Г. Р. О. М. 3

Глава 1

Говорил я недолго, ведь нам пора закругляться и валить отсюда. А пока говорил, заряжал обрез вертикалки.

— Нас здесь не было, — говорил я, вставляя два патрона по очереди. — И никто нас здесь не видел.

Патроны двенадцатого калибра, гильзы из плотной бумаги, папковые. Совсем новые, нестреляные, в ствол вошли легко.

Валера выпучил на меня глаза. Смотрел так, будто решил, что я сейчас его застрелю. Ну и догадался же, ёпрст. Тем временем Ярик стаскивал с него окровавленный бронежилет, ну а Глеб Сибиряков снимал экипировку с себя.

— Ты же сам говорил, что бегать тебе негде, — я вслушивался, но милицейских сирен пока не было. — Вот и пришёл сюда, пробежал пару кругов, для здоровья, мол, полезно. Увидел братву — спрятался в траве, обжёгся крапивой. Добавляй больше деталей, Валер, поверят.

— В этом бегал? — он показал на свои берцы и скрипнул зубами от боли.

Но хоть кровь у него перестала идти. А Ярик тем временем стащил с него берцы и начал стягивать свои кроссовки, поменяются обувью. Спортивную куртку с себя снял Глеб и выпачкал в крови, не жалея одежды, хоть и фирмА. Валерке не подойдёт ни куртка, ни обувь, но кто будет вглядываться? Всё равно в больнице снимут. Главное, чтобы вид был, как у спортсмена, случайно оказавшегося не в том месте.

— Ты подумал, что тебя увидят и убьют, — продолжал я. — Спрятался, сидел в траве. Тебя увидел боевик, вон тот, в красной куртке, бородатый. Стрельнул в тебя, ты упал, попросил не убивать…

— Чё? — промычал Валера. — Я у этих гадов пощады просить никогда…

— Слушай меня. Если решат, что ты случайный свидетель, вопросов будет меньше. Короче, ты сказал, боевик задумался, но в засаде сидел Глеб, наблюдал за стрелкой.

Сибиряк уже стянул с себя всё, что могло его выдать. На нём теперь только джинсы и старая вытянутая футболка, зато в руке — табельный ПМ. Затвор так и стоял на задержке.

— Поняв, что стреляют, ты, Глебка, затаился, — придумывал я дальше, — потому что хотел рассказать Некрасову, что здесь было. Но когда ты понял, что боевик ранил гражданского и хочет добить — покинул укрытие и открыл огонь из табельного пистолета на поражение, как и положено. Ты же мент всё-таки, тебе положено людей защищать. Мозги вынесут, конечно, но отмажешься. И с нами не свяжут.

— А как я про них узнал? — Глеб вздрогнул, ведь вдали раздалась сирена. — Не сам же сюда пришёл.

— Некрасов поймёт, что от меня. А перед остальными тебя прикроет, главное, чтобы сам поверил. Слушай дальше… после этого ты выстрелил в сторону бандитов несколько раз и потащил раненого подальше отсюда. И вид сделайте, что друг друга не знаете, хотя бы в начале. Там таксофон стоит, — я показал рукой направление, — вызови скорую, проследи, что всё в порядке. И подмогу зови, пусть ОМОН поднимают, СОБР, снайперов… всех! Всё равно мы уже уйдём. Но чем больше паники, тем позднее они придут.

— Понял, — Глеб выдохнул.

— Опять дыхалка кончится, пока Валерыча тащить будешь, — Ярик усмехнулся.

— Потом смеяться будем, — оборвал я. — С тебя, брат, собрать наши автоматы и броники. Я ещё «Узи» там видел, захвати… Глеб, тащи! Всё, погнали, мужики!

Глеб подхватил Валеру со стороны целого плеча, оба заматерились, но быстро побрели в сторону выхода через выросшую на поле траву, прошли мимо трупов кавказцев.

Я придумал всё в общих чертах, но Глеб — мент, добавит ещё что-нибудь по пути, а Валера, несмотря на боль, запомнит. Ну и, в конце концов, Некрасов теперь наш должник. Как и Александров, но с этим осталось уладить ещё одно дело. Надо знать, кто ещё в курсе.

Раненый Мухамедов пытался взять калаш у трупа, но не успел. Я подскочил ближе и пнул его лысую башку. Он откатился, скаля зубы от боли, достал нож, я пнул ещё раз, разбив ему его выпирающий нос. Только после этого Муха успокоился, да и я нацелил на него обрез.

— Ты ещё кто такой? — прохрипел он с акцентом.

— Мага нас нанял, — придумал я. — Проследить, что никто отсюда не уйдёт. Лежи и не дёргайся.

— Думаешь, напугаешь меня? — Муха чуть приподнялся. — Я смерти не боюсь.

— А ты думаешь, я одним выстрелом обойдусь? — я показал обрезом, куда именно могу стрельнуть, и он злобно посмотрел на меня.

— Чё ты гонишь! — прохрипел Мухамедов. — Мага не в курсе замеса! Мент ты! Без суда порешить нас решили, мусора, шакалы.

— Мага не в курсе? — я склонился над ним. — Это ты мне гонишь, Муха-цокотуха. Мага подставить хотел Александрова, ну и решили под шумок Некрасова грохнуть чужими руками. Несколько дел в одном сделать. Вот и расплата. Мага тебя убрать решил, как лишнего свидетеля.

Бах! Это Ярик подобрал чей-то ТТ и в кого-то стрельнул. Боевик притворялся убитым, чтобы подпустить нас ближе, но брат, прошедший войну, это распознал и ликвидировал угрозу. И ещё в кого-то бахнул, а только потом бросил ствол. Он не хуже меня понимал, что если кто-то из бандитов расскажет обо всём, выручить Валеру и Глеба не выйдет. И о нас сразу узнают.

— Да не так всё было! — Муха начал подниматься, но я ткнул его в лоб стволами обреза. — Про Некрасова вообще речи не было. У того Александрова типа друзья были, которые ко мне пришли и… — он хитро усмехнулся. — А хрен что тебе скажу… ничего не выдам. Не дождёшься.

— Да я и так всё понял. Местные братки хотели, чтобы пацан пришёл жаловаться к отцу, а отец — к братве на поклон пошёл, чтобы всё порешали наши родные городские авторитеты. Вот к Маге и обратились, он спец в таких подставах. А ты сам шефа своего подставить хотел, да? Чтобы на него Некрасова повесили. И Цырю с Сегой порешил, чтобы хвосты зачистить. И заодно подставил Александровых, раз они к тебе пришли. Рискнул ты, думал, что папаша к братве не пойдёт, он же упрямый, и что до выстрела всё равно дойдёт. Но кое-что у тебя вышло, все шишки на Магу теперь валиться будут, но ты это уже не увидишь.

— А ты ещё не понял? — он засмеялся через боль и сплюнул кровью. — Мага всё равно будет искать, кто нас замочил, мстить будет. Он же не знает, как всё было. И на вас выйдет. Так что пальцы не гни, стрельнешь в меня, так хана тебе придёт. Он за тобой придёт.

— И пусть идёт, — сказал я. — Не придётся за ним бегать.

Его лицо изменилось, когда он понял, что взять меня на понт не выйдет. Но ничего сделать не успел. Я отошёл подальше, чтобы не забрызгало, и выстрелил из одного ствола. Хватило и одного. Отдача сильная, выстрел громкий. Перезаряжать не стал, чтобы не бросать гильзу.

Подобрал компактный автомат с земли — чеченский «Борз», и беретту Мухи захватил, ему она всё равно больше не нужна, и побежал вслед за братом. Пора валить, а сирены уже были близко…

Дыхание мы смогли перевести только минут через тридцать, когда загнали «буханку» в неприметный гараж на Острове. Судя по всему, в городе уже подняли милицию из-за стрельбы, но мы успели сорваться оттуда.

Да, весело сейчас там будет, с таким количеством трупов, как в 1993 году, на уши поставят всех. Приедет прокурор, приедет начальник ГУВД, приедет начальник областного РУБОП, прибудет куча спецов. Начальники будут орать на подчинённых, криминалисты будут ползать на коленках, осматривая место происшествия, а тела увезут в морг, где судмеды будут их потрошить и вытаскивать пули.

Время вечернее, но в Москве ещё день, оттуда живо начнутся звонки, сразу поставят в курс министра внутренних дел и генерального прокурора. Потребуют принять меры, ОМОН будет рыскать по городу, наверняка напрягут овощебазу, ведь большинство убитых — кавказцы, которые там работали в охране. Дороги перекроют, начнут досматривать машины… короче, весело.

Но мне над этим работать уже не нужно, нам сейчас главное — не отсвечивать.

В гараже уже ждал Костя и Денис. Денис — смертельно бледный, его била дрожь, а Костя — спокойный, напевая какую-то песню себе под нос. Ярик пошёл к ним, а я осмотрел трофеи, заодно обдумал, что дальше.

— Лёха, прикинь! — вскричал радостный Ярик. — Знаешь, кто нас со «свечки» прикрывал?

— Костя?

— Денчик! — он поднял парня за шкирку, поставил на ноги и крепко обнял. — Снайперюга! У-у-у, как давай их щёлкать!

— Денис? — я удивился. — Ты стрелял?

Он закивал. От него пахло спиртным, наверное, Костя дал ему фляжку, чтобы тот успокоился.

— Так думал, — у Дениса стучали зубы, — что перебьют вас всех. Вот и взял винтовку…

— Ну, вовремя, — я кивнул и похлопал его по плечу.

— Вообще, думал, мажорчик какой-то московский, — Ярик растрепал ему волосы, — а мочил чехов так, будто матёрый снайпер. К себе его возьмём, Лёха? Такого снайпера на руках таскать надо…

— Обсудим ещё, — сказал я. — Надо узнать, что с Валеркой.

* * *

Глеб вскоре позвонил, успокоил. Алиби сработало. В больницу пришёл сначала участковый собирать данные, потом милицейский следак Филимонов, которого я отлично знал. Филимонов поверил, тем более Глеб тоже был в палате, мол, пришёл проведать спасённого крёстника, которого вытащил. Он тоже добавил деталей.

Навестить Валеру мы смогли только на следующий день, когда всё более менее успокоилось. Денис был дома, спал, и спать, похоже, будет целые сутки после пережитого. Но его внезапная помощь, которую мы от него не требовали, нам очень помогла.

Может, и правда потом ему предложить пойти к нам, у парня есть стержень. Да и вообще, произошедшее сплотит всех сильнее, несмотря на раненого.

Собрались мы в двухместной палате, причём приличной. Просто я сунул кому надо двести тысяч старыми деньгами, и Валеру привезли сюда из общей. Тут тоже не фонтан, и таракашки бегают, но зато чисто, не жарко, и уход делают. Второго больного пока нет.

Бледный Валера лежал на кровати, накрытый одеялом, плечо было плотно перевязано. Пришли компашкой — я, Костя и Ярик, Глеб ещё должен был подтянуться чуть позже. Ему ещё надо строчить рапорты о применении табельного оружия, так что сильно занят.

Притащили раненому передачку — яблоки, бананы, блок сигарет, Костя книг принёс почитать. Сок ещё принесли, в модном тетрапаке, такие сейчас начали продаваться повсюду. И корейские крабовые чипсы, Валера их любит. А родственники принесли ему китайских конфеток, с Мао Цзэдуном на фантике, настолько твёрдые, что зуб сломать можно.

А Ярик расщедрился и по дороге купил Валере шаурму.

— Купи шаурму — помоги Хаттабу, — с нарочитым кавказским акцентом напел брат.

— А у следователя сын ходил к нам на секцию, — объяснял Валера, жадно откусывая куски от шаурмы, — батя его тоже бегать заставлял. Вот и не удивился, что я там был. А тут и Глеб подсказал, что говорить, ну и там, на поле, всё понял.

— Рука как? — спросил я, усаживая на край кровати.

— Шевелить не могу, ноет, — Валера поморщился. — Кость, говорят, царапнуло. Вот и болит. Такие вот пироги с котятами, — он задумался и с подозрением посмотрел на шаурму.

— Ну зато прикрыл, братан, — Ярик пожал ему здоровую руку. — С меня поляна потом в кабаке будет, за базар отвечаю…

Дверь в палату открылась, влетел Глеб, как всегда, красный и потный, будто бежал. Он шумно выдохнул, расстегнул ветровку и сел на подоконник. Под курткой кобуры не было.

— Сдал ствол на экспертизу, — он заметил мой взгляд, — теперь вернут, только когда с реабилитации вернусь.

— Чё за реабилитация? — спросил Ярик с недоумением.

— Ну если бандита мочишь, то отправляют в госпиталь, здоровье психическое поправить. Но там, говорят, клёво — массажики делают, тёлки ходят спортивные, кормят как в санатории. Там реально как санаторий. Пару недель отдохнуть, и как новенький.

— Ого. А нам не положено? — брат посмотрел на меня.

— У тебя и так каждый день как санаторий, — Сибиряк усмехнулся. — Жрёшь в два горла, пьёшь, спишь до обеда.

— Так-то да, в натуре.

— В целом, вышло неплохо, — сказал я, и все замолчали. — У Маги — одна из самых сильных группировок, а мы ей крови пустили. Расследование же ведут?

Глеб кивнул. Даже не понял, что был на волосок от смерти. Если бы схема Мухи удалась, Денис стрелял бы в Некрасова боевым патроном, и пуля досталась бы Глебу. Но это уже не случится.

— Наверное, к тебе придут от Маги, — я посмотрел на Валеру, — деньги давать будут, чтобы ты «вспомнил» как можно меньше. Деньги бери, не помешают, но запоминай, кто был и что говорил, в гости потом к ним сходим. Будут угрожать — тоже запоминай. Мы ещё с ними не закончили.

— Да тут присмотрят за ним, — торопливо сказал Глеб. — Наших здесь много, Мага сюда не сунется. Да и Иваныч просил приглядеть за Валерой.

— Кстати, пацаны, — Ярик хлопнул в ладоши. — Вот Лёха нас назвал — «ОББ Г. Р. О. М.». ОББ — понятно, он говорил. А вот ГРОМ — так и не придумали. Вот пока здесь — давайте замутим вывеску.

— Г-г-группа, — начал Костя и отпил сок из пакета, — г-группа реактивного облома м-мудаков.

Ярик громко заржал.

— И так пойдёт, — я кивнул с улыбкой, — но вообще, как официально — группа реагирования особая мобильная.

— О, — Ярик поднял палец. — А давайте маски натянем, и в телестудию ворвёмся, мол, мы — ГРОМ, а вам всем, братки и прочие им сочувствующие — кабздец будет. И по ящику нас покажут.

— Не, — я помотал головой. — О нас знать не должны.

— Слухи-то пойдут, братан. Мол, мочит всех кто-то.

— Пусть слухи идут, — я кивнул. — Пусть боятся, чтобы ходили и пугались. Всем же лучше.

— Кстати, у меня вариант для названия есть, — начал говорить Валера.

Но закончить не успел. Мы услышали шаги и замолчали.

Вошёл полковник Некрасов в белом халате, накинутом на плечи. Морда — красная, злая, а увидев с нами Глеба — он аж зубами скрипнул.

— Ну чё, мужики, — неприятным голосом произнёс Некрасов, — да вы тут все в сборе, я смотрю. И ты здесь, Глебыч? — он глянул на подчинённого. — И кто мне…

— Пошли, выйдем, подымим, — позвал я и кивнул на окно, за которым видно аллею деревьев и скамейки, где можно посидеть, — обсудить кое-что нужно, Николай Иваныч. А то вопросов накопилось.

— Да уж не помешало бы всё обкашлять, — пробурчал он.

Глава 2

Мы вышли на улицу втроём. Некрасов поглядывал на Глеба, и парень немного опешил, но я его в обиду не дам, наш же он теперь. Брата и Костю оставил в палате, а то Ярик с Некрасовым поцапаются сразу. Это профессиональное, друг друга они не любят, поэтому почти не пересекаются.

Скамейки не красили давно. Белая краска облупилась, в некоторых местах кто-то вырезал ножиком матерные слова, пронзённые стрелами сердца и вечные обвинения, что «Петя — лох».

Стоящая рядом урна с мусором переполнена, в ней с горкой лежат стеклянные бутылки от лимонада и пива, вокруг валялись бычки, а перед скамейкой сплошной ковёр шелухи от семечек. Некрасов достал пачку красной «балканки», у Глеба был «Родопи». Хотя в последнее время он курит «Мальборо», но перед шефом решил достать чего-нибудь попроще, более подходящее для оперской зарплаты. Некрасов ведь не в курсе, что я хорошо приплачиваю всей группе, чтобы их не отвлекали думки, что денег вечно нет.

Некрасов сел на скамейку так, как сейчас принято — на спинку, поставив ноги на саму скамейку. Но доски обычно сами по себе настолько грязные, что иначе и не сядешь. Вот он сел на верхотуру, оглядел нас и закурил.

— Кого опять бил? — спросил я, кивая на его руки.

Костяшки на правом кулаке сбиты, кому-то он явно врезал очень крепко.

— Никого я не бил, — пробурчал тот. — Воспитать пришлось. В кафешке пацан один работает. Хороший такой парнишка, отзывчивый, котелок варит, да вот бандит один к нему лезет. Вот чтобы не лез — воспитал.

— Явно не по повестке вызвал, — сказал я и добавил: — Зато проблему решил.

Да, это вполне в духе Некрасова. И он может так напугать неизвестного мне бандита, что тот не побежит жаловаться к адвокату и снимать побои.

Некрасов, как и Глеб — готов на многое, но на нарушение закона идёт неохотно, только если это необходимо. Потому что он знает, против кого борется — против людей, которые этот закон крутят под себя.

Он готов закрывать глаза, если кто-то понесёт наказание, которое заслужил. В справедливость полковник верит, как и Иванов, но забываться нельзя. Если расслабишься и сделаешь лишнее — он тебя сам закроет и будет думать, что прав.

Поэтому будем говорить о недавних событиях, чтобы кое-что из этого оказалось правдой, тогда он точно поверит. И чем больше будем с ним работать, тем плотнее будет сотрудничество, потому что без прикрытия с его стороны нам будет сложно функционировать дальше.

Он не дурак, понимает, кто мог зачистить группу Мухи и точно думает на нас. Но твёрдой доказухи нет, как и улик, привлечь официально не выйдет, а выбивать показания силой он не хочет, раз пришёл говорить лично, а не увёз к себе в кабинет. Ну и как сильно с нами связан Глеб, ему пока ещё неизвестно.

Но открываться ему так, что мы боевая группа, ещё рано. Да и, скорее всего, явно мы об этом не скажем никогда. Зато можно вывернуть всё так, как мы уже делали раньше — что есть третья сила, заинтересованная в таком исходе. Другая банда, которую мы стравили с Мухамедовым. Ну или не банда, а группа силовиков, кого достал вредный Муха.

Если бандитов убивают в стороне от людных мест, Некрасов возражать не будет. А рапорты… а рапорты писать потребуется в любом случае.

Ну и ещё важная вещь — Глеб работает в его отделе. Сибиряк для него — свой, а своих Некрасов будет прикрывать до последнего.

Погода пасмурная, листья деревьев на ветру шелестели. Мимо нас прошла женщина с ведром извёстки. Позади неё осталось несколько побелённых тополей, но работы впереди ещё много. Как и нам.

— Значит, сидел на стадионе, — Некрасов выпустил облачко дыма и хитро посмотрел на Глеба. — А там вдруг: бах, трах, стрельба, взрывы, как в боевике. И ещё ранили случайного свидетеля, который оказался там случайно… и который случайно знает вас всех. Он был там в одиночестве, потому что вы все вдруг куда-то уехали за город.

— Не гони, полковник, — прервал я. — Прекрасно знаешь, что он там не случайно оказался. Мой это человек, следил за обстановкой. Схлопотал пулю, а Глеб его на себе вытащил. Я сам там был, если хочешь знать.

— Так вы тут как сторона конфликта вписались, — он перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Погоди быковать, Иваныч, — сказал я погрубее.

Как и раньше, уступать ему нельзя. Лучше даже выйти на конфликт, чем уступить хоть немного. Но если отобьёмся — он прикроет потом.

— Мы следили за тем, что происходит, — продолжил я спокойнее, потому что Некрасов ждал. — Потому что точно надо было знать, что снайпер не выстрелит в тебя и что уйдёт живым. Мы ему это обещали. Как закончилось, вывели спокойно, пока на «свечке» стрельба шла. И Глеба тоже позвал, как надёжного человека, которому ты веришь.

— А чё больше никого из наших не позвал? — полковник так сильно стряхнул пепел, что сломал сигарету. Нервничает. — Чтобы уж точно подозрений не было. Ну, чтобы мы всех участников задержали.

— А потому что вот Глебу верю, как ты, — я кивнул ему, — а вот у тебя в отделе явно верить можно не каждому, раз так легко всё утекло. Делай выводы.

— А может, это от тебя утекло? — Некрасов показал на меня.

— Сам знаешь, что нет. Мы рискуем сильнее, потому что мы там были. А мы всего лишь следили за обстановкой. Ну а задержания — не надо пугать ежа голой жопой. Ещё докажи потом, что действовал правомерно. Сколько бандосов отпускают, сам знаешь.

— И что в итоге? — он слез со скамейки и подошёл вплотную. — Куча трупов, весь город на ушах, и чего ради?

— Ты вот напротив меня стоишь, живой и здоровый, — невозмутимо сказал я, оставаясь на месте. — Да и знаешь, с такой дистанции попасть сложно. Если бы стреляли на поражение, кого-то другого могло убить, из твоей команды, например. Твои люди тебя уважают, прикрыли бы. Ну или постороннего могли убить. А попытка покушения была бы наверняка, но не на наших условиях, а на их. Ну а то, что две банды сами себя постреляли… Так застрелили Муху, а Муха — наркоту оттуда возил, кучу полевых командиров знал, за руку с ними здоровался, деньги им засылал. Когда такой гад помирает, люди от облегчения выдыхают. А на зону бы он попал — так он кучу воров знает, авторитетом бы ходил.

— Погоди…

— Да некогда годить. Муха хотел подставить Магу Джабраилова, мол, это он тебя заказал, это мы выяснили точно. Сам хотел вместо него встать у руля. Ну а Сега с Цырей — ну, что ты о них хорошего можешь рассказать? Я о них много чего узнал, но ничего приятного не слышал.

— Кто перестрелял команду Мухи? — спросил Некрасов жёстким тоном.

— Ну, спроси у Цыри, отбивались они, как профи. Хотя силы были неравны.

— Не, я хренею… — он всплеснул руками.

— Да непонятно, кто именно появился, — влез Глеб, как мы с ним договаривались. — Начали пальбу, а я Валеру потащил оттуда. Уходить пришлось.

— Ты-то чё вякаешь? — прикрикнул на него Некрасов. — Тебя не спрашивали…

— Тебя там не было, Иваныч, а сидишь, пальцы гнёшь, выделываешься, — огрызнулся Сибиряк. — Сам сюда вписался, как и я. Так что сиди и слушай.

Некрасов хмыкнул. У них в отделе так и принято общаться, и Глеб собой помыкать не даёт.

— Глеба не трогай, все менты были бы такими — проблем бы не было, — вступился за парня я. — И ты же понимаешь, Николай Иваныч, что Мага сейчас будет сидеть с закрытыми шторами и бояться снайпера, но его люди будут весь город прочёсывать. И если те стрелки через ваше ведомство хоть как-то обнаружатся, то он об этом узнает. Но глядишь, мы подскажем в нужный момент, кто это был. Надо только всё выяснить, чтобы наверняка было.

Кстати, это хорошая возможность назначить кого-нибудь ответственным за это, какую-нибудь другую группировку. Ведь искать будут организованную команду, а не одиночку. Надо только выбрать нужную и самую опасную для нас.

— Маге не до этого будет, — упрямым голосом сказал Некрасов. — Его арестовали утром, увезли в СИЗО. Закроют, в этот раз — уж точно. И эта стрельба вчера была последней каплей, раз его люди там замешаны. Пусть твой пацан, — он показал на окна палаты, — показания даст какие угодно, лишь бы указал на Муху с остальными. А дальше — разберёмся.

— Показания он даст, это не проблема, но ты смотри, Иваныч, — я сел на скамейку. — Суда не получится, это я тебе точно говорю. Судью подкупят, а не подкупят — замочат и другого подкупят. Свидетелей запугают. И к Валерке придут запугивать, чтобы молчал. И заодно спросить, что видел.

— И чё, хочешь сказать, прикрыть его не сможете? — он скривился.

— Чтобы ты нас сам упёк после этого? — отозвался я с усмешкой. — Но это мы решим, потому что он с нами, способов его защитить много, включая легальные. Но суда не выйдет, ты всех свидетелей защитить не сможешь. Ты один, а их много.

— Только если эти свидетели, — Некрасов наклонился ко мне, — не обратятся к частникам. Частники же могут им дать охрану. Вот как недавно частники одну банду от коммерсов отвадили.

— О как, — я выдержал его взгляд.

Какой жирный намёк он дал, а вместе с этим и просьбу, чтобы прикрыли людей.

На самом деле схема имеет смысл. Мага будет искать, кто перебил его команду, но пока его прессует РУБОП, ему будет сложно что-то делать, из СИЗО не покомандуешь, особенно выйдет упрятать Магу в изолятор ФСБ, где у блатных никаких ниточек нет. В таких условиях и банда может залечь на дно.

Но тут надо понимать, что бандиты и сами действовать начинают жёстче, ведь на кону их собственное выживание, ну а конкуренты Маги быстренько займут его точки. Тут надо подумать, как нам всё это использовать. Потому что то, что Глеб и Валера были на стадионе, они уже выяснили. Вот и надо направить всё в нужную сторону.

Короче, нужен козёл отпущения — таинственная команда стрелков, которую обвинят во всех грехах.

— Вот глядишь, — Некрасов сел рядом со мной, продолжая свою тему про свидетелей, — что-нибудь и выйдет. Где сами прикроем, где частники подсуетятся, а где подтянем СОБР. Тем более, их командир тоже заинтересован в исходе процесса, это личное, Джабраилова он не любит. Может и своих парней позвать, если тяжко будет. Просто они не могут быть везде, надо, чтобы кто-то подсказал, куда идти и на что смотреть.

— СОБР — это хорошо, — я кивнул. Петька же работает в СОБРе, если не путаю, ещё один мой старый друг, который пока меня не знает.

— А кроме этого, — он задумался, чуть было не прикурил фильтр, но вовремя заметил это, — нам тут поступила оперативная информация, что некая фирма «Гром», частная охранная контора, якобы сопровождает фуры с наркотой для Маги.

— О как, какая интересная информация, — я подумал, — наверняка её дал человек, который точно не врёт и не заинтересован, чтобы нам навредить, верно же?

— Абсолютно, — он хитро усмехнулся. — Человек со стороны, из банка. Ищет, с кем сотрудничать, вот просил проверить информацию насчёт возможных партнёров, и опасения озвучил… Кстати, я из-за этого выстрела кетчупом облился. Поэтому не договорили с ним. Он вообще тогда подумал, что я коньки отбросил. Вот сегодня удивится.

— Аккуратнее надо. Кетчуп отстирать не так-то просто. Химия же одна.

— Вот-вот.

Значит, Веселовский хотел нас подставить, но Некрасов не купился, предупредил меня. Надо этим заняться в ближайшие дни.

— Ещё спрашивал, откуда ты полковника Иванова знаешь, — продолжил он.

— И что ты сказал? — спросил я

— Ну, что у тебя, Коршунов, была информация насчёт пацана Иванова, который умер от передоза. Это же правда.

— Чистейшая.

— Ты стрелял на стадионе? — спросил он вдруг напрямую громким грубым голосом.

Явно думал, что сможет легко меня сбить. Глеб чуть не вздрогнул, но я такого выпада ждал.

— Я работаю головой, осторожно, — произнёс я. — Наблюдаю за тем, что происходит. Ну а Муха-цокотуха много кому дорогу перешёл. Когда ведёшь интриги против кого-то, надо всегда в голове держать, что их против тебя могут использовать, а он это забыл. Вот и конец ему пришёл.

— Ну и кто мог туда явиться? — не отставал Некрасов.

— На суде выясним. Передай Глебу список свидетелей, возьмём под крылышко. А братва будет выяснять тоже, — я поднялся и отряхнул штаны, — вот и надо бы завести их в нужную сторону…

Некрасов не дурак, догадывается, что произошло, но ничего конкретного, кроме присутствия там Глеба, у него нет. Но Сибиряка, своего подчинённого, он подставлять не будет, наоборот — прикроет.

Но у братвы есть две зацепки, связанные с нами — Глеб и Валера. Зато Александровы не фигурируют в этом вообще никак. Мага должен был знать, что Дениса используют, но детали, похоже, были только у Мухи. Ладно, это пробьём, на волю случая оставлять не будем.

Ещё нам нужен козёл отпущения, в которого поверят кавказцы, и которого РУБОП сможет взять в разработку за ту разборку.

И я даже знал, кто им будет.

Обсудим сегодня.

* * *

— Ты чё, охренел? — спросил Ярик, тыкая Глеба в грудь пальцем. — Не, я тебя за такое порву!

— Базар фильтруй, Коршун, — дерзко отозвался Сибиряк.

— Лёха, видал, чё он творит? — Ярик увидел меня. — Он сначала лук жарит, а только потом картошку в сковородку кидает! А надо наоборот! Это косяк, так-то, за такое спрашивают!

— Да чё бы ты понимал? — Глеб отошёл к плите. — Из тебя повар — как из дерьма пуля. Чисти картоху давай, умник.

— Да побольше тебя в этом понимаю! Я картошку жарить научился раньше, чем ты — ходить!

Они продолжили шутливо препираться, их суровые взгляды и угрозы никого не обманывали. В кухне пахло луком, который жарился в чугунной сковородке.

Предложил собраться всем у меня. Ну, больше для того, чтобы обсудить ситуацию в неформальной лёгкой обстановке, расслабиться чуть-чуть и совместно подумать. Валера, конечно, не придёт, но за ним посматриваем. У него мобила, если что, то вызовет помощь, а если наедут — продержится, его не запугать. Да и ехать мне до больницы недалеко. Заеду кстати вечерком, привезу чего-нибудь поесть, а то в больнице кормят плохо.

Ну и заодно решили пожарить картошку и поесть её с салом, раз собрались вместе.

Ярик начистил её быстро. На левой руке у него — часы нашего отца, командирские, дядя Юра недавно нашёл их в шкафу. Дядя ещё поменял пружинку в механизме, и часы снова заработали. Батя при жизни всё обещал подарить их Ярику, я об этом вспомнил и отдал ему на память. Брат отца очень любил и, кажется, всё ещё не смирился с тем, что его не стало.

Глеб выглядел усталым, целый день отписывался, получал ото всех, но шеф его прикрывал. Пришёл ещё Костя, но сразу он залёг в зале за ящиком, уснув за просмотром «Старой квартиры», и теперь похрапывал.

Кто-то из парней принёс кассеты, на столе лежали комедия про негров «Не грози Южному централу», боевик «Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо» и ужастик «Газонокосильщик». Но включать пока было некогда, парни жарили картоху, а я всё это видел ещё в первой жизни.

Собрались только нашей командой, долго сидеть не будем, на вечер у меня встреча. Пока же только обсудить, как будем действовать в ближайшее время и с какими угрозами придётся разобраться.

Раздался звонок в дверь. Это пришёл Денис Александров, выспавшийся, выглядевший поувереннее. В прихожке его встречали радостным гулом. Парень пришёл как на парад, в белой рубашке, и притащил с собой бутылку коньяка и коробку шоколадных конфет. Он даже немного смутился всеобщему вниманию.

— Ну ты стрелять конечно могёшь, — Ярик похлопал его по плечу. — Сибиряк, помнишь, у нас был снайпер?

— Васька Янковский, — Глеб закивал. — Из Самары. Недавно вспоминал. Разбился по пьяной лавочке, кстати. Весной.

— Да, слыхал. Жалко, но ему по мозгам всё это сильно шибануло, — брат задумался. — Так вот к чему я… короче, Денчик, ты лучше него стрелял. Бац — и у того абрека мозги во все стороны!

— Ща… — Денис побледнел и убежал в туалет.

Проснувшийся Костя чуть прибавил звук, чтобы не было слышно, что там происходит. Денис вернулся через пару минут, с таким видом, будто ему стыдно.

— Да нормально всё, — я подтолкнул его в сторону комнаты. — Никто тебя не судит. Наоборот даже, выручил, не забудем. Мы тут даже с парнями думаем… но это от тебя зависит. Заставлять не будем.

— Про что? — Александров-младший напрягся.

— У тебя друзья нашлись, — с намёком сказал я, — кто прикрыл, а ты нас в ответ прикрыл. Стержень у тебя есть, нашёлся быстро, стрелять умеешь. Но таких гадов, как Муха, как остальные — ещё много. И иногда с ними по закону справиться нельзя.

— Так вот вы чем занимаетесь? — догадался он. — Это не первая банда.

— Ты подумай, — продолжил я, — пока ты здесь, занимаешься своими делами, работаешь. Но когда потребуется — прикроешь. Но сам понимаешь, что делать нельзя.

— Канеш, понимаю, — Александров-младший закивал. — Всё молчком.

— Вот и молодец. Работаем тихо, никто про нас не узнает, а такие ситуации, как вчера — решаем быстро.

— Ну я, — Денис сел на диван и уставился на нас. — Вообще… тут батя недавно спрашивал, мол, одна вышка есть, вторую, может, за кордоном хочу получать? Может в Москву или Питер вернуться смогу, если захочу. Или по спорту дальше двигаться, если желание есть. Говорит, когда всё закончится с этим делом — куда угодно могу двинуть, спорить не будет.

— И что ты решил?

— Пока думаю… может, в бизнес податься, — он задумался. — Здесь на управляющего учиться, смотреть, как всё работает. Батя же не зря на всех своих заводах всегда сам всё смотрит, разбирается во всех техпроцессах, его не напаришь. Не зря же такой подход у него, надо осваивать. А когда отец вернётся в Москву, буду здесь, а то управляющий кинуть может. Но если брать винтовку… я не против, надо просто подумать, как лучше это сделать.

— Не обязательно брать винтовку, — сказал я. — Прикрытие можно оказать по-разному. Но чем больше влияния у тебя будет, тем меньше возможностей останется участвовать самому.

Тут да, сын промышленника в команде, которого чуть не подставили вместе с отцом, может принести совсем другую пользу, уже без силовых операций. Он же наследует отцовские дела рано или поздно. Главное — все будем об этом молчать, чтобы ему не аукнулось потом.

— Ну так-то да, — Денис закивал. — Но это так, на будущее, лет через пять может. Пока-то здесь, если что, кароч, я рядом. Говорю же, не забуду. Обращайтесь, парни.

Я пошёл проверять пиликнувший пейджер на кухню, где он стоял на зарядке. Сковородка с приоткрытой крышкой шипела, а парни продолжали болтать вполголоса, но я слышал.

— Вот и зашибись, — Ярик пихнул его в плечо. — Когда за тобой через стекляшку свои смотрят — сразу как-то спокойнее. Погремуху тебе придумаем какую-нибудь, только сами и знать её будем. Я вот Коршун, братва так назвала, Глеб — Сибиряк, Костя — Левитан. Валеру будем называть Тихий, он же Тихвинов. А вот… — он задумался. — А вот у Лёхи погоняла нет.

— Батя, — предложил Глеб, пожав плечами. — Всё за всех придумал, всем роли раздал, п***чек всем вставил. У нас так комбата звали…

Они продолжили придумывать прозвище Денису. Конечно, такой человек не сможет оставаться снайпером долго. Но иметь с ним дружеские отношения очень не помешает в будущем. Так что не зря мы вмешались и помогли. Это всё ещё нам пригодится. Тем более этот человек в критической ситуации хоть и сильно испугался, но не сбежал и прикрыл, как обещал. Побывавшие на войне парни такое уважали особо, это и по взглядам видно.

А детали обсудим по ходу дела.

Раскладывать стол целиком не стали, решили есть простенько — принесли из кухни в комнату табуретку, на которую поставили сковородку с картошкой, сами уселись на диване тесной толпой и начали есть, толкаясь локтями.

— Короче, мужики, — рассказывал я по ходу дела, — говорили с Некрасовым, он передал, что Веселовский на нас наехать хочет.

— Гад он, — с чувством произнёс Ярик и добавил матерное слово.

— Иваныч рассказывал, как он подставить нас пытался, — добавил Глеб.

— Расчёт у безопасника простой, — продолжил я, зацепив ещё картошки. — Раз мало что про нас знает, то решил, что это угроза. Подход понятный, решил, что рисковать не хочет.

— Но спускать такое нельзя, — недовольно сказал Ярослав. — А то обнаглеет.

Денис внимательно слушал, все детали он не знал. Но он в этом деле нужен, хоть его роль и раскроется позже.

— И не собираемся, — я взял кусок белого хлеба. — Ответка будет соразмерной, после которой он в осадок выпадет. Смотрите, есть другой момент — РУБОП взял Магу за яйца и выворачивает, но Джабраилов всё равно будет искать, кто перебил его команду.

— Уже ищет, — подтвердил Глеб.

— Поспрошаю пацанов знакомых, — Ярик задумался. — Может, чего и выгадаем.

— Короче, Мага будет искать снайпера и команду, что перебила его людей. Так что надо сделать всё, чтобы на нас он не вышел, и для этого показать ему на подходящих людей.

— На кого? — спросил брат.

— Погоди. Веселовский нам тоже не друг. Но он, — я сделал паузу, — хочет добыть содержимое той банковской ячейки любой ценой, и даже нанимает команду для этого, как намекал Иванов. Вот и надо это использовать.

— И как? — Ярик почесал затылок.

— Очень просто. Просто теперь надо их свести — Магу и Веселовского. Чтобы Мага подумал, что это Веселовский приказал перебить его людей, а второй — что Магомед Джабраилов для него самая опасная угроза, куда хуже нас. А нам нужно всё это использовать в своих целях.

Стало тихо, все прекратили есть, уставились на меня.

— Вот и начинаем, — сказал я в полной тишине. — Денчик, твой батя мне обещал мне рассказать кое-чего про Веселовского. Компромат какой-то у него есть. Вот сейчас поедим и поедем к нему, я напомню о долге. Так что никуда они не денутся, мужики, это точно.

Глава 3

Ресторан «Русалка» находился на окраине Правобережного района, почти за пределами города, у набережной. Место в целом неплохое: лес вокруг, вид на реку, можно даже на берегу посидеть, там тоже были столы. С набережной ярко светили фонари, небо на западе окрасилось красным, солнце почти зашло.

Дорого здесь. Место считалось престижным, принимали только по записи, ну или надо было знать руководство ресторана. Впрочем, если руководство ресторана знало тебя, то можно приземлиться здесь без всяких проблем. Так что нарядился в костюм, ведь в «адидасе» туда не пускают, и поехал, захватив с собой Денчика.

Машины на парковке дорогие. Есть два «Мерса», один совсем старый, другой поновее, шестисотый, но уже побывавший в аварии. Кстати, единственный в городе, пока не появился Веселовский. Также были джипы разных марок, есть американские и европейские седаны, и даже «мустанг», правда, жизнь эту тачку изрядно помотала.

Ну и БМВ на месте, на котором возили Александрова-старшего, и с ним два джипа охраны, крузаки: чёрный семидесятой серии и тёмно-синяя сотка, которые начали делать в прошлом году. Ну, раз машина младше пяти лет, то ценник на неё должен кусаться, ведь покупали её явно в салоне. Совсем новая тачка, это даже видно по кузову.

Я остановил «марковника» рядом с БМВ. Ко мне тут же торопливо направились два бритоголовых крепких паренька из охраны ресторана. Понтов у них много — у каждого из уха торчал скрученный звуковод, скрученный, как провод у телефонной трубки. Но едва они поняли, что я знакомый Александрова, как сразу отстали и пошли докапываться до какого-то быка в спортивном костюме, ещё и приехавшего на девятке. Ну а чего он хотел, здесь даже Атаман не быкует, а ведёт себя прилично, место обязывает.

Александров-старший сидел в салоне БМВ, разговаривал по телефону. Не по мобиле, у него, похоже, дорогой спутниковый аппарат, видно и чемоданчик. Денег такой телефон жрёт немерено.

Заметив нас, промышленник наскоро попрощался и отключился. Но поздороваться не успели, рядом с нами затормозила чёрная «Волга», приподняв пыль. На первый взгляд обычная машина, но движок у неё довольно мощный, судя по звуку. Да и насколько я знаю, у таких автомат, а не механика.

Не простая это машинка, а КГБшная «догонялка», тридцать первая, ещё на ходу, чекистам в провинции ничего новее пока не покупали, гоняли на всём старом, ещё советском. Наверняка где-нибудь в Москве купили оперативникам новый «Форд», а эту тачилу отправили сюда, чтобы работала, пока не развалится. По следам на корпусе видно, что «Газ» пережил не один ремонт, но машинка ещё бегает и бегать должна неплохо.

Полковник Иванов сидел позади. Он вылез, с силой захлопнул дверь, что-то сказал водителю, и тот уехал. Похоже, чекист трезвый, поэтому говорить будет вежливо. Про эту же тачку он как-то говорил, кстати.

Вот мы и встретились вчетвером. Денис встал чуть в стороне, а остальные шли в мою сторону.

— Алексей Матвеич, — Иванов подошёл первым и протянул мне руку, — а я тут тоже решил поужинать вечерком. Только ужин здесь стоит больше, чем моя получка за месяц.

— Ну, с такими друзьями иногда можно и в ресторанчик сходить, Валентин Сергеич, — произнёс я с усмешкой.

— Да, Илюха — человек щедрый… правда, очень редко, — Иванов засмеялся. — По праздникам только, и далеко не всегда.

Александров подошёл ближе и обдал нас дорогим одеколоном. Он будто вылил на себя чуть ли не полбанки. Взгляд уставший, у человека явно недосып.

— Если что, это не взятка, Валька, — пошутил он, мусоля сигару во рту. Запах табака перебил даже одеколон. — А просто встреча в приятном месте. Кормят здесь неплохо. Если никто не возражает, само собой.

— А мне-то чего возражать, — сказал я. — Уже и так все косятся, думают, кто я такой, раз знаю больших людей. Глядишь, и знакомиться подойдут.

И правда, все на нас смотрели, некоторые с террасы аж вытягивали шеи, потому что интересно им было, что такое происходит. И лицо новое видят, и удивляются, что я запросто говорю с приехавшим из Питера богачом и местным крутым чекистом. Брата моего знать могли, но меня ещё нет.

Веселовский об этом узнает, само собой, но знать он будет только то, что все видят, а видят они очень мало.

Иванов здесь не просто так, он же нас свёл, тоже что-то планирует. Но зато может подсказать дельного, и немало.

— Вот только когда мы говорили про нашу проблему, — тон Александрова стал жёстче, — никто не имел в виду стрельбу.

— Бандиты постоянно стреляются, — я развёл руками. — Чуть ли не каждый день. Многовато, конечно, их полегло. Но зато по чистой случайности там оказались и шантажисты. Нам же это на руку.

— А теперь ищут, кто по ним стрелял, — добавил Иванов мрачным голосом.

— Сами и стреляли, конечно. Но пусть ищут. Может, даже найдут кого надо. Но то, что я обещал — выполнил, до парня уже никто не докопается, хвостов нет, твёрдых доказательств тоже. Что насчёт остального?

Александров посмотрел на меня, потом на сына, который мялся в сторонке, потом на чекиста, и шумно выдохнул.

— Я своё слово тоже держу. Обсудим, — он показал на ресторан, — там ушей меньше. Поедим заодно.

Прошли на второй этаж, и несмотря на то, что снаружи людей было много, внутри большая часть столов пустовала. Официанты в аляповатых бело-синих костюмах с кружевами проводили нас за овальный стол, накрытый белой скатертью. Сидеть предлагалось на кожаном угловом диване или в креслах, очень удобных на вид.

Приземлился на диван, развалился поудобнее. Александров с Ивановым сели напротив, внимательно меня разглядывая. Денис примостился где-то в сторонке, молчком, не разговаривал.

Появился официант, Александров-старший просто махнул рукой и поморщился, мол, принеси чего-нибудь и не мешай разговору. Такие просьбы никого в ресторанах не удивляли, и через несколько минут принесли бутылки водку в большой чаше, заполненной кусками льда. Без бухла не обходится ни один разговор в эти дни, особенно с богатеями и комитетчиками. Думал, ещё в сауну придётся ехать.

У Александрова зазвонила мобила, он поднялся и отошёл, прижимая телефон к ухе, а второй закрыл пальцем. Музыка играла громко, но какой-то непривычный здешним местам джаз.

За столиком неподалёку сели два парня, у одного вид бандитский, у второго — излишне слащавый, он ещё в белом пиджачке. Морды знакомые, значит, пересекался с ними в первой жизни. Но где — пока не помню.

— Музон какой-нибудь поставь! — рявкнул тип в белом пиджачке в сторону стойки, — Нормально только сделай.

А официанты продолжали приносить блюда. Раз тематика у ресторана водная, то приносили только рыбу и морепродукты. Притащили чёрную икру, красиво разложенную по большим ложкам с фигурными черенками на блюдах со льдом. Принесли уху из разной рыбы, а передо мной поставили фаршированного карпа. А потом добавили ещё водки, будто Александров сегодня решил крепко отметить избавление от угрозы. Всё дорого-богато, короче. Ну и явно готовили всё заранее, к назначенному часу.

— Вот эту сначала попробуй, — посоветовал Денис, показав на блюдо с икрой. — Здесь крутая, пробовал уже. И краба принесут потом.

— А неплохо кормят капиталистов, — пошутил Иванов, разглядывая еду.

— Я же тебе давно говорил — в бизнес иди, Валька, — отрезал вернувшийся за стол Александров. — А ты остался в Комитете своём. Вот и ешь теперь макароны с килькой.

— Как в старые времена.

Промышленник тяжело уселся и выдохнул так, будто у него с плеч свалилась гора. Может, и правда свалилась, просто он расслабился только сейчас.

— Ну, вообще, я думал, — продолжил Александров, — что придётся Дениску отправлять куда-нибудь подальше отсюда. Конечно, здесь, как всё вышло бы наружу, меня бы с говном сожрали, но как-то всё-таки удалось вывернуться.

— Братва не поделила многое, — спокойно сказал я, пододвигая икру к себе поближе. — У всех группировок друг к другу претензии, и все друг другу не верят, ждут подставы. Вот и сейчас так же вышло, совпало, что все друг другу не поверили. Ладно, мужики. Что там у нас по нашему общему другу? Потому что мне подсказали, что он меня подставить хочет. И ждать, когда он ещё чего-нибудь учудит — совсем некогда.

— И может учудить, — Иванов заткнул салфетку за воротник рубашки. — Так, вот Илюха обещал, пусть и говорит. А я добавлю, если надо будет.

Зачем он приехал? Чекист тоже мутит свою схему, потому что чувствует угрозу от Веселовского. Явно всех достал приезжий банковский сотрудник, одни проблемы у него.

— Короче, здесь в области, пока я не выкупил несколько разорившихся точек, — хриплым голосом начал Александров, — к добыче редкоземельных металлов присосалась китайская ОПГ. Да и к остальной добыче тоже. И в Якутии, где у меня комбинат, они тоже как у себя дома ходят.

— Китайцы? — я напряг память. — Мелкая банда? Или это кто-то из атамановских?

— Не, — замотал головой Иванов. — У китаёз здесь большой бизнес, как оказалось, и группировка крупная. Но о них мало кто слышит. Считай, пахан у местных китайцев вообще сидит в Харбине, здесь только его представитель — «хозяин», который всем и командует. Не отсвечивают лишний раз.

— Кое-что слышал, — я задумался. — Но они только с другими китайцами работают, насколько помню, в местный бизнес вообще не суются. И крышуют только самих китайцев.

— Вот-вот, — полковник закивал, — они хитрые, огласки избегают, с местной братвой закорефанились, дела совместные делают, за территорию с ними не воюют никогда. В прошлом году вот только, если слышал, они с бандой Джабраилова не поделили несколько составов с лесом и нефтью, вот и стрелялись. Чечены в итоге замочили предыдущего «хозяина», но пахан китайский с ними замирился, прислал нового. Но ножи против друг друга точат.

Как интересно, наверняка китайцы обиду не забыли. А я ещё вспомнил об общаке, который пытался забрать убитый мент Зиновьев. Юаней там было много, вполне мог быть какой-то совместный бизнес.

— В основном мочат или п***т только других китайцев, — добавил Александров. — Те на них не жалуются, а пожалуются — ну толку-то от этого? Чё, в ментовке много кто понимают, чё там китайцы лопочут? Вот сами в своём соку и варятся.

— Вот именно, — подтвердит Иванов, хлебая уху. — У них свои обменники, свои банки ручные, свои схемы обнала, проституция в обе стороны через границу через их руки идёт. Ну и главный доход — контрабанда. Лес, нефть, цветмет, редкоземельные металлы, — он кивнул на Александрова, — много чего ещё к ним идёт.

— Ну, понятная схема, — я кивнул, присматриваясь к тарелке с ухой, — Местная братва ворует, а китайцы увозят к себе. Тема понятная, все довольны, кроме страны, у которой всё это тащат. И братве это удобно, они же всех местных знают, включая власти, таможню и ментов, вот с ними поэтому китайцы и делятся. Рисков мало — прибыли много. Вот и не воюют.

— Разбираешься в теме, — чекист продолжил есть.

— И Веселовский в этом цирке участвует?

— Ага, со зрителей сразу в акробаты полез, — едким тоном заметил Александров, — хочет в этом б***м цирке стать главным клоуном.

Он уже раскраснелся, потому что водку пил, как воду. Но голос, что характерно, совершенно трезвый, только материться больше стал.

В зале играл блатняк, та парочка знакомых мне людей, сидящих неподалёку, выделывались перед официантом, требовали принести что-то кроме рыбы, но ничего такого в меню не было, кроме орешков к пиву.

Схемка в моей голове понемногу росла. Есть китайцы, есть наши родные бандиты, и есть линейный отдел железнодорожной милиции, который может помогать вывозить всю эту контрабанду в Китай по железной дороге. Ну, эта схема только в Бекетовске, мы видим часть, потому начиналась цепочка раньше, и продолжалась за границей.

— Вот Веселовский, — продолжил Александров, — хочет войти в этот бизнес с головой. Даже неизвестно, это банк придумал или это его личная инициатива, но контакты у него есть и с китайцами, и с братвой, и с ментами линейного отдела. Оформляют фирмы-однодневки, банк им в этом помогает, те подают фиктивные декларации и делают отчётность, а по факту по железке вывозят совсем иное. Ну и таможне приплачивают, чтобы смотрели документацию не так внимательно.

— Правда, у линейщиков проблемки, — произнёс Иванов, с намёком глядя на меня, — от себя добавлю, что зимой один капитан вдруг поскользнулся на лестнице у магазина, куда ходил за водкой, и помер — свернул шею. Вроде и несчастный случай, но коллеги всполошились.

Я думал быстро. Мыслями всё возвращался к запертым банковским ячейкам. А что если менты подумали, что тот капитан, их коллега по теневому бизнесу, умер неслучайно?

Не просто так об этом упоминает Иванов, любитель сложных намёков. И убитый продажный опер Зиновьев мог не только держать общак группировки, но и вести бухгалтерию для «коллег». Он приторговывал наркотой сам, но его сообщники из линейного отдела могли быть в доле. Да и найденных денег было много, столько на мелкой торговле дурью не сделаешь. Большой бизнес они устроили, оказывается, больше, чем нам было известно в первой моей жизни.

И он вполне мог упрятать в ячейку свои записи и данные. А это компромат, и если там есть какие-то схемы от Веселовского, то и на него тоже. Зиновьев и его подельники могли опасаться, что Веселовский их потом зачистит, и решили обезопаситься. Но тут вмешались мы и поломали им всю схему. Вот и ищут крайних, при этом подозревают друг друга.

Пока что безопасник на Мерсе ищет концы, а заодно продолжает прессовать Александрова, ведь тот положил руку на крупный источник добычи редкоземельных металлов. Хотят его крышевать, значит. И схемы с подставами рожают.

Дорогая схема и богатая, много кто замешан. Многовато, на мой взгляд, участников, кого-то из них стоит проредить.

Короче, надо доставать содержимое ячейки, и Александров-старший мне в этом поможет. Как и Иванов. Тут уже другие ставки, повыше.

Схемы рисовались, уже думал, кого и с кем надо стравить.

— Вот это попробуй, — Денис пододвинул ко мне блюдо с устрицами, которое только что-то принесли. — Отвечаю, крутая тема, хоть и не сезон. Но эти нормальные должны быть. Смотри, как их есть…

Я чуть не сказал, что вторая жена показывала, но вовремя сдержался. В этой жизни я ещё не женат.

— Уже в курсе. Кстати, — я брызнул на устрицу лимонным соком, — вот, проблему решили, информацию получил, выводы сделал. А что насчёт остального?

— Чего? — Александров напрягся.

— Веселовский ко мне приходил, требовал, чтобы я не заключал с тобой контракты, — я взял следующую устрицу. — Он же думает, что мы охранное агентство. Но раз он меня подставляет, почему бы и не поработать?

— У тебя небольшой ЧОП, а у меня — своя собственная крупная служба безопасности, — Александров нахмурился. — Зачем мне твоя фирма, Коршунов?

— А потому что проблемы решать мы умеем. Отправь главу своей службы безопасности к Чернову, обсудят все детали сотрудничества. Были бы деньги, а решить можно что угодно.

Вообще, я хотел сдержать слово, которое давал Чернову, я же обещал ему крупные контракты от Александрова. Пусть платит деньги, а людей наймём. Мне-то главное — своя группа, которая будет работать под шумок. И денежка будет для этой деятельности, стабильный источник дохода.

Но надо залезть в ту ячейку, начать с этого. А ведь если Веселовский туда залезет, но достанет что-нибудь другое? Что-нибудь, что стравит его с другой группировкой?

Это надо обсудить, как риски, так и остальное, ведь Александров с Ивановым сильно опасаются бывшего комитетчика.

— Ладно, — Александров подтащил к себе бутылку водки. — Это решим, — вид у него стал расслабленнее. — А вообще…

— Пап, ничё не забыл? — спросил Денис.

— Чё опять? — недовольно спросил он.

— Да мы с тобой говорили об этом, — настаивал парень на чём-то, делая непонятные жесты.

— Да он с меня контракты вырвал! — возмутился отец. — Если бы не это…

— Пап! Ты обещал.

Александров-старший вздохнул, потом покопался в карманах.

— Уговорим. Давай перетрём тогда кое-чего по нашей теме, Коршунов, на свежем воздухе.

— А я здесь покурю, — ехидно заметил Иванов.

Меня заинтриговало, я пошёл вслед за отцом и сыном. Снова вышли на улицу. Рядом с ухом залетали комары, одного я прибил у себя на шее. У набережной раздавался смех, там пила компания братков. Кто-то ругался с охраной, что не пускала машину на парковку.

Телохранитель Александрова выслушал приказ от шефа, полез в карман и что-то достал. Пульт от сигналки? Александров нажал на кнопку, и крузак, тот, что поновее, тёмно-синий, моргнул фарами. Денис забрал пульт и протянул мне с широкой улыбкой.

— Держи! — сказал он. — Ты же говорил, что по бездорожью на «марке» ездить неудобно.

— Что есть, то есть, — я взял пульт и обошёл машину. — Новенькая. «Тойота Лэнд Крузер», сотая серия. Неплохо.

— 97-го года, — Александров-старший закурил сигару. — Себе взял в тайгу ездить, да Дениска вот насел, чтобы с долгами рассчитался.

