чем говорит доктор восточной медицины, но даже если это правда камни и череп, разве нельзя взять и соединить их вместе? Гвоздями прибить или на клей прилепить! Можно же сделать так, как хочет Ю Сиён?

При этих словах Сынбом оторвал руки от лица. Верно! Слова господина Пака не были ошибочны. Пусть они и отличаются, но ведь можно просто соединить подходящие части?

– Ю Сиён, вы правда хотите, чтобы ваши голова и тело стали одним целым?

– Что?

– Спрашиваю, достаточно ли будет просто присоединить голову к телу?

Суджон нахмурилась, услышав, что голос Сынбома внезапно оживился. Господин Пак хлопнул в ладоши, конечно, не издав ни звука, и снова посмотрел на Ю Сиёна.

– Вы не будете ее забирать?

– Не буду. Но планирую прикрепить по частям.

Сынбом, хромая, подошел к Ю Сиёну. А затем оглянулся вокруг.

– Где здесь могила?

– Вот тут.

Тело Ю Сиёна крепко держало его голову, поэтому пришлось указать в сторону могилы одними глазами. Сынбом, который мог видеть только запавшие глазницы черепа, не заметил этого жеста, так что место ему указал господин Пак. Среди груды листьев виднелись куски гнилого дерева. Сынбом сел рядом с ними и начал копать с помощью походной палки.

– Не знаю, что он задумал, но с доктором восточной медицины точно все в порядке? Его лицо такое бледное, что кажется, он вот-вот отправится в потусторонний мир.

– Оставь его. Пока все кости не переломает, он в себя не придет.

Сынбом ничего им не ответил. Под воздействием времени заброшенная могила стала плоской, а одна ее сторона совсем провалилась. Но на дне Сынбом наконец увидел сломанный гроб. Он глубоко вздохнул и посмотрел в дыру. Из темноты поднимался затхлый, неприятный запах. Там едва виднелись кости. Сынбом поднял голову.

– Тело Ю Сиёна здесь. Настоящее тело!

Господин Пак сунул голову в гроб, недоумевая, что значат эти слова.

– И правда. Вижу осколки костей, – гулко раздался голос господина Пака.

Тело, удерживающее череп Ю Сиёна, крепко обняло его. Словно не хотело с ним расставаться.

Сынбом пристально посмотрел на него. Поскольку передняя часть находилась в воде, ее цвет отличался от задней. Если исключить область шеи, которую сломали зубилом, тело было серо-белым. Складки одежды, струясь с плеч, доходили до щиколоток и были явно различимы.

– Не волнуйтесь. Я все возьму с собой. Если не возражаете, я попрошу мастера-каменщика разобраться с головой.

Тело, которое продолжало колебаться, при этих словах медленно опустило череп на землю. И больше тело Будды не двигалось. Подул холодный ветер. Душа Сиёна исчезла, оставив после себя череп и тело Будды.

Все было точно так, как и сказал Сынбом. Суджон соединила дрожащие руки. До сих пор она высмеивала странные действия Сынбома, не веря ему, но на самом деле смеяться нужно было над ней самой. Возможно, он видит призраков немного не так, как она. К тому же у него был талант отпускать их досаду.

«Я думал, что получил от вас хоть немного признания».

Ну как можно не признать такое?

* * *

– Может быть, каменный Будда снова воскрес, чтобы исполнить желание Сиёна? – предположила Гонсиль, разрезая ярко-красную хурму и кладя ее в рот.

Чистый белый солнечный свет проникал сквозь окно лавки лечебных трав, а Сынбом, который сидел около него, положив свою загипсованную ногу на стул, прокрутил в голове ее слова.

Когда он упал в тот день на горной тропе и потерял сознание, то услышал японскую речь и звук разбивающихся камней. А еще до глубины души ощутил одиночество. Оно принадлежало не ему, а каменному Будде, тело которого никак не хотело отпускать голову Ю Сиёна.

Как бы там ни было, сейчас они нашли пристанище в храме, расположенном на горе Амисан.

Сынбом дал интервью местной газете о том, как он нашел каменного Будду. Во время похода на гору Амисан для изучения полезных трав он случайно повредил ногу и нашел неподалеку обезглавленную статую Будды. Щелк-щелк. Вспышки ярко осветили широко улыбающееся лицо Сынбома.

Аккуратное фото по пояс, сделанное в процедурной клиники восточной медицины, попало в газеты, и, разумеется, огласка привела в клинику еще больше клиентов. Более того, в назначенный день, когда зал ожидания был полон пациентов, в клинику приехал Ким Джинтхэ, главный врач клиники восточной медицины «Чеиль». Все так, как и говорил Сон Гиюн. Главврач сказал, что просто проезжал мимо, и добавил:

– Не хочешь вернуться в Сеул?

Как говорили Сон Гиюн и Джонми, Сынбом получил признание.

В последнее время Сынбом был настолько занят, что мог заходить в лавку лечебных трав лишь ненадолго, во время обеденного перерыва. Так он немного отдыхал, проводя время с Гонсиль.

Сынбом выиграл пари, которое заключил с Суджон, но это не значило, что число пациентов-призраков увеличилось настолько же, насколько выросло количество пациентов-людей. Призраков из прошлого было довольно много, поэтому их образ мыслей соответствовал той эпохе. Они считали, что возраст и опыт важнее всего. Настоящим победителем оказался господин Пак – он получил руку, которую так хотел. Хотя это был всего лишь протез, призрак остался весьма доволен.

«Но что со мной не так?»

Он рисковал своей жизнью в горах, чтобы избавить призрака от досады, но эти адские мучения оказались напрасны. Ну, в любом случае в Сеуле число пациентов-призраков не будет иметь никакого значения. Сынбом все еще раздумывал, ехать или нет, но ему было любопытно, остались ли у него от этого места хоть какие-то хорошие воспоминания. Он уже избавил Гонсиль от досады, и было приятно даже от одной мысли, что можно освободиться от ужасных долгов и призраков.

Почему-то в лавке лечебных трав ощущался холод. Сынбом навострил уши, чтобы понять, где сейчас Суджон. Судя по тишине, она была не у себя в кабинете. В тот день Суджон спустилась с горы, оставив Сынбома с травмой ноги. Бессердечно, даже не оглядываясь на его крики с вопросом, правда ли она уходит. Конечно, Сынбом позвонил с мобильного в скорую помощь, и особенно страдать не пришлось, но тот холод, который исходил от спины Суджон, напомнил ему о матери, которая его бросила.

И кому еще одиноко? Сынбому или каменному Будде?

– В последнее время она немного занята. А еще вся на нервах, поэтому не лезь под руку и просто уходи. Ты ведь тоже занят? – успокоила Сынбома Гонсиль, заметившая, что тот ищет Суджон.

– Так-то оно так…

– Не волнуйся. Я и впредь постараюсь приводить к тебе пациентов-призраков.

При этих словах Сынбом на мгновение вздрогнул. А все потому, что ему было трудно рассказать Гонсиль о возможности вскоре вернуться в Сеул. Он просто рассмеялся. Можно сказать, когда он примет окончательное решение.

* * *

Суджон открыла старую деревянную дверь и зашла в лавку лечебных трав. Похоже, она куда-то ходила, не закрыв дверь как следует. От нее исходил холодный, водянистый запах. Гонсиль оторвала взгляд от телевизора и молча посмотрела, как Суджон взяла метлу. Она уже подмела пол и вытерла все вокруг тряпками, но почему-то делала это снова.

– Эй, не усердствуй ты так. Какой вообще смысл так подметать и мыть старую, как ее хозяйка, лавку лечебных трав?

Кхе-кхе. Вместо ответа Суджон закашлялась. В последнее время она кашляла все чаще. На рассвете она каталась по полу, держась за живот, но сейчас делала вид, будто ничего не произошло.

– Эх… – тяжело вздохнула Гонсиль.

Суджон исхудала и уставала даже от малейшей работы, но ее грубые руки продолжали мыть пол.

– Какая упрямая… – Гонсиль надула губы и отвернулась, чтобы ничего не видеть.

Уж лучше вообще не смотреть, чем снова умереть от досады. Но какой бы интересной ни была дорама, Гонсиль никак не могла сосредоточиться на ней. Будь она еще жива, сделала бы хоть что-то, чтобы помочь, поэтому ей было жаль, что она не может этого. На нее ни с того ни с сего накатила обида.

– Раз ничего не помогает, обратись к доктору восточной медицины!

– Только попробуй ему рассказать. Тут же выгоню!

– Эй, ну что с тобой? Он может видеть призраков, как и ты, и прекрасно делает иглоукалывание. Проблема только в том, что он жаден до денег, но характер у него хороший.

– Среди людей, одержимых деньгами, не бывает хороших. Не будь так доверчива. Неизвестно, на что он пойдет ради них.

Гонсиль открыла рот:

– Даже пройдя через столько всего, ты продолжаешь так говорить?

– Вы ведь ходите вместе, потому что о чем-то сговорились, да?

При этих словах Гонсиль крепко сжала губы. Так-то оно так, но разве она делает это для себя? Это же ради Суджон. Но Гонсиль показалось, что стоит ей сказать сейчас чуть больше, и ее выгонят, поэтому она не стала снова открывать рот.

– Не знаю, на что ты рассчитываешь, но закончи дружбу с ним, пока он не ударил тебя в спину. Если у тебя осталась хоть капля жадности, избавься от нее, а когда я помру, идем вместе в потусторонний мир.

Суджон хорошенько напрягла руки, которыми мыла пол. На их тыльной стороне вздулись вены. Она ощутила взгляд Гонсиль на своей спине.

– Пусть он и не сможет спасти человека, который вот-вот умрет, но кто знает, может, исполнит его желание? Разве ты сможешь так просто уйти в потусторонний мир? Что насчет твоего погибшего сына? Не глупи, реши это. Доверься доктору восточной медицины!

– Бесполезный разговор…

Суджон схватилась за грудь. Ее тело в один миг рухнуло.

– Госпожа Ко!

* * *

Суджон открыла глаза. Звук детского смеха остался где-то в неясном сне. От сожаления она закрыла глаза. Темнота не вернула ее обратно в сон. Через некоторое время она снова открыла глаза и увидела потолок знакомой комнаты. В окно просачивались лучи рассветного солнца. Суджон совершенно не помнила, как пришла сюда и легла. Но ей казалось, что время от времени она слышала плач Гонсиль и голос Сынбома.

Когда Гонсиль сказала, что у Суджон рак, та хотела было открыть рот и накричать на нее, но не издала ни звука.

– У кого? – Она снова услышала удаляющийся голос Сынбома и фыркнула.

Она задала тот же вопрос врачу, который диагностировал у нее неизлечимую стадию рака желудка.

– У кого?

Вместе с радостью, оттого что день смерти наконец приближается, куда-то в район солнечного сплетения опустился тяжелый камень.

В последнее время из-за спешки Суджон не чувствовала себя спокойно. Если бы она не болела, если бы была моложе, если бы у нее было больше времени… Она ни на чем не могла сосредоточиться. Казалось, будто она умрет в любой момент. Ей во что бы то ни стало хотелось найти погибшего давным-давно ребенка самой. Тик-так. Секундная стрелка часов в изголовье кровати бесцельно тикала. Снова наступил рассвет. Суджон с глубоким вздохом поднялась.

Каждая клеточка ее тела казалась тяжелой. Когда закружилась голова, Суджон немного постояла, держась за дверь. А за ней увидела лавку лечебных трав. Не было ни одного места, которого бы не коснулась ее рука. Лавка лечебных трав, залитая бледным утренним светом, медленно умирала вместе со своей хозяйкой.

Суджон глубоко вздохнула и надела туфли. Как только она вышла из лавки, влажный воздух наполнил легкие.

– Куда вы идете?

Суджон, которая смотрела на пустынную улицу, повернула голову на донесшийся от дверей голос. Сынбом, стоявший прислонившись к стене с вывеской лавки лечебных трав, выпрямился. Его лицо было осунувшимся, словно он не спал всю ночь. Чо Гыну, который был рядом с ним, неловко поклонился. На лицах обоих читалось неудобство. Раз Сынбом привел с собой даже врача-призрака, он наверняка почти все разузнал о состоянии Суджон. Она пошла вперед.

– Куда вы идете в такой холод? – Голос Сынбома остался за спиной Суджон.

Она не ответила. Не хотела.

Миновав прачечную и магазин риса, она перешла перекресток. Оставив позади рынок, где с самого раннего утра готовились к торговле, Суджон шла дальше. Она пересекла переход, который заволокло туманом, прошла мимо рисовых полей и дошла до моста. Сквозь густой туман слышался шум воды. На лбу Суджон выступил холодный пот. Уличная прохлада заставляла ее мелко дрожать. А ведь если подумать, она вышла, даже не надев подходящую одежду. Подул холодный ветер. Суджон снова почувствовала головокружение и покачнулась. Она взялась за бетонные перила моста. Ша-а-а! Хотя камыши скрывал туман, Суджон ясно видела, как они колышутся на ветру. Кто-то схватил ее за руку. Это оказался Сынбом.

– Вот видите. Я же говорил, что холодно. У вас даже руки ледяные.

Он снял с себя куртку и накинул ее на плечи Суджон.

– Не нужно.

Когда она попыталась оттолкнуть руку Сынбома, которой тот поддерживал ее, и скинуть куртку, он только настойчивее ее надел.

– А вот и нужно. Вы хоть знаете, как паршиво сейчас выглядите?

Он крепко держал куртку, чтобы Суджон не могла ее снять, и хмурился. Глядя на ее бледное лицо, Сынбом чувствовал, как внутри накатывает злость.

Он хотел во что бы то ни стало отвезти Суджон в больницу, но Гонсиль помешала, сказав, что Суджон не хочет этого и в любом случае просто вернется сюда. Увидев ее состояние, врач-призрак Чо Гыну только покачал головой и сказал, что это не его область, а Суджон и так довольно долго продержалась, раз у нее терминальная стадия рака, когда даже врачи опустили руки. Он спросил Сынбома, не ему ли знать о ситуации Суджон лучше других.

Лицо Сынбома, которое до этого ничего не выражало, покраснело, и он закричал, не в силах больше сдерживаться:

– Да ладно?! Она все это время в таком состоянии управляла лавкой лечебных трав и пыталась меня одолеть? Ей же надо было отдыхать! Но почему?!

Тогда Суджон схватила Сынбома за руку. Пальцы, похожие на сухие ледяные ветки, наполняла сила. Он помнил, какими холодными были ее руки, когда она поддерживала его, повредившего лодыжку. Почему Сынбом ни разу не подумал, что Суджон может испытывать боль? Стоило присмотреться внимательнее, как он бы заметил ее состояние. Худые плечи Суджон дрожали. Ее тело было настолько маленьким, что казалось, вот-вот сломается.

Суджон крепко сжала губы. Руки, которые сжимал Сынбом, тоже дрожали. Тот, увидев это, закричал:

– Кажется, вы сейчас взорветесь от досады, зачем же сдерживать слезы? Просто поплачьте вволю.

Ветер колыхал камыши. Ручей, который много лет назад безразлично проглотил ребенка, тек как ни в чем не бывало. Каждый раз, когда Суджон смотрела на это место, она чувствовала обиду и печаль одновременно. Она думала, что слезы, которые пролила в те бесчисленные дни, когда потеряла сына, высохли, но слова Сынбома заставили их политься вновь. В ушах Суджон слышала тиканье часов. Тик-так. Время уже вышло. Больше у нее не было сил что-либо сделать.

Но тут Суджон подняла голову, почувствовав тепло и твердую силу там, где соединялись их руки. Разве это не Сынбом увидел истинную сущность Ю Сиёна, которая от глаз самой Суджон оказалась скрыта? Возможно, он – ее единственная надежда. Она заговорила, но к голосу примешивался плач. Как только слезы вырвались наружу, ее рыдания не прекращались, а лишь становились сильнее.

– Я передам тебе лавку лечебных трав, а ты взамен выслушай мою просьбу. Верю, что ты обязательно сделаешь это для меня. Я обращалась с тобой так жестоко потому, что всякий раз, глядя на тебя, вспоминала о себе в молодости и меня злил тот стыд, что все время накатывал. Я извиняюсь перед тобой, а теперь освободи меня от досады!

Суджон, чьи ноги ослабли, плюхнулась на бетон перед Сынбомом. Тот молча погладил ее по согнутой спине. Он почувствовал, что множество мыслей в его голове слились воедино. Ша-а-а! Камыши одновременно согнулись, а ручей продолжал течь между ними, как обычно.

Суджон продолжала рыдать, а сила так и не вернулась в ее ноги. Сынбом, поняв, в каком она состоянии, повернулся к ней спиной и присел. У нее не было сил отказаться, поэтому она послушно взобралась к нему на спину, которая оказалась намного шире и удобнее, чем Суджон ожидала.

– Я собиралась принимать пациентов-призраков до самого конца, потому что есть один призрак, с которым я непременно хочу встретиться.

– Призрак, с которым хотите встретиться?

Солнце постепенно поднялось на небо и прогнало туман. Люди вышли на пустые улицы, чтобы начать свой день, и наполнили их жизнью. Они оглядывались на Сынбома, который нес на спине Суджон. Зрелище было весьма необычным, поэтому они останавливались понаблюдать на какое-то время.

– Его зовут Чон Гиун.

– А возраст?

– Семь лет.

Суджон подняла голову и посмотрела на затылок Сынбома. Если подумать, будь ее ребенок жив, ему сейчас было бы столько же, сколько Сынбому. Осознав это, она вспомнила, как госпожа Чхве из магазина риса рассказывала, что во время празднования ее семидесятилетия сын посадил ее себе на спину и прошел по окрестностям. Тогда Суджон только поцокала языком, задаваясь вопросом, что с людьми делает возраст. Но оказалось, что это довольно неплохо.

– Кто это?

– …Мой сын.

– А…

– Он погиб в том ручье. Ну, где мы стояли.

Джонми, которая вышла из дома на легкую пробежку, у ворот встретилась взглядом с Сынбомом, который нес на спине Суджон. Джонми вытаращила глаза, широко раскрыла рот, но почувствовала, что сейчас не время вмешиваться, поэтому просто вернулась обратно за ворота.

– У вас есть фотография?

– А ведь и правда. Я не смогла сделать даже простой фотографии.

В ее голосе слышалась дрожь. Сынбом подумал, что сказал что-то не то, и гадал, как продолжить разговор, но Суджон заговорила сама:

– Наверное, он откусил себе язык.

– Что?

– Последний раз я видела его в таком виде…

– Этот ребенок – тот самый призрак, о котором вы расспрашивали всех своих пациентов-призраков?

– Да.

Суджон на мгновение замолчала, и Сынбом остановился. Он чувствовал, как что-то поднимается к его горлу, поэтому снова пошел, чтобы скрыть это.

Суджон продолжила:

– Знаешь, каким хорошеньким был мой ребенок? Его прелестный голос, который звал меня мамой, и ручки, похожие на папоротник, которыми он массировал мои плечи. Но когда я думаю о нем, в голове всплывает и его последний образ, причиняя мне боль. Я воспитывала его в строгости, боясь, что его станут дразнить, потому что он рос без отца, но зря я так делала. Вместо нотаций нужно было погладить его по голове еще хоть раз. Вместо того чтобы ругать, следовало обнять.

Спина Сынбома стала горячей. Он не мог ничего сказать и просто шел.

– Я жила слишком мелочно. Деньги, деньги, деньги. Зарабатывать было так важно, что я совсем не уделяла внимание собственному ребенку. Все из-за меня. Наверняка он очень злится на меня, потому что погиб по моей вине. Какую боль он, должно быть, испытал. Вот потому-то и не приходит, хотя я жду его каждый день. Я готова ждать хоть тысячу, хоть десять тысяч лет, пока он меня не простит, но мое тело больше не выдержит. Я должна встретиться с ним до этого, даже если мое тело сгниет и рассыплется. Только так я смогу спокойно закрыть глаза.

Суджон продолжала винить себя, говоря, что ребенок умер из-за нее. Сынбом, глядя, как уверенная в себе старуха постепенно угасает, хотел ее утешить, но слова только вертелись на языке. Дойдя до лавки лечебных трав, он просто прошел мимо. Хотел позволить Суджон выплакаться от души. Он решил идти до тех пор, пока она не выплеснет всю печаль и злость, что держала внутри, и не успокоится.

– Я найду его во что бы то ни стало, так что, госпожа Ко, примите мое лечение. Вы ведь должны прожить достаточно долго, чтобы избавиться от вашей досады, верно?

* * *

– Значит, вы не собираетесь в Сеул? – крикнула Джонми, обращаясь к Сынбому, который готовил лекарство для Суджон.

Ночью он не вернулся домой. В первый раз Джонми удивилась, когда увидела, как он нес Суджон на спине. Затем удивилась во второй раз, узнав, что та больна раком. А потом еще и в третий раз, когда Сынбом заявил, что не вернется в клинику восточной медицины «Чеиль». Потрясение оказалось настолько сильным, что Джонми даже забыла выдохнуть, думая, что все это сон.

– Так и есть. Дышите уже.

– Вы серьезно? Вы же так хотели вернуться в Сеул. Слышала, вам даже пообещали должность заместителя главного врача, если на этот раз вы будете усердно работать. Неужели просто упустите такую прекрасную возможность?

– Я тоже разумом понимаю, что это лучший вариант, потому и обдумывал его все это время. Убеждал себя, что я эгоист, деньги для меня важнее всего и мне хватит их одних для хорошей жизни. Но что-то постоянно вызывало в душе дискомфорт, и я наконец-то понял что. Я хотел получить признание от госпожи Ко, а не от Ким Джинтхэ. Хоть мы и конфликтовали все время, кажется, я, сам того не осознавая, очень полагался на нее. Узнавая о призраках, я также понял, что деньги – это не все в мире. После того как госпожа Ко меня признала, я захотел и дальше их лечить. Потому что только я могу избавить их от досады. Не волнуйтесь. Я все еще люблю деньги. Просто на этот раз выбрал не самый лучший вариант, а тот, что на втором месте.

Решение Сынбома прозвучало так безапелляционно, что Джонми не смогла ничего добавить. Потому что выбор может сделать лишь сам человек, а не кто-то другой. Она вздохнула:

– Если потерпите неудачу, я тут ни при чем.

Джонми, как и всегда, решила уважать его выбор.

Сынбом с подносом в руках вошел в комнату Суджон. Она лежала совсем без сил, поэтому пришлось помочь ей сесть, прислонившись к стене. Вместе с кашей он дал Суджон питательное снадобье.