— Потому что из больших проблем меня вытащили, — не уступал младший. — Держи, Лёха, пригодится.

— Спасибо, брат, это точно не помешает.

Обошёл тачку ещё раз, заглянул вниз, посидел внутри. Запах свежей кожи от сидений ещё не выветрился, а на спидометре намотано совсем мало. Сидеть удобно, высоко. Руль справа, японка же. Тачка из салона, да, и она — дополнительный гонорар после нашей совместной работы.

Пригодится, что и говорить. Тем более, такие у нас в области начнут появляться только в начале нулевых, когда пройдёт пять лет после выпуска, а пока же таких в городе почти не встречается, серия ведь совсем новая. Посидел в ней ещё, отрегулировал сиденье под себя, объехал вокруг ресторана, привлекая удивлённые взгляды братвы, и вернулся на место.

— Завтра всё оформим, — сказал Александров, когда я вылез из джипа. — Охрана увезёт тебя куда скажешь, чтобы после выпитого за руль не садится.

— Ещё не всё обсудили, — я передал ключи здоровенному парню в костюмчике, что подошёл к машине. На нём тёмные очки, несмотря на темноту вокруг. — И «Марка» тоже надо увезти.

— Сделаем, — отозвался тот.

Да, я ещё не всё получил. Нужно любым способом вскрыть ячейку, и Александров тут поможет, это точно, никуда не денется. Как и Иванов.

Вернулись в зал, я отошёл в туалет, а когда вернулся, заметил, что за нашим столиком сидели новые люди.

Это же те парни, которых я заметил ещё в начале встречи, они ещё просили музыку включить и докопались до официанта. Вот с расстояния их и узнал, вспомнил, что у меня на них было.

Они подошли познакомиться к Александрову, тем более, Иванов куда-то слинял и охрана ждёт на улице. Это в их стиле. Наверняка говорят, что большие люди, и предлагают взаимовыгодные схемы заработка на миллионы долларов.

Это парочка мошенников, которые на полную раскрутятся в нулевые на схемах обнала через подставные фирмы, но уже сейчас корчат из себя крутых бизнесменов со связями.

Вот и задумали как-то подставить Александрова, сели ему на уши. Да, вспомнил их, хотя сам это дело не вёл, потому что убийств на них не было. Но о них слышал.

Можно сразу сказать Александрову, кто это такие, и он просто пошлёт их в далёкое пешее путешествие, но…

А ведь их тоже можно использовать для нашей схемы. Ведь основа уже есть: есть банковские ячейки, есть Веселовский, есть китайцы, есть продажные менты из линейного отдела, и есть Мага Джабраилов. Между всеми ними полно напрягов, но не хватает связей, и вот эту парочку парней можно использовать для создания таких связей.

И тогда эти банды так между собой сцепятся, что результат будет намного круче, чем тот, что был на стадионе.

Так что я твёрдой походкой пошёл к ним, уже прикидывая, с чего начать разговор.

Глава 4

Да, это точно они, те два мошенника — Костя Филиппов, он же Костик, и Юра Лесников, он же Лесник. Лесник сидел, хотя оба это скрывают, в этой парочке он отвечал за силовые варианты и вмешивался, когда Костик перегибал палку и приходилось его выручать. Ну а Костик — мозг этой банды, постоянно крутит в голове какие-то аферы, Остап Бендер хренов.

Схем они провернут множество, и с каждым годом они будут расти, но амбиции прут уже сейчас. Вот и решили, что смогут обмануть самого Александрова, и для этого хотят что-то ему предложить, чтобы он раскошелился и они заработали.

Возможно, они давно приметили промышленника, вот и готовились заранее. А сейчас делают вид, что крутились здесь случайно, но увидели Александрова и решили подвалить. Говорил Костик, как самый болтливый.

— И вот, в Москве были, там собрались кучкой, — с жаром рассказывал мошенник, — и наши кенты говорят: езжайте сюда, пацаны, пока в Сибири ещё не всё расхватали! Вот мы и поехали! И успели, кое-чего приглянулось уже!

Костюмы на них действительно дорогие, у Костика вообще белый, так что пыль в глаза они кидать умеют и выглядят соответственно. А как подваливают: и по имени-отчеству обращаются и постоянно вытягивают ответ «да», чтобы потом человеку было сложнее отказать.

Эти уловки работали. Приходит к какому-нибудь местному коммерсанту якобы богатые москвичи, у которых часы и костюмы стоят, как иномарка, и предлагают открыть совместный бизнес. Ведутся, но вряд ли такой тёртый калач, как Александров, клюнет на эту удочку.

— Вы же знаете про тот ресторан на Патриках, Илья Олегович? — допытывался Костик до Александрова.

Тот уже закипал, да и послать этих двоих может и без моей помощи, Александрову приходилось отбиваться и не от таких. Но Костик не успокаивался, вошёл в раж, а вот второй, Лесник, следил, чтобы никто не помешал.

Поэтому он и уставился на меня враждебно, когда я сел за стол. Сразу понял, что я здесь не просто так, меня они в своих планах не учитывали.

— Здорово, пацаны, — небрежно бросил я, делая вид, что пьяный, хотя сегодня не пил. — Я вас тут раньше не видел.

— Сегодня здесь, завтра — там, — отозвался Костик, хмуря лоб. — Бываем везде. Я Константин Завойский, а это мой друг и компаньон — Юрий Петрович. Это фамилия такая — Петрович, — он засмеялся.

Ну прям свой в доску парень, настолько привык играть роль.

— А я компаньон Ильи Олегыча, — я пристально глянул на Александрова. — Алексей Коршунов.

Александров подумал и кивнул. Интересно ему стало, какую игру я затеял.

— Очень приятно, — Костик заулыбался. — Вот, кстати, говорил Илье Олеговичу…

Он размахивал руками, но его компаньон сделал спокойный знак куда-то в сторону, и музыка заиграла громче, чтобы никто не слышал, что Костик говорит Александрову. Договорились уже с персоналом на этот счёт, продуманные ребята. Правда, в этот раз уже играл не блатняк.

— Ю-а-ю-а-ю, видишь ту звезду! — заорало из динамиков.

Ну, окучивать Александрова они могут долго. Сначала познакомятся, выставят себя большими людьми из Москвы, хотя пределов области они никогда не покидали. Но для здешних коммерсов этот напор действовал безукоризненно.

А потом, будто невзначай, они предложат какое-нибудь прибыльное дело, например, инвестиции в строительство или участок, где якобы золото под ногами лежит или нефть бьёт из земли фонтаном.

Но они — хитрые и пробивные, и могут мне пригодиться. Надо бы только мне завести с ними контакт, а не чтобы они завели его с Александровым.

С ним не выйдет, он уже устал их терпеть и вот-вот пошлёт Костика, а то и по морде ему даст. А мне они ещё нужны.

И что делать — я знал. Вот сейчас и познакомимся покрепче.

— На выход, оба! — громко велел я и поднялся, опираясь на стол. — Лохов тут увидели?

— А чё, проблемы? — тут же окрысился Лесник.

— А чё, устроить? На выход!

— Ты чё, в себя поверил? — он поднялся и посмотрел на меня. — Да я…

Я ткнул его кулаком в живот — попал в солнечное, он согнулся и покраснел. Так, всё по плану. Я пихнул Лесника, чтобы шагал отсюда, а потом вытащил из-за стола охреневшего Костика.

— Ща охрану позову, — Александров полез в карман за мобилой. — Этих перцев мы…

— Тихо, — шепнул я. — Всё по плану, не мешай.

Он удивился, переглянулся с сыном, а я дотолкал Костика до лестницы. Лесник тем временем отдышался и выпрямился, лицо снова серьёзное, только красное.

— Ты чё? — сквозь зубы спросил он. — Ты кто такой ваще? Завтра в двенадцать дня на Острове, мы…

— Ты мне стрелу забиваешь? — я посмотрел ему в глаза. — Обороты сбавь, пацанчик. Чё, думаешь, никто не в курсах, кто вы такие и как вы по жизни двигаетесь? Ты скажи спасибо, что я подвернулся. Там чекист курит, если бы он своих вызвал, подкинули бы вам травки, и всё, Вася, езжай на Колыму.

— Поясни, — Лесник нахмурил брови.

— Пацаны, я чё-то не въезжаю, — влез Костик. — В натуре, чё за кипеж и…

— Чё ты Александрову втереть хотел? — я повернулся к нему.

— Да я ему хотел сказать!

— Мне говори, а я сам решу, что с этим делать.

Они переглянулись.

— Только по существу, — добавил я с лёгким блатным говорком. — Конкретнее, время — деньги. А он с такими, как вы дела не ведёт. А я — подумаю, может, решим вопрос. Только побыстрее, пацаны.

— Короче, — Костик поправил пиджак. — Есть лес, после пожара, можно купить за копейки.

— Так, — я кивнул.

— Но там проводили геологоразведку, нашли нефть, вот и…

— Нефть качать по дешману? — я помотал головой. — Бабушкам рассказывай про залежи нефти. Хрень это всё для лохов. А хотите реально бабла поднять?

— И как? — нарушил затянувшееся молчание Лесник.

— Брякните, как созреете, — я протянул визитку. — Перетрём. Потому что на такое он не клюнет. А вот на что-то серьёзное…

Недоговорив, я вернулся в зал. Пусть помаются, но перезвонят, не выдержат. Они очень хотят обуть Александрова, ведь это их билет наверх, к богатой жизни.

Пусть они думают об этом, а в итоге сделают кое-что, что нужно мне. Уже знаю, каким образом их заманить.

— Да тут весело было, — заметил вернувшийся за стол Иванов.

— Развести меня хотели, — негодовал Александров. — Я этому щенку в белом пиджачке чуть рыло не начистил.

— Оставь их мне, — сказал я. — Кое-что пусть сделают для меня, полезное. Пригодятся.

Александров задумался, но кивнул. Уже приходит понимание, что я просто так ничего не делаю.

* * *

— Ну тебе и колёса подогнали, ух-х, — Димка всё оглядывал машину, сидя в салоне. — А «марка» куда денешь?

— Ездить оставлю, не всегда джип нужен, — я остановился на перекрёстке, — правда, гаража пока нет, придётся на работе его оставлять.

Ехали втроём на новом «Крузаке», мне хотелось спокойно подумать, а именно эта компания никогда с этим не мешала. Впереди сидела Юлька, смотрела вперёд через тёмные очки. Волосы она связала хвостом, на ней простая белая блузка и джинсы. Димка расселся сзади, с кожаной папкой с замочком молнией в руках.

Юльку я собирался забирать из столовой, устроим куда-нибудь в фирму, раз уж контора будет расширяться с новыми контрактами и рабочие места появятся, причём разного профиля. Димку тоже примем, найду место и для него.

А пока же думаю, как использовать тех двух мошенников. План уже был, надо было утрясти мелкие детали. И тогда, если их пнуть, они могут сделать кое-что серьёзное, что мне пригодится.

— Ты всё взял, Димон? — спросил я, глянув на него в зеркало.

— Угу. Пф-ф, — Димка начал обмахиваться папкой с бумагами. — Ну и жарища. А там ещё хуже будет. У них в кабинетах вентиляторы стоят, а в коридоре от жары хоть дохни.

— Только ты резче там давай, Димас, — проговорила Юлька и глянула на Димона через тёмные очки. — Не задерживайся. А то дел ещё много, у тебя тоже.

— Ты чё, мать, наезжаешь? — Димка засмеялся. — Я и так всегда тороплюсь, булками шевелю.

— Так побыстрее надо!

— Успеем, — прервал я их спор. — В тенёк только встанем.

Солнце сегодня палило. Я остановился у аллеи с тополями, чтобы не свариться, пока ждём Димона. Он сразу побежал вместе с бумагами в ближайшее серое двухэтажное здание, решать вопросы с соцработниками насчёт брата и сестры. Проблем не ожидалось, меня он разбираться с этим не звал.

Жарко, да. Я уселся поудобнее. Сидение нагрелось. Пахло кожей и духами Юльки, чем-то цитрусовым, но запах не сильный. Она сняла тёмные очки и посмотрела на меня.

— Прокатиться хочешь? — спросил я.

— Всегда боялась ездить, — призналась она. — А ты так уверенно и за джипом сидишь.

— Да ладно, боишься, — я усмехнулся. — У тебя же права есть. Давай научу. Поездишь на «Крузаке» по городу — все твои подруги обзавидуются.

— Ой, да ну, Лёш, — она хмыкнула, поправляя волосы. — Это ж зверь, а не машина. Я в детстве с велика падаю, а тут тачка дорогая такая.

— А я помню, как ты падала, — я улыбнулся, откинулся на сиденье и положил ей руку на колено. — Разбила коленки, а хоть бы слезинку выдавила. Помню, да… Смотри, мороженое, видишь? — я показал через дорогу, на кафе, у которого витрины сильно блестели на солнце. — Пошли.

— Дорого же!

— Дорого не дорого, погнали. Димка с этой бюрократией ещё долго возиться будет.

Юлька замялась, но кивнула и вышла.

Через пять минут мы сидели за столом внутри кафешки, где было прохладно и пахло кофе. Над кассой было большое меню — газированные напитки, несколько видов мороженого, какие-то булочки, прочая выпечка и кофе, причём сваренный, не «Пеле». Стол — деревянный, гладкий, холодный, стулья пластиковые, уличные, но новые, ещё не сломанные.

— Что будете? — равнодушно спросил подошедший к нам официант, худощавый парень с зализанными волосами, листая блокнот.

Юлька задумалась, теребя край блузки, и посмотрела на меня. Ну, конечно, кроме стаканчиков за четыре рубля она ничего и не пробовала, вот и немного растерялась.

— Клубничное, — выдавила девушка, чего-то смутившись.

— Да бери ещё, — сказал я, — зачем тебе всего один шарик?

— Растолстею, — Юлька хитро огляделась, — и ты меня любить не будешь.

— Разберёмся. Бери это и это, а мне кофе и тот бутерброд.

Заказали, она сложила руки перед собой и начала что-то тихо напевать. Я поглядел в окно, потом осмотрел кафе. Кроме нас была всего одна парочка: худая девушка в модном сейчас сарафане, высокая, с ней парень в белой футболке, очень загорелый, будто только что вернулся с югов. Что-то шевельнулось в памяти… что-то недоброе.

— А мы снова расследуем что-то? — шёпотом спросила Юлька, наклоняясь ко мне. — Так смотришь, будто снова хочешь что-то выяснить.

— Как в тот раз, когда следили за тем мажористым парнем, — я усмехнулся. — На самом деле нет. Но если есть что сказать, то давай, Ватсон, порадуй.

— Ага, — она засмеялась. — А я их знаю, кстати, они…

Она замолчала, когда у меня затрезвонил телефон. Батарейка на последнем издыхании, слишком быстро садится.

— Слушаю, — отозвался я.

— Это Костя, — услышал я голос вчерашнего мошенника. — Слушай, давай побазарим насчёт…

— В восемь вечера, «наливайка» у вокзала, приеду туда, — чётко сказал я и отключился. — Ну и что вспомнила?

— Ничего особенного, — Юлька задумалась и продолжила: — Это Егор и Лена. Давно ещё, в детском лагере познакомилась с ними, а они всё-то вместе. Романтика, — она улыбнулась. — Он куда-то в пустыню ездил, денег заработал на стройке дорог. Вернулся, свадьбу обещают сыграть. Правда, меня не помнят, но если подойду, то сразу вспомнят…

— Да не стоит, — отмахнулся я.

— Случилось что-то? — Юля напряглась.

— Вспомнил кое-чего… Ладно. О, тебе уже несут.

— Блин, красота такая, есть жалко, — она уставилась на прозрачную чашку, где лежало три шарика мороженого — ванильное, клубничное и шоколадное. — Красивое, да?

— Как ты, — я ей подмигнул, и девушка зарделась. — Растает, таким красивым не будет. Ешь…

Что-то должно случиться с той парочкой, но что именно — пока не мог вспомнить. Ладно, вспомню — приму меры, если будет необходимо, а пока можно немного передохнуть.

Болтали с Юлькой, она смеялась, слизывая мороженое с ложки, а я смотрел на неё и думал, что вот такие спокойные моменты надо ценить. Бандиты и прочие гады никуда не денутся, а вот так посидеть удаётся не всегда. Впрочем, я и ценю…

А вот вторая половина дня выдалась не такой расслабляющей. Через час я сидел в пивной напротив РОВД Атамановского района, в которой бывал слишком часто.

Встречался я с Седовым. Матёрый опер, связанный с нашей командой, мог подсказать много чего полезного. Пусть на стадионе его не было, он помогал нам информацией. Пусть то, чем мы занимаемся, он до конца не знал до конца, но делу нашему сочувствовал. Да и Режиссёра он же приговорил сам…

Стало ещё жарче. Опер обмахивался кепкой, прогоняя настырных мух, и хлебал пиво, пока угощают. А заодно — рассказывал обстановку в городе. Лучше него её мало кто знает.

Песню, что сейчас звучала, обычно исполняла Анжелика Варум, но в этот раз знакомые слова пели мужики.

— Ля-ля-фа! — хрипел грубый голос Лебединского из магнитофона.

— Эти ноты, — добавлял хор группы «Русский размер».

— Ля-ля-фа!

— Одиноки!

— Выруби эту хрень, — устало произнёс старший опер Седов, глядя в сторону барной стойки.

Бармен вздохнул и нажал на кнопку, дверка мафона открылась. Вместо «Русского размера» бармен вставил кассету «Союз 21».

— Единственная моя! — запел Киркоров.

Старый опер цокнул языком и стал говорить тише, наклонившись к столу.

— Короче, вот чё слышал. Чечены на Острове по старым точкам твоего брата ездят, наезжают на всех. Точки сейчас Гвоздь теперь держит, но пока обходится без конфликтов. Но могут искать Ярослава.

— Вряд ли, — я помотал головой. — Мага Джабраилов сейчас сидит в изоляторе ФСБ, его самая боеспособная бригада уничтожена, и сейчас на кавказцев весь город наседает. Вот они сами и лезут везде, показывают, что ещё сильны. А точки Коршуна? Ну это потому что из-за них в его бывшей бригаде спор идёт, кому достанутся, вот они более уязвимые. Туда и лезут.

Но лично я бы на месте Веселовского попытался бы как-то направить кавказцев на меня, раз он начал строить против нас интриги. Может, и ему это в голову тоже пришло, кто знает. В любом случае, руку на пульсе я держу.

Банда Маги сейчас ещё ищет выходы на судью и свидетелей, поэтому надолго на дно они залегать не стали. Хотя это для них опасно, пока их громят правоохранительные органы.

— Ну, возможно, — согласился Седов и поправил кепку. — Пообщался ещё со стукачами насчёт того дела, о котором Чернов говорил.

— Про ту фуру, которую на трассе грабанули? — вспомнил я. — Свято место пусто не бывает. Одну банду закрыли, новая пришла. Зато новые хоть народ не стреляют. Ладно, доберёмся и до них.

— Да. Говорят, — он дунул на пену в кружке, — что водила был в доле с ним. Можно его попрессовать, сразу сдаст. Да и я на его рожу смотрел… людей так аккуратно не бьют. Чё-то здесь нечисто, Матвеич.

— Подскажи коллегам, кто имущественные расследует, пусть поспрашивают его, — я подумал. — Но не сильно. Слышал как-то о случае, когда водила сам просил у гоп-стопщиков на трассе, чтобы они его избили. Боялся работу терять, а так вроде бы и сопротивлялся, вопросов меньше у хозяина.

— Тоже слыхал такое. Пойду я дальше в***ть, — он поднялся, — а то работы вал. Но мы-то ладно, а вот Сибиряков твой вообще зашился. Там у них в отделе, говорят, всё вверх дном перевернули. Кто-то из них сливал Мухе инфу. Кого-то даже задержали, майора какого-то.

— Тоже слышал.

Это меня не удивило. Кто-то же сдал место встречи Некрасова с Веселовским, и это явно утекло от своих. Так что Глеб нам пока помогать не мог, у них сейчас слишком много работы, раз они упекли Магу…

Съездил в контору, потом к Валере, увёз Юльку домой, потом подбросил Димку с его братом на Остров, и только после этого направился к месту стрелки с мошенником.

План в голове уже был. Они, когда решат, что у них получится кинуть Александрова, сделают всё возможное. Правда, в итоге к Александрову они даже не приблизятся, но зато достанут одну важную вещь для меня. Разобьются, но достанут.

Не зря я их привлекаю, в это дело они влезут с головой и добьются результата, а мы там не засветимся вообще. А Александрова и Иванова я подключу к этому делу иначе, опосредованно.

Но полезут ли мошенники туда, куда я их сегодня направлю? Полезут, конечно, жадность фраера сгубила, как говорится. Будут рисковать, но схему они придумают, я её улучшу и сниму с неё все сливки.

Пусть думают, что я тоже жадный и схватился за них, чтобы выполнить свои планы. Пусть думают, что перехитрят меня. В итоге всё равно будет так, как нужно мне…

Крузак доехал до старой столовки, где часто пили студенты расположенного рядом железнодорожного техникума. Название постоянно менялось, но между собой её так и звали «наливайкой».

И эти два кадра были рядом. Сидели на заборчике недалеко от припаркованной «Короллы», курили, смотрели, как веселятся студенты. Ну, как веселятся — двое парней дрались, у одного разбит нос. Но все смеялись.

Я бибикнул, Лесник с Костиком переглянулись, а я кивнул на заднее сиденье. Оба сели туда.

— О, ништяк колёса ты купил, — произнёс Костик восторженным голосом.

Он сразу попытался со мной сдружиться, и тачку хвалит для этого. А я же сидел, жевал мятную жвачку и смотрел вперёд, пока Костик изучал машину. Лесник молчал, ждал, что скажу я.

— Короче, пацаны, — начал я закидывать крючок. Сочинять на ходу не приходилось, всё придумал днём. — Базар конкретный есть. О вас я слышал, подойдёте, но предупреждаю один раз. Меня кинуть захотите — в лес вывезу.

Костик начал оправдываться, мол, никого он никогда в жизни не кидал. Ага, рассказывай. Но я продолжал:

— Александров — жадный, экономит, уже всем поперёк горла встал, и партнёрам, и конкурентам, всех достал. Надо чё-то решать. И на вашу тему он не купится, ему таких предложений — пачка каждый день валится, и вас он слушать не будет.

— И чё предлагаешь? — спросил Лесник дерзким голосом.

— Китайцев знаете? — вместо ответа переспросил я. — Кто лес за границу возит?

— Ну…

Не знают, но делают вид, что знают. Хотят и меня обмануть за компанию, якобы они более серьёзные люди, чем есть на самом деле.

— Короче, Александров с ними бизнес мутит, — продолжил я и полез в карман. — Но втихаря, чтобы партнёры не узнали. Я вот в курсах оказался, но доказухи нет, а он шифруется. Зато если будет такая доказуха… нахрен вообще, пацаны, какие-то схемы ему предлагать? Придём к нему напрямую, предъявим, а взамен потребуем три ляма баксов, по мульту на брата. Ну, чё, интересно?

В глазах Костика тут же засветилась жадность, но вот Лесник оставался серьёзным.

— А что мы ему предъявлять будем? — спросил он.

— Вот это. Это я забрал у него. Он ещё не в курсе.

Я достал из кармана ключи от банковских ячеек, за которыми так охотился Веселовский.

— Он кое-что прячет в них, — сказал я и потряс ключами перед ними. — Надо постараться и это заполучить, пока он не перепрятал. И от этого уже будем отталкиваться.

Пусть придумывают сами, как вскрыть ячейку и как сделать всю грязную работу, есть как минимум три схемы для этого. А я прослежу за ними и получу содержимое… и положу туда кое-что другое — подарок для безопасника Веселовского.

Глава 5

Два мошенника, Костик и Лесник, смотрели на меня не отрываясь, как на картину, а их глаза горели от жадности. Они и правда решили, будто я собрался идти против Александровых. Я побренчал ключами от ячейки, но убрал их, когда Лесник протянул за ними руку.

— Банк «Старт», — произнёс я. — Как будем оттуда забирать?

— А чё, проблемы с этим? — пробурчал Лесник.

— То есть, ты не в курсе, что это за контора? — я покачал головой. — Тогда на выход. Найду людей посерьёзнее, понимающих.

Небольшой блеф, а Костик уже перепугался, что большой куш пройдёт мимо.

— Погоди-погоди! — торопливо заговорил он. — Знаю я этот банк. Да, надёжный, но с обычной клиентурой почти не работает. Только по рекомендации или с крупными барыгами.

— Был некий опер Зиновьев, — не спеша проговорил я. — У него выход на этот банк был. Все ячейки оформлены на него, открыть их может тоже только он. Вот только он помер, убили его недавно… не просто так, само собой.

— Слыхал, — Костик закивал. — Пулю в башку, с кем-то что-то не поделил. С дурью как-то был связан, крышевал точки.

— Думаешь, из-за этого? — с намёком спросил я. — В общем, неважно, но к ячейке пока доступа нет ни у кого. Наш друг этот вопрос решит рано или поздно, но к тому времени…

— Ячейка должна быть пустой? — влез Костик.

— Не перебивай, — потребовал я, и он отшатнулся. — Короче, к этому времени там должно лежать кое-что другое. Думаешь, всего один раз с него денег возьмём? Можно долго доить.

Они переглянулись, Костик уже был доволен перспективой. Наверняка видел себя где-нибудь на пляже какого-нибудь моря. Правда, если он продолжил в том же темпе, это будет побережье Охотского моря, где находится Магадан. Уедут туда на пару, это точно, если их здесь не прикопают.

Надо будет ещё попросить самого Александрова, отца и сына, чтобы подыграли мне, будто у нас с ними конфликт, и я правда планирую их обувать. Думаю, эта парочка мошенников и на Денчика нашего будет выходить, они ведь работают обстоятельно, раз почуяли запах денег. Так что обуем их самих по полной программе.

А про Веселовского им пока знать не нужно.

— Я всё понял, — Костик кивал как болванчик. — Хорошая идея.

— И чё туда заныкаем? — спросил Лесник, всё ещё оставаясь настороженным.

— Погоди, не торопись, — я оглядел обоих внимательно. — Это другой вопрос, рано ещё для него. Как ячейку вскрывать будете?

— Слушай, — Костик подался вперёд, — есть разные варианты. Если они не знают, что мент сдох… а там персонал московский, могут и не знать… то можно будет договориться, чтобы с его паспортом подойти и вскрыть.

— А служба безопасности не вмешается? — спросил я.

— Ну, надо будет забашлять кому надо, чтобы им не говорили. Обычное открытие ячейки… Какое им дело? Служба безопасности не проверяет каждое открытие.

— Что ещё?

— Решение суда, — Костик стал серьёзнее. — Приходим с документами, что мы с понтом наследники… или в ментовской форме явимся, потребуем открыть, мол, там улики. Ну и, конечно, придётся забашлять, чтобы внимательно документы не проверяли. Ну или… хитрый вариант… позвонить, якобы там бомба. Они достанут ключи, побегут вскрывать, придут сапёры, то есть мы… Или мы клиенты, пришли по рекомендации, оставляем там что-то, и пока клерки тупят, всё оформляют, мы их отвлекаем и вскрываем… или с тёлкой замучу, которая там работает, она сама меня проведёт туда. Или ключик покажет, где лежит, сам заберу.

Ну да, котелок у него варит, да не в ту сторону он это использует. Зато не зря к нему обратился, он будто уже промышлял таким, сразу накидал целую кучу вариантов.

— Но надо бабки, — продолжал Костик, — на взятку, или если размещать там что-то, то тоже надо будет, бабло или ценности. С будильником китайским не заявишься, проверять будут, а с мелкими суммами даже на порог не пустят.

— Бабки будут. Короче, вариантов много, — я кивнул. — Продумывай несколько, самых надёжных, чтобы на меня никак не вышли. Когда придумаешь — дам ключи и скажу, какие ячейки.

— Я так-то могу быстро начать.

— Успеешь. Готовь варианты. И ещё, — я сделал паузу, будто это только что пришло мне в голову. — Мне нужен контакт кого-то, кто знает китайскую братву из Харбина, которая в Бекетовске пасётся.

— Мы их знаем, — сказал Костик. — Мы…

— Кто реальных знает, — перебил я, — не Саш и Паш с рынка, кто кроссовки поддельные возит, а серьёзных, кто большие дела мутит с лесом и нефтью. Мне побазарить надо с их хозяином. Александров уедет, а дела делать надо будет дальше и без него. Знаешь или вид делаешь?

Они переглянулись. Судя по виду, Лесник кого-то знал, но помалкивал. Костик начал делать ему какие-то судорожные жесты левой рукой.

— Гила знает, — наконец нехотя произнёс Лесник. — Он склады крышует, которые китаёзы арендуют, у железки. Ну и сам со своей командой прорывается, не только на складах.

— Бродяга? — спросил я. — Блатной?

— Он. Но он с тобой говорить не будет. Так что если хочешь с ним сконтачиться…

— А я сам решу, с кем контачиться, как и когда. Всё, на выход. Послезавтра вечерком здесь же стыканёмся, обсудим.

Из машины они вышли, пошли в сторону наливайки, будто сразу хотели отметить. Так, ну, вариантов они могут придумать много, и даже наверняка будет такой, чтобы обезопаситься от меня, когда дело пройдёт, и избавиться, чтобы не мешал. Но они не знают, на кого напали.

Что дальше? Гилу я знал, но хотелось получить ещё подтверждение от кого-то знающего. Брат мог подсказать или Глеб.

Вообще, я мог отдать этой парочке ключи уже сегодня, но мне же надо подготовить посылку, которую получит Веселовский, когда вскроет ячейку своим способом. Не найдя компромат на себя, ну или что он там искал, безопасник получит ловушку, в которую залезет с головой. Ну, сам захотел, никто его за язык не тянул, чтобы нас подставлять.

И даже продумать всё до конца некогда, придётся торопиться. Но если всё удастся, обезопасим себя от кавказцев и Веселовского, им будет не до меня, а заодно — китайцам подгадим, чтобы не чувствовали себя здесь хозяевами.

Так… Гила-Гила… да, припоминаю, это уголовник со стажем, рецидивист, авторитет, чёрной масти, как говорит Ярик. Бродяга, если я не забыл путанную иерархию «синих»…

Имя не помню, но фамилия — Гилашвили, грузин. Метил в воры законе, но где-то в его воровской биографии нашли изъян, и этот путь оказался закрыт. Но всё равно, высокого положения среди блатных он добился.

Помню… но вот только что-то ещё в голове крутится. Ощущение, будто я только что хотел что-то сказать, но забыл, что именно. Вот только что на языке крутилось, а в следующее мгновение из головы вылетело напрочь…

Сидел за рулём крузака, слушал новости о разборках в Камбодже. Пол Пот умер как раз несколько недель назад, сейчас там добивали остатки красных кхмеров, и скучать им не приходится. Ну и пока слушал, пытался вспомнить, что же крутилось в мыслях…

Вышло! Вспомнил, что засело в голове. Как раз сегодня в кафешке с Юлькой сидели, ели мороженое, и она показывала на парочку: почти чёрный от загара парень и девушка. Якобы пацан ездил куда-то за бугор, в жаркие края, денег зарабатывать, работал на стройке, получил прилично денег.

Да, точно, вспомнил, и почему настроение тогда стало мрачным, и причём тут Гила. Пацана я не знал, но вспомнил, что тот решит открыть бизнес, вложив туда заработанные деньги, и они с напарником открыли склад-рефрижератор.

И вот Гиле это не понравилось… Да, Гиле, точно, кличку эту называли, и он со складами работает, это его тема.

Он пришёл разбираться с конкурентом, и что-то пошло не по плану. Сначала куда-то увезли девушку, а потом припёрлись к её парню. И его убили, причём чрезмерно жестоко, хоть, как говорят, случайно. Но пацану от этого точно не было легче. Хотели запугать, плеснув на него бензином, чтобы стал сговорчивее, но кто-то из придурков курил, вот и устроили пожар…

Когда это случилось — я не помнил, но, должно быть, этим летом, потому что случай в городе обсуждали, ведь даже по меркам 90-х это было через край.

Ладно, никогда не поздно вмешаться, особенно когда знаешь для чего. И когда понимаешь, что в городе уже живёт несколько человек, кто избежал похожей участи после того, как я вмешался в ход событий. Одно только избавление от Митяя спало человек десять из гражданских, кого он убил или покалечил за время своей недолгой преступной карьеры.

Так что визит этому Гиле мы ещё нанесём. Тем более, и я об этом вспомнил, и повод хороший появился. Чего бы и не сходить в гости?

* * *

На следующий день мы с Яриком выбрались за город. Прикидывали варианты, смотрели местность, подбирали возможное алиби на случай, если наша группа опять выйдет на операцию. Заодно пару пушек решили перевезти поближе, тем более, у меня при себе были документы из ЧОП Чернова. Номера и модели оружия никто сверять не будет.

Было два варианта для алиби. Один — после Троицы, когда у нас будет принято купаться. Надо будет приехать на реку или озеро, кадрить девок, плавать, жарить шашлыки, а потом оперативно смыться и вернуться, будто и не уезжали. Там нас запомнят, это точно.

Второй — купить железнодорожные билеты туда и обратно в другой город, забронировать гостиницу, будто мы там были, и в случае чего показать бумажки.

Оба варианта рискованные, но если продумать, сработать может неплохо.

Небо пасмурное, капал редкий дождик, дворники тихо работали, протирая лобовуху. Радио включено на самый минимум, но не отключено. Я обычно старался не пропускать местные новости, куда обильно впихивали криминальную хронику, это может пригодиться в работе. Ещё бы рацию с милицейской волной поставить.

Новостей пока не было, вместо них и попсовых песен включили отрывок из концерта Задорнова, где он шутил про Билла Клинтона и Монику Левински, про цены, похожие на номера телефонов, и трёх новых русских богатырей: Бориса Николаича, Бориса Ефимыча и Бориса Абрамыча.

Мы с братом только что пообедали в придорожном кафе, где готовили вкусный лагман, сейчас возвращались в город. Уже въехали на окраину, движение становилось всё более интенсивным.

— Смотри, Ярик, — объяснял я. — Правоохранительные органы — это не единая система, как ты думаешь. Есть РУБОП, есть уголовный розыск и ОБЭП, есть прокуратура, есть ФСБ, есть много кто ещё. И не всегда все эти структуры могут координироваться между собой. Некоторые так вообще друг друга не выносят.

— Налоговая полиция ещё? — неуверенно добавил он.

— Не совсем. Но будь уверен — её через несколько лет разгонят, как и РУБОПы. Вместо них будут УБОПы, но уже без такой независимости. Всё меняется, короче, и братва начнёт легализовываться, многие уже сейчас начали. Кто-то во власть подаётся, кто-то в бизнес.

— И стрелять перестанут? — спросил брат с усмешкой.

— Нет, конечно. Сам понимаешь, что они привыкли к такому, без стрельбы не смогут. Просто реже такое будет, и не на виду. Ну ещё влияние у ментов и комитетчиков вырастет, а воры, кто не адаптируется, так по зонам и сгинет. Впрочем, адаптируется их много. Так что у нас работы будет ещё много. Но вязнуть только в этом мы не будем… есть ещё мысли на этот счёт, как развить наше дело дальше… ладно, давай о текущей работе.

Впереди ехала грузовая фура с брёвнами. Вспомнив один фильм, который ещё не вышел, я перестроился на другую полосу. Тем более, одно бревно опасно шаталось, будто собиралось выпасть. Вскоре фура остановилась у обочины, так что мы дальше поехали спокойнее.

— Значит, хочешь наехать на китайцев, — Ярик недоверчиво усмехнулся.

— Ты сам-то с ними работал?

— Атаман работал с ними, точняк, бугры его наверняка. Выгодно же, братан. Боксёр где-то у них держал точки с игровыми автоматами, Кривой с Боксёром тоже что-то совместное с китаёзами придумали, блатные без дела не сидели. Ну и Гила, про которого ты говоришь, с ними что-то мутит…

— Смотри, что я думаю…

Дождь прекратился, сразу показалось солнце. Я опустил козырёк, чтобы не слепило.

— … Веселовский без дела не сидит. Вряд ли он на нас думает, что мы грохнули того мента, но точно хочет отсечь от Александрова, для этого и подставляет. Но учитывая, как Денчика хотел Муха использовать, можно это всё в нашу пользу обернуть.

— И как? — Ярик повернулся ко мне.

— Подумай.

— Ну ты же у нас голова. Колись уже, Лёха!

Я объехал стоящие посреди дороги «Шевроле» и «Ленд Ровер». Один джип врезался в зад другому, водители, два крепких братка, выясняли отношения друг с другом. Оба как братья-близнецы, хрен отличить одного от другого, только один держал в руке мобилу, другой — чётки.

— Можно сделать вид, — сказал я, — что Веселовский договорился с Мухой и сам вывел Некрасова под выстрел.

— Опа! — брат оживился. — Ничё себе, поворот.

— Угу. А потом решил, что полковника убили, и отдал приказ зачистить всех: и Муху с его боевиками, и Сегу с Цырей. Причём действовал совместно с китайцами. А китайцы якобы отомстили чеченам за тот случай, когда у них разборки были.

— Опа, — он нахмурил лоб. — И как это закинуть?

— А кто единственный свидетель разборки? — я хмыкнул. — Наш Валера, оружейный спец и отличный парень. А кроме этого, в РУБОП есть офицер, которому Магомед и Муха платили, его уже вычислили. Поговорю с Глебом и Некрасовым, забросим удочку, как скормить через информатора эту тему. Это сразу до Маги дойдёт, и тогда его люди точно решат, что здесь китайцы.

— А чё китайцы будут делать в это время? — спохватился Ярик. — Вдруг договорятся? Они всегда как-то без разборок всё утрясти хотят.

— Пусть не расслабляются. Есть одна схема, Глеба захватим — расскажу, как их поссорить ещё можно. Китайцы всё равно в итоге со всеми договорятся, да, у них в приоритете заработок. Но пока получится и Магу с его людьми занять, и Веселовскому крылышки подрезать, чтобы нам не мешал.

— Неплохо бы было.

Мы свернули на одну из центральных улиц. Движение сразу стало усиленнее, а солнце начало припекать. Я закрыл окно, потому что сразу стало шумно, и включил кондиционер. Потянул прохладный воздух.

— И можно ещё дополнительно подстегнуть, чтобы и сам Веселовский против Маги начал работу. Глеба подберём, объясню, его помощь потребуется. Но план долгий, не за один день. Можно ещё будет напрячь Кузю, чтобы Мерс угнал у Веселка, чтобы тот не расслаблялся.

— Ха! Точняк! Ты, видать, всё учёл?

— Ещё нет. В процессе, Ярик, ещё работаем.

Мы упёрлись в едва плетущийся троллейбус третьего маршрута, переполненный людьми. Объехать сложно, улица узкая, мы попали в пробку. Народ в нагретом от солнца троллейбусе недовольно смотрел на нас. Окна открыты настежь, но это мало помогало. Так едва и плелись.

Наконец, троллейбус уступил дорогу, свернув к остановке. И сразу началась какая-то нездоровая потасовка. Несколько крепких небритых парней в спортивных костюмах и вытолкали из троллейбуса парнишку в белой рубашке с коротким рукавом и с сумкой-кенгуру на поясе и начали пинать прямо на проезжей части на глазах у пассажиров, прохожих и проезжающих мимо машин. Парнишка каким-то чудом поднялся, почти вырвался, оставив кусок рубашки в руках преследователя, который за неё схватился, но его снова поймали, повалили на асфальт и начали пинать по голове.

Я затормозил, пошарил под сиденьем, где сегодня утром сделали петли для тайника. Оружие слишком серьёзное, но драться без стволов против такой толпы бесполезно, сразу повалят. Их там человек пять, горячих южных парней, ёклмн.

Но и долго думать нельзя — парня покалечат или убьют у нас на глазах. Кто-то забибикал сзади, потому что я стоял посреди дороги.

— Вот суки! — Ярик скрипнул зубами от злости. Аж глаза горели. — Есть ствол?

— Боевой только, — проговорил я.

Центр города, стрелять нельзя. Но время шло, а решать надо было быстро, пока пацана не забили насмерть. Я достал две пушки, ПМ и «Беретту» Мухи. Новомодную итальянскую пушку сунул брату, себе взял привычный ПМ.

— Пошли! — велел я.

Двери открылись, та девятка, что бибикала, начала пятиться. Водитель увидел, что у меня в руках.

— Вы чё, на? — громким хриплым голосом взревел Ярик, вылезая из машины. — Ну-ка стоять! Да я вас тут всех перемочу!

Он вскинул пистолет, но стрелять не стал. Толпа драчунов тут же слиняла, даже не пытаясь качать права, тем более, я был готов прикрывать. Что такое оружие в руках, они понимали прекрасно, и у них его не было.

Мы бросились к парню. Тот лежал, закрыв голову руками.

— Пошли, подвезём, — я тронул его за плечо и помог встать.

Лицо в крови, губы опухли от ударов, в волосах комья грязи, джинсы тоже уделаны в пыли, а рубашку он изорвал раньше, от неё почти ничего не осталось. Мальчишке едва ли шестнадцать. Я убрал ствол за пояс, Ярик, хоть и порывался кинуться им вслед, тоже спрятал оружие и помог мне.

Затащили парня в салон. Сидения из светлой кожи тут же стали грязными, но плевать, почистим потом.

— Это не люди Маги? — спросил я у брата.

— А кто их знает? — Ярик сплюнул на асфальт и вернулся на место. — Люди Маги на троллейбусах не ездят. Хотя кто их знает, — он наморщил лоб, — вроде бы где-то видел одного. Морда знакомая. С рынка, вроде.

Избитый парень молчал, только лежал на сидении, вздрагивая и тяжело дыша. Я отъехал, заметив, сколько людей всё это видело, да и троллейбус далеко не уехал.

Но стрельбы и трупов не было, а принцип «прикинься ветошью и не отсвечивай» знали все окружающие.

— Живой? — спросил я, когда остановился у обочины в паре кварталов отсюда.

— Угу, — промычал тот, осторожно трогая лицо.

— Что случилось-то, братан? — с участием в голосе поинтересовался Ярик.

— Да до девахи одной докопались там, в тралике, — тихо сказал пацан дрогнувшим голосом, — Бухие, к себе её тянули, она на помощь звала. Я вступился, вот и…

— Ничё-ничё, — брат потянулся к нему и хлопнул по плечу. — Больше не тронут. Ты молоток, беспредельщиков не зассал. А если полезут, скажи, что Коршуна знаешь, он с братом и пацанами приедет, всех уроет. Цифры мои возьми, — он сунул ему свою визитку в джинсы.

— Да меня мамка за рубаху убьёт! — промычал парень. — Новая же!

Я наскоро осмотрел его, но переломов и увечий не было, вмешались мы вовремя. Ну, в таком виде ему дома точно добавят. Такие уж времена, с матерями шутить нельзя. Это потом с детишек пылинки будут сдувать, а сейчас не церемонятся.

— Доедем до меня, — сказал я, — в порядок себя приведёшь, увезём домой. Сейчас ещё одного человека захватим и поедем…

Заехали за Сибиряком на работу. Увидев побитого пацана в машине, Глеб тут же стал профессионалом — проверил, насколько серьёзно побили и обстоятельно допросил.

— Заявление надо писать, — сказал он после всего.

— И чё, найдёте? — со скепсисом спросил Ярик. — Не найдёте, некогда вам. А кое-кто найти может… знаю я их. Ты тоже знаешь.

— Подумаем, — Глеб сел на сиденье. — Ты, пацан, главное, не ссы, в обиду никто не даст. Как зовут?

— Макс, — отозвался тот, вытирая красное лицо.

Увёз его к себе, чтобы лицо помыл, а то свою мамку шокирует своим видом, нашёл ему футболку в шкафу, и после довёз до дома в районе «Птицы». Макс под конец поездки оживился, просил показать стволы, пока мы не велели ему сидеть тихо и помалкивать. Ну и денежку дали на новую рубашку, а то и правда получит из-за этого от родителей.

— Вот гады какие, — Сибиряк матюгнулся, когда пацан вышел у дома. — Ладно, какие у нас планы? По пивку?

— Нет, сегодня работаем, — я нажал на газ, объехал клумбу и выехал со двора. — Наезжаем на китайцев.

— Ого, — Глеб удивился. — А как?

— Вот сейчас и объясню. Схема долгая, брат в курсе. И куда нападать, мы знаем. Ты лучше расскажи, что ты знаешь о харбинских китайцах у нас в городе?

— Ну, китайцы, — Сибиряк пожал плечами. — Сами по себе живут, что-то мутят. Жрут только по своим китайским кабакам, ходят только по своим китаянкам в своих же шалманах. Сами по себе, Лёха, говорю же. Иногда находят труп какого-нибудь китаёзы, ну так это сразу — темнуха, ничего не вычислишь. Никто ничего и никогда не видел. Но это редко, трупы они прятать умеют.

— Лёх, а помнишь, как прадед рассказывал? — спросил вдруг Ярик. — В тайге он когда жил, в детстве, ещё до Гражданской. Ходили. туда китаёзы золото мыть на прииск, их казачки ловили, за косы к деревьям привязывали, чтобы висели, пока звери не сожрут. А золото пропивали. Говорил — идёт по лесу, а там головёшки одни висят на косах.

— Помню-помню, — я кивнул. — Короче, мужики, есть Гила, который работает с китайцами.

— Блатной? — спросил Глеб. — Знаю его.

— Угу. И я давно хочу в группу взять Алибека, нашего Абхаза. Он себя проявит, тем более, Валерка пока на больничном. И вот, приезжает здоровый бородатый абрек, наезжает на Гилу и китайцев, что те подумают? Особенно если все будут в масках, а говорить будет только он? Акцент-то у него такой, что не забудешь.

— Китайцы решат, что на них наехали кавказцы… хех, ну ты даёшь, Лёха, — Ярик хлопнул себя по колену. — Как ты придумываешь столько?

— Столько не пью и не курю, как ты. Котелок быстрее варит.

— Реально? — он затушил прикуренную сигарету. — У меня ухи без курева пухнут, в натуре. Ни о чём думать нельзя. И что дальше?

— Так что? Работаем. Всей группой «Гром» сегодня вечером. Наезжаем на китайцев. Но это только первый пункт плана. Схема будет долгой, но достанется от неё всем им, мужики, даже тем гадам, которые пацана сегодня избили.

Глава 6

Наш «Крузак» стоял напротив Старого рынка, куда мы заходили на несколько минут для разведки, а заодно купили пирожков. Взяли с капустой, потому что с мясом на рынке покупать нельзя — опасно.

Торговый день заканчивался, оттуда выезжал ржавый микроавтобус, набитый китайцами. Интересно, связан ли кто-то из этих торговцев с серьёзной группировкой? Скорее всего, заносят им долю.

— Тебя на работе не потеряли, Сибиряк? — с усмешкой спросил Ярик. — А то с нами тусуешься чаще, чем в отделе.

— Да ладно, не трогай его, Глебка и так загруженный, — вступился я.

— К вам потом перейду, — проговорил Глеб, глядя в окно, — но пока на два фронта… полезно для всех, вроде как. И чё, говоришь, на склад Гилы наехать? Нагло?

— Рискованно делаем, но это в духе Маги, — сказал я. — Он всегда такой наглый, будто смерти не боится. Но надо будет ещё не забыть одну штуку. Со склада заберём что-нибудь и тем гадам, которые пацана избили, подложим на рынок, они сразу толкать начнут. Или у Седова попросим стукача какого-нибудь, чтобы им принёс.

Я завёл двигатель, и мы поехали по улице, медленно, потому что машин много.

— А я думал, они нас узнают, кинутся драться, — Ярик засмеялся. — А сейчас вид делают, что не при делах.

Да, пока ходили, я видел несколько знакомых рож у магазинчика, где продавали технику. Но горячие парни, совсем недавно бесстрашно нападавшие толпой на мальчишку, и правда делали вид, будто нас не знают. Зато мы сами ходили с такими грозными лицами, будто искали именно их.

— Китайцев на рынке много, — продолжал я, — сразу увидят такой товар, своим бандитам расскажут. Да и улика не помешает, мол, люди Маги ценное вытащили, часть толкнули по своим точкам, и этим принесли для реализации. Ладно, здесь надо по обстоятельствам. Так, Глеб, давай к Маге. Что у вас в отделе есть на него серьёзного?

— В смысле? — Сибиряк нахмурил лоб. — Да много чего. Дохрена, я бы даже сказал. Если всё пойдёт как надо, то всё, хана ему, пишите письма.

— Дохрена чего, говоришь, — я вывернул на перекрёстке направо, — А что из этого для суда не подойдёт, но может заинтересовать кого-то из братвы?

— Хм… да хрен его знает. Надо думать.

— Подумай. Смотри, Глебка, — я переехал через мост, — помнишь Рустемова, опера из Железнодорожного РОВД? Который крышевал бордели Кента?

— Не забудешь, — он усмехнулся. — Скоро суд у него начнётся, двойная мокруха же…

Да, крепко мы ту банду тогда взяли за жабры. Одно из первых дел «Грома». Двух подельников Рустемова грохнули на квартире, вернее, их замочил Валера, чтобы вытащить свою подругу из их лап, а виновным назначили продажного опера. Но я использовал из того дела далеко не все трофеи.

— Я у него тогда в сейфе копался, — продолжил я. — У него там был компромат на его шефа, мы это использовали. И ещё на коллег было, но пока не нашли, куда это сунуть. Да и смотрел бумаги — ментовские какие-то загоны, у кого какие нарушения он нашёл. По сути — подтянуть за это можно когда, но нам это ничего не даёт, и смысла нет. В том списке наших врагов нет. Да и найди опера, который всегда по правилам действует.

— Ну-у да, — согласно протянул Глеб.

— Так вот. Есть ячейка Зиновьева в банке. Её содержимое мы скоро получим и заберём себе. Но взамен предлагаю положить туда что-нибудь другое. Вот, забросим туда документы Рустемова, якобы это всё собирал Зиновьев. Просто до кучи, чтобы поверили, что это тайник мента, а не подстава. Главное — нужно положить туда что-нибудь на Джабраилова.

— И в чём смысл? — спросил Глеб, уставившись на меня.

— Чтобы это заполучил Веселовский и использовал. К тому времени они уже станут не очень близкими друзьями, потому что люди Маги начнут подозревать его. Грубо говоря, если схема сработает, Мага подумает, что Муху грохнули китайцы по указке Веселка, а не мы. Наедет на него, а тот к тому времени сам вскроет ячейку.

— Если бы так легко было её вскрыть, он бы давно это сделал, — заметил Глеб.

— Верно. Для этого он просил помощи чекистов, приходил к Иванову. Вот мы тоже к нему придём, попросим, чтобы он ему помог, — я усмехнулся. — После того как сами её вскроем, само собой, чтобы не затягивать.

— Ты и это продумал? — удивился Ярик.

— Всё на ходу выдумываю, братка, — проговорил я, — всё на ходу. А нам с тобой, Глеб, надо ещё убедить Некрасова, чтобы сделал кое-что. У вас в отделе — продажный гад, предатель, который за деньги всё сливал Мухе.

— Да в курсе мы, — Глеб отмахнулся. — Все в курсе, кто он… Романыч, зам Иваныча…

— Но всё равно надо его использовать напоследок. Сделать вид, что обознались, что утечка была в другом месте, и этот ваш зам не при делах.

— И для чего?

— Так передадим ему, что на стадионе резвились китайцы по указке Веселовского, а твой Романыч тут же побежит к кому-нибудь из людей Маги, чтобы они ему за это дали денежку. Говорю же, схема длинная, долгая, задействуем всех, кого нужно. Но и эффект будет мощный.

Я рассказал ему о плане, что мы обсуждали с Яриком и всё остальное. Убедить в этом деле Некрасова будет сложно, я понимал, но никуда он не денется. Шестерёнки уже крутятся, пора действовать.

И пока говорили, доехали до гаража дома Кости Левитана, взяли его самого и захватили «Ниву» вместо «Крузака». Уже вчетвером добрались до складов, которые держал Гила. Находились они на территории гаражей закрытого ремонтного завода, сами гаражи под эти склады и приспособили.

Территория огорожена железобетонным забором ПО-2, а сверху, будто это военная часть, была протянута армированная колючая лента с опасно выглядящими лезвиями. У ворот будка, но сидел там не полноценный охранник, а сторож с двустволкой. И, кажется, не каждую ночь он там дежурил, наверняка отпускали, чтобы не видел лишнего. Похоже, Гила решил, что авторитет охраняет его лучше, чем нанятая охрана.

Ворота открыты, видно одноэтажную постройку, примыкающую к гаражу. Рядом с ней стояли машины: побитый «марковник», старый «паджерик» и зелёная девятка.

— Сам Гила там и сидит? — спросил я, когда мы проехали мимо. Лучше не задерживаться, чтобы не заметили.

— Обычно да, его база, — Ярик кивнул. — Он на своих складах как сыч сидит. Но у него такой контингент, что и у своих воровать могут в крысу.

— Так-то бы выпотрошить их всех, — мечтательно проговорил Глеб. — На этих складах чего только нет, и пушки, и дурь, и взрывчатка точно есть.

— Вот и увидишь сегодня.

Важное преимущество складов — старая железнодорожная линия, которая заходила прямо на территорию. Что характерно — между шпал трава не росла, значит, ей пользовались часто.

А что? Затолкали вагон маневровым тепловозом, загрузили или выгрузили. А чтобы все молчали, заплатить локомотивной бригаде на тепловозе и дежурному по станцию забашлять, чтобы открыл стрелки. Схема старая, рабочая.

Конечно, китайцам это удобно, ведь всё под рукой. Им контрабанду возить — милое дело, а Гила зашибает на этом бабки. И не только он, конечно.

Забор у складской территории целый, но вот о заборе, который построили вдоль основных путей, такого сказать нельзя. Дыр куча, да и целые пролёты местами отсутствовали. Тащи что хочешь. Как рассказывал один мой знакомый железнодорожник, с железки тащат все, от самого главного начальника с его шубохранилищами и руководителей дирекций до слесарей в депо. И тащат всё, что не прибито, а что прибито — отрывают и тащат.

Зато благодаря этому мы можем атаковать склад с двух сторон: с ворот на нашем «Фердинанде» и со стороны железки. Атаковать надо быстро, сделать что нужно, оставить следы и уйти. Ну и склады запалить, чтобы это не выглядел, как мелкий наезд, а как серьёзный. Тогда отреагируют капитально.

Главное — показать это всё Косте Левитану, он в таких делах лучший спец. Он и смотрел, молча изучая территорию, помечал себе что-то в мятый блокнотик с Жириновским на обложке.

— Сигналка может быть где-то, — сказал я, оглядывая забор. — И по тревоге кто-нибудь приедет. Избежать этого надо.

— Да не видно, — Ярик сощурил глаза. — Так-то все знают, кто это держат, залётные только какие-то наехать могут, местные не рискнут… кроме Маги, — он усмехнулся, но вдруг замер. — О, смотрите, пацаны! Денчику раздолье будет гадов снимать.

Брат показывал совсем в другую сторону, через дорогу, на пустырь очередной заброшки. Там всё заросло крапивой и полынью, зато посреди него стояла вышка. Костя сошёл по пути и пробрался через зарослои посмотреть поближе, а мы отъехали подальше.

Левитан пришёл к нам через пять минут.

— Н-не п-пойдёт, — сказал он. — Ржавая б-больно. Уп-падёт Д-денчик с неё. З-зато…

Костя показал на ремонтный корпус депо. Далековато, но он высокий, есть лестница и можно пробраться мимо охраны. Но придётся звать Димку, чтобы показал дорогу, ведь он там работал, а я не хотел подключать парня в эти дела.