– Вы ведь все понимаете? Я создам для вас место отдыха в нашей клинике восточной медицины, так что теперь живите там. В таком состоянии нельзя работать в лавке лечебных трав. Наша цель – не вылечить болезнь, а продлить время. Вы должны регулярно принимать всю еду и лекарства, которые я вам даю. Первым делом давайте увеличим вашу выносливость. Чтобы бороться с болезнью, нужна физическая сила. Когда вы чуть-чуть окрепнете, начнем лечение иглоукалыванием. Будем использовать методы и западной, и восточной медицины, так что не забывайте ходить в больницу.

– Что? Я только устану от этой больницы, – недовольно пробормотала Суджон, помешивая кашу ложкой.

Сынбом положил сверху кусок мяса.

– Вам не удастся сходить туда много раз, так что не устанете.

– Как ты заговорил! Хочешь, чтобы я побыстрее померла? И не обязательно мне готовить, я сама могу поесть.

– Все потому, что вы продолжаете возиться с кашей вместо того, чтобы ее есть. Пусть вам и плохо, а еду трудно переваривать, вы должны съесть все без остатка. Медленно. Обязательно! Как выпьете лекарство, хорошенько поспите.

Суджон неохотно ела кашу. Увидев, что она впихнула в себя несколько ложек, Сынбом вышел из комнаты.

В лавку лечебных трав, где не было ни одного посетителя, проникал свет полуденного солнца. Гонсиль, которая сидела в зале ожидания, и господин Пак с протезом на правой руке посмотрели на Сынбома. Когда новость о том, что Суджон потеряла сознание, широко разошлась среди призраков, господин Пак тут же примчался, заявив, что хочет хоть как-то помочь.

– Ну, сможешь ее вылечить? – помедлив немного, спросила Гонсиль.

Сынбом отрицательно покачал головой. Стоявший рядом господин Пак плюхнулся на пол.

– Вот как.

– Нужно изо всех сил пытаться до самого конца. Я перевезу госпожу Ко в клинику восточной медицины. Нужно найти ребенка…

Сынбом подошел к Гонсиль и господину Паку.

– Мне нужна ваша помощь. Честно говоря, потребуются силы всех пациентов-призраков. Прошу, помогите.

* * *

Дни стали еще короче. Когда красное зарево заката падало на улицы, люди медленно расходились по домам. Сынбом, торопливо выйдя из клиники восточной медицины, встретил идущего с противоположной стороны улицы господина Пака.

– Куда так спешишь?

– Слышал, что похожего ребенка-призрака видели в Пхёнджэри.

– А-а. Я там уже был. Это не он.

– Что?

– Это сказал мужчина-призрак с белыми глазами и носом размером с кулак, да?

– Да.

– Не наш. Тот ребенок-призрак умер от голода во время войны. Все хотят заполучить пожизненное бесплатное избавление от досады, которое ты им пообещал, вот и показывают всех детей-призраков в округе. Так что я сам проверил. А ведь достаточно быть просто немного повнимательней, чтобы понять… Тц, тц. А Гонсиль ушла чуть дальше, за пределы округи, так что и туда тебе идти нет нужды.

– А…

Сынбом почувствовал пустоту. Господин Пак и тетушка Гонсиль распустили слух, что тот, кто найдет сына Суджон, получит пожизненное бесплатное лечение. Благодаря этому Сынбом получал отовсюду донесения, а найдя хоть малейшую подсказку, тут же отправлялся туда, где она была. Он обошел всю округу, но это было напрасно.

– Не расстраивайтесь так сильно. Все призраки ищут сына госпожи Ко, наверняка они скоро его найдут, а?

Господин Пак взглянул на призраков, которые собрались у лавки лечебных трав через дорогу. Несмотря на то что Суджон там не было, они продолжали приходить. И откуда взялось такое их количество?

– На этот раз я им четко скажу, чтобы они ни о чем не забыли, так что не волнуйся. Ребенка зовут Чон Гиун, верно? Если не сказать им как следует, они приведут всех детей-призраков, которые только есть в районе.

Похлопав Сынбома по плечу, господин Пак перешел улицу. Он собрал призраков вокруг себя и начал длинную речь. Взгляд Сынбома обратился к лавке лечебных трав, где не горел свет. От нее исходила энергия одиночества и холода. Все тело Сынбома обмякло. Ноги, которые он переставлял шаг за шагом, отяжелели.

Хозяйка лавки сейчас в клинике восточной медицины прямо за спиной. Что за ненужное беспокойство?

– Ладно, все, что нужно сделать, – это найти ребенка-призрака, и тогда я смогу грести в этой деревне деньги лопатой! – говоря это вслух, Сынбом расправил плечи.

Представлять такое было приятно. Как он будет счастлив, считая деньги! Главный врач лучшей клиники восточной медицины в Ухве! В такой ситуации следовало бы радоваться, но Сынбом ощущал пустоту.

Качая головой, он направился к ручью. На всякий случай.

Суджон, должно быть, ходила по нему вдоль и поперек не одну тысячу раз, чтобы найти Гиуна. Сынбом, повторяя ее путь, спустился к воде. Он хотел осмотреться сам. Пробираясь через заросшие камыши, он искал Гиуна и надеялся получить хотя бы крошечную подсказку.

В сухих камышах, которые колыхались под закатным ветром, послышалось шлепанье по воде.

По коже Сынбома побежали мурашки. Его тело задрожало, и он застегнул молнию на толстой куртке. Вокруг было темновато. Вытянув голову, Сынбом посмотрел на текущую темно-красную воду. Хотя такого быть не могло, она казалась вязкой. Теплый ветер принес запах рыбы. Из-за камышей послышался шорох.

– Тут кто-то есть?

Ответа не последовало, а камыши только продолжали колыхаться на ветру.

Кап-кап. В этот момент за воротник попала вода. Когда Сынбом медленно повернул голову, он увидел высокого мужчину-призрака, смотрящего на него сверху вниз. К нему приблизилось распухшее от воды лицо.

– А-а-а!

Сынбом упал навзничь. Его взгляд уткнулся на старую кроссовку. Из мокрого носка лилась вода, на второй ноге обуви не было. Сынбом, боясь, что его схватят, поспешно поднялся и побежал к вершине насыпи. Но вдруг остановился на месте.

Сынбом нерешительно взглянул на мужчину-призрака. Тот стоял без движения и только вращал глазами, пристально глядя на него. Как же поступить? Разве Сынбом пришел сюда не для того, чтобы получить хотя бы крошечную подсказку? Он не находил себе места, совершенно не понимая, что ему делать, поэтому просто ударил ступнями о землю и схватился за голову. Из груди сам собой вырвался стон. У него не было другого выбора, кроме как вернуться к призраку.

– Вы, случайно, не встречали ребенка-призрака по имени Чон Гиун? Говорят, он умер здесь. Это мальчик. Может быть, он живет здесь вместе с вами?

Мужчина-призрак дернул головой. Струйки воды полились с его лица, которое так распухло, что казалось еще бледнее.

– Правда?

Призрак, глядя на Сынбома, шевельнул губами:

– Если не веришь, может, поищешь его в воде?

– Н-нет! – Быстрый отказ от предложения призрака вырвался громким криком.

Сынбом сделал здесь все дела. Он отступил на шаг.

– С-спасибо за помощь.

Даже толком не попрощавшись, он торопливо взбежал на насыпь. Солнце зашло, опустилась темнота. Боясь, что мужчина-призрак последует за ним, Сынбом побежал. Уличные фонари тускло освещали дорогу.

* * *

Люди, приходившие в лавку лечебных трав, видели на старой деревянной двери листок бумаги с надписью «Временно закрыто» и качали головами. Они заглядывали внутрь через окна. Если у них что-то болело или на рынке был базарный день, они садились на автобусы из своих деревень и приезжали сюда. Но сегодня хозяйки, которая всегда заботилась об этом месте, не было. На мгновение они задумывались, что же делать.

Затем они замечали вывеску клиники восточной медицины через дорогу и вспоминали слухи о том, что тамошний доктор хорошо определяет болезни. Раз уж они здесь, может, зайти к нему? Так люди направлялись в клинику восточной медицины на втором этаже, а там встречали Суджон, которая сидела в зале ожидания и смотрела телевизор.

– Но почему ты здесь, а не у себя в лавке?

– А, вы приехали? Я так много работала, что теперь у меня болит все тело. Я ведь тоже человек, не могу пахать вечно.

– Про таких говорят «сапожник без сапог»!

– Верно! Так и есть! Ха-ха-ха.

Один-два человека садились рядом с Суджон и болтали, ожидая лечения. Встретиться в новом месте оказалось на редкость приятно. Джонми приготовила для них лекарственный чай. Старушка, которая приняла из рук медсестры бумажный стаканчик, огляделась. Солидная клиника была ей непривычна, но вызывала доверие.

– Кажется, тут и правда хорошо лечат. Даже ты, госпожа Ко, здесь сидишь!

– Конечно. Хоть разговаривать он как следует не умеет, про способности плохого не скажешь. Мне такое по душе.

Джонми, которая в это время раздавала бумажные стаканчики другим людям, слова Суджон заставили рассмеяться.

Старушка все с тем же озадаченным видом прошептала:

– Он все такой же грубиян? Ох, дорогая медсестра, нелегко тебе приходится.

– Не настолько, чтобы я не могла этого вынести.

– Верно. Не настолько, чтобы не вынести.

Суджон засмеялась и сделала глоток лекарственного чая, когда из кабинета иглоукалывания раздался резкий голос Сынбома:

– Раз уж вы проделали такой путь сюда, доверьтесь уже мне!

Все взгляды обратились в конец коридора. Судя по тому, что Джонми тихо вздохнула, это было уже не впервые. Вдруг весь шум в зале ожидания затих.

Суджон кашлянула:

– О, как вкусно. Попробуйте и вы тоже!

Она, снова предложив всем лекарственный чай, последовала за Джонми в кабинет иглоукалывания. Сынбом конфликтовал со стариком. Это оказался мужчина – пациент невысокого роста и пухлого телосложения. Увидев его, Джонми вздрогнула и с сожалением вынула из кармана зеленый леденец со вкусом винограда.

– Забыла дать.

– Что это? – спросила Суджон, посмотрев на леденец.

– Иногда он бесится, когда встречает таких пациентов, – прошептала Джонми.

При этих словах Суджон нахмурилась. То, что Сынбом избегал определенных пациентов, было странным, и она не понимала, зачем есть леденцы, чтобы чувствовать себя лучше. Голос Сынбома был полон раздражения. Хотя оно было направлено не на Суджон, она почувствовала себя некомфортно.

– Спину и колени нельзя лечить вместе, потому что одновременно к ним не подобраться. Один день лечим спину, другой – колени, так что…

– Но разве нельзя сейчас заняться спиной, а чуть позже коленями?

– Слушайте меня внимательно, не перебивайте. В таком случае возникнут проблемы с движением энергии, а из-за разделения лечения эффект будет тот же, как если бы его не было вообще. Сколько раз вам повторять, что даже в одно место иглы нужно ставить правильно?

– Говорю же, отсюда далеко до моего дома. Не могу я приезжать каждый день. Какая разница, что там с движением энергии и разделением лечения, просто сделай это!

– Так нельзя!

Хоть старик и упрямился, несмотря на все объяснения, было досадно видеть, как Сынбом с нажимом ему отказывает.

Суджон, не выдержав, вмешалась:

– Доктор восточной медицины, кое-что вдруг случилось. Выйди со мной на минутку.

– Что случилось?

Суджон, попросив у старика понимания, вывела Сынбома из кабинета, а затем ударила по спине, не забыв отвести в место, где нет других пациентов.

– А, за что?

– Не думай, что ты лучше всех только потому, что умный.

– Да что я такого сделал?

Руки Суджон, в которых не было сил из-за болезни, били, однако, весьма больно. Сынбом нахмурился, потирая место удара рукой.

– Не отказывай сразу, а пытайся убедить снова и снова разными способами. Или ты только выгонять их умеешь?

– Я уже несколько раз повторил.

– Это другое! Твоих нескольких раз оказалось недостаточно. Больной человек приехал в такую даль, а ты собираешься позволить ему уйти обруганным, а не вылеченным? Ты стал врачом восточной медицины, чтобы с пациентами ссориться? Вот поэтому-то они и не хотят снова к тебе приходить.

– Зачем они приходят за лечением, если не слушают врача, а делают то, что им вздумается?

– Когда человек болеет, он может быть нервным и вести себя глупо. Лучше всего аккуратно его утешить. Твой голос должен быть мягким, а улыбка – лучезарной. Я сказала людям, что ты хорошо лечишь, а ты тут характер проявляешь. Будешь улыбаться – и деньги появятся. И помни – помягче.

При этих словах Сынбом украдкой глянул на зал ожидания. Все места были заполнены. Но стоило увидеть каменные лица пациентов, как он вздрогнул, поняв, что совершил ошибку. Сынбом вернулся к пожилому пациенту.

– Отец, я прекрасно понимаю, что вам больно. Но такую болезнь не вылечить за один раз. Иначе вы могли бы пойти на телепередачу «Необъяснимое рядом». Но кто же еще вылечит ваши спину и колени? Давайте сначала я сосредоточусь на спине, а колени немного отложим. Вам нужно прийти на иглоукалывание несколько раз. Конечно, лучше, если получится каждый день, но если не выйдет, можете приезжать, когда появится время. Так вас устроит?

– Хм, а мне станет лучше?

– Сделаю так, что потихоньку вам полегчает.

– Хорошо. Ты должен обязательно меня вылечить.

– Да.

Вот так он разобрался с лечением упрямого пациента. Те, что приходили после, не были такими привередливыми. Когда Сынбом со спокойной душой вышел, чтобы вызвать следующего пациента, кто-то схватил его за руку. Суджон, которая какое-то время была в зале ожидания, снова подошла к нему.

– Что такое?

– Я хорошо знаю следующую пациентку.

– Теперь решили вмешиваться в мое лечение?

– Я не об этом. Ее сын болен. Их семья получает государственное пособие, на которое она заботится еще и о внуке-школьнике. Денег на лечение может не хватить.

Получается, у нее нет денег? Лицо Сынбома сморщилось.

Суджон, прочитав отразившиеся на нем эмоции, цокнула языком:

– У кредитных карт ведь есть рассрочка, так что, если денег не хватит, попроси занести в следующий раз.

– Но для такой карты должен быть кредит доверия! Не может же банк позволить, чтобы его деньги украли!

– А что, если и украдут? Пациенты, доверившись тебе, приходят на лечение. Вот и ты доверься им и дай такую возможность. Однажды все добро так или иначе к тебе вернется.

Сынбом нахмурил брови и надул губы:

– Но разве я деньги из воздуха беру?

– У тебя столько долгов, что это пустяк!

Это верно. Сынбом, больше ничего не сказав, направился в процедурный кабинет. Почему-то чем больше они с Суджон разговаривали, тем чаще он вспоминал о своей покойной бабушке. Возможно, Суджон вызывала такое же чувство непререкаемого достоинства.

Пятнадцать часов дня – довольно ленивое время. Пациентов стало меньше, радостные разговоры затихли, остался только звук телевизора. Джонми ненадолго зашла в кабинет для приготовления лекарств, чтобы взять там готовые отвары, а Сынбом консультировал пациента в процедурной.

Дверь открылась, и вошел мужчина. Звон колокольчика привлек внимание людей в зале ожидания, но они быстро утратили интерес.

Увидев, что за столом регистрации никого нет, мужчина заколебался.

– Вы пришли на лечение? Тогда заполните, пожалуйста, перед этим форму согласия на регистрацию и подождите немного, – сказала Джонми, которая торопливо выбежала на звук колокольчика.

– Нет. Я пришел купить пластырь.

Он указал на пластыри с лекарственными травами, которые были выставлены на столе.

– А, подождите минуту.

Джонми сняла перчатки и собиралась было выйти, но Суджон, увидев, что она занята, сняла очки и встала. Она махнула рукой, чтобы Джонми не выходила.

– Это и я могу сделать. Здесь не аптека, а клиника восточной медицины, поэтому нужно получить рецепт у главного врача. В форме согласия укажите ваше имя, дату рождения и номер мобильного телефона. В упаковке шесть пластырей, и стоит она четыре тысячи вон[17]. Когда вы все заполните, как раз подойдет медсестра.

– Хорошо.

Пока мужчина заполнял форму, Сынбом закончил лечение и вышел. Он похлопал пациента по плечу, говоря, чтобы тот не волновался, но внезапно увидел, что Суджон обслуживает другого посетителя, и пришел в замешательство.

– Может, вообще медсестрой к нам устроитесь? – проворчал Сынбом.

Суджон только фыркнула:

– А сам-то в моей лавке свои лекарства продавал.

– И вы собираетесь сделать то же в моей клинике?

– А что тут такого? Скажу ему, чтобы за подробной информацией обращался ко мне, хозяйке лавки лечебных трав.

Суджон широко улыбнулась. Удивительно, что она все еще помнила, как всего несколько месяцев назад он пытался продавать лекарства в ее лавке. Сынбом смущенно рассмеялся вместе с ней.

За это время все сильно изменилось. От этого он ощутил нечто странное. Какое-то сложное и тонкое чувство из смеси счастья, грусти и одиночества заставило Сынбома наклонить голову.

Глава 15

Визит в заброшенный дом

Послеполуденное солнце скрылось за западными горами. Между деревьями, которые уже сбросили листья, проглядывали слабые, но слепящие лучи солнца. Сынбом, который потягивал растворимый кофе, стоя на холодном ветру, взял веер. Положив принесенные травы в блестящую воду в казане, он присел на корточки. Бросить в колодец дрова, поджечь их газетой, а затем обмахнуть веером. Погода стояла сухая, поэтому разжечь огонь оказалось не так сложно, как летом. Ярко вспыхнули языки пламени.

Кхе-кхе.

Но вот едкий дым, вырывающийся наружу, оставался все таким же неприятным.

– Ох, молодой человек, ты хоть раз делал что-то подобное? – с жалостью сказала бабушка-призрак, пока Сынбом кашлял, будто вот-вот собирался умереть.

– Недавно научился, – ответил он, обливаясь слезами.

Запах горящего дерева напомнил ему, как он ходил в горы вслед за Суджон. Как она его ругала за то, что он даже огонь толком не мог разжечь.

– Но у вас же есть газовая плита. Я бы мог на ней все приготовить.

Сынбом добавил несколько сосновых шишек и посмотрел, где сейчас Суджон. Она поручила ему работу, а сама куда-то ушла.

– Газа, наверное, нет. Сын должен был приехать и проведать, не болен ли отец, как у него дела, но в последние несколько дней был так занят, что не смог. Муженьку следовало заранее позвонить сыну и сказать, что у него закончилось, но он решил экономить и в итоге разболелся. Если бы только я была рядом. А ведь я ему говорила, что после моей смерти он сам должен будет о себе заботиться.

Нос Сынбома потек. Он попробовал пошмыгать, но от этого в носу только защекотало, и пришлось потереть его рукой.

– Знаете, я ведь сегодня пришел из-за вас, матушка. Вы, даже став призраком, помогаете мужу. Обычно я дорого беру за лечение, но для вас все сделаю бесплатно, – прошептал Сынбом, подмигнув, и бабушка засмеялась.

– Опять, опять он о деньгах. А я-то думала, почему ты перестал о них говорить! – отчитала Сынбома услышавшая это Суджон.

А он-то думал, почему не слышит ее нотаций.

Кхе-кхе. Суджон закашлялась. Сынбом поначалу подумал, что это из-за дыма, и просто смотрел на нее, но кашель все не прекращался. Несмотря на то что Суджон продолжала проходить лечение, тщательно принимала лекарства и полноценно ела, ее тело становилось слабее день ото дня. Сынбому от этого стало горько, поэтому он одним глотком допил остывший кофе. Прохладная сладость задержалась на кончике языка.

– Эй, госпожа Ко, говорил же вам идти отдыхать.

– Ветер такой приятный!

Суджон села рядом с Сынбомом и сделала вид, что холодный ветер ее совсем не беспокоит. Хотя она и выглядела расслабленно, в душе Сынбом продолжал чувствовать нетерпение. Поиски сына Суджон шли черепашьим шагом. Они встретили столько призраков, но почему так и не смогли найти нужного? Гонсиль сказала, что ребенок, должно быть, уже на небесах. Он мог быть напуган и плакать, поэтому жнец просто забрал бы его. В ответ Сынбом сказал, что для таких людей, как они, которые видят призраков, это сродни похищению, но Гонсиль только посмеялась над ним.

– Почему ты приехал в Ухву? В стране столько мест, куда можно было отправиться, – спросила Суджон, обращаясь к рассеянно глядевшему на пламя Сынбому.

Гонсиль, которая держалась за живот и хохотала в его воспоминаниях, исчезла.

Спокойно посмотрев на Суджон, он сказал:

– Ну, горы хорошие, вода чистая, и люди…

Когда он рутинно произносил эти слова, в голове возникло лицо.

– Говорят, ты злишься, когда встречаешь людей определенного типа.

При этих словах Сынбом хлюпнул носом, проглотил сопли и почесал голову. Значит, Джонми рассказала. Ему стало неловко при мысли о том, что та заметила, когда он становился странным. Она всегда замечала перемены в нем раньше самого Сынбома. Стоило снова подумать об этом, как лицо ни с того ни с сего вспыхнуло. Сам того не осознавая, он сунул дрожащие руки себе за пазуху.

– Когда я был в другой клинике восточной медицины, я всеми силами старался попасть в больницу «Чеиль». Там был один дедушка, у которого был рак легких. Его опекун никогда не приходил, им занималась одна только санитарка, и потому я частенько с ним разговаривал. Он напоминал мне покойную бабушку, поэтому я привязался к нему сильнее, чем к другим пациентам. Однажды он сказал, что хотел бы провести чуть больше времени со своей семьей, а поскольку его состояние в целом было хорошим, я прописал ему не то лекарство, что обычно.

Дедушка, невысокий и полный, много рассказывал о своей родине. Вспоминая о своем внуке, он уговорил Сынбома купить ему что-нибудь вкусненькое и плакал, как ребенок, в столовой, умоляя его помочь ему и повторяя, как хочет жить. Поэтому Сынбом перерыл различные материалы и научные работы и решил на свой страх и риск использовать сок лакового дерева. Дело в том, что тогда, в две тысячи десятых, этот препарат привлек внимание ученых за рубежом. Принцип применения базировался на том, что устранение застоя крови могло предотвратить образование опухолей. Это не значило, что так оно и произойдет, но Сынбом был в нем уверен. Однако лекарство оказалось слишком сильным, поэтому здоровье дедушки резко ухудшилось, никто не смог ему помочь, и он скончался. Конечно, родственники старика пришли выразить протест. Но Сынбома больше пугал тот факт, что дедушки, который искренне смеялся вместе с ним, больше не было в этом мире. Поэтому он зажмурился и попытался обо всем забыть.