— А оттуда? — я показал на пятиэтажку вдали. — С чердака?

Посмотрели, зашли в подъезд. Ничем этот подъезд не выделялся от прочих. Замка на двери нет, до домофонов в каждом доме ещё не дожили, на стенах следы от матерных надписей и спичек, а на потолках лестничного марша — следы ботинок, будто кто-то ходил по ним, перевернувшись вниз головой. На каждой площадке стеклянные бутылки пива и шелуха. Зато чердак открытый. Правда, Денис будет выделяться, в нём всё говорит, что он приезжий, от манеры речи до причёски, так что местные гопари до него докопаются сразу.

Но из окна пятого этажа увидели заброшенную двухэтажку неподалёку. А там место хорошее, видно склад и дорогу к нему. Если что случится, предупредит по рации, комплект мы уже купили.

— В полночь, — объявил я. — Пока готовимся.

— Кабздец котятам, — объявил Ярик.

* * *

В конторе царила суета, Чернов набирал новых людей, чтобы можно было срочно начать работать по контрактам Александрова. Но промышленник платил авансом, а набрать крепких парней в городе можно — у Ярика было много знакомых, кто не пошёл бандитствовать, и у Глеба были контакты, и я подсказал, кого можно ещё взять.

Но в эти вопросы я не лез, у меня свои задачи, да и денег я этой конторе принёс много, так что никто не возмущается, что я, собственно, в самом ЧОПе ничего и не делаю. Лишь бы ещё контракты приносил. Хотя, конечно, бывшие менты наверняка гадают, что именно мы делаем, но я оставил много обманок, чтобы их запутать.

Узнал и хорошую новость, Чернов обрадовал. Сегодня был в костюмчике и подшофе, явно куда-то ездил договариваться. Он помахал мне рукой, едва увидев мою машину с крыльца.

— Здорово! — Чернов сразу подошёл здороваться. — ДокУменты на тебя сделали.

Как всегда, он сильно окал, и это было слишком заметно, ведь у нас мало кто говорил так.

— А ещё я план охраны одного объекта сделал с маршрутами, — хвастался он, — пришёл в разрешиловку, они разрешили ещё пушек взять. Три ружья и два ИЖа дадут.

— Закупай всё что можно, — согласился я. — Бабки есть.

— А то у нас один Петрович только так и лежит, — Чернов засмеялся.

Мне арсенал ЧОПа не интересен, мне куда важнее другое — лицензия на работу частным охранником с правом ношения оружия. Сейчас это получить намного проще, чем будет в нулевые, а возможность таскать стволы нужна на случай, если докопается ГАИ или ППС. Хотя бы ружья и «Сайги» смогу возить по городу, да и ППС-ники редко знают законы о частной охране, смогу провезти и что-нибудь другое, посерьёзнее.

— Быстро сделали, — сказал я, листая тёмно-зелёную ксиву с моей фоткой, которую он мне вручил. Пункт про оружие там есть.

— Не знаю, что ты им в ментовке сказал, — Чернов засмеялся, — но в разрешительной системе очень торопились всё сделать вовремя.

Ведь они думали, что я хороший друг полковника ФСБ Иванова. Ну, нам же проще.

— Алибека возьму с собой, — я огляделся в поисках здорового осетина, которого все называли «Абхазом». — Работка для него будет, шабашка одна. А то не всё выходит оформить документами, сам понимаешь, ёклмн. Народ пугается договоров.

— Да без проблем.

Чернов доволен и больше не спорит, ведь контракты прут один за другим и ЧОП, который недавно загибался, сейчас рос и богател, а скоро может стать одним из крупнейших в области. Ну и пусть, проще будет скрываться.

— А Валерку Тихвинова в больнице видал? — с тревогой спросил Чернов, будто только что вспомнил. — А то я так и не заходил к нему. Угораздило же пулю получить. Говорят, спорт полезен, — он хмыкнул, — спортсмен, блин.

— Бывает всякое, жизнь такая, Андрюха. Алибек, погнали! — позвал я, заметив его. — Дело к тебе есть, на миллион баксов.

— Ща, приду!

Они вдвоём с коллегой тащили в гараж большой зелёный армейский ящик. Оба в рабочей форме с камуфляжем, но мы уже заказали особую, с шевронами. Дотащили ящик, Алибек пошёл в мою сторону, вытирая руки грязным полотенцем.

— Ну и колёса ты сэбе взял, шэф, — он поцокал языком, будто это не джип, а породистый конь. — Вот я понимаю — джипяра!

— Чё, Кузя и остальные больше не лезут? — спросил я, когда он сел в машину.

— Не, как отрэзало, — Алибек посмотрел на меня, будто хотел что-то спросить, но промолчал.

Молчал он долго.

— Спрашивай что хотел, — сказал я и завёл двигатель.

— Да в курсе, что тех других-то кто пэрэмочил на стадионе, — неуверенно начал он. — Тэх дваих, Сэгу и Цырю, с вами тогда базарили они. И Валерика зацепило. Вот и хачу панять…

— Насчёт этого и поговорим сегодня.

Мы тогда брали его с собой на первую встречу с теми бандитами, и у нас при себе было боевое оружие, что Алибек не заметить не мог. Но он молчал, вопросы задаёт только сейчас.

Но ответим, хотим взять его в группу. Я обсудил этот вопрос со всеми, кроме опера Седова, потому что он не участвовал в боевых операциях, но помогал нам иначе, и кроме Дениса, который и сам новичок. Я был не против, Глеб и Ярик тоже были за, Левитан согласился, и Валера, которого я утром проведал в больнице, не спорил. Тут важно было узнать мнение всех, потому что жизни всех участников группы зависят от каждого, им важно доверять друг друга.

И причина не потому, что Алибек большой и страшный. У него совсем недавно были проблемы с бандитами из-за того, что он вступился за незнакомых людей, зная, что за это ему могут устроить проблемы.

Ещё он служил в армии и тоже был в Чечне. Ну и я его рекомендовал всем, ведь я его знал лучше других. Возможно, знал его даже лучше, чем он сам, как в случае с Валерой, который тоже пока ещё не заматерел.

— Но если есть опасения, — проговорил я, — увезу назад, вопросов не будет, работай спокойно в охране.

— Ну, есть опасения, — сказал он через несколько секунд. — Но всё равно, знать-то хочется, шэф, чё происходит. Явно что-то ещё тварится.

— А почему ты так думаешь? — спросил я с усмешкой.

— Ну а как ещё думать? — Алибек всплеснул руками. — Должно что-то быть ещё. Парень двадцати трёх лэт, знает кучу сэрьёзного народа, его бандиты щэмятся, чэкисты за руку здароваются, мэнты приезжают, базарят как на равных. Олигарх с Москвы приехал, в рэсторанах с тобой базарит, контракты заключает. Так что знаю я, чё вы дэлаете с братом.

— И чё мы делаем?

Он наклонился вперёд, чуть ближе ко мне, будто хотел сказать шёпотом, но молчал, будто собираясь с духом. А потом выдал:

— Казино дэржите, да? — доверительно спросил Алибек. — А тот Алэксандров у тебя бабки праигрывает, да? ФСБ крышует, а мэнты — бабки возят.

— Ого! — я удивился. — И как мне эта схема в голову не пришла? Обогатились бы.

Хотя такой слух кто-то из нас спускал, но я не думал, что народ серьёзно это обсуждает.

— Нэт? — теперь уже удивился он. — Все мужики на работе говорят — казыно с братом открыли под шумок. Всё сходится.

— Не казино.

— А, я понял! — Алибек хлопнул себя по лбу. — Водку китайскую возите, палёную.

— Тоже нет.

— Нэт? Провода мэдные с заводов рэжете? — отчаявшись, спросил он. — Чё-то же дэлаете, бабки рубите!

— И это тоже нет. Обсудим сейчас Ты сам хочешь чем-то серьёзным заниматься? Полезным. Тем, что ещё никто не делал?

— Ну, смотря чем, — задумчиво сказал он.

— Мы много чем занимаемся, и уже есть успехи. Вот ты вступился за кого-то, на тебя бандиты наехали. Но они съехали, потому что у тебя хорошие друзья оказались. Но не у всех людей такие есть.

— Нэ понимаю.

— Поймёшь.

Джип ехал дальше. Я свернул с дороги, проехал по убитой дороге между домов, сбавив скорость, добрался до старых гаражей и остановился.

— Смотри, — сказал я серьёзно, глядя ему прямо в глаза. — Самое главное — тебя никто в этом участвовать не заставляет. Единственное, что нужно знать, если откажешься — об этом говорить нельзя.

— Ну, понял, само собой.

— Тут надо самому решить. А дело у нас серьёзное. Есть те, кто думает, что закон на их стороне просто потому, что они сильнее, богаче или связей у них побольше. А у людей, которых они топчут, нет никого, кто мог бы за них вступиться. И это не просто бандиты, это вообще всякая мразь, которую ты только видел. И думаешь, такая структура вроде нашей не могла появиться? Могла, может быть, даже появлялись, но никто из них долго не прожил. Потому что таких мстителей наказывают первыми.

Дверь гаража открылась изнутри — меня ждали.

Я въехал внутрь и заглушил двигатель. Все наши уже были здесь: Ярик, Глеб Сибиряк, Костя и Денчик. Не было только Валеры, лежащего в больнице. «Буханка» стояла в соседнем гараже, в этом только ящики с оружием.

— Погоди пока, — сказал я. — Подойду позже.

Я вышел и заглянул в один ящик. Там два автомата «Борз». Изначально армянские, но их использовали дудаевские войска в Чечне, скопировав его подчистую. Компактные и в целом вполне себе удобные. Они трофейные, забрали их с тел убитых бойцов Мухи на стадионе.

«Борзы» для меня и Ярика, АКМ для Кости и для Алибека, если согласится, а он согласится. Ну а для Денчика была другая игрушка.

— Смотри, братуха, — Ярик открыл ещё один ящик. — Ромчик уступил со скидончиком, я ему так и сказал, что никто у тебя не купит за такие бабки. У меня были как раз.

— Сочтёмся, потом, брат.

ВСС «Винторез» уже был собран и готов к бою, к нему было двадцать патронов. Учитывая, что Денис стреляет метко, этого хватит на какое-то время. А пушка ещё и бесшумная — красота. Неудивительно, что Денчик сразу потянулся к этому дорогому оружию, едва увидев.

Денчик сегодня будет нас прикрывать. Сегодня мы с Яриком с Глебом придумали ему достойный позывной. Все понимали, что он не будет в боевой группе долго, но наверняка останется нашим союзником, а пока же он ценный член команды и уважение заслужил.

А выдумали просто — Глеб принёс ксерокопию протоколов и справок с места разборки на стадионе, и Ярику понравилась там одна фраза: «хирургически точные выстрелы». Учитывая, что палил Денчик метко: один выстрел — один труп, прозвище прилипло к нему сразу.

Так что снайпер Хирург будет прикрывать нас, если что-то пойдёт не так.

Посмотрев на пушки, я вернулся к машине. Абхаз молча смотрел на нас. В лицо он знал всех, кроме Дениса, видел всех на работе, но что мы делаем, он до сегодняшнего дня не догадывался.

— Мы делаем так, чтобы вся та мразь, о которой я говорил, не чувствовала себя безнаказанной, — продолжил я начатый на улице разговор. — За всё придётся ответить. Мы их ищем, находим и наказываем. Вот и вся правда, Алибек. К тебе присматриваемся давно, а теперь зовём к себе. Решай, с нами ты или нет. Будет опасно, но, знаешь, когда видишь, что всё было не напрасно — иначе на жизнь смотришь, понимаешь, что не зря землю топчешь. Потому что если ты это не сделаешь — никто не сделает.

— Понял, — коротко сказал он.

— И что думаешь?

— Да чё думать? — проговорил Алибек. — Помню же, как вы мэня выручать пришли. Да и другое вроде бы сходится…

Смотрю на него и вижу его чуть постарше, тем отчаянным боевым товарищем, каким он был, когда мы познакомились с ним в Чечне в первую жизнь… конечно, после того как прекратили с ним враждовать из-за какого-то пустяка. Та моя командировка много чего изменила, много на что заставила взглянуть иначе, но всё было не зря.

— Обычно у нас выходит иначе, — сказал я. — Как было с Валерой, Денисом или Седовым, тем опером, но Седов не в боевой команде. Обычно они сами поступают так, что мы их сразу берём. Но твою проблему решили миром, без стрельбы, и всё равно — зовём. Присмотрелись, никто не против. Правила объясним, потому что всё серьёзно. Наше главное преимущество — что про нас никто не знает, а кто знает — думает, что мы занимаемся чем-то другим. Поэтому и живы до сих пор.

И дав ему расклад, мы готовились к ночной операции. Сталкивать банды лбами — наше главное оружие. В этот раз банды были серьёзнее, но и мы уже на таком этапе, что не участвовать в этом уже не можем. Шестерёнки же крутятся, и не только у нас.

— Ну чё, мужики, — сказал я. — Время. Начинаем.

* * *

Говорить вслух будет только Алибек, его кавказский акцент будет дополнительным плюсом. Остальные будут общаться жестами, мы уже сработались, и Костя Левитан объяснял, как лучше это делать.

Хоть и я идейный вдохновитель операции, но всё тактическое планирование на Косте, как на самом опытном. Он и планировал, и настолько был поглощён этим, что даже почти не заикался.

Мы пользовались прозвищами, без имён, но и прозвища называть при всех не будем. Я и сам начал думать прозвищами, а не именами, ведь это уже операция, сейчас всё серьёзно.

Разведка была на Коршуне, у него лучшая дыхалка в команде. Сначала осмотрит всё, посчитает, сколько людей из команды Гилы на складе, кто где находится, даёт добро на штурм.

Бандиты там будут, мы к ним и идём, чтобы не просто подпалить склады втихаря, а жёстко показать силу, как сделал бы Мага. Да и склады пустыми никогда не стоят, хотя сейчас на территории был только один «Паджерик», так что охраны немного.

Левитан и Батя, то есть я, захватываем сторожку. Абхаз и Сибиряк, которые прибудут со стороны станции, врываются с автоматами в помещение, где сидят бандюги, мы их прикрываем.

Всех кладём мордой в пол, дальше по обстоятельствам. Но мы точно должны уйти живыми, а склады подпалим, при этом оставив многочисленные улики на людей Маги. И всё это под чутким оком Хирурга, который смотрит в нашу сторону через прицел. Уже полночь, но территория освещена, проблемы с этим у него не будет.

Начало пошло гладко. В сторожке не было никого, скорее всего, охранник сидит вместе с Гилой и остальными. Бухают, возможно, и полагаются на ворота. И зря, Коршун уже их открыл, осторожно, чтобы не скрипели.

И вот мы все на территории, в чёрной форме, в брониках и в масках. У меня в руках компактный «Борз» с разложенным прикладом, полностью снаряжённый и увесистый, вес приятно оттягивал руки. Остальные тоже держали оружие наготове

При виде нас у братвы будет рефлекс, что это прибыл СОБР, и сдадутся сразу. Но вскоре подумают на других.

Один бандит вышел отлить, мы его взяли, жёстко приложив по кумполу, чтобы не вякал. Заняли позиции у дверей, поглядели через окна, сколько их, коротко прикинули план действий.

Плохо, что там была ещё одна дверь. Но она вела в гараж, в него никак не попасть, заперто изнутри. Да и потом пригляделись, заметили на ней висячий замок. Впечатление, будто они охраняли гараж не от того, чтобы туда зашёл кто-то посторонний, а наоборот — будто не вышел.

А ещё в помещении кого-то били. Раздавались глухие звуки ударов и стоны, потом смех, обещания притащить сюда какую-то девку и пустить по кругу. Это вызвало особенные крики одобрения. У блатных своеобразное к этому отношение. Иногда наказывают за подобное, и за примером далеко ходить не надо — можно вспомнить того же Поджигу, что не дожил до утра, попав в камеру. А порой делают такое сами и радуются этому. Так что они вполне могут исполнить угрозу.

Костя жестами показал, сколько их, и мы рванули туда разом, внезапно, через выбитые окна и двери.

— Лежать, шакалы позорные! — рявкнул Абхаз и потряс автоматом.

А мы не давали им повода поспорить с этим. Три бандита, включая Гилу, за стволами не полезли, легли послушно, хотя какого-то урку пришло пнуть в бок.

В помещении был ещё один гражданский, привязанный к стулу. Блатные сильно избили в кровь, рот заклеен скотчем, и кто это, я пока понять не мог. Зато сильно пахло бензином. И его тоже облил Гила, чтобы запугать.

Помещение маленькое, прокуренное, одна дверь вела в гараж, где находился ещё склад. На ней так и висел замок, старый советский, но Левитан уже искал ключ.

Всё заставлено коробками, одна распотрошена, но внутри бытовая химия. Наверняка выставили какой-то другой склад, а сюда привезли, чтобы потом перепродать.

Связанный замычал, с ужасом глядя на происходящее. Рядом с ним стояла канистра. В пепельнице дымил окурок, и этого парня могли случайно сжечь, как того Юлькиного знакомого. А может, это он и есть? Лицо разбитое, понять сложно.

— Вы кто такие, пацаны? — с лёгким грузинским акцентом спросил Гила с пола. — Вы чё, не догоняете, кто я такой?

Кажется, до него дошло, что мы не менты.

— Нэ узнал? — Абхаз в маске склонился над ним.

— Богатым будешь, — Гила попытался пошутить. — Слушай, дорогой, дай мобилу, я наберу Дядю Ваню, скажу, что вы попутали чё-то, но я словечко за вас замолвлю, и он вас живыми отпустит. А если не сделаешь, у тебя будут…

— Ща узнаешь, кто к тебе пришёл, — Абхаз убрал руку в коробку, достал пластиковую бутылку из грубого пластика и мельком глянул этикетку. — Тётя Ася к тэбе приехала, — он пару раз жёстко стукнул Гилу бутылкой отбеливателя по голове. — Отбэливать тэбя сейчас будэм! Замачивать будэм в халодной воде! Или кипятить!

Всё жёстко, как и планировали. Коршун тем временем при помощи Сибиряка потащил связанного на выход, а Левитан монтировкой оторвал висячий замок со второй двери, зашёл туда, а через несколько минут вернулся. Он хоть и в тёмных очках, но по нему всё равно заметно, как он удивился тому, что там увидел. Но ничего не сказал, просто жестом попросил меня глянуть самому.

— Да вы, видать, не догоняете, с кем связались! — рявкнул с пола Гила хриплым голосом. — Вы чё, попутали чё-то, пацанчики? Да мы вас закопаем всех, в натуре!

Я пошёл смотреть сам. Помещение большое, но грузовик с контейнером, стоящая там, занимал почти всё свободное место. Задняя дверь контейнера открыта Левитаном, так что ничто не мешало заглянуть внутрь. Я и заглянул.

Это всё меняет…

Я посмотрел туда внимательно и вернулся. Левитан уставился на меня, остальные парни тоже. Я снял маску и вытер вспотевшее лицо.

После такого можно не скрываться.

— Мочи их, — тихо приказал я.

Глава 7

Закончилось всё быстро, за несколько секунд, без лишнего шума. Гила даже не успел пикнуть, как Костя уже вытирал окровавленный нож о майку бандита. Остальные «пикнуть» успели, но и только. Но так надо, потому что дело зашло дальше простой провокации. Вопрос сейчас стоит совсем иначе, и даже допросы проводить некогда. Всё равно я увидел больше, чем они могли бы мне сказать.

На меня смотрели непонимающе, кого-то моё решение удивило. Но они всё поймут, как только сами взглянут в контейнер. Все здесь, только Абхаз был на улице, приводил в чувство облитого бензином парня.

— Чё такое? — медленно спросил Сибиряк. — Что там?

— Глянь сам. Только маску не снимай, — я покрутил в руках свою, вязаную, с прорезями для глаз.

Сам я не сталкивался с китайскими бандитами, но Иванов про эту схему упоминал, да и у китайской мафии приоритет всегда был на деньги, для заработка они были готовы на всё. Сотрудничали со всеми, от властей до бандитов, а заработанные за бугром бабки везли к себе домой.

Кто-то бы сказал, что у них никаких принципов нет, а у наших бандитов вроде как есть понятия. Ага, щас, держи карман шире, ёпрст. По факту, когда на кону такие деньги, на принципы им всем плевать одинаково…

Товара на складе было много. В ящиках у стены — китайские калаши и патроны, но попадаются и пакеты с белым порошком, не так много, но дурь сама по себе стоит больших денег, не надо возить её тоннами.

А вот в контейнере товар другой — живой. Не оттуда к нам, а наоборот, туда, к ним. Говорят же, что китайцы там в своих борделях очень любят русских красавиц…

Но не все, кто там был, под это подходили. Вспоминались байки про воровство людей для того, чтобы вырезать у них органы, но сейчас это байками не казалось. Увезут в Китай и распотрошат в каком-нибудь подвале. Кто помешает, кроме нас?

Пять связанных девушек и пара пацанов помладше, неизвестно, кто откуда. Руки стянуты, на рту скотч, все привязаны к петлям, приделанным к стене контейнера. У выхода стояло вонючее помойное ведро, будто иногда конвоиры отцепляли их по очереди, но за пределы склада не выводили.

Не знаю, где их взяли и когда, но вид у них пока ещё не особо истощённый, явно прошло только несколько дней. Зато напугало это их всех будь здоров. Взгляд, который девушки тогда бросили на меня, едва я заглянул туда, будто выжгло в памяти…

Здесь происходит серьёзная схема, о которой я даже не слышал. Ну как не слышал? Когда пропадает человек, то заводится дело об убийстве, даже если нет оснований полагать, что его убили. Такой порядок. И далеко не всегда можно найти кого-то из пропавших. И кто знает, сколько из них после пропажи оказались на этом складе, пока Гила случайно не поджёг того парня? А потом в других складах, их в этом районе — десятки.

Сидят здесь, потом их ночью вывозят, запихивают в вагон, провозят по фальшивым декларациям и платят таможне, чтобы никто внутрь не лез. Тут много кто замешан: и те продажные опера из линейного, и кто-то на таможне, и те, кто это крышует, дают эти склады и прикрывает. Не зря же Гила требовал позвонить Дяде Ване, этот хитрюга, поборник традиций, родную мать за деньги продаст. Да и кавказцы наверняка с этим связаны, они оружие покупают оптом и засылают домой.

Вот так бывает, едва копнёшь, а находишь что-то серьёзное. Сейчас будет более жёсткое дело, чем стравить китайцев с бандой Маги. Мы только что испортили кому-то бизнес, а все причастные такого не потерпят.

Но работать надо дальше, с новыми условиями. Мы же «Г. Р. О. М.», серьёзная группа профи. Работаем не для понтов, а эффективно. Слухи о нас пойдут, но конкретики знать никто не будет.

Пора продолжать. Все уже посмотрели на пленников, теперь ждали дальнейших указаний. Но судя по взглядам, вопрос, что надо их вытащить, даже не обсуждается. Значит, вытащим.

— Абхаз, Сибиряк, — начал я, снова надев маску. — Освободить всех, захватить того пацана и вывезти всех через станцию в город на «буханке». Надо оказаться на земле Атамановского РОВД. В дежурку через автомат позвоните, пусть подберут девок, но себя не называйте. Глеб, ты знаешь, что сказать, чтобы дежурик засуетился. «Буханку» бросьте где-нибудь. Жаль Фердинанда, но девки его запомнят.

— Так туда ближе, Батя, — Глеб показал в сторону ворот.

— В город надёжнее. А то вдруг сюда вернут? Неизвестно, кто с ними в доле, но местные опера мне никогда не нравились. Коршун, — я повернулся к нему, — тачку загони, закрой ворота, потом возвращайся. Если что — через станцию сами свалим, там есть где проехать, на джипе тем более. Самое ценное заберём в «паджерик», свалим на нём, остальное — сожжём нахрен. Маски не снимать, чтобы те нас не опознали. Живо!

Работаем дальше. Эти бандосы играли в карты, на столе лежали баксы. Гиле сегодня карта шла, но в итоге ему всё равно не фартануло.

Левитан мимоходом смял деньги и убрал в карман, и туда же закинул ПСМ Гилы. Абхаз взял нож, пошёл освобождать пленных, резать путы. Если в начале операции, увидев трупы, он явно засомневался, то теперь убедился, что в живых этих тварей оставлять нельзя, иначе бы спасение сорвалось. Да и знали эти гады прекрасно, кто заперт на складе. А может и не только знали, может, они вообще насиловали всех, кто их остановит?

— Хирург, что у тебя? — спросил я по рации.

— На позиции, — сразу отозвался тот усталым голосом. — Всё спокойно.

— Будь наготове.

У Хирурга мотоцикл, уйдёт на нём, тем более, ездить умеет. Потом где-нибудь бросит, по нему нас всё равно не отследить. Мы его купили в деревне в соседнем за сто баксов на всякий случай, ещё когда Валера был не ранен, он и подготовил мотоцикл к возможному выезду.

Та заброшенная двухэтажка, где засел Хирург, как раз удобно находится, что от склада до неё напрямик не добежать, а пока обойдёшь, снайпер смоется. Да и если придётся стрелять, звуков будет мало, винтовка у Хирурга малошумная…

Коршун подогнал «буханку» поближе к складу. Должны влезть все пленные. Сибиряк полностью освобождать пленниц не стал, оставил связанные руки, правда, одной ослабил, потому что бечёвка врезалась глубоко в кожу.

Сначала я удивился, но Сибиряк хоть и ещё молодой мент, но много чему натаскался у старших коллег и в людях разбирается. Он сделал правильно. Лучше сделать так, пусть ещё немного потерпят. Истерика же у всех и страх за свою жизнь. Если что-то случится, например, стрельба начнётся, а они бегать начнут повсюду, и вместо спасения схватят шальную пулю. Обидно будет так умереть, когда помощь уже пришла.

Лучше так, да. А потом уже поймут, через несколько дней, что мы здесь их спасли.

Помогли усадить в таблетку всех, велели Абхазу тщательно следить, чтобы никто не паниковал и не мешал водителю. Похоже, тот залитый бензином парень кого-то из пленниц знал, но разбираться с этим мне было некогда.

— Так, сидеть тихо, — напутствовал я. — Если услышат, то нас грохнут, а вас — в контейнер вернут.

Очень тесно вышло, но куда деваться? Лишь бы доехали и лишь бы их не остановили по дороге.

А нам надо продолжать работу. Нашли ключи от «Паджеро», накидали в багажник калашей, даже китайские пригодятся. Нашли бензин, Левитан уже деловито ходил с канистрой, поливая ящики.

Нашли у бандитов «Полароид», только не чёрный, а тёмно-красный. Ворованный, наверное. Я сделал несколько снимков ящиков с наркотой на всякий случай. Вдруг будут проблемы, но если докажем, что здесь была дурь, которую мы уничтожили, то сможем позвать на помощь полковника Иванова.

В очередной раз щёлкнул фотиком, механизм заработал, выплёвывая ещё чёрную карточку… и тут зашипела рация.

— Батя, приём! — динамик хрипел. — Чё-то недоброе начинается. Какой-то грузовик едет. И за ним кто-то ещё тянется.

— Принято, Хирург! Тишина в эфире. Конец связи.

Би-бип! Это с улицы, кто-то приехал прямо к складу.

Два варианта: бежать или изучить что-нибудь ещё. И не просто изучить — наше дело ещё не закончено. Мы ещё можем нанести удар по заказчикам этого дерьма.

Мы перехватили оружие и залегли по кустам за пристройкой, я у самого здания, рядом со мной расположился Коршун, Левитан чуть дальше. Мы в темноте, фонарь на столбе освещал только территорию в центре. Пахло полынью. «Борзы» оставили в стороне, вместо них взяли китайские калаши. Надеюсь, в нужный момент осечку не дадут, но огневая мощь нам понадобится.

Снова гудок снаружи. А потом где-то внутри пристройки зазвонила мобила. Звонили Гиле.

— Бухают, что ли? — спросил кто-то, вылезая из грузовика.

— Опять? Гила! — заорал другой голос. — Открывай! Чё ты там засел? За грузом приехали! Чё, не ждал? А мы приехали!

— Я же говорил, его с девками нельзя оставлять, — кавказский акцент узнался сразу. — Пока всех не опробует — не успокоится.

— И Чен ему потом яйца отрежет. Он как раз проверять едет, что товар не попортили.

— Кашу маслом не испортишь.

Заржали громко. Четыре человека, судя по голосам. Коршун поднял автомат, но я положил руку на его оружие. Ещё не время. Сначала надо понять, кто там явился. Каждая деталь важна. Я убавил рацию до самого минимума, чтобы Хирург случайно нас не выдал.

Ещё можем уйти. Но тогда операция будет провалена. Мне нужно узнать больше самому. Так что рискнём. И если нападём в нужный момент…

Ворота заскрипели, кто-то их уже открывал сам. С той стороны стоял белый японский грузовик-двухкабинник с маленьким прицепом и аппарелью. Грузовичок заехал в свет фонаря и остановился. Внутри четверо, пару человек я знал по именам, да и третьего видел в лицо.

Тот, что в серой ветровке — Измайлов, старший опер из линейного отдела железнодорожной милиции, но его звание я я не помнил. Я видел его как-то раз в компании Веселовского, и Иванов намекал, что это сообщник убитого Зиновьева.

Второй, водитель в китайской жилетке — оттуда же, но его фамилию я не знал. Друзья Зиновьева, значит, вот вы каким ещё бизнесом занимались. Но да, я сразу понял, что их они тут замешаны, ведь живой товар без их участия провезти было бы невозможно.

— Васька, ты пока приведи какую-нибудь помоложе, — водитель в китайской жилетке загоготал.

— Куда тебе молодую? Перебьёшься.

Третий — с наголо обритой головой и бородатый, в ярко-красном спортивном костюме. Я его хорошо помнил, он сидел как-то передо мной в первую мою жизнь в прокуратуре на допросе, предлагал мне взятку и угрожал найти мою семью.

Это Шах, Асланбек Шахтамиров. Он под Магой ходит. С ним ещё один бородач, крепкий и здоровый, как шкаф, тоже в спортивном костюме. Он что-то держал под курткой.

Так и думал, что и они причастны. Где много оружия, там всегда трутся родственники сепаратистов. Поссорить китайцев и кавказцев будет сложнее — у них общий бизнес, взаимовыгодный. Отправляют туда девок, взамен — оружие и наркота. Или наркота для наших бандитов?

Не важно. Настоящий интернационал, международная преступность, все работают друг с другом, невзирая на национальность. Бабки здесь крутятся — огромные, даже без всякого леса и металла.

И мы в центре этого.

Но ещё рано сворачивать операцию. Мы ещё не закончили.

Я лежал на животе и держал автомат, готовый к бою, палец так и норовил лечь на спусковой крючок. Но ещё немного бы увидеть.

Мочить всех? За убитых ментов весь город перевернут, даже из-за таких, как эти двое. Впрочем, за Зиновьева не перевернули, про него будто забыли.

Ждём.

Измайлов подошёл к пристройке и постучал в дверь. Рация тихо зашелестела, но что она говорила, я не слышал, регулятор звука выкручен почти в ноль.

А вскоре у ворот показался чёрный джип с тонированными в ноль стёклами, следом ехал седан, тоже чёрный. Из седана вышли двое человек в деловых костюмах, похожих друг на друга, как братья. Два китайца, один из них курил. И в машинах остался кто-то ещё. Наверняка все вооружены.

Измайлов зашёл внутрь пристройки, мы напряглись. А китайцы тем временем здоровались с остальными.

— Привёт, дарагой, — Шах и один из китайцев здоровались аж двумя руками. — Как сам, брат Чен?

— Отлично, брат Асланбек, — у китайца акцента не было вообще.

Я аж услышал, как Коршун скрипит зубами от злости.

Но я выжидал момент.

И вот наконец вышел Измайлов, бледный как смерть.

— Там всех перемочили! Никого живого нет! Девки куда-то слиняли!

И тут…

Да! Вижу! Вот чего я ждал!

Китайцы потянулись за оружием, Шах тоже, но смотрели они не по сторонам, а друг на друга. Только менты не в понятках, что случилось.

Не верят они своим партнёрам, думают, что это подстава.

И это наш шанс не только уйти живыми, но и остаться победителями в дальнейшем. Не зря мы остались. План только начинается.

Я дал сигнал, чтобы все приготовились, и достал рацию.

— Мужики, готовьтесь, — прошептал я.

Хороший аппарат у меня в руках, не китайский, слышимость хорошая. Снайпер меня услышит.

— Хирург, — так же тихо сказал я в рацию, прибавив громкость, — прострели ногу тому мужику в красной мастерке… а потом по остальным на поражение.

— Принято! — едва слышно отозвалась рация.

Второй мент повернулся на звук, но среагировать не успел. Шах вдруг заорал от боли и начал падать, все уставились на него. А второй кавказец, его напарник, выхватил пистолет и нацелился на китайца. Тот среагировал быстро, вывернул ему руку, но кавказец оружия не выпустил и нажал на спуск.

Бах! Измайлов, задетый пулей, упал. Второй китаец выхватил нож и кинулся на кавказца…

А мы втроём открыли огонь из автоматов…

Глава 8

Мы палили в упор, планки переводчика огня были выставлены на автоматическую стрельбу. Калаш как живой дёргался в руках и толкал в плечо.

Я снёс очередью китайца и кавказца. Шах скатился на землю, под грузовик, но там был слишком низкий просвет, и раненый бандит пополз в темноту в сторону ворот.

Один китаец молча упал, выстрела из винтовки даже не было слышно. Напарник Измайлова закричал от страха, бросился в кусты, но Левитан его срезал очередью и перенёс огонь на джип китайцев.

Те вели огонь прямо из машины, паля из пистолетов. Коршун заматерился, прекратил стрельбу на пару секунд, но вскоре продолжил. Что там у него? Но не посмотришь, пока идёт бой. В их сторону начал палить я короткими очередями.

Уши ничего не слышали, кроме громоподобной стрельбы, в нос бил запах горелого пороха. Рядом насыпались дымящиеся гильзы. Одна чуть не отлетела за шиворот, но я всё ещё продолжал стрелять.

Клац! Осечка, но патроны ещё были. Я вытянул ТТ из самодельной кобуры, взвёл курок большим пальцем и начал стрелять из него. Неудобная рукоятка впивалась в ладонь, целик и мушки в темноте не было видно, так что я просто стрелял, куда получится. Даже в кого-то попал.

Хорошо хоть, что склады у чёрта на куличках, и что девок увезли. Посторонних не заденет.

Лобовое стекло джипа рассыпалось, кто-то из китайцев безвольно повис в окне двери, из которого высунулся для стрельбы. Хлопали шины второй машины. За ними кто-то засел, стрелял в нашу сторону. Пули прошли над головой, врезались в кирпич пристройки, разбили окно, которое со звоном рассыпалось по земле.

Кто-то в темноте громко и отчаянно орал на китайском. Один стрелок вдруг бросился в сторону гаража, но споткнулся, упал и не встал, точно Хирург его зацепил. Упал второй, я увидел, как тёмный силуэт перестал дёргаться.

Фонарь над территорией начал моргать. Левитан пальнул куда-то парой одиночных, кто-то закричал и резко затих.

Тишина стала зловещей.

Потом заговорила рация.

— Тот лысый тип в красном уходит! — в голосе Хирурга слышалось отчаяние. — Хромает, но бежит! И с ним ещё один, в костюмчике!

— Сними второго, а тот лысый пусть валит, — приказал я.

Снова неслышно выстрела. Всё ещё тихо. Потом Левитан осторожно прошёл вперёд, держа ТТ в руке, на которой была перчатка без пальцев. Он обошёл машину, пока мы его прикрывали, и направил пистолет вниз.

Бах! Снова чуть не оглушило.

Жест, что всё чисто. Значит, выжил только Шах. Учитывая, как жёстко велась стрельба, один выживший вызовет много подозрений. Особенно если пропадёт оружие, все поймут, что пожар — маскировка для кражи. Да и Шах сам сейчас, пока Маги нет, рулит своей бригадой, сразу поднимет своих бандюков мстить китайцам. А он точно подумает, что это они устроили подставу, которая вышла из-под контроля.

Пусть каждая сторона думает, что их кинули партнёры.

Но теперь к другим делам.

— Ты как? — я подошёл к брату. Он сидел на корточках, пытаясь отдышаться.

Вспомнилось детство, когда Ярика упал с велосипеда и разбил коленки в кровь. Я тогда был ненамного старше и переживал, что меня накажут родители, за то, что не углядел за младшим братом. Тогда вообще подумал, что это серьёзный перелом, но тогда была просто ссадина.

— Задело? — я наклонился к нему.

— Броник спас, — Ярик сматерился и потёр грудь под бронежилетом. — С макарыча кто-то долбил. А если бы с ТТ — кабздец бы мне пришёл.

Проверил его сам, что он не бравирует, но раны действительно нет, хотя место попадания наверняка болит.

— Теперь поджигаем всё и валим, — приказал я. — И быстро, а то ещё китайцы понаедут.

Несколько жителей Поднебесной остались здесь навсегда. Ну и рожи у них. Это не те работяги, что делают ремонт в ванной, кладут плитку или сутками сидят на рынках. Эти совсем другие, даже мёртвые выглядят наглыми. Прилично одеты, хорошо вооружены, у пары человек даже бронежилеты были под пиджаками. Правда, против АК, даже китайских, броники не держат, особенно в упор.

Пара китайцев совсем в возрасте, и один… ах ты сука, я тебя знаю. Это же доктор, работал в частной клинике, я как-то ходил к нему, когда открылась язва в ту мою первую жизнь.

Вот и представил, что этот тип приходил в контейнер и осматривал пленных, чтобы посмотреть, здоровые ли они, подойдут ли они для того, чтобы стать донорами… чуть ли не в озноб бросило от такого.

Не, уже не осмотрит. Вот вроде всякого повидал, но когда копнул всё это дело глубже, чем раньше, всё равно находится то, что может ужаснуть.

Зато мы сделали как надо. Спать будем спокойно, а вот злодеи будут ворочаться и с опаской смотреть в темноту…

Костя сел в машину, брат осматривал тела, собирая трофеи, как у нас стало принято. Поймал себя на мысли, что уже не думаю о них позывными. Теперь это не боевые товарищи, а снова родные и друзья.

— Закончили, — сказал я в рацию. — На базу.

— Принято, — отозвался Денчик. В темноте даже не видно здания, откуда он стрелял.

Я зашёл на склад. Сегодня мы сорвали серьёзную операцию, и сделали первые шаги, чтобы отвлечь их от нас. Всё не зря. И несколько жизней спасли от смерти или крайне хреновой участи.

Оглядел всё ещё раз, опрокинул пару канистр с бензинами, одну, самую тяжёлую, разлил у ящиков, а то высохло, и ещё одну вылил на пакеты с порошком. Запахло бензином сильнее. Сгорит всё, и кто-то наверняка подумает, что украдено больше, чем сгорело. А ведь эти пушки забирали люди Маги… себе? Или всё же отправляли дальше, своим родственникам на Кавказ?

Мыслей много, но знаем пока не всё. Да и мелкие исполнители сами почти ничего не знают.

Разлил дорожку бензина до самого выхода, забросил канистру внутрь. Она глухо ударилась об пол рядом с телом Гилы. Ярик подал мне спички. Я вытер руки, вымочил найденную на складе тряпку в бензине, осторожно поджёг её.

Забросил тряпку внутрь. Вспыхнуло быстро, стало ярче, жар в лицо ударил как из огнемёта. В лицо бьёт жар, а телу холодно. Ночью стало прохладнее, а я даже не заметил этого…

Фонарь на столбе погас, но мы и так всё видели — огонь освещал территорию отлично.

Уселись в «паджерик», поехали прямо через железнодорожные пути. А за спиной пылал пожар…

Доехали до гаража, выгрузили ящики с оружием, стянули с себя броники и оставили там же, а после этого добрались до реки. Там мы прижали педаль газа большим камнем, и «Паджеро» Гилы медленно и с бульканьем уехал под воду.

Понюхал свою одежду — пахнет порохом и гарью. Надо бы всё отстирать. И отмыться самому. А небо красное, пожар ещё продолжался. Где-то орали сирены.

* * *

Дальше — работаем над нашим алиби, подготовленным ещё с вечера. Мы ещё днём сняли небольшую сауну на Острове, у которой был отдельный вход с улицы. Персоналу строго запретили заходить до утра, якобы мы будем веселиться всю ночь. Но там уже все приученные, никто вопросов не задаёт, да и сауна дорогая, с приличным бассейном.

Глеб и Алибек уже были там, оба сидели за столом в простынях, как и договорено, и ждали нас, будто здесь и сидели весь вечер, только усталый и трезвый взгляд выдавал, что они не веселились, да и оружие у них, судя по всему, под рукой.

На столе еда — приготовленные вечером шашлыки, уже остывшие, подсохшие лепёшки и пиво, без водки. Всё нетронутое.

— Чё там было? — тут же спросил Глеб, соскакивая нам навстречу. — Слышали стрельбу.

— Весело там было, Сибиряк, — прохрипел Ярик. — Ты бы видел, братан, как мы там долбили всех!

Я скинул пропотевшие вещи и камнем рухнул в бассейн. Вода оказалась холодной, но меня это взбодрило. Я опустился до дна, но сразу всплыл, перевернулся на спину и, едва шевеля ногами, доплыл до бортика и выбрался оттуда. Запах гари не смыло, но хотя бы дышать легче стало.

Ярик обошёл сауну с пакетом, раскидал позаимствованные у невесты женские шмотки по всем углам, мол, у нас тут весело было, развлекались по полной.

— А может реальных девок позовём? — он заметил ставший жёстким взгляд Глеба и пожал плечами. — Да чё ты, шучу я.

— Несмешно, — сказал Глеб и начал рассказывать: — Девок вытащили. Две местные, ещё одна с Москвы, другая с Питера, третья вообще откуда-то не из России. Хотели туристками в Китай поехать, а их сюда привезли и в контейнер определили. Схема, похоже, такая, через туристические агентства жертв собирают. Выбирают, какие пригожие, сюда привозят, и кто-то пропадает.

Он замолчал ненадолго и почесал старый шрам на плече. А крепко ему тогда прилетело, шрам большой.

— Пацаны те на каникулы к бабке приехали, — продолжал он, — хотели татухи набить в китайском салоне, кто-то предложил по дешёвке, вот их тоже сюда направили за компанию. У бабки-то маразм, она про них и не вспомнила. Ну и парень тот, которого Гила прессовал, местный. И невеста его рядом была, её тоже в контейнер засунули.

— Зато вэрнули их, — проговорил Алибек и взял бутылку пива. Судя по всему, без нас он не пил. — Хорошо, что вы мэня позвали. Бэз мэня они бы там в машины Сыбиряка в плэн бы взяли, а я их уговорил подождать и нэ драться, — он засмеялся. — Мол, спасэние пришло, хорош истерить!

Постучали в дверь, мы затихли, но это приехал Денис. Лицо чумазое, куртка на локте порванная, джинсы тоже разорвал, волосы дыбом.

— Да упал в темноте, — пожаловался он. — Чуть винтовку не сломал. Но увёз её на точку.

— Н-настоящий с-снайпер, — с усмешкой проговорил Костя, усаживаясь на край бассейна, и опустил ноги в воду.

Да уж, досталось ему в Грозном, у него будто не торс, а пособие по шрамам — и пули, и осколки, и ожоги, но ему хоть бы хны.

— С-сначала о в-винтовке д-думает, п-п-потом о себе.

— Да за руль-то неудобно держаться, — Денчик показал левую руку, на которой не хватало большого пальца. — Чё, как там было? Я вообще ничё не понял, что там произошло. Батя говорит стрелять — я палить давай.

Ярик плюхнулся в бассейн, забрызгав водой Костю, всплыл и засмеялся. На груди у брата здоровенный синяк с кровоподтёком после попадания в бронежилет, но ему будто пофиг. Уже расслабился, везёт ему.

Я вкратце рассказал остальным, что случилось и что сделали, похвалил Денчика за отличную стрельбу и остальных за слаженную работу, позвал посидеть в самой сауне. Хотелось отпотеть, раз уж выдался случай.

После этого расселись за столом. Глеб достал из вещей радиоприёмник на батарейке, включил. Там как раз передавали ночные новости:

— … сегодня ночью сотрудники линейного отдела милиции провели рейд на складах у железнодорожной станции, где хранилось оружие и наркотики. В ходе операции произошла перестрелка, погибло двое сотрудников. На складе произошло возгорание…

— Объявили, будто сами их накрыли, — недовольно пробурчал Глеб. — Хотя чё им оставалось? Два трупа на точке, тут капец, пишите письма, вся Москва уже на ушах, видать. И чё, пацаны, реально это линейщики были замешаны?

Мы кивнули. Вид у всех понурый, уставший. Надо бы взбодрить. Я медленно оглядел всех, пихнул в плечо тощего Денчика, который вздрогнул от неожиданности.

— Чего взгрустнул?

— А? Да вроде и постреляли гадов, девушек вытащили, а в итоге так и ничего и не вышло.

— С чего это вдруг? — чётко произнёс я, чтобы меня слышали все. — Нет, мужики, у нас вышло всё, что хотели. Цели достигнуты, склад закрыт навсегда, а всех, кого похитили, мы вытащили.

— Ну так-то да, — Глеб оживился.

— А чтобы новых жертв не было — присмотрим. Ещё, мужики, мы теперь знаем больше о наших врагах, а они о нас так ничего конкретного и не выяснили. И главное — подозрения между ними мы заронили, это по ним видно было, как они боятся подставы. Думаете, никто не заметит, что всех поголовно перебили, а Шах живой ушёл, хоть и раненый? Заметят. И он сам расскажет, что едва живым выбрался, что китайцы на него первыми напали, и наняли кого-то для засады. А весь груз себе захапали, чтобы перепродать.

— В натуре, — подтвердил Ярик.

— Сейчас бы немного вздремнуть, — я глянул на стол, — но сначала давайте перекусим, пусть и холодное. А днём — продолжаем работу. Сейчас немного сменим тактику. Теперь будут не большие операции, а точечные уколы.

Костя одобрительно кивнул и о чём-то задумался.

— Нанесём несколько ударов, — продолжал я, — тогда они тогда точно поймут, что это их компаньоны якобы против них работают. А заодно — не забываем про старое мужики: и про банк, и про остальное. Так что усвойте — ночь прошла не зря, мы сделали многое. И спасли кого нужно, и бизнес злодеям испортили. А дальше будет ещё больше. И скоро они вообще начнут бояться в туалет ходить без орудия.

— Реально бояться будут, — проговорил Ярик.

— И всё это уже от нас зависит, мужики.

Ну, подбодрить их получилось, все заговорили, вернулся аппетит, кто-то засмеялся и начал рассказывать анекдот. А я отправился поспать, хотя знал, что уснуть не смогу — в голове уже крутились новые планы.

Глава 9

Приёмные часы в больнице были с четырёх дня до шести вечера, но если приходил утром, то никто из персонала не был против. Охраны-то не было — заходи спокойно. Никто слова не скажет, если никому не мешаешь.

Я пришёл проведать раненого Валеру в обед, принёс ему купленных по дороге чебуреков и собирался рассказать, что случилось ночью. Он должен быть в курсе всего, что с нами происходит. А заодно нужно определиться с дальнейшими действиями, ведь и ему предстоит кое-что сделать.

Глеб Сибиряков тоже обещал заехать, мне он сегодня нужен, молодой опер много чего мог рассказать из того, что по новостям крутить не будут.

Встретились с ним в коридоре. Оружия у него при себе не было, а в ближайшие дни его самого направят в госпиталь на психологическую реабилитацию после того дела на стадионе — таковы правила сейчас для тех ментов, кто стрелял из табельного и кого-то убил. Но госпиталь находится в Бекетовске, так что далеко не уедет.

— Новостей вал, — Сибиряк протянул мне руку поздороваться. — Сейчас кабздец, пишите письма, весь главк на ушах. Москва поминутно звонит.

— Поэтому мы пока никуда не лезем, — я кивнул и показал на палату. — Выжидаем и готовимся.

Валера Тихвинов после того ранения на стадионе так и лежал один в палате, но, надеюсь, скоро его выпишут. Группа у нас небольшая, даже один выпавший из обоймы боец влияет на боеспособность.

Едва нас увидев, он сделал немного странную вещь: схватил лежащую на тумбочке книгу и раскрыл, будто читал. Но присмотрелся к нам внимательнее и отложил её.

— Кости Левитана нет? — шёпотом спросил Валера.

Раненая левая рука с перебинтованным плечом висела на перевязи, он лежал так, чтобы её не беспокоить.

— Нет, он занят сегодня, — сказал Сибиряк. — А что случилось?

— Да он мне книжки приносит, — он переложил закладку ближе к концу книги. — А я, если честно, читать вообще не люблю.

— Так скажи ему, — Глеб положил пакет с передачкой в тумбочку. — Он-то чтец запойный.

— Да расстраивать его не хочется. А то он всё носит, советует что-то, зря, что ли?

— Ну ты Штирлиц, шифруешься, — я глянул в окно. — Кто-нибудь был, кроме нас?

— Должен следователь зайти, — Валера зевнул.

— В курсе, поэтому мы и пришли.

— А я всё равно тут лежу, — он откинулся на подушку и выдохнул. — Бесполезный. Хоть автоматы мне принесите — разбирать и чистить буду. Да спалят, блин.

— Ну ты загнал, — Сибиряк поморщился и сел на табуретку, поигрывая зажигалкой. — Бесполезный? Не гони, не ты, так Коршун бы пару пуль схватил. Он и ночью одну взял, но там броник был, спас. Синяк теперь на всю грудину.

— Так чё ночью-то стряслось? — Валера аж затаил дыхание. — В курилке все мужики только и базарят, что китайцы с Шахом стрелялись, полжопы ему отстрелили.

— Хорошо, что так говорят, — я кивнул. — Но ты слушай сюда, Валерыч. У каждого в группе своя задача, и у тебя будет такая. Даже лежать без причины не будешь. Тебе, конечно, нравится в лоб переть, но иногда надо и головой поработать. Вот как сегодня.

— Чё делать надо? — он приподнялся на локте целой руки.

— Вот это тебе…

Я достал из пакета коробку с мобилой, «Нокия 2110» и пейджер «Моторола». Проверил, что покрашенная в цвет стены розетка работает, оставил рядом с ней тяжёлый блок зарядки от мобилы.

— Свистнут здесь, — перепугался Валера.

— Вот и следи, чтобы не свистнули. Иногда будем присылать сообщения на этот пейджер с таксофонов, ты тогда читай всё, если надо — связывайся со мной. Пока у нас всё равно своего пункта для переговоров нет, а ты сам говоришь, что тебе скучно. Ну это на всякий случай, мало ли, вдруг потребуется. Ну и чтобы никто тебя не слышал.

Пейджер на чужое имя, а пока они могут только принимать сообщения, а не отправлять. Так что пусть принимает, определяет, что срочно, а что нет. Вообще, это чтобы он тут не хандрил от скуки, а хоть что-то делал, но, может, и что-нибудь важное придёт, тогда оперативно подскажет.

— Займусь, — он кивнул.

— И другой момент, более важный. К тебе скоро придёт следак, Николай Степаныч Юдин, это следователь по особо важным делам, будет спрашивать про стадион. Вот говори всё так, как там было.

— И как там было? — спросил он.

— Ты же там сам находился, — я усмехнулся. — Скажи, что утром ещё кое-что вспомнил. Скажи, что на стрелку приехали две машины: чёрный джип «Ниссан» и «Субару», тоже чёрный, с левым рулём. Оттуда высыпали какие-то типы в масках и давай стрелять из автоматов.

— Тогда он спросит, почему раньше не рассказал.

— Скажи, что не помнил, — я подошёл к окну и поманил его к себе.

Валерка осторожно поднялся с койки, нацепил китайские шанхайки со стоптанным задником и подковылял ближе.

— Скажешь, что когда участковый приходил опрашивать по поводу ранения, ты все детали не помнил. А утром увидел «Ниссан» у тех деревьев, только красный, сразу и вспомнил про стадион. И всё. Всегда добавляй больше деталей, тогда поверят.

— И сказать только про машины? — Валера нахмурился.

Выдумывать он не любил, у него подход прямой и честной — грудью на амбразуру. По нему и видно, что не хочется ему выдумывать. Но будем помаленьку учить его плести интриги, такая уж у нас работа.

— Можешь сказать, что что-то кричали, но ты ни слова не понял. Это хватит, чтобы подозрения заронить, — я присмотрелся к нему. — Валер, ну ёпрст, ты чего? Смотри, вот сразу запомни: врагов больше, они опасны, действуют так, как захотят, а нам нужно осторожничать. Прямой подход не сработает, поэтому хитрим. Не будем хитрить — нас закопают, и всё, на этом мы все кончимся. И никому больше не поможем.

— Да понимаю.

— Это — война, где противнику можно всё, а нам ничего. Им нарушать закон можно, а нас за это сразу закроют или закопают. Вот и крутимся. Так что запоминай: «Ниссан», «Субару» и китайцы… вернее, какие-то мужики что-то орали непонятное. Все подумают на китайцев.

— А Сибиряк что скажет? — спросил Валера, глянув на него.

— А я типа не видел их, сразу к тебе побежал, когда тебя зацепило, — отозвался Глеб. — Но просто мы тогда не знали, что говорить, сейчас знаем. Да и твои слова, Валер, как терпилы, больше ценятся, чем мои, как ни странно.

— Сам ты терпила! — отозвался тот с возмущением.

— Да это у нас так говорят, — примирительным тоном сказал Сибиряк и развёл руками. — Потерпевший — терпила, а злоумышленник — злодей. Вот так все и базарят, отвечаю, никого задеть не хотел.

— Ладно, — Валера уставился за окно и задумчиво произнёс: — Вот такие пироги, пацаны.

Машины я назвал не наобум, именно на них к складу приехали те китайцы в костюмчиках сегодня ночью. Эти машины, продырявленные пулями, там и остались. Так что следователь Юдин сразу поймёт, что к чему.

Но в плане было слабое место — сами-то китайцы знают, что ни в кого не стреляли. Но могут подозревать кавказцев, ведь выжил Шах, которого ещё и ранило легко, что на фоне кровавой разборки выглядит странным. Остальные ведь все убиты, и труп охранника Шахи тоже лежит там. Ну и оружие пропало. Так что если люди Маги наедут на китайцев сами, то война между ними будет сто пудов. А про нас никто и не вспомнит.

Я пока вышел позвонить брату и на работу, ещё надо отправить сообщение на пейджер Кости, так что отошёл к медсестрам, поулыбался им и позвонил с их телефона. От них же позвонил в кабинет Седову, потому что у нас с ним сегодня запланирован долгий разговор.

Вернулся в палату, но там никого, парни вышли посидеть на скамейке под деревьями и покурить. Я пошёл к ним.

Глеб рассказывал о наших ночных похождениях, но очень тихо, чуть ли не на ухо, чтобы не подслушали. Валеру ставить в курс всё равно надо, он уже скоро вернётся в строй так или иначе. А когда Сибиряк закончил, устроили небольшую планёрку.

— Москва разнос нам устроила, — рассказывал Глеб. — Недавно была куча трупов, через несколько дней — ещё больше. Так что с оружием не поездишь, гайцам велено работать жёстко, любых подозрительных лиц досматривать.

— Ещё ОМОН на работе теперь ночует, да? — спросил я.