Из казана поднимался белый пар. Сынбом ковырял горящее дерево палкой.

– И что в итоге? Просто его время пришло, и нам обоим не повезло. Врач восточной медицины не может вылечить абсолютно все болезни. Когда я потерял все, то подумал о том дедушке. Мне захотелось узнать о его родном городе, об Ухве, где хорошая вода, чистый воздух и красивые горы. Не знаю, правда, как насчет людей, – сказав это с безразличным видом, Сынбом снова почесал голову.

Ему не хватало смелости взглянуть в лицо Суджон, которая наблюдала за ним сбоку. Он просто смотрел на горящие красные языки пламени.

Сынбом был готов принять шквал ворчаний, но, к счастью, Суджон промолчала.

* * *

Машина Сынбома проехала мимо маленького водохранилища и направилась к месту, где изредка виднелись фермерские дома. Гора позади выглядела довольно внушительно, а туман, поднимавшийся от водоема, укутывал лес, делая его весьма мрачным. Миновав деревню, Сынбом поехал по горной тропе. На дорогу вскоре опустилась тьма. Спасали лишь редкие оранжевые фонари.

– Зачем вообще строить дом в таком месте?

– О! Вон, вон там! – закричала сидевшая на соседнем сиденье Джонми, как только Сынбом начал разговор.

Хоть он и был недоволен ее поведением, все же посмотрел туда, куда она указывала. Но увидел там только деревья, сухие заросли и темноту.

– Вон же! Разве вы не видите? За тем уличным фонарем, на вершине слегка вогнутой горы!

– А, и правда, – подключилась сидящая сзади Суджон.

Немного сбавив ход, Сынбом облокотился на руль и вытянул голову. Сколько бы он ни таращил глаза, не мог ничего разглядеть.

– Что такое…

Только тогда он увидел в зарослях низкую крышу. Похоже, это была черепица, но разглядеть было трудно, а внутри, за оторванной дверью, царил еще более непроглядный мрак. Скрип. Сынбом торопливо нажал на тормоз.

– Кто так водит?! – недовольно вскрикнула Суджон, выпрямляясь после того, как накренилась вперед.

Она расстегнула ремень безопасности и вышла из машины. Джонми последовала за ней.

– Ого, не могу поверить, что вы, госпожа Ко, правда видите призраков. Я уже раньше слышала об этом, но впервые вижу своими глазами. Аж волнуюсь.

Она взяла в руки мобильный и начала снимать видео. Похоже, Джонми так и не отказалась от мечты стать блогером, поэтому последовала за Сынбомом и Суджон, узнав, что они будут освобождать призрака от досады. Когда Сынбом пытался отговорить ее, объясняя, что даже просто следовать за призраками опасно и их все равно не заснять на видео, она его совсем не слушала.

Джонми тут же направила мобильный на Суджон и спросила:

– Итак, почему мы здесь?

– За теми дверями жила женщина по имени Но Сунне, и она хотела отправиться в потусторонний мир вместе со своей покойной сестрой. После смерти она встретилась с ней, но призрак ответил, что не хочет уходить. Поэтому мы здесь.

– Сестра сейчас там? Мертвая?

– Она очень привязана к своему дому, поэтому должна быть там. Надеюсь, мы сможем ее убедить.

Почему-то Суджон, которая обычно вела себя как сварливая старуха, продолжала подыгрывать Джонми. Она даже отчитала Сынбома, спрашивая, о чем тот беспокоится, ведь она хоть и скоро умрет, но пока все еще с ними.

– Она ведь не ребенок, так с чего призрак не хочет уходить… – проворчал Сынбом.

Он оглядел заброшенный дом, на который опускалась все большая тьма. Казалось, такими темпами он совсем исчезнет из виду. По коже побежали мурашки.

– Ты не идешь?

Даже несмотря на крик Суджон, ноги Сынбома были ватными. Он, с трудом заставив себя выйти из машины, достал из багажника большой фонарь. Если нажать на кнопку один раз, он будет светить тускло, а если два – ярко. Сынбом убедился, что фонарь не сломан, и свет под ногами сначала зажегся, а потом стал еще ярче. Суджон, наблюдая за этим, прикрыла глаза рукой и прищурилась.

– Второй режим лучше по возможности не использовать. Призраки ненавидят яркий свет. Нельзя, чтобы она сбежала. Когда войдем внутрь, ничего не трогайте. Иначе призрак может напасть.

– Чего еще нам следует опасаться?

– Опасаться! Разве ж я в первый раз вижу призрака? Джонми, держись вплотную ко мне.

– Да!

Сынбом, весь скрючившись за спиной у Джонми, направился к заброшенному дому. Даже пройти через густые заросли уже оказалось непросто. Ему с трудом удалось добраться до ржавых ворот, топча ногами стебли, обвивавшиеся вокруг его штанин. Калитка оказалась не заперта. Какая жалость. Если бы она была заперта, можно было бы использовать это как предлог не входить внутрь.

Скри-и-ип. Калитка открылась с неприятным лязгом. Изнутри подул холодный и влажный ветер. Дверь открылась только наполовину и почему-то не двигалась дальше, поэтому Сынбом смог протиснуться через нее, только вытянувшись и сделав глубокий вдох.

– Вы здесь? – позвала Суджон.

Даже небольшой двор весь зарос растениями. Проходя через него, Сынбом навострил уши и широко раскрыл глаза. Свет фонарика беспорядочно двигался.

Это был одноэтажный дом площадью вряд ли больше двенадцати пхёнов[18]. Крыша оказалась сделана не из черепицы, как думал Сынбом, а из бесцветного серого шифера, на ней тут и там были дыры, поэтому в дождь вода наверняка лилась прямо в дом. Проблема была не только в этом. Как они уже заметили снаружи, маленькие окна и двери были вырваны и куда-то исчезли, а по оштукатуренным стенам тянулись похожие на вены трещины. Они были настолько широки, что дом, казалось, готов рухнуть в любой момент.

Шорох растений, задевающих штаны, был жутким. Холодный пот струился по спине Сынбома, одежда прилипла.

– Не понимаю, почему она так привязана к дому, превратившемуся в руины, – сказала Джонми, снимая все вокруг на камеру.

Сынбом, который шел позади нее, заметил:

– Может, призрак видит здесь все как раньше?

– Доктор восточной медицины, а у тебя отличное воображение, – сказала Суджон, фыркнув.

Сынбом ощутил недовольство, потому что с ним ни за что ни про что обращались как с ребенком. Фонарик освещал разбитый помост возле дома и пыль внутри, где все еще лежали груды одеял и одежды. Пыль покрывала даже посуду на кухне.

– Где же эта сестра? Вы не видите?

– Должно быть, где-то дома. Можешь и сам хорошенько поискать.

Суджон окинула взглядом дом, затем оглянулась на Сынбома и остановилась.

– Что такое?

У него вдруг пробежали мурашки, когда он увидел, как ее внимательные глаза прошли у него над головой. Там что-то было. Все внутри похолодело.

Суджон подняла руку:

– Для начала успокойся.

– Что такое?

Сынбом собирался было повернуть голову, но Суджон вскрикнула:

– Не оглядывайся!

В таком случае просто нельзя не оглянуться! Сынбом, больше не в силах терпеть, повернул голову.

Оно было очень худым, вытянутые конечности напоминали кости. А голова… Сынбом посмотрел на растрепанный затылок. Если призрак не зачесал волосы вперед, то это точно был затылок. Но тело призрака было обращено прямо к нему. Выходило, что голова полностью повернута назад!

– А-а!

– Что такое?! – закричала Джонми.

Тело призрака подпрыгнуло и оказалось на спине Сынбома. Оно схватило его за шею своими длинными тонкими руками, а он, перепуганный, пытался вырваться.

В ушах раздалось хихиканье призрака.

– Госпожа Ко! Помогите!

– Ох, перестань дергаться!

По спине, где сидел призрак, разливалось ощущение холода и влаги. Сынбом смог нащупать голову, схватил ее обеими руками, пытаясь изо всех сил оторвать от себя призрака, но голова легко поднялась в воздух.

А?

Когда он выпустил ее, то увидел рядом с глазами черные волосы. Голова призрака замерла перед Сынбомом, а затем вернулась на свернутую шею (которая не принадлежала человеку и была странной даже для призрака), закружилась и повернулась, открыв синеватое лицо.

Сынбом осел на месте.

– Не приставайте к нему, поговорите лучше со мной. Мы приехали сюда по просьбе вашей младшей сестры Но Сунне. Я помогу отпустить вашу досаду, давайте поговорим, – закричала Суджон.

Взгляд призрака тут же обратился к ней. В воздухе растрепанные волосы стали опрятными, а синеватое лицо вернуло свой нормальный вид. Джонми подбежала к Сынбому, который просто открывал и закрывал рот, не в силах ничего сказать.

– Вы в порядке?

– Я с ней поговорю. Джонми, забирай доктора восточной медицины и идите в машину.

– Да, вы можете идти?

– Похоже, меня ударили в то же место, что и в прошлый раз.

Джонми, поддерживая Сынбома под руку, прошла через калитку. А затем вдруг встала перед ним и указала на свою спину.

– Залазьте.

– Что?

– Вы же говорили, что тут опасно, а сами пострадали больше всех.

– Я?

– Сколько вы собираетесь идти до машины? Давайте сделаем вид, что вы не смогли меня отговорить и сели мне на спину. Доктор Ким, вы же знаете, что я сильнее.

Это, конечно, правда. Сынбом оглянулся. Суджон, которая разговаривала с призраком, на мгновение взглянула на них с Джонми, а затем снова сосредоточилась на разговоре. Сынбом взобрался на спину Джонми. Увидев, как легко она движется вперед, он впервые осознал, насколько сильное это хрупкое на вид тело.

Суджон подошла к Сынбому, который сидел в машине с открытой пассажирской дверью.

– Что говорит сестра-призрак?

– Она все еще ждет мужа и дочь, погибших в автокатастрофе. К тому же дом они построили все вместе, поэтому она не хочет покидать это место, полное их общих воспоминаний. Что я могу поделать? Сказала только, что ее семья, возможно, уже ждет ее в потустороннем мире, и спросила, не стоит ли поискать их там. Наверное, она подумает и придет, если примет какое-то решение. Давай-ка посмотрим. Ты сильно пострадал? Это все потому, что ты неосторожен.

– Больно, полегче!

Суджон, осмотрев опухшую лодыжку Сынбома, перевела взгляд на Джонми, которая где-то вдалеке снимала заброшенный дом.

– Я спрашиваю это от досады.

– Что?

– Когда вы уже поженитесь?

– Что-о? Ай!

Сынбом, пораженный внезапным вопросом, подскочил на ноги, но тут же упал обратно, почувствовав острую боль в лодыжке. Суджон посмотрела на него так, словно ситуация казалась ей абсурдной.

– Ты же сам все знаешь, так что не отнекивайся и не пытайся отвертеться. В чем вообще проблема? Вы же ровесники и провели вместе уже больше пяти лет. Вы видите друг друга насквозь, так сколько можно прикидываться, что ничего не понимаете? Все потому, что у тебя нет денег? Как ты там говорил, деньги – это счастье?

Сынбом закрыл покрасневшее лицо обеими руками. Она ему нравится. Он ее любит. Он ведь мужчина, разве может Джонми оставить его равнодушным? Он изо всех сил делал вид, что ничего не чувствует, но Суджон попала в яблочко.

Вздохнув, признавая свою капитуляцию, он сказал:

– Знаете, почему я так помешан на деньгах? Потому что, когда я был маленьким, мои родители развелись из-за бедности. Я очень любил мою маму, а она нас бросила, потому что ей не хватало денег. Поэтому только с деньгами я смогу оставаться с любимыми людьми сколько угодно. Я думал, что деньги – это счастье. И убил в себе человека, чтобы заработать больше.

Сынбом горько усмехнулся своим последним словам. Спокойно смотревшая на него Суджон нажала на его больную лодыжку. Он вскрикнул.

– Тц-тц-тц. Говоришь, с деньгами будете жить дружно и счастливо? А я тебе тоже кажусь счастливой? Раз тебе нравится Джонми, делай сейчас все возможное ради счастья, которое прямо перед тобой. Покажи ей свои чувства. Честно говоря, хотела бы сказать Джонми, чтобы она бежала от тебя. Где еще найдешь такую хорошую женщину? Если ты не можешь решиться, хочешь, скажу ей за тебя?

– Н-нет, с чего вам это говорить? Я сделаю. Сам. Как следует.

– Тогда вставай скорее.

– Зачем?

– Чтобы лечить следующего пациента-призрака.

– Опять?

Глава 16

Мать и сын

– Свадьба?

Сынбом ненадолго вышел из клиники, а на обратном пути увидел, что хозяйственный магазин закрыт. Выставленные снаружи товары были накрыты брезентом, над ними висело объявление. Оно гласило, что на день магазин закрыт из-за свадьбы в семье. Крупный и упрямый хозяин магазина работал круглый год без выходных. Он говорил, что не может уйти из магазина, потому что автобусы в их краях ездят не по расписанию, а значит, покупатели могут появиться в любое время. Так что он был здесь в дождь и снег, по праздникам и воскресеньям – до упора. Но семейное событие, похоже, решил посетить.

День был снежный. Снег заметет вход? Значит, нужно будет его почистить? Но так неохота. Когда Сынбом задумался об этом, то наткнулся на ребенка, который сидел на корточках перед лестницей и играл со сдутым воздушным шариком красного цвета. Увидев Сынбома, он закрыл глаза обеими ладошками. Привычка такая?

Из-за холода Сынбом засунул руки в карманы куртки, но вдруг наклонил голову и резко посмотрел по сторонам. Он переводил взгляд с закрытых дверей хозяйственного магазина на ребенка и обратно. Почему он вернулся? Не стал бы хозяин магазина идти на свадьбу без сына.

– Эй, где твоя мама?

Ребенок опустил руки и молча уставился на Сынбома. Кажется, мальчик вспомнил, что тот просил его не играть здесь, и теперь был так напуган, что даже не мог говорить. Пусть снег и не долетал до лестницы, но там скапливался холодный воздух. А одежда на мальчике легкая. Кажется, он всегда был одет в одно и то же. Круглый год. Внезапно в хозяине магазина Сынбом увидел образ отца, который недостаточно заботился о нем в детстве. Он вынул руки из карманов, присел перед ребенком на корточки и посмотрел ему в глаза.

– Почему ты здесь один? Знаешь, кто я? Доктор восточной медицины из клиники на втором этаже.

Ребенок кивнул, показывая, что знает.

– Не хочешь со мной говорить?

Мальчик помотал головой. Внешне он выглядел вполне неплохо. Тем не менее Сынбом поискал мобильный, чтобы опросить ребенка, а когда во всем убедится, вызвать полицию. Но телефона не оказалось нигде: ни во внешних, ни во внутренних карманах куртки.

Роясь в задних карманах штанов, он спросил:

– Где твоя мама?

Мальчик указал на лавку лечебных трав и открыл рот. Тут же оттуда выкатился свернутый язык.

* * *

Сынбом превратил помещение рядом со своим кабинетом, которое использовалось как склад, в индивидуальную палату для Суджон. Узнав о ее болезни, он собственноручно подготовил все для ее комфортного пребывания. На случай чрезвычайной ситуации Сынбом поселился в своем кабинете. Суджон было неудобно оставаться с ним в клинике восточной медицины, но она решила потерпеть, чтобы прожить еще хоть на день больше.

Тук-тук-тук. Читавшая книгу Суджон подняла голову, услышав стук в дверь своей палаты. Она выглянула в окно, задаваясь вопросом, пришло ли уже время ужина. С темно-серого неба падали хлопья снега. Они были такими большими, что даже стучали по стеклу. Это был первый снег. Хах. Суджон фыркнула. Она думала, что умрет, не увидев снега в этом году, но, похоже, достаточно крепко держалась за ниточку жизни. Пока она витала в своих мыслях, в дверь постучали снова.

– Поняла я.

Она отложила книгу, сняла очки для чтения, и тут дверь открылась. Из-за нее высунулась голова Сынбома.

– Вы спали?

– Нет.

Она поднялась с кровати. Как только ноги коснулись пола, по ним прошла дрожь. Замерев на мгновение, Суджон ни с того ни с сего похлопала себя по спине.

– Я так долго лежала, что аж спина разболелась. – Болтая, она сунула ноги в тапочки.

«Чертовы ноги! Стойте крепко!»

Ноги, пытавшиеся разойтись в разные стороны в воздухе, наконец послушались.

– Думаю, вам лучше будет сесть.

– Нет. Мне нужно вставать и ходить. Я только ем и сплю. Как будто в корову превратилась.

– Судя по вашему аппетиту, я бы скорее назвал вас новорожденным теленком.

Суджон, убрав руки с кровати, на которую опиралась, нахмурилась от этих слов Сынбома.

– И ты считаешь это хорошей шуткой?

– Разве не смешно?

– Смеяться можно, когда все в меру.

– Тц.

Сынбом все так же стоял, просунув через дверь одну голову. Это было странно.

– Что? В чем дело? Опять что-то натворил? Без меня ты все время во что-то вляпываешься, ну и как мне отдыхать?

– Нет, дело не в этом. На вашем лице следы слюней.

– Чего-о?

Смутившись, она вытерла рот рукой.

– И волосы растрепаны.

Суджон подошла к зеркалу и взглянула на себя. Седые волосы были не убраны, но и не растрепаны, не говоря уж о следах слюней. Когда она недовольно посмотрела на Сынбома, тот вытянул руку, оставаясь на прежнем месте.

– У вас губы потрескались, так что у меня есть подарок.

– Так зайди и отдай. Почему ты только голову сюда засунул?

Суджон выхватила подарок из его рук, и это оказалась помада. Мда. Какой абсурд. Открыв крышку, Суджон увидела, что помада была розовой, как весенний цветок.

– Ты же одержим деньгами, так откуда это взял? Правда купил ее для меня? Чтобы я, старуха, которой послезавтра умирать, забыв о стыде, намазывала себя чем-то подобным?

Несмотря на эти слова, Суджон умылась, аккуратно причесала волосы и нанесла на губы помаду, похожую на лепесток весеннего цветка.

– Даже жалко ее так тратить.

За всю жизнь она красилась чем-то подобным всего раз, когда выходила замуж за своего мужа, позже умершего от болезни. Ей было так жаль красить свои бледные, бескровные губы такой красивой помадой, что ее рука дрожала. Надо было украшать себя больше тогда, в то прекрасное время. Как же жалко! Когда она несколько раз потерла губы кончиками пальцев, они мягко засияли. Ее бледное лицо стало немного ярче. Суджон снова перевела взгляд на Сынбома, который продолжал за ней наблюдать.

– Доволен?

От смущения ее слова прозвучали резко, но Сынбом почему-то широко улыбался и даже поднял большой палец.

– Словно фея, спустившаяся с неба.

Еще и шутит.

– Да-да, я и есть та самая фея. Если я сейчас выйду на улицу, местные призраки встанут передо мной на колени, умоляя исполнить их желания.

Она собиралась что-то еще пробормотать о подарке, но голова Сынбома исчезла. А затем в узкую щель в двери просунулась голова поменьше. Два больших глаза на бледном лице внимательно осмотрели палату, а затем встретились с глазами Суджон. Та отшатнулась. Ребенок оглянулся, а затем снова посмотрел на нее и улыбнулся. Суджон разглядывала каждую черточку маленького человека с длинным висящим языком и без двух передних зубов.

– Мама.

Мама, мама! Как сильно она хотела услышать эти слова. Ноги Суджон, крепко стоявшие на полу, вдруг оторвались. Раскинув руки, она бросилась к ребенку:

– Гиун!

– Прости, мама.

Схватив подбежавшего ребенка, она крепко его обняла. Пусть все тело и дрожало от холода, но она все крепче сжимала сына в объятиях, как будто никогда не хотела его отпускать. Гиун расплакался.

– Где ты был все это время? Один! Ты хоть знаешь, как долго мама искала тебя? Почему ты сразу не пришел? Знаешь, как сильно мама скучала?

– Прости. Ты говорила мне не ходить туда, но я не послушался. Боялся, что будешь ругаться… Вот и прятался.

– Буду ругаться?.. Прятался? Где? Так долго и один?

Ребенок закрыл глаза обеими ладошками.

– Если я вот так закрою глаза и помолюсь, чтобы никто не мог меня видеть, никто меня и не видит. Но доктор восточной медицины меня все время видел.

Вот так исполнилось желание ребенка. Суджон продолжала качать головой, жалея сына, который настолько сильно боялся, что его будут ругать.

– Вот как? Нет, мама больше не такая. Я была не права. Ты так долго оставался один, наверняка тебе было страшно и одиноко.

Смотря на ребенка, Суджон гладила его мокрые волосы, постоянно прося прощения.

– Мама так боялась, что уйдет в одиночестве, не успев сказать Гиуну, как сильно любит его. Так переживала, что теперь, когда мама состарилась, ты не узнаешь ее. Спасибо, что родился у нерадивой матери. Я всегда хотела сказать тебе это. Мой милый сынок, давай хотя бы теперь останемся вместе надолго.

Сынбом, увидев, как они плачут, продолжая обнимать друг друга, тихонько закрыл дверь.

* * *

На следующий день.

После встречи с сыном Суджон заявила, что больше не будет лечиться. Сынбом хотел что-то сказать, но тут же проглотил эти слова и кивнул. Он повел Суджон, Гонсиль и Гиуна в универмаг и накупил там много подарков.

Суджон позволила Гиуну есть все, что он не пробовал раньше, купила наряды, которых у него никогда не было, и игрушки. Вернувшись в лавку лечебных трав, Суджон обняла Гиуна в комнате ожидания и включила трот[19]. Гонсиль, которая, как всегда, была на своем месте, вручила ей пакет с рисовыми лепешками. Суджон взяла пригоршню, положила ее в рот сыну, а затем и себе. Все ее тело было легким.

Глава 17

Какие-то похороны

Похоронный зал города Ухвы.

Посреди просторного пустыря рядом с дорогой, ведущей за город, стояло серое здание, около которого с утра сновало множество машин. Все приезжали увидеть Суджон.

Посетителей принимал Сынбом, взявший на себя роль главного распорядителя в морге. Глядя на его застывшее лицо, все хвалили Сынбома за то, что, хоть при первой встрече он и повел себя грубо, между ними в конце концов возникла привязанность и он заботился о ней, как родной сын, до самой смерти. Сынбом принимал соболезнования и благодарности, которые предназначались Суджон. Все общались с ним совершенно непринужденно. Отец Соры, чье лечение продолжалось уже на дому, ненадолго оставил дочь у родственников и взял на себя тяжелую работу. Он расстраивался, что был слишком занят лечением Соры, поэтому так и не успел попросить у Суджон прощения за те невообразимые вещи, что вытворял.

– Госпожа Ко знает, что у вас на душе. – Сынбом похлопал его по плечу, утешая.

Рядом с мужчиной всегда была мать Соры.

– Ох, доктор Ким!

– Ыкх!

Господин Чхве из хозяйственного магазина, который только что приехал в морг, расплакавшись, тут же стиснул Сынбома в объятиях. Тот, не в силах вдохнуть, попытался вырваться, но большой, похожий на медведя мужчина удерживал его в плену.

– Извините, господин Чхве. Немного…

– Хны-ы-ы!

Каждый раз, когда господин Чхве извергал рыдание, все тело Сынбома тоже тряслось. Ему пришлось немало попотеть, чтобы оторвать от себя великана. Его ноги дрожали.

– Если обнимете меня еще разок, я отправлюсь вслед за госпожой Ко, – проворчал Сынбом со вздохом облегчения.

Ха-ха-ха. Суджон стояла, заложив руки на спину, и смеялась, глядя на гостей, которые выражали соболезнования и уходили. Сынбом украдкой взглянул на поминальную фотографию. Суджон, хоть и была сухонькой старушкой, смеялась, раскрыв рот так широко, что было видно ее небный язычок. Сейчас она выглядела точно так же.

– Благодаря мне на тебя смотрят совсем другими взглядами, да? Считай, что выиграл в лотерею!

– Да, да. Я очень вам благодарен. Что? Хотите, чтобы я отвесил вам поклон?

– Ха, да разве ж твоя драгоценная спина согнется? Подойди-ка сюда и передай кое-что от меня!

Сынбом неловко последовал за Суджон. Джонми и хозяева соседних магазинов раздавали еду людям, сидевшим за столами в ресторане.

– Кому-то вроде меня, у кого нет родственников, очень дороги люди, которые готовы засучить рукава и помочь в такой ситуации. Неизвестно, что случится в будущем, так что и ты будь добр со всеми. Не смотри наверх, смотри вниз. Внимательно слушай, что говорят люди здесь, внизу. Читай их мысли и помогай. Столько, сколько сможешь.

Суджон подошла к старушке. Сынбом неловко поприветствовал ее.

– У нее высокое кровяное давление, но каждый вечер перед сном она пьет алкоголь. Мне она говорила, что не пьет, но я сходила к ней недавно и поняла, что это была ложь.

– Госпожа.

Женщина средних лет рядом со старушкой перестала есть и постучала ее по плечу. А затем приблизилась к ее уху и громко сказала:

– Мама, к тебе обращается доктор восточной медицины!

– А?

– Знаю, что у вас высокое кровяное давление, так что не ешьте много соленого и прекратите пить алкоголь! – крикнул Сынбом во все горло, и дочь старушки засмеялась.

– Не пью. Давно уже не пью, – сказала та, махнув рукой.

Сынбом заговорил снова:

– Госпожа, ваша ложь больше не сработает. Госпожа Ко говорит, что теперь будет проверять, пьете вы или нет!

– А-а? У нее совсем нет других дел?

– Да, теперь совсем нет. Осталось только развлекаться.

– Ладно, ладно. – Старушка кивнула.

Прежде чем встать, Сынбом не забыл дать напутствие и дочери:

– Когда на улице стоит такой холод, обязательно держите в тепле уши, затылок и ноги. На голову надевайте меховую шапку, а на ноги – толстые носки.

После этого он подошел к семье, сидящей за другим столом, и поприветствовал супругов, которые пришли с маленьким ребенком. Жена была иммигранткой из Юго-Восточной Азии.

– Ее зовут Силла, она часто приходила ко мне в гости. Говорила, что я похожа на ее мать. Она такая заботливая, что всегда готовила для меня кимчхи и другие блюда своей страны. В последнее время она совсем не может спать из-за боли. После того, что случилось со мной, она еще больше волнуется.

– Спасибо, что пришли. Я слышал о вас от госпожи Ко. Она хотела поблагодарить вас за то, что вы приносили в лавку лечебных трав еду и заботились о ней, как дочь. Еще она беспокоилась, что вы постоянно страдаете от тяжести и боли в голове. Даже не можете как следует спать. Госпожа Ко очень волновалась, так что после похорон зайдите в клинику восточной медицины. Я вас вылечу.

Силла заплакала. Двухлетний ребенок у нее на руках вытянул ручку. Суджон широко улыбнулась и взяла ребенка за руку. Два больших глаза посмотрели на нее, и он улыбнулся.

Красный закат прошел, и наступила густая тьма. На пустые столы поставили еду. В похоронный зал одна за другой вошли тени. Миновав морг, они пришли в ресторан и расселись за столами. Помещение быстро наполнилось призраками. Суджон хихикнула, держа на руках Гиуна.

– Это что-то вроде первого стола в честь дня рождения, который организовали для меня после смерти?

– Вам это еще и понравилось, – вздохнул Сынбом, который стоял рядом, сложив руки за спиной.

Он был расстроен, как будто что-то тяжелое давило на грудь. Не обращая внимания на его сварливый голос, Суджон помахала рукой, приветствуя призраков, с которыми встречалась взглядами.

– У меня же не было вечеринки в честь шестидесятилетия. Я впервые на мероприятии, где так много людей. Ах, как было бы весело, окажись здесь караоке-машина.

– Что…

Сынбом заглянул в другую комнату, где стояла тишина. Там было только несколько сотрудников похоронного зала.

– Даже если вы будете развлекаться в свое удовольствие без этой машины, разве кто-то вам что-то скажет? Пируйте, раз уж стали призраком.

– Думаешь? И то верно. Эй, все! Давайте сегодня повеселимся как следует!

Ура-а-а! Все ответили на слова Суджон радостными воплями. Та взяла сына за руку и смешалась с толпой призраков. Гонсиль тоже активно танцевала. Сынбом смотрел на них, когда к нему подошел господин Пак.

– Для таких похорон идеально подойдет Go-Stop[20].

Он потеребил протез руки.

– Сейчас в такое не играют.

Кхм. Господин Пак, откашлявшись, понаблюдал за Сынбомом.

– Ну… Она ведь не говорила, что собирается остаться здесь, да? – тихонько прошептал призрак ему на ухо.

Суджон начала петь вместе с Гиуном. Все захлопали в ладоши и начали покачиваться в такт вместе с Гонсиль. Сынбом знал, что имеет в виду господин Пак. Призраки могли сами решать, уйти в потусторонний мир или остаться. Но большинство из них оставалось из-за своей досады. Когда одна проблема решена, тут же появляется другая. Потому что остаются сожаления. Господин Пак и другие призраки тоже здесь из-за своих сожалений.

– Гонсиль сказала, что пойдет с госпожой Ко.

Сынбом, удивленный этими словами, посмотрел на него:

– И тетушка тоже?

– Ее досада разрешилась, и потому она больше не сожалеет. Мне лишь немного грустно, потому что призраки вокруг меня нередко исчезают, не сказав ни слова, но ты, доктор восточной медицины, должно быть, расстроишься не на шутку. Ты ведь во многом на нее полагался.

– А вы, дядюшка? – Вопрос с трудом вырвался наружу, как будто в горле Сынбома что-то застряло.

Господин Пак широко раскрыл глаза. Лицо гордеца – доктора восточной медицины сильно исказилось. Словно он был готов вот-вот заплакать. Господин Пак кашлянул.

– У меня… еще много досады.

Сынбом кивнул. Он плотно сжал губы и оглядел ресторан, где пир был в самом разгаре.

– Ты что стоишь? Господин Пак, иди к нам, давайте петь вместе!

После слов Суджон господин Пак побежал к остальным и начал петь. Все по очереди исполняли по одной песне. Призраки были из разных эпох, и потому пустой похоронный зал наполняла музыка разных жанров. Были даже призраки, которые читали сиджо[21].

– Они все веселятся? – спросила подошедшая Джонми.

Сынбом посмотрел на нее.

– Ну, я тоже что-то чувствую. Когда прихожу на похороны, всегда голова раскалывается, а тут не так, – сказала она с неловкой улыбкой.

– Все поют, танцуют и веселятся.

– А, вот как.

Джонми уставилась в пространство и прищурилась, словно так могла что-то увидеть.

– Мне нужно кое-что сказать.

– Что же? – спросила Джонми, закрывая глаза, которые болели после того, как она их сильно напрягла.

– Люблю.

Джонми, чьи глаза все еще оставались закрытыми, переспросила:

– Что любите?

– Женщину по имени Ли Джонми.

При этих словах она открыла глаза и посмотрела на Сынбома. Тот четко произнес каждое слово:

– Я очень люблю вас, Джонми.

Та в шоке разинула рот и ударила его по плечу.

– Да как можно говорить такое на похоронах?!

* * *

Из-за западных гор светил слабый свет. Перед похоронным залом, у которого дул резкий ветер, Суджон прощалась с провожавшими ее призраками. Гонсиль, стоя позади нее, взяла Сынбома за руку и посмотрела в его подавленные, ничего не выражающие глаза.

– Пришло время прощаться. Я всегда знала, что уйду вместе с Суджон. Дело не в том, что ты мне не дорог, Сынбом, считай это моей последней досадой.

– Я знаю.

– Благодаря тебе я смогла отпустить досаду и съесть много вкусной еды. Мне было весело. Спасибо. А, и еще! Я очень благодарна, что ты зашил мой разорванный живот.

– Да разве это я его зашил?

– Просто живи, как сейчас. Как жил в Ухве после нашей встречи. В последнее время на тебя так приятно смотреть.

Гонсиль пошла вперед, ведя за собой Сынбома. Суджон улыбнулась ему.

– Кажется, ты готов разреветься. Освободившись от всего, мы отправляемся в хорошее место, так зачем плакать?

– А вот и не стану я реветь.

– Да, это на тебя не похоже. Просто считай, что тебе выпал отличный шанс.

– Да что вы обо мне думаете? – недовольно пробормотал Сынбом.

Суджон снова засмеялась. Гиун, стоявший рядом с ними, подбежал и обнял Сынбома за ноги.

– Спасибо за шарик.

Сынбом погладил ребенка по голове.

– Теперь не отпускай мамину руку.

Гиун подбежал к Суджон и крепко сжал ее ладонь.

– Кстати, сегодня ночью у меня записан пациент, а я ухожу, так что ты его осмотри.

– Что? Работаете до самого ухода?

– Когда стареешь, постоянно что-то забываешь. А что? Сам же сказал, что ты молодой и сможешь долго лечить пациентов. Не притворяйся! Я пошла!

Никогда не забывает, что Сынбом говорил раньше, и продолжает пользоваться этим. Да как уж тут притворяться? Сынбом бурчал себе под нос, а Суджон обернулась.