— Угу, все дискотеки теперь перевернут, методом бредня будут ловить. Лучше и не ходить никуда, не попадаться, а то мужики злые, а за любую заточку в кармане или патрон сразу статью шить будут. Так что и братки сейчас тоже залягут, чтобы их не зацепило. А то омоновцам пофиг, кого пинать.

— На виду бандитов не будет, — я кивнул, — но свои дела всё равно как-то устряпывать захотят. Без денег им сидеть тяжело, да и все их точки кто-нибудь другой себе прикарманит.

— Само собой, Лёха. Ещё я пообщался утром с мужиками с центра… у них ночь, а они на работе… короче, заинтересовались они теми пленницами. Один мне по секрету брякнул, что давно ведёт группировку, с таким связанную. Типа, туристическое агентство, а по факту — похищения. Выбирают подходящих кандидаток — и ищи-свищи их потом. Пара десятков человек в год пропадает стабильно, и это только те, кого хватились.

— Туристический тур по шалманам Китая, — Валера поморщился.

Для него эта тема болезненная, учитывая, что его подругу в такой же бордель едва не запихали.

— Угу. Там целая международная банда оказалась, некоторых аж из-за бугра к нам привозили. Тоже через фирмы всё идёт. В проститутки в основном гонят, из Китая же никого потом не вытащишь и никакие концы там не догонишь. Да и про клиники всякие тоже разговор зашёл, мол, есть там где-то у них места, где за большие бабки хоть сердце себе пересадить можно, хоть печень, хоть почку. Но что плохо — сделают другой маршрут, потому что бабки крутятся серьёзные.

— Но мы за этим присмотрим, — проговорил я. — Хотя бы здесь им зубы обломаем. Что ещё было?

— Чё ещё было? — Глеб задумался и потёр лоб. — С Иванычем посидели утречком, что я там был, он не в курсе. Зато я передал ему про стадион, что там китаёзы могли быть, и твою идею тоже подсказал, чтобы через предателя это передать куда надо.

— Что он сказал?

— Что подумает, — Глеб сдержал зевок. Ночь-то у всех была бессонная, никто не выспался. — Но раз на***й сразу не послал, значит, и правда подумает. Он-то не против китайцам крови попортить и Магу прижать, потому что… жопа там, пацаны, — он цокнул языком.

— Мага на суд идти не хочет, — догадался я. — И делает для этого всё?

— Да. Сейчас пока силой решать вопрос не может, потому что в городе все на ушах стоят. С пушкой только выйдешь, тебя сразу заломают. Но пока подкупают. И к тебе придут, — он посмотрел на Валеру.

— Деньги всё равно бери, если будут давать, — я усмехнулся. — Забрать назад не смогут. Только проверь, что не фальшивые. Ладно, если без шуток: кого не смогут подкупить — будут запугивать или калечить, сто пудов.

— Сто пудов, — Сибиряк кивнул. — Поэтому Иваныч напоминает тебе, чтобы черновский ЧОП кое-кого под охрану взял, хоть как-то. А там, — он показал на больницу, — раненый боец из СОБР лежит, на втором этаже, и постоянно кто-то из своих рядом ошивается. Если что — помогут.

— Это понятно, — я поднялся и отряхнул брюки, — но не забывай, Глебка, что кроме всего этого, они будут искать, кто на склад налёт устроил. Но если найдут… кого надо, то пойдут разбираться, а мы поможем — покажем, куда им копать. Работаем. Глеб, — я положил ему руку на плечо, — мне нужны цели, о которых мы в сауне говорили. Узнаешь?

— Без базара.

— А я про ячейку банковскую сегодня мне ответ должны дать. Давно пора в неё залезть. Будет что в неё положить? — я внимательно посмотрел на Глеба.

— Будет, — он кивнул. — Кое-что есть на Магу. Старое дельце. Притараню сегодня к вечеру.

— Отлично.

Замолчали, потому что у больницы показался толстый мужичок с большой лысиной, в большой не по размеру клетчатой рубашке с коротким рукавом. Он двинул к нам, вытирая вспотевшее лицо.

Да, жаль, что не могу показать, что его знаю. Это же Николай Степаныч, матёрый следак, многому меня научил. В том числе тому, чтобы надо не протирать штаны в кабинете, а ходить везде самому. Вот как он делает. Хороший мужик, но, может, ещё доведётся с ним поработать.

Следак пришёл допрашивать Валеру. Глеб останется, ведь он из РУБОП, и тоже «ищет» напавших, да и сам там был. А мне с ними торчать нечего, дел у меня и так по горло. Скажут всё как надо.

* * *

К РОВД я поехал на «марке», потому что «Крузак» дал брату, чтобы погонял за городом с Костей. Пусть посмотрят, где можно будет организовать новые тайники. Брат пока находится в городе, его старая бригада к нему не лезет, они все думают, что за ним следит РУБОП, и поэтому он не занимается старыми делами. Да и новый бугор — Гоша Чёрный, его кент, не докапывается. Но этот вопрос у меня всегда на контроле.

Они ездят по одному вопросу, а мне надо решить другой. Остановился у крыльца, но проехал чуть дальше, к деревьям, чтобы не запекаться на солнце. Курящие там менты смотрели на меня, запоминая приметы. Вскоре вышел Седов. Старый опер, наш неофициальный частный детектив, устало сел на переднее сиденье. Вид у него, будто кто-то его пожевал и выплюнул.

— Ты не верь слезам, всё вернётся, — тем временем распевал Шура в магнитоле.

Я выключил радио.

— Пора уже на пенсию, Сергеич, — я рассмотрел его повнимательнее. — Хватит там сидеть, иди к Чернову на полный день. А то на тебя смотреть страшно, будто всю кровь там из тебя выпили.

— Возьмёт меня Чернов? — Седов усмехнулся.

— Спрашивает ещё. Чернов и так целыми днями на крыльце стоит, тебя с биноклем высматривает, ждёт, когда ты к нему устраиваться придёшь, — я засмеялся. — Уже хочет, чтобы по частной детективной линии можно было услуги предлагать, клиенты уже интересуются.

— Да дела передать надо, ёклмн, темнуха одна есть хреновая, — он вытер лицо платком. — Жарко-то как сегодня.

— Вот, кстати, — я показал на бардачок: — Бери.

Опер открыл дверцу. Внутри кроме сигарет Ярика, которые Седов всё равно прибрал к рукам, был конверт и фотоаппарат — тёмно-красный «Полароид», который мы изъяли со вчерашнего склада. Редкая моделька, у нас обычно были только чёрные.

Редкая, но её сразу узнают…

— Это чё, взятка? — Седов нахмурился, заглянув в конверт.

— Получка твоя, раз работаешь и у нас, хоть и неофициально. Чтобы не думал, где бабки брать и как семью кормить, — я завёл двигатель. — Всем, кто у нас на особых поручениях, столько платится.

— А я думал, у тебя все занимаются этим делом по убеждению, — он усмехнулся, но деньги убрал в карман.

— И питаются святым духом? Не смеши меня, Сергеич. Плачу всем, чтобы не отвлекались на остальные дела. Хотел сказать, что у тебя дети, их кормить надо, да ты и сам всё забрал, — я усмехнулся. — Напомни, сколько их у тебя.

— Двое пацанов, — Седов достал сигареты, — старший работать не хочет. Патлы отрастил, на гитаре только брякает, да песни горланит и на б***ки бегает. Так-то бы его устроил куда-нибудь, да не идёт ни в какую.

— У меня друг есть, тоже музыкант, но он постарше стал, образумился, серьёзнее стал. Ты его видел, он в конторке подрабатывает. Лучше так, чем по паркам мелочь рубить и от гопников отбиваться.

— У твоего друга подопечные есть опекаемые, брат с сестрой, — отозвался опер, который всё уже выяснил, — вот он за ум и взялся. А чё мне со своим делать… он так-то всего на два года тебя младше, — вдруг с подозрением сказал он. — Как твой брательник. Вот только ты как взрослый мужик, а он… ладно, чё я в самом деле?

— Бывает всякое. Но если он за ум возьмётся — приводи, устроим куда-нибудь. Давай теперь к делам. Смотри — видишь фотик?

— Ну, — он взял «полароид».

— Редкий, да? Так вот, на рынке есть группа парней у магазина техники, кто-то там работает, кто-то на овощебазе, кто-то родственник бандосов Маги… знаешь?

— Знаю, конечно. По ним статья плачет.

— Так вот, если кто-нибудь из твоих стукачей принесёт это им, чтобы он с ним ходили или толкнули где-нибудь, будет неплохо. А то обнаглели, недавно чуть пацана не забили в центре города.

— Но в чём смысл? — Седов покрутил фотик и посмотрел в глазок. — Зачем им этот фотик?

— Тебе скажу. Этот аппарат — со склада, который разнесли ночью. Где ещё похищенные люди были, слышал же про это. Так что кто в курсе, откуда фотик, спросят с них серьёзно. Улика косвенная, но если будет много таких косвенных улик, то всё будет выглядеть как правда.

— Во как, — он посмотрел на меня. — И вы там были? На складе.

— Мы с тобой, Сергеич, как договорились? — вместо ответа сказал я. — Работаем сообща, ловим злодеев, а кого поймать не удастся, всё равно призовём к ответу любым способом, как Режиссёра. С тебя информация и опыт, с нас всё остальное. Главное — результат.

— Понимаю. Ладно, это устроим, — он положил «полароид» себе на колени. — Давно бы той шпаной занялся, да некогда. Пусть хоть так, а то за ними много чего водится.

— И ещё. Ищут не только тех, кто устроил стрельбу на складе, но и тех, кто на стадионе положил людей Маги. И вот если твои бойцы невидимого фронта начнут говорить, что там и там стреляли китайцы — нам будет проще.

— Так-то китайцы вообще не при делах, — возразил Седов.

— А думаешь, кто должен был забрать тех девок и парней со склада? Кто за это платил, и кто на этом заработает? Они все повязаны, Сергеич. И думают, что им ничего за это не будет.

Он затушил окурок в пепельнице и задумчиво посмотрел вперёд. Ещё не привык к таким методам, но он всегда был с ними согласен. Иначе бы не застрелил пойманного на всех уликах Режиссёра.

— Сделаем, — решительно сказал он. — А может, подскажешь по одному вопросу? Ты же много чего в городе знаешь.

— Спрашивай.

— Да тут дело одно долго тянется, — он взял вторую сигаретку, но закуривать не стал. — Серия, темнуха. Семь износов в нашем районе, один со смертельным случаем, когда связанная задохнулась от кляпа. Слыхал?

— Слыхал.

Понял, к чему он ведёт. Пару недель назад я делал себе список дел: насильник, неизвестный снайпер-киллер и банда, которая маскируется под почтальонов, что носят пенсии старикам… ну и скоро вернётся Маньяк с Правого берега, и этой зверюгой мне тоже надо будет заняться.

Если подумать, насильник это, скорее всего, тот же самый, о котором говорит Седов, но пока за ним всего семь эпизодов, а не семнадцать, как было на тот момент, когда мы его взяли в моей первой жизни. Снайпер — я предполагаю, что это Денчик-Хирург, который теперь в нашей команде, но на случай, если тогда был кто-то ещё, то займусь. Почтальоны — к ним придём уже скоро, с ними будет жёстко.

Могу прямо сейчас сказать фамилию насильника, я его знаю, сам же ловил. Правда, в деле был один нюанс, который меня после этого долго беспокоил… надо бы поизучать вопрос, нужна доказуха. Не для суда, а чтобы самому твёрдо знать, что человек виновен.

— Есть подозрения, — сказал я. — Проверим кое-что, и занимайся.

— Скажи кто. В СИЗО его закроем, и вот на тебе — второй Поджига, ёпрст.

— Там не сто пудов, Сергеич. Проверить надо. Да и он не подарок. Поэтому действуй по закону.

— То есть, втихаря, — он кивнул с усмешкой.

— Угу. В центре, на «Калинке», живёт такой странный тип с братом, фамилия у них Матвейчуки. Посмотри, что старший делает, но ничего пока не предпринимай, а я раскидаюсь с проблемами, и займёмся этим делом…

Договорить я не успел, заиграла мобила. Номер не определился, но голос я узнал. Это же один из парочки мошенников, которые делали для меня одно особое дело.

— Костик это, — проговорил тот. — Насчёт твоего вопроса. Нашли инструменты, всё готово, завтра можем приступить.

— Ну и отлично, подъеду, поговорим.

Это что, уже завтра хотят вскрыть ячейку? Неплохо, но перед этим надо будет утрясти ещё несколько вопросов.

Глава 10

Я отключился, задвинул антенну мобилы и посмотрел на Седова. Старый опер как раз собирался уходить по своим делам.

— Поехали, прокатимся, Сергеич, — предложил я. — Они мне стрелку забили, но не доверяю я этим перцам.

— А ты вообще людям веришь? — он усмехнулся.

— Людям верю, а этим гадам — нет. Но посмотрим ещё, что они удумали.

Да, план они наверняка подготовили, и такой, чтобы самим снять все сливки с этого дела. Они же думают, что там компромат на Александрова, а я им мешаю заработать. Но пока они не знают, что это за ячейка, и у них нет второго ключа… опять-таки, вскрыть-то могут и без этого, лишь бы знали, что именно вскрывать.

Их судьба зависит от них самих. Захотят кинуть — вскоре поймут, что это самая сильная ошибка в их жизни, зато последняя. Сделают, как договорились — может быть, даже не поедут в колонию, буду их держать на коротком поводке и строгом ошейнике с шипами внутрь, чтобы использовать, когда нужен тонкий подход.

Лично меня устраивают оба варианта, потому что оба исхода мне выгодны. Ведь рискуют-то они, и попадать будут тоже они.

Надо бы ещё понять, что они выдумали. Но тут подключим Седова, опытный сыщик такой вопрос решить сможет, а не сможет — есть другие варианты, как это выяснить…

Путь много времени не занял. Ох, не завидую жителям этой жёлтой пятиэтажки — здесь всегда шумно. Мало того что со стороны улицы находятся вечно громыхающие трамвайные пути, так во дворе стояла незаконная одноэтажная пристройка из белого кирпича. С одной стороны — грузинское кафе, где шашлыки жарили круглые сутки и постоянно дрались посетители, с другой — клуб игровых автоматов. Там постоянно что-то звенело и бренчало, а азартные агрессивные гопники вечно караулили местных пацанов, чтобы вытрясти с них мелочь для игры.

Да и стрелялись здесь аж до 2008, пока эту халупу не срыли бульдозером. Сам приезжал как-то на поножовщину.

— А в ресторане, а в ресторане, — доносилась песня из кафе. — А там гитары, а там цыгане.

Но на ресторан из песни Ларисы Долиной это место не походило, даже цыган не было, их в этом районе не любят. И шашлыки здесь не очень. Зато вспомнил, кстати, о том кафе на рынке, которое мне как-то раз показывал покойный Басёнок. Вот там шашлыки были мощные… хоть какая-то польза была от вредного бандита…

Чуть в стороне от игрового клуба стояла иномарка, «Хонда Цивик», леворулька, седан, серого цвета, с неродным грязно-белым бампером. Знаю, кто владелец — Лесник. Он и Костик должен быть внутри, там шумно, подслушать невозможно, говорить можно о чём угодно.

Сначала в зал вошёл Седов, чтобы оглядеться своим оперским взглядом, мало ли. Его знают, но никого его появление не удивит — мало ли для чего оперу потребовалось туда зайти.

После зашёл я. Игровые автоматы трезвонили на всю громкость, из них играла противная мелодия. В зале накурено, дышать нечем, людей много, в основном школьники, у которых уже начались каникулы.

Но были люди и постарше, те, кто мечтал выиграть. А выиграть тут почти невозможно, несмотря на то, что радостные мелодии от очередного выпадения нужных чисел звенело часто. Но как здесь сделано — вероятность выигрыша зашита в автомат, она мизерная. Да, можно выиграть полтинник, но для этого придётся оставить здесь пару соток.

Владельцы автоматов это понимают, иногда подкручивают вероятности, чтобы усилить азарт, да и подставных посетителей здесь крутится немало, которые выигрывают для вида. И главное — все всё прекрасно знают, но всё равно надеются, что именно им фартанёт.

У дальней стены видны кассы, где разменивали мелочь, там же крутились крепкие парни, смотрящие за порядком… ну как, за порядком. Если кого-нибудь грабанут после выигрыша, охранники и не почешутся, но если кто-то после очередного поражения захочет пнуть автомат или поскандалить, его живо выведут и уже на улице пропишут по первое число.

Два мошенника курили в стороне, у неработающего автомата, на котором висела табличка. Я подошёл к этой парочке. Костик улыбался, Лесник насупился, он смотрел на меня так, будто опасался, что я достану ствол и пристрелю их. Зря он так, если мы стреляем, то не в людном месте, а там, где никто не видит.

— Рассказывайте, — сразу сказал я.

— Мощную схему замутили, — затараторил Костик. — Пробили с Юрчиком, работнички в банке в курсе, что тот мент, который ячейки открывал — помер. Так что явиться с его паспортом не сможем, не пустят. Но сможем явиться с решением суда, что мы наследники, а суд велит ячейку открыть.

— Решение суда есть? — спросил я.

— Уже рисуют. Там нашли спеца, он тебе сто баксов от руки нарисует — не отличишь от настоящих. Банк всё равно не побежит проверять печати, особенно если забашлять кому надо. Да и там тёлка работает, я с ней замутил, договорюсь. Откроют ячейку с утра, мы всё забираем, встречаемся с тобой…

— Встречаемся в тот же вечер, — грубо вставил Лесник, — в районе аэропорта, на трассе. Кафе «Алина», закрытое.

— Там и обсудим, чё дальше делать, — поспешно добавил Костик.

— Знаю это место, — я кивнул. — Понял. Работайте, завтра утром отдам ключи и то, что нужно положить в ячейки…

Сразу отдавать не буду, хочу понять, что они задумали на самом деле, поэтому пока выигрываю время. Пока всё идёт к тому, что в том месте будет засада, где меня и порешат или подставят, если я не приму меры. Даже номера им не называл. Они могли мельком видеть один, но не будут же они проворачивать схему без меня ради всего одной ячейки.

— Надо сегодня, — начал настаивать Костик. — Раз три ячейки — три документа. Надо хотя бы номера ячеек.

— Номера не помню, — выдумал я. — Утром буду там, где ключи лежат, посмотрю номер и позвоню.

— Тогда не успеют сделать!

— День раньше, день позже — какая разница? Но лучше бы успеть. Пусть поторопятся.

— Ладно, — Костик глянул на товарища и чуть кивнул, — пусть так. Может, и завтра успеем. Номер-то не обязательно сразу вписывать, да, — он засмеялся. — Потом дорисуем.

— Вот и отлично. Договорились.

Я пошёл на выход, сел в машину, но подождал, когда их «Хонда» уедет. Через пару минут пришёл Седов.

— Мутные парни, — сказал он, усаживаясь вперёд. — Правильно, что им не веришь. А зачем ты их вообще позвал на эту делюгу?

— Чтобы с нас часть работы снять, риск-то теперь весь на них, а что предадут — так я это в план заложил. Главное — понять, как они это сделают.

— И есть мысли, Матвеич? — по-свойски спросил Седов.

— Они что-то замутили, но дело в итоге сделают, потому что думают, что им это выгодно. Подумай, кто из твоих информаторов сможет за ними проследить, а то и поболтать? Предложи за это бабки хорошие, выплачу, но мне надо знать, с кем они встречаются. Там и поймём, что задумали. Раз я им планы немного сбил, они или к автомату подъедут, или вживую говорить. Скорее — вживую.

— Ну и задачку ты задал, — Седов почесал затылок.

— А ты думал, всё легко и просто? — я усмехнулся.

Пошарил в кармане, достал три ключа: с номерами 5, 12 и 49.

— Поищи, с кем они тусуются, а то они и правда решили, что от нас легко избавиться. Завтра утром как раз им позвоню, передам номера. Может, они и без ключиков вскрыть смогут, техническая возможность у банка есть. А как закроем эти вопросы, займёмся тем насильником… ну а у меня на вечер ещё одно дело есть.

* * *

— Глебка, т-ты мои с-сиги видел? — спросил Костя Левитан, похлопав себя по карманам.

— Ваще без понятия, где они, братан, — отозвался Глеб, вытирая вспотевший лоб.

— Да он это взял! — крикнул Ярик, идя мимо нас с двумя вёдрами воды. — В натуре, отвечаю — Глеб припрятал.

— Не веришь — обыскивай! — Сибиряк расставил обе руки. — Я ничё не брал.

— Ментов-то мы ещё и не обыскивали, — брат заржал.

— Да вон они лежат, на завалинке, — я показал рукой. — И не шлангуйте, мужики, это вам вместо физкультуры.

Я прислонился к забору из некрашеных грубых досок. Уже вечерело, но жара ещё не спадала. Это частный дом на отшибе, в котором жила баба Дуся. Сама бабушка давно уже не может ходить, но за ней приходит ухаживать внучка — семнадцатилетняя Настя.

Когда-то давно, когда наши родители ещё были живы, мы с братом жили через дорогу от этого места. Иногда сюда забегали, общались с Тёмой, старшим братом Насти и одноклассником Ярика.

А потом переехали отсюда, подзабылись соседи, потом и дом наш сгорел, там сейчас пепелище, заросшее крапивой. Хорошее место для тайника, кстати, но его сразу свяжут с нами, так что не пользуемся.

Место запущенное. Тёма погиб в Чечне в первые дни штурма Грозного, а их с Настей батя — алкаш, так что дом стремительно ветшал, хрупкая девушка мало что могла сделать. Но она не унывала, продолжала работу.

Вот я и предложил брату восстановить старое знакомство, но не просто для того, чтобы помочь по хозяйству. Пока я ждал ответа от Седова, надо было спланировать кое-что в стороне от города. Ну и раз выпал случай, надо было заняться одним делом, которое должно было случиться сегодня. Такое не отложишь, завтра будет поздно.

Хорошо, что вспомнил точную дату. Связано это всё было с той бандой «почтальонов», которой пора начинать заниматься между делом. Вернее, это не сама банда, пока здесь будет только их будущий главарь, которого потом назовут Раскольниковым.

Он пока ещё работает в одиночестве, но уже представляясь почтальоном. Потом они объединят усилия… уже не объединят, раз мы пришли сюда.

Пока же мы делаем вид, что вспомнили о старых соседях и пришли помочь. Ярик таскал воду в вёдрах от водокачки на соседней улице, Глеб рубил дрова для бани, а Костя развалился на солнышке и читал книжку, а заодно — следил за обстановкой, караулил, кто придёт, у него несмотря на слабое зрение и травму очень хорошая наблюдательность и реакция. Ну а я обдумывал наш план с банком и как обмануть обманщиков.

Но в голову пока шло другое — воспоминания о сегодняшнем дне, когда услышал одну неприятную новость, ради которой, собственно, мы сюда и явились. Парням сказал, что есть твёрдая наводка на одного злодея, мне поверили без слов. Верят, ведь несмотря на все трудности всё в итоге получалось так, как я говорил…

Это частный район, у всех участков высокие заборы, а соседи будто глухие и слепые, ничего не видят и не слышат. Я сюда приезжал раз пять, когда работал следаком, и свидетелей убийств не было никогда. У всех хаты с краю. Только собакам было до всего дело, судя по их вечному лаю на этой улице, но они нам ничего сказать не могли.

Зато нам сегодня будет проще.

Глеб, крякая, как старый дед, орудовал топором. Не очень умело, зато старательно, старая тельняшка аж прилипла к вспотевшей спине. С завтрашнего дня он на реабилитации в госпитале, поэтому на работе не засиделся, и мы его загребли под наше дело.

— Ну чего нашли на Магу? — спросил я. — Поделитесь?

Он полез в джинсовую куртку, висящую на стене бани, и достал оттуда пластиковую коробочку с аудиокассетой.

— В суд это не пойдёт, — Сибиряк перехватил топор и замахнулся. — Следак нам назад вернул. Да и смысла это в суд нести никакого.

Бац! Поленце треснуло, но не до конца. Лиственница, так просто её не порубишь. Глеб ударил ещё раз, и на этот раз получилось, поленце с треском разломилось.

Костя Левитан подал мне знак, что ему надо отойти, и направился в старый туалет на краю огорода, в деревянную будку, уже покосившуюся. Хорошо, что ветер дул в другую сторону. Мух там летало — даже издалека видно, что очень много. Зелёные и уродливые.

Говорят, раньше здесь стоял барак, но его снесли и построили обычные дома, а вот туалет остался.

— И что здесь? — я покрутил кассету в руках.

— Запись разговора с голосом Маги, — Глеб вытер мокрый лоб, — где он якобы говорит с майором из ФСБ. Называет ресторан «Царские сады», восемь вечера. Записано якобы полгода назад. Голос вроде его, но ни один суд такую плёнку не примет. Да и ничего суду это не даст, а вот свои могут за это с Маги спросить. Иваныч в сейфе держал на всякий случай, вот и поделился.

— И что там случилось?

— Короче, — Глеб поставил на колоду новое полено, — в тот день соседи-смежники наши, ФСБ, проводили операцию в этом ресторане, подтянули СОБР, а те устроили «маски-шоу». При задержании некий Салман Умаров оказал сопротивление и был застрелен. Умаров — бригадир из банды Маги, погоняло — Эмир. Он предшественник Мухи, и всё копал под Магу. Возможно, Мага его и сдал.

— Понятно, — я убрал кассету в карман. — Ну, Мага обоснует за это своим, а вот если кассета попадёт к Веселку, тот это использует. Тем более, Мага в изоляторе ФСБ сидит, сразу заподозрят неладное. Из такого изолятора не только не сбежишь — туда тоже никто не проникнет. Вот и подумают, что прячется.

— Только пока Мага и Веселовский не враждуют, — Глеб вдруг хитро улыбнулся, — пока не враждуют.

— Сечёшь, Сибиряк, — я хмыкнул. — Вот мы над этим и работаем, брат.

— Т-только аккуратнее, п-пацаны, — сказал Левитан, возвращаясь из туалета. — П-пол прогнил, упасть можно. Ему лет с-сто, в натуре. Упадёшь в ту жижу и к-к-кирдык, н-не найдут.

Он засмеялся и тихо пропел ровным голосом:

— Хрустнули доски, чавкнула бездна.

Сразу решили — искать бесполезно.

— Ты мне идейку одну подкинул, Костя, — сказал я.

Дверь дома открылась, Настя, рыжая девушка с густыми веснушками на лице и плечах, одетая в лёгкое белое платье, вышла и огляделась. Может, и не красавица, но вот улыбка у неё очень запоминается, как и большие зелёные глаза.

Смотрела с удивлением, ведь уже и дрова в баню нарублены, и вода натаскана, и даже покосившийся забор мы выправили между делом.

— Ой, спасибо, ребята, — прощебетала она. — А то бы я всю ночь возилась. Ребята, а вам картошки пожарить?

— Можно, но пока в магазин сгоняй, — я сверил часы. — А то нам некогда.

Сегодня я купил всем такие часы, надёжные электронные японские с металлическим браслетом. Связь между нами ограниченная, многое планируем заранее, и порой надо действовать синхронно, секунда в секунду. Вот и будем сверять время перед каждой операцией.

На часах 18:46. Пока ещё Раскольникова не было, но он должен явиться ещё до темноты, точное время я не знал. Фамилия у него на самом деле другая, но его называли так, и не без причины.

— Да, купи нам пивка, сиг, и чё-нибудь перекусить и попить, — Ярик полез за деньгами.

— Ща, я быстро!

— Да не торопись, Настя, — сказал я. — Успеем ещё.

Она всё равно быстро выбежала, только калитка хлопнула. В доме осталась только бабка, ну и мы во дворе.

— Точная наводка? — тихо спросил Ярик. — Явится? А то долго сидим здесь.

— Точная, — я кивнул. — Ждём.

Это самая точная наводка — моя память. Но, надеюсь, чем больше мы будем работать, тем чаще те тревожные события, которые я помнил, просто не будут происходить.

— Давайте пока мы…

Закончить фразу я не успел, Левитан подал знак яростными жестами, мы заняли позиции. Калитка вскоре снова хлопнула. Невысокий лысеющий мужик в чёрной куртке внимательно огляделся, а потом выглянул на улицу. Вид, как у фоторобота с доски «Их разыскивает милиция»: тяжёлый взгляд, низкий лоб, небритый. На плече у него болталась китайская сумка. Вид у него своеобразный, такого поздним вечером встретить не захочешь. Он и сидел за двойную мокруху с отягчающими, но почему-то не только избежал смертной казни, но ещё и вышел на свободу.

Впрочем, мы таких и ищем.

«Гость» закрыл калитку на щеколду.

— Хозяева! — промычал он. — Пенсию принёс. Где вы там, мать вашу?

Не дождавшись ответа, мужик пошёл в сторону дома. Заглянул в окно, но там кухня, бабка лежала в дальней комнате, отсюда её не видно.

Я наблюдал за ним из сарая, стараясь не дышать, чтобы не выдать себя раньше времени. Мы могли перехватить его сразу, но… надо же понимать, правда ли он этим занимался или нет. Для себя понять.

Но скоро сомнения ушли. Он это, точно.

Потому что он взял топор, который Глеб рубил дрова, и собрался идти внутрь. Поэтому его и прозвали Раскольниковым…

А память услужливо подкинула картинку из моей первой жизни: газета, которую я читал, чёрно-белое фото дома и два тела, накрытые простынями с тёмными пятнами. Именно здесь, именно в этом доме, именно сегодня.

Молоденькая девушка и парализованная бабка ничего бы ему сделать не смогли, но тот всё равно орудовал топором. Бандит работал редко, но жёстко. А в случае с Настей он ещё… не, об этом думать не хочется. Ведь она же тогда сидела дома в этот момент.

Но пора действовать.

— Берём, — сказал я.

Раскольников отшатнулся, когда из дома к нему шагнул Костя. Бандит замахнулся было для удара, но тут же заорал, когда Левитан отобрал топор в грубой манере, аж рука хрустнула и повисла, как сломанная ветка, стремительно начиная синеть.

Никаких церемоний, он свои намерения, свою звериную суть уже показал.

— Рот ему зажми! — распорядился я. — Чтобы не орал. А то бабку разбудит.

Подобрали кусок половой тряпки с крыльца, сделали кляп, грубо прижали и связали руки, не обращая внимания на его попытки сопротивляться. Мне неважно, что он скажет, я с ним уже когда-то говорил, этого хватит.

Я вытащил у него из кармана поддельное удостоверение почтальона и складной нож, его и раскрыл. Ножик импортный, американский, с лезвием-щучкой и вогнутыми спусками, как у бритвы, очень острый. Пока ещё острый и новый, помню, что когда Раскольникова крепили опера на горячем, на этом ножике уже был труп и следы ржавчины от крови.

Глаза бандита расширились от ужаса, когда он понял, что мы не менты. Боится до усрачки, а людей убивал — никогда не боялся.

А пока мы его упаковывали, Ярик приготовил парниковую плёнку, которую мы притащили заранее. Следов быть не должно.

— В машину его к тебе? — спросил Глеб, разматывая плёнку вокруг парализованного от страха грабителя. — В багажник и увозим?

— Не, — я помотал головой и показал куда его надо спрятать.

— Туда? — Ярик уставился на туалет. — В натуре?

— А куда ещё это говно девать? Только хорошо упрятать надо, чтобы не всплыл.

— Не всплывёт, — равнодушно заметил Левитан. — Там г-гиря б-была, я видел.

Через двадцать минут, когда вернулась Настя с покупками, мы спокойно сидели на завалинке, парни курили, я рассказывал им, как тогда с Юлькой выслеживали наркобарыгу.

Настя нам тепло улыбнулась… а ведь если бы мы не пришли сюда, её бы уже не было в живых. Даже не знает, какой участи избежала. И пусть не знает, мы зато сами знаем, что спасли человека и избавились от зверя.

Осталось ещё трое таких грабителей, но пахан в ту банду уже не придёт. Он со своей карьерой «почтальона» вдруг завязал, бесследно пропав. Остальных тоже не ждёт ничего хорошего.

— Чай будете? — предложила Настя. — Я пряников купила. Или картошки вам всё-таки пожарить? Там лучок зелёный уже подрос.

— Настя! — закричала бабка из дома. — А пенсию-то принесли али нет?

— Какая пенсия? — девушка повернулась к дому. — Рано ещё!

— А! А мне послышалась, что пенсию принесли… совсем уже оглохла, старая.

У меня тем временем пиликнул пейджер. Я прочитал, кивнул своим, мол, пора валить, дела не ждут, а с этим мы закончили.

Через пятнадцать минут, поговорив с Седовым через таксофон, я уже знал, в чём суть, и объяснял всё парням.

— Как я и думал, так и случилось, — сказал я. — Те два тела решили, что могут нас кинуть. Человек Седова проследил за Костиком с Лесником, и дал оперу расклад. Так что не зря его подключил.

— И чё он нарыл? — у Глеба сразу стал серьёзный вид.

— Они связались с неким Балагановым из службы безопасности банка, у него долгов в казино куча, и обещают ему с этим помочь. И нам про него не сказали. Значит, это основная схема, чтобы вскрыть всё без нас, вообще без наших ключей.

— Они могут открыть ячейку? — спросил Глеб.

— Козлы, — добавил Ярик и сплюнул.

— М-может их к-к этому т-типу закинуть? — предложил Костя и добавил со своим порой слишком мрачным чувством юмором: — П-пусть т-тоже с-сполна горюшка хлебнут.

— Успеют. Главное, что они смогут открыть ячейки без этого, — я достал и позвенел ключами. — Но они пока не знают номера ячеек, поэтому с меня их трясут. Значит, у этого Балаганова нет доступа к именам клиентов и не знает, что где лежит, но у него может быть доступ к конкретным ключам, или он знает, как его сделать.

— Или просто медвежатника в хранилище запустит, — предположил Ярик. — Камеры вырубит и запустит, тот сам всё вскроет.

— Могут и так сделать. Как только скажу — они сразу там всё и вычистят. Но это вопрос времени, я думаю, узнают номера и без нас.

— Значит говорить не надо, — заметил Глеб.

— Надо, — я усмехнулся, — нам в итоге даже проще будет всю схему отработать, чем если бы без них начали, к нам вообще никаких хвостов не ведёт. И я учитывал, что захотят кинуть. Пусть тащат, но можно слить Веселку, что компромат у них, и они хотят продать его кавказцам…

— Ого, — Ярик удивился.

— Но ячейки в итоге приедут к нам, — сказал я и оглядел всех, — Надо только обдумать получше. Смотрите, что можно с этим сделать…

Глава 11

Пришлось посидеть и подумать, чтобы уже к утру план был не просто готов, а чтобы уже выполнялся. Что-то начнётся ночью, а что-то только утром, но уже к завтрашнему вечеру или даже раньше я буду знать, что лежало в ячейке, а враги к тому времени вцепятся друг другу в горло, хотя бы некоторые из них.

Ключевой пункт плана — старые знакомые, с которыми нужно будет увидеться уже сегодня. Собрались в одном из парков подальше от центра города, якобы встретились все случайно. Даже Денчик подошёл, хотя снайпер нам вряд ли пригодится, но он же всё равно в команде, должен знать, чем мы занимаемся. А Валерка будет читать сообщения на пейджерах и созваниваться по необходимости.

— И что придумал, Лёха? — с беспокойством спросил Глеб. — Я-то завтра не смогу помочь.

— А ты завтра отдыхай, — проговорил я. — Ночью тебе придётся с нами скататься, а завтра на отдых. Но всё равно не теряйся.

— Да чё я шланговать-то буду? Не в моей привычке. Всё равно придумаю, как вырваться, чтобы никто не спалил, — заявил он.

— И не сомневался в тебе, брат. Но если всё ночью утрясём, то завтра будет проще. Но придётся кое с кем поговорить. Костя, ты со мной. Ярик, давай и ты тоже. Алибека ещё возьмём, съездим на «северянку».

— Кого прессовать надо? — тут же оживился брат.

— Кузю. Нашего знакомого автоугонщика.

Не так давно этот Кузя наехал на Алибека и попытался поставить его на счётчик. Но мы ему доходчиво объяснили, в чём он ошибся, и Кузя в качестве компенсации морального вреда был готов угнать любую тачку по нашей наводке.

— Пусть они воруют всё из ячеек, — сказал я. — Пусть тащат к себе в машину, но тачку после этого у них угонят. Скорее всего, это будет грабёж со стволами, но нам неважно. Надо только продумать всё так, чтобы груз в этот момент был в машине.

— А он возьмётся за угон? — Ярик нахмурил брови. — Тем более, с разбоем?

— А ты помнишь, как он сказал? Сказал, что угонит любую, — я выделил последнее слово интонацией. — Не какую-то конкретную тачку, а любую. Так что за базар отвечать придётся.

— Так-то да, за базар отвечать надо. За язык никто не тянул.

В криминальном мире каждое слово имеет особое значение. Если не сделаешь так, как говорил, то из-за этого обязательно будут проблемы, а Кузя и правда сказал «любую». Перепугался тогда бандит, брякнул, вот и пусть отрабатывает.

— И что нам это даст? — Глеб обдумывал всё очень напряжённо, но пока план понять не мог.

— Меняем содержимое ячеек прямо в тачке этих двух дебилов, Лесника с Костиком, и возвращаем им окольными путями. Они не поймут подвоха, даже будут радоваться, мол, вернулось всё.

— Ого! — он удивился.

— В итоге у нас будет то, что прятал Зиновьев, а у Лесника со вторым — компромат на Магу. И тут мы сливаем Веселовскому, что эти двое вскрыли банк и теперь хотят продать содержимое Маге. Вот и придётся ему торопиться, зато уже завтра к вечеру будет компромат. А если мы ещё людей Маги под это дело подключим… короче, работаем, уже сегодня начинаем…

— Понятно, — Глеб подумал. — Поговорю с Иванычем, пока ещё есть через кого передать.

— Передай, — влез Ярик, — что Веселовский покупает у них компромат на Магу. Вот им придётся туда лететь на всех парах.

— Соображаешь.

Я пихнул брата в бок, тот отшатнулся от неожиданности. Вспомнилось вдруг, как всё боролись с ним в детстве и как он боялся щекотки.

Короткое воспоминание, но тёплое. И вдвойне приятно, что не омрачено горечью. Ведь вот он мой родной брат, рядом сидит, и теперь — самый верный соратник. Как и другие, кого я знал в первой жизни.

Эта жизнь сложнее, но она идёт не зря.

Детали сообразили, план начали. Что нам удобно — Веселовский, даже не подозревая о том, что участвует в комбинации, уже завтра получит компромат на Магу и использует его.

И главное — Некрасов не против этой схемы, ведь он не хуже меня понимает, что Мага может отмазаться от суда. Поэтому содействует, хотя это выходит за рамки закона.

Он мент, ему нужно работать по правилам, хотя и часто их нарушает. Когда я был следаком, тоже работал так. Но я тогда всё равно довёл дело до конца, и Некрасов тоже способен на такое…

Но были и другие участники схемы. Я достал мобилу, медленно вытянул антенну и набрал одного из мошенников.

— Здорово, Костик, — произнёс я, усмехаясь парням. — Записывай или запоминай. 5, 12 и 49.

— Всё запомнил! — оживился тот. — Шикарно, братан! Уже завтра утром всё сделаем как надо.

— Не сомневаюсь. Ключи утром передам.

— Точно, ключи, — Костик засмеялся. — Заеду сам…

Я отключился.

— Ночью будут вскрывать, похоже, раз про ключи сам не спросил, — предположил я. — А потом сделают вид, что или ячейка пустая была, ну или действительно хотят избавиться от меня, раз Лесник стрелку забивал в какой-то дыре. Но вместо нас приедут люди Веселка.

— Весело им б-будет, — Левитан хмыкнул.

— Погнали, — сказал я. — Сами стрельбы не планируем, но если что — алиби не забываем.

Да, мы якобы помогали Насте с её бабушкой, потом разошлись. Мы с Яриком «поехали» на рыбалку, и отметимся ночью на одной из заправок, заодно купим рыбу в магазине. Глеб готовился к завтрашнему дню, ведь ему надо будет идти в госпиталь, где он пролежит две недели на реабилитации, а Денчик остаётся дома у отца. Если вдруг понадобится, то скажет, что сорвался тусить в клуб, откуда оперативно свалит и приедет к нам. Ну а Алибек сегодня дежурит в ночь на дальней точке — складе кругляка. Там охранять было нечего, так как точка ещё пока существует только на бумаге, но контракт уже заключён и маршруты охраны со списками сменщиков готовы…

У нас два пути с банком: самим перехватить охранника, что работал в банке, или уже перехватить мошенников, когда они будут забирать груз. Скорее второе, но кое-что потребуется решать всё на месте.

Я отправил Глеба следить за банком, выписав ему доверенность на «марковник», с ним отправил Алибека. Что хорошо — хоть Глеб и сдал табельный пистолет, у него при себе ксива. Так что ему можно взять любой ствол, никто из ППС в жизни не будет проверять, откуда у него оружие, если есть документ.

А мы с братом и Костей Левитаном нашли Кузю на «Северянке». Много времени на разговор не ушло. Придётся угонщику отвечать за свои слова, но за машиной он будет следить, хоть всю ночь, и возьмёт её любой ценой.

Так что леворульная «Хонда» Лесника будет в наших руках сразу, едва я отдам команду. А для чего — ему знать не обязательно, но я всё равно сказал, что Лесник кое-что может для нас сделать, но не хочет, вот мы хотим его наказать, отжав тачку, в которой он везёт важные бумаги.

Вполне себе обычная схема в эти дни. Угоняешь машину, и владельцу придётся сделать что-то, чтобы её вернули вместе с бумагами. Судя по всему, Кузя и такие заказы выполнял. Даже когда я сказал ему, что ничего в машине трогать нельзя, он кивнул, не удивляясь.

Дальше — сложнее. Предупредить Веселовского не так-то просто, у меня всего два контакта, связанных с ним: Александров и полковник Иванов. Но Александров с этим безопасником на ножах, а вот Иванов много хитрит, но может передать всё, как надо.

Разговор должен быть личный, хотел по телефону предложить встречу, но он не отвечал. Поехал к нему один, домой, так как уже вечер, на улице темнело, он должен быть дома. Жил чекист, кстати, неподалёку от дома Юльки. К ней я заеду завтра, когда всё закончится, пока некогда.

Долго звонил в дверь квартиры Иванова, но никто не открыл. Может быть, он до сих пор на работе, а второй сын где-то гуляет с друзьями. Или пиво пьёт в каком-нибудь подъезде. Иванов — отец-одиночка, первый сын погиб, а вот второй может быть предоставлен сам себе.

Я вышел во двор, посмотрел, как пацаны до сих пор пинали мяч, уже по темноте. У них для этого была сделана компактная коробка для дворового футбола, вот пацаны и возились.

— Ну куда ты! — кроме громких криков ребят слышался уверенный мужской голос. — Бей сильнее! Не жалей!

С удивлением для себя узнал Иванова. Он в простой ветровке стоял, опираясь на низкий заборчик, и раздавал указания, как заправский тренер. Там и второй сын его бегает, пока он ещё живой, а батя вот решил им заняться. Может, так мои слова на него повлияли? Хотя я много об этом не говорил. Но если с пацаном всё будет нормально, то и с отцом его тоже.

— Ты в футбол никак играешь, Валентин Сергеич? — спросил я, подходя ближе.

— Играл, — Иванов повернулся ко мне и окинул меня взглядом, явно не ожидая здесь видеть, но протянул руку здороваться. — В Ленинградском «Динамо» был опорником. В юношеской команде, конечно, до основы не добрался, — он улыбнулся своим воспоминаниям.

— Ого. И сейчас тренером решил заделаться?

— Да сами попросили показать им, как надо, а то смотри, чего творят, — он поглядел на поле и рявкнул: — Серёга, не спи! Живее! Ну и чего тебе нужно, Алексей Матвеич? — полковник поглядел на меня.

— Да я тут всё о товарище Веселовском думаю, — напрямую сказал я.

— Ну и он о тебе тоже думает, — Иванов махнул рукой пацанам, чтобы играли сами, и отошёл от ограждения. — Правда, в последнее время он удивлён, чего это вдруг кавказцы его невзлюбили. Думают они почему-то, что это Веселовский их ребят приказал покрошить. Интересно, с чего бы это вдруг у него такие мысли?

Он испытующе посмотрел на меня, но знать о моих договорённостях с РУБОП на этот счёт полковник вряд ли мог, просто вид делает такой, будто в курсе всего, блефует.

— Мне тоже интересно, — произнёс я, глядя, как высокий парнишка в шортах чуть не забил гол, — Но у меня есть много информации. Например, насчёт банковских ячеек. Веселовский же хочет их вскрыть, помнишь.

— Мы же это обсуждали, — он поморщился.

— Было дело. Так вот, помнишь тех двух типов, которые до Александрова пытались в ресторане докопаться?

— Было дело, — Иванов хмыкнул.

— Они сегодня ночью эти ячейки вынесут, — сказал я, отметив, как он удивился. — И захотят продать их содержимое Магомеду Джабраилову. Но зато если его предупредить… он захочет это отбить…

— Давай напрямую, Коршунов, — сказал полковник после нескольких секунд молчания. — Без намёков. К чему ты ведёшь?

— Ну так ты же любитель намёков. Могу и напрямую сказать. Слышал же о бойне на складах, и кто на этих складах был заперт? Так вот, ты должен быть в курсе, что они все в этом замешаны: китайцы, Мага, блатные. И Веселок этот твой тоже хочет влезть. Им неважно, чем торговать: нефтью, лесом или людьми. А дальше будет больше. И хуже.

— И какое ты к этому имеешь отношение? — спросил он. — К той стрельбе?

— Я владею информацией, — произнёс я, — и пониманием, что у них не всё так гладко между собой, но они считают, что все вопросы ещё можно решить миром. Но всем будет лучше, если решить не выйдет, и они сцепятся друг с другом. И вот, короче, дело будет так. Ячейку вынесут, а в ней — компромат, но не на Веселка, а на Магу.

— И что он там делает?

— Что лежало там на самом деле — вытащат и подменят так, что никто не поймёт подвоха. Но Веселовский будет думать, что там настоящие данные, ведь без боя это ему никто не отдаст. А раз люди Маги на него наезжают, ему придётся им воспользоваться. И Маге придётся несладко.

— Магу и так к суду готовят, — неуверенно сказал Иванов.

— И что, думаешь, дело не развалят? Или на суде не оправдают? Не видел такого раньше? Так что подумай, товарищ полковник, что и как с этим делать, Мага и по твоему отделу тоже проходит, много кому насолил.

— Ну и что? — не успокаивался он.

— А Веселовского только ты можешь предупредить. Он же к тебе с таким вопросом приходил. И нанял кого-то, кто тебе не нравится, но ты можешь повязать их на горячем так, что они не отмажутся. Надо только ему это передать, и он клюнет.

— А чем тебе эти два мошенника насолили? — полковник усмехнулся. — Раз они в центре замеса окажутся?

— Замочить меня хотят, — на полном серьёзе сказал я. — Думают, что на кону большие деньги, а я им мешаю. Но это лирика. Не забывай — то, что на самом деле сейчас в ячейке, мы можем увидеть сами.

Он снова подошёл к ограждению и продолжил молча смотреть за игрой. К нему подбежал пацан лет четырнадцати, высокий и тощий, Иванов что-то сказал с усмешкой и отвесил было ему шутливый подзатыльник, но пацан не обиделся, а ловко уклонился и засмеялся. Похоже, рад, что отец рядом, а не пьёт после гибели первого сына, забыв, что у него есть и второй.

— Ладно, позвоню ему, Коршунов, — согласился Иванов, когда пацан убежал. — Потому что в одном ты прав. Если их не осадить, то дальше будет хуже. Но кого ты под это дело подтянешь? Что за команда?

— Я вообще ничего не делаю, — серьёзно произнёс я. — Просто стою, наблюдаю, а бандиты сами всё устраивают. Вот как сегодня и завтра будет. Твой это пацан? — я показал на парнишку.

— Угу, — Иванов расслабился и облокотился на заборчик. — Даже не знал, что он так футболом интересуется. Колька-то футбол не любил, он боксом увлекался… Оказывается, — мрачно добавил он. — Вот так жизнь и проходит, а ничего и не знаешь, что вокруг творится.

— Сейчас же навёрстываешь. Бывай, полковник, а я поехал.

Он махнул рукой на прощание и снова закричал своим подопечным:

— Ну куда ты! Фланг веди, Витёк! Не спи!

Я проверил пейджер. Только что пришло сообщение, судя по всему — от Валерки, который работал нашим переговорным пунктом. Я набрал его сразу.

— Сибиряк говорит, что «Хонда» там торчит, — сообщил Валера полушёпотом. — На точке. Что-то наклёвывается.

— Понял, Тихий, подгребаю туда.

— Удачи, Батя.

Да, операция переходит в более острую фазу, пора снова переходить на позывные…

Банк располагался в центре города в историческом здании, особняке дореволюционного купца. Знаю, что через пять лет атамановские замочат здесь Бормана — авторитета из золотореченских. Нагло подъедут на мотоцикле и расстреляют его прямо в машине вместе с охраной.

Хотя неизвестно, будет это уже или нет, ведь покушение организовывал ныне покойный Басмач, а сам Борман сейчас — мелкий урка из команды Дяди Вани, которого мы можем прихлопнуть мимоходом.

У главного входа в банк делать нечего, да и «Хонда» стояла у задних ворот, в узком переулке у жилых домов. А у киоска через дорогу припаркована девятка, это может быть Кузя, которому я велел ждать здесь. Но перед ним я пока отсвечивать не хотел.

Мой «Марковник» припаркован далеко от ворот, чтобы оттуда машину не видели, но если пройти чуть ближе, то видно и сами ворота, и нервно прохаживающуюся там фигуру. Вроде бы это Лесник, он повыше ростом, чем Костик. Через эти ворота днём заезжали инкассаторы, но ночью они были закрыты. Там стояла камера наблюдения, но, скорее всего, это бутафория, раз мошенник не таился, а ходил прямо под ней.

Я дошёл до тачки пешком, в ней никого. Парни заняли позицию неподалёку, чтобы их не было видно, и наблюдали за происходящим.

Сибиряк и Абхаз ждали за мусорными баками. Они напряжённые, курить, наверное, хотят, но огоньки сигарет могут их выдать перед Лесником. Оба в чёрных куртках с капюшоном, но без масок. Хотя в 90-е иногда можно и по улице в маске пройтись, прохожие предпочтут этого не заметить. Так безопаснее.

— Долго он там торчит? — тихо спросил я.

— Час, — отозвался Сибиряк и сдержал зевок.

— Похоже, взламывает хранилище, — предположил я. — А утром сделают вид, что оно и было пустым. Тем более, арендатор мёртв, никто ничего не знает, что там лежало.

Абхаз молчал, у него акцент запоминающийся, поэтому он, как и Левитан, объяснялся жестами, если нет необходимости говорить. Поэтому он просто кивнул.

— Кузе сейчас позвоню, пусть караулит, — сказал я. — Как «Хонда» поедет, пусть сразу перехватит и вытащит его.

— Сами можэм, — очень тихо произнёс Абхаз.

— Не, пусть бандюги возятся. Надо же назад потом вернуть тачку, чтобы правдоподобно всё было. А то они поймут, что мы ими пользуемся, и запаникуют. А нам надо из них всех выжать всё.

— Идёт, — вдруг сказал Сибиряк.

Я взял бинокль, теперь видел лучше. Ворота чуть съехали в сторону, образовалась узкая щель, через которую вылез плотный мужик в деловом костюмчике. Он улыбался. Ещё бы, ведь думает, что сегодня заработает большие деньги.

Возможно, был ещё кто-то в самом банке, кто подыграл и помог вскрыть ячейки. Да уж, какую бы охрану ты не придумал, человеческий фактор всё равно решает. Вот и ограбил собственный банк, но тут и Костик мог подсказать, какие есть способы вскрыть содержимое без лишних подозрений.

В левой руке мужик держал толстый, чем-то туго набитый кожаный портфель, в правой — какой-то свёрток. Вот только вылезти не мог, пузо мешало, а ворота открыты совсем чуть-чуть. Но он всё равно пытался пролезть дальше.

Лесник протянул руку за портфелем. Охранник помотал головой, мол, вылезу сам, и ношу не отдал. И, наконец, протиснулся сам. Лесник снова протянул руку.

Но не для того, чтобы поздороваться или взять портфель. А охранник тоже поднял правую руку вместе со свёртком, и лицо его резко стало злым. Ну а в руках у них…

Ëпрст!

Короткий хлопок глушителя ночью было слышно хорошо, но вряд ли кто-то от него проснётся.

Лесник пошёл ва-банк.

Он стремительно удалялся от ворот, оставив там тело охранника, который вытащил ему груз. Лица бандита не видно, но он нёс портфель. Очень тяжёлый судя по тому, как он оттягивал руку.

Значит, мошенник решил, что сорвёт большой куш, и решил пойти по мокрому пути, невзирая ни на что. Охранник не двигался, Лесник стрелял наверняка, прибил наповал.

И что интересно: в бинокль видно, что и у охранника было оружие — рядом с ним лежал пистолет, выпавший из свёртка. Просто Лесник успел выстрелить быстрее.

Так, значит, охранник что-то нашёл в ячейке, из-за чего решил, что нафиг ему не нужны такие компаньоны? И сам решил валить бывшего соратника любой ценой прямо у работы? Там что, денег там много было?

А Лесник даже не видя груз решился на мокруху. Он спокойно шёл к своей «Хонде», будто ничего и не случилось, даже не торопился особо.

Ладно, пора вмешиваться в ход событий. Я набрал Кузю.

— Он выезжает, — сказал я. — Бери его. Но у него ствол.

— Э-э! — возмутился тот. — Насчёт этого базара не было!

— Чё, поспорить со мной хочешь? Бери! Сумку только не трогать. Или где угодно найду…

На заднем дворе банка загорелся свет, но мы уже отъехали. Поехали не за «Хондой», а за девяткой, которая плотно сидела на хвосте у Лесника.

Долго ехать не пришлось, через пару кварталов увидели и сам угон.

Откуда-то спереди показалась битая шестёрка, которая перегородила «Хонде» дорогу. Лесник затормозил, но пытался понять, в чём дело, из девятки выскочили двое, вытащили его и дали по башке палкой, обёрнутой тряпками, чтобы не пробить черепушку. Я был бы не против, если бы врезали жёстко и наверняка, но пока этот хрен нужен нам живым.

Несколько раз пнули убийцу, затем один бандит вернулся в девятку, а второй сел за руль «Хонды». Обе машины уехали, но я к тому времени свернул, чтобы не проезжать мимо лежащего на асфальте тела, вдруг заметит.

— Каюк, пишите письма, — проговорил Сибиряк, пристально глядя на Лесника. — Сразу, видать, хотел того типа мочить. А тот тоже не подарок, наготове был.

— Угу, — я кивнул. — Но скоро узнаем, из-за чего это всё.

Приехали на «Северянку», «Хонда» ждала нас именно там, где мы условились с Кузей. Портфель мирно себе лежал на заднем сиденье, никто его так не тронул. Тяжёлый, пухлый, едва не рвался от того, что лежало внутри. Замок кодовый, не открытый. Можно было разрезать, но это было бы видно, а Кузя нас побаивался и не решил рисковать.

Абхаз пошёл первым, он не сапёр, но кое-чего во взрывчатке понимал. Через пару минут он кивнул, мол, всё спокойно. Но кода от замка нет, так что мы этот замочек разломали отвёрткой.

— Ну и что там у нас? — я заглянул внутрь и присвистнул.

Ну теперь понятно, с чего это охранник тоже решил стрелять. Но жадность фраера сгубила.