– Что? Ну что еще?

Она широко улыбнулась:

– Живи хорошо.

Сынбом крепко сжал губы. На его глаза навернулись слезы. В конце концов он, глядя на спины Суджон, Гиуна и Гонсиль, которые уходили куда-то далеко, не сдержался и расплакался. Стоявшая рядом с ним Джонми похлопала его по плечу.

* * *

Когда Сынбом включил свет, то увидел, что лавка лечебных трав чахнет без хозяйки. Здесь не подметали и не протирали всего несколько дней, но уже скопилось много пыли. Привычный запах лекарственных трав ослаб, смешавшись с затхлым запахом грязи. Сынбом оглядел холодную лавку. Здесь не было ни одного места, которого бы не коснулась рука Суджон. Казалось, она вот-вот появится, выйдет из комнаты. Сынбом молча ждал, но вокруг только висела тишина.

Подумав, что сделать в первую очередь, он решил начать с уборки. Немного подмести и протереть. Затем он с опозданием подумал о том, чтобы разжечь огонь в печи, раз так холодно.

Теперь ему не составляло труда положить дрова в старую печь и разжечь огонь. Поднялся едкий дым. В лавке, где слышался лишь треск горящего дерева, всхлипывал Сынбом. Из-за чертового дыма у него болели глаза, и на них навернулись слезы. Он был так расстроен, что больше никогда не услышит шума в этой тихой лавке лечебных трав.

Телевизор, который раньше смотрела Гонсиль, больше не было толку включать, а Суджон уже не будет резать травы острым ножом.

– Да как такое понять?

Живой человек не мог так просто понять, что кто-то умер и исчез. Да Сынбому и не хотелось. Надо было задержать их, чтобы они не ушли. На него нахлынула волна сожаления. Стоило схватить их за ноги, не давая уйти, умолять остаться еще немного. Да, только до того момента, когда и он умрет. Зачем он строил из себя взрослого и притворялся, что все в порядке?

«И как мне теперь быть?»

Дзынь. Прозвенел колокольчик, и дверь открылась. Пришел пациент-призрак, о котором говорила Суджон. Сынбом быстро вытер слезы и встал.

– Вы пришли? Госпожи Ко больше не будет, теперь ее место займу я…

Старик, стоявший у двери, медленно снял шляпу. Невысокий рост и пухлое сложение. Упрямый рот, морщины между бровями и дергающиеся густые брови. Он сильно отличался от того, как выглядел перед смертью, но Сынбом сразу же его узнал.

– Господин Кан Сон?

Человек, чей голос звучал в его далеких воспоминаниях.

«Я все равно умру, так что хочу попробовать хоть что-то! Что угодно! Я верю тебе!»

Это было вовсе не хорошее предложение. Старик в любом случае бы умер, но для Сынбома все это обернулось печальной строкой биографии. В конце концов он бы все равно умер. Это знал и сам старик, и Сынбом. Просто им обоим не повезло. Так, одновременно утешая и обвиняя себя, Сынбом старался обо всем забыть. Но чувство вины всегда оставалось где-то в глубине его души.

Неужели Суджон знала об этом? Сынбом, глядя на стоящего перед ним господина Кан Сона, понял, что она подарила ему последний шанс.

Между ними повисло долгое молчание. Сынбом медленно подошел к старику и опустился перед ним на колени. Из глаз брызнули слезы. Наконец он произнес слова, которые не сказал из-за надуманной гордости:

– Извините. И за то, что прошу прощения только сейчас, так поздно, – искренне извинился Сынбом, склонив голову.

Наступила тишина. А затем холодная, но мягкая рука опустилась на его спину.

Старик тихо обнял Сынбома, который, не в силах даже поднять голову, просто плакал.

– Да за что тебя прощать? Это я мучил тебя, чтобы пожить подольше. Раз до сих пор мы оба настрадались, давай думать об этом позитивно. Может быть, это небеса дали нам с тобой второй шанс, раз ты видишь меня таким?

– Я всегда, всегда вспоминал вас. И тогда, когда впервые приехал в Ухву.

Господин Кан Сон рассмеялся от этих слов.

– Теперь уж ты можешь вылечить мою болезнь. А, призраки называют это досадой, верно? Пусть на этот раз результат понравится нам обоим!

Эпилог

Вывеску лавки восточных трав Суджон сняли, чтобы установить новую. «Клиника восточной медицины Сынбома». Соседи собрались вместе и зааплодировали, глядя на вывеску. Господин Чхве из хозяйственного магазина принес свиную голову, сказав, что нужно провести обряд для духов. Когда Сынбом сунул купюру 50 000 вон в рот широко улыбающейся свиньи и собирался поклониться, отец Соры вытащил из-за пазухи пачку купюр в 50 000 вон и тоже положил их в рот свиньи.

Клиника восточной медицины Сынбома открывалась раньше и закрывалась позже, чем другие магазины.

– Здесь работает врач восточной медицины из Сеула! Ходят слухи, что он отлично осматривает пациентов!

Пациенты толпой врывались внутрь. Старую лавку лечебных трав немного реконструировали на современный лад, и Джонми печатала на компьютере имена приходящих в клинику пациентов. Тхэгён, которого Джонми деньгами заманила обратно, смотрел на планшет и называл имена пациентов.

– Проходите в кабинет физиотерапии!

Пациентка средних лет, которая только что вышла оттуда, пошевелила плечами, а потом цокнула языком, рассчитываясь:

– Ох, кажется, я полностью здорова! Приду снова!

– Больше не возвращайтесь. Так будет лучше для вас! – крикнул Сынбом, который отложил иглы для акупунктуры и высунул голову.

Выходившие пациенты счастливо улыбались от этих слов. Сынбом поддержал под руку старика-соседа, которому было трудно ходить.

– Ваш сын разве не пришел? О? Вон же он, снаружи. Идемте к нему вместе!

Пока они шли, другие пациенты, сидевшие в зале ожидания, замахали руками.

– Доктор, это первый лук, который я собрал в этом году. Он очень сладкий, приготовь с ним панчханы.

– Ох, доктор восточной медицины, хорошо, что тебя встретил! Я принес для тебя курицу. Оставлю ее здесь. Обязательно приготовь для меня лекарства получше!

– Нет, матушка! Давать мне курицу совсем не обязательно!

Кудах-тах-тах! Курица выскочила из рук старушки. Перья полетели по залу ожидания. Сынбом, испугавшись, подпрыгнул. Пациентов это зрелище только рассмешило.

Сынбом из-за витрины окликнул стоящего впереди мужчину с редкими волосами, а затем достал из витрины маленькую бутылочку. Сосредоточив свои прищуренные глаза на мужчине, он заговорил зловещим голосом:

– Снадобье от выпадения волос, приготовленное из эклипты белой по технологии, которой я научился в старой лавке лечебных трав Суджон! Если примените его, даже волосы, которых не было, тут же вылезут наружу! Вам стоит попробовать!

Стоя лицом к лицу, они обменялись взглядами, и мужчина, зачарованно кивнув, схватил бутылочку.

– Кстати, это подарок от клиники.

Сынбом огляделся, достал что-то из ящика и вложил мужчине в руку. А потом тихо-тихо прошептал:

– Такое хорошо принимать вместе с супругой. Спросите, что это? Конфеты из полыни. И для чего же они полезны? Думаю, вы уже догадались! Вы же после еды, когда настроение хорошее, сразу ложитесь. Верно? Вот тогда одну штучку и попробуйте! Она согреет желудок и поможет пищеварению. Внутри сразу станет комфортно. О? Почему вы злитесь? О чем вы подумали? Все я о вас знаю! Когда придете в следующий раз, приготовлю в подарок кое-что другое. А вы для начала попробуйте это и, если вам понравится, приходите потом за целой упаковкой!

* * *

Напряженный день, полный пациентов-людей, подошел к концу, уступив место темной ночи. Когда в кабинете главного врача и в процедурной его заместителя-призрака загорелся оранжевый свет, вокруг собрались трепещущие тени.

Господин Пак, который отвечал за пациентов-призраков, вышел и встал перед клиникой восточной медицины, наполненной запахами сожженных трав и традиционных лекарств, поднял руку-протез к небу и прокричал:

– Ну, все в очередь!

Примечания

1

В Южной Корее распространена система съема жилья – чонсэ, когда жильцы оставляют владельцу квартиры большой депозит (обычно несколько миллионов в пересчете на рубли), при этом не платя ежемесячные арендные платежи. Когда человек съезжает, депозит возвращается.

2

КакаоТок/КаТок (카카오톡/카톡) – популярный корейский мессенджер.

3

Ханок (한옥) – традиционный корейский дом.

4

Дворцовый шрифт (궁서체) – шрифт, созданный на основе того, который использовался в древности для дворцовых приказов и прочих важных документов. Выглядит помпезно и серьезно. Сейчас практически не используется, но может применяться для выражения показной серьезности или сарказма.

5

Ханбок (한복) – корейский национальный костюм. Современный ханбок (개량 한복) – его модифицированная версия, подходящая для повседневной жизни.

6

Тток (떡) – лепешки из рисовой муки.

7

119 – номер телефона службы спасения в Южной Корее.

8

9000 вон – около 630 руб.

9

Купюры 50 000 вон (около 3,5 тыс. руб.) желтого цвета.

10

Тодок/кодонопсис (더덕) – многолетнее цветковое растение семейства колокольчиковых. Используется в корейской народной медицине.

11

Мудан (무당) – корейские шаманы, обычно женщины.

12

Пиндэтток (빈대떡) – корейские оладьи или лепешки из бобов маш.

13

Сочхоннёнтхан (소청룡탕) – «отвар малого синего дракона», лекарство, которое применяется в восточной медицине от простуды.

14

Панчхан (반찬) – общее название различных закусок, которые подаются вместе с основным блюдом в Корее.

15

Твенджан ччигэ (된장찌개) – корейское традиционное блюдо, представляет собой рагу, для его приготовления используется соевая паста (твенджан).

16

Пульгоги (불고기) – корейское традиционное блюдо, обычно готовится из тонких ломтиков говядины или свинины в маринаде.

17

4000 вон – около 285 рублей.

18

Пхён (평) – корейская единица площади, примерно равная 3,306 м². 12 пхёнов – около 39,67 м².

19

Трот (트로트) – музыкальный жанр, самая старая форма корейской поп-музыки. Известен использованием повторяющегося ритма и вокальных интонаций.

20

Go-Stop (고스톱) – корейская азартная игра.

21

Сиджо (시조) – жанр корейской лирической поэзии, родственный японскому стилю хокку.

Content

Пэ Мён Ын
Бальзам для уставших сердец

Пролог

Глава 1 Новое начало

Глава 2 Лавка лечебных трав Cуджон

Глава 3 Ребенок у хозяйственного магазина

Глава 4 Старейшина Xан Ёнхо

Глава 5 Предложение, от которого можно отказаться

Глава 6 Призраки

Глава 7 Туфли Prada

Глава 8 Досада призрака

Глава 9 Сора

Глава 10 Спасите этого ребенка

Глава 11 Доктор Чо Гыну

Глава 12 Досада Гонсиль

Глава 13 Сон Гиюн

Глава 14 Ю Сиён

Глава 15 Визит в заброшенный дом

Глава 16 Мать и сын

Глава 17 Какие-то похороны

Эпилог

Примечания