В одном отсеке лежали баксы, много пачек, они и давали основной вес. В другом — тонкая папка с бумагами и видеокассета, причём маленького формата, от видеокамеры.

Вот это и хранил Зиновьев в ячейку: большую часть общака, какие-то грузовые декларации и журнал с фактическими грузами, идущими по железке, которые он кропотливо записывал от руки.

Вот почему он и был бухгалтером группировки, слишком дотошный. А что на кассете — пока неизвестно, но скоро посмотрим.

— Если что, — я пересыпал деньги в мешок, который держал Абхаз, пуча на них глаза. — бабки украли угонщики, вот и сломали, а остальное оставили. Лесник всё равно решит, что это ценнее. Но если что — у нас фальшивки есть, их притащим, если потребуется.

Забрал бумаги и кассету, вложил другие, чтобы тайник выглядел настоящим, ну и кассету, на которую был записан Мага, тоже не забыл.

— Ну что, мужики, — сказал я, бросая портфель на место, — первая часть плана закончена. Теперь — самое сложное. Погнали дальше.

Глава 12

Дальше действовали по плану, Глеба и Алибека я переключил на задачу проследить, куда направится выкинутый из машины Лесник, а затем — разойтись по своим местам, чтобы не нарушать алиби.

Тем временем мы с братом и Костей Левитаном сделали большой круг, покинули город по грунтовке и выехали на трассу. За городом заехали на одну из заправок и сделали вид, что якобы возвращаемся с рыбалки. Тачка редкая, а Левитан говорил громко, так что сотрудник заправки нас запомнит.

И что вообще шикарно — на въезде в город нас тормознули гаишники. Но они и сами были этому не рады, ведь пост усилен ОМОНом и дополнительными проверяющими, поэтому гайцы просто заглянули в багажник и под сидения, а не требовали взятку.

Оружия с собой мы не везли, все документы были, так что к нам не придирались. А ещё мы показали припасённую заранее рыбу. Правда, то, что она ещё вечером была замороженной и лежала в магазине, никто не заметил.

Один инспектор, усатый мужик, даже позавидовал пойманным рыбинам и обстоятельно спрашивал, где ловится такая большая. Главное — потом помыть багажник, чтобы не воняло ей. Отпустили нас быстро. И запомнили, что мы ехали в город, а не из него.

К тому, что нас остановят, я готовился, ведь в городе недавно была стрельба со жмурами, и милиция до сих пор ищет тех, кто причастен к разборкам на стадионе и у складов. Поэтому с оружием ходить опасно, гребут всех подряд.

Зато алиби мы закрепили, и можно смело ссылаться, что весь вечер и часть ночи мы провели на рыбалке, к произошедшему у банка убийству отношения не имеем…

Ярик изнывал от любопытства, глядя на кассету, я пока заставил его смотреть документы, а Костя считал деньги, проверял все пачки, чтобы не было фальшивок. Денег много, но фальшивых кукол не попадалось, все выглядят настоящими.

— Я, видать, совсем не тем занимался в бригаде, — Ярик хохотнул, листая бумаги. — Тут чего только не возили, и бабло шло на уровне.

— И выгодно, — медленно проговорил Левитан, глядя на деньги, — б-бабла столько.

Это баксы и юани, и их правда много, больше, чем Зиновьев хранил у себя в доме. Здесь не только остаток общака группировки, но и задаток за что-то, судя по документам. Но кому и за что, пока неясно. Возможно, это плата от китайцев, которую хотел заполучить Веселовский помимо этой кассеты.

Но вообще, Зиновьев с его друзьями занялся действительно выгодным делом. Эти продажные менты считали, что никто их не накажет и что братва побоится связываться с ними, поэтому за свои посреднические услуги в перевозках ломили нехилый процент.

Но китайцы и Мага платили, да и среди обычных бизнесменов хватало тех, кто предпочитал вывозить товар без лишней волокиты и просто башлял линейщикам, тем более, у тех был выход на таможню и погранцов. Можно сказать, перевозили всё под ключ.

Учитывая, что двое связанных с этим линейщиков убиты рядом с тем складом, в банде осталось не так много участников, и оставшихся оборотней в погонах мы вычислим. И конкретно эта цепочка поставок замкнётся. Появятся новые, но мы справляемся со всем этим по мере поступления.

Содержимое всех трёх ячеек ссыпали в одну сумку. В основном была валюта, неплохая сумма, больше, чем было в тайнике Зиновьева, она и занимала почти весь портфель. Почти две сотни тысяч баксов настоящими деньгами, не фальшивки, и сотня тысяч юаней…

А ведь если подумать, то Зиновьев и его продажные коллеги, замешанные в этой схеме, ну ещё китайцы и кавказская группировка сами профинансировали нашу операцию против них. За их деньги мы с ними и воюем.

Так что бабки пустим в дело, но осторожно. Расширяться надо постепенно, сохраняя качество и не отсвечивая. Пусть медленно, но верно мы идём вперёд.

Во второй ячейке находилась бухгалтерия группировки. Зиновьев, хренов педант, записывал всё, но там где явно провозили незаконные товары, он делал пометки, их ещё надо расшифровать.

Впрочем, мне не надо готовить эти материалы в суд, лишь бы фамилии были. Зато, если приспичит или кто-то из упомянутых здесь личностей окажется недосягаем, можно будет подпалить ему крылышки через всякие газеты. Журналисты сейчас могут поднять серьёзную бучу, и на такие сенсации они падки.

И третий трофей — видеокассета маленького формата. Сейчас ночь, но нам нужно найти и кассету-переходник, и работающий видик. В камеру вставлялась кассета маленького размера, но такую в видеомагнитофон не вставишь, нужен переходник — пластиковая коробка в форме обычной кассеты. В ней плёнки нет, зато в ней есть отсек, куда можно вставить эту маленькую кассету, и после этого посмотреть в обычном видике.

Такой переходник нашёлся дома у Кости, но у него не было и видика, а камера давно сломалась, а так бы посмотрели хотя бы в глазок. Видик был у Ярика, но он на своей квартире не появлялся, опасался, что там натыканы жучки, а то и растяжку кто-то поставил. Его враги с тех времён, когда он был в братве, никуда не делись. Да и его «коллеги» порой задаются вопросами, как так вышло, что он так просто вышел из команды.

Ну и на работу я пока не хотел ехать, потому что в конторе ночью дежурят менты, который когда-то набрал ещё первый глава фирмы Громов. С ними я контачил мало, только с теми, кого помнил по первой жизни, у остальных будут лишние вопросы.

Придётся ехать ко мне домой, но здесь снова возникла трудность — во всём районе не горел свет.

— Слушай, — Ярик хитро посмотрел на меня, — а этого Веселовского случаем не Чубайс крышует? Взял и свет вырубил, чтобы мы ничего не позырили, — он засмеялся.

— Не удивлюсь, — я хмыкнул и задумался. — Торопиться не надо, но до утра ждать не хочется, утром надо дальше по плану идти. Поехали тогда к Димке, он своих брата и сестру в лагерь сплавил, пока каникулы, один дома сидит. И он всегда поздно ложится.

— А вдруг д-девка какая-то у него? — забеспокоился Левитан. — А т-тут мы явились.

— Мы осторожно глянем, если что — свалим, — сказал я, — личную жизнь ломать не будем. Если не выйдет — ещё поищем.

В пятиэтажке, где жил Димка, свет горел только в одном окне — в его квартире. Я поднялся первым, прислушался, но услышал только стрельбу. Значит, парень дома один и смотрит какой-то боевик.

— О-хо-хо, — чуть поддатый Димка открыл дверь нараспашку, — заходи! Ух, да ты тут не один, Лёха! Ништяк, хорошо что пришли. Заходите, пацаны. Пф-пф, — он задумался и спросил: — Я тут брагу ставил, сегодня открыл, ничё такая получилась, хм-ф. Хлебнёте?

— Да можно, — я кивнул. — Я за рулём, а пацаны выпьют.

Не так много я знал людей, кто, увидев тебя на пороге посреди ночи, не будут допытываться что надо, а радушно пригласят в гости. Впрочем, Димка и приглашал к себе не всех, а только друзей.

На кухне стояли бутылки пива и огромная банка с бражкой. Приятно пахло жареной картошкой. Димка по-прежнему работал в депо, но на своих выходных теперь подрабатывал у нас вместо пения по паркам и кафе.

Я всё предлагал ему перевестись к нам на полную ставку, но он побаивался бросать депо. Причину он не говорил, но я понимал её сам — Дима боится, что когда уйдёт из депо, к нему будут вопросы у опеки. Они будут докапываться, как он содержит опекаемых брата и сестру без серьёзной работы, а Димка сильно опасается, что их заберут в детдом.

— А я тут кинчик смотрю, — он суетился, бегая между комнатой и кухней, — чёт скучновато стало и не спится, а тут вы.

Действительно, обрадовался. Но нам пока надо немного поработать. Я сделал знак Левитану.

— Димон, — сказал я, — нам тут по работе надо взглянуть кассету одну. Не против? А то у меня дома свет вырубили.

— Да без базара! — он махнул рукой. — Смотри, чё те надо, мешать не буду.

— П-покурим давай, — предложил Костя.

— Ага, можно… пф-пф-пф, — Дима вытер лоб и огляделся. — Куда я опять сиги дел?

Они вышли на балкон, Левитан плотно прикрыл за собой дверь. Телевизор включён, в видике со снятой крышкой установлена кассета, а на экране уродливый монстр орал от боли. Сразу узнал фильм — это «Хищник-2». В нём негр-коп выслеживал Хищника, преследуя по всему городу, а некогда грозный инопланетный охотник залечивал свои раны, спрятавшись в туалете.

Я нажал на кнопку, и кассета медленно вышла. Я положил её рядом и вставил другую прямо в переходнике.

— Ну чё там? — Ярик, как в детстве, сел вплотную перед телевизором.

— Видел бы тебя батя, — сказал я. — Сказал бы: зрение испортишь.

Он с усмешкой отсел. По экрану пошли помехи, и проявилась дата — 01.01.1995. Ярик заметно помрачнел, улыбка ушла сразу. Ну конечно, первого января 1995 года вовсю шёл штурм Грозного, ему тяжело вспоминать.

Но дата на камере явно выставлена неправильно, потому что на картинке показывали зелёный лес и озеро. Это лето, и, скорее всего, прошлый год, а не 95-й. Картинка очень цветная, яркая. Оператор перестал снимать пейзаж и направил камеру на шашлыки. Несколько шампуров лежало на блюде, на некоторых между кусочками мяса были наколоты резаные помидорки и перец, на других — только мясо. В микрофон камеры сильно дул ветер.

— Он чё, свою семейную хронику в сейфе хранил? — возмутился Ярик. — Сам себе режиссёр, мать его. Но я бы шашлычка такого пожрал.

Это не совсем семейная хроника. Я узнал озеро и стоящий на нём недостроенный дом. Именно здесь мы и грохнули Зиновьева, кстати, вон там, где стоит белый «крузак». Похоже, сам опер и держал камеру, а какой-то пьяный пузатый мужик в одних трусах, напевал, кривляясь перед камерой:

— Я всегда с собой беру видеокамеру! — при этом он размахивал двумя шампурами.

Показался другой, какой-то щуплый, с татухой на плече… ёпрст, это же опер Рустемов, крышевавший шалманы в городе. Но мы с ним уже покончили, он хоть и жив, но на нём двойная мокруха. Все думают, что он замочил своих подельников. Связан с ними? Или просто девок поставляет?

— Слабо? — спросил Рустемов и начал пить водку прямо из горла. И выпил, скотина, целиком всю бутылку.

Да уж, «Сам себе режиссёр» очень популярна сейчас, вот все участники записи и кидали такие фразочки про «слабо» или пели отрывок заглавной песни передачи.

Знал ещё двоих, запечатлённых на плёнке. Один — Измайлов, ныне покойный старший опер из линейного отдела железнодорожной милиции, убитый рядом со складами. И того, кто сидел рядом с ним с бутылкой пива, я тоже видел, и его прикончили за компанию.

Это вся их группировка, связанная с железнодорожными перевозками? Не считая отдыхавших тут девушек, само собой.

— Вот этот толстопуз, — Ярик показал пальцем на пузатого, танцующего с шампурами, — с таможни. Тот — тоже мент, а этот… вроде тоже с таможни. А этот вроде бы — дежурный по станции, он тогда за ящик коньяку Науму цистерну со спиртом дал вытащить.

— Да, целая группировка, — я кивнул. — Но всё равно, это обычная гулянка, такие записи в сейфе не хранят.

Но мысли на этот счёт были. Такие кассеты в камерах — многоразовые. Снял — переписал на обычную видеокассету на память, а на эту записываешь новое, стирая старое. И здесь вполне могли поступить так же, просто в начале остались куски самой первой записи.

По экрану пошли полосы, снег, картинка сменилась, дата изменилась на третье января. Снимали сауну, освещения не хватает, но видны девки в простынях, одна, пьяная и голая, начала по просьбе оператора трясти сиськами и смеяться. В сауне играл блатняк.

— Куда с камерой, б***⁈ — взревел кто-то рядом. — Ей же хана придёт! Нельзя ей в бане снимать!

Оператор развернулся, стало видно замотанного в простыню опера Зиновьева, бегущего к камере со злым видом. Опер — лысый, но плечи и грудь заросшие, как у гориллы.

С балкона раздался смех, Димка рассказывал какой-то анекдот и жестикулировал. Я немного перемотал вперёд на низкой скорости, потому что снова снимали еду, и я проголодался. Но скоро на изображении всё поменялось, я чуть забежал вперёд и промотал назад.

— Оба-на, — Ярик оживился.

— Это где? — спросил я, вглядываясь в интерьеры зала. — В Маньчжурии?

— Не, это в Харбине, там покучерявей, чем в Маньчжурке. Я там был с Настюхой, братан. Две тыщи баксов там спустил! Разводилово, в натуре! У них так-то такое запрещено, но если знаешь нужных людей, то привезут в то казино. Но там хрен выиграешь, отвечаю.

Кто-то держал камеру в руках, но как-то странно, будто то ли нёс её на ремне, то ли как-то ещё, но она периодически снимала ковёр и чьи-то ноги. Затем она резко приподнялась, и я понял — камера в сумке или портфеле, снимала через дырку. Не совсем скрытая, обычная, но в эти годы компактные камеры хрен найдёшь, только у спецслужб.

Раздался чей-то голос на китайском, он начал с кем-то спорить, но я не понимал ни слова. Камера резко повернулась вправо, захватив часть игорного стола с рулеткой. Какие-то китайцы: мужики и женщины, кто-то смеялся, играла музыка. Виден огромный рисунок китайского дракона на красной стене.

Камера снова сбилась, пошли полосы, вдруг крупным показался Зиновьев, который поправил галстук, и его взгляд посмотрел прямо в камеру. Знает, что там. Сам и снимает.

Затем камеру снова куда-то понесли, а после поставили на столик, изображение дрожать перестало. Всё заслонила бутылка коньяка, камера сфокусировалась на ней. Видно чьи-то отпечатки на стекле и надорванную этикетку.

— Убери! — Ярик махнул рукой, будто это могло помочь.

Бутылку вскоре убрали. Правда, камера, хоть и продвинутая, но всё же на дворе девяностые, а не двадцатые годы двадцать первого века, поэтому изображение так и осталось размытым. Автофокус работал через пень-колоду…

Дверь балкона открылась, вышел Димка, рассказывая взахлёб о работе, а Костя внимательно слушал.

— Ща, чайник забыл поставить, — оправдываясь сказал Димка и вернулся к своей истории: — И смотрю, он огляделся по сторонам и эту швабру за цехом спрятал. Потом домой упёр. Хух! — он вытер лоб.

— И чё? — медленно спросил Левитан.

— Так чё… пф-ф! Это был начальник депо, во-первых, а во-вторых — это швабра для мойки окон тепловоза с земли, у неё длина — метров пять. Нахрена он её украл — я ваще не догоняю! Пх-х! Чё он ей мыть собрался? У нас все воруют, а начальник больше всех! Даже щётки от тяговых электродвигателей ворует, а у него на даче всё освещение — от ворованных прожекторных ламп с тепловозов.

Ушли на кухню, а изображение наконец перефокусировалось. Ого, вот и Веселок, сидит за карточным столом. Но вид у КГБшника в отставке не такой импозантный, как обычно: лицо красное, редкие седые волосы торчат дыбом, а рот сжат. Руки, сжимавшие стакан с виски, чуть тряслись.

Камера хорошая, всё видно хорошо. Что-то зашумело, и тут изображение немного приблизилось. Похоже, Зиновьев повернул что-то в камере для увеличения. Зум не цифровой, поэтому картинка в чёткости почти не упала.

— Непруха, — заключил Ярик. — Карта не идёт. Играет в очко… на своё, судя по виду, — он хмыкнул.

— Это интересно, — тихо сказал я.

— И чё такого? Играет и играет, все играют.

— Он проигрывает, но играет дальше, — я смотрел за тем, что происходит. — Смотри… часы снял. Азартный игрок.

— В натуре, — Ярик согласился.

Крупье часы не принял, но вскоре за стол сел ещё один человек — пожилой китаец в дорогом костюме. Его видно только наполовину, но заметно, что запонки и зажим для галстука явно из золота. На лице очки, на руках — часы «Патек Филипп», и явно не подделка, а настоящие швейцарские котлы.

И он что-то начал говорить Веселку, улыбаясь. Тот аж вспотел, поднялся, зубы оскалил и ушёл. Кто-то хмыкнул, я думал, что Ярик, но в это камере. Значит, Зиновьев наблюдал за сценой, сидя неподалёку. И чего ты решил это записать? Приехал в Харбин, взял камеру, чтобы поснимать достопримечательности, но вдруг решил сделать скрытую съёмку компаньона? Из подручных материалов, потому что скрытой камеры не было, а китайцы доступ к своей системе наблюдения ему никогда не дадут.

А китаец посмотрел на крупье и что-то сказал, тот начал испуганно кланяться. Затем китаец в костюме направил усмехающийся взгляд прямо в камеру. Ну да, он должен быть в курсе. Иначе бы охрана казино выгнала бы Зиновьева пинками под зад, за такими вещами следят.

Но интересная тактика: и компромат на Веселовского дают собрать, но сами как бы и не при делах. Хитрые гады.

— Я всё равно не догоняю, — тихо сказал Ярик, — ну и чё такого, что играет?

— Смотри дальше.

Веселовский вернулся, достал из кармана пиджака ручку, но она не писала. Китаец с улыбкой подал ему свою, наверняка какой-нибудь «паркер», ещё и золотой. И тут Веселовский что-то написал, китаец осторожно сложил лист, убрал в карман и пожал бывшему чекисту руку.

Он ушёл, а девушка-китаянка в очень коротком синем платье принесла Веселовскому ещё крышек. Судя по всему, в первой партии же он выиграл и заулыбался, но тут камера сбилась и снова начала снимать пол.

— Чё, Семёныч, карта прёт? — спросил кто-то рядом с камерой.

— А мне всегда прёт! — отозвался второй.

Оба голоса были мне знакомы. Семёныч — это Владимир Семёнович Веселовский, а спрашивал, похоже, сам Зиновьев, голос грубый, его. После этого запись прервалась, и дальше на кассете показывался только сплошной белый снег, больше ничего не было записано до самого конца.

— Смотри, братка, — сказал я, наклоняясь к Ярику. — Веселок — безопасник, по факту — проводит нелегальные операции для филиала банка, отжимает бизнесы, отмывает бабки, запускает всякие схемы. Раз он в регионе тут мотается на новом «Мерсе», значит, ему доверяют. Иначе бы не отправили сюда в одиночку. Значит, делает большие деньги.

— Ну, — он посмотрел на меня.

— Но он, смотри, — я отмотал запись на начало игры, — красный как рак, волосы дыбом, чуть ли не руки трясутся. Да он котлы свои снимает, погляди. Он сильно проигрался, брат. Думаешь, банк после такого оставит его на должности? Да они его закопают. Кто знает, что он китайцам передал. Таких людей на такую работу не то что не берут, это всё равно, что с наркоманом общий бизнес делать. Только тот за дозу любого сдаст, а этот — чтобы отыграться. У тебя в братве не так разве было? Но он хитрый, КГБшник же, поэтому и не спалился до сих пор.

— Ну да, — Ярик почесал лоб, — так-то это косяк, что так играет. У нас бы предъявили за такое.

— Особенно после этого, — я отмотал до момента, где Веселок писал бумагу, — что там у него? Долговая расписка? Или обязательство, что он подыграет китайцам? Или какая-то информация про банк? В банке сразу выводы сделают, как увидят, поймут, что верить ему нельзя, и что он возвращает долги китайцам. Значит, может играть в их пользу, для их выгоды, в ущерб банку. А что это за китаец? Явно какой-то бандит. Причём не последний. Может даже «голова дракона», как их паханы называются. И главное — в курсе, что Зиновьев снимает, но позволил это. Возможно, Веселок как-то Зиновьева прижал, пока они оба в Китай ездили, а китайцы хотели с ментом работать, а не Веселовским. Вот и разрешили это сделать.

— А что Зиновьев? — Ярик нахмурил лоб. — Мент тот, которого ты замочил. Чё он тут делает?

— Так чего, он был жадный, но не дурак.

Я нажал на кнопку, и видик выплюнул кассету. Я её убрал в портфель, а на место вставил кассету с «Хищником».

— Возможно, он свёл Веселка с китайцами, поэтому и поехали с ним в Харбин. Или Веселовский от него это потребовал и нашёл какой-то компромат, может, с наркотой связанный, а тот решил подстраховаться. Но, я думаю, опер полагал, что Веселовский может от него избавиться, когда получит контакт с китайцами напрямую, вот и сделал запись. Его же не трогали, пока он нам не попался. А Веселок, похоже, тогда расслабился, думал, что раз другая страна, то и никто его не знает, но проигрался. Но китайцы — не дураки оказались, сразу взяли в оборот. Такая вот работа, брат, расслабляться с такими людьми нельзя.

Вот и понятно, чего Веселовский хотел залезть в ячейку. И про деньги, возможно, знал, а сумма серьёзная, и про кассету Зиновьев наверняка ему сказал. А тут не только родной банк его накажет, если узнает, какой он игроман. Банк «Старт» ведь тоже должен быть в курсе, что их конкурент ведёт бизнес в регионе, и сразу, как только заполучит кассету, использует её против врага.

— А чего же Зиновьев тогда дурью торговал, раз столько бабла в ячейке? — Ярик смотрел на меня.

— Так бабло-то не его, а из общака. А с барыг всё ему лично приходило, и немало выходило. Он не дурак… просто жадный, это его и погубило.

— Так чё, плёнку в банк, и всё, про Веселка забываем, а через девять дней помянем? — он криво усмехнулся.

— Можно и так, — я кивнул. — Но тогда банк пришлёт другого додавить Александрова, а новый безопасник начнёт выяснять, куда предшественник делся и кто его подставил. Может выяснить что-то про нас. Так что можно сделать хитрее.

— И как?

— Догадаешься? — я усмехнулся.

Ярик поднял глаза к потолку, крепко задумавшись. С кухни послышался свисток, это вскипел чайник. Сидим здесь уже долго, пора переключаться на другую задачу.

— Я понял, — брат посмотрел на меня хитрым взглядом. — Надо как-то заманить Веселка поиграть в казино, чтобы он проигрался и сделал как нам надо? А плёнка — на всякий случай. Если будет зарываться — потопим в любой момент.

— Вот чего ты в школе так плохо учился? — я хлопнул его по плечу. — Умный же, когда надо.

— Я там спать всегда хотел, — он засмеялся.

План дерзкий, но интересный, надо бы подумать, как это провернуть лучше. Но Ярик прав — плёнка остаётся резервным вариантом, если Веселовский будет наглеть.

Пока же можно воспользоваться знанием о его слабости и самой его слабостью, а если заартачится — пустить плёнку в дело, чтобы окончательно от него избавиться.

Нам всё должно приносить пользу, а в особенности — слабости врагов. Они даже помирают не просто так, а тащат за собой других бандитов.

Но надо всё продумать. У нас под боком не один Веселовский, у нас ещё китайцы и люди Маги, и мы их ещё не рассорили до конца. У нас пороховая бочка, рядом с которой тлеют угли, но нужен ещё ветерок, чтобы это всё разгорелось и рвануло…

Чтобы не выглядело подозрительно, мы посидели у Димки ещё, пока он не начал зевать, и поехали дальше. Идём по списку, нам же ещё нужно вернуть машину мошенникам и продолжить цепочку.

Побитый Лесник нам пока не нужен, тем более, он залёг у любовницы, как передал Глеб. Так что мы направились домой к его напарнику — мошеннику Костику, мозгу этой пары. Интересно, это Костик спланировал убийство охранника? Или сам Лесник решил идти ва-банк? Выясним.

Жил Костик в сталинке прямо на улице Ленина, которая ему досталась от бабки. Номер квартиры мы выяснили ещё пару дней назад, когда я просил Седова дать расклад на этих бандитов. Разве что припарковались подальше, во избежание возможных свидетелей, вдруг придётся решать иначе.

Мне сразу не понравилось, что дверь в квартиру была приоткрыта. Оружия у нас при себе не было, потому что ходить с оружием в городе в дни, когда ОМОН шерстит всех и вся, опасно. Да и нас бы повязали ещё на трассе.

Но стрелять не пришлось. Ни одна лампа в квартире не горела, но во дворе работал уличный фонарь, и он давал свет в квартиру. Так что хорошо видно, что Костик лежал на диване, в цветном халате, будто только что вышел из душа.

Глаза широко открыты, прямо во лбу — рана, а белые обои позади него забрызганы тёмными пятнами. Я не судмед, но явно, что убили его несколько часов назад, ещё когда было светло. До самого ограбления, значит, сразу, как только я сказал номера ячеек.

— Валим, — тихо сказал я.

А то не хватало попасться в квартире с трупом.

Значит, Лесник сегодня в ударе, убил ещё напарника, думая, что заполучит нечто очень серьёзное.

Оптимист он, конечно, с чего-то он решил, что в ячейке серьёзный приз, раз всего за одну ночь замочил уже второго человека. И это только те трупы, которых я сам видел. Это всё из-за тех денег?

Или дело в другом? Надо проверить, не вышел ли на него сам Веселовский? Он вполне мог нанять не только боевую команду для серьёзной операции, но и таких хитрецов, а эти двое решили…

Нет, не думаю. Недооценивать Веселка я не хочу, но Костик и Лесник сейчас для всех мелкие мошенники. Это я знаю их потенциал, потому что видел их в первую жизнь, остальные об этом знать не могут.

Но мы идём дальше. Ничего не изменилось.

Мы шли к моей машине, но добирались до неё по отдельности, разными проулками. Я пришёл первым, подождал остальных и набрал номер Лесника на мобиле.

— Слушаю, — ответил тот вскоре. Голос был неуверенный.

— Чё, падла, кинуть меня решил с банком? — грубо спросил я и подмигнул парням. — Думал, я не узнаю?

План продолжался, он не нарушился. Просто надо его немного скорректировать.

Глава 13

Раз уж Лесник хладнокровно прикончил напарника, придётся связываться с ним напрямую. Надо передать посылку, но это должно выглядеть так, будто я в этой схеме не участвую, чтобы никто из живых меня или парней не назвал. Ну и надо как можно меньше пересекаться с Лесником напрямую, раз он такой хладнокровный убивец.

В первой моей жизни мокрух за ним не водилось. Хотя, скорее всего, их просто не нашли.

Но раз жив только он, надо всучить машину с грузом назад, а кроме того — понять, работает ли он с кем-то ещё.

— Чё, падла, кинуть меня решил с банком? — грубо спросил я и подмигнул парням. — Думал, я не узнаю?

Брат встал ко мне поближе, чтобы слышать разговор.

— Ты за падлу мне поясни! — тем временем злобно прогудел Лесник. — Чё за предъявы?

— Сидеть тихо и молчать, — спокойно, но твёрдо сказал я. — Я знаю, у какой девки ты сидишь. На дно залёг после того, как у тебя тачку увели, как у последнего лоха?

— Так чё, это ты тачку угнал⁈ — вскричал тот.

— А ещё тебя ищут менты, — продолжил я, не отвечая на вопрос сразу, — и безопасники банка «Старт», потому что они нашли те два подарка: один у Костика дома, второй — у самого банка.

— Ты про чё ваще?

Ага, рассказывай, будто не в курсе, кто всех убил. Но я продолжал:

— А тачку у тебя пацаны с «Северянки» отработали. Я её увидал, подошёл, вижу — твоя. А внутри — портфель из «Старта». И вот ты, значит, как. Мало того, что обуть меня хотел, так ещё и дискету спёр! Где она?

Никакой дискеты не было, но я хотел понять его реакцию, а заодно дать ему ложный путь, соломинку, за которую он, утопающий, схватится и утонет окончательно. А что с ним ещё делать, с мокрушником? Раз он начал так решать свои проблемы и распробовал вкус крови, теперь не остановится.

Молчал он несколько секунд, а когда ответил, то сработал как надо. Не дурак, натаскался чему-то у хитрющего Костика. А может, это он всё придумывал, а второй тип был в команде, чтобы отвлекать внимание? Умно.

— Дискета у меня, — сказал Лесник более рассудительным голосом, даже никак не выдав, что врёт. Продолжил он ещё спокойнее. — Слушай, чёт нездраво разговор пошёл. Умысла кинуть никого не было, а Костик, падла, с блатными связался, они его и… того. А груз я взял у банка, потому что в курсах был, что Костик кинуть нас хотел. Он договорился, чтобы ночью ячейку вскрыли, хотя чесал, что днём её потрошить будем.

— Так, — я кивнул.

Ну и хитрюга, нашёлся на ходу. Ну или придумал алиби и отмазки заранее, и если бы не наш манёвр с машиной, это всё бы сработало. Да и не будь у меня двадцати с лишним лет опыта работы следаком, я бы поверил.

— Вот и забрал всё, и дискету, и портфель. Портфель в тачке был, так её какие-то хмыри тачилу отжали по беспределу. Но ты её взял. Так вот чё я предлагаю, — Лесник снова взял паузу. — Вот как вчера базарили — давай пересечёмся в кафе «Алина», на трассе к аэропорту, в восемь вечера. Я дискету принесу, а ты — сумку и тачку мою пригонишь. И порешаем, чё с этим делать. Мысль есть, как Александрову, барыге этому, всё это предъявить. Давай сделаем?

Крутится, ведь он поставил на эту карту всё, а у него нет ни хрена. Вот и пытается выгадать хоть что-то, чтобы остаться в живых, а то и ещё и заработать. Ну и от меня избавиться хочет, это точно.

Но несмотря на трудности, схема всё равно идёт в нужную нам сторону.

Разговор закончился, я убрал мобилу и проверил батарейку. Теперь дальше.

— Чё за дискета? — тут же спросил Ярик, дождавшись окончания разговора.

— Да не было её, я её придумал. А он не знает этого, но хитрит, якобы она у него, чтобы меня выманить и остальное забрать. Охранник убрал всё в портфель, закрыл на кодовый замок. Лесник его прикончил, но замок не вскрывал, это бы увидели, да и некогда было, там трупешник валялся. Так что ничего он оттуда взять не мог. А если и захватил чего — заберём.

— А сам туда поедешь?

— Нет, там засада сто пудов, брат, — сказал я, и он кивнул. — Возможно, там засядут блатные, раз он их упомянул. Да и смотри, что думаю: они же тогда хотели всё Александрова подтянуть через сына, помнишь?

— Ну.

— А тут новый шанс им представился, если он рассказал кому-то. Вот и трутся рядом.

— Ну и получит же он у меня, — пообещал Ярик, с чувством ударив кулаком по ладони.

— Это если он сам приедет. Хотя должен, надо же забрать портфель и машину, ну и проверить, что меня грохнули. Надо бы придумать, как тачку передать.

— Да забашлять кому-нибудь соточку, и перегонят. Или сами сделаем. Ты здесь, а кто-то из наших привезёт.

— Водилу могут убить, — я немного подумал. — И мелькать нам там нельзя. Лесник мог кому-то сказать, что я как-то замешан… но вообще это не страшно, потому что с Александровым меня много кто видел. Главное, чтобы про нашу группу не слышал никто.

— Если услышат — хреново будет, — брат шумно выдохнул через нос и задумался. — Но если их загрузить, им вообще не до нас станет.

— Вот этим и занимаемся уже сколько дней. Медленно, но верно. Да и я с Ивановым говорил, он передаст про это всё Веселку. А раз найдут труп охранника у банка, Веселовский точно про это услышит и заинтересуется, что случилось. А ещё Глеб поговорит с Некрасовым, чтобы про эту стрелку услышали люди Маги. Передадут через кого надо.

— Весело там будет, — проговорил Ярик с хитрой усмешкой.

— Я Хирурга возьму, чтобы точно им устроил, если решат мирно договориться. А насчёт водителя…

Возможно, водителя убьют, поэтому брать кого-то со стороны нельзя. Нужен особый человек, чтобы заодно и решить какую-нибудь проблему из будущего.

Я напряг память. Гадов в этом городе я знаю предостаточно, со многими говорил лично. Подключить Кузю, который эту тачку и угнал? Плакать по нему никто не будет. Но он ещё может пригодиться, да есть бандюки и похуже, не только те, кого я помечал себе в особый список. Вот как насчёт…

Точно, есть один «доброволец». Встречусь с ним утром.

* * *

Возбуждать дело не нужно, да и в суд нам этого злодея тащить не надо. Просто чтобы все поняли, что это наш клиент. Я искал как раз такого, ведь у кафе наверняка будут трупы, и никому не надо, чтобы поднялась вонь, якобы в разборке погиб гражданский, даже если это отпетый головорез. Никто же не будет знать, кто это на самом деле.

Доказывай потом, что это был опасный преступник. Не скажешь же остальным, что я прожил жизнь в будущем и вернулся, поэтому знаю, кто виновен, а кто нет. А ведь если тот же Некрасов решит, что от наших действий гибнут невиновные, он не только перестанет помогать — он будет против нас бороться.

Поэтому водитель должен был быть заведомо виновен для всех, чтобы о нём никто не жалел. Ну и чтобы наши парни тоже сразу бы согласились с приговором.

И такой человек нашёлся. Хоть я его и подзабыл, но быстро вспомнил, кто он и чем занимается. Степанюк Александр, 35 лет, дважды женат, ныне разведён, занимается недвижимостью. Ну как, занимается… Классический чёрный риелтор, хотя это выражение особо ещё не в ходу. Сами квартиры он не продаёт, он спец другого рода — освобождает жилплощадь.

Занимается одинокими стариками, чтобы они переписывали свои квартиры на нужного человека, организовывает всякие афёры со ссудами на это жильё и придумывает схемы по приватизации жилья — настоящей «прихватизации». А порой действуют жёстко, чтобы прежний хозяин уж точно не помешал. И тогда люди бесследно исчезали…

Крепили мы его в 2005-м, когда вскрылся случай аж тройной мокрухи. Степанюк тогда развернулся по полной, работал нагло, особо не скрывался. Когда за городом начали строить новую дорогу, идущую через старую деревню, он за этот шанс ухватился сполна, чтобы продать территорию для строительства подороже.

Но чтобы продать землю по высокой цене, он решил взять её за бесценок от прежних хозяев, тем более, планы строительства никто не знал. Скупил несколько участков по дешёвке у деревенских алкашей, но вот с одним домом не выходило — там хозяева умерли, а их дочь участок продаваться отказывалась. То ли хотела продать его напрямую, то ли ждала цены повыше, то ли просто место было дорого как память.

В итоге Степанюк отправил своих громил «торговаться», но всё пошло не так: избу хозяйки подожгли, пока все спали. Погибли трое жильцов, выжил только младший сын, который в это время ночевал у знакомых.

Случай был резонансный, показывали даже в новостях по центральному телевидению, но прошло время, и народ, требовавший расправы над поджигателями, об этом случае подзабыл. Тогда за дело взялись матёрые адвокаты и начали его разваливать.

До суда всё же дошло, но хоть сообщники и сообщали, что Степанюк несколько раз отправлял одиноких старушек не в домик в деревне, а сразу на тот свет, но суд эти показания не принял. Да и вообще, адвокаты весь процесс кричали, что это просто кто-то пьяный уснул с сигаретой, вот всё и сгорело.

Да и мой старый знакомый Басмач тогда подсуетился, подмазал кого надо, чтобы с этой схемы перепродажи что-нибудь поиметь. После этого они со Степанюком в саунах гуляли и водку-пиво с коньяком кушали. В итоге, посадили кого-то из шестёрок, а сам Степанюк зоны избежал.

Так что на роль козла отпущения он подходит, не в той жизни, так в этой. Тем более, к этому дню на нём уже должно висеть несколько мокрух, он занимается такими делами с 1995-го. Тем более, он мошенник, как и Лесник, так что их легко свяжут друг с другом.

Ну и главное — той семье он уже не навредит.

Пообщался с Глебом, он про этого товарища знал, ведь он и его сообщники были под прицелом у РУБОП, но они пока собирали против него материал. Мокрухи были, но только с косвенными уликами, в суд не пойдёт, но впечатление все уже составили, были уверены, что на счету Степанюка есть убийства. Нам же проще, переживать о нём Некрасов не будет.

Короче, уже утром в десять часов я был в офисе дельца и расписывал ему преимущества, которые даст обладание тем заброшенным кафе «Алина», куда так упорно меня звал Лесник. Степанюк внимательно меня слушал.

Суть в том, что, якобы, москвичи хотят строить там торговый центр как раз под планы о строительстве нового микрорайона, но кто-то уже прочухал, что там будет, и собирается выкупать всю доступную территорию для перепродажи, поэтому нужно успевать, пока есть что покупать и пока законы позволяют.

Причём я пришёл не просто так, а с рекомендациями, якобы меня направил сюда сам Атаман. Хозяин офиса звонить и проверять, само собой, не стал, откуда у него номер главы крупной ОПГ? Не настолько он пока ещё большой делец.

Офис у него маленький, буквально небольшой кабинет в местном торговом доме, на третьем этаже. Нет секретарши, а громилы Степанюка обычно где-то крутятся. Всё оформлено, скорее всего, на какого-то бомжа, а самой фирме принадлежат разве что скрепки.

Очень тесно, большую часть помещения занимал шкаф с одеждой и стол, стул для посетителя едва помещался в промежуток между столом и побеленной стеной. Но к нему клиенты и не ходят, просто он организовал это место для статуса, мол, есть офис в центре.

Вся мебель дешёвая, разве что настольный канцелярский прибор с часами смотрится дорого, под малахит.

— Надо успевать, — толстый усатый мужик с косым правым глазом быстро перебирал бумажки, якобы работал, но я видел, что это старые квитанции, телеграммы и лотерейные билеты. — И цена вопроса?

У него дорогой пиджак, но ему маловат, потому что пуговица пиджака на животе едва сходилась, как и пуговицы на его рубашке.

— Пять тонн зелени, — я усмехнулся. — Старый владелец вообще думает, что скоро там всё будет стоить ещё дешевле, вот и торопиться продать. У него инсайд, что там свалка будет, но на деле — торговый центр. Надо сегодня в восемь вечера подъехать обязательно. Деньги — с вас. Прибыль делим так: мне семьдесят процентов, а вам тридцать. Это же я выгодное дело нашёл.

Степанюк принялся торговаться с неожиданным жаром, и сошлись на том, что мне шестьдесят, а ему сорок, и такой же вклад вносит каждый. Получим-то мы всё равно по нулям, ведь никто там ничего не продаёт и не строит, но нельзя, чтобы он заподозрил подставу, поэтому я торговался так, будто действительно должен был получить с этого долю…

День прошёл в подготовке, а к вечеру поехали со Степанюком на точку на «Хонде» Лесника. Но у кафе мне показываться было нельзя, они могли сразу открыть огонь. Стрелять пока рано, и сегодня большинство бандитов должно выжить, чтобы паханы группировок не смогли замолчать это дело. Тогда братва будет недовольна, и паханам придётся давать ответку. Но меня там видеть не должно.

Мы придумали план, что мне кто-нибудь позвонит и скажет пару слов, из-за чего я должен буду выйти. Связь в этом районе всё равно плохая, Степанюк услышит только шипение, но обыграть всё надо естественно.

Подозрения будут в любом случае, но тут я рассчитывал на другое — на жадность Степанюка. Если я отойду, он решит, что сможет без меня договориться насчёт участка, и поедет выбивать себе лучшие условия. Он клюнет, сто пудов.

Сошлись на том, что когда мы будем рядом, мне позвонит Валера из больницы и что-нибудь будет говорить, чтобы в трубке слышалось бормотание. Ну а я же сделаю вид, что якобы на точку приехал мой недруг, и мне придётся выйти, но уговорю Степанюка, чтобы он продолжил «переговоры» без меня.

Вот Валера и позвонил, правда, что-то пошло не так. Сказать «что-нибудь» для него оказалось непосильной задачей, а фантазия отключилась.

— Вот звоню, как договорились, — проговорил он, задумался и выдохнул. — Я слова забыл. Блин. Чё делать-то? Чё говорить надо?

— Здравствуйте, Валерий Львович, — начал говорить я совсем о другом, чтобы всё равно разыграть сценку. — Не слышу… не молчите. Что там у вас?

— Птички летают, — тихо сказал Валера сдавленным голосом. Похоже, он просто решил говорить то, что видит вокруг. Ну хоть что-то.

— Да-да, как раз едем, — я закивал. — Уже скоро будем.

Степанюк с беспокойством смотрел на меня одним глазом, а второй косил на заднее сиденье, где лежал портфель с бумагами. Я ранее говорил ему, что там документы на участок, которые надо подписать.

— Уточки крякают, — продолжил Валера описывать природу вокруг себя. Наверное, он вышел покурить. — Голуби ходят, ветер дует, девчонка симпатичная там стоит, в шортах коротких. Ничё такая… Я не знаю, чё ещё говорить. Уже хватит?

Фантазии у него оказалось не очень много. Я просто просил его говорить хоть что-то, чтобы Степанюк слышал, что кто-то со мной говорит, но Тихий никак не мог собраться с мыслями.

Впрочем, я его понимаю, бывает, что сложно вот так вот взять и что-то придумать на ходу.

— Во как, — я сжал кулак, чтобы Степанюк решил, что я обозлился из-за новостей. — Я вас понял, Валерий Львович. Ладно, что-нибудь придумаем.

— Да, ты придумаешь. Вот такие вот пироги… — и отключился.

Ну, в команде от него не требуется красноречие, его дело стрелять, а не говорить, да и в итоге всё равно поболтали. Я убрал телефон и посмотрел на Степанюка.

— Мать его, ёпрст, всё через одно место!

— Да что случилось? — спросил он.

— Приехал совладелец кафе, а он меня ещё тогда невзлюбил, — начал сочинять я. — Как только увидит меня, так сразу передумает продавать, решит, что мы что-то замыслили. Как бы сделать, контракт-то срывается…

Я посмотрел на него так, будто мне в голову только что пришла мысль.

— Езжайте сами! Договоритесь, Валерий Львович уже в курсе про вас. Можно прямо на этой тачке ехать, вот и документы все здесь. Просто подмахнуть, а деньги потом. Там ещё на моё имя документы, их не забудьте подписать.

— То есть я ещё и сам должен всё делать? — недовольно пробурчал Степанюк. — Тогда я хочу шестьдесят процентов.

— Сорок и не копейки больше.

— Пятьдесят! И платим поровну!

— Договорились.

Хитрюга. Судя по его ухмылке, он решил, что отожмёт участок только себе. Но в итоге всё окажется совсем не так, как он думал.

Я вылез из машины, и «Хонда» поехали дальше по трассе. Ему придётся попетлять и проехать по грунтовке, а меня подвезут до нужного места напрямик.

Я дошёл до полуразвалившейся автобусной остановки, и через пару минут рядом со мной остановился красный мотоцикл «ИЖ-Планета». За рулём — Левитан в джинсовке и в кепке, надетой козырьком назад. На руках — перчатки без пальцев, на носу — тёмные очки. Хрен узнаешь, он в такой одежде сильно изменился.

— К-кипишь какой-то н-начинается, — проговорил он, показывая в сторону аэропорта.

— Всё на мази, Костян.

Пока он стоял, я сменил маскировку: снял пиджак с рубашкой — под ними была чёрная футболка, и брюки — под ними надеты спортивные штаны с полоской. Надел тёмные очки и бандану, а старую одежду убрал в пакет.

— П-погнали, — Левитан взялся за руль крепче.

Сел позади, и уже через пять минут Костя спрятал мотоцикл в высокой траве, и мы с ним поднялись на холм.

Там ждал Денис-Хирург с биноклем, рядом с ним лежали связанные между собой грабли и вилы в мешковине, будто он только что с дачи. Заметив нас, он сразу вернулся к наблюдению. А с этого холма видно здания вдали. И нужное нам кафе.

— «Винторез» брать не стали, — сказал снайпер, показывая на сумку. — Ты сказал — громко надо.

— Желательно, чтобы они друг друга обвиняли. И свалить тоже надо быстро.

Я залёг в траву, а Левитан с Хирургом достали из сельхозинвентаря замотанную в мешковину трёхлинейку с коротким оптическим прицелом — купили у оружейника Ромы, он всё продаёт нам старые запасы.

Левитан немного помог нам с приготовлениями и медленно ушёл в лесок, где его ждал Коршун, потому что втроём мы на одном мотоцикле не уедем.

А Хирург уже приготовился вести огонь, если я прикажу. Лёг в траву, прищурил левый глаз и замер.

— Вижу их отлично, — сказал он.

— Пока не началось, слушай, — я наклонился к нему. — Ты по клубам ночным ещё ходишь?

— Когда приехал, ходил, — Хирург поморщился. — Потом в работу втянулся, некогда стало.

— Но знаешь же много кого из местной золотой молодёжи? Должны же с тобой общаться, у тебя батя известный.

— Кого-то знаю. Но давно с ними не общаюсь, с вами же всё свободное время провожу. А что? Куда-то провести надо?

— Смотри в чём суть, Хирург. Меня интересует место, где играют по-крупному, не только казино. Хочу туда заманить Веселка, когда закончим с этим, и обыграем.

— Обыграть его? — он усмехнулся и вытер лоб. — Ну, спрошу у кого-нибудь, придумаем что-нибудь. Так-то канеш, чё-то было, слышал.

Но этот план я ещё не продумывал, надо закончить с текущим. Наблюдаем, а при необходимости вмешаемся.

Через бинокль хорошо видно закрытое кафе — одноэтажное здание из белого кирпича. Окна заколочены, но дверей нет, кто-то вынес. Территория вокруг заросла полынью и крапивой, вполне может спрятаться человек. Кафе закрылось, потому что было слишком далеко от трассы, туда почти никто не приезжал. Так что посторонних там не будет.

Я лежал на траве. Полынь была везде, запах от неё стоял сильный. Рядом с ухом жужжала пчела, но никак не могла улететь. Кружилась у меня, затем села на левую покалеченную руку Дениса, но он даже не шелохнулся, а следил за происходящим через оптику. Вид спокойный, будто ничего вокруг нет.

«Хонда» остановилась рядом с кафе, Степанюк вышел, огляделся и закурил. Потом полез за мобилой, но позвонить ему не дали. Из дверного проёма кафе выскочили двое мужиков в спортивных костюмах, кто-то дал Степанюку по башке рукоятка пистолета, и он упал, держась за макушку. У одного из быков был пистолет.

Меня они ждали, чтобы убить, сто пудов, ёклмн. Ну, значит, не зря мы устроили все эти приготовления. А кто эти двое? На спортсменов не похожи, в возрасте. Блатные, может? В лица я их не знал.

Затем вышел сам Лесник и глянул на Степанюка с удивлением. Но ещё больше его удивила машина и лежащий внутри портфель. Он взял его и пожал плечами, затем заглянул внутрь…

И вскоре полез за стволом. В сторону кафе по просёлку ехала машина, серый «Паджерик» с тонированными окнами. А через пару минут с другой стороны показался красный «Шевроле».

План идёт дальше, несколько банд вот-вот снова сойдутся. А наша задача — проследить, чтобы они не договорились миром. Пусть сражаются между собой, ведь когда они вцепятся друг другу в глотки, им станет не до нас.

От автора:

Вышел 8 том серии Пограничник. Бывший офицер ВДВ гибнет и попадает в СССР 80х. Чтобы спасти брата он должен стать погранцом в Афганистане. На всю серию скидки до 50%: https://author.today/work/393429

Глава 14

Бандитская стрелка почти началась. «Паджеро» и «Шевроле» приехали с разных сторон. Судя по виду участников, они друг друга не знали. Но все вооружены до зубов.

Лесник и его команда заволновались, такого они не ждали. Из «паджерика» вышло несколько бородачей в спортивных костюмах, у одного было ружьё.

Рискуют, опасно сейчас ездить с пушками, ведь и милиция устраивает повальные обыски, да и после чеченской войны на любых кавказцев смотрят с подозрением. Но весточка дошла, Некрасов подсуетился, он пользуется раскрытым предателем на всю катушку и сливает через него всё, что нужно.

Нам нужно будет оперативно свалить, потому что СОБР может появиться здесь в любую минуту. Полковник хоть и никак не показывал, что собирается вмешаться сам, но наверняка не упустит шанс взять боевиков из группировки Маги, пока они не замели следы.

Трассу наверняка уже обложили, чтобы никто не ушёл. Но пока сюда не лезут, дают возможность бандитам пострелять друг в друга, раз уж те собрались вдали от людных мест. У Некрасова свои методы, о чём я знал всегда, поэтому мы с ним и срабатываемся.

Но попадаться милиции нам всё равно нельзя.

Люди из «Шевроле» выглядели не как братва. Крепкие мужики, все поголовно в костюмах, вооружены до зубов, а под добротными двубортными пиджаками наверняка бронежилеты. Матёрые.

Иванов тогда говорил, что Веселовский набрал себе своеобразную команду из тех, с кем полковник борется, или как-то так, дословно не помню. Поэтому я думал, что Веселок нанял чеченцев, но бородач там был всего один, высокий под два метра детина, голова обрита наголо, зато с пышной бородой. Остальные чуть поменьше, но тоже здоровые. Бывшие спецназовцы или ветераны горячих точек? Возможно.

Четверо «пиджаков», то есть тех, кто приехал на «Шевроле», трое боевиков из группировки Маги, Лесник и с ним двое блатных. Не так много участников. Но если подумать, то все, кто там собрался — бандиты, независимо от того, где родились. И все считают себя победителями и хозяевами этой жизни.

Но стрельба пока не начиналась, все присматривались друг к другу, настороже, но пушками никого не тыкали. Я держал армейский бинокль обеими руками, он тяжёлый, но видно через него хорошо. Правда, я заметил косяк — на кожаном ремне бинокля выцарапано «Лёвушкин» — это фамилия нашего Левитана. Надо бы ему сменить ремень, а то с такой уликой можно крепко влететь.

Я положил рацию поближе. Всё обсудили, пока нет необходимости связываться с остальными. Да и вмешиваться нам не надо, только вмешаться, если бандиты вдруг договорятся.

Хирург лежал спокойно, ждал команды. Пчела жужжала у его уха, но парень, который в обычной жизни ничем особенным не отличался от ровесников, в боевой обстановке хранил полное хладнокровие. Да и комары, на которых он часто жаловался, сейчас его не беспокоили, хотя один пил кровь, сидя у него на шее. Наконец, он улетел, и пчеле тоже надоело тут крутиться.

Старший «пиджаков», тот бородач с бритой головой, показал на портфель. Лесник покачал головой и начал что-то говорить бородачу в красной мастерке. Лицо взволнованное, но говорил Лесник спокойно, не жестикулируя, будто ничего и не происходит.

В него не стреляли, но я думаю, что дело в тех двух мужиках, что стояли рядом с ним. Если это блатные, то люди Маги их знают, а блатные с кавказцами всегда живут мирно, находят общий язык и редко ссорятся, хоть и не любят друг друга. Вот и говорят.

«Пиджаки» тоже пока не наглели, присматривались. Затем их старший подошёл к бородачу в красной спортивке, и они начали о чём-то мирно беседовать, ну а Лесник добавлял что-то от себя.

Ещё не хватало, чтобы они договорились между собой, а то сопоставят факты и поймут, кто их туда заманил. А нам это невыгодно.

— Подбей кого-нибудь, — тихо велел я Хирургу. — Но прикрывай тех, кто в пиджачках. Пусть все думают, что ты на их стороне.

Хирург чуть хмыкнул, нацелил винтовку и задержал дыхание.

Бах!

Выстрел оглушил, в ухе раздался звон. Хирург открыл затвор трёхлинейки, и я подобрал вылетевшую гильзу, ещё горячую, и убрал в карман. Бандит в красной куртке завалился на землю, скаля зубы от боли. Его товарищи полезли за пушками, кто-то укрылся за машиной. А Лесник огляделся и начал пятиться.

— Уйдёт с сумкой, — сказал я. — Сними его.

— Принял!

Бах! Хирург сматерился, потому что выстрел оказался не особо точным, хотя цели достиг. Лесник выжил, но портфель уронил и закатился в дверной проём кафе. На песке, покрытом битым стеклом и кусками шифера, осталась кровь. Портфель валялся рядом, замок сломанный, поэтому он открылся, но содержимое высыпалось не полностью.

Раздалось несколько автоматных очередей, но издалека слышались только хлопки. Все заняли позиции, не высовывались из укрытий и вели осторожный огонь, постепенно отходя в траву. Никто не хочет здесь умирать.

Замочили одного из блатных, второй скрылся в кафе, ещё ранили «пиджака». Нам можно уходить, но надо убедиться, что посылка дойдёт до адресата.

Кавказец в зелёной куртке выпалил из автомата и, пригибаясь, двинулся к портфелю. Хирург держал его на прицеле. Бах! Винтовка толкнула его в плечо, он перезарядил её, я подобрал гильзу.

Мужик в зелёной куртке упал и пополз за машину. Кто-то из «пиджаков» в него выстрелил, попал в ногу, но не прикончил. А его сосед пальнул в Степанюка, который под шумок запрыгнул в машину и хотел умчаться. И на этом его эпопея с мошенническими схемами и с недвижимостью закончилась.

А Хирург стреляет точно, сегодня никого не мочит. Кто-то должен выжить из каждой банды, чтобы рассказал остальным, что людей Веселка прикрывал снайпер.

Снайпер, чтобы все сразу вспомнили и о стадионе, и о складах, и сделали выводы, окончательно забывая про нас.

Один из пиджаков взял портфель и сгрудил в него привыпавшие бумаги, но вот в него никто не стрелял. Двое его товарищей, кто ещё мог стрелять, его прикрывали шквальным огнём. И когда здоровяк взял портфель, они, бросив машину, скрылись в траве и ушли.

Кавказец в красной куртке, сидя за машиной, перевязывал раненого и отдавал приказы. Они тоже собирались уходить, только оглядывались, пытаясь понять, где снайпер. Но мы в них уже не стреляли.

Но нам пора валить, потому что сирены уже слышны. Наверняка будет СОБР или ОМОН, а не обычный ППС. Не торопятся, людей берегут, но всё равно они скоро будут здесь, и кого-то даже возьмут.

Надо будет пометить себе — в ближайших операциях Хирурга использовать осторожно, потому что в следующий раз СОБР обязательно подтянет своего снайпера. А у нашего снайпера опыта борьбы с себе подобными нет никакого. Да и нечего ему перестреливаться со снайпером спецназа. Надо бы, кстати, узнать, кто в СОБР обучен этому делу, и напоить, чтобы подружиться, мало ли, как всё сложится дальше.

Это не самое кровавое побоище в городе, за последнюю неделю бывало и хуже. Но зато выжившие бандиты расскажут, что случилось. Вот только один из них должен замолчать — он знает больше, чем нужно.

— Лесник уходит, — зашипела рация, говорил мой брат.

— К реке его ведите, — отозвался я. — И осторожнее, у него пушка, — я посмотрел на снайпера и сказал: — Валим.

Хирург, не говоря ни слова, подхватил винтовку и сбежал с холма вниз, к мотоциклу, спрятанному в траве, как мы и обсуждали это заранее.

Мы с ним вдвоём подняли мотоцикл, я сел впереди и завёл двигатель. Осталось последнее дело перед уходом: нужно зачистить хвосты и не оставлять противника, который может здорово испортить нам жизнь. Опасный это человек и умный, ещё может сильно навредить.

Перехватили раненого Лесника у реки, в камышах, где он пытался перевязать рану на руке. Завидев нас, он замер, но тянуться за оружием не пытался, Ярик уже прицелился в него из ТТ.

Я встал рядом с братом и достал свой пистолет. Китайская копия ТТ, но всё равно убойный ствол. Версия не самая старая, потому что у неё есть предохранитель, которого у советского пистолета не было.

Сирены орали где-то вдали, но у нас было тихо. Только где-то квакала лягушка.

— Пацаны, я чё-то не догоняю, — начал Лесник, медленно выпрямляясь. Кровь бежала по рукаву его «абибаса». — Чё за беспредел?

— Помалкивай, пока тебе слова не дадут, — сказал я. — Ты в себя поверил или что?

Я снял оружие с предохранителя, взял левой рукой кожух затвора, отвёл назад и отпустил. Затвор со щелчком вернулся на место, досылая патрон. Теперь ствол готов к бою.

— От вас двоих требовалось немного, — продолжил я. — Ячейку вскрыть, и всё. И даже живыми бы остались. А ты меня кинуть решил, а ещё товарища своего прикончил.

— Да отвечаю, не я это! — с жаром выпалил Лесник, но я ему не поверил. Врёт, как и многие другие бандиты, кого я допрашивал. — Чё за предъявы по беспонту? Костик — близкий мой, и я…

— Скажи ещё, что и охранника в банке не ты валил, — Ярик усмехнулся.

— Какой охранник? — Лесник изобразил удивление. — Пацаны, я вообще не догоняю, о чём вы.

Врёт и не краснеет. Но, кажется, хочет протянуть время, чтобы нагрянули менты, и нас всех повязали. Тогда это даёт ему иллюзорный шанс выжить.

— Я бы вас двоих оставил, — продолжил я, — ещё бы пригодились. Но раз меня замочить хотел, то разговор будет короткий. Только скажи — к кому ты из блатных пришёл, чтобы наш разговор передать?

— Ни к кому!

— А кто там был? — я кивнул в сторону кафе. — Думаешь, я не узнал, что это золотореченские?

Кто они были — я понятия не имел, но блеф удался, я угадал, и он продолжил:

— Да они сами пришли! Дядя Ваня говорит, чтобы я к нему всё принёс, а потом он и Костика вальнул, и тебя выманил.

— Именно меня? — спросил я.

Он хороший лжец, поэтому что-то из его слов может быть правдой. Этот хрен должен знать, как сделать враньё убедительным.

— Ну, — Лесник замялся, — говорил того позвать, кто тему с ячейками предложил. Мы с Костиком к нему пришли, чтобы он нам медвежатника дал ячейку вскрыть.

— Прямо к нему? — недоверчиво проговорил Ярик.

— Да не к нему, конечно, а к бугру одному, отвечаю.

— Смотри, ты уже проотвечался!

— Да в натуре, — Лесник чуть куртку на себе не рвал.

Блатные любят так доказывать свою правоту, с надрывом. Кто громче, тот и прав, кто сильнее ломает руки, тот и невиновен. Но на нас это не работает.

— А тут Дядя Ваня услышал об этом, к нам заявился. Давай предъявлять нам, ведь банк ему, оказывается, приплачивает за безопасность. Вот Костик и сказал, что компромат на Александрова там.

— И что дальше?

— Вот и сказал, чтобы занимались, он прикроет, а с остальным…

— Слушай сюда, — я поморщился. — Врёшь через слово. Банк столичный, ему этот твой Дядя Ваня — на один зуб, они там с более серьёзными людьми работает.

— Отвечаю…

Он отошёл чуть назад, кроссовки оказались в воде.

— Не перебивай, — осадил его я. — И стой на месте. Как ты охранника мочканул, мы видели. Труп Костика тоже. Взлома нет, следов драки нет, он тебя пустил домой, потому что знал, думал, что друзья. И глаза у него навыпучку — он не ожидал, что ты его убивать будешь.

Лесник снова начал что-то верещать, но я его перебил:

— А вот Дядя Ваня и правда поучаствовать мог. Наверное, вы пришли к нему, чтобы он помощь оказал, а он за это дело крепко вцепился, потому что подумал, компромат на Александрова есть. Но смысла в этом уже нет. Мочи его.

Мы вскинули пистолеты.

— Пацаны! — Лесник поднял обе руки. — Я вас с ним сведу, и он за этот компромат лимон зелени отвалит!

— А у него лимон есть? — с усмешкой спросил Ярик. — Тогда заберём его сами.

— Погоди! — мошенник-убийца шагнул чуть вперёд. — Как есть скажу. Нас с Костиком Дядя Ваня отправил развести Александрова, чтобы вложился в участок, а там нихрена не было. Он нам долг обещал простить, вот и пошли. А тут ты подошёл, и Костик такой говорит — дело верное, надо участвовать. А деньги срубим — свалим уже отсюда наконец! И Дядю Ваню пошлём!

— И ты типа отказывался? — я усмехнулся.

— Нет! Я-то за был! А вот Костик съехал потом, говорит, а вдруг Дядя Ваня прознает — убьёт! Говорит — надо ему сказать, вот и…

— Ты его и грохнул, чтобы молчал, — закончил я. — Или врёшь, а завалил его, чтобы не делиться. Потом решил закрыть вообще все хвосты. А вообще — никакого компромата на Александрова там не было. Развели вас, как вы других разводили.

— Значит, брата моего замочить хотел? — недобро произнёс Ярослав и поцокал языком.

— Паца…

Мы выстрелили несколько раз, так и стоя с братом плечом к плечу, а потом бросили оружие в реку. Лесник лежал на мелководье, глядя в небо удивлённым взглядом.

— П***ц котёнку, — Ярик сплюнул в его сторону.

Готов Лесник, спёкся. Чего только не сочинял, чтобы спасти свою жизнь. Да уж, вот кто был мозгом в той парочке, он, а не Костик. Но враг всё равно оказался серьёзным, и то, что я ему не доверял в принципе, помогло. И хорошо, что я сразу подключил их для своих целей. Если бы не это, они бы могли придумать что-нибудь ещё. Нанесли бы удар там, где мы его не ждали.

Врал он много, но кое-что из этого может быть правдой. Есть с чем поработать, но уже пора валить — шума мы подняли много.

Разъехались кто куда, будем придерживаться алиби. Я якобы был у Валеры в больнице, курили с ним на скамейке, он подтвердит всё что угодно. Да и я правда там был, просто кто будет сверять часы по минутам, проверять, во сколько именно мы там сидели, если я и так кручусь там почти каждый день.

Ярик — в травмпункт, потом будет показывать всем перевязанный палец и справку оттуда, которую ему сделал его одноклассник. Людей там бывает много, всех не упомнят, а записи нам любые сделают, не так это дорого.

Денис — ездил по работе на объект отца за город, что докажут комары, которые его искусали, и журнал охраны, где отметят, во сколько на территорию въехала его «Ауди», а Костя — увозил Ярика. Алибека мы сегодня не подключали, он дома с семьёй. Всё продумали заранее, ещё днём, поэтому сейчас не нужно торопиться, а подбивать итоги.

* * *

Пересеклись на следующий день. Казалось бы, с нашей стороны всё ограничилось всего несколькими выстрелами, но мы сделали многое: смогли не только рассорить Веселка с бандой на овощебазе, но и от себя отвести подозрения братвы, и за этот случай, и за старые, где на нас могли хоть как-то выйти.

В этой схеме мелькал только я, как человек, связанный с Александровым, но что именно я делал, никто из живых бандитов уже не знает.

Ну и в городе столько всего произошло, что про нас и не слышно.

Но надо продолжать. Сейчас серьёзные шансы разогнать группировку Маги, если ещё подтянется РУБОП и ФСБ. Сам Мага сидит в изоляторе, его людей за последние недели расстреливали трижды, минимум один бугор убит, а ещё один ранен. Группировка слаба, тут ещё и следствие, что ведётся против него. Ну и Веселовский в свете последних событий наверняка изучит то, что ему попалось, и расскажет всем о кассете с голосом Джабраилова.

Целую группировку можно загнать под ноготь, если продолжить давление. Пусть она не такая огромная, как золотореченские или атамановские, но всё же сильная и опасная, и одна из самых долгоживущих.

Но пока её будут давить, мы потреплем китайцев и кого-нибудь ещё. Но и они не будут сидеть, сложа лапы. Они тоже будут копать дальше, и нельзя давать им даже шанса выяснить, кто мы такие и как с этим связаны. Поэтому будем наносить уколы.

Короче, действуем дальше. Александров-старший ненадолго улетел в Москву, а я передал ему, что блатные продолжают копать под него. Одну угрозу миновали, но следующая может ударить с другой стороны, ну и Веселовский пока ещё никуда не делся. Хотя он даже не догадывается, что мы ему можем устроить.

Денис Александров остался в городе, сейчас сидит с нами. На него может выйти братва, чтобы продолжить давление, но без конкретных доказательств старый компромат работать не будет, а навредить ему силой мы не дадим.

Ещё могут прийти к Валере, как китайцы, так и люди Маги, я всё их ждал. Сейчас обеим бандам не до силовых акций, их сильно прижала милиция, но всё равно могут наглеть. Поэтому надо подпитывать этот костерок вражды между бандами…

Собрались в качалке, в дальнем закутке, из которого выкинули всё лишнее, чтобы можно было обсудить всё без посторонних. А перед этим я был на рынке, в шашлычной, где хозяин Арсен готовил сам, и заказал мясо на всех.

Ещё горячее, не остыло, очень вкусном пахнет. Мы сидели за стол, перед нами стояло большое, исходящее паром блюдо с мясом, будто только что снятым с шампура.

С нами не было Глеба, который лёг на реабилитацию, и Валеры, тот до сих пор оставался в больнице, но уже через несколько дней его будут выписывать.

— А на воле день, день! А на воле ночь, ночь! — на улице играла песня группы Любэ. — На воле дождь, дождь! На воле ветер в лицо!

— Ну ты так-то вообще стрелок Шарп, — Ярик взял кусок, обжёгся и подул на пальцы. — Пули кладёшь, как надо.

— Получается так, — Денис пожал плечами.

— Кстати, с этим удобно вышло, — тихо сказал я. — Даже китайцы подумают, что снайпер в команде Веселка обитает.

— А знаете, чё пацаны из моей старой бригады говорят? — Ярик медленно пережевал мясо. — Видал одного утром. Базарят, что это «Белая стрела» из Москвы приехала и братву мочит. А РУБОП их прикрывает с чекистами на пару.

— Ни хрэна себе, — удивился Алибек, попробовал шашлык и покачал головой. — Соли мало.

— Нам надо будет держать руку на пульсе, — сказал я. — Нам не надо, чтобы они обвиняли кого-то левого. Надо, чтобы обвиняли друг друга. Но вообще, байка интересная, только она для рядовых братков. Верхушка-то явно понимает, что тут не какая-то «Белая стрела», а конкуренты.

— Атаман всё с блатными последнее время крутится, — произнёс Ярик.

— Пока нам не…

Я немного задумался. Атаман же в политику пойдёт, попытается, по крайней мере. В прошлой жизни в депутаты пробиться не смог, но тогда ему мешал Мага, а сейчас Маге не до этого.

Ну да, ведь баланс сил меняется, и раз одну группировку давим, другие становятся сильнее и появляются новые. Этот вопрос упускать нельзя, надо бы и этот процесс контролировать.

— Ладно, это мы не упустим. Пока занимаемся Магой, Веселком, и китайцами. А то китайцы — хитрые, ёпрст. Они всё равно попытаются не довести до войны, предложат договориться. Для них главное — бизнес, если это выгоднее, чем война. Но они ладно, вот если им в городе верить не будут, то нам это поможет. Главное — чтобы они на нас не вышли хоть как-то.

— И чё-почём, чё делать будем? — спросил Ярик и забросил в рот ещё кусок шашлыка.

— Пока держим ситуацию с Валерой под контролем, а ещё надо, — я обвёл взглядом всех, — надо бы развести Веселовского на игру, раз он такой азартный. Пригодится.

— На «Мерс» его сыграть? — неразборчиво спросил Ярик и засмеялся.

— Нет, на разные сведения, по банку и остальному. Надо его давить зайти, потому что когда для него угроза минует, он снова про нас вспомнит. А хотелось бы выжать из него побольше, пока его хозяева про ту кассету не узнали. Ладно, поедим и дальше рванём. С пушками только осторожно, Глеб предупредил, что сейчас с милиции требуют найти, кто стрелял, так что обысков будет куча. Ладно, — я поднялся, — мне надо с Некрасовым и Ивановым встретиться, с ними кое-чего обсудить по нашему делу.

— А я тут, кстати, узнавал, что ты просил, — подал голос Денчик. — Насчёт того, где по-крупному поиграть. Есть места, покер — крупные ставки. Могу свести.

— Казино? — Ярик оживился.

— Не, не только.

— Отлично, пригодится. Сейчас… — я взглянул на экран пейджера.

В этом закутке в подвале связь почти не ловила. Я вышел в другое помещение, где стояли тренажёры, чтобы проверить, звонил ли кто или присылал сообщения. Дверь оставил открытой, парни продолжали есть. Тем временем Костя Левитан вдруг неодобрительно посмотрел на Алибека и угрожающе навис над ним. Тот напрягся, так и держа кусок мяса на вилке.

— Д-думаешь, я не знаю, что это т-ты был? — тихо спросил Костя.

— Ты о чём ваще? — Алибек посмотрел на него снизу вверх.

— Я в-всё про т-тебя знаю, — Левитан наклонился ниже, взгляд стал серьёзнее. — Т-три дня н-назад, в к-конторе, в комнате отдыха…

— И чё там было? — Абхаз никак не мог понять, что происходит, но напрягся сильнее.

— К-коробка была, с-с конфетами. Это т-ты её сожрал в одиночку, я в-видел, — Левитан посмотрел и на него и засмеялся. — Д-да шучу я, ты чё, б-братан?

— Да он всегда так шутит, Абхаз, не обращай внимания, — Ярик похлопал расслабившегося Алибека по спине. — Бычит, будто ты косяк упорол, и какую-нибудь фигню спросит. Не ссы его, раз подкалывает, значит, привык к тебе.

— С т-тобой, К-коршун, я тоже ещё раз-зберусь, — пообещал Левитан с напускной строгостью.

Пейджер, поймавший сигнал, тут же начал пищать. Я посмотрел сообщения.

— Кто-нибудь один со мной, — сказал я, возвращаясь в комнатку. — Там Валеру какие-то люди в больнице ищут, поехали разбираться, кто такие и что им надо.

— Не зря ты ждал их, — Ярик тут же поднялся и подобрал ключи от машины, которые я оставил на столе. — Погнали, брат.

Глава 15

Пришли в больницу втроём. Кроме Ярика со мной поехал только Алибек, потому что у Дениса и Кости сегодня были свои задачи. А в самой больнице к нам пришло неожиданное подкрепление…

Валера ждал в палате, туда к нему и пришли люди, которые его искали. Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, чтобы прикинуть, насколько сильна угроза.

Валера лежал на койке поверх одеяла и скучающим взглядом разглядывал посетителей. Не похоже, что он боится. Второе место в палате было занято, там лежал крепкий рыжий парень, высокий, как каланча, и широкоплечий, с гипсом на ноге. Он легко сжимал тугой советский эспандер.

Это что, Петруха? Ëпрст, это точно он. Мой старый друган, а ещё хороший приятель Валеры. Они же в ту мою первую жизнь оба погибли на блокпосте во время взрыва, но сейчас друг друга ещё толком не знают. Валерка же в ту жизнь пошёл в ОМОН, а сейчас он с нами, а Петруха постарше, он в СОБР давно.

Некрасов обещал Валерку прикрыть, если тот даст показания, и не раз говорил, что в больнице лежит кто-то из СОБР, за которым присматривают свои. Вот, значит, и подселили к нему Петруху, а того сам чёрт не напугает. Даже с гипсом на ноге постоит за себя. Ну и своих позовёт, если надо, а братва давно усекла, что с СОБР шутить нельзя. Просто эти два хмыря ещё не знают, с кем связались.

Надо восстанавливать контакт и с Петрухой, но пока нужно решить проблему.

В палате находились ещё два человека, кавказца, оба в почти одинаковых красных спортивных костюмах. Один — высокий, с гладко выбритыми щеками, с золотой цепью поверх куртки. Второй — толстый, с редкой бородкой, растущей из шеи.

Толстый сел на край кровати Валеры, а второй разглядывал книжки. Запугать хотят и не скрываются, прямо в палате наезжают, ещё и при постороннем. Несмотря на прессинг со всех сторон, бандиты всё равно уверены, что могут «убедить» в своей правоте любого, не только силой.

— Ну и чё припёрлись? — спросил Валера, глянув на пейджер.

Не похоже, что парень их боялся. Бросив взгляд на дверь, он меня заметил и подмигнул.

— Так чё, болтаешь много, — сказал высокий. Акцент у него слабый, говорил он по-русски чётко. — Ты, брат, не понимаешь, что серьёзных людей оговорил. Так что помалкивать тебе надо. Молчать будешь — заплатим. Будешь говорить дальше — пожалеешь.

— Вот наглый, — со своего места усмехнулся Петруха, листая газету.

— А тебе слова не давали, — толстый бандит повернулся к нему и встал с койки. У него акцент был сильнее. — Или чё, больше всех надо?

— А тебе? — Петруха посмотрел на него, чуть наклонив голову.

— Ща покурим с тобой сходим, как с этим закончим, — пообещал высокий, злобно смотря на Петруху. — Довыделывался ты, понял? Бери костыли свои, козёл. А вообще…

Бац! Книжка, которую он листал, громко упала на пол, он подошёл ближе к Валере, смахнул всё с тумбочки и наклонил к нему лицо, думая, что так сможет запугать. Толстый тем временем подошёл к Петрухе, взял костыль и перехватил его с таким видом, будто собрался бить им парня.

Ну народ, ни ума, ни фантазии. Привыкли всех запугивать, ещё не понимают, что времена для них поменялись.

— Ты чё, не усёк? — грубо спросил высокий у Валерки. — Ты чё там наплёл мусорам про стадион? Какие кавказцы? Слушай сюда…

— Ну-ка поднял книжку, — спокойно проговорил тот. — Мусорить тут никому не давали…

Кавказец замахнулся было кулаком, целясь в повязку на плече, но я уже распахнул дверь. Оба боевика Маги уставились на нас. Толстый собрался было ударить Петруху, но отвлёкся, а тот взял его руку на болевой и вывернул.

Бандит заскрипел зубами, но от боли не заорал, только начал пытаться вырваться, но Петруха держал крепко. А тут и Ярик к нему подошёл с хитрым видом.

— Мусорим, значит, — спросил я с усмешкой. — На моего друга наехать хотел?

— Да погоди, брат, ты не так всё понял, — оправдывался высокий.

Он отошёл к стене, а к нему подошёл Алибек, засучив рукава.

— Брат, погоди!

— Нэ брат ты мне, — с усмешкой проговорил Абхаз и потёр кулак.

— Вообще наглые, — Валера посмотрел вниз. — И раскидал всё. Убирать кто будет?

— Они и будут, — я посмотрел на Петруху. Он уже отпустил второго бандита, и тот стоял у стены, потеряв всю решимость. — Ваши есть поблизости? Позвал бы этих крепить, раз свидетелю угрожают. Вам-то людей бить можно, — я усмехнулся, — а нам запрещено.

— Ща организуем, — невозмутимо сказал тот и потянулся за костылём. — Там наши в хирургии лежат, к выписке готовятся. Быстренько порешаем…

Пушек у этих двоих не было, но были баксы для подкупа, правда — совсем немного. В больнице была ещё парочка собровцев, они позвонили своим товарищам, и приехало несколько человек в камуфляжной форме. Бандитов они увели с собой для «профилактической беседы».

Чуть позже Некрасов, как прослышал об этом, позвонил куда надо, и приехала группа немедленного реагирования ППС, в народе — «гонорейка», которая побитых бандитов и увезла в дежурку.

Адвокаты этих двоих бандитов Маги потом наверняка будут жаловаться и добьются, чтобы их выпустили… возможно, если у загруженных адвокатов ещё останется на это время, ведь на банду идёт такой напор. Но найди потом, кто их бил, особенно когда там мелькали парни из СОБР…

Группировку Джабраилова колбасит, но они всё равно пытаются решать вопросы, пытаются выстоять и вытащить своего пахана на волю. Так что надо отбить у них охоту приходить сюда. Взяться надо крепко, со всех сторон, наносить удар за ударом, пока они шатаются.

И пусть они пытаются обезопаситься со стороны закона, наезжая на свидетелей, судью и следователя, но у нас-то руки развязаны, больше возможностей поучаствовать в разгроме. Да и братва скоро подключится, начнёт добивать овощебазу, как только почувствует их слабину.

Само собой, бандиты Маги заинтересуются, кто это на них наехал в больнице, но тут волноваться нечего. Немного пробьют, поймут, что это были собровцы, тем более, в палате лежал один из них, так что на нас не подумают. Но этот момент я проконтролирую.

Наезды на свидетелей будут продолжаться, и в какой-то момент может дойти до нападений и даже стрельбу не исключаю. На этот счёт мы как-то говорили с Некрасовым, и он просил прикрыть людей со стороны охранной фирмы, и я подключил к делу Чернова и его сотрудников.

Это можно делать вполне официально, а оплатить не проблема, мол, контракт заключили. Деньги на это были, недавно сорвали хороший куш. Пусть наши просто крутятся поблизости, тем более, в фирме уже сформирована группа быстрого реагирования, и пока менты будут телиться, наши уже приедут и прогонят бандюков.

А при необходимости, если люди Маги решат действовать наглее или махать пушками — приедем мы. Но хотелось бы ещё дополнительного прикрытия, потому что может случиться что угодно.

Надо будет обсудить это с Некрасовым. Ну а ещё я планировал выставлять всё надо так, будто это всё козни врагов Маги, потому что действовать планируем жёстко. Жаль только, что полноценные силовые акции пока невозможны — в городе легко могут поймать с оружием кого угодно, даже нас. Но точечные операции мы ещё можем выполнить.

ОПГ на овощебазе прекрасно понимает, что под таким колпаком бряцать оружием не выйдет, поэтому не машут пушками, а предпочитают давить психологически. Маловато у них сил для серьёзных дел, когда за ними такое пристальное внимание, но если решатся на подобное, лучше натравить их на другие банды.

Было бы неплохо, если люди Маги наехали бы на какую-нибудь точку китайцев, чтобы привлечь на них внимание милиции, ну и чтобы банку Веселовского досталось за компанию.

В какой-то момент банде придётся залечь на дно, забывая про свои точки, которые живо приберут к рукам конкуренты. Но тут надо понимать, что в этот момент они будут опаснее, ведь терять им станет уже нечего.

Короче, работа ещё продолжается, надо ведь не допустить, чтобы и другие банды усилились за их счёт. И Ярик хотел поговорить со мной на этот счёт, договорились обсудить с ним всё завтра с утра…

Вечером я сидел дома, краем глаза смотрел по ящику передачу «Как это было», но сам размышлял про себя про нашу группу.

Валера скоро вернётся в строй, но Глеба не будет ещё пару недель. Надо бы подключать к группе кого-то ещё, например, моего старого знакомого из первой жизни Толяна Ершова, который хоть и простоватый, но храбрый.

Пока же он работал в ЧОП, в той самой ГБР, которую мы сформировали и вооружили, и уже неплохо себя показывал. Петруха бы тоже не помешал, но пока он нас не знает, да и у него пока нет повода к нам присоединиться, он же пока лежит со сломанной ногой. Но ещё наведём с ним контакт…

Когда собирался ложиться спать, позвонил Некрасов и предложил встречу завтра, но в неожиданном месте. Я согласился, подумал, что смогу сделать несколько вещей разом. Сначала набрал брата, а потом подумал и позвонил дяде Юре. Обрадовать надо старого дядьку, а то спивается помаленьку. Пусть съездит с нами. А днём надо будет к Юльке заехать…

Проснулся с утра, завёл джип, заехал за всеми.

— Лет сто на рыбалку не выбирался, ядрёный корень, — дядя Юра оглядывался в машине, как маленький. Он сегодня с похмелья, зато обрадовался, когда его позвали с нами на природу. — В последний раз когда было, не помните?

— Когда ещё батя наш живой был, — сказал невыспавшийся Ярик, сидящий в машине на переднем сидении.

Он зевнул и отпил из мятой алюминиевой фляжки, куда был налит чай.

— Мне тогда лет семь было.

— Я такие места знаю! — похвастался дядя.

— А я тоже одно знаю, — сказал я. — Там знакомые мои, кстати, будут.

— А чё-нибудь взяли? — с намёком спросил он.

— Нет, — ответил я, прекрасно зная, что дядя Юра имеет в виду.

— А что за рыбалка без этого дела? — притворно возмутился он. — Ещё заехать можно, там магазин по дороге будет.

— Нет, нам сегодня голова трезвая нужна.

Дядька для вида поворчал, а потом начал смотреть в свою рыбацкую сумку, где у него была целая коллекция лесок, крючков, грузил и прочей снасти. А удочки мы сложили в багажник.

— Ну вы хоть всегда вместе теперь, ребятки, — дядя Юра завалился на заднее сидение. — А то росли вместе, потом… — он зевнул и засопел.

Я убавил радио до минимума, но чтобы всё равно слышать возможные криминальные сводки. Ночью сгорел какой-то склад у железной дороги, но обошлось без стрельбы, охрану просто избили.

Ещё сгорела тачка в центре, джип, но тоже никто не стрелял. Сейчас братве не до громких пострелушек, но за кулисами городской жизни они продолжают распри. И все эти происшествия я запоминал, чтобы днём расспросить об этом Седова, он живо даст расклад, что стряслось. Да и Некрасов может подсказать.

— Да я тут чё-то мозгами пораскинул, — проговорил Ярик, широко зевая. — Надо короче замутить агентство-антикрышу.

— Так есть же уже, — я посмотрел на него.

— Не, есть-то оно есть, да как-то работа не ведётся в этом направлении. Пока Магу с его кодлой душат, вся братва со всего города будет их точки отжимать. Вот и надо суетнуться, дойти до барыг, накидать им, мол, лучше нам за охрану платите, а не братве. У нас-то фиксированная сумма, всё по документам, а братва — процент берёт от дохода. Барыгам-то выгоднее твёрдую цену платить.

— Ну, само собой, — я кивнул. — Только другие братки стрелки забивать будут, — я усмехнулся.

— Я и буду на них ездить, в натуре. Я кому угодно что угодно обосную. Скажу, мол, пацаны, всё, кончилось кино, нам платят за охрану. А кто против, — он приподнял указательный палец, будто стрелял.

— Осторожнее надо. Особенно сейчас.

— Само собой. Но мы подойдём, всё разрулим, потом Чернов контракты заключит, посадим людей на точку. Пацанов в конторе уже много, займутся, а с этих контрактов — процент нам будет уходить, пусть часть наликом платят, чисто для нашего дела. Не всё же… — он обернулся и посмотрел на спящего дядю Юру, — не всё же общаки чужие потрошить, там бабки кончатся рано или поздно. А нам доход нужен постоянный.

— Сечёшь. Пробей почву пока, а я с ментами обговорю другие вопросы. Валера выпишется из больницы — подключай тоже к вопросу.

Этим самым мы заявим о себе. Это наглость, о нас будут знать, но знать будут только как контору, ЧОП, связанный с ментами и чекистами — то, что братва знает, что ей понятно, что не пугает её своей неизвестностью и неотвратимостью. А о секретной группе они знать не будут, просто не увидят за этой вывеской. Хочешь что-то спрятать — положи на видное место.

Эту деятельность, антикрышу, я давно планировал именно для того, чтобы было чем заняться брату, и сейчас удачное время начать этим заниматься. Это же всё же частная охрана с нужными связями, на неё так просто не наедешь, а кто осмелится — всегда может подойти наша основная группа и решить вопрос нужным образом, особенно если наехавший — тот, по кому пуля плачет.

Короче, я так и остаюсь мозгом для планирования основных операций, но если надо расширять дело, какие-то моменты я смогу перекидывать на остальных, вот как сейчас, это задача как раз для Коршуна, который всю эту бандитскую кухню знает лучше других. Будут задачи для каждого участника группы, помимо силовых решений…

Джип остановился недалеко от берега реки, дядя Юра начал выдавать распоряжения Ярику, а тот послушно их выполнял. В первую очередь — костёр, чтобы вскипятить чайник и поесть, а рыбалка — попозже. На природе, как говорил дядя Юра, аппетит всегда хороший.

Сегодня накрапывал дождь, и в целом было прохладно, поэтому людей очень мало. Но чуть выше по реке будет больше рыбаков, а будь погода теплее, здесь было бы много любителей покупаться или поесть шашлыки. Но кто-то жарил, нос запах мяса учуял. Нет, это не шашлык, кто-то разогрел тушёнку.

Но я прошёл дальше, где меня должны были ждать, туда, где стояли коричневые «Жигули» пятой модели. Двери открыты, на капоте расстелена скатерть, стояла бутылка. Сами рыбаки сидели в кустах, один на корточках, второй — на складном стульчике.

— Любишь рыбку, значит, — проговорил я, подходя к ним.

— Вообще не люблю, — признался Некрасов, поправляя мягкую китайскую шляпу камуфляжной расцветки. — Но отдохнуть иногда надо, и кошака есть чем кормить, он рыбу уважает. Да и тихо здесь, можно перетереть без проблем что угодно. Вот, кстати, познакомься, Коршунов.

Его соседа, чернявого усатого мужика лет тридцати пяти в китайской жилетке с карманами, я знал по первой жизни, но приятелями мы с ним не были, хотя пару раз выпивали. Это Евгений Шабуров, капитан бекетовского СОБР. Это его парни вчера помогли раскидать тех двоих, кто пришёл наезжать на Валерку.

— Женя, — представился он. Голос у него низкий, серьёзный. Банка с тушёнкой, которую он ел, в его ручищах казалась очень маленькой.

— Лёха, — я пожал ему руку. — И как клюёт?

— Да нихрена не клюёт, — Шабуров слегка пнул ободранный бидон с водой, в котором кверху брюхом плавал одинокий сомик. — Место хреновое.

— Место нормальное, это вы рыбачить не умеете, — я усмехнулся. — Ща покажу как надо. Старинная семейная хитрость, но сначала надо червячка правильного выбрать.

— И как? — Некрасов тут же наклонился ближе.

— Окстись, начальник. Тебе точно не скажу. Ща.

Я сходил за удочкой, заметил, как оба мента косятся на Ярика, а он на них, но невозмутимо готовился порыбачить, а на деле — прикрывать меня и слушать, что может понадобиться ментам, ну и пусть привыкает к ним уже. А дядя Юра на расслабоне, приехал отдыхать.

Забрал удочку из машины, взял накопанных дядей червей, огляделся — с той стороны реки тоже сидели два рыбака, насупившихся, как воробьи под дождём. Похожи друг на друга, как братья, даже удочки держали одинаково. Дождевики тоже одинаковые. Хорошие, кстати, надо купить такие.

Вернулся на место, захватив с собой бидончик и бутерброды с колбасой и сыром. Пожуём, а Некрасов расскажет, для чего свёл меня с собровцем. Хотя понятно для чего: Шабуров — мужик принципиальный, а Магу хочет упечь на зону по личным причинам — его люди когда-то застрелили двоих парней из СОБР.

— Вот, Жека, смотри, — сказал Некрасов, взяв один бутерброд, когда я его угостил, — вроде и обычный охранник в конторе Чернова, а копнёшь глубже, окажется, что вот этот вот человек — человек с информацией. Много знает о бандитах, близок к нашим смежникам-соседям, — он имел в виду ФСБ, — дружно живёт с Ивановым, хотя Иванов — самый вредный тип в этом городе.

— А ты в зеркало когда в последний раз смотрелся? — я усмехнулся. — Вот кто самый вредный тип в городе.

Некрасов заржал, а Шабуров мрачно посмотрел на нас.

— Короче, — полковник РУБОП просмеялся и вытер глаз, — информации много, но непонятно, как он ей пользуется и с какими целями, а сам не колется.

— А я и не скрываю, — спокойно сказал я. — Вот с братом только что обсуждали дальнейшие планы. Агентство-антикрыша, я же говорил. Пока братва воюет между собой, мы спокойно подходим к предпринимателям и предлагаем договоры на охрану. А братве уже не до того, чтобы с нами спорить. Сил им не хватает, у них войны друг с другом идут.

— Во как, — произнёс Шабуров.

Я забросил удочку и сел поудобнее прямо на кочку, вытянув ноги.

— Люди Маги вчера пришли к моему человеку, — сказал я, откусив от бутерброда. — Ну, парни из СОБР помогли, тем более, в палате ваш лежал. Но я так понимаю, Мага теперь на всех свидетелей давит?

— Пытается, — проговорил Некрасов и подал мне фляжку с чаем. — Сам он так в изоляторе и шлангует, связи у него со своими нет. А его бугры сидят, носа не кажут, снайпера боятся, но работу продолжают.

— И правильно делают, что боятся.

— Угу, — он с подозрением покосился на меня. — Вот только склад один подпалили, да и тачку владельцу казино, китайцу, ну и, говорят, кто-то ночью вскрывал контору банка «Константа Глобал плюс», — с намёков добавил полковник. — Но днём по улицам главари не ходят, только рядовые боевики.

Не, правда, хорошо, что боятся. Уже минимум одна группировка парализована от нашей деятельности, надо и остальных давить.

— Смотри, Иваныч, — продолжил я. — Мы с тобой договорились, я Чернова подключил, чтобы он людей выделил на охрану остальных свидетелей. Но мы сами сильно рискуем, ведь кавказцы начнут интересоваться, с чего это какой-то ЧОП в это вмешивается. В больнице вот вчера вмешались, а они это себе пометили.

— И чё предлагаешь?

— Прессовать их, чтобы им не до этого было, — твёрже сказал я, глядя на тот берег. — Жёстко, пока не поздно. Любыми способами. А заодно — как-то акцент сбить с нас на вас. Вы-то так не рискуете, как мы, в ментов стрелять нынче опасно. Пусть думают, что это всё менты или другие бандиты им мешают. Но говорю — давить их надо любыми способами.

— Не, я фигею, — Некрасов хмыкнул. — Любыми способами? Я так-то полковник РУБОП, если ты забыл. Любыми!

— Я это помню, что ты полкан. И понимаю, что ты меня сюда позвал не рыбачить, раз СОБР здесь. Значит, есть какие-то идеи, но для которых у вас двоих руки коротковаты. Поэтому вы ко мне пришли.

— Хе, видал? — Некрасов ткнул в плечо Шабурова. — А я говорил — палец ему в рот не клади.

— Мысль одна есть, — отозвался собровец. — Сегодня Иваныч придёт с бумагой к вашему Чернову, ну или просто наедет, раз он такой вредный хрен моржовый.

— Ты чё, Шабуров? — полковник гневно сощурил глаза, но собровец даже не повёл ухом.

— Якобы, требуется оказать содействие в связи… — Шабуров задумался. — Не умею это говорить протокольно, но, короче, раз стрельба и взрывы, то ЧОП привлекается для оказания содействия органам правопорядка. Вроде в законе так написано, что менты имеют право их запрягать под такое дело.

— Есть такая тема, — я кивнул.

Поплавок начал дёргаться. Я чуть привстал, взял поудобнее, дождался и потянул. Тяжёлая, ёклмн! Но через несколько секунд я вытащил удочку, и на крючке болтался серебристый карасик.

— Видали? — я усмехнулся. — Первый улов.

Я забросил его в бидончик, и карасик начал там плескаться.

— И вот, — продолжил капитан, внимательно разглядывая рыбу, — привлекается ЧОП, но частная охрана никого обыскивать не может, да и много ограничений есть, поэтому на каждый ваших два человека будет один мой, надёжный, или человек из РУБОП. Чтобы больше охват был, потому что у меня столько людей нет для такого.

— Неплохо звучит. И что делать будем?

— Как обычно, — это сказал Некрасов. — Бороться с преступностью, а заодно не давать людям Маги поднимать голову. И тебе проще — уже не просто на твоих людей наезжают, а на ментов. Это — другое.

— Ладно, обсудим, — я кивнул. — Но прикрытие это хорошее, лучше, чем ничего. Но вообще, это один нюанс. А что насчёт слежки? — спросил я. — Вы уже придумали, что с этим делать?

— Какой слежки? — Некрасов нахмурился и переглянулся с Шабуровым.

— Вы чё? — я оглядел обоих по очереди. — На том берегу, смотрите. Там два мужика сидят в дождевиках.

— Так они рыбу удят, — Шабуров сощурил глаза.

— Ага, вот сколько сидим, — я посмотрел на часы, — а у них за всё время не только не клюнуло, они даже наживку ни разу не проверили… и даже не пьют. Сидят, как две статуи, на нас зырят, будто мы тут кино показываем.

— Ща вызову пэпсов, — проговорил Некрасов, убирая руку в карман, — повяжем этих двух деятелей…

— Погоди, — я приподнял руку. — Видишь, у меня клюёт, вспугнёшь, — я показал на поплавок. — Давай-ка лучше подумаем, кто это такие, чего они там сидят… и как их использовать. Чего их впустую тратить?

— И чё предлагаешь? — Некрасов замер.

— Сначала выясним, за кем они следят.

Глава 16

— Да и чё тут придумаешь с этими козлами? — возмущался Некрасов, а потом посмотрел на воду. — Э, подсекай давай, сорвётся сейчас!

— Не говори под руку, — спокойно сказал я. — Поймаем.

И рыбу поймаем, и про тех двоих всё узнаем и вычислим. Ну а рыба села на крючок плотно и тянула с такой силой, будто это не речной карась, а проплывавший мимо водолаз. Но нет, это рыбёха, сомик, который захотел халявы и попался. Не он первый, не он последний.

Ничего такой, здоровый усач, ещё сильный и вёрткий. Скормлю его кошке, которая всё приходит ко мне на балкон пожрать. Вытащил рыбу из воды, показывая всем улов. Тут даже Ярик подошёл, хоть он и остерегался ментов, но не выдержал и решил глянуть поближе.

— Ого, ты вытянул, братан!

Раз уж дождь расходился, он напялил на себя жёлтый импортный дождевик. Понтовый, такие стоят дорого. Пригодится, кстати.

— Будь наготове, — шепнул ему я. — За нами слежка, на тот берег не смотри. Смотри, что сделать надо…

Вкратце накидал ему, что хотел, он кивнул.

Мы с ним сняли рыбу с крючка, и я засунул сома в бидон, но он большой, хвост торчал наружу. На шум пришёл бело-рыжеватый кот, скорее всего, полудикий, и начал хрипло мяукать, требуя долю с нашего улова, как заправский бандит.

Некрасов его обматерил, наверное, на инстинкте, настолько ненавидел таких личностей, но бросил ему своего пойманного карасика.

А «рыбаки» на том берегу так и сидели в тех же позах. Так чего им надо? Сидят они, конечно, в неприметном месте, но всё равно видят нас.

Ярик, как я и просил, сел на моё место, а я стоял, разминал ноги. Кот жрал некрасовского карася с почти звериным рычанием, а те два мужика так и сидели. Расстояние большое, дождь идёт, наши разговор не услышат.

— И чего они там сидят? — тихо спросил я.

— Жучок? — предположил Некрасов. — А они там палят сидят, что мы делаем.

— Нет, — я помотал головой. — Технически возможно, но они бы уже свалили, когда бы я про них сказал. Да и знаешь, сюда бы пришлось микроавтобус пригонять, с аппаратурой, чтобы всё работало. Хотя, может, где-то на том берегу и стоит.

Да, технологии ещё не особо продвинутые, всё большое и на проводах, а радиожучкам нужна батарейка размером с крону и приёмная станция поблизости. Маленькие жучки не умеют передавать сигнал далеко. Но они бы не сидели так спокойно, если бы слышали нас. Значит, дело в чём-то другом.

— Съёмка? — продолжил рассуждать я, передав удочку брату.

— Мы бы камеру видели, — спокойно сказал Шабуров. — Разве что скрытой.

— У скрытой изображение сильно дрожит, — с видом знатока сказал Некрасов. — А на такой дистанции нихрена видно не будет. Обычная это слежка, распорядок дня составляют. Палят, с кем объект встречается, где жрёт, где спит, где срёт. Всё как обычно.

— И за кем слежка? — спросил я, а громче добавил, для вида: — Потому что ты ловить не умеешь нихрена, вот и котелок пустой.

— За тобой, конечно, — ответил Некрасов и подыграл: — Да я рыбачил, когда ты ещё не родился!

— Нет, не за мной, — я помотал головой. — Не так сильно я свечусь, чтобы слежку на меня ставить. Но проверить это можно. Сидите тихо.

Я достал ключи от машины с брелком сигналки, покрутил их вокруг пальца, а после спокойно пошёл к джипу, оставив брата в его жёлтом дождевике на берегу. Ярик накинул капюшон, как договорились.

— Клюёт, дядь Юра? — я подошёл к дядьке, сидящему в стороне, в паре десятков метров от нас.

Рыбаков отсюда почти не видно. Дядя Юра спокойно сидел и пил чай, а удочка лежала на ветке, которую дядька воткнул в ил, чтобы самому её не держать.

— А-а? — он вздрогнул и посмотрел на поплавок. — Да вроде нет, ядрёный корень. Хотя сейчас разойдётся. В дождь всегда клюёт. А ты куда собрался?

— Да ненадолго съездим. Ты пока сиди, здесь не оставим, не бойся.

— В магазин поедете? — он засмеялся. — Я же говорю, кто ж без водки-то рыбачит? Вот вам сразу скучно стало, хех!

— Вроде того.

Я снял «крузак» с сигналки, прошёл чуть дальше, чтобы «рыбаки» с того берега меня не видели. Ярик вскоре подошёл туда и сразу скинул дождевик.

— Чё, просто в магаз заехать? — спросил он, надевая мою куртку.

— Нет. На том берегу займи позицию где-нибудь, чтобы видеть, на чём они поедут. Там же знаешь все подъезды к реке?

— У просёлка тачилу спрячу в том леске, а сам в кусты, — Ярик кивнул. — Увижу, мимо проедут.

— Сойдёт. Надо понять, что они будут делать… Но это если они за тобой не поедут. Если резко снимутся, я тебе позвоню, решим, что дальше делать. Мобилу при себе держи, если что — сразу звони. Ловит вроде, — я проверил сигнал на экране телефона. Одна полоска. — Погнали.

Я натянул его дождевик, надвинул капюшон, вернулся, сел на старое место и взял удочку. Пусть думает, что я уехал, а здесь сидит брат. Сложно будет разобрать с расстояния и когда идёт дождь, что это другой человек. Да и люди чаще запоминают яркие детали. Конечно, если там матёрые профи, они это поймут. Но если бы это были матёрые профи — мы сами не увидели бы их.

— Громко не говорим, — тихо сказал я. — Вы же с Коршуном не общаетесь, сразу заподозрят.

— Есть такое, — согласился Некрасов.

Двигатель «Лэнд Крузера» завёлся, джип отъехал, вскоре шум стих. Те двое сидели на месте, даже не шевельнулись.

— Похоже, тебя ждут, Николай Иваныч, — произнёс я, наблюдая за ними так, чтобы не поднимать голову.

— Это ничего не говорит, — сказал полковник. — Они могут пасти тебя здесь, а кто-то на трассе перехватит.

— Вполне, — согласился я. — Про место знали, но тут или телефон слушали, или следом за тобой приехали. Или ещё как-то узнали, ты же громкоголосый, тебя всё здание слышит.

— Всё думаешь, что на меня?

— Да.

Вдали послышался знакомый звук двигателя. Это Ярик переехал через бревенчатый мост в полукилометре отсюда и оказался на том берегу. Отсюда не видно, и те два типа снова не шевельнулись. Как две статуи. Но они вполне могли предупредить кого-то по рации или по мобиле, хотя я не видел, чтобы они куда-то звонили. По радио разве что сказали, под капюшонами провода всё равно не видно.

Слишком мутные типы. Но один будто сообразил, что давно не поправлял удочку, и закинул её снова, но как-то криво, так рыбаки не делают. Что-то блеснуло. Объектив фотоаппарата? Далековато, но с хорошим объективом снять нас смогут чётко.

— Бандиты? — предположил я. — Ваша собственная безопасность МВД? Или ФСБ?

— Если бы смежники, тогда бы мы их не заметили, — заметил молчавший всё это время собровец Шабуров.

— Если только… — я задумался на несколько секунд. — Если только не какая-то неофициальная активность. Тогда могли вместо профи взять тех, кто под рукой, чтобы не афишировать. Может, вообще менты или частные детективы. А то и журналисты, материал для статьи делают, как полковник Некрасов крышует ЧОП и вымогает деньги на рыбалке.

— Эти могут, — он сплюнул в воду.

— Поговорить бы с Ивановым на этот счёт, чтобы с его коллег точно снять подозрение. Но могу тебе конверт дать, — я усмехнулся. — Статья про взятку уже завтра будет.

— Угу, — промычал полковник. — Думаешь, Иванов так всё и скажет?

— Если бы у него к тебе или ко мне вопросы были, мы бы уже у него в кабинете торчали, он бы к себе нас притащил. Говорю же — надо понять, за кем следят, чё им надо, и потом как-то это использовать… знаешь, что?

Я потёр лоб и заодно надвинул капюшон поглубже.

— Давай всё же убедимся, что это за тобой. Я Евгения подвезу, — я кивнул на Шабурова. — А ты садись на свой жигуль, езжай в город. Ещё поматерись, что рыба не ловится нихрена. А по дороге проезжай мимо поста ГАИ. Ну, чтобы просто докопались, как гайцы любят, а ты, вроде как, и не при делах, чтобы не заподозрили. Узнать, кто такие.

— А ППС чего? Я же предлагал.

— Там подозрительно будет, что они тут делают. А гайцы всегда всех тормозят.

— Ну-у, — неохотно согласился полковник.

— Есть кому позвонить, чтобы те задержали их тачку, если следом рванут? — спросил я.

— Ну, есть, — он кивнул, — а какая тачка-то хоть у них? Ты же не видел.

— А это я тебе скажу, звякну на мобилу. Брат увидит — подскажет. А если вдруг не попадутся — значит, мобилу твою слушают. Вот уже и убедимся во всём сами, а не просто их арестуем. Потому что если их кто-то из твоих коллег отправил, он их отмажет, а потом отправит других, только более серьёзных. Поэтому надо с этими работать. Ещё привыкнут к нам, расслабятся.

— Тогда с рук их кормить будем, — Некрасов поглядел на меня. — И скормим что-нибудь интересное. Хорошо, что ты к атамановским не пошёл, комбинатор. А то бы тут охренели твои комбинации вычислять.

— Вали уже, — сказал я. — Мне тут некогда долго рассиживаться, дела днём есть.

— А у меня только рыба пошла, — Некрасов криво усмехнулся, пнул собственный котелок и выдал во весь голос: — Ну и в жопу эту рыбалку!

Один «рыбак» вздрогнул, ткнул соседа. Некрасов криво смотал леску, разобрал удочку и закинул её в салон, а после завёл двигатель пятёрки. Вид у него злой, впрочем, так он выглядел всегда.

Через пару минут он уехал, а оба рыбака начали торопливо собираться. Шабуров неодобрительно поцокал языком.

— Давай пацанов своих вызвоню, — сказал он. — Они им ноги из жопы выдернут, дилетантам этим.

— Да погоди. Надо же понять, кто их послал. Ноги-то вырвать никогда не поздно.

И тогда будет понятно, как их использовать.

Скорее всего, это заморочка именно для Некрасова, они следят за ним, а не за мной. Но отмахиваться от этого буду. Вдруг причина всего этого — что-то из нашей деятельности, из недавнего? Это нам нужно знать точно.

Вдруг это из-за тех китайских складов с наркотой и оружием? Ведь в этом бизнесе может быть замешан кто-то ещё из тех, кто носит погоны, кроме убитых оперов-линейщиков. Раз перевозки остановились, кто-то вполне может увидеть в этом деле следы РУБОП, ведь многие знают методы Некрасова.

Сразу вспомнят, что на стадионе был Глеб, опер из отдела Некрасова, и то, что сам Некрасов делал вид, будто его убил снайпер. У кого есть высокие полномочия, те могут знать такие детали. Да и вдруг Веселовский что-то мутит? Он же в городе ещё, и у нас с ним встреча на вечер, правда, он об этом ещё не знает.

Поэтому и хочу поучаствовать, о возможной угрозе лучше знать заранее, чтобы встретить её лицом к лицу. А ещё лучше — чтобы эта проблема стала не моей, а какого-нибудь вредного бандита, чтобы он сам с ней разбирался. Тогда нам не придётся за ним гоняться потом.

А пока же надо выяснить обо всём этом побольше.

Телефон заиграл, я ответил, но что говорил Ярик, почти не слышал. Наконец, его голос всё же донёсся до меня:

— Зелёная восьмёрка! Два-два-девять!

Три цифры нового формата номеров. Он сказал что-то ещё, наверное, код региона, но я уже не разобрал. Впрочем, этого хватит. Я тут же набрал Некрасова.

— Зелёная восьмёрка, двести двадцать девять. Передашь, чтобы их тормознули?

— Куда я денусь, — он устало вздохнул…

Ярик вскоре вернулся на наш берег и уже вскрывал тушёнку советским консервным ножом, а Шабуров мирно рыбачил, потому что деться ему отсюда было некуда.

— Надо было саблю у дяди Юры взять, — Ярик махнул рукой несколько раз. — Смотри какие кусты. Помнишь, тогда взяли её и крапиву рубили?

— Мне её за ящик водки предлагали продать, — задумчиво сказал дядя Юра, наблюдая за поплавком.

— Не вздумай, — предупредил я. — Интернет появится, за хорошие деньги продашь. Да и пусть дома висит, память же.

— А чё, в интернете этом чё-то продавать можно? — Ярик тут же навострил уши.

— Всё можно.

Судя по его виду, он уже наверняка обдумывает какую-то хитрую схему, брат у меня вообще, я смотрю, любит всякое придумывать и предлагать.

Некрасов мне позвонил через десять минут.

— На работу я короче, уехал, — глухим голосом сказал он. — Там и останусь.

— Что с рыбаками?

— С автомата набери потом. Через часик. Цифры записывай.

— Диктуй.

Не хочет говорить по мобиле? Значит, что-то серьёзное.

Через час мы ехали в город, захватив Шабурова. Бекетовск уже просыпался, но машин не очень много — сегодня воскресенье.

У ближайшего таксофона в городе я остановился и набрал нужный номер.

— Гайцы их тормознули, — сказал Некрасов. Голос усталый. — Какие-то парни там сидели твоего возраста. Гаишники документы у них проверили, а потом взяли под козырёк и пропустили.

— Ксивы показали? — догадался я. — Чьи?

— Смежников-соседей, — ответил он через пару секунд.

Смежники — это ФСБшники, некоторые менты так их называли. Скажу тут только одно — ёпрст. Им-то что нужно?

— Не поддельные документы? — уточнил я.

— А откуда я знаю? Гайцы говорят — настоящие, но я с ними не напрямую базарил. Но передали, что наглые перцы там сидели.

Ну попал он, и я с ним заодно, потому что они могут заинтересоваться, кто я такой и какие дела с ним веду, ну и что-то могут накопать. Хотел ему сказать: «держи себя как обычно», но за матёрым ментом кто только не следил, и ничего, ещё держится без лишних советов. Сам знает, что делать в таких случаях.

Но я всё равно докопаюсь, что происходит.

— Ладно, считай, что подписал со мной контракт на это дело, — я усмехнулся. — С нашей конторой, на частное детективное расследование. Потом расплатишься.

— Ты там, Коршунов, не много ли… — начал было возмущаться он.

— Да не ворчи, поговорю с кем надо. И подумаем с ним вместе.

— И чё, думаешь, он не в курсе? — Некрасов явно понял, про кого я.

— Вряд ли. Не его методы.

Полковник Иванов может и не знать об этом, ФСБ — не монолитная структура, особенно в эти дни, там этих управлений и отделов целая гора, и не всегда известно то, чем занимаются соседи, а порой они вообще соперничают друг с другом. Могут даже москвичи приехать, не ставя местных в курс, такое бывало на моей памяти, и не раз.

Кстати, подумалось вдруг, что то самое полулегендарное УРПО — управление по разработке преступных организаций в центральном аппарате ФСБ, — ещё не расформировали.

Именно про это управление часто говорят, когда имеют в виду ту самую, ещё более легендарную, «Белую стрелу», что это якобы они мочат криминальных авторитетов. Но что правда про этих чекистов, а что нет — мне неизвестно, зато слухов ходило будь здоров… вернее, ещё будет ходить, когда перебежчик Литвиненко свалит за кордон и начнёт рассказывать обо всём тем, кто готов его слушать. А сейчас о них пока и неизвестно особо.

Но это так, на подумать. Лучше о делах. Мне доводилось работать с соседями-смежниками, и с Ивановым, которого я знал в первой жизни, и с другими офицерами госбезопасности после него.

И они работают не так, как мы сегодня видели.

Что сделала бы нормальная группа слежки от гэбэшников? Всё, чтобы мы её не заметили. И ксивами бы светить не стали. Группа завербовала бы местного мента, чтобы он показывал документы как раз в таких случаях. Может, они хотят, чтобы мы их заметили? Но смысл? Некрасов не напугается, да и я тоже это переживу.

Или… или это чья-то частная инициатива? Хочешь что-то спрятать — положи на видное место, а тут за грубой работой наглых молодых местных оперативников может скрываться тщательно подготавливаемая операция…

Короче, этим вечером я хотел заняться вопросом. Надо бы вывезти из игры несколько игроков, для начала хотя бы Веселовского. Надо продумать, что с ним делать и как его использовать. Так же надо бы увидеться с Ивановым, подключить его… потому что я сомневаюсь, что слежку организовал он. Но убедиться в этом надо самому…

Ещё вчера я обещал днём заехать к Юльке, чтобы увезти её отца в больницу. Когда я подъехал, Витька, Юлькин брат, уже вытащил отца и усадил на кресло-коляску. Вдвоём с ним мы пересадили парализованного дядю Лёшу на заднее сидение джипа, а коляску запихали в просторный багажник.

— Ништяк машина, — оценил обычно неразговорчивый Витя.

А вот взгляд у дяди Лёши стал печальным, наверное, решил, что я подался в бандиты. Тут Юлька давай рассказывать ему об охранной фирме и моим делам с приезжим промышленником, который поднимает производство в тайге, но моего тёзку дядю Лёшу это вряд ли успокоило. Он-то старый работяга из депо, ему это всё дико.

— И даже машину подарили, — продолжала Юлька, поправляя завязанные в хвост волосы.

На коленях у неё лежала сумка, новенькая, из гладкой кожи кремового цвета, в ней что-то было, и Юлька хитро смотрела то на меня, то на неё. Какой-то сюрприз готовит, но у меня тоже есть кое-что для неё.

Довезли её батю до больницы, потом увезли назад, Юлька осталась в машине, а я притормозил у деревьев, чтобы сделать пару звонков. Всю дорогу посматривал в зеркало, но никакого хвоста за собой не видел.

Короче, у нас же вопрос с Седовым насчёт того насильника, надо его быстренько порешать и подключить его, чтобы выяснил, что получится, про тех двух «рыбаков». Матёрый опер способен на многое. Ну и вопросы эти надо закрыть до появления зверюги на Правом берегу. Остаётся уже меньше времени.

— Опять думаешь? — спросила Юлька.

Она жевала мятную жвачку «Love is…», судя по вкладышу, которую она разглядывала, накручивая локон волос на указательный палец. У неё что, новые духи? Запах заметный. На ней летнее платье, но раз на улице сегодня прохладно, она накинула джинсовую куртку, тоже новую. Она приоделась за последнее время, ездили с ней за покупками несколько раз. Подол платья чуть задрался, хотя она периодически пыталась его поправить, натягивая вниз, но её стройные ножки всё равно видно.

— Приходится думать, — сказал я и посмотрел ей в глаза. — Что поделать, работа такая.

— Лёша, я забыла совсем, отвезёшь на переговорный пункт? — она посмотрела на меня. — А то позвонить надо родственникам, что посылка пришла.

— Кстати, насчёт этого, — я потянулся к ней.

— Ну не здесь же! — тихо сказала она и огляделась. — Люди же смотрят.

— Да я не про это, — я открыл бардачок. — Держи. Чтобы дозвониться проще было. Но чтобы всегда при тебе был.

Она выпучила на меня глаза, увидев подарок, а я положил на колени картонную коробку.

— Лёша! — воскликнула Юлька. — Блин, дорого же!

— А, прорвёмся, — я махнул рукой. — Пригодится в хозяйстве, хорошая вещь.

Девушка быстро открыла коробку, подцепив край крышки ноготочками. Сначала достала большую зарядку, а потом телефон. «Нокия 1610», уже не совсем новая модель, но надёжная и не такая тяжёлая, как старые кирпичи. И антенну уже не надо вытягивать для разговора, она неподвижная, в пластике.

— Лёша, ты… спасибо! — она подалась ко мне через ручник, чмокнула в щёку и обняла, прижавшись.

Запах её духов стал сильнее. Я положил руку ей на спину, а второй поправил волосы.

— Спасибо! — и тут она добавила с довольным видом: — Вот только ты сам не знаешь, что натворил.

— А что такое?

— Как что? — Юлька прижала аппарат к уху. Взгляд хитрый-хитрый. — Буду звонить теперь тебе постоянно, будить по ночам! Алё, Лёш, ты спишь? — сказала она в телефон с улыбкой. — А ты с кем?

Судя по глазам, подарок ей понравился. Она снова полезла обниматься. А дорогой подарок же, модели телефона хоть и пара лет, а стоит немало. Но удобно с ним, привык же в первую жизнь, что мобила всегда под рукой и есть почти у всех.

— А чего звонить, когда я рядом, — я снова потянулся к ней. — На ухо прошепчешь ночью, если что.

— Ну, ты тоже скажешь, — Юлька покрутила телефон в руках с довольным видом. — А я тут по телевизору видела, что скоро будут телефоны с фотоаппаратами. Как Кодак — щёлк, и фотку видно! А ещё — видеосвязь будет, представь себе!

— Конечно, будет, не сомневайся.

— Вот раз и сняли бы фото, — она придвинулась ближе и положила руку мне на плечо, направив экранчик телефона на нас. — Вот так — щёлк, и всё! Готово!

— Да ты селфи сделала, я смотрю, — я усмехнулся.

— Чего сделала? — она посмотрела на меня, вскинув одну бровь, будто я сказал что-то неприличное.

— Фотку, типа, свою. Словечко такое, у молодёжи.

— А-а-а! — протянула она, всё равно ничего не поняв, и погладила телефон по задней крышке. — Надо его только в сумке носить, большой. Ой, чуть не забыла! Я вечером хотела подарить, но… смотри, я сама выбирала! — Юлька полезла в свою сумку. — Вот!

— А вот это как вовремя, — я взял две картонных коробочки, которые она достала. — Сегодня покупать хотел. Спасибо.

В одной — галстук, вполне приличный, модный и не чрезмерно-яркий, в другой — ремень, кожаный, толстый, с двойным рядом отверстий. Хоть без металлической окантовки, которая сейчас была модной, без неё удобнее.

— Не такой дорогой подарок, но всё же хотела тебе купить что-нибудь, — сказала она.

— В самый раз.

Посидел с ней ещё, показал, как пользоваться новым телефоном, как заносить номера в записную книжку, как выбрать мелодию звонка, как проверять баланс. Она сидела над мобилой с сосредоточенным видом, смотря то на меня, то на маленький зелёный экранчик…

После этого поехал до дома. Надо переодеться, вид должен быть подходящим. Сегодня ожидается важная встреча, но сначала надо её подготовить.

Доехал до конторы, взял из гаража свой «Марк», и направился в центр, к гостинице у площади Ленина, там остановился рядом с «Ауди». Денис Александров, тоже в костюмчике, прислонился к своей тачке и перемигивался с девушками, обедающими в стоящем неподалёку летнем кафе.

Но заметив меня, Хирург сразу стал серьёзнее.

— Что нового? — я пожал ему руку.

— Да тут с приятелем общался, из Москвы, — ответил он. — Он компьютерами занимается, говорит, большая проблема скоро будет у всех, через полтора года.

— А, вроде как двухтысячный год наступит? — вспомнил я старинные для меня новости. — Что всё сломается, типа того, да?

— Да! — Денис закивал. — Все компьютеры сразу накроются, когда год не смогут переключить! У них же до 99-го всё, а дальше край. Канеш, всему хана придёт. Всё оборудование электронное остановится, самолёты падать начнут, прикинь! Электростанции встанут, атомные тоже! Вот мой кент этим и занимается, — закончил он, выпучив глаза от тревоги.

— Ага, наверняка бабки рубит пугалками своими. Да не парься раньше времени, Хирург, ёклмн, не забивай голову, брат, — я подтолкнул его вперёд. — Нихрена там серьёзного не сломается, больше только пугают. Тебе ещё про 2012-й кучу страшилок рассказывать будут.

— А там что будет?

— Ещё услышишь. Показывай, куда идти. Сегодня надо разобраться с Веселком, а потом остальные вопросы решать. А то он так и будет лезть, мешать.

— Это точно, — он кивнул, и вид сразу стал решительным, как у опытного снайпера из нашей команды.

Глава 17

Мы с Денисом Александровым направились прямо в гостиницу «Казачья», из окон которой отлично видно площадь Ленина и гигантскую статую Ильича, стоявшую там. Гостиница большая и дорогая, на первом этаже есть модный ресторан с живой музыкой, но меня больше интересовало то, что есть под крышей пятиэтажного здания.

Сам там не был, но разговоры об этом месте слышал. Если хотя бы половина из этого правда, то это нам пригодится для ещё одной схемы. А Денис всё разузнал по моей просьбе, и даже побывал там.

— Смотри, Ден, что думаю, — тихо говорил я, пока мы с Хирургом шли к входу. — Веселовский — человек азартный, но если мы просто притащим его в казино, он может понять подвох, решит, что мы видели плёнку. Он же не знает, где она, раз ему досталась другая кассета.

— И поэтому хочешь заманить сюда? — спросил Денис.

— Угу. Да и здесь проще кого-то убедить нам помочь, чем в большом казино.

— Меня давно приглашали сюда, — он открыл стеклянную дверь в гостиницу, выпуская двух смеющихся девушек. — Ну, из-за бати, конечно, зовут, но у них, говорят, входной билет для игры дорогой, пять штук баксов. Напомнил — сразу билет сделали. Под самой крышей сидят, туда отдельный лифт ходит, надо через подсобку добираться. И окон нет, кстати.

Говорили мы не о самой гостинице, а об особом заведении внутри, где играют в карты по-крупному.

Есть некая прослойка людей, которая в казино ездить не любит. Причин этому много: кто-то опасается попасть под камеры журналистов, кому-то не положено по должности, а кто-то опасается, что его обуют или убьют после выигрыша. Большую часть игровых заведений в городе держит братва, и бандиты используют любые возможности казино на всю катушку. Вот некоторые туда и не ходят, но в азартные игры поиграть хочется, и для этого есть деньги.

В городе была пара таких мест, и этот закрытый клуб «Шанс» — одно из них. Вывески там нет, клуб не зазывает себе игроков, с улицы туда просто так не попасть, только по рекомендации. В основном там играли новые русские, иногда бандиты, часто — финансисты и банкиры, так что Веселовский, если захочет, легко получит туда доступ. Ну ещё там были политики и должностные лица из МВД, налоговой и прочих силовых ведомств. Да и китайские коммерсанты, как говорит Денис, приходили сюда часто. Раз сюда ходят такие люди, то часто между ними заключаются сделки, а ещё можно узнать многое из того, что в обычной жизни никто и не скажет.

И конечно, раз место такое закрытое и элитное, туда стремилась попасть местная золотая молодёжь, дети богатых родителей. А ведь наш Хирург — сын самого Александрова, и ему стоило только попросить знакомых, как ему живо оформили туда входной билет, и он вчера даже посетил это место вечером, проиграл часть выданной для этого дела суммы, опробовал местный бар и пообщался с работавшими там девчонками. Он даже диктофон с собой взял, но сам сказал, что ничего особенного на записи нет, просто голоса и разговоры ни о чём.

Ну и сегодня он рекомендовал меня. Это нарушало правило, ведь его самого только-только туда взяли, но в его случае сделали исключение — вдруг папаша Дениса захочет сюда явиться. Вот и не захотели злить его отпрыска, пошли навстречу.

Сам я там никогда не был, но тех, кто держал это место, я хорошо знал, так что общий язык найду. Хоть это и центр города, и саму гостиницу крышевали центровые, но конкретно заведение «Шанс» прикрывали блатные. Шулерство и карточные игры всегда были прерогативой «синих», и они своё не уступали никому. Правда, как ни странно, здесь играли честно. Игроки могли оставлять в «Шансе» очень крупные суммы, поэтому, чтобы заманивать денежных мешков, заведение поддерживало репутацию честного заведения. Но сегодня им придётся нарушить правила…

На самый верх мы пока не шли, время дневное, туда пускают только поздно вечером. Денис, как завсегдатай, уверенно зашёл в ресторан с видом скучающего столичного мажора и сразу сел за столик. На нём стояла металлическая табличка «Зарезервировано», окрашенная под золото, но официантка, блондинка в белой рубашке и чёрной юбке выше колен, тут же подошла к нам, поставила пепельницу и бутылку минералки с двумя стаканами, а табличку переставила на соседний столик.

— Ещё что-нибудь, Денис Ильич? — с улыбкой спросила она.

— Ну, Ксюш, чё-нибудь лёгкое перекусить под пиво, — Денис даже не стал смотреть меню. — Татарин на месте? Позови его, — он ей подмигнул.

У него даже выговор резко стал какой-то чужой, нездешний. А хороший он актёр, оказывается, в обычной жизни он так не говорит. Или эта для него обычная?

— Да ты тут завсегдатай, — я усмехнулся, когда девушка отошла.

— Поначалу ходил, потом надоело, в работу втянулся, — он достал пейджер и посмотрел на экранчик. — А сейчас хожу, чтобы образ папенькиного сынка поддерживать, — Хирург засмеялся. — Ты же советовал.

Да, это полезно, чтобы уж точно никто не подумал, что это — умелый снайпер. И хорошо получалось, внешне его расслабленная манера не сочеталась с тем, что он делает в нашей команде.

— Смотри, что будет дальше, — тихо сказал я. — Вот наша легенда: ты привёл в клуб своего дружбана, то есть меня. Мы почти ровесники, у меня бизнес, так что никто ничего не заподозрит. Зато выглядеть для всех это будет так, что мои контракты, вернее, твоего отца с фирмой Чернова, продавил ты у своего отца. Поэтому он со мной и связался.

— Ну, канеш, так и подумают, — он кивнул.

— И вот на этом мы должны взять Веселка за жабры, — твёрдо произнёс я. — Он к нам относится серьёзно. Мы хоть и пытаемся сделать так, чтобы он нас недооценивал, но всё равно он хитёр. Просто пока мы ему проблем устроили, ему не до нас стало. Но всё же он азартный, и людей оценивает по себе.

Я налил минералки в стакан. Это импортная французская вода, правда, вкус у неё такой, будто кто-то по ошибке забросил в бутылку кусочек мыла.

— Но ты же его не пригласишь сюда так просто, — сказал Денис, наклонившись к столу. — И Веселовский без причины сюда не явится. Через отца или друга его звать? Через Иванова?

— Через него, да. Поеду сейчас к полковнику, а пока давай с твоим Татарином поболтаем.

— И какой план? — спросил он.

— Надо как-то подвести к тому, будто мы не знаем, что этот Веселок туда заявится. Ну и надо, чтобы когда он меня увидел, то сразу захотел развести, а заодно угроз насыпать. Я же контракты с твоим батей заключил, хотя Веселок предупреждал, чтобы я так не делал.

— Ты говорил, да.

— Сразу вспомнит, как понтовался тогда передо мной. Он ещё к Левитану должен подойти, какую-нибудь пакость устроить. Костя тогда специально со мной спорил при нём, я его просил. Вот тоже надо будет его с собой взять.

Младший Александров так пристально смотрел на меня, будто напряжённо размышлял над схемой. Но пока я говорю с Хирургом, сам продумываю оставшиеся детали. Время на подготовку мало, но и тянуть дальше уже нельзя. А то слежка эта началась, кто знает, к чему она приведёт. Так что количество врагов надо срочно уменьшить.

— И вот что я думаю, — я сел поудобнее, — когда он придёт, мы с тобой должны крепко проиграться, прям серьёзно, на десятки тысяч… нет, на сотни тысяч долларов, — я усмехнулся, заметив, как он выпучил глаза. — И вот, будто весь бизнес твоего отца проиграли, мой за компанию, и чтобы он впал в азарт и захотел нас добить, чтобы всё себе захапать. Вернее, меня добить, а через тебя на отца выйти.

— Угу.

— И вот тут надо сделать так, чтобы этот твой Татарин нам подыграл. А насчёт того, что именно проигрывать — так у меня целый чемодан, — я стал говорить ещё тише, — фальшивых баксов, используем их. Всё равно без дела лежат.

Это старый тайник Зиновьева. Не знаю, куда ему требовалась такая куча фальшивок, но мы наконец-то нашли ей применение.

— Он не согласится, — Денис помотал головой. — Я его знаю.

— Я его тоже знаю. Согласится. И дальше, короче, действовать надо так, чтобы Веселок клюнул, сам поиграть захотел. Ты начнёшь сокрушаться, типа, что батя скажет…

— Не поверит.

— Сто пудов поверит, ёпрст, Денчик, — я оживился, — из тебя актёр хороший! И я подыграю, типа, хочу тебя выручить, поставлю что-нибудь серьёзное, — я усмехнулся, — например, контракты или в фирме долю. Или наоборот, ты проиграешься.

— Наоборот надо, — он закивал, — типа, ты же хитрый делец по легенде, а я тупой папенькин сынок, а ты в меня вцепился, вокруг пальца обводишь. Вот я и клюнул, помогать бросился, расписки начал писать.

— Соображаешь, Хирург, — я кивнул. — Тебе не стрелком надо быть, а помогать мне планы составлять, ёклмн. Короче, на это сыграть предложим, и Веселок должен клюнуть, присоединиться. Он же решит, что через это сможет твоего отца прижать, причём за один вечер, без всяких лишних действий. И тут твой товарищ должен подыграть. И подыграет, а мы из этого безопасника всё вытащим. Информацию точно всю.

— Вон он, — Денис показал на вошедшего в зал своей левой рукой без большого пальца.

Лысый мужик в чёрном пиджаке сразу пошёл в нашу сторону, едва увидев. Я его знаю, помню хорошо, он высокий, как каланча, и тощий, как жердь. Он в нашем кабинете своей башкой тогда чуть лампочку не сбил. Зато удобно ему, все карты видит за столом.

Это профессиональный шулер. Он никогда не мотал срок, но с блатными связан крепко. Начинал как напёрсточник, потом играл на деньги по вагонам в поездах дальнего следования.

Обыграл кого-то из уголовников, его чуть не посадили из-за этого на перо, но он всё вернул и предложил отработать. В итоге стал засылать блатным долю, кого-то обыгрывал на заказ, становился всё более полезным. Вот и пошёл на повышение. Сейчас он администратор закрытого клуба «Шанса», больше не банкует сам, а следит за игрой и за всем остальным. Правда, в кабинете он у меня тогда сидел не из-за своей работы, а по другому поводу — убийство.

— Вот и Татарин, — Денис сразу преобразился, снова превращаясь в наглого и поддатого папенького сынка. — Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке, — он засмеялся, процитировал фразу из недавно вышедшего «Брат».

Татарин тоже засмеялся и сел за стол. Но судя по его взгляду, его эта шутка до смерти достала.

— Лёха, — представился я развязным приблатнённым тоном.

— Николай, — назвался Татарин немного тонким голосом.

— Колян, в рот тебя чих-пых, — Денис засмеялся, цитируя теперь уже Шуру Каретного.

Татарин снова засмеялся, хотя недобро сощурился. Но, похоже, он привык, что гости вытирают об него ноги, и никак не возмущался.

— Мне тут Ден нашептал, — сказал я, — что у вас тут по-крупному в картишки перекинуться можно.

— У нас входная ставка высокая, — Татарин холодно улыбнулся и добавил тоном заговорщика: — Пять тыщ баксов.

— Да без базара, чё, думаешь у меня столько нету? — я полез под пиджак.

— Да не сейчас, — он отмахнулся и достал из кармана стопку карточек. — Вот, это надо показать охраннику, а Денис Ильич знает, куда идти.

Карточки золотого цвета, на которой ничего не было, кроме горизонтальной черты и слова «Шанс». Татарин вписал моё имя и фамилию над чертой.

— Надо две, — я поднял средний и указательный палец. — Ещё охранник со мной придёт, он деньги мои носит, в натуре. Давай сделаем, Колян, Константин Лёвушкин это, впиши.

— Нежелательно, — проговорил Татарин, покосившись на меня.

— Ничего-ничего, он там посидит, книжку почитает, хе-е. Играть не будет, отвечаю.

— Ладно, — нехотя согласился он и вписал.

— А теперь, — я переглянулся с Денисом. — А теперь серьёзно, Татарин. Надо будет разыграть сценку. Придёт один человек, тоже захочет поиграть…

— Погоди-погоди, — засуетился Татарин и начал подниматься. — Я и так два билета…

— Не мельтеши, посиди, — я с силой усадил его на место. — Ты послушай сначала, тебе же выгодно будет. Повторяю, надо будет разыграть сценку. Детали позже, а пока вкратце. Мы с Денисом придёт, начнём проигрывать деньги по-крупному, ты это проконтролируешь. А потом начнём отыгрываться… чтобы ты не пугался, говорю заранее. И вот тот человек должен проиграть в итоге всё, что у него есть.

— Чего? — возмутился он. — У нас репутация. Ты чё, всерьёз думаешь, что можешь…

— Тише, еду несут, — тихо сказал я. — И только вякни мне тут.

Татарин с удивлением оглядел нас обоих, будто увидел впервые. Но теперь и я звучал не как местный приблатнённый, да и у Хирурга взгляд изменился, стал яснее, но жёстче, опаснее, будто он целился.

Улыбающаяся официантка Ксения принесла нам пива в высоких запотевших бокалах, а на большой тарелке лежали порезанные куски ржаного батона, покрытые разными начинками, от икры до паштетов, всё это приятно пахло.

Официантка отошла, мы поулыбались ей, а после снова уставились на Татарина зверскими взглядами. Тот поёжился.

— Тебе же выгодно будет, — продолжил я. — Он будет проигрываться, всё подряд ставить. Половину бабла себе заберёшь, а поставит он много. Может, даже свой «Мерс» продует. У вас же там есть барыга, который покупает тачки по дешёвке.

— Мерс? — Татарин выпучил глаза. — Так это…

— Погоди, — я снова усадил его на стул, а то вскочил. — Ты о деньгах думай… и о том, что закопано за литейным цехом разорённого Машзавода.

Он замер, будто его парализовало, только рот открывался, как у выброшенной на берег рыбы. Побледнел он так, будто сейчас вот-вот упадёт в обморок, но удержался.

— Договорились? — я похлопал его по плечу. — Я тебя сегодня проинструктирую, ты нам поможешь, а тебе от этого даже кое-что от этого перепадёт. Главное — помалкивай, зато если будешь паинькой, то успеешь перезакопать свой клад, чтобы никто не нашёл… Что решил, Татарин?

— «Шанс» всегда работает честно, — он сглотнул и вытер вспотевший лоб рукавом. — Бывает, что кто-то проигрался, но потом отыгрывается. Редко, но бывает. Правда, камеры же там смотрят за всем…

— Ну, разве ты это не проконтролируешь? Давай, всё в твоих руках.

— Всё будет как надо, — наконец сказал Татарин.

Он вздохнул и на ослабевших ногах пошёл от нас подальше.

— А что там закопано? — спросил Денис, с удивлением глядя на него.

— Не что, а кто. Брат его, который в федеральном розыске, все думают, что он в Грецию сбежал, а он в родном городе мёртвый лежит. Не поделили с ним что-то по пьянке, он его по черепушке ударил молотком и убил, ещё в 95-м. И самый прикол — брат-то у него из золотореченских был. Тут и менты за такое искать будут, и братки не пожалеют, когда узнают. Так что молчать будет.

— А откуда ты знаешь?

— То есть, остальное из того, что я знаю, тебя не удивляет? — я рассмеялся.

— Да всё ещё охреневаю! — признался он. — Это сколько же ты данных перелопатил, Батя?

— Много…

Помню, как мы нашли один скелет, идентифицировали по зубам и травмам (он отморозил половину пальцев на ногах ещё в детстве), вызвали на допрос его брата Татарина, как ближайшего родственника, и тот сразу во всём сознался. Вот только тело мы нашли на даче Татарина, а до этого оно лежало на территории Машзавода.

Но Татарин перепугался, когда у завода появился новый владелец. Подумал, что производство возобновится и его брата найдут, вот выкопал кости и перевёз их к себе на дачу. Там-то останки и нашли в 2005-м, совершенно случайно, когда работали по другому делу.

А лежали бы кости на старом месте, никто бы их и не нашёл. Завод ведь так и не запустили, из него вывезли ценное оборудование, потом вообще закрыли, а на его месте начали строить торговый центр. Всё разрушили, кроме старого литейного цеха, где труп и покоился.

Значит, перенесёт кости раньше, но в итоге всё равно попадётся. Неважно, мне он нужен для другого…

С местом засады вопрос решён, теперь надо заманить туда цель. По-прежнему выход на Веселовского был только через Иванова. Один раз полковник ФСБ передал Веселку про стрелку на территории заброшенного кафе. Там, формально, стрелка была, так что Веселовский поверить должен. Ну и надо обсудить, что с этими «рыбаками», которые пасли Некрасова, вопрос тоже серьёзный…

На работе Иванова не было, как и дома, но его сын, гонявший мяч во дворе, сказал, что у бати сильно заболел зуб, и он пошёл его выдирать. Похоже, крепко прижало, раз не смог терпеть и пришлось идти.

Учитывая, что получки у чекистов в это время совсем низкие, из-за чего они массово идут в налоговую полицию или в службы безопасности всяких банков, вряд ли Иванов отправится в дорогую частную клинику, у него нет денег на это.

Полноценного ведомственного госпиталя в городе так и не построили, есть только медсанчасть, но там нет ни одного стоматолога. Скорее всего, Иванов договорится и направится в областной военный госпиталь, не ехать же ему со своей проблемой в другой регион. В обычных больницах у стоматологов слишком большие очереди, а у военных работают хорошие зубодёры.

Вход в госпиталь не охраняли вообще, я спокойно прошёл внутрь, думая, что внешне он ничем не отличается от обычной больницы, разве что врачи любят поорать, а многие пациенты носят военную форму или одинаковые синие больничные пижамы. Многих из них заставляют убираться на территории — солдаты срочной службы же.

Бледного Иванова я встретил в стоматологическом отделении. Заметив меня, он тут же собрался и приосанился, стал сидеть с таким видом, будто зуб у него и не болит. Свою слабость при посторонних он точно не покажет. Хотя видно, как ему неуютно. Здесь и запах, которым всегда несёт рядом со стоматологическими кабинетами, и сводящий с ума жуткий визг свёрл, который раздавался из-за закрытой двери.

— Вот незадача, Валентин Сергеич, — сказал я, усаживаясь рядом. — Не повезло тебе, сочувствую.

— На работе говорят, — глухо проговорил полковник, — садани сто грамм — пройдёт. Да вот не помогает.

— Сто грамм, а не триста, или сколько ты там употребил. Но ничего, — я полез в карман пиджака, — сейчас в кресле стоматолога все боятся боли, а потом будут бояться цен. Держи, вот!

— Это что такое, Коршунов? — Иванов покрутил в руках кассету, но тут же догадался. — То, что было в ячейке?

— Перехватили то, что было, пока налётчик ехал из банка в другое место, — неопределённо сказал я. Детали ему знать не нужно.

— И это всё, что там было? — с сомнением спросил он. Если бы не зубная боль, он бы говорил наглее.

— Ещё бумаги, но у меня ксерокса нет, чтобы размножить, — усмехнулся я.

Про деньги не упомянул, и бухгалтерию ещё не всю изучили, вдруг, наткнусь на что-нибудь интересное. Пусть пока у меня полежат. Там и разгадка может быть на того, кто отправил слежку за Некрасовым.

— Будут тебе бумаги, — отмахнулся я и показал на кабинет. — Тебе долго ещё?

— Вот после ветерана пойду, — он показал на дверь.

— Плёнку посмотришь, обсудим, как использовать. Сразу скажу, что после этого Веселовский — отработанный материал, но с него его ещё можно много чего выжать напоследок.

— Ладно, — Иванов посмотрел на открывшуюся дверь кабинета, откуда вышел дед в военной форме с медалями на груди. — Скоро вернусь.

Он сжал кулаки и решительно пошагал внутрь…

Я ждал в машине напротив ворот. Мрачный полковник вышел, огляделся и уселся в мой «марковник». В салоне сразу запахло больницей.

— Зуб вырвали, — он говорил немного невнятно. — Два часа теперь есть нельзя.

— Ну ничего, до ужина ещё время есть. Ладно, Сергеич, дай расклад по слежке.

— За кем? — Иванов нахмурил брови.

— За Некрасовым. Его пасут.

Актёр-то из него конечно неплохой, но тут по взгляду видно, что он сам узнал об этом впервые.

— А я тут при чём? — удивился чекист.

— Твои же коллеги за ним катаются, на рыбалку вот ездили. А когда их гайцы тормознули — ксиву фсбшную показали.

Иванов потёр щёку и нахмурился. Думал он долго, но ответ всё же выдал:

— Слушай, Коршунов, а я ведь знаю, что происходит.

Глава 18

— Слушай, Коршунов, а я ведь знаю, что происходит, — медленно произнёс полковник Иванов. — Ну так-то всё логично…

— Только давай без своих намёков, — сказал я. — Вдруг тебя застрелят, а я и знать не буду, что случилось. Это связано с теми складами, где китайцы бизнес свой организовали?

— Тебе-то какое дело? — возмутился чекист. — Тебе вообще это всё знать не требуется. Это за Некрасовым ездят, не за тобой.

— Видел снимок? — спросил я. — Я тебе присылал, полароидный. Помнишь, что на тех складах было, пока их не спалили?

— Ну, помню, — он кивнул.

— Так связано с этим? Или с чем-то другим?

Я говорил про снимок, который мы сами сделали до того, как всё сожгли. Запечатлели на нём главное — ящики с наркотой, а Иванов к такому относится серьёзно, после смерти его старшего сына для него каждый наркобарыга — личный враг. Он даже не спросил, откуда я этот снимок взял. Ему это неважно. Ему главное — что та партия уничтожена.

— Предположил, что связано, — полковник недобро глянул на меня. — Короче, Коршунов, если по чесноку, то на тех складах прервалась одна цепочка, и теперь кое-кто ищет концы.

— Тот, у кого была доля в этом деле?

— Допустим, — мрачно сказал он. — А ресурсы на такую операцию по уничтожению склада есть и у РУБОП. Да и вообще, за Некрасовым много кто смотрит и следит. Гляну, короче, но это наши дела, не ваши.

— А если как-то выйдем на того, кто причастен? — серьёзно спросил я.

— Тогда разберёмся, — Иванов потёр щёку, открыл окно и выплюнул наружу окровавленную ватку. — Врач сказал, чтобы через пять минут выбросить, а я забыл.

Вид у него не ахти, явно ещё не очень отошёл после визита к стоматологу. Лидокаин помогает не всем, вот и вырвали зуб с болью. А хорошо, что я не стал ждать, а сразу приехал сюда, у него меньше сил спорить со мной.

— Ты за другим смотри, для тебя вещи поважнее есть, — предупредил полковник. — Враги-то копятся.

— И какие? — я завёл двигатель и поехал по улице.

Иванов похлопал себя по карману пиджака, из которого выпирал силуэт кассеты.

— Наш общий знакомый связался вдруг с Шахом. Мол, Мага Джабраилов в изоляторе нашем стучит на всех, да и раньше с чекистами работал. Даже доказуха, говорят, есть, и вообще, от него одни проблемы. И китайцы бесятся, вроде как пленницы говорили, что кто-то из их спасителей с кавказским акцентом говорил. И на рынке продают всякое, что оттуда спёрли.

Точняк, про акцент они вспомнили из-за Абхаза, сто пудов, он же говорил с теми девушками на складе. И все решили, что это группировка Маги поучаствовала.

Как удобно вышло, никто даже не подумал, что люди Джабраилова просто перевезли бы всех в другое место, чтобы сбагрить потом, ну или бы избавились без всякой жалости. Сами же и ловили некоторых.

А что до продажи вещей… кое-что мы на рынок унесли, чтобы реализовали связанные с Джабраиловым продавцы. Схемка понемногу работает, вот даже китайцы уже ножи точат.

— Ну и раз он как-то против тебя работал, то когда время появится — возобновит попытки, — продолжил чекист. — Это пока проблем навалилось… не просто так явно.

— Погоди, он хочет, чтобы Шах подмял группировку под себя? — догадался я. — Веселовский меняет опасного для себя главаря на лояльного? Матёрый.

— Ну, это ты сам где-то слышал, — Иванов отмахнулся с усмешкой. — Я ничего не говорил.

— Если что, про Веселовского скоро можно будет забыть, но надо будет твоё содействие.

— О как, — он удивился.

— Можно просто передать кассету куда надо, — начал я, останавливаясь на перекрёстке. — Но тогда его просто заменят на кого-то повреднее, тоже из ваших. А у нас же с Александровым общий бизнес, моя контора его охраняет, да и он же к тебе прибегает, когда прижмёт.

— Всего раз было, — мрачно сказал Иванов.

— Ещё Веселовскому можно сказать про эту кассету напрямую, шантажировать, но он начнёт хитрить, просто так не сдастся. Да и это не наш метод. Зато можно сыграть на его слабостях.

— На каких?

— Кассету посмотри. Но если вкратце…

Я пересказал, что там было записано: казино и расписка китайцам. Иванов слушал внимательно.

— Вот он подумает, — продолжал я, — что сыграет на наших слабостях, а мы — на его.

Загорелся зелёный, я поехал дальше. Растущие вдоль дороги тополя белили… хм… а хорошее место, видишь дорогу, никто не обращает внимания. Если что — можно остановить тачку с каким-нибудь бандюгом, клиентом ГРОМа, и решить вопрос, а потом быстро уйти. Но это так, мысли, на всякий случай. Куда лучше, если стрелять будет кто-то другой, нам спокойнее.

— Ты же ему недавно подсказывал, где эту кассету найти, — я хмыкнул. — Кассета там была, пусть и другая, но он ей уже пользуется. Так-то бы Магу ещё предупредить, что Шах против него копает с Веселком, и помочь, чтобы Джабраилов передал приказы на волю.

— Ну ты хитришь, — он сощурил глаза, в которых уже загорелся весёлый огонёк. — Это у нас в работе… но ускорить можно.

— Кто здесь хитрит ещё, товарищ полковник, — насмешливо сказал я. — А вообще, сделай вид, что ты с ним хочешь общий контакт найти. Бабки там… или скажи, что повышения хочешь, он может поспособствовать. Вот в итоге и передай ему, что я — хитрый прохиндей, скорешился с сыном Александрова, и это пацан продавил мои контракты у отца.

— А разве нет? — Иванов усмехнулся. — Я бы так же подумал, если бы не был в курсе, откуда они тебя оба знают.

— Вот и хорошо. А ещё добавь, что я — азартный игрок, проигрываю все эти тонны денег от контрактов с Александровым с его же сыном в «Шансе». А когда проигрываюсь, то Денис за меня вписывается, по моим долгам расплачивается. Доверчивый парнишка, якобы.

— А что за «Шанс», — Иванов нахмурился, но вспомнил: — А, это в «Казачьей», который?

— Угу. А ведь наш общий знакомый — тот ещё игрок. Вот и давай его сманим таким же манером, как китайцы развели. Чтобы он нам что-то выдал, важное, из того, чем занимается здесь.

— Он не купится, — полковник замотал головой.

— А почему бы и нет? Просто надо подать это так, чтобы поверил. Поэтому тебя и зову. Он же хочет меня подсидеть, раз я его не послушал тогда, просто пока не может заняться всерьёз. Но ты сам намекаешь, что когда он Шаха продвинет, на меня переключится и вернётся добивать Александрова. А сейчас идеальный шанс меня наказать, чтобы я не мешался под ногами. Но мне надо прикрытие.

— Какое ещё прикрытие? — Иванов начал злиться.

— Чтобы вечером всё удалось, и чтобы он меня там не грохнул, а то территория там чужая. Главное — вытащить из него всё, а потом… видно будет. И главное — его банк после этого в области может не оправиться, если Веселовский много чего выдаст или как-то ещё расплатится. Надо, короче, решать вопрос.

— Ну вот, допустим, я с ним поговорю, — полковник потёр щёку. — Придёшь в «Шанс», и он тебя там обует.

— Не обует. Думаешь, я на чужом поле без подстраховки играть буду?

— Вот знаешь, — он снова посмотрел на меня, — ты явно не туда работать пошёл. Надо было к нам идти.

— У меня своё дело. Да и надо инфу собирать по этим перевозкам, а то от нас людей и все ресурсы вывозят, взамен — дурь и пушки транзитом в Чечню. А официально сам знаешь, как делается. Пока всё нужное подтянешь — уже поздно будет.

— Ладно-ладно, — сдался он. — Наберу его. Но эти бумаги, которые были в ячейке…

— Копию получишь. И что Веселок мне выдаст после игры — поделюсь.

— Договорились.

Поделюсь, раз союзник, но только информацией, её хватит. Пусть Иванов не знает всей картины, как и Некрасов, но взаимодействие устраивало их обоих, ведь на деле мои методы их устраивали целиком. Некрасов против бандитов, Иванов — против наркоты, да и эти поставки контрабанды наверняка были у него в разработке, это же угроза госбезопасности. Поэтому и работает с нами.

Со своей стороны он «предупредит» Веселка, заодно подсказал мне, где искать хвосты от этой слежки. И раз кто-то завязан с этими складами, то хранившиеся в ячейке бумаги могут подсказать, кто это такой наглый. Мы изучаем их медленно, чтобы ничего не пропустить…

Дальше, снова встреча, на сей раз с братом и Костей, потом снова с Денисом. Обсудили, что нам нужно, что может помешать, и как подготовиться к такому.

Собрались в машине на Острове, подальше от центра и общих знакомых, обсуждали вводные, выключили радио, чтобы не отвлекало. Сидели вчетвером, я захватил ещё Костю Левитана. Он сидел спереди и думал о чём-то своём, но за разговором следил.

— Стрелять нельзя, — сразу сказал я, поворачиваясь к остальным на заднее сидение. — Будем хитрить. Но «Шанс» открывается после одиннадцати вечера. Место серьёзное, но у нас есть время всё спланировать.

— Там бывает Атаман и Дядя Ваня, — заметил Денис. — Дядя Ваня часто приезжает, говорят.

— Атаман меня в лицо не знает, — я задумался. — Но если ему скажут, что я брат Коршуна, — я глянул на брата, — могут быть проблемы. Да и если он почувствует, что что-то не так, сразу заявит.

— Грохнуть его? — Ярик усмехнулся. — Шучу, Лёха. Знаю, что пока с наскока не взять. Но если что — знаю, как его отвлечь.

— А вот Дядя Ваня — проблема. Он в картах понимает, сразу поймёт, что Татарин за нас играет.

В клубе есть постоянные игроки, есть редкие. Знакомый Дениса должен подойти вечером в ресторан, подскажет, что и как, но он не будет знать, что мы мутим.

И надо будет вывести из игры всех, но аккуратно, чтобы в какой-то момент остались только мы и Веселок. А в роли крупье будет сам Татарин, якобы тот, кто работает там, заболел, и он его заменит лично. Говорит, что такое бывало, ведь владельцам клуба пофиг, лишь бы всё работало.

Казино всегда в выигрыше, как говорится.

Другая важная часть плана — Костя Левитан. С Веселовским я лично говорил всего раз, и Костя тогда присутствовал с нами. По моей просьбе Левитан спорил со мной прямо при Веселке, а бывший чекист живо захочет это использовать, ведь он уже посчитал это слабостью.

— Вот тут ты, братка, должен не сплоховать, — сказал я Косте. — Ты человек крутой, а мы сделаем вид, будто тебя не ценим, прямо там.

— Не обижайся только, — добавил Ярик.

— На об-биженных в-воду возят, — произнёс Левитан. — К-как надо, т-так и сделаю. Я в-в-в ш-ш-ш-к-к… — он махнул рукой, устав заикаться.

— В школе? — спросил я, чтобы он закончил фразу. Заикался он уже реже, но иногда заедало, из-за чего он быстро уставал и злился.

— Д-да, в ш-ш-школе н-на утренниках играл. М-может и здесь получится.

— Здесь тоже, своего рода. Намекни, что я блефую… как там было, Хирург?

— Что Лёха блефует при слабой карте, — подсказал Денчик, — а я — слишком осторожен. Но мимоходом надо, чтобы он не понял.

— Да, — подтвердил я. — Он начнёт с того, что тебя не ценят, ты же крутой.

— А то, — Ярик пихнул его в плечо. — Спецура, а его начальство не ценит, — он усмехнулся. — Жизни не даёт.

— И вот, — продолжил я, — можешь даже обозлиться и предложить ему свои услуги. У него времени мало, он будет торопиться, обещать тебе золотые горы. Может, даже к себе предложит взять, ведь точно выяснил, кто ты такой.

— П-понял.

Есть ещё момент — серьёзная охрана Веселка. Там вполне может быть кто-то из тех, кто участвовал в стрельбе у кафе. А ещё они могут быть в курсе слабости своего шефа к азартным играм, и могут вмешаться. Надо от них избавиться, но идейки были…

На самом деле, много вариантов, что может пойти не так. Тем более, игра идёт не по привычной схеме «игроки против казино», а казино, то есть клуб, просто раздаёт карты игрокам за процент.

Поэтому в начале нужно будет играть с живыми игроками, чтобы никто ничего не заподозрил, и проигрывать им настоящие деньги, но постепенно втянем туда Веселовского, а потом избавимся от остальных. Когда игра затянет старого азартного КГБшника, он уже не будет ничего замечать…

Самое слабое место во всём плане — что Веселок вообще заявится в «Шанс» именно сегодня. Дело даже не в приглашении, он его легко выбьет через свои связи.

Надо, чтобы он приехал именно сегодня, решив, что легко сможет победить меня мимоходом, и чтобы заодно наехать на сына Александрова. Многое здесь завязано на харизме Иванова, сумеет ли он убедить старого коллегу. А Иванов — не в нашей команде, чтобы выкладываться на все сто.

Но полковник явно не любил Веселовского, и немалую роль в этом играет то, что старый КГБшник пытался влезть с головой в бизнес, где не только вывозят природные ресурсы только за границу, но и собирают «живой товар». А оттуда валом идёт наркота и оружие, и ничего с этим по закону он сделать не может. Не хватает ему возможностей. Поэтому уцепился за нас. Тем более, операция не силовая…

Начинаем. Телефоны заряжены, баланс пополнен, пейджеры при себе, как и маленькие рации, которые мы несли в барсетках. Я и Денис, как основные игроки, следом — Костя Левитан в тёмных очках и с чемоданом, полным фальшивых денег. Костя — трезвый и грустный.

Явились мы в полночь, приехали к гостинице на моём Крузаке, якобы поддатые и весёлые, готовые к игре. Выглядим как пьяные, и сивухой от нас несёт, но мы не пили, а воспользовались проверенным недавно способом — несли при себе вещи, смоченные палёной водкой из чекушки.

Прошли через зал ресторана, не останавливаясь, дальше мимо туалета и в пыльную подсобку, заставленную коробками. Персонал, который попадался на пути, нас упорно не замечал.

В подсобке перед нами вырос здоровенный охранник с причёской полубоксом, в костюме и со скрученным проводом, торчавшим из уха.

— Здесь частная территория, — пробасил он. — сюда хода нет.

Мы показали ему карточки золотого цвета с нашими фамилиями. Охранник проверил каждую внимательно, ещё и покрутил под лампой, проверяя, всё ли отражается нужным образом.

— Добро пожаловать, — здоровяк широко улыбнулся. — Вам на самый верх!

Он показал на неприметную дверь в стене и сам её открыл. За ней была другая — полностью железная. Охранник распахнул её с лязгом. Там маленький служебный лифт всего с двумя кнопками — наверх и вниз. Едва поместились втроём.

— Помнишь, что говорить надо? — тихо спросил я.

— К-конечно, — отозвался Костя. — Всё запомнил.

— Обязательно подойдёт к тебе, братка, это сто пудов. А дальше от тебя зависит — поверит нам или нет.

Вообще, даже если Веселовский к нему не подойдёт, всё равно нужно предусмотреть разные варианты. Вплоть до стрельбы, если потребуется, но этот вариант — самый нежелательный. В любом случае врага нужно нейтрализовать.

Лифт качнуло, когда он доехал до самого верха. Створки со скрипом открылись, перед нами оказался ещё один коридор с пыльным красным ковром и ободранными обоями, тоже красными.

Вдоль стены стояли швабры, вёдра, рулоны свёрнутого линолеума, складные стулья и ковры, закупленные будто ещё в пятидесятых. В конце коридора — обитая красным дерматином дверь с большим глазком. При нашем приближении она открылась.

И дальше всё преобразилось. Мы вошли в основной зал игорного клуба.

Помещение большое, но полупустое. Играла тихая джазовая музыка, но колонок я не видел, пахло сигарами. Это чердак, бывшая мансарда. Потолки низкие, под углом, но всё обставлено нужным образом.

Освещение приглушённое, свет в основном идёт над каждым игорным столом, стены, обитые красным бархатом с золотистым узором по углам — в полумраке. В паре мест висят картины, есть массивные зеркала с тяжёлыми позолоченными рамами.

На полу лежал светло-коричневый ковёр с настолько густым ворсом, шагов почти не слышно. Столы — массивные, с зелёным сукном, очень чистые. Всего три стола: один покерный, один — для игры в «двадцать одно», ещё один — для костей, с расчерченным полем, но за ним никто не сидел. Рулеток и игровых автоматов нет.

У каждого стола — кожаные кресла, глубокие, но в которых не уснёшь. В углу — барная стойка из тёмного дерева. Ассортимент там маленький, но очень дорогой: коньяки, водка в хрустальных графинах, шампанское. Но гости туда не подходили, им всё приносил бармен или работающие в зале девушки.

За столом для покера сидел Татарин, который при виде нас сделал такой вид, будто хотел грохнуться в обморок. Но никуда ему не деться, придётся работать. Инструктаж мы ему проводили вечером, но я ещё повторю, если потребуется.

Несколько гостей играло в покер, остальные посетители стояли у барной стойки. Пили там коньяк, опрокидывая в себя, как водку. Рядом с ними рядом стояли симпатичные девушки в достаточно откровенных нарядах, но другого плана.

— Чё-нибудь сгоноши пожрать, — бросил один из гостей в сторону стойки и пристально посмотрел на крупье. — Вот Татарин же. Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке. Кто такие карты сдаёт?

— Ха-ха! — неискренне отозвался Татарин, над которым сегодня так шутили ещё днём.

— Кто такие карты сдаёт? — возмутился игрок.

— Денис Ильич, господа, прошу, — Татарин пропустил это мимо ушей и показал нам на свободные кресла. — Ещё есть места.

Вот и гости. Сначала придётся продуть какую-то сумму настоящими деньгами, чтобы игроки не заподозрили ничего. Затем понемногу вывезти их из игры, но всё должно выглядеть естественно, чтобы никто не помешал и поднял тревогу.

За столом сидело трое игроков: Атаман, глава одноимённой банды, как мы и предполагали, всё же явился, рядом — высокий и сухой Сомов, Сом, владелец автосалона на улице Ленина, и ещё один мужик, жирный, и похожий на чиновника.

— Кто он? — спросил я у Дениса.

— Колесников, — шёпотом отозвался тот. — Банк держит, но от банка — одно название.

— Обнал?

— Именно.

Ну, в 90-е обналичка — бизнес серьёзный, вот банкир и сидел здесь.

За стойкой также стояло ещё два знакомых мне по первой жизни человека. Один — высокий бурят в белом костюме — уже пьяный. Это депутат местного Законодательного собрания Жалсапов. Седой мужик рядом с ним, красный как помидор, будто у него скакнуло давление — ректор Бекетовского Педагогического университета Якимов.

Несмотря на красную рожу, он лапал зад симпатичной девушки, стоящей рядом. Не удивлюсь, если это студентка, которая пытается ещё и сдать сессию помимо работы.

Но эти двое уже слишком пьяны и не играют, так что мешать не будут.

Ещё в зале сидел молодой кавказец, волком смотрящий на всех вокруг. Возможно, это кто-то из команды Джабраилова. Может, подручный Шаха? Ведь Шаху прострелили ногу, и он не может ходить, а встретиться с Веселовским ему нужно, Иванов предупредил об этом.

Я подтолкнул вперёд Дениса, чтобы занимал место и знакомился. На первый взгляд наш Хирург — главный гость, он же сын Александрова. А Косте я показал на барную стойку, мол, жди там, где стояли другие охранники.

Раз уже Костя будет там, то Веселок сразу подумает, что я на него зол, раз не пустил за стол.

Сам же я пошёл в туалет, вполне себе обычный, не имеющий ничего общего с роскошью игрового зала, включил воду, смысл бачок и набрал Ярика через мобилу.

Слышал его хорошо, он где-то рядом с сотовой вышкой, готов действовать вместе с Абхазом.

— Атамана надо минут через двадцать-тридцать как-то угнать, — тихо сказал я. — А то если ему про меня скажут, вопросы лишние будут.

— Сделаем, — спокойно отозвался он. — Звякну ему с таксофона, как пробка оттуда вылетит.

Это сделаем, найдём способ выманить. Сома тоже выманить легко — любая новость, что с его автосалоном что-то случилось, и он помчится туда бегом.

А насчёт Колесникова Ярик сказал, что подумает. И заодно обрадовал меня новостью:

— Сам видел, в натуре! Гаишники «Паджерик» с Дядей Ваней остановили, мол, докопались, внутрь лезли. Он даже пальцы гнуть не стал, там ОМОН был. Уехал домой. Хотя сюда намылился.

— Нам же лучше. Ладно, работаем дальше.

С этим подсуетился Иванов, но аккуратно, будто и не при делах.

А я вернулся в зал и сразу сел за стол рядом с Денисом. Остальные игравшие посмотрели на меня с удивлением, но Татарин, совмещавший работу крупье и администратора, тут же выдал мне фишки, пять стопок зелёных, увесистых, будто внутри каждой был металлический сердечник. Здесь пять тысяч баксов, которые надо проиграть, а потом ещё целый чемодан фальшивых денег. Но весь проигрыш сегодня отыграем.

А у стойки появились два человека. Веселовский и его охранник, которого я видел во время разборки у кафе, уже стояли рядом с Костей Левитаном и о чём-то с ним говорили. Смотрели при этом на меня.

Ну что я могу сказать…

Веселовский ещё не понял, что влип.

— Погнали, — я подвинул несколько фишек вперёд.

Глава 19

В клубе может случиться всякое, но к любому исходу мы должны быть готовы. И даже то, что за столом с нами сидит один из самых опасных и влиятельных бандитов города, ничего не меняет.

Он скоро уйдёт, и мы останемся с Веселовским наедине. Веселок какое-то время будет доверять крупье, так что подвох учует не сразу. А к тому времени, когда поймёт, куда попал, мы должны крепко его взять всеми способами, чтобы ему потом не могли помочь ни банк, ни его охрана, ни любая группировка города.

Но для этого ему нужно крепко проиграться, а дальше для него посыпется всё.

— Ну чё, пацаны? — Атаман оглядел нас, щуря глаза и чуть приподняв подбородок.

Он в затемнённых очках, у которых верхняя половина совсем тёмная, а нижняя — прозрачная. Вот для того, чтобы нас видеть, он и поднимал башку. Но меня не узнавал, всё его внимание уходило на Дениса.

— Ну так чё, пацаны, в картишки решили? — Атаман усмехнулся. — Ну чё, давайте тогда. Раздавай, Татарин, лысая башка. А ты, значит, сын того самого Александрова?

— Угу, — Денис закивал.

— А батя твой не играет? — спросил банкир Колесников, с подозрением глядя то на него, то на меня.

— Ну, редко. На большие суммы только.

— А мы тут чё, на сигареты что ли играем? — Атаман скривился и бахнул кулаком по столу. — Здесь такие бабки крутятся, ты в своей Москве таких не видел. Тогда Мага продул здесь пол-лимона зелени за одну ночь! В натуре!

Он начал что-то рассказывать, размахивая рукой, уже порядком пьяный. Впрочем, мы тоже делали вид, что пьяны. А Татарин выдал нам всем по две карты. Покер, сейчас ставки, или как это называется, затем он выложит три карты на стол, потом ещё два раза по одной.

Денис вопросительно уставился на меня, мол, всё хорошо? Я ему говорил, что в покере я не силён, поэтому играю как придётся. Да и мне не требуется хорошего умения, наоборот даже, чем хуже — тем убедительнее. Играю роль внезапно разбогатевшего дельца.

Вместо умения играть от меня требуется другое — контролировать обстановку. Я украдкой смотрел, что происходит за стойкой. Но команда, которую я подбирал, могла действовать и самостоятельно.

* * *

— Пацаны, ништяк тут, собралась компашка, в натуре! — пьяный депутат Жалсапов, высокий бурят в белом костюме, в очередной раз поздоровался с каждым за руку, даже с барменом.

Он хоть и перепил, но стоял на ногах твёрдо, много смеялся и шутил. А вот его спутник, ректор Якимов, чувствовал себя не очень хорошо. Лицо покраснело, дышать ему стало тяжело. Он сидел на высоком барном стуле и пыхтел, уже перестав лапать девушек.

— Зря я пил, — он с трудом достал из кармана упаковку «капотена».

— Д-давление? — с участием спросил Костя Левитан.

— Бывает, — прохрипел Якимов и поднял пьяный взгляд на парня. — А у тебя чё, есть вышка, нет? Ты это, заходи завтра, я тебя устрою куда-нибудь осенью. На красный диплом тебя выведу.

— За-замётано, — отозвался Левитан с усмешкой.

Кажется, ректор университета спутал его с кем-то.

Теперь работа. Костя нарочито тяжко выдохнул и снова повернулся к сидящему рядом с ним седому человеку.

— Досталось вам тогда, — всё давил Веселовский, вцепившись в него, как клещ. — Я же про вас узнавал, господин Лёвушкин. Служба в спецназе, медаль за отвагу, и даже к ордену представляли, да потерялась где-то награда герою. И боевые не платят.

Веселовский сидел, а рядом с ним стоял плечистый мужик с бритой наголо макушкой и с пышной чёрной бородой, в которой была видна седина. Это один из тех, кто был тогда в заброшенном кафе во время разборки, похоже — кавказец. А дальше сидел ещё один, кто-то из людей Шаха, с кем Веселовский должен был здесь встретиться. Ждал в нетерпении, ему не нравилось, что седой приезжий переключился на другого.

Костя глянул на стол, где шла игра, и подумал, как этой ситуацией воспользовался бы Лёха Коршунов. Тот бы обязательно как-нибудь схитрил. Но раз он сам поставил сюда самого Костю, значит, уверен, что он и сам справится.

— Они в Миноб-б-бороны записали, что я… что я… — Левитан сглотнул, — что я сд-дох, и н-не-не п-платят. Разбираться н-надо, н-но это д-д-долго.

Он заикался сильнее, чем обычно, но это специально, чтобы немного расслабить, показать слабость. А хитрый КГБшник внимательно изучал его взглядом.

— Не ценят, — Веселовский покачал головой. — А в ЧОПе кем тебя взяли? Простым техником? А на деле — чемоданы за шефом таскать?

— А к-куда ещё-то идти? — Костя постучал по правой линзе тёмных очков, которые носил на себе. — С т-таким н-никуда н-не возьмут. Инвалидность б-была, платили к-копейки к-какие-то, но п-перестали. Надо снова на к-комиссию идти, п-п-показывать, г-глаз не вырос н-новый, — он засмеялся, громче, чем нужно, и снова покосился на игорный стол.

Игра шла по плану — полный разгром и потеря денег. Но и Веселовский смотрел туда всё чаще, и взгляд его горел. Хотелось ему туда, показать, как надо играть.

— Зачем тебе это? — произнёс он. — Зачем тебе эти люди, которые не понимают, какие спецы пропадают впустую. Тебе другое нужно место, где тебя ценить будут. Не в твоей конторке точно.

— И к-куда?

— Давай обсудим, пока хозяину не до тебя. Они там играют? — безопасник посмотрел на стол. — Может, партеечку…

— Шеф, — с лёгким акцентом сказал охранник. — Ты же сам просил напоминать, если за стол потянет. Не надо.

— Точно. Но возраст это, что поделать, Ибрагим, забываю, — Веселовский усмехнулся. — Да и я давно уже не играю, сам знаешь. А вот что до тебя, Константин Евгеньевич, я бы предложил тебе конкретику — место, где тебя будут оценивать по твоим талантам. Раз ты из спецназа…

— К-к себе зовёшь, — голос Кости стал злее. Он покосился на охранника. — С ним работать? Я с чехами работать н-не с-собираюсь!

— Ты где чеха увидел? — Ибрагим шагнул вперёд, сжимая кулаки. — У тебя чё, и второй глаз не видит нихрена…

— Вякнешь — я тебе т-твой глаз н-на жопу натяну, — Левитан начал вставать.

— Выйди! — резко приказал Веселовский охраннику, который резко покраснел от злости. — Тише, Константин Евгеньевич, у нас тут…

— Но я… — начал было охранник.

— Выйди, — уже спокойнее проговорил безопасник. — На улице покури, машину посторожи, я скоро вернусь.

Охранник неодобрительно покачал головой, а Костя порадовался про себя. Как удачно вышло и ненавязчиво: избавился от охранника, не ломая легенду. Пацаны заценят. А Веселовский повернулся к тому парню из людей Шаха и что-то прошептал. Тот нахмурился и вышел. Минус два.

— Слушай, он лезгин, а не чечен, — тихо проговорил Веселовский. — И не любит, когда его так называют. Да и у него много претензий к дудаевцам накопилось, на самом деле. Но с ним тебе работать не нужно, у него другой профиль. У тебя будут свои задачи, вот только решить надо сейчас.

Он начал описывать, какие блага несёт работа на банк и лично на него. И про деньги говорил много и часто. Надо только сделать кое-что, подыграть, никто ничего не поймёт.

— В Москву возьму, — предложил Веселовский. — Вот там ты развернёшься. И спецов, что речь восстановили, найдём.

Костя делал вид, что внимательно и заинтересованно слушал.

* * *

Вскрыли карты. У Атамана оказалось два туза, а банкира — два короля. Атаман, довольно посмеиваясь, пододвинул фишки к себе.

— Вот это я понимаю — подгон, — он засмеялся.

А вот коммерсант Сом, который пытался блефовать, но проиграл, начал торопливо собираться, когда ему пришло сообщение на пейджер.

— Да какая-то падла кирпич в автосалон кинула, — пояснил он, застёгивая пиджак. — Погнал смотреть. Если витрину разбили…

— А ты за крышу не тем платишь, Сомик, — Атаман заржал. — Я же тебе говорил, с кем надо связываться. Но если чё — мои цифры есть. И тогда ни одна падла в твой салон и не посмотрит.

— Помню-помню, — коммерс замахал руками и торопливо пошёл на выход, иногда с тревогой оборачиваясь на Атамана, будто это он приказал кинуть кирпич…

Работала вся наша команда. Несколько человек здесь, а несколько снаружи. Вот они уже вывели из игры одного из участников, и никто даже ничего не заподозрил.

Денчик вёл партию, я всё равно особо в покере не соображал, так только, общие правила знал. Вместо игры я следил, как Костя ведёт беседу с Веселовским. Слова не слышал, но по виду Левитана понимал, что у него всё отлично.

И я отметил, как он спровоцировал охранника, и безопасник выгнал его на улицу. Круто вышло, но теперь надо ему немного помочь Косте.

— Э-э! — рявкнул я. — Чё-нибудь выпить притащи! Чё там телишься!

Левитан сыграл раздражение так, что я даже поверил. Он что-то сказал бармену и притащил поднос с рюмкой коньяка так, будто ненавидел меня от всей души и с радостью бы придушил. Веселок клюнет. Ну а игра продолжалась. Новая партия, у меня 8 черви и 3 пики. Но буду блефовать, будто у меня как минимум два туза.

* * *

Костя вернулся на место и шумно выдохнул через нос.

— Вот видишь, — Веселовский, судя по виду, злорадствовал. — Дальше будет ещё хуже. А вот я к своим людям отношусь лучше.

— Да вообще к-какой-то кабздец наступил, — Костя отмахнулся. — Играет и иг-грает, т-только п-просерает всё. В-вчера т-так вообще, долю свою в фирме ст-т-тавил на кон. За него Александров вписывался, в-вон тот. Отыгрались.

— Долю ставил? — Веселовский напрягся.

Левитан кивнул и сдержал улыбку. А хотелось улыбнуться, потому что взгляд у безопасника изменился. Очень он хотел за стол.

* * *

Команда работала дальше. Ярик раньше был в банде Атамана, ему несложно было придумать, как отвлечь бывшего пахана. Так что когда мы с Денчиком в очередной раз продули, Атаман взял телефон, выслушал что-то, сразу поднялся, скидал фишки в карманы объёмного красного пиджака и побрёл на выход.

— Бывайте, пацаны, — бросил он на ходу. — Заходите.

— Ну а мы поиграем, — банкир Колесников заулыбался. — Пока не сдавайте, вернусь скоро. Хорошо карта пошла.

Он поднялся и направился в туалет. Я зыркнул на Татарина.

— Убери его. Минут через двадцать чтобы свалил.

— Как? — тот выпучил глаза.

— Мне тебя учить? Пусть проиграется в пух и прах. Но не сразу, пусть пока сидит, для компании. Но потом — чтобы ушёл.

Татарин устало прикрыл глаза, но даже так продолжал уверенно тасовать карты, они мелькали так быстро, что рисунок рубашек смазывался. Да уж, шулер из него отменный…

Ушли все посторонние игроки, кроме банкира. Теперь надо смотреть, сможет ли Веселовский дальше наблюдать за игрой или решит присоединиться.

Не выдержал. Видно, как шёл разговор с Костей, как Веселовский думал, что давит его, а на деле тонул в этом всё больше и больше. И вот, в итоге он решил играть.

Не просто угодил ногой в болото, а нырнул туда вниз головой. Раз уж китайцы смогли его заманить в ловушку, то и мы сможем.

— О, какие люди, — Веселовский плюхнулся на место Атамана. — И без охраны. Играете, молодёжь?

— А чё такое? — дерзко ответил я и сощурил глаза. — О, я тебе где-то видел. Ты же Василевский?

— Веселовский, — спокойно поправил тот, достал кошелёк и вытащил из него пачку купюр. — Хотелось бы поучаствовать.

А за моей спиной встал Костя Левитан, якобы, будет палить мои карты и подсказывать жестами. По плану, Костя должен был на это намекнуть, и Веселовский сам бы предложил этот вариант, будто придумал это сам.

Не зря многие говорят, что нельзя вести совместный бизнес с наркоманами. Но такие игроманы в плане надёжности ничуть не лучше. Банк сделал ставку не на того человека.

— Как тебя кличут? — Веселок посмотрел на нашего крупье. — Татарин? Как там в кино было? Жизнь висит на нитке, — он повернулся к нам с хитрой физиономией, довольный, — а думает о прибытке?

— Ха-ха! — уже в какой раз за вечер заржал Татарин над этой шуткой, но взгляд говорил, как же его это всё достало.

— А я же с вами говорил, Алексей Матвеевич, предупреждал, — довольный как кот, нажравшийся сметаны, Веселовский разглядывал карты. — А вы не послушались.

— Если бы я всех слушался, я бы без бабла сидел, — я притворно рассмеялся. — Сам знаю, чё делать.

Денис понимал в покере больше, он придумал тактики обмана, будто я регулярно блефую при слабых картах, а сам Хирург — осторожничает даже при сильных. Да и Костя будет многозначительно кивать, чтобы «подставить» меня. В начале точно, чтобы ему поверили.

У меня карты хреновые: десятка пик и четвёрка треф. У Дена не лучше, и банкир, который стал серьёзнее, тоже продул. Зато в конце, когда все вскрылись, Веселок показал две пары — два короля и два туза.

— Что-то вы мелко играете, ребята, — он пододвинул фишки к себе. — А я думал, что здесь серьёзный уровень.

— Какой тебе серьёзный уровень? — Денис сделал вид, что злится. — Выбирай выражения. У меня вот свой бизнес, а ты вообще наёмный рабочий.

— Бизнес-то отца, — парировал Веселовский.

— Серьёзный уровень хочешь? — я тоже притворялся расстроенным. — Вот тебе! Слабо?

Я щёлкнул пальцами, и «злющий» Левитан поставил чемодан с деньгами поближе. Я достал несколько пачек, но упакованную за потайным отделением камеру не тронул. Она хитро стоит, и отверстие для неё есть. А что, у Зиновьева была рабочая схема на этот счёт. Чего велосипед выдумывать, а ещё одна плёнка не помешает. У нас и диктофон есть, мы пришли подготовленными. Костя переставил чемодан на соседний стол, чтобы она снимала Веселовского.

— Погнали, — я бросил пачки на стол, и Татарин отсчитал мне фишки.

Проиграл я сразу, у меня были только шесть и два, а у Дениса — две дамы, зато у Веселка сразу выпало два короля, и третьего он добрал со стола. Хотя я всё равно блефовал.

А теперь наступает серьёзный момент.

В игру больше никого нельзя пускать, надо выпускать только гостей. Да и время позднее, ушёл депутат и его друг ректор, свалил Колесников, которому перестала идти карта, да и он прекрасно знал, кто такой Веселовский, и общаться с ним не горел желанием.

В зале осталось мало людей, бармен зевал, девочки тоже, раз к ним нет внимания. Охранник, сидевший у лифта, достал книжку, судя по красно-чёрной суперобложке, из серии «Чёрная кошка». Большие буквы говорили, что автор — Илья Деревянко, а книга называется «Беспредельщики».

— Э, куда столько? — притворно возмутился Денис, глядя, как я считаю пачки.

— Играю! — произнёс я пьяным голосом. — Есть чем перебить?

— Найдём, — Веселовский кивнул и достал записную книжку. — Расписку напишу.

— И что мне твоя расписка? — я помотал головой. — Подтереться ей?

— Чек выпишу. Да и с собой есть наликом.

Тут Костя отошёл нам якобы за пивом, Татарин почесал правое ухо, и я начал блефовать. Но Веселовский пошёл ва-банк. И вот — фокус. У меня три валета, и он со своей парой дам оказался не у дел.

— Ха, понял? — я сгрёб фишки себе.

— Это ты не понял, — произнёс он, теряя всякую вежливость.

Ещё одна расписка на куче фишек, а рядом с ней — часы с металлическим браслетом и чёрным циферблатом. Золота нет, но такие часы стоят дороже, чем некоторые золотые, покрытые бриллиантами. Это «Патек Филипп Наутилус», дорогие котлы, швейцарские.

— Не хватает, — заметил я с ухмылкой. — Поставь «Мерс». Давно кабанчика хочу.

— Ну нет, — злобно произнёс Веселовский. — Этого хватит, часы двадцать тонн стоят. Итого сто штук с распиской. Погнали.

Смотрел на меня, уже не походил на делового человека и бывшего КГБшника. Теперь это азартный игрок, и больше он мне напоминал наркомана, который ради дозы кого-то убил. Доводилось мне таких видеть, и не раз.

Он уже на пределе, но надо давить дальше. Потому что когда безопасник поймёт, что случилось, то может отказаться от своих слов и расписок, попытается показать силу. Давим ещё.

— Идёт! — я хлопнул ладонью по столу.

Ещё одна игра, и часы перекочевали на мою руку. Он снова проиграл. А часы трофейные ведь, можно сказать. Но схема ещё не закончилась. Тут не просто победил-проиграл, тут надо устроить ему качели, чтобы у него мозги отключились.

Это уже близко. На стол упал брелок ключей «Мерса», а Веселовский, вспотевший, скрипя зубами, написал генеральную доверенность, которую ему диктовал потеющий от волнения Татарин. Администратор ещё быстро нашёл телефон нотариуса, который «внезапно» проживал в этой гостинице. Схема у них отработанная, тачки из рук в руки в этом заведении переходили быстро, да и контакт скупщика был. И много ещё перейдёт, пока лазейку не прикроют.

— Новый он, из салона! — прохрипел Веселовский, вытирая лоб. — Но я сейчас тебя сделаю, Коршунов. Вот только этого мало, — он показал на деньги. — «Мерс» дороже стоит.

— Тогда добавляю мою долю в фирме Чернова, — с усмешкой сказал я и потёр правое ухо, заметив взгляд Татарина. — Пойдёт?

— Да! — он оживился, наверняка решив, что так сможет влиять на отца Дениса.

— Я пас, — сказал Денис, как и договорено. — Завязывай, Лёха. Но если опять проиграешься, я больше не буду тебя… ладно, как знаешь.

Намёк Веселовский явно понял. Ему и надо, чтобы в игру вернулся Александров-младший.

Раздали карты, и тут Костя вернулся ко мне за спину, сразу кашлянул. У меня на руках сильные карты, но у Веселка они оказались сильнее. Как и планировали, схема работает, а Татарин свою часть сделки выполняет, как договорились. Ну и картёжник, мать его.

— Флэш! — вскричал Веселок и поднял обе руки, будто хотел обнять стол и весь свой выигрыш. И почти обнял.

Я сматерился, начал шарить по карманам. У меня остались только его часы. Теперь я делал всё, чтобы выглядеть как человек, который только что совершил самый идиотский в жизни поступок.

— Денчик, займи! У меня всё!

— Я же говорил, — с укоризной сказал Хирург. — Ладно, в последний раз выручу. Играю.

— И на что? — Веселовский держал груду фишек и денег, как дракон — свои сокровища.

— Моя доля в батином комбинате, — произнёс Денис. — Этого хватит.

— Напиши расписку, — потребовал безопасник.

Судя по взгляду, он считает себя победителем. Ведь может получить доступ к бизнесу Александрова напрямую, а мы притворялись, будто этого не понимаем.

Ночь, нелегальный клуб и наглый чекист, который после недавней победы думает, будто схватил удачу за хвост. В качели с ним мы играли на всю катушку.

— Ты настоящий друг, Ден, — добавил я, ткнув Хирурга в плечо, и посмотрел на Веселка. — Но этого мало. И «мерс» верни, хотя его всё равно не хватит.

— Часы на кон! — потребовал Веселовский, хрипя от нетерпения.

— Погоди. Он даёт больше, чем ты. Ты чё не понимаешь, сколько этот бизнес стоит? И он всё равно победит.

— Уже нет.

Татарин, на которого я посмотрел, разложил по две карты Денису и Веселовскому. Веселок посмотрел, его лицо ничего не выдало. Похоже, карты снова сильные.

— Всё на кон, — сказал Денис, написав ещё одну расписку. — Ты тоже. Тачка, ключи, бабки, всё.

— Поддерживаю.

Татарин выложил на стол три карты. Денис вытер вспотевший лоб. Костя многозначительно кашлянул, а я начал стучать ногами по полу, будто волновался.

Веселовский поднял взгляд.

— Ва-банк! — объявил он.

Всё на всё. Идеально. Татарин побледнел, читающий книжку охранник аккуратно вложил туда закладку и с интересом посмотрел на стол.

Веселовский не блефует, ему и правда должна выпасть сильная карта, которая даст с теми, что на столе, идеальную комбинацию. Среди карт лежало два туза, они и будут основой.

— Фул-Хаус! — объявил безопасник во весь голос. — Всё, батя тебя сожрёт с потрохами. Но никуда не денется.

У него было в руках две девятки, одна девятка на столе и ещё те два туза. Комбинация сильная.

Денис посмотрел на меня с таким видом, будто проиграл, а потом мы оба глянули на Веселовского, уже не таясь.

— Каре, — спокойно сказал Хирург с таким выражением на лице, будто только что выстрелил безопаснику прямо в голову.

Он положил свои карты. Два туза, пики и треф, вместе с теми тузами дали комбинацию повыше.

Татарин ещё предлагал перед игрой, чтобы нам в конце выпал Роял Флэш, но тут бы Веселовский сразу бы понял, что это развод. А сейчас же у него на лице такое же выражение, какое у него было, когда он проиграл всё в китайском казино. А деньги, доверенность и брелок с «Мерсом» ушли нам, а часы так и остались на моей руке.

— Дай мне время, — проскрипел Веселовский. — Отыграюсь! Дай мне время, я найду деньги и…

— Мы дадим тебе отыграться, — сказал я, садясь ближе. — Но кое-что нужно от тебя.

— И что? — он чуть не кинулся на меня, как псих.

— Информация, — я наклонился к нему. — Мы с Денчиком не хотим, чтобы какой-то банк мешал нам зарабатывать. Мы хотим сами заниматься поставками грузов через границы, зачем нам кто-то лишний? Но нам надо знать, с кем ты работаешь, как, когда. С китайцами, с Шахом, с Атаманом и транспортниками. Явки, пароли, контакты…

А если сказать точнее — чтобы он раскрыл мне бизнес своего банка. На камеру и диктофон, только об этом он не знает.

— Это Иванов тебе сказал? — со злостью спросил Веселовский. — Или откуда ты знаешь?

— И вот это будет стоить ста тысяч, — сказал я, не отвечая на его вопрос. — Мы хотели к тебе подойти и купить эти сведения. Но раз ты сам решил нас облапошить, так тебе и надо. Но мы всё равно купим. Сто тысяч, а ещё — шанс отыграться.

Ни один нормальный человек на такое не пойдёт. Сейчас он потерял лицо и имущество, но может потерять вообще всё. Любой бы догадался, что здесь нечисто. А даже если бы не догадался, то вряд ли бы выбрал иллюзорный шанс отыграться против возможности задействовать свои связи и уничтожить нас, а потом прибрать всё потерянное к своим рукам.

Но азарт был слишком силён, а схема, которую мы разработали, оказалась эффективной именно против Веселовского.

И его желание отыграться оказалось сильнее здравого смысла.

— Ладно, будет вам доля в этом бизнесе, — сказал Веселовский, вытирая пот, и начал говорить обо всём прямо за игорным столом.

Ну что же, вот теперь ставки действительно выросли.

Глава 20

Начитанный Костя ещё днём заметил: никто не режет курицу, которая несёт золотые яйца. Но на деле, едва курочка снесёт последнее яичко, как её тут же отправляют в суп.

Вот и Веселовский тужился, как курочка, но давил из себя полезную информацию. Поэтому он пока нужен. Татарин отошёл, прочий персонал тоже или дремал, или скучал в отдалении, даже музыка молчала. А Веселовский рассказывал.

Как понять, когда он врёт? Когда он открывает рот. Но многое из этой информации билось с тем, что мы уже выяснили, так что немалая часть из этого — правда, а остальное сможет проверить.

Хорошо, что взяли диктофон, так что ничего не забудем. Чем-то поделимся с союзниками, что-то оставим при себе, а что-то используем уже в ближайшее время.

Веселовский судил людей по себе, а это значит, что каждого он считал такой же хитрой гадиной, какой был он сам. Поэтому то, что мы с Денисом якобы хотели воспользоваться доверием Ильи Александрова и самим воровать его продукцию, чтобы продавать китайцам, Веселка вообще не удивило. Он бы поступил именно так, будь на нашем месте.

И если бы не шантаж от подельников, на который ему пришлось отвлекаться, а потом и другие проблемы, которые мы ему подкидывали, то он бы уже занимался этим на всю катушку.

— Без меня в этом деле вы всё равно ничего не добьётесь, — хвастливо говорил бывший КГБшник.

Если бы не этот взгляд наркомана, который он то и дело бросал на карты, то выглядел бы серьёзным человеком.

— Уговор есть уговор, — сказал я. — Говори… и сыграем ещё раз. Только часики себе оставлю, понравились.

Покрутил «трофейные» котлы, поправил ремешок, сравнил со своими старыми — идут точно. Ещё бы, за такие-то бабки должны идти вообще сверх точно. Ярик как-то предлагал купить нам поддельный «Ролекс», вся братва его носит, даже Атаман не брезгует носить позолоченную фальшивку, но эта штука покруче.

Веселовский раскрыл схему. Назвал контакты для связи с китайцами, упомянул здешнего «хозяина» филиала их мафии, кстати, легального бизнесмена и совладельца казино. Рассказал, кто из братвы помогает. В основном это были золотореченские, а главный выгодоприобретатель — Анатолий Пешков, он же Дядя Ваня.

Но этот действовал не напрямую. Якобы, он вообще был не при делах, но другие участники банды без его одобрения действовать бы не рискнули. А вот формальный глава ОПГ — Монгол — об этом не знал вообще. Он хоть и коронованный вор, но позиции терял стремительно. Скоро его подсадят.

Зато полезно знать, что в этом деле не замешаны атамановские, хотя это странно, ведь у них много операций проходит через железную дорогу. Сам Атаман вообще начал свою криминальную карьеру, продавая медные катушки от тяговых электродвигателей, которые воровал в депо. Но узнав, что блатные наживаются за их спиной там, где кормятся они сами, Атаман и его банда могут начать серьёзные разборки.

Люди Маги тоже в этом замешаны, они поставляют наркоту разными путями, а им шло оружие из Китая и с разных складов долговременной консервации, но они отправляли его дальше, в свои родные края. Веселовский не рассказал хитрую схему в подробностях, только в общих чертах, что стволы шли через всю страну до Осетии и Ингушетии, откуда потом их перевозили в Чечню у всех под носом.

Но иногда эти поставки накрывали, ловя очередного взяточника, тогда вагоны ехали через границу аж в Одессу, где всё грузили на сухогрузы и оттуда вплавь отправляли в Грузию, откуда груз без всяких проблем добирался до Чечни.

Во втором случае выходило дороже из-за взяток таможенникам, зато получалась дополнительная прибыль от тамошних сообщников. Украинская братва неплохо с этого кормилась, а бизнес, как заделывать своих соотечественниц проститутками и отправлять на «заработки» или на органы в Китай или Европу, у них развит и действует успешно.

Оформляют туристками или вообще обещают сказочную жизнь, схем для этого придумано множество. Дело у них на потоке, они с этого чуть ли не налоги своим властям платят, там чиновники в доле на всех уровнях. Ну а если добровольного согласия от жертв не было, бандиты тайно перевозили «живой товар» вагонами, как мы уже видели. Так что своё они не упускали.

Огромная коррупционно-бандитская схема, и это же ведь только одна из них, пересекающаяся у нас в городе, а ведь есть ещё десятки, о которых не знает даже Веселок. Но если сможем обрезать хотя бы одну — это уже отличный результат. Надаём по шапке тем, кто здесь их прикрывает, а заодно подпалим пёрышки бандитам, которые с этого кормятся.

Самого же Веселовского волновало две вещи: как через эти налаженные потоки продавать китайцам лес-кругляк, нефть, цветмет и редкоземельные ресурсы. У банка этих ресурсов не было, но он не видел ничего зазорного в том, чтобы отобрать всё у Александрова. Бизнес 90-х — если не производишь сам, то найди того, кто производит, и отбери, если хватит сил.

А вторая вещь — недавний конфликт между китайцами и людьми Маги, который сбавил объёмы этой торговли, расстроил Веселкова и его нанимателей. Но здесь в подробности он уходить не стал.

— Так что без меня много ничего не выйдет, — повторил он. — Но вообще, лучше всего работать с китаёзами. Надёжно и выгодно.

— Так говорят, недавно на склад налёт был, — сказал я. — И там вытащили оттуда несколько девушек.

— Ну, китайцы рубят бабло со всего, — Веселовский усмехнулся. — Они и жрут всё подряд, так и зарабатывают с чего угодно. Они со своих соотечественников вообще со всего рубят, кто на работу ходит — им платит, кто в б** подался — тоже им отстёгивает. Даже нищие им мзду дают, если побираются. Главное, ребята — с китайцами дружить. Если они попросят девок перевезти или прикрыть дурь — помочь надо, они не забудут, долей поделятся. С ними легко работать, но если подумают, что ты их кинуть хочешь — разберутся.

Денчик отвернулся, по его лицу видно, что парня такие подробности обозлили. Не привык он, что кто-то может так цинично рассуждать о подобных вещах. Но пока сдерживался.

— А Мага чего, их кинул? — спросил я.

— Про Магу забудь, он — отработанный материал. Рулить скоро будет Шах, запомни мои слова. Китайцы хотят работать с ним, помогут, если надо.

Камера и диктофон записали и это. Пригодится, когда потребуется показать нужный кусочек кому надо. Веселовский не просто вырыл себе могилу — он уже сколотил себе гроб, лёг туда и теперь пытается закрыть крышку изнутри.

Но вот на вопрос, кто в области прикрывает эту схему из официальных или силовых ведомств, Веселков не ответил и сразу напрягся. Должен быть кто-то из коллег Иванова, кто ещё устраивал слежку за Некрасовым.

Но тут выясним иначе, и бумаги посмотрим, хранившиеся в ячейке кроме кассет и денег. Бумаги и откровения Веселка, который хочет отыграться, сработают лучшим образом. Тем более, коллега Иванова сейчас будет делать вид, что не при делах, но его надо подтянуть.

— Ну, что же, как договорились, — я сделал знак Татарину, чтобы он вернулся раздавать карты. — Играем.

Костя встал позади нас, Веселовский при этом хмыкнул, думая, что раз он на посту, то сможет отыграться. Денчик получил карты, посмотрел и толкнул вперёд всю эту кучу фишек, что лежала перед ним.

— Ва-банк, — объявил он.

Веселку ставить было нечего, но возможность отыграть всё за раз выключила ему голову. Как мне говорил какой-то доктор ещё в первой жизни, когда они делают ставки, то испытывают эйфорию и напрочь забывают обо всех поражениях.

По нему и видно, как ему это нравилось, в каком приподнятом настроении он был. Веселовский забыл, что только что поставил на кон и проиграл кучу денег, дорогие часы, «мерседес» и, по факту, бизнес своего нанимателя в области. Его интересовала только эта ставка. Он даже повеселел, наверняка мечтая, как вернёт всё назад и ещё оставит нас с носом.

И правда, наркоманам и игроманам доверять нельзя. Банк крепко ошибся в этом кандидате. У него была всего одна слабость… но мы её нашли.

Костя откашлялся, но уже можно было не проводить спектакль, усталый Татарин выдал все нужные карты. Флэш у Дениса и всего лишь одна пара девяток у Веселовского.

Он замер, оглядел нас, и взгляд его поднялся на Костю.

— П-продул, — заявил Левитан с ухмылкой. — Опять.

— Это чё, — взгляд Веселовского начал проясняться, стал злым. — Это чё, развод?

— Ну, никто тебя за стол силком не тянул, — я пожал плечами и поправил часы на руке. — Сам захотел. Мозги бы не выключились — ты бы всё сам понял в самом начале. А вот китайцы тебя тогда развели в Харбине. Ну и рожа у тебя была на записи. Да и сейчас не лучше.

Татарин торопливо ушёл, кроме нас в зале никого не осталось. Костя достал камеру и показал отверстие в дипломате, через которое велась запись. Небольшое, чтобы было сложно обратить внимание, но достаточное для съёмки.

Видно, как к Веселовскому медленно пришло понимание, что произошло. Но мне кажется, что больше его расстроило не то, что он попался, а то, что он проиграл партию.

Сначала он потёр грудь слева, но меня не обманешь, я таких симулянтов навидался, кто на допросе изображал, что ему плохо. Затем он попытался устроить пакость напоследок — схватил было из кучи на столе написанную своей рукой доверенность на машину, чтобы изорвать, но я отобрал бумажку.

— Не с теми ты связался, — сказал я. — Вот и не вывез.

Ну, теперь-то курочка с золотыми яйцами ничего полезного больше не снесёт. Но всё же хотелось, чтобы и суп получился, чтобы Веселовский и напоследок принёс пользу. У нас никто зря не пропадает.

Он бросился к лифту, мы его не задерживали, пусть бежит. Ведь когда он выскочил, то увидел, что и финальная часть плана удалась: Иванов не только вызвал ГАИ, но отправил своих людей задержать тех, кто стоял у казино.

Это касалось не только охраны Веселовского, тем более, к некоторым там было, что применить даже по закону. Досталось и человеку Шаха, который припёрся сюда для переговоров, но вместо этого ждал на улице. Зря он сюда явился, конечно, и не поговорил, зато попал в замес.

Снаружи шёл дождь. Рядом с «Мерседесом» стоял человек под зонтом. Полковник Иванов зевая смотрел, как мужики в масках и брониках запихивают в белый Рафик без номеров очередного пойманного.

— О, Володька, — Иванов оживился. — Слушай, давай по старой дружбе ты сам залезешь в тачку, чтобы тебя тащить туда и руки заламывать не пришлось.

— На каком основании ты меня задерживаешь? — грубо спросил Веселовский. — Это ты всё замутил?

— На каком основании, говоришь? — полковник задумался. — Ну, на денёк упаковать могу, а там — основания найдутся. А ты у нас азартный игрок, оказывается.

— Я тебя порву, Валька, — пообещал Веселовский, даже не обращая на нас внимания. — Я тебе такое устрою…

Думает, что это Иванов организовал. Все будут так думать. Нам же лучше.

Но в машину он пошёл, а вот его «Мерс» остался под дождём. Жаль, конечно, что так просто в него не сядешь и себе не оставишь, ведь на деле тачка наверняка принадлежит банку, но хоть поимеем что-то на его продаже. Главное — чтобы продали его кому надо, чтобы это потом ему аукнулось.

Иванов прошёл в клуб без проблем, охранники на входе вообще попрятались. Чекист должен мелькнуть везде, чтобы наутро хозяин клуба знал, что чудом избежал проблем. Будет думать, что после игры чекисты провели операцию против другого, своего бывшего коллеги.

Учитывая, что сам клуб не только не пострадал, но и наварился на проценте от игры, претензий у них не будет. А то не хватало бы, чтобы кто-то из них начал изучать, что здесь произошло. Но те, кто здесь присутствовал, включая Татарина, будут говорить, что Веселовский сам проигрался, а те игроки, кто был здесь ещё вечером, в самом начале, подтвердят, что приезжий «варяг» был там и сел играть сам, не по принуждению.

А что с ним станет потом — ну, банк проведёт чистку рядов, избавившись от игромана. Никого в городе такой исход не удивит. Да и для всех станет понятно другое: Веселовский наехал на Александрова и сына, но Александров и сын подключили местный ЧОП, у которого оказались серьёзные связи с местным УФСБ… дальше все предпочтут думать, что лучше им этого не знать. К 98-му году бандиты уже уяснили, что с чекистами связываться себе дороже.

Да и для бизнеса ЧОП полезны такие слухи, меньше будут к нам лезть. А меньше будут к нам лезть — меньше будут знать, чем занимаюсь лично я и избранная группа. А многие вообще будут думать, что всё замутило ФСБ.

— Татарин, значит, — Иванов с усмешкой посмотрел на нашего крупье.

— Только не шути про жизнь на нитке, как в «Брате», — предупредил я. — Весь вечер так шутят.

— А я не смотрел, — полковник покосился на меня. — Там про бандитов, а я не люблю про бандитов смотреть. Так, все на выход, — он махнул рукой.

Татарина и персонал клуба увезут в милицию, подержат в обезьяннике до утра, чтобы не мешались здесь. А сам Иванов сел за стол, посмотрел на гору фишек и почитал доверенность.

— Чё, на «Мерине» кататься решил? — спросил он с подозрением.

— Неплохо бы, но банк потом будет догонять хвосты, — я забрал у него лист и аккуратно расправил. — Пусть блатные его выкупят у барыги, будет на нём Дядя Ваня ездить. Банк приедет — ему это не понравится.

— Хитро, — Иванов кивнул. — Но мы договаривались на кое-что ещё.

— Копию записи отдадим, диктофон всё писал. Ни один суд такие записи не примет, но для себя использовать можно. А ещё я думаю, — я сделал вид, будто мне это только что пришло в голову, — если Мага услышит кусочек записи, он сделает серьёзные выводы.

— Хм…

Судя по хитрому виду Иванова, так и сделает, намёк ему понравилось. Костя Левитан тем временем достал кассету из диктофона и показал нам. Всё зафиксировано на звук, а видео оставим себе, как дополнительную гарантию.

Заодно — мы знаем больше об участниках большой железнодорожной схемы. А у одной из сторон, у группировки Джабраилова, скоро будут большие проблемы из-за борьбы за власть.

Сидящего за решёткой Магу рано списывать со счётов, но нам безопаснее, если он обратит свои силы против бывших друзей. Делать всё одновременно он точно не сможет, но расслабляться не будем. Ну, зато закрыть вопрос с Веселком он или Шах точно смогут.

Иванов и сам не спал, контролировал всё, тем более, это была не официальная операция, а почти тайная, поэтому доверять её подчинённым нельзя, за всем надо смотреть самому. Но подержать несколько человек пару часов во внутреннем изоляторе УФСБ нашей области ему по силам. А утром выпустят, кого куда.

К Веселовскому будут вопросы как у Маги за тот случай со снайперской стрельбой, так и у Шаха, особенно если донести до бандита, что безопасник организовал подставу против него. Якобы в клуб нагрянули оперативники ФСБ, чтобы задержать посланника Шахтамирова…

Сегодня у меня поспать точно не выйдет, работы ещё много. Зато можно заняться приятным. Я с доверенностью добрался до нужного человека в гостинице, которого мне называл Татарин, и он, несмотря на ночь, мне за небольшую мзду поставил печать и зарегистрировал доверенность.

Затем доехал до другого типа, отдал ключи с бумагой, и он отсчитал мне десять пачек вечнозелёных американских рублей. Продал по бросовой цене, но они не задавали вопросов, машины им так продавали часто, в любое время суток. Схема отработанная, в этом клубе даже бизнес могли оперативно переписать на победителя.

Конечно, скупщик скажет своей крыше, откуда взялся шестисотый, но едва копнув в эту сторону, они услышат, что всё это — часть операции ФСБ против банка, и братва туда свой нос совать не будет.

Ну, такой план. Он всегда может пойти не так, ведь враги не сидят на мягкой точке, но у нас всё больше сил и ресурсов, чтобы заняться как золотореченскими, так и атамановскими.

А ещё пополнили наш общак на сто двадцать тысяч баксов и понтовыми часами. Но самое дорогое, что получили — это информация. Конечно, были ещё чеки и расписки, но это ерунда, с ними в банк не придёшь. Но оставим их, как доказательства слабости самого Веселовского.

Всегда же можно выставить так, будто мы хотели помочь банку, избавившись от ненадёжного звена, который мешал нам сотрудничать. Мол, хотим работать с вами, но вот этот козёл всё портил. Банк же сюда явится, не сто пудов, но вероятно. И захочет узнать, что стряслось.

Веселовского утром выпустили одновременно с посланником Шаха. Они оба сели в чёрный джип. К вечеру было найдено тело Веселовского со следами выяснения отношений — пулей в затылке. Грохнули потерявшего влияние и связи безопасника сразу, ещё утром, без лишних слов, как опасного.

Этот враг был опасным, и хорошо, что мы не стали его недооценивать, взялись за него с первых дней, когда он ещё даже не знал, кто мы такие. Но выяснили сразу и поняли, что человек это безжалостный, даже пару раз хотел нас подставить. Если мы бы дали ему развернуться — он бы разошёлся на всю катушку, и уже было бы сложно с ним драться. Да и если бы не личное знакомство с Некрасовым и Ивановым — Веселовский нас бы сожрал, а потом продолжил своё дело. Циничный и опасный враг, у которого была всего одна слабость. И главное — стреляли не мы.

Зато Мага Джабраилов решит, что Шах зачистил свидетеля, который хотел ему помочь занять власть, когда всё вылезло наружу. Так что в группировке у них в ближайшие дни будет весело, и это ещё китайцы начнут лезть. У них каждый день убытки.

Ладно, расслабляться не надо, но какое-то время у нас будет спокойным. Пока неспеша продумывали дальнейшие шаги, Ярик предлагал срочно куда-нибудь потратить хотя бы часть денег, будто они жгли ему карман, Дениса выдернул батя в Москву, но ненадолго. Ещё выписался Валера, и он уже готов действовать.

А Чернов набирал ещё людей, всерьёз взявшись за охрану точек Александрова в городе и по области. И охраны там стало столько, что местная братва уже не сможет так легко наехать на ЧОП.

Пока фирма работала, я листал бумаги из ячейки Зиновьева, часть передавал Иванову и Некрасову, но оставлял себе то, с чем лучше справимся мы сами…

* * *

Через пару дней после игры мы вместе с братом поехали в госпиталь, где проходил реабилитацию Глеб. Купили ему по дороге бананы, яблочный сок в модных и дорогих тетрапаках, которые только-только поступили в продажу в наших краях, ну шашлык купили в нашем месте на рынке.

Вдоль одной из сторон серого трёхэтажного больничного корпуса росла аллея деревьев, стояли недавно отремонтированные и выкрашенные в белый скамейки. Выглядело всё симпатично, и погодка вполне себе хорошая для прогулки. Людей вокруг много, больные выбрались погреться на солнышке.

— О, смотри, — Ярик показал пальцем вперёд. — Это Сибиряк, глянь, Лёха.

Он засмеялся. Позабавила его вполне себе обычная мирная картинка, как Глеб Сибиряков сидел с девушкой, держа её за ручки, и улыбался ей.

— Влюбился, в натуре! — брат веселился. — Скоро женится, видать.

— Ну и что такого? — я пожал плечами. — Порадуйся за человека.

— Да рад я за него, чё. Я за себя не рад, — он усмехнулся. — Забуришься теперь в сауну с девчонками, а позвать-то и не кого, все или женатики, или вон как Сибиряк, одна деваха есть, никого больше и не надо.

— А Настя твоя где?

— К маме уехала, — Ярик скривился так, будто съел половинку лимона. — Бандитом был, так вообще ни слова не говорила, только подругам хвасталась, какой я молодец и крутой. А сейчас типа простой охранник, и понтов от этого мало. Ей же всё шубы подавал, да тачки, да в кабаки води. Ну или чтобы риск был, хочется ей, не знаю, Лёха.

Глеб обнялся со своей зазнобой на прощание, а потом долго смотрел ей вслед, когда она уходила. И вздрогнул, когда Ярик подкрался сзади и начал щекотать бока.

— Ничё ты бока отъел себе, — сказал брат, когда Сибиряк вырвался.

— Да иди ты, Коршун. Это мышцы, — Глеб расправил синюю футболку. — Форму набираю. Тут занятия идут, диета, все дела.

— Шашлык будешь? — спросил я.

— Ещё бы!

— Ешь, пока горячее.

Ну, значит, не особо вкусная диета, раз он так жадно накинулся на мясо прямо на улице. Ел, почти не жуя.

— А тут, Лёха, дело такое, — Глеб подул на горячий кусок. — Иваныч с утра был.

— И что говорит Некрасов? — спросил я.

— Да чтобы тебе передал одну вещь, — он оторвал кусок лаваша и съел ещё кусок. — А вы чё, пацаны, не будете?

— Похавали уже, — отозвался Ярик. — Чё там твой шеф говорит?

— Да всё про Магу. Он и правда перестал на свидетелей давить, сил для этого нет, — Глеб ненадолго замолчал, прожевал и проглотил кусок. — Но он тактику решил поменять. И оказывается — давно, ещё перед арестом. Так что вот-вот начнёт действовать иначе, и тогда всё, пишите письма.

— Долго что-то он ждал, — сказал я.

— Потому что поезд из Владикавказа до нас идёт пять дней, — серьёзно сказал Глеб, отложив кусочек. — А его брат, полевой командир Джабраилов, похоже решил отправить на этом поезде людей ему на помощь. Своих боевиков. Загримировал под гражданских, без пушек, вот и доехали спокойно. А стволы и здесь найти могут.

— Когда приедут?

— Вчера ещё прибыли на вокзал.

— И сколько?

Глеб развёл руками.

— Неизвестно, но точно не два-три человека, а серьёзная команда. Если начнут долбить — мало не покажется.

— Ну ничё, — Ярик потёр кулаки. — Пацаны у нас серьёзные есть. Они у себя дома не смогли нас замочить. А здесь мы у себя дома. Но чё-то точно начнут делать, да же, Лёха?

— Да, ёпрст, — я кивнул. — Примутся точки возвращать, а заодно с поставками вопрос решать будут. Возможно, свидетелей будут убирать, им-то пофиг, убивать умеют.

— Вот Иваныч так и сказал, что ты угрозу сразу поймёшь, — Глеб кивнул. — Я тут пока застрял, но если что — смогу вырваться, если совсем худо будет.

Это не обычные бандиты, а несколько боевиков армии Ичкерии с военным опытом, приехавшие выручать Джабраилова. Брательник Маги постарался, раз смог привезти такую серьёзную команду через всю страну.

Это серьёзно изменит баланс сил в городе. Если только мы не вмешаемся.

— Ну, позиции банды это усилит, сто пудов, — я задумался. — Но нам надо с ними не стреляться, — я заметил, как изменились их взгляды. — Нам нужно иначе. Пусть они стреляются. А нам…

Я поднялся, выпрямился и оглядел обоих, а потом глянул на новые дорогущие часы. 12:30, время есть.

— А нам нужно просто направить их в нужную сторону, чтобы стреляли в кого надо, — закончил я. — Сначала — в Шаха, потом — в китайцев. Так что работаем, мужики.

Глава 21

— В этот день родили меня на свет, — распевал из динамиков «Сектор Газа».

— Спасибо, что довёз… ф-ф-фых, — задремавший было Димка встрепенулся и открыл дверь. — Вечером заходите, я ещё бражки поставил. Кх-кх, — он откашлялся и вытер лоб рукавом белой рубашки. — А то задрали уже, расслабиться хочется.

— Так, помочь с этим может? — предложил я.

— Не, там эта бюрократия, уф-ф, — он помотал головой. — В очередях больше того сидеть. Прикинь, там эта тётка мне выговаривает, что я брата с сестрой под опекунство взял, чтобы выплаты за них получать. Так вы бы хоть платили за них, эти выплаты-то! Я их всего раз видел! Пфф! М-м-м, — что-то промычал Димка себе под нос, пожал всем руку и вышел.

Он всё это с этими органами опеки воюет, невзлюбила его там одна тётка. Если так дальше и будет, пойду разговаривать с ней сам. Вежливо, конечно, но настойчиво.

Но пока другие проблемы. Глушить двигатель я не стал, сейчас поедем дальше. Я выключил музыку, переключил на радиостанцию слушать криминальные новости, но в городе сегодня тишь да гладь, по новостям рассказывали только про Лукашенко и Кучму.

В городе ни следа приехавшей группы боевиков, будто они приехали простыми туристами и кушали шашлыки из баранины где-то на природе, тем более погода позволяла.

На заднем сиденье джипа сидел Костя Левитан в штанах и бежевой жилетке от спортивного костюма-тройки, рядом с ним развалился выписавшийся недавно Валера Тихий, с перевязью, в которой висела раненая рука. На плече до сих пор повязан бинт.

— Ярик тебе звонил? — спросил я у Кости. — С утра пораньше просил разбудить, но трубку не берёт.

— Дрыхнет, — спокойно и даже без заикания сказал Костя. — Он д-до обеда обычно спит, — всего раз запнулся он.

— Я бы тоже поспал, — признался Валера. — Но надоело уже спать, целыми днями в больнице дрых. Тут хоть с вами что-то поделать.

Боевая группа у нас сегодня не в самом подходящем составе для каких-либо операций. Денис ещё не вернулся из Москвы, Глеб находится в госпитале, Алибек на смене, а Ярик не откликается. Опять, похоже, веселился всю ночь.

Но я не объявлял общий сбор, мы всё ещё работаем над информацией и планируем. Противник такой, которого в лоб не победишь. Боевиков больше и их не заботит, если в перестрелке покрошат посторонних.

— Где-то же сидят, — нарушил Валера молчание. — Вся группа, затихарились. По-любому что-то замыслили.

— Угу, — промычал Костя.

Я выехал на улицу, поехал вдоль растущей аллеи деревьев, медленно, потому что кто-то недавно украл отсюда все канализационные люки, дорога так и сияла круглыми отверстиями. И как пёрли? Наверняка погрузили на машину. Но и без этого дорога разбита так, что и на танке хрен проедешь, всё в ямах. Ещё в одном месте разлилась огромная лужа, в которой играла ребятня, важно расхаживая по ней в резиновых сапогах.

— Эта группа Джабраилова вполне может начать пальбу в людном месте, — начал размышлять я вслух, хотя и так думал об этом всю ночь. — Им терять нечего. Но и заманить их куда-нибудь на пустырь, чтобы там перестрелять — нет смысла, нас намного меньше.

— П-п-по-подорвать их тачку? — предложил Костя.

— Не, — замотал головой Валера. — Лёха чёт хитрое придумал, точно, да?

— Пока думаю, — я переехал через лужу и увидел, как волны расходятся во все стороны. — Озеро целое, ёпрст. В идеале — надо их с Шахом свести, но тут мы только со стороны видим, что между ними происходит. А так-то бы их друг с другом столкнуть, а потом менты заберут остатки.

— Неплохо бы, — Валера кивнул, сдерживая зевок.

— Я поеду к чекистам, поговорю с Ивановым. Это же его клиенты. Пусть тоже шевелится. Да и надо же разобраться, кто там слежки устраивает, мы до сих пор этого не знаем. А знать надо, этот его коллега нас с ним видел. Но разберёмся, мужика. Вечерком Глеба заберём, он из госпиталя слиняет, типа, к невесте своей поехал. Что-нибудь ему поручим.

— А мент тот? — спросил Костя. — Опер Седов? П-подключишь?

— К нему после Иванова, вечером. Его стукачи расклад собирают, могут много чего выяснить.

Валера хоть и выписался, но он ещё на больничном, в контору ему не надо, а вот Костя — работает, его я довёз до фирмы, там подписал пачку бумаг на закупки, попил чай с Черновым, который собирался в командировку на север области, в тайгу, где он организовывал охрану очередной точки компании Александрова.

После этого позвонил брату, но при каждом звонке звучала записанная фраза, что абонент не абонент, он вне зоны доступа. Причём звучало на английском, тогда ещё не переводили.

Поехал к нему на квартиру, которую он снимал, запасной ключ у меня был на всякий. Думал, что застану его с какой-нибудь девушкой, но дома никого не было. На столе — бутылки с пивом, диван не заправлен, постельное бельё сбито, на подушке лежал чей-то кружевной лифчик.

Повеселился, парню же двадцать один всего, но порядок нарушил, а он у нас простой: нужно всегда предупреждать, где ты находишься. Делать можно, что считаешь нужным, да и каждый вне группы жил своей жизнью, но я должен знать, где при необходимости найти каждого участника. Раньше он этот порядок не нарушал, но всё равно, крепко поговорю с ним, когда увижу.

Отправил ему пару сообщений на пейджер, велел Валере периодически дозваниваться до него и передать от меня люлей, а сам поехал в «Большой дом» на Ленина, как я прозвал управление госбезопасностью.

Ярик позвонил мне сам, когда я прошёл через вертушку.

— Да, братуха, чё-то перепил вчера, — извиняющимся голосом сказал он. — В натуре, всегда контролировал, а тут с девахой замутил, вот и… ну, вот, короче, не знаю, чё-то совсем вырубился. Башка раскалывается, ваще.

— Приводи себя в порядок, дуй в контору. Собираем данные. Вечером — стрелка с Седовым, туда подгребай, будем действовать.

— Понял, — судя по звуку, брат вставал со скрипящей кровати, — еду.

Полковник Иванов сидел за своим столом, одетый в чёрный костюм, и смотрел какую-то запись через телевизор-видеодвойку. Когда я вошёл, он нажал на паузу, но изображение осталось.

Контрастное, но цвета с синим фильтром, а на нём картинка, которую узнает каждый, кто жил в 90-е — бородачи в военной форме натовского образца, зелёные повязки на лбу, папахи и чёрные береты на головах, калаши и ручные пулемёты, из которых они палили в небо, и окровавленный кинжал в руках одного боевика, здоровенный, размером с меч. Под ногами лежало тело в белой рубахе, раны не видно, но понятно, что с ним сделали.

— Смотришь про гостей города? — спросил я.

— Всё ты знаешь, — Иванов сощурился.

— Догадался. Иначе с чего ты смотришь записи на следующий день после того, как сюда приехали туристы.

— Хм-м… Если бы эти гости были на этой записи, — Иванов показал пультом на экран, — их просто бы арестовали. Но может, они тут есть, ещё разбираемся. А, что есть какая-то информация по этому поводу?

— Думаю, скоро они начнут или зачищать свидетелей, или подпортят жизнь Шаху. А может, и до китайцев доберутся. Но это было бы неплохо, да?

— Да, — он посмотрел на меня. — Но информации, я так полагаю, у тебя нет.

— Почему это, — я положил на стол папку. — Правда, это то, что искал Веселовский, про наших знакомых с югов пока ничего.

— И копии себе снял, — протянул Иванов, вставая и садясь ближе, чтобы полистать дело. — И не жалко так просто делиться?

— А чего жалеть? — я усмехнулся. — Всё равно здесь есть люди, которым даже ты ничего не сделаешь.

Да, копии я снял, изучил, всё полезное из записей достал. Кое-что оставил себе, чтобы использовать как наш козырь против некоторых банд. Остальное, что не нужно, спокойно передам Некрасову и Иванову.

Им тоже найдётся с чем поработать. Мне нет резона поднимать группу против мелких мошенников и подельников, вроде дежурного по станции или машиниста, который нелегально возил вагоны с оружием и останавливался в специальных местах, чтобы всё тайком выгрузили. Это мелкие преступления, а так уж устроено, что чем меньше провинность — тем суровее наказание. Вот за это они и получат, даже без нашего участия. Здесь пусть работают следователи.

Но в бумагах были и те, кто замешан там серьёзно и получал большие деньги. И вот их-то кара правосудия не коснётся совсем. Зато есть мы, кто можем поработать, и Иванову с Некрасовым придётся это учитывать.

— И главное, — продолжил я, — здесь нет ничего про твоего коллегу, о которым ты намекал. Зиновьев его не упомянул. Вот это странно.

— И не должен был упоминать, Зиновьев был не дурак, чтобы такое писать, — полковник потёр лоб. — Но с этим я работаю. Есть идейка, которую с тобой хочу обсудить, как раз по твоей части. Если я начну копать, то меня сразу обнаружат. Завтра давай в обед, звонок жду. Информацию надо кое на кого достать, у тебя возможности есть, я знаю. Ты этим уже пользовался.

Иванов уже должен знать, что я активно использую сеть информаторов опера Седова, ну и кое-какие другие контакты у меня были. Ещё кроме этого я использовал свою память по первой жизни, но вот это уже знать никто не мог.

Но зато полковник стал понимать, чем мои неофициальные данные ему выгодны. Поэтому работаем совместно до сих пор.

— Ну, помочь помогу, но… — я сделал паузу.

— Что-то хочешь взамен, — он хмыкнул. — Ты же столько денег с Веселовского поднял, ха. Ладно, — полковник стал серьёзнее. — Баш на баш. Группа боевиков уже в городе, но пока не мельтешат, потому что банда Магомеда Джабраилова под плотным колпаком. Если кто-то из овощебазы выйдет на связь с гостями, то их сразу увидят, а им это нежелательно.

— Но они могут и сами раздобыть пушки и действовать, как только поймут — в какую сторону стрелять, — сказал я. — И вот тут бы желательно контакт с ними наладить самим.

— И как ты себе это представляешь?

— Подкуп, — я пожал плечами. — Кто-то из людей Маги связывается с ними, но говорит то, что нужно нам. Неужели у вас нет кого-то на примете? Где сидят боевики — я выяснить могу, но вот связаться с ними — тут сложнее. Они не пойдут на контакт с русским. И даже с осетином говорить не станут.

Иванов вернулся на своё место и крепко задумался.

— Позвоню тебе, — сказал он спокойным голосом. — Есть мысли.

— Созвонимся, значит. А это читай, — я показал на бумаги. — Здесь много интересного.

Полковник кивнул, я вышел из их здания, сел в машину, поездил по делам, заехал к Юльке. В общем, вёл обычную жизнь, успевал везде

Наконец, настал вечер. Захватил с работы Костю и Валеру. Заехал к Алибеку домой, он мыл руки.

— Свинью зарэзали, — похвастался он. — Разделали, в морозилку поместили, завтра жарить-парить всё будем.

— Приглашай, — я хмыкнул. — Поедим все вместе.

— Жарёхи н-наварим, — предложил Костя с улыбкой.

После я заехал в госпиталь, но не к центральному входу, а с обратной стороны, где стоял забор из железных прутьев, окрашенных в чёрный, правда, уже изрядно ржавых. В одном месте они были разогнуты.

Темнело в такие дни поздно, но сумерки уже сгущались, в госпитале отбой уже был, так что сбежавшего до утра никто не хватится. Глеб Сибиряков показался из-за кустов, воровато огляделся и протиснулся через прутья. Нога зацепилась, он чуть не упал, но удержался.

— Пивка нет, пацаны? — с усмешкой спросил он. — Уже сколько не пил.

— Ну и не надо торопиться, — сказал я, — никуда оно не денется.

— С возвращением, — Глеб пихнул Валеру в здоровое плечо и уселся с ним рядом. — Договорился с парнями, прикроют, а утром вернусь. А где Коршун?

— Будет на месте. С Седовым пообщаться едем. Приехавшая группа на контакт с людьми Маги не выходит. Но Седов сам предложил, как их искать — им же надо что-то есть. Вот и будут закупаться, но тут их отследить будет проще.

— Я «антикиллера» читал, т-там их ловили, т-типа, только баранину едят, — сказал Костя.

— Вот именно. Он книгу не читал, но догадался. У меня ещё есть мысли, что можно сделать.

Но жизнь внесла свои коррективы, и все планы придётся менять.

На точке у придорожного кафе ждал только Седов, один, у своей «шестёрки», на которой приехал. Капот открытый, мент копался в движке. Ярика рядом с ним не было.

— Хреново дело, ёпрст, — сразу начал опер, едва я вылез из машины.

— Что такое?

— Короче, — опер закурил, закашлялся и с силой захлопнул капот. — Брательника твоего задержали, ствол нашли, ТТ. Из этого ствола убили некоего Жеребцова, коммерсанта, он раньше торговал на точке у твоего брата.

— Когда? — спросил я, сразу чувствуя холодок в животе.

Кого это он мочканул? И не сказал? Нет, что-то здесь неладное, Ярик слишком горит нашим делом, чтобы так подставлять остальных.

— Сегодня под утро застрелили, — рассказывал Седов, — а тело днём нашли в лесопосадках. Через час твоего брата задержали, нашли при нём пушку. Брат твой сейчас в ИВС, завтра увезут в СИЗО. Дело будет вести Юдин, следователь прокуратуры.

— Опа, — Глеб аж отшатнулся. — Проблемы.

Остальные переглянулись, затем посмотрели на меня.

— Когда Коршун кого-то привалить успел? — с недоумением спросил Валера. — Ночью, пока бухал?

— Вот же бандит, — Сибиряк выругался и ударил кулаком себя по бедру. — Я же думал, что он от этой темы отошёл, а он…

— Погоди, — сказал я. — Вот он бы в тебе не сомневался, если бы что случилось.

Глеб осёкся, выпрямился, посмотрел на меня. Я оглядел всех, посмотрел на скептически настроенного Седова, потом снова на остальных.

— Не понимаете? — спросил я. — Кто-то очень хитрый организовал подставу. Убили коммерса, подкинули ствол и оперативно задержали. Всё это — очень быстро. Какое-то это РОВД, Сергеич?

— Железнодорожное, — сказал Седов.

— И что, твои коллеги оттуда так быстро работают? Не смеши, знаю я, как там опера работают. Чтобы так быстро подозреваемого нашли? Нет, была наводка. Подстава, сто пудов подстава.

Я ненадолго замолчал. Думать надо быстро, потому что времени может не быть.

Кто-то точно подставил, и серьёзно так, от такого легко не отмажешься. Тут не придёшь к Иванову или Некрасову, чтобы они выпустили Ярика, их за такое просто размажут. Есть улика, есть подозреваемый, может быть свидетель.

Нет, это точно подстава. Быстрая и серьёзная, с трупом и подозреваемым, пойманным по горячим следам.

Не к добру это всё.

Вот и настали у нас два извечных русских вопроса: кто виноват и что делать?

Кто виноват — будем выяснять, врагов у нас накопилось много, а этот явно не прост, раз сработал по уму и даже не раскрылся. Но это выясним.

А вот что делать — я уже знал. Не зря же я работал следователем столько лет. Сколько дел я раскрыл, так что знаю, как сделать так, чтобы максимально осложнить работу коллегам. Ничего они не докажут. А не будет доказухи — брата выпустят.

— Работаем быстро, — сказал я. — Если сработаем как надо, то до утра проблему решим и поймём, кто это решил нам подгадить. А теперь делаем вот что…

Конец третьего тома

Продолжение доступно по ссылке — https://author.today/work/460154

Если книга понравилась — поставьте лайк, автор будет рад

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Г.Р.О.М. 3

Content

Г. Р. О. М. 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